Мария Степанова (Alex-Mary)

Выбери меня

1

На бедро упала холодная капля. Саша, вздрогнув, приподняла бейсболку с лица и приоткрыла один глаз. На сетчатку тут же пыхнул яркий утренний свет. Она проморгалась и села. Рядом стояло темноволосое кудрявое чудо в желтом в цветочках купальничке, и сосредоточенно поливало из пластмассовой лейки ее резиновые шлепанцы.

- Привет, - Саша заправила пряди волос за уши, чтобы они не падали на лицо, и заговорила самым мягким голосом, на какой только была способна, боясь спугнуть ребенка.

Вода перестала выливаться. Девочка сначала заглянула в лейку, а потом подняла глаза на женщину. Саша подумала, что ребенок не понимает языка и добавила "Хай!".

Малышка что-то пролепетала и протянула Саше игрушку.

- Водичка закончилась? - Саша тоже заглянула в лейку, и вдруг опомнилась, - а ты чья? Где твоя мама?

- Мама, - произнесла девочка, и продолжила смотреть на Сашу.

- Где мама? - она оглядывалась, но, суетящихся в поисках ребенка, женщин не видела.

- Пойдем, поищем маму, - она взяла девочку за ручку и медленно пошла по песку.

Песок был горячим, и Саша пожалела, что не надела тапки, которые, благодаря неожиданной гостье, были насквозь мокрыми.

- Соня! - Саша вздрогнула от неожиданности. К ней приближался мужчина в плавках, на мокром плече его болталось полотенце, а сзади семенила женщина невысокого роста в форменной одежде и виновато лепетала на английском.

- Мама, - радостно произнесла девочка, и протянула руки к мужчине. Он подхватил ее и прижал к себе.

- Господи, как я испугался! - мужчина обнимал девочку, и эмоции, от испуга до облегчения, быстро сменялись на его лице. Успокоившись, он поднял голову и впервые взглянул на Сашу.

- Простите, - вымученно улыбнулся он, - вот, у семи нянек, как говорится, дитя без глазу. Я пошел искупаться, няня решила, что быстренько успеет сбегать за питьевой водой, а эта егоза умудрилась выбраться из манежа и сбежать.

- Мама, - сказала девочка.

- Папа, - поправил мужчина, девочка послушно произнесла "папа", засмеялась и уткнулась носиком в грудь отца.

- Держи свою лейку, хитрюга, - Саша протянула игрушку девочке.

- Не хотите ли сегодня поужинать с нами? - внезапно спросил мужчина.

Саша не ожидала такого поворота и замялась, не зная, что ответить. С одной стороны, ужинать с незнакомой семьей как-то неудобно, а с другой - почему бы нет, на курортах земляки обычно так и сбиваются в кучки.

- Да, конечно, - подумав кивнула она, - только я не одна, а с сыном.

Прищурившись, Саша посмотрела на пляж, где в тени тента подростки с аниматорами играли в волейбол.

- Вон тот, - она протянула руку, указала пальцем, - в голубых плавках.

- Ну, с сыном, так с сыном, - мужчина, проследил за рукой, - давайте в половине восьмого встретимся у стойки.

Саша кивнула и повернулась уходить.

- Меня Василий зовут, - почти в спину представился мужчина.

- Меня Саша, - ответила она, обернувшись.

Весь день она думала о мужчине с девочкой. Он ей кого-то смутно напоминал, но вот кого… Актера, что ли, какого-то?.. Его лицо было явно ей знакомо, но Саша не могла припомнить этого мужчину. Но привлекало в нем не только приятное лицо, но и крепкая фигура. Уж она его достаточно рассмотрела днем, плавки мало что скрывали от посторонних глаз. Широкие плечи и мускулистые руки, упругий торс…И темные волосы, блестевшие от воды. И замечательные карие глаза. "Ну-ну, давай!", - подначила она сама себя, - "сейчас у тебя слюна побежит!"

На ужин она собиралась тщательней обычного, немного волнуясь. Сын, давно одетый, шумно вздыхал и сетовал на копавшуюся мать. Сообщение о том, что они сегодня ужинают в компании незнакомых русских его мало обрадовала. Это значило, что надо будет сидеть спокойно, не болтать за столом, и не изображать саблезубого тигра, засунув ломтики картошки фри под верхнюю губу.

Встретились на открытой террасе. Василия Саша увидела сразу, его трудно было не заметить. Она снова мысленно восхитилась новым знакомым. Одежда еще более подчеркивала его внешность. Тонкая рубашка и светлые брюки подчеркивали фигуру и привлекательность черт лица. Малышка Соня, наряженая в персиковое платьице, топала ножками рядом с отцом.

- Это мой сын, Даня, - произнесла Саша, когда новые знакомые приблизились.

- Очень приятно, - Василий протянул мальчику руку, и крепко пожал протянутую ладонь.

Ужин оказался не таким скучным, как все боялись вначале. Они много разговаривали, Даня все-таки показал тигра, чем вызвал смущение матери и смех нового знакомого. Соня, сытая и довольная, протягивала ко всем руки, и, наконец, отец вытащил ее из детского стульчика и поставил на землю. Она тут же обежала стол и приблизилась к Дане. Мальчик недоуменно смотрел на существо в платье, не зная, что ему делать, а она, совершенно не сомневаясь, тянула его за палец - вставать.

Саша улыбнулась:

- Иди, поиграй с Сонечкой, видишь, она тебя зовет.

Даня встал и протянул девочке руку. Она вложила ему свою ладошку и потянула за собой. Улыбающийся мальчик оглянулся и вскинул большой палец другой руки. Ему нравилось быть нянькой. Дети играли невдалеке, а взрослые наблюдали за ними и наслаждались вечером.

- А где Сонина мама? - спросила Саша, опасаясь, как бы новый знакомый не принял ее вопрос за вторжение в личную жизнь.

- Она позже приедет, - кратко ответил мужчина.

Саша понимающе кивнула, хотя мало что поняла. До сих пор она не встречала мужчин, которые ездили бы на отдых с детьми без жен.

- А вы здесь вдвоем? - ответно спросил Василий.

- Да, - ответила Саша. Но не успела она продолжить, как крутящийся тут же Даня выпалил:

- У мамы нет мужа!

- Даня! - укоризненно протянула Саша.

- Вот болтун, - покачала она головой, - но, в общем, да, мужа у меня нет, и мы вдвоем.

В это время невдалеке заиграла музыка и мальчик дернулся в ту сторону.

- Мама, мини-диско!

Саша встала и положила салфетку.

- Спасибо за ужин, мы пойдем. Никак нельзя пропустить! - она с улыбкой развела руками.

- А мы составим вам компанию! - Василий тоже поднялся и подозвал дочь.

Вечер удался. Даня тут же затесался в толпу разноязычных мальчиков и девочек, пел, танцевал, веселился на полную катушку. Соня тоже не отставала, забралась на невысокую сцену и хлопала в ладоши и кружилась, вызывая смех зрителей. Но, вскоре она устала, забралась на руки отца и уснула, не обращая внимания на громкую музыку и шум. Когда детские танцы закончились, они еще немного погуляли в прохладе освежающего ветерка, мальчик выпросил стакан разноцветного коктейля, и здоровенный моток сладкой ваты, и все это мгновенно заглотил, испачкав руки и щеки липким сахарным сиропом. Потом и он устал, прицепился за Сашину руку, и они побрели в свои номера, спать. Василий, со спящей дочкой на руках, проводил новых друзей до двери. Саша впустила Даню в прохладу комнаты, и, обернувшись, посмотрела на мужчину.

- Все было очень здорово, - в полголоса произнесла она, - спасибо вам за компанию.

- До завтра, - ответил Василий, пошевелив пальцами, прижатыми к бочку ребенка, в знак прощания.

Утром они встретились за завтраком, и не расставались почти весь день. Их принимали за семью - сильный папа, красивая мама и двое замечательных детей. Даня ходил за Василием как щенок, с готовностью выполняя все его поручения. Мужчина же с видимым удовольствием играл с парнишкой, учил его как-то по-особенному плавать и нырять. Соня сидела в надувном бассейне, плескалась и смеялась.

Дни шли, Саша уже привыкла к своей нечаянной компании. Даня порядочно загорел, в мини-клубе стал своим, то и дело исчезал куда-то с группой ребятишек. Вечерами приносил картинки и поделки, а на футболке прибавлялись значки за какие-то миниклубовские достижения. Саша подумала, что она давно не чувствовала себя такой умиротворенной и счастливой.

