Анна Калина

Море, солнце, невесомость

Море, солнце, невесомость

– Екатерина, твою дивизию! – раздался Лизин голос за дверью, – ты там ещё долго будешь доводить себя до идеала?

Я игнорировала её грозный тон и жалобное фырканье Луру. Воздушные потоки были выставлены на максимальную мощность, так что из кабины душа я вышла чистая, свежая, и ионизированная до скрипа. Теперь осталось уложить волосы и накрасить лицо…

– Мать моя женщина! – пискнула я, глядя в зеркало.

– Я бы удивилась другим вариантам, – хихикнула Лиза, – что, Филиппенко, доигралась? В погоне за идеалом выщипала не только брови, но и скальп?

Брови, к слову, на мне ещё остались. О да! Они активно произрастали на том месте, где ещё вчера было моё лицо. А сейчас…

– Всё, приехали, – констатировала очевидный факт Лизок, зайдя в санузел, – аллергия.

Очевидный факт. Это я и без Лизы видела в зеркале и старалась не рыдать. Вчера, в порыве исконного женского желания быть прекрасной без сложных физических нагрузок и хирургических вмешательств, я приобрела чудо маску верлурианского производства. Всё законно. Все накладные, сертификаты и справки были в норме. Товар качественный и проверенный. К продавцу у меня претензий не было. А вот к собственной невнимательности к пометке «возможна реакция кожи на некоторые компоненты» – были.

И вот теперь я стояла у зеркала с полными слёз глазами и смотрела на отёкшую рожу, с губами-варениками и узкими поросячьими глазками. По синюшной коже весёлой гурьбой рассыпались прыщи всех возможных размеров и конфигураций, словно народ, высыпавший в майские праздники на шашлыки. Луруша робко попытался утешить меня, потёршись головой о ногу. Я рассеянно почесала барваса за ухом и вздохнула. Сходили. Отдохнули.

И было бы не так обидно, если бы я шла в клуб с Лизой или просто так. Но сегодня из рейса возвращался Алекс. И у меня был шанс встретиться с ним не на космодроме в перерывах между погрузкой товаров на его корабль, и отгрузкой конфиската с нашего крейсера.! Тут мы могли пересечься в царстве неонового света и пенных коктейлей. Потанцевать. Обняться… Обнимались мы не раз, но выходило всё как-то скомканно. Были ещё встречи в мотеле, откуда Алекса вечно выдёргивали по делам.

– Филипп! Здоров! – вырвал меня из мечтаний голос Лизы, – давай натягивай штаны и дуй к нам с Катериной домой. Что? Котов, не беси меня! Выставляй эту крашеную кикимору на воздух и езжай к нам, ты себе новую найдёшь по дороге обратно. Жду!

И Лиза гордо отключила коммуникатор у себя на ухе. Бедный Филя. У моей подруги было потрясающее умение вести себя с окружающими так, что они не могли ей отказать. Особенно Лизе не мог отказать Филя, но тут ситуация была несколько запутаннее, чем моя слабохарактерность и Лизин напор. Филя давно и страстно мечтал поиграть с Лизой в «доктора», но она несколько раз обещала оторвать нашему лекарю «фонендоскоп» и даже дважды чуть это не сделала. Но верёвки вить из медработника не перестала.

– Вот почему всегда что-то случается, когда я должна встретиться с Алексом? – зло спросила я у зеркала и поплелась на кухню готовить кофе. – Какой-то злой рок!

– Это судьба, – ехидно заявила моя подруга, откидывая с глаз чёлку цвета «ультрамарин».

Я окинула Лизу тяжёлым взглядом и злобно нажала кнопку кофеварки. В кувшине весело забулькало светло-коричневое варево с ароматом арабики и содержанием кофеина не менее восьмидесяти процентов. Дорогое пойло, но мы с Лизой не скупимся на маленькие житейские радости для себя любимых. Жизнь одна. А с моим везением она может в любой момент прекратиться.

***

– Я надеялся, мы выпьем пива и посмотрим футбол, – Дэн вяло осмотрелся и полез в кресло у бара.

– Стареешь, диванная болезнь одолела? – хихикнул Серж и подал знак бармену.

– Ты сам меня отправил на покой.

– Ты что-то слишком к этому покою рвёшься. Это пугает.

Дэн пожал плечами и принял от друга бокал с пивом. Собственное желание остепениться совершенно не смущало капитана Зверинцева. Его начала устраивать работа в экопатруле и командование придурковатым, но дружным коллективом патрульного катера.

– Смотри, какие тут девочки, Дэн, – не унимался Сергей, – на любой вкус…

– И цену, – угрюмо высказался капитан и развернулся к огромной голографической панели, демонстрировавшей двух гоу-гоу девиц в том, что даже самый заядлый оптимист не назвал бы одеждой. Полковник Кожевников слыл законченным бабником и становился в стойку при виде первой встречной юбки, а вот Зверинцев всегда как-то со скрипом умудрялся заводить новые знакомства. Особенно с гражданскими. Особенно с женщинами.

Дениса раздражали размалёванные «под хохлому» девицы, с дикими причёсками и минимумом одежды на перекроенных по последней моде телах. Эти груди торчком и губки «уточкой» наводили на капитана Зверинцева смертную тоску, словно перед ним прогоняли отряд клонов. Но вечер только начинался, Серж был в ударе, а ударить друга по лицу Зверинцеву мешал криминальный кодекс и память о прошлой совместной службе. Пришлось терпеть.

С каждым новым бокалом пива мир вокруг капитана становился ярче. Даже отдельные аккорды из модной клубной музыки в стиле «унца-унцаца» стали казаться задорными и мелодичными. Женщины? Все поголовно были прекрасны и стремительно приближались к званию «богинь» с повышением промилле алкоголя в крови Дэна. Но всё равно воспоминания то и дело возвращали капитана к мыслям о любимом диване и спокойном восьми часовом сне.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Хотя танцевать тоже было весело. Зверинцеву было уже плевать, что со стороны он выглядел как старый, несмазанный робот-погрузчик. Да и вокруг большинство народу были уже в том состоянии, когда ни чужие, ни свои недостатки уже не режут глаз. В толпе менялись пары и одиночные танцоры, а Дэн искал повод уехать домой. Пока не упёрся взглядом в стройную фигурку, одетую скромно и не по моде. Уезжать перехотелось как то слишком резко.

Девушка стояла спиной к Дэну, что-то втолковывая верзиле у бара. У Дэна было время оценить и спину, и мини-юбку, и стройные ноги в босоножках на каблуках. И задорные хвостики, в которые были завязаны каштановые волосы. Хвостики Дэна покорили особенно. Чем? Пьяный мозг Зверинцева затруднялся с ответом.

Верзила девушку хватал за руки и даже раз пытался ущипнуть за зад. Средневековый рыцарь, каким-то геном затесавшийся в цепочку ДНК капитана Зверинцева, опустил забрало и поковылял вызволять прекрасную даму из лап громилы.

– Не пойду я с вами никуда! – возмущалась девушка, вырываясь из захвата волосатых пальцев, – я тут с парнем… была. И ухожу!

– Вместе пойдём, – кивнул мужик и снова принялся хватать девицу за руки.

– Девушка с тобой идти не хочет! – грозно заявил Денис.

Не менее грозно он икнул, чем слегка разрушил весь пафос создавшейся ситуации. Верзила оскалился. Девушка обернулась.

– Филиппенко? – моментально трезвея, выдохнул Дэн.

– Кэп? – растерянно пискнула Катя, одёргивая мини-юбку.

Дэн слегка растерялся, разглядывая свою подчинённую, которую привык видеть перемазанную в машинном масле и завёрнутую в складки форменного комбинезона, который Филиппенко носила явно «на вырост». Сейчас перед ним стояла привлекательная молодая особа с ярким макияжем и задорной причёской. Исходя из выражения лица Кати, вид начальства её тоже обескуражил. Неловкую паузу нарушил тот самый хам, который продолжал хватать бортмеханика Филиппенко за руки.

– Отвали, малохольный, – грубо заявил он, толкая Дэна в грудь.

Зря. Мозг Зверинцева слегка захмелел, но рефлексы были начеку, поэтому следом за грубостью послышалось жалобное повизгивание. Дэн просто взял верзилу за руку и перекинул через себя. Отдышался. Одёрнул футболку.

– Вы в порядке, Катя?

– В полном, – испуганно пискнула девушка, – я уже еду домой.

Дэн кивнул. Подумал.

– На такси? – уточнил капитан. – А то я тут на флаере. Могу довезти.

– Не стоит…

– Увези меня отсюда, – жалобно попросил Дэн, оглядываясь на Сержа, идущего сквозь толпу, – я домой хочу.

Катя растерянно хлопала длиннющими ресницами, но тут же закивала и ухватила капитана под руку. Когда Сергей подошёл, Дэн уже обнимал подчинённую за талию.

– О! Отдыхаешь? – заулыбался Сергей, разглядывая Катю.

Пошло так разглядывал. Оценивающе. Зверинцева этот взгляд злил. Катерина была верным членом экипажа, талантливым механиком и… женщиной. А к женщинам Дэн относился с трепетом, независимо от того, собрался он с ними спать или нет.

– Мы поедем, – криво усмехнулся капитан, – а ты отдыхай…

Сергей подмигнул другу, скорчив довольную мину. А потом потопал куда-то в самую гущу хохочущих полупьяных девиц. Денис и Катя вышли из клуба в душную летнюю ночь, где грохот музыки заглушали изолирующие щиты. Дороги были пустыми, а люди – те из них, кто заботился о завтрашнем дне, разбрелись по домам.

Флаер Дэна стоял в дальнем углу стоянки, с Сержем они встретились уже здесь, на стоянке. Катя пару раз споткнулась, идя по дорожке. Да и в общем выглядела она грустной и подавленной.

– Зря вы сюда пришли одна, – поучительно заявил Денис, открывая дверцу флаера, – одной девушке опасно ходить в такой клуб.

Катя молча забралась в салон. Расправила юбку на коленях. Денис в который раз отметил привлекательность коленей отдельно и всего бортмеханика в целом.

– А я не была одна, – вздохнула девушка, – я тут на свидании была.

Движок заурчал, моргнули приборные панели, флаер завис над землёй, готовый к взлёту.

