Иза Маззеи

Camgirl. Откровенная история вебкам-модели

Всем моим друзьям: Онлайн и в реале

Осторожно, триггеры: алкоголизм, психические заболевания, самоубийство, членовредительство, сексуальное насилие

Пролог

Таймер обратного отсчета вот-вот должен был достичь нуля. Мое слишком ярко освещенное, вызывающе накрашенное лицо моргнуло на глазах у тысяч зрителей моего видеострима. Гигантский стационарный компьютер стоял на ковре, а я перед ним на коленях. Справа от меня был бокал вина, слева – Библия. Я блюла трезвость почти два года, но сейчас была пьяна. Позади меня с лубочной картинки, заключенной в рамку, ослепительно улыбался Иисус. Свое красное одеяние он распахнул на груди, являя зрителю сердце, оплетенное терниями.

Я была обнажена. Ягодицы саднило от синяков и ожогов. Это был он – мой момент, великая художественная декларация. Интернет будет бросать мне чаевые за то, чтобы я убила себя. На самом деле умирать я не собиралась, но фишка не в этом. Они будут думать, что убивают меня. Но на самом деле убивать они будут Уну, мою онлайн-маску. Когда она умрет, Иза возродится.

За последние два года я заполучила в свой актив тысячи зрителей, тысячи подписчиков и сотни тысяч долларов. Я входила в топ-пятьдесят камгерлз на сайте, где работали десятки тысяч исполнительниц. Я получала все, чего хотела, раньше, чем понимала, что хочу этого: новенькую квартиру, два автомобиля BMW, сколько угодно свежайших устриц и личную маникюршу, которая приезжала на дом.

Днем того дня я приняла обжигающе горячий душ. Сделала эпиляцию воском, поработала пинцетом и сняла ороговевшие слои кожи, пока она не начала гореть огнем. Составила на стеллаж у стены свечи: чайные, длинные, дешевые свечки из отдела распродаж Target[1], аромат которых рождал отдаленное воспоминание о Рождестве. Все лампочки в комнате светились красным. Повинуясь импульсу, я намалевала во всю стену надпись «СОВЕРШИ» красной губной помадой.

Это было мелодраматично. Лакомо. Сексуально.

Это шоу было отчасти предсмертной запиской, отчасти реквиемом по Уне, девушке, которую мои зрители узнали и полюбили.

Мои зрители были охвачены любопытством, нетерпением. Они засыпали чат вопросами. Теперь, когда я обнажилась, что дальше? Буду лить на тело расплавленный воск? Совать руки в огонь? Сожгу Библию?

Я снова посмотрела на слово «СОВЕРШИ». Все, ради чего я работала, вело к этому – моему последнему шоу. Я присела на корточки над дилдо, который прикрепила к центру креста, готовому протрахать мне путь к славе. Попыталась сосредоточиться. Мне было жарко, голова кружилась. Воздух был густ и душен от пота, боли и перспектив.

Уна была моим всем. Моим домом. Моей любовницей. Моим чувством цели. Она приносила мне деньги. Обеспечивала востребованность. Давала мне силу, надежду, принимала меня такой, какой я была. Уна была хранительницей моего позора, моей гордости. Она была рядом, когда мне было одиноко, грустно, скучно или требовался друг. Уна всегда была в одном клике от меня.

И я собиралась ее убить.

Глава 1. Комнаты в огне[2]

– Мы хотим корову! Мы хотим корову! – Большая группа разгневанных учеников начальной школы маршировала, описывая широкий круг вдоль периметра детской площадки. – Мы хотим корову! – Крохотные кулачки взметались в воздух, требуя справедливости. Какова была их цель? Свобода от тирании директрисы, которая позволила выбирать на роль школьного талисмана только орла, дикого пса или лося.

Их метод: общешкольная забастовка в комплекте с плакатами и речевками.

Их лидер: худенькая восьмилетняя девочка с мегафоном и природной склонностью к политическому бунтарству – я.

– МЫ ХОТИМ КОРОВУ! – требовала я в мегафон, который добыла, подкупив свою приходящую няньку.

Уже тогда я знала, что мне на роду написано прославиться. Быть знаменитой активисткой или певицей. Знаменитой кем угодно. Мне необходимо было быть в центре внимания. Предпочтительно – чтобы все взоры потрясенно и благоговейно скрещивались на мне, пока я делаю нечто удивительное и неожиданное, например, выговариваю своим учителям за грамматические ошибки или убеждаю весь класс посреди урока математики побросать карандаши и с топотом устремиться на улицу, защищая свободу.

– Мы хотим корову! – скандировали мы.

Учительница вышла вслед за нами во двор, сопровождаемая несколькими учениками, которым поначалу было слишком страшно выйти из школы, но теперь, когда они увидели, как круто мы смотримся, тоже захотелось участвовать. Я вручила им плакаты, которые вместе со своей подружкой Эми нарисовала в туалете, воспользовавшись материалами, тайком экспроприированными из класса рисования.

– Мы хотим корову! Мы хотим корову!

Я прохаживалась туда-сюда вдоль линии марширующих учеников, призывая их кричать громче, топать сильнее, махать плакатами как можно выше. Мы доходили до края детской площадки и заворачивали обратно к зданию, завершая полный круг по двору. Кучка учителей собралась у дверей, и физкультурница дула в свисток, безуспешно пытаясь привлечь наше внимание.

Взгляд моего друга Шона метнулся к тому месту, где стояли, скрестив руки на груди, учителя. Его плакат дрогнул.

– МЫ ХОТИМ КОРОВУ! – напомнила я ему. Запрыгнула на пень и воздела руки к небесам. – Это наша школа! У нас должно быть право выбирать свой талисман!

Толпа разразилась приветственными воплями. Я вторила ей.

Потом соскочила на землю и встала во главе шествия.

– Чего мы хотим?

– КОРОВУ!

– Когда мы ее хотим?

– ПРЯМО СЕЙЧАС!

– Чего мы хотим?..

Пока мы приближались к зданию, директриса выплыла во двор. Ее взгляд выцепил меня из толпы, и она быстро зашагала к нам, взмахом руки велев физкультурнице перестать измываться над свистком.

Она перекрыла нам путь своим телом.

– Что здесь происходит?

– Мы отказываемся возвращаться в класс, пока не будут удовлетворены наши требования, – сказала я своим самым взрослым тоном.

– Какие требования? Что означает корова?

– Вы знаете, что это означает, Дебра! – Я скрестила руки на груди, подначивая ее бросить мне вызов.

Шон ахнул. Эми восторженно взвизгнула.

Дебра знала, чего мы хотим. Мои четыре предварительные встречи с ней в ее кабинете вполне обрисовали нашу простую, разумную просьбу: избирательную урну для коровы, чтобы ученики могли подать голос за тот талисман, который действительно хотят. Дикие псы и орлы – это скучно. Коровы – круто. Корова была трендовым животным в среде пятого класса.

– Как ты меня назвала?

– Вы хотите встретиться, чтобы обсудить наши условия на переговорах? Наши требования невелики, Дебра.

– Я не стану вести с тобой переговоры.

Я стояла на своем.

Она схватила меня за руку.

Я развернулась и выставила мегафон прямо ей в лицо.

– МЫ ХОТИМ КОРОВУ! – завопила я изо всех сил. Она даже не поморщилась. – МЫ ХОТИМ КОРОВУ!

Она вырвала мегафон у меня из рук и сцапала за плечо, подталкивая к зданию.

– Не сдавайтесь! Не возвращайтесь! – орала я через плечо. – Чего мы хотим?!

– КОРОВУ!

Физкультурница распахнула дверь, и директор Дебра втолкнула меня внутрь. Я ухватилась за дверной косяк и снова высунула голову наружу.

– Когда мы ее хотим?!

– СЕЙ…

Их голоса заглушила тяжеленная дверь, захлопнувшаяся за нами. Учителя устремились вперед, чтобы разбить группу, которая продолжала прыгать и улюлюкать. Дебра повела меня по коридору, направляя в свой кабинет в передней части школы.

С горящим лицом, гордо задрав нос, я шествовала по коридору, как чертова мученица.

* * *

Сохранилось только одно фото со свадьбы моих родителей. На нем мама на седьмом месяце беременности мной, а папа в сером костюме. В их глазах уже проскакивают первые признаки паники. Мама утверждает, что никогда не думала об аборте, хотя всегда шутила, что ей следовало бы бросить меня на пожарной станции. Никто не знает, планировали ли они мою сестру Люси, но она подоспела двумя с половиной годами позже.

Я родилась в Санта-Монике, штате Калифорния. Мои родители бросились «делать карьеру» в Голливуде в конце 80-х и провели годы, предшествовавшие моему рождению, работая помощниками на съемочных площадках и наскребая по карманам гроши на автобусные билеты. Мы жили в однокомнатной квартирке. Я спала на матраце в кухне, она же гостиная, она же столовая, а моя сестра – в колыбельке рядом с родительской кроватью.

Мне было три года, и у родителей только-только начало получаться «делать карьеру», когда землетрясение и последовавший за ним лесной пожар разорили долину Сан-Фернандо. Мы едва не лишились дома, мама потеряла самообладание, и мы переехали в Боулдер, что в штате Колорадо. Это был городок, прославившийся либерализмом, букинистическими магазинами и наибольшим числом обладателей докторских дипломов на душу населения – бастион мамочек-алкоголичек из пригородов, «белого превосходства» и брючек для йоги по девяносто долларов.

Вскоре после переезда мои родители начали делать деньги. Настоящие, реальные деньги. Мой папа, кинооператор, получал все больше и больше заказов на рекламу с участием знаменитых актеров, а мама, визажист и гример, находила клиентов-селебрити, имена которых можно было небрежно упоминать на вечеринках. Родители хотели, чтобы их новообретенный успех был отражен в нашем с сестрой детстве, идеальном, как картинка, – из тех, что с домами в уютных тупичках и поездками в школу на велосипеде. То, что мы жили в Боулдере, означало, что родителям (в основном папе) приходилось ездить по работе по всему свету, снимая рекламу, музыкальные клипы и тот веселый ролик про жвачку Extra: Polar Ice, который я любила цитировать на переменках.

Я была таким же богатым, белым, привилегированным, избалованным, откормленным гранолой ребенком, как и все остальные в Боулдере. У нас были деньги. Если вас оскорбляет мой рассказ о том, в атмосфере каких денег я росла, можете успокоиться: все эти богатства испарились примерно к моим семнадцати годам, когда родители развелись. Да, я росла с деньгами. Но это было «нормальное среднеклассовое количество» денег, как любила уверять нас мама. Она напоминала нам, что у нас есть домработница, садовник и няньки, но, типа, они же не живут с нами, и все такое. У нас даже не было гостевого домика, а бассейн у всего нашего района был общим.

Сразу после переезда в Боулдер мы поселились в самом обычном доме на одну семью с жилым цокольным этажом и качелями во дворе. Но это было временное жилье, где мы обитали, пока родители покупали и ремонтировали намного больший и помпезный дом. В этом новом доме было целых пять этажей, зато на этаж приходилось всего по паре комнат. Головокружительно! Были в нем и другие спорные дизайнерские решения, как то: пластиковая прозрачная стена в родительской спальне и ярко-красная стена в гостиной, которая напоминала мне лифты в «Сиянии».

Наш дом с трех сторон был окружен очаровательным ручейком, где было полным-полно прозрачных паучков и мелких пресноводных раков, которые, как были уверены мы с сестрой, могли впиться в нашу плоть. Но это все равно не отвращало нас от купания в нем.

– Они отложат яйца тебе в живот, – объясняла я Люси. – А потом их молодь вылупится из твоих глаз.

Сестра с удовольствием мстила мне, пугая в ответ. Она постоянно видела призраков. Я пыталась заставить ее рассказать мне, кто они такие и чего хотят, но она меня игнорировала.

– Вы можете проникнуть внутрь через окно первого этажа, если хотите, – говорила она, обращаясь к ним. – Только в подпол не лезьте – там пауки.

Мои родители были кем угодно, только не нормальными родителями. В то время как все остальные папы ходили в носках и сандалиях, мой щеголял в кроссовках от Prada. В конце 2000-х он снял клип для Пинк и приехал домой с мелированием волос. И красовался этими выбеленными кончиками. Мои подружки называли его «горячим папиком» и всегда спрашивали, будет ли он дома, собираясь ко мне в гости. Он нормально относился к травке и к парням, и у меня никогда не было комендантского часа. Это он позволял нам с сестрой полуночничать и в канун Рождества возил нас за слашами[3] в 7-Eleven. Когда мы на лето ездили в Италию к его родственникам, он ловил осьминогов голыми руками, а потом за ужином выбешивал нас, громко обсасывая щупальца. Он всегда советовал нам не бояться жизни и нередко говорил, например, такие вещи: «не волнуйтесь, наверное, они не ядовитые» и «ты не утонешь – вероятнее всего».

Ему приходилось уезжать из города на долгие недели, а возвращаясь, он привозил экзотические подарки – резные фигурки животных из Южной Африки, рубины и жемчужные ожерелья из Индии. Я часто хвалилась папиной работой. Я хвастала тем, что он знаком с Хилари Дафф. Я хвастала дисками с автографами исполнителей, которые он мне дарил. Я хвастала тем, что в нашей семье мы проматываем матчи Суперкубка, потому что папе надо изучать рекламные ролики.

Мой папа подбивал нас на авантюры, иногда в самые неожиданные моменты.

– Ну что, девчонки, хотите поехать в горы, посмотреть метеоритный дождь?

Или:

– Я покупаю нам билеты в Коста-Рику!

Однажды он встретил нас после уроков с клубным щенком – крохотным американским эскимосским шпицем, которого я назвала Стейнбеком.

У папы также была привычка исчезать в спальне на цокольном этаже и отказываться выходить оттуда днями напролет – что, как мы впоследствии узнали, было одним из симптомов тогда еще не распознанного биполярного расстройства. В те времена мы называли это просто «папочка не очень хорошо себя чувствует». Он устраивал себе нору в постели гостевой спальни и прятался в ней с головой. Казалось, место отца занимает маленький ребенок. Начиналось обычно с того, что его голос становился тихим и каким-то далеким. Мы спрашивали папу, все ли у него в порядке, а он бормотал в ответ что-то вроде «оставьте меня в покое». А потом вообще переставал реагировать. Мы с сестрой по очереди прокрадывались на цыпочках вниз по лестнице, чтобы проверить, жив ли он там еще. Примерно к средним классам школы у нас сложилось нечто вроде стандартного протокола. Сестра низко наклонялась над постелью, повернувшись ухом к его лицу.

– Еще дышит, – изображала она одними губами.

– Па-ап? – окликала я, стараясь делать это как можно тише. – Хочешь чаю?

Он не шевелился.

– Па-ап? – чуть громче повторяла Люси.

– Заткнисссь! – шипела я, не желая, чтобы она его рассердила. В итоге мы сдавались и поднимались по лестнице к матери.

– Девочки, оставьте отца в покое, – выговаривала она нам. – Он слишком эгоистичен, чтобы обращать на вас внимание.

Моя мать была энергичной, говорливой женщиной с широким кругом друзей и особым талантом: она умела заставить любого почувствовать себя особенным. Она ездила на темном BMW, носила дизайнерскую обувь на каблуке, имела идеальный маникюр и поддерживала индекс массы тела, равный восемнадцати. Она дружила со Стингом и Робином Уильямсом. А однажды, когда я училась в седьмом классе, во время вечеринки на яхте Пола Аллена ее поцеловал Джастин Тимберлейк. Мама коллекционировала знаменитых и богатых друзей, и повсюду, где бы она ни оказалась, ее окружала орда обожателей, молодых и не очень.

Ей нравилось притворяться итальянкой, и итальянская фамилия отца, вероятно, была тем единственным, что ей в нем нравилось. Мама учила итальянский, одевалась как итальянка, пересыпала свою речь хитрыми легкими намеками, используя слова чао вместо «привет» и «пока» и бачи – вместо «целую», и при встрече непременно расцеловывала знакомых в обе щеки. Она часто вздыхала о том, как тоскует по Италии, и все, кто входил в ее круг общения, медленно, но верно пришли к выводу, что она – итальянка, как и отец. Хотя она ни разу не солгала об этом в лоб, у нее на лице появлялась этакая особенная улыбка, когда кто-нибудь представлял ее, к примеру, «Мэрилин из Флоренции» – на что она всегда отвечала: «ах, вы имеете в виду Фиренце».

Мать почти ничего не рассказывала о своем настоящем происхождении, и мы никогда не встречались с ее родственниками. Год за годом мы с сестрой пытались выпытать у нее факты – иногда для заданного в школе фамильного древа, иногда для того, чтобы удовлетворить собственное жгучее любопытство. Однажды мы узнали, что ее детство прошло в глубокой нищете и что иногда ее семья питалась мукой, жаренной на масле, когда не хватало денег на продукты. Мы живо представили себе, как она жмется к сиротливому очагу в соломенном шалаше с земляным полом. Впечатлились и принялись донимать ее вопросами.

– А какая она, твоя мать? Откуда ты родом? Сколько у тебя братьев и сестер?

– Слишком много.

– Это понятно, но сколько?

– Слишком много.

– Мам, мне нужно знать, сколько, потому что я составляю фамильное древо!

Вздох. Закатившиеся глаза.

– Одиннадцать.

– ОДИННАДЦАТЬ?!

– Кажется…

Любая правда о ее прошлом была невидима для всех, кто не входил в семью. Она вальсировала по миру как гламурное, прекрасное, смутно итальянистое видение. Однако мы видели трещины – как они постепенно проявлялись, углублялись и, наконец, вскрывались. Да, она была суперкрутой, и красивой, и очень нас любила. Но еще она порой напивалась, срывала картины со стен, и усыпала лестницы битым стеклом. Она мешала ксанакс с вином, оказывалась голая за захлопнувшейся на замок дверью спальни, а потом пыталась влезть внутрь по стене дома, приставив к ней стремянку и выбив окно. Как-то раз она угодила в один реабилитационный центр с Линдси Лохан, но тсс, это секрет. Однажды «случайно» переборщила с лекарствами, когда путешествовала по Италии. Мне было тогда шестнадцать. Я была дома с сестрой, когда папа позвонил из Калифорнии, чтобы рассказать об этом.

– Ваша мать в больнице. У нее передозировка валиума.

– Ой!

– Она три дня пролежала в коме. Теперь пришла в себя.

– В чем пролежала?

– В коме. Теперь пришла в себя. Они мне только сейчас позвонили.

– Ты туда поедешь?

– У нее обратный рейс уже во вторник, а пока я туда доберусь…

– Ладно.

У моих родителей было мало общего, но попытки убить себя были тем самым клеем, который скреплял нашу семью.

После того как папа повесил трубку, я повернулась к сестре.

– Мама три дня была в коме, по всей видимости. Но теперь пришла в себя.

– В коме? Почему?

– Приняла слишком много валиума.

– Ой!

Мы немного постояли, помолчали.

– Может быть, отправить ей эсэмэску? – предположила Люси.

– Хочешь – отправь.

– Она может на нас разозлиться. Если поймет, что мы знаем.

– Тогда не отправляй.

Родители спали в отдельных комнатах, вели каждый свою жизнь и имели разные интересы, из-за чего мы с Люси тоже были отдельными существами. Они давали нам с сестрой всю свободу, о которой можно было только мечтать, и еще немного сверху. В результате родительской безалаберности я превратилась в гиперактивное чудовище, препиравшееся со школьными директорами и обожавшее театральность. Моя сестра, напротив, стала мрачной и саркастичной. Мы жили в доме, который часто казался пустым: мать запиралась в «своей башне», как отец называл хозяйские комнаты на верхнем этаже, а он сам прятался в «своем кабинете», как мама называла его спальню на цокольном этаже. Мы разговаривали друг с другом через интерком домашнего телефона.

К примеру, позвонила мама.

– Что делаете, девочки?

– Смотрим «Дарью»[4], – ответила сестра, хрустя чипсами.

– Вы целый день у телевизора, идите, займитесь чем-нибудь другим.

– Ладно. – Люси повесила трубку и снова увеличила звук. Минуту спустя мать перезвонила.

– Все еще смотрите телевизор?

– Да.

– Ладно. Давайте смотрите, хоть все глаза проглядите! Мне все равно.

– Ага, спасибо. Пока! – и сестра повесила трубку.

Нечасто такое бывало, чтобы мы чем-то занимались все вместе, как семья. Когда папа возвращался из поездок, у него иногда случался приступ «семейности», и он заставлял нас вместе садиться ужинать. Когда же он работал, мама заказывала еду с доставкой из ресторанов, и мы молча жевали ее перед телевизором. Родители редко демонстрировали физические проявления нежности друг к другу. Я только один раз видела, как они целовались, и то лишь тогда, когда мы с сестрой заставили их это сделать, крича «Поцелуйтесь! Поцелуйтесь! Поцелуйтесь!» с заднего сиденья машины. Нам пришлось орать добрых пятнадцать минут, прежде чем мы добились от них быстрого чмока в щечку.

Дважды в месяц мы выбирали время для семейной игры. Игр было две. Первая называлась «раскритикуй фильм/рекламный ролик/выпуск новостей». По правилам этой игры мама издавала вопль всякий раз, как замечала плохо сделанный парик, или несовпадение тона на лице и шее ведущего, или уродливого актера, случайно попавшего на роль в какой-нибудь ситком. Папа тыкал пальцем в экран, если замечал, как киношные прожектора отражались в чьих-то зрачках, или когда ночную сцену явно снимали днем с плохим фильтром. Мы с сестрой пытались состязаться с ними в язвительных шутках, иногда притворяясь, что поймали какой-то ляп, тогда как в действительности ничего такого не видели.

Другая игра называлась «пойти в ванную комнату и обсудить мамин алкоголизм». Не знаю точно, почему подобные разговоры всегда велись в ванной, но, думаю, папе нужно было место, где бы мы все втроем оказались вместе и не смогли втихаря смыться. После любого особенно поганого запойного эпизода мы с матерью и сестрой предпочитали подмести стекло, извиниться перед копами, выплатить что-то вроде административного штрафа и постараться следующие семнадцать дней не смотреть друг другу в глаза. Потом возвращался домой папа, обнаруживал, что очередное произведение искусства стоимостью в пять тысяч долларов пожертвовано городской свалке, и призывал нас в «комнату для омовений» на «совещание». Все они проходили примерно так:

– Вашей матери необходимо лечь на реабилитацию.

Мы с сестрой что-то согласно мямлили.

– Нам нужно поддержать ее, пока она будет выздоравливать.

Мы с сестрой закатывали глаза в ответ на эту концепцию семейной поддержки.

– Она больна. Вы ведь это понимаете, верно?

Мы кивали.

– Мэрилин, БУДЬ ТАК ДОБРА, МОЖЕШЬ ПОГОВОРИТЬ С ДЕТЬМИ?!

Мать, сидевшая на крышке унитаза, по-прежнему в ночной рубашке, которую не меняла несколько дней, чуть приподнимала голову. Заправляла волосы за уши, молитвенно складывала ладони.

– Ммм? Да. Мне на самом деле надо просто снова обрести свой центр.

Хотя мама действительно пару раз пыталась пройти реабилитацию, а однажды даже сказала, что у нее «аллергия на спиртное», трезвенницей она так и не стала. Однако ей удалось научиться изящнее скрывать свое пьянство от отца, предаваясь любимой привычке только тогда, когда он уезжал из города на работу. В отсутствие взрослого человека, который мог бы ее приструнить, она была вольна сеять хаос в нашем доме. А также в нашей социальной жизни. Как в тот раз, когда я пришла домой с подругами, а она «занималась йогой» в гостиной, одетая в одни колготки и лифчик.

– Давайте присоединяйтесь, девочки, – задыхаясь, невнятно проговорила мама. Она лежала на спине, широко раскинув ноги, и тонюсенький полиэстер был единственной преградой между взглядами моих подруг и влагалищем моей матери.

– Задирать ноги на стену очень полезно, очень важно… это создает обратный ток энергии.

Иногда такие эпизоды заканчивались тем, что я или сестра вызывали копов, но только в том случае, если мать грозилась покончить с собой или решала, что сесть за руль в таком состоянии – отличная идея.

Я обожала визиты полицейских. Они так беспокоились о нашем благополучии! Поскольку сестра не любила с ними разговаривать, я естественным образом становилась центром внимания.

– Ваша мать когда-нибудь вас бьет?

– Ну-у…

– Иззза! – шипела сестра.

– Нет. Не бьет.

– Напивается часто?

– Ну она же алкоголичка, – небрежно констатировала я. – Так что – да, часто.

После того как копы уезжали, убедившись, что мать стабильна и на самом деле лишь умеренно пьяна, она набрасывалась на нас.

– Господи помилуй, что вы…

– Мам, прости – нам было страшно! – пыталась объяснить Люси.

– Чушь собачья! Ты лгунья! Только и прикидываешь, как бы разрушить мою жизнь!

– Мама, пожалуйста…

– Иди и ябедничай отцу, чего ждешь?! – Она, спотыкаясь, брела по лестнице в свою комнату. – Я знаю, что вы обе больше любите его. Но где он? А? Где он?!

– Мам…

– Таскается где-то со своими шлюхами – вот где! Я вас воспитываю. И вот что получаю вместо спасибо?! – Она хлопала дверью и яростно проворачивала ключ в замке.

– Не понимаю, зачем ты вообще пытаешься с ней разговаривать, – говорила я Люси. – Только время зря тратишь.

Если мы не вызывали копов, то звонили ее ближайшей (на данный момент) подруге, которая мчалась на помощь и пыталась обеспечить нам защиту.

– О, не волнуйтесь, я обо всем позабочусь, – ворковала лучшая подруга.

Я же повторяла свою мантру:

– Она алкоголичка. Вы не можете ничего исправить. Просто позаботьтесь о том, чтобы она не умерла.

– Ну-ну, не надо драматизировать, – всегда утешала нас лучшая подруга, деликатно стучась в дверь маминой спальни. – Мэрилин! Мэрилин, можешь открыть дверь? Это я!

– Она говорила, что у нее есть бритвенные лезвия, – услужливо вставляла Люси.

После запоя мама пару дней не вылезала из постели, а потом наконец спускалась вниз, наряженная, накрашенная, с вопросами о том, почему Роза не пропылесосила в гостиной и почему никто не принес ее заказ из универмага Neiman Marcus. А потом отрекалась от той подруги, которую мы зазывали к нам домой, чтобы помочь ей.

– А, Нэнси? – говорила она, когда мы спрашивали, почему ее подруга больше не заезжает к нам. – Она оказалась отпетой сукой. Как и все они.

Когда мать напивалась, я не могла ни уйти – поскольку меня приводила в ужас мысль о том, что она умрет, ни остаться – потому что боялась, что она нечаянно убьет нас. Когда мы с сестрой были маленькими, мы прятались под ее кроватью и играли в ролевые игры с мягкими игрушками. Ни одной из нас на самом деле не хотелось никаких игр, но мы передвигали своих зверюшек и заставляли их разговаривать друг с другом, делая вид, что ничуточки не напрягаемся, силясь услышать шаги матери, пьяно шатающейся по дому.

– Кем работает твой мишка?

– Он астронавт.

– Ладно, мой тогда будет ученым.

– Хорошо.

– Привет, мистер Медведь! Давайте полетим на Плутон.

– Он не хочет лететь на Плутон.

– Почему?

– Потому что это дурацкая планета.

Я жила двумя жизнями. С одной стороны, я была богатой белой девочкой, родители которой водили знакомство со знаменитостями; девочкой, у которой была возможность бывать на съемочных площадках. Я летала первым классом в Европу и дарила подружкам постеры группы Destiny’s Child с автографами на дни рождения. А еще я была девочкой, чьи родители были искалечены собственными психическими недугами до такой степени, что почти что бросили ее. Я чувствовала, как эти две мои половины начинают поляризоваться. Была та я, которая хотела быть богатой и гламурной, как родители, и была другая, желающая убить свою семью и сжечь дотла весь мир.

Поскольку любовь и внимание родителей были редкими и импульсивными подарками судьбы, я научилась искать эти вещи в других местах. Из-за того что не чувствовала себя «своей» даже в собственной семье, роль отверженной давалась мне естественно, и я начала упиваться возможностями, которые она мне предоставляла. Если мне суждено быть странной девицей с трагической семейной историей, то я буду самой странной девицей с самой что ни на есть трагической семейной историей.

В конце концов, это был отличный способ привлечь внимание.

Глава 2. Девочки преследуют мальчиков[5]

– Отныне и впредь я иду по викканскому пути, – нараспев провозгласила я. – Посвящаю себя вам, Мать-Богиня и Отец-Бог! – тут я подняла повыше зажженную свечу, позволяя раскаленному воску стекать по рукам. В конце концов, что такое посвящение, если не боль?

Мне нужно было выделяться, быть не такой, как все, чтобы мне вслед оборачивались, когда я шла по коридору. Казалось, самый простой способ добиться этого – стать самой странной девицей во всей средней школе. В двенадцать лет я решила, что хочу принять языческую религию, в которой ни черта не смыслила, и тогда я рыбкой нырнула в свою «викканскую фазу». Я была одержима сакральной женственностью и накладывала заклятия на девчонок, которые странно смотрели на меня во время переменок. Мое обычное одеяние состояло из длинных черных струящихся юбок и браслетов, нанизанных на руки до самого локтя.

– Я не хожу в церковь, я же ведьма, – объяснила я своим одноклассникам. – Мне не хотелось бы, чтобы меня сожгли у столба или еще что.

Некоторые хмыкали в ответ. Они за это заплатят! У меня была целая книга заклинаний отмщения. Однако большинство ничего не имели против. В Боулдере все эти ведьмовские дела считались чуть ли не суперкрутыми. Мама моей подружки Меган ходила к целителю рейки[6] и дарила мне кусочки розового кварца, когда я болела простудой.

Однако все изменилось, когда я перешла в шестой класс и папа вдруг решил перевезти нас в Италию.

– Чтобы вы могли выучить итальянский, – так он это объяснил.

– Но мы достаточно хорошо знаем итальянский, – запротестовала сестра.

– Вам девочки, нужно свободно разговаривать. Я хочу, чтобы вы смогли жить там, когда станете постарше.

Чтобы облегчить период привыкания к новой стране, он снял просторную виллу, обставленную шелковыми викторианскими диванами. Нам не разрешалось не только прикасаться к ним, но даже дышать рядом. Первый год мы учились в американской частной школе, где моя бабушка работала библиотекарем и администратором. Это была та же школа, в которую ходил в детстве отец, и все остальные ее ученики были родственниками знаменитых художников или дизайнеров обуви. Когда нам случалось захаживать в винный магазин, я видела их фамилии, сиявшие золотом на бутылках кьянти по восемьдесят евро за штуку.

В Боулдере я была странной богатой девочкой со знаменитыми родителями и слишком большим количеством браслетов. В Италии я была той странной небогатой девочкой, у чьей семьи не было никакой родовой истории и которая не умела правильно одеваться. Поначалу я пыталась играть роль той же громогласной несносной девицы, которой была дома.

– Девчонки, вам нравится Мэрилин Мэнсон? Мой папа снимал для него видеоклип. Тот самый, знаете, где все эти органы в банках.

Красивая рыжеволосая девочка по имени Кендра только моргнула.

Ее подруга Шелби ответила:

– Это, случайно, не тот ужасно жуткий парень со странным лицом?

– Ну я не сказала бы, что он такой уж жуткий. Он просто знает толк… в тьме.

Кендра рассмеялась.

– В какой еще тьме?

– Ну, понимаешь, в темной стороне жизни.

– Ага… ну мне он кажется жутким.

– Ужасно жутким, – согласилась Шелби. – К тому же он на женщину смахивает.

До меня начало доходить, что, возможно, быть не такой, как все, – не лучший способ добиться внимания в Италии. Эту проблему усугублял тот факт, что кое-что начало происходить. А конкретно – менялось мое тело. У меня стала расти грудь и пришли первые месячные. Я сделала вывод, что прохождение через пубертат означает сокрушительный стыд и позор на веки вечные. Мама не позволяла мне начать брить ноги так рано, как начинали другие девочки, поэтому мне приходилось притворяться, что я брею ноги, и стараться по возможности их скрывать. Однажды, когда я сидела на уроке, Шелби провела рукой по моей голени.

– О боже мой! У тебя такие гладкие ноги! – зачастила она. – Кендра, иди потрогай!

Кендра провела рукой по моей волосатой ноге.

– О да, такие гладенькие! Какой бритвой пользуешься?

– «Гил-лит», – наугад сказала я, неверно произнеся название, которое вот только утром прочла на папиной бритве в ванной.

– Ооо, никогда не слышала, – улыбнулась Шелби. – Должно быть, из дорогих.

Мне потребовалась целая минута, чтобы понять, что они надо мной насмехаются.

К счастью, вместе с волосами на ногах появилось и растущее чувство цели. Я начала осознавать, что быть женщиной – значит иметь определенную власть.

Это осознание началось с парня по имени Майк Парсон.

Однажды вечером я сидела на уроке итальянского для тех экспатов, которые все еще разговаривали по-итальянски на уровне трехлетнего малыша-носителя. Учительница вышла из класса, велев нам «зубрить наизусть новые слова». В реальности это означало, что все мы громко сплетничали о том, что Кендра пойдет на танцы с Паоло. Майк, восьмиклассник с зелеными глазами и непотребным чувством юмора, уселся в учительское кресло, крутясь в нем и хлопая по столам указкой.

И вдруг ни с того ни с сего он остановил кресло на середине разворота и уставился прямо на меня. Я опустила глаза. Майк был крутой. Веселый парень, который всем нравился. К тому же он был на год старше, что в средней школе практически равно десяти годам. Я с Майком не разговаривала. Я не разговаривала даже о Майке. Он подкатился в кресле прямо ко мне.

Хлопнул указкой по моему столу.

– Эй, Иза!

Я подняла взгляд.

– Хочешь встречаться со мной?

Не могу вспомнить, что в тот момент происходило у меня в мозгах, потому что они выключились. Мои мозги попросту решили перестать функционировать. А поскольку мозги не функционировали, рот тоже ушел в отказ. Однако меня хватило на то, чтобы энергично замотать головой: нет!

– Ты серьезно?! – Майк откатил кресло на пару футов и смерил меня взглядом.

Моя голова – единственная часть меня, которая была способна двигаться, – кивнула. Майк швырнул указку на пол.

– Да на хрен, – пробормотал он себе под нос, снова откатывая кресло к учительскому столу.

– Но ведь я даже не собиралась говорить «нет»! – рыдала я на груди у матери в тот вечер, поливая соплями ее шелковую ночнушку.

– Ничего страшного, что ты не готова встречаться, – утешала меня мама. – Мужчины всегда будут хотеть таких женщин, как мы. Мы не можем говорить «да» им всем.

Следующие несколько недель я пыталась оценить случившееся. Я нравлюсь Майку Парсону. Да как это вообще возможно? Никто не говорил мне, что он в меня втюрился. Да я вообще почти ни разу с ним не разговаривала. Я не считала себя красивой и знала, что одеваюсь не так модно, как наши более богатые и гламурные девочки.

Майк позаботился донести до меня, что он расстроен. Когда нам случалось разминуться в коридоре, он испускал долгий вздох или досадливо пинал пол. Однажды, когда я отвернулась от него, он стукнулся лбом о металлический шкафчик с громким криком «бля!» Все посмотрели на него. Все посмотрели на меня. Это я сделала это с ним. Это я его сломала.

Я, конечно, почувствовала себя виноватой. Но под виной, еще глубже, ощутила щекотку возбуждения.

Я сделала это с ним.

Майк начал встречаться с моей подругой Элли, и она в одночасье стала знаменитостью. Она была всего лишь в шестом классе – но встречалась с Майком Парсоном.

– Да, но мне он предложил первой, – сказала я своей подруге Натали.

– Ну да, конечно!

– Нет, правда.

– Тогда почему ты с ним не встречаешься?

Я не ответила. Это я заставила Майка биться лбом о шкафчик. Это я была той, кого он хотел первой. Это мне полагалось быть той девушкой, которая после уроков садилась на заднее сиденье Майковой «Веспы». (В Италии по какой-то причине можно ездить на мопедах с четырнадцати лет. Вероятно, потому-то из-за них и гибнет столько людей.)

Пусть с Майком мы не встречались, но теперь я ощутила вкус власти и внимания, который запал мне в душу даже глубже, чем наличие крутых родителей или возможность быть темной мрачной ведьмой. Я могла контролировать другого человека. Я могла заставить другого человека быть безутешным. Это означало, что я могла заставить другого человека почувствовать и любовь. Это был тот самый кайф внимания, который я ощутила, когда объявила себя ведьмой, но дающий намного больше сил.

Наблюдая, как Элли и Майк целуются взасос, прижавшись к матовому стеклу библиотечного окна, я повернулась к Натали.

– Я заведу себе бойфренда.

– Правда?

– Да.

– Кого?

– Пока не знаю. Я еще не выбрала.

– Невозможно просто выбрать бойфренда! Разве ты не должна ему нравиться?

– Я сделаю так, что понравлюсь ему.

Решение было принято. Пора было взрослеть.

В следующем семестре моя семья вернулась в Боулдер, и я начала учебу в новой школе – и новый эксперимент. Я собиралась выбрать парня, с которым захочу встречаться, и заставить его ответить мне взаимностью. Я собиралась снова почувствовать себя могущественной.

Я выбрала цель: стеснительного мальчика по имени Натаниэль. У него был брат-близнец – намного более громогласный, буйный и популярный. Я рассудила, что Натаниэль будет легкой добычей.

– А как это вообще делать – флиртовать? – спросила меня новая подруга, Симона, когда я за обедом рассказала ей о своем плане.

– Это легко. – Я закатила глаза. – Просто смотришь на парня, улыбаешься, а потом отводишь взгляд.

– Правда?

– Да. Бабушка даже рассказывала мне, что в былые времена надо было просто попросить у парня прикурить, и тогда он понимал, что ты флиртуешь.

– Курение – это гадость, – скривилась она.

– Нет же, Симона. Курить – это гламурно.

Конечно, мне было всего тринадцать, и я понятия не имела, о чем говорила. К счастью, когда тебе тринадцать, стать соблазнительницей на самом деле очень легко. Все, что от меня потребовалось – это улыбаться и поглядывать на Натаниэля в течение всех шести уроков, и он проглотил наживку. Днем позже несколько мальчишек подошли ко мне и сказали, что кое-кто хочет со мной поговорить. Я последовала за ними к качелям, у которых ждал меня Натаниэль.

– Привет. – Он смотрел в землю.

Я уставилась ему в лицо, не моргая.

– Привет.

Он набрал воздуха, но… ничего не сказал.

Я прислонилась к качелям и расстегнула молнию на толстовке. Хочешь поймать парня – покажи сиськи, это я знала.

– Робби сказал, что ты хотел со мной поговорить.

– Нет… в смысле, не знаю. – Он украдкой бросил взгляд на компанию своих друзей, которые неистово махали ему руками.

– Ты хочешь о чем-то меня спросить? – Я улыбалась, стараясь казаться мягкой и дружелюбной.

Он снова замешкался.

– Давай же. – Я посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на собственные ноги, подражая милой стеснительной девушке, которую видела в «Деграсси»[7].

– Хочешь со мной встречаться?

У меня получилось!

– Конечно, – ответила я, воображая, как его позвоночник содрогнулся от восторга, когда эти слова вылетели из моего рта.

В тот день я вошла в школу после перемены, высоко держа голову. За все свои тринадцать лет я ни разу не ощущала такого кайфа. Я представляла себе Натаниэля в соседнем классе, ошарашенного, краснеющего, у которого потеют ладошки при мысли о том, что я, Иза – его девушка. У меня есть власть! Я смогла заставить мальчика влюбиться в меня. Черт, как же это было приятно! Я поспешила к шкафчику Симоны.

– Ну вот, я это сделала.

– Что ты сделала?

– Натаниэль. – Я наклонилась к ней. – Я тебе говорила!

Наконец-то я стала женщиной. Женщиной, способной контролировать мужчину. Способной сделать мужчину более счастливым, чем когда-либо в жизни. Или – тут я вспомнила Майка – несчастнее.

На наше первое – и единственное – свидание мы с Натаниэлем пошли смотреть фильм «Бэтмен: начало». В один из редких моментов единения мое семейство решило подвезти меня к кинотеатру всем составом. Они направлялись в Target и собирались подхватить меня после сеанса у выхода из кинотеатра, чтобы потом поехать ужинать. Я влетела в кинотеатр и увидела Натаниэля. Он купил нам билеты и одну диетическую колу с двумя соломинками.

Во время сеанса я свесила пальцы с края подлокотника, надеясь, что он возьмет меня за руку. Он не отрывал глаз от экрана. Я огляделась по сторонам. Кинотеатр был почти пуст. Я подалась к нему, сдвинув руку так, чтобы пальцы оказались чуть ближе. От него пахло смесью дезодоранта и пота. Я впилась взглядом в его руки и заметила грязь под ногтями. На его длинных шортах ближе к колену темнело жирное пятно. На экране Кристиан Бейл целовал Кэти Холмс. Я ждала своего поцелуя. Так и не дождалась.

Я вернулась в родительскую машину, пылая негодованием.

– Как все прошло? – спросила мать с живым любопытством, повернувшись на сиденье.

Я резко втянула воздух ноздрями.

– Лучше не бывает!

Моя сестра высунула голову из окошка, пытаясь разглядеть Натаниэля.

– Это он?

Я посмотрела на сутулого подростка с худыми длинными руками и жирным пятном на шортах у колена. Он теребил подбородок, шагая к автобусной остановке.

– Нет.

– И что, это все? Мы больше ничего не услышим? – Папа завел машину.

– Это мое личное дело. Может, уже поедем ужинать?

– Настоящий подросток! – сказал папа с гордостью.

Я гадала, почему Натаниэль меня не поцеловал. Я заставила Майка Парсона биться лбом о металлический шкафчик, но не смогла заставить этого неудачника коснуться моей руки?! Я пыталась понять, как заставить Натаниэля полюбить меня сильнее. Размышляла о том, как заставить полюбить меня других парней. Думала… а смогла бы я заставить всех парней полюбить меня?

Я начала тестировать стратегии и разрабатывать правила. Смотрела романтические комедии и училась прикусывать губу, как Рейчел Макадамс. Пристально наблюдала, как трепещет ресницами и саркастически смеется Джулия Робертс. Я составила Правила Соблазнения Изы™, и они были замечательно просты:

1) Смотреть на парня через всю комнату, пока он не поднимет взгляд, задержать визуальный контакт, потом отвести взгляд. Повторить.

2) Полностью игнорировать парня в ситуациях группового общения.

Но, Иза, возможно, думаете вы, твой метод работает только в том случае, если ты физически привлекательна, сексуальна и красива. Так вот, вы ошибаетесь. Это работает только в том случае, если ты физически привлекательнее, сексуальнее и красивее, чем парень. Я старалась держаться парней, которые были либо менее привлекательны, чем я, либо просто менее уверены в себе, чем я. Предпочтительно – и то и другое. Я никогда не охотилась на популярных, уверенных, состоявшихся парней. Они могли меня отвергнуть. Я выбирала тех, которые не нравились девочкам, – или как минимум тех, которые не знали, что нравятся девочкам. Я хотела быть той девушкой, про которую парень и не думал, что может ее заполучить. Я желала быть богиней. Я стремилась к тому, чтобы мне поклонялись. Я хотела быть Изой, королевой парней.

Чем больше я с ними играла, тем упорнее ухаживали за мной парни. Когда я их игнорировала, они задавали мне больше вопросов. Я говорила себе, что эти парни в меня влюбляются. Что они считают меня своей родственной душой. Что я – идеальная девушка. На самом же деле меня снедала навязчивая идея: больше парней, больше соблазнения, больше визуального контакта. Разумеется, я говорила себе, что мне нужна любовь. Такая, что прямо конец света, сокрушающая душу, меняющая жизнь, одержимая ЛЮБОВЬ. Каждый контакт с новым парнем казался фаталистическим и острым. Этот парень будет венцом творения. Этот момент будет моей спасительной благодатью…

Что подводит нас к заключительным этапам.

3) Рассказать что-то такое, что кажется твоей самой сокровенной, самой темной тайной, но на самом деле ею не является – потому что это сделало бы тебя беззащитной, дурочка!

4) Попросить парня поделиться своими самыми сокровенными, самыми темными тайнами.

Очевидно, что эмоциональная близость – ключ к любым здоровым, цветущим отношениям. Она же является ключом к любым вредоносным, психологически манипулятивным отношениям. Я достаточно быстро поняла, что, когда посвящаешь кого-то в свою тайну, становишься уязвима перед этим человеком, и это дает тебе бесценную власть, потому что ты всегда сможешь использовать эту известную ему тайну в целях эмоционального шантажа. Например, если парень злится на тебя, потому что ты при нем флиртовала с другим, можно сказать нечто вроде:

«Прости! Я была такая пьяная! [Начинай плакать.] Думаешь, я стану алкоголичкой, как моя мать?»

Мне было легко придумывать собственные «тайны», потому что у меня имелся широкий ассортимент сочных и непристойных секретов, причем мне не приходилось на самом деле выдавать ни одной из тех, которые я желала сохранить. Я просто выбирала ту правду, которая вызвала бы у парня наибольший отклик. Например, я могла сказать:

«Моя мать – алкоголичка», если знала, что у парня в семье есть проблемы с зависимостью, или

«Мой папа пару раз пытался покончить с собой», если парень признавался, что у него депрессия, или

«Я режу себя, когда мне грустно», если парень был особенно жалостлив.

Все эти тайны отлично годились, чтобы ими делиться, поскольку не просто были сокровенными, темными, интимными, но и позволяли мне выглядеть трагично и красиво. Обычно, поделившись такой «тяжелой» тайной – и не имело значения, что я уже рассказывала это нескольким другим мальчикам только в текущем месяце, – я прессовала парня, заставляя признаться в чем-то таком, что он хранил в глубине сердца. Иногда, если он сильно сопротивлялся, я буквально выбивала тайну из него в беседе, напоминавшей по стилю допрос.

К окончанию девятого класса я прожила в Боулдере год и довела свой метод почти до совершенства. Мы с моим другом Кайлом прислонились к въездным воротам школы, дожидаясь маму, которая должна была меня забрать. Был июнь, и в воздухе разливалось тепло.

– Ты веришь в бога? – спросила я его.

– Да как-то не очень, а что?

– Не знаю… В смысле, как думаешь, что происходит, когда мы умираем?

– Понятия не имею.

– Ты боишься смерти? – Я заглянула ему в глаза, потом уставилась вдаль. – Я вот боюсь. Но, знаешь, все равно иногда мне хочется умереть. Наверное, это потому, что самоубийство в моей семье – норма.

Он сложил руки на груди и не ответил.

Я предприняла еще одну попытку.

– Ты не такой, как остальные парни.

– Правда?

– Я вижу, что тебе грустно. Почему тебе грустно?

Он вздохнул поглубже.

– Странно, что ты вот так говоришь о самоубийстве…

– Это оно?

– Ага.

– Кайл! Ты можешь мне рассказать. – Я повернулась к нему.

– Мой дядя покончил с собой. В прошлом году, – сказал он, шаркая ногой по асфальту.

Я это уже знала. Но он не знал, что я в курсе.

Я обвила его руками. Теперь он был мой.

С каждым новым парнем я говорила себе, что вот теперь точно – все. Что этот – последний. Вот как только я понравлюсь Тейлору, так сразу буду удовлетворена. Как только понравлюсь Марку. Как только Патрику. Скаю. Алексу. Крису. Я выкапывала тайны из парня, как моллюсков из песка, а потом говорила ему, что все его мечты возможны и что он – самый прекрасный человек на свете. Называя парня прекрасным, я видела в его глазах тот самый миг, когда он решал, что я – потрясающая. И упивалась этим мгновением. Я не сознавала, что манипулирую. Или, по крайней мере, так успокаивала себя, отчаянно жаждая верить, что я – не какой-то там суккуб-социопат.

Однажды вечером (дело было во время моей учебы в десятом классе) я была наверху, одна в своей комнате. Папа лежал в постели третьи сутки, и мамино терпение лопнуло.

– Я не могу заниматься здесь абсолютно всем! – кричала она ему сквозь дверь. – Ты должен принять ответственность за свою жизнь!

Секунду передохнула, дожидаясь ответа, но так и не услышала его.

– Они твои дети! – добавила она, словно то, что мы буквально появились на свет из ее тела, совершенно ничего не значило.

Я посмотрела на свой телефон. Ощутила укол вины. Знала, что не должна этого делать, но все равно стала перебирать контакты. Остановилась на Конноре. Я знала, что Коннор хочет со мной встречаться. Знала, что сама не хочу встречаться с Коннором. Знала, что Коннор мне даже не нравится. Зато я определенно нравилась Коннору. И я набрала сообщение:

Привет. Приходи ко мне. Принеси мороженого.

Не делай этого…

Я отредактировала сообщение:

Привет. Приходи ко мне. Принеси мороженого;)

Такое никогда хорошо не заканчивалось.

Десять минут спустя некий Коннор Граус стоял под окном моей спальни.

– Мне забраться?

В зубах у него был зажат стебель розы, на локте висел пакет из магазина. Он был такой радостный и милый. Интересно, подумала я, чем он занимался до того, как я его позвала?

– Оно со вкусом печенья?

Он кивнул.

Я подняла жалюзи на окне.

Он начал взбираться, красуясь, завис на мгновение на одной руке, прежде чем забросить тело на мой подоконник. Руки у него были сильные, пальцы – грубые.

Я улыбнулась, наклонившись, чтобы взять розу из его зубов, пока он лез.

Я провела с ним час, лакомясь мороженым и сплетничая о своей подруге Мэгги. Он сочувственно кивал и массировал мне шею. Я сидела перед ним, опершись на его грудь спиной. Время от времени снизу вверх по лестнице прокатывался очередной вопль, просачиваясь под мою дверь. Коннор делал вид, что ничего не замечает. Я поставила розу на свою тумбочку, и он иногда на нее поглядывал.

Его руки начали потихоньку двигаться вниз, и вот, наконец, он извернулся, чтобы оказаться передо мной, и поцеловал меня влажным ртом. Я замялась и отстранилась. Но мне казалось, что я ему задолжала. Ведь он, в конце-то концов, взобрался по стене моего дома. Я поцеловала его в ответ, не понимая, как такое возможно, чтобы его губы, издали казавшиеся такими тонкими, прикасаясь к моим, ощущались такими толстыми и бугристыми. Он бурно задышал, шаря языком по разным закоулкам моего рта. Я отстранилась. Он притянул меня обратно.

Испустил задыхающийся вздох.

– Иза…

Я соскользнула с кровати и встала.

– А теперь мне пора спать.

Его глаза полузакрылись. Я видела, как закаменела его челюсть.

Я налепила на лицо извиняющуюся улыбку.

– Я и вправду устала.

Он понял намек и поднялся, уже со спокойным лицом.

– Ну что ж, я неплохо провел время, – начал он. – Может быть, когда-нибудь мы смогли бы… – не договорил и потянулся за моей рукой.

Не-а!

– Я тоже, – обняла его. – Спасибо, что пришел. Мне было так скучно! – и подтолкнула его к окну. – Извини, что тебе пришлось и туда, и обратно лезть через окно. Мои родители не против того, чтобы ко мне приходили друзья, я просто не хотела спрашивать разрешения, потому что они… – Я сделала паузу. – Заняты.

– Да все нормально, я…

– Однако вот так прокрадываться в дом – это круто, верно? Романтично! – подмигнула ему и открыла окно.

Коннор начал выбираться наружу.

– Да, но… – он снова пытался пригласить меня на свидание. В моей комнате задержались только его голова и плечи.

Я встала рядом с ним на колени и легонько сжала его плечо.

– Ты лучше всех, Коннор, – заглянула ему в глаза. – Правда. Честно-честно.

А потом встала и взялась за раму, чтобы закрыть окно.

Он в последний раз поднял на меня глаза. Растерянный. Разочарованный. Но не разгневанный. Нет-нет, никакого гнева. Как будто я стала бы встречаться с Коннором Граусом! Дурак. Я знала, что у меня складывается определенная репутация из-за таких вот случаев – когда парни полагали, что я займусь с ними сексом, а я не занималась. Секс не был тем, за чем я охотилась. Но я хотела быть сексуально желанной, и в этом заключался парадокс всего моего отрочества.

Позже, оставшись одна в темноте, я поднесла зажигалку к английской булавке и держала, пока та не раскалилась докрасна, а потом с силой провела ею по коже. Я думала о лице Коннора, о его закаменевшей челюсти.

– Гребаная шлюха, – сказала я себе, надавливая на булавку, прожигая неровные параллельные линии на внутренней поверхности бедра. – Какая ж ты сука!

Я подумала о языке Коннора.

– Ненавижу тебя. Я тебя ненавижу.

Я прожгла длинную линию от лобковой кости к тазовой, любуясь тем, как быстро белая кожа становится красной, потом коричневой. Это было безрассудно. Я это заслужила. Я была омерзительна. Из-за того, что мне нужно было, чтобы он пришел. Из-за того, что позволила ему поцеловать себя. Из-за того, что сжала его плечо.

– Ты дура. Дура, дура, дура. – Я чикнула зажигалкой, снова раскаляя булавку. – Здоровенный кусок засранского дерьма.

Спустя пару минут я взяла себя в руки. Знала, что Коннор вскоре пригласит меня на свидание. Знала, что мне придется либо отвергнуть его и лишиться его внимания, либо встретиться с ним и столкнуться с последствиями. Мне придется прикасаться к нему, и держать его за руку, и лизаться с ним.

Я не хотела с ним лизаться.

Я забралась в постель и взяла телефон. Внутри меня жило нечто – большое, темное и зияющее – и, если бы я его не кормила, оно пожрало бы меня целиком. Когда тонешь во тьме, легко думать, что любовь спасет тебя. Что парень спасет тебя.

Я прокрутила список контактов. Кто из парней не спит после полуночи?

* * *

Первым парнем, с которым я занялась сексом, был Джона. Я познакомилась с ним во второй год учебы в старших классах. Мы впервые встретились во дворе его школы, где я ждала Симону. Он наблюдал, как я разговаривала с компанией ребят, и улыбался мне издали. У него были короткие вьющиеся каштановые волосы и очки в проволочной оправе. Выглядел он придурковатым, но милым. Он стоял, чуть сместив вес тела на носки, и я обратила внимание на его мускулистые голени. Мы начали встречаться по чистой случайности, в основном потому, что он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

– Я знаю, чего ты добиваешься.

– Что ты имеешь в виду?

Он упер руки в бока и перенес вес тела на пятки.

– Твои «игры разума». Со мной они не работают.

– Да-а?

– Ни единого шанса. – Он подмигнул мне.

Я была заинтригована. Никому прежде еще не удавалось меня разоблачить. Мы стали встречаться. Джона позволял мне соблазнять других мужчин (при условии, что я с ними не целовалась), потому что ему было весело наблюдать, как я ими манипулирую. Я стала одержима желанием взять верх над Джоной, но это оказалось невозможно. Он манипулировал мною в ответ. Пытался контролировать меня, а я пыталась контролировать его, а потом мы вместе наблюдали, как я контролирую других парней. То, что начиналось как миленький школьный романчик, превратилось в эпическую борьбу за власть. И так я осознала, что влюбилась в Джону.

Это не меняло того факта, что мне по-прежнему было нужно, чтобы все парни хотели меня. Но теперь эту потребность сдерживало наличие бойфренда. Границы стали четче, но я позволяла другим думать, что, может быть – только может быть, – если они достаточно постараются, то я брошу ради них Джону.

Шли месяцы, мы с Джоной проходили этап за этапом – от неловкого хватания за грудь до взаимной мастурбации, от взаимной мастурбации до неуклюжих «зубастых» минетов. Однако вскоре Джоне этого стало мало.

Джона хотел секса. Я – нет.

– Ты что, меня не любишь? – спросил он, когда я сказала ему, что не готова. Он сидел на синем стуле перед компьютером. Я сидела на краю его кровати.

– Люблю.

– Тогда почему не показываешь мне этого? В этом-то весь смысл секса – это доказательство любви. – Джона развернулся в кресле, чтобы видеть меня.

Я задумалась о его словах.

– Я просто… не знаю. Не хочу заниматься сексом, вот и все.

– Ты хочешь нравиться каждому парню, манипулируешь людьми направо-налево, и я тебе это позволяю, но мне нужно, чтобы ты показала, что любишь меня. Что я особенный.

– Конечно же, ты особенный!

– Тогда почему ты не хочешь мне это показать?

– Не знаю.

– Нам лучше лишиться девственности вместе. Мы любим друг друга. Это не просто так.

Он начал наказывать меня за отказ. Когда я садилась к нему на колени, он отчитывал меня:

– Ты не можешь вот так сидеть у меня на коленях и в то же время отказывать в сексе. Это несправедливо. Не дразнись.

Я не хотела дразниться. Я страшилась его неодобрения и начала избегать вообще любых прикосновений. Мое нежелание заниматься сексом приводило в недоумение меня саму. Оно казалось полной противоположностью моей личности. Как может женщина, которая так наслаждается вниманием мужчин, при этом избегать того самого, чего эти мужчины хотят? Я говорила себе, что это потому, что меня больше заботит любовь, чем секс. Но с Джоной я могла получить и то, и другое. Мне следовало бы получить и то, и другое. Так поступают люди в отношениях. Они занимаются сексом.

Я сдалась. Мы выбрали день, и тем вечером после школы я пришла к нему домой, когда его родители были на работе. У нас впереди было трехчасовое «окно». Мы забрались в двуспальную постель и спрятались под светло-голубыми простынями. Он целовал меня, говорил, что любит, и снимал с меня одежду.

– Подожди, подожди! – Я выпуталась из его рук и села.

– Вернись…

Я выбралась из постели и завернулась в полотенце.

– Думаю, нам следует пересмотреть этот план.

– Почему? Мы же все решили.

– Да, но я не уверена, что это хорошая идея.

Джона потянулся за моей рукой. Я вложила пальцы в его ладонь. Она была влажной и липкой.

– Это хорошая идея, – напомнил он мне. – Мы любим друг друга, помнишь?

– А мы не можем вместо этого просто посмотреть «Остаться в живых»? – Я забрала у него руку и села за стол перед компьютером. Подвигала мышкой. – Давай посмотрим «Остаться в живых», а это сделаем в другой раз.

Джона закатил глаза и натянул рубашку.

– Ты не должна так меня обламывать.

Мы смотрели телевизор, пока не пришли его родители. При звуках открывающейся гаражной двери Джона громко вздохнул и вылез из постели. Он поставил компьютер на паузу и, топая, спустился в кухню встречать их, оставив меня одну.

Оказалось, его родители собрались поужинать в ресторане. Они переоделись и уехали на весь вечер. Джона сел за компьютер, загружая очередное кино для просмотра. Его дверь была оклеена коллажем из постеров к кинофильмам. Я читала названия. «Сияние». «Реквием по мечте». «Шоссе в никуда».

Бросила взгляд на его лицо, мрачное и все еще немного сердитое.

– Ладно, давай сделаем это.

Он развернул кресло.

– Снова соскочить у тебя не выйдет.

– Я не буду. Я готова. Давай сделаем это.

Секунда – и на его лице появилась широкая улыбка.

Вернувшись в постель, он навис своим обнаженным телом над моим и протянул руку мимо моей головы, чтобы повернуть к себе будильник.

– Двадцать восьмое августа, семнадцать часов двадцать шесть минут, – торжественно провозгласил он.

После того мы сели в автобус и поехали в центр, чтобы отпраздновать это событие в суши-баре. Вот-вот должен был начаться студенческий футбольный матч, и университетский оркестр оккупировал улицу, дуя в трубы и распевая гимн. Девушки с волосами, убранными в высокие «конские хвосты», и в золотой униформе вращали жезлы и кружились перед оркестром, оскальзываясь белыми кроссовками по брусчатке.

– Слава! Слава «Колорадо»! – вопили чирлидеры.

Рядом с оркестром остановился автобус, и группа детей, державших в руках черные и золотые воздушные шарики, пронеслась мимо, а вслед за ними поспешали родители.

– Смотри! – Джона сжал мои пальцы, когда мы выходили из автобуса. – Они приветствуют нас.

Меня пробрала дрожь. Это был хороший секс – потому что я испытала оргазм. Это был плохой секс – потому что, когда все закончилось, я поймала себя на том, что смотрю в окно и пла́чу. Джона встал с постели и вышел, чтобы выбросить презерватив, и когда он снова вошел в комнату, я вытерла щеки. Он обвил меня рукой и стал целовать мое лицо.

– Почему ты плачешь?

– Мне грустно.

– Потому что мы больше не девственники?

– Нет… – Я задумалась. – Может быть.

Он снова поцеловал меня.

– Все нормально, не волнуйся. Это хорошо. Мы теперь всегда будем особенными друг для друга.

Он поднялся, чтобы одеться.

Я чувствовала себя грязной. Чувствовала себя мерзкой. Хотелось выползти из собственной кожи и свернуться калачиком. Хотелось вернуть все вспять. Мне нужно было прикрыться. Я выпрыгнула из постели и торопливо натянула одежду, внезапно вспомнив, как мать учила меня, что после секса надо пописать. Я метнулась в ванную и села на унитаз.

Секс стал доказательством моей любви. Тем, что заставляло Джону чувствовать себя особенным. В обмен на секс он позволял мне писать эсэмэски другим парням. Писать им электронные письма. Обнимать других парней на секунду дольше обычного. Секс был уравновешивающим актом: если я давала его Джоне, то могла утолять свою компульсивную жажду обладать властью над другими мужчинами. Если не давала, Джона начинал ревновать. А вместе с ревностью приходила мелочность.

– Ты считаешь, это мило – так делать, флиртовать с Джошем на моих глазах?

Мы с Джоной сидели в моем старом зеленом Subaru Outback на подъездной дорожке у его дома. Мы ходили на вечеринку к друзьям, и я провела бо́льшую часть вечера на задней веранде, куря сигареты и расспрашивая Джоша о разводе его родителей.

– А почему это должно быть мило? – Я потянулась к ручке, чтобы открыть дверцу и выйти из машины. Джона не шелохнулся.

– Я не понимаю, зачем тебе нужно играть в эти гребаные игры.

Я помолчала, снова откинувшись на спинку кресла, глядя в ветровое стекло. В окне виднелась голова пса Джоны, бордер-колли, он лаял на нас, освещенный уютным теплым сиянием огней в гостиной.

– Какие игры?

– Иза, – заговорил он, – какую бы глубокую, темную, печальную дыру ты ни пыталась заполнить, это не сработает.

– Заткнись! – Я повернулась к двери, открыла ее и вышла.

– Ты знаешь, что это правда. Я – единственный, кто действительно понимает, кто ты такая, – сказал он мне в спину. – А тебе и дела до меня нет. Ты меня даже не любишь.

– Нет, я тебя люблю.

– Я для тебя ничто.

– Джона, я люблю тебя!

– Докажи.

И я смотрела в потолок, не понимая, как то, чего я не хочу, может быть таким приятным. Джона проводил пальцами по ожогам на моем бедре и говорил, что только он может это облегчить. Потом, погружаясь в уныние, что неизменно случалось каждый раз, я пыталась скрыть слезы и гадкое, мертвое ощущение внутри. Я торопливо вскакивала и шла, к примеру, заваривать чай. Что угодно, только бы помочь себе забыть, что моя кожа вся липкая от пота, и кажется, что она хочет слезть с моего тела, чтобы сбежать подальше от меня.

Джона рассказывал мне, как прочел в одной статье, что после выброса окситоцина во время секса возникает ощущение уныния, и советовал принимать витамины, чтобы скорректировать дофаминовый дефицит. Я принимала витамины, гадая, что со мной не так.

Секс вызывал у меня чувство дискомфорта, и чем дискомфортнее мне становилось, тем громче я разглагольствовала. Если мне приходится иметь дело с сексом, то пусть придется и всем остальным. Когда девчонки теряли девственность, я приветствовала их в коридорах жестом «дай пять». Я пыталась заставить своих подруг тоже лишиться девственности. Меня начинали считать потаскухой, и я не хотела быть единственной потаскухой в школе. Конечно же, я хотела быть лучшей потаскухой, самой «горячей» потаскухой, но не хотела быть единственной. Я была той, которая учит подруг делать минет. Как попугай зазубривала статьи из «Космо» и рассуждала о сексуальных позициях. Всегда была охоча до сплетен – кто с кем встречается, кто кому сделал минет, кто принимает таблетки, кто нет. Когда шел дождь, я выгоняла своих друзей на улицу и заставляла их целоваться, потому что нет ничего романтичнее, чем целоваться под дождем. С удовольствием шокировала их, каждый раз доходя до новых крайностей.

На одной вечеринке я сняла блузку. А потом и лифчик.

– Давайте будем естественны! Будем свобо-о-о-одны! – кричала я, бегая по цокольному этажу дома Мэгги, тряся сиськами.

– Иза, а вдруг мой брат спустится!

О, я надеялась, что он спустится! Я надеялась, что спустится ее отец. Я хотела, чтобы все мужчины на свете хотели меня, и для меня не имело значения, что это за мужчины.

Я начала переводить соблазнение парней на новый уровень. Подбила свою подругу Ханну на поцелуйное соревнование, и мы каждые выходные раздавали десятки поцелуев, выпрашивая их у парней и девушек одинаково.

– Я не могу позволить ей выиграть, малыш, – объясняла я Джоне. – Эти поцелуи не в счет, потому что они только ради соревнования.

Мои отношения с Джоной достигли кризисной точки за год до окончания школы. Мы были влюблены друг в друга, в этом не было сомнений, но постоянно ссорились, и манипулирование друг другом постепенно вытеснило всякую настоящую привязанность. Мне казалось, что единственный способ выпутаться из нашей ожесточенной силовой борьбы – разбить ему сердце. При мысли о разбивании сердца Джоны я ощутила кайф. Я выбрала момент – сразу после того, как он сильно разбился на велосипеде, чтобы сообщить ему эту новость. И не скажу, что мною владело такое уж сильное желание отомстить. Просто хотела, чтобы он был как можно более уязвим и я смогла унести всю свою власть с собой.

Я пожала плечами, сидя на краю его кровати.

– Просто я больше не получаю удовольствия от того, что я с тобой.

– Что это значит? У меня сотрясение. Я сейчас не могу ничем таким заниматься.

– Нет, я имею в виду – вообще. – Я старалась говорить как можно более небрежным тоном. Так получалось жестче.

– Знаешь, это просто несправедливо.

– Ты только и делаешь, что просишь меня позаботиться о тебе. Это утомительно.

– У меня сотрясение!

– Да все у тебя в порядке! Ты просто целыми днями ноешь и хнычешь, лежа в постели.

– Иза, пожалуйста! Я люблю тебя.

– Нам семнадцать, Джона. Нельзя воспринимать все так серьезно.

– Пожалуйста, Иза…

Из него словно выпустили весь воздух. Он был маленьким, робким, сгорбившимся на кровати рядом со мной, протягивая руку.

– Прости, Джона. Просто так и должно быть. – Я снова пожала плечами, поднялась и пошла к двери.

На его глазах выступили слезы.

– Иза, но я люблю тебя… и ты тоже меня любишь!

– Тогда, наверное, одной любви недостаточно, Джона.

Я драматично простерла к нему руки, послала воздушный поцелуй и вышла.

Когда объявила о своем новообретенном статусе «одиночки», у меня уже был составлен список парней, каждый из которых думал, что будет следующим. Чтобы не нянчить собственное разбитое сердце, я просто металась от парня к парню, тщательно следя, чтобы ни один из них не был тем, в кого я на самом деле смогла бы влюбиться. Мне нужно было как можно больше начал отношений. Я чувствовала себя наиболее могущественной как раз тогда, когда парень осознавал, что хочет меня. Именно этот переход – от одноклассницы к объекту желания – вызывал у меня восторг. Быстро меняя бойфрендов, я могла оставаться в этой соблазнительной части отношений неограниченно долгое время. И всякий раз, как парень начинал требовать большего, я находила удобную отмазку.

– Мы с тобой только начали встречаться, – объясняла я, лукаво притискивая руку парня к своей груди. – Мы не можем пока зайти дальше этого, – прикусывала губу, он тихонько стонал, а я уходила и оставляла его в полной растерянности.

После расставания я не отпускала парня далеко, держала их всех на расстоянии вытянутой руки – ни больше ни меньше – на случай, если мне станет одиноко в два часа ночи. Для этого старалась заканчивать отношения самым жульническим способом из возможных. Затевала мини-ссоры и говорила, что мне нужно пространство. Изменяла, а потом рыдала, поднимала тему невнимательности родителей и говорила: «Мне было просто слишком грустно, и я нуждалась в утешении». Что не было абсолютной ложью – но и чистой правдой тоже. Каждый раз цель была проста: завершить отношения, но сохранить внимание.

Моя репутация вскоре приобрела дополнение – из просто «безудержной потаскухи» я превратилась в «безудержную потаскуху и разбивательницу сердец». Меня начали ненавидеть. Лорен не нравилось, что я разговариваю с ее бывшим. Мэгги не хотела, чтобы я целовалась взасос со всеми гостями на ее дне рождения. Ни одна девушка не желала, чтобы я раздевалась в ее гостиной. Райан ненавидел меня за то, что я разбила сердце его лучшему другу, а Миранда перестала разговаривать со мной, потому что я бортанула ее брата спустя всего три недели отношений. Меня перестали приглашать на вечеринки, ночевки и в походы. Я теряла подруг. Они хотели, чтобы я перестала флиртовать с их отцами, и в этом они нуждались больше, чем в моих советах по выбору ароматизированных презервативов. Я чувствовала себя одинокой, изолированной. И сама начала называть себя потаскухой.

Моя мать восприняла мою новую идентичность невозмутимо. Думаю, это принятие было вызвано тем, что вокруг меня витала смутная аура отчаяния, а не моим желанием казаться крутой. Я обожала разгуливать по дому в нижнем белье и провозглашать громкие заявления, чтобы успокоить себя. «Твоя дочка – очень горячая штучка, ты знаешь?», и «ты родила такую секс-бомбу», и «проклятье, мама, я в по-о-олном порядке».

Она не смущалась даже тогда, когда я обращалась к ней с «потаскушьими» просьбами. Как в тот раз, когда попросила, чтобы на моем именинном торте была надпись «ШЛЮХА».

– Шлюха? Просто шлюха, и все? – переспросила мать, занеся карандаш над списком покупок.

– Да.

– Не «с днем рождения, шлюха» или, не знаю… «будь счастлива, шлюха»?

– «Будь счастлива, шлюха»? Фу-у! Нет, просто – шлюха. Потому что я и есть шлюха, – вздохнула я. – Ты все равно такой не купишь.

И моя дражайшая матушка поехала с этим списком покупок в Whole Foods[8] и уговорила кондитера изготовить «шлюхин торт» для ее дочери. Я ликующе захохотала, когда она церемонно выставила этот торт на зеленую гранитную кухонную столешницу:

– Ну он точно решил, что я спятила. Но все же сделал его.

Чем больше становилось парней, с которыми я рассталась, тем сильнее меня ненавидели и тем полнее я принимала свою репутацию. В конце концов, это ведь она делала меня особенной и не такой, как все. С каждым новым бойфрендом я, возможно, теряла друга, но заодно получала новый источник утешения. В этих отношениях я была в безопасности – и была главной. Ни один из парней не отвергал Изу даже после того, как я с ним расставалась.

В смысле, так было до Сэма.

Глава 3. Большинство девушек[9]

Сэм в старших классах вместе со мной занимался латынью. Он был из тех ребят, которые считают, что ходить в тоге и в полный голос декламировать Катулла – это круто. Отличался театральностью, дурашливостью и при этом острым умом. Он был романтиком, бренчал на гитаре и писал стихи. А еще он был слегка полноват, ходил в «кроксах» и имел привычку спотыкаться на каждом слове, разговаривая с девушками. Я не имела никакого намерения с ним встречаться. Но, покончив с Джоной, поймала себя на одной мысли.

Сэм был хорошим вариантом по двум причинам. Во-первых, он был ботаником-девственником, который, похоже, не считал руку жалким подобием женщины. Во-вторых, он ни за что не набрался бы храбрости, чтобы попросить меня о сексе. Никогда. Разумеется, я с удовольствием и без всякой жалости дразнила Сэма. Я целовалась с ним взасос часами, но отказывалась заходить дальше. Моя рука проскальзывала в его брюки как раз тогда, когда я слышала машину его матери на подъездной дорожке. Сэм, казалось, пребывал в полнейшей растерянности из-за моей одержимости физической близостью и одновременного отвращения к ней. Я говорила ему, что не хочу никуда спешить – пусть все идет своим чередом, – и упивалась его явным дискомфортом. Его желанием большего и боязнью об этом попросить.

На зимние каникулы Сэм поехал с родителями на Гавайи, а я почувствовала, что наше с ним время подходит к концу. Он хотел, чтобы я стала его девушкой по-настоящему. Он хотел, чтобы я перестала стягивать с себя одежду на вечеринках и флиртовать с другими парнями. Он хотел заниматься сексом. Он был терпелив и, очевидно, собирался ждать, пока я не буду готова. А я и не думала быть готовой. Это был хороший момент, чтобы устроить драму, вызвать у Сэма страх потерять меня. Если он будет думать, что я брошу его, то перестанет просить ускорить развитие событий и будет рад тому, что у него уже есть. Я, естественно, выбрала наилучший вариант действия: сделать фото, на котором сижу на темном кожаном диване, лицо к лицу, нос к носу, с парнем по имени Мэтт.