Одним утром все изменилось. Придя на завтрак, Саша и Даня обнаружили, что их столик занят. Обычно этого не происходило, гости отеля предпочитали садиться на привычные им места. За столиком важно восседал полный немолодой мужчина, он расстегнул ворот гавайской рубашки, но это ему не помогло, мужчина отчаянно потел. Рядом с ним расположилась худощавая женщина в широкой шляпе, очевидно, жена, и девушка, высокая, худенькая, в сарафане в пол. А между ними стоял детский стульчик, в котором, подвязанная салфеткой, сидела Соня.

- Мама, покорми Софию, если ты закончила, - попросила девушка, - я допью кофе и покурю.

Она встала, взяла кофейную чашку и удалилась на террасу для курящих.

В это время их раздвижных дверей отеля вышел Василий. Она приветливо кивнул Саше и Дане, присевшим за соседний столик, и подошел к незнакомцам.

- Доброе утро, Виктор Анатольевич, - мужчины поприветствовали друг друга рукопожатием. - Здравствуй, Сонечка, зайчик мой, - Василий наклонился к ребенку и поцеловал ее в пухлую щечку.

- Вася! - желчно произнесла женщина, - ну сколько раз тебя просили! Не Соня, а Софья! Или София. Что за Соня?

- И вам доброе утро, Наталья Арсеньевна! - улыбнулся уголком губ мужчина.

- Алина вышла покурить, - так же сухо сообщила женщина. Василий кивнул, но в курилку не пошел.

Саша испытывала дискомфорт. Ей почему-то казалось, что все гости отеля смотрят на нее и недоумевают, как она умудрилась обмануть их всех.  Быстро позавтракав, Саша поторопила сына, ей хотелось поскорее уйти. Удаляясь, Саша оглянулась - Василий сидел на стуле возле ребенка и был безучастен в компании родственников. Вернувшаяся Алина что-то рассказывала ему, тесть и теща переговаривались между собой. А он занимался ребенком, подавал ей кусочек арбуза и вытирал мокрый от арбузного сока подбородок. Саша качнула головой, что-то мужчина не выглядел счастливым семьянином.

Первый раз за много дней Саша была на пляже одна. Она откровенно скучала по мужчине и девочке, но заставляла себя не искать в рядах лежаков знакомые фигуры. Даня тоже спрашивал несколько раз, когда появится новый знакомый, но, получив неопределенный ответ, убежал играть с мальчишками. А ей было грустно. Даже не так - ей было уныло. Ничего не радовало. Она через силу улыбалась сыну, то и дело приносившему дары моря на лежак. Камней, собранных за неделю, накопилось уже полчемодана, и каждый вечер Даня сортировал их, решая, какие выкинуть, а какие забрать домой. Потом складывал богатства обратно. На следующий день сортировка повторялась.

Все-таки Саша не выдержала и из-под бейсболки осмотрела пляж. Алину она увидела сразу. В лимонном купальнике с еще белой кожей, девушка заметно выделялась из толпы отдыхающих. Надувной бассейн Сонечки тоже был там, и Саша увидела внутри розовую панамку. Василия рядом не было. Ужин тоже прошел в одиночестве. Саше есть не хотелось, она лениво гоняла по тарелке картофельные брусочки. Даня ужины любил, и перед ним стояла огромная тарелка, наполненная жареными ребрышками в соусе, гора картошки и куриная ножка. А рядом ожидала своего часа тарелка со сладостями. Естественно, не осилив и половины, Даня вылез из-за стола и помчался к быстро двигающейся очереди - за мороженым. Он принес матери стаканчик с шариком фисташкового цвета, и Саша, попробовав, с удовольствием съела, мороженое оказалось очень вкусным.

Звуки детской дискотеки подорвали всех юных отдыхающих, и родители двинулись за ними. Саша присела в пластиковое кресло среди кустов магнолии и откинулась назад. Дети привычно выполняли движения, топали и хлопали.

- Привет.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась на голос. Василий стоял рядом и улыбался.

- А Соня где? - Саша не знала, что сказать, и этот вопрос первым пришел на ум.

- С матерью, - коротко ответил мужчина.

2

Он присел на соседний стул и стал тоже наблюдать за детьми. Они какие-то время молчали.

- Как прошел день?  - спросил Василий.

- Нормально, - Саша пожала плечами, - как обычно - купались, загорали, ели.

- Я скучал, - вдруг произнес он и взял Сашину руку в свою ладонь.

Она замерла. Жест, невинный со стороны, взбудоражил ее до внутренней дрожи. Мужчина держал ее пальцы, перебирал и слегка поглаживал. Она могла бы отнять руку, но не стала.

- Мы тоже, - через паузу ответила она, - Даня несколько раз спрашивал…

- Хороший у тебя парень, - перейдя на "ты" произнес он.

Они сидели почти не разговаривая, но его пальцы, как бабочки, порхали над ее ладонью. Развлечение закончилось, и Даня, возбужденный и красный, разыскал мать.

- О! Привет! - обрадовался он Василию. Они поприветствовали друг друга популярным здесь "дай пять!", ударяя ладонью сверху, снизу, изображая еще какие-то пассы руками. Саша так и не освоила эту детскую игру.

- Мам, погуляем еще немного? - сын умоляюще взглянул на Сашу.

- Да, конечно, - кивнула она.

Мужчина и мальчик веселились. Увидев машинки на пульте управления, оба кинулись к стойке. Оплатив время, они схватились за пульты, и, азартно крича, запустили игрушки по длинной аллее, заставляя идущих по дорожке гуляющих, переступать, а иногда и перепрыгивать шустрые автомобильчики. Саша думала, что ее сын еще никогда не был так счастлив. Единственным мужчиной, близким ребенку был дедушка, Сашин отец. Он был замечательным, но все же только сейчас Саша осознала, насколько сыну не хватает отца. Раньше она не замечала, чтобы Даня тянулся к мужчинам. В секциях дзюдо и плавания, куда где занимался мальчик, тренерами были мужчины. Она где-то читала, что детям из неполной семьи, особенно мальчикам, нужно компенсировать отсутствие папы. Что она и сделала. А теперь эта теория рухнула, потому что ребенку нужен был не тренер, а мужчина-друг. Саше стало невесело от этих мыслей. Отпуск заканчивается, и сыну будет сложно расставаться с новым другом.

Набегавшись, Даня подбежал к матери, и, обхватив ее за талию, повис.

- Воды-ы! - прохрипел он, закатив глаза и одновременно смеясь.

Они взяли в ночном баре бутылочку минералки. Ребенок жадно запрокинул голову, вливая воду в себя. Напившись, он вытер губы и громко отрыгнул.

- Даня! - Саша дернулась и покраснела. Хорошо, что в свете неярких фонарей этого не было видно.

- Чего? - протянул мальчик, - там пузырики!

- Ты сам как пузырик! - она притянула его к себе, - спать пора!

- Нее, - тут же начал вырываться сын, - я не устал.

- Устал, устал! - Саша была неумолима.

Даня заблестел глазами и насупился. Плакать он себе не позволял, но огорчение все же дало о себе знать.

- Слушай, дружище, - подключился к разговору Василий, до сих пор молча наблюдающий за разговором матери и сына, - а пойдем завтра со мной на утреннюю пробежку? Только надо встать рано, в семь часов утра!

Даня воспрянул и с надеждой посмотрел на Сашу. Она кивнула "можно", и он подпрыгнул от радости. Все вместе они дошли до ресепшена, и Василий на беглом английском попросил у администраторов второй ключ от Сашиного с Даней номера. Улыбающемуся гостю отказать не смогли, и ключ через мгновение был у него в руках.

- Вот смотри, - произнес Василий, подавая ключ мальчику, - утром ты встанешь тихонько, не будя маму, уйдешь, а потом так же тихо вернешься и откроешь дверь этим ключом.

Даня, не скрывая радости, сунул пластиковую карту-ключ в карман. Они дошли до номера, мальчик нырнул в прохладу комнаты, а Саша задержалась.

- Спасибо, - тихо произнесла она.

- Можно пригласить тебя на свидание?

Этого вопроса Саша не ожидала.

- А как же?... - растерянно произнесла она, имея ввиду ребенка в номере. ей вдруг ужасно захотелось окунуться с головой в курортный роман, но привычка блюсти интересы ребенка взяла верх, заставив сомневаться.

- Он спит крепко? - спросил мужчина. Саша кивнула.