– И где же это ваш кавалер ошивался? – нахмурился Денис, – почему бросил вас одну?

– Не бросил. Его по важному делу вызвали, он мне такси вызвал, а я по дороге вспомнила, что забыла сумку… вернулась. Таксист ждать не стал. Вот.

Денис всё же скривился. Неизвестный кавалер Кати уже ему не нравился.

– И кто же он у вас? Ваш кавалер.

– Командир полицейского крейсера, Алекс Ким.

Денис скривился ещё сильнее. Кима он знал и… был слегка удивлён Катиным выбором.

***

Флаер кэпа нёс нас по заложенному курсу, автопилот работал, мы со Зверинцевым молчали. Капитан листал список музыки на приборной панели флаера, а я тупо смотрела в окно и старалась не плакать. Противно было от всего того, что случилось, и стыдно. За себя и свою глупость стыдно.

Я, как школьница, собиралась на эту встречу, приводила себя в порядок, потом терпела болезненные уколы от Фильки, чтобы моё «распрекрасное» лицо было носибельным в этот вечер. И что? Алекс опоздал на встречу,  я опять попыталась не замечать его свинства. Было ясно, что про назначенную встречу он забыл и приехал в спешке. Забыл про встречу, забыл проводить… забыл позвонить.

Я с затаённой надеждой глянула на экран коммуникатора. Пусто. Только восемь Лизкиных сообщений из серии «как доехала?» или «как у вас там?». Алекс не в первый раз назначал и отменял встречи, списывал всё на занятость и важные дела. Я верила. Хотела верить, что обворожительный военный, в облегающем мускулистую фигуру комбинезоне, не простой бабник, решивший поиграть с дурнушкой из экопатруля. Что я ему нравилась. А выходило, что Алекс просто развлекался со мной, когда ему это было нужно.

Сегодняшний вечер был показательным. После опоздания я получила дежурный поцелуй в губы и вопрос «что пить будешь?». А спустя час: «к тебе или ко мне»? Я попыталась намекнуть, что мне хочется романтики и встреч не только в горизонтальной плоскости. Алекс улыбался и кивал. А потом исчез, опять «по делам». А я осталась.

Наивная. Дура!

– Что, простите? – услышала я голос капитана и поняла, что обозвала себя вслух.

– Ничего, – попыталась я улыбнуться, – это я люблю поболтать сама с собой, издержки профессии, где общаешься с машинами. А они очень часто молчат и невпопад кивают.

Зверинцев кивнул и улыбнулся. Капитан наш оказался не таким уж и непробиваемым, как оказалось. Он вливался в наш дружный коллектив со скрипом, но всё же влился. Не без шероховатостей и конфликтов. Иногда мы спорили и ругались, но после случая с террористами Зверинцев перестал относиться к нам свысока. Гонял только по делу и без употребления нецензурной лексики, а это уже победа.

– А вы со мной поговорите, – кивнул капитан, – я тоже слушаю молча и киваю тоже не в тему.

Странно, у нашего капитана есть чувство юмора? Я уставилась на командира в крайней степени изумления. Это же чудо света какое-то, Зверинцев – юморист. Флаер нёс нас по сонному городу, зачерпывая в салон неоновый свет вывесок и афиш. Сейчас Зверинцев на себя не очень был похож. Белая футболка, штаны со множеством карманов, массивные кроссовки. Да и выглядел капитан моложе, когда не ходил хмурым букой и не зализывал волосы на пробор. Сейчас тёмные пряди растрепались и смешно топорщились. И улыбался он так… по-дружески. Понимающе.

И мне так стыдно стало, так противно. Вот тут сидит со мной здоровенный мужик. Начальник. И жалеет меня, такую жалкую, никчемную идиотку. И всё же наверняка понимает. И как я ему в глаза смотреть буду? И Алекс тоже скотина похотливая, бабник и козёл…

– Неожиданно, – опять произнёс кэп.

– Это я не вам. Вы не козёл! – поторопилась я с объяснениями.

– Надеюсь,– хихикнул капитан, – а кто тогда назначен на пост козла?

Я промолчала. Ну не рассказывать же капитану про свои неудачи на любовном фронте. Нянька он мне, что ли? Он просто очень хороший, и добрый, и порядочный, и… Алекс, зараза неблагодарная…

– Ну, Катерина… – протянул капитан.

И я поняла, что реву прямо в белоснежную футболку начальства, пачкая стопроцентный коттон своей угольно-чёрной тушью. Ещё и носом шмыгаю, как занесённый в Красную Книгу слон. Или тапир. А Зверинцев молчал и гладил по волосам, укачивал. И так хорошо стало, что я даже не заметила, как неоновый свет за окном стал расплываться.

А потом сонное сознание стало выдавать мне картинки одна другой краше. Алекс обнимает меня и гладит по волосам. Качает в сильных объятиях. Такой заботливый и нежный. И такое нежное-нежное «Катенька, пора просыпаться…», что я не удержалась и потянулась поцеловать его в благодарность.

Поцелуй вышел очень реалистичным, но при этом абсолютно сказочным. Непередаваемо нежным и трепетным так, как у нас с Алексом никогда не было. Просто потому, что было иначе. Была страсть, спешка, надрыв. А вот такого тягучего, будоражащего тело и душу ощущения окрылённости не было.

Ещё никогда я не приходила в сознание так резко. И так позорно тоже. Эвтаназию мне! Срочно! Я беззастенчиво целовала своего капитана. Нет. Не так. Мы целовались. От всей души, нарушая правила этики профессиональной и общественной. Я ерошила начальству волосы на затылке, Зверинцев мягко прижимал меня к себе. Ещё была слабая надежда, что всё это тоже сон, но пиликанье флаера и сообщение, что место прибытия достигнуто, напрочь размазали и надежду, и меня.

Этот пронзительный механический голос разбил в осколки флёр уединения во флаере, выцвели неоновые блики. Мы шарахнулись в стороны, как двое подростков, застуканных дворником во дворе школы.

– Я случайно, – пискнула я, отползая от начальства.

– Я понял, – странным, севшим голосом произнёс капитан.

Ретировалась я молниеносно, прощалась с командиром уже на улице и со всех ног мчалась домой, проклиная и себя, и свою расхлябанность, и Алекса за то, что продолжал мне сниться. Про капитана я вообще старалась не думать.

***

– Деня, ларёк с губозакаточными машинками чуть дальше по улице, – ехидно заявил Серж.

Капитан Зверинцев явился к другу с самого утра. Со злым умыслом. И не прогадал. Серж был зол, разбит и очень страдал от выпитого накануне. Капитан Зверинцев был опытным спецназовцем и знал, что брать «объект» нужно в тот момент, когда он морально и физически ослаблен. А ничто так не ослабляет человека, как похмелье и недосып.

– Они всем жизнь спасли, – спокойно заявил Денис и откинулся на спинку кресла.

– И что?

– И всё, – развёл руками Зверинцев, – это окончательный и достаточный аргумент.

Опять в кабинете повисла тишина. Серж скрипел зубами. Дэн качал ногой. За окном орали птицы и ярко светило солнце.

– Ну, тебе я ещё путёвку выбью, – протянул Серж, – но всем… Не наглей.

– Всем, – всё так же не распыляясь заявил Денис, – пока твоё ведомство фигней страдало, команда экопатруля, двое из которых хрупкие женщины, обезвредила опасную банду.

После этих слов на лице Сергей Кожевникова расцвела до отвращения понимающая улыбка. Эту улыбку Денис знал и морально готовился к тому, что сейчас ему скажут гадость.

– Так вот в чём дело…– протянул Серж, – а я всё думаю, чего ты такой героический с самого утра.

– Не понимаю, о чём ты, – угрюмо буркнул капитан.

– А я понимаю, – нараспев произнёс Сергей, – Ещё пару месяцев назад ты и слышать не хотел про экопатруль. А женщин именовал кратко и емко «бабы». И тут на тебе… Это та тёмненькая, с косичками?

Дэн сжал зубы и промолчал. Да, когда он шагал сюда, с целью получить награду для команды, он подумал о Катерине. Неожиданно подумал. И не о такой, какой видел каждый день, а о той хрупкой девушке, которую вёз в своём флаере.

– У тебя бред, – сохраняя хладнокровие, обронил капитан, – пить нужно меньше.

Серж от души рассмеялся, но блеск в его синих глазах выдавал желание поиздеваться над старым другом. После часа препираний, споров и взаимных подколок Денис вышел из офиса военного флота с распоряжением о награждении и стопкой путевочных жетонов. Извещение капитан переслал на почту патрульного катера перед самым отправлением, чтобы новость застала весь экипаж сразу. О своём участии в добыче наград капитан решил скромно промолчать. И почему-то опять вспомнил Катерину Филиппенко. Совершенно некстати.

***

– Алекс твой – засранец, – припечатала ответом Лиза, выслушав мой рассказ.

Мы сидели в моей подсобке и сплетничали. Лиза попутно наводила «марафет», я меняла микросхему у Зинки. Да, был у нас девичник… Своеобразный. Я рассказала подруге всё, кроме поцелуя со Зверинцевым. Это был мой личный позор, и делиться им я ни с кем не хотела.

– Лиза!

– Что! – огрызнулась подруга. – Он тебя должен был в такси усадить и через час уже названивать и узнавать, как доехала! А Он!

– Его по срочному делу вызвали… на базу…– без энтузиазма промямлила я.

– Катерина! Сейчас четырнадцать ноль-ноль, тебя уже могли выкрасть, расчленить и продать красиво упакованной на чёрном рынке органов.

Я всё прекрасно понимала. Лизка говорила то, что я не хотела осознавать и от чего мне было невыносимо горько. Да, Алекс вёл себя как скотина. Вчерашний вечер открыл мне глаза на многое и был своеобразной проверкой наших отношений. Я была влюблённой идиоткой. Верила. Потом старалась не замечать свинства… Потом втянулась.

– Хорошо хоть, Зверинцев вовремя подоспел, – продолжала Лиза.

При упоминании начальства у меня задрожали руки, и я принялась вкручивать болты в Зинку с утроенной скоростью. Она у нас робот, в неё можно и болты, и гайки, и вилку с ножом, если допечёт окончательно.