Мы тусили у Мэтта дома на первом этаже, и Мэгги, которая сфотографировала нас, считала, что в моей идее нет ничего забавного. Мэгги была заводилой в нашей компании. Это она планировала вечеринки, и распускала сплетни, и решала, кому позволено сидеть с нами за обедом в школьной столовой. На вкус Мэгги, я была чересчур неуправляемой, но она не хотела превращать меня во врага.

– Знаете, ребята, Сэм будет в ярости, – предостерегла Мэгги.

– Заткнись ты! Это же смешно, это шутка, – закатив глаза, ответила я.

– Если и шутка, то несмешная. Я ее не понимаю.

– Мэгги, мы же не целуемся на самом деле. Мы соприкасаемся носами. Это другое дело.

Я сидела, оседлав колени Мэтта, лицом к нему, и его ладони лежали на моих бедрах. Как по мне, фотография была идеальной. Я могла заставить Сэма поссориться со мной, позволив ему осознать, что он может потерять меня, если не заткнется, и при этом могла заставить Мэтта влюбиться в меня. Я вынудила Мэгги сделать это фото, а Мэтта заставила выложить его в «Фейсбук», вернулась домой и стала ждать.

– Что это, черт возьми, за фотография, Иза?! – кричал мне Сэм из своего отеля на Гавайях.

– Это просто шутка, Сэм. Уймись!

– Шутка? Что ты имеешь в виду?

– Сэм, я говорила Мэтту, что не надо выкладывать эту фотку, я даже не хотела, чтобы ее вообще сделали, ясно? Это шутка. Мы просто друзья, и Мэгги подумала, что это будет забавно. Извини!

– Почему ты так со мной поступаешь?

– Поступаю как?

– Вот так! Это фото! Все остальное! Ты вечно вешаешься на парней, которые не твои парни!

Я вздохнула.

– Я не виновата, что ты такой закомплексованный, Сэм. Надо было позволить мне раздеваться на вечеринках, если я этого хочу. Ты мне не хозяин!

На следующее утро Сэм оставил под фотографией комментарий для Мэтта: «Не понимаю, что там у вас происходит, но мне кажется, что следовало бы пнуть тебя в зад с такой силой, чтобы ты забыл, каким концом ешь, а каким какаешь!»

Мэтту понравилось.

Когда Сэм вернулся с Гавайев, я ждала, что он пришлет мне приглашение в гости. Вместо этого он написал, что ему нужно «кое-что переосмыслить». Что, простите?! Я бросила его без всяких церемоний. Да как он смеет!

Пару дней спустя Сэм подъехал к моему дому, чтобы отдать какие-то вещи, которые я ему оставила. «Вещи» оказались одной-единственной книжкой, потертым экземпляром «К востоку от рая» Стейнбека в мягкой обложке. Он стремительно выпрыгнул из материнского «Лексуса» и стоял в конце нашей длинной подъездной дорожки. Я нажала кнопку, открывая медлительные, как черепаха, металлические ворота, и стала ждать его, скрестив руки на груди. Это была даже не моя книга, хотя я говорила ему, что она – моя любимая.

– Это не моя книга, Сэм.

Он немного замешкался, явно не ожидая, что я заговорю первой.

– Можешь оставить ее себе. Она не моя, – повторила я и развернулась, собираясь в обратный путь по дорожке. И вообще, зачем он приехал? Не может быть, чтобы он до сих пор злился, – ему не положено.

– А ну, погоди секунду! – его голос был хриплым. Тон точь-в-точь как у папаши, отчитывающего ребенка. Я повернулась. Сэм швырнул книгу на землю между нами, и глухой «шмяк» удовлетворил каждую мою клеточку, которая жаждала мелодрамы. – Я понимаю, почему ты советовала мне это прочесть, – сказал он, вызывая меня на ответную реакцию.

– Э-э, почему же? Потому что это хорошая книга? – предположила я.

– Нет!

– Значит, тебе не понравилось?

– Нет… То есть да… То есть это хорошая книга.

Он набрал побольше воздуху и пустился в явно отрепетированный монолог.

– Ты – чудовище! Ты точно такая же, как она. Как Кэти. Из этой книги. – Он поджал губы и практически выплюнул мне в лицо остальное: – Во всем твоем теле нет ни единой фибры человечности! – Поскольку книгу он уже на землю швырнул, больше никаких драматических жестов в его распоряжении не осталось, разве что раз за разом тыкать пальцем в воздух. – Ты меня слышишь? ЧУДОВИЩЕ! Прощай навсегда! – и он потопал обратно к машине.

Я подобрала с земли книгу и неторопливо вернулась к гаражу. События «К востоку от рая» происходят в Салинасе, штат Калифорния, в начале 1900-х годов. Кэти выходит замуж за главного героя, спит с его братом, стреляет в него, бросает его и перебирается в маленький городок, где становится проституткой и держит бордель, шантажируя мужчин и разбивая им сердца. Хотя Стейнбек буквально описывает Кэти как «чудовище» с «увечной душой», мне она всегда была симпатична. Мне отзывалось ее стремление быть желанной. Она сильная, прекрасная, обожаемая, неуязвимая. Кэти не чувствовала себя виноватой, соблазняя мужчин. Кэти не чувствовала себя печальной и грязной после секса. Кэти не наказывала себя за то, что делала людям больно. Кэти было плевать.

В сущности, Кэти была настоящей шлюхой – а не просто такой, которая пишет это слово на своем именинном торте.

Я что, на самом деле такая, как Кэти? Я такая, как другие проститутки?

Я улыбнулась.

Пошла в библиотеку и набрала книг о проститутках – от биографий знаменитых «мадам» до «Легализация проституции. От беззаконного порока к законному бизнесу»[10]. Почти в одночасье я стала сторонницей борделей и шлюх и до поздней ночи смотрела «Красотку», закольцевав фильм на повтор. Мне плевать было на ту часть, где Ричард Гир осыпает Джулию Робертс цветами и любовью; меня интересовала та часть, где красотка слишком громко чавкает своей жвачкой и высмеивает неумение Гира водить машину.

Она была дерзкой. Горячей. Сильной. Нахальной.

Она обладала той же властью над мужчинами, какой обладала Кэти из «К востоку от рая». Это была та же власть, которой обладали стриптизерши в фильмах, которые я смотрела. Это была способность заманивать мужчин в ловушки, контролировать их, высасывать их досуха.

Но кроме всего этого – это была способность властно привлекать к себе внимание.

* * *

После Сэма я столкнулась с другим аспектом своей сексуальности, а именно – с тем фактом, что меня всегда одинаково влекло как к мужчинам, так и к женщинам. Мне было трудно это принять, и я в основном отталкивала эту свою особенность в сторону, компульсивно встречаясь с парнями. Парни были простой, легкой и ожидаемой добычей. А вот как девушке понять, влюблена ли в нее другая девушка?

До конца школы я продолжала метаться от одного парня к другому, от другого к третьему и постепенно начала задумываться: может быть, причина, по которой я так ненавижу секс, кроется в том, что я не би? Может быть, на самом деле я лесбиянка? И я стала метаться от одной девушки к другой, третьей, четвертой – пока не осознала (довольно быстро), что пол ни на что не влияет. Я по-прежнему обожала соблазнение и ненавидела секс, и после завершения любых отношений всегда, всегда в итоге чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде. Я несколько раз объявляла целибат – и в итоге неизменно это заканчивалось тем, что я напивалась, становилась одержимой и потной, бросающейся на первого же парня, какой подворачивался под руку. Я была не способна не встречаться.

После школы я поступила в Калифорнийский университет в Беркли и стала изучать сравнительное литературоведение. Думала, что, возможно, колледж снизит мою компульсивную потребность в привязанности, но он лишь усилил ее. Я встречалась с рейверами, ковбоями, баскетболистами, с одним наркоманом, сидевшим на метамфетамине, и примерно с семнадцатью инженерами-программистами. Вешалась на шею парню, который продал мне телефон в магазине, кассиру в продуктовом и своему высокому, худому учителю йоги.

Я также бралась за любую работу, какую только могла придумать, надеясь, что одна из них станет моей. Моей страстью. Моим всем. Я работала библиотекарем, веб-дизайнером, учительницей английского, закупщицей винтажной одежды, помощницей официанта, продавщицей мороженого, помощницей в художественной студии, няней и копирайтером. Я работала в доме престарелых, в театральной компании, на съемках кино, в издательстве, в стартапе по производству игрушек. Ни на одном рабочем месте я не задерживалась дольше пары месяцев, а потом искала следующее. Училась в школе медсестер, в аспирантуре, в школе риелторов, в художественной школе. Если попадался какой-то новый вид деятельности, я пробовала ею заниматься, а попробовав, неизменно решала, что это не мое.

После колледжа я оказалась там же, где начинала: в Боулдере. Только теперь это был Боулдер, где жили люди с приложениями сайтов знакомств в смартфонах, и я погрузилась в мир OkCupid и Tinder. Каждый раз, после того как заканчивалось очередное свидание, я запиралась в ванной и раскаляла булавку. Я не понимала, что со мной не так. Должно быть, я – дьяволица, помешанная на сексе. Другого объяснения не было. Почему не могу удержаться и не соблазнять мужчин, которых не хочу? Почему впадаю в панику каждый раз, когда они пытаются ко мне прикоснуться? Почему не могу просто быть счастливой и нормальной? Я слишком много пила, очень мало спала, и каждый мой день начинался с одного и того же вопроса: что, будь оно все проклято, со мной не так? Мне всегда было мало.

Однажды вечером я тусовалась с Джоной, который приехал в Боулдер навестить родителей. Он жил в Нью-Йорке как бедный художник, и я ему завидовала. Была уверена, что он реализует свои романтические урбанистические мечты, в то время как я застряла в родном городке на минимальной зарплате, продавая итальянскую обувь ручной работы. Мы все эти годы поддерживали контакт, поскольку каждого из нас мотивировало желание наконец доказать, что он «победил» в наших отношениях. В основном наши нынешние отношения были платоническими, но дружба была приправлена тем сексуальным напряжением, которое является исключительным достоянием молодых людей, любивших друг друга в школе. Время от времени Джоне даже удавалось уговорить меня заняться с ним сексом, на что я соглашалась в основном тогда, когда мне что-то было от него надо.

Мы сидели в его старой «Камри», когда он вдруг спросил, не хочу ли я пойти с ним в стрип-бар, поскольку там проходит прослушивание его подруга Кэт.

Я моргнула, проглотив укол ревности.

Его подруга Кэт – или его «подружка» Кэт?

Половина меня вопила «о да-а, бля!», а другая презрительно ухмылялась: «вот шлюха!». То, что в итоге вылетело из моего рта, было неудачной попыткой ответить беззаботно и небрежно.

– Идем… в смысле, если так надо, – сказала я.

– Нам не надо, я просто подумал, может, тебе захочется.

– С чего бы мне этого хотеть?

– Тебе же нравятся стрип-клубы… – Джона посмотрел на меня многозначительно.

Ах да, я ведь действительно любила стрип-клубы, правда? Да я их просто обожала! Сколько раз я говорила о том, как там весело, и как там не испытываешь вообще никакой неловкости, и сколько существует разных способов засунуть доллар в трусики стриптизерши. Я была королевой всего, что имело отношение к сексу, так что, разумеется, я обожала стрип-клубы. Да я жила стрип-клубами. Стрип-клубы были моей истинной родной душой. Увы и ах, я ни разу не бывала в стрип-клубе.

– Да, только позаботься о том, чтобы у тебя было достаточно долларовых бумажек, потому что сегодня платишь ты, – ответила я.

Джона пожал плечами и зарулил на парковку.

– Пойду сниму наличных.

Он забрал меня вечером, и мы пошли туда пешком – семь кварталов до центра, клуб «Неон». Вход в него прятался в коротком темном тупике, потому что, каким бы прогрессивным и свободомыслящим ни прикидывался мой родной городок, посетителям клуба все равно приходилось входить с заднего крыльца, тщательно скрывая свой позор.

Клуб делил этот тупик с местным дешевым рестораном, полным людей, которые курили и смеялись. Маленькая вывеска отмечала лестницу, ведущую вниз, в стрип-клуб, и Джона заметил Кэт, которая сидела за столиком поблизости. Он стал пробираться к ней. Я последовала за ним, меряя ее взглядом.

Кэт была стройной, даже худой, темноволосой, большеглазой. У нее были тонкие пальцы и бледная до голубизны кожа. Она то и дело затягивалась сигаретой, и по тому, как она это делала, было видно, что она нервничает. Когда Кэт улыбнулась, здороваясь со мной, я заметила, что ее передние зубы самую малость налезают друг на друга.

О, это хорошо, обрадовалась я. Я определенно горячее, чем она.

И ревности как не бывало. Эта девчонка вот-вот выставит себя дурой, чтобы нам с Джоной было над чем посмеяться. Идеально. Какой чудесный день среда!

Мы стали спускаться по кирпичной лестнице в клуб, и я скользила вслед за Джоной, следя взглядом за Кэт. Вход украшали тяжелые красные бархатные шторы и плакат с изображением рыжеволосой девицы в розовом белье. Вечер для дам! По средам коктейли – 1 доллар!!! – гласила надпись печатными золотыми буквами.

Кэт уверенно прошла между шторами, улыбнувшись вышибале.

– Я на прослушивание, – объявила она.

– Для ваших друзей все равно вход по десятке.

Джона вытащил двадцатидолларовую банкноту и вручил ему. Тот кивнул и проштемпелевал наши запястья красными сердечками.

За шторами обнаружился клуб, темный, тускло освещенный. Потолок был слишком низким, и от этого казалось, что мы очутились в пещере. С одной стороны была барная стойка, бармен заигрывал с посетителями. Длинный язык подиума, вдоль которого с обеих сторон стояли кресла, тянулся на всю длину клуба, заканчиваясь маленькой сценой рядом с будкой диджея, в которой грузный мужчина в футболке с изображением группы Black Sabbath и бейсболке играл ремикс Кеши.

Кэт улыбнулась бармену и ушла в служебную дверь ближе к концу зала с табличкой «Только для персонала».

Джона спросил, хочу ли я что-нибудь выпить, и я заказала клюквенную водку. Выпивать в барах все еще было для меня в новинку, и этот напиток первым пришел на ум. «Клюковка» была тем напитком, который заказывали «горячие» девушки в фильмах типа «Секса в большом городе». Джона заказал «грязный мартини», потому что в свой двадцать один год он держался с таким достоинством, которое мне и не снилось.

Это был стрип-клуб не из тех, где можно юркнуть в уголок и стеснительно поглядывать на девушек. Хочешь сесть – садись вперед и в центр. В этот конкретный вечер в «Неоне» оказалось около десятка посетителей, и я остро осознавала, что, если не считать стриптизерш и официанток, разносивших коктейли, я была единственной женщиной в зале.

Кэт подбежала к нам, держа вешалку с платьем из кораллового полиэстера – такие платья я считала суперсекси, когда мне было десять лет.

– Представляете, они заставляют меня надеть вот это! – и она имитировала рвотный позыв.

Я попыталась улыбнуться ей, но не смогла поймать ее взгляд.

– Ну, пожелай мне удачи. – Она улыбнулась Джоне, коснулась его плеча, а потом убежала в другую дверь с табличкой «приват».

Девушка на сцене заканчивала свое выступление, подбирая доллары с подиума и складывая их в маленький клатч на цепочке. В креслах вокруг подиума сидели несколько мужчин, еще парочка прохлаждалась у барной стойки. Потягивая из бокала «клюковку», я якобы небрежно блуждала глазами по залу, вступая в визуальный контакт с каждым мужчиной, которому случилось посмотреть на меня. Для меня было важно, чтобы они, хоть и пришли сюда смотреть на стриптизерш, думали потом обо мне.

Мы с Джоной прошли вперед и сели во второй ряд от подиума. Зазвучала музыка, и я стала смотреть на Кэт, которая вышла на сцену.

– Джентльмены и леди, прошу вас, приветствуйте Старлу! Старла сегодня проходит прослушивание, чтобы стать одной из наших танцовщиц, так что давайте непременно устроим ей наш фирменный теплый «неоновый» прием! – Диджей сделал музыку громче и кивнул Кэт.

Кэт в туфлях на платформе шла, слегка пошатываясь. Коралловое полиэстровое платье, которое было велико ей размера на три, начало сползать с ее плеча. Она бросилась к шесту, потом посмотрела прямо на Джону. В этих туфлях она с трудом передвигалась. Я почти не хотела на это смотреть. Явно близилась катастрофа.

Кэт взялась за шест левой рукой, восстановила равновесие, а потом рухнула в присед так стремительно и плавно, что это казалось почти нереальным. Поднялась, скользя спиной по шесту, касаясь его только лопатками и ягодицами. Коралловое платье снова начало сползать, и на сей раз она не стала его поправлять. Оно съехало вниз по ее животу, и она провела пальцем от грудинной кости до пупка, чуть оттянув трусики от выпирающей тазовой косточки.

Кэт закинула ногу на шест и опустилась на подиум. И поползла к нам. Я смотрела ей в глаза. Она не моргала. Облизала губы, подмигнула, потом потянулась телом назад, работая бедрами, и это ее движение напомнило мне змею.

Я не могла понять, то ли испытываю влечение к ней, то ли убийственно завидую. Это я хотела быть горячей штучкой. Это на меня должны были все смотреть. Но на сцене была она. А как она двигалась – это было что-то нереальное! Она была слишком бледной, слишком худой, на ней было плохо сидящее платье, но у нее все получалось. Не имело значения, как она выглядела. Единственное, что было важно – она владела собой. Она сбросила платье и пинком отшвырнула его в сторону. Какой-то мужчина издал возглас. Другой засвистел. Она широко улыбнулась.

Она была захватывающей. Могущественной.

Срань господня! Кэт оказалась вовсе не жалкой неудачницей. Она не была даже посредственностью. Кэт была убийственно хороша.

Джона ухмыльнулся мне, и я глотнула своего напитка, уже изрядно разбавленного водой.

Попыталась выглядеть невозмутимо. Не получилось.

* * *

Первый номер Кэт был окончен, и она ускользнула за кулисы, чтобы переодеться ко второму. Не то чтобы в этом втором была какая-то нужда: уже после первого стало ясно, что для «Неона» будет большой честью, если она станет в нем танцевать.

Джона ушел в туалет, а я подсела к стойке. Мне до зарезу нужно было выпить еще. Мною владела растерянность. Я оказалась рядом с мужчиной средних лет, нервным, слишком полным. Мой тип мужчины. Тот тип, ради которого мне не пришлось бы лезть из кожи вон.

– Привет, я Иза.

– Я Гэри. – Он подозрительно впился в меня глазами. Я была, наверное, раза в два моложе его, и он пытался понять, работаю я здесь или нет.

– Ты как думаешь, я горячая штучка, Гэри?

– Э-э… Да, а что?

Я улыбнулась и прикусила соломинку.

– Как-то неуверенно ты это сказал. – Я смерила его взглядом.

– Нет… В смысле, конечно, ты горячая штучка. Определенно! Ты здесь танцуешь?

– Не-а. – Я вздохнула и глотнула коктейля. – Однако могла бы и танцевать, как тебе кажется? Я могла бы быть стриптизершей.

Гэри с энтузиазмом закивал.

– О, совершенно точно!

– По крайней мере, я горячее, чем последняя из выступавших девушек. – Я дернула плечом в сторону сцены, которую только что освободила Кэт.

– Да, так и есть. Наверняка.

Я приобняла Гэри, вознаграждая за похвалу.

– Ага. Если ты хочешь порепетировать, я мог бы помочь, – предложил он.

Такие стриптизерши, как Кэт, были воплощением уверенности, чувственности, непринужденности. Кэт не была в тайном ужасе от своей вагины; она прямо и недвусмысленно совала ее прямо в лицо мужчинам, и они не могли не запихивать доллар за долларом за тонюсенький лоскуток ткани, эту вагину едва прикрывавший.

– Мне пришлось бы поучиться танцевать. Но эта девица и танцевать-то едва умеет. Спорим, я могла бы не хуже!

Гэри заказал мне еще порцию «клюковки».

– Если хочешь, можем поехать ко мне домой. Я могу давать тебе указания! – От этой мысли он просиял. – Я часто сюда хожу, знаешь ли. Почти каждый вечер. Много стриптизерш повидал.

Когда Кэт вышла на второй номер, взгляд Гэри зашарил по ее телу. Я принялась сверлить гневным взглядом его макушку. Он заметил это и полыхнул щеками. Я приняла зрелое, взрослое решение – не беситься и не выплескивать напиток ему в лицо.

– Да, ты могла бы танцевать. Из тебя вышла бы хорошая стриптизерша, – предпринял еще одну попытку Гэри.

Он был прав. Я была бы хорошей стриптизершей. И эскортницей была бы хорошей. В сущности, я была такой же, как Кэти, в конце-то концов. Как Джулия Робертс в «Красотке». Мне на роду было написано соблазнять мужчин. Черт, может быть, я бы даже не ненавидела секс, если бы мне за него платили! Я думала об эскортницах, которых видела в кино. Даже если они занимались с клиентом сексом, они делали это не для того, чтобы доказать свою любовь или укрепить отношения. Это была просто работа, и если бы я решила стать эскортницей, секс был бы таким же: транзакционным, бесстрастным.

Вспомнила мантру героини Джулии Робертс в «Красотке»: «Я решаю, с кем. Я решаю, когда. Я решаю, за сколько».

Опрокинула еще одну стопку, которой угостил меня Гэри, и, спотыкаясь, побрела к Джоне, который уже вышел из туалета и задержался у черного хода клуба. Он хотел выйти на улицу покурить, и я потащилась вслед за ним вверх по лестнице.

– Джона!

Он оглянулся на меня и рассмеялся.

– О, да ты набралась!

– Джона, послушай меня! Джона!

Джона прислонился к стене и прикурил сигарету. Он был болезненно хладнокровен и собран по сравнению со мной – сентиментальной пьяной задницей.

– Джона! Я все поняла, я решила загадку…

– Какую загадку?

– Такую! Загадку моей жизни. Всей моей гребаной жизни! – Я перевела дух. – Джона, я тоже хочу быть стриптизершей. Мне нужно быть стриптизершей. Может быть, даже проституткой. – Трезвая часть моего мозга била тревогу, твердя мне, что я пьяна в дымину. Но пьяной части было море по колено.

– Ладно, как хочешь.

– Нет, Джона, послушай меня-а… Это и есть ответ!

– Ответ на что?

– На все! Джона, это ведь так логично! Гэри думает, что у меня хорошо получится. Как думаешь, у меня хорошо получится?

Джона вздохнул и прислонился затылком к стене.

– Гэри?

– Ага, – фыркнула я, рассердившись на него за то, что ему, похоже, было наплевать.

– Джона, получится?.. У меня хорошо получится?

Джона откинул назад кудрявые волосы и, казалось, призадумался.

– Да, у тебя хорошо получится. – Он вытащил еще одну сигарету, холодно глядя на меня. – У тебя уже восхитительно получается кидать мужчин.

Замерзшая, осоловевшая, я сидела на пожарной лестнице позади Джоны и смотрела, как люди смеются и курят в продуваемом ветром переулке. Я могла бы взять свои таланты в области соблазнения и превратить их в профессию. Это могло бы быть способом решения моей проблемы: любви к соблазнению и ненависти к сексу. Секс и раньше ощущался для меня как работа. Я наконец собиралась это признать. Вот оно: я стану секс-работницей.

Снова и снова я шептала свою новую мантру: Я решаю, с кем. Я решаю, когда. Я решаю, за сколько.

Глава 4. Мужчина на миллион долларов[11]

Через пару месяцев после похода в клуб «Неон» я перевернула новую страницу своей жизни. Бросила пить, обкорнала волосы и целиком отдалась поискам способа попробовать себя в секс-индустрии. Была вторая половина дня понедельника, и в обувном магазине, где я работала, было пусто, как на кладбище. В моменты такого затишья мы с Хизер, управляющей магазином, часами снова и снова вытирали пыль, мерили обувь на высоком каблуке и развлекались, устраивая драматические чтения раздела личных объявлений на Craiglist.

Хизер, изображая жеманный британский акцент, начала читать одно из объявлений.

– «Если вы понимаете физиологию знакомства со своим тылом…» – прочла она и тут же добавила: – А что это вообще значит? Трогать собственную задницу?

Я шлепнула себя по ягодице.

– Уверена, он считает себя аристократом, потому что говорит «тыл» вместо «зад».

Хизер переключилась на другое объявление.

– О, вот это смачно! Готова? – Она изобразила дрожащий стариковский фальцет и согнулась, опираясь на воображаемую трость. – «Семидесятичетырехлетний мужчина ищет женщину для баловства. Привлекательность и отсутствие вредных привычек обязательны. Могу обеспечить 1000 долларов в месяц на карманные расходы. НИКАКИХ ПРОСТИТУТОК!» – последнее требование Хизер выкрикнула во весь голос и зашлась хохотом. – Интересно, сколько раз ей придется заниматься с ним сексом? Он буквально напрашивается на проститутку. Разве он сам этого не видит?

– Речь о сладкой детке, содержанке, а не проститутке, – поправила я. – В смысле, чисто технически она не обязана заниматься с ним сексом.

– Интересно, а у семидесятичетырехлетнего мужика вообще сил-то хватит на секс? – Она рассмеялась. – Иисусе, да он витает в облаках, если думает, что девушка станет этим заниматься!

Особенно за тысячу баксов в месяц, хотела я сказать, но Хизер уже декламировала следующее объявление, старательно подражая русскому акценту.

Тем вечером я сидела на надувном матрасе в своей крохотной съемной комнатке. Я снова открыла Craiglist и внимательно изучила пост, найденный Хизер. Потом забила в поисковую строку слова «сладкий папик». Экран заполнил десяток сайтов знакомств для богатых покровителей. Возможно, иметь «сладкого папика» лучше, чем танцевать стриптиз. Даже легче. Соблазнять только одного мужчину. Один гарантированный денежный чек в месяц. И танцевать учиться не придется. Иметь богатого покровителя – это не так официально, как стриптиз, не так незаконно, как проституция, и не так безвозвратно, как порно. Что-то вроде роли Патрика Демпси в «Женихе напрокат». Все, что нужно сделать – это зарегистрироваться онлайн.

«54-летний ищет единорожку».

«Женатый мужчина ищет свою принцессу».

«Едем путешествовать по миру! Пятизвездочные курорты включены».

Профили на сайте содержали все то, чего ожидаешь от профиля на сайте знакомств: имена, возраст, место жительства, предпочтения, любимую музыку, любимые фильмы. Еще они содержали раздел «карманные деньги» – или сколько пользователь готов платить своей «сладкой детке».

Предлагаемые суммы варьировались в широком диапазоне. Пятьсот долларов в месяц за свидания раз в неделю, «только ужин». Тысяча – за «тайные удовольствия в отеле». Пять тысяч – за «подругу с проживанием» – бесплатный «Ауди» включен! Самые богатые мужчины предлагали содержанке от десяти тысяч и больше ежемесячно, некоторые обещали купить ей машину, снять квартиру, выплатить студенческие долги. Одни писали, что рассчитывают на секс, другие – что хотят, чтобы все «развивалось естественно;)». Третьи утверждали, что им просто нужна «красивая спутница».

Я просмотрела их фото. Эти мужчины были старыми. В смысле, старше моего папы.

Я присмотрелась к одному из них. Университетский преподаватель на пенсии. Шестьдесят восемь, хочет найти свою Афродиту. Я представила его в постели. Старческая гречка, большой живот.

Кликнула по другому фото. Лысый, в темных очках, чересчур белые зубы в улыбке. Пятьдесят три, по блондинке на каждом локте. Вероятно, тот еще мерзавец.

Следующий – тот, которому шестьдесят один, желал «тайных» удовольствий за спиной жены. Поэтически излагал достижения своей дочери в колледже. Хотел «хорошую университетскую девочку».

Мерзость.

Нет. Я должна была перестать думать об этих мужчинах как о личностях. Все они одинаковы. Они хотели платить кому-то, кто будет их любить. Говорить им, что они привлекательны. Что они важны. Это была работа, а не отношения.

Я вскочила и стала рыться в шкафу. Другие девушки на этом сайте были просто бомбическими. У них были высветленные пряди, идеальные зубы и наманикюренные ноготки. Я уставилась на себя в зеркале, отметив отросшую стрижку-пикси и крупный нос. Выкопала из шкафа свой самый взрослый прикид: белые джинсовые капри и голубую блузку с воротничком из шамбре. Надела сразу два лифчика и расположила лямки так, чтобы их не было видно. Прилизала гелем волосы и уложила челку. В несколько слоев нанесла тушь.

Обвела взглядом комнату. Она определенно выглядела как комната типичного безденежного миллениала: сваленная кучами одежда и надувной матрас занимали бо́льшую часть площади пола. Увы, такого преимущества, как «горячая университетская студенточка» у меня не было, так что пришлось выбрать образ горячей искушенной интеллектуалки. Я поставила матрац на пол, чтобы было видно боковину шкафа, который, я надеялась, сойдет за шикарную деревянную ширму.

Пин. Пин. Пин.

Photo Booth отсчитывала время, которое у меня осталось до того, как будет сделан снимок. Надо было подобрать себе интересы, близкие тому типу мужчин, который был мне нужен: закомплексованным, умным, предпочтительно любящим сериал «Звездный путь». Уверенные в себе меня страшили. Мне нужен был кто-то, кто в меня влюбится. В разделе «музыка» я указала группы REO Speedwagon и Gipsy Kings. В главной строке написала качества – «умная, классная, веселая». Тонко намекнула на свой диплом Беркли со специализацией «сравнительное литературоведение», заверила, что хочу найти «истинный контакт» и человека, с которым «буду действительно с удовольствием проводить время». В графе «карманные деньги» выбрала вариант «по договоренности».

Неделю спустя я загрузила свои новые фотографии, создала профиль и уже успела пролистать сотни чужих. Наконец, нашла свою первую цель: сорокапятилетнего программиста-предпринимателя по имени Алекс. У него было ожирение, четверо детей и развод «в процессе». Он казался человеком умным, что мне понравилось, и к тому же не полным женоненавистником. Он хотел «настоящего контакта» и «не был заинтересован в том, чтобы платить за секс». Многие профили перечисляли качества, нежелательные для претенденток, как то: «жирным не беспокоить», «болтушки не приветствуются» и «ты не должна быть умной, но обязана иметь хорошее тело». Многие из этих мужчин в профилях утверждали свое превосходство. Они давали ясно понять: если ты – их «сладкая детка», то они тобой владеют. И это являлось прямой противоположностью тому, что было нужно мне. Алекс, казалось, был не уверен в себе, не уверен в том, зачем он вообще пришел на этот сайт. В последний раз он выходил онлайн шесть недель назад. Может быть, уже опустил руки. Это был идеальный момент для появления девушки его мечты. Я послала ему сообщение.

Он ответил спустя считаные минуты.

Его беспокоило то, что я так молода (в конце концов, я была всего на год старше его старшего сына). На него произвело впечатление то, что мне нравится музыка восьмидесятых, и он спросил, читала ли я «Первому игроку приготовиться». Я сообщила ему, что это моя любимая книга, одновременно торопливо роясь на сайте SparkNotes[12]. Ему нравился футбол, особенно «Мичиган», и он вырос в Детройте, где поначалу работал на побегушках у отца, автомобильного дилера. Заработал свои первые пятьдесят миллионов еще до тридцатилетия. Я написала, что терпеть не могу футбол, зато обожаю машины, особенно винтажные «Мустанги». Он в ответ написал, что у меня хороший вкус.

Я ответила, что это очевидно: в конце концов, я же написала ему.

Алекс очень четко объяснил, почему он зарегистрировался на этом сайте. Его жена изменяла ему последние одиннадцать лет. Их развод должны были признать окончательным через два месяца, и он в отместку хотел завести интрижку прежде, чем их разведут. Но не хотел, чтобы эта интрижка была просто сделкой. Ему важно было найти человека, которого он будет уважать, к которому будет неравнодушен. Я сосредоточилась на его мотиве: месть? Интрижка? За деньги? Это внушало осторожный оптимизм.

Через пару дней я стояла у ресторана с «эликсир-баром», оценивая свой макияж в отражении на витрине. В заведении подавали настоянную на кристаллах комбучу и «эликсиры» на травах: как же, как же, ведь если замочить в тонике розовый кварц, это сделает газировку целительной! Я никогда прежде не была в этом ресторане и не знала никого из тех, кто там работал, и именно этим был обусловлен мой выбор.

Алекс был не просто жирным и старым. Он оказался полным придурком. Явился в кроссовках на липучках и очках в проволочной оправе, в рубашке поло и джинсах, которые вышли из моды годах этак в девяностых. Он обильно потел, и, пока пожимал мне руку и здоровался, я заметила, что его мучила одышка. Его ладонь обволокла мою пленкой пота, и я едва подавила порыв отереть ее о джинсы.

Я пожала ему руку, потом, сделав над собой усилие, обняла его. Встречаться с застенчивыми ребятами в школе – одно дело. А это было совершенно другое. Я обвела взглядом ресторан, надеясь, что люди примут этого мужчину за моего дядюшку или, может быть, даже отца. Это определенно было самое странное собеседование по поводу приема на работу, какое случалось в моей жизни, хотя Алекс настойчиво именовал его свиданием.

– В жизни ты выглядишь старше, – сказал Алекс. Потом торопливо добавил: – Я имею в виду, в хорошем смысле.

– Ага, на фотографиях я такая девочка-девочка… – Я бросила взгляд на лежавшее передо мной меню.

– Тебе взять что-нибудь выпить? – спросил Алекс. – Я помню, ты говорила, что уже поела, но, если проголодалась, можешь заказать и что-нибудь из еды.

– Нет, не нужно. Я буду только зеленый чай, – закрыла меню и попыталась небрежно пустить его через стол. Оно соскользнуло с другого конца столешницы и плюхнулось на пол.

Алекс явно не ожидал такого конфуза и наклонился, чтобы подобрать его.

– Ты не хочешь выпить?

Я всмотрелась в его лицо, ища в нем признаки надежды на то, что я упьюсь в хламину и он сможет с легкостью уволочь меня к себе домой. Никаких таких признаков не было. Он затаил дыхание. Он хотел, чтобы я не пила. Я решила быть честной.

– Я трезвенница, – сказала я. – Бросила пить пару месяцев назад.

– О, какое облегчение!

– Правда?

– Очень многие девушки с этого сайта упиваются до полусмерти, когда ходят на такие свидания. – Он сделал паузу и жестом подозвал официантку. – Моя жена – алкоголичка… Ну, в смысле, будущая бывшая жена. Мне следовало бы привыкнуть говорить именно так.

Подошла официантка, и мы заказали два зеленых чая.

– Моя мама тоже алкоголичка, – призналась я, глядя вслед уходящей официантке. Еще было слишком рано переходить к той части моего метода соблазнения, где надо «раскрывать тайную уязвимость», но я не была уверена, что хочу соблазнить этого мужчину.

Алекс немного помолчал. Потом потянулся к моей руке.

– Это очень смело с твоей стороны, – сказал он. – То, что ты не пьешь.

Я кивнула и велела себе расслабиться. Оставила свои пальцы в его ладони.

– Спасибо. А ты пьешь?

– Нет, но только из-за веса. Пытаюсь сбросить. – Он печально махнул рукой на свое тело. – Я знаю, что это отвратительно.

– Вовсе нет, – солгала я.

– У меня четверо детей… я знаю, что уже упоминал об этом. До этого момента я не сознавал, насколько моя жизнь связана с ними и с попытками сделать счастливой мою жену. Новый дом побольше, новые шмотки, всегда еще что-то… И вот я пытаюсь для разнообразия сделать что-то для себя. Стать здоровым. – Его глаза на миг сосредоточились на мне, потом снова уперлись в стол.

Я наклонилась вперед и сжала его пальцы, ощущая невероятное желание утешить этого мужчину.

– Просто раньше тебе было на чем фокусироваться: дети, жена… теперь пришло время сосредоточиться на себе. – Я прикусила губу и постаралась придать себе манящий вид. – Получи развод, найди себе молодую подружку… – Я хихикнула. Прозвучало фальшиво. Даже слишком.

Он словно не заметил. Его взгляд был устремлен в окно, выходившее на городскую улицу.

– Да… – Он посмотрел на меня. – Ты права. Иногда мне необходимо это слышать.

Я скромно улыбнулась.

– Просто делаю свою работу.

По окончании собеседования он проводил меня к моей машине. Вручил конверт, в котором были полторы тысячи долларов наличными – первая половина суммы, которая, как мы решили, будет моим ежемесячным содержанием. Я взяла конверт нерешительно, не понимая, хочу я брать эти деньги или нет. Если хочу, то мы начнем встречаться. Мы будем ужинать в ресторанах, ходить в кино, ездить в поездки. И если мы в итоге дойдем до секса, так тому и быть. Алекс дал ясно понять, что он не из тех мужчин, которые платят за секс. Он хотел, чтобы я занималась с ним сексом потому, что хочу этого. Он смотрел на меня сверху вниз, потный и полный надежды.

Я поцеловала его в губы. Он свалился с тротуара. Мы пожелали друг другу хорошего вечера.

Через пару часов он позвонил мне.

– Я просто хотел сказать, учитывая, насколько личное у нас сегодня получилось общение…

– Да?

– Ты молода. Я не хочу, чтобы ты в меня влюбилась. Наши отношения – просто сделка, – объяснил он. – Я хочу, чтобы ты это понимала.

Мне показалось, что искра пробежала по моему позвоночнику. И я рассмеялась.

– О, на эту тему не волнуйся, – сообщила я ему. – Это ты в меня влюбишься.

Вот ведь придурок, а?! Пошел к черту! Вызов в его голосе разбудил во мне азарт. Он будет моим шедевром. Я поставлю этого богача на колени и выдою из него все, чего он стоит.

За следующий месяц Алекс подарил мне квартиру с одной спальней, BMW-кабриолет и новенький iPhone. Я подарила ему внимание, валидацию и первый минет за последнее десятилетие. Я сидела рядом с его голым телом и смотрела на пенис, едва выглядывавший из-за брюха. Ощущения были такими же, как при любом другом половом акте, какой случался у меня в жизни. Мои колени тонули в его ортопедическом матрасе. Прошло уже несколько недель. Еще пара дней, и его бракоразводный процесс закончится. Пора было подарить ему ту интрижку, которой он хотел. Он тихонько застонал, сжимая мою талию. Я встала на колени над его телом и посмотрела ему в глаза.

Он почти заскулил. Это возбуждало. Сейчас я взорву его разум. Мне не было никакого дела до того, что он жирный и старый. Ощущения были ровно такими же, как с любым другим партнером – разве что на сей раз я получала плату, и Алекс действительно был очень благодарен. Я облизнула губы. Ты можешь это сделать. Просто улыбайся и терпи.

Я наклонилась.

Ладно, не думаю об этом. Думаю о том, что я буду потом есть на ужин.

Алекс застонал.

Нет, это слишком близко к происходящему.

Подумаю о том, что мне нужно купить в Target. Зубную пасту. Может быть, имеет смысл выбрать с каким-то другим вкусом. Корица? Не, вроде гадость какая-то. Алекс испустил протяжный вздох. Или фруктовая жвачка? Как-то странно, что выпускают зубную пасту со вкусом жвачки. Разве от этого дети не начинают чаще ее есть?

Алекс начал поддавать бедрами к моим губам.

У меня была подруга, которая постоянно ела зубную пасту. Ее звали Мишель. Алекс зарычал.

– О боже! – пробормотал он.

Да, Мишель ела много зубной пасты. И я совершенно уверена, что та паста была еще и с блестками. Зубная паста Барби. А может быть, это были просто вкусовые гранулы? Кстати, а что это вообще такое – вкусовые гранулы?

Алекс заскулил.

По-моему, это как-то безответственно – класть настоящие блестки в зубную пасту. Может быть, это была слюда? Абразивные блестки? Может, в этом все дело?

Я накрыла ладонью яйца Алекса.

Кажется, обычно они используют кремнезем. Песочек. В любом случае с абразивной пастой лучше не перебарщивать. Не хотелось бы стереть зубы под ноль.

Алекс в последний раз поддал бедрами, его член ударил в заднюю стенку моей гортани. Алекс кончил, я выпрямилась и отерла губы простыней.

Может быть, попробую все-таки со вкусом корицы.

– Что такое вкусовые гранулы? – спросила я его, промокнув лицо футболкой, которую он с себя сбросил.

– Что?

– Ну, знаешь, такие штучки, что кладут в зубную пасту. Что они такое?

– Не знаю. – Алекс хохотнул, потянулся за полотенцем. – К сожалению для тебя, как я понимаю.

Я решила, что секс такого рода не очень-то и плох.

Мы с Алексом начали делать все вместе. Он заказывал мне на дом продукты, когда мне было слишком лениво шататься по магазинам. Я честно страдала во время футбольных матчей и с готовностью носила джерси с символикой, которые он мне дарил. Он возил меня делать педикюр и сам усаживался в педикюрное кресло.

– Слишком мало на свете мужчин, которые понимают, насколько важен педикюр, – говорил он.

Я пересказывала ему все сплетни и драмы из своей жизни, потому что он всегда безоговорочно принимал мою сторону.

– А потом Люси сказала, что я на нее орала, да только вот я на самом деле не орала…

– Непохоже, что ты могла орать.

– Я знаю! Но она не разговаривала со мной три дня.

– Ты заслуживаешь лучшего, Белль.

Он называл меня Белль, собственным личным уменьшительным от моего полного имени – Изабелла. И, как выяснилось, Алекс все-таки влюбился в меня. Мы лежали в постели в Вейле[13], куря кальян с травкой. Я любовалась новым набором колец, который он мне подарил, и думала: может, стоило попросить три, а не два?

– Помнишь, что я сказал тебе в тот первый вечер, когда мы познакомились?

– Хм-м? – Я сделала вид, что никак не вспомню.

– Я попросил не влюбиться в меня.

– А я сказала тебе – не влюбляйся в меня, – поддразнила я.

– Нет, ты сказала, что это я влюблюсь в тебя.

Я улыбнулась. Итак, момент истины.

– Так вот, я влюбляюсь в тебя, Белль. – Он потянулся поцеловать меня.

Я ответила на поцелуй.

– Я тоже тебя люблю, Алекс.

И это была правда. Какая-то часть меня его прямо-таки обожала. Но я не была в него влюблена. Я на самом деле никогда не была влюблена ни в кого, за исключением Джоны, и в этом была некая гарантия безопасности. Алекс на самом деле не знал меня.

И все же Алекс был веселый, и умный, и добрый. И он дарил мне столько внимания, что больше и желать нельзя. Он всегда говорил мне, как ему приятно входить в ресторан, держа меня за руку, или регистрироваться в отеле, когда я вишу у него на локте. И я получала внимание не только от Алекса, но и от своих друзей, которые были одновременно и шокированы, и впечатлены тем, что я решилась на такой смелый шаг, как встречаться с мужчиной за деньги.

– Разве ты не беспокоишься? – спрашивала меня Симона, забирая со стойки две порции матча латте по шесть долларов, которые я заказала для нас. Я бросила баристе полтинник, позаботившись о том, чтобы она это видела.

– Беспокоюсь – о чем?

– Не знаю – например, что он ненормальный или что-то вроде?

– Это ровно то же самое, что встречаться с любым другим мужчиной, с которым познакомилась через Интернет. Ты же сама не вылезаешь из «Тиндера»!

– Да, но этот мужик такой… старый (читай – жирный).

– Ага. Но он очень хороший. Ему небезразлична моя жизнь. Знаешь, я как раз на днях рассказывала ему о тебе и о том, как ты ненавидела…

– Ты рассказала ему обо мне?!

– Ну… э-э, да. Ты же моя подруга. Мы много о чем разговариваем.

– Как-то мне некомфортно из-за того, что ты рассказываешь ему обо мне!

– Почему?

– Не знаю. Он странный.

– Он не странный, Симона. Я собиралась предложить тебе пойти со мной в спа по карте, которую он мне подарил, но не сделаю этого, если ты будешь осуждать его, даже не будучи с ним знакома!

– Ну и подумаешь! Это же не я занимаюсь с ним сексом за деньги. Не нужны мне его подарочные карты!

Да и ладно. Мне больше достанется. Алекс обеспечивал меня всем, что требовалось: и в материальном плане, и вообще. Когда я уставала или грустила, я могла свернуться калачиком на кожаном диване у него дома и смотреть подряд все серии «Отчаянных домохозяек» на его восьмидесятидюймовом экране. Я могла продолжать ходить на свидания с другими мужчинами (при условии, что не буду с ними спать). И если я хоть на секунду задумывалась о том, что мне чего-то хочется, это «что-то» появлялось – даже когда оно мне на самом деле не было нужно.

Однажды мы с Алексом были в Nordstrom[14], искали подарок для его тринадцатилетней дочери. Он попросил меня помочь, потому что, по его словам, у нас с ней был похожий вкус. Хоть я и пыталась объяснить, что его дочь – девочка популярная и стильная, а я хожу в основном в шлепанцах и штанах для йоги, покрытых не отстирывающимися пятнами.

– Да, но на тебе эти штаны для йоги выглядят на миллион баксов!

– Да это потому, что они почти столько и стоят, – возразила я. – Это же «Лулулемон»[15].

– Это я за них заплатил?

– Конечно.

Я взяла в руки кожаную курточку марки Vince, сшитую из ягнячьей кожи.

– У Наташи их уже четыре штуки, этих кожаных курток, – сказал Алекс, разглядывая ее. – Но тебе бы пошло.

Я примерила куртку, покрутившись на носочках.

– Мне в ней уютно… – Я тут же реабилитировалась и вернула ее на вешалку. – Хотя она мне не нужна.

Как я постепенно вычислила, это было главным в подходе к Алексу. Ему не надо было говорить, что он особенный. Важно было ни в чем не нуждаться. Он был мягким человеком с глубокой патологической потребностью заботиться о других. Когда его дочь захотела билеты на Дрейка, он открыл новую карту AmEx и потратил пять грандов, чтобы гарантированно войти в особую очередь на предварительную продажу билетов. Он заботился обо всех людях в своей жизни в ущерб самому себе. Я была тем единственным человеком, который говорил, что ему (мне) ничего не нужно. Я не хотела, чтобы он покупал мне очередное украшение вместо билетов на футбол, которые хотел сам.

Так что, конечно же, я получала это украшение.

Я получала украшение, потому что Алекс хотел, чтобы я была счастлива, и, открыв коробочку, визжала, вопила и говорила ему, что ни за что не смогла бы принять такой подарок. Я получала украшение, потому что мне не нужно было это украшение, и я никогда его не требовала. Алекс был покорен. Я говорила ему, что я с ним потому, что наслаждаюсь его обществом. Содержание было мне нужно только для того, чтобы как-то жить. И это была правда. Мне нравилось тусить с Алексом. Нам было весело вместе. Когда я в час ночи сказала ему, что хочу поехать в «Уолмарт», чтобы купить смесь для выпечки кукурузных кексиков, он удовлетворил мою просьбу и шлепал меня по заднице, пока я катила тележку по пустым рядам, распевая Barbie Girl.

– Ты чокнутая, – смеялся он, запыхавшись, пытаясь поспеть за мной. – Рядом с тобой никогда не бывает скучно.

К сожалению, скучно начало становиться мне, когда первоначальное приятное возбуждение от наличия «сладкого папика» несколько потускнело. Конечно, я могла оплачивать счета. У меня была славная квартирка, крутые шмотки и сверкающий новый iPad. Но я не была удовлетворена. Это было не то, чего я хотела от секс-работы. Когда мы начали встречаться, меня в этом привлекала возможность заставить богатого мужчину намного старше меня подпасть под мои чары. И теперь, когда это случилось, этого оказалось недостаточно. Во мне продолжала жить та гложущая тьма, которая хотела чего-то еще, нуждалась в большем. Мне нужно было кормить это чудовище. Роль содержанки больше не ощущалась как работа. Это была просто моя жизнь. Секс с Алексом был таким же, как секс с любым другим мужчиной. Ни лучше, ни хуже. Это были механические действия, которые я выполняла потому, что этого от меня ждали, и я поймала себя на том, что избегаю секса с ним при любой возможности: мои месячные были таинственно затянутыми, у меня случались мигрени, я не могла общаться по нескольку дней подряд.

Однажды вечером мы с Алексом ужинали, и я выразила свое общее недовольство всей этой ситуацией.

– Мне просто нужно делать что-то со своей жизнью, понимаешь?

Он кивнул. Он и так подбивал меня начать какой-нибудь бизнес, утверждая, что я слишком умна, чтобы просто жить у него на содержании. Я даже начала возвращаться в веб-дизайн – работу, от которой отказалась после того, как решила, что это сплошное болезненное разочарование.

– Просто не знаю, что мне делать. – Я пригубила напиток. – Хочу заниматься чем-то интересным. Ты понимаешь – не создавать опять вебсайты. Моя подруга Кэт – стриптизерша. – Я поискала реакцию на его лице. – Мне кажется, у нее интересная работа.

– Стриптиз – это ужас, – ответил он. – Заметь, это говорит тебе мужчина, которому нравится стриптиз. Поверь мне, в этой сфере полным-полно извращенцев и мужиков, которые всю ночь норовят тебя облапать. Это тяжелая работа.

– Да, я догадываюсь.

– А вот камминг – это да, там настоящие деньги.

– Камминг?

– Ну да, ты, наверное, в курсе – камгерлз, – и он положил в рот творожный сырок. – Ты никогда не слышала о камгерлз? О веб-моделях?

– Камгерлз? – Я подалась вперед. – Что это такое?

Алекс вытащил телефон, открыл веб-страницу и передал его мне.

Женщина под псевдонимом Королева Молли сидела в ванне. Над шапкой пены были видны только ее шея и голова. У нее были большие зеленые глаза и длинные каштановые волосы. Ее улыбка была слишком широкой, и она смеялась, пытаясь сделать глоток из винного бокала исполинского размера.

– Ну все, все, я сказала… – утихомиривала она своих зрителей. – dPop пишет, что хочет историю о единороге, так что сейчас будет история. – Она примолкла, читая с экрана перед собой. – Да мне по барабану, что единороги в моде! И это хорошо, Fizz. – Она отпила еще глоток вина. – Нет ничего плохого в том, чтобы быть банальной сучкой.

Королева Молли села ровнее, вся в пузырьках, и плюхнула горсть пены на макушку наподобие короны. Та стекла ей на лицо сбоку, попав в рот, отчего она закашлялась.

– Королева Молли говорит – а ну, тихо!

Она снова рассмеялась. Послышался ровный поток звоночков – это зрители награждали ее жетонами. Она громко зашипела.

– А ну, хватит швыряться деньгами! Я тут пытаюсь рассказать историю!

Звон чаевых затих.

– Ладно, итак, когда-то давным-давно жил-был единорог по имени Билл, – начала она. Звон монеток послышался снова. Она разразилась смехом. – Прекратите! Эй, ребята! Фу, как невежливо. – По мере того как сыпались жетоны, ее глаза разгорались все ярче. Я увеличила звук динамика. Алекс торопливо обвел взглядом ресторан.

– Ладно. Итак, Билл был бухгалтером, и он каждый день сидел в своем офисе…

Опять чаевые.

– Нет! Дракон, ты не можешь заплатить мне, чтобы он сменил работу! Я сказала – бухгалтер, значит, бухгалтер! – она снова захохотала.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Королева Молли была первой камгерл, которую я увидела. Я никогда еще не встречала человека, который настолько умело вытягивал деньги из других людей.

Тем вечером я поехала домой и просмотрела все шоу Королевы Молли от начала до конца – все пять часов. После принятия ванны Молли направилась в гостиную и принялась продавать с аукциона портреты знаменитостей, которые старательно рисовала на маркерной доске, установленной за ее спиной.

– Шер за три сотни! У нас есть Шер за три сотни! – напевала она, радостно хлопая в ладоши. Здесь было все то, что мне нравилось в стриптизе, но в большем масштабе. Молли была одета в лифчик и трусы и иногда получала чаевые за то, что на миг сверкала сиськами или стегала себя по заду, но большинство ее зрителей хотели участвовать в том, что она делала. Они хотели, чтобы она хорошо проводила время, и платили ей, чтобы она делала все, что могло продлить ее заразительное хихиканье. Она подмигивала, и улыбалась, и флиртовала, и рисовала, потом послала всем воздушный поцелуй на ночь и завершила трансляцию.

Я закрыла ноутбук и так и сидела, ошарашенная, на полу.

На следующий день мы с Алексом улетели в Мексику. Я сидела в кресле первого класса со своим новым iPad. «Топ камгерлз», набрала я в поисковике. Стала пролистывать фотографии с высоким разрешением, где девушки позировали со своими наградами Adult Video Network, высшим знаком отличия в индустрии развлечений для взрослых. Другие девушки сжимали в кулачках яркие разноцветные леденцы на палочке. Их спальни были завалены секс-игрушками конфетных цветов. Кликнула по одной такой ссылке. Из iPad раздался стон. К тому времени как мы приземлились, я позаимствовала у Алекса кредитку и создала два зрительских аккаунта, один на MyFreeCams.com (сайте, на котором была Королева Молли), а другой на Jasmin.com. Последний производил впечатление высококлассной, гламурной версии первого.

Я быстро нашла Пурпурную Ведьму, рыжеволосую звезду Жасмина. Она, насколько я могла судить, была неоспоримо лучшей камгерл во всем мире. Она завоевывала награды, собрала миллионы подписчиков и обладала такой захватывающей харизмой, о какой даже Королеве Молли приходилось только мечтать. Она сидела на красных шелковых простынях в такого же цвета белье, потягивала скотч со льдом и слушала джаз на виниле.

– Ну я прямо даже и не знаю… – Она ухмыльнулась, глядя прямо в камеру. – Наверняка у кого-то есть идеи получше, чем просто сидеть вот так?

Она подначивала меня заплатить ей. И, разумеется, я это сделала. Я даже запросила приват-шоу, то есть Алекс платил по шесть баксов в минуту, чтобы я могла пообщаться с ней так, чтобы никто другой этого не видел. Я ощущала странную смесь благоговения и влечения, не зная, что делать с моими драгоценными минутами.

«Ты красивая», – набрала я после неловкой и слишком долгой паузы. А потом смотрела, как ее глаза читали мое сообщение.

Она улыбнулась в камеру.

– Спасибо. Как тебя зовут?

«Белль», – написала я, воспользовавшись придуманным Алексом прозвищем – «И я с Алексом».

– Белль! И Алекс. – Она, казалось, так обрадовалась, что я невольно улыбнулась, хоть она и не могла меня видеть. – Как волнующе! Обожаю играть с парочками!

– О боже мой, Алекс, ОНА РАЗГОВАРИВАЕТ СО МНОЙ! – завопила я на весь гостиничный номер. Алекс глянул на меня: он отмокал в горячей купели, посасывая сигару.

– Это потрясающе! – согласился он.

– О БОЖЕ МОЙ, ЧТО МНЕ НАПИСАТЬ?!

Алекс пыхнул сигарой и пожал плечами.

– Попроси ее что-нибудь сделать.

«Потанцуешь для меня?» – нервно набрала я.

Когда мое сообщение выскочило на ее экране, она уже развязывала розовую шелковую ленточку, на которой держался ее лифчик.

Я видела, как счетчик отсчитывает по шесть долларов каждую минуту. Я наблюдала, как она напевает без слов и мягко двигается по экрану под сладостные звуки голоса Майлса Дэвиса. Я была заворожена. Она хихикнула и спросила, нравится ли мне джаз. Казалось, я нравлюсь ей. Я чувствовала, что на самом деле нравлюсь ей.

– Мне кажется, что она реально крута, – сказала я Алексу тем вечером, когда мы ужинали тако. – Думаю, ей по-настоящему нравится многое из того, что нравится мне. Вот, типа, она постоянно читает. Например, она сказала, что любит Диккенса, и это просто с ума сойти что такое, потому что я тоже его люблю… – Я откусила еще кусок и торопливо проглотила. – И, о боже мой, как же это круто, что она слушает винил, правда? Она очень обрадовалась, когда я сказала ей, что у меня есть проигрыватель. И сказала, что пришлет мне список своих любимых альбомов!

– Ты ведь понимаешь, что платишь ей за симпатию к тебе, да? – намекнул Алекс.

Я кивнула, засовывая в рот еще кусок.

– Ну, – поправила его я, – на самом-то деле ей платишь ты.

Потом я плавала в нашем личном бассейне, попивая чай и жуя десерты, которые Алекс заказал в номер. Конечно, это мило, думала я. Но недостаточно. Роли «сладкой детки» никогда не было достаточно, и моя неспособность вычерпать до дна Алексовы кредитки делала меня прискорбно унылой «сладкой деткой». Я хотела запустить зубы в профессию.

Мне нужна была идентичность.

Я приняла решение. Когда мы вернемся, начну все заново. Всем существом брошусь в свое новое призвание, в свою новую страсть. Заставлю свои навыки соблазнения работать, как никогда прежде.

Я собиралась стать камгерл.

Глава 5. Скажи мое имя[16]

Я часами просиживала в Интернете, смотря разных камгерлз. Смотрела их на своем телефоне, стоя в очереди в «Старбаксе». Смотрела девушек, которые работали исключительно пантомимой, девушек, которые делали шоу только с другими девушками, и тех, кто мягко покачивался в свете свечей под пост-рок, сексуально отбрасывая назад волосы. Была даже девушка, которая трахала кукол чревовещателей. Я часами сидела на постели, сгорбившись над ноутбуком. Я заходила на alexa.com[17] и набирала в поисковой строке десятки разных вебкам-сайтов.

Chaturbate.com: 2, 141, 000 посетителей ежедневно.

Jasmin: 61, 396.

Myfreecams: 478, 000.

Я изучала страны, в которых жили их зрители: Дания, Россия, США, Австралия.

В какой стране зрители платят охотнее всего? Я изучала культуру чаевых в Японии.

Chaturbate был весь облеплен объявлениями. Горячие одинокие «мамочки» хотят тебя ПРЯМО СЕЙЧАС! Трахни своего любимого эльфа: войди, если хватит смелости. Myfreecams.com напоминал сайт GeoCities года этак 2001, ярко-зеленый и захламленный анимациями и разноцветными гифками. Интерфейс Jasmin был элегантным, современным, с темно-красным фоном и белым текстом. Я полезла искать значения цветов. Красный – дерзкий, юношеский, возбуждающий. Не чуждый воображения.

Я засела в чат-руме Пурпурной Ведьмы на «Жасмине» и в течение четырех часов эфира записывала все чаевые. Я вела хронометраж ее приват-шоу, глядя, как она исчезает за занавесом, поднятие которого стоило 6 долларов в минуту. На большинстве сайтов девушки раздевались и трогали себя в общем чате, который можно было смотреть бесплатно, просто кликнув по кнопке «да, мне есть 18», но на «Жасмине» девушки обнажались только в том случае, если им платили поминутно.

Однажды утром я прокручивала чат-румы коллег Пурпурной Ведьмы, выбирая самых красивых девушек со статусом «сейчас онлайн» с экрана, на котором был выложен большой коллаж камгерлз, одетых только в белье. Кликнула рум Lyla4u. Посреди экрана выскочила видеотрансляция. Лила была бледной и высокой девицей с блондинистыми волосами до талии. На ней было серебристое боди, она танцевала перед большим зеркалом в золотой раме, в основном игнорируя чат, расположенный справа от видео. В чат зрители выкладывали свои вопросы, комплименты и просьбы.

– Вы должны заказать приват, чтобы поговорить со мной, – дразнила она всех вместе и никого в частности. Под видеотрансляцией была подборка ее фотографий, а рядом большая кнопка «купить!».

SkylerStorm. Sexydreams. Candy0cane. LittleMilf. Amberxoxo.

Я смотрела, как в их чат-румах мелькают сообщения: «ты такая красивая», «ты идеальна», «пожалуйста, поговори со мной», «ты мне нужна». Я представляла себе их зрителей – сотни мужчин, приклеившихся к экранам, боготворящих каждое их движение. Меня пробрала дрожь. Я захлопнула ноутбук и легла спиной на постель. Эти женщины были королевами соблазнения.

Мне понадобится ник. Я хотела что-то похожее на свое настоящее имя или как минимум что-то такое, к чему у меня будет эмоциональная привязка. Мне неинтересно было создавать себе альтер-эго. Я хотела создать себя, только… круче.

Я погуглила Сашу Грей, поискала в Википедии ее настоящее имя. Марина Энн Хантзис. Никакой связи. Попробовала найти Стою, порнозвезду, о которой соловьем разливалась накануне Королева Молли. На самом деле ее звали Джессика Стоядинович. Это было логично. Ее порнопсевдоним был частью настоящей фамилии. Она была с ним связана. Я начала мозговой штурм, криво выдрав для этой цели страницу из ежедневника.

Изабелла Анна Маццеи, написала я большими буквами.

Производные: Белла? Слишком распространенное. К тому же не дай бог меня станут сравнивать с той девицей из «Сумерек»»! Анна? Скучно. Консервативно. Что-то остренькое? Мазз? Маззи? Неплохая идея, типа «Маззи Стар»[18]. Я попробовала вслух:

– Привет, парни! Я Маззи!

– О, благодарю! Меня зовут Маззи.

Нет. Слишком… слишком напоминает мультик.

Маззи была той девчонкой на рейве с рюкзачком-пандой и в кислотно-зеленых сапогах.

Мои инициалы – I. A. M., «я есть», и мать всегда говорила мне, что выбрала их намеренно, по ассоциации с библейским стихом «я есмь Сущий». Я покрутила сайт детских имен babynamewizard.com, игнорируя рекламу помолвочных колец, явно озабоченную моим статусом матери-одиночки. А потом нашла его. Уна. Единственная. У него было то же фаталистическое качество, что и у «я есмь». Альтернативные написания: Она, Уна, TheOnlyUna.

Единственная.

На следующий день я сидела в педикюрном кресле рядом с Алексом и перебирала заметки, которые накопила в своей сверкающей розовой папке-скоросшивателе.

– Я буду привлекать всех мужчин, – объяснила я. – Не знаю, насколько стоит делать уклон в сторону образованности.

– А почему нет? Все мужчины любят умненьких девушек. – Алекс нажал на кнопку, и его массажное кресло начало вибрировать. – Зато слишком мало мужчин, которые знают, как важен педикюр. Тебе непременно нужно просвещать массы, когда начнешь работать.

Я проигнорировала его слова и перелистнула страницу в папке.

– Важен даже выбор лака для ногтей. Посмотри, например… – я пробежалась глазами по списку. – Большинство девушек на «Жасмине» делают французский маникюр или покрывают ногти нюдовым лаком. Я не видела там ни одной девушки с ненакрашенными ногтями.

– Логично. Они же утонченные.

Я стала зачитывать свой список качеств лучших камгерлз.

– Лучшим девушкам обычно от двадцати до тридцати лет. Всегда стройные. В основном умные, но никогда не говорят о своем образовании. – Я выразительно посмотрела на Алекса. – У всех длинные волосы, что, очевидно, является проблемой.

У меня на голове по-прежнему оставалась прошлогодняя стрижка-пикси, и сейчас она была как раз в той неуклюжей полуотросшей фазе, когда я выглядела красиво, только укротив ее заколками и муссом для укладки.

– Мне нравятся твои волосы. – Алекс снова перенастроил свое массажное кресло. – Да и в любом случае кому какая разница, что делают лучшие девушки? Ты прокладываешь свою собственную тропу. Делай по-своему.

– Мне разница есть, потому что то, что они делают, явно дает результат. Ах да, это подводит нас к следующему пункту. Все они… – я бросила взгляд вниз, на двух женщин, занятых нашим педикюром. Наклонилась поближе к Алексу и прошептала: – …бритые, – и указала для большей ясности на свой лобок.

– Как я уже сказал, мне нравятся твои волосы. – Алекс подмигнул. Я закатила глаза.

Итак, я была худой, и мне было чуть больше двадцати лет: раз галочка, два галочка. Еще у каждой из этих девушек присутствовала слабость к тому, что я в своей сводной таблице назвала «ассоциативными средствами». Это означало, что хоть они и были на полных двадцать-тридцать лет моложе своего среднестатистического поклонника, каждая из топовых девушек имела склонность к музыке (кино, телепрограммам…) поколения своих фанатов. Более того, я смотрела видеочат одной девушки, которая даже не раздевалась; вместо стриптиза она просто сидела, разговаривала со зрителями и включала классический рок. К счастью, я любила музыку восьмидесятых. Галочка.

Было у топовых девушек и несколько более широких общих качеств. Например, у каждой была своя изюминка. Одна отлично играла в видеоигры и стримила процесс на YouTube и Twitch. Другая была законченной стервой и привлекала таких мужчин, которым нравилось, когда им хамили и велели заткнуться.

– Если я не заработаю восемьсот долларов за следующие четыре минуты, – говорила она на моих глазах, – то сваливаю отсюда, потому что вы, парни, мать вашу, даром тратите мое время!

Вернувшись домой со свежим французским маникюром, я зарегистрировалась на «Жасмин». В конце концов, я же была классной леди, а женщины на «Жасмине» не раздевались, пока им не заплатят. Вот такой я хотела быть. Мужчинам придется платить, если они хотят увидеть товар. Я хотела, чтобы Уна была девушкой мечты для каждого мужчины, но также хотела, чтобы она была девушкой моей мечты. Это была возможность заново создать саму себя. Доказать, что я – самая желанная девушка в мире. Я заполнила профиль на «Жасмине» привлекательными подробностями чуть более крутой версии себя. «Лучшая ложь – это преувеличение», – говорила я себе.

Имя: Уна.

Любимая машина: винтажный «Мустанг».

Любимая группа: Tears for Fears.

Я представила себе Уну, едущую по сельской глубинке Вайоминга в своем Tropical Turquoise Mustang 1965 года.

Любимая еда: суши. Нет, надо что-то более приземленное. Острые крылышки.

Мой самый безумный поступок: давайте это выясним;)

Проклятье! Уна была крута. Я была крута. Пусть мои соседки пьют свое пиво, делают домашние задания и живут своей скучной жизнью. Я готовилась войти в самую популярную и вечную профессию на свете – «зад за деньги: интернет-издание ®». Я ухмыльнулась, думая о Мэгги и других девчонках из средней школы. Если бы они только видели меня сейчас!

Сосредоточившись на своей маске, я тщательно выбирала качества и копировала их в папку. У меня уже были имя и предыстория, теперь мне был нужен бренд. Я хотела эстетику Пурпурной Ведьмы. Смех Королевы Молли. Мне нравилось, как LisaBean пожевывала губу в моменты возбуждения, как SweetTea создавала визуальный контакт с веб-камерой. С визуальным контактом у меня было все в порядке. У Margot12 были милые прозвища для всех ее зрителей, а Wilde_Blue_Sky танцевала в неуклюжей манере, одновременно дурашливой и влекущей. Я уже была неуклюжей и влекущей, так что с этим тоже было все в порядке. Мы с Алексом решили, что наилучшая идея – небрежно упомянуть о моем университетском дипломе, но никогда им не хвастать. Быть умной, но не заносчивой.

Вот такая я и есть в настоящей жизни, напомнила я себе.

Я брала правду и ложь из собственной жизни и выкладывала их слоями, защищая свою истинную сущность. Уна была просто девушкой из маленького городка (ложь) с дипломом по сравнительному литературоведению (правда), полученным в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса (ложь), и с милой привычкой плеваться напитками, когда ее что-то сильно смешило (правда, но, вероятно, не такая уж милая). Уне предстояло носить только винтажное белье, потому что она была шикарной и искушенной (огромная ложь). Я выбрала какой-то городишко в Вайоминге, в котором никогда не была (Роулинс) и изучила его, чтобы моя ложь была отточенно точной. Я не говорила, что живу в Роулинсе, но определенно ни разу не упомянула, что хожу в кафе «Панера» – потому что в Роулинсе совершенно точно нет такого. Я немного наврала со своими любимыми разновидностями кофе в «Старбаксе», но кто первый осмелится сказать, что я никогда не была в Каспере[19] и только притворялась, что живу в Роулинсе?

За неделю я накупила кучу подушек-думок, расшитых пайетками, пушистых пледов и ковриков из овечьих шкур. Заказала простыни всех цветов, какие смогла найти. Проходила мимо антикварного магазина и приобрела там большую люстру. Купила три разных пододеяльника, каждый из которых поочередно набрасывала на постель. Поняла, что их цветовая гамма мне не подходит, и вернула в магазин, обменяв на три других.

Попросила Алекса сводить меня поужинать, и, когда нам принесли ризотто, сообщила, что мне больше не нужны его деньги.

– Ладно. – Он коротко хмыкнул. – Неужели ты не хочешь подождать, пока начнешь зарабатывать?

– Нет, у меня все будет в порядке.

– Белль, ты за эту неделю потратила пару тысяч только на одно постельное белье. Я не могу перестать давать тебе деньги.

– Мне нужна мотивация. К тому же я не знаю, сколько времени мне придется тебе отдавать взамен. Я буду ужасно занята, когда начну.

– Я это знаю.

– В смысле, я по-прежнему хочу видеться с тобой. Я просто не хочу, чтобы наши отношения продолжали оставаться сделкой. У нас с тобой сложилась по-настоящему крутая дружба, и сводить ее к сексу – это как-то гадко.

– И это я понимаю.

– Я просто хочу быть независимой. А ты уже и так заботишься о стольких людях! О детях, о своей бывшей. Я просто не хочу увеличивать твое бремя. – Я драматически вздохнула.

– Позволь мне убедиться, что твои проблемы будут решаться, – настаивал он. – Только пока ты не встанешь на ноги. Тебе ведь может понадобиться дополнительное постельное белье или еще что-то.

– Ладно. – Я убрала волосы с лица и набрала побольше воздуху. – Но… я на самом деле не могу больше с тобой встречаться. Мне необходимо приберечь свою энергию для шоу.

Эта отмазка прозвучала жалко – даже на мой взгляд.

Алекс явился в мою квартиру на следующий день со всем тем, что в его представлении было идеальным оборудованием для камминга: привез стационарный компьютер, монитор, клавиатуру, мышь, внешний микрофон, графическую карту и конференц-камеру Logitech BCC950. Я подключила интернет-связь через кабель, чувствуя себя ребенком, застрявшим в 1995 году.

Я уже составила список виденного мною реквизита, который использовали камгерлз – в том числе и тех вещей, которые, как я подозревала, они использовали, но никогда не показывали, – например, полотенца, лубрикант и кофе. Всю верхнюю и среднюю часть списка заполняли секс-игрушки. И их было много.

Я несколько раз наведывалась в наш городской секс-шоп, обычно сопровождая подругу, которая слишком стеснялась, чтобы идти туда в одиночку. Когда в последний раз была в Fascinations, я гордо вела компанию девчонок по рядам, ища подарок для нашей общей подруги Кейси к ее восемнадцатилетию. Все они по умолчанию считали, что я знаю о секс-игрушках все, и я подыгрывала, рекомендуя вибраторы, в которых ни черта не смыслила. По правде говоря, помимо упаковки коктейльных соломинок в форме пенисов я никогда ничего не покупала в секс-шопе. Но собиралась вот-вот стать самой горячей штучкой в Интернете. Хотела иметь лучшие игрушки и должна была узнать, как ими пользоваться. Это был мой шанс оправдаться.

Я вошла в магазин, взяла корзинку и начала кидать в нее все подряд – если честно, испытывая ужасную неловкость, окидывая товары лишь беглым взглядом. Анальные пробки? Возьмем розовенькие. Дилдо? Чем больше, тем веселее. Та странная штуковина, похожая на член инопланетянина? Добавим в общую кучу. Я это делала! Покупала секс-игрушки. За десять минут моя корзинка переполнилась, и пара зажимов для сосков свисала с ее дна, точно выпущенный из рук поводок. Одна из покупательниц одарила меня косым взглядом.

Да, я – девушка, которая cкупает все дилдо. Завидуете?

Кассир у стойки та-ак на меня посмотрел!

– Вы знаете, что у вас таких два, верно? – он показал мне маленький серебристый вибратор, который был похож скорее на термометр для мяса, чем на секс-игрушку.

– Так и задумано, – солгала я.

– Хотите вступить в клуб наших постоянных покупателей? Вы заработаете много баллов за… все это. – Он ждал моего ответа, зависнув пальцами над клавиатурой.

– Ха, еще бы! – выпалила я. И подмигнула ему. Бля… Зачем я это делаю?

Он поднял брови и нажал какую-то кнопку на компьютере.

– Ваша фамилия?

– Что?

– Это для вашего аккаунта. Как ваша фамилия?

– Ой… – я замялась. – Тогда не надо. Спасибо.

– Значит, не хотите вступать?

– Э-э, нет.

Он длинно вздохнул. О боже, пожалуйста, пусть это закончится.

– Ладно, итак, это будет… – он присвистнул: – Девятьсот сорок один доллар двадцать три цента.

Упс. Сумма вышла большей, чем я планировала потратить. Мельком глянула в его лицо. Ну я же теперь не могу разложить это все по местам, верно? Расплатилась новенькой блестящей Business Visa, подхватила пакеты и выбежала вон, про себя поклявшись никогда сюда не возвращаться.