- Ну, тогда второй ключ нам в помощь, - хитро улыбнулся он.

Саша ахнула. Так вот для чего был взят второй ключ!

Догадка проявилась на ее лице, и Василий покачал головой.

- Нет, я правда хочу взять Даньку завтра с собой!

Из номера раздался голос сына, и Саша заторопилась.

- Я жду тебя в холле, - полушепотом сказал Василий и быстро ушел.

Она тянула время. Ребенок уже давно спал, а она все сидела перед столиком и теребила в руках ключ. Василий нравился ей, но Саша чувствовала какой-то глубинный страх. Если бы она чуть покопалась в своих ощущениях, то поняла бы, что она боится слишком привязаться к новому знакомому. С момента рождения сына у нее, конечно, были мужчины, но серьезных отношений так и не сложилось. И, добавила она про себя, такого влечения она не испытывала никогда, даже к Даниному отцу. А влечение это зависимость. И ей было страшно. Телевизор тихо бормотал, транслируя какой-то ночной сериал на английском языке, и, в какой-то момент, персонаж выкрикнул "Get out!"[1], заставив ее вздрогнуть. Она встала и решительно вышла, напоследок глянув на свернувшегося комочком сына.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Василий сидел в кресле, перелистывая толстый журнал. Увидев Сашу, он встал. Она отчего-то вдруг засмущалась.

- Дай угадаю, - улыбнулся он, - сидела и гадала "идти - не идти"?

Саша не ответила, а он добавил вкрадчиво:

- Не представляешь, как я волновался, вдруг ты передумаешь и не придешь.

Василий взял ее за руку, снова вызвав бурю эмоций, стадо мурашек, пробегающих вдоль позвоночника и ворох щекотных бабочек в животе, и повел на улицу. Стало немного прохладней, они прошли по центральной аллее и вышли к площадке ночной дискотеки. Гости танцевали, выпивали у бара и разговаривали. В это время заиграла медленная мелодия и на площадку потянулись пары.

- Потанцуем? - Василий заглянул в Сашины глаза. Она кивнула.

Он замечательно вел, и ей оставалось только подчиняться. В какой-то момент она почувствовала, что прижата к нему несколько больше, чем предполагал танец, но отстраняться не стала, отдавшись ощущениям.

3

Музыка закончилась, и Василий буквально выдернул ее из грез, уводя с площадки. В темноте восточной ночи, среди цветущих кустарников, влюбленным было куда спрятаться. Он  затащил ее в небольшую беседку, обвитую зеленью, и, не давая возможности сопротивляться, поцеловал.

А никто и не собирался сопротивляться. Напротив, Саша с готовностью подставила губы, обхватила мужчину за шею и вся выгнулась ему навстречу. Ей казалось, она сходит с ума. Гормоны, отвечающие за эмоции, взбурлили в ней, и она отдалась ощущениям. Одной рукой она прижимал ее к себе, а другой зарылся в распущенные волосы. Отпуская на секунду губы, он касался губами шеи, ложбинки между грудями и снова возвращался к губам. Мужская рука, отпустив волосы, начала путешествовать по телу. Запустив руку под футболку, он сжал полукруглую грудь, и она застонала. Это прозвучало как сигнал к действию. Дальнейшее произошло мгновенно. Задрав ей юбку и сдернув трусики, он прижал ее к деревянной стене беседки. И все случилось…

А потом она, снова стесняясь, искала в темноте брошенное белье, сетовала, что половина отеля видела их, а если не видела, то слышала. Найдя, наконец, цветастые слипы, она намеревалась надеть их, но Василий забрал трусики, сунул к себе в карман, и потащил ее на побережье. Они побросали одежду на ближайший к воде лежак и вошли в воду. Море, как теплое молоко ласкало горячие тела, слившиеся в одно целое. Удивительно, что на этот праздник любви не сбежались все постояльцы. Но Саше было уже все равно. Они ныряли, обнимались, смеялись и любили.

Когда они вышли на берег, холодный ветерок напомнил о себе, и Саша вздрогнула. Василий обтер ее своей футболкой и помог одеться.

- Пойдем ко мне? - спросил он, но прозвучало это утвердительно.

Его номер был близнецом ее номера. Они даже не включали свет, рухнув в белеющую в темноте постель.

- Слушай, - сказала Саша, лежа на его руке, - все это время меня мучает мысль, что я тебя где-то видела.

- Да ты что?! - ей показалось, что произнес он это с иронией.

- Ага, - кивнула она.

- Ну ты, Беликова, даешь, - со смешком произнес мужчина.

В ту же секунду все встало на свои места, и Саша вспрыгнула, как ужаленная.

- Бли-и-ин! Василий! Я же еще чувствую, что знакомо! - она побежала и включила свет уставившись на голого мужчину в кровати. Василий сморщился, прикрывая глаза.

- Васька Толмачев!

- Угу! - кивнул он, - выключи свет, а?

Саша засмеялась и щелкнула выключателем.

- А я тебя сразу узнал, - сказал он. - Вернее не сразу, а когда ты назвала имя. Ты вообще не изменилась.

Саша поверить не могла, что спустя двадцать лет она встретилась с одноклассником на турецком курорте. Васька Толмачев в школе не был героем ее романа. Слишком маленького роста, хулиганистый, громкоголосый и дерзкий, он раздражал ее своими выходками. Например, в шестом классе он залез в ее портфель и съел ее яблоко. А в седьмом выдернул из-под нее стул, она упала и долго плакала. Правда Елена Сергеевна, учительница русского и литературы, отчитала его и заставила извиняться, а сам Васька сделал это с виноватой миной на лице, но Саша помнила обиды до сих пор.

- Ты меня вечно мучил! - обвиняюще ткнула она ему пальцем в грудь.

- Не вечно, - улыбнулся он, покачав головой, - в десятом я тебя поцеловал!

- Но я этого не хотела!

- Хотела-хотела, просто не признавалась!

- А ничего, что ты поцеловал меня на глазах моего парня?! А потом ему же сломал мизинец в драке?!

- Ну, во-первых, не я сломал, а он сам. Не умеешь драться - не берись.

- Толмачев, ты был ужасным!

- А ты была заучка и недотрога!

Они долго смотрели друг на друга, потом мужчина потянулся к Саше, прижал ее к себе и чмокнул в нос.

- Ты была самая очаровательная заучка. После того поцелуя мне хотелось разорвать Сергеева на сотню маленьких медвежат. И чего ты за него уцепилась…

- Он был милый, - Саша хмыкнула, показывая, что это очевидно.

Внезапно Василий отстранился.

- Даня… Кто его отец?

- Не Сергеев, - засмеялась Саша, успокаивающе поглаживая его по предплечью.

- С Даниным отцом была настолько короткая связь, что теперь я думаю, не приснилось ли это мне. Мы совсем немного встречались, а потом он разбился на мотоцикле. Очень глупая смерть, он любил гонять без шлема. Поэтому я до сих пор Беликова. И Даня  - Беликов тоже.

Она замолчала. Сейчас уже она вспоминала эту историю спокойно. А когда-то…

И вдруг ее словно током пробило.

- Толмачев! Ты женат! - это была истина, только сейчас всплывшая в ее голове. Осознав ужас ситуации, Саша соскочила с кровати. Готовая немедленно, в чем есть, бежать, она уставилась на любовника. Но он спокойно покачал головой.

- Нет…

- Как - нет?

- Ну так - нет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - А как же все внезапно прибывшие родственники?

- Ну, строго говоря, они мне не родственники. Никто из них.

Саша недоумевающе посмотрела на Василия: на его лице отразилась мимолетная досада, и, как показалось Саше, сожаление.

- Соня - не моя дочь.

Тут Саша совсем растерялась. Уж этого она не ожидала услышать вообще.

Увидев немой вопрос. Василий пожал плечами.

- У нас с Алиной были отношения, да. Красивая сотрудница и босс, ну ты понимаешь. А потом она сказала, что беременна. И мы поженились, ну не сволочь же я какая-нибудь. Когда родилась Соня, я был самым счастливым отцом на свете. А потом узнал, что она не моя. Ну, это неприятная история, пересказывать не буду. Объявился биологический Сонин отец…

Саша, затаив дыхание, слушала чужую историю разочарования, и не представляла, что такое бывает.

- Ну и все… Мы развелись, Соня осталась по документам моей дочерью, взамен Алина отказалась от всяческих претензий после развода. Сейчас мы все стараемся жить так, чтобы это было на пользу ребенку.