– Да. Очень хорошо, – сдержанно шепнула я, не поднимая головы.

Лиза моего волнения не заметила и продолжала лезть с расспросами. Хоть бы не выдать ей своё внутреннее смятение. А то заковыряет своими вопросами.

– И как наш кэп смотрелся в клубе?

– Шикарно, – слишком эмоционально фыркнула я. – Слегка датый, но такой же весь железобетонный.

– М-м-м, представляю это тело, да в джинсах и футболке!

– Лизавета, а вас не заносит? – чего я так злюсь?

– Неа, – отмахнулась подруга, – моя эротическая фантазия абсолютно не мешает мне в профессиональной деятельности. А для разминки у меня и Филька есть.

– Так ты ж его динамишь…

– Разминаюсь, – развела руками подруга, – а то буду, как ты, лужицей растекаться при первом попавшемся красавчике.

В коридоре корабля что-то громыхнуло, и послышался тихий шелест тысяч маленьких ножек.

– Лари! – истерично взвизгнул Филя. – Это что?

– Конфискат, – уныло так выдал наш штурман.

– Так лови его! Он расползается по кораблю.

– Он кусючий, – так же спокойно заявил Лари.

По полу коридора что-то шуршало и цокало, иногда оно ещё и пищало. А потом начало шипеть и скрежетать. Чего это они там опять такого изъяли?

– Нужно помочь, – пробормотала я, откладывая в сторону паяльник.

– Нужно притаиться, – хватая меня за руку, прошипела Лиза.

– Нельзя же так, там конфискат разбегается, – продолжала я тянуться к выходу.

Лиза девушка спортивная, так что держала меня крепко и на совесть.

– Ой, Катька, порядочная ты слишком, – прошипела Елизавета.

– И чем это плохо?

– Для тебя? Для тебя – всем!

В коридоре послышалась чеканная поступь командира. Живность на полу продолжала шуршать. Мне как-то резко перехотелось выходить из каптёрки и встречаться с пронзительно-серыми глазами Зверинцева. Поэтому я вернулась на своё рабочее место и продолжила паять микросхему на плате Зинули. Я в неё вон ещё новую кулинарную книгу закачаю. И масло ей сменить нужно. И вентиляцию проверить… И бортмеханик может вообще не выходить в общий зал. И есть я тут, в каптёрке, могу. А передвигаться по вентиляции… Я на всё согласна, лишь бы не сгорать от стыда при капитане. Умудрилась же я избежать с ним встречи после отлёта? Можно и дальше попробовать.

***

– Итак, господа экопатрульные, – откашлявшись, Зверинцев зачитывал текст послания, которое нам сегодня выдала почта, – за проявленный героизм в поимке межгалактических террористов, за борьбу с контрабандистами и за долгую и верную службу нас решили…

– Расстрелять? – решил пошутить Филя.

Капитан глянул на подчинённого своим фирменным нокаутирующим взглядом, и Филипп снова слился с серой обстановкой кают-компании. «Конфискат» активно скрёбся в перемотанной скотчем коробке, утробно рычал и чавкал. Зинка обрабатывала Ларику места особо глубоких укусов. Доктор Филипп Котов оказал неотложную помощь самому себе. Только Зверинцев и Луру остались целы и невредимы, хотя в поимке кусючей мелюзги принимали самое активное участие.

– Нам дадут по ордену? – всплеснула ладошками Лиза.

– Один на всех, и то не факт, – вздохнула я и погладила барваса по голове.

Прятаться долго у меня не вышло. Капитан, как только изловил разбежавшийся «конфискат» и заполнил талоны на штрафы, тут же собрал всю команду вместе для радостного сообщения. Я забилась в самый дальний угол дивана, спрятавшись за огромным бицепсом Лари. Аверийцы, они же огромные. И синие. И… надеюсь, меня не видно. Луру чутко прислушивался к голосу капитана, обмахиваясь пушистым, фиолетовым хвостом.

– Нас наградят, – без лишней патетики сообщил капитан, – но без фанатизма. Выделена путёвка для всего экипажа, включая несанкционированное зверьё.

И Зверинцев грозно глянул на Луру. Барвас взгляд капитана выдержал с присущим ему хладнокровием и, дёрнув усами, выдохнул «фы-ы-ыр».

– В смысле «путёвку»? – оживился Филя. – Это типа нам отпуск положен?

– Можешь смотаться на Грейгу в обеденный перерыв, – опять неожиданно пошутил Зверинцев.

Грейга? Мы даже рты разинули от удивления. Это же курорт! Не то жуткое место, куда отправляли по профсоюзным талончикам. Где серые стены, серый персонал и ты сам спустя время становишься серым и унылым. Такие санатории полезны лишь одним, после них даже работа на рудниках – праздник.

Грейга была межгалактическим курортом первой линии. Приближенные к земной атмосфера и климат, океаны, экзотические фрукты, и круглый год мягкий, тёплый климат. И на поездку в этот межгалактический рай всей нашей команде пришлось бы копить всю жизнь, ещё и доплачивать, продав часть органов на чёрном рынке.

– МОРЕ! – вся, как один,выдохнула команда.

Только Луру мурлыкнул, а Зверинцев загадочно улыбнулся. Мне даже показалось, что капитан оглянулся, разыскивая меня взглядом, поэтому ещё теснее прижалась спиной к дивану, полностью скрываясь за Лариком. Оглушённая новостью команда потянулась к выходу из кают-компании, живо обсуждая цвета и фасоны купальников и плавок, тропические коктейли и священное для всех слово «отпуск».

– Катя, а вы можете задержаться? – окликнул меня Зверинцев.

Я уже почти просочилась к выходу,  пугая Лари своим усиленным вниманием. Луру надёжно прикрывал меня с тыла – и тут нате! Приехали. Блокпост!

– Зачем? – затравленно уточнила я, печально глядя на удаляющиеся спины друзей.

– По делу, – совершенно спокойно произнёс капитан и закрыл двери каюты. – Присядем?

И я поплелась за начальством к дивану. Сгорая со стыда и не зная, куда и на что смотреть, я опять забилась в дальний угол и уставилась на собственные колени.

– Катя, вы меня избегаете? – сразу пошёл в наступление капитан.

– Я? Не-е-ет, – очень неискренне проблеяла я.

– А мне кажется, что да.

И взгляд серых глаз принялся буравить меня, высверливая до самой совести. А там уже и до печёнок с душой, которая сползала в пятки.

– Да! – зажмурившись, пискнула я.

В каюте стало тихо-тихо. А я прикидывала, смогу ли прижиться в новой команде и на новом месте, потому что в сложившейся ситуации придётся срочно менять работу.

– Почему? – прозвучал спокойный вопрос.

– Мне стыдно, – призналась я, – перед вами.

Пришлось открыть глаза и глянуть на командира. Он улыбался. Не хохотал, валяясь на полу от веселья, а мягко и по-доброму смотрел на меня. Вот ещё бы ему волосы так не укладывать – и хоть на календарь фотографию лепи. Его даже серая форма экопатруля не портила. Он и в ней выглядел героически.

– Катя, вы голой на стойке не отплясывали, – произнёс капитан, – неприличных предложений мне не делали. А я… Я тоже мог быть сдержаннее. Так что…

– Что? – с замиранием сердца выдохнула я.

«Вы уволены» набатом грохотало в подсознании.

– Закроем эту тему, – неожиданно произнёс капитан, – будет у нас с вами маленький секрет. Идёт?

И он протянул мне руку для пожатия. А я неожиданно заволновалась, пожимая огромную ладонь своего капитана. И почему-то вспомнила, как он меня вчера этими ручищами обнимал. И успокаивал и…

– Идёт, – растерявшись окончательно, выдохнула я.

***

Море было видно даже из космоса, ещё до того, как мы вошли в атмосферный слой планеты. Грейга была не голубой, как Земля, а ярко-синей с лазурными пятнами. Практически вся она была покрыта водой. Океаны, моря, реки, озёра, пресные и солёные. Живность приспособилась к такому месту обитания, и острова образовывались из плавучих растений, довольно крепко державшихся на плаву, настолько, что выдерживали строительство бунгало на своей поверхности. Островки суши были редкими, большая часть твёрдой породы скрывалась под водой, так что строения на Грейге были свайными.

Мягкий климат, почти полное отсутствие ураганов, штормов и ливней. Растениям хватало той влаги, что находилась в воздухе. В отличие от Земли, Грейга не преподносила своим гостям сюрпризов в виде сезонных дождей, внезапных тайфунов и прочей апокалиптической ерунды. Также тут не было крупных подводных хищников, зато обитало неимоверное количество подводных диковинок.

Денис и сам забыл, когда по-настоящему отдыхал. Всё работа, дом, тренировки. А до этого постоянные задания, вылеты, задержания. Теперь, стоя в зале космопорта Грейги, он, в шортах и шлёпанцах, ощущал себя голым. Непривычно было без тяжёлой брони спецназа или шелестящего полиэстером костюма экопатруля. Денис ощущал себя воспитателем детского сада, когда вся его команда, в пёстрой одежде и с надувным крокодилом, явилась на борт транспортного лайнера.

Крокодил принадлежал Лари и удачно оттенял безэмоциональную физиономию аверийца. Лари абсолютно спокойно реагировал на пассажиров, которые тыкали в него пальцами и снимали на видеофоны. Авериец! На отдыхе! Ведь на родной планете Лари озёра наполнены кислотой, и страх этих гуманоидов перед водоёмами известен был всем. Но Лари рвал шаблоны и гордо шагал к морским широтам, неся под мышкой своего верного спутника и надувную поддержку.

Котов вышагивал по залу космопорта в цветастой рубашке и пёстрых шортах, спрятав бесстыжие глаза за тёмными очками. Елизавета опять сменила цвет волос и пестрела в серой толпе своим лазурным хвостом. Выбритый висок был раскрашен в радужные пятна. Одета девица была тоже во что-то микроскопическое и яркое. У Дениса всегда рябило в глазах от тех красок, что выбирал его пилот, но, пока Елизавета уверенно держала штурвал и не косячила, её внешний вид Дэна не заботил.