Придя домой, затащила черные пакеты с игрушками в свою комнату и свалила их на кучу пледов и цветных подушек. Сорок минут смотрела видео на YouTube, где учили придавать своей постели такой же идеальный вид, как в отеле, туго натягивая простыни и закладывая края наволочек. Повесила темные тяжелые шторы на все окна – и для того, чтобы блокировать солнечный свет, и потому что не хотела, чтобы соседи слышали странные звуки моих вибрирующих инопланетянских дилдо.

Включила светильники и набросила разноцветные шали на абажуры, как делали эскортницы в фильмах. Выложила только что купленные и отмытые игрушки на темно-синее полотенце, зажгла свечи и перелила кофе из «Старбакса» в кружку с золотым ободком. Выдавила лубрикант в диспенсер для мыла с золотыми блестками, а санитайзер для рук – в его близнеца, с серебряными блестками.

Для премьеры выбрала вечер среды. Это был лучший вариант, потому что в этот день на вебкам-сайтах народу много, но не настолько, чтобы в случае ужасного позорного фиаско я не смогла снова выйти в эфир днем позже и исправиться. Среда – хороший день для риска.

Я встала на колени на кровати и включила компьютер. Еще раз прокрутила остальных девушек на «Жасмине». Они сияли, идеальные и искушенные, сидя в красиво обставленных комнатах, с безупречными телами. Пурпурная Ведьма пила виски и слушала джаз. Лулу медленно поворачивалась перед зеркалом. Они были уверенными, невозмутимыми, чувственными.

Как и я.

Я включила Кешу, поправляя прическу и макияж. Вспомнила, как на зимних каникулах, когда училась в предпоследнем классе школы, мы с друзьями арендовали домик в горах. Поздним вечером в большой гостиной на первом этаже я сорвала с себя блузку и бегала по комнате в одном лифчике, а двое парней гонялись за мной с веревками, чтобы привязать к столбу. Эти два парня с голодными глазами заломили мне руки назад, в то время как остальные смотрели. На всех остальных девчонок никто не обращал внимания, они были в тени – если только не решались поцеловать меня, поучаствовать в игре. Помню, как Аманда подходит ко мне, чтобы поцеловать, стеснительно хихикая, ее губы на моих губах, а мой взгляд сосредоточен на Сэме, стоящем у противоположной стены комнаты. Это ощущение власти при виде моих владений – владений, которые я держала в узде своими грудями, губами и глазами.

Я включила Кешу. Пора сиять. Поправила сиськи и вдохнула поглубже. Плана у меня не было, но он и не требовался. Мне нужны были всего лишь неразрывный визуальный контакт и пробный вопрос. Совсем не гламурно отхлебнула кофе и нечаянно пролила немного себе на живот. Хорошо еще, что он был голый.

Нажала кнопку трансляции.

А дальше… ничего не случилось. Трансляция пошла в эфир, а мой чат-рум оставался пустым. Я знала по результатам своих исследований, что, когда на сайте появляется новая девушка, она может твердо рассчитывать на то, что в ее рум будут заглядывать, входя и выходя, от пяти до десяти человек. Если она хороша и делает что-то интересное, возможно, около дюжины зрителей задержатся и будут ее смотреть. Мужчины меня обожают, помните? И где же поклоняющиеся мне фанаты?!

Пара-тройка зрителей то и дело заглядывала и уходила, я пыталась вовлечь их в диалог. Их ники появлялись в списке с правой стороны моего экрана, затем исчезали, когда они отключались. Я что-то лепетала, называла ник каждого, кто заглядывал в чат-рум, даже если он задерживался там всего на секунду.

– Привет, Scissor Watcher! Привет… Melvin? Мелвин, эй!..

Я чувствовала себя неудачливой уличной артисткой.

– Клянусь! Я делаю кое-что очень крутое! Только не уходи!

И вот я веду с xFloridaMAN5 неловкий разговор о том, почему думаю, что, наверное, Флорида (где я никогда не бывала) лучше Калифорнии, и действительно ли он из Флориды, или она просто ему нравится, и не из детства ли происходит эта его любовь к солнечному штату, и вдруг на экране вспыхивает надпись: «ВЫ В ПРИВАТ-ЧАТЕ С iNTERESTEDparty».

Ох ты ж бля!

Приват-чат – по сути то же самое, что и общий, за исключением того, что общаются только двое, камгерл и зритель. Он единственный, кто посылает ей сообщения, и он единственный, кто может видеть ее видеотрансляцию, если только кто-то не заплатит дополнительные деньги, чтобы за ними подглядывать. В приватах пользователи обычно не ипользуют свои веб-камеры, но иногда все же включают, чтобы на миг продемонстрировать член или – очень редко – лицо.

Часто зрители, берущие приват, не хотят ничего сексуального. Я платила Пурпурной Ведьме, чтобы «подглядывать» ее приваты. В их числе был тот, где она смотрела, как ее клиент шесть часов подряд играл в игру Rock Band. Разумеется, она была единственной, кто мог его видеть, а я видела только, как ее глаза пристально сосредоточены на точке чуть выше веб-камеры.

– О, ничего себе, как ты быстро играешь! – восторгалась она. Взгляд ее был неподвижен, в то время как тело чуть ли не вибрировало.

– Бонусные очки!

– Какую песню будешь играть следующей?

Она делала это шесть часов. Буквально – шесть гребаных часов.

А я в чат-руме пыталась познакомиться со своим первым зрителем.

iNTERESTEDparty: У меня есть бассейн, но я его терпеть не могу.

iNTERESTEDparty: Тебе нравятся бассейны? Это такое дорогое удовольствие!

И вот я сижу, в красивом белье, в превращенной в домашний бордель комнате, а этот чувак хочет поговорить со мной о техническом обслуживании бассейнов. Как и парень, повернутый на игре Rock Band, iNTERESTEDparty – мистер Заинтересованная Сторона – не интересовался сексом. Ему хотелось поговорить. Просто поговорить. И начались самые скучные двадцать минут за всю мою последовавшую кам-карьеру.

Мы разговаривали о бассейнах. Типа, знаю ли я, как много разных фильтров существует на свете, и как они дорого стоят, а он даже не хотел бассейн, но жена заставила купить, а хлорка ужасно вредна для кожи, и знаю ли я, что в итоге хозяева бассейнов не плавают так часто, как воображали в мечтах?

О, я знала. Точно знала, что воображала себе совершенно не это, когда подписывалась быть интернет-шлюхой. Начала рассказывать ему о том случае, когда выловила из океана маленького осьминожика и решила держать его в качестве домашней зверюшки в гостиничном бассейне. Я полагала, что это волнующая история, но, наверное, на самом деле она была глупой, потому что мой собеседник ни с того ни с сего завершил приват-шоу, и я прямо на середине предложения оказалась выброшена обратно в общий чат.

Это было грубо. У него что, деньги кончились? Сайт напрямую подключался к кредитке зрителя, так что это было маловероятно. Может, он все это время дрочил… и кончил? Под мой голос, рассказывавший о фильтрах для бассейна и мертвых маленьких осьминожках?!

Я проверила свой баланс.

63 доллара. Неплохо.

Ощущение было странное.

Я начала снова здороваться со зрителями в чат-руме, называя случайные ники таких же случайных мимохожих. Они возникали в списке строчками букв темно-красного цвета, исчезая почти так же быстро, как появлялись. Мне стало интересно, что они думали, небрежно кликая мимо меня: недостаточно «горячая», некрасивые волосы, убийца осьминожек…

А затем без предупреждения – вжжжжик! – меня засосало в еще один приват с randomperv1.

Randomperv1: У тебя есть анальные пробки?

Разумеется, они у меня были. У меня был целый гребаный арсенал анальных пробок разных размеров. И они были розовенькие. Чудесные. Какой размер он предпочитает?

Предъявляя на обозрение свои разнообразные затычки, я вдруг испугалась, что он может выбрать одну из самых больших. И дала задний ход.

– Давай начнем с малого и пойдем по возрастающей, ладно?

Я гений! Теперь удастся подольше подержать его на крючке. У меня это так хорошо получается! Подмигнула, как мне казалось, сексуально, потом быстро нанесла лубрикант на самую маленькую пробку.

Randomperv1: вставь ее туда.

Я приняла йоговскую «позу стола» и как раз подумывала развернуться.

– Мне развернуться? Как ты меня хочешь?

Он молчал, поэтому я осталась лицом к камере и попыталась стянуть вниз трусы. Ох, бли-ин! Я, не подумав, пристегнула пояс с чулками поверх трусов, поэтому теперь их невозможно было снять, если не расстегнуть вначале все четыре крючка и не стянуть все целиком. Ох! Типичная ошибка новичка. Вот что случается, если самое изысканное белье, которое ты носила за всю жизнь – это брифы The Gap!

Я присела на корточки, пытаясь понять, как быть с бельем, и тут до меня дошло, что я могу вставить пробку, даже не снимая трусов. Я помахала ею перед камерой, как мне показалось, вполне себе чувственно, а потом развернулась и оголила зад. О боже, да разве это вообще сексуально?! Я никогда ничего не совала себе в зад. И надеялась, что это не будет больно.

– Итак, поехали…

И вдруг экран мигнул. Randomperv1 «покинул здание». Я снова опустилась на колени, держа намазанную лубрикантом пробку, как растерянный ребенок, у которого выпал из рожка шарик мороженого.

Остаток вечера прошел примерно так же. Зрители (которые, как я по наивности своей полагала, были только мужчинами) включались, слушали пару фраз, просили что-нибудь сделать и уходили не прощаясь, – часто я даже не успевала выполнить их просьбу до конца. Никто не просил ничего более откровенно сексуального, чем тот чувак с анальной пробкой, если не считать зрителя, попросившего показать сиськи, который отключился, когда я еще только расстегивала лифчик. Еще один попросил меня взять в рот «самый большой дилдо из тех, что у тебя есть», и когда я с гордостью продемонстрировала ему свою коллекцию, вышел из привата.

Через пару часов я отключилась. Набрала себе ванну и села отмокать. Подставила руки под льющуюся воду. Они были скользкими от лубриканта. Я чувствовала, как подкатывают слезы. Я неудачница. Информация, которую я изучила, обещала славу и богатство, а все, что я получила – 171 доллар и жирную затычку в зад. Почему никто не пришел на мое шоу? Почему всем на меня насрать?! Никто даже не захотел рассказать мне свою тайну. Должно быть, я что-то делаю неправильно.

Я вышла из ванной и села на кровать. Открыла ноут и зашла в шоу Королевы Молли на MyFreeCams.com. Она вращала барабан, полный призов, и смеялась. Конечно, она не получала деньги поминутно, как девушки на «Жасмине», но чаевые зарабатывала. Она вела реальные разговоры со своими зрителями. Они говорили ей «привет» и «пока» и совершали другие человеческие поступки. Она наотрез отказывалась исполнять одни просьбы и снисходила до других. Она командовала своими зрителями. Требовала у них денег, шуток, подарков. И они с радостью повиновались. Она флиртовала с камерой.

О да! В этом состояло ключевое различие. Молли была гребаной повелительницей. У нее была власть. На «Жасмине» начинали и заканчивали шоу мужчины: вся власть была у них. На «Жасмине» я была телом, за которое мужчины платили поминутно. На MyFreeCams зрители смотрели бесплатно и давали чаевые, когда хотели. Но Молли сама командовала парадом. Она решала, с кем, она решала, когда, она решала, за сколько.

Почему я позволяла этим мужчинам забрать всю власть?!

* * *

На следующее утро я загрузила свой профиль на MyFreeCams. Скопировала фотки и био. MyFreeCams составлял рейтинг девушек в зависимости от того, сколько денег они зарабатывали, и победительница каждого месяца получала премию наличными. Как правило, более знаменитые девушки зарабатывали больше, так что рейтинг был заодно индикатором славы. Это был самоподдерживающийся цикл. Топовые девушки занимали в рейтинге верхние строки и поэтому получали большинство новых зрителей. Я как новая модель занимала в рейтинге 27 230-е место. Поискала Королеву Молли, проверяя, в эфире ли она. Ее не было. Она оказалась на 211-м месте. Открыла ее профиль в «Твиттере» и просмотрела недавние диалоги с фанатами и другими камгерлз.

Мир порно обожает «Твиттер». В отличие от большинства социальных сетей, «Твиттер» не банит женщин за показ сосков автоматически, поэтому камгерлз липнут к нему, как ковровый войлок к клейкому дилдо. Следуя примеру Молли, в то утро я создала аккаунт. Подписалась на всех камгерлз, каких смогла найти, лайкнула их фотографии и твитнула остроумные (на мой взгляд) ответы на их посты. Я была единственным в своем роде спамботом, завоевывавшим порно-твиттерсферу.

Я послала твит Бутс, довольно знаменитой камгерл с более чем двадцатью тысячами подписчиков, что для меня было невероятно большим числом – по сравнению с моими хиленькими четырьмя. Она твитнула: «кто сегодня в онлайне?» Бутс имела в виду своих фанатов, но я ответила на ее твит: «Сегодня в девять моя МИРОВАЯ ПРЕМЬЕРА!» – и приложила ссылку на свой профиль. Она ретвитнула мое сообщение и добавила в верхней части: «привет, ребята, посмотрите на эту красивую девушку. Давайте поприветствуем ее в MFC!» Я была так увлечена созданием своего нового профиля, что даже не обратила на это внимания.

Перестелила постель своим «рабочим» постельным бельем, и на сей раз у меня ушло на это всего двадцать минут. Прогресс. Сегодня он точно будет. Оглушительный успех. Я решила начать свое шоу в девять вечера, рассудив, что, когда сгустятся сумерки, работать на камеру будет не так неловко, как накануне днем, когда я слышала, как дети падают со своих велосипедов и играют в салочки на улице.

Я подключилась к «Твиттеру», чтобы сообщить, что выхожу в эфир. У меня оказалось 127 оповещений. Моя лента была забита людьми, спрашивавшими Бутс, кто я такая, знаем ли мы друг друга в реальной жизни, правда ли, что я немного похожа на Тину Фей на той фотке в очках… Ох ты ж, черт! Эти ребята также писали мне, сообщая, что не могут дождаться моей премьеры!

Я посмотрела на часы. У меня оставалось пять минут, чтобы убедиться, что все идеально. Бля бля бля… Надо было спланировать свое шоу. Ну почему я не планировала свое шоу?! На «Жасмин» ты просто тусуешься в общем чат-руме, пока кто-нибудь не закажет приват с тобой и не попросит что-нибудь. На MyFreeCams у девушек обычно были свои шоу. Темы для разговора. Почему я ничего не придумала?! Я почему-то решила, что буду просто танцевать и выглядеть сексуально, пока кто-то не бросит чаевые. Я была такой дурой! Столько людей шлют мне сообщения! Я не могла просто импровизировать.

Торопливо схватилась за книги. Вот, отлично. Сделаю до коликов смешное шоу – буду читать вслух, сидя на вибраторе. Отлично. Хорошо… Стоп, какую книгу взять? Большинство моих книг были из университетской программы. Чосер? Нет. Диккенс? Нет. Данте в средневековом итальянском оригинале?.. Может быть?

Я остановилась на «Букваре мертвых малюток» Эварда Гори – азбуке со стишками об умирающих детях. Понадеялась, что это позволит мне выглядеть эксцентричной и милой. Одна минута до начала. Я еще раз проверила макияж, пригладила волосы и нанесла примерно семнадцать слоев губной помады.

Начинаем. Я нажала кнопку трансляции и увидела…

…сплошное поле статики. Перезагрузила страницу. По-прежнему статика. А в моем чат-руме тем временем уже было трое мужчин. С сайтом, похоже, все было в порядке, но моя трансляция представляла собой скрипучую муть. Меня никто не видел. Я выругалась вслух. И конечно же, трое мужчин в моем чат-руме, хоть и не видели меня, определенно это слышали… Нет, погодите, уже двенадцать мужчин. А теперь тридцать пять… Все больше и больше зрителей подключались к моему шоу, которое представляло собой не более чем массу хаотических черточек в сопровождении полного паники голоса.

– Привет, парни, я как раз пытаюсь заставить свою камеру работать, вы ведь нормально меня слышите, верно?

Whiskey___root: Четко и ясно.

Alex123: Не-а, все хрипит.

Boblumpet: Не трахайся с ней.

1NerdyGuy: Какой камерой ты пользуешься?

Это был чистый хаос. Включались все новые пользователи, рассказывая мне, как исправить трансляцию. Счетчик моего чат-рума дошел до пятидесяти, потом до восьмидесяти. Никто меня не видел, и люди начали терять терпение. Новой моделью можно быть лишь однажды, и если ты не произведешь хорошее впечатление, люди и не подумают прийти на твое второе шоу.

bombNo.20: Это что такое?

Whiskey___root: Она новенькая. Ее зовут Уна, как я понимаю?

Usefulll5: И чего мы тут сидим и смотрим гребаную статику?

Blue66Devil: Кажется, Бутс она нравится.

PopLockTreat: Я не стану дожидаться.

Пыталась развлекать народ одним своим голосом, одновременно отчаянно ища в Интернете статьи по технической помощи. Счетчик моего чат-рума продолжал ползти вверх.

150… 200…

Frostytots22: Бутс говорит привет!

secret _bee: Эй, ты там где?

lifter_serious11: Бутс говорит ты хороша, но я тебя не вижу?????

– Эй, парни, приношу извинения, я очень стараюсь…

290… 295… 300…

– Может быть, если я просто… уф, почему же она не хочет работать?!

323. Ни одна девушка не начинала с таким количеством зрителей! А ведь ни один из них меня еще даже не видел. Да какая из них могла бы быть настолько хороша, чтобы привлечь такое внимание в день своей премьеры?! 364. Это будет провал. 370…

– Эй, э-э, наверно, я должна перезапустить… – я слышала, как мой голос дрогнул. Бля-а…

Зритель под ником Demon9 ворвался в чат, как рыцарь в сияющих благовоспитанных доспехах.

Demon9: Эй, ребята, пока мы тут ждем, давайте все подпишемся на Уну в «Твиттере»! Она супергорячая.

Demon9: Уна, если ты рестартнешь камеру, а потом кликнешь слева, выскочит окошко…

Я кликнула. Мышка на миг зависла. А потом – бум, мое лицо появилось в трансляции. Я была разрумянившаяся, слегка потная и далеко не такая уравновешенная, какой воображала себя во время своей (второй) мировой премьеры.

secret _bee: Йе-е-е-ей!

Demon9: Добро пожаловать на MFC, мисс Уна. Я Демон.

Alex123: приветприветприветприветприветпривет

1NerdyGuy: Леди появилась!

Я убрала волосы с глаз и попыталась вернуть себе внешность элегантной Мадам.

– О боже мой! Это же… в смысле – привет. Ого!

Элегантно, да…

Я пялилась в камеру. Меня смотрели 382 человека. 382 человека только что помогли мне преодолеть едва не случившуюся катастрофу. Мне нужно было доказать, что их терпение того стоило. Я бросила взгляд на рифмованную азбуку, лежавшую наготове в уголке моей кровати. Как мне к этому подвести? Может быть, просто… начать? Я сидела, совершенно ошарашенная. Счетчик зрителей не уменьшался, но чат приумолк. Они были в полной готовности и в ожидании, гадая, что я могу такого сделать, чтобы оправдать все похвалы Бутс и множества зрителей. Потом…

Boom_Boom: Покажи мне свою задницу. Повертись.

Он застал меня врасплох.

– Ээ, что?..

Boom_Boom: Как, спрашивается, мне понять, хочу ли я платить тебе, если я даже не знаю, как выглядит твоя задница?

Сердце ушло в пятки. Ах, значит, мужчинам можно командовать и на этом сайте. Я внезапно ощутила ужасную усталость и начала разворачиваться к камере задом.

1NerdyGuy: Не слушай этого засранца.

Wild_West: повернись обратно к нам.

1NerdyGuy: Пусть он СНАЧАЛА даст тебе чаевые!

Wild_West: ага, всегда вначале требуй чаевые.

Demon9: Ты можешь забанить его в своем руме, я покажу тебе, как.

Я тут же подумала о Королеве Молли, которая накануне вечером вращала барабан с призами. Она знала всех своих поклонников по никам. Казалось, они все – ее друзья. Они и были ее друзьями. А эти парни только что потратили почти полчаса, пытаясь помочь мне решить проблему с программным обеспечением.

– Ага! Давайте забаним этого долбоклюя. Расскажите мне, как!

Чат-рум наводнили смайлики и одобрительные реплики.

– Значит, я могу банить, кого захочу? – спросила я.

Demon9: Да, ты можешь банить, кого захочешь. Можешь также ограничить трансляцию своего шоу так, чтобы тебя видели только люди из определенных штатов.

Я решаю, с кем.

Demon9: И еще ты можешь выбирать, когда тебе выходить в эфир, в твоем профиле есть маленький раздел расписания, но большинство девушек просто работают, когда хотят.

Я решаю, когда.

Demon9: Еще ты можешь установить меню чаевых, в котором будешь решать, что ты хочешь делать, и сколько это будет стоить.

Я решаю, за сколько.

Тщательно подготовленный реквизит был забыт, я расслабилась и разворошила идеально застеленную постель. Посбрасывала с кровати думки, швыряя их в стены, точно вела бой подушками с собственной квартирой. Я смеялась и старалась знакомиться с как можно бо́льшим числом мужчин в чат-руме. Я смотрела в камеру, ни на секунду не разрывая визуального контакта, с милой улыбкой, на совершенствование которой потратила годы. Как тебя зовут? Откуда ты родом? Какова твоя самая сокровенная, самая темная тайна?

Тем вечером я знакомилась с почтальонами, полицейскими, звукорежиссерами, теологами, работниками некоммерческих организаций, статистиками и школьными консультантами. Я знакомилась с мужчинами моего возраста, я знакомилась с теми, кому было шестьдесят пять, и я даже познакомилась с одной женщиной – под ником JuNiPeR. Я лежала в постели и рассказывала им всем о себе. Я хочу завести мопсика, читаю журнал Scientific American Mind, делаю свечи из других свечей. У меня есть сес… в смысле, брат, младший. Он постоянно со мной ссорится. Моя мама живет недалеко, она… парикмахерша? Да. Маленький городок.

Демон научил меня включать счетчик обратного отсчета для чаевых, а чат-рум общим голосованием посоветовал, какие цены установить. Они будут давать чаевые, пока их сумма не достигнет определенного мной числа, а потом я выполню то действие, на которое согласилась. Они уговаривали меня устанавливать высокие цены, что, казалось бы, противоречило их собственным интересам, но было очень мило с их стороны.

– Когда завершится первый отсчет, я сниму лифчик!

В мой чат-рум посыпались чаевые и смайлики с поднятыми большими пальцами. Счетчик тикал быстро и вскоре остановился на нуле.

Минус один лифчик, плюс сотня долларов на моем банковском счете.

Я хихикала, пока зрители разливались в комплиментах моим сиськам. Тут же установила счетчик на снятие трусов. Час спустя мы это сделали. На сей раз трусы были надеты поверх пояса для чулок, и я без усилий стянула их под приветственные реплики чата.

Я встала на колени с высоко поднятой головой. Я удерживала внимание гораздо большей аудитории, чем возможно в стрип-клубе. Вот они – сотни глаз, неотрывно следящих за каждым моим движением. Я была Королевой Соблазна, и я обрела своих подданных.

Полностью обнажившись, я осознала, что мне нужно установить очередной счетчик. Девушки получают больше чаевых, когда чат работает с общей коллективной целью. Но что бывает после того, как оголишься? Ну, строго говоря, все, чего я пожелаю. Я могла бы установить счетчик, после которого надую и проткну воздушный шарик, или буду есть кешью, или читать вслух ту книжку про мертвых малюток.

Я обвела взглядом ряд игрушек. Глянула на чат-рум, пересыпанный наглядными порногифками и смайликами с эрекцией. Зрители хотели секс-шоу.

Я знала, что могу не делать этого. Более того, знала, что мне не обязательно обнажаться, если я этого не хочу. Но мне нравилось угождать людям, и я хотела порадовать своих новых друзей.

Я выбрала вибратор.

– Ну что, парни, готовы? Я начинаю отсчет!

Чат взорвался сообщениями; зрители были возбуждены перспективой взять мою камминг-девственность.

– Мы могли бы установить счетчик для оргазм-шоу… – Я ощутила тот же подъем, который ощущала, садясь на парня верхом. – Или я могла бы почитать вам, ребята… кто-нибудь хочет сказку на ночь? – Я взяла с кровати «Букварь мертвых малюток». – Это суперстрашилка!

Сообщения стали приходить реже. Энтузиазм иссякал.

390… 323… 271…

– Это же очевидно, что я просто шучу!

Очевидно. Дай людям то, чего они хотят. Я завела счетчик для секс-шоу: три тысячи жетонов, 150 долларов. Мы ни в коем случае не доберемся до цели. Ни в коем случае, если я дам им только час.

– Однако у меня есть только час, потому что…

Экран сверкнул.

OdinWarrior наградил вас 3000 жетонами: этого должно хватить.

Бля-а…

Wild_West: ничего себе заход

Demon9: Спасибо, мистер OdinWarrior.

– Ой, ого, спасибо! Спасибо тебе, Один! Это мои самые большие чаевые за весь вечер!

Я бросила взгляд на свой рейтинг. Поначалу довольно быстро прыгала с места на место, поскольку большинство девушек на этом сайте были не слишком активны. 150 долларов от Одина вытолкнули меня на 1267-е место.

– Парни, мы с вами почти вошли в первую тысячу в рейтинге! Это просто с ума сойти!

Demon9: Фантастический старт, Уна!

secret_bee: йе-ей!

OdinWarrior: Так оргазм-шоу будет?

– О да. – Я растянула губы в улыбке. – Конечно.

Казалось, все мое нутро ухнуло куда-то вниз. Глянула на вибратор в своей руке. Неужели я действительно собираюсь мастурбировать перед тремя сотнями незнакомцев? Или следовало бы установить границы и решить быть не-сексуальной моделью? Снимать одежду, но ничего больше?

– О’кей, Один, – улыбнулась я в камеру. – Начали.

Я легла на подушки и начала механически поглаживать клитор.

Demon9: Обстановка быстро накаляется.

1NerdyGuy: круто, что ты не бритая

Я погрузила в себя палец и показательно вздохнула. Сухо. Вот дерьмо…

Ладно, что ж, можно и симулировать. В конце концов, зря я, что ли, симулировала миллион оргазмов? Чат-рум странно притих – если сравнивать с тем, каким говорливым он был прежде. В него устремлялись все новые зрители, жаждавшие увидеть секс-шоу. Я смотрела в камеру и старалась выглядеть возбуждающе. Ощутила, что в таком положении у меня появляется второй подбородок. Гадала, не смотрятся ли жирными мои ляжки, раскинутые в стороны. В окошке трансляции этого толком не разберешь. Я все испортила, ведь так? Это совершенно не сексуально…

OdinWarrior наградил вас 200 жетонами: используй вибратор

Saltyseaman: да, поиграй с игрушкой

Я моргнула, глядя на экран, слова на котором казались маленькими и далекими. Выбрала маленький металлический вибратор и включила его. Он зажужжал у меня в руке, как бешеный.

– Спасибо, – торопливо добавила я.

Прижала вибратор к клитору, едва успев мысленно отметить, что мой первый опыт пользования вибратором случится в прямом эфире на глазах у трехсот с лишним людей. И вдруг вибрации «догнали» меня. Черт, это же приятно! Я ахнула.

OdinWarrior: так горячо

secret _bee наградил вас 10 жетонами

Demon9: Ей нравится!

Вибратор – это было сильно. Я попыталась сексуально взглянуть в камеру, но вместо этого издала непроизвольный стон. Ох ты ж!..

– Извините, ощущения очень уж сильные, – задыхаясь, объяснила я чату.

1NerdyGuy: Не извиняйся!

Whiskey___root наградил вас 50 жетонами: ва-а-ау

Ладно, это должно быть просто, сказала я себе. Ты используешь высокоскоростной вибратор, сделанный из металла. Просто оргазмируй. Я попыталась подумать о чем-то возбуждающем.

OdinWarrior наградил вас 20 жетонами: прибавь скорости

Demon9: Мне нравится эта идея!

Saltyseaman наградил вас 15 жетонами

– Хорошо, спасибо, Один. – Я нажала на кнопку, усиливая вибрации. Ощущения стали болезненными. Ладно. Кончи, Иза. Просто кончи. Я зажмурилась. Никто на тебя не смотрит. Ты в постели. Одна. Ты можешь это сделать. Это ведь приятно, верно? Да. Нет. Неприятно. Я зажмурилась и силой воли велела всем своим клеткам оргазмировать.

– О боже мой! – воскликнула я, чуть чересчур громко. Начала поддавать бедрами к руке. – Я сейчас кончу!

Эта хорошо отрепетированная фраза слетела с моих губ задыхающимся полушепотом.

– О боже мой! – повторила я, чувствуя, как наступает настоящий оргазм. Позволила телу сложиться пополам и перекатилась на бок, зажав вибратор между клитором и рукой.

Я кончила.

OdinWarrior наградил вас 200 жетонами: прекрасно. Спасибо…

Demon9: Впечатляющая премьера на MFC…

bombNo.20: ого, это было круто

Я выключила вибратор и села, вспыхнув до корней волос.

– Ох, господи, парни… Огромное вам спасибо!

Blue66Devil: это *тебе* огромное спасибо уна…

Wild_West наградил вас 50 жетонами

Alex123: прррррроклятье!

1NerdyGuy: это было… приятно.

Demon9: Как ты себя чувствуешь? Пора делать обнимашки?

OdinWarrior наградил вас 10 жетонами

Я бросила взгляд на свой рейтинг: 1011. Черт побери! Я заработала 8600 жетонов – почти четыреста пятьдесят долларов.

– Спасибо вам большое, парни! Мне пора бежать. Это было изумительно! Еще увидимся.

Я быстро вышла с сайта, смущенная собственной стеснительностью. Входя в ванную комнату, чтобы набрать ванну, я пыталась разобраться в своих ощущениях. Странно – это точно. Противно? Может быть. Я задумалась обо всех мужчинах, которые смотрели мое шоу бесплатно. О сотнях зрителей, которые не платили, но все равно присутствовали в чате. Задевает ли меня это? Непонятно… Я пустила воду в раковину и сунула вибратор под струю, чтобы промыть. Радует, что мне не пришлось имитировать оргазм, решила я. Это ведь все равно что врать. Я больше не хотела врать. Это был мой шанс выстроить новые отношения с сексом. И тут до меня дошло, что плакать мне совсем не хочется. Это казалось маленькой победой.

Глава 6. Адски хороша[20]

Я открыла для себя мастурбацию в детстве, точно так же, как открывает ее большинство: случайно. И как только это случилось, я стала заниматься ею с частотой, которую даже сама находила тревожащей. После нее меня одолевали страх и стыд. Мастурбация казалась противной и грязной, но я не знала почему. Меня не воспитывали в лоне церкви, которая говорила бы мне, что это грех; родители не твердили мне, что это безнравственно. Более того, мама рассказывала нам, что прикосновения к себе – действия нормальные и здоровые. Я на это заявила, что она отвратительна, и велела ей заткнуться, иначе перестану разговаривать с ней навсегда.

В старших классах школы мастурбация стала для меня инструментом, который я снова открыла по случайности. Я лежала в постели Джоны. Мы уже посмотрели подряд семь серий «Остаться в живых», и Джона, как обычно, хотел секса.

Я сбросила его руку со своей талии.

– Но разве мы не можем просто…

– Чувак! Их сейчас сожрут, надо смотреть внимательно.

Джона вздохнул и откатился в сторону. Прошла пара недель с тех пор, как мы с ним в последний раз чем-то подобным занимались.

– У меня месячные, – попыталась я объяснить. – Я не хочу, чтобы ты туда лез.

– А ты не можешь просто сделать мне ручкой? Хотя бы?

Я посмотрела в его умоляющие глаза, без очков с толстыми линзами казавшиеся маленькими и выпученными.

– Сам себе сделай ручкой! – и снова повернулась к героям «Остаться в живых».

К моему удивлению, Джона расстегнул джинсы и принялся дрочить, покрывая мое плечо легкими поцелуями. Я смотрела в монитор, не отрываясь, и с каждой минутой мой дискомфорт нарастал. Я вроде как даже возбудилась – и ненавидела себя за это. Откатилась в сторону.

– Наверное, я тоже могла бы себя потрогать, – сказала я.

Джона что-то промурлыкал в ответ.

– Кровь меня не пугает, – продолжала я, расстегивая джинсы.

И вот так вот взаимная мастурбация стала моей палочкой-выручалочкой. Если я не могла собраться с мужеством для собственно секса или даже «ручной работы», прикасаться к себе рядом с партнером было идеальным компромиссом. Партнер кончал, а мне было лишь вполовину так же противно, как обычно.

Днем после своей кам-премьеры я кое-что поняла. Мастурбировать на камеру было совершенно нормально, но я не возбуждалась. На самом деле я не ощущала себя даже просто комфортно. И еще трудно было «выйти из ума». Мне нужно было позаботиться о том, чтобы чувствовать себя крутой и сильной в следующий раз, когда буду это делать. И я подумала о Джоне. Пожалуй, он мог бы оказаться полезным. Я взялась за телефон.

Иза: когда снова будешь в городе?

Джона: во вторник, а что?

Иза: у меня есть идея…

Джона:?

Иза: ты когда-нибудь порнушку снимал?

Снять парочку порно-видео – это был бы идеальный способ немного попрактиковаться в достижении оргазма на камеру. К тому же их было бы полезно продавать в моем чат-руме, предлагать в качестве призов или использовать как эксклюзивный контент для тех, кто дает большие чаевые. У большинства топовых девушек были десятки видео, которые они предлагали на продажу в своих профилях. Я решила, что сделать собственные записи – идея хорошая.

Джона был идеальной кандидатурой как режиссер моего порно. Я хотела произвести на него впечатление. Это был мой шанс показать ему, что я следую своим мечтам с полной решимостью. К тому же я знала, что могу доверять его вкусу. Джона снимал короткометражки, режиссировал рекламу и музыкальные клипы, и они смотрелись хорошо. Джона всегда любил давать советы и самоутверждаться за счет успехов других людей, когда они подхватывали его идеи. Решено, я обращусь к нему за помощью, и он будет знать, что делать. Джона всегда знал, что делает.

– Ну нам понадобится оператор.

– А почему ты просто сам не можешь снимать?

– Я отвратительно работаю с камерой.

– Ладно…

– Ты будешь просто мастурбировать?

– Да. Мне нужно потренироваться делать это перед камерой.

– Ты постоянно мастурбировала передо мной.

– Да. Именно, – отозвалась я. – Перед тобой. А не перед зрителями.

Джона вздохнул.

Днем позже мы начали готовиться к съемкам, встретившись в конференц-зале продюсерской компании, принадлежавшей его другу. Джона уговорил его не только позволить нам устроиться в конференц-зале, чтобы все спланировать, но и дать нам взаймы камеру Red, такую же как та, которая использовалась для съемок «Хоббита» и «Железного человека». Мы встретились с нашим школьным приятелем Йеном, который в настоящее время работал фотографом и оператором.

– Это точно всего на полдня?

– Всего на полдня. – Джона раскрутился в кресле и остановил его, упершись ногой в край стола.

Йен втянул щеки, пожевал их и испустил вздох.

– Скажи еще раз, где мы снимаем?

– В отеле «Флэтайрон». Номер уже забронирован. – Я наклонилась над столом для совещаний. – Это будет классно, Йен. Элегантно.

– А они знают, что мы собираемся снимать там порнуху?

– Я сказал им, что это пробная съемка для документального фильма, который мы делаем. – Джона оперся спиной на спинку кресла и сложил руки на животе; его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Я представила, как была бы возмущена администратор Линдси, если бы узнала правду.

– Ну не знаю, ребят. – Йену явно было некомфортно.

Я повернулась к нему.

– Йен, я предлагаю тебе 850 долларов за полдня работы. Ты получишь возможность снимать камерой Red. Это будет весело. Мы предложили тебе первому, потому что ты – лучший оператор, какого мы знаем, но… – я искоса глянула на Джону, – есть и другие.

Йен все вертел и вертел в руках телефон.

– Ладно уж, что я, в самом деле. Порно так порно.

Пару минут спустя мы втроем ехали в центр. Сценарий составляли за столом с коктейлями по 15 долларов и сырной тарелкой. Джона пошел взять нам еще по порции и остался у стойки, заказав бурбон и заигрывая с красивой девушкой-бартендером.

Йен пригубил свой коктейль.

– До сих пор не могу поверить, что вы меня на это уломали!

Я посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на его руки.

– А я могу.

– Да?

Я снова посмотрела ему в глаза.

– Ага. Ты несчастлив.

Йен хохотнул.

– И какое это имеет отношение к съемкам порнухи для вас, ребятки?

Я повертела соломинку в своем имбирном эле.

– Тебе скучно, и ты боишься распродать свой талант задешево. Ты делаешь то, что делал мой папа.

– А, точно! Я и забыл, что твой папа – тоже оператор и фотограф.

– Угу. Он хотел быть художником. У него были надежды. Мечты, – я пососала соломинку. – Теперь он снимает рекламу для L’Oreal и раз в два дня грозится броситься с крыши.

– Я не снимаю рекламу.

– Мы оба знаем, что снимаешь. – Я для доходчивости постучала по столу. – У тебя большая черная дыра в сердце, и ты не заполнишь ее, снимая концерты и велогонки. Но ты и так это знаешь. – Я откинулась на спинку стула и улыбнулась.

Йен бросил взгляд на Джону и неловко заерзал. Джона стоял и крутил на стойке телефон, слушая свою собеседницу.

Йен снова посмотрел на меня и попытался усмехнуться.

– Как-то ты это снисходительно говоришь, или мне кажется?

– Конечно. Только это не отменяет того, что это правда. – Я вздохнула. – Мы оба знаем, что ты гений, Йен. Вот почему я хочу тебя. Вот почему я хочу, чтобы ты… – я снова посмотрела на его руки. – …снял меня. Поставил на этом свое клеймо. Творческое.

Йен неловко улыбнулся.

Я взяла его за руку.

– Не ставь на себе крест. Мы оба знаем, что ты годишься на лучшее, чем снимать концерты, рекламу или даже… – я хмыкнула, – порнуху. Даже если это лучшая порнуха, которую видел мир, черт его побери!

Джона, наконец, посмотрел на нас, его взгляд упал на мою руку, которая до сих пор сжимала пальцы Йена. Я ждала, что он подойдет. Он не подошел. Красивая бартендерша протянула руку и коснулась плеча Джоны, смеясь. Джона перебирал пальцами по своему бокалу, смущенный, но улыбающийся.

* * *

Для этого видео я выбрала особый наряд – шелковый комплект цвета голубых незабудок от La Perla, длинную нить жемчуга и чулки длиной до бедра. Вдобавок к этому у меня было несколько сменных нарядов для фотосессии, которую мы планировали сделать заодно, и черный шелковый халат для стриптиз-видео, которое, по мнению Джоны, тоже стоило бы снять.

– Это чтобы продавать порно, – объяснил он со знанием дела. – Как трейлер.

Пока Джона и Йен устанавливали свет и камеру в номере отеля, я ушла в ванную и нанесла макияж.

– Где ты хочешь быть? – окликнул меня Джона.

– Что ты имеешь в виду? – я вышла из ванной в белье и почувствовала, как его взгляд метнулся вниз, прежде чем вернуться к моему лицу.

– Когда будешь мастурбировать. Типа, где ты будешь лежать?

– А-а…

Я прошла в комнату и осмотрела мебель. Несмотря на винтажный – и недешевый – вид отеля, кровать в нем была разочаровывающе обычной. Однако у одной из стен стояло бархатное кресло.

Я указала на него.

– Вот на этом.

Йен поднял голову, его глаза заметались по комнате, всячески избегая моего тела.

– Ладно, сейчас я его освещу.

Джона включил успокаивающую невесомую музыку, чтобы «задать настроение», потом велел мне пройти к завешенному гардинами окну и медленно снять черный шелковый халат, открывая белье под ним.

Это не был мой обычный стиль соблазнения. Мой был психологическим – игрой глаз и вопросов. Моим коронным жестом было сорвать с себя футболку и усесться верхом парню на колени. Конфронтация и агрессия. А это все было другим. Пассивным. Мягким. Медленное соблазнение было мне чуждо. Оно казалось натужным, неловким. Я сделала пару шагов вперед, развязывая поясок халата и позволяя ткани упасть на пол.

И расхохоталась.

– О боже мой… простите, простите!

Йен перестал снимать и задрал камеру вверх.

Джона вздохнул.

– Просто притворись, что ты – стриптизерша. Как Кэт.

Я кивнула и вернулась на стартовую позицию возле кровати, оставив пояс халата развязанным. Предприняла вторую попытку, мягко ступая через комнату, позволяя краям халата скользить по моим рукам.

– Это выглядит так, будто он с тебя падает, – критически заметил Джона.

– Так разве не в этом смысл?

– Смысл в том, чтобы он дразнил. Словно ты медленно его снимаешь. А не просто забыла завязать.

– Я не знаю, как быть соблазнительной.

Он глянул на Йена.

– Ты же соблазняешь мужчин буквально каждую секунду каждого дня.

Я сделала шаг вперед и драматически сбросила с себя халатик. Повернулась и взглянула на Йена и в камеру, стараясь изобразить свой лучший призывный взгляд «иди же сюда».

На этот раз Джона рассмеялся.

– Ты выглядишь одержимой!

Я села на кровать.

– Давай просто сделаем другую часть, ладно? Забудь о стриптизе.

Я сбрасывала с себя белье слой за слоем, пока не осталась только в жемчужном ожерелье и чулках.

У меня вдруг зазудело все тело.

Джона и Йен настраивали свет для второго этапа съемок, а я теребила выбившуюся из пухового одеяла ниточку. Джона чувствовал мой дискомфорт.

– Ладно, итак, мы делаем только одну продолжительную съемку. Начнем на кровати, а потом переместимся на кресло-шезлонг, где ты начинаешь мастурбировать.

– Ладно. – Я легла на кровать и постаралась выглядеть возбуждающе. – Вот так?

– Ага. Только лучше просто расслабься. Когда тебе комфортно, это лучше смотрится.

Я сделала глубокий вдох, глядя на Йена и в камеру.

– Ну и что ты хочешь, чтобы я делала? – рыкнула я.

– Просто разговаривай со мной, – велел Джона.

– О чем?

– Расскажи мне, какой вид порно тебе нравится. Как ты открыла для себя порно. Что-то в этом роде. Просто в качестве разминки.

Я кивнула.

– Ну моим первым знакомством с порно были сообщения в Neopets. Просто разговоры с людьми, фантазийный киберсекс. Феи, эльфы и все такое. Вот на самом деле и все, больше ничего не было, пока я не стала встречаться с одной девушкой. Она обожала хардкорное БДСМ-порно, от которого меня воротило, поэтому я несколько лет не смотрела порнуху вообще…

Джона, должно быть, подавал какие-то сигналы Йену, потому что я внезапно осознала, что мы уже снимаем. Небрежно поиграла со своим соском.

– Когда я снова открыла для себя порно, это были всякие любительские видео, ситуации, которые казались настоящими… Мне нравилось смотреть на девушек… – Я начала рассказывать свою фантазию. Джона показал, что мне следует переместиться на шезлонг.

Я устроилась в кресле подле окна, голова на одном его конце, ступни на другом. Развернулась телом, надеясь, что синяя обивка создаст выгодный фон. Поднесла ко рту стеклянный дилдо и дразняще облизнула его. Он был, пожалуй, чуть тонковат, чтобы его по-настоящему сосать. И размерчик был поменьше, чем у настоящего члена. Я глянула на Йена, потом на Джону, потом снова на прозрачную стеклянную палочку в своей руке. Снова облизнула ее, на этот раз медленнее. Закрыла глаза и постаралась расслабиться. Я надеялась, что сейчас моего второго подбородка не видно.

– Мм, я описывала ту девушку, которую видела в одной из веток. Самая горячая штучка, какую я только видела в жизни. Кажется, я отвлеклась, – и я рассмеялась, стараясь, чтобы это звучало мило.

Деревянный подлокотник неудобно впивался мне в спину. Я, неловко выгнувшись, сделала вид, что его там нет. Провела рукой вниз по телу и уставилась прямо в камеру. Потом взглянула в лицо Йену. Тот посмотрел на Джону. Джона показал мне большие пальцы.

Я подпустила в голос придыхательных ноток.

– О да, она была блондинкой… определенно, точно блондинкой…

Я начала мастурбировать – поначалу механически. Я не подумала загодя смазать лубрикантом холодный стеклянный дилдо, и теперь пожалела о том, что не облизала его получше, поскольку он входил в меня с сопротивлением. Когда он оказался внутри, я стала двигать им туда-сюда, быстро моргая и глядя в потолок. Одна из моих накладных ресниц начала отслаиваться. Я почувствовала, как латексный клей отстает от века. Дерьмо! Ощущение было куда как страннее, чем во время моего оргазм-шоу. Я даже не была уверена, что смогу хотя бы сымитировать оргазм. И попыталась снова фантазировать о той воображаемой девушке.

– Поначалу это было очень нежно…

Я метнула взгляд в сторону. Джона смотрел на мое влагалище, и я была уверена, что он слышал тихое хлюпанье, когда я всовывала дилдо и вытягивала его обратно. Я торопливо перевела взгляд на собственные руки, движущиеся по моему телу. Нет, это еще хуже. Я почувствовала давление в груди. Удушье. В попытке спасти ресницу отвернула лицо, а тело, наоборот, развернула больше к камере. Стала смотреть прямо в объектив, позволив глазам расфокусироваться и отчаянно пытаясь сделать свои действия приятными.

– Она так сильно этого хочет! Так хочет!

На дилдо появились влажные дорожки. Я надеялась, что парням не станет противно. Боже, как же это странно! Я бросила на них взгляд. Йен придвинулся ближе, подавшись вперед, тихо дыша. Я заметила, что член Джоны набух под ширинкой джинсов. Он держался позади, скрестив руки, с порозовевшим лицом. Рот Йена капельку приоткрылся, когда я сама тихо ахнула. Джона оттянул ремень джинсов. Я посмотрела ему в глаза и задержала взгляд, сознавая, как сильно он меня хочет. Он еще чуть подался вперед, стараясь замедлить сбившееся дыхание, чтобы его звук не попал в аудиозапись. Камера была границей, которую он не мог пересечь.

– Я чувствовала, какая она тесная и мокрая вокруг моих пальцев…

Власть. У меня есть власть! Это было театральное представление, но власть была реальной. И вдруг мне стало хорошо. Мне не надо было притворяться. Фантазия, которую я рассказывала, ускользнула прочь, и я начала сосредоточиваться, стараясь возбудить Джону как можно сильнее. Электрический разряд сотряс мой позвоночник. Пульс ускорился. Я застонала. Йен испустил вздох. Я выгнула спину и смотрела, как Джона и Йен следили за моими грудями, подавшись вперед. Если мне удалось не потерять их интерес, значит, все в порядке.

Когда я кончила, это было по-настоящему.

После съемок мы с Джоной помогли Йену загрузить световое оборудование и камеру обратно в машину. В баре отеля на первом этаже было битком народу – кто-то праздновал свадьбу, и торжество выплеснулось на улицу. Люди смеялись и курили сигареты, поочередно вручая свои айфоны коридорному, чтобы тот их сфотографировал. Несмотря на шум и гам, вечерний воздух был неподвижным и холодным. Я была отдохнувшей и свежей.

Джона казался встревоженным, его глаза быстро пробегали по разодетой толпе.

– Ребят, вы как, хотите чего-нибудь выпить? – спросил Йен, захлопывая багажник.

– Да, это было бы здорово. – Руки Джона засунул глубоко в карманы. Он повернулся ко мне.

– Да, конечно, – отозвалась я. – Может быть, ты пока забросишь камеру обратно в офис? А потом мы с тобой встретимся.

Йен кивнул, хохотнул.

– Да, наверное, не стоит оставлять ее в машине. – Он кивнул нам, проходя к водительской дверце. – Где встретимся?

– В «Бейсменте». Мы пройдемся пешком, – сказала я ему, он хлопнул дверцей и завел мотор. Мы с Джоной отошли на пару шагов назад к отелю, освобождая ему пространство для маневра.

На углу улицы машина Йена свернула влево. Я взяла Джону за руку и потянула обратно в отель. Он без слов последовал за мной сквозь высокие деревянные двери, по застланной ковром лестнице, мимо большой люстры. Я торопливо подошла к нашему номеру, вставляя ключ в замок.

– Нам пока не нужно освобождать номер, ты же знаешь? – Я открыла дверь и повела его к кровати.

Он шагнул вперед, воодушевленный и удивленный.

– Неужели ты не хочешь меня, Джона?

Он кивнул.

– И сильно?

– Ты такая красивая…

Я поползла поперек постели, имитируя тот знойный взгляд, которым недавно одаривала камеру.

– Тогда вперед.

Джона сбросил кроссовки, не развязывая шнурков, и быстро пошел к постели. У него не было выбора. Он трахал меня, беря сзади.

– Боже… Ты совершенство, – выдохнул он мне в волосы.

Я изучала глазами противоположную стену и улыбалась.

Да, Джона. Да, я – совершенство.

Глава 7. Танцуй, танцуй, танцуй

Модель: TheOnlyUna

Статус: онлайн

Тема рума: выбрать песню – 15 жетонов; шлепки – 30 жетонов; купить мой снэпчат – 500 жетонов; чемпион по чаевым – OdinWarrior, 3000 жетонов

Счетчик: 0 жетонов до ОРГАЗМ-ШОУ!

– Итак, я вернулась! – я тщательно устроилась перед камерой. – Кто будет выбирать игрушку?

Я была обнажена, комплименты и жетоны так и сыпались. OdinWarrior объявился в самом начале вечера и продолжал давать большие чаевые.

Demon9: Все тот же джентльмен, я полагаю, с 500 жетонами.

DustydAn: вауууууу.

– Один, спасибо! Огромное. Какую игрушку ты хочешь? – я говорила ровно, не выделяя ни одно слово. Поднесла к камере фиолетовый вибратор. – Этот, фиолетовый? – протянула руку за прозрачным стеклянным дилдо, который использовала в видео: он был изогнутым и прохладным на ощупь. – Или прозрачненький? Или… – я поискала тот же маленький металлический вибратор, что и в прошлый раз, – …этот? – я приподняла его и покачала на серебряной цепочке, которая шла к нему в комплекте.

Kaptorkane: а побольше что-нибудь есть?

Demon9: Я бы сказал, что хрустальный смотрится интересно…

– Один, что скажешь?

Поток сообщений замедлился, зрители ждали его ответа.

OdinWarrior наградил вас 500 жетонами: металлический вибратор

У этого парня были деньги. Восхитительно.

– О’кей, пора начина-а-а-ать! – я подняла повыше вибратор, потом прилегла на десятки подушечек, которые навалила у изголовья. Мое влагалище было впереди и в центре, «лицом» к камере. Я больше не могла читать сообщения на компьютерном экране. Они были слишком далеко, и в любом случае перед глазами все начинало плыть. Однако звон я слышала. Бесконечное динь, динь, динь поступающих чаевых.

– Я не могу читать ваши сообщения, – хихикнула я, подтягиваясь в сидячее положение и включая вибратор. – Зато по-прежнему слышу, как вы даете чаевые. И это возбуждает!

Я улеглась обратно и прижала к себе вибратор. Металл ощущался холодным, стерильным. Мне мельком вспомнилось зеркало в кабинете моего врача.

– Пусть сыплются дальше! – воскликнула я, стараясь, чтобы голос был задыхающимся и нежным.

Из моей груди вырвался вздох. Звон стал чаще. Я снова вздохнула, громче. Еще чаевые. Я тихонько застонала на пробу. Еще чаевые. Ладно, я могу это сделать. Застонала громче и приподняла бедра, прижавшись к вибратору. Звон чаевых и оповещений участился. Мысленно представляла себе стояк Джоны и быстрое дыхание Йена. Да, они оба так меня хотели. У всех этих мужиков на тебя стоит. Звон монет усиливался вместе с моим сердцебиением. Я бросила взгляд на чат – размытый хаос гифок, смайликов и желтых оповещений о приходящих чаевых.

Все эти мужики трогают себя для тебя. Они не могут удержаться. Ты заставляешь их кончать.

Я почувствовала, как сама возбуждаюсь. Сильно прижала вибратор к себе и свела вокруг него бедра, напрягая все мышцы тела в быстрой последовательности.

– Я не могу… читать, – объяснила я, задыхаясь, – это слишком… приятно, – я снова упала на подушки, позволяя бедрам расслабиться. Втянула в себя воздух.

Кончая, я рывком повернулась на правый бок. Потом замерла, расслабляя все тело. Спустя пару секунд села, подползла к переднему краю кровати и села там, растрепанная и ошалевшая.

Whiskey_Root: ЧЕРТ ПОБЕРИ ЭТО БЫЛО ГОРЯЧО

1NerdyGuy: Зверский, зверский оргазм.

Ну… Это сработало.

– Спасибо, – я изобразила легкий поклон, погружаясь в головокружение, от которого голова стала легкой, и меня повело.

Demon9: О-о, наша Уна обкончалась допьяна?

Я улыбнулась. Да. Обкончалась допьяна – хорошее определение. Я посмотрела на счетчик чаевых: больше 1800 жетонов за четыре минуты. Девяносто баксов.

* * *

Я работала на камеру каждый вечер на той неделе – и каждый вечер на следующей. Около семи я превращала свою обычную спальню в дворец для съемок. Задергивала глухие шторы, стелила поверх своего любимого оранжевого пухового одеяла второе, мягкое, цвета сливок, и приносила пластиковую корзину с реквизитом. Я всегда задавала планку чаевых до момента обнажения и неизменно ее достигала. Каждый раз ставка хоть чуточку, да повышалась: если вчера снять лифчик стоило 3000 жетонов, то сегодня – 3100. Мастурбация всегда стоила дорого, и, чем больше меня возбуждали деньги, тем больше зрители верили, что меня возбуждает предстоящий оргазм.

Demon9: Должно быть, мы близки к оргазму, Уна снова подпрыгивает.

MarioLuis: а я бы тоже не прочь попрыгать О_о

– Парни! Я устанавливаю высокую планку, потому что у меня высокие цели. Давайте ее перекроем! Я хочу кончить!

Потребовалась всего пара-тройка шоу, чтобы преодолеть остатки дискомфорта. При условии, что я не слишком много об этом думала, мастурбировать на камеру стало приятно. Ну не то чтобы прямо так приятно. Но и не неприятно. Это было просто то, что я делала. Я наслаждалась притоком чаевых и сообщений, который, казалось, всегда соответствовал нарастанию моего предполагаемого возбуждения. Чем больше я стонала, тем больше зарабатывала, и звон чаевых обрел привязку к моему сексуальному возбуждению, как некая версия эксперимента Павлова в категории 18+. А мысль о сотнях мужчин, дрочащих на мое обнаженное, извивающееся тело? Не так уж ужасна. Я просила своих зрителей публиковать порногифки, на которых я могла сосредоточить взгляд. Мои оргазмы были громкими и осязаемыми, и мужчины сходили по ним с ума. Это не были те исполненные достоинства стоны и смешки, которые я воображала, когда мне впервые пришла в голову мысль попробовать камминг. Они были настоящими. Ну… преувеличенными вариантами чего-то настоящего.

Я научилась быстро прикидывать, сколько денег в моем чат-руме в любой отдельный вечер, и могла манипулировать своими планками, устанавливая их соответственно ситуации. В чат-руме мало народу и тихо? Снижаем количество чаевых. Народу много, и зрители вовлечены? Планка выше. Я также начала разбираться в разных типах мужчин в своем чат-руме. Одни уходили, если я мастурбировала, другие появлялись только тогда, когда я собиралась начать. Одним нравилось, когда я говорила слишком быстро. Других это раздражало. Шли неделя за неделей, и я начала собирать группу постоянных посетителей.

Например, OdinWarrior. Он был моим «китом» – это стандартный в нашей индустрии термин для самого крупного жертвователя чаевых среди зрителей исполнительницы, и, как я выяснила, он необходим для ее успеха. У «китов» был на сайте особый статус. Поскольку девяносто процентов чаевых типичной камгерл дают примерно десять процентов ее зрителей, другие зрители считают своей задачей сделать так, чтобы «кит» был доволен и платил. Если «кит» доволен, довольна камгерл, а довольная камгерл – увлекательна для всех своих зрителей. Несмотря на тот факт, что в первый вечер мое шоу смотрели больше трех сотен человек, только около двадцати на самом деле перечисляли чаевые. И даже тогда бо́льшую часть этих чаевых внес OdinWarrior.

К концу первой недели камминга OdinWarrior утвердился в моем чат-руме как лидер де-факто. Он уважал Демона как мою палочку-выручалочку, к которой я неизменно обращалась за советами по каммингу, но заботился о том, чтобы все остальные знали, что он – мой особый любимчик. Едва войдя в мой чат-рум, он тут же зарекомендовал себя как мой «кит» и демонстрировал свое превосходство над другими мужчинами в форме жетонов. Стоило кому-нибудь перечислить чаевые, как он перекрывал эту сумму.

В пятницу на второй неделе он попросил меня сделать для него приват. Он «просто хотел поговорить» и настаивал, что будет платить поминутно за чат-рум только для нас двоих. Я громко объявила зрителям, мол, мне жаль, но приваты я не делаю. Я была не вполне честна. Знала по результатам своих исследований, что девушки, которые делают приваты привилегией для своих фаворитов, на них и зарабатывают бо́льшую часть денег. Вдобавок к поминутной оплате (которую сайт включал автоматически) они могли приберегать доступ к приватам как особый подарок для «китов» или как товар, который нужно приобретать заранее: пятьсот долларов сразу плюс по шесть баксов в минуту. Нужно было позаботиться о том, чтобы мои приваты казались эксклюзивными.

Я открыла окошко личных сообщений. Мне было мало что известно об Одине. Знала, что он ветеран и любит мотоциклы. Знала, что Одину нравится чувствовать себя важным. Он хотел быть особенным.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Слушай, моя политика – не брать приватов. Но я думаю, что могу сделать для тебя исключение.

Личное сообщение от OdinWarrior: О, хорошо. Не могу дождаться нашего личного времени. Уна и ее Рыцарь;)

Личное сообщение от TheOnlyUna: вторую неделю подряд мой рыцарь! Ты в ударе.

Использование эвфемизма для чемпионов по чаевым позволяло камгерлз тоже превращать чаевые в нечто особенное: прозвище, привилегию, «рыцаря» Уны. Я подбодрила себя двумя большими глотками кофе, потом написала Одину, что готова. Один хотел, чтобы я тоже смотрела его веб-трансляцию, так что я не удивилась, увидев лысого мужчину средних лет в офисном кресле.

– Ой, как здорово! – хихикнула я.

– Да, приваты – это приятно. Теперь мы можем поговорить так, чтобы нас никто не потревожил.

– И о чем ты хочешь поговорить? – Я лукаво перекатилась на бок, обратив внимание на кресло, которое подпирало дверную ручку за спиной Одина, не давая открыть дверь.

Я немного наклонилась вперед, пытаясь понять, зачем он так сделал. Один заметил мой взгляд.

– Это для того, чтобы нам не помешали. В этой двери нет замка.

Я любезно улыбнулась. А он ведь говорил мне, что не женат.

С другой стороны, я сказала ему, что меня зовут Уна.

Я задавала вопросы о нем, пытаясь понять, как подцепить его на крючок. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что его рука ниже рамки кадра медленно движется вверх-вниз. Я притворилась, что не замечаю этого, но начала тоже трогать себя, двигая рукой чуть ниже рамки. Эта новая игра меня заинтриговала.

– Ну в настоящее время я инженер баз данных, – объяснял он. – Но моя жизнь – армия.

– А почему ты больше не служишь? – Я позволила слететь с губ тихому «ах», и его рука задвигалась быстрее.

– Уволили. Были проблемы из-за ПТСР. – Он застонал, наклоняясь вперед. Я зеркально повторила его движения.

– Ой, как я тебе сочувствую! А новая работа тебе нравится? – Мне казалось, что следует сказать что-то сексуальное, но он явно продолжал светскую беседу.

– Ага…

Быстрее.

– Вот только начальник козел.

Еще быстрее.

Он снова застонал и кончил.

Я все думала, что бы такого сказать.

– Ты такой сексуальный, Один! Когда кончаешь.

Он кивнул и откинулся на спинку кресла.

– А ты кончила?

– Не в этот раз. – Я посмотрела в камеру. – Но ничего страшного. Все равно было приятно.

Я вгляделась в его лицо. Уязвленная гордость. Хорошо. Скоро снова закажет приват.

Алекс был еще одним важным членом моего камрума. Несмотря на то что я сказала ему, что больше не смогу быть его сладкой деткой, он смотрел все мои шоу, пользуясь ником KnightMan_77. Я была рада, что он входил в число моих зрителей. Более того, упивалась теми тонкими играми, в которые он играл с другими мужчинами. Алекс решил занять местечко в руме как мой второй «кит» и разыграл целое представление, манипулируя Одином и заставляя его давать мне все больше и больше денег.

– Неудачник! – смеялся он однажды днем, когда мы были в ресторане на бранче. – Я-то сижу здесь за бранчем со знаменитой Уной, а он и знать не знает!

Он играл с Одином в игру, перебивая каждые его чаевые суммой ровно на один жетон большей. Поскольку я ввела графу «самых больших чаевых» в тему своего рума, Одина эта тактика бесила. Поначалу это было весело, но с каждым шоу Алекс поднимал ставки все выше, пока Один не пригрозил уйти из моего рума – проблема, которую мне пришлось решать в приват-чате после шоу.

Личное сообщение от OdinWarrior: этот чувак гребаный засранец.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Я понимаю, извини за это, пожалуйста. Не знаю, что с ним такое.

Личное сообщение от OdinWarrior: Он вызывает у меня желание перестать давать чаевые.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Мне очень жаль. Мне нужны эти деньги, иначе я сказала бы ему свалить нахер. Ты же знаешь, что ты мой любимчик, верно?

Личное сообщение от OdinWarrior::) Да, я знаю. Я бы никогда не бросил тебя, Уна. Я просто разозлился.

Еще одним важным членом моего рума был Demon9, зритель, который так выручил меня во время моего первого шоу. Очень быстро стало очевидно, что он воображал себя не таким, как другие мужчины на этом сайте. Он писал полными предложениями с правильной грамматикой и регулярно напоминал мне, что мой чат-рум доставляет ему наслаждение именно потому, что я столь очевидно умна.

Личное сообщение от Demon9: Мне нравятся образованные девушки. С некоторыми здешними женщинами трудно даже просто поддерживать разговор.

Личное сообщение от Demon9: Я удивлен, что женщина с твоим умом выбрала такую сферу работы.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Я удивлена, что мужчина с твоим умом – постоянный посетитель кам-сайта;)

Демону нравилось, когда я набирала в переписке грамотные предложения, предпочтительно с использованием оксфордских кавычек и точек с запятой. У него за плечами была аспирантура, и он учился в богословской школе. Он называл себя «демоном», намекая на тот факт, что был регулярным посетителем порносайта. Однако из нас двоих именно мне предстояло отправиться в ад.

Личное сообщение от Demon9: Просто дело в том, что я принял причастие. Я исповедуюсь и могу искупить свои грехи.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Но мы оба совершаем один и тот же грех, верно?

Личное сообщение от Demon9: Я имею в виду, что я никогда не касаюсь себя, смотря тебя или любую другую девушку на сайте.

Пусть у Демона были расплывчатые религиозные убеждения, но он быстро стал одним из моих самых близких друзей на этом сайте. Он посещал его давно и знал, как здесь все устроено. Он предложил помогать мне с чатом, что означало, что ему будет дана власть банить пользователей, когда они отбиваются от рук. На нем лежала задача защищать меня. Он блокировал их почти сразу, как только они постили какую-нибудь мерзость. Когда я начинала оргазм-шоу, число зрителей в моем руме раздувалось, с легкостью утраиваясь и даже учетверяясь. Внезапный приток незнакомцев означал внезапный приток оскорблений или просто инвазивных комментов. Мастурбировать и одновременно видеть, как тебя называют уродливой, было безмерно трудно.

Daddyo: ты такая дразнилка, почему ты отворачиваешься от камеры

Daddyo: покажи нам себя

Demon9: Заплати ей, если хочешь увидеть, Daddyo

Daddyo: да нахер надо

Daddyo: в любом случае она уродская сука

Тролли редко задевали меня напрямую. Им словно нравилось смотреть, как мои постоянные зрители меня защищают. Я читала эти сообщения и пыталась не показать, что расстроена.

– Демон… – позвала я.

Demon9: Видеть Уну – это привилегия. Привилегия, которой у тебя больше нет.

– Покааааа! – я помахала в камеру, когда Демон нажал кнопку «пожизненный бан», блокируя IP Daddyo и навсегда лишая его доступа к моему стриму. Демон послал в чат кланяющийся смайлик.

Демон уже давно тесно сдружился с другим постоянным зрителем под ником Wild_West. Они познакомились в чатруме другой девушки. Она уже ушла с сайта, и Демон, найдя меня, сразу послал сообщение Wild_West, сообщая ему, что онлайн появилась другая девушка, которая, возможно, ему понравится.

Wild_West часто менял свой ник: с Wild_West на WanderOn, а потом обратно на Wild_West. Зритель мог менять свой ник сколь угодно часто, но обычно было легко понять, кто он такой, потому что его профиль оставался прежним. Как правило, они использовали аватарки – например, персонажей комиксов, смайлики или животных – в качестве своих портретов в профиле, и выбирали фирменный шрифт и его цвет. Зрители сайта часто меняли свои ники просто в шутку, и мои завсегдатаи часто меняли прозвища на что-то вроде TheOtherUna или UnasFavorite, чтобы запутывать друг друга.

– Что происходит с твоим ником, Вест? – спросила я однажды, когда моя группа просто тусовалась.

WanderOn: что ты имеешь в виду?

– Иногда ты здесь как Wild_West, иногда как Wander.

WanderOn: о…

На моем экране всплыло личное сообщение.

Личное сообщение от WanderOn: Wild_West – это отсылка к другой камгерл, Westen. Мой ник был когда-то своего рода шуткой, когда я часто появлялся в ее руме. Она называла меня своим Дикарем – Уайлдом, типа, Wildcart.

Личное сообщение от The OnlyUna: А! Поняла.

Личное сообщение от WanderOn: Я знаю, многих девушек расстраивает, когда я захожу в их румы с ником Вест. Но иногда я захожу сюда после того, как посмотрел ее, и забываю переключиться.

– Ой, ну, ты можешь заходить сюда под любым ником, под каким захочешь, Вест, – ответила я вслух, чтобы слышали остальные зрители. – В моих мыслях ты все равно уже Вест. Не беспокойся, я не ревную к другим девушкам. – Я улыбнулась в камеру. Wild_West прислал в ответ смайлик, приподнимающий шляпу-цилиндр.

Wild_West был крайне скрытным, и потребовалось несколько месяцев, прежде чем я хоть что-то узнала о нем. Он владел ранчо в Монтане, служил в армии в чине капитана и создавал четкое впечатление, что, если бы он посмотрел в глаза лосю, тот просто сам бы отказался от жизни и смирился со своей судьбой в качестве ужина.

Были и другие постоянные посетители, и, пока шли неделя за неделей, между ними начали образовываться дружеские связи. Доходило даже до того, что они покупали друг другу подарки. OdinWarrior обычно бросал десять жетонов.

OdinWarrior: выбери песню, sb.

Secret_bee был тихим и обычно давал чаевые анонимно. Он написал СПАСИБО ТЕБЕ большими буквами и попросил меня поставить любую песню, какую мне хочется.

– Весь смысл этих чаевых в том, чтобы это ты выбрал песню, глупыш, – дразнила я, – но так и быть. Я поставлю Фила Коллинза, потому что на прошлой неделе ты писал, что он тебе нравится.

Secret_bee посылал смайлик с танцующим ниндзя. Это был мягкий человек, который продавал спасенные из мусора сокровища на ремесленных ярмарках и часто присылал мне почтой найденные им старинные украшения и бусы. Как-то раз он обмолвился, что работает постсуицидальным кризисным консультантом.

TheOnlyUna: Что это значит? Постсуицидальный?

secret_bee: Это означает, о боже… Ладно.

secret_bee: Когда кто-то кончает с собой, и на место самоубийства высылают копов, заодно меня вместе с ними. Чтобы я мог провести кризисное консультирование родственников, пока коронер и копы делают свою работу.

TheOnlyUna: …

TheOnlyUna: Это же так тяжело, иисусе.

secret_bee: Трудно бывает иногда не приносить эту работу домой.

TheOnlyUna: В моей семье было много попыток самоубийства. Так что я понимаю. Пожалуйста, дай мне знать, когда у тебя случится тяжелый день, чтобы я могла попробовать тебя подбодрить!

secret_bee: Ты такая милая, Уна.

TheOnlyUna: Ты явно хороший человек, раз делаешь такую работу. Что заставило тебя выбрать эту профессию?

Держать на крючке мужчин из моего кам-рума – это было искусство, то самое, которое я, сама того не зная, практиковала еще со школы. Я льстила и делала комплименты Одину, была далекой и холодной с Wild_West, милой и мягкой с secret_bee, язвительной и умной с Демоном. Онлайн-формат тоже помогал мне. Все они существовали каждый в своем собственном маленьком пузыре. Редко встречались (если встречались вообще) в реальной жизни, а обмен личными сообщениями означал, что я могла говорить каждому, что он особенный, не давая другим понять, с кем разговариваю. При условии, что я не декларировала никакие абсолюты, я могла тонко видоизменяться, превращаясь в девушку мечты каждого из тех, кто давал чаевые.

Днем я отсыпалась, по вечерам выходила в эфир, а предрассветные часы проводила в ванне, поедая пиццу и разговаривая по FaceTime с Демоном, планируя следующий кам-вечер. Алекс решил, что полезно завести для меня отдельный «кам-телефон» с кодом Вайоминга, чтобы я могла продавать свой номер или раздавать его тем мужчинам, которые были для меня особенными. Демон получил его в конце моей первой недели, когда я послала ему сообщение о том, что хочу увеличить число своих зрителей во время субботнего шоу. Субботы были самым трудным днем для камминга: с одной стороны, можно было заработать больше всего денег, потому что зрителям только что выдали недельную зарплату, а на следующий день им не надо было ехать на работу. А с другой, в субботние вечера работало большинство девушек, даже те, кто выходили в эфир лишь изредка. Больше конкуренции. Мы с Демоном включили личную переписку по окончании моей смены.

Личное сообщение от Demon9: Я на этом сайте уже не один год. Я многое знаю о здешних мужчинах и о том, какого типа девушки им нравятся.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Поделишься?

Личное сообщение от Demon9: Конечно!

Я послала ему свой номер, и он спустя пару секунд ответил эсэмэской. Я глянула на ванну, которая как раз наполнялась, потом нажала FaceTime. Лицо Демона появилось на экране. Ему было за тридцать, рыжая борода, идеально ровные зубы. Я пристроила телефон к бачку унитаза, едва не уронив его.

– Так-так-так, знаменитая Уна – и вся для меня?

Я кивнула и совсем не грациозно соскользнула в ванну. Выпитый вечером кофе меня уже отпустил, и виски неприятно ныли.

– Я не могу переписываться и лежать в ванне, – объяснила я. – Итак, мужчины. Начинай.

Он рассказал мне о лучших виденных им девушках, о лучших шоу, о тех, кто дает самые большие чаевые. Jiggy69 был «китом», любил стеснительных девушек, не любил оргазм-шоу. Заглядывал в румы топовых девушек, оставлял огромные чаевые и уходил. HugoTheMan любил рок. Если я поставлю Pink Floyd, он, вероятно, заглянет и останется. У MellowGee был фетиш на женские ступни – можно, например, ненавязчиво надеть для него на один вечер высокие каблуки. Он тоже неплохо платил.

После этого разговора в FaceTime Демон стал безоговорочно мой, и с его помощью мы стали неудержимой командой. Я держала бутылочку с лубрикантом рядом с кроватью, галлон холодного пива в холодильнике, а в «Домино» уже знали, какую пиццу я обычно заказываю. Каждый день я просыпалась во второй половине с головной болью и отгоняла ее прочь кофе американо в стаканчике Venti в шесть вечера.

К концу первого месяца я заняла 69-е месте на сайте. Позвонила Алексу.

– Я – номер шестьдесят девять, Алекс!

– Ты – что?

– Я закончила этот месяц ШЕСТЬДЕСЯТ-МАТЬ-ТВОЮ-ДЕВЯТОЙ, АЛЕКС!!

– Отлично!

– Ты можешь в это поверить? Я вот нет.

Алекс хмыкнул.

– С ума сойти. Послушай…

– Я буквально лучшая камгерл! Никто не забирается так высоко в свой первый месяц.

– Значит, ты сейчас шестьдесят девятая – и как надолго?

– Результаты обновляются каждый месяц. Это ежемесячный рейтинг.

– Значит, в следующем месяце ты начинаешь заново?

– Это да, но, слушай, я стала шестьдесят девятой в первый месяц! Мне придется побить этот рекорд.