- Ты любишь ее… - прошептала Саша.  Она имела ввиду девочку, и мужчина понял ее правильно.

- Да, Сонечка - ангел. Она все равно моя дочка, самая прекрасная на свете! - он улыбнулся.

4

Саша подползла к нему, забралась под одеяло и прижалась.

- Столько откровений за одну ночь.. - Василий навис над ней, - как насчет небольшого эротического перерыва?..

Саша оказалась в своем номере в половине седьмого утра. Она подоткнула сыну одеяло и рухнула в свою постель. Мальчик держал руку на телефоне, ожидая звонка будильника. Мысли роились в голове, Саша подумала, что это курортное сумасшествие теперь не даст ей уснуть. Но тут же отключилась. Последняя мысль была о том, что ее трусики остались в кармане мужских брюк.

***

- Сань, отомри!

Саша моргнула, положила каталог обивочных тканей и повернулась к говорившей.

- Тебя заберут в дурку, - кивая сама себе в подтверждение слов говорила Галя, подружка и сотрудница, - и правильно сделают! Ходишь, как блаженная и лыбишься.

Галя была права, Саша действительно все время улыбалась. У нее было чувство, что счастье распирает ее изнутри. Иногда, правда, маленькая, но очень черная тучка сомнений набегала на голубой небосвод сашиного настроения, и тогда она пугалась того, что все подозрительно хорошо. Не бывает так, чтобы все было "хорошо", за этим всегда идет "плохо". В этот момент, словно бы почувствовав, звонил телефон. И из аппарата, как сладкая суспензия, выливалась на Сашин мозг благость, звучавшая чувственным Васиным голосом. Вася говорил одно и то же - что он соскучился, что любит, что до вечера сойдет с ума. И она снова улыбалась.

Курортный роман скрыть не получилось. По приезду Даня сразу же всем разболтал подробности их встречи с Толмачевым и его псевдо-семьей, конечно же, без интимных подробностей. Но мама, ее замечательная наблюдательная всевидящая мама, все поняла. И устроила допрос с пристрастием, вызвав Сашу на кухню, якобы оценить степень готовности супа. Скрывать не было смысла, ибо Василий не собирался откладывать намерения в долгий ящик. Сложность состояла в том, что Толмачев давно обосновался в первопрестольной, а Саша до сих пор обитала в родном городе на одной жилой площади с родителями. И вот, через неделю он должен был приехать их "забирать". А вот тут уже возникли трудности.

- Как это - "забирать"? - возмущался папа, расхаживая туда-сюда по комнате, - ты что, даже не обсудишь это с нами?!

Мама сидела в кресле, поджав ноги, и молчала. Сама-то она считала, что обсуждать нечего, но мужу не перечила, он должен был дойти до этого путем своих извилистых размышлений.

- Саша, курортные романы редко заканчиваются свадьбами, - продолжал папа, - подумай о Дане! Ему придется менять школу! И еще, где ты там собираешься работать? Это Москва! Там, таких как ты, пучок - пять рублей в базарный день! Или ты намерена выйти замуж и начать конвейерно рожать детей?

Папа еще много чего говорил, но суть его измышлений была ясна как божий день - уезжать никак нельзя. Саша понимала его тревоги. Родители всегда были рядом. Когда случилась та авария, они чуть с ума не сошли от переживаний за нее. И она бы без них не справилась. Да и вообще, родители были неотъемлемой частью ее жизни.

Отец, устав аргументировать, рухнул на стул и вперился глазами в мать.

- Марина, а ты чего молчишь?!

Мама улыбнулась, выбралась из кресла, сходила на кухню и принесла стакан воды. Протянув его отцу, она разжала кулачок другой руки, на которой лежали две желтые таблетки. Отец без вопросов закинул таблетки в рот, запил, со стуком поставил стакан и снова уставился на жену.

- Паш, не горячись! - мама говорила негромко, но от звука ее голоса папа заметно расслабился.

- Саша - девочка взрослая, - продолжила мама, - и она имеет полное право устраивать свою жизнь.

- Но для этого совсем необязательно уезжать, - перебил отец.

- Пусть съездит, посмотрит, - говорила мама. В ее устах это звучало так, будто Саша собиралась на ознакомительную экскурсию. Мама намеренно не упоминала, что их дочь собирается переехать к мужчине насовсем.

- Тем более, мы знаем этого мальчика, - добавила она. Саша улыбнулась. Для мамы будет сюрпризом, как изменился мальчик.

Отец беспокойно скрипнул стулом, но слушал, что говорила жена. Он всегда слушал ее, Саше казалось, что мама речью могла усмирить кого угодно. Удивительная способность, жаль, что она не передалась ей генетически.

- Сашенька, принеси альбом, - попросила мама.

Саша достала из глубины книжных полок толстый фотоальбом в как-бы-кожаном переплете с ее младенческой фотографией на обложке. Пухлая улыбающаяся девочка в косынке смотрела со снимка. Как мило. Они открыли альбом, и, словно в первый раз, начали рассматривать черно-белые фотографии. Вот Сашеньке месяц. Папа сам снимал. Фотография темная. На столе, застеленном ватным одеялом и  байковой пеленкой, лежит голопопая малышка в чепчике. Что за мода, фотографировать голых детей?! Потом шли фото в три месяца, в полгода. У мамы на руках, у папы на руках, а вот у бабушки Кати, царствие ей Небесное, хорошая была бабушка. Есть даже фотографии с дедом Степаном, Саша его не помнила, дед умер рано. Потом пошли цветные изображения. Саша-первоклассница, с гипюровыми бантами и букетом. А вот общее фото - двадцать семь маленьких детей, кое-как построенных в три рядка, а за их спинами учительница с табличкой "1А".  Саша в первом ряду, ножки в "третьей позиции", в руках цветы, вымученная улыбка. А где же Толмачев? А, вот он! Сбоку, во втором ряду, вне поля зрения Таисии Михайловны. И, конечно, занят своими делами. Даже в объектив не смотрит. Маленький, смешной.

Саша улыбнулась и ткнула пальцем в Васину фигурку. Мама улыбнулась в ответ. Отец не улыбнулся. Они продолжили листать, просматривая школьный период. На ежегодных "А-четыре" фото, весь класс. Можно проследить, как меняются и растут дети. Саша вытянулась к концу третьего класса. И вот она уже не в первом ряду, а в третьем, за спиной у учительницы. А Толмачев все там же, сбоку. То с левого, то с правого. В восьмом классе Саша начала превращаться в девушку. Она помнила этот период. Ей казалось, что у нее слишком быстро растет ступня. Буквально за полгода мама два раза покупала новую обувь - старая становилась мала.

Саша плакала, боялась, что нога вырастет как у папы, сорок третьего размера. Но, на тридцать седьмом она так и остановилась, навсегда. Зато упало зрение, и тут уже плакала мама. Саша восприняла неожиданно проявившийся дефект спокойно, хотя первые очки были ужасны на вид - большие в толстой коричневой оправе, они почти скрывали миловидное девичье личико. Саша упорно не носила их, почти ничего не видела со своего места, и от этого стала хуже учиться. Обеспокоенная классная руководительница вызвала маму, долго беседовала, а когда причина выяснилась, Сашу пересадили за первую парту к мелкому и беспокойному Ваське Толмачеву. И тут она поняла, насколько простой была ее жизнь до сих пор.  Толмачев, несмотря на близость к учителю, постоянно что-то бубнил ей в ухо, пытался списывать, тыкал в бок, ставил локоть на упавшую на парту косу. Саша сначала терпела, потом жаловалась, Толмачева ругали, Толмачев извинялся, и все начиналось сначала.

В десятом к ним в класс пришел Вадик Сергеев, и свел всех девчонок с ума. Сергеев был высокого роста блондин с небесно-голубыми глазами и длинными черными ресницами, одевался в темно-синий, уже взрослый костюм, пошитый на заказ, занимался плаванием, и даже оказался призером чего-то там. Саше он тоже приглянулся, но она скрывала это, старательно изображая равнодушие, когда одноклассницы восторженно обсуждали новичка. Однако, после "Осеннего бала" Сергеев пошел провожать именно ее. Саша была тихо счастлива, и не расплескивала свое счастье, боясь утратить его. В школе они с Сергеевым почти не миловались, оставляя это на вечер, и, не договариваясь, вели себя дружелюбно, но не более того. В этом не было необходимости, одноклассники знали - у них любовь. И завидовали. Больше пар в классе не сложилось, с некоторыми девчонками произошел разлад на почве их неразделенной любви к Сергееву, кое-кто даже пытался выяснять отношения, но вышло это неуклюже, и быстро прекратилось, в частности потому, что Саша была умницей и любимицей в классе, и все привыкли относиться к ней дружелюбно.