Катя, как всегда, была на контрасте со своей подругой. Простое платье в мелкий цветочек, с руками фонариками и широким воланом по подолу. Правда, дополняли платье босоножки на высокой танкетке, которые делали ноги Кати просто бесконечными. Волосы были уложены в две небольшие гульки на затылке… Не хвостики, но тоже очаровательно. Дэн опять понял, что вспоминает то вечер в клубе и Катю… во флаере. Рядом с Катей тут же появилась ярко-фиолетовая туша барваса, распугавшая отдыхающих ещё сильнее, чем авериец. Луру мурлыкал, неся в зубах любимый теннисный мячик.

Последней в космопорт прибыла Зина. Зачем им в отпуске робот-повариха, Зверинцев до конца не понял, но покорно вписал ZIN-2033/1 в список отдыхающих. Экипаж был настойчив. Дэн? Дэн пугал сам себя и сговорчивостью, и покладистостью. Неужели тот вечер настолько расквасил ему сознание? Отпуск обещал быть долгим и сложным. Но капитан Зверинцев был не из робких людей, а потому вызов судьбы принял стойко и решительно.

– Катя! Давайте я помогу вам с сумкой! – неожиданно для себя пробормотал капитан.

И сам опешил от своего предложения. Ведь обещал девушке замять неловкую ситуацию, и вот теперь…

– А вот да, – оживилась Елизавета и повесила свою сумку Котову на шею, – у нас отпуск. Так что мы опять хрупкие девушки, а вы рыцари.

И пока Филиппенко растерянно протягивала Дэну свою сумку, её более решительная подруга уже тащила Екатерину к выходу из космопорта.

– Хрупкая, ага, – проворчал Филипп, – я ещё помню твой хук справа.

Капитан тоже видел этот «хук». И видел его причину, когда внезапно зашёл в кают-компанию, где засиделись Котов и Лазарева. Судя по жесту, доктор намеревался прощупать седалищный нерв пилота, но получил решительный запрет в виде резкого удара в челюсть. Доктор снова сел на диван. Пилот, виляя бёдрами, удалилась из каюты. Зверинцев разумно рассудил, что лучше всего сделать вид, что он мебель.

Грейга обдала новоприбывших отдыхающих влажным воздухом с ароматом йода и соли. Солнце приласкало кожу мягкими тёплыми лучами. И организм сразу сделался ленивым. Захотелось лежать, и не важно, в шезлонге или в воде. Лишь бы никто не трогал.

***

– Развейте меня над морем, – с восторгом проорала Лизка, выходя на террасу нашего бунгало, – после смерти, конечно.

– Которая наступит очень не скоро, – со смехом уточнила я.

– Конечно! – закивала подруга, а потом резко обернулась. – А что у тебя с капитаном?

Я как раз разбирала сумки, распределяя свой скудный гардероб по полкам. Смысл тащить кучу тряпья, если весь отпуск я всё равно протаскаюсь в одном и том же купальнике, изредка меняя его на шорты и футболку. Их у меня аж две. Я про футболки. Слова Елизаветы застали меня врасплох. Я растерянно уставилась на подругу, прижимая к груди пижаму.

– А что? – самым нейтральным тоном выдохнула я.

Лиза тут же метнулась ко мне, азартный блеск в глазах подруги не предвещал мне ничего хорошего. Лиза и всякие дела любовного характера – взрывоопасная смесь.

– Он так на тебя смотрел в порту, – тараторила подруга, – и сумки понести помог. Хоть я ближе стояла.

– Он просто проявил внимательность, – отворачиваясь, буркнула я.

– Катька! Соберись! – хватая меня за плечи и встряхивая, рыкнула Лиза. – Он тебя клеит.

Пришлось поспешно выпутываться из цепких рук подруги и бежать к шкафу. Луру забавлялся тем, что игрался с кисточками на покрывале, и спасать меня не спешил. Нечего тут обсуждать. Ещё и проболтаться можно. А капитан ясно дал понять, что всё случившееся – секрет. Только смотрел при этом так… так не по-капитански.

– Не выдумывай, Лиза, – отмахнулась я, – глупости не говори. Он командир. Военный. А личные отношения запрещены регламентом и…

– Мы в отпуске, – заявила Лизка, – регламент остался на работе. В рамочке, на стеночке. Или чего там у кэпа в кабинете присобачено?

– Должностные инструкции, – поправила я.

Лиза кивала, молчала и рассматривала меня. А я нервно тасовала свой немногочисленный багаж и жалела, что не могу сама улечься на полке в шкафу и отсидеться там, пока Лизу не отпустит её очередной припадок.

– Филиппенко, колись. Что у вас с ним было?

Как она это делает? Как?! Это же рентген какой-то, а не человек. Страшная женщина, наш пилот. Бездушная, и бессовестная. Вон стоит, глазами сверлит.

– Переспали? – прижимая к груди ладонь, выдохнула Лиза.

– Нет! – я от испуга даже пижаму выронила.

– Зря, – уныло сообщила подруга, – хоть бы попробовала, какие они, настоящие мужчины. А то вечно всякий сброд собираешь.

В Лизу полетело пляжное полотенце. Я пошла на террасу. Но какое полотенце остановит подругу, готовую костьми лечь во благо чужого счастья? Даже когда подругу и не просят это счастье строить? Кому это важно, когда уже прорезались крылья и в руках блестит лук Купидона. Ховайся!

– Катя, мне нужны подробности, – не унималась Лиза, – что ты такое сделала, что наш кэп сегодня в порту весь слюнями истёк.

– Ничего я не делала! – рявкнула я в ответ.– Рыдала у него на плече. Всю футболку ему тоналкой изгадила. А потом уснула.

– На плече?! Ой… продолжай, я не перебиваю.

– И всё.

– Нет, не всё.

– Я к нему целоваться полезла… Мне Алекс приснился и…

– Хоть толк от этого барана, – рыкнула Лиза, – и что кэп?

– Судя по тому, что я запомнила, кэп был не против, – удручённо подытожила я и села на скамеечку у перил.

За резными перекладинами начиналась изумрудная гладь моря. Пёстрые рыбки и непонятного вида живность, растительность, с виду напоминавшая кораллы, но очень активно копошащаяся на дне. Солёный бриз и три светила на горизонте. Грейга была спутником, так что половину небосклона закрывал лиловый силуэт планеты Фаррия, утопающий в дымке над водой.

Небо было невероятного лилово-алого цвета, с мазками пушистых облаков. Лучи здешнего Солнца, странным образом преломлялись, проходя через атмосферу. Вот и краски здесь были иные, необычные и яркие. Грейгу называли «Изумрудом космоса», за цвет воды. И Раем, за кислородную атмосферу и климат.

– Конечно, кэп был не против, – подсела ко мне Лиза, – я тебя лично собирала. Ты же была конфетка. Сама бы съела, если бы не принципы и предпочтения.

– Дура.

– Знаю. Рассказывай дальше.

– А дальше он попросил, чтобы всё случившееся было нашим с ним секретом, – подытожила я и отвернулась от подруги.

Луру устал терзать покрывало и приплёлся к нам, изнемогая от скуки, с требованием ласки и нежности вся эта пушистая туша полезла мне на руки. Лизу заслонила мохнатая спина барваса.

– Конечно, попросил, – произнесла Елизавета, – ты же от него шарахалась весь день. Но я же видела этот взгляд. Катя!

– И что?

Лиза молчала, но я и не оборачиваясь знала, что на её пирсингованной физиономии расцветает шальная улыбка. У Лазаревой нет тормозов. И мозгов тоже часто не бывает, но ей везёт, и она по жизни идёт легко. А я неудачница. У меня что ни событие – то катастрофа. Одни косяки и неудачи. И я не умею переступать через проблемы с лёгкостью, будто это конфетные фантики.

– Ничего,– хмыкнула Лизка, – только пока мы сюда ехали, пока заселялись, ты ни разу не вспомнила своего обожаемого Алекса.

Я только пожала плечами и вздохнула.

– Возможно, я просто повзрослела, – поднимаясь на ноги, шепнула я, – запоздало. Но когда-то же нужно.

Я прошла мимо Лизы и заперлась в душевой. Смою с себя городскую пыль и не буду думать про Алеска, и про капитана тоже. Буду валяться на пляже и отмокать в море, просаливаясь до состояния воблы.

***

– А не угостите ли даму сигареткой, – с придыханием ворковала у Дэна за спиной дама, явно ищущая компании сильного и горячего мужчины.

– Не курю, – холодно заявил капитан и продолжил пить своё безалкогольное пиво.

Не любил Зверинцев ни запах табака, ни вкус алкоголя. И пошлого вида девиц, в безобразных блестящих тряпочках, на дух не выносил. А уж состояние организма на следующий день после попойки так и вовсе отбивало желание пить. Филипп сидел рядом и беззастенчиво клеился к любой даме, которая желала подойти к бару. Поэтому рядом с троицей из экопатруля образовался женский вакуум. Этому способствовала как Филина навязчивость, так и угрюмость Дэна. Лари был как никогда  дружелюбным и даже улыбался окружающим, отчего к бару побаивались подходить и мужчины тоже. Экопатруль «зажигал» у бара в гордом одиночестве и в отвратительной трезвости.

Бар располагался на открытой террасе отеля. Белый квадрат едва заметно покачивался на воде, давая отдыхающим возможность вдыхать аромат моря и любоваться закатом над водой. Повсюду были развешаны гирлянды из цветов и сверкающих лампочек. Играла тихая, настраивающая на весёлый лад музыка.

– О! Смотрите! Сегодня будут танцы! – оживился Филя, – пойду Лизке сообщу. Она любит танцы.

– Она и читать умеет, – спокойно сообщил Лари, кивая на огромное рекламное табло, – у неё в номере тоже оповещение стоит.

– А вдруг нет.

– Отстань от девушки, – всё так же ворчал Лариг, – будь мужчиной.

Филя уже начал сползать с барного кресла и теперь завис на полпути, растерянно глядя на коллег.

– Вы о чём?

– Я с Ларигом солидарен, – меланхолично заявил Дэн, – даже меня раздражает твоё поведение в отношении Лизы. А её уж точно бесит.

– Дай ей свободы, – заявил Лари и дёрнул доктора за пояс шортов, – а то пристал, как гругир бафхарийский.