– Послушай… Мне придется начать оставлять тебе чуть меньше чаевых… – запинаясь, проговорил Алекс.

– Что? Почему?

– Белль, я за этот месяц отдал тебе больше, чем тогда, когда мы встречались.

– Ага… Что ж, тогда ладно. Не имеет значения. Я уже знаменита. Я найду других «спонсоров».

– Я все равно буду продолжать смотреть. И давать чаевые. Просто не хочу, чтобы ты слишком многого от меня ждала.

– Алекс, у меня такое ощущение, что ты кое-что упускаешь. Я – номер шестьдесят девять! В сущности, я уже лучшая камгерл во всем мире.

Алекс вздохнул.

– Ладно. Так что, ты хочешь это отпраздновать? Полуночными наггетсами?

– Да.

– Я приеду забрать тебя.

Я снова села за компьютер и проверила почту. MyFreeCams извещал меня, что первая выплата переведена на мой банковский счет. Я открыла депозитный чек.

Сумма составила 15 877 долларов 10 центов.

Глава 8. Меня нельзя приручить[21]

Несколько недель спустя. Прошли уже три часа моего шоу. Я гадала по руке – талант, которым не обладала, но эффективно притворялась при помощи HOW_TO_READ_PALMS.pdf, открытого в соседнем окошке с моим кам-шоу.

– Итак, вот твоя линия сердца, Вест… – я поднесла фото его ладони к своей веб-камере, чтобы ее увидели зрители. Он прислал мне ее почтой парой минут ранее, сопроводив обязательными чаевыми в 20 долларов.

– И… о боже, от нее отходят вот эти вот линии! Это может значить только одно… – Я сделала паузу ради пущего драматического эффекта. – Ты однажды кого-нибудь убьешь. – Я пожала плечами. – Или, может быть, уже убил?

Wild_West прислал смайлик, снимающий шляпу. В чат-рум посыпались чаевые и шокированные смайлики.

– Нет, ладно. На самом деле каждая из этих линий символизирует любовь, которая была у тебя в жизни… Типа, реальные, настоящие любовные отношения, – я сосчитала линии и глянула в открытую пэдээфку. – У тебя их было пять. Вест, да ты проказник!

Demon9: Перед Wild_West ни одна девушка не может устоять.

Wild_West: Точняк, черрррт подеррррри.

– Итак, кто следующий? – воскликнула я, подавляя озноб. На мне остались только трусики и чулки до бедра. Я подумывала о том, чтобы набросить на себя один из многочисленных пушистых пледов, но потом решила, что это может вызвать раздражение у зрителей, которые заплатили за то, чтобы я была именно настолько раздета. Был в этом и плюс: из-за холода мои соски выглядели великолепно.

bombNo.20: Ты, кажется, упоминала о спиритическом сеансе? Вот было бы круто. Я за это заплачу.

– Ты серьезно? Как-то слишком жутко заниматься этим в одиночку, – объяснила я. – А что, если я стану одержимой?

bombNo.20: Мы будем твоими свидетелями.

Demon9: Может быть, мое церковное образование пригодится для экзорцизма?

Glitchez22: Тебе нужна спиритическая доска? Я могу для тебя ее заказать.

Я открыла новое окно и вошла в свой список пожеланий на Amazon. Нашла «спиритическую доску» и положила в тележку самую лучшую.

– Она в моем списке пожеланий!

OdinWarrior: я куплю ее для Уны

Алекс открыл для меня почтовый ящик в Вайоминге, моем якобы родном штате. Оттуда посылки и корреспонденция переправлялись в почтовый ящик в Колорадо, на имя Алекса. Это было сделано, чтобы защитить мое инкогнито, поскольку для открытия почтового ящика требуется удостоверение личности. Я также завела список пожеланий на Amazon, чтобы мои зрители могли легко покупать мне подарки и доставлять напрямую, так что мне не приходилось даже выдавать им свой суперзащищенный адрес почтового ящика.

MarioLuis: Мне просто нравится смотреть на тебя, детка. Ты играешь саму себя.

bombNo.20: Ты играй себя ИЛИ

bombNo.20: Играй других девушек. Типа, варьете-шоу, где ты пародируешь других девушек.

– А это идея, Бомба!

И хорошая идея. Искать сюжеты для камминга будет легко, если мои зрители сами станут придумывать все темы шоу за меня. Эту я добавила в список.

– Однако некоторых девушек это может возмутить, – задумчиво проговорила я.

К этому времени я также разработала эффективный способ вовлекать новых зрителей, и моя группа постоянных посетителей стабильно росла. Я цепляла новичков, приветствуя их и задавая вопросы, как правило, основанные на их никах, поскольку не знала, с чего еще начинать. Вот в мой рум вошел RomeoTurtle.

– Черепашка Ромео! Это из черепашек-мутантов ниндзя?

RomeoTurtle: Ага, а ты смотришь черепашек?

– Нет, я не смотрю, зато знаю, что их смотрит Снеговичок, верно? – ответила я, выхватывая ник snowman7 из списка заметок, которые вела на своем столе: как-то раз snowman7 прислал мне гифку из «Черепашек». Такие вещи казались важными. Сайт отслеживал чаевые и сообщения зрителей. Я отслеживала их дни рождения и любимые телепередачи.

snowman7: МИКЕЛАНДЖЕЛО ФОРЕВА

RomeoTurtle: хаха

Ромео пару минут переписывался со Снеговиком, и за это время я должна была доказать, что меня стоит смотреть.

– Парни, Ромео – новенький в нашем руме. Может кто-нибудь купить ему в подарок «флэш»[22]? – улыбнулась я и наклонилась к камере.

Wild_West наградил вас 150 жетонами: держи, Ромео! Добро пожаловать!

Я взвизгнула и спросила Ромео о его предпочтениях: задница или вагина, поскольку мои сиськи и так уже были на всеобщем обозрении.

RomeoTurtle: Ого, вот это теплый прием!

RomeoTurtle: ухххх прям даже не знаю парни что мне выбрать?

bombNo.20: и то и другое у нее хорошо приятель

secret_bee: вы знаете что бы я выбрал;)

OdinWarrior наградил вас 151 жетоном: покажи ему свою задницу Уна

Я повиновалась, надеясь, что Ромео нравятся задницы крупным планом.

bombNo.20: Так что, мы делаем сеанс или как?

Wild_West: Думаю, это «да».

– Ладно. Кто-нибудь, погуглите там, как проводится спиритический сеанс. Мне нужно принести свечи! – Я вскочила и побежала в ванную, взяв оттуда коробку чайных свечей из IKEA, которую держала под раковиной. По наитию заодно прихватила зеркало со стены, чтобы использовать его как подставку. Не хотелось бы устроить в комнате пожар. Не лучший способ умереть.

Я положила зеркало на постель и оперлась спиной на стену, чтобы и зеркало, и мое тело попадали в камеру.

bombNo.20: Итак, есть около 50 разных заклинаний, которые ты можешь прочесть.

1NerdyGuy: Это типа той игры в «кровавую Мэри», в которую играют дети?

bombNo.20: О да, я ее помню.

Я быстро расставила свечи на зеркале и зажгла их зажигалкой.

– Итак, мы начинаем отсчет. Когда достигнем нужной суммы, я разденусь, и мы будем беседовать с призраками.

secret_bee: ЙЕЕЙ!

Glitchez22: Жду не дождусь.

Передо мной жарко пылали свечи.

MarioLuis: Детка выпей чего-нибудь, ты выглядишь напряженной.

OdinWarrior: Я пью пиво.

SirDaddy: Ага, мы можем давать чаевые за то, чтобы ты выпила?

Я бросила взгляд на сообщения и хихикнула.

– Мы устраиваем спиритический сеанс, Дэдди.

SirDaddy наградил вас 50 жетонами: в таком случае выпей крови Христовой;)

bombNo.20: По всей видимости, важно начинать ровно в полночь.

– Тогда у нас есть 18 минут, чтобы достичь цели! – Я встала на колени и немножко покрутила задом, пытаясь раскрутить вновь прибывших на чаевые. – Дэдди, хочешь «флэш» вместо выпивки?

SirDaddy ничего не ответил. Платить девушке, чтобы она напилась, было любимым развлечением на этом сайте, и некоторые девушки устраивали дегустации пива и вина, когда зрители пили те же напитки, что и они сами. Некоторые девушки даже играли в своих румах в модифицированные «пьяные» игры. Я полагала, что мне придется рано или поздно сказать кое-что своим зрителям. Я решила бросить пить после того, как однажды вечером явилась домой пьяная и столкнулась там с такой же пьяной матерью. Пока мы вместе, спотыкаясь, бродили по дому, жуя сыр и пытаясь скрыть свое опьянение друг от друга, я осознала, что ее будущее – не то, чего я хочу для себя. Я не придавала этому особого значения, но теперь, после пары месяцев на этом сайте, возникло такое ощущение, что я солгу своим зрителям, если не расскажу.

– И в любом случае я «в завязке», – добавила я тихо, как бы между прочим. Словно все уже и так в курсе. – Бомба, что еще мне нужно, кроме свечей?

Сообщения на миг замерли, пока зрители переваривали новую информацию. А потом хлынули потоком, словно они действительно уже знали.

Wild_West: Я тоже не пью. Кому нужен алкоголь, если есть общество такой красивой девушки;)

bombNo.20: Тебе не нужно ничего, кроме свечей и людей, которые верят в духов. А потом, в идеале – в полночь – ты просто типа приглашаешь духов войти.

snowman7: Приглашает духов войти куда именно? ЛОЛ

SirDaddy: О, прошу прощения, я и не подумал.

Выскочила пара личных сообщений, как я и предполагала.

Личное сообщение от Demon9: Я даже не представлял, что ты трезвенница, Уна! Впечатляюще. Есть причины?

Личное сообщение от OdinWarrior: Ты такая сильная и прекрасная Уна. У меня тоже проблемы с алкоголем из-за ПТСР.

Личное сообщение от OdinWarrior: У нас так много общего.

Я, не отвечая, вновь сосредоточилась на чате.

– Тринадцать минут до сеанса! И всего… 1134 жетона осталось до цели!

Demon9: А что, если мы ее не достигнем?

– Ну тогда сеанса не будет. И призраки могут рассердиться.

OdinWarrior наградил вас 50 жетонами: Разве тебе не хотелось бы стать одержимой, Уна?

OdinWarrior наградил вас 250 жетонами: Для прекрасной и сильной Уны.

– О-о, спасибо, ребята! Спасибо тебе, Один! – Я послала в камеру воздушный поцелуй. Алекса в тот вечер не было – он пошел с младшим сыном на полуночную премьеру какого-то фильма. Один стал намного спокойнее, когда Алекс его не доводил, но и чаевыми бросался намного менее безрассудно.

snowman7: А мы еще гадаем по рукам? Потому что у меня есть для тебя потные ладошки.

– Фу, это такой эвфемизм, Снеговичок? – искусственно рассмеялась я. – Адрес моего ящика – в профиле. Давай присылай.

Пока я ждала фото ладошек Снеговика, Один прислал еще одно сообщение.

Личное сообщение от OdinWarrior: Ты лучшая, Уна.

Я набрала ответ.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Как и ты!

Личное сообщение от OdinWarrior: Сегодня вечером в привате?

Он экономил жетоны, чтобы иметь возможность потом со мной поговорить. Бесит!

Личное сообщение от TheOnlyUna: О, конечно же. Я просто хочу, чтобы мы вначале дошли до нужной суммы, прежде чем придет Knight. Он предупредил меня, что будет поздно, но не сказал *насколько*.

Личное сообщение от OdinWarrior: Жаль, что тебе приходится держать его при себе. Но я понимаю.

Вернувшись в чат-рум, Один закрыл счетчик, разом прислав 25 долларов.

OdinWarrior наградил вас 584 жетонами: Пора начинать сеанс.

Demon9: Йе-ей, Один!

Wild_West: Благодарю вас, сэр.

Ладно, подумала я. У меня начинает хорошо получаться.

* * *

Я начала входить в колею. Пара-тройка часов между пробуждением и началом трансляции уходила на разные надобности, связанные с моим шоу, восковую эпиляцию и маникюр, подбор реквизита, игрушек или костюмов. Я обожала планировать шоу и с особенным нетерпением ждала праздников.

Была середина Дня ветерана – праздника, который я раньше всегда считала просто лишним выходным в школе. Но на кам-сайте День ветерана значил очень много. Особенно если учесть, что самые большие чаевые мне давал ветеран. Если бы я не сделала тематическое шоу, то проиграла бы девушкам, гордо выступавшим в этот день с американскими флагами. Более того, выглядела бы свиньей.

Я толкала тележку по секции товаров для дома в Target, подхватывая все товары с американской темой, какие только попадались на глаза. Стеганую подушку-думку с картой США. Пушистый плед с полосами и звездами. Настенные часы с американским флагом. Кружку с американским флагом. Собственно американский флаг. Коврик для ног с американским флагом? Наверное, тоже сгодится. Может быть, повешу его на стену.

Я решила, что в сегодняшнем шоу буду отдавать долги ветеранам. В конце концов, я же девушка щедрая. И добрая. И неравнодушная. Просто гарцевать с флагом – увольте! Я буду гордо гарцевать с флагом и пожертвую свои чаевые на благотворительность. Я могу даже предложить ветеранам специальный предпросмотр моего порновидео. А когда настанет время для оргазм-шоу, я посвящу свой оргазм всем мужчинам и женщинам, которые служат за границей, защищая нашу страну.

Я свернула к секции рукоделия, придав тележке ускорение и запрыгнув на ее заднюю подножку, и продолжила охоту. Я хотела что-то предлагать в обмен на пожертвования – что-то помимо обычных шлепков и «флэша». Я могла бы набрать игрушек из корзины «все по доллару» и выставить их на аукцион… нет, это глупо. Я могла бы что-то сделать сама. Взяла с полки крючок для вязания, примерилась. Нет, это будет слишком долго. И скучно смотреть.

Как-то раз я видела шоу Королевы Молли, в котором она рисовала портреты своих зрителей в обмен на чаевые. Она была не особенно талантливой художницей, но портреты выходили забавные, и это было самое главное. Зрители осыпали ее дождем из жетонов, чтобы смотреть, как она пытается рисовать.

Lucky3Can: Молли, мой нос не *настолько* велик

Giggleghoster_12: нарисуй ему пжлст брови погуще

Lucky3Can: откуда тебе знать, может у меня вообще бровей нет, мммм? – _-

Потом эти портреты висели на стене за кроватью Молли. Зрителям чата очень нравилось взаимодействовать с вещами в спальне девушки, зная, что они заплатили на некий предмет, физически близкий к ней. Молли проводила пальцами по портретам, проходя мимо них во время эфира, иногда даже награждала какой-нибудь из них поцелуем, когда его оригинал был особенно щедр на чаевые. Портреты служили наглядной агитацией: каждый из них заявлял о важности клиента, который его заказал.

Я присмотрелась получше. Упаковки цветной бумаги, цветные фломастеры, блестки. Клей. Наклейки. Ершики для чистки трубок. О, глазки для кукол! Я могла бы изготовить мягкие игрушки, смастерить домашнего любимца для каждого оставляющего чаевые. За этим процессом будет весело наблюдать, и тогда у меня будет нечто материальное, к чему можно привязать их ники. Они станут потешаться над моими жалкими рукодельными навыками, и у меня будет что повесить на стену за моей кроватью, чтобы напоминать своим готовым платить зрителям, что они для меня важны.

– Итак, заходите все, не стесняйтесь, добро пожаловать на совершенно необыкновенное мероприятие по сбору благотворительных средств! – кричала я в веб-камеру в тот вечер. – Сегодня мы собираем деньги для проекта «Раненый воин». Половина всех сегодняшних чаевых пойдет на благотворительность!

Вебсайт в любом случае брал половину моих чаевых в качестве комиссионных, так что на самом деле я пожертвовала бы только четверть общей суммы чаевых, или половину своего дохода. Тем не менее все чаевые по-прежнему учитывались в рейтинге, а, на мой взгляд, только это и имело значение.

Я установила статус.

Модель: TheOnlyUna

Статус: онлайн

Тема рума: СБОР ПОЖЕРТВОВАНИЙ ДЛЯ ФОНДА «РАНЕНЫЙ ВОИН»! 50 % ЧАЕВЫХ ИДУТ НА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ!! Изготовить маленькую зверюшку – 150 жетонов, среднюю – 250 жетонов, большую – 500 жетонов. Чемпион по чаевым – пока никто:) САМОЕ БОЛЬШОЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ вознаграждается специальным приват-стриптизом.

Счетчик: 10 500 жетонов до снятия лифчика! Место в рейтинге: 315.

Я разложила материалы для поделок: гелевые ручки, цветную бумагу, ножницы, помпоны, ершики для трубок, блестки. Зрители наполняли мой чат-рум, и вскоре стали приходить поддерживающие сообщения.

1NerdyGuy: просто потрясающе, что ты решила жертвовать на раненый воин! Ты лучший человек из всех кого я знаю.

О да, я такая.

– Ой, я просто хотела сделать что-то особенное, чтобы почтить наших ветеранов! Не такой уж это подвиг с моей стороны!

Нерд был милым, но тем еще жмотом. Он за все время не кинул ни одного жетона.

Wild_West: жертвовать своими чаевыми это ого.

Demon9: Да, очень щедро.

Demon9: Что это за видео для предпросмотра?

– Бросай чаевые – и узнаешь! – я подмигнула. – Обещаю, тебе понравится.

Demon9: Мне никогда не стать твоим главным «типпером».

Wild_West: Ну что, давайте для разогрева.

Wild_West наградил вас 100 жетонами

– Вест, спасибо тебе огромное! – я захлопала в ладоши. – Наше первое пожертвование!

По мере того как в чат-руме становилоь все больше зрителей, завязывались диалоги. Все с нетерпением ждали, пока я объясню сегодняшнюю тему рума. Когда число их достигло двухсот человек, Демон спросил, словно уловив сигнал:

Demon9: Уна, может, объяснишь, что это за зверюшки, за которых мы можем заплатить?

– Ой, Демон, я так рада, что ты спросил! – Я поклонилась, подыгрывая этой уловке. – Сегодня вечером вы, парни, можете заплатить мне, чтобы я смастерила для вас зверюшек! Я буду мастерить животное по вашему выбору. 150 жетонов за маленького зверька, 250 – за среднего и 500 – за огромного! Все они отправятся сюда, – я похлопала по стене за собой. – И не забывайте, половина чаевых идет на благотворительность!

OdinWarrior: Какая отличная идея, Уна!

KnightMan_77: Хочу животинку!

KnightMan_77 наградил вас 500 жетонами

OdinWarrior наградил вас 501 жетоном

OdinWarrior: я тоже. Обожаю жертвовать на добрые дела!

– Вау-вау-вау, Один! Ты восхитителен. Спасибо за пожертвование! И посмотри-ка, сколько ты сбросил с общего счетчика! – я взяла несколько листов бумаги. – Итак, Один, Рыцарь… каких животных вы хотите получить, и какого они будут цвета?

OdinWarrior наградил вас 501 жетоном: сделаешь мне волка?

– Считай, что он у тебя уже есть! Вау, спасибо! – я издала приветственный возглас, схватила лист зеленой бумаги и толстым черным маркером начала рисовать на нем, как мне казалось, нечто похожее на волка. – У него будут здоровенные зубищи. Он будет такой свирепый!

OdinWarrior: Воин – как и я.

– О, точно! Не могу поверить, что я забыла. Парни, а вы знаете, что Один – ветеран? Мы все задолжали ему благодарность!

Demon9: Благодарю за службу, мой добрый сэр!

1NerdyGuy: Спасибо тебе, Один!

snowman7: премного обязан, OdinWarrior

Wild_West прислал вереницу кланяющихся пляшущих смайликов, пока я вырезала волка. Приклеила на поделку пластиковый глазок канцелярским клеем, потом вывела на туловище ник Одина золотыми блестящими буквами.

– Вот твой волчище, Один! Наш первый зверь этим вечером. – Я поднесла волка к камере, чтобы все видели.

Gigglegrape: Чёт он на трубкозуба смахивает.

– Что, Gigglegrape? Не, не похож. – Я повернула волка к себе и критически изучила. Морда у него действительно была длинновата, а нос получился чуть квадратным на конце. – У него есть клыки!

Gigglegrape: Ну, значит, вампир-трубкозуб.

1NerdyGuy: или пекари

Wild_West: А кто такие пе́кари?

– Да, кто такие пе́кари? – Я чуть потрясла трубкозуба-волка, отчего его пластиковые глазки запрыгали во все стороны.

1NerdyGuy: ударение на второй слог – пека́ри

1NerdyGuy: что-то вроде дикого кабана. Они живут в Аризоне.

OdinWarrior: Дикий кабан меня вполне устраивает. Опасные твари.

Gigglegrape: Я настаиваю, что это вампир-трубкозуб.

– А я думаю, что он милый, кто бы ни был! – я осторожно чмокнула трубкозуба-волка-пекари, стараясь не испачкать губы золотыми блестками. – Спасибо, Один, за то, что порадовал нас первым животным за этот вечер! – Я прикрепила его на стену маленькой металлической кнопкой. – Итак, кто следующий?

KnightMan_77: Я хотел.

KnightMan_77 наградил вас 500 жетонами

OdinWarrior: Я, кажется, заплатил не за одного зверя, не правда ли?

– О да, Один! Ты заплатил за… э-э… – Я прокрутила чат, пытаясь суммировать все его чаевые.

Demon9: Он заплатил за трех, Уна.

– Спасибо! Один, у тебя впереди еще два животных, но я подумала, что сейчас можно сделать одного для Рыцаря, а потом чередовать вас?

OdinWarrior: Безусловно.

– Ладно, Рыцарь, что я могу для тебя сделать?

KnightMan_77 наградил вас 500 жетонами: слона. Я знаю, это твое любимое животное.

Твою мать, Алекс! Я тут же послала ему личное сообщение.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Алекс, не раскрывай чат-руму никаких фактов обо мне!

Личное сообщение от KnightMan_77: Извини.

Личное сообщение от KnightMan_77: Никто не обратит внимания.

Я сделала Алексу слона из голубой бумаги, стараясь вырезать как можно быстрее, чтобы снова вернуться к Одину.

Wild_West: Парни, какое животное мне выбрать?

Demon9: Мне кажется, тебе нужен сокол или что-то в этом роде.

snowman7: Ага, хищная пица

snowman7: в смысле – птица)

Wild_West: Хмммм. Прямо даже не знаю, можно ли доверить Уне сделать крылья xD

– Вот твой слон, Рыцарь!

Я подняла его повыше – косой голубой пузырь с длинным тонким хоботом. Пришпилила к стене за своей спиной. Алексу сгодятся и посредственные поделки.

secret_bee: Смотрится так, словно волк жрет слона

Glitchez22: или пытается его трахнуть?

Wild_West: xD xD xD

– Ладно, Один! Возвращаюсь к тебе. Какое животное ты хочешь следующим?

Один заплатил мне за шимпанзе и попросил повесить его так, чтобы он гнался за слоном. Алекс заплатил за дракона, который гонится за шимпанзе. Зрители подбадривали участников, с удовольствием следя за их соперничеством.

Личное сообщение от OdinWarrior: я серьезно, Уна, не уверен, что смогу остаться в твоем чате, если в нем этот чувак. Он всегда старается меня переплюнуть и не уважает то, что я твой главный типпер

Личное сообщение от TheOnlyUna: Прости, пожалуйста. Я скажу ему, чтобы поутих. Ты знаешь, что ты для меня особенный. Ведь я выбрала фонд раненый воин из-за тебя.

Личное сообщение от OdinWarrior: Я знаю, но этот парень очень действует мне на нервы.

Я взяла телефон, держа его вне поля зрения камеры, и послала сообщение Алексу.

Белль: Чувак, прекрати. Ты слишком бесишь Одина, и он грозится уйти.

Алекс: Он ведет себя как ребенок. Подумаешь! Пусть себе уходит.

Белль: ЭЙ, ОН МНЕ НУЖЕН

У Одина явно было больное самолюбие, и я знала, что чаевые Алекса выдаивают его кошелек больше, чем он может себе позволить. Один был администратором баз данных. Деньги у него водились, но не на уровне достатка Алекса. Я хотела, чтобы он оставался со мной как можно дольше, а это означало, что он должен был отстегивать мне существенное количество денег. Более того, я хотела хорошо делать свою работу. Моя работа заключалась в том, чтобы делать его счастливым, а его работа – в том, чтобы давать мне чаевые. Он выполнял свою часть сделки, но Алекс затруднял выполнение моей.

Я понимала, что Алекс выручает меня, и что он хочет, чтобы я преуспевала. Но я также знала, что он скучает по мне, и что просмотр моих кам-шоу – суррогат тех отношений, которые прекратились по моей инициативе. Мы по-прежнему общались, встречались, но только платонически, и я начинала кожей ощущать его взгляд, когда обнажалась, даже через камеру компьютера. Алекс хотел сохранять определенную долю власти и, являясь самым крупным «типпером» в руме, обеспечивал себе эту возможность, даже платя намного меньше, чем прежде.

– Итак, парни, я голенькая, и мы собрали 600 долларов для проекта «Раненый воин»! Это я вот к чему – как мы можем сделать этот вечер еще лучше?

Один замолчал в чате, но я по-прежнему видела его в списке зрителей.

Алекс не ответил на мое сообщение.

Я улыбалась в камеру.

VikingMan: Ну, я мог бы придумать пару-тройку способов сделать его лучше.

1NerdyGuy: *киваю*

Demon9: Еще один счетчик, может быть.

– Еще один счетчик? – переспросила я. – Ах, просто никак не могу придумать ничего такого, для чего начать отсчет… – я пожала плечами и прикусила палец, невинно тараща глаза. – Что же еще мы можем сделать?!

snowman7: да чёт ничего в голову не приходит

Wild_West: не-а мне тоже ¯\_(:))_/¯

Строчки в чате множились, и пришло сообщение от Демона. Как мой помощник в чат-руме он мог обновлять и менять тему моего рума.

Личное сообщение от Demon9: Мне следует поставить счетчик для оргазм-шоу?

Завибрировал мой телефон.

Алекс: Тебе никто не нужен, Белль.

– Э-э… да, Демон. Ставь счетчик.

Звездный час, засранцы!

Выскочило еще одно личное сообщение.

Личное сообщение от OdinWarrior: Мы можем сделать приват? Я не хочу оставаться на публичное оргазм-шоу.

– Э-э… – протянула я вслух. Мой мозг разрывался, пытаясь поспеть сразу в четырех разных направлениях.

PopLockTreat наградил вас 50 жетонами: просто хочу внести пожертвование

Glitchez22: Что, пошел новый отсчет?

Wild_West: Йей, PopLock!

secret _bee наградил вас 5 жетонами: я тоже

Личное сообщение от OdinWarrior: Если нет, ладно, я тогда просто отпишусь от тебя. Можешь развлекаться с другими парнями.

Мой телефон завибрировал.

Алекс: Давай потусим после твоего шоу.

Алекс: я сейчас ухожу.

– Спасибо вам, парни, огромное. Правда! Спасибо вам, Pop и SB. Я так благодарна за ваши пожертвования!

PopLockTreat: Значит ли это, что я теперь могу получить налоговый вычет за просмотр порно?

Wild_West: xD xD

Личное сообщение от OdinWarrior: ладно, тогда пока…

Завибрировал телефон.

Алекс: Как думаешь, насколько поздно закончишь?

– Ладно, сейчас, э-э… минутку. Возможно, я не…

Мои два главных «слона» вот-вот уйдут, и отнюдь не в хорошем настроении!

Личное сообщение от OdinWarrior: это означает приват?

Телефон снова зажужжал.

Алекс: Хочешь вечером поехать поесть картофельных котлеток?

Личное сообщение от OdinWarrior: так мне ждать или как? У меня есть и другие дела.

– Слушайте, да, счетчик включен, но…

Я отложила телефон, не ответив Алексу, но он снова завибрировал.

Алекс: Ты собрала достаточно денег. Я добавлю еще 250 долларов – и давай на этом закончим.

DustydAn: Я бы не рекомендовал требовать налоговый вычет за деньги, потраченные на этом сайте

1NerdyGuy: ЭТО НА ДОБРОЕ ДЕЛО, ДЭНИЕЛ

DustydAn: *Дэн

Личное сообщение от OdinWarrior: зачем тебе вообще делать публичное шоу? Ты же сказала, что мы можем взять приват.

Личное сообщение от Demon9: Хочешь поднять планку счетчика? Я думаю, ты могла бы получить больше, учитывая, что это на благотворительность.

Я переключилась с сообщения Одина на основной чат, потом скосила глаза на телефон, который снова жужжал.

1NerdyGuy: ДОБРОЕ ДЕЛО Я ГОВОРЮ

secret _bee наградил вас 5 жетонами: извини больше дать не могу

Личное сообщение от Demon9: Возможно, ты захочешь переводить пожертвования напрямую на вебсайт «Раненого воина», тогда они смогут сделать на них налоговый вычет…

DustydAn: Я не думаю, что это считается.

Glitchez22: Поднимать Уне настроение – доброе дело, верно?

– Ах, да, парни, Демон только что напомнил мне…

Личное сообщение от OdinWarrior:???

Засветился экран телефона.

Алекс: Мне за тобой заехать?

Личное сообщение от OdinWarrior:?

– Знаете, что, парни? На самом деле, мне нужно бежать. Извините, – я растянула губы в улыбке. – Мы сегодня собрали больше шестисот долларов для проекта «Раненый воин», и это невероятно! – Я захлопала в ладоши. – Спасибо огромное всем! Увидимся завтра! Спокойной ночи, все-все-все! Люблю вас всех!

Отключила вебкамеру. И набрала Алексу и Одину одно и то же сообщение:

Не сегодня, извини.

Я не стала убирать компьютер и веб-камеру, пошла в ванную комнату и пустила воду в ванну. Заказала пиццу через приложение «Домино» и просидела на ковре у входной двери, прокручивая сайт MyFreeCams, все время, пока еду не доставили. Эмбер показывала «В поисках Немо» без звука, воспроизводя все реплики разными дурашливыми голосами. Королева Молли щеголяла затычкой для ануса с длинным пушистым хвостом. И размахивала американским флагом. HannaKin объясняла, что ей нужна вторая операция на сиськах, чтобы исправить последствия первой. MarinaMerxo связывала Lexiii, плетя красивые, затейливые узлы, – методом бондажа, известным под названием сибари.

Раздался стук в дверь. Я завернулась в полотенце, забрала пиццу и снова поплелась в ванну. Скользнула в горячую воду и поставила пиццу на крышку унитаза. После камминга всегда неимоверно хотелось есть. В доме было тихо: час ночи. Я сползла в воду по шею и попыталась расслабиться. Я была раздражена, в основном на себя – за то, что позволила Алексу и Одину вогнать меня в растерянность. Провожала взглядом капли, падавшие из крана. Мне было одиноко. После выброса адреналина во время камминга моя квартирка казалась слишком тихой. Я протянула руку за телефоном и набрала Демона в FaceTime. Через пару секунд его бородатое лицо показалось на экране.

– Один – засранец, – начала я с места в карьер.

– Да?

– Да! Он сегодня сыграл пассивно-агрессивного, пытаясь надавить на меня чувством вины и сделать приват для него. И он так злится на чаевые Рыцаря!

– Ага, он действительно кажется… нестабильным. И ревнует моментально. Однако хорошо платит.

– Да. – Я опустилась поглубже в воду, и она едва не хлынула мне в рот. – Что поделываешь?

– Просто ждал твоего звонка.

Я улыбнулась.

– А откуда ты знал, что я позвоню?

– Выходя из чата, ты казалась расстроенной.

Я пошевелилась, и вода в переливе булькнула. По бортику ванны стекла струйка.

– Р-р-р! Чтоб он провалился, этот Один. Так меня достал!

– Я имею в виду… – начал Демон, когда я потянулась за куском пиццы. – Я знаю, что KnightMan хорошо платит, но он очень агрессивен. И на самом деле не вносит никакого вклада в сообщество рума.

– Ты считаешь?

– Ага. Не думаю, что среди нас найдется много таких, кому он нравится. Такое ощущение, что он почти не смотрит и не участвует, только швыряет чаевые, чтобы позлить Одина.

– А Один вам нравится?

– Больше, чем KnightMan, по крайней мере. Я имею в виду, он изменил свой ник на KnightMan_77 в ту же секунду, когда ты назвала того, кто дает наибольшие чаевые, своим рыцарем. Это такие явные комплексы!

Я опустила голову на бортик ванны и задумалась об Алексе. Да, тут не поспоришь, это очень странно – смотреть, как твоя бывшая каждый вечер раздевается онлайн, а на следующий день вести ее в ресторан завтракать.

– Эй, а сегодня какая у тебя начинка в пицце? – Демон вернул меня в реальность.

– Ананас и артишоки.

– Ого! У тебя такой нестандартный вкус!

– Некоторые назвали бы его противным, Демон.

– Я не сказал бы, что в тебе есть хоть что-то противное.

– Даже моя привычка есть в ванне?

– Общаться с тобой, когда ты ешь в ванне, – истинное удовольствие.

Я уютно завернулась в его слова и приняла решение: либо Алексу, либо Одину придется уйти.

Глава 9. Париж горит[23]

Мой телефон завибрировал. Была половина третьего дня. Я перекатилась на бок, сонная, и открыла «Твиттер». Прокрутила обычное: комменты по поводу вчерашнего шоу, «лайки» моего фото, где я вгрызаюсь в вишневый пирог, пара личных сообщений от зрителей с вопросом, когда я буду в эфире в следующий раз (несмотря на то, что эта информация была четко указана в моем профиле). Еще у меня было личное сообщение от bombNo.20 со словами: «привет, мне нужно кое-что тебе рассказать. Пожалуйста, пришли мне СМС». И его номер телефона.

Я села в постели. BombNo.20 был постоянным посетителем моего рума последние пару месяцев. Я мало что знала о его личной жизни, но в руме он был веселым, саркастичным и явно умным. Он никогда не ныл, ничего не требовал и вносил разумное количество чаевых – не так много, чтобы заслужить особое отношение, но и не так мало, чтобы его ежевечернее присутствие меня раздражало.

Я достала свой телефон с фальшивым вайомингским номером, который купил для меня Алекс, и набрала присланный номер. Раздались два гудка, потом мягкий рокочущий голос ответил:

– Алло?

– Привет. Это ты, Би?

Долгая пауза.

– Уна?

– Да, привет. Что случилось?

Я поднялась, вышла в кухню, включила чайник и растянулась на диване в гостиной. Я надеялась, что разговор не займет много времени. С каким бы личным кризисом ни имел дело Бомба, мне необходимо было плотно перекусить.

– Ой, э-э, прости пожалуйста. – Он стесненно хохотнул. – Я не ожидал, что ты мне позвонишь.

– Утренний сюрприз! Или дневной… Погоди-ка, ты где живешь, напомни?

– В Нэшвилле.

– А, точно! – Я бросила взгляд на поникшую орхидею на подоконнике. Кто-то из поклонников присылал их мне в подарок. Это была уже четвертая, и она быстро увядала. Я открыла браузер на своем телефоне.

Гибнет орхидея, набрала я.

– В общем, так, – голос Бомбы прервал мой поиск. Он снова хохотнул. – О боже, ладно, в общем, я просто хотел кое-что тебе сказать. Не знал, как ты это воспримешь, поэтому не решился написать сообщение.

Ох ты ж, дерьмо! Судя по всему, грядет признание в любви или еще что-то в этом роде.

– А? В чем дело, Би?

Зимой температура в помещении для орхидей не должна быть ниже 60 градусов по Фаренгейту.

Я глянула на термометр. 58. Упс…

Орхидее слишком холодно – как согреть?

– Я просто нашел эти видео онлайн…

– М-гм…

…поместите растения во влажную среду, не подвергая воздействию прямых солнечных лучей и высоких температур.

– И они, типа, не то чтобы сильно тебе льстят, как я понимаю. И я просто хотел, чтобы ты о них знала. Но не хотел тебя расстраивать…

– Прости меня, что?

– В смысле – что?

– Что ты сказал о видео? – я выпрямилась, вся внимание.

– В Интернете есть видео. Типа, скриншоты твоих шоу.

– Где они есть?

– Э-э, на Pornhub. Они стоят там довольно высоко в списке камгерлз, так что я подумал…

– Срань господня!

Я кинулась в спальню и открыла ноутбук, быстро найдя Pornhub. В разделе «вебкам» были несколько видео со мной. Я кликнула по первому, с заголовком «хорошенькая бледная девушка топлес».

Видео представляло собой трехминутный клип со мной топлес, со стаканчиком кофе из «Старбакса» в руке, с бешеной жестикуляцией. Я явно о чем-то говорила, но звука не было, так что все, что видели зрители, – мою машущую во все стороны руку, слегка покачивающиеся сиськи и рот, тараторящий с невероятной скоростью, рассказывающий, по-видимому, очень захватывающую историю.

Следующее видео было озаглавлено «лохматая камгерл» и демонстрировало меня, снова болтающую с пулеметной скоростью, тоже без звука. Это было не так плохо, на мне был лифчик. Третье видео носило название «бледная секси с кустиком», и на нем я мастурбировала вибратором. Его запостили только накануне, но просмотров оно набрало уже несколько сотен.

– Да какого хера?! – воскликнула я, ни к кому конкретно не обращаясь. Впрочем, Бомба все равно ответил.

– Я понимаю, я не хотел расстроить…

– Лохматая? Лохматая?! Серьезно? И я не бледная! Я итальянка. Итальянки бледными не бывают!

Бомба на другом конце линии нервно хохотнул.

– Ага, ну, в смысле…

– Они даже имя мое не упомянули! Да это просто хамство!

– Дегуманизация, да, – согласился он.

– Какого хера!.. – Я смотрела во все глаза, переключаясь с одного видео на другое и проматывая их, потому что смотреть от начала до конца было нестерпимо. – Это ведь даже не порно… Ну, в смысле, последнее – да, порно. Но то, на котором я просто говорю? Кто на это дрочит?! Зачем его вообще постить? Почему у него уже 400 просмотров?! Я там просто ору и держу в руках стаканчик из «Старбакса»!

– В общем, поскольку оно в топе раздела камгерлз, я просто хотел, чтобы ты об этом знала, потому что я в курсе, что ты очень стараешься не раскрывать информацию о себе.

Он был прав. Я контролировала доступ ко всей своей информации. Но Pornhub мог смотреть кто угодно. В любое время. Где угодно.

Я вскочила, потом снова села. Потом опять вскочила. Мне нужно было все исправить. Кто-то из тех, кого я знаю, мог это увидеть. Не так мне хотелось, чтобы люди узнали о моей карьере в камминге! Я не такая камгерл! Это не та работа, которую я делаю. Кто выбрал этот скрин и почему решил, что ему место на Pornhub? Это даже не порно! Что, если кто-то это увидит? Как же мои прежние учителя? А мой лечащий врач?

Или, того хуже, мои родители?!

Когда мне было восемнадцать, папа сказал, что верить в свои мечты – не самое мудрое решение, потому что иногда ты вкалываешь как проклятый, а они все равно не желают сбываться. И вот! Что, это и есть мое культурное наследие? Полуголая, размахивающая чашкой из «Старбакса»?!

Я хотела сама рассказать родителям о том, чем занимаюсь, когда настанет подходящее время. И я планировала рассказать обо всем точно. Я хотела, чтобы они знали о моих забавных поделках. О сообществе, которое я создала. Я не хотела быть первой ссылкой на странице порносайта, где кто-то из их друзей может случайно на меня наткнуться. Камминг был моей тайной.

Тайны в моей семье – дело обычное. Как и эвфемизмы. Пока я росла, мать никогда не напивалась, она просто «вела себя странно». Папа никогда не был в депрессии, он просто «нехорошо себя чувствовал». Папин брат отказывался встречаться с ним, но папа утверждал, что понятия не имеет почему. Мама никогда ничего не рассказывала о своих родственниках. С бабушкой по маминой линии я впервые увиделась на ее похоронах.

Я наклонилась над ее гробом в комнате, полной незнакомых людей, и попыталась найти в душе хоть какую-то эмоцию по отношению к бледному седовласому трупу в гробу передо мной. Как близкая родственница я имела право на привилегию – провести несколько секунд наедине с ней.

– Ээ, привет, бабушка, – неловко поздоровалась я с мертвым телом. – Жаль, что я никогда тебя не знала. Наверное, мама тебя ненавидела. Или, может быть, ты ненавидела ее? – Я воровато оглянулась. Незнакомые люди мялись вокруг, дожидаясь своей очереди пообщаться с покойной. – В общем, ээ, покойся с миром.

Некомфортные темы всегда были нашим коньком.

Или, может быть, для внучки было совершенно нормально знакомиться с бабушкой в виде трупа.

Реагируя на эту обстановку секретности, мы с сестрой, когда выросли, взяли за правило быть предельно честными друг с другом. Мы поначалу осторожно подбирали слова, опасаясь, что наши жизнь могут рассыпаться, если мы будем называть вещи своими именами.

– Мама опять пьяная. – Голос Люси по телефону звучал резко. – Можно мне переночевать у тебя?

– Конечно.

Или…

– Папа снова в больнице. В психиатрическом отделении.

– Ладно. Спасибо, что сказала.

Как правило, сестра первой узнавала обо мне все – будь это новый бойфренд, новая работа, новая идея. Когда я решила, что, возможно, я – лесбиянка, она захлопала в ладоши и спросила, значит ли это, что она может пойти на гей-парад вместе со мной. Она всегда меня поддерживала, даже в случае с Алексом.

– В общем, – упомянула я однажды, пока мы ждали заказанный кофе, – кажется, у меня будет «сладкий папик».

– Что, прости?

– «Сладкий папик».

– Это когда твой ухажер – старый хмырь и покупает тебе кучу всякого дерьма, верно?

– По сути – да.

– Зачем тебе это?

– Я познакомилась с мужчиной. Он купит мне BMW и будет давать три тысячи долларов в месяц в обмен на то, что я буду ходить с ним на свидания. Не вижу, почему бы мне этого не делать.

– Серьезно, Иза? Это же с ума сойти! – одобрительно ахнула сестра.

Я рассказала ей о камминге через пару месяцев после того, как начала им заниматься. Так же естественно. Она и глазом не моргнула.

– Типа стриптиз? Онлайн? Круто!

Рассказать матери было бы намного труднее. Она, как истый параноик, воспринимала в штыки публикацию в Интернете любой информации, постоянно напоминая нам, чтобы мы ограничивали доступ к нашим страницам в «Фейсбуке», и стараясь всеми способами вдолбить нам в головы, что «то, что выкладываешь онлайн, будет преследовать тебя вечно».

– Пенни оказалась такой шлюшкой! – комментировала она, глядя на дочь своей подруги в «Инстаграме». – Я имею в виду, она разве не понимает, что эти фотографии останутся в Сети навсегда?

– Да, она горячая штучка. Да это нормально же, мам! – возразила я.

– Никто не будет воспринимать ее всерьез, – продолжала мама. – Ее внуки будут глазеть на эти фотографии.

– По крайней мере, ее внуки будут знать, что их ба была жгучей красоткой.

Пенни мне даже не нравилась, но я почему-то ощущала потребность все равно защитить ее.

– Да, и к тому же, – вставила сестра, – у нее уже 150 000 подписчиков в «Инстаграме». Она, в сущности, знаменитость.

– Правда? – Мама сразу заинтересовалась. – Может быть, стоит заново на нее подписаться…

Я говорила себе, что, когда буду знаменитой, когда буду достаточно хороша, расскажу маме, и она станет мной гордиться. Я задала временные рамки: когда я стану первым номером на MFC. К тому времени я буду настолько знаменитой, что она не сможет даже стыдиться меня. Она будет слишком занята, рассказывая обо мне подругам и советуя им подписываться на меня в «Фейсбуке», и спрашивая их, видели ли они, сколько «лайков» собрала моя последняя фотка.

Я определенно была не готова к тому, чтобы мама узнала, что я снимаю порно, от кого-то из своих друзей, увидевших меня на Pornhub. Особенно если это будет порно, в котором я жестикулирую как сумасшедшая, и меня называют «бледной» и «лохматой». Ни за что!

Я взяла телефон и позвонила Демону. Нет ответа. Я снова набрала номер. Он ответил эсэмэской.

Демон: На работе. У тебя все в порядке?

Уна: ПОЗВОНИ МНЕ!

Через пару секунд Демон позвонил мне в FaceTime из туалетной кабинки. На нем был деловой костюм, на лице – тревога.

– Уна? Что случилось?

– ВИДЕО СО МНОЙ ПОЯВИЛИСЬ НА PORNHUB!

– Что?

– Мои видео на Pornhub, Демон! Помоги мне!

– Ладно, ладно. Где эти видео?

– Они в верхних результатах поиска! Первые, которые видишь, когда кликаешь раздел вебкам-порно. Они такие ужасные, и зернистые, и совершенно не соответствуют моему бренду, и в них даже нет указания моего ника, и тысячи людей смотрят их, и…

– Хорошо. Успокойся. – Демон немного помолчал. – Пришли мне ссылки. Я об этом позабочусь.

– Правда?

– Да. Пришли ссылки. Я разберусь, что надо сделать.

– О боже мой, Демон, спасибо!

– Не волнуйся. Есть способы убрать их оттуда. Это твои материалы. Они не могут публиковать их без твоего разрешения.

– Ты уверен?

Демон застыл: входная дверь туалета открылась и закрылась, хлопнула дверца соседней кабинки. Он отключился, потом прислал мне СМС.

Демон: Пришли мне ссылки, я уйду с работы пораньше.

Тем вечером я начинала свое шоу, все еще расстроенная и недовольная. Демон узнал, как послать Pornhub уведомление о нарушении авторских прав.

Личное сообщение от Demon9: Еще ты могла бы нанять адвоката, чтобы он послал уведомления от своего имени, тогда тебе не придется использовать настоящую фамилию, потому что он будет представлять тебя.

Личное сообщение от secret_bee: Привет, Уна! Я просто хотел дать тебе знать, что твои видео появились онлайн… На них ни твоего имени, ничего.

Личное сообщение от Demon9: Но тогда, конечно же, тебе придется найти адвоката, которому ты доверяешь. Так что, наверное, не местного. Кстати, в Роулинсе вообще есть адвокаты?

Личное сообщение от TheOnlyUna: В Роулинсе??

Дерьмо. Чуть не прокололась.

Личное сообщение от TheOnlyUna: нет, конечно, нет. Нам нужно искать в Шейенне.

Я делала шоу в ванне, поскольку такие шоу легко планировать и исполнять. А еще у них был «встроенный» дедлайн: добраться до оргазм-шоу раньше, чем Уна превратится в размоченный чернослив. Я сидела в ванне, полной воды с пеной, в бикини и матросском берете. Я нарисовала на кафеле у себя за спиной игровое поле для «виселицы» мелком для душа и принимала попытки угадать букву по 10 жетонов за штуку. Первый человек, решивший головоломку, мог выбрать, какую деталь одежды мне первой снять или, наоборот, надеть – это если он хотел поддразнить остальных зрителей.

Единственным недостатком шоу в ванне оставалось то, что мне было трудно набирать сообщения Демону. Компьютер и камера были установлены на крышку унитаза, а рядом на полу лежало полотенце, чтобы при необходимости вытирать руки.

Личное сообщение от TheOnlyUna: это должен быть адвокат, который на этом специализируется, верно? Я тут в панике.

В чат-руме мои постоянные зрители изо всех сил старались поддерживать ритм шоу, несмотря на очевидное отсутствие внимания как с моей стороны, так и со стороны Демона.

Wild_West наградил вас 10 жетонами: Уна, я хотел бы угадать букву. Мягкий знак, пожалуйста!

– Спасибо, Вест! – я повернулась к доске, на миг забыв, какое слово выбрала. – Э-э, здесь нет мягкого знака. Извини! – я вписала мягкий знак в «кладбище букв».

Личное сообщение от bombNo.20: Привет, не хотелось бы тебя тревожить, но теперь ты и на YouPorn…

– Ой, погоди! Вот дерьмо… Есть там мягкий знак, есть! Извини. В самом конце. – Я плеснула воды из ванны на стену и стерла мягкий знак из «кладбища», написав его на конце слова.

Личное сообщение от Demon9: Ищу. Погоди.

OdinWarrior наградил вас 20 жетонами: Это слово «любить». Тебе очень подходит.

KnightMan_77 наградил вас 200 жетонами: Я хотел бы решить загадку, пожалуйста.

– Рыцарь, спасибо! Предлагай свой вариант… Один, ты очень мил, но нет, это не «любить».

Я надеялась, что Алекс не станет сегодня слишком сильно доставать Одина. У меня пока не нашлось времени, чтобы разобраться с ними, и сейчас уж точно было не до этого.

OdinWarrior наградил вас 200 жетонами: Это слово «желать»?

– Нет, но хорошая попытка.

Я переключилась на личные сообщения Демона. Ничего нового. Обновила окошко с одним из моих видео на Pornhub. Просмотры продолжали расти. К этому времени у видео уже появилось несколько сотен дизлайков.

Ублюдки.

Wild_West: Уна?

1NerdyGuy: Земля вызывает Уну!

– Извините, парни. – Я моргнула и вернулась к чату. – Я сегодня какая-то рассеянная. Простите.

Личное сообщение от Demon9: Нашел одного. Он адвокат для камгерлз, Уна. Я пришлю его инфу.

– Для камгерлз? Правда? – произнесла я вслух.

Wild_West: что там насчет камгерлз, Уна?

PaBLOPickax: ладно слушай а это вообще настоящее слово или как?

Личное сообщение от secret_bee: Послушай, не хочу тебя тревожить, но появилось еще одно видео…

Он приложил ссылку.

Дрожащей рукой я щелкнула по ссылке от secret_bee. Выскочило видео. Это был клип, в котором я мастурбировала. Близко к камере. Мои ноги были широко раскинуты, распялены в стороны. Пальцы входили и выходили. Рот стонал в оргазме. Клип длился всего двенадцать секунд. На меня навалилась паника.

– Парни, одну сек… Извините. Простите! Мне нужно на минуту отключиться.

1NerdyGuy: Играй себя, Уна.

– Бомба, займи народ!

bombNo.20: Что? Я? О господи…

Я отключила камеру и сменила статус на «сейчас вернусь». Вылезла из ванны и, заливая полы водой, кинулась в спальню. Схватила телефон и вернулась в ванную, встав на колени рядом с планшетом, показывавшим закольцованный клип.

– Алекс! – заорала я в трубку. – Алекс, ты должен мне помочь!

– Белль, что происходит? Что случилось?

– Видео со мной онлайн! Все больше и больше! На Pornhub! Я не знаю, что делать. Пожалуйста!

– Ладно, дыши, дыши глубже.

Из моей груди вырвалось сдавленное рыдание.

– Алекс, кто-то обязательно это увидит!

– Все, Белль. Мне нужно, чтобы ты успокоилась. Мы это исправим. Ты можешь прислать мне ссылки?

– НЕТ! Тебе нельзя на это смотреть!

Моя грудь вздымалась, я рыдала все сильнее. Моя волосатая киска занимала весь экран планшета.

– Белль, я не собираюсь на это смотреть. Просто пришли мне ссылки, чтобы я узнал, как заставить их удалить.

– Есть адвокат. Демон нашел мне адвоката.

– Хорошо. Ты знаешь его имя?

– Да… – икая, прошептала я.

– Ладно, пришли мне его имя. Мы уберем их оттуда, слышишь?

– Хорошо…

Я убрала мокрый телефон от залитого слезами лица и переправила Алексу эсэмэской имя, которое прислал мне Демон.

– Белль, – тихо сказал Алекс. – Мы знали, что это случится, помнишь? В сети такое случается.

– Не так! – Я понимала, что ору, но мне было плевать. – Не на Pornhub! Не просто как гребаные куски моего шоу! Это не я! Эта девушка – не я!

– Белль…

– Просто исправь это, ладно?!

Я повесила трубку раньше, чем он успел ответить. Хотя моя трансляция была отключена, личные сообщения продолжали появляться.

Личное сообщение от Demon9: Ты звонишь адвокату?

Личное сообщение от OdinWarrior: Слушай, может быть, вместо того чтобы возвращаться в рум, ты хочешь приват? Мы уже давно не были только вдвоем Уна и Воин…

Я не стала пока отвечать Демону и кликнула по сообщению Одина.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Я должна вернуться в эфир и закончить свое шоу.

Личное сообщение от OdinWarrior: Нет, не должна.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Хорошо, я *хочу* вернуться и закончить свое шоу. Я просто буквально бросила их посреди игры. Я не хочу быть хамкой.

Личное сообщение от OdinWarrior: Меня уже тошнит от этого. Ты говорила мне, что я особенный.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Так и есть, но мне нужно думать о целом сообществе. Там почти 200 человек смотрят…

Личное сообщение от OdinWarrior: Что ж, ладно, Уна.

Личное сообщение от OdinWarrior: Посмотрим, как ты без меня обойдешься.

Нет, ну какое детство!

Личное сообщение от TheOnlyUna: Послушай, я сейчас закончу этот раунд, и мы сможем устроить приват, договорились? Дай мне только полчаса.

Он не ответил.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Договорились?

Ничего. Я снова включила трансляцию.

– Парни! Я вернулась! Спасибо вам!

Я увидела OdinWarrior в списке «онлайн-зрители», но он хранил молчание.

* * *

Спустя пару часов и одно пенное оргазм-шоу я заползла в постель и еще раз проверила телефон, прежде чем пожелать спокойной ночи своим парням в личке. Алекс написал, что оставил голосовое сообщение адвокату и послал ему электронное письмо, а завтра с утра первым делом снова позвонит. Конечно, я знала, что это случится. Я знала, что то, что я выложу в Сеть, останется там навсегда. Но я не была готова к тому, насколько грубо использованной себя почувствую. Я не была готова видеть свое изображение без имени, без какой-либо ссылки на меня, с тысячами просмотров. Я словно утратила контроль над своим телом.

Я постаралась выбросить это из головы. Текстовое сообщение от Одина пришло на мой фальшивый номер.

Один: Я говорил тебе, что у меня проблемы, Уна?

Один: Тебе, похоже, наплевать.

Один: Не понимаю, почему ты такая эгоистка.

Он желал внимания. Он хотел, чтобы я говорила ему, что он особенный, и храбрый, и сильный. Но я отказалась потакать ему.

Уна: Мне очень жаль, что у нас не хватает времени на приваты. Я предложила провести его через полчаса, но ты мне так и не ответил.

Один: Эти мужчины даже не платят тебе.

Один: Жаль, что у меня нет столько денег, чтобы ты принадлежала мне целиком.

Уна: Это было бы невозможно. Я не ищу богатого покровителя. Это моя карьера. Она мне нравится.

Один: Ты слишком хороша для нее…

Один: Можем сделать приват сейчас.

Я задумалась. Я не хотела навсегда терять его чаевые. Он приносил мне четверть всего дохода. С другой стороны, он действовал мне на нервы. К тому же я уже смыла макияж и была в пижаме – из тех страшненьких, которые надеваешь, когда до ужаса устала и одна дома.

Уна: Я собиралась лечь спать…

Уна: Но если ты дашь мне минутку…

Обновить макияж – это не так долго. Я выпрыгнула из постели и пошла в ванную. Подводка так и осталась размазанной под глазами. Я взяла тряпочку.

Один: Нет, мне надоело тебя ждать.

Один: Мне все надоело.

Один: Кажется, я принял слишком много снотворного.

Уна: Что?

Один: Снотворного я принял слишком много.

Уна: Сколько ты принял?

Один: павролдваь фвыащзкцазе

Серьезно?! Не может набрать текст? Снотворное работает не так! Так ни одно лекарство не действует. Я наблюдала неуклюжие попытки моих родителей покончить с собой слишком часто, чтобы помнить, сколько их было. Я не куплюсь на гнилую уловку «слишком много снотворного»!

Уна: Один, сколько ты принял?

Один: пролкпхш аоплеьлжапми

Уна: Один, я знаю, что ты можешь набрать текст. Прекрати меня наебывать. Серьезно.

Один: ты прекрасна прощай эщрцкецрт двфам

Уна: Ладно, как хочешь, Один. У меня твоя драма в печенках сидит.

Я выставила в ветке Одина «не беспокоить» и вернулась в постель. За него я не переживала. Нет, он на самом деле себя не убьет. Я сомневалась даже в том, что он вообще принял снотворное. Меня обуяла иррациональная ярость. Он был просто очередным унылым травмированным мужиком, который чувствовал себя вправе претендовать на все мое время, потому что иногда давал мне чаевые. Почему они все так дьявольски ублюдочны? Почему мои «типперы» не могут просто вести себя нормально? Я написала Демону.

Уна: Не спишь?

Демон: Нет, ты в порядке?

Уна: Да, все хорошо. Я тут подумала…

Уна: Я сыта Одином по горло. Но если я его потеряю, то лишусь своего главного типпера.

Я переключилась на MFC и прокрутила девушек в Сети. Все уже сворачивали выступления, произнося прощальные монологи или раздавая воздушные поцелуи. Две обнаженные девушки с хохотом цеплялись друг за друга.

– Нет, пора в постельку, – возражала одна из них в ответ на лавину чаевых, пытавшихся удержать их онлайн.

– Обнимашки и баиньки! – другая поцеловала ее в щеку, а потом стеснительно спрятала лицо от камеры.

Я глянула на счетчик зрителей: больше тысячи. Много для такого позднего времени. Переключилась на другую девушку, тоже обнаженную. Она была довольно популярна, но даже в этот час лишь пара сотен людей смотрели ее. Я переключилась обратно на тех двух девушек. Они махали руками, желая всем спокойной ночи.

Я много раз смотрела шоу «девушка с девушкой». Мне они никогда не были особенно интересны, в основном потому, что я всегда полагала, что никогда не смогу быть достаточно крутой, чтобы другая захотела сделать со мной шоу. Но глядя, как эти две девушки выходят из эфира, я осознала, что шоу «девушка с девушкой» было, возможно, самым легким способом удвоить число своих зрителей за один-единственный вечер. К тому же, если бы я нашла девушку более знаменитую, чем я сама, и готовую поработать вместе… что ж, тогда я могла бы его более чем удвоить. Возможно, даже смогла бы найти нового «кита» на место Одина.

Уна: Я собираюсь сделать шоу с другой девушкой.

Демон: Правда? С кем?!

Вот именно это мне и нужно было выяснить.

Глава 10. Современная девушка[24]

Алекс связал меня с адвокатом, который заставил порносайт убрать мои видео. Но стоило исчезнуть одному из них, как появлялись четыре новых, и не только на Pornhub, но и на многих других пиратских сайтах. Сотни видео со мной гуляли по всему Интернету. Я начала защищать свои видеоматериалы водяными знаками, но легче мне от этого не стало.

В то же время мне не нравилось то, как я зависима от Алекса. Не только из-за адвоката, но и во всем остальном. Я понимала, что мне необходимо перестать зависеть от его щедрости. Это было очень сложно, и он слишком много ожидал в ответ, – мне требовалась передышка.

– Я начала заниматься каммингом, потому что хотела быть независимой, – объясняла я Алексу, стараясь подбирать слова потактичнее. – Если ты останешься моим главным «типпером», это не будет ощущаться как независимость.

Алекс сказал, что понимает, и по большей части стал слушаться меня, заглядывая в чат лишь изредка, чтобы поздороваться или бросить пару жетонов.

Как я и подозревала, Один продолжал показательно отсутствовать после аферы со снотворным. Я гадала, старается он наказать меня или заставить думать, что он действительно умер, но его профиль на MFC рассказал мне, что после той ночи он заходил на сайт каждый день. Я пришла к выводу, что удаление Алекса из моего камрума раз и навсегда может показать Одину, что он для меня по-прежнему остается «номером один», и заполучить его обратно. Но это не сработало. Один больше мною не интересовался, а без него и Алекса мой рейтинг падал, как и доход. Мне нужен был новый «кит». Я пыталась не паниковать. В конце концов, у меня был наготове план.

Спустя пару дней я лежала на диване, пересматривая подряд все серии «Секса в большом городе». У меня был открыт ноутбук, где шло шоу Королевы Молли без звука. Я как раз досмотрела фильм до эпизода, где Кэрри пукает в постели с мистером Бигом, и размышляла о том, на каком этапе отношений можно начать пердеть в присутствии любовника, когда заметила, что Молли отключилась. Я кликнула по кнопке «следующая модель», и передо мной явилась красивая, фигуристая рыжеволосая девушка с маленьким носиком и ярко-зелеными глазами.

LadyGinger сидела перед лаймово-зеленым диваном на пушистом белом коврике и бренчала на маленькой коричневой гитарке-укулеле. Ее длинные рыжие волосы элегантно драпировали обнаженное тело. Я включила звук и с удивлением услышала, как глубок и богат ее голос. Она идеально попадала в тональность, ее брови изображали точно выверенную дозу сарказма, когда она брала каждую ноту.

Джинджер была не самой полезной для меня девушкой в смысле просмотра и перенимания опыта, учитывая, что у меня не было ни шанса когда-нибудь так же запеть, но она была красива, и на нее было приятно смотреть. К тому же я могла бы добыть себе укулеле и сделать пародийное шоу, где пела бы мимо нот, а зрители платили бы мне, чтобы я замолчала.

Я заглушила звук шоу LadyGinger и вернулась к Кэрри и мистеру Бигу, а потом вдруг заметила, что Джинджер перестала играть и о чем-то энергично вещает своим зрителям. Она держала укулеле в одной руке, а другой быстро жестикулировала, и ее сиськи вздрагивали при каждом слове. Она была немного похожа на меня в том видео, что попало на Pornhub, только казалась не дурашливой и воодушевленной, как я, а разгневанной. Я снова включила звук.

– Последнее предупреждение! – сказала она, воздев палец и наклоняясь к экрану, чтобы прочесть ответ в чате.

Bobshredder: Извини, извини.

HitchmyCock: Спой еще, это было так здорово.

Bobshredder: Я только не понимаю, из-за чего столько шума.

Она помолчала, читая с экрана, потом отложила инструмент.

– Правда, Боб? Нам действительно нужно обсудить это прямо сейчас?

Bobshredder: Нет, я просто говорю, что не надо поднимать столько шума. Это Интернет. Охолонись.

PharmaCopiea: Оооо черт он только что сказал просто холонись

Rex213: хахахаха

Scissorzz: Может, действительно стоит.

– Ладно, кажется, придется обсудить это прямо сейчас, – сказала она.

Я поставила фильм на паузу и проверила счетчик зрителей LadyGinger: 1114 человек. Это было ненормально огромное число зрителей для этого времени: четыре часа дня в четверг. Она явно собрала гигантскую аудиторию.

– Политика моего чата основана на принятии. Принятии всех людей. Всех рас, всех гендерных идентичностей, всех сексуальных ориентаций, всех религий, всех людей… – начала она.

PharmaCopiea: слушайте слушайте

Rex213: И всех домашних любимцев. Не забудь про домашних любимцев.

– И всех животных, – сказала она, хихикнув и подмигивая в камеру. – Когда вы используете в моем чате подобные слова, вы создаете среду, которая кажется небезопасной человеку с такой идентификацией. – Она небрежно намотала на палец прядь волос, бросая взгляд вниз. – Это логично?

Насколько я могла понять, Bobshredder использовал какое-то унизительное ругательство в адрес трансов, и LadyGinger отчитывала его правомерно.

Bobshredder: мы на порносайте. Никто здесь никого не уважает

Scissorzz: о-о, самое времечко для бана

LaughinBOo: под топор его!

Глаза Джинджер похолодели, рот сжался в жесткую линию.

– Мы можем провести эту дискуссию, и я рада поговорить с вами об этом. Но вы должны сохранять уважение.

Scissorzz: хочешь я его стукну?

Rex213: попрание ЗАКОНА

LaughinBOo: речь – штука мощная, она создает культуру

– Да, – продолжала Джинджер, улыбаясь в камеру. Ее лицо снова потеплело. – Спасибо, Бу. Именно! Речь создает культуру. Если мы решаем использовать язык, который кому-то вредит, мы создаем вредоносную культуру. Даже если этого человека здесь нет и он этого не видит.

Она посмотрела в правую часть экрана.

– Сейчас здесь сидят и смотрят больше тысячи людей. Представь себе, что ты использовал это слово, а я бы ничего не сказала? О чем это говорило бы людям в этом чате?

Я проверила ее счетчик: 1204 человека. Аудитория росла, а не уменьшалась. Мне было чему у нее поучиться.

– Более того, – продолжала она, небрежно и медленно обводя по кругу свой правый сосок, – мне хочется думать, что я привлекаю людей всех типов.

Мои глаза не отрывались от ее руки. От ее бледной кожи, светлых веснушек.

Сообщения затопили чат, соглашаясь с ней. Пара зрителей прислали гифки с теряющими сознание или падающими людьми.

– Тебе понятно, Боб? – Джинджер наклонилась к камере, серьезно глядя в объектив. Я ощутила безмерное желание угодить ей.

Bobshredder: Да, я понял. Прошу прощения. Я больше этого не скажу.

Ее лицо расплылось в улыбке, и она хлопнула в ладоши.

– Йей! Спасибо, Боб!

Что я, черт возьми, сейчас смотрела?! Один в один антибуллинговая социальная реклама, разве что спикером была обнаженная миллениалка с роскошной гривой, а аудиторией – в основном мужчины среднего возраста. И они ее слушали!

На экране Джинджер снова взяла в руки укулеле.

– Кстати, у нас осталось всего 645 жетонов до оргазм-шоу. А еще у меня есть новая затычка, с которой можно поиграть. Можем добавить ее за четыре сотни.

Она снова начала тихо напевать, ее голос накатывал волнами, которые заставляли меня смотреть, не отрывая взгляда.

LadyGinger была бы идеальным вариантом для моего первого шоу «девушка с девушкой». Она была моей физической противоположностью: фигуристая, веснушчатая, бритая. Я была худой, темноволосой, с «кустиком» и волосками вокруг сосков, которые мне приходилось выдергивать пинцетом каждые три дня. Наши тела создали бы хороший контраст на камере. Она каждый вечер повелевала тысячами зрителей, и такая аудитория пошла бы только на пользу моей карьере. К тому же она была умной, сердечной, толерантной и, возможно, вообще самым замечательным человеком на планете.

Я даже не представляла, как с ней связаться. И решила посоветоваться со своими зрителями.

Wild_West: просто пошли ей сообщение на MFC1NerdyGuy: да, просто поздоровайся

– Да, но я не хочу мешать ей, пока она работает. Наверное, я могла бы послать ей сообщение… Просто боюсь, что она подумает, что я парень, прикидывающийся моделью.

Иногда такое случалось. Зритель посылал мне сообщение с профиля модели, говоря, что «ей» нужны кам-чаевые или идеи для шоу. Я обычно реагировала на других моделей вежливо, но постепенно перестала отвечать, поскольку эти разговоры часто превращались в пустые обсуждения, во время которых у меня возникало четкое впечатление, что я пишу бесплатную эротику для мошенника с необычным фетишем.

Я зашла в Твиттер. У меня было больше 3000 подписчиков, некоторые из них были известными постоянными посетителями MFC, как Демон. Потом зашла в Твиттер LadyGinger, у которой подписчиков было больше 20 000. Открыла шаблон нового личного сообщения, внезапно занервничав. Я чувствовала себя успешной в собственном маленьком пузыре, но по сравнению с этой девушкой я была никем. Мне до ее известности, как до Луны пешком! И я просто не могла послать ей сообщение типа «привет давай займемся сексом за деньги на камеру», правда?

«Привет», – набрала я. «Я смотрела одно из твоих шоу и думаю, что ты реально крута. Ты когда-нибудь делаешь шоу с другими девушками?»

Я сидела и смотрела на получившееся сообщение. Звучало оно глупо. Любой, кто хотя бы мельком взглянул на ее профиль, мог сказать, что она делает шоу с другими девушками.

«Привет», – начала я снова. «Хочешь сделать шоу вместе?»

Отстой. Совершенно беспомощный. Кончай мямлить, Иза!

«Привет! Как дела? Меня зовут Иза». Я добавила смайлик, потом удалила его. Добавила цветочек. Вышло еще хуже. Как будто я робот службы поддержки.

Я снова переключилась на свой чат-рум.

– Ребята, я не знаю, что написать!

secret_bee: просто пиши привет, Уна

secret_bee: в смысле, не Привет, Уна, а Привет. Ты понимаешь, о чем я

__vegan_scare12: просто напиши, кто ты и чего хочешь, это не так трудно.

1NerdyGuy: кажется, я дал тебе хорошие рекомендации

– Просто это так странно – взять и попросить ее поработать со мной. Она намного круче меня. Не знаю… Боюсь показаться навязчивой. Она уже в первой пятидесятке рейтинга и завоевывала звание «Мисс MFC». А я в этом месяце едва добралась до первых двух сотен.

Я уставилась на ленту Джинджер. И составила новый твит.

@TheOnlyUna: кажется, я влюбилась в @The_LadyGinger

– Эй, парни, я это сделала! Идите лайкать мой пост! И не забудьте ретвитнуть!

Demon9: Уже делаю.

secret_bee: Уже в пути!

bombNo.20: о боже, Уна такая умница

Следующие пару часов я обсессивно проверяла свой «Твиттер». Твит набирал обороты по мере того, как мои зрители отвечали, ретвитили и делились ссылками с фанатами Джинджер.

@demontweets: вам, девчонки, следовало бы сделать шоу вместе!

@aireyjo: Джинджер и Уна вместе меня наверно прикончат

@hufflepig: привет @LadyGinger эта секси леди в тебя влюбилась

Тем вечером перед отключением я получила ответ от LadyGinger.

@The_LadyGinger: Поглядим, что можно сделать, джентльмены;)

Маленькая красная цифра 1 подсказала мне, что у меня есть одно личное сообщение. Я его открыла.

@The_LadyGinger: Привет, леди. Ты милая. Хочешь сделать шоу вместе? Где живешь?

Успех!

* * *

В предстоящем шоу с Джинджер меня нервировало все. Я переживала из-за встречи с ней, из-за того, что увижу, как она выглядит в реальной жизни, из-за того, что буду заниматься с ней сексом. Мы не обсуждали подробностей шоу, но я предполагала, что секс будет. В конце концов, она была сексуальной моделью, а это обычно являлось главным притягательным фактором для аудитории шоу «девушка с девушкой».

В старших классах школы я была открыто бисексуальной, но те недолгие отношения, которые возникали у меня с другими девушками, никогда не были подчеркнуто физическими. Я избегала секса с людьми вообще, и это означало, что по инерции я избегала и секса с девушками. Но по мере того как секс с мужчинами все сильнее разочаровывал меня, я начала сомневаться в своей бисексуальности. Может быть, я не би. Может быть, я лесби. Если я лесбиянка, решила я, это объяснило бы все.

К счастью для себя, на первом курсе колледжа я встретила Рэю.

Я шла забрать посылку из почтового отделения общежития и заметила, что за мной наблюдает какая-то девушка. У нее были большие глаза, и она смотрела прямо в лицо, не отводя взгляда – это был того же рода визуальный контакт, который я годами использовала, чтобы заставлять мужчин обращать на меня внимание в общественных местах. После этого, куда бы я ни шла, я чувствовала ее взгляд, по-прежнему сосредоточенный на мне. Вечером, открыв компьютер, я увидела запрос на добавление в друзья, ждущий меня на «Фейсбуке», от девушки по имени Рэя.

Смелый ход.

Рэя была первой девушкой, которая бегала за мной. Мне не пришлось ее соблазнять, контролировать или манипулировать ею. Она захотела встречаться со мной раньше, чем я догадалась о ее существовании. Прежде такого никогда не случалось. Преследование, соблазнение, предложение дружбы в «Фейсбуке» – все это делала я.

Рэя была похожа на рекламу Nike: все, что я умела делать, она умела делать лучше. Она чаще бывала на вечеринках, больше пила, красивее одевалась и даже наносить подводку для глаз ухитрялась идеальной линией. Рэя была миниатюрной, с длинными вьющимися волосами и зеленовато-голубыми глазами. Она носила мешковатые джинсы с поношенными «вэнами» и эти клевые шапочки-бини, которые свисают на затылке. Она умела превратиться из элегантного андрогина в гиперженственную женщину в одно мгновение, и у нее было несколько пар сапог на шпильке. Она носила танга – то таинственное белье, которое мне пока было слишком страшно покупать для себя. Я обожала медовый запах ее волос, гладкость и безупречность ее кожи. С ней мне было тепло и безопасно. Разговаривала она быстро и энергично, слова так и сыпались, налетая друг на друга. Мне нравились изгибы ее тонкой талии и бедер. Мне казалось, что ее женственность закрепляет мою сексуальную идентичность. Да, мне нравятся женщины. Да, мне нравятся женские тела. Рэя позволила мне почувствовать себя отмщенной в моей новой лесбийской идентичности.

Но Рэя и пугала меня. Я страшилась ее, потому что она была нужна мне как решение моей проблемы. Наш секс должен был быть идеальным. Тот секс, который я всегда мечтала иметь с мужчиной – и не получала. Страстный, громкий, романтический секс. Потому что Рэя была другой. Она была «как раз то, что надо».