Поцелуй с Толмачевым вышел стихийно. На тот момент она его почти не замечала, упиваясь новыми ощущениями, да и Васька странно приутих, перестав дергать и задирать девушку. Он вдруг стал молчалив и угрюм, разговаривал неохотно, а на переменах уходил в спортзал, и с остервенением кидал там в кольцо тяжелый оранжевый мяч. Но однажды он просто сбесился. Класс возвращался из кинотеатра. Это был один из обязательных походов, которыми тяготились и ученики, и сопровождающий их учитель. Хорошо, если фильм показывали интересный, а иногда попадалась такая скукотища! В этот раз повезло, и все бурно обсуждали фильм, учительница плелась где-то сзади, следя, чтобы ни один из двадцати восьми подопечных не свернул в проулок, и не умотал домой раньше того, как они доберутся до школы. Саша шла в кучке девчонок. И вдруг, растолкав всех, Толмачев подхватил ее и потащил. Пусть он был невысок ростом, но стройная Саша в его руках чувствовала, что он может добежать с ней до самой школы.

- То-о-ол-мааа-чеее-вв, ооот-пууус-тиии! - кое-как выговорила она, трясясь на плече у Толмачева. Короткая юбка форменного платья задралась, и его руки крепко обхватывали ее под ягодицы в хлопковых колготках. Но в тот момент Саша не думала об этом.

Он поставил ее на землю, и, чего она совсем не ожидала, взял обеими руками за лицо, и поцеловал. В губы. Саша не услышала, как ахнул класс. У нее закружилась голова, загудело в ушах, а в животе скрутился тугой горячий ком. Разорвал эту блаженную тишину Сергеев. Он отодрал Сашу от Толмачева, и тут же ударил ему в лицо. Возбужденный и разъяренный Толмачев, казалось, с удовольствием ринулся в драку. Началось невообразимое. Мальчишки возили друг друга по тротуару, девчонки визжали. Учительница, как курица, квохча и взмахивая руками, бегала вокруг дерущихся, но не разнимала, боясь, что ее затянет в этот водоворот.

Сергеев не ревновал, и не вспоминал этот инцидент. Он считал, что воздал сопернику сполна. А Саша вспоминала. Она помнила свои ощущения, пыталась воспроизвести их с Сергеевым, но что-то шло не так. Сергеев целовался много, но весьма сумбурно и бестолково. Он обслюнявливал ей все лицо, пытался засунуть язык в рот. Это было странно и выглядело глупо. А после того неожиданного поцелуя еще и неприятно. Отношения с Сергеевым сошли на нет к концу одиннадцатого класса, когда сначала их развели подготовительные к экзаменам консультации, потом вступительные экзамены и разные вузы.

- Сашенька, а вы с Васей дружили в школе? - спросила мама, листая альбом.

- Ну как, дружили… - Саша улыбнулась, - мы вообще были дружным классом.

Маму этот ответ удовлетворил. Они переговаривались между собой, не вовлекая отца в беседу. Он поглядывал в альбом, хотя, делал вид, что ему не интересно. На следующий день мама шепнула, что отец готов принять в доме гостя. Сколько она потратила времени на убеждение, Саша не знала, но предполагала, что не один час.

- Ты опять улыбаешься! - напомнила Галя и открыла шкаф, доставая цветастые кружки. - Может по чаю?

"По чаю" в Галином понимании было не просто распивание чая, но и пирог с курицей, собственноручного Галиного приготовления, салатик в пластиковом контейнере, ее же, и, Сашино "курабье". "Тебя не кормить уже надо, а лечить", - приговаривала Галя, подкладывая Саше кусок пирога. Ей казалось, что подруга худеет от несчастной любви. Галя была ужасно романтичной, и с восторгом слушала все, что рассказывала Саша. Сама Галя никуда не выезжала, так как была обременена двумя детьми почти подросткового возраста, пожилыми разведенными, но, продолжающими жить вместе и скандалить, родителями, собакой и котом. Время от времени Галя обещала все бросить и сбежать с первым попавшимся мужчиной. Наверное, детям и родителям Гали страшно везло, потому что, по независящим от Гали причинам, мужчина еще не нашелся. Галя свято верила, что мужчины любят хозяюшек, и, продолжала совершенствоваться на этом поприще. Она много готовила, вышивала, вязала спицами и крючком, шила, плела кружево и собиралась научиться ткать ковры. Галин дом был похож на музей народного творчества. Галины дети были румяны, в отличие от бледнолицего и худоватого Дани, которого Галя хотела отнять у Саши и усыновить. Саша смеялась и предлагала усыновить ее. Галя была не против.

- Ну что, когда твой-то приезжает? - выспрашивала подруга, и глаза ее горели от предвкушения.

- В пятницу, - жуя проговорила Саша.

- А уезжаете когда?

- Во вторник.

- Эх, подруга, - Галя на мгновение опечалилась, - как же я без тебя-то?!

- Галя, - Саша взяла ее за руку и посмотрела в глаза, - не в средневековье живем, есть интернет, соцсети, скайп наконец!

- Ну да, - печально согласилась Галя.

На Сашино место, в агентство дизайнерских услуг, уже подбирали сотрудника. Каждый день приходили девушки и молодые люди, показывали свеженькие, недавно полученные дипломы. Кое-кто даже работал на этом поприще. Кого, в итоге, выберут, не знали ни Саша, ни Галя.

Пятница приближалась. Все нервничали, но тщательно скрывали это. Саша старалась заполнить дни работой, чтобы некогда было думать. Но мысли все равно крутились, кипели в голове, и, готовы были, как каша из кастрюли, вырваться наружу. Саша боялась. Боялась всего неизвестного. Днем она накручивала себя, доводила до сердцебиения и головной боли, а вечером Васе приходилось по полтора часа разубеждать ее в том, что она себе надумывала. И так каждый день.

"Я - инфантильная дурочка!" - ругала себя Саша, - "Инфантильная и несамостоятельная!"

"Ты у меня умница", - ласково убаюкивал Вася.

Вечер четверга был невыносим. Казалось, что кто-то надувает шарик, он скрипит, расширяется, и вот-вот должен лопнуть. Наконец мама не выдержала, собралась, подхватила отца, и повела на улицу - выгуливать.

5

Ужинали они вдвоем. Даня наелся быстро, поблагодарил и убежал в свою комнату, а ей кусок в горло не лез. Саша завидовала сыну. Внешне он был совершенно спокоен, радовался будущему приключению, не переживал из-за смены школы, и очень хотел снова увидеть Василия. Единственной его заботой было то, что он не мог забрать с собой все игрушки. Огромный хоккей на высоких ножках, подаренный ему на последний Новый год, никак не вписывался в их багаж. Впрочем, Даня собирался обсудить эту проблему с Василием, и надеялся решить вопрос в свою пользу.

Перед сном Саша всегда читала сыну. Это была традиция, которую строго блюли оба. Сегодня чтение получилось каким-то скомканным, непрочувствованным. Саша видела, что Даня отвлекается, думает о своем, да и сама она читала монотонно, постоянно прерываясь и теряя нить повествования

- Мам! - ребенок тронул ее за руку, и Саша прервалась на полуслове.

- Что, сынок?

- Мам, как ты думаешь, а Васе нужен сын?

Саша поперхнулась. Поня-я-ятно…

- Ну-у-у… Наверно  нужен. Я даже уверена, что нужен!

- А как ты думаешь, он захочет такого сына, как я? Или ему нужен будет свой сын?

Даня в свои десять был в курсе отношений полов. Лет с пяти информация выдавалась по принципу "вопрос-ответ". Единственной заминкой было отсутствие у него, Дани, настоящего папы. Тогда же и пришлось рассказать ему об отце.

- Как думаешь, - Даня заглянул Саше в глаза, - он захочет, чтобы у вас родился еще ребенок?

- Сынок, послушай, - Саша обняла мальчика, - Вася - очень хороший человек. И ты ему ужасно понравился, иначе вы бы не болтали по скайпу по три часа, так?