– Чего? – прищурился Филя. – Сказал бы пиявка, а то выпендривается…

– Гругиры хуже, – покачал головой Лари, – они стаями плавают и жрут живьём.

От таких ярких описаний настроение у барной стойки стало ещё более унылым. Филипп задумался, Лари с наслаждением пил воду. Дэн готовился к решительным действиям.

– Сделай умное лицо, – одёрнул друга авериец, – идут.

Лиза и Катя появились из толпы отдыхающих, теснившихся на площадке возле бара. Лиза, как всегда, сверкала и переливалась как-то сразу вся. Вырвиглазные цвета одежды и макияжа поражали воображение и напрочь убивали нервную систему смотрящего. Дэн даже не смог запомнить фасон наряда. Что-то ультрамодное, экстравагантное и совершенно невообразимое.

А рядом стояла Катя. В чём-то неброском. Простом. И вот от этой простоты совершенно путались мысли.

Это было что-то невесомое и утончённое, цвета слоновой кости, что в сочетании с тёмными волосами девушки смотрелось обворожительно. Рядом с подругой, такой броской и дерзкой, Катя, на удивление, смотрелась не скучно. А даже выигрышно. Цвет сарафана очень хорошо оттеняла фиолетовая шерсть барваса, он же вдобавок создавал вокруг девушки «санитарную зону» метров сто в диаметре.

– Сидеть, – скомандовал Зверинцев дёрнувшемуся Филе.

Хотя, скорее всего, обращался капитан к себе. Нечего пугать девушку резкими движениями. Сам же просил не волноваться, сделал вид, что забыл обо всём. А теперь сразу в стойку? Смущать и без того растерянную Катю Денис не решался. Она так волновалась тогда в кают-компании, не решалась смотреть ему в глаза, кусала губы.

Да и с чего он, Денис, решил, что тот поцелуй давал ему право ухаживать за девушкой? У неё и парень был. Хотя какой он парень? Какой мужчина бросит свою женщину непонятно где и с кем. А ещё наблюдательный капитан заметил, что, пока вёз девушку домой, её не донимали звонками и сообщениями. Видел, как Катя касалась экрана коммуникатора, вздыхала украдкой и отворачивалась.  Не ведут так себя счастливые, обласканные вниманием девушки. И счастливые девушки не ревут на плече начальства, даже пьяные.

– Вечер добрый, дамы, – произнёс Денис и поднялся со стула.

Лицо у Лазаревой стало вытягиваться ещё с первых слов капитана, и теперь челюсть пилота патрульного катера стремительно приближалась к полу. За спиной Дэна нескладно здоровались Филипп и Лари.

– Готовы к прогулке? – не терял бодрого настроя Дэн.

Все радостно закивали, Луру весело подпрыгивал.

– Где Зинка? – заволновалась Катя. – Она как из космопорта выехала, так и пропала.

– Она на задании, – пояснил Лари, – готовит провиант для поездки. Она как узнала о нашей вылазке, так и зажужжала куда-то в сторону пищеблока.

Дэн широко улыбнулся. Да, взять с собой робота-повара было разумной мыслью. Перед отпуском Катя закачала Зинке три файла с кулинарными курсами, и робот уже активно расширяла границы своего мастерства, плавно переходя от пельменей к голубцам. Прогресс был стремительным, так что спустя три дня Зинуля уже вполне сносно катала суши и пекла пироги с капустой.

Команда экопатруля с самых первых часов поездки на Грейгу в один голос выпрашивала у капитана подводную экскурсию по морскому дну. Лиза, правда, клянчила дискотеку и посиделки в баре, но её голос перебило молчаливое большинство, и пришлось смериться с выбором команды.

Небольшой подводный катер уже ждал ребят у причала, похожий на головастика с хромированным телом и огромным глазом-иллюминатором из углеволокна. Было видно, как суетится в салоне Зина, попутно с готовкой перелистывая страницы на голопанели, зависшей в воздухе. Там мелькали фотографии рыб, подводных гадов, водорослей. Робот, как заворожённый, смотрела своими огромными глазами-прожекторами на картинку, будто ребёнок, впервые увидевший слона.

У Дэна мелькнула шальная мысль, что робот ждёт этой поездки с не меньшим трепетом, чем вся команда, но тут же отмёл эту бредовую мысль. Робот всё же машина, откуда в ней трепет, любопытство и прочие глупости.

***

– Ой! Ой! У него три глаза! – завопила Лиза, прилипая к стеклу иллюминатора.

Там, разрезая изумрудные воды, плыло что-то похожее на торпеду с плавниками. Искрилась в бликах света радужная чешуя. И да, третий глаз периодически открывался на лбу «рыбы». Фауна и флора Грейги была отдалённо схожа с земной. Строение тел живности было чаще сего обтекаемым, растительности – ветвистое. Но иногда ничем не примечательный «куст» отращивал лапки и живо улепётывал по дну, скрываясь в какой-то расщелине.

Песок на Грейге был зелёным, отчего вода казалась тоже зеленоватой, а лучи светила отбрасывали на дно причудливые блики, делая атмосферу в нашем катере просто сказочной.

– Это большерот, – придвигаясь к иллюминатору, произнесла Зина, – здешние «рыбы» дышат кожей, а не жабрами. То, что мы принимаем за чешую, – поры на коже.

Я обняла Зинку, позволяя ей подъехать ещё ближе. Наш робот необычный, любопытный и самообучающийся. Просто большинство механических членов общества зациклены программами на своей основной работе. Это больше похоже на рабство, когда механический ум лишают права выбора. А я Зинке всегда оставляю место для пополнения программы её личными данными. Все знают, что Зина обожает природу, животных, растения. А ещё её никогда вот так не брали с собой в отпуск… Да нас в него и никогда не отпускали всем скопом.

Катер нёсся низко-низко, цепляя гладким брюхом песок на дне, пугал мелких животных, сбившихся в стайки. Они были похожи на амёб, только щупалец больше и вместо ядра был глаз. В этот раз глаз у всех был один. Потом, бразды правления у автопилота отняла Лиза и показала всей команде «класс» в вождении подводных агрегатов. Команда дружно кричала и пищала, а потом так же дружно принялась проситься на то, что в этих краях заменяло сушу.

Катер причалил к одному из островков, где сплетённые вместе корни местных лиан образовали что-то вроде пляжа. Бугристого и неровного, но податливого и мягкого. Здесь можно было расстелить скатерть для пикника, лечь и наслаждаться видом на безграничные морские просторы.

– А вы, Катя, почему сидите тут одна? – послышался голос над головой.

Все разбрелись кто куда, Лиза и Филя купались. Ларик грелся на солнышке. Зинка поехала изучать местную живность, опасно приблизившись к воде. Нужно было завернуть эту любознательную жестянку в три слоя пищевой плёнки и натянуть спасательный жилет… Но попробуй её догони, когда у неё новый движок и из-под гусениц в лицо летит песок.

А потому я по привычке забилась в тенистый закоулок, где мне услужливо предоставил компанию и тёплый бок верный Луруша. И вот тут меня и обнаружил Зверинцев.

– Отдыхаю, – честно отозвалась я.

И не менее честно стала разглядывать лазурные океанские дали. Дальше. Ещё дальше! Чтобы избавиться от неловкости в непосредственной близости к капитану. А он ещё и сел рядом, принялся резать какой-то диковинный фрукт. Синий такой весь, в пупырышках, как круглый огурец. Или мина подводная, какими в старину корабли взрывали. На них тоже такие вот «лучики» были. Я в энциклопедии видела. Внутри фрукт оказался вырвиглазного жёлтого цвета. Неон!

– Что-то вы, Катерина, – заговорил капитан, – отрываетесь от коллектива. Нелюдимость, угрюмость и асоциальность – это мои фишки.

И с видом невозмутимым и грозным протянул мне ломоть неведомого фрукта. Я взяла подношение совершенно автоматически, а в голове вопил Лизин голос «Он тебя клеит!». Всё, Катька, вляпалась ты по самые гланды. Я уже начала было смущаться, но радостные вопли в воде спасли меня и Зверинцева от оков тягостного молчания.

– Лизок, ты главное плавки держи, весь сразу купальник не выйдет! – поучал Елизавету Филя.

Лиза с грозным видом влезала на водобайк, пристёгивалась всеми имеющимися на нём ремнями и пыталась убить Фильку взглядом. Филипп был неубиваем, аки клоп в бабкином диване, и только нагло скалился, изучая нашего пилота сальным взглядом. С капитаном мы вздохнули почти одновременно.

Взревели моторы, и Лиза с Филькой умчались прочь. Зверинцев только головой покачал и обернулся ко мне, пугая белозубой улыбкой и задором во взгляде.

– Катя, а как вы относитесь к водобайкам? – спросил капитан.

– Отрицательно, – без заминки заявила я, – меня нужно приматывать скотчем ко всему, что не имеет стен и стоит на двух колесах.

– Они плавают, Катя.

И капитан встал на ноги, откладывая в сторону тот самый неоновый фрукт. Потом протянул руку мне.

– Я! Я не плаваю! – совершенно искренне впала в истерику я.

– Думаю, два плавающих транспортных средства и один водоплавающий я с вами как-то справятся.

И на кой чёрт я протянула кэпу руку? Помутнение случилось, не иначе. Лари весело помахал нам своим надувным крокодилом и ушёл отдыхать в тень. Луру побежал к Зинке, потом принялся скакать вокруг робота, забрызгивая его водой. Зинка пару раз пропустила искру у себя меж пальцев, и Луру ускакал искать менее агрессивную жертву своих игр. Когда мы с капитаном отчаливали от берега, вдали послышался тихий хлопок и злобный вопль Лари. На берегу показался довольный барвас с обрывками крокодила в зубах. Что же, игра в догонялки Луруше обеспечена. Массаж тапком по попе – тоже.

***

Катя на удивление хорошо держалась на водобайке. Они с Дэном неслись по океанским просторам Грейги, даже соревнование устроили. Катя искренне смеялась и почти не смущалась, отдавшись азарту погони. Дэн специально поддался и отстал. Во-первых, он решил сделать приятное девушке, а во-вторых, в случае если Катя свалится в воду, Дэн быстрее сможет прыгнуть ей на помощь. На Кате, конечно же, был спасательный пояс, но что может заменить эффектное спасение девицы из водной пучины? Ничто.