Так что однажды весенним вечером, когда я была на первом курсе, мы выгнали из комнаты ее соседок, зажгли свечи и застелили постель свежим бельем. Я надела свое самое дорогое сетчатое белье от Urban Outfitter и гордо стащила с себя джинсы, демонстрируя тщательно ухоженную лобковую «прическу». Рэя, естественно, была этакой секс-богиней. Она целовала мои плечи и старательно подталкивала к кровати, глядя на меня своими большими ясными глазами. Я, естественно, была этаким секс-троллем и споткнулась о стул, въехав головой в деревянный брус верхней койки двухъярусной кровати.

Мы легли рядом друг с другом, и я сунула руку в ее трусы. И по сей день я не надивлюсь на любого старшеклассника, который умеет сделать пальпацию приятной, потому что в ту ночь мне казалось, что я попеременно а) делаю Рэе больно и б) поражаю Рэю до глубины души скудостью своих знаний в области женской анатомии. В какой-то момент она остановила меня и заметила: «Это моя уретра, Иза».

Не унывая, я убрала подальше руки и скользнула языком вниз по ее телу. Оттолкнула прочь привычное ощущение души, уходящей в пятки. Нет уж, мне это понравится! Я отчаянно желала хотеть ее так, как следовало хотеть, если верить фильмам. Я хотела, чтобы мы часами занимались любовью, делая перерывы, только чтобы покурить и покормить друг друга клубникой. Я хотела громкого крещендо любовных баллад восьмидесятых и монтажа из гладкой кожи, белых простыней и свечных огоньков.

Я буду в этом хороша. В конце концов, лесбиянка я или кто? Я перебирала в памяти каждую сцену орального секса в сериале «Секс в другом городе». Я сожалела о том, что не смотрела больше порно. Я, конечно же, погуглила, как это делать с девушкой, и попыталась применить результаты своих исследований в деле. Было неуклюже и некомфортно. Я была не уверена в себе, и в какой-то момент Рэя оттолкнула меня и сказала, что устала.

Пока я лежала без сна, глядя на койку над нами, я говорила себе, что женщины – существа сложные. Я не собиралась позволить одному-единственному влагалищу преградить мне путь к истинной любви. Но в ту ночь я ощущала лишь печаль и одиночество.

Чем усерднее я старалась желать секса с Рэей, тем больше я его боялась. Я испытывала брезгливость и ужас от перспективы не суметь подарить ей удовольствие, но еще сильнее боялась преуспеть в этом. Я начала применять тактику отсрочек, как в тот раз, когда я остановила ее на полпути в мои трусы и сказала:

– Я думаю, нам следовало бы вначале сдать анализы.

Рэю это не остановило.

– Что? Зачем? – Она поцеловала меня. – У нас же уже был секс.

Я отпихнула ее руку и села.

– Да, но это была ошибка.

Она оскорбилась.

– Нет, не секс был ошибкой, естественно, – поправилась я. – Я просто имела в виду, что нам следовало бы сдать анализы. Прежде чем мы сделаем это снова.

Сдача анализов – совершенно нормальная и полезная вещь, которую я настоятельно рекомендую делать всем. Только не так, как я. А я поступила так: все время забывала пойти к врачу и сдать анализы, так что даже несмотря на то, что результаты Рэи у нас уже были, нам все равно нужно было дождаться моих.

Рэя, следует отдать ей должное, тоже прилагала усилия. Она носила хорошенькие трусики и игривые лифчики. Она спрашивала меня, не лучше ли нам попробовать с игрушками. Она ухаживала за мной. Она наставляла меня. Давала инструкции. Заставляла смотреть, как сама трогает меня, чтобы показать, «как это просто». Все это было очень мило, и она сама была очень милой, и от этого становилось только хуже. Я начала гадать, как долго это продлится. Я могу честно сказать, что за все время моих отношений с Рэей, кажется, ни разу не подарила ей оргазм. Ни разочка. Однажды она предложила следующее: она сделает все сама, пока я буду лежать рядом с ней.

Потом, идя по коридору, чтобы налить воды в бутылку, я ощутила все то же знакомое чувство в груди. И скрипнула зубами. Это было не из-за того, что я так плоха в сексе. Дело было не в Рэе или ее теле. Я попыталась избавиться от него, плеснув воды себе в лицо. Нет. Заткнись, говорила я себе. Это же Рэя, девушка твоей мечты. Не какой-то там парень, с которым ты трахаешься из чувства вины. Это твоя новая лесбийская идентичность. Я думала о ее теле под моим, о том, как она хватала ртом воздух, когда я делала что-то правильно. О моей неспособности заставить ее оргазмировать. О том факте, что, может быть, в глубине души я и не хотела, чтобы она оргазмировала.

Все то же тяжелое темное чувство заполнило меня. Я боролась с желанием заплакать. Это по-прежнему было противно. Это по-прежнему было грязно. Это было то же самое чувство, тот утягивающий на дно стыд, который наполнял меня каждый раз, когда я занималась сексом с мужчинами. Оно было в моих волосах, и в моих костях, и в груди, и в кишках. Это было ощущение, которое повелевало мне содрать с себя кожу и бежать прочь.

Через три недели мы с Рэей стояли в ее общежитской спальне, и она говорила мне, что хочет спать с другими людьми.

– Я просто хочу расширить наши горизонты, Иза.

– Значит, ты хочешь меня бросить?

– Нет. – Она помолчала. – Но я хочу как минимум попробовать секс с другими людьми.

Я смотрела на нее со слезами на глазах. Никто никогда меня не бросал. Ни один человек. Это я была разбивательницей сердец.

– Я просто чувствую… – она прикусила губу. – Я чувствую, что мы больше не движемся вперед.

Я сползла по стене и села на ковровое покрытие – того особенного «общежитского» цвета, который призван маскировать кровь и рвоту.

– Я просто не понимаю, почему ты хочешь спать с кем-то другим.

Вот так я потерпела поражение. Может быть, меня влекло и к парням, и к девушкам, но секс не доставлял мне удовольствия ни с теми ни с другими. Проблемой были не их тела или моя ориентация. Проблема была даже не в том, любила я конкретного человека или нет.

Я по-прежнему ненавидела секс – а теперь я ненавидела его еще и с женщинами.

Молодец, Иза.

Глава 11. Девушки просто хотят повеселиться[25]

Я приземлилась в Вегасе с сердцем, застрявшим где-то в глотке, переживая из-за предстоявшего шоу с Джинджер. От него зависело многое. Мне нужно было очаровать Джинджер, чтобы покорить наших зрителей, чтобы найти замену Одину и Алексу. Мне также необходимо было доказать себе, что я могу быть хороша во всех сексуальных аспектах камминга. Не только в мастурбации, но и в настоящем сексе. Камминг сделал нормальной мастурбацию, уговаривала я себя, так что он сделает нормальным и секс тоже.

Я забронировала номер в отеле в центре Вегаса, потому что Джинджер сказала мне, что там даже веселее, чем на Стрипе. Наше шоу должно было состояться тем же вечером, а на следующий день я улетала. То была короткая поездка, но я рассудила, что просьба сделать больше одного совместного шоу будет расценена как жадность. Я на самом деле хотела понравиться Джинджер. Это будет лучшее шоу в истории.

Джинджер забрала меня из аэропорта на вишнево-красном «Мини-купере». В реале она оказалась не такой высокой, как я представляла, но столь же красивой. Когда она потянулась ко мне с распростертыми руками, я заметила сборки тоненьких морщинок вокруг ее глаз. Она была старше, чем я ожидала – где-то около тридцати.

– Уна! – воскликнула она, открывая багажник, чтобы я положила в него сумку. – Привет!

Я улыбнулась, внезапно осознавая, что эта более зрелая, более красивая, более образованная женщина будет моей любовницей. И забралась в машину позади нее. Она завела мотор.

– Ну я тут думала, мы заедем ко мне, бросим твои шмотки, а потом просто потусим?

– О, конечно, пойдет!

Я не поняла, в какой момент мне придется ехать в отель, но ничего не сказала.

– Как долетела?

– О, прекрасно. От Колорадо – всего ничего.

Было странно говорить правду человеку из камминг-мира.

– Да, легкая поездка. И дешево к тому же. – Она улыбнулась и вырулила на шоссе. Сухой пустынный зной рождал марево над асфальтом.

Ладно – будь хладнокровна, Иза, напомнила я себе.

– А ты отсюда родом? – задала я первый жалкий вопрос, который пришел мне в голову. Она рассмеялась.

– Нет. На самом деле никто не бывает родом из Вегаса. Это большая редкость. – Она улыбалась. – Я из Миннесоты. Девушка со старого доброго Среднего Запада.

– О, круто! Я там никогда не была.

Боже, что я несу?

Мы замолчали. Я открыла было рот, чтобы похвалить ее игру на укулеле, но оборвала себя. Наверное, странно упоминать о том, что ты смотришь шоу другой девушки, верно? И в просмотре какой части ее шоу мне следует признаться? И вообще какую часть смотреть считается нормальным?

Я испытала облегчение, когда мы свернули в какой-то пригородный район и остановились у хорошенького домика в испанском стиле из светло-коричневого кирпича и с черепичной крышей. Кактусы в маленьких горшочках выстроились на лестнице, которая вела к входной двери.

– Это твой дом? Такой милый.

– Спасибо. К счастью, в Вегасе на самом деле дешево жить. У нас тут три спальни, и это на одну меньше, чем у меня дома.

Мы вышли из машины, и она вытащила из багажника мою сумку.

– Можешь поставить ее в доме, если хочешь, чтобы ничего не расплавилось. – Она ухмыльнулась.

Бля! Я что, должна была привезти игрушки?

– О да, отлично, – кивнула я и забрала у нее сумку, пряча лицо и волоча ее по ступеням вслед за ней.

Она открыла дверь и пригласила меня внутрь, жестом указав оставить сумку в шкафу в прихожей. Дом был просторный, в нем было много воздуха. На кожаном диване обнаружились мужчина и собака. Мужчина читал книгу, он поднял глаза и коротко махнул рукой, когда мы вошли. Пес, породы лабрадор, подбежал и обнюхал мою промежность.

Я погладила пса по голове, пытаясь оттолкнуть от своего паха. Он упрямо сунулся обратно.

– О, это Чипс. – Джинджер кивнула на пса. – А это Джон, мой муж.

– Привет, Джон. – Я попыталась состроить дружелюбную физиономию и снова оттолкнула собаку от своих интимных мест.

Джинджер, кажется, ничего не замечала.

– Я сейчас быстренько переоденусь, а потом можем выдвигаться, ладно? – проговорила она.

– Конечно, отличная мысль.

Я двинулась к кожаному креслу в гостиной. На самом деле мне хотелось поехать в отель, найти «Старбакс» и схомячить бургер.

Джинджер помчалась наверх, прыгая через ступеньку, и исчезла.

Джон был поглощен книгой. Подошел Чипс и сунул морду мне в колени. Я погладила его по голове. Оглядела гостиную. Она была декорирована славно, но без претензий, с большим телевизором и ничем не примечательным обеденным столом, задвинутым в угол. Я читала, что в Вегасе есть целые районы одинаковых домов, которые стояли пустыми после рецессии. Казалось, этот был одним их них. Все в нем было идеальным, новым и лишенным индивидуальности.

Отворилась задняя дверь, вошел еще один мужчина и слегка кивнул мне. У него была борода.

– Привет, я Джонни.

– О, привет. – Я неловко помахала. – Я… Уна.

Я не знала, представляться настоящим именем или нет. Джинджер не сказала мне, как ее называть, а меня называла Уной.

Джинджер ссыпалась вниз по лестнице, уже в джинсовых шортах и толстовке.

– Прошу прощения, моя одежда для работы в клинике для такой погоды слишком жаркая. – Она прямо с последней ступеньки унеслась в кухню, по пути запечатлев поцелуй на лице Джонни.

– Привет, золотко.

Он поцеловал ее в ответ.

– Привет.

Мои глаза непроизвольно метнулись к Джону, который так и сидел, уткнувшись в книгу.

– Уна, ты уже познакомилась с Джонни, моим мужем?

Я подняла глаза.

– А… да. Я познакомилась с Джонни, – и я снова перевела взгляд на Джона.

– Готова? – Она двинулась к двери. Я кивнула и встала, выходя вслед за ней из дома.

– Они оба – мои мужья, – сказала она раньше, чем я успела спросить. – Круто же, правда?

У меня на языке вертелись штук восемьдесят вопросов, например, за кем из них она замужем официально, и занимаются ли ее мужья сексом друг с другом или только с ней, и спят ли они все в одной постели, и как они познакомились, и почему их обоих зовут Джонами. Я задумалась, не будут ли какие-то из этих вопросов бестактными. Мне хотелось, чтобы она считала меня крутой. Что я уже знаю ответы на все эти вопросы, потому что я определенно подкована в таких вещах и, вероятно, имею подруг, у которых по два мужа, а может быть, даже и по три. Я была камгерл. Я знала все об альтернативном образе жизни во всех его вариантах.

– Конечно, круто, – с жаром уверила я.

Она открыла машину и села.

– Ну я тут думала, мы можем съездить в магазинчик камней и кристаллов, в который я просто влюблена, а потом, может быть, сходим на массаж или что-нибудь в этом роде?

– Да! – Мой голос дал петуха. – Это просто восхитительная мысль. Обожаю кристаллы.

– Знаешь, они теперь дилдо делают из кварца, – улыбнулась Джинджер. – И даже из полудрагоценных камней.

– Ого! Для влагалищ высшей пробы! – Я натужно засмеялась, пытаясь не думать о том, что через пару коротких часов я буду заниматься сексом с этой девушкой.

* * *

Вррррррммммммм. «Сибиан», водруженный на белый ворсистый ковер, громко вибрировал.

Вррррррммммммм. Вррррррммммммм.

– Ого! – Я опустилась на колени и осторожно прикоснулась к нему. – Предполагается, что я на него сяду?

Аппарат был похож на седло, но поменьше, с текстурированным резиновым покрытием и пультом управления, позволявшим контролировать скорость вибрации.

Камрум Джинджер была маленькой. В центре стоял диван и лежал ковер, на которых она обычно снималась. К одной стене была придвинута раскладушка, заваленная кучами секс-игрушек, белья, чулок, плюшевых игрушек, красок и музыкальных инструментов. На часах было уже без четверти восемь вечера, и мне не терпелось начать шоу. Мы абсолютно ничего не планировали, но, когда мы вернулись к Джинджер домой, она предложила шоу с «Сибианом».

– Можешь ты оседлать, могу я.

– Ага, и зрители могут давать чаевые за более высокую или низкую скорость или как?

– Ну нет, – терпеливо объяснила она. – Ты знаешь AllieGirl? Она вроде как зарегистрировала авторские права на контроль-шоу с «Сибианом».

– Она зарегистрировала авторские права на конкретный тип шоу?!

– Ну не буквально. – Джинджер помолчала. – Но она просто взбесится, если мы такое сделаем. Мы будем просто делать шоу, где парни будут платить за включение или выключение. И я могу немножко посвязывать тебя в стиле сибари, если хочешь.

Я видела затейливые веревочные переплетения Джинджер в ее «Твиттере» – сложные сети узлов, веревок и женских тел. Это была форма бондажа, но не только: это была форма искусства. Ограничение сабмиссивы, да – но к тому же и красота, сложность, тонкое веревочное «давай и бери». Красота в беспомощности. Красота в подчинении.

– О, еще бы, конечно!

Сибари – это просто превосходные фотки.

– Ага. Вот, поди, помой седло. – Джинджер сняла с аппарата полоску резины телесного цвета и отдала мне.

Я отнесла накладку в ванную и опасливо рассмотрела. Включила воду и подождала, пока она нагреется. Намылила ее и стала смывать пену под теплой водой, представляя, что моя школьная учительница, которая вела уроки здоровья, была бы очень недовольна, если бы сейчас меня видела.

– Поторопись! – окликнула меня Джинджер из кам-рум, где настраивала камеру и загружала компьютер. – Уже почти восемь.

Я отнесла определенно не чистую резинку Джинджер, которая пришлепнула ее обратно на седло, все еще мокрую.

– Ладно, давай определимся со счетчиком для обнаженки. Я обычно завожу свой на три тысячи, так что пусть для нас обеих будет шесть? Хорошо?

Воздушная, рассеянная, любящая кристаллы девушка, с которой я познакомилась днем, исчезла. Ее заменила вся-такая-деловая Джинджер.

Я кивнула. Осторожно села рядом с «Сибианом» и составила твит на своем телефоне.

@TheOnlyUna: В эфире с @The_LadyGinger! Приходите поиграть с нами;)

– Мы можем сделать селфи? – Я ткнула пальцем в телефон. Джинджер согласилась, наклонившись ко мне и запечатлевая поцелуй на моей щеке, пока я делала наше совместное фото и постила его в «Твиттере». – Спасибо!

– Всегда пожалуйста. Дай-ка теперь я сделаю. Поцелуй меня в щечку.

Джинджер подняла на вытянутой руке телефон и сделала нашу фотографию. Я поцеловала ее в щеку, закрыв глаза. Мгновением позже в моей ленте выскочил ее твит.

@The_LadyGinger: Онлайн через минуту с моей милой @TheOnlyUna! Приходите посмотреть, как я беру ее вишенку в шоу «девушка с девушкой»!

– О, привет, Scissors, – небрежно сказала Джинджер в камеру. Она начала шоу, когда я еще сидела, уткнувшись носом в телефон. Я отбросила его в сторону и улыбнулась в камеру.

– Привет, Scissors! – с энтузиазмом замахала я.

– Это моя подруга Уна, – представила меня Джинджер, когда рум начал заполняться зрителями, ее и моими. – Ну разве она не самая-самая лапушка?

Итак, наше шоу началось. Шоу «девушка с девушкой» существовало во множестве разновидностей. Обычно они были просто расширенной версией того, что делала на камеру камгерл-«хозяйка». Если она увлекалась бурлеском, то учила свою гостью этому искусству. Если она ставила секс-шоу, то они вдвоем обычно занимались сексом. Если она играла в игры, то они вдвоем участвовали в сексуальных вариантах любой игры, которая была любимой в ее руме. Шоу «девушка с девушкой» поддерживали динамичность и живость представления. Их целью было представить другую камгерл маленькому сегменту Интернета, позволить новым зрителям и потенциальным поклонникам увидеть ее.

Будучи одним из очень немногих шоу «девушка с девушкой» в тот вечер, мы пока держали марку самого популярного кам-рума, быстро преодолев планку в одну тысячу, потом в две тысячи зрителей. В эфире Джинджер была Джинджер – та же девушка, которую я смотрела, но не та девушка, с которой я провела вторую половину этого дня. Когда пришло время садиться на «Сибиан», я была полна тревожных опасений.

Она же, в отличие от меня, была в полном восторге.

– О боже мой, мальчики, – хихикала я, занимая свое место и стараясь не думать о липкой резине под своим влагалищем. – Я никогда прежде не сидела на «Сибиане»!

– О, ей так понравится… верно, ребята?

Чат взорвался чаевыми и сообщениями.

– Девушки всегда обожают кататься на моем «Сибиане».

Джинджер наклонилась ко мне и поцеловала взасос, хоть никто за это и не платил. Раздался звон чаевых: спонтанность ее страсти явно вдохновила аудиторию. Умно.

Я уселась на «Сибиан» и стала ждать, когда Джинджер его включит. Мы дали зрителям инструкции: 300 жетонов за включение, 100 за выключение. Как только мы доберемся до 5000 жетонов, она меня связывает, а когда достигнем 10 000, вставляет мне кляп.

Джинджер включила аппарат. Тот нежно завибрировал. Не сказать, чтобы неприятно.

– О, это здорово, – улыбнулась я. – Спасибо, Бекончик, что дал чаевые за его включение.

Динь. Выключить.

Динь. Снова включить.

Динь. Выключить.

Спустя десять минут то, что было поначалу приятным покалыванием, превратилось в тупую боль. Я испускала тихие вздохи и стоны, ориентируясь на Джинджер, переключавшую кнопки на пульте, но ощущения уже и близко не были приятными.

– Мы добрались до пяти тысяч! – радостно воскликнула Джинджер, хлопая в ладоши, как ребенок. – Пора связать тебя!

Она подмигнула мне, снова поцеловала, а потом принялась меня связывать, начав с запястий за спиной, потом затейливо оплетая веревки вокруг плеч, по туловищу и между бедрами. Они ложились неудобно туго, и я больше не могла сидеть с прямой спиной. Чуть сутулясь, я снова заняла позицию на «Сибиане».

– И – поехали заново!

Седло снова завибрировало. Я удержалась от гримасы. К этому моменту мой клитор был уже болезненно раздраженным, но я не понимала, что мне делать. Повернулась к Джинджер. Может быть, сказать, что мне надо попить или еще что-нибудь, а потом выйти вслед за ней из комнаты и объяснить, что мне нужна передышка? Или послать ей СМС? Ах, нет, у меня же руки связаны…

– Спасибо, Джигги! – снова радостно возгласила Джинджер. Я не хотела подводить ее. Она делала «Сибиан»-шоу со многими девушками. Если другие девушки смогли это сделать, значит, и меня получится.

– Джигги хочет заткнуть тебя, Уна. – Джинджер подмигнула, подобрав мои трусики с пола и засунув их мне в рот. Я подавилась, но удержалась и не блеванула. К счастью, я носила эти кружевные танга не слишком долго, прежде чем полученных чаевых хватило на то, чтобы их снять.

Но все же!..

Для меня, связанной, с кляпом во рту, верхом на вибрирующем адском седле, следующие полчаса прошли как в тумане. Включить, выключить, включить, выключить, снова включить. Милосердно выключить – слава богу… Я давала хорошее шоу – и, к счастью, ощущение боли не так уж сильно отличается от зависания на грани оргазма. Наконец, Джинджер решила, что мы заработали достаточно, чтобы позволить мне кончить.

– Я сейчас усилю до предела! – взвизгнула она, крутя ручку. Я застонала. Блядь! К этому моменту клитор у меня уже онемел и пугающе пульсировал. Я решила, что придется симулировать. Эта мысль заставила меня почувствовать себя дешевкой. Она делала меня лгуньей, а не секс-богиней. Я не хотела лгать. Я хотела хорошо к себе относиться. Вот только чувствовала себя совершенно точно нехорошо. Я наклонилась вперед, натянув веревки, опоясавшие мою грудь, и испустила гортанный вопль сквозь обслюнявленные трусы. Удовлетворившись этим, Джинджер выключила «Сибиан».

– Отлично! Парни, следует ли нам позволить ей говорить?

Джинджер вытащила трусы из моего рта и отбросила их в сторону, смеясь.

Мои глаза сфокусировались на экране.

MarioLuis: Ну как тебе Уна?

Demon9: Прославленное седло «Сибиан» у Джинджер!

1NerdyGuy: О_О

Applepicker: тебе понравилось?

– Вау, никогда так мощно не кончала, – сказала я с придыханием, бросая взгляд на Джинджер и отчаянно пытаясь как-то дать ей понять, что ей нужно развязать меня немедленно. Я ощущала удушье и панику, словно веревки все плотнее сжимались вокруг меня. На самом-то деле буквально так и было, поскольку Джинджер навязала узлов, которые тем туже затягивались, чем сильнее я напрягалась.

Я продолжала исступленно улыбаться. Наконец, Джинджер меня развязала. Делая это, она расцеловала мне запястья и подтянула мои руки ближе к камере.

– Ого, поглядите-ка на эти симпатичные красные отметины, – нежно заворковала она, обращаясь к зрителям. – Завтра будут такие красивые синяки!

– Ух ты, да. – Я потерла запястья и встала, испытывая невероятное облегчение. – Я свободна! – залилась я безумным смехом, а потом села рядом с Джинджер. «Сибиан» настолько отвлекал меня, что я даже не следила, сколько жетонов мы зарабатывали. Теперь же наскоро провела расчеты: по 1100 долларов каждая.

– Кстати, парни, вы же знаете, что после таких вещей очень важно за девочкой поухаживать. – Джинджер похлопала себя по коленям. Я пристроила на них голову и свернулась рядом с ней калачиком. Я чувствовала себя очень маленькой и очень юной. Джинджер погладила меня по волосам и сказала в камеру:

– Такая красивая девочка!

– Я так устала, ох! – прикрыла глаза и притворилась, что расслабилась. Голова шла кругом: не подхватила ли я что-нибудь с этого нечистого седла? Вся лобковая область казалась распухшей и пульсировала. Может быть, я повредила какой-то нерв? Не навсегда ли? Запястья и плечи болели от веревок, во рту было кисло после кляпа из трусов.

– Что ты думаешь, Уна? Насчет «Твистера»?

Я недоуменно открыла глаза.

– Что?

– Давай поиграем в «намасленный твистер». Это будет весело!

– О да, конечно. В смысле… – я посмотрела на часы. Было без четверти десять. Еще рано. Но мы заработали кучу денег. Ну кучу – это по моим меркам. Кто знает, к чему привыкла Джинджер.

– Отлично. Сейчас установлю доку. – Джинджер вскочила и наклонилась к камере, ее сиськи мазнули по объективу. – Сейчас вернусь, ребята!

Она пересекла комнату и начала рыться в куче вещей на кровати, ища игровой коврик для «Твистера». Я пошла в ванную и помочилась, осторожно поглаживая онемевшие половые губы.

Когда я вышла, Джинджер уже разложила на полу коврик для игры, поставила рядом бутылочку массажного масла и переместила камеру на треногу, чтобы она располагалась примерно в четырех футах над нами и показывала всю игровую поверхность. Она закончила инструктировать своего помощника, а потом повернулась ко мне с вопросом:

– Победительница получает возможность дать проигравшей, скажем, десять шлепков, ты не против? – и выжидательно уставилась на меня.

– Не против.

Джинджер встала на коврик и жестом показала мне занять место рядом с ней.

– Привет, ребята! – обессиленно помахала я в камеру.

Jiggy69: вы вернулись

Wild_West: привет Уна

LivingPepper наградил вас 50 жетонами: Джинджер, левая нога на красный!

– Спасибо, Перчик! – Джинджер выставила ногу.

HitchmyCock наградил вас 50 жетонами: Джинджер, правая рука на желтый

HitchmyCock наградил вас 50 жетонами: Уна, левая нога на желтый

Я поставила левую ступню на желтый кружок.

Rex213 наградил вас 50 жетонами: Уна, левая рука на зеленый

Когда я присела на корточки, чтобы коснуться рукой зеленого кружка, на коврик упала капля крови. Бля! Месячные пришли раньше времени. Я торопливо стерла ее рукой, надеясь, что никто ничего не заметил.

– Я должна пописать… извините, парни! А потом можем начать. – Я торопливо встала и выбежала из зоны обзора камеры, сложив ладонь лодочкой и накрыв ею влагалище.

– Ты же пи́сала только что! – воскликнула Джинджер игривым капризным тоном. Я услышала звон чаевых: зрители соглашались с ней.

– Я знаю! Просто выпила слишком много воды после «Сибиана», – громко сказала я. Глядя на Джинджер, подвигала бровями и указала на свою руку. – У меня месячные! – прошептала одними губами.

Джинджер прищурилась.

– Что, Уна? – сказала она громко, не убирая руку и ногу с указанных зрителями кружков.

– Месячные, – прошипела я, снова задрав брови и поворачиваясь, чтобы продолжить путь в ванную.

– А, поняла! – снова громко сказала Джинджер, по-видимому, не понимая моего стремления к скрытности.

– Уна сейчас вернется, а пока давайте соберем жетончики для масла. Как только доберемся до 3000, мы намажем друг друга маслицем, и вот тогда-то начнется настоящее веселье!

Я вошла в ванную и стала рыться в сумке, ища тампон. Трюк, который я освоила для тех моментов, когда у меня были месячные во время камминга: взять два мини-тампона, обрезать шнурки, сложить их крестом, а затем всунуть всю конструкцию как можно ближе к шейке. Это было не особенно удобно, но позволяло мне заниматься каммингом без протечек, и я даже могла вставить внутрь дилдо на бо́льшую часть длины, и никто ничего не замечал. Некоторые камгерлз говорили о своих месячных вслух перед поклонниками и даже называли их своей «акульей неделей», но мне было неудобно. Я предпочитала быть девушкой, у которой просто таинственным образом никогда не наступали месячные. Мне казалось, что так сексуальнее.

Выходя из ванной, я остро ощущала себя побежденной. Я хотела домой. Я хотела в свой отель. Я хотела чего угодно, только не играть в «Твистер».

– Уна! Правая нога на красный! – окликнула меня Джинджер из комнаты. – Почти пора мазаться маслом!

* * *

Два часа и два раунда «намасленного твистера» спустя Джинджер довезла меня до отеля и оставила там с сумкой и чеком на 2050 долларов. Она пообещала своим зрителям, что будет «нежить и ласкать эту красавицу всю ночь», что в реальном мире, очевидно, означало торопливое объятие на тротуаре.

– Было очень приятно с тобой познакомиться, – сказала она, открывая багажник своей машины. – Извини, что не могу потусить с тобой завтра. Столько дел, столько дел…

Я кивнула. Я знала, что она лжет. Мой завтрашний рейс был только в пять вечера.

– Но такси до аэропорта будет стоит недорого.

– О да, не беспокойся.

Я подошла к ее «Мини-куперу» сзади и вытащила свою сумку.

– О’кей, пока!

Помахав рукой, Джинджер отбыла, а я осталась с отчетливым ощущением, что сделала что-то не так.

Поднявшись в свой номер, включила душ и опустилась на пол ванной. Сил не было. Два тампона натерли внутри, а клитор, кажется, распух.

Что ж, хорошо, что это осталось позади. Я набрала сообщение Демону.

Уна: Привет, ты там где?

Уна: Демон?

Демон: Извини! Зашел выпить с коллегами. Смотрел шоу, как мог, с телефона. Ты была впечатляюща! Поговорим позже.

Я швырнула телефон на коврик и закрыла лицо руками. Кожа была вся потная, во рту пересохло. Я залезла под горячие струи воды и содрогнулась от рыданий. Отлично, теперь я – унылая девушка, рыдающая в душе. Какая банальность! Я сердито выковыряла из себя тампоны и швырнула их в мусорную корзинку, закапав смесью воды и крови пол.

После душа, завернувшись в полотенце, я сжалась калачиком в кресле у окна, выходившего на центр Лас-Вегаса. Внизу туристы, несшие в руках разноцветные напитки, спотыкались в украшенных стразами шлепках.

Я прокрутила список контактов до номера Бомбы. С тех пор, как он обнаружил в Сети пиратский вариант моего порно, мы разговаривали с ним все чаще и чаще. Я набрала его. Прошел один гудок.

– Уна?

– Привет, Би. Как дела?

– Ээ, хорошо… Привет. А ты как?

– Я нормально… – Слезы потекли снова. – Просто хотелось с кем-нибудь поговорить. Мне скучно. Это не отель, а какой-то суперотстой!

– Правда?

– Ну да, Джинджер типа сказала мне, что надо останавливаться в центре, потому что там лучше, чем на Стрипе, но здесь толком и погулять-то негде – одни аптеки да случайный «Сабвей».

– О да, похоже, действительно отстой.

– Ну да… – Я умолкла.

– То есть ты имеешь в виду, что не будешь обнимать ее всю ночь напролет? – передразнил Бомба слова Джинджер с другого конца линии.

– Вот еще, Би! Да пошла эта Джинджер, вот честно! Она такая фальшивка!

– Правда?

– Да! Она все время говорила, что мы вместе потусим, а потом просто бросила меня здесь, как кусок дерьма! Серьезно?! Ну мне вроде как плевать, я знаю, что эти отношения – только для шоу, но я-то думала, она хочет подружиться…

– Ооо, – протянул Бомба. – Да кто же не захочет подружиться с тобой?

– Вот именно. – Я взяла со столика папку меню для обслуживания в номере и открыла ее. – В общем, все ерунда. Завтра лечу домой. Пошла она на хер!.. Что мне заказать?

– А какие есть варианты?

– На первый взгляд – ужасные.

– Рум-сервис в центре Вегаса? Я бы удивился, если бы он не был ужасным.

– Ага… – Я вдруг почувствовала себя очень, очень усталой. – Слушай, Би…

– Да?

– Если я сейчас лягу в постель, ты поговоришь со мной, пока я не засну?

Тихий хмык.

– Конечно.

Я отложила меню, легла в постель и свернулась под накрахмаленными белыми простынями, прижимая к уху телефон.

– Би?

– Да?

– Как думаешь, всем понравилось шоу?

– Конечно, всем, – уверил он меня умиленным, добрым тоном.

Я смотрела на скверную гостиничную живопись на противоположной стене. Непонятно было, почему я чувствую себя так ужасно. В конце концов, Джинджер на самом деле не сделала ничего дурного. Конечно, она вроде как соврала насчет того, что мы с ней еще потусим, но это было скорее вранье зрителям, чем мне, и этого следовало ожидать. Я старалась не думать о резиновом седле. Рассматривала синяки на руках. Джинджер назвала их красивыми. Бомба рассказывал мне что-то про свою собаку.

– Би! – перебила я его на середине предложения.

– Да?

– Расскажи мне историю, ну, типа, сказку на ночь.

Он помолчал, рассмеялся, потом повиновался:

– Эмм… жил-был на свете маленький мальчик. Его звали… Зи. И никто его не любил. В смысле – совсем никто. Даже его родители, даже кошка, даже…

И я позволила странной сказке Бомбы унести меня в сон без сновидений.

Глава 12. Если бы это было кино[26]

После шоу с Джинджер мой рейтинг снова начал быстро расти. Я даже получила по возвращении домой несколько офлайн-чаевых от мужчин, которые говорили, что с удовольствием со мной познакомились бы. Большинство из них во время совместного шоу мне никак не запомнились, но, с другой стороны, я вообще мало что помнила о том вечере. Предпочла не думать о нем и жить дальше.

Я проводила все меньше и меньше времени в реальном мире и все больше онлайн. Ради камминга было заброшено все: друзья, семья, личная гигиена. Сестра обижалась из-за того, что я перестала с ней встречаться, а мама спрашивала, не попала ли я в какую-нибудь секту. Я наносила макияж только ради работы и проводила бо́льшую часть дня в старых спортивных штанах и футболках. За стирку бралась только тогда, когда надо было постирать белье, а индикатор «проверить двигатель» горел в моей машине почти три месяца. Дома царил бардак: одежда, контейнеры от готовых блюд, кофейные стаканчики. Воздух был спертым, в квартире почти постоянно было темно. Я постепенно забиралась все выше и выше в рейтинге: 175-е место, 162-е, 112-е…

Бо́льшую часть времени отнимало не столько шоу, сколько все с ним связанное: душ, эпиляция, уход за волосами, макияж, одежда. Закупка расходников, реквизита и костюмов. Установка и уборка принадлежностей для игр, приведение в порядок кам-рума. Веб-камеры у меня летели каждые два месяца, а внешний микрофон приходилось менять еженедельно. Однако больше всего времени уходило на зрителей. Звонки, эсэмэски, снепчаты, электронные письма, полные личных проблем и шуток «для своих», бесконечные ссылки на YouTube (я делала вид, что смотрела их, и соответственно реагировала), гифки, которые требовали ответного «спасибо», и дни рождения, о которых мне нужно было помнить.

– Кажется, у меня сегодня будет куча приватов! – громко объявила я.

Я мастерила игровое табло для жетонной лотереи, одновременно разговаривая с Демоном по FaceTime. Сама игра мне не особенно нравилась, зато организовать ее было легко, и она всегда была под рукой, когда у меня не было никаких новых идей или если я спонтанно решала отработать в дневную смену.

– У тебя много запросов на приваты?

– Да… в смысле, достаточно, – ответила я, выводя на табло «киска-флэш» фиолетовым маркером. Сверху пришлепнула клейкий листочек – 100 жетонов. – Но если я сделаю вечер «только приватов», это побудит новых зрителей стать постоянными приватными клиентами. Типа, если хочешь меня увидеть, заплати.

– А что, вариант. – Демон пожевал губами. Я видела, что ему не нравится мысль о том, что я буду весь вечер работать только в приватах. Это означало бы, что он меня не увидит. Демон редко давал чаевые и, несмотря на его полезность в других отношениях, это начинало меня доставать.

– Я познакомилась в Твиттере с одной девушкой, FaeMae. Она делает только приваты раз в неделю и отлично зарабатывает.

«Домашнее видео». Я закрыла и этот квадрат клейким листком. 600 жетонов.

– Тебе хотелось бы это делать?

– Что делать?

– Только приваты?

– Нет, конечно. Я обожаю свое шоу. Это только для того, чтобы раскачивать вялые вечера, вроде понедельников или вторников. Иногда в эти дни с трудом удается хоть что-то наскрести. И это тупость какая-то, ведь что может быть лучше, чем смотреть меня?!

– Полагаю, вреда от этого не будет. Если никто не закажет приват, ты всегда можешь просто вести обычное шоу.

– Да. Но они будут меня заказывать! – Я помолчала, глядя поверх доски. – Как думаешь, не будет ли странно предлагать в качестве приза домашнее печенье или что-то в этом роде?

Демон рассмеялся.

– Не думаю, что кто-то в твоем руме поверит, будто ты умеешь готовить.

– Да умею я готовить! – Я пожевала колпачок. – Из полуфабрикатов…

Демон улыбнулся мне. Меня всегда изумляло то, насколько он внимателен. Он часами просто сидел и разговаривал со мной. Я в это время всегда занималась чем-то еще: принимала ванну, ела пиццу, мастерила игру, выбирала белье в онлайн-каталоге. Он же никогда не делал ничего помимо того, что смотрел на меня, обдумывал то, что я говорила, давал советы. Он стремительно становился единственным человеком, с которым я общалась вне рамок своего шоу.

– Я впишу этот факт в свой дневник мечтаний. – Демон изобразил, как пишет по воздуху.

– Твой дневник мечтаний?

– Да, дневник, который я веду, посвященный тебе. – Он улыбнулся. – Я записываю все, что важно. – Он снова вывел пару букв в воздухе. – «Уна умеет готовить – из полуфабрикатов».

Как мило! Демон был такой лапочка. Внезапно меня осенило.

Я посмотрела прямо в камеру телефона.

– Приезжай ко мне в гости.

– Что? – Голубые глаза Демона вспыхнули.

Да! Возможно, Демон – именно то, что мне нужно. Может быть, у меня действительно есть к нему какое-то чувство, которое наши профессиональные отношения заставляли меня подавлять. Может быть, он симпатичный. Даже «горячий». Явно добрый и умный. И всегда меня поддерживает. Я недостаточно часто отдавала ему должное. Может быть, с ним получится что-то настоящее.

– Ты меня слышал. Приезжай ко мне в гости, – повторила я.

– Что? В гости… Ой, в смысле… Да! – Я явно застала его врасплох. – Но почему? – добавил он, спохватившись.

– В смысле – почему?

– Я просто не думал… в гости, это как-то… – он уперся взглядом в стол.

– Демон, ау!

Демон помолчал и потер ладони друг о друга.

Нервничает. Хорошо. Я хотела, чтобы он нервничал. Он такой милый.

– Это будет здорово. – Я улыбнулась, глядя в его голубые глаза, воображая, какими яркими они должны быть в реале.

– Ну это точно будет здорово. – Демон кивал головой, и я услышала, как открывается и загружается его компьютер. – На какие даты мне искать билеты?

– Прямо сейчас, – предложила я. – Мне скучно.

Глядя, как он ищет билеты, я старалась не улыбнуться. Не надо позволять ему видеть, как я взволнована. Может быть, Демону суждено быть моим бойфрендом. Он мог бы переехать в Боулдер, и мы могли бы делать мои шоу вместе. Он мог бы готовить мне ужины, и набирать ванну, и проводить пальцами по внутренней стороне моих рук, как мне нравилось. Он, в конце концов, вел дневник мечтаний обо мне!

* * *

Я знала, что в камминге существуют неписаные правила. Не встречаться со своими клиентами. Не спать со своими клиентами. Не встречаться со своими клиентами вне заранее организованных, разыгранных в лотерею «свиданий» или мероприятий, за которые они платят. Естественно, никакие правила не обходятся без нарушителей, и об этих девушках шептались: камгерл, которая вышла замуж за поклонника; камгерл, которая позволила своим поклонникам платить ей за секс во время порносъезда; камгерл, которая привела на свое шоу поклонника и занялась с ним сексом.

Я знала, что эти правила актуальны; они важны. Если поклонники думали, что девушка, возможно, будет с ними встречаться, они могли становиться агрессивными или притворяться, что приняли сверхдозу снотворного, привлекая внимание. Они могли перестать платить, потому что думали, что девушка хочет заниматься с ними «сексом по телефону» бесплатно. Они начинали качать права, словно девушка задолжала им те составляющие своей жизни, которые она, возможно, хотела сохранить только для себя.

В то утро, когда надо было встретить Демона в аэропорту, я проснулась рано и приняла душ. Подбрила все, что надо. Подщипала брови. Отполировала зубы. Измучилась, пытаясь понять, с какими сережками мои уши выглядят милее всего. Потом поехала в аэропорт, включив на полную громкость Лану Дель Рей.

Стоило мне увидеть Демона у багажной ленты, и я в ту же секунду поняла, что совершила серьезную ошибку. Он был высок, выше, чем я ожидала, и одет в огромное черное пальто оверсайз. Его лицо было таким же, как на видеочате: голубые глаза, светло-каштановые волосы и борода, очки в проволочной оправе. А вот тело, которого я никогда не видела ниже верхней части груди, было иным. Никогда еще определение «пухлый» не приходило мне в голову, когда надо было описать чью-то внешность, но в эту секунду, на полпути между восьмой и девятой багажными каруселями в Денверском международном аэропорту, «пухлый» было именно тем словом, которое вспыхнуло у меня в мозгу.

Причиной его пухлости были не размеры, а то, как он двигался: нервно, словно его ноги работали с разной скоростью. Меня не влекло к нему. Я поняла это мгновенно. Дело было не в его габаритах, лице или волосах. И вообще на самом деле не в какой-то физической черте. Дело было в его энергии. В том, как он держал себя, – словно детская игрушка-волчок, которая вот-вот упадет после последнего вращения. В его походке чувствовалась тревожность, из-за которой у меня возникло желание окунуть его в ванну с клонопином. Демон поймал мой взгляд и двинулся навстречу.

– Уна! – позвал он. – Или мне следовало бы сказать – Иса.

Он произнес именно «Иса», а не «Иза», и я внезапно поняла, что он никогда не слышал произношения моего настоящего имени.

– Привет, Демон. – Я обняла его, отметив, как чуточку дернулось все его тело. Он стер со лба пот.

– Будь так добра, называй меня Питером. – Он слегка поклонился, и я тут же пожалела обо всех своих решениях. Три дня. Демон будет со мной целых три дня.

– Питер, точно. Извини. Ты уже забрал свой багаж?

Он прилетел из округа Колумбия. По пути к моему дому с гордостью пояснил, что никогда раньше не бывал к западу от Миссисипи. Он заказал номер в отеле рядом с моей квартирой, но заселение предстояло только через несколько часов. Ведя Демона по лестнице к своей квартире, я слышала, как его чемодан на колесиках тяжело бьется о ступени за моей спиной.

– Ты мог бы просто оставить его в машине, – предложила я.

– О нет, все в полном порядке, не волнуйся.

Я кивнула и впустила его.

– У меня в квартире кавардак, – добавила я. – Как ты знаешь.

Демон аккуратно поставил чемодан возле двери и снял ботинки.

– О, как это сюрреалистично – видеть твою квартиру в реальной жизни!

Он обошел ее, жадно разглядывая все вокруг, как ребенок в музее.

– Так вот где живет знаменитая Уна!

Я поморщилась, мысленно прикидывая, какое занятие поможет нам скоротать время до тех пор, пока Демон не заселится в отель.

– Ну чем ты хочешь заняться?

– О, на самом деле меня устроит что угодно. – Демон неловко стоял посреди моей крохотной кухоньки, скрестив руки на груди, так и не сняв пальто. Я глянула на телефон. Была половина одиннадцатого утра.

– Ну если честно, я ужасно не выспалась. Я не привыкла так рано вставать.

– Могу тебя понять.

– Можем просто лечь и подремать?

Демон нервно расцепил руки и метнул взгляд в сторону моей спальни.

– Конечно… Да. Пойдет.

Я прошла мимо него в комнату и расстегнула джинсы.

– Ну проходи.

В конце концов, он же видел, как я мастурбирую. Не время страдать стеснительностью. Демон последовал за мной в спальню и, осторожно пристроив пальто на стул, тоже снял джинсы. Я бросила на него взгляд, отметив красные сердечки на его белых боксерах и гольфы по колено с узором ромбиками.

– Компрессионные гольфы, – рассмеялся он смущенно, заметив мой взгляд. – Одна из радостей старости.

– Тебе же всего тридцать два, – возразила я чуть резче, чем намеревалась. Задернула шторы, закрывавшие стеклянную дверь на балкон. Демон забрался в постель и натянул на себя одеяло, откатившись к самому краю кровати. Я легла с другой стороны и закрыла глаза.

– Ладно, приятных снов. – Я повернулась на бок в сторону от него и попыталась заставить себя уснуть.

– Приятных, – ответил Демон. Лежа на спине и глядя в потолок.

Пролежав так приемлемое количество времени, я сделала вид, что проснулась. Повезла Демона обедать, потом высадила у отеля. За все время мы едва словом перемолвились.

Тем вечером я вела трансляцию из квартиры, а Демон смотрел ее из гостиничного номера. Я чувствовала себя некомфортно, так же как в те времена, когда в мой кам-рум заглядывал Алекс – что теперь случалось редко, почти никогда. Я представляла себе Демона в отеле, за крохотным гостиничным столиком, с открытым ноутбуком, возможно, все в той же рубашке на пуговицах и брюках хаки, которые были на нем в аэропорту.

1NerdyGuy наградил вас 25 жетонами::)

– Серьезно, еще один? – рассмеялась я. – Перестаньте кидать по двадцать пять! По двадцать пять ничего не осталось! – Я указала на табло рядом с собой, откуда были уже сняты все квадратики по 25 жетонов.

Demon9: Эх, хорошие были призы.

Wild_West: У Уны всегда хорошие призы.

secret_bee наградил вас 25 жетонами: этого недостаточно для нового квадрата, но больше у меня нет. Извини;)

– Пчелка, ты такой смешной! – улыбнулась я.

Rex213 наградил вас 25 жетонами: у меня тоже

– Врунишка… о нет! По двадцать пять все кончились! – Я прикусила губу и захихикала при виде чаевых. – Наверное, придется насильно вручать вам призы, парни, если вы не поостережетесь!

secret_bee наградил вас 25 жетонами: О, только что нашел;)

1NerdyGuy: Ты сегодня весь день не была в снепчате, Уна, дел было много?

Личное сообщение от Demon 9: я хотел бы увидеть, как будет снят этот лифчик…;)

– О да! Извините, что меня сегодня не было в снепчате. Целый день моталась по делам, занималась всякими скучными штуками…

Я решила игнорировать сообщение Демона.

Личное сообщение от secret_bee: я сегодня тоже был занят…

Личное сообщение от secret_bee: мужчина повесился

Rex213: И я. Мой босс заставил меня сегодня забирать из школы своих детей xD xD

– Что? Серьезно, Рекс? – рассмеялась я. – А это вообще законно? Типа, разве ты не должен выполнять только свои должностные обязанности?

Rex213: Должен. Но личный помощник делает то, о чем помощника просят, я так полагаю.

– Понятно. Ну детки хотя бы были вежливы?

Я набрала ответное сообщение для secret_bee.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Ох вот дерьмо. Кошмар какой. Ты в порядке?

Wild_West: Совершенно не умею ладить с детьми.

bombNo.20: Я тоже я такой неловкий кажется я вообще не понимаю о чем с ними разговаривать.

– Ой, и я! Я была бы самой неуклюжей родительницей на свете. К тому же я бы, наверное, только и искала бы, кому сбагрить дитятко.

Личное сообщение от secret_bee: пятилетний сын обнаружил его в гараже.

Личное сообщение от secret_bee: пришлось вести его в Старбакс и поить горячим какао, пока коронер и копы делали свое дело

– А потом он отомстил бы мне. – Я рассмеялась и глянула на счетчик посетителей. По-прежнему больше 140 зрителей. – Вот заголовок моей автобиографии: «Убита собственным ребенком».

Личное сообщение от TheOnlyUna: иисусе, мне так жаль, sb.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Уверена, ты сумел его утешить.

Личное сообщение от TheOnlyUna: что я могу сделать, чтобы утешить тебя?

Wild_West: как можно написать свою автобиографию, если ты уже умер?

Mattduncan: став привидением

1NerdyGuy: бог ты мой в этом руме в итоге всегда скатываются на разговоры о привидениях да

FunnyGuy наградил вас 2500 жетонами: Замечательно было познакомиться с тобой!

– О боже мой! Фанни! – взвизгнула я, совершенно ошарашенная этими огромными чаевыми. – Спасибо!!

Я кликнула по его профилю. Аккаунт новичка: всего 4 месяца. Я видела только чаевые, которые он оставил мне вскоре после шоу с Джинджер, но ничего больше.

Личное сообщение от secret_bee: ничего, я просто хотел тебе рассказать. Расскажешь и полегчает.

Личное сообщение от secret_bee: ну, я всегда готов выслушать, ты можешь написать мне, если тебе будет нужно

– Добро пожаловать на мое шоу, Фанни! Ты раньше меня смотрел?

FunnyGuy наградил вас 2500 жетонами: Нет, на самом-то деле. Я не очень увлекаюсь камгерлз.

Demon9: Добро пожаловать, Фанни!

secret_bee: Йей!

– Охренеть! Спасибо! – FunnyGuy только что сделал мой вечер, 250 долларов меньше чем за 3 минуты. – Итак, Фанни прикончил счетчик – лифчик будет снят!

Личное сообщение от Demon9: Вау, это кто такой?

FunnyGuy: Нет, просто поставь какую-нибудь музыку.

– Оо?.. – Я замерла, взявшись пальцами за крючок лифчика. – Мы можем поставить что-нибудь…

Я замешкалась. Было странно не снимать бюстгальтер, поскольку мы уже добрались до назначенной суммы. И как только сиськи будут наголо, число зрителей наверняка удвоится. С другой стороны, у этого парня был потенциал просто смести с доски всех остальных моих «типперов».

FunnyGuy: Обожаю Беллу Флека, ты знаешь песню Big Country?

Личное сообщение от Demon9: Круто смотреть тебя, зная, что я совсем рядом.

– Нет, не знаю. Мне ее поставить? – Я не стала снимать лифчик, задала поиск в Spotify, и тихие звуки банджо наполнили комнату. – Ого! Красиво как! Значит, ты большой любитель музыки?

Личное сообщение от TheOnlyUna: спасибо Демон

Это был милейший вечер, дополненный джазом, блюзом и несколькими кругами чаевых по 125 долларов. Я не знала, кто такой Фанни, но надеялась, что поймала его на крючок. Редко можно было найти «типпера» с такими деньжищами, и еще реже попадались среди них те, кому не хотелось снять с меня одежду. Когда я закончила эфир, Демон прислал СМС.

Демон: Кто был этот чувак? Просто с ума сойти!

Уна: Думаю, один из тех, кого я подцепила у Джинджер.

Демон: Вау. Щедрый типпер.

Уна: Ага, надеюсь, что он задержится у нас. Странный он какой-то. Я никогда прежде не оставалась одетой целый вечер.

Демон: Приятное разнообразие!

Демон: Не хочешь перекусить? По пицце?

Я представила себе, как забираю Демона из отеля, везу его в ресторан для полуночников, сижу напротив него, и он смотрит, как я ем.

Уна: Я на самом деле невероятно устала. Плотное расписание превращает меня в развалину. С ног валюсь, так что, наверное, повеселимся завтра.

Демон: О, тогда ладно. Утром созвонимся! Сладких снов.

Уна: Спокойной ночи.

Я отложила телефон и набрала на ноутбуке dominos.com. Заказала пиццу, потом вышла в Интернет.

Что посмотреть и чем заняться в Боулдере…

* * *

На следующий день я забрала Демона из отеля и повезла его в местную кофейню. Он говорил, что хочет увидеть «Старбакс», в который я всегда хожу, но я сказала ему, что для туриста ходить в сетевые заведения – дурной тон. Он спросил: а для местных не дурной тон – ходить в сетевые кофейни? Я ничего не ответила на это и заказала латте.

Я составила список лучших достопримечательностей в Боулдере: мы погуляем по парку, навестим тропы для пеших походов, а потом поедем в Недерленд и поглазеем на этот хорошенький маленький горный городок. Я надеялась, что мне удастся превратить тридцатиминутную дорогу в сорокапятиминутную и, возможно, убить еще немного времени.

Я медленно ехала по горным дорогам, жала на тормоз перед каждым поворотом, часто съезжала на обочину, позволяя другим машинам нас обгонять.

– Даже если ты местная и хорошо все знаешь, эти дороги могут быть очень опасными, – объяснила я Демону.

– Да, склон довольно крутой.

Что ж, кажется, он хотя бы оценил мою сверхосторожность.

Весь этот день мы разговаривали не так чтобы много. Более того, складывалось такое впечатление, будто теперь, когда нас не разделял телефон, разговаривать вообще не было смысла.

– Так что мы запланируем на сегодняшний вечер? – спросил Демон.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду – для твоего шоу. Какой у нас план? Я могу помочь.

– Ой, даже и не знаю. Наверное, буду импровизировать… – и как только эти слова слетели с моих губ, до меня дошло, что я отнимаю у себя отличный предлог, чтобы расстаться с Демоном пораньше. – Или, может быть, спланирую что-нибудь, когда мы вернемся. Не уверена. Придется заглянуть в мой список идей для шоу.

– Надеюсь, что этот тип, Фанни, снова появится. Он был великолепен.

– Да, конечно.

Долгая пауза.

– На этой высоте до сих пор лежит снег?

– Обычно да…

Когда мы добрались до Недерленда, я припарковалась перед одной из главных туристических достопримечательностей: кофейней внутри списанного железнодорожного вагона.

– Что ж, здесь симпатично, – отметил Демон, выходя из машины и потирая лоб. Его ладони непроизвольно дергались.

– Да, отлично. Мне очень нравится. – Я повела его по пандусу в вагон. Мы уткнулись в меню. Я ждала, пока Демон сделает заказ, но он все медлил. Наконец я решилась на первый шаг.

– Мне маленький «американо», а тебе… – я повернулась к нему.

– О, мне – ничего. Если я сейчас выпью кофе, то ночью вообще не усну. – Он нервно хмыкнул. – Еще одна радость старости.

Я усилием воли не позволила себе закатить глаза.

– Ну должен же ты взять хоть что-то, Демон. Чай? Чай-декаф?

– Питер, пожалуйста, – поправил он меня. – Наверное, чай, да… конечно.

Пока он просматривал чайное меню, я украдкой глянула на телефон. Всего половина третьего. Вот вечно я так! Всегда импульсивно бросалась на какого-нибудь парня, про которого почему-то решила, что это мой следующий бойфренд, а потом обнаруживала, что он мне не нравится. Всегда я так делала. И всякий раз потом сожалела.

Мы вышли со своими напитками на улицу, и я увидела совсем рядом «Карусель счастья». Это была гигантская крытая карусель с резными фигурами животных из дерева и сентиментальной карнавальной музыкой. Я никогда прежде на ней не каталась, даже ребенком, потому что при взгляде на нее меня вечно пробирал озноб.

– Нам непременно надо покататься на «Карусели счастья»!

– Да? – Демон посмотрел в ее сторону аттракциона: нарисованные от руки вывески-зазывалы кислотных цветов бросались в глаза.

– Ага, это здорово. И стоит всего доллар.

Я потащила его в двойные деревянные двери, за которыми был стол кассира.

– Пожалуй, я воздержусь. Все эти крутящиеся штуки всегда плохо на меня действовали.

– Да ладно тебе, Демон! Давай сделаем это!

– Питер, с твоего позволения. Я просто посижу тут и посмотрю. – Он указал на скамью рядом с каруселью.

– Ну и ладно. Мне больше достанется.

Я купила три билета и встала рядом с Демоном.

– На каком звере мне показаться?

Демон уже сидел на скамье, откинувшись на спинку с задумчивым видом.

– Прямо так и вижу эту картину. Маленькая Иса катается на карусели. – Он снова назвал меня неправильно. – Ты часто бывала здесь в детстве?

– О да! Постоянно, – солгала я. – Моим любимчиком был дельфин.

Аттракцион был пуст, если не считать нас, чего и следовало ожидать в буднее утро. Сквозь окна внутрь лился солнечный свет. В атмосфере витало ощущение какого-то леденящего одиночества и брошенности.

Я забралась на карусель и уселась на серого дельфина с разноцветными цветочными гирляндами на шее. Зазвучала музыка. Дельфин то приподнимался, то опускался, пока карусель неспешно вращалась внутри павильона. Демон смотрел на меня, не отрывал взгляда от дельфина и его всадницы.

На болезненно неторопливом обратном пути Демон положил ладонь на подлокотник между нами. Я держалась за руль обеими руками, не отрывая взгляда от дороги. Высадила его у отеля. И сказала с неискренним сожалением, что не смогу завтра отвезти его в аэропорт, потому что мне нужно везти маму по каким-то ее внезапным срочным делам.

– Однако такси здесь вызвать легко, и стоит оно дешево, – великодушно поделилась я информацией.

– Разумеется.

– Так что давай попрощаемся сейчас, пока… – Я потянулась, чтобы обнять его. – На тот случай, если сегодня я закончу о-о-очень поздно, а тебе нужно будет ложиться спать.

– Верно. Однако я могу и не ложиться. Мы можем съездить перекусить.

– Безусловно… – Я кивнула, уже пытаясь сообразить, насколько поздно мне придется закончить эфир, чтобы отделаться от такой перспективы. Неловко обняла его сбоку и запрыгнула в машину.

Добравшись до квартиры, я ощущала себя выжатой как лимон, из-за того что весь день пришлось вести натужные разговоры ни о чем. И конечно же, Демон со мной еще не наговорился!

Демон: какое шоу делаешь сегодня?

Демон: мы могли бы заказать еду в том ресторане, о котором ты мне рассказывала – Sunrise Diner?

К сожалению, мои предпочтения для ночных перекусов были хорошо известны Демону. Он знал и о том, как поздно я ложусь. Ладно, о’кей, это может быть не так плохо. Я могла бы поработать несколько часов, а потом съездить с ним за сэндвичем. По крайней мере, во время еды мы бы меньше разговаривали.

Тем вечером мы «убили» счетчик в два счета, и я обнажилась, не успев глазом моргнуть. В моем руме было жарко, чат гудел от новых зрителей и старых друзей. Вечер начался с того, что я молча занималась обычной йогой, но быстро скатился к дурачествам, когда посыпались чаевые за все более и более странные позы, которые придумывали зрители.

One2Three: рожающая кенгуру

bombNo.20: почему ты говоришь, что это кенгуру

One2Three: совершенно очевидно, что это кенгуру которая рожает

Wild_West: xD

Я сидела на корточках на коврике для йоги, голая, сложив ладони между коленями в молитвенном положении.

– Эй, ребята, я совершенно уверена, что это просто одна из настоящих йоговских поз!

MarioLuis: да-да, поза «тяни-толкай»

One2Three: ЭТО РОЖАЮЩАЯ КЕНГУРУ СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯТЬ?

RomeoTurtle: тяни толчок

Нога, которая была сзади, подломилась подо мной. Накатила новая волна чаевых и развеселых смайликов.

– Ладно, а это тогда что?

One2Three: голубь со сломанной лапкой

One2Three: очевидно же

1NerdyGuy: Очевидно.

Я возрадовалась:

– Мы достигли цели! Настало время оргазм-шоу!

One2Three: значит, мне пора, пока, парни

– Пока!

Я сделала паузу, по-прежнему сидя на коврике. Демон на протяжении всего шоу помалкивал. Был настолько молчалив, что я ни разу не вспомнила о том, что он в моем городе или смотрит шоу. Я подумала: всего в миле от меня он сидит один в номере отеля. И смотрит, как я себя трогаю. Может быть, даже сам себя трогает. От этого возникло странное проваливающееся чувство в нижней части живота.

– Итак, парни, мы добрались до нужной суммы, поэтому сейчас будем выбирать игрушку… – Я продемонстрировала варианты. Мне нравилось позволять зрителям делать выбор: это давало им чувство власти над моим телом.

1NerdyGuy: кажется ты давненько не пользовалась вон тем фиолетовым да Уна?

secret_bee наградил вас 5 жетонами: какую хочешь!

И вдруг личное сообщение от Демона.

Личное сообщение от Demon9: Тебе следует использовать стеклянный.

Личное сообщение от Demon9: Я видел его у тебя на столе, когда был в твоей квартире.

Личное сообщение от Demon9: Это так странно – смотреть шоу, побывав в твоей постели…

Личное сообщение от Demon9: может быть, я даже поиграю вместе с тобой…

Такая сексуальность была совершенно не в характере Демона. Он обычно утверждал, что даже оргазм-шоу смотрит только для того, чтобы банить юзеров, которые отбиваются от рук. Я уставилась на его сообщение. Интересно, он сидит за столом в своем номере или лежит на кровати? Или, может быть, в кресле у окна. Интересно, есть ли на нем трусы? Меня замутило.

– Слушайте, парни, – начала я, прикусив губу. – Я на самом деле скверно себя чувствую. Весь день борюсь с головной болью…

SirDaddy: оргазм лучшее средство!

secret_bee: о нет, как жаль.

Wild_West: положи на глаза холодный компресс

Wild_West: мне всегда помогает

– Спасибо, Вест. Я знаю, что мы скрутили счетчик, но я правда сейчас просто никакая и боюсь, что это перейдет в мигрень. Может быть, сделаем бесплатное оргазм-шоу завтра, а на сегодня закончим? Вы как, не против?

1NerdyGuy: конечно Уна! Выздоравливай!

MarioLuis: в смысле, мы скрутили счетчик, но неважно

Личное сообщение от Demon 9: Ты не сказала мне, что у тебя болит голова! Что тебе привезти?

Личное сообщение от TheOnlyUna: Собирайся, едем в кафе.

Личное сообщение от Demon9: Что? Разве у тебя не болит голова?

Личное сообщение от TheOnlyUna: Нет, просто хотела провести с тобой больше времени. Умираю от голода, буду через 5 мин.

– Спокойной ночи, парни, – скоро поболтаем! – Я послала в камеру воздушный поцелуй и закрыла трансляцию. Легла на спину на коврик. Он был липким. Положила правую руку на низ живота, а левую поверх сердца. Попыталась дышать так, как меня учили на занятиях йогой. Вдох. Выдох. Вдох. Силой воли заставила себя ощутить тот прилив энергии, который был нужен мне, чтобы поехать на встречу с Демоном. Я понимала: если я не продолжаю эфир, то придется тусоваться с ним.

Часом позже мы сидели в тускло освещенном ресторане. Ели сэндвичи и пили чай. Чтобы заполнить паузу, я разглагольствовала об истории Боулдера, бо́льшую часть которой придумывала на ходу.

– Может, закажем десерт? – спросил Демон, передавая мне маленькое десертное меню.

– Не, все, я сыта.

Демон уставился в меню.

– Но ты же любишь десерты.

– Не сегодня. Но ты возьми себе что-нибудь, если хочешь, – торопливо добавила я.

Демон аккуратно положил меню обратно на угол стола. Я видела, как на его лице проступает осознание: я искала предлоги, чтобы провести с ним как можно меньше времени. Он переложил с места на место упаковки сахара и меда, которые нам подали вместе с чаем.

– Нет, все нормально. Я тоже наелся, – отказался он. Мы молча оплатили чек.

Я довезла Демона до отеля, быстро обняв его напоследок. Предложила оплатить ему такси до аэропорта. Он отказался. Утром я набрала ему эсэмэску и пожелала счастливого пути. Я проверяла статус его рейса в Интернете, то и дело обновляя страницу, пока его самолет не взлетел. Когда статус мигнул и сменился строчкой «в пути», я судорожно перевела дыхание, которое задерживала, сама того не сознавая.

Глава 13. Гламурно[27]

После визита ко мне Демон начал выполнять свои обязанности помощника в видеочате спустя рукава. Он по-прежнему включал счетчик и при необходимости отправлял в бан троллей, но был молчаливее прежнего. Без Демона, подзадоривавшего чат, люди давали меньше чаевых, новые посетители не получали подобающих приветствий, и чувство общности сообщества начало тускнеть. Мы стали меньше разговаривать. Мне не хватало его творческой искры, когда мы вместе планировали шоу. И, черт подери, разговаривать со мной по FaceTime вообще-то было привилегией! Ему следовало бы быть благодарным.

Личное сообщение от TheOnlyUna: привет Демон, что думаешь насчет шоу, посвященного школьному балу?

Личное сообщение от TheOnlyUna: типа, если я надену платье для школьного бала в стиле восьмидесятых и накручу на голове черт-те что?

Он не отвечал. Хотя был в Сети.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Алло!

Личное сообщение от TheOnlyUna: Чувак, что с тобой?

Я кликнула его профиль и прокрутила вниз. Там обнаружился недавний пост от AllieGirl, девушки бесспорно, знаменитой. Она была обладательницей многих премий, у нее было несколько сотен тысяч подписчиков и, сверх всего этого, она раньше была любимой камгерл Демона. Конечно, до того, как он познакомился со мной. Она опубликовала сообщение на его стене.

AllieGirl: Как приятно снова видеть тебя! Хо

Я навела курсор на ее ник и кликнула. Она была в эфире. Обнаженная, оседлавшая стул, в розовом парике и с кожаной плеткой в руке.

– Если бить по тыльной стороне, это на самом деле еще больнее, – объясняла она, в качестве иллюстрации хлестнув себя по руке.

Fluffer20: о мне нра!

Demon9: Действительно, выглядит довольно соблазнительно.

Что-о, прошу прощения? Я снова переключилась на сообщения и послала Демону еще одно.

Личное сообщение от TheOnlyUna: почему ты меня игноришь?

– Я буду проводить семинар на съезде AVN, – объясняла тем временем Элли, – говорю это на случай, если кто-нибудь хочет записаться.

Я слышала об AVN. Я знала, что премия этого журнала считается «Оскаром» в мире порно. MFC рассылал имейл о предстоящем съезде. Разумеется, Элли поедет на AVN. Она была на совершенно ином уровне, чем я. Она была знаменитостью.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Демон, я подумываю поехать на AVN. Давай обговорим стратегию?

Он ответил почти сразу.

Личное сообщение от Demon9: Нет смысла ехать, если ты не хочешь знакомиться со зрителями.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Я хочу знакомиться со своими поклонниками.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Думаю, для меня важно поехать. Раздавать автографы. Позировать для фотографий. Обнимать моих парней.

Личное сообщение от Demon9: Уверен, среди них полно странных и унылых типов.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Что? Нет, некоторые из них реально крутые.

Личное сообщение от Demon9: Не те, которые платят, чтобы ездить на такие мероприятия.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Откуда ты знаешь? Ты что, там бывал?

Он не отвечал еще несколько минут.

Личное сообщение от TheOnlyUna: ЭЙ ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ?

В руме AllieGirl Демон рассказывал анекдот:

Demon9: Есть у меня один хороший, только пошлый…

Минуту спустя он ответил мне.

Личное сообщение от Demon9: Извини, у меня тут работа. Если поедешь, может быть, я тоже поеду.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Если поеду, возможно, познакомлюсь с AllieGirl. Она хедлайнер выставки.

Личное сообщение от Demon9: Правда?

Личное сообщение от TheOnlyUna: А какой работой ты занят?

Он меня проигнорировал. Зато в руме Элли был говорлив без меры, рассказывая, как ему нравятся ее новые розовые волосы.

Demon9: Ты лучшая камгерл, Элли. Все это знают.

Demon9: Бесспорно.

Да ладно?! Я послала ему сообщение.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Тебе обязательно надо поехать. Может быть, я даже дам тебе бесплатный автограф.

Я ждала его ответа. Может быть, мне действительно следовало бы поехать на AVN. Награждения и выставка проходили в Вегасе, и каждый год примерно в это же время проходил съезд. На съезде камгерлз, порнозвезды, стриптизеры стояли у столов, раздавали автографы и встречались с поклонниками. Если бы я поехала и произвела там фурор, то была бы уже не просто Уной, камгерл якобы из маленького городка в Вайоминге. Я могла бы стать Уной, известной на весь мир камгерл. Я обожала быть в центре внимания, и AVN давал идеальную возможность стать центром чрезвычайно большого количества внимания.

Я посмотрела даты: конец января. Оставался всего месяц. Я стала разглядывать фотографии с выставки: улыбающиеся кам-модели перед белыми стенами с логотипами. Девушки в сверкающем белье, держащие в руках собственные постеры в рамках. Девушки, позирующие вместе для фото, смеющиеся, с именными бейджиками, навязчиво выставленными в камеру. Да. Это было именно то, что мне нужно. Я собиралась стать знаменитой.

Я быстро накатала электронное письмо администрации MFC с извещением, что буду присутствовать, заполнила анкету для бейджика и забронировала встречу с фотографом, который снимал для сайта и веб-журнала Suicide Girls. Мне же, в конце концов, понадобятся фотографии на продажу. Через пару дней я получила номер своего бейджа и письмо с подтверждением.

– Я хотела бы сделать объявление. Меня пригласили участвовать в выставке AVN! – с гордостью сказала я своему чат-руму. – Буду раздавать автографы и встречаться с поклонниками. Кто поедет?

RomeoTurtle: вау, ты почетная гостья?

– Ну… – Я деликатно ушла от вопроса, таинственно улыбаясь в камеру. – Они действительно пригласили меня особо.

Меня и буквально каждую вторую камгерл на MFC.

Я решила позвонить Алексу. Мы не разговаривали с ним почти две недели, но мой бренд в нем нуждался.

Белль: Привет, Алекс.

Алекс: Привет!

Белль: Если мы поедем в Вегас, то сможем остановиться в «Белладжо»?

Алекс: Откуда такие мысли? Вегас?

Белль: Да, для AVN. Повезешь меня? Мне нужен лимузин с собственным водителем, и я хочу жить в «Белладжо», это ведь лучший отель, верно?

Алекс: мммм… Верно. Мой любимый.

Белль: Так да или нет? Мы можем поехать в Вегас?

Алекс: Конечно,

Алекс: Почему бы нет.

* * *

Путешествовать с Алексом было просто. Первый класс, лимузин в аэропорту с цифровым плакатиком и словом TheOnlyUna, номер в «Белладжо» с подносом клубники в шоколаде. Никто и глазом не моргнул, когда мы зарегистрировались вместе, и никто ухом не повел, когда он протянул мне свою кредитку, чтобы я купила туфли, когда до меня дошло, что я забыла взять красные лодочки к наряду для афтерпати.

Я решила остановиться в «Белладжо», потому что я – элегантная леди. «Белладжо» был далеко и от отеля, в котором проходил съезд, и от отеля, где намечалась афтерпати AllieGirl. Я заказала для себя и Алекса билеты на афтерпати, уплатив за них полную цену, и в обмен Алекс согласился называться своим ником и притворяться фанатом из моего рума.

– Кстати, ты и есть фанат – Рыцарь, помнишь?

– Ах да. Полагаю, так и есть…

Единственное, что я так и не сумела записать себе в актив – это билеты на настоящую церемонию вручения премий AVN. Но меня это не беспокоило: MFC дал мне бесплатные пропуска практически на любую другую выставку, съезд, шоу и афтерпати, какие только заблагорассудится посетить. У меня было собственное зарезервированное место у выставочного стола MFC. Я собиралась раздавать автографы. Я собиралась встречаться с обожавшими меня поклонниками.

Заселившись в номер и оставив там сумки, мы с Алексом двинулись на обход отеля, ища, где бы поужинать. Выставка, церемония награждения и вечеринка – все это будет завтра. А сегодня, рассудила я, буду выходить в эфир из огромной роскошной ванны в нашем номере и готовиться к событиям следующего дня. У меня было составлено расписание с разными нарядами для каждого случая.

– Мы могли бы поесть суши, – предложил Алекс, притормаживая, чтобы просмотреть меню ресторана Nobu.

– Не-а, я слишком голодная. – Я завернула за угол, жаждая чего-нибудь большого и предпочтительно хорошенько зажаренного. Алекс потянулся за моей рукой, но я ее отдернула.

Пока я читала меню итальянского ресторана, у меня появилось отчетливое ощущение, что за мной наблюдают. Я оглянулась через плечо. Худой бледный мужчина в пластиковых очках и черной футболке стоял в углу коридора. Я посмотрела на него в упор. Он нервно поскреб лицо, но ничего не сказал.

– На самом деле, в Nobu было бы совсем неплохо, – и я повела Алекса обратно тем же путем, которым мы пришли, следя за подозрительным типом краем глаза. Он следовал за нами, держа дистанцию. У входа в ресторан остановился, подобрался бочком-бочком ближе ко мне, потом снова остановился, потирая предплечье, словно замерз и пытался согреться. Алекс вошел внутрь и спросил администратора насчет столика. Я замешкалась, затем уверенно развернулась к преследователю.

– Я вас знаю? – спросила я нарочито громко.

– Э-э… – Голос у него оказался тихий и шелестящий, и он потер губы худой рукой. Скосил глаза в сторону, потом сфокусировал их в точке чуть выше моих глаз. – Уна?