Даня кивнул. Они и правда, почти каждый день общались, Василий показал мальчику его будущую комнату. Это было очень смешно, мужчина таскал ноутбук по квартире, пытаясь познакомить Сашу и Даню со своим жильем. Даня размеры комнаты оценил, и, взамен собирался бежать с гаджетом по дому, показывать свое нынешнее обиталище. Василий его остановил, пообещав вскоре приехать и оценить масштаб.

- Мам, ну все равно, я же ему не буду сыном…

- Даня, ты ему будешь другом! Это очень важно, когда у тебя есть хороший друг, который тебя понимает.

- А Сонечке я буду кто?

- А Сонечке, - погладила она сына по щеке, - ты будешь братом. Если, конечно, захочешь.

- Я захочу! Она прикольная!

Саша улыбнулась. Ее сын был замечательным оптимистом, радовался жизни и не ждал подвохов. Он был настолько открыт для всех, что Саша всегда боялась, как бы кто не обидел, не разочаровал его. Но, к счастью, до сих пор Дане попадались только хорошие люди.

… Его отец был таким же. Абсолютно открытый, безбашенный и восторженный, Кирилл покорял всех. И Саша тоже пала жертвой его обаяния. Бурный роман закружился, когда ей, студентке пятого курса, надо было во всю писать дипломную работу. Но какой там диплом?! Ее унесло в прямом смысле слова, потому что, кроме Саши, Кирилл испытывал страсть к мотоциклам. И, соединив их вместе - любимую девушку и любимую технику, Кирилл был абсолютно безоговорочно счастлив.

Родители не сразу забили тревогу. Но потом Александра перестала ночевать дома, прогуливать лекции, и вообще, вела себя странно. Мама пыталась поговорить, и первый раз в жизни наткнулась на стену непонимания. То, что стена была розовая и в сердечках, не имело значения. Маме даже в голову не приходило, что дочь не всегда проводила ночи дома у Кирилла. Иногда это было в гараже или на какой-нибудь пригородной парковке…

Нынешней Саше казалось, что тогда, одиннадцать лет назад, у нее случилось помрачение рассудка. Иначе, чем объяснить, что она ни о чем не могла думать, кроме секса и скорости. Днем они не вылезали из постели, а потом всю ночь гоняли по темным, освещенным фонарями, улицам. Длилось это недолго… Именно в тот день родители в ультимативной форме велели девушке вернуться домой. Досадливо вынырнув из блаженного небытия, Саша даже умудрилась поссориться с папой, чего в принципе, не было ни разу. Папа довольно резко обозначил, что он думает обо всем этом, развернул дочь к себе спиной и тычками в лопатки загнал в комнату. Приказ был ясен - никаких гулянок! Саша покричала в закрытую дверь о том, что она свободный человек, бросила со злости на пол пару учебников, потом немножко поплакала. А потом села и начала думать, что же ей теперь делать. Но долго думать не пришлось. Кирилл не отвечал на звонки весь день, к вечеру она сходила с ума, металась по комнате, и даже не пыталась усмирить разогнавшееся сердце. Ночью началась паническая атака, она задыхалась и выла в подушку. Вбежавшая мама мгновенно оценила ситуацию, напоила дочь успокоительным и сидела с ней до утра. А утром пришло известие, что Кирилл погиб. Разбился насмерть. Скорая приехала, констатировала и уехала. Узнав об этом, Саша потеряла сознание.

Двадцатишестилетний Кирилл был сиротой. Настоящим, детдомовским. У него не было ничего, кроме комнаты в общежитии и мотоцикла. Наверно поэтому он никогда не рассказывал о себе, а Саша, пребывающая в любовной горячке, не спрашивала. Ее родители организовали похороны. Государство выделило мизерную сумму и забыло о погибшем во цвете лет гражданине. А еще через три недели Саша поняла, что беременна. На тот момент у нее уже не было сил переживать, и она просто показала маме полосатый тест.

Данька родился холодной зимней ночью. Саша с любопытством разглядывала ребенка, пытаясь увидеть в нем того, кто свел ее с ума. Но не видела. Это был просто малыш, чуть припухший, с розовыми пятнышками на переносице. Акушерка сказала,  что это пройдет. Ни на первый, ни на второй день Саша не чувствовала ничего к ребенку. Она ухаживала за ним, мыла и кормила, и сразу укладывала в кроватку. Любовь пришла к ней на третий день. Вот так, из ниоткуда. Она проснулась от писка, встала, пошатываясь, накинула халатик, вынула ребенка из кроватки, и вдруг… Почувствовала дивный запах, исходящий от младенца. Ей захотелось прижать его к себе сильно-сильно. А еще хотелось плакать. В это время в груди что-то шевельнулось, кольнуло, и, словно поползли крошечные горячие муравьи. Саша перехватила сына,  достала грудь, и из соска струей ударило молоко. Ребенок жадно присосался, давился, кашлял, а муравьи все ползли и ползли. Вошедшая детская сестра ахнула, глянув на молодую мать - ночная рубашка и халат промокли насквозь от прибывшего молока.

- …Мам! Мам! Ты уснула что ли?! - Даня потряс мать, - иди, уже, спать, завтра трудный день! - он снисходительно похлопал ее по коленке.

- Сокровище ты мое, - стиснула она сына, - так и съела бы тебя!

- И поужинай перед сном, - скептически изогнув бровь посоветовал ребенок.

***

Как справедливо заметил Даня, день был очень трудным. Василий прилетал в четыре часа дня. Он категорически отказался от того, чтобы его встречали. Прийти обещал к семи, а когда Саша начала объяснять, как добраться, рассмеялся и сказал, что знает, где она живет. Саша вдруг сообразила, что у ее мужчины есть родители, которые тоже живут в этом городе. Это было довольно странно, и она никак не могла совместить воедино образ вихрастого мальчишки из ее детства и брутального мужчины из нынешней реальности.

Кое-как досидев до конца рабочего дня, под насмешливые Галины взгляды, она начала собираться домой. Как ни странно, делала она это медленно, будто бы оттягивая момент выхода. Неожиданно нашлись неотложные дела, какие-то нераспечатанные документы, которые нужно было отправить сегодняшней датой… Наконец, Галя потеряла терпение, забрала у нее сумку, одним движением смела содержимое стола внутрь и громко защелкнула замок. Сунув в Сашины руки потяжелевший ридикюль, она торжественно распахнула дверь и указала на выход.

- Вперед, к своему счастью! - торжественно провозгласила она. - Перед смертью не надышишься, - добавила тише.

Дверной звонок коротко дзынькнул.

- Я открою, - крикнул Даня, и бросился к двери.

Саша, покрывшись нервными мурашками, тоже вышла в прихожую. Она отчего-то стеснялась, и, по старой привычке, наматывала прядь волос на палец. Вася вошел большой, улыбающийся, пахнущий дорогим одеколоном. В руках едва помещались два букета и коробка с коллекционным вином.

Вечер удался. Василий был само очарование. Мама - само радушие. Папу немножко дезориентировали порцией горячительного, отчего он тоже стал очаровательным и радушным. Даня, ошалевший от количества подарков, носился по квартире с криками "Именно об этом я и мечтал!". А Саша, наконец-то, перестала натужно улыбаться и расслабилась. Все было хорошо. Удобно развалившись на широком диване, Вася одной рукой обнимал за плечи Сашу, другой активно жестикулировал, объясняя родителям все то, чего не смогла объяснить она. С его слов, он, Василий, половину жизни любил их дочь (здесь мама просто таяла), и не может упустить счастливой возможности. Переезд, конечно, немного не вовремя, исключительно потому, что у Саши такая хорошая работа, а у Дани школа, но он постарается найти альтернативу в Москве не хуже. Бодрый и уверенный тон окончательно убедил папу.

Перед уходом они остались в прихожей вдвоем. Родители деликатно удалились, и Вася, притянув ее к себе, зарылся лицом в волосы.

- Сашка, как же я соскучился!

- И я…

Они постояли так немножко, потом мужчина с видимым сожалением разжал руки. Саша накинула куртку.

- Я провожу тебя.

Вышли в подъезд, и, едва захлопнулась дверь, он прижал ее к стене и жадно поцеловал. Это было то, чего ждали оба весь вечер.

Улетали чуть ли не с оркестром. Как ни отговаривала Саша, родители все же поехали с ними в аэропорт. Мало того, туда же подтянулась Галя, привезя с собой контейнер, куда был уложены заботливой рукой еще теплые пирожки с картошкой и грибами.

- В дорожку, - совала она контейнер Саше, а сама успевала размазать остатки туши по Сашиному плечу. Пирожки были засунуты в Данин рюкзак, больше сумок не было, багаж уже сдали. Хоккей остался дома, Даня и Вася договорились, что на месте купят другой, точно такой же.