– Кэп, а там что? – прокричала девушка, указывая на горизонт.

Капитан Зверинцев был ещё не стар, но уже не юн, а потому в горизонт вглядывался несколько дольше своего бортмеханика. Вдали и вправду блестела хромированным боком транспортная капсула. Самым странным было то, что капсула была для внешнекосмических полётов, такие использовали для частных перелётов на ближние планеты.

– Катя, заглушите мотор и оставайтесь здесь, – заявил Денис, вглядываясь в транспортное средство.

Катя, к её чести, отличалась сообразительностью и исполнительностью, а потому тут же остановила водобайк. Но стоило Дэну приблизиться к капсуле, как на ней тут же открылась дверь над пассажирским местом. В кресле, пристёгнутый ремнями, сидел подросток. Лет двенадцати мальчишка, встревоженный и испуганный.

– Помогите! – парнишка принялся нервно размахивать руками, привлекая внимание.

Денис осторожно приблизился к капсуле, заглушил мотор.

– Что случилось? Поломка? Крушение?

Мальчик от грозного голоса капитана вжался в кресло и стал выглядеть ещё испуганнее, чем до этого.

– Папа! – ребёнок ткнул пальцем на воду. – Он сказал, что сделает один заплыв, и мы полетим дальше. А его уже больше четырёх часов нет. И связь отказала.

Мальчик часто задышал, явно стараясь унять подступающую истерику. Дэн подогнал своё транспортное средство ещё ближе к капсуле, ухватился руками за край открытого окна и нырнул в салон, переступив растерявшегося мальчика. Ещё одно движение, и капитан рухнул в удобное кресло пилота. На приборной панели и вправду не горела ни одна лампочка, все датчики были на нуле.

Капитан растерянно почесал макушку. А потом вдруг вспомнил, что девушка, ожидающая его на водобайке в отдалении, не только привлекательная особа, но и инженер.

– Катя! – заорал Зверинцев, складывая ладони «рупором», – можете подъехать. У нас ЧП!

Катя среагировала моментально, взревел мотор, вода брызнула из-под водобайка. Дэн щёлкал тумблерами и разглядывал приборную панель, пока взгляд не зацепился за логотип известной лаборатории.

– Тебя звать-то как? – спросил Дэн у мальчика, – я вот капитан Зверинцев. Можно просто Дэн.

И он протянул мальчику руку для пожатия.

– Майк, – растерянно шепнул он, – Майк Райзог.

Знакомая фамилия резанула слух, и Дэн напрягся.

– А отец не Мартин?

– Да. Мартин Райзог, профессор фаррийского университета микробиологии и вирусологии.

Катя уже начала притормаживать, вплотную приблизилась к капсуле. Растрёпанная, в съехавшем на уши жилете.

– Что за ЧП? – с готовностью спросила бортмеханик Филиппенко.

Дениса восхищала её эта способность во время отдыха быть забавной смешливой барышней, которая тут же превращалась в собранного профессионала, когда от неё это требовалось.

– Не летит, не едет, – развёл руками капитан, – а ещё у нас без вести пропавший и ребёнок без присмотра.

Катя мальком глянула на мальчика. Потом улыбнулась своей фирменной улыбкой, от которой у Зверинцева засосало под рёбрами. Катя перегнулась через борт капсулы и пару раз щёлкнула тумблером. Потом набрала какой-то код на клавиатуре.

– Она заблокирована, – произнесла девушка, – это служебная капсула, они блокируются персональным кодом. Чтоб не угнали.

Майк тихо всхлипнул. Катя растерянно глянула на Дэна, а капитан со вздохом поднялся в кресле.

– Ты, Майк, отправишься с нами, а капсулу мы трогать не будем, – произнёс капитан, – думаю, на поиски твоего отца нужно больше людей.

***

От Зверинцева с ребятами до глубокой ночи не было известий. Мы (я, Лиза, Зина и Луру) развлекали Майка как могли, больше всех досталось Луру. Барвас скакал по номеру, приносил мальчику тапки и отчаянно старался быть хорошим котиком. Видимо, от Лари он получил приличное физическое замечание по мягкому месту.

Служба охраны допросила Майка, собрала поисковую бригаду и отбыла вместе с кэпом туда, где осталась пустая пассажирская капсула.

– И ты толком не понял, что увидел отец? – спросила я, отнимая тапок у Луру.

– Нет, – Майк сидел на полу, наблюдая за нами, – мы просто вылетели на прогулку, решили просто полетать над морем. И тут папа в лице переменился и пошёл на посадку.

– Это подозрительно, – буркнула я себе под нос.

– А если учесть, кто такой этот «папа», то становится ещё подозрительнее, – шепнула мне на ухо Лиза, – микробиологи просто так не пропадают.

– В здешней фауне отсутствуют хищные виды, – авторитетно заявила Зина и сунула в руки Майку бокал с молочным коктейлем, – вода постоянной температуры. Течение слабое.

Это она так успокаивала. Вскоре Майк принялся клевать носом, Луру тоже сбился с кавалерийского шага. Мы с Лизой тоже уже вяло передвигались и временами натыкались на Зинку. Но отсутствие вестей от членов команды – беспокоило. Фауна тут, может и мирная, но поди знай, насколько причудливая. От безделья я стала листать голоизображения местных красот. Пляжи, водные просторы. Тишь, гладь. Тоска. Только вот на одном из снимков я заметила огромную, едва различимую тень. Но силуэт её мало напоминал и большерота, встреченного нами ранее. И от других рыб-зверей, отмеченных в справочнике.

– Зинка, – тихо позвала я робота.

Зинуля тихонечко себе «дремала» пристроившись у энергоразъёма в стене. Мигали лампочки на груди робота, жужжал мотор, шуршал жёсткий диск с обновляемыми данными.

– Зинка! – шикнула я чуть громче, перебравшись ближе к роботу. – Нужна твоя помощь как юного натуралиста.

Глаза Зинки тут же вспыхнули, и робот резко поднял голову, едва не лишив меня зрения ярким светом. Зинка обожает быть нужной. А нужной быть не по основной специальности она обожает ещё больше.

– Слушаю, – проскрипела Зина и принялась жужжать мотором.

– Слушай, только тихо, – осадила я робота, – можешь вся не активироваться, мне только голова твоя нужна.

Зина на меня глянула. Вот могу голову на отсечение дать, что глянула она на меня скептически. Откуда у робота скепсис? И о каких эмоциях можно говорить, когда два прожектора и защитные бортики над ними заменяют её лицо? Я закоренелый интроверт с богатой фантазией, я почти живу среди микросхем и машин. Мне может показаться что угодно, у меня это даже в медицинской карте записано. Профдеформация называется.

– Зинусенька, – зашептала я, – а вот посмотри, на этом изображении можно вычислить угол съемки?

Я развернула в воздухе перед роботом изображение. На своей кровати заворочалась Лиза, Майк спал на надувном матраце у окна, и его яркий свет не заботил. Я осторожно уменьшила картинку и с мольбой глянула на Зину.

– С воздуха, – заскрипел робот, – дрон снимал.

– А координаты? Можешь прогнать через себя геологическую карту местности?

Зина без предупреждения начала трястись и жужжать. Нет, нужно срочно клянчить у Зверинцева деньги на новый блок питания для Зинки. Она же у нас робот-повар, которого используют не по назначению. Настолько не по назначению, что я устала паять Зине сгоревшие микросхемы.

Зинино «жу-жу-жу» доконало Лизу, и та села на кровати, сонно потирая глаза.

– Слушайте, передовики-полуночники, что у вас опять за ночное собрание?

Я отмахнулась от Лизы, разглядывая то, что уже транслировала Зина. В воздухе перед нами вспыхнул второй экран, на нём изображалась геологическая карта местности. Картинка замигала, наложилась на красочное фото из рекламного буклета. Стопроцентное совпадение. Я без лишних объяснений вбила в поисковой системе фамилию «Райзог».

– Катерина, посвяти меня в суть всего происходящего или дай поспать, – прошипела над ухом Лиза.

– Читай, – я ткнула пальцем в биографию профессора.

– Ну и чё? – сонно простонала Лиза, – большая шишка в мире науки. Микробиолог…

– Он просто биолог. Генетик.

– Катя, твоя гениальность всё так же мне не постижима, – уже злее прорычала Лиза.

Зину перестало колбасить, трансляция изображения прекратилась.

– Судя по тени на фото, в воде поселился новый вид, несвойственный здешней фауне, – заявил робот.

Лиза нахмурила брови и вздохнула. Её мозг плохо адаптировался к резкому пробуждению и требовал допинга в виде чашки кофе.

– То есть профессор полез изучать новый вид?

– Или так, или новый вид был ему до этого знаком.

***

– Там только подводные горы, – пожал плечами начальник охраны отеля, – хищников на Грейге нет. Его могло отнести течением.

Этот здоровяк в чёрной униформе Дэну понравился сразу. Он выслушал капитана, быстро собрал людей. Но увы, розыскная экспедиция ничего не обнаружила. Тепловизоры тела на дне не обнаружили. Майк остался на попечении Кати и Лизы, которые отпаивали мальчишку чаем и пытались успокоить. Дэн же сразу направился к охране отеля, с ними наведался на место, где была оставлена пассажирская капсула.

– Странное всё же поведение, майор, – насторожился Зверинцев. Человек бросил ребёнка, оставил транспорт, и что? Утопился?

– Эх, капитан, – мужчина криво усмехнулся, – в этих краях утопленники обнаруживаются чаще, чем галька на пляжах. Люди на отдыхе ведут себя неосмотрительно.

Денис не любил таких рассуждений. Всё списывать на человеческий фактор не только глупо, но и непорядочно. Каким бы ни был отец, он вряд ли мог бросить ребёнка одного. То, что тела они так и не нашли – обнадёживало. Но куда в открытом океане мог подеваться человек?

– Всё же нужно прошерстить дно, – заявил капитан, глядя на заходящее солнце.

Начальник охраны, представившийся мистером Грейби, только прищурился. Судя по стойке, взгляду, и манере давать знаки подчинённым, этот человек немало лет прослужил в рядах военных. Может, даже в спецназе. Это давало Дэну надежду на продолжение поисков.