– Э-э… Да? – я судорожно рылась в памяти, пытаясь вспомнить его лицо. Был ли это один из моих зрителей, которого мне следовало бы знать в лицо? Я редко могла себе представить, как кто из них выглядит, но иногда они присылали фотографии или просили меня посмотреть трансляцию с их камер, чтобы что-то мне показать. И чаще всего это «что-то» оказывалось просто членом с написанными на нем словами «собственность Уны».

– Это я. Ромео. RomeoTurtle. – Он прикоснулся к груди, чтобы подчеркнуть: да, мол, это я.

– Ромео?! – Мой голос снова прозвучал слишком громко. Это тот самый парень, что отпускал шуточки в моем руме? Тот парень, который для потехи прифотошопил мое лицо к телу страуса и регулярно велел всем заткнуться, чтобы я могла закончить свою очередную историю?

– Да. Черепашка Ромео. – Он перевел взгляд на мои ноги, по-прежнему полностью избегая визуального контакта.

– О боже мой! Ромео! – Я потянулась обнять его и поспешно убрала руки за спину, когда он отшатнулся. – Ты – первый человек из моего рума, которого я увидела вживую!

Его речь была тихой, но быстрой.

– Можно мне твой автограф?

Он вытащил из заднего кармана серебряный маркер и указал пальцем на свою черную майку, на которой, как я только теперь осознала, было несколько нацарапанных серебром автографов.

– Конечно! Как круто! – Я занесла над тканью ручку и зависла. Накануне вечером я несколько часов тренировала свою подпись, после того как сообразила, что не дала Уне фамилии. Просто Уна – это казалось слишком коротко, но я нашла хорошее решение: ХО, Уна – вывела я и завершила красивым росчерком.

Получается, подумала я. В сущности, я уже знаменитость. Интересно, кто-нибудь видел, как я давала автограф?

– Спасибо. – Ромео улыбнулся своему автографу и сунул маркер обратно в карман.

– О господи, да пожалуйста! – улыбнулась я ему, пытаясь заглянуть в глаза. Он продолжал избегать прямого взгляда, только теперь смотрел чуть влево от моего лица.

– Можно тебя сфотографировать?

– Да! Конечно!

Ромео вытащил камеру и глянул в сторону Алекса, который ждал меня у стойки администратора. Казалось, присутствие Алекса его не смущало. Я поманила Алекса к себе, и тот взял у Ромео камеру, а я подошла к нему. Осторожно положила руку ему на плечо. Алекс сфотографировал нас и вернул камеру Ромео.

– Хорошо. Ну… как-нибудь увидимся. – Он поднял руку, прощаясь.

– Погоди, Ромео. Можно тебя обнять?

Он замешкался, потом кивнул, и я шагнула вперед и заключила его щуплое тело в объятия.

– Мой первый поклонник! Ты лучший! – Я отпустила его, потом шагнула обратно к Алексу и ресторану. – Не забудь прислать мне эту фотографию!

Он кивнул, помахал и, улыбаясь, скрылся с глаз.

– Охренеть, ты можешь в это поверить, Алекс?! – воскликнула я, пока мы шли к столику. – Мой автограф! Он хотел мой автограф!

– Просто с ума сойти, – согласился Алекс. – А кто он вообще?

– Черепашка Ромео. Кажется, он пришел после того, как ты покинул мой рум.

Я улыбалась в тарелку, слишком взволнованная, чтобы поглощать пищу. Я не могла дождаться выставки. Не могла дождаться сегодняшнего эфира, чтобы рассказать всем, как я познакомилась с Ромео. Не могла дождаться, пока Ромео снова увидит меня онлайн.

– Я знаменита. Я буквально знаменита!

Протестующая за корову мученица сейчас очень бы мною гордилась.

– Я никогда в тебе не сомневался, – сказал Алекс, передавая мне меню.

* * *

На следующий день я надела свой специальный наряд для съезда, который выбрала несколько недель назад: черные кожаные легинсы и черное шелковое бюстье плюс красный цветок в волосах. Прилепила накладные ресницы, не пожалев клея, и покрыла губы дополнительным слоем красной помады в стиле ретро. У меня была с собой сумка, полная маркеров и моих фотопортретов, которые я распечатала накануне в круглосуточной мастерской. Я попозировала для нескольких фото у двери номера, заставив Алекса снимать меня до тех пор, пока не получились идеальные снимки для публикации в Твиттере.

– Пока! Хорошего тебе дня! – Я оставила Алекса в номере, опасаясь, что кто-нибудь может снова увидеть нас вместе. – Если придешь на выставку, пожалуйста, не испорти все нахер! – небрежно бросила я, выходя из номера и захлопывая за собой дверь. Алекс тащился от своей роли «особенного». Он хорошо вел себя перед Ромео, но я боялась, что он сочтет забавным продемонстрировать свое тайное знакомство с Уной перед некоторыми моими поклонниками.

Выставка проходила в большом конференц-центре, полном людей разной степени раздетости. Там были девушки в лифчиках из латекса, кожаных платьях и на стриптизерских шпильках. Я изящно миновала очередь и ввинтилась в комнату с табличкой «для исполнителей», где забрала свой пропуск.

– Имя? – девица за столом со скучающим видом оторвала взгляд от своего iPad.

– TheOnlyUna, – гордо сказала я.

– Официальное имя, – уточнила она все тем же скучливым тоном.

– О… – и я проговорила шепотом: – Изабелла Маззей.

– Отлично. Добро пожаловать. Вот ваш пропуск. Вот карта выставки. Вот ваше место, – она выделила маркером участок карты и передала ее мне. – Хорошего дня.

Я кивнула, лыбясь как идиотка.

Вышла из комнаты и двинулась сквозь толпу, глядя на карту. Я проходила мимо девушек в серебряном спандексе, виниловых мини-шортах, пэстисах в форме ломтиков пиццы. Мимо меня протолкалась высокая женщина в «луноходах» с хлыстом в руке. Девица в сетчатом кэтсьюте предложила мне пробник органического лубриканта.

Я высмотрела столы MFC, втиснутые между сектором Brazzers и ларьком, с которого торговали биоразлагаемыми дилдо. Я уверенно зашагала к ним. Это было мое место.

Стайка камгерлз стояла вокруг столов, разговаривая с поклонниками и друг с другом, раскладывая готовые снимки и фотографируясь. На выставке были павильоны для большинства кам-сайтов, но MFC отхватил себе самый большой. У пары девушек были включены ноутбуки с хотспотами, и они транслировали мероприятие вживую. Я почти сразу узнала AllieGirl, сидевшую в центре в качестве почетной гостьи. Увидела пару других знакомых мне девушек. В стороне стояла Джинджер, разговаривая с высокой блондинкой с длинными волосами, которую, как я знала, звали Пеппер. Я смущенно улыбнулась им.

– О, привет… Уна! – Невысокая девушка с планшетом улыбнулась мне, глянув на мой бейджик, чтобы убедиться, что это я. – У нас тут есть местечко для тебя рядом с Пеппер. Маркеры нужны?

– О, у меня есть, спасибо.

Я пошла за ней к небольшому столику, уставленному всякой всячиной с логотипами MFC: чашками, баннерами, наклейками, мини-вибраторами и маленькими золотыми «жетонами», которые мы могли раздавать поклонникам, расписываясь на них. Я села на табурет и стеснительно улыбнулась Пеппер. Джинджер поймала мой взгляд и энергично замахала рукой, проталкиваясь ко мне. Я улыбнулась.

– О, чтоб мне провалиться, Уна! – Джинджер обняла меня. – Так рада тебя видеть!

– Я тебя тоже.

– Я и не знала, что ты сюда собираешься. Почему ты мне не написала?

– О… э-э… Я просто приняла решение в последнюю минуту.

– Уна, это Элли, – сказала Джинджер, махнув себе за спину, где сидела AllieGirl.

– Так приятно познакомиться с тобой, – восторженно заговорила я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. – Кажется, ты знакома с моим помощником по чат-руму, Демоном.

– О да! – улыбнулась Элли. – Демон в моем руме уже не один год, – и она повернулась к поклоннику, который приблизился к ее столу.

Еще один фанат помахал Джинджер.

– Джинджер! Привет, я ShadeStalker.

На нем была ярко-голубая рубашка, на шее висела гигантская камера.

– О! Как приятно с тобой познакомиться! Мы тут с моей подругой Уной как раз обменивались новостями! – Она поцеловала меня в щеку и двинулась вперед, чтобы подписать свое фото.

Я помахала ему и села на табурет рядом с Пеппер, которая стремительно набирала текст на ноутбуке. В конференц-центре было слишком шумно, чтобы вести эфир по-настоящему. Ее микрофон был выключен, и вместо слов она махала рукой, улыбалась и набирала сообщения зрителям.

Я следила за ней краем глаза. Вынула из сумки свои снимки и разложила на столе рядом с собой. Приготовила маркеры цвета «металлик» и сгребла несколько золотых жетонов в кучку перед собой. Я подготовилась к встрече с поклонниками. И стала ждать. Девушка в белых ботфортах до бедра и трусиках-танга прошла мимо павильона и помахала Пеппер. Я натянуто улыбнулась – ребенок, попавший за один стол со взрослыми. Взяла ручку и нарисовала цветочек на обратной стороне жетона.

– О, ого, ого! – Грузный мужчина поспешил к нашему столу, едва не расталкивая в спешке других. – Ого!

Он остановился прямо передо мной, улыбаясь от уха до уха. Я улыбнулась в ответ, взволнованная, и отложила жетон с цветочком в сторону, готовясь взять на подпись фото.

– Пеппер! – воскликнул он, едва глянув на меня. – Пеппер!

Та подняла голову и сдержанно улыбнулась.

– О, привет. – Она протянула руку, как королева, и он бережно принял ее, медленно покачав вверх-вниз. Она забрала руку. – Хочешь автограф?

– А можно мне фотографию? Пожалуйста!

Пеппер улыбнулась, ее широко расставленные голубые глаза придавали ей вид невинный, как у олененка.

– Фотографии по двадцать долларов. Но для тебя я могу сбавить до десяти.

На долю секунды он помрачнел и бросил взгляд на стол.

– Ну на самом деле, э-э… А можно сфотографировать твои ступни?

Пеппер невозмутимо откинула светлую гриву и небрежно расплела скрещенные под столом ноги.

– Извини, друг. Это подпадает под категорию работы на заказ.

– Но это же всего лишь фото!

– Я знаю, но это работа на заказ. – Она повела своим голубыми очами и остановила взгляд на мне. – Верно?

– Верно. Определенно! – энергично закивала я.

– Ладно, ну… мм. И сколько это будет стоить?

– Ну моя заказная работа стоит очень дорого. Особенно учитывая обстоятельства. – Она указала на экран ноутбука. – В смысле, я сейчас работаю, понимаешь?

– Конечно. Но всего одно фото! Пожалуйста!

– Извини, в настоящий момент я предлагаю только готовые фотографии и автографы.

Тон мужчины стал напоминать тихий скулеж.

– Ну ладно тебе, Пеппер, сколько?! Просто скажи мне!

Она небрежно пожала плечами и моргнула, глядя на меня.

– Четыре сотни. Прошу прощения, это лучшее, что я могу сделать.

– Пожалуйста, это же так много!

Глаза Пеппер снова вернулись к ноутбуку.

– Четыре сотни.

– Пожалуйста, Пеппер! – скулеж стал пронзительнее.

Она махнула в его сторону рукой, словно прогоняя прочь.

– Пеппер… – Он кусал губы и слегка дрожал, его голос напоминал хныканье маленького ребенка. Пеппер лениво оторвала глаза от экрана, взгляд ее был холоден.

– А чего ты ждешь? Бесплатной раздачи?

Мужчина ничего не сказал, крепко сжимая в руках камеру.

– Ты ждешь, что такая девушка, как я, будет давать такому парню, как ты, что-то бесплатно? Скажи спасибо, что я вообще позволяю тебе с собой разговаривать!

– Только одно фото – пожалуйста, прошу, пожалуйста! Ты такая красивая!

Его голос зазвучал громче и привлек внимание Джинджер, которая посмотрела на эту сценку и ухмыльнулась. Пеппер стала медленно набирать какое-то сообщение для своего чат-рума.

– Вот ты дерьма кусок, а? – тихо рассмеялась Пеппер, почти что себе под нос. – Давай мне четыре сотни долларов, иначе я зову охрану, и тебя выведут! – велела она.

– Пеппер, пожалуйста, я твой самый большой поклонник, я просто…

– Четыре. Сотни. Долларов. – В ее взгляде, устремленном на него, был лед. – Сейчас же.

Мужчина трясущейся рукой полез в задний карман. Вытащил бумажник и с хрустом разъединил застежку-липучку. Вынул четыре банкноты и положил их на стол, тяжело дыша.

Пеппер закатила глаза и взяла деньги, сунув их в лиф платья. Одним слитным движением она подняла ноги из-под стола и элегантно водрузила их, скрещенные в щиколотках, на столешницу. У нее были длинные ноги с бледной кожей, с нежными ступнями и ногтями, окрашенными в пастельно-голубой цвет. Она была обута в босоножки с белой резиновой подошвой и голубыми замшевыми ремешками.

– Валяй. – Она указала на свои ноги. Мужчина испустил глубокий вздох и, схватившись за свою гигантскую камеру, наклонился и сделал целую серию снимков, быстро щелкая затвором.

– Стоп. – Ее голос снова был холоден. – Я сказала – одно фото.

Она убрала ноги со стола и снова их спрятала. Лицо мужчины побагровело.

– Извини. Спасибо. Большое тебе спасибо, Пеппер. Спасибо! – Он слегка поклонился. – Спасибо. Извини. Я уже ухожу. Спасибо!

– Пока, Доминик, – слегка помахала ему Пеппер и снова уткнулась в ноутбук, принявшись яростно стучать по клавиатуре.

Срань господня! Они уже проделывали это раньше. Только когда она произнесла его имя, до меня дошло, что я стала свидетельницей затейливого, заранее подготовленного ритуала – своего рода ролевой игры в унижение. Я смотрела, как Доминик пробирается среди других столов, время от времени поглядывая на нас. Перевела взгляд на собственную нетронутую стопку фотографий и кучку золотых жетонов. Еще один фанат подошел поговорить с Пеппер, а Джинджер возбужденно беседовала со смеющейся AllieGirl.

Следующие несколько часов я помогала Пеппер. Под помощью я имею в виду полное энтузиазма согласие с любыми ценами, которые она назначала за все, о чем просили ее поклонники: за фотографии, автографы, локон ее волос. Казалось, она была готова продавать почти все и за этот день на моих глазах запихала почти две штуки баксов в лиф своего узкого голубого платья. У нас сложилась своя система – у нас с ней. Пеппер называла цену, фанат скисал, она хлопала ресницами, глядя на меня, а я подтверждала, что да, на самом деле, три сотни баксов за прядь волос – это очень, очень разумная цена. Большинство девушек вообще не продают свои волосы. Пеппер – самая щедрая камгерл в мире.

Выставка продолжалась, толпы мужчин подходили к нашему столу. Они представлялись, называя свои ники – некоторых я знала, некоторых нет. Они просили автографы – Пеппер, Джинджер, Элли и мои. Мы позировали для фото. Они уходили с полными руками фотографий и золотых пластиковых жетонов. Я писала свой ник и адрес в «Твиттере» под каждым автографом.

– Непременно подпишись на меня! – говорила я каждому.

В какой-то момент я заметила мужчину, который быстро фотографировал нас, стоя в отдалении.

– Это твой? – спросила меня Пеппер, поведя плечом в его сторону.

– Понятия не имею. Может быть. – Я помахала ему рукой. Он продолжал фотографировать.

– Папарацци, подруга… – вздохнула Пеппер. Словно волна окатила меня. Папарацци.

* * *

Тем вечером была афтерпати AllieGirl, и я пребывала в возбужденном нетерпении. Пусть я и не была звездой этой выставки, но все же раздавала автографы и знакомилась с поклонниками, как и другие камгерлз. Смотри, ты часть этой компании, говорила я себе. И в любом случае по-настоящему блеснуть можно именно на вечеринках. Это мой шанс показать себя как отвязную, развратную пати-герл, какой я и была. На афтерпати будет полно камгерлз, но я этого не боялась. Я смогу затмить их всех.

– С дороги! – Обнаженная девушка с голубыми волосами и выкрашенным в тон лобком пробежала через холл гостиничного сьюта, с нее ручьем текла вода после купания в бассейне. Стройный гибкий блондин следовал за ней, вытряхивая воду из длинных волос, как пес.

Алекс был в костюме. Я – в черном кружевном платье. Дресс-код предусматривал коктейльные наряды, но эта вечеринка явно была из тех, где каждый выбирает себе одежду по собственному усмотрению. Я показала вышибале свой фиолетовый браслет «штатной» камгерл. У Алекса был серебряный: приглашенный гость. Мы вплыли на вечеринку.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть.

– Уна?

Я повернулась. Чуть полноватый мужчина лет сорока пяти протягивал мне руки. У него были маленькая бородка и зеленые глаза.

– Я Нерд! Из твоего чат-рума. 1NerdyGuy, помнишь?

– Нерд! – Я от души обняла его. – Как дела?

– Отлично. Я так рад, что ты здесь! Скучал по тебе на выставке.

Подошел Алекс, держа в руках газировку с лаймом.

– Я принес тебе попить, Уна. Водички? – Он протянул бокал мне.

– О, спасибо. – Я взяла предложенное и указала на Алекса.

– Рыцарь, познакомься, это 1NerdyGuy. Нерд, это KnightMan_77.

Они пожали друг другу руки, оба не сводя глаз с меня. Возможность сделать хорошее фото.

– С ума сойти! Двое парней из моего чат-рума познакомились друг с другом! – Я вытащила телефон. – Первая встреча, мне нужно это сфотографировать!

Они повиновались, столкнулись кулаками и держали их так, пока я делала серию фотографий.

– «Два «унатика» встретились на афтерпати!» – озвучила я заголовок в «Твиттере», запостив фото. – Как круто! – Я взвизгнула и захлопала в ладоши. Нерд приобнял меня и прошел дальше к барной стойке.

Я повернулась к Алексу.

– Рыцарь! Ты можешь в это поверить? Ты можешь, блин, вообще поверить в это?!

– Да, с ума сойти, – послушно улыбнулся Алекс. – Странно слышать, что ты так меня называешь.

– Вау!.. Ладно, куда пойдем сначала?

Алекс встал у стены.

– Мне и здесь хорошо.

– Что? Нет, мы должны пойти и заниматься всякими разными вещами. В смысле, это же самое невероятное место. Разве ты не хочешь просто все рассмотреть? Как думаешь, следует мне раздеться?

Алекс неискренне рассмеялся.

– Как хочешь, Белль.

– Тссс! – зашипела я на него.

– Ах, да. Извини. – Он скупо улыбнулся.

– Ладно, ничего страшного. Пойду-ка я, найду Пеппер! – я помахала Алексу и оставила его одного. Он подошел к кучке неловко мявшихся мужчин в костюмах, стоявших возле стойки. Они просто стояли рядом, не разговаривая, присматриваясь к вечеринке.

Сьют был огромен. В нем был парадный вход, большой холл с выложенным плиткой полом и огромная лестница, которая вела на верхние уровни. Сквозь ряд раздвижных стеклянных дверей был виден большой переливный бассейн с видом на Стрип. Он был разбит на три секции, разделенные широкими белыми колоннами. Все сверкало: плитка, полы, стены.

Одни девушки были одеты в коктейльные платья, другие только в белье, третьи в бикини, а несколько вообще разгуливали голышом – как та, которую я увидела при входе. Большинство мужчин были в костюмах, но некоторые, раздевшись до плавок, сидели в бассейне и разговаривали с девушками. Я вышла на бортик, ища Пеппер. Парочка в углу бассейна, кажется, занималась сексом.

Я вернулась в холл и двинулась к VIP-комнате, вход в которую охранял здоровенный вышибала. Я заглянула внутрь. AllieGirl сидела на диване, окруженная несколькими мужчинами с золотыми браслетами на руках. Она помахала мне, но войти не пригласила. Я прошла мимо и заглянула в несколько других комнат: некоторые были заняты целующимися парочками, другие пока пустовали. А потом, ближе к концу коридора, я заметила ее – Королеву Молли.

Королеву, мать ее, Молли! Первую камгерл, которую я увидела онлайн. Определение абсолютного совершенства. Королева Молли сидела в одиночестве на белом диване, элегантно пригубливая коктейль, похожий на пина-коладу, несмотря на то что в баре пина-коладу не наливали, и в этом я была совершенно уверена. На ней было белое платье-труба, туфли на платформе с леопардовым принтом и солнечные очки, которые она подняла на лоб. Она сидела у входа в комнату, предназначенную для камминга, где множество девушек с ноутбуками занимали места на диванах столах и креслах.

Внимание: Эта комната предназначена ТОЛЬКО ДЛЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ камгерлз MYFREECAMS.COM. Входя сюда, вы даете согласие на съемку для ведущих прямую трансляцию СМИ – гласило объявление, приклеенное к стене. Молли не сидела перед ноутбуком; похоже, она упивалась вниманием всех остальных девушек, которые вели трансляцию. Атмосфера в комнате царила лихорадочная, девушки бегали туда-сюда с напитками и закусками, останавливаясь по пути, чтобы помахать зрителям друг друга.

В реале Королева Молли была еще круче, чем онлайн. У нее была идеальная осанка, аура бесшабашности, и она была «недоодета» как раз в той мере, которая заставляла верить, что ей совершенно все равно, кто и что о ней думает. Я-то как раз очень остро осознавала блестящее золотое кружево на лямках моего голубого шелкового лифчика, идеальный макияж, сложную прическу, скопированную из обучающего видео на YouTube.

Пеппер установила свой ноутбук напротив Королевы Молли. Я подошла к ней и помахала рукой. Она улыбнулась мне, потом снова повернулась к компьютеру. Я села рядом с ней. Голова кружилась. Пальцы подрагивали. Я улыбнулась Пеппер и спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Как дела?

Пеппер кивнула и ничего не ответила, только навела на меня свою камеру. Я помахала ее зрителям. Она вернула камеру на место.

– Парни, это серьезно! – она снова подняла камеру и повела ею вокруг комнаты. Несколько девушек замахали руками из-за своих компьютеров.

Королева Молли любезно улыбнулась, когда камера сосредоточилась на ней. Я старалась придумать, что сказать. Привет, ты восхитительна? Привет, я Уна? Привет, ты – та причина, по которой я этим занимаюсь? Нет, слишком навязчиво. Может быть, что-то простенькое, типа – привет, я тебя обожаю?

– Молли, – тягуче промолвила Пеппер, поманив ее пальцем, – Фил хочет знать, почему ты не онлайн.

– Я занята, – просто сказала Королева Молли, помешивая напиток соломинкой. Наши глаза встретились.

– Я Уна, – воспользовалась я возможностью, протягивая руку.

– Молли.

Она коснулась моей руки своей, потом снова занялась своим напитком и наблюдением за людьми. Глаза у нее были огромными и зелеными, кожа – невероятно безупречной.

– Я твоя большая поклонница, – предприняла я вторую попытку, слова вываливались из моего рта быстрее, чем хотелось. – Ты была одной из первых камгерлз, которых я смотрела. Ты потрясающая.

– Оо, спасибо, девочка, – улыбнулась Молли. – Кажется, на самом деле я тебя видела. Ты мастеришь эти странные поделки, верно? Животных.

– Ну, да… да…

Я не знала, что сказать. Я не могла поверить, что она видела мое шоу.

Молли улыбнулась мне в глаза, потом снова опустила взгляд на свой бокал.

– Ну как по мне, так ты очень хорошенькая, Уна. Дашь мне свой номер?

– Конечно! Триста семь… – торопливо зачастила я.

Пеппер шикнула на меня, с встревоженным видом указывая на свой ноутбук. Молли молча улыбнулась и передала мне свой телефон.

– Просто введи номер, – объяснила она.

Я вспыхнула. Набрала цифры и вернула телефон ей. Секунду спустя завибрировал мой телефон.

Молли: Ты где живешь?

Уна: В районе Денвера. А ты?

Молли: Не может быть! Я в Денвере.

Уна: Вот забавно. Я притворяюсь, что живу в Вайоминге.

Молли: Невероятно!

Уна: ага… вот почему мой номер вайомингский.

Молли: Ты дала мне свой подложный номер!

Уна: Ну мы с тобой вроде как не знакомы.

Молли рассмеялась и посмотрела на меня.

Молли: Надеюсь, это ненадолго;)

Охренеть – не встать! Я понравилась Королеве Молли. Типа, может быть, действительно понравилась.

Уна: Осторожно, а то я скажу своим зрителям, что ты в меня втюрилась.

Молли: и что, если так?

Уна: Они могут захотеть, чтобы мы вместе сделали шоу например.

Молли: думаю, мне этого очень хотелось бы.

Я подняла на нее глаза. Она отвела взгляд и беззаботно потягивала пина-коладу, неторопливо и деликатно смыкая губы вокруг соломинки. Она была такая «горячая»! Молли небрежно стрельнула глазами, глядя мимо меня в открытую дверь. Ее взгляд задержался на мне лишь на долю секунды дольше обычного. Я сидела и пыталась сообразить, что сказать дальше, но тут подбежала девушка с кошачьими ушками и возбужденно потащила ее к своему компьютеру. Еще пару минут молча посидев рядом с Пеппер, я поднялась, чтобы уйти. Попрощалась с ней и помахала Молли. Ее взгляд провожал меня, пока я не вышла из комнаты.

Сияя, я пошла обратно сквозь казавшуюся бесконечной вереницу спален, ванных и гостиных. Вечеринка была в полном разгаре. Я поплыла обратно к барной стойке. Был еще сравнительно ранний вечер, часов одиннадцать. Девушка в фиолетовом белье допила свой джин-тоник и попросила еще.

– Привет, ты же Уна? – улыбнулась она мне. Я узнала ее – она была на сайте. Ее звали Меган. Сравнительно новая девушка, которая начала на несколько месяцев позже меня, но уже входила в десятку лучших камгерлз сайта. Ее коньком были нимфомания и умение хорошо играть в видеоигры – должна признать, это был очень и очень хороший конек.

– Привет, Меган, я твоя большая поклонница.

Я было протянула ей руку, но она порывисто прижала меня к груди, обдав жаром обнаженной кожи.

– Ты уже все здесь осмотрела? – спросила Меган с озорной улыбкой. – Это потрясно. Пойдем наверх.

Она взяла меня за руку как ни в чем не бывало и повела по парадной лестнице. Наверху была широкая дверь, ведущая в ванную комнату, а там четыре девушки хихикали в ванне, наполненной мыльной пеной. Еще одна девушка в туфлях на каблуке и в коротеньком платье рухнула в эту здоровенную ванну прямо в одежде, истерически смеясь. Спустя пару минут она вынырнула из мыльной воды, полностью обнаженная, раскидывая промокшие туфли по полу.

Меган схватила меня за руку и повела через холл к ванной. Я уверенно вышагивала, пытаясь поймать взгляды группы мужчин, стоявших возле двери. Но они были слишком увлечены наблюдением за тем, что происходило в ванне.

– Кара! – Меган заключила намыленную голую девушку в объятия.

– Меган… – раздался низкий зычный голос с другой стороны отделанной кафелем ванной. Мужчина лет пятидесяти с хвостиком подошел прямо к двум практически голым девушкам и приобнял их обеих. Казалось, они были рады его видеть. Он был в костюмных брюках и белой майке, и, кажется, мыльная пена его ничуть не беспокоила.

– Джигги!

Этот мужчина, Джигги, присел на бортик ванны, поглядывая на четверых погруженных в нее девушек. Мне был знаком его ник: он был одним из крупных типперов на сайте. Даже пару раз заходил в мой чат-рум, но никогда не оставлял чаевых. На обоих мизинцах у него было по золотому кольцу, на шее – золотая цепь. Седые волосы, щетина и внушительный живот. Голос – зычный, командный.

– Весело вам здесь, леди?

Они разулыбались и закивали. Было очевидно, что Джигги обладает властью; приближаясь к нам, он явно чувствовал себя непринужденно, резко отличаясь этим от многих других гостей, которые обычно мялись поблизости, не решаясь подойти.

– Джигги, это Уна, – представила меня Меган. Джигги поднес мою руку к губам и нежно поцеловал ее. Одна из девушек захихикала.

– Очарован, – промурлыкал он по-французски, щекотнув мне руку щетиной.

– Рада познакомиться, Джигги, – улыбнулась я. Задержала визуальный контакт капельку дольше обычного, потом стеснительно потупилась, вынуждая его вслед за мной пропутешествовать взглядом вниз по моему телу.

– Раз ты в подружках у этой штучки, то готовься к веселью, верно? – Он подмигнул мне, потом повернулся к намыленной девушке в ванне, которая хваталась за его руку.

Меган поцеловала его в щеку, потом двинулась дальше, в другую спальню. Я последовала за ней, напоследок оглянувшись на Джигги. Надо будет найти его потом. Позаботиться о том, чтобы он непременно заглянул в мой чат-рум.

– Джигги дает огромные чаевые, – объясняла мне Меган. – Однако любимчиков он не выбирает и терпеть не может, когда девушки называют его «своим». Но если притворишься, что тебе все равно, – она выразительно подняла брови, – он может оплатить существенную часть твоих счетов.

Я изобразила святую невинность и кивала, желая понравиться Меган.

– Возможно, теперь, когда вы знакомы, он заглянет к тебе в рум и кинет пару сотен долларов. Если будешь играть хладнокровно и отреагируешь не слишком бурно, может и вернуться потом.

Меган привела меня в прилегающую к ванной спальню с круглой кроватью. На ней уже лежала пара девушек, и Меган, усаживаясь, приглашающе похлопала ладонью рядом с собой. Я подсела к ней.

– Великолепная кровать! – Я слегка покачалась на матраце.

– Девочки, это Уна!

Другие девушки заулыбались и помахали мне.

– Я всегда в восторге от цветов у тебя в волосах, – сделала одна из них комплимент мне. – У тебя такое забавное шоу!

Я заулыбалась:

– Ой, спасибо!

Меган свесилась с кровати и нажала какую-то кнопку на полу. С тихим рокотом кровать начала вращаться.

– Эта кровать – потрясающая, – хихикнула Меган, ложась на спину и притягивая меня к себе. Мы лежали на кровати, взявшись за руки с четырьмя другими девушками, она медленно вращалась. А идеально круглое зеркало на потолке отражало нас.

– Может, тебе стоит платьишко снять, – прокомментировала Меган. – Если хочешь, конечно.

– Меган вечно пытается всех раздеть, – пошутила девушка в бикини.

– Как забавно, я тоже! – улыбнулась я. – Хорошо, расстегни меня.

Мы встали. Пока Меган расстегивала пуговички у меня на спине, я обвела взглядом комнату. На ближайшей к нам кровати, связанная и с кляпом во рту, стояла на четвереньках девушка. Другая девушка стегала ее длинным кожаным кнутом, а третья прижимала к клитору первой волшебную палочку фирмы Hitachi. Та стонала сквозь кляп. Около десятка людей молча на это смотрели. В приглашении были даны инструкции – не прерывать, не подбадривать и не беспокоить никаким иным образом людей, занятых сексуальной активностью, которая называлась «сценографией». Результатом было молчание, пожалуй, еще более заметное, чем разговоры. Я уставилась на них, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке.

Я ощутила, как руки Меган замедлились, и она начала ласкать мою спину. Сбросила мое платье на пол и мягко подтолкнула к углу возле шкафа. Она хотела со мной замутить.

Хорошо, подумала я. Это же то, что ты любишь. Быть голой, и когда на тебя смотрят.

Я повернулась к ней лицом. Меган ухватила меня за волосы, внезапно привлекая к себе для поцелуя. Я поцеловала ее, кося глазом на группу на кровати. Она углубила поцелуй, скользнув в мой рот языком, потираясь своим телом о мое. Группа мужчин стояла, словно окаменев, наблюдая за девушками в постели, не обращая на нас никакого внимания. Я попыталась подвести ее ближе к ним, но она потянула меня обратно.

– Сними лифчик, – велела она, расстегивая крючки на спине. Я стянула его, сложила и сунула на полку шкафа. Снова посмотрела на зрителей. Если Меган хотела внимания, это был не лучший способ его получить: девушкам на кровати мы были не конкурентки. Ну, может быть, если только по-настоящему втянемся. Я поцеловала ее взасос, позволив себе тихонько застонать.

На мне остались только крохотные голубые с золотом танга от La Perla. Никто не смотрел в нашу сторону. Меган поцеловала меня снова, губы у нее были нежные и теплые. Мои руки нащупали ее тело: мягкая кожа, округлые бедра. Ее рука провела вверх по моему бедру. Так, а вот туда не надо, Меган. Я хотела только поцелуев.

Я лизнула ее в ухо. И вдруг та намыленная голая девушка из ванны оказалась позади меня, так что я получилась зажата между ними. Мою спину покрыли мыльные пузырьки. Она потянулась к Меган, и они принялись лизаться через мое плечо. Я чувствовала, как пальцы Меган скользят к моему паху. И чуть отстранилась от нее бедрами, надеясь отвлечь. Обнаженная девушка хихикнула и расстегнула лифчик Меган. Палец Меган скользнул под мои трусы. Ты этого хочешь, напомнила я себе. Это хорошо.

Меган слегка погладила меня и скользнула пальцем в мое влагалище, продолжая целоваться взасос с намыленной девушкой. Ладно. Может, все будет нормально. Ее палец двигался во мне. Меня замутило. Я бросила взгляд влево. Двое мужчин прислонились к стеклянной стене, смакуя напитки и наблюдая за нами без единого слова. Я попыталась улыбнуться одному из них и задержать его взгляд, подаваясь к руке Меган. Возможно, у этого мужика встал, подумала я. Но оказалось – нет. Один из них жевал соломинку. Вид у него был скучающий. Меган отстранилась от намыленной девушки и повернулась ко мне.

– А давайте в шкаф залезем? – Она вытащила из меня руку и распахнула дверцу шкафа. Намыленная девушка проявила инициативу и шагнула внутрь первой, снова хихикая. У меня сердце ушло в пятки.

– Внутрь? Зачем?

Ну уж нет. Я посмотрела на кровать, где одна из девушек вылизывала другую. Все вокруг меня смеялись, улыбались, оргазмировали, играли. Меган желала получить удовольствие, и ей даже не хотелось, чтобы кто-то это видел.

– Потому что это укромное местечко, дурочка. – Намыленная девушка пошатнулась, заваливаясь на банные халаты, и ухватилась за них, стараясь удержаться на ногах. В шкафу было тесно и темно, и я ощутила панику при одном взгляде на него.

– Э-э, нет, спасибо. – Я протянула руку за лифчиком.

– Не-ет? – Меган ухмыльнулась девушке в шкафу. Я вспыхнула, пристыженная.

– Нет, в смысле, хорошо, я просто…

Намыленная девушка схватила Меган за руку.

– Да ла-а-адно, Меган, закрой дверь, – тягуче пропела она, не обращая на меня внимания.

Я заглянула внутрь, усилием воли командуя себе шагнуть туда. Просто войди, Иза. Войди и повеселись с этими девушками в чертовом шкафу. Будь нормальной.

– Мне нужно найти моего друга… простите, – пробормотала я торопливо, громоздя слова друг на друга.

– Ладно, без проблем. – Меган пожала плечами и полезла вслед за намыленной девушкой в шкаф, захлопнув за собой дверцу. Я подобрала свое платье, взяла лифчик и стала пробираться по лабиринту комнат, где сексуально раскрепощенные люди трахались, сосались и флиртовали не за деньги, а просто ради удовольствия. Мне следовало заняться сексом с Меган и той намыленной девушкой в шкафу. Я хотела хотеть этого. Слезы жгли глаза.

Я была готова уйти. За поворотом длинной элегантной лестницы происходила какая-то суета. Там собралась толпа из камгерлз и поклонников, человек в тридцать-сорок, хранящих полное молчание. Они окружали, как до меня быстро дошло, группу девушек, стоявших на коленях на полу друг за другом. Словно длинная змея. Их было, кажется, семеро, и они занимали бо́льшую часть пространства у подножия лестницы.

Подойдя поближе, я, вздрогнув, поняла, что все эти девушки занимаются фистингом друг с другом. У каждой из стоявших на четвереньках кисть и запястье были полностью засунуты внутрь девушки, стоявшей перед ней, которая, в свою очередь, точно так же стояла, засунув руку в девушку перед собой. В хвосте этой цепочки была AllieGirl с пэстис из сплошных пайеток на сосках, почти по локоть засунувшая руку внутрь темноволосой бледной девушки, чьи груди едва не касались пола.

Я черепашьим шагом спустилась по лестнице, прижимаясь к стене, внезапно очень остро осознав, что на мне только танга. Платье я прижимала к груди. Пара лиц из толпы на одно мгновение повернулись ко мне, затем снова вернулись к созерцанию живой цепочки. Джигги стоял рядом с Элли и, поймав мой взгляд, поманил меня к себе. Я нервно улыбнулась и попыталась пройти мимо него – в считаных дюймах от голого зада Элли.

– Уна! – нежно позвала Элли, не поднимая глаз. – Иди поиграй с нами!

Джигги, вопросительно глядя на меня, поднял брови и ухмыльнулся.

– Присоединяйся к нашей сороконожке.

Человеческая фистинг-сороконожка, подумала я. Попыталась успокоить дыхание. Перед глазами все плыло. Комната шла кругом. Я отчаянно старалась не залиться слезами. Выдавила из себя улыбку. Отрицательно покачала головой.

– Давай, пошли отсюда, – шепнула я Алексу, найдя его в задних рядах собравшихся. Алекс пошел за мной к выходу из сьюта, где я ненадолго задержалась, чтобы натянуть платье. Я по-прежнему боролась с подступавшими слезами. Алекс предложил мне свой пиджак, и я завернулась в него, больше не переживая из-за того, что кто-то может увидеть, как я ухожу с ним вместе.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Алекс.

Я судорожно вздохнула и поправила ремешок на правой туфле.

– Угу. Все хорошо. Просто умираю с голоду. Мы можем заказать суши?

– Конечно. В номер?

– Отлично!

Я вывела его из сьюта к лифту, потом через входные двери к ожидавшему нас лимузину. Не говоря ни слова, уставилась в окошко. Слезы наконец потекли по моим щекам, и я ощутила на губах горький вкус своей якобы водостойкой туши. Да что со мной, черт побери, такое?! Я не знаменитость. Я даже близко не знаменитость. Всем было наплевать, есть я там или нет… Конечно, кое-кто знал меня по имени. Но это не я продавала фотографии своих ног за сотни долларов. Это не я была в VIP-номере с золотым браслетом и гигантским постером, называвшим меня почетной гостьей. Я даже не смогла заняться сексом на вечеринке, как нормальный человек. Вот кто, скажите пожалуйста, не захотел бы заняться сексом с Меган?!

Мне там не место.

Глава 14. Тайное место[28]

Модель: TheOnlyUna

Статус: В приват-шоу.

Тема рума: Вечер приватов! Пишите мне, чтобы попасть в расписание!

Счетчик: 0 жетонов

BlueRune: сильнее согни локти

BlueRune: можешь еще немного поднять одну руку

BlueRune: выше

BlueRune: ага вот так

Я стояла настолько далеко от камеры в своей маленькой комнате, насколько было возможно, одетая в розовые трусы, розовые чулки и розовую шелковую комбинацию. Моего клиента в привате звали BlueRune, и он был сравнительно новеньким.

– А теперь что?

Мои ноги стояли в неудобной позиции, точно гусиные лапы, и я чувствовала себя неуклюжей ученицей в балетном классе. Одна рука вытянута вперед, слегка согнута в локте. Другую я подняла выше, так что ладонь была чуть выше головы.

BlueRune: слегка прикоснись средними пальцами к большим

Я свела средние и большие пальцы рук в кольцо, как во время медитации.

BlueRune: нет легче едва касаясь

Я постаралась выполнить указания, следя за тем, чтобы остальное тело не слишком шевелилось.

BlueRune: теперь сделай глазами так как я тебя учил

Я сделала, следя за очертаниями букв на экране микродвижениями, уменьшавшими частоту, с которой надо было моргать.

BlueRune: слишком сильно дышишь

– Извини.

BlueRune: тссссс

– Извини.

Я чуть приоткрыла рот, так что губы едва касались друг друга, и очень плавно подняла вверх подбородок. Замедлила дыхание, стараясь дышать так, чтобы при каждом вдохе грудь вздымалась как можно меньше. Я напудрила лицо, чтобы выровнять тон кожи, черные резинки для волос обвивали мои предплечья, запястья, щиколотки. В сочетании все это давало жутковатый эффект, делая меня похожей на манекен.

Моя сегодняшняя цель была проста: потешить своего «типпера». А в данном случае мой «типпер» хотел, чтобы я была манекеном. Как можно дольше. К сожалению для него, мое тело – далеко не идеальной формы – не желало сотрудничать с нами, подолгу удерживая неестественные позы. У меня дрожала мышца голени. Щиколотка не хотела сохранять симметрию. Я снова подтянула ее и выпрямилась. Клиент хранил молчание.

Я всегда была готова узнавать о причудах и фетишах новых зрителей. Часто повторяла фразу из группы поддержки для квиров, которую посещала подростком. По сути, она была единственным официальным правилом моего рума: не блюй в чужую вкусняшку. Я старалась не блевать во вкусняшку BlueRune, но не вполне понимала, чего он хочет.

– Так что, мне тут просто стоять? – я старалась двигать губами как можно незаметнее, но не спросить не могла. – Я могу сделать что-нибудь еще.

BlueRune: нет нет так хорошо

Я удерживала позу, мысленно приказывая голеням не дрожать.

BlueRune: ты хорошая куколка

BlueRune: красивая куколка

BlueRune: может быть ты оживаешь когда никто не смотрит.

Я прочла его сообщения, стараясь не двигать глазами слишком быстро. Я не понимала, нужно ли мне реагировать на его слова, но спрашивать не стала. Оставалась застывшей. Правая рука уже противно ныла от оттока крови. В мышцах рук нарастала слабость.

BlueRune: может быть я тебя поймаю

Мучительно медленно прошли еще несколько минут. Ноги сводило судорогой. Правая рука заледенела. У меня кружилась голова от того, что я так долго почти не дышала. Как раз когда я была уже готова сменить позу и извиниться, BlueRune прислал мне последнее сообщение.

BlueRune: ты такая красивая куколка. Спасибо.

После этого он быстро вышел из приват-чата. Я рухнула на кровать. Потрясла руками, ощущая покалывание от хлынувшей обратно в сосуды крови.

Вернувшись домой после съезда AVN, я всю себя бросила в работу. Сфокусировалась на создании собственного шоу и своих зрителях и старалась игнорировать все посторонние шумы. Когда закончился приват с BlueRune, я переключилась обратно на общий чат, надеясь, что меня закажет кто-нибудь другой. Никто этого не сделал, так что я поставила Стэна Гетца и стала ждать FunnyGuy, решив, что мой младенчески-розовый наряд отлично сгодится для общего шоу.

Фанни проводил в моем руме все больше и больше времени, и если он объявлялся, это означало, что у меня будет как минимум 100 долларов чаевых. Мы с ним спелись на музыке: он утверждал, что это редкость, когда люди моего возраста разделяют его вкусы, и часто говорил, что я слишком хороша, чтобы «поступать так» со своей жизнью. В норме замечания такого рода меня бесили, но от Фанни я принимала их с улыбкой. В конце концов, он платил мне за это самое «так», хотя обычно уходил раньше, чем начиналось что-то чересчур сексуальное. В знак благодарности я дала ему свой номер, и он не преминул им воспользоваться. В тот вечер он не входил в рум, но вместо этого прислал сообщение.

FunnyGuy: уна, я позвоню тебе завтра

Конечно, он позвонил.

Я всегда сортировала своих зрителей в зависимости от того, чего они хотели. Одни жаждали секса. Другие желали повыпендриваться. Третьим нужно было почувствовать себя важными. Четвертые хотели подружиться с другими мужчинами, стремились к общности. Были еще и такие, которым был нужен психотерапевт. Фанни был как раз из таких, и наши отношения вскоре начали ощущаться как общение между психически больным клиентом и нелицензированным психиатром. Он звонил мне как минимум раз в день. Иногда дважды. Порой он был радостным, в другие разы печальным и почти всегда пьяным.

– Уна… – его сильный миссисипский акцент растягивал мое двухсложное имя на все четыре слога. – Моя жена, знаешь?..

– Мгм…

Я действительно знала. Я точно знала, сколько раз должна промычать «мгм», чтобы убедить Фанни, что действительно слушаю его. Как мне было прекрасно известно из опыта общения с любыми пьяными людьми, их истории в лучшем случае зацикливались и шли по кругу, в худшем были бессвязны. Я пыталась собрать воедино четкую картинку. Фанни был семейным врачом. Он был членом правления какого-то банка. Он жил на Юге. У него было двое детей-подростков. Жена его ненавидела. Дети его ненавидели. Он слишком много пил. Он жалел, что не может стать трезвенником, как я. Я слишком хороша, чтобы быть камгерл. Он врач, а кстати, знаю ли я, что он врач?

– Моя жена… она просто ненавидит меня. Она просто ненавидит меня.

В Теннесси было два часа ночи вторника. Его голос был пропитан бурбоном.

– Мне жаль. – Я бродила по подъездной дорожке перед домом сестры, мечтая войти уже, наконец, внутрь.

– Но ты, ты знаешь? Ты… – Я подождала, пока он договорит. Он говорить не стал, а начал тихо напевать без слов. Потом: – Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, Уна. Если тебе когда-нибудь понадобится что угодно. Антибиотики или что угодно…

– Это очень мило с твоей стороны.

Как жаль, что мне ничего не было нужно, поскольку у меня явно был очень безответственный одноразовый секс. Да и не собиралась я называть этому человеку свое настоящее имя. А можно ли выписывать рецепты обществу с ограниченной ответственностью?

– Уна, что мне делать? – В его голосе слышалась явная му́ка.

– Брось пить. Вступи в общество Анонимных Алкоголиков. Я хожу в общество Анонимных Алкоголиков.

– Мой спонсор… ты помнишь Билла? Он был… Ну Билл был в совете директоров вместе со мной. Он трезвенник. Знаешь? Двадцать, двадцать лет или около того, Уна!

– Да?

У нас шел уже четвертый такой разговор, и мне начало надоедать – будь там сто долларов чаевых или нет.

– Моя жена меня ненавидит.

Я вздохнула, пнув камешек и садясь на край передней веранды дома сестры.

– Фанни, значит, тебе нужно позвонить своему спонсору. Не мне.

– Я знаю. Я знаю.

Его голос был низким, с придыханием, полным жалости к себе. Если он искал сочувствия, то выбрал для этого неподходящее место. Мое сочувствие можно было купить, но его запас заканчивался, и быстро.

– Фанни, ты знаешь, что я не могу тебе помочь, верно?

– Я знаю, знаю, Уна. Этот сайт, не надо бы тебе на нем быть. Как мне хотелось бы, чтобы был какой-то способ…

– Мне нравится моя работа.

– Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, Уна. Просто попроси, знаешь? Я хочу тебе помочь.

– Я знаю, Фанни.

– Я не знаю, что делать с Джошуа. С моим сыном. В нем столько гнева. Он злится. Каждый день.

– Он подросток.

Я знала, что гневается Джошуа не поэтому. Но это сказать было проще.

– Да. Он, наверное, тоже меня ненавидит.

Я представляла Фанни в одиночестве, в огромном доме с белыми колоннами и просторной зеленой лужайкой. В нем, вероятно, была широкая передняя веранда с мебельным гарнитуром, плетеными столиками и подушечками в цветочек, которые менялись каждый год. Я представляла его в стильном кабинете – темное дерево, толстый ковер, зеленые лампы с золотыми цепочками.

– Фанни, мне нужно идти. Ты не можешь продолжать звонить мне.

Мой голос прозвучал резче, чем входило в мои намерения, но я была раздражена, и сестра уже махала мне рукой – мол, заходи – из окна. Он ничего не сказал. Я засомневалась, уж не отключился ли он.

– Фанни?

– У тебя есть красивое коктейльное кольцо? – задал он вопрос ни с того ни с сего.

– Что?

Я вообще не представляла, что такое «коктейльное кольцо».

– Каждой женщине нужно хорошее кольцо. Для вечеринок. Для званых ужинов. У моей жены их целая коллекция.

Кольцо для званых вечеров. Южане!

– Наверняка так и есть. Но мне правда…

– Моя жена заказывает у Дэвида Юрмана. Ты знаешь Дэвида Юрмана?

Я помолчала. Конечно, я знала. Дэвид Юрман украшал пальца и запястья моей матери.

– Нет, а что, он хорош?

Фанни рассмеялся на том конце линии, слегка болезненным, бессильным смешком, закончившимся икотой.

– Уна, когда у тебя день рождения…?

Я помедлила.

– В феврале.

Нет ничего страшного в том, чтобы назвать правильный месяц. Мне не нужны были именинные подарки. Особенно если они были от Дэвида Юрмана.

– Каждой женщине нужно хорошее кольцо, – повторил он.

– Для званых вечеров?

– Да. – Он снова рассмеялся, на сей раз его «ха-ха» звучали медленнее, словно он подбирал подходящие звуки. – Для званых вечеров.

Я отключила связь, охваченная ужасным чувством. Конечно, я хотела помочь ему. Но не могла. Я не могла обеспечить ему ту эмоциональную поддержку, которой он искал. То, что уже случилось с Одином, теперь происходило с Фанни. Этим мужчинам нужна была не просто моя забота. Им необходимо было все мое время. Мои мысли вернулись к Вегасу. Мне следовало найти «кита», которому не была нужна я. Кто мне подходит, осознала я, так это Джигги.

* * *

Джигги жил в Денвере и после нашего знакомства на афтерпати стал заглядывать в мой чат-рум чаще. Я уже многое знала о нем, в основном по слухам из уст других девушек. Джигги был богат. Он был человеком, который заправлял стрип-клубами в девяностых, а в двухтысячных – кам-сайтами. Он носил золотую цепь, золотые кольца и ездил на BMW седьмой серии. Джигги был очарователен. Здороваясь, он целовал руки, держал в зубах розы. Джигги был крупным игроком в Вегасе, мог войти в любой битком набитый ночной клуб – и ему предоставляли любое спиртное в любых количествах. Джигги был легендой. Джигги был достопримечательностью Вегаса. А также, естественно, Денвера. Я написала Джигги, что встречусь с ним за обедом. А Джигги повел меня в «Чипотле»[29].

Вот честно, не представляю, как можно выглядеть элегантно, когда ешь «буррито в тарелке» в «Чипотле». Даже не думаю, что это возможно. Тем не менее именно это я и пыталась сделать, осторожно балансируя парой фасолин на кончике вилки, стараясь не закапать сметаной стол.

Джигги сидел напротив меня, выковыривая что-то из зубов мизинцем. На нем была серая футболка с символикой «Денвер Бронкос», шорты и «кроксы». Если не считать золотых колец на обоих мизинцах, он выглядел как нормальный папик. Он тоже ел «буррито в тарелке», и его манера набивать едой полный рот давала понять, что он не очень-то и старается выглядеть элегантно.

– В общем, ты понимаешь, я типа как пытаюсь растащить этих двух девиц в стороны, – посмеивался он. – Как дерущихся кошек, право слово. Можешь себе представить.

Я засмеялась и посмотрела в тарелку, на полусъеденный буррито.

– С ума сойти!

Мне надо было играть хладнокровную красотку. Меган говорила, что Джигги не любит, когда девушки слишком подлизываются к нему.

– Да, вы, девчонки, в таких делах совершенно теряете контроль. – Он улыбнулся мне. – Кажется, ты там хорошо проводила время. Я не видел тебя после вечеринки у Элли.

– О да, съезд AVN – это было реально здорово.

– Надо было тебе пойти со всеми в мой сьют, со мной остались очень многие девушки. И Меган тоже. Полным-полно было народу – в смысле, вечеринка удалась. Вы, девчонки, в таких вещах просто огонь.

– Правда?

– Да, в смысле, я так хорош в покере, что «Сизарс-палас» всегда селит меня у себя. И сьюты у них такие огромные, ну ты понимаешь – чем больше, тем веселее. Я с радостью предоставляю вам, девчонкам, место, где упасть. – Он подцепил вилкой очередную порцию буррито.

– Это точно.

Я снова улыбнулась ему и провела языком по зубам, проверяя на предмет застрявших кусочков. С той секунды, как мы сюда пришли, Джигги говорил безостановочно. Он знал каждую мелочь о каждой камгерл, мельчайшие детали их жизни, похоже, занимали все извилины его мозга.

– Кстати, а ты поучаствовала в сборе средств, который устроила SugarP? – спросил он.

– О, она собирает средства? – Я едва успела вставить вопрос, а он уже снова говорил:

– Для своего сына. Ему нужна особая терапия. Я бросил пару тысяч, ты знаешь. Бедная девочка! Она так старается.

Я вроде как знала, кто такая SugarP. Кажется, брюнетка, если я правильно помню.

– Да. Должно быть, это нелегко. – Я бросила на него взгляд. – А у тебя есть дети, Джигги?

Он хмыкнул.

– Да, двое. Дочка в колледже, сын – старшеклассник, живет с моей бывшей женой. Да не важно, ты кое-что не поняла с этим сбором средств. Она собирается предлагать призы…

– Ты скучаешь по ним?

– По кому?

– По своим детям.

Он задумался, потом рассмеялся.

– Не-а! Живу в свое удовольствие.

Я улыбнулась и снова перевела взгляд на тарелку.

– Слушай, у меня кое-что есть для тебя, дома. Недалеко отсюда…

Не то чтобы это было приглашение… Я положила в рот еще кусочек. Кажется, другие девушки ему доверяют. Наверное, я тоже могу. Ведь могу?..

– Конечно…

– Ладно, так вот, SugarP предложила эти призы, точно…

Когда мы закончили есть, я села в его BMW. Он был новее моего, и в нем были красные сиденья. Этот мужчина мог купить все что угодно. Ему было плевать, нравится он мне или нет. Я не была для него особенной, нужно было найти способ зацепить его. Мы поехали к нему домой.

Дом Джигги был идеальной иллюстрацией к жизни в пригороде. Окрашенный в бледно-лиловый цвет, с белой изгородью и дверью с полированным бронзовым молотком. Дом обрамляла ярко-зеленая лужайка, на древке, воткнутом в цветочный горшок на передней веранде, трепетал маленький американский флаг.

Когда Джигги открыл передо мной входную дверь, меня на миг охватили сомнения. Никто не знал, где я. Убьет – и никто не узнает. Моя сестра заедет ко мне домой, поймет, что я там давно не была. Паника. Мама окончательно уверится, что я вступила в какую-то секту. Ну разве я не самая большая дура на свете? Наверное. Но я должна была его зацепить.

За входной дверью открылись коридор, лестница и маленький кабинет справа. Внутри дом был загроможден коробками, распотрошенными или полуоткрытыми, содержимое вывалено на приставные столики и кожаные диваны. Джигги повел меня в гостиную: стопки журналов, непрочитанная корреспонденция. Его пес, рыжий бладхаунд, с лаем подбежал ко мне. Я опустилась на колено, чтобы погладить его, стараясь не наступить на бутылки с водой, валявшиеся на полу.

– Ничего себе, сколько у тебя посылок… – заметила я, пытаясь поддразнить его.

– Да, почты навалом, – рассеянно ответил Джигги, подходя к холодильнику и разводя себе порошковый напиток Crystal Light. Смешал второй и протянул мне.

– Нет, благодарю, не хочется. – Я поднялась и подошла к нему. – Спасибо за обед, кстати. – Я прислонилась к кухонному столу, глядя на него с лукавством, выставив бедро.

Джигги кивнул и поочередно осушил оба бокала. Поманил меня за собой вниз по лестнице.

– У меня тут есть отличные штуки, – объяснил он. – Я называю это своей сокровищницей.

Внизу оказался частично отделанный подвал: голый бетонный потолок со скудной мебелью. Джигги повел меня к той его части, где у него хранилась небольшая коллекция паддлов и кнутов из крокодильей кожи ручной работы.

– В общем, я заказал целую кучу этих крокодильих паддлов, – объяснял мне Джигги, беря их поочередно в руки. – Ручная работа. Очень дорогие. Тот парень вообще-то не мастерит паддлы, мне пришлось объяснять ему, как они делаются. Но мне показалось, что текстура крокодильей кожи – это здорово. – Он хлопнул паддлом по бедру, с надеждой глядя на меня. Звук удара по джинсам был глухой, грубый.

Ладно. Я поняла, чего он хочет.

– Ну это делается не так, – поддразнивая, сказала я. И наклонилась над одним из складных столиков, чуть вильнув задом. – Попробуй.

Он шлепнул меня паддлом, и я мило взвизгнула.

– Да, мне кажется, отлично пойдет.

– Тогда держи, это твое. – Джигги вручил паддл мне.

– Спасибо. – Я посмотрела на лопатку из коричневой крокодильей кожи. – Мне прямо не терпится им воспользоваться.

– Я так и подумал, что тебе понравится.

Джигги закрыл пластиковый пакет с другим паддлами и повернул было обратно к лестнице. Однако мое внимание привлекло кое-что другое. Весь подвал, сообразила я, был таким же, как верхняя часть дома – загроможденным коробками, вешалками для одежды, кучами всяческих бумаг и книг. Однако самой любопытной деталью были маленькие металлические сейфы, громоздившиеся на нескольких раскладных столиках.

– Джигги, а что хранится во всех этих сейфах? – спросила я, идя в противоположном направлении от лестницы и глядя на металлические ящики, стоявшие по три друг на друге.

– А, это… ну… – Джигги подплыл ко мне, точно ждал, что я спрошу. – А ты проверь!

Он открыл один из сейфов, в котором оказались несколько сверкающих ожерелий. Перешел к следующему и тоже открыл его. Серьги. Кольца. Браслеты. Он переходил от одного мини-хранилища к другому, являя моему взгляду бесчисленные украшения: изумруды, рубины, сапфиры, кораллы, аметисты, кварц, золото, серебро, розовое золото…

– У этих сережек оправа из настоящего серебра, – указывал он. – А это платина, хотя на самом деле, кажется, у меня есть и из белого золота тоже… – Он стал рыться в сейфе. – Жемчуг, естественно, – указал на другой сейф. – Натуральный и выращенный.

Я наклонилась над ящичком, боясь к чему-либо прикасаться.

– Ого!

В голосе Джигги ощущалось нескрываемое самодовольство:

– Да, неплохая у меня коллекция. Глянь на это ожерелье – сапфиры. Ты вообще знала, что сапфиры бывают такого цвета?

– Ух ты, нет…

– Да. У меня много редких камней. Таких, которые трудно найти.

Не подавай виду, что ты ошарашена, напомнила я себе. Подалась вперед, чтобы расмотреть пару сережек с оранжевыми сапфирами. В уголке был маленький ценник. Я бросила взгляд на другие украшения: все они были с ценниками QVC[30].

– А для чего они? – спросила я, пытаясь разглядеть цену на оборотной стороне ярлычка.

– Для моей будущей жены, – ответил Джигги так, словно ответ подразумевался сам собой. – Или, в смысле, подруги. Да какая разница! Красивые штучки, верно? Красивые. И я покупаю их так дешево, по таким низким ценам! Их имеет смысл покупать, когда идет распродажа. И большинство из них продаются комплектами – серьги, ожерелья, браслеты, кольца… все в комплектах. Подходят к любому наряду.

– Да, конечно… – В этом подвале были буквально горы драгоценностей. – Что ж, повезло твоей будущей жене, – задумчиво проговорила я, проводя пальцами по изумрудному браслету. Глаза Джигги следили за моей рукой.

– Давай посмотрим, в сети ли SugarP, – вдруг сказал он. – Я знаю, ты хотела ее увидеть.

Джигги привел меня в кабинет неподалеку от входной двери. Это было маленькое помещение, точно так же заваленное корреспонденцией и коробками, где помещались только стол и кресло. Он сел в кресло и включил компьютер. Зашел на сайт MFC.

Я неуверенно прислонилась к дверному косяку. Джигги в кресле подался вперед, щурясь на экран. Ему явно нужны были очки. Я заметила несколько пар среди бумаг на его столе. Джигги открыл шоу SugarP. Я вошла в кабинет и плавно скользнула на колени Джигги, опершись на стол локтями. На экране SugarP, миниатюрная девушка с томным взглядом, стояла на коленях перед разноцветным колесом и вращала его, раздавая призы.

Я протянула руку к его компьютеру.

– Можно я отправлю ей чаевые?

Джигги отвел мою руку, на миг задержав в своей. И спросил:

– Сколько?

– Дай ей сотню.

– Твоя воля для меня закон.

Джигги отправил ей чаевые, и она улыбнулась в камеру.

Я посмотрела через плечо на Джигги, подняв брови.

– Сотню долларов, а не сотню жетонов.

Он ухмыльнулся и повиновался. SugarP благодарно запричитала. Мы молча смотрели ее пару минут. Кто-то бросил ей чаевые, чтобы она потеребила соски. Я чувствовала бедром, как у Джигги встает. Идеально. Я уйду и оставлю его хотеть большего. Заставлю приходить в мой кам-рум, кучами швырять жетоны в надежде, что я снова приду к нему в гости. Я чуть поерзала, дразня его.

– Джигги… с тобой не соскучишься. – Мой тон был легким, искренним.

Джигги подался вперед и потерся лицом о мою шею, слегка прикусил кожу.

– Да ну?

Я пожала плечом, игриво отталкивая его голову.

– Да. Но мне, пожалуй, пора ехать.

Джигги набрал сообщение.

Личное сообщение от Jiggy69: Привет, Сладенькая.

Личное сообщение от Jiggy69: Я тут с Уной. Она передает привет.

На экране глаза SugarP метнулись к камере.

– Ой, не может быть! Привет, Уна! – воскликнула она и помахала в камеру. – Эй, ребята, меня смотрит сама Уна!

Она игриво улыбнулась. Джигги накинул ей еще сотню долларов.

И положил руку мне на талию.

– Ну, раз со мной не соскучишься, придется как-нибудь повторить, а?

Я мягко убрала его руку и положила на его же колено, потом встала и двинулась к выходу.

– Может быть, – пожала я плечами, – там поглядим, – и встала у двери, повернувшись к нему. – Подбросишь меня обратно к моей машине?

* * *

Вдобавок к попытке заполучить Джигги в свой кам-рум я решила немного проапгрейдить свой бренд. Наняла еще одного фотографа, заказала новый логотип и обновила вебсайт. Boots, та камгерл, которая первой ретвитнула меня в самом начале карьеры, устраивала у себя в Калифорнии интересное мероприятие. Ее муж был кинорежиссером и оператором, и за небольшую цену в 1500 долларов я могла приехать пожить в гигантский арендованный дом на побережье и неделю снимать порно. Я просмотрела ролики ее мужа. Выглядели они достойно.

Я говорила себе, что должна поехать. Желания никакого не было, я не хотела чувствовать себя так, как под конец съезда AVN – не в своей тарелке, словно мне там не место. Но я знала, что видео будут продаваться, а мне необходим был новый контент. Я решила установить границы. Буду снимать только видео соло. Не буду делать шоу с другими девушками. Ладно, хорошо, может, и буду. Но не стану заниматься с ними сексом.

Неделю спустя такси припарковалось у большого, широко раскинувшегося особняка недалеко от пляжа. Я вышла из машины и открыла багажник, с трудом вытащив из него свой чемодан. Лайл, мой водитель, помощь не предложил. Я пошла к входной двери, волоча за собой чемодан со сломанным колесиком. Нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла Бутс. Она оказалась выше, чем я ожидала, с длинными рыжими волосами. Ее тело покрывали татуировки. Я уже знала, что она жесткий предприниматель, и порадовалась, когда выражение ее лица смягчилось. Она взвизгнула и обняла меня, потом пригласила в обширный, мощенный плиткой холл. Возле входной двери выстроился ряд чемоданов, и я попыталась прикинуть, сколько других камгерлз уже здесь.

Бутс повела меня по коридору к кухне. Дом был просторным и красивым, с разной мебелью в каждой комнате, – идеальным для камминга. Там были белые кожаные диваны, черные кожаные диваны, коврики из овчины, дощатые полы, ковры и гигантская горячая купель с разноцветной подсветкой.

– Девчонки, Уна приехала! – объявила Бутс трем девушкам в кухне. EmmaXO, недавно пришедшая на сайт, сидела у кухонного стола, сложившись пополам и положив голову на колени. Она была более традиционной камгерл и работала с неполным графиком в свободное от учебы время. Она приподняла голову и помахала мне.

– Привет! Я Эмма.

Напротив нее Betty со скучающим видом пила диетическую колу. У Бетти были длинные темные волосы, длинные ногти с темным лаком, и она была поразительно красива. Тихая, сдержанная. Во время шоу она создавала вокруг себя атмосферу этакой эфирной таинственности, которая почему-то вызывала у меня желание отдать ей все мои деньги. Она чуть кивнула нам обеим.

В противоположном углу кухни девушка с ником Mariana распаковывала ящик с куклой чревовещателя. Она была знаменита своими косплеями и театральными шоу, и я восхищалась ее артистизмом. Иногда мне хотелось, чтобы мои шоу были чуть более художественными.

– Привет, Уна! – добродушно окликнула меня Мариана. Мне хотелось сказать ей, что я ее поклонница, но одновременно не хотелось, чтобы она знала, что я смотрела ее в Интернете.

На втором этаже уже занимали комнаты и распаковывались другие девушки. Я подошла к ванной и заглянула внутрь. Две девушки, Tickles и Liliana, укладывали перед зеркалом волосы, готовясь к эфиру.

– Уна… – проговорила Тиклс, улыбаясь мне, пока я раскладывала свою косметичку на туалетном столике. – Как тебя зовут по-настоящему?

– Э-э… – я с опаской глянула на нее. – Так и зовут, Уной. – Она вопросительно подняла брови. Я поспешила дополнить: – Ну это типа как настоящий ник. Потому что первым словом, которое я произнесла, было «луна». В смысле, луна по-итальянски. То есть Лу́на. Отсюда и Уна.

Эту сказочку я рассказывала своим зрителям.

Тиклс захихикала и глянула на Лилиану.

– Да ладно, как скажешь! А я – Лора.

– В смысле, мое настоящее имя Изабелла, – поторопилась исправиться я, удваивая ложь. – Просто меня всегда звали Уной.

– Это просто суперстранно – использовать в качестве ника свое настоящее прозвище, – вставила Лилиана со своего места: она присела на унитаз пописать, ничуть не смущаясь ни присутствия совершенно незнакомой девушки, ни открытой двери.

– Ага, – согласилась Тиклс. – Суперстранно. А тебе самой разве не странно?

– Нет, – пожала я плечами. – Я хочу, чтобы моя кам-личность была настоящей.

– Ладно. – Лилиана потянулась за туалетной бумагой. – Слушайте, девчонки, кто-нибудь из вас потом поможет мне побрить лобок? Мне нужно собрать волосы. Только вначале сфотографировать его.

– Ты продаешь лобковые волосы? – переспросила я.

– И еще как! – Лилиана встала и пару раз показательно двинула тазом. – Мои лобковые волосы расходятся как горячие пирожки, подруга. Мне просто нужно, чтобы кто-то их ловил в момент бритья.

– Она и пот свой продает. В хорошеньких маленьких флакончиках, – похвалились Тиклс за подругу.

Атмосфера в доме была профессиональная, и неделя пролетела быстро. Я работала стремительно, эффективно. Это было сообщество взаимной поддержки, которое помогало мне делать работу. Я сняла несколько видео. Вуайеристскую сцену с камерой, заглядывающей в дверной проем. Черно-белую сцену, где я трогала себя в отражении в зеркале. Я мастурбировала быстро, механически. Смотрела в камеру, когда оргазмировала, едва замечая присутствие оператора. В перерывах между съемками спокойно вела эфиры с заднего двора, изображая пантомимические дурашливые шоу. Я делала камминг и с другими девушками, прижимая к ним вибраторы и игнорируя издаваемые ими звуки, когда они кончали.

В конце поездки я послала эсэмэску папе, который переехал в Калифорнию после развода с мамой, когда мне было семнадцать лет. Их развод стал для всех облегчением, но в результате я виделась с папой все реже и реже, даже после колледжа. На тот момент после нашей последней встречи прошел уже почти год; я была слишком поглощена работой, чтобы думать о поездке к нему. За пару недель до моего отъезда в Калифорнию сестра говорила мне, что он снова грозился спрыгнуть с крыши многоквартирного дома, в котором жил. Он даже позвонил ей, чтобы попрощаться, сказав, что уже слишком поздно пытаться что-то исправить. Поскольку я уже все равно оказалась рядом, попросила его встретиться со мной и вместе поесть тако.

– Так к кому ты приехала, напомни? – спросил он меня по телефону.

– К Джеки. Моей подруге по колледжу.

– Джеки?

– Да, Джеки. Ты с ней познакомился на вручении дипломов. Помнишь? Каштановые волосы.

В тот день папа познакомился как минимум с пятнадцатью девушками с каштановыми волосами.

– А, точно, точно.

Мы договорились встретиться в ресторанчике мексиканской кухни в торговом центре рядом с продуктовым супермаркетом. На мне был короткий полосатый сарафан, который, как я поняла, постоянно одергивая его, возможно, был слишком коротким. Я заметила папу, выходившего из машины. Подошла и обняла его. Я по нему соскучилась.

– Ну как продвигаются твои дела в веб-дизайне? – спросил он, когда мы сели за столик.

– Неплохо, неплохо.

– Да? Люси говорит, что у тебя новая квартира.

Мне кажется или он сказал это каким-то особым тоном?

– Ага. – Я обмакнула ломтик картофеля в сальсу и сунула в рот. – Досталась мне по дешевке.

– Это центр города?

– Да, но не самый дорогой.

Я съела еще ломтик, избегая взгляда в глаза.

– До сих пор работаешь только на фрилансе?

– Да, у меня полно клиентов.

Прозвучало хвастливо.

– Отлично. – Он помолчал, пригубил холодного чая. Может быть, он что-то узнал. Обычно он не задавал столько вопросов. – И какого рода проекты ты делаешь? – продолжил папа.

– То же самое, что и в колледже. Веб-сайты в основном, – ответила я.

– Ты действительно разбираешься во всем этом кодировании?

– Да. Что в колледже, что сейчас – разницы нет. На самом деле я учусь на онлайн-курсах, расширяю знания. Как создавать новые типы сайтов.

Папа видел веб-сайты, которые я создавала во время учебы в колледже и в тот недолгий период, когда работала разработчиком программных продуктов и сайтов пару лет назад. Лучшая ложь – преувеличение, а это даже и ложью почти не было. Я действительно недавно создала веб-сайт. Просто так случилось, что это был веб-сайт, с которого будут распространяться те порновидео, для съемок которых я сюда приехала.

– А почему ты одна, без Джеки? Она могла бы к нам присоединиться.

Я пару секунд изучала папу. Он старательно поливал острым соусом свой буррито.

– О, она занята. Но у нее есть бассейн, мы потом повеселимся.

Папа раньше никогда не интересовался моими подругами, их именами и родом их занятий.

– А почему она здесь живет? Чем занимается?

– Э-э, чем-то распространенным таким… Маркетингом, что ли? Что-то вроде того. И еще она без ума от йоги, – сказала я, выкладывая тот единственный несомненный факт, который знала о настоящей Джеки, девушке, с которой мы жили в одной комнате на первом курсе.

– И ты вот так просто решила приехать навестить ее?

Я кивнула, подняв бровь, словно говоря «ну да, и что?»

Папа откусил кусок буррито и ничего больше не сказал. Он знает. Он наверняка что-то знает!

У меня завибрировал телефон, и я посмотрела на сообщение. Демон.

Демон: У меня есть хорошие новости.

Уна: Да?

– Что ж, я рад, что у тебя все в порядке с веб-дизайном, – сказал папа. – С удовольствием посмотрю твои работы.

Ффух, слава богу! Даже если ему что-то известно, он не собирается поднимать этот вопрос.

– Да, обязательно.

Демон: Я получил новую работу! Отличную.

Уна: Потрясающе. Поздравляю

– Можешь прислать мне ссылки? – гнул свое папа.

Демон: Спасибо.

Демон: Отличная компания. И, представь себе, в Боулдере.

Я уставилась на телефон. Боулдер. Демон переезжает в Боулдер?

– Иза!

– Что?.. Да, извини. Конечно. – Я сменила тему. – А как тебе живется в новом доме?

– Хорошо… У меня тут были проблемы, знаешь?

– Да, я слышала.

Демон. В Боулдере. Демон в моем городе. Я под столом схватила себя за запястье, чтобы проверить пульс и убедиться, что все еще не умерла.

– И что ты в связи с этим чувствуешь? – не отставал папа.

– В связи с чем?

Я поднялась с места и начала собирать наши подносы, чтобы отнести к мусорному баку.

– С моей болезнью.

Я на миг представила, как он стоял в одиночестве на крыше своего дома, глядя через ее край на мокрый от дождя асфальт, раздумывая над прыжком. У меня завибрировал телефон.

– Не знаю.

– Ты знаешь, я стараюсь изо всех сил, Иза. Я не виноват, что болен…

– Конечно, пап. – Я забрала у него пустой стаканчик и сунула в бак вместе с нашими салфетками. – Я понимаю. Мне пора.

Папа, вздыхая, поднялся.

– Я очень горжусь тобой, знаешь, – сказал он.