Москва встретила свежим ветром и тучками, погода нынче не радовала. Контроль прошли неожиданно быстро, и на парковке сели в большой черный автомобиль. Всю дорогу Даня крутил головой и задавал кучу вопросов, самыми простыми из которых были "А когда мы проедем через Красную Площадь?" и "Где живет президент?". Саша сидела, откинувшись на подголовник, и лениво наблюдала, как мимо них пролетают высотки, бесконечные магазины с яркой рекламой, а по улицам идут по своим делам люди. Она собиралась полюбить этот огромный, живой и такой красивый город. Подняв взгляд, она увидела, что Василий смотрит на нее в зеркало заднего вида. Встретившись взглядами он подмигнул ей, она улыбнулась.

Конечно, это бы не центр города, но, все же, ухоженный и просторный район. Они поднялись на седьмой этаж и вошли в квартиру. Даня не стал церемониться, скинул кроссовки и умчался в поисках "своей" комнаты. Через секунду из глубины квартиры раздалось довольное гиканье.

- Ну, а ты чего там возишься? - спросил Василий, наблюдая, как Саша копошится с замком сапога, - дай сюда!

Он присел на корточки, ловко расстегнул заевшую "молнию" и стянул сапог.

- Готово!

Саша поднялась и замерла, очутившись в теплой близости от мужчины. И он стоял, и, улыбаясь, смотрел сверху вниз на нее.

- Ну, давай, давай, иди, обживайся! - Василий начал слегка подталкивать Сашу вглубь квартиры.

Они прошлись по дому, который был немал, и, похоже, сделан из двух типовых квартир. Василий, как заправский экскурсовод, воодушевленно рассказывал и показывал, сопровождая действо традиционными "посмотрите налево", "посмотрите направо". Кухня, просторная, светлая, но, совершенно не обжитая, была последней. Тут они плюхнулись на стулья, Василий щелкнул чайником.

- Ну как? - спросил он, и Саша вдруг поняла, что за внешним юмором скрывалось тщательно припрятанное волнение - понравиться или нет?

- Квартира - супер! - искренне похвалила она, - у тебя так чисто!

- Домработница приходит, - махнул рукой мужчина, - а то бы…

- А готовит кто?

- Никто не готовит, - удрученно признался Василий, - ужинал я, в основном, не дома, а если дома, то еду на заказ.

- То-то я смотрю, плита больно новая, - хихикнула Саша, встала, и начала хозяйничать. Открыв и осмотрев каждый шкафчик, она нашла две кружки, ополоснула, поставила на стол.

- Посуды бы надо докупить, - улыбаясь сказала она.

- Докупим! - с готовностью ответил хозяин квартиры.

- И в холодильнике, наверно, мышь пове… - она потянула дверцу холодильника и не договорила. Холодильник был забит продуктами. Очевидно, домработнице было дано указание.

- Ооо! Подготовился!

- А то! - довольно развалился на стуле Василий.

Чайник щелкнул, и Саша крикнула сына. Он пришел, в руках коробка с пирожками.

- Ой, вот Галюнчику спасибо! - обрадовалась Саша и пододвинула контейнер Василию, - ешь, вкуснотища невозможная!

Даня, отхлебнувший глоток, вдруг сморщился:

- Фуу! Какая у вас невкусная вода! - протянул он разочарованно, - и воняет!

- Не воняет, а пахнет, - вполголоса поправила Саша, а Василий огорченно развел руками.

- Что верно, то верно, вода здесь не ахти. Я тоже долго привыкал. Если хочешь, будем покупать бутилированную.

Мальчик кивнул и отодвинул чашку. Порывшись в холодильнике, он нашел альтернативу чаю - молоко, но и его почти не пил, засунул пирожок в рот и снова ушел.

Они остались одни в тикающей настенными часами тишине. Оба молчали, а потом одновременно посмотрели друг на друга. Василий протянул руку и коснулся Сашиной щеки. Она прижалась к теплой ладони.

- Ну, и что теперь будем делать? - почти шепотом спросила она.

- Жить, - так же тихо ответил мужчина. Он подтянул ее к себе, усадил на колени и коснулся губами кончика носа.

И они начали жить. Незаметно пришел сентябрь, сын, поглощенный впечатлениями, был все время занят, а вечерами бурно возбужденный, рассказывал о новых знакомых, о каких-то девочках, мальчиках, собаках и компьютерных играх. В школьную жизнь он влился так гармонично, что Саше осталось только тихо радоваться, что все складывается настолько хорошо. Вечерами Даня с Васей, как называл мужчину мальчик, играли в настольный хоккей, который, обещанный дома, был в Москве немедленно куплен. Оба были азартны, кричали, спорили из-за каждого гола. И вообще, все казалось идиллией.

Она стала плохо спать. То ли от перемены часового пояса, то ли от того, что дни были похожи один на другой, и Саша, не привыкшая бездельничать, откровенно заскучала. Она пыталась найти работу, но, худшие папины предсказания сбывались, и она не один раз вспоминала его слова про "пучок" и его стоимость. А еще, все чаще стали приходить мысли о безрассудстве, которое ей было не свойственно. То есть, когда-то она была безрассудной и импульсивной, способной на нелогичные выходки, но жизнь научила тому, что думать надо не только о себе. До недавнего времени все свои действия Саша согласовывала с внутренним советчиком, подсказывающим, как поступить, чтобы интересы сына не пострадали. Эта осторожность была во всем, начиная с нового заказчика, и заканчивая мужчинами, проявляющими к ней интерес. Вот с ними, мужчинами, дело обстояло совсем плохо. Первое время, когда Даня был еще мал, она категорически отказывалась от каких бы то ни было встреч. Ей казалось, что даже двухчасовая отлучка будет замечена ребенком и расценена как предательство. Мама, которая рада была присмотреть за внуком, убеждала Сашу, что это вовсе не так, и хоронить себя в столь юном возрасте вовсе не нужно, но дочь упрямо трясла головой. Так мимо нее прошли симпатичные однокурсники, потом сослуживцы. Ребенок подрастал, но привязанность не становилась слабее.

6

Наоборот, теперь Саше стало казаться, что подросший сын, привыкший к беззаветной любви близких, не примет чужого человека в семью. Так они и жили, маленьким прайдом, с дедушкой Павлом во главе,  пока не случился этот быстротечный курортный роман. Саша была готова поверить в предопределенность судьбы, иначе как объяснить эту встречу. И она смогла-таки раскрыться, с удивлением поняв, что готова снова влюбиться. Она настолько расслабилась, что позволила убедить себя на продолжение отношений, мало того, еще и на такой шаг, как переезд и совместное проживание. Не иначе как он ее приворожил. Ну, это, конечно, была версия Гали, которая с замиранием души слушала рассказ и выпытывала интимные подробности. В приворот Саша не верила. Просто она почувствовала родственную душу. Ведь это не какой-то незнакомый мужчина, это же Васька Толмачев! И пусть он вырос и заматерел, но внутри брутального тела сидел мальчишка, влюбленный в нее, Сашу, с детских лет.

И вот теперь она снова начала сомневаться в правильности своих действий. Да, ребенку здесь хорошо. С Василием у него отношения лучше, чем она могла ожидать. Сама она с нетерпением ждала любимого мужчину с работы, каждый день балуя его домашней едой, от которой он отвык. Она подружилась с домработницей, женщиной пенсионного возраста, которая сначала с настороженностью, а потом с радушием приняла их. Домработница была деликатна и ненавязчива, что Сашу очень радовало. Ее и так смущал факт присутствия в доме постороннего человека, пусть и три раза в неделю.

Василий был по-прежнему  внимателен, вел себя как восторженный мальчишка, а ночами, наполненными страстью, они умудрялись еще и поболтать, что Саше очень нравилось. Единственным вопросом, который они не обсудили до сих пор, было присутствие в жизни Василия полуторагодовалой Сонечки и всех ее родственников.

Алина появилась внезапно. Саша не ждала гостей, когда во входной двери щелкнул замок и вошла девушка. Обе, и Саша, и Алина, в первый момент замерли, глядя друг на друга. Алина первая справилась с потрясением, и бросила ключи на мягкий пуфик в прихожей.

- Здравствуйте, - произнесла она. Тон ее был холоден, как сквозняк, который она впустила из подъезда.