– У вас есть опыт погружения? Вы аквалангист? – Грейби удивлённо вскинул брови. – Тут глубина сумасшедшая. Наши шаттлы на это не рассчитаны. Я отправил запрос в центр. Дальше поисками займутся они.

Да, были должностные инструкции, правила. Но уйти просто так Дэну не позволяла совесть. Банальный долг офицера, который требовал защищать всех граждан без исключения. Работники отеля сворачивали оборудование, прикрепляли капсулу к одному из катеров. Поиски сворачивали.

– Кэп, нельзя же так бросить человека, – подал голос растерянный Котов.

– Нельзя, – задумчиво произнёс капитан.

Он понимал, что у Грейби есть инструкции и он следует им. Осуждать его Дэн не имел права, но имел очень жгучее желание. Экспедиция вырвалась вперёд, Зверинцев с командой пообещали их догнать. Ждать капитана никто не стал.

– Я запомнил местность, – сообщил Лари и оседлал водобайк.

Пришлось ехать в отель, но по дороге на коммуникатор капитана пришло сообщение от Кати. Дэн тут же вывел изображение на голопанель, и образ бортмеханика завис над водной гладью. Девушка была одета в пижаму, состоявшую из мешковатой футболки и коротких шортов. Совершенно не соблазнительный наряд. Но почему-то капитан Зверинцев слегка окосел, стоило девушке заговорить. Ещё и эти хвостики на затылке. Опять она их завязала. Беспощадная Катерина.

– Кэп, – Катя снова ослепляла своей улыбкой, – мы тут подумали и пришли к выводу, что профессор искал пропавший объект исследований.

– Что? – отошёл от романтического шока Денис.

Филипп и Лариг уже подплыли ближе и вместе с руководством тупо разглядывали газетные сводки, которые Катя выводила на экран.

– Два месяца назад на фаррийскую лабораторию университета был совершён набег экозащитников. Частично опытные образцы уничтожены, – тараторила Катя, – был страшный скандал. Был объявлен розыск, два корабля были сбиты в  атмосфере Грейги.

– Катя, вы думаете, что опытный образец попал в воду Грейги и его заметил профессор? – уточнил Дэн. – И оно там… Мутировало?

Катя снова принялась щёлкать коммуникатором, выводя на экран фотографии туристического буклета. Лиловые «пальмы» на фоне Фаррии, дымка над лазурными водами…

– Вон ту тень видите? – Катя обвела пальцем участок фотографии. – Я разбудила администратора, он сообщил, что фото для буклета делал дрон. Месяц назад.

Филипп осторожно покосился на ровную водную поверхность, окружавшую его. Сглотнул. Лари был невозмутим как всегда, только гордо расправил плечи и вздохнул. Да, ему не привыкать, для него жизнь на родной планете – сплошной бой за выживание.

– То есть, помимо погибшего профессора, – уточнил доктор Котов, – у нас ещё и генетический мутант в океане размером с планету?

– Теоретически, – виновато пискнула Катя.

Дэн тоже осторожно осматривал водные просторы. Находиться в этих водах было уже не так и забавно. Совсем не весело и местами очень жутко.

– Мы едем домой, Катя, – кивнул Денис, – поищите любую информацию про разработки Ройзага.

– Уже! – ещё шире улыбнулась девушка, – он вёл разработки по изучению возможности регенерации видов. Изучал морских моллюсков, рептилий…

– Кэп, – истерично позвал капитана Филя.

Денис краем глаза заметил бледное лицо доктора и излишне посиневшего Ларига. Попытался оглядеться и… Водяные брызги полетели в лицо, а тусклый свет Фаррии заслонила высоченная туша со щупальцами. Катя ещё что-то кричала в коммуникатор. Звала, а потом связь оборвалась, а мир накрыло холодной толщей воды. Дальше Денис рухнул в темноту обморока.

***

– Может, он коммуникатор утопил? – сонно спросил меня парень на рецепции, – у нас охрана только в отель вернулась. Они меня живьём сожрут, если я их разбужу.

Трясущиеся от волнения, я и Лиза стояли в холле отеля и пытались докричаться хоть до кого-то, кто мог спасти Зверинцева и ребят. Зина осталась с Майком.

– Я те сейчас оторву бубенцы вместе с гландами, – разнервничалась Лиза.

А она когда нервничает, то не только заковыристо ругается, но и вспоминает всё, чему её учили на курсах по самообороне. Меня там тоже учили, но потом попросили не приходить, чтобы другие учащиеся и я были в безопасности. А Лиза – да, она с отличием на этих курсах отучилась. Вон как сейчас парня из-за стойки выдернула и лицом к конторке прижала.

От соприкосновения служащего отеля с полированной стеклянной поверхностью по холлу отеля разлетелся мерзкий пиликающий звук. Потом послышался чеканный шаг. Ребята в чёрном, вооружённые злющими рожами и шокерами, явились по наши души спустя секунду.

– Вот, – отпуская парня, заявила Лиза, – звонить он побоялся, а на тревожную кнопку жать – нет. Л-логика!

Охрана дошаркала до нас. Злобно зыркнула на Лизу. На меня.

– Что случилось? – устало произнёс старший из патруля, весь такой бугристо-накачанный.

– Капитан у нас пропал, – пискнула я, – и часть команды.

Мужик как-то весь разом побледнел, оглянулся на подчинённых.

– Какой капитан?

– Зверинцев

– Девушка, милая, он на точке остался. Задержаться захотел, – отмахнулся мужик, – они уже должны подъезжать к отелю.

Мы с Лизой переглянулись. Я молча запустила запись с коммуникатора. Рёв неведомой твари, визг моторов водобайков и вопли людей заполнили холл. Парнишка на рецепции пискнул. Начальник охраны очень заковыристо ругнулся. Охрана живо засобиралась в командную рубку, игнорируя и меня, и Лизу.

– Возвращайтесь в номер, – рявкнули нам не оборачиваясь, – мы сообщим в центральное отделение о ЧП.

И так же, строевым шагом, скрылись от нас за потайной панелью в стене.

– Пока они по цепочке всем всё перескажут, мы потом по океану команду будем в виде пазла собирать, – прорычала Лиза.

Я потянула Лизу за рукав, уводя из опустевшего холла. У меня был план угнать одну из прогулочных капсул. Там был несложный код, и можно было запустить её, замкнув приборную панель. Но я не успела провернуть всё задуманное, так как из-за угла нас очень оригинально позвали:

– П-с-с, леди.

Мы с Лизкой напряглись, чаще всего так подзывают клиентов торговцы контрабандой. Но нет. Стоявший в углу мужчина со шваброй на контрабандиста похож не был. Я их повидала немало, так что могу уже по одному взгляду определить, скрывает что-то человек или нет. Это скрывал. А ещё боялся. Мужчина вышел из своего закутка, на ходу вытирая руки о мятую униформу.

– Не думаю, что ваши друзья пострадали, – шепотом произнёс он, покосившись в угол холла.

Я и не оборачиваясь знала, что там висит камера для слежения. Ими утыканы все отели и магазины. Вообще все места скопления большого количества народу утыканы датчиками и камерами во избежание терактов, краж и прочих антисоциальных поступков. Дядька поманил нас пальцем в тень своего закутка. Я подумала и шагнула за ним.

– Но вы должны пообещать мне защиту, тогда я отведу вас туда, где они находятся, – поспешно произнёс мужик, стоило нам приблизиться.

Лиза грозно засопела, что означало – девушка уже достигла нужной кондиции и с готовностью вытрет пол очередным кандидатом на роль тряпочки. Я для верности встала между мужиком и Лизой.

– С чего нам куда-то с вами идти и с чего нам вам верить? – гордо произнесла я и скрестила руки на груди.

Всегда мечтала исполнить роль отважного парламентера.

– Это Зизи и Рой. Они безобидные и, скорее всего, испугались прилёта профессора, – выдал мужик непонятную нам фразу, – они разумные и не навредят человеку.

Лиза отошла от припадка гнева и очумело спросила:

– Это ты о ком вообще?

Мужик, видимо, понял, что его монолог понятен только ему одному, и решил внести ясность в изложенную ранее информацию:

– Про гарриальских спрутов, конечно.

Это уточнение тоже было понятно одному только дядьке в мятой робе. Возможно, в мире биологии и зоологии его высказывания были бы более понятны. Но меня учили паять микросхемы, а Лизку делать так, чтобы космический корабль оставался на орбите вопреки метеоритам и звёздным бурям. Короче, опять мимо.

– На капитана напал спрут? – прозрела я.

– Генно-модифицированный! – обрадовался дядька.

***

Дэну опять захотелось упасть в обморок, но мозг упорно продолжал анализировать происходящее. Дэн и его команда были живы. Они были на суше. Могли дышать. Ран и травм на теле не было. И это было хорошо. Их связали. Связали водорослями непонятной Дэну структуры, скользкими и плотными, они одновременно крепко держали запястья и не вредили коже. Этакий нежный плен. Но плен – это плохо.

Сидящий рядом, связанный по рукам и ногам, но живой пропавший профессор – не очень хорошо, но чуточку лучше, чем пропавший и мертвый профессор. А вот огромное нечто с кучей щупалец на голове, со светящимися в темноте глазами и гребнем на… той же голове – это не плохо. Это кошмар. За него Дэн и принял сие видение, когда впервые открыл глаза. Закрыл – открыл. Видения подползло ближе и посадило лежавшего капитана. Отряхнуло его от повисших на плече водорослей. Убрало с лица капитана мокрые волосы. Щупальцем убрало. Нежно и заботливо, как дитятку родимому.

– Что это и где мы? – обратился капитан к коллегам.

Судя по ошалевшим взглядам, Котов и Лариг очнулись чуть раньше и уже должны были лучше ориентироваться в происходящем. Но ответил капитану профессор Райзог:

– Это ваксарский спрут, – прошептал он, – он напал на меня сегодня утром. А теперь и вас приволок. Кстати, я…

– А мы в курсе, – ехидно заявил Котов, – мы как раз вас искали.

– И нашли, – уныло вставил Лари.

– С Майком всё в порядке, – кивнул профессору Дэн, – он в гостинице. Под присмотром.