– Спасибо, папа.

Я обняла его и торопливо пошла с парковки, доставая из кармана телефон. Постаралась выровнять дыхание и уставилась на экран, ощущая попеременно то ярость, то ужас.

Демон: Правда здорово?

Уна: Прости, что?

Демон: Это в Боулдере! Мы будем соседями. Ну, по крайней мере, будем жить в одном городе.

Уна: Почему ты сюда переезжаешь?

Демон: В смысле, это просто совпадение. Это действительно очень хорошая работа. Мне нужно было сменить ритм жизни, ты знаешь.

Уна: Ты не можешь сюда переехать?

Демон: Могу. Я согласился на эту работу. Я не представлял, что это тебя расстроит.

Уна: Ты же переезжаешь сюда не ради меня, правда?

Демон: Нет.

Демон: Конечно, нет. Но Боулдер – красивый город, и я думаю, мне будет полезно уехать с восточного побережья.

Какого хера? Нет, вот какого хера?! Демон не должен переезжать в Боулдер. Это мой город.

Демон: С тобой все в порядке?

Уна: Да, нормально.

Он не должен вторгаться в мой дом. Он просто не должен этого делать. Ему не позволено это делать. Я села на край тротуара перед чьим-то домом и швырнула телефон в траву. Он зазвонил. Я бросила взгляд на экран: Фанни. Проигнорировала. Он зазвонил снова. Голосовое сообщение. Текстовое сообщение и селфи Фанни с надутой физиономией. Потом снова звонок. Господи, помилуй!

– Да? – Я ответила, поднялась и пошла дальше.

– У-уна, – протянул Фанни. Речь у трезвого Фанни едва ли была более разборчивой, чем у пьяного. – Я могу что-нибудь для тебя сделать? Хочешь вернуться к учебе?

– Что? Зачем ты мне звонишь?

– Я просто хотел поболтать… думал о тебе… слушал музыку… У-уна. – Фанни любил произносить мое имя. – Я всегда останавливаюсь в «Бродмуре». Ты когда-нибудь была в «Бродмуре»?

– Нет.

– А следовало бы… это красивый отель. Я когда-то ездил туда с женой, часто. Ей нравилось. В нем такой шикарный парадный вход! Ты обязательно должна это увидеть…

– Я обязательно посмотрю, но сейчас не могу говорить.

– Все мои пациенты, знаешь, они пожилые люди, – продолжал объяснять он, оправдываясь. – Я хожу к ним домой. Никто уже больше не ходит на дом к пациентам, знаешь? Врачи должны чаще ходить по домам. Некоторых своих пациентов я знаю столько, сколько они живут на свете! В смысле, можешь себе представить?

– Да, ты мне говорил. Послушай, мне надо идти, Фанни, извини…

– Ладно, хорошо. Я просто хотел дать тебе знать, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто друг или, может, деньги на репетитора, ты понимаешь, что угодно…

– Я очень тебе благодарна.

Я отключилась раньше, чем он успел ответить. Тяжело дыша, подошла к дому. На передней лужайке камгерлз нежились на травке под лучами солнца. Тиклс оторвала взгляд от телефона и помахала мне рукой. Я помахала в ответ. Дистанция между нами казалась огромной. Я снова вынула телефон.

Уна: Когда ты переезжаешь?

Демон: Через две недели.

Глава 15. Зеленый свет[31]

Вернувшись в Боулдер, я сказала Демону, что ему нужно исчезнуть. Ну не совсем прямо так исчезнуть. Но я сказала, что чувствую себя неуютно, и мне необходимо пространство, и я была бы благодарна, если бы он перестал писать мне, и, может быть, перестал заходить в мой кам-рум, и вообще теперь, если уж так подумать, нам следовало бы попросту полностью перестать общаться. Может быть, навсегда. Я была растеряна и подавлена, не знала, что делать дальше.

Вскоре после этого в город приехал Джона, чтобы навестить родителей. Несмотря на наши непростые отношения, Джона был единственным, с кем я все эти годы делила поиски своей идентичности. Он был тем, кого я наняла снимать свое первое порно, и тем, кому я хвасталась, когда шоу получались особенно хорошо. Более того, я жаждала одобрения Джоны. Когда мы учились в школе, я показала ему первый черновик своего первого романа: путаную историю о девушке, которая работала в цветочном магазине. Он прочел мою книгу, потом три недели избегал этой темы, пока я не усадила его на кожаный коричневый диван в доме его родителей и не выбила из него правду.

– Просто скажи мне. Честно.

– Честно – не могу.

– Это важно, Джона. Я тут, между прочим, пытаюсь выбрать профессию.

Это был наш выпускной класс, и я разрывалась между двумя вариантами – нейрохирургия и писательство. Я опустилась на колени рядом с ним.

– Пожалуйста, Джона!

– Давай скажем так… – он сделал паузу ради драматического эффекта, – …тебе, наверное, следовало бы пойти в медики.

– Джона!

– Ты просила честно!

– Что ты имеешь в виду – пойти в медики? В смысле, это же только первый черновик.

– Я просто не уверен, что у тебя есть художественные наклонности. – Он улыбнулся извиняющейся улыбкой и похлопал по дивану рядом с собой. – У тебя на самом деле нет творческой интуиции.

В то время эти слова меня сокрушили. Мое доверие к Джоне было абсолютным. Он, в конце концов, был, как я полагала, художником. К тому времени как нам исполнилось по шестнадцать, он уже написал и поставил пьесу в настоящем театре. И снял несколько коротких фильмов. Его неодобрение в большей или меньшей степени рушило мои артистические мечты в течение следующих пяти лет.

Однако он поддержал мою камминг-карьеру. Когда я начинала, отчасти меня привлекало в камминге то, что он явился отдушиной для моей креативности, и Джона это видел. Он даже признал, что гордится тем, чего я достигла. Он верил в меня. Но после AVN и нескольких месяцев однообразных шоу я сама не вполне в себя верила.

– Я выгораю, – пожаловалась я Джоне в гостиной своей квартиры. Он был рядом, пока я готовилась к шоу, наблюдая за каждым моим движением и давая профессиональные советы.

– Нет, не выгораешь, – сказал Джона, глядя на меня.

– Ценное замечание, спасибо.

– Ага. Так что это ты делаешь сейчас? – Джона сидел на моем белом диване из винилискожи, наклонившись вперед, упираясь локтями в колени. Он был словно заворожен.

– Бог ты мой, Джона! Клянусь богом…

Я ползала по ковру гостиной с большой доской и линейкой. Начертила на доске жирную фиолетовую линию, потом еще одну, идеально перекрестив их.

– Ты всегда так вымеряешь квадратики?

– Не всегда. Да и эти получаются неидеально. Но я хочу, чтобы смотрелось красиво.

– А для чего это?

– Я наклеиваю на квадратики клейкие листочки с указанием количества жетонов. Если кто-то платит чаевые на такую сумму, он получает приз под этим квадратом.

– А, понятно. – Джона взял со столика рядом с диваном пакет чипсов. – И на сколько в общей сложности потянет это табло?

– Не знаю. Зависит от чисел, которые я выберу. Может быть, примерно на две с половиной тысячи жетонов.

– То есть?.. – Он взял еще ломтик, жуя с открытым ртом.

– То есть примерно сто двадцать пять баксов.

– И это много?

Я закатила глаза.

– Нет. Но за эту сумму я разденусь. И тогда начинают поступать настоящие деньги.

– Как это заставит тебя раздеться?

– Когда зрители полностью откроют табло, я разденусь. Или сниму лифчик. Или еще что-то… Перестань задавать вопросы, ты меня сбиваешь.

– Ага, ясно. – Джона пихнул в рот еще несколько чипсов. – Это так увлекательно.

Пара крошек от чипсов упали на доску.

– Я устраиваю эту игру как минимум раз в неделю. Иногда два. Это скучно. Одно и то же дерьмо. День за днем. С тем же успехом могла бы устроиться на офисную работу.

Джона рассмеялся.

– По-твоему, это смешно?!

– Да. Теперь у тебя есть настоящая работа. И ты ее ненавидишь. Так же, как и все остальные.

– Я от нее устала. Я даже не могу больше разговаривать со своим главным «типпером». Я начала игнорировать его звонки.

– Тот врач?

– Да, он просто говорит одно и то же, снова, и снова, и снова. Скука! Мне скучно.

– Я не думаю, что это скучно, – заметил он.

Снова крошки от чипсов.

– Я думаю, что это очень интересно. – Джона еще немного подался вперед, носки его ботинок зависли в опасной близости к доске.

– Ну не ты же занимаешься этим каждый день.

Я наклеивала листочки на доску, выкладывая радужный узор, надписывая на каждом разные суммы чаевых, от 25 до 200.

– Ты знаешь, какие призы сколько стоят?

– Нет. Это случайный выбор. Удача или как там… – Я закончила и прислонила доску к столу. Это было не самое аккуратное из сделанных мною табло, но мне нравился узор-радуга. – Я обожаю камминг. У меня просто есть ощущение, что я делаю это как-то не так. – Я почувствовала напряжение в своем голосе. – Я хочу начать делать другие типы шоу.

– Например?

– Не знаю. – Я вздохнула и легла на пол рядом с доской. Подняла ноги на стену в йоговской позе, которая, по словам моих родителей, выводила токсины из организма. – Что-то крутое.

– Крутое в каком плане?

Я замешкалась. Я знала, что́ хочу сказать, но не хотела, чтобы Джона судил меня.

– От чего у тебя было бы правильное ощущение? – не отставал он.

– Искусство… может быть. Типа, если бы я делала больше перформансов, чем порно.

– Ты смогла бы.

– Я смогла бы! Я смогла бы быть художником.

– Я всегда тебе говорил, что ты творческая личность.

– Да ничего подобного ты не говорил!

Джона кивнул, явно не слушая меня.

– Давай поговорим еще об этом попозже, сейчас мне надо идти. – Он поднялся, бросил скомканный пакет от чипсов приблизительно в сторону мусорного ведра. – Приятного тебе шоу.

– Спасибо.

Я осталась на полу, глядя в потолок. Что это означает – быть художником?

* * *

Модель: TheOnlyUna

Статус: онлайн

Тема рума: Музыка + танцевальное шоу. 25 жетонов – за шлепки, 15 – за песню по запросу, меню чаевых в профиле

Счетчик: 0 до оргазм-шоу; место в рейтинге – 172

Тем вечером я ставила шоу под Pink Floyd. Мы слушали музыку, а я медленно кружилась, время от времени сбрасывая ту или иную часть комплекта белого белья. Когда мы достигли целевой суммы, я легла спиной на подушки. Сегодня в программе «олдскул». Только руки. Я скользнула пальцами внутрь себя, глядя на свое изображение в трансляции. Итак, мое четвертое флойдовское шоу за этот месяц. Что ж, я хотя бы хорошо выгляжу…

Lord_several: я вижу жировые валики когда ты так сидишь

Lord_several: я что вижу волосы сквозь твои трусы?!?!!?

Я бросила взгляд на экран, по-прежнему погружая в себя пальцы до костяшек.

– Моя киска волосатая потому, что мне она такой нравится, Лорд. И если хочешь остаться здесь, пожалуйста, будь вежлив.

Раньше грубиянов банил Демон, но он больше не был моим помощником в руме.

Wild_West: Заткнись.

bombNo.20: Отъебись, чувак. Пусть сидит, как хочет.

FunnyGuy: Уна, ты когда-нибудь слушала Белу Флека?

FunnyGuy наградил вас 2500 жетонами

– Спасибо большое, Фанни! Мне снова их надеть?

Я постаралась сфокусироваться на своих действиях и снова возбудиться. Между сообщениями Lord_several зрители постили порногифки и комплименты. Я сосредоточилась на них.

Lord_several: ну вся ее работа это выглядеть возбуждающе и она могла бы хотя бы хорошо ее делать

Личное сообщение от BlueRune: Зарезервируй пожалуйста приват-шоу.

Личное сообщение от BlueRune: спасибо Куколка;)

– Я и делаю свою работу хорошо, Лорд. На свете полно других камгерлз, если тебе не нравится то, что делаю я. – Раздражение подступало. Я просто хотела кончить, чтобы завершить шоу. – Нам все-таки придется тебя забанить?

Lord_several: хаха ага не видать тебе моих чаевых сука

RomeoTurtle: Просто не обращай на него внимания Уна

Mr.pickles: да просто продолжай делать, что делаешь;)

FunnyGuy наградил вас 1000 жетонов: я видел Белу Флека вживую

Мне нужен был помощник в чате. Я вынула из себя пальцы и отерла их о простыню, потом набрала сообщение Бомбе.

Личное сообщение от TheOnlyUna: возьми кувалду

Личное сообщение от TheOnlyUna: мне нужен кто-то кто будет банить троллей

Личное сообщение от bombNo.20: Конечно. А с Демоном что случилось?

Я прокрутила чат и официально передала Бомбе обязанности помощника. Продолжила шоу, закрыв глаза и позволив звону сыплющихся чаевых ввести себя в головокружительное состояние возбуждения.

Личное сообщение от FunnyGuy: не понимаю, почему ты не отвечаешь на мои звонки

Личное сообщение от FunnyGuy: почему ты мне не перезвонила

Личное сообщение от FunnyGuy: как тебя зовут на самом деле?

Я даже моргнула, увидев это последнее сообщение от Фанни. Оно было таким наглым, неожиданным. Я тут же набрала ответ.

Личное сообщение от TheOnlyUna: просто была занята! Не собиралась тебя игнорировать. Извини, я не называю свое настоящее имя никому:)

Я неотрывно смотрела на его сообщение, душа уходила в пятки, высасывая из моего тела все возбуждение до последней капли.

Mr.pickles наградил вас 100 жетонами: просто расслабься уна

Mr.pickles: дайте ей вернуться к шоу вы все у меня уже мозоль на члене

Jiggy69 наградил вас 1000 жетонов: Привет Уна!

Rex213: мозолистый член лол

Mr.pickles наградил вас 100 жетонами: тебе следует расслабиться

– Огромное спасибо, Джигги! – Я помахала в камеру. После нашей встречи он заглядывал в чат все чаще. Мой план работал.

Личное сообщение от FunnyGuy: ты не можешь быть милой со мной

Личное сообщение от FunnyGuy: не обращайся со мной как с другими зрителями я твой друг

Личное сообщение от FunnyGuy: друзья делятся друг с другом разными вещами. Как тебя зовут на самом деле?

Личное сообщение от TheOnlyUna: послушай, Фанни, мы друзья. Ты уже разговариваешь со мной по телефону, это больше, чем достается большинству

Я нацепила на лицо улыбку.

– Извините! Столько сообщений сегодня! Секундочку, парни!

Wild_West наградил вас 50 жетонами: это круто Уна

RomeoTurtle: мы неплохо развлекаем себя сами

secret_bee: йей

Личное сообщение от FunnyGuy: у меня есть способы это выяснить

Личное сообщение от FunnyGuy: если ты мне не скажешь, я сам узнаю

Личное сообщение от FunnyGuy: попрошу своих друзей найти твое имя Уна

– Спасибо вам, парни, большое, вы такие милые!

Мой голос звенел слишком пронзительно. Я перевела дух. Попыталась успокоиться.

Личное сообщение от TheOnlyUna: Фанни, прекрати.

Jiggy69 наградил вас 100 жетонами

– Спасибо, Джигги!

Пока звон чаевых наполнял мой чат, я ждала ответа от Фанни. Но его не было.

* * *

– Ну это было охренительно глупо, – жаловалась я тем вечером Бомбе по FaceTime.

– Что было глупо?

– Просто так вот заебывать всех. Называть меня жирной. Осуждать мой лобок.

Угрожать мне.

– О-о. Мне жаль. Он просто тупой придурок.

– Да.

Я сидела на балконе под кучей пледов, глядя в небо и изо всех сил жалея себя. Я так-то почти не курила, но сегодня откопала старую пачку сигарет на дне одного из ящиков.

– Однако ты все равно справилась на ура. Кажется, все остались довольны шоу.

– Да… Не знаю. Я знаю, что это просто тролли, но в последнее время они серьезно действуют мне на нервы. В смысле, не только те, которые называют меня жирной, но и те, которые просто говорят странные вещи.

– Странные – это какие, например?

– Не знаю. Помнишь чувака, который говорил мне, что у меня голос – как у цыплят во дворе дома, в котором он рос? А потом он рассказал мне, что его отец спятил и перестрелял всех цыплят. Вот такое всякое дерьмо.

Бомба рассмеялся и потер ладонью бороду – характерный признак того, что он устал.

– Ну да, это действительно несколько неприятно. Но ведь хотя бы креативно?

– Наверное. Но к тому же я вот чего не догоняю. Я предлагаю услугу, если тебе моя услуга не нравится, иди в другое место, так?

– Когда женщина снимает с себя одежду, мужчина начинает считать, что она ему принадлежит. – Бомба снял очки и перекатился на бок в кровати.

– Вот мило! Это цитата откуда-то?

– Возможно.

Возникла пауза. Я прикурила сигарету, сделала первую затяжку.

– Ты что, куришь?! – Бомба уютно хохотнул. – Тогда, должно быть, ты действительно сильно расстроена.

– Да нет, я в порядке.

– Я тебе не верю.

Голос его звучал напевно, дразняще. Мне хотелось, чтобы он меня обнял.

Я вдохнула дым, поднимавшийся от сигареты. Моя бабушка всегда курила. Она утверждала, что не курит, но каждый вечер я обнаруживала ее на заднем дворе дома с сигаретой в одной руке и бокалом красного вина в другой. Этот запах напоминал мне о ней, о доме, об Италии. Это был запах защищенности.

– Я так устала эмоционально управлять всеми!

– Кем, например?

– Например, Фанни. И Демоном. Джигги… Всеми. Все такие, блядь, эмоционально зависимые! – Я снова затянулась. Демон переезжает в мой город. Фанни грозится уговорить кого-то раскопать мое настоящее имя. Я выдохнула дым. – Спасибо, кстати, что сегодня вечером был моим помощником в руме.

– Обращайся. – Бомба улыбнулся мне. – В общем, так. Я в тебя верю. Ты должна найти способ не позволять хейтерам тебя доставать.

– Хейтеры. Странно звучит, когда ты их так называешь.

– Почему? Я что, недостаточно модный парень, чтобы называть их хейтерами? Хейтеры-ы-ы-ы, – протянул Бомба последнюю гласную слова и замотал головой.

Я рассмеялась.

– О-о… вот так-то лучше, – улыбнулся Бомба. – Хочешь, я тебя повеселю?

– Как?

– Ну… я мог бы спеть тебе песню.

– Какую песню?

– Песню, которую я написал для тебя. На твой день рождения.

– Ты же не знаешь, когда у меня день рождения.

– Ну да, поэтому я написал ее просто на всякий случай. – Лицо Бомбы заполнило экран. Его зеленые глаза лучились теплом и улыбкой. – Итак… – он помедлил и взял в руки акустическую гитару. – Хочешь услышать свою песню?

– Да.

– Если хочешь ее услышать, тебе придется вначале выслушать предысторию. Ты слышала о Регине Уолтерс?

– О ком?

– Ладно, погугли ее. Я подожду.

Я нашла в Интернете фото бледной девушки с короткими темными волосами. Она отступала от камеры, закрывая лицо.

– Кто это?

– Ага, нашла. В общем, она была убита серийным убийцей. И эту фотографию он сделал прямо перед тем, как убил ее. Ну он ее пытал.

Глаза Бомбы оставались теплыми, дразнящими.

– Срань господня! – Я всмотрелась в ее фото. Она выглядела подавленной, напуганной. Мне хотелось спасти ее.

– Так что я сочинил для тебя песню, – продолжал Бомба. – Это любовная песня. Обращенная к Регине Уолтерс. От лица ее убийцы.

– О мой бог, Би! Не может быть, чтобы ты это сделал!

– Будь уверена.

– Это такой изврат!

– Я не мог написать любовную песню, обращенную к тебе, это слишком откровенно. – Он ухмыльнулся. – В общем, я просто подумал, что это будет интересно. Потому что, представь себе… что, если он любил ее и именно поэтому ему пришлось ее убить? Типа, он не вынес этой любви?

– Это пророчество о том моменте, когда ты убьешь меня?

– Может быть. – Он пожал плечами. – Так ты хочешь ее послушать или нет?

– Да.

Бомба начал наигрывать на гитаре.

– Эй, кстати, – добавил он, – мое имя – Аарон.

– Привет, Аарон, – сказала я тихо, помахав ему пальцами. – Мой день рождения – в феврале.

Мягкий голос Аарона пролился на меня. Держа телефон близко к уху, я закрыла глаза и вдыхала сигаретный дым.

После того как Бомба попрощался и лег спать, я вошла в квартиру. Открыла ноутбук и прокрутила чат сегодняшнего шоу. Зрители понаписали много такого, что меня беспокоило. Самой странной репликой были слова «ТРУСЫ КРУПНЫМ ПЛАНОМ», повторявшиеся снова и снова, набранные капслоком, от пользователя с ником giant_p3n1s. Поскольку его коммент не был откровенно оскорбительным, он ускользнул от бдительного взора Бомбы. Я скопировала эту строчку в блокнот. Ладно, нахер хейтеров, как сказал Бомба. Я напишу стихотворение. Положу начало коллекции. И составила свое первое стихотворение из настоящих реплик, присланных мне в моем настоящем кам-руме. Оно было озаглавлено «трусы крупным планом».

ТРУСЫ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Стихотворение TheOnlyUna

Тебе нравится огромный член?

Оценил и любовался тобой, сладенькая.

Ох, как хочется трахнуть эту задницу.

Привет, сексуальные губки!

Каждый раз, когда сосешь свой большой палец,

я кончаю.

Детка, от тебя встает вообще все.

Как так вышло, что это смотрят 90 человек

Твои титьки похожи на мою мошонку.

Вау, у тебя просто великолепные сисечки, детка!

Красивые чулочки.

Вот ведь странное дерьмо,

а в лицо себе поссать можно?

Прикрой свой пупок для меня,

Оо хочу вылизать твой ззззззад…

ЭТО ЧТО, ФРАНЦУЗСКИЙ МАНИКЮР?

Я желал бы кончить в тебя, беременную,

О да, детка, ты так хорошо его сосешь.

ТРУСЫ КРУПНЫМ ПЛАНОМ ТРУСЫ КРУПНЫМ ПЛАНОМ ТРУСЫ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Вау. Ты отстой

Я улыбнулась, глядя на свое произведение. Джона был прав. И Бомба тоже. Я хороша в камминге. Совсем не обязательно воспринимать все так серьезно. Если уж я сумела превратить троллинг в стихотворение, то смогу и начать экспериментировать с другими аспектами моего шоу. Может быть, даже смогу раздвинуть кое-какие границы. Мне нужно было найти способ снова влюбиться в камминг. Похоже, пора было становиться художником.

Глава 16. …Малыш, еще разок[32]

Я всегда считала себя человеком с творческими наклонностями, пока, наконец, Джона не убедил меня, что это не так. До этого у меня была особенная страсть к страшноватенькому изобразительному искусству. Я с удовольствием рисовала летучих мышей и девушек с огромными глазами и сломанными шеями. Я писала рассказы о монстрах. Я хотела определять себя не такой, как все, пестовать идентичность, основанную на вкусе и выражении. В средних классах я шила тощих кукол с глазами-пуговками и улыбками из красной пряжи. Заставила папу подарить одну такую Хилари Дафф. Есть ее фотография, на которой она держит куклу двумя пальчиками, нехотя улыбаясь, явно не понимая, что это – угроза убийства или действительно подарок.

Для своего первого арт-шоу онлайн я собрала весь свой художественный талант и направила его на Очень Хорошую Идею™. Сосредоточиваться на стараниях подняться выше в рейтинге значило бы лишь множить те же проблемы. Больше мужчин, претендующих на мое время, энергию, заботу. Больше троллей. Больше часов работы. Если бы я продолжала упрямо долбиться в этом направлении, мне самой ничего не осталось бы, за исключением чуть более высокого места в рейтинге. Если я собиралась продолжать заниматься каммингом, мне нужна была новая мотивация.

Модель: TheOnlyUna

Статус: онлайн

Тема рума: 50 жетонов

Счетчик: 0

Я сидела на коленях перед ноутбуком, выискивая самые странные песни, какие удавалось найти. Остановилась на эфемерной и монотонной – I Эйфекса Твина. Низкие мелодичные звуки наполнили мою комнату, как органная музыка наполняет церковь с привидениями. Я набросила фиолетовую ткань на лампы и приглушила все огни. Собрала весь реквизит, который мог мне понадобиться: несколько пачек жвачки, кувшин воды, пылесос, решетку из духовки, наполовину сдутый баскетбольный мяч и все остальные странные предметы, какие смогла найти.

Я не хотела объявлять, что́ буду делать, не хотела это объяснять. Я просто твитнула «онлайн в 5» и стала ждать – в Сети, но не в эфире – пока мой кам-рум заполнится. В норме я давала как минимум какую-то подсказку. Снепчат, фото, песню, которая могла намекнуть, что я делаю. Сегодня все должно было быть иначе, и я хранила молчание на всех фронтах. Главным условием была цельность: если я улыбнусь или выйду из образа, это будет провал.

Когда в моем руме набралось пятьдесят пользователей, я нажала кнопку трансляции, и мое мягко освещенное лицо и тело появились на экране. Для этого случая я выбрала светлое белье – простой задник для простого шоу. Никакого счетчика не будет. Не будет никакого секса. Я буду делать именно то, чего всегда хотела.

Я решаю, с кем. Я решаю, когда. Я решаю, за сколько.

1NerdyGuy: Нерд в зданииииииии

secret_bee: привет уна

DustydAn: Привет всем

bOBMANder: что здесь происходит?

Я сидела на коленях, молча глядя в камеру.

PaBLOPickax: привет все

S2303: кому-то следует дать чаевые?

Я продолжала сидеть молча, закольцованная композиция началась сначала. Я не могла ничего говорить. Я не могла ничего делать, пока мне не бросят чаевые.

bOBMANder: эмммммммммм

Jiggy69 наградил вас 100 жетонами: привет

__9gaslight_: кто-нибудь дайте 50

Jiggy69 наградил вас 100 жетонами: как дела Уна

Я на миг глянула в камеру, выражая благодарность за чаевые. Однако мое лицо оставалось бесстрастным, и я ничего не говорила. Наконец спустя несколько минут инициативу взял на себя Бомба.

bombNo.20 наградил вас 50 жетонами: давайте посмотрим что будет после этого

– Спасибо, Бомба Номер Двадцать, – сказала я, улыбаясь прямо в камеру. – Спасибо, Бомба Номер Двадцать. Спасибо, Бомба Номер Двадцать. Спасибо, Бомба Номер Двадцать, – мой голос оставался невыразительным и монотонным, улыбка – фальшивой гримасой. – Спасибо, Бомба Номер Двадцать. Спасибо, Бомба Номер Двадцать. Спасибо, Бомба Номер Двадцать. Спасибо, Бомба Номер Двадцать.

Wild_West: о нет Би ты ее сломал

RomeoTurtle: кто-нибудь дайте еще чаевых

Jiggy69: ладно хватит уже

Wild_West наградил вас 50 жетонами: мне кажется это должно быть 50

При звоне чаевых от Веста я позволила лицу расслабиться. Потом потянулась за пачкой жвачки, вынула одну подушечку и начала жевать. Потом добавила еще одну. И еще. И еще. И еще. И еще. Я жевала медленно, осознанно, облизывая губы и не до конца закрывая рот. Добавила еще подушечку. Еще. Еще. Открыла вторую пачку. Добавила еще подушечку.

Glitchez22: что за

One2Three: я не догоняю

One2Three: Нам полагается сообразить к чему это?

Я добавила еще подушечку. Челюсти ныли, не способные прожевать комок даже до середины. Добавила еще. Жвачка заканчивалась. Я выровняла дыхание. Ровный темп.

Yoyochap: Наверное комментарий насчет консьюмеризма? Потребления?

bombNo.20 наградил вас 50 жетонами: что дальше?

Я открыла рот и позволила кому жвачки выпасть на пол перед собой. Потом села неподвижно, как и прежде, неотрывно глядя в камеру.

__9gaslight_ наградил вас 50 жетонами: да ну нах

Я протянула руку вправо, к кувшину с водой. Я надеялась, что он стоит достаточно далеко от компьютера. Ой, ладно, не время мешкать. Глядя прямо в камеру, я вывернула воду из кувшина прямо себе на голову, заставив себя не жмуриться, пока вода текла по моему лицу, пуская по щекам потеки туши и подводки.

1NerdyGuy: ну вот это случилось

Wild_West: лол

secret_bee: УНА!!!

Я поставила пустой кувшин справа от себя, в последнюю секунду сообразив, что, пожалуй, не хочу держать его над головой до следующей порции чаевых. Я сидела молча, вода собралась лужицей вокруг моих колен на промокшем ковре.

bOBMANder: лол она спятила

RomeoTurtle: от этой музыки только у меня мурашки бегут?

bombNo.20: да на нервах играет только так это здорово

Пока зрители строили догадки о происходящем, я почувствовала, что колени начинают неметь. Я не продумала этот момент – долгое сидение на коленях. И задумалась, какое движение можно сделать после следующей порции чаевых, достаточно странное, чтобы оно сошло за заранее обдуманное. Может, встать и заняться бегом на месте? Но что, если следующих чаевых долго не будет? Сколько я еще смогу это терпеть? Внезапно звон монет вернул меня в реальность.

FunnyGuy наградил вас 1500 жетонами: прости меня Уна

Личное сообщение от FunnyGuy: извини меня пожалуйста не злись

Я стрельнула глазами в камеру, но больше никак не отреагировала. Я перестала отвечать Фанни на звонки, на эсэмэски – на все. Он угрожал мне. Шантажировал моим настоящим именем. Никакое количество жетонов не способно купить мое прощение.

bombNo.20 наградил вас 50 жетонами: дальше!

Я встала и задавила в себе желание потопать ногами, которые кололо иголками от прилива крови. Начала медленно, ровно двигаться по кругу. На камере была видна только нижняя часть моего тела, медленно движущаяся пара лишенных туловища ног, переступающих по кругу, по кругу, по кругу, по кругу… Джигги ушел. Осталось только 86 зрителей. Я ходила кругами минуту. Потом две минуты. Четыре. 79 зрителей. Давайте же, кто-нибудь, киньте чаевые.

1NerdyGuy наградил вас 50 жетонами: укушу.

Wild_West: улюлю!

Я села, молча взяла бритву и мисочку с водой, которую загодя поставила рядом. Сняла трусы. Медленными, расчетливыми движениями начала сбривать лобковые волосы, начиная с внутренней поверхности бедер.

bOBMANder: вот дерьмо она посягает на кустик!

1NerdyGuy: Это я НЕ поддерживаю

Wild_West: ты за это заплатил, Нерд

1NerdyGuy: Какая жалость!

__9gaslight_: она что действительно все сбреет?

Я перенесла бритву к верхней линии волос и сняла примерно около полудюйма, действуя медленно и промывая бритву после каждого прохода. Я была полна решимости: если придется, сбрею все. Бросила взгляд на счетчик зрителей: 107. Наверное, потому что я брею свой лобок. Фанни ушел. Одновременно пришло несколько порций чаевых.

Wild_West: спасите кустик!

secret_bee: Перестань!!

Я отложила бритву в сторону, невольно улыбнувшись. Насильно растянула улыбку шире, безумнее. Взяла маркер и, начиная со среднего пальца, провела длинную непрерывную линию по руке, предплечью, поперек груди и вниз по телу до пальцев ног. Потом провела такую же линию в обратном направлении. Прошло несколько минут, в течение которых я водила маркером по своему телу. Число зрителей упало до 55. Я провела маркером по ключице. Кто-то бросил чаевые. Я закрыла маркер колпачком, встала и начала пылесосить пол. Это было так круто!

Время шло, чаевые падали все реже, зрителей становилось все меньше. Кам-рум безмолвствовал. Отстранялся. Наконец, завершив эфир – всего через 90 минут после его начала – я подсчитала свой заработок: жалкие 125 долларов за весь вечер, притом бо́льшая часть от Фанни.

– Наглядный комментарий к секс-работе был великолепен, – похвалил меня Джона по телефону, пока я сидела в ванне, стараясь отмыть следы маркера с кожи. Вода приобрела грязно-сиреневый цвет.

– Какой комментарий?

– Та часть, где ты снова и снова говорила «спасибо» и ничего больше.

– Правда? Тебе понравилось? В смысле, это скорее было о том, что я чувствую, по четыре тысячи раз за вечер говоря «спасибо».

– Именно.

Я умолкла и призадумалась.

– Наверное, это был комментарий на эту тему, нет?

– Да. В смысле, я-то понял. Не уверен только, понял ли кто-нибудь другой.

– Джона, может, я гений в глубине души?

– Нет, определенно нет.

– В смысле, по всем подсчетам сегодняшний вечер был эпическим провалом.

– Ой ли?

– Да, в смысле, мне вроде как стыдно оттого, что ты это видел. Это был конец. Я опустилась на четыре позиции в рейтинге.

– У большинства камгерлз, как я понимаю, зрители пассивны.

– Да, но эти камгерлз – не я.

– Так старайся лучше.

– В смысле?

– Если ты недовольна тем, что получилось, сделай что-то получше.

– И все?

– И все.

Я отжала мочалку. Моя кожа все еще была в чернилах. Да. Это был провал. Но…

– Кажется, мне нравится быть художником.

– Ты всегда была исполнителем, – заметил Джона. – Ты лжешь, как никто другой. Манипуляцией заставляешь мужчин делать то, что ты им говоришь. Но теперь ты делаешь это ради искусства. Ради внешней цели. Не только для того, чтобы что-то получить.

Я почувствовала что-то. Я ощутила искру. Это не было скучно. Может быть, это не было правильно. Но и неправильно не было тоже. Я села и выдернула пробку из стока, глядя, как сиреневая вода уходит вниз, закручиваясь вокруг моих ног. Джона меня раздражал, да. Но у него был хороший вкус, и я знала, что он не станет мне лгать. Джоне понравилось мое искусство. Может быть, это было хорошо. Может быть, я напала на что-то настоящее.

Я вылезла из ванны, завернулась в полотенце и позвонила Бомбе, чтобы узнать вторую точку зрения.

– Так тебе действительно понравилось?

– Да. Твое странное шоу было великолепным. Суперстранным.

– Но тебе пришла в голову мысль, что это искусство? – Я со вздохом рухнула поперек постели. Я понимала, что мой вопрос звучал мелодраматично. Я и чувствовала себя мелодраматично. – Мне очень хочется, чтобы люди восприняли это всерьез…

Долгая пауза. Бомба перекатился на бок, положив телефон рядом с лицом. Единственным источником света в комнате был экран телефона, освещавший его призрачным голубым свечением.

– Я считаю, что это было здорово. Можно, я кое-что скажу, а ты не обозлишься?

– Что? Может быть…

Бомба помедлил.

– До этого мне начинало казаться, что ты, возможно, уже не так увлечена своими шоу. А после этого стало видно, что тебе снова не все равно.

– Что?! Я всегда увлечена своими шоу!

Бомба ничего на это не сказал.

– Ладно, так что же тогда мне делать? – Мой голос прозвучал громче, чем мне хотелось. – Что бы ты сделал на моем месте?

– Не знаю. Я ведь не эксперт по кам-шоу.

– Следует ли мне продолжать делать странные шоу?

– Я считаю, это было бы круто. Я думаю, если ты по-настоящему будешь этим увлечена, твои зрители тоже втянутся. И деньги придут.

Я задумалась.

– Может быть. Я тут думала, было бы интересно сделать шоу, где зрители смогут бы платить мне за то, что я буду делать буквально все. Но, типа, за очень маленькую сумму чаевых.

– Это было бы круто.

– Ага, как психологический эксперимент.

– Они могут придумывать какое-нибудь реально тупое дерьмо. Или какое-нибудь мерзкое дерьмо. Люди – твари тупые.

– Ты так и не ответил, что сделал бы на моем месте ты, – не отставала я.

– Если бы был камгерл? Не знаю. Был бы в шоке от того, что кто-то хочет увидеть меня голым?

Бомба провел телефоном вдоль своего тела – полноватого, в белой футболке и бледно-голубых боксерах. Схватил себя за живот.

– Я уверена, очень многие хотят увидеть тебя голым. У тебя же есть невеста, правда? Ты как-то упоминал о ней…

– Да, есть. И она за семь лет ни разу не занималась со мной сексом.

– Бомба! Какого дьявола! – Я от удивления мазнула рукой по телефону, уронив его на пол.

– Это сложная ситуация.

– Уж конечно!

– Правда сложная.

– Ты заслуживаешь женщины, которая хочет заниматься с тобой сексом! – торопливо выпалила я. У него были такие добрые глаза!

– Ну спасибо.

– Погоди, если у тебя есть невеста, то где она? Почему она не в постели с тобой?

Бомба пожал плечами.

– Где-то веселится. С девушкой, с которой, я совершенно уверен, спит.

– Что?! И ты так спокойно к этому относишься?

Я хотела сказать это небрежно, дразняще. Я не хотела, чтобы он подумал, будто я его осуждаю.

– Не знаю. На самом деле не очень.

Я перевернулась на живот и опустила подбородок на руки.

– Значит, ты просто, как это… никогда с ней не встречаешься?

– Иногда мы тусуемся вместе. Не знаю. Я не могу просто взять и выгнать ее из дома. Она не может себе позволить переезд.

– Так вы не вместе?

– На самом деле нет.

Я вздохнула.

– Это очень печально, Бомба.

– Угу. – Он помолчал и с силой потер лицо. – В общем, слушай, ты замечательная. Я думаю, ты в состоянии с этим разобраться.

– Ладно, хорошо, иди-ка ты в постель.

– Мне не нужно никуда идти, я и так в постели.

– Я вижу, что тебе пора спать. Ты сейчас делаешь ту штуку, которая означает «мне нужно баиньки».

– Да? И что это за штука?

– Ты говоришь что-нибудь суперободряющее, но суперочевидное, и всегда начинаешь со слов «в общем, слушай».

– Неправда! – Бомба потер ладонью бороду и улыбнулся мне. – Ладно. Раскусила. Мне вставать через три часа.

– Почему ты в таком случае всегда так поздно ложишься и смотришь меня? – я перевернулась на живот. Ответ был мне известен. – Зачем ты сегодня снял трубку?

– Не знаю, а зачем я это сделал?

– Не знаю, а зачем? – Я не собиралась этого говорить.

Бомба с шумом втянул в себя воздух, а потом тихо ответил:

– Может быть, потому что ты мне нравишься, ясно?

– Ясно.

– Тебе ясно, что ты мне нравишься?

– Да, ясно.

После того как мы пожелали друг другу спокойной ночи, я выключила телефон и заползла под одеяло. Прижала телефон к груди. Может быть, потому что ты мне нравишься, ясно.

* * *

Был ранний вечер, и прошло около часа с начала моего следующего художественного произведения – шоу «сделаю что угодно», где зрители могли просить меня сделать что угодно за 1 доллар. В отличие от предыдущего «странного шоу», в чат-руме царила вовлеченность, оживление.

– Семьдесят, семьдесят один… О’кей, все, я сделала.

Я выполнила еще один «джампинг-джек»[33] и рухнула на пол перед камерой в пропотевшем насквозь фланелевом комбинезончике с физиономией Гринча. Зазвенели чаевые: мои зрители пытались возбудить мой дух.

Они уже заставляли меня голой вращать хула-хуп, натянуть максимальное возможное число футболок одна на другую, высосать 4,5 литра воды и не блевануть, и снова и снова обсудить вопрос, собираюсь я полностью обрить лобок или нет. Народ развлекался.

– Бомба, ты только что отменил собственное голосование! – рассмеялась я. Они занимались этим спором вот уже двадцать минут, и его чистым результатом было 35 долларов в банке, а вердикт так и не был вынесен. Я не имела понятия, что будет дальше.

– У вас, парни, серьезный случай одержимости волосами на моем лобке.

Появился новый пользователь.

Door_Open: Привет всем

1NerdyGuy наградил вас 20 жетонами: это чтобы забанить все разговоры о лобковых волосах раз и навсегда

– Привет, Дор! Как дела?

Unas_bee: он не может этого сделать!

RomeoTurtle: я думаю, как раз может. Разве не в этом состоит правило? Никаких правил. Так?

– Ромео прав. Никаких правил. Ты изменил свой ник, secret_bee? Я в восторге!

Unas_bee: может быть:)

Unas_bee наградил вас 20 жетонами: я отменяю ту ставку, чтобы мы могли снова разговаривать о лобковых волосах

1NerdyGuy наградил вас 20 жетонами: отменяю твою отмену

FunnyGuy наградил вас 2000 жетонами: Ты можешь делать что угодно, Уна!

Я проигнорировала Фанни.

Door_Open наградил вас 20 жетонами: напиши блядь на своей щеке

Door_Open наградил вас 20 жетонами: маркером

– Ладно. Сейчас вернусь!

Я подошла к шкафчику с реквизитом и стала копаться, ища маркер. Вернулась, опустилась на колени перед камерой и попыталась написать на щеке БЛЯДЬ задом наперед, чтобы компенсировать зеркальный эффект камеры. Я не оставила достаточно места для мягкого знака, и он, перекошенный, втиснулся между носом и губой.

– О’кей, сделано. Спасибо, Дор! Кажется, выглядит отлично.

Wild_West: О нет твое бедное личико xD.

1. NerdyGuy: Выглядит так, будто писал четырехлетний ребенок.

– Неправда, выглядит красиво, Нерд, – надулась я.

Door_Open: Да. Красиво.

Door_Open наградил вас 1245 жетонами: давайте разденем эту красивую блядь

– Спасибо, Дор! – Я выдралась из комбинезона, липкого от пота. – Ты знаешь, что сегодня тебе нужно бросить лишь 20 жетонов за любую просьбу. Это шоу «сделаю что угодно». Никаких правил.

И села, обнаженная, остывая.

Door_Open: Так что же, я могу заплатить всего 20 за оргазм-шоу? Никаких счетчиков?

– Никаких счетчиков. – Я искусственно улыбнулась в камеру.

Empi0r: сколько стоит надпись на твоем лице, блядь?

– Привет, ЭмпиОр, добро пожаловать! Сделаю что угодно за один бакс.

Для меня стало неожиданностью то, что меня назвали блядью так грубо и открыто, но, с другой стороны, это же было написано у меня на скуле.

Empi0r наградил вас 20 жетонами: Отстойник для спермы. На лбу.

MarioLuis: Кажется, это несколько чересчур экстремально…

Empi0r: отличная цена мне нравится эта девчонка

Кто я, как не экстремалка?

Я взяла маркер и медленно вывела маленькими буквами через весь лоб «отстойник для спермы». Маркер скользил по потной коже, не оставляя следов в некоторых местах. Я несколько раз обводила их заново, наклонившись над камерой, как над зеркалом.

Door_Open: молодчага Empior

SketchyMyspace_Tom: а мне тогда можно шлепки? Паддлом?

SketchyMyspace_Tom: наградил вас 20 жетонами

– Конечно, можно, Скетчи! – я развернулась на четвереньках и занесла руку.

SketchyMyspace_Tom наградил вас 20 жетонами: а паддлом?

– Ой! Конечно, извини!

Я протянула руку и продемонстрировала Скетчи свою коллекцию паддлов: деревянный, резиновый, обтянутый крокодиловой кожей, подаренный Джигги.

SketchyMyspace_Tom: воспользуйся пожалуйста деревянным

– Наслаждайся. – Я развернулась, нагнулась и несколько раз хлопнула себя по заду. – Мммм, спасибо Скетчи, обожаю порку!

Я и прежде шлепала себя на камеру – раз, наверное, с тысячу. Больше того, мне чаще всего кидали чаевые именно за это. Шлепки были хорошим способом сподвигнуть кам-рум на взаимодействие со мной, и я никогда не придавала им особого значения.

SketchyMyspace_Tom наградил вас 200 жетонами: тогда отшлепай себя еще

– Твоя воля – закон для меня. – Я шлепнула себя еще трижды.

Door_Open наградил вас 200 жетонами: ударь себя по лицу

– Что? – я развернулась и перечитала сообщение.

Door_Open наградил вас 200 жетонами: ударь себя по лицу

Door_Open наградил вас 200 жетонами: шлюха

– По лицу? Э-э, ладно…

Я отставила паддл и легонько шлепнула себя по щеке ладонью. Щека загорелась.

Door_Open: Нет, паддлом.

Я подняла паддл. Это был цельный кусок древесины дуба, его изготовил для меня вручную один из моих первых зрителей. На самом деле я только третий вечер подряд вела камминг, когда в чат заглянул TownCow и сообщил мне, что занимается изготовлением паддлов ручной работы для новых девушек. Пару дней спустя я завела себе почтовый ящик – и мне доставили ее, сияющую и отполированную лопатку. Я, примериваясь, приложила ее к лицу. Наверное, на щеке синяк останется.

Door_Open наградил вас 20 жетонами: сделай это

– Э-э, ладно, конечно. – В конце концов, я сама придумала эти правила. Я неловко взяла паддл в правую руку и легонько похлопала им по щеке. – Это еще не оно, я просто выравниваю прицел.

Wild_West: выравнивает прицел xD

Unas_bee: ой, не навреди себе

Я размахнулась и врезала себе паддлом по лицу, сильно. Я намеревалась шлепнуть легче, чем по заду, но получилось неожиданно весомо. Слепящая чернота затянула мои глаза, и я ощутила пульсирующую красноту в затылочной части черепа.

– Ох ты ж дерьмо! – Я уронила паддл и проморгалась. По щеке расползалась жгучая боль.

Unas_bee: ты в порядке?

Door_Open наградил вас 20 жетонами: сделай это еще раз

PabloPickax наградил вас 100 жетонами

1NerdyGuy наградил вас 13 жетонами: утешительный приз

Я моргала, пытаясь сфокусироваться на никах. Боль приутихла, перейдя в легкое жжение. Зрение резко вернулось в фокус.

– Да, в порядке. Ладно. Секунду…

bombNo.20: честно?

1NerdyGuy: Это кажется неразумным…

HammerAxe наградил вас 20 жетонами: Поддерживаю. Сделай это снова.

– Спасибо, парни.

Я взяла паддл. Чаевые сыпались дождем. Хрясь. Я громко выдохнула, снова уронив паддл. Кайф. Голова закружилась. На этот раз я ударила сильнее, раздался звук удара дерева по кости, не только по коже. Проморгалась.

Glitchez22: Меня аж передернуло

RomeoTurtle: Привет всем!

– Привет, Ромео!

Я сморщилась, пытаясь не дать распространиться болезненной пульсации.

Door_Open наградил вас 20 жетонами: это было хорошо, но я хочу, чтобы на сей раз ты это прочувствовала

– Что, опять? – Я в отчаянии посмотрела на счетчик зрителей: больше 300, и их число продолжало расти.

Door_Open: Да, но на этот раз прочувствуй это

Empi0r наградил вас 20 жетонами: и еще раз от меня

– О, поверь мне, Дор, я это чувствую.

Door_Open: нет, не чувствуешь.

Door_Open наградил вас 20 жетонами: послушай, попробуй сперва на заду. Развернись.

Заинтересовавшись, я подобрала паддл и развернулась на четвереньках, демонстрируя камере свой голый зад.

PabloPickax: вот это видок…

RomeoTurtle: хорошо, хорошо. Ты?

Door_Open: так вот, когда бьешь, не сопротивляйся этому. Ты чувствуешь жжение, и вместо того чтобы отшатываться от него, погрузись в него. Типа, прими его

– Понятия не имею, что это означает.

Я подалась вперед, занесла руку и – шмяк – с силой опустила паддл на свой зад. Я старалась удерживать внимание. Закрыла глаза и ощутила пронзительную боль. Он был прав: инстинктивным побуждением было уйти от нее, пытаться подумать о чем-то другом. Вместо этого я сфокусировалась на боли, чувствуя, как она жжет и расходится тупым пульсирующим жаром. Это было не так плохо.

Door_Open: чувствуешь разницу?

Я повернулась лицом к камере.

– Да, ладно, я понимаю, что ты имеешь в виду. Это странно – в смысле, фокусироваться на боли. Противоположность тому, что велит делать мозг.

Door_Open наградил вас 20 жетонами: попробуй еще раз

Empi0r наградил вас 20 жетонами: да, возможно, еще поможет, если ты сфокусируешься на своем клиторе или чем-то другом

Empi0r: чтобы не быть распутной

__vegan_scare12: у тебя такая красная задница

Я снова встала в ту же позу и занесла паддл. На этот раз, погружаясь в боль, я постаралась сосредоточиться на клиторе. Электрический разряд пронесся по моему телу. Я думала только о глухой боли, об обжигающем жаре – и, делая это, почувствовала, что внезапно, необъяснимо возбудилась.

– Срань господня, это безумие какое-то, – прошептала я самой себе.

Unas_bee: что безумие Уна?

Empi0r наградил вас 50 жетонами: тебе это понравилось шлюха?

Door_Open наградил вас 200 жетонами: хорошая работа. Вот что я имел в виду под «прочувствуй»

Unas_bee: не называй Уну шлюхой! Бомба, в бан его!

– Нет-нет-нет! – торопливо воскликнула я, тряся головой. – Не бань его. Все нормально. Он может называть меня шлюхой. Это же шоу «сделаю что угодно»!

Door_Open наградил вас 200 жетонами

bombNo.20: ни хера себе…

SketchyMyspace_Tom: очаровательно

Чувство эйфории затопило мое тело с головы до ног, точно наркотик, пролившийся с небес. Я была воодушевлена, восторженна, возбуждена.

– Это хорошо. Это хорошо, парни!

bombNo.20 наградил вас 20 жетонами: еще

Я внезапно вдохновилась яростью, которая все это время жила у меня внутри – а я и не знала. Шмяк, шмяк, шмяк! Моя рука была проворна и быстра. Шмяк, шмяк, шмяк! Я застонала. Шмяк. На какой-то миг перестало существовать все, кроме меня и моего тела. Я позволила боли охватить меня целиком и тяжело дышала, слезы струились по подбородку и капали на пол.

Door_Open: вот так-то

Tumbler12 наградил вас 50 жетонами: самая симпотная деваха на MFC

Door_Open наградил вас 20 жетонами: а теперь киску…

Я подняла паддл и замешкалась. Я сидела на коленях, голая, лицом к камере. Развела ноги.

Door_Open: сейчас же, блядь. Не заставляй меня делать тебе больнее.

Шмяк. Я ударила себя прямо между разведенными ногами. Шмяк.

Empi0r наградил вас 20 жетонами: не филонь

Empi0r: ты не стараешься как следует

Шмяк, шмяк, шмяк. Сильнее. Я с силой била паддлом, вульва, клитор и лобковая кость принимали тупые удары, которые расходились внутри, глубоко в тазовой области. Я фокусировалась на боли. Меня била дрожь. Это было приятно. Это было приятно.

Empi0r наградил вас 100 жетонами

Glitchezz22: не знаю почему но меня это возбуждает

Door_Open наградил вас 20 жетонами: еще. СИЛЬНЕЕ.

Они заставили меня надеть ошейник. Поводок. Кляп-шарик. Зажимы для сосков. Весь реквизит, который я купила и недоиспользовала, все подарки, которые неделями стояли в коробках, все вещи, которых я боялась. Они были строги. Никаких пожалуйста, никаких спасибо, только приказы, которые я слепо выполняла, доводя себя до безумия… Я моргнула, открыла глаза и села на пятки, тяжело дыша, дожидаясь очередного сообщения. Зрители продолжали сыпать чаевые.

Door_Open: прочувствуй это…

Door_Open: задержи его там…

Empi0r наградил вас 20 жетонами: защеми себе соски. СИЛЬНО. Прочувствуй это.

Челюсть болела от кляпа. Соски горели. Лобковая кость пульсировала. Клитор ныл. Кровь отлила от ступней, и голени болезненно сводило судорогами.

Hmmmmmmmmmm: хмммммммммммммммммм

Hmmmmmmmmmm: это что слюни?

Door_Open наградил вас 20 жетонами: шлепки по соскам пока ты прижимаешь Hitachi

Door_Open наградил вас 20 жетонами: Включай. Высокую скорость.

Я взяла свою «волшебную палочку» Hitachi, мощный вибратор, и зажала его между ног. Я прижимала его к себе, а зрители платили, чтобы включить его, выключить, включить, выключить, включить, выключить. Я была дикой, хищной. Я была рычащим зверем. Чат исчез. Мои зрители исчезли. Было только чувственное ощущение, потребность в разрядке. Я вскрикнула, низко, гортанно. Я кончила. Ощущение было такое, будто с размаху врезалась в стену, но вместо того чтобы разбиться, я почувствовала себя уплотнившейся. Целой.

Прошло несколько секунд, прежде чем я уловила звон чаевых. Медленно поднялась. Голова кружилась. Десятки сообщений собирались в фокус, пока я сквозь слезы смотрела на экран.

Door_Open наградил вас 200 жетонами: отлично. Такая красивая блядь мазохистка.

SketchyMyspace_Tom наградил вас 200 жетонами: ай молодца

Wild_West: Дикарка;)

RomeoTurtle наградил вас 10 жетонами

Door_Open: ты в порядке?

Я кивнула.

– Да.

Мой голос был дрожащим. Тихим.

Личное сообщение от bombNo.20: Ты прекрасна.

Я улыбнулась и прилегла на подушки. Я чувствовала себя умиротворенной и одновременно наэлектризованной. Дерганой. Мое дыхание было глубоким, полным. Я осознавала все: прикосновение подушек к спине, пуговицу на одеяле, прикасавшуюся к бедру. Воздух в комнате. Тихий гул вентилятора моего компьютера. Я была под кайфом. Провела руками по волосам, ощущая каждую луковицу. Я хотела, чтобы кто-нибудь коснулся меня, провел ладонями по голой коже. Все было таким приятным. Я почти не обратила внимания на 900 долларов, которые заработала за последний час.

Мои зрители уже давно не были так вовлечены в происходящее. На экране они продолжали болтать между собой, взволнованно обсуждая мое шоу. То, что только что случилось. Что будет дальше. Мне тоже было интересно. Я была воодушевлена и вдохновлена – даже восторженна. Мой кам-рум начинал распробовать насилие, как и я. Что-то просыпалось внутри меня. Что-то, что хотело, чтобы я прислушалась.

Глава 17. 21 качество, которое мне нужно в любовниках[34]

Медленно, но верно болевая игра и кинк брали верх над всеми остальными типами шоу. Шли месяцы, и они преобразовались во что-то такое, что больше не зависело от моего кам-рума, денег или рейтинга. Шлюзы открылись, и я нырнула. Я заказывала оптом зажимы, наручники, кляпы, кнуты и плети. Мой зад утратил чувствительность от постоянной порки цельным деревянным паддлом. Колени превратились в сплошной синяк. Соски горели и саднили от зажимов, которые я надевала каждый вечер, и по нескольку раз в час кто-нибудь давал мне чаевые за то, чтобы я их срывала.

Я приобрела зависимость; я жаждала этого – боли, опустошения. Мне не нужно было думать или улыбаться, я просто делала то, чего они требовали: защемляла металлическим зажимом клитор и вешала на конец цепочки туфли на каблуке. Я всаживала шипы во внутреннюю поверхность бедер, я кусала губы, пока они не начинали кровоточить – а потом продолжала кусать. Я каждый вечер выходила в эфир и отключала мозг. Я позволяла моим зрителям доминировать надо мной. Делать мне больно. Я позволяла им контролировать меня. Было что-то очень трогательное в том, чтобы не пытаться самой ничего контролировать. Отдать контроль другим. Согласиться отдать его. Боль заземляла меня, а отсутствие контроля рождало во мне чувство свободы. Мастурбация была приятна, если не я ее выбирала. Мне было позволено ощущать удовольствие, если я о нем не просила. Подчинение было свободой, а боль держала меня на привязи.

Мой рейтинг лез в гору. Я миновала 50-м место, даже не заметив этого. Потом 49-м, потом 42-м. Деньги текли рекой. Я потеряла некоторых зрителей, но заменила их вдвое бо́льшим числом новых. Так же, как в старших классах школы, я зарабатывала репутацию. Вся разница заключалась в том, что теперь каждый хотел кусочек меня. Люди заглядывали в мой кам-рум, зная, что ищут. Они искали меня. Я получала сообщение за сообщением от девушек, просившихся поработать со мной. Я их игнорировала. Дело было во мне.

Я проводила сравнительный анализ кляпов-шариков на сайте, когда мне написала Королева Молли.

Молли: Привет, Уна! Это Молли. Надеюсь, у тебя все хорошо. Я тут подумала, ты еще хочешь встретиться и вместе сделать шоу?

Я уставилась на ее сообщение. Я не писала ей после съезда AVN, но и она не пыталась со мной связаться. Теперь-то, конечно, ей захотелось написать.

Уна: Привет, я тут типа как увлеклась болевой игрой. Д/д шоу не делаю.

Молли: нет болевая игра как раз то что я хочу сделать! Это было бы так здорово

Я задумалась. Включилась рациональная часть моего мозга. Она была очень знаменита, она была крута, она вдохновила меня вступить в сообщество MFC. Пожалею ли я о том, что упустила шанс поработать со своим кумиром?

Уна: Догадываюсь, мы могли бы наснимать видео?

Молли: нет это здорово я с удовольствием

Уна: Ок, круто!

Уна: Но делать надо по-настоящему. Мои парни отличают, когда не по-настоящему

Молли: нет мои парни будут счастливы видя как я вышибаю из тебя дерьмо это будет здорово

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Болевая игра была чем-то потрясающим – если соло. Но какой будет болевая игра с другим человеком? Наверное, это следующий уровень. Может быть, это решение, которое я искала всю жизнь. Я подумала о том, как Молли вышибает из меня дерьмо.

Уна: Я вся в предвкушении. Это будет действительно классно.

Мы с Молли назначили дату. У нее было все оборудование для съемок, а у меня – вся экипировка БДСМ. Ранним утром в субботу я выехала в Денвер. Широкое шоссе было пустынным, я нервничала. Дважды пропустила свой поворот. Подумала, не купить ли нам обеим кофе. Наверное, это был бы хороший заход.

Королева Молли жила на третьем этаже небольшого квартирного комплекса. Она встретила меня в вестибюле, расплывшись в улыбке. Она оказалась ниже ростом, чем мне запомнилось по нашей единственной встрече, но энтузиазма это не уменьшило. Она поманила меня вверх по лестнице, и я пошла за ней, держа в руках теплые стаканчики с кофе, любуясь светом, лившимся из окон в винтажном стиле.

Ее квартирка была маленькой, с одной спальней, но супермодной, с голой кирпичной кладкой и высокими потолками; трубы и краны – все наружу. Ее украшали кактусы, свечи, ковры из искусственных овечьих шкур и маленькие флаконы масляных эссенций. Она была как раз такой, какой я ее воображала: достойной «Инстаграма». В квартире стоял сильный, въевшийся во все запах табака: здесь курили давно и помногу. И конечно же, как только мы вошли внутрь, Молли закурила, открыв маленькое окошко и включив переносной вентилятор.

– Мы курим только у окна, – объяснила она, выдыхая дым приблизительно в сторону этого отверстия в стене. – Это некурящая квартира.

– О… – Я понимающе кивнула. Поставила ее кофе на кухонный стол и пригубила свой. На AVN от Молли совсем не пахло табаком. Теперь же я только табачный дым и чуяла, он обволакивал мою носоглотку, как мазут. Этот запах показался мне успокаивающим.

– Это мой муж, Бен. Бен, это Уна.

Высокий мужчина с эспаньолкой вышел из ванной с ленивой улыбкой. На нем были мешковатые брюки и футболка оверсайз. Я шагнула вперед, протягивая ему руку.

– О, так ты замужем, Молли? Круто.

– Привет, Уна, – поприветствовал он меня, проигнорировав мою ладонь.

– Привет.

Я села на стул у окна, пристроив на пол сумку, в которой привезла несколько вариантов нарядов и игрушки для работы.

– Бен только заправит постель и приберется, чтобы все было готово для съемок третьей части. А потом предоставит нам простор для действий. – Она со значением посмотрела на него.

– Конечно, не беспокойся, – сказал Бен, выходя. Я попыталась благодарно улыбнуться ему, но вышло неловко из-за нервов. Молли была так уверена в себе, а я сейчас была на ее территории. В планировании мы остановились на трехчастной сцене: в первой части она ведет меня в свою квартиру, во второй порет меня паддлом и плетью в своей гостиной, в третьей играет мою госпожу в постели.

Молли докурила, и я пошла вслед за ней в гостиную, она же кам-рум, в которой обнаружился обтянутый тканью диван, белый ковер и небольшой уголок для камминга, который был мне знаком по ее шоу.

– Хочешь наделать «кисконфеток», прежде чем мы начнем снимать?

– Чего?

– «Кисконфеток». Их можно продать, – предложила она небрежно.

– Что такое «кисконфетки»? – мне было стыдно, что я не знаю.

– О! Великолепная штука. – Молли открыла маленький шкафчик возле дивана и вытащила оттуда пакет леденцов на палочках с разными вкусами. Пакет был полупустой. – Просто сунь их во влагалище, покрути, потом снова заверни в обертку. Так парни смогут «попробовать на вкус» твою киску.

Я уставилась на пакет. Молли протянула мне голубой леденец со вкусом синей малины.

– Мы можем продавать их парами в придачу к видео… Я сама могу заняться их рассылкой и всем остальным, – добавила она, видя мое замешательство.

– Я не против.

Я взяла у нее голубой леденец и развернула его. Молли развернула малиновый, быстро облизнула, присела на корточки и сунула конфету прямо во влагалище. Пару секунд покрутила, вытащила, потом вложила в маленький пластиковый пакетик. Я подумала о том, как пробует меня на вкус Демон. Фанни… Судорожно вздохнула. Да ладно! Я не собиралась отказываться и создавать у нее впечатление, что мне не нравится ее идея. И последовала примеру Молли.

– Только потом непременно хорошо промой все, – проинструктировала меня Молли, запихивая внутрь себя леденец «зеленое яблоко». – Иначе получишь дрожжевую инфекцию.

Мы сделали по десятку «кисконфеток» каждая, завернули их и разложили по парам.

– Это реально крутая идея, – сказала я Молли.

Умно. Пусть и опасно. Я подмылась в ее ванной. Интересно, почем мы будем их продавать? Сколько стоит попробовать меня на вкус?

Молли, вернувшись в гостиную, готовила все необходимое для съемки. У нее были камкордер и тренога, а я привезла с собой хлыст, наручники, распорку для ног, паддлы, плетку, сбрую, ошейник и кляп-шарик. Перекинула свои наряды через спинку кресла. Она нахмурилась, глядя на купленные мной платья.

– Кажется, у меня есть кое-что получше.

Я тоже бросила на них взгляд.

– Мы точно уверены, что мне нужно начинать одетой?

– Да, обязательно. Мы же будем начинать не в квартире, а в общем коридоре. – Молли побежала в спальню и вернулась с коротким черным платьем. – Вот, примерь.

Я натянула его через голову. Оно пришлось мне впору, но впритык. Я оценила свое отражение в зеркале, потом снова посмотрела на Молли. Она была ниже меня. Я задумалась, как это будет – как она будет моей госпожой.

– Идеально, – улыбнулась она. – Ладно, теперь надевай ошейник и поводок, – добавила, беря треногу и камеру. – И давай начнем с самого низа лестницы, идет?

Я вышла вслед за ней из квартиры и спустилась по мраморной лестнице в вестибюль, нервно одергивая подол платья. Оно было коротким, и кружевные резинки моих чулок выглядывали из-под него.

– Не волнуйся, днем в доме никого не бывает, – рассмеялась Молли и установила камеру на лестничной площадке. Нажала кнопку записи. – Начни слева, затем войди в кадр.

Я повиновалась. Молли встретила меня на полпути и наклонилась, чтобы поцеловать. Я постаралась выглядеть покорной.

– На колени, рабыня! – скомандовала Молли, которая явно тоже просекла, что наша разница в росте будет плохо смотреться. Я опустилась на колени, она взяла в руки поводок. Мрамор был холодным и больно врезался в колени.

– Ладно… Полагаю, мне следует просто, ну, вести тебя вверх по лестнице? – неуверенно спросила Молли. Я покосилась на камеру. – Не переживай, мы будем это редактировать, – заверила она меня.

Я нахмурилась. Я хотела, чтобы это выглядело хорошо. Профессионально.

– Просто веди меня в свою квартиру.

– И что еще делать?

– Не знаю. Заставь меня поцеловать тебя, может быть? Или, типа, потяни за поводок, чтобы чуточку придушить меня?

Молли рассмеялась.

– Точно, вот я глупышка! – Она выпрямилась на своих шпильках и покрепче ухватила поводок. – Идем со мной, рабыня!

Я повиновалась, ползя за ней по лестнице на четвереньках. Она остановила меня между пролетами и дернула за поводок, притянув к себе за ошейник, чтобы я ее поцеловала, а затем снова отпихнула меня, ставя на колени. Я перевела дух и попыталась сконцентрироваться, погружаясь в боль, которую ощутили мои колени, ударившись о ступеньку. Ладно, Иза. Молли – твоя повелительница.

Я проползла так еще два пролета лестницы. Молли здесь главная. У нее власть. Она причинит тебе боль. Это будет хорошо. Очистительно. Я смотрела на ноги Молли. Она была в колготках, и сквозь них я видела очертания ее кружевных танга. Она была, в общем-то, горячая штучка. Позволено ли мне на самом деле считать ее возбуждающей? Считает ли она возбуждающей меня? И какой процент всего происходящего будет симуляцией?

Молли с извиняющимся видом глянула на мои колени, стоявшие на мраморе.

– Больно?

Я непонимающе глянула на нее. Конечно же, больно, а как же. Я кивнула.

– Может, лучше просто остановимся? – продолжала она. – Мне кажется, у нас уже достаточно материала, – и она двинулась к камере, чтобы выключить запись.

– Нет, нет, все в порядке! – Я рывком вернулась в реальность, внезапно осознав, что нам нужно будет снять все еще раз, иначе монтаж будет выглядеть странно. – Однако нам следует еще раз отснять проход с начала лестницы, чтобы получить чистовой вариант.

Молли вздохнула.

– Да, хорошо… рабыня, – добавила она со смехом.

Когда мы наконец добрались до конца лестницы и вернулись в ее квартиру, Молли принялась устанавливать свет и искать новое место для камеры. Если я хочу, чтобы все получилось, мне придется взять в свои руки контроль. По крайней мере, над постановочной частью.

– Ладно, значит, я наклонюсь над этим креслом, вот здесь. – Я встала на колени на деревянные половицы и прильнула телом к бархатному креслу. На мне были только кружевной лифчик и черные танга. Молли стояла рядом со мной в туфлях на высоком каблуке и в корсете. В руке она неловко держала мой хлыст. Профессиональная осветительная аппаратура излучала жар.

– Так что же, мне следует просто… – в голосе Молли сквозила неуверенность.

– Думаю, тебе следует спросить меня, хочу ли я этого, и я скажу «да», и тогда ты велишь мне заткнуться, а потом вставишь кляп в рот, – объяснила я.

Она нервно хихикнула.

– Готова? – поторопила я.

Молли кивнула. Молли занесла хлыст. И расхохоталась.

– Ладно, извини! Прости! Все в порядке. Мы потом сможем сделать подборку неудачных дублей.

– Просто ударь уже меня!

– Ладно, ладно.

Молли поправила волосы, глядя на свое отражение в окне, потом бочком подобралась ко мне, осторожно переступая каблуками. Опустилась на колени рядом со мной, наклонившейся над креслом, взяла шелковый шарфик и связала мне руки за спиной.

– Тебе нравится быть моей маленькой рабыней? – Молли поднялась и провела пальцами по моим волосам на макушке. Я кивнула.

– Да, да, госпожа, – прошептала я.

– Что я говорила тебе насчет разговоров?! – В ее голосе зазвенела сталь. Наконец-то.

– Извините, госпожа. – Я изобразила голосом робость, испуг. Посмотрела на ее ноги. Пальцы Молли выступали за переднюю кромку босоножек.

– Наверное, придется вставить тебе кляп. – Она хихикнула, на сей раз сексуально. Медленно, ласково вложила кляп-шарик мне в рот и застегнула ремешки на затылке. Пальцы у нее были маленькие, мягкие. Она делала все так нежно! Это раздражало. Молли отшагнула и снова взяла в руку хлыст. Провела им по моей спине. Давай уже, берись за дело!

Наконец она занесла его, а потом осторожно шлепнула меня по ягодицам. Звука и того почти не было.

– О! – воскликнула она, ахнув.

Я ждала, пока она сделает это снова. Она и сделала – нежно. Ласковое похлопывание хлыстиком. Наконец, она рассмеялась, не зная, что делать дальше.

Я села, выпрямилась и знаком попросила ее вынуть кляп.

Ой, да ладно! Нам все равно придется редактировать это видео.

Она потянулась было вынуть шарик из моего рта, но замешкалась, увидев на нем слюну. Тогда она развязала мне руки. Я схватила кляп и выдернула его изо рта, оставив висеть на шее.

– Слушай, это надо делать сильнее.

– Сильнее?

– Да, это было почти ничего. Мои парни на это не купятся.

Я не лгала. Я знала, что в моем шоу они прекрасно просекали, если я порола себя не в полную силу. Они за две секунды разберутся, что Молли не вкладывается или что я симулирую свои реакции.

– Ладно. – Она улыбнулась. – Я просто не хочу причинять тебе боль.

– В том-то весь и смысл. – Я старалась быть терпеливой.

– В чем?

– Смысл в том, чтобы причинять мне боль.

– Хорошо, тогда просто скажи мне, если будет слишком больно, ладно?

Я подавила желание закатить глаза.

– Ладно, давай сначала. Эпизод с кляпом пропустим. Просто вкладывайся в это.

– Хорошо. – Молли снова встала на стартовую позицию, потом гарцующей походкой приблизилась ко мне. – Ты была плохой рабыней?

Я смиренно кивнула.

– Мне придется тебя наказать.

– Не посмеешь.

Я ощутила насмешку в своем голосе. Я надеялась, что это выведет ее из себя.

Хрясь! На сей раз хлыст опустился на мой зад с ощутимой хлесткостью.

– Сильнее.

Хрясь. Глубокая боль. Красная вспышка. Рука поверх моих губ.

– Сильнее!

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Я чувствовала наливавшиеся синяки, глубокое, жгучее ощущение многих слоев порванных кровеносных сосудов. Я все еще слишком много думаю.

– Сильнее!

Я впилась зубами в бархат кресла. Челюсть заболела. Хрясь! Хрясь! Я погрузилась в боль, заставляя мозг отключиться.

– СИЛЬНЕЕ!! – на сей раз вопль, отчаянный. Хрясь! Я вгрызлась в подлокотник. Испустила тихий стон.

– СИЛЬНЕЕ!!

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Боль выжгла из моей головы все остальное, и на какую-то секунду в ней стало тихо.

Потом:

– О боже мой, Уна, я его сломала!

– Что?

– Твой хлыст. Я сломала его! – и Молли залилась смехом.

– Скажи это так, будто это тебя возбуждает.

– Что?

Я задыхалась.

– Скажи это так, будто это сексуально. Что он сломался. Ударь меня снова, потом скажи это «горячо».

Мой тон был гневным, резким.

– Хорошо. Извини.

Молли снова заняла свою позицию. Хрясь! Хрясь! Она била меня сильно. Чувствовалось, как хлыст вспарывает кожу, вначале на заду, потом на спине, когда она по-настоящему вошла в раж, сдвигая область удара то выше, то ниже. На долю секунды я снова ощутила блаженство. Я вся прильнула к нему, позволяя охватить меня. Не было ничего, кроме меня, моего тела, жгучей боли в спине.

– Мы сломали хлыст. Проклятье, это «горячо»! – Молли провела хлыстом по моей спине. – Чем займемся дальше, моя маленькая рабыня? – Она обошла мое тело по кругу. – Отвести тебя в мою спальню?

Я кивнула.

– Срань господня, это было великолепно! – Она внезапно вышла из образа. – Нам придется монтировать это вместе, но мне кажется, это будет хорошо!

Она показала мне хлыст. Кожаный ремешок почти оторвался от металлического прута внутри рукояти.

– О нет, ты вся в кровище! – В голосе Молли слышалось ликование.

Я тупо уставилась на сломанный хлыст, потом дотронулась до своего зада.

– Правда?

– Да. Должно быть, рассекло металлом. О боже мой, это такой отличный тизер! Погоди, дай-ка я возьму телефон.

Молли схватила телефон, потом велела мне нагнуться и сделала фото кровавых потеков.

– Йей! Это будет лучший твит в истории!

Я улыбнулась, полная разочарования. Мне нужно было, чтобы она причиняла мне настоящую боль. Мне нужно было, чтобы она контролировала меня, командовала мной. Я не хотела давать ей указания. Это неправильно.

– Ладно, ну что, давай снимать сцену в спальне? – Молли уже переносила свет в другую комнату. – Наверное, не стоит пороть тебя, пока ты будешь меня вылизывать, верно? – спросила она.

– Нет, ты должна. И бить, таскать меня за волосы, и все такое.

– Этой можно воспользоваться? – Молли показала на кожаную плетку со стеклянной рукоятью, которую я принесла с собой.