Рядом заулюлюкал и забулькал спрут. Привыкнув к темноте, Дэн рассмотрел, что сидели они в гроте. Сплетённые коренья местных растений образовали пещеру, а застрявшие между ними останки моллюсков превратили это место в настоящий каменный грот. У ног плескалась вода, а в ней булькал спрут. Активно так булькал, размахивал щупальцами.

– Он это что? – удивился Котов. – Общаться пытается?

– Они не разумны, – брезгливо произнёс учёный, – развитие на уровне моллюска.

Слова профессора вызвали со стороны спрута очень странную реакцию. Он зло щёлкнул щупальцем по холодному полу грота, а потом громко запищал.

– Ума обидеться ему хватило, – констатировал Лариг.

А вот Дэн разглядывал существо в воде и пытался понять, что ему так в нём не нравится. Где-то он уже видел это создание. При поступлении в ряды экопатруля капитана Зверинцева вынудили изучить от корки до корки справочник всех редких, очень редких и вымирающих животных галактики. Список этот был объемный, так как на каждой планете кто-то да пытался вымереть, а контрабандисты активно ему в этом пытались помочь. И вот такое вот создание, со щупальцами, но меньше раза в три, Дэн видел  энциклопедии.

– Какой это спрут, вы говорите? – спросил он у профессора.

Тот заметно напрягся и, посмотрев в сторону, брякнул:

– Ваксарский.

– Врёт, – авторитетно заявил Лариг, не мигая глядя на учёного. – Ваксарский спрут синий, а этот зелёный, как гарриальский. И у тех плавника нет.

Ларигу Дэн доверял даже больше, чем своей памяти. Ведь память-то дело непостоянное, а вот авериец и его память – вещь железобетонная.

Спрут начал опять пищать, улюлюкать. Где-то в гроте послышались шаги и голоса. Когда в тускло освещённый Фаррией грот вошли Лиза и Катя, Дэн чуть опять не упал на бок. Рядом с девушками шёл какой-то помятый парень, при появлении которого спрут окончательно утратил былую молчаливость и начал улюлюкать сильнее и активнее.

– Илья? – удивлённо выдохнул профессор, глядя на парня.

***

– Их завозили как ваксарских спрутов, – продолжал говорить наш новый знакомый, уборщик Илья, – приемлемый для вывоза вид. Но у гарриальских спрутов выше болевой порог и умственное развитие значительно выше. Это же вымирающий вид, редкий. А на них опыты ставили. Вносили в гены изменения.

– Заткнись, идиот, – рявкнул Ройзаг.

Илья только отмахнулся и погладил лёгшее на плечо щупальце спрута. Лариг же поступил проще, он «ласково» глянул на профессора, и светило науки благополучно заткнулось.

– Да, это я организовал нападение на лабораторию, – вздохнул он, – официально там проводили эксперименты только на одноклеточных, но на самом деле там были и шимпанзе, и вымирающий вид ящериц.

– Контрабанда, – произнёс Лариг.

Лари у нас был мастак вставлять меткие ремарки. Вот так молчит-молчит, а потом ка-а-ак выдаст.

– А почему не обратился в организацию по защите животных? Или к правительству? Правоохранителям?

– Это к тем, которые корабль на орбите в пыль разнесли? Я искал выход на журналистов. Только я не мог засветиться и послать сигнал из Грейги. И бросить ребят тоже не мог. Они после невесомости были едва живы… И я выпустил их в воды Грейги.

Илья опять погладил спрута по щупальцу. Мы тоже глянули на существо из Красной книги. Мирное такое, спокойное. Жуткое, правда, до икоты, но не в красоте счастье же!

– А потом? – угрюмо произнёс капитан, – ты тут третий месяц их маринуешь.

Парень смущённо потупился и вздохнул:

– А потом они расти начали. То ли в их генах что-то намудрили, то ли это реакция вида на местную воду. Но Рой в рост пошёл через неделю. А потом и Зизи за ним. Когда я заподозрил неладное, в аквариум они уже не умещались. А потом дали потомство.

Профессор тихонечко икнул в своём закутке, но откровенно лезть в беседу уже опасался.

– Я искал способ вывести ребят с Грейги… но их же в карман не спрячешь. И я хотел, чтобы никто о них не знал. Ни журналюги, ни вот эти вот… горе-изобретатели. Их же опять в лаборатории запрут. Или в зоопарке. Они же мутанты. А теперь ещё и людей выкрали…

– Кстати, – опомнилась я, – зачем твой Рой на команду нашу набросился.

Илья грустно покачал головой и вздохнул. Потом повернулся к притихшему спруту. Показал тому палец, потом указал на профессора. К моему удивлению, спрут в ответ на эти манипуляции принялся хлопать мужика по плечу. Простейший способ коммуникации – азбука Морзе. Я даже рот открыла от удивления, даже я в этих точках и тире путаюсь.

– Он испугался, – пояснил Илья. – Увидел профессора с шокером. Обезвредил и приволок сюда. Я навещаю их с Зизи раз в три дня, тогда бы и решили, что делать с учёным. А вы… Катя связалась с вами, высказывала свои домыслы насчёт исчезновения профессора. Рой решил подстраховаться.

– Решил? – уточнил капитан.

– Я же говорил, что у них высокий интеллект… даже очень.

– Понятно, – буркнул капитан, – ты тут наговорил на пару статей и для себя, и для профессора. Тут думать нужно.

И мы все дружно задумались. В гроте повисла гробовая тишина, только спрут жалобно улюлюкал, кряхтел и сучил щупальцами.

***

– Деня, у меня уже волшебные палочки заканчиваются, – злобно прошипел Серж, – Ты всё истратил.

Денис больше не знал, кого просить о помощи. Только старый военный приятель с нужными связями и собственная наглость могли спасти положение. Теперь на капитана Зверинцева из экрана коммуникатора глядел разъярённый Серж, а за его спиной поспешно одевалась какая-то блондинистая дама.

– Сережа, ещё раз, и я отстану, – откашлявшись, попросил Денис.

Сергей на слова друга среагировал скептически, скривился и покачал головой:

– Ой ли?

– Серж, когда тебе ноги на Карруге оторвало, я так глаза не закатывал, – ехидно произнёс капитан. – И пока тебе нанопротезы делали, везде за тебя бегал. Хватит из себя звезду корчить! Ёлки все вырубили!

Даже команда опешила от такого грозного капитана, что уже говорить о несчастном, на кого вся эта грозность налетела вихрем.

– Нужно было тебя послать ещё с теми путёвками, – проворчал Сергей, – жди.

И отключился. Денис всеми суставами и хрящами организма ощущал на себе любопытные взгляды членов команды. Было слегка стыдно и отчего-то неловко за свой «героический» поступок.

– Так это вы выбили путёвки? – восхитилась Лазарева. – Кэп! Да вас канонизируют.

Денис только отмахнулся, а потом поймал на себе взгляд Кати. Она только на краткий миг стрельнула в капитана взглядом и отвернулась, излишне активно любуясь восходом. Ночное небо постепенно выцветало, гасли далекие звёзды, тускнела дымка вокруг Фаррии. Команда экопатруля и двое взволнованных спрутов с приплодом ожидали решения непростой и очень щекотливой проблемы.

***

– У вас не друг, а какой-то волшебник! – продолжала восхищаться Лиза, – такое дело провернул. Их же новым видом признали.

Денис только смущённо пожал плечами. Про то, что он поднял на уши не только Сержа, но и половину боевых товарищей, Зверинцев предпочёл промолчать. Когда его и команду с Ильей и профессором Райзогом забрали из грота, капитан принялся донимать всех, кого смог вспомнить из своего героического прошлого. Как оказалось, настойчивость и упоминание пользы для предстоящих выборов очень ускоряют коммуникацию между простыми смертными и власть имущими.

Вымирающий вид. Запрещённые опыты. Увы, к ответу мало кого призвали, но лабораторию на Фаррии тряхнули так, что её руководство само вызвалось организовать перевозку спрутов. Но, так как эти ребята уже очень даже обжились на Грейге, решено было там их и оставить. Обозвать новым видом, отдать под защиту. Сделать местной достопримечательностью. Руководство всё той же, получившей встряску лаборатории вызвалось опекать спрутиков. Добровольно. Зоозащитники вызвались за этими добровольцами наблюдать. Пристально.

Теперь команда с чувством выполненного долга могла сидеть в баре отеля и отдыхать. Лариг пил воду и наслаждался видом на океан. Лиза и Филипп странно перемигивались и переглядывались весь вечер. Зине отдали на вечер номер и голопанель в нём, где неуемный робот могла смотреть свои «познавательные» каналы. В баре играла музыка и кружились по платформе пары. А Денис всё сидел за столиком и не мог решиться на один единственный шаг. Катя сидела напротив и ковырялась в вазочке с мороженым.

– Катя? А вы любите танцы? – произнёс капитан и сам своих слов испугался.

Девушка подняла на него растерянный взгляд. Лариг вдруг вспомнил, что так и не залатал своего многострадального крокодила, а Елизавета и Филипп просто молча удалились в неизвестном направлении. Только Луру валялся под столом кверху пузом и игрался с краем скатерти.

– Из меня не очень хорошая танцовщица, – пожала плечами девушка.

Денис кивнул и приуныл. Он тоже танцором был ещё тем, но, оставшись с Катериной один на один за столом, он резко растерял боевой настрой и уверенность в собственном решении.

– Но можно же просто погулять по пирсу, – словно опомнившись, шепнула Катя, – за отелем есть терраса с видом на острова плавучих лиан.

Денису в какой-то момент показалось, что от грохочущей музыки ему послышалось. Но Катя так искренне улыбалась, что капитан тут же перестал сомневаться.

– Предлагаю пикник, – кивнул капитан, расплываясь в совершенно шальной улыбке.

Катя кивнула и поднялась со стула. Простой пикник. Обычный закат. Совершенно ничего не значившая встреча. Только, предлагая девушке опереться на свой локоть, капитан точно знал, что никакие Алексы, природные катаклизмы и корпоративная этика не помешают ему стать чуть ближе к девушке по имени Катя. Сегодня он сделал первый шаг, и она шагнула навстречу. Значит, у обоих был выбран курс на сближение…

Конец

Content

Анна Калина
Море, солнце, невесомость

Море, солнце, невесомость