– Да, вот ее и бери. И о руках не забывай. Например, можешь меня придушить. Типа, давай начнем целоваться, а потом я спущусь вниз по твоему телу.

– А потом мне тебя душить?

– Да. Именно.

– Отлично. – Молли кивнула. – Потом ты меня лижешь и – бабах, дальше уже денежки!

Я слабо улыбнулась.

– Ты все понимаешь, девочка.

Мы начали сцену.

– Готова? – Молли разделась и жеманно уселась на край постели, так, чтобы все ее тело попадало в кадр. Она поманила меня к себе, на удивление умело щелкая плетью.

Я села рядом с ней и поцеловала ее. Она слегка потянула меня за волосы. Сильнее, Молли, подумала я. Мои губы пустились в путешествие вниз по ее телу. Ее кожа была нежной, теплой. Ладно, подумала я. Пора меня душить. Ее пальчики сомкнулись на моем горле. Я сознательно подчеркнуто выдохнула. Она сжала пальцы – слабо.

Сильнее.

Она разжала пальцы.

Разочарованная, я наклонила голову.

Молли раскинула ноги, потом охватила ладонью мой затылок. Я подалась вперед, готовая начать вылизывать ее. Она провела плеткой по моей спине и легонько щелкнула ею.

Мне помешали пальцы Молли. Она сунула вперед руку, блокируя вход во влагалище. Я подняла на нее глаза. Она провела моей рукой по бедрам и мягко опустила ее поверх своего клитора и вульвы. На камере это выглядело так, будто она направляет в себя мои пальцы. Она даже легонько ахнула, выпуская мою руку, и запрокинула голову; длинные волосы каскадом ниспадали с ее плеч. Я задвигала локтем вперед-назад, словно работая внутри нее пальцами, а на самом деле лишь слегка похлопывая по ее лобковой кости ладонью. Она застонала.

Отлично. Даже ванильный секс – и тот поддельный. Я опустила лицо между ее ног, прикоснувшись языком к тыльной стороне собственной ладони. Она заскулила. Я принялась лизать свою руку.

Я чувствовала себя униженной – и не в хорошем смысле. Молли вскрикнула. Она словно забыла о том, что это она здесь госпожа. Ударь же меня, думала я. Попыталась телепатически заставить ее вспомнить о плетке. Быстрее задвигала локтем. Молли ахнула. Я издавала хлюпанье, облизывая собственную руку. Молли симулировала громкий оргазм.

Я убрала от ее промежности лицо и руку и стерла с губ слюну.

Молли снова поцеловала меня, хихикая.

– Я такая вкусная, – проинформировала она камеру.

Разочарованная, я села на пятки.

– Такая вкусная, – эхом повторила вслед за ней.

Мы свернули съемки, и Молли сказала мне, что мы можем пойти перекусить в суши-баре, пока Бен убирает квартиру. Я отказалась, постаравшись сделать это вежливо, утверждая, что устала, а этим вечером хочу еще выйти в эфир. По правде говоря, я ощущала лишь растерянность и отчаяние.

Я ехала обратно в Денвер, включив на всю катушку радио. На сиденье рядом со мной лежал небольшой поддон, наполовину заполненный «кисконфетками». Я пыталась разобраться, откуда взялась неправильность, которую я ощущала. Какая-то мысль пыталась пробиться в сознание, но я ее не пускала. Нет! Съемки с Молли были слишком фальшивыми. В том-то и проблема. Моих видео с Молли недостаточно. Я хотела большего.

И мне нужно было, чтобы это большее было настоящим.

Глава 18. Psychobabble[35]

Мой опыт с Молли лишь подтвердил, насколько сильное наслаждение мне доставляли болевые шоу. В отличие от других типов шоу, которые через пару месяцев начинали казаться избитыми и тухлыми, болевые только становились все лучше от раза к разу. Я стремилась к высшим крайностям. Я с нетерпением выходила в эфир и – для разнообразия – хотела добраться до оргазм-шоу.

Мы с Бомбой начали флиртовать – чаще и очевиднее. Он начал писать мне личные сообщения во время шоу. Однажды вечером прислал мне сообщение, когда я продемонстрировала свой новый ошейник. Он написал, что у меня красивая тоненькая шея. Я взяла ошейник и надела его, пропустив поводок сквозь кандалы, надетые на щиколотки. Если бы я полностью выпрямилась, он задушил бы меня. Бомба писал, что мысль о задыхающейся мне невероятно его возбуждает. Я ответила, что он тоже меня возбуждает. Я начинала ждать его сообщений. Стараться производить на него впечатление. Однажды посреди контролируемого оргазм-шоу Бомба написал мне.

Личное сообщение от bombNo.20: Я хочу тебя… я хочу тебя сломать.

В чате было оживленно. Я прижимала вибратор к клитору. Включить, выключить. Включить, снова выключить. Кто-то спросил, могу ли я надеть зажим на клитор. Я надела. И сорвала его, продолжая смотреть в камеру, когда боль прострелила мое туловище. Я держала глаза открытыми, неотрывно глядя в камеру. Глядя на Бомбу.

– Так ты хочешь сломать меня, да? – сказала я зрителям, но предназначались мои слова ему.

Личное сообщение от bombNo.20: ты сводишь меня с ума

Личное сообщение от bombNo.20: я чувствую себя животным

– Подумаешь, ерунда, и почти не больно, – ухмыльнулась я в камеру.

Unas_bee: сломать Уну! Сломать Уну!

RomeoTurtle: порка киски по зажимам паддлом

Door_Open наградил вас 100 жетонами: тогда снова сорви зажимы и вставь кляп, не хочу слышать твои вопли

Я вставила кляп-шарик, туго застегнув его на затылке. Я тяжело дышала. Стала бить паддлом по вульве поверх зажимов для клитора; зажимы вгрызались в мою кожу. Я зажала обе цепочки в кулаке и с рыком сорвала их. Жгучая боль прострелила мое тело.

Личное сообщение от bombNo.20: блядь я хочу тебя уничтожить.

Я тоже хотела, чтобы он меня уничтожил.

Тем вечером после шоу я позвонила Бомбе по FaceTime. В тот же миг, как только он снял трубку, я начала говорить, даже не озаботившись приветствием.

– Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь.

– Что?

Бомба молчал, его глаза были холодны и злы.

– О чем ты думаешь?! – рявкнула я. – Скажи мне!

Бомба рассмеялся. Он знал, чего я хотела. Мое дыхание было тяжелым, горячим. Я убрала телефон от лица.

– Я думал о…

Я резко вдохнула. Ничего не сказала. Ждала, пока он договорит.

– Как хорошо было бы…

– Что – было бы? – Я не сумела сдержаться.

– Кусать твои губы. Твое горлышко. О том, как легко на тебе проявляются синяки.

– Да ну? – Я была возбужденной, нервной. Голова кружилась.

– Да. – Его голос был тих. Рука – под одеялом. – Думал об этом весь вечер.

– А еще о чем ты думал?

– О, не знаю.

– Расскажи мне.

– Может быть…

– Скажи это.

Мной владела жажда. Он это слышал.

Его тон стал жестким. Холодным.

– Даю тебе пощечину. Твои красивые глазки полны страха.

Я ощутила спазм. Позволила своей руке, невидимой для камеры, заползти под одеяло.

– Да?

– Да… – Он легко выдохнул. – Ебать. Ебать, какая ты красивая! – Он судорожно вздохнул. – Я хочу тебя раздавить.

– Ты раздавишь меня, Бомба? – Мои бедра подались навстречу руке. Я едва могла думать.

– Хочу тебя на земле, всю в плевках. В моче. В поту.

Мне было плевать, видит ли он, что я себя трогаю.

– Хватать тебя за волосы… – продолжал Бомба. Я закрыла глаза и вчувствовалась в его слова. – Я выдеру их с корнем.

– Твою мать!.. – Я была уже близка. – Мы можем сделать так, чтобы это случилось.

Я себя не контролировала. Я словно падала. Были камгерлз, которые выходили замуж за мужчин из своих кам-румов. Это случалось.

– Да? – Бомба застонал.

– Да. Я хочу, чтобы ты меня уничтожил.

После того как он повесил трубку и лег спать, я лежала без сна, глядя в потолок. Это был недостающий ингредиент, то, что я все это время искала. Я была в этом уверена. Вот почему мне не нравился секс. Я просто не получала нужного мне вида секса. Мне нужно было прикоснуться к нему. Мне нужно было, чтобы он прикасался ко мне. Да, я однажды зареклась иметь дело с мужчинами из своего кам-рума. Но Бомба… Бомба – это другое дело.

* * *

– Ну вот, ээ, моя квартира.

Всего через неделю мы с Бомбой стояли в моей кухне. Я заплатила за его билет и такси из аэропорта, и вот он здесь, всего в футе от меня.

– Я вижу, – вальяжно рассмеялся он. С первой встречей с Демоном даже сравнивать было нечего. Этот мужчина не нервничал. В отличие от меня.

– Да. В общем… Ладно. Ты голоден?

Была половина девятого вечера. Поздновато для ужина, но раньше я была слишком взвинчена, чтобы хоть что-то в себя впихнуть.

– Да нет, в общем-то.

– Ладно. – Я стрельнула глазами в его сумку в моей прихожей.

– Можно тебя обнять? – Бомба улыбнулся и протянул руки. Мы пока еще не поздоровались как следует.

– Да, конечно.

Я потянулась в его объятия. Он был теплый и мягкий. Я глубоко втянула ноздрями воздух. От него пахло безопасностью.

– Ну, что ж… славная у тебя берлога, – сказал он, входя в гостиную. – И свет хороший, как мне представляется.

Я рассмеялась, чуть через силу.

– Ну спасибо!.. – возникла неловкая пауза. – Ты точно не хочешь есть?

– Нет, все в порядке. – Бомба улыбнулся мне.

– Может, на веранде посидим? – предложила я. Повела его на балкон и села рядом с ним на плетеный диванчик. Я не знала, что сказать. Плечо Бомбы грело мое. Я взяла его за руку. Он смотрел на темную улицу. А я смотрела на него.

Бомба перевел взгляд на наши сцепленные вместе руки. У меня на запястье был небольшой синяк от наручников. Он легонько провел по нему пальцем.

– Почему тебе нравится разрушать? – спросила я его.

Бомба взял меня за запястье пальцами, слегка нажав на синяк. Я постаралась не вздрогнуть.

– Не знаю, есть ли у меня ответ. Это что-то импульсивное, первобытное. – Он пожал плечами и выпустил мою руку. Снаружи было ветрено, и пока мы сидели и молча смотрели, деревья на улице раскачивались, влетая друг в друга.

Я посмотрела на его профиль. У него были густые волосы и борода. Сильные плечи. Сильные руки. Поддавшись импульсу, я потянулась и поцеловала его. Он ответил на поцелуй. Я укусила его за губу. Он укусил меня в ответ, сильнее. Положил руку на мою шею и легонько сжал. Я открыла глаза. Он сжал сильнее. Я смотрела ему в глаза.

– Ты прекрасна, – пробормотал он.

– Да? – Я хватала воздух.

Он выдохнул.

– Да. Что ты чувствуешь? Скажи мне, что ты чувствуешь.

– Безумие.

Я хотела забыть обо всем. Я хотела, чтобы он душил меня до тех пор, пока я больше не смогу думать.

– Да?

– Да.

Его пальцы сжимались. По краям моего поля зрения начала сгущаться чернота. Голос превратился в тихое сипение.

– Почему?

Потому что что-то внутри меня сломано. Потому что я не могу быть счастливой. Потому что я безумна.

– Из-за тебя.

– Ты хочешь меня?

– Да. Да, я хочу тебя.

– Скажи мне, как сильно ты меня хочешь.

Его глаза были холодны, голос лишен всякого чувства.

– Отчаянно.

На какой-то миг мне показалось, что я потеряю сознание.

Словно подготавливая мой разум, он сказал:

– Ты такая красивая, когда боишься.

Аарон выпустил мою шею и ударил по лицу. Сильно.

– Сделай мне больно, – прошептала я. Он снова дал мне пощечину, от мощи которой моя голова впечаталась в спинку диванчика. – Выеби меня.

Это был не приказ. Это была мольба.

Аарон сунул три пальца мне в рот, зацепив ими за нижние зубы. Впечатал меня головой в спинку дивана, а другой рукой перетянул мои ноги к себе на колени, грубо расстегивая мои джинсы. Я чувствовала, какая я мокрая под его пальцами, когда он сунул их внутрь меня. Его рука быстро задвигалась.

– Я хочу, чтобы ты кончила для меня, шлюха.

Я кивнула. Он вынул пальцы из моего рта и снова ударил меня по лицу. Я подавила скулеж.

– Кончи для меня.

Я поддала бедрами навстречу его руке. Я не кончу. Он дал мне недостаточно времени. Я силой воли принуждала себя кончить для него. Повиноваться. Его хватка на моей шее усилилась.

– Кончи для меня, шлюха.

Это не вопрос. Я не сумею кончить. Вот херня! Я напрягла мышцы вокруг его пальцев и испустила стон, симулировав оргазм, который, боюсь, услышали все мои соседи.

Он выпустил мою шею и вытянул руку из моих трусов. Я лежала, хватая воздух, со стеклянными глазами. Не плачь, скомандовала я себе. Все нормально. В первый раз с новым человеком никогда не бывает хорошо. Это нормально. Это нормально, что тебе пришлось симулировать.

Аарон наклонился и сильно укусил меня за губу. Слишком сильно. Она запульсировала. Я ощутила вкус крови. Посмотрела ему в глаза. Он улыбался, глядя на меня сверху вниз. Такие красивые глаза. Внезапно снова остались только я и он. Никаких посторонних мыслей, никаких воспоминаний о том, что я еще не ужинала, ничего. Мне было все равно, что я не кончила. Только Аарон, я и биение моего пульса.

– Пойдем в дом, – кивнула я. Встала и увела его с балкона. Воздух пах электричеством. Я захлопнула дверь, отсекая завывания ветра. Небо приобрело густо-синий цвет. Словно полночь наступила.

– Ты хочешь меня? – спросила я его, беря за руку и ведя в свою спальню. Аарон встал у двери, тяжело дыша. Я искоса посмотрела на него и двинулась к постели. – Я тебя хочу, – продолжала я. – Хочу тебя во рту. Хочу тебя внутри себя…

Не успела я лечь на постель, как Аарон схватил меня за горло. Он толкнул меня на кровать и стянул джинсы, одной рукой удерживая меня, а другой расстегнув ремень. Двумя пальцами силой открыл мне рот. Другой рукой взялся за свой твердый член и сунул его мне в глотку.

Я принялась сосать его, силой воли заставляя травмированную глотку раскрыться. Я давилась. Задыхалась. Он вытащил член и легко перевернул меня на живот. Я позволила своему сознанию соскользнуть в ничто, фокусируясь только на своем теле. Ощущение. Боль. Он навис надо мной и снова стал трахать пальцами – сильно, быстро. Другой рукой впился в мою спину, раздирая кожу. Его пальцы были грубыми. Было больно. Было хорошо. Он снова перевернул меня и вложил член мне в рот. Ухватил за волосы, притискивая мое лицо ближе, ближе, глубже, глубже…

Я начала ощущать удушье. Ладно, это нормально, напомнила я себе. Такая реальная версия того, что происходит в твоем кам-руме. Тебе это нравится. Это хорошо. Пальцы Аарона впились в мое плечо. Он застонал. Что-то внутри меня хотело вспомнить. Заставляло меня вспомнить.

– Боже, ты такая, такая, мать твою, красивая, – прошептал он.

Что это за ощущение? Словно кулак глубоко у меня в кишках. Все тело зазудело. По коже поползли мурашки.

Его рука направляла мою голову, держа за затылок. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Это нормально это нормально, это нормально. Паника. Сокрушительная паника. Это нормально. Я не могла дышать. Я задыхалась. Избавься от этого, Иза. Ох, я сейчас потеряю сознание…

Я отстранилась.

– Извини, я… у меня просто… у меня паническая атака.

Я подалась вперед, намереваясь снова взять в рот.

– Что? – Он выпустил мою голову и попытался ухватить за подбородок, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я замотала головой и снова сунула его член в рот, стараясь расслабить гортань. Он попытался отстраниться. Я упрямо подалась лицом вперед. Все нормально. Это нормально.

Я подавилась.

Внезапно в мои ноздри ударил резкий запах. Меня вырвало на его член.

– Ох, блядь! – Я отстранилась в ужасе. – Прости меня.

– Да ничего, ничего. – Он потянулся ко мне, но я уже вскакивала на ноги, чтобы принести полотенце. Аарон поймал меня за руку.

– Ну, ну, – бормотал он. – Ну-ка. Посмотри на меня. – Он коснулся моего подбородка и заглянул мне в глаза. По моему лицу струились слезы. – Ты в порядке?

– Да, я в порядке. Все нормально, у меня все нормально.

– Ты сказала, что у тебя была паническая атака.

– Все хорошо. – Я встала, прошла в ванную и взяла полотенце. Принесла его Аарону, но он даже не посмотрел на него.

– Иди сюда. – Он развел руки в стороны. Я села рядом с ним на постель и прислонилась к его теплому плечу.

– Ты уверена, что ты в порядке?

– Да, я же сказала, у меня все нормально. Ты даже не кончил. А ты хочешь? Хочешь, мы сделаем это снова?

– Тссс. – Бомба гладил меня по лицу. – Мне плевать, кончил я или нет.

– Правда?

– Правда. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Я удержала рыдание. Я не чувствовала себя ни заземленной, ни целой. Я вообще ничего не чувствовала. Вкус моих слез отдавал косметикой и по́том.

– Я больше не хочу быть этим человеком, – прошептала я ему едва слышно.

– Каким человеком?

Я содрогнулась и разразилась глубокими, задыхающимися рыданиями, уткнувшись в него. Он держал меня в объятиях, пока я плакала, предложив мне вместо салфетки полотенце. Я затихла.

– Слушай, Аарон…

– Да?

– Мое настоящее имя – Иза.

– Ну что ж, приятно познакомиться, Иза, – тихо прошептал Аарон, чуть сжав мое плечо.

Наутро я проснулась и обнаружила, что соседнее место в постели пустует. Рядом на тумбочке стоял полный стакан воды, аккуратно поставленный на подставку под бокалы.

– Ты принес мне воды? – спросила я Бомбу, входя в гостиную. Он сидел на диване, читая книгу, и пил кофе, купленный в кафе на другой стороне улицы. Я увидела еще один стаканчик, стоявший рядом. Предположительно – мой.

– Это на тот случай, если бы ты проснулась и хотела пить.

Для него это была самая очевидная вещь на свете.

Я запрыгнула на диван рядом с ним и зарылась лицом ему в подмышку, едва не расплескав кофе.

– Ты милый.

– Да?

Я посмотрела на него снизу вверх и поцеловала в подбородок.

– Да.

Следующие несколько дней были неторопливыми и сладкими. Мы слушали музыку. Ходили гулять и читали книги в парке при солнечном свете. Бомба купил мне кружку в форме слоника и каждый вечер ставил на тумбочку полный стакан воды. Когда Бомба уезжал, я просила прощения. Я просила прощения за то, что он проделал такой путь, а я только рыдала у него на груди и блеванула на его член. Я просила прощения за то, что после той ночи больше не занималась с ним сексом.

– Все было хорошо, – уверял он меня. – Я хорошо провел время.

Наконец, глядя, как он несет свою сумку вниз по лестнице и садится в такси, я просила прощения за то, что использовала его, пытаясь починить себя, использовала так же, как и других мужчин. Но это я сказала только самой себе.

* * *

– Мне нужно перестать причинять людям боль, – сказала я, кусая собственный рукав и глядя в пол. Я сидела в кабинете своего нового психотерапевта, которую звали Хоуп. Я и раньше ходила на терапию, нерегулярно, но теперь мне нужна была помощь. И, может быть, какая-то часть меня наконец-то почувствовала себя готовой. Словно предыдущие попытки были только тренировкой, подготовкой. К тому же ее звали Хоуп – «надежда». Наверное, это чего-то да стоило.

– И что вы имеете в виду под этими словами? – Хоуп тепло улыбнулась мне.

Я не могла этого вынести. И отвела взгляд.

– Я делаю людям больно.

– Как это выглядит – то, что вы делаете людям больно?

– Я их использую. Я манипулирую ими, чтобы получать то, чего хочу. Я их… мучаю… не знаю.

– И вам кажется, что вы не можете прекратить совершать эти поступки?

Я чувствовала подступающие слезы.

– Нет. Не могу. Я не могу их прекратить. Я только это и делаю. – Я вдохнула. – Это моя суть. Это и есть Иза. Она соблазняет мужчин. Она кидает мужчин. Она разбивает им сердца. Только теперь я делаю это за деньги. Но по сути это то же самое. Соблазняю их. Заставляю любить себя. Манипулирую ими, заставляя думать, что я для них этакий идеал. Идеальная, мать ее, девушка. Это я, это Иза.

Я быстро заморгала, глядя в стену.

В тот вечер, когда уехал Бомба, я не вышла в эфир. Я сидела на балконе и курила, докуривая каждую сигарету до фильтра, а потом выкладывая очередной бычок в аккуратный ряд, уже лежавший передо мной. Я была так уверена, что секс с Бомбой будет хорош. Я думала, он будет другим. Я думала, что я теперь другая.

– Мне кажется, вы очень суровы к себе, – мягко проговорила Хоуп. – Пожалуй, несколько несправедливо.

В углу кабинета Хоуп была детская песочница. Она была полна мелких игрушек: динозавры, стеклянные драконьи слезы, маленький пластиковый совочек.

– Послушайте, я ходила к восьми разным психотерапевтам, – сказала я ей наконец, подняв глаза. – Все они впаривают мне одно и то же дерьмо. Мол, у меня биполярка, мне нужно лекарственное лечение. У моего отца биполярное расстройство. Я все понимаю. В моей семье каждый нет-нет да пытается убить себя. Но у меня не биполярка. У меня просто потребность во внимании. Я думала, это только тогда, когда я напиваюсь, и бросила пить. Но потребность никуда не делась. Она как импульс. Я не маньячка. Это не биполярка. Я не знаю, что это. Но я хочу, чтобы это ушло. Пожалуйста… – Мой голос опять утих до шепота.

Хоуп записала что-то в блокнот, но продолжала молчать. Это была женщина средних лет с седеющими волосами и пронзительными глазами. Туфли у нее были дорогие.

– Я думала, что это уйдет. Типа, когда я познакомилась со своим «сладким папиком», у меня хорошо получалось с ним встречаться, но этого было недостаточно. И это ничего не меняло к лучшему. Но теперь это ну вообще ничего не меняет. Я по-прежнему совершаю те же поступки, только теперь это моя работа.

– Ну если эта работа отнимает у вас столько сил, зачем вы ею занимаетесь? – спросила Хоуп. – Зачем продолжать?

– Потому что… у меня хорошо получается. Мне она нравится. В смысле, я ее обожаю. Ну, обожаю некоторые ее составляющие. – Я снова вцепилась зубами в рукав.

– Какие именно составляющие вы обожаете?

– Те составляющие, которые… не знаю. У меня хорошо получается. Это доставляет удовольствие.

– Доставляет ли?

– Ну… – Я задумалась. – Я обожаю своих мужчин. В смысле, некоторые из них – действительно мои друзья. И они дружат друг с другом. Я создала сообщество… И еще исполнительство. Творческая деятельность. Я получаю возможность делать эти безумные и дикие вещи и находить людей, которые на них откликаются. У меня есть власть. Это просто восхитительно, на самом-то деле! – Я заулыбалась и лишь через пару секунд вспомнила, зачем оказалась в ее кабинете.

– Это просто… Сейчас стало очень трудно это делать. Я начала бояться выходить в эфир. Не знаю, что произошло. У меня была настоящая страсть к этому. Я никогда раньше не понимала, что имеют в виду люди, говоря про страсть. – Я вгляделась в ее лицо. Не смогла понять его выражение. И продолжала: – И, я имею в виду, я бросала все, чем в своей жизни занималась. Любую работу, любой клуб, любой инструмент, на котором пыталась играть. Я столько рабочих мест сменила! У меня очень плохо получается быть человеком. Я не могу просто бросить и это тоже.

– Значит, именно это держит вас в этой профессии? Страх бросить?

– Нет. Ну… да. Наверное. К тому же мне это нравится, я говорила.

Хоуп сделала очередную заметку. Я ждала ее ответа. Она перестала писать и пристально всматривалась в меня.

– Может быть, мне следовало бы бросить? – спросила я осторожно, пробуя эти слова на вкус.

– Что вы ощущаете, когда говорите это? – спросила Хоуп, снова держа наготове ручку.

– Когда я говорю – что?

– Когда говорите, что вам следовало бы бросить.

– Ой, не знаю.

– Что же, скажите это еще раз. Обратите внимание, как это ощущается. В вашем теле.

– Ладно. Мне следовало бы бросить. Мне следовало бы бросить. – Я вытащила изо рта рукав. – Я собираюсь бросить.

– Что вы чувствуете?

Я сжала губы, ощущая вновь подступавшие слезы. Хоуп улыбалась мне доброй улыбкой. Она была слишком хорошей – это пугало.

– Облегчение. Наверное. – Я начала плакать. – Наверное, я чувствую облегчение. Я ощущаю контроль.

Хоуп написала очередную строчку. Я смотрела, как она пишет. Мне нужно было еще кое-что ей сказать. Кое-что большее. Я не могла заставить себя это сделать.

* * *

Я всегда была контрол-фриком. В детстве верила, что вдыхаю все плохое, что случается в телевизоре, и все это плохое случится со мной. Чтобы защитить себя, я завела привычку с силой выдыхать по время рекламы лекарств, информационных выпусков об автомобильных катастрофах и сериала «Закон и порядок».

– Ты похожа на курильщицу, – выговаривала мне мама. – Что ты вообще делаешь?

– Ничего! – говорила я, выдувая воздух сквозь губы в сторону открытого окна. Просто выдыхаю рак, глупенькая.

По вечерам мне нужно было сказать «спокойной ночи» конкретное число раз и очень конкретным способом. Я отсчитывала двенадцать ударов сердца, а потом кричала: «Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, папа. Увидимся завтра утром». Я должна была формулировать именно таким образом, поскольку этот ритуал защищал меня от возможности умереть во сне. Если я сбивалась, необходимо было повторить все заново. Снова, и снова, и снова. Я никогда не откладывала в сторону книгу, дочитав до конца главу: я должна была добраться до середины главы, прежде чем отложить чтение до завтра, потому что бог ни в коем случае не позволил бы мне умереть, если я только на середине главы.

Контроль, казалось мне, был единственным способом сохранить свою безопасность. Контролировать все. Свои слова. Число кругов, которые я описывала, обходя машину. Число прикосновений к дверной ручке, прежде чем открыть дверь. Смерть вызывала у меня ужас, и со временем в этом ужасе я нашла решение. Этим решением было самоубийство. Самоубийство было контролем, было властью; в некоторых отношениях – наивысшей властью. Самоубийство было способом почувствовать, что хотя бы на секунду жизнь – моя безраздельно; настолько, чтобы ее прервать, возникни у меня такое желание.

Самоубийство всегда маячило там, на периферии моего зрения. Мысль о том, что однажды я обнаружу маму мертвой в ванне, или мне позвонят и скажут, что папе наконец удалось не выблевать таблетки. Самоубийство стало убежищем и для меня – в основном от паники и страха смерти. Я утешала себя этой мыслью: я всегда могу себя убить. Я всегда могу с этим покончить.

Когда я впервые решила покончить с собой, мне было пятнадцать лет. Тревожность и депрессия достигли переломной точки. Я решила, что моя подруга Финн – любовь всей моей жизни. Она же, к сожалению, решила, что любовь всей ее жизни – наша подруга Эмили. Я была безутешна. И решила, что смерть – единственный вариант.

Следуя прекрасной семейной традиции убивать себя вполсилы, я не стала изучать вопрос всерьез и решила, что лучший способ убить себя – это снотворное. Снотворное – это романтично, сексуально. Снотворное позволяло мне чувствовать себя диснеевской принцессой. Я не понимала, что между рецептурным снотворным и тем, в котором на самом деле содержится только бенадрил, есть гигантская разница. Так что, разумеется, именно его я и купила – одну целую большую упаковку дифенгидрамина.

– Это что, все для тебя? – тон кассирши в продуктовом магазине на соседней улице был скучающим.

– Ага, спасибо.

Я передала ей деньги, чувствуя себя умницей, поскольку не оставила за собой «бумажный след». Интересно, задумалась ли она, зачем я покупаю снотворное? Заподозрила ли она меня?

Она бросила коробку в слишком большой для нее одной бумажный пакет и вручила его мне.

– Хорошего дня.

Идя домой с таблетками в одной руке и поводком Стейнбека в другой, я казалась себе благородной и величественной. Я сделаю то, что так много раз не удавалось сделать родителям: я умру. Стейнбек трусил рядом со мной, погавкивая на малышей и при каждой остановке начиная выкусывать собственные лапы.

Я заперлась в спальне и стала ждать сумерек. Придвинула к двери книжный шкаф, чтобы родители точно не смогли обнаружить меня, пока я не буду совершенно мертва, а потом включила микс своих любимых европейских групп в стиле готик-метал. Особенно много было в нем композиций Epica и Apocalyptica.

Ладно, Иза. Пора входить в трагическое настроение.

«Дорогой Мир», – так я начала свою предсмертную записку, выводя буквы пурпурной гелевой ручкой. Нет. Недостаточно трагично. Выбросила листок.

«Дорогая Финн», – начала я заново. Уже лучше. Я сделаю так, что она будет изнемогать от угрызений совести. «Не могу вообразить себе дальнейшую жизнь без тебя. Не печалься, я просто одна из капель в море, одна из миллиардов людей, которые не имеют никакого значения».

Хммм. Нет, это как-то недостаточно конкретно, верно?

«Дорогая Финн, – писала я. – Моя жизнь – гребаный отстой. Я знаю, что ты не очень много о ней знаешь, но это так. Я даже не нравлюсь никому. А ты – моя родная душа. Я в этом совершенно уверена. Но не переживай, я уверена, ты найдешь кого-нибудь красивее, лучше и нормальнее меня, и я надеюсь, что вы будете счастливы вместе. Люблю навек, Иза».

Я уставилась на свое письмо. И начала плакать. Вот ведь я жалкая, да? Я села на ковер и вскрыла коробку с таблетками. Они были в индивидуальных фольгированных блистерах. Я начала вскрывать их, доставая одну таблетку за другой, выкладывая аккуратным рядком на ковер перед собой.

Я заранее набрала стакан воды, и теперь он стоял наготове рядом с моим коленом. Я бросила взгляд на часы. Девять вечера. Кажется, еще слишком рано умирать. Я проглотила одну-единственную таблетку и запила ее водой. Начать можно и сейчас. Ой! А что, если я засну раньше, чем приму достаточное количество? Я уставилась на таблетки. Взяла еще одну и сунула в рот.

Вдруг раздался стук в дверь.

– Что?! – рыкнула я, перекрывая грохочущую музыку.

– Иза, ты можешь выйти и поговорить с нами? Пожалуйста!

Это папа. В голосе его слышалось напряжение.

– Нет! – ответила я, увеличивая громкость.

– Иза, тебе нужно поговорить с нами.

– Уходи! – Я увеличила громкость еще на три деления.

– Иза, если ты не спустишься и не поговоришь с нами, нам придется вызвать полицию, и тебя увезут в больницу.

Я застыла. Откуда он узнал? Конечно, я на прошлой неделе обронила пару серьезных намеков в разговоре с Финн, чтобы она уж наверняка почувствовала себя виноватой, когда я действительно умру. Но я не говорила ничего открыто.

– Это потому, что ты лесбиянка? – Голос отца смягчился, он выбрал другую тактику. – Ничего страшного, если так.

– Я не лесбиянка! – заорала я сквозь дверь, перекрикивая нараставшую музыку. – Я не выйду!

– Тогда хотя бы открой дверь, – и отец толкнул ее. – Если не откроешь, мы вызовем полицию, и они ее взломают, а тебя закроют в больнице.

– Нет!

Гребаное лицемерие. Им, значит, можно пытаться убить себя, как только захочется, но когда этого захотелось мне, так сразу – нееееет, полиция то, больница се…

– Да пошли вы нахер! – выкрикнула я, заливаясь жалостью к себе и соплями. Торопливо протянула руку к таблеткам и проглотила еще три. Я им покажу! Отец замолчал, и я переложила таблетки по-новому. Слезы и сопли текли по моему лицу.

– Иза! – Голос моей подруги Симоны мягко взмыл над музыкой. Я снова застыла. – Иза! Твой папа позвонил мне и попросил прийти. Ты в порядке?

Я ничего не ответила. Вдруг ни с того ни с сего меня охватил парализующий стыд.

– Уходи, – сказала я спокойно, беря себя в руки.

– Я просто хочу поговорить с тобой, – проговорила она, запинаясь, неуверенно.

– Если вы заставите Симону уйти, я открою дверь – слышишь, пап?

Прошло несколько минут. Папа вернулся.

– Итак, Симона ушла. Теперь откроешь дверь?

– Ладно, но ты вначале спустись вниз.

– Иза…

– Спустись вниз, и я открою дверь.

Я услышала, как папа идет вниз по лестнице и останавливается прямо у ее подножия. Я не стала приглушать музыку, оттащила шкаф от двери, бросив его криво придвинутым к противоположной стене.

– Отлично! Она открыта, вы, придурки! – крикнула я вниз, потом нырнула в постель и зарылась под одеяло, спрятавшись под ним с головой. Дышать было трудно. Я слышала, как папа вошел в мою комнату. Выключил музыку. Я не шевелилась. Слышно было, как он остановился у крохотной кучки таблеток, которые, по сути, представляли собой просто бенадрил. Я услышала, как он подобрал с пола коробку, прочел название, а потом, очевидно, решил, что, сколько бы я ни приняла, мне ничего не угрожает.

– Ладно, теперь я оставлю тебя в покое. Я очень тебя люблю. – Он повернулся и вышел.

Во второй половине дня после сеанса терапии с Хоуп я сидела на улице перед своим домом, держа в одной руке косячок, а в другой сигарету. Вокруг меня люди в рубашках на пуговицах и брюках хаки шли домой обедать или проезжали мимо на велосипедах. Нормальные люди. Нормальные жизни. Скучные жизни, напомнила я себе. Но, может быть, они лучше моей? Я затянулась сигаретой. Я думала, что камминг решит все мои проблемы. Но я просто взяла и потащила их с собой. Я утратила контроль над Уной. Я утратила контроль над собой.

Я не могла бросить камминг, правда? Я никогда не думала, что смогу нормально относиться к мастурбации, не то что заниматься ею перед сотнями людей. Камминг просвещал меня. Он кормил меня, воспитывал. Он подарил мне Уну. Но, осознала я, Уна больше мне не принадлежит. Она принадлежит очень многим разным мужчинам. Она принадлежит MFC. Она принадлежит Интернету.

Я затушила косяк в трещине в тротуаре, глядя, как последние струйки дыма развеиваются в холодном воздухе. Я знала, что должна делать. Я должна была вернуть себе власть над Уной. Если я собиралась бросить камминг, вначале необходимо было вернуть себе контроль.

А единственным способом вернуть контроль над Уной было убить ее.

Глава 19. Королева школьного бала

– Итак, мне нужно что-то эпическое, – объясняла я Джоне пару дней спустя. Мы часто разговаривали о моих БДСМ-шоу, но я не позволяла ему их смотреть. Они казались мне слишком личными. Теперь же он был нужен мне, чтобы спланировать гранд-финал. – Если я собираюсь бросить камминг, это должно быть что-то грандиозное.

Мы пошли есть суши в мой любимый ресторан и сели у окна в лучах солнечного света.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нужно, типа, кульминационное шоу. Большое.

– Ну у тебя самой какие мысли есть?

– Ну я тут думала… я довела болевую игру практически до вершины того, что я могу сделать сама по себе. И мне нужно продвинуть ее еще дальше.

Джона кивал, слушая вполуха. Он меня раздражал. Это было важно.

– Однако я хочу, чтобы это было художественно. И красиво. Не только опасно. – Я знала, что это привлечет его внимание. Я задумчиво отпила воды. – Ты знаешь, что были случаи, когда люди умирали на камеру? – спросила я, упиваясь тем, как глаза Джоны наконец вспыхнули нездоровым любопытством.

– Правда?

– Да, была одна девушка, она напилась до беспамятства и полезла на стол танцевать. – Джона, слушая, откусил кусок лосося. – В общем, она упала, ударилась головой и просто больше не встала.

– Вообще?

– Вообще. В сущности, она пролежала так около сорока пяти минут, прежде чем кто-то дозвонился до сайта, и ее трансляцию прервали.

Я очень старалась, чтобы мой голос не звучал возбужденно.

– То есть ты не знаешь точно, умерла ли она. – Джона впечатляться отказывался.

– Нет. Но она больше не появлялась, как я понимаю.

– Жесть.

– Джона… – В ресторане было холодно. Я подвинула свой стул ближе к окну, из которого на пол струилось слабое зимнее солнце. – В общем, слушай, мое финальное шоу. Можно я объясню?

Джона задумчиво жевал.

– Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь… – Он одарил меня взглядом. Взглядом, который сказал мне, что после почти десяти лет общения он умеет читать мои мысли.

– Да? Ты думаешь, это хорошая идея?

– Может быть, – ухмыльнулся Джона. – А после того, как уйдешь, чем ты будешь заниматься?

– Кто знает! – Я рассмеялась. Смехом с примесью печали. – Пойду учиться дальше?.. – Я перевела взгляд на окно.

– Вечный бег за очередной великой целью. – Он глотнул воды. – От чего же ты бежишь?

* * *

Через два дня я была в Home Depot, ждала, пока дружелюбный с виду пожилой мужчина напилит деревянные заготовки по моим меркам.

– А вы знаете, что, когда змеи испытывают стресс, они пожирают сами себя? – задумчиво спросила я его.

– Ой, да не говорите! – Мужчина рассмеялся и повернулся к станку.

– Нет, это правда. Когда у змей сильный стресс, они пожирают самих себя.

– Никогда об этом не слышал. – Он вручил мне два только что отпиленных куска доски, один примерно три фута длиной, другой – два. – И что заставило вас об этом задуматься?

О, у меня просто психический срыв. В развитии.

– А где найти гвозди?

– В седьмом ряду.

– Спасибо! – я улыбнулась и побежала прочь по рядам, забрав свои деревяшки. Мне нужен был гвоздь и одна кафельная плитка. И, может быть, кто-то, кто сможет сколотить эти доски вместе, потому что я была совершенно уверена, что среди всего хлама, который у меня скопился, молотка не завалялось.

Вечером я сидела одна в своей спальне. Крест стоял в углу, вялый дилдо в ожидании свисал с его середины. Изображение Иисуса в рамке стояло рядом с ним, яркое и броское. На нем был венец из терний, а сердце ослепительно сияло желтым светом сквозь грудную клетку. Я убрала всю комнату, выставила всю мебель, все мелочи были как попало запихнуты в шкаф. Комната была чистой, стерильной. Чистое пространство для моего ритуального искусства.

Справа от камеры я расставила множество свечей. Плавающие свечи, свечи-колонны, свечи из отдела распродаж Target. Они испускали мягкое сияние. В дополнение к ним я принесла две лампы с красными лампочками, которые погрузили всю комнату в жутковатый полумрак.

Я налила себе бокал вина. Никто не поверит, что я собираюсь совершить самоубийство, если я не «развяжу». И в каком-то смысле мне необходимо было «развязать», чтобы этот акт искусства был настоящим, поскольку самоубийство таковым не будет. Я должна была зарыться в самые глубокие, самые темные места своей души и вытащить оттуда те ее части, которые хотели умереть. Чтобы продать этот акт.

У меня была Библия в розовом кожаном переплете, которую я нашла в магазине подержанных вещей, и я раскрыла ее, положив рядом со свечами, и туда же поставила вино. Я не собиралась пить его, пока не выйду в эфир. Я также распечатала на принтере две разных речи: первой была проповедь баптистской церкви Вестборо. Я выбрала ее, потому что это было худшее из всего, что я читала в своей жизни: полная ненависти филиппика церкви, скандально известной пропагандой расизма, сексизма, гомофобии и, в сущности, всех возможных типов предрассудков, какие только можно вообразить. Я решила, что она отражает ситуацию в мире – то, сколько в нем боли, ненависти и насилия. Я считала, что это продемонстрирует мою серьезность. Второй речью было выступление Дэвида Фостера Уоллеса под названием «Это вода». Этот вариант был менее ироничным и поэтому, как мне казалось, возможно, более осмысленным с художественной точки зрения. Эта речь дарила мне надежду в колледже. Она позволяла мне думать, что в жизни есть смысл. Конечно, только до тех пор, пока я не узнала, что Дэвид Фостер Уоллес повесился. В этом выборе для предсмертного выступления было чертовски много смысла.

Я надела свое самое сексуальное черное белье. Приколола к волосам красную розу и, повинуясь импульсивному мелодраматическому порыву, написала «СОВЕРШИ» гигантскими буквами на стене красной помадой. Я никому не рассказывала о своем шоу. Даже не твитнула, что выхожу в эфир. Я не собиралась ничего говорить – только декламировать речь.

Я планировала сделать самое эпичное шоу в истории камминга. Я собиралась достичь вершины славы. Я собиралась заставить Интернет причинить мне максимальную боль, какую можно причинить человеку. Они убьют меня.

Я поставила компьютер на пол в центре комнаты и встала на колени лицом к нему, включив монитор. Медленно, осознанно нажала кнопки. Включила веб-камеру и внешний микрофон – в последний раз. Нашла сайт MyFreeCams.com. Каждый клик был священен. Я не сразу включила эфир, вначале проверив свое изображение в видеотрансляции: поправила волосы, помаду, розу. Посмотрела на бокал с вином, потом снова на буквы на стене.

Соверши.

В паре футов позади моего компьютера лежал реквизитный кольт калибра 45. Я купила его на Etsy. Мне казалось, я отрепетировала это сотню раз: я пьяно выдергиваю микрофон прямо перед тем, как мы достигаем нужной суммы, но делаю вид, что не замечаю этого, потому что пьяна и рассеянна. Потом вкладываю ствол в рот и нажимаю на спусковой крючок.

Соверши. Я могу это сделать.

Я тренировала эффект отдачи. Я сшибала камеру рукой и падала на пол. Камера показывала Иисуса, крест, только что оттраханный дилдо. Идеальный кадр для завершения идеального шоу. Потом я исчезну. Уна ушла. Она принадлежала мне. Она была моя. И она умерла.

Я была готова. Я вышла в эфир. Моя трансляция пошла вживую.

Соверши.

Wild_West: Привет, Уна!

Unas_bee: Привет! Как дела?

1NerdyGuy: ого погодите-ка там что дилдо на кресте

Я установила свой статус:

Модель: TheOnlyUna

Статус: онлайн

Тема рума: 50 жетонов – один глоток, 100 жетонов – начать/перестать читать

Счетчик: 2000 до момента, когда я трахну Иисуса

Как только мы достигнем отсчета для оргазм-шоу, я установлю счетчик на смерть: 20 000. Я мучительно вычисляла эту сумму с оглядкой на свои шоу с наибольшей выручкой. Они знали, что я приближаюсь к двум годам трезвости, и я надеялась, что выплата мне чаевых за то, что я «развяжу», удовлетворит зевак, которым нравится смотреть, как горит мир.

Я сидела, безмолвная. Ожидая, пока что-то случится.

RomeoTurtle наградил вас 50 жетонами: Что пьем, Уна?

Я механически протянула руку и отпила глоток вина. Оно было горячим, обожгло мне горло. На вкус – как уксус. Я моргнула от неожиданности.

Unas_bee: Уна что это

1NerdyGuy: Кровь Христова?

– Это вино, – просто сказала я.

Wild_West: Вино? Настоящее вино?

Bastianhorro наградил вас 50 жетонами: пей до дна красотка

Bastianhorro наградил вас 50 жетонами: пей до дна красотка

Bastianhorro наградил вас 50 жетонами: пей до дна красотка

1NerdyGuy: Нет, прекрати, она трезвенница.

Я залпом выпила вино, оно горячо и плотно стекало по моей глотке. Оно было сладким. В голову ударило мгновенно. Бля! Я и забыла, как приятно пить вино.

Личное сообщение от BombNo.20: эй что это сейчас происходит

Я отпила еще глоток и уставилась на свечи рядом с собой. Если расслабить глаза, пламя сливалось в оранжевое сияние.

– Спасибо, Бастиан.

Голос у меня уже был «поплывший» – на трезвое тело действует быстро.

Bastianhorro наградил вас 50 жетонами: Не за что, рад с тобой познакомиться

Unas_bee наградил вас 5 жетонами: Уна ты в порядке

1NerdyGuy наградил вас 100 жетонами

– Мы сегодня читаем… проповедь. Ненавистническую проповедь. – Я взяла в руки распечатки и поднесла их к лицу. – «Или какой выкуп даст человек за душу свою?» Евангелие от Марка, глава восьмая, стих тридцать седьмой, – начала я.

Личное сообщение от Demon9: ты не против если я загляну?

Нет, Демон, я против. Я проигнорировала его.

Личное сообщение от Demon9: Я слышал, что это шоу – безумие!

Я хмыкнула. Демон. Завидуешь, потому что больше не можешь получать внутреннюю информацию о моих шоу?

Rex213 наградил вас 100 жетонами: не надо пожалуйста церкви моя жена и так слишком часто меня туда таскает лол

Я перестала читать, чаевые меня «выключили». Бастиан кинул чаевых, чтобы я сделала еще глоток. Я глотнула, потом снова наполнила бокал. Зубы у меня уже посинели. Вино оказалось крепким. Все стало казаться теплым, пушистым, сюрреалистическим.

– Могу почитать кое-что другое. – Язык у меня начинал заплетаться. Все происходило слишком быстро. – Если предпочитаете, – улыбнулась я, пытаясь замедлить головокружение.

1NerdyGuy наградил вас 100 жетонами: что другое?

– «Плывут рядом две молодые рыбы и встречают старую рыбу, плывущую навстречу. Она кивает им и говорит: «Доброе утро, ребята, как вода?» Две молодые рыбы плывут дальше, а потом одна из них смотрит на другую и спрашивает: «Что такое вода, черт подери?» – начала я читать речь Дэвида Фостера Уоллеса. – Если сейчас вы подумали, что я собираюсь…»

Звон очередных чаевых прервал нарастание моего голоса.

FunnyGuy наградил вас 2500 жетонами

Личное сообщение от FunnyGuy: Уна я послал тебе имейл пожалуйста ответь когда будет минутка спасибо

Я раздраженно глянула на его чаевые. Сейчас не время и не место для извинений. Он нарушил ход моего чтения. К тому же я понимала, что он «убил» счетчик оргазм-шоу прежде, чем я успела хоть что-то прочесть. Фанни всегда точно знал, как спутать мне все карты в расчете времени.

1NerdyGuy: эгегей оргазм шоу. Это будет эксцентрично

Wild_West: xD и случилось так быстро

Личное сообщение от Demon9: Я знаю ты хотела чтобы я дал тебе пространство и я могу уйти но просто вначале скажи мне что с тобой все в порядке.

– Ладно, оргазм-шоу, значит… Спасибо, Фанни. Ты быстро нас к этому привел. – Я никак не могла отключить мозг. – Так же быстро, как мой Иисус-дилдо! – Я рассмеялась, слишком громко. Оно было здесь, думало. Вспоминало.

Я подтащила крест к середине комнаты, сшибив попутно свечу. Пламя мигнуло и погасло, воск впитался в ковер. Я думала о колючей бороде. Темноте. Дыхании.

Неструганая доска креста всадила занозу в мой большой палец.

– Можете добавлять чаевые, чтобы я еще почитала, пока буду скакать.

Щетина. Тяжелое дыхание.

– В общем, просто бросайте денежки за чтение время от времени так же, как прежде. – Я помолчала, подождала.

Прекрати думать.

– Ладно, итак, кто-нибудь, киньте жетончик, чтобы начать.

Мой голос был пронзительным, высоким.

Rex213 наградил вас 100 жетонами: что происходит

– Мы делаем оргазм-шоу, глупыш! – рявкнула я. Я не собиралась рявкать. Блиин, я пьяна.

Рука.

Рука. Рука.

Рука.

– Извините, просто… Ладно. Рекс заплатил за начало, так что я снова буду читать. Я читала… ээ… – я зашуршала листами, ища речь «Это вода».

Прекрати. Прекрати это. Прекрати думать.

– Прекрати, – сказала я вслух. Дерьмо. Ладно, найди страницу.

Сокрушительно. Сокрушительное чувство.

Я схватила нужный лист, схватила крест и подтащила его прямо к камере, сдвинув полоску трусов вбок.

– В смысле, платите, чтобы я читала дальше. Библию. Или что-то другое. Все нормально, давайте.

Wild_West: разве Рекс не заплатил, чтобы снова начать чтение?

Личное сообщение от Unas_bee: уна поговори со мной позволь мне помочь тебе

Личное сообщение от RomeoTurtle: эй ты в порядке

Demon9: Да, я полагаю, Уна собиралась начать снова читать речь Дэвида Фостера Уоллеса.

– Ладно, точно. Простите… Точно. Простите, простите, простите! – Я снова глотнула вина, пытаясь взять себя в руки. Не блевануть. Паника. Я объясняла… нет, я давилась. Я слишком сильно давилась. Перестань объяснять искусство. Не блевани.

– Ладно, платите за то, чтобы читать, или за что угодно. Мне начинать?

Почему я это рассказывала? Буквы на стене сливались перед глазами. Соверши.

Стоп. Это предплечье. Мне знакомо это предплечье.

Я не позаботилась смазать дилдо лубрикантом. Да и какая разница, на самом-то деле? Что это изменило бы? Я зависла над ним. Мои глаза были открыты, пустые, ничего не выражающие. Паника. Та рука. Слишком тяжелая. Воздух слишком спертый. Да, это оно. У меня были проблемы с глазами. Кажется, один из них моргал. Один моргал, а потом заморгал другой, а потом они заморгали поочередно.

Тяжелое ощущение темноты сомкнулось вокруг меня. Моя грудь. Пришпилена. Почему я пришпилена? Воздух был теплым. Слишком жарким. Он был густым, тяжко влажным. Тупая ебаная дура ебаная тупая дура. Я тонула в этом воздухе. Я закрыла глаза.

– Фокусируйся, фокусируйся, – пробормотала я вслух. – Фокусируйся. Фокусируйся.

Я моргнула и открыла глаза. Уставилась в камеру, глаза были мокрые, рот перекосило, влагалище занесено над дилдо, крест, кричаще яркий Иисус в углу, моя Библия. Чаты, мужчины, жетоны, руки – все это было такой ложью. Все это было просто маской. Просто скажи это, дура. Просто скажи это.

– Я не могу этого сказать. Прости.

«Прости», – прошептало что-то.

Прошептало в меня.

Я пошевелила ртом, пытаясь сделать слова не такими липкими.

– Прости. – Я потянулась к мышке. – Простите. – Слезы катились по моему лицу. – Простите. Я не могу, простите. – Я всхлипывала и не могла остановиться. – Простите, простите меня.

Я смотрела в камеру. Камера смотрела на меня. Просто скажи это.

– Пожалуйста, – взмолилась я ей. – Пожалуйста, простите, пожалуйста.

Я хотела вернуться. Слишком поздно. Это дыхание. Вернись.

Что-то ДЫШАЛО

Мне в ухо. Я просила его перестать, потому что было слишком громко.

Перестань дышать мне в ухо, пожалуйста. Слишком громко.

Я пыталась завершить трансляцию, но не видела экрана потому что мои руки рука рука

МОИ РУКИ дрожали.

Я нажала «завершить трансляцию» кажется.

Я позволила своему телу упасть в сторону на пол и потянулась за бутылкой вина и высосала его из горла, все это вино.

Пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста. У меня ныли зубы. Слишком давит на зубы. Слишком поздно.

Рядом с моей головой вибрировал телефон. Музыка втекла в фокус. Тяжелый бас. Кто-то мучительно кричал по-японски. Телефон снова вибрировал. Я подобрала его и тупо уставилась на сообщения.

Бомба: Ты в порядке?

Демон: Эй, ты в порядке, что случилось? Это было запланировано?

Бомба: Иза?

Демон: Иза?

Бомба: Слушай, пожалуйста, поговори со мной…

Я рассмеялась. Кто эти придурки? Беспокоятся обо мне? Словно я их друг. Это так глупо. Мужчины из Интернета. Обеспокоенные. Я смеялась, и вино струйкой текло из моего рта на ковер. Я набрала полный рот вина и выпустила его. Оно текло по моему телу, как кровь. Я подтянула колени к груди. Я смеялась, и смеялась, и смеялась.

Теперь я вспомнила.

И дыхание, и руки, и темноту, и свет, и запах, которые никогда

Никуда

Не

Уходили.

* * *

Когда я решила завязать с алкоголем, прежде чем заняться секс-работой, я бессознательно защищала себя от чего-то. Годы спустя люди говорили мне, что я рассказывала им, снова, и снова, и снова, когда была пьяна. Когда отключалась. Когда на следующий день не могла вспомнить.

То время, которое я, став камгерл, блюла трезвость, помогло мне это проработать. Оно помогло мне вытащить это на поверхность. И когда в тот вечер я напилась, защитная оболочка Уны спала с меня, оставив лишь то, что было. То, что было всегда. Ощущение ладоней на моих бедрах. Удушье. Это было то, чего я не хотела говорить. Это было то, что заставляло меня прерывать лечение у восьми разных терапевтов, уходить, когда это становилось слишком реальным, чтобы с ним справиться.

Это было то, о чем несколько месяцев назад задала мне вопрос женщина-экстрасенс.

– Вы в детстве подвергались сексуальному насилию?

Она даже не раскладывала карты. Она читала меня. Она услышала тайну, о которой кричало ей мое нутро.

«Вы в детстве подвергались сексуальному насилию?»

Ее слова были кулаком, влезшим в мой рот, в мою глотку. Пальцами, что схватили мои внутренности, вырывая их с корнями. Ее слова, слова, которые я уже знала, слова, которые уже говорила себе тысячу раз, когда была пьяна, слова, от которых я отбивалась годами, заталкивая их вниз, отталкивая прочь. Слова, которые я не хотела, чтобы были правдой. Слова, которые не могли быть правдой, но слова, которые тем не менее угнездились в моей груди да там и остались, отказываясь уходить.

«Вы в детстве подвергались сексуальному насилию?»

Я резко встала из-за ее стола и отпихнула его в сторону. Да как она смеет! Как смеет она это говорить! Я запихала ее слова глубоко внутрь и держала их там мертвой хваткой. Но там, в тот вечер моего шоу, когда я лежала боком на полу, они снова и снова выливались из меня.

Эти слова придали смысл всем тем случаям, когда я вела себя безумно. Рыданиям в отеле в Вегасе после шоу с Джинджер. Рыданиям в постели Джоны. Раз за разом, случай за случаем. Панической черноте, смыкавшейся вокруг меня, когда я занималась сексом с Бомбой. Меган, пытающаяся затащить меня в шкаф. Темнота: триггер. Джинджер, неожиданно засовывающая трусы мне в рот: триггер. Предплечье Бомбы: триггер. Щетина Джоны: триггер.

Я ненавидела прикосновения к себе. Я ненавидела свое тело. Компульсию. Потребность соблазнять. Это было не хобби. Это был не выверт личности. Глубоко засевшая, материальная потребность снимать одежду перед людьми. Компульсивное желание быть любимой, желанной, обожаемой. Внутри моей головы жил голосок, требовавший, чтобы я делала это в попытке починить себя. Вопивший «опасность», когда никакой опасности не было, вопивший и требовавший власти, когда он чувствовал, что у меня никакой власти нет. Мне нужно было восстановить власть над своим телом, потому что эту власть отобрали у меня, когда я была маленькой, и я никогда не чувствовала, что получила ее обратно.

В «К востоку от рая» Кэти изображена чудовищем. Ее называют бездушной психопаткой, которая разрушает человеческие жизни. Она соблазняет мужчин, разбивает им сердца. Она скачет от мужчины к мужчине, от работы к работе. Она кормится на власти, кормится на контроле. Она никогда не бывает удовлетворена. Ей всегда мало.

Десятилетнюю Кэти мать обнаруживает в амбаре с двумя мальчишками. Она связана. Белье с нее снято. Мальчишки утверждают, что это идея Кэти. Они говорят, что она заманила их хитростью. Они говорят, что не хотели этого делать, не понимали, что делают. Рассказчик, а следовательно, и читатель верит мальчишкам. Кэти велела мальчишкам ее связать. Она велела им трогать ее. Она втянула их в неприятности. Она сделала это нарочно.

Глядя на эту историю, я не могу не задуматься. Даже если это было так, откуда десятилетняя девочка взяла эту мысль – велеть мальчишкам связать ее? Откуда она взяла эту мысль – говорить им, в каких местах ее трогать? Если кто-то другой ей не показал. Если кто-то другой не делал это с ней. Когда Кэти убила своих родителей, когда она подожгла свой дом, убивала ли она только своих родителей? Или еще и что-то другое? Не пыталась ли она убить то внутри себя, что было у нас с ней общего?

Вечером после шоу своего самоубийства я несколько часов лежала на полу, недвижимая, не чувствующая. Я застыла. Но на следующий день заставила себя сесть и напилась воды. Я наконец сумела облечь это в слова, которые можно было произнести вслух. Я в детстве подвергалась сексуальному насилию. Это был шаг к чему-то, и мне нужно было знать, куда ведет следующий шаг. Я была готова идти.

Да. Я в детстве подвергалась сексуальному насилию.

* * *

Первое, что я сделала после того вечера, – пришла к кабинету Хоуп. Дождалась, пока она вышла пообедать, потом изложила свою тайну на клейком листочке и подсунула его ей под дверь. Когда мы встретились в следующий раз, она сказала, что ожидала этого. Это ощущалось как постыдное бремя, но теперь я о нем рассказала.

Пару дней спустя я вернулась к каммингу. Я не знала, чем еще заняться. Мне не хватало того чувства завершения, которое, как мне казалось, должно было принести шоу самоубийства. Я вернулась к своей обычной камминг-рутине, но выходила в эфир все реже и реже. Я ослабила хватку, а мои поклонники ослабили свою. Я пыталась улыбаться во время игр. Я механически мастурбировала во время оргазм-шоу. Я посылала в камеру воздушные поцелуи.

Самым трудным в камминге стало притворяться счастливой каждый вечер. Прощание было неизбежным, и все мы это чувствовали. Моим последним стало шоу памяти Дэвида Боуи. Я зажгла свечи.

– Итак, парни. Сегодня никакого меню. Жертвуйте, сколько хотите, на исследования рака. Все чаевые пойдут на благотворительность. Даже жертвуйте напрямую – это лучше. MFC не заберет половину.

Я сидела в футболке и хлопковых бриджах, говоря в камеру.

Wild_West наградил вас 500 жетонами: покойся с миром боуи

Demon9 наградил вас 100 жетонами: Он воистину был легендой

– Да. Итак, какую песню поставить первой?

RomeoTurtle наградил вас 500 жетонами: Life on Mars

– Готово…

Мы пели весь вечер, собрав 800 долларов. Через пару часов я почувствовала, что пора. Свечи догорали, и мой кам-рум пустел: все больше и больше зрителей прощались, желая остальным спокойной ночи.

– Спасибо, парни. – Я помахала рукой. – Я тоже желаю вам спокойной ночи. Спасибо!

Wild_West: за что Уна?

RomeoTurtle: да, за что?

Unas_bee: мы любим тебя Уна!

1NerdyGuy: это же ты отдаешь на благотворительность все свои чаевые.

Одни девушки занимались каммингом, чтобы платить за учебу, другие – потому что для них это имело смысл. Третьи просто любили камминг. Они процветали. Я не вписывалась ни в одну категорию. Я занималась каммингом, потому что мне нужно было вернуть себе права на свое тело. Мне нужно было разобраться в себе, и когда я это сделала, у меня пропала уверенность в том, где мое место. Камминг дал мне то, что требовалось: достаточную власть над моим телом, чтобы суметь признать, что в какой-то момент у меня ее не было.

В бытность свою камгерл словом, которое я произносила чаще всего, было «спасибо». Спасибо за чаевые. Спасибо за то, что попросили поставить песню. Спасибо за тупую идею. Спасибо за хорошую идею. Спасибо за то, что пришли на мое шоу. Спасибо за комплимент. Спасибо за оскорбление. Спасибо за подарок. Спасибо за печенье, которое я никогда не съем, за белье, которое никогда не надену, за секс-игрушку, которую доставили сломанной, за уродливые украшения, за вдумчивую открытку, за романтическое стихотворение, за цветы. Спасибо за заказ привата, спасибо за присланное электронное письмо, спасибо за то, что позвонил мне, спасибо за то, что отслеживаешь меня в Твиттере, спасибо за ответ на мое сообщение, спасибо за ссылку на YouTube, спасибо за фотку твоей собаки, ребенка, жены, дома, машины, часов.

Спасибо за то, что вы помогаете мне быть собой – вот что я хотела сказать.

Спасибо за то, что принимаете меня. Спасибо за то, что учите меня. Спасибо за то, что любите меня.

Они не знали, что это последний раз, когда я вышла в эфир. Я не хотела им говорить.

– Просто так, – улыбнулась я. – Просто спасибо.

Эпилог

Для многих работников секс-индустрии работа больше, чем просто способ получения денег: это профессия. Кому-то она дает независимость, а кто-то занимается ею просто ради платы, как и представители других профессий. Эта независимость не имеет ничего общего с валидностью этой работы. Секс-работа – сложная индустрия. Это сфера, где присутствуют некоторые самые виктимизирующие и принудительные практики из существующих на свете, но это также индустрия с некоторыми самыми свободными, уравнивающими и прогрессивными деловыми методами в мире.

Для меня секс-работа была формой терапии. Я была девушкой из привилегированного класса. Я всегда могла получить другую работу. Это знание позволяло мне принимать самостоятельные решения и сохранять полный контроль над моей трудовой деятельностью. И я это делала. Секс-работа вынуждала меня исследовать те свои грани, которые я прятала. Она ответила на вопросы, которые были у меня в отношении моей сексуальности, и дала мне инструменты для того, чтобы заявлять о моих собственных границах и устанавливать свои ограничения. Она учила меня согласию. Она тестировала все мои составляющие: деловой женщины, исполнительницы, художницы, возлюбленной, друга. Я стала секс-работницей, чтобы быть собой, и, рада сообщить, это сработало.

Камминг – не симптом моей травмы; это мощный инструмент, который позволил мне восстановить контроль над моей идентичностью, моей жизнью, над собой. Моя потребность во власти и контроле исходила из глубокого, материального их отсутствия. Камминг стал для меня способом вернуть себе контроль над своим телом. Я вернула его. Я назначала цену. Я решала, с кем, я решала, когда, я решала, за сколько. Секс-работа – та причина, по которой я могу открыто говорить о своем прошлом, и та причина, по которой я учусь наслаждаться сексом.

Разумеется, не все, что происходило со мной в эти два года, вписывается в эту книгу. И не все в этой книге описано именно так, как оно происходило. Многое осталось за кадром, кое-что поменялось местами. Мне важно было писать по памяти. По надолго оставшимся впечатлениям и эмоциональному воздействию. Я не пересматривала записи тех шоу, о которых здесь идет речь. Я могла бы, но не думаю, что сумела бы соотнести ту реальность, которую содержат эти записи, со своим собственным ощущением опыта и памяти.

Все имена изменены, за исключением моего собственного.

Я усиленно занимаюсь терапией. Терапия травмы на сегодняшний день была и остается самым трудным из всего, что я когда-либо делала. Она поставила меня на колени и потребовала большего. Она помогала мне вспоминать то, что я забыла. Я была очень, очень маленькой, когда это случилось. Подробности закодированы как ощущения и звуки, а не четкие визуальные воспоминания. Я решила не включать эти подробности в свою книгу, поскольку эта история – не о моем травмирующем опыте. Она о том, как я пришла к пониманию и принятию этой травмы как своей собственной.

Терапия помогает. И хотя она меня меняет, я не стала совершенно другим человеком. Я по-прежнему люблю сбрасывать с себя одежду. Я по-прежнему обожаю быть центром внимания. Разница в том, что теперь я понимаю почему. Теперь это в меньшей степени компульсия. Я не всегда стремлюсь быть самой горячей девушкой «на деревне».

В мире камминга мое исчезновение обсуждалось – иногда на форумах, иногда кулуарно, между отдельными членами сообщества. И обсуждается до сих пор. Ходит слух, что я сбежала с Демоном, и мы вместе живем в горах. Согласно еще одной версии, я – разработчик сайтов и живу в Атланте. Некоторые убеждены, что я пошла учиться в школу медсестер, о чем однажды рассуждала вслух. FunnyGuy снова стал трезвенником и прислал мне электронное письмо с извинениями за свои поступки. Бомба бросил свою невесту. Я до сих пор иногда разговариваю с ним по FaceTime, лежа в ванне, и мы рассказываем другу страшные истории. Иногда я встречаю в городе Демона. Здороваюсь. Мы с Джоной – творческие сотрудники. Мы ходим на терапию, прорабатывая собственные проблемы, сосредоточенные вокруг контроля и прежних злоупотреблений в наших отношениях. Мы с Сэмом теперь близки. В прошлом году на Рождество он подарил мне первое издание «К востоку от рая».

Я решила написать [сценарий] фильма о некоторой части своего камминг-опыта и моих отношениях с онлайн-идентичностью. Премьера фильма «Веб-камера» (CAM) состоялась в 2018 году, и это был важный процесс для меня: рассказать о том, каково это – создать целую личность, которая каким-то образом полностью была мной и совершенно мною не была.

Я разобралась еще далеко не во всем. Я по-прежнему не представляю, кто я такая, но, может быть, стала на шаг ближе к пониманию. И, может быть, этого достаточно. В итоге я узнала, как простить себя. Я узнала, как простить Кэти. Кэти, Кэти, Кэти. Травмированная женщина. Безумная женщина. Женщина-чудовище. Женщина-шлюха. Сильная женщина. Кэти – выжившая. Так же, как и все мы.

В каком-то смысле я получила именно то, чего хотела. Когда Уна умерла, возродилась Иза.

Благодарности

Эта книга не была бы возможна без великодушной помощи моих друзей. Спасибо, Дэн, Элина, Адам, Кэти, Джонатан, Купер и Би, за то, что прочли мою первую заявку и поощрили продолжать. Спасибо, Пили и Кевин, за то, что подарили мне Ноэ, моего замечательного агента. Ноэ, спасибо тебе за то, что продал мою книгу, и не один раз, а дважды. Спасибо за то, что защищал мою точку зрения. Спасибо, Чарли, за то, что заставил других поверить в эту книгу. Спасибо моему восхитительному редактору Гаю за то, что заставил мой текст засверкать и помог этой книге приобрести ту форму, в которой она существует сегодня.

Моим блестящим читателям: Джиллиан, Марлин, Фиби, Тане. Спасибо за то, что прочли, спасибо за ваши замечания, спасибо за слова ободрения.

Спасибо моим дорогим друзьям – Хелен, Ариане, Бену, Дэвиду, Бекке, Ханне, Исаии – за прочтение, за то, что являетесь моей избранной семьей и моим главным источником любви и поддержки. Спасибо, Энди, за то, что держал меня за руку в самый мрачный период. Спасибо, Майкл, за то, что плакал в конце моей подъездной дорожки, когда я сказала, что хочу умереть. Спасибо, Скотт, за сохранение моего рассудка и мотивацию рассказами Эдварда Гори и забавными обложками романов шестидесятых годов. Спасибо, Грег, за необычные ободряющие сообщения. Спасибо, Фейт, за то, что исцелила мой мозг и спасла мою жизнь, и спасибо тебе, Лиза, за то, что взяла в свои руки вожжи, когда мы достигли финишной черты. Спасибо, Кайла, за распространение моего искусства, и тебе, Райан, за то, что поверил в мечту и управлял моей жизнью, чтобы я могла сфокусироваться на этой книге. Спасибо тебе, Изабель, за то, что ты была первым человеком, который подбивал меня написать эту книгу, и за то, что придавала мне уверенности в том, что она окончена. Спасибо, Уилл, за безглютеновые спагетти болоньезе.

Спасибо, Диана, за то, что много лет назад терпеливо учила меня читать и писать. Без тебя я бы сдалась. Спасибо, Стивен Чбоски, за книгу «Хорошо быть тихоней». Спасибо фонду Jerome Beverly Foundation for Excellence in the Cinematic Arts – за всю вашу поддержку.

Джордан, несчетные часы, которые ты провел за чтением этой книги, невероятно много значат для меня. Твои замечания были выдающимися и блестящими, и я очень благодарна за то, что ты со мной и как читатель, и как друг. Ты прочел эту книгу столько раз, что я дивлюсь, как ты еще не стер глаза до крови, читая сейчас эти строки.

Дэнни, спасибо! Спасибо за то, что поощрял меня писать, и за то, что доставил мою книгу всем нужным людям. Спасибо за месяцы, которые мы провели, сражаясь над предложениями, словами, темами и характеристиками персонажей. Спасибо за то, что убеждал меня не прятаться в собственной работе, и спасибо за напоминания о том, что я достаточно храбрая, чтобы рассказать эту историю.

Спасибо моим родителям за жизнь и любовь. Спасибо маме за то, что подарила мне честолюбие, упорство и крышу над головой на то время, пока я писала эту книгу. Спасибо папе за то, что подарил мне наметанный глаз в искусстве, мое чувство юмора и любовь к приключениям. Спасибо моей сестре, Лии, за то, что заботится обо мне и дарит восхитительные шутки, которые я ежедневно у нее таскаю. Ты – мое вдохновение и мой лучший друг. Я люблю тебя.

И, наконец, спасибо Тайлеру, который просто очень-очень хотел попасть в мою книгу.

Примечания

1

Сеть американских бюджетных супермаркетов.

2

Rooms On Fire – композиция Стиви Никс, американской певицы и автора песен.

3

Десертный напиток, фруктовый или ягодный лед, измельченный в кашицу.

4

Мультипликационный сериал об одном из второстепенных персонажей «Бивиса и Батхеда».

5

Girls Chase Boys – песня американской инди-поп певицы и автора песен.

6

Рейки – один из древнейших видов тибетского целительного искусства.

7

Канадские сериалы о повседневной жизни компании детей и подростков.

8

Американская сеть супермаркетов органических продуктов питания.

9

Most Girls – песня американской актрисы, модели и певицы Хейли Стайнфелд.

10

Ronald Weitzer, Legalizing Prostitution: From Illicit Vice to Lawful Business.

11

Million Dollar Man – песня Ланы Дель Рей.

12

Компания, основанная студентами Гарварда Сэмом Яганом, Максом Кроном, Крисом Койном и Эли Болотиным в 1999 году; первоначально предоставляла учебные пособия по литературе, поэзии, истории, кино и философии.

13

Город и горнолыжный курорт в Колорадо.

14

Американские магазины высококачественной модной одежды.

15

Lululemon – американский бренд шикарной спортивной одежды.

16

Say My Name – песня американской R&B-группы Destiny’s Child.

17

Компания, собирающая статистику о посещаемости интернет-сайтов.

18

Mazzy Star – американская дрим-поп группа.

19

Город в штате Вайоминг.

20

Good As Hell – песня американской певицы и рэперши Lizzo.

21

Can’t Be Tamed – песня с одноименного альбома американской певицы Майли Сайрус.

22

Дословно «вспышка, проблеск»; девушка в течение пары секунд демонстрирует часть тела по запросу.

23

Paris Is Burning – фильм 1990 г. о чернокожих геях и латиноамериканских трансвеститах и транссексуалах.

24

Modern Girl – вероятно, имеется в виду песня Эрика Клэптона.

25

Girls Just Want to Have Fun – песня Синди Лопер.

26

If This Was a Movie – песня Тейлор Свифт.

27

Glamorous – песня Ферги.

28

Hidden Place – песня Бьорк.

29

Сеть ресторанов быстрого обслуживания, где подают в основном буррито и тако.

30

Один из крупнейших ювелирных ритейлеров в мире.

31

Green Light – песня новозеландской певицы Лорд (Lorde).

32

Baby One More Time – песня Бритни Спирс.

33

Прыжки с одновременным разведением рук и ног.

34

21 Things I Want in a Lover – песня Аланис Мориссетт.

35

Psychobabble – песня группы Alan Parsons Project.

Content

Иза Маззеи
Camgirl. Откровенная история вебкам-модели

Пролог

Глава 1. Комнаты в огне

Глава 2. Девочки преследуют мальчиков

Глава 3. Большинство девушек

Глава 4. Мужчина на миллион долларов

Глава 5. Скажи мое имя

Глава 6. Адски хороша

Глава 7. Танцуй, танцуй, танцуй

Глава 8. Меня нельзя приручить

Глава 9. Париж горит

Глава 10. Современная девушка

Глава 11. Девушки просто хотят повеселиться

Глава 12. Если бы это было кино

Глава 13. Гламурно

Глава 14. Тайное место

Глава 15. Зеленый свет

Глава 16. …Малыш, еще разок

Глава 17. 21 качество, которое мне нужно в любовниках

Глава 18. Psychobabble

Глава 19. Королева школьного бала

Эпилог

Благодарности

Примечания