- Здравствуйте, - растерянно ответила Саша. Алину она узнала сразу.

- Вы - новая домработница? - спросила Алина, но по ее тону было ясно, что она знает, кто такая Саша. Не дожидаясь ответа, она прошла вглубь квартиры, цокая каблучками изящных сапожек. Саша осталась стоять в дверях кухни. Тем более, что Алина прекрасно ориентировалась в квартире. Она по-хозяйски открывала и закрывала створки, что-то листала. Закончив, она вышла в прихожую, и, проигнорировав стоящую у косяка Сашу, вошла в кухню, достала стакан, придирчиво осмотрела его на просвет, затем налила воды, выпила, и поставила стакан на стол. В прихожей она долго прихорашивалась, оглядывая себя в зеркало, потом взяла обширную сумку, сунула туда черную папку и ключи.

- Передайте Толмачеву, что я заходила, забрала документы, он знает, какие. К Софии можно приходить как обычно, в четверг вечером, она уже выздоровела.

Алина вышла, а Саша подумала, нарочно ли она выделила слова "как обычно", и если да, то на что намекала. Перебрав в голове события последних недель, Саша припомнила, что, действительно, по четвергам они никуда не выходили, и Вася возвращался домой поздно. Холодный паучок пробежал острыми лапками внутри груди. Нет, она не была против того, что у Василия есть какие-то свои дела, но он решил, что ей лучше не знать об этом. Ощущение было неприятным. Саша качнула головой. Надо же, как эта девица вывела ее из состояния равновесия.

Скрежещущий звук поворота ключа в замочной скважине заставил вздрогнуть. Первая мысль была - вернулась! Но Саша одернула себя, еще не хватало ей, взрослой женщине, нервничать из-за девчонки. Но это была не Алина, а Ксения Павловна, домработница. У Саши язык не поворачивался называть женщину так, скорее она была добровольной помощницей. Сначала Саша была полна решимости рассчитать домработницу и заниматься хозяйством самой, но Василий отговорил ее. "Тебе что, плохо что ли? - увещевал он, - в доме чистота, ты свободна. А вдруг соберешься выйти на работу?" Это было разумно. "Кроме того, - добавлял Василий, скорчив трагическую мину, - у бедной старушки это единственный способ дохода. Ну представь, выгоним мы ее на улицу, как она проживет на одну пенсию?" Это, конечно, был удар ниже пояса. Саша так и видела несчастную сгорбленную старушку, считающую в магазине мелочь, чтобы купить пакет молока. Василий лукавил. Ксения Павловна была не так немощна, как он пытался ее изобразить. Да, ей было почти семьдесят, но, при этом, Ксения Павловна водила автомобиль, и не какой-то там "пежо", а целый джип, правда кроссовер, но, тем не менее. Мазда досталась ей от покойного мужа, который скончался, как говорила Ксения Павловна, не от старости, а из-за вредности характера. Однажды, поссорившись с супругой, муж Ксении Павловны собрался и уехал на дачу. И там его настиг инсульт. Ксения Павловна на людях не показывала своего горя, всячески ругала почившего, называла упертым ослом. Но, в глубине души она скорбела по тому, кто был ее половинкой почти пятьдесят лет. Именно поэтому она не продала автомобиль, а оставила как память. Самым близким она говорила, что в машине все еще пахнет мужем. Именно от страха одиночества Ксения Павловна много работала.  А еще она председательствовала в клубе пенсионеров, в свободное от работы время, устраивая чаепития, а иногда и личную жизнь пожилых подруг.

Саша сразу поняла, что домработница охраняла Васины владения, как охраняла ключница царские палаты. Приязнь, которую испытывал мужчина к старушке была взаимной. Первое время Саша старалась не мешаться под ногами, когда бодрая домработница включала пылесос и начинала курсировать по комнатам. Общение сводилось к нейтральному "да", "нет", "спасибо" и "пожалуйста". Лед в отношениях растопил Даня. Он совершенно не стеснялся присутствия домработницы, и, через некоторое время, стал звать ее "бабушка Ксения". Мальчик нравился Ксении Павловне, о чем она сказала Саше. У самой домработницы сыновей не было, только дочки. И у дочек дочки. Настоящее бабье царство. После смерти отца, дочки начали настойчиво уговаривать Ксению Павловну переехать к одной из них, но она только отмахивалась. "Такие дуры, прости господи, - жаловалась Ксения Павловна, - не нравится им, что работаю. Не стыдно, говорят, тебе, мама, на старости лет чужие унитазы чистить, что бы сказал папа. Требуют квартиру сдать и переехать. Ну уж нет, я с ними с ума сойду!" Дочки, и правда, звонили часто, Ксения Павловна смотрела на телефон, и, с видимым удовольствием отключала вызов. Через час звонок повторялся. Ксения Павловна утверждала, что младшую дочку, Катерину, любит больше всех, потому что та вышла замуж за иностранца, уехала с ним и не докучает ей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Незаметно для себя Саша привязалась к свободолюбивой старушке, тем более, что она была кладезем любопытной информации. Как выяснилось, домработница - коренная москвичка. Саша любила слушать рассказы о прежней московской жизни. А еще она хорошо готовила, и всегда и во всем видела тайный смысл.

- Что-то блины сегодня капризные, - говорила она, глядя с досадой на порванный блинчик, - не иначе как что-то хотят мне сказать.

Блинчики Ксении Павловны были изумительными. Саша пыталась освоить рецепт, но, все же, это было не то. Ксения Павловна заводила тесто "на глаз", но получалось неизменно вкусно. Кроме блинов старушка видела сигналы в погоде, в снах, и даже в том, насколько удачно получилось припарковаться. Отношения Василия с Алиной домработница спрогнозировала сразу. Молодая хваткая любовница хозяина дома не понравилась ей своей заносчивостью, и, пожилая женщина мысленно дала этим отношениям пару месяцев. Но, когда Алина не только не ушла из жизни Василия, но и переехала в его квартиру, Ксения Павловна недоумевала.

Недоумевала до тех пор, пока беременность не стала явной. Тогда она с неохотой признала, что Алина не так проста, как кажется.

- Здравствуй, Шурочка!

Саша приветливо кивнула. Шурочкой ее не звал никто, только домработница. Звучало это непривычно, но неплохо, и Саша не была против.

Ксения Павловна вдруг принюхалась.

- Ты не одна? - настороженно спросила она.

Саша отрицательно помотала головой.

- "Эта" что ли приходила? - неприязненно спросила женщина. Действительно, насыщенный запах Алининых духов еще витал в воздухе.

- Ага, - Саша кивнула, - я так растерялась!

- Ходит и ходит, - ворчливо произнесла Ксения Павловна, - чего ей надо…

- Она забрала какие-то документы, - пожала плечами Саша.

- Она на тебя приходила посмотреть, - фыркнула Ксения Павловна, - соперницу оценить, так сказать. Никак она нашего Васеньку не отпустит из своих когтей!

Саша хихикнула. Ксения Павловна в присутствии Василия вела себя уважительно, и даже подобострастно, называла его Василий Алексеевич, и обращалась на "вы", хотя сам Василий этого смущался. А когда его не было, "Василий Алексеевич" превращался в "Васеньку".

- Смейся, смейся, - проворчала старушка надевая домашние туфли, - эта кобра еще покажет себя во всей красе, вот увидишь!

День пошел своим чередом. Ксения Павловна начала протирать и так сияющие стекла, громко жужжать пылесосом, и пытаться перекрикивать его. Саша сбегала в магазин и занялась обедом. Вскоре вернулся из школы Даня, быстро рассказал все новости, пообедал и умчался на улицу. Саше хотелось снова заняться поисками работы, она никак не могла отказаться от этой мысли. Галя, звонившая каждый день, рассказывала, что новый сотрудник, хоть и мужик, но толку от него никакого. Понимать это надо было исключительно в личном плане. Очевидно, новый "мужик" либо был женат, либо не пытался ухаживать за Галей. Во втором случае Галя презрительно награждала мужчину невидимым для других, но пылающим огнем для нее, клеймом "наверно гей", и отпускала с миром. Она была твердо уверена, что ее женское счастье впереди. В плане работы "мужик" устраивал всем, а самое главное, у него был автомобиль, а значит, все выезды на объекты стали его прямой обязанностью.

Но утренний инцидент не уходил из головы. Саша совершенно не планировала ни с кем соперничать, не умела и не хотела. Алина не показалась ей какой-то роковой женщиной, способной ради своей цели пойти по трупам врагов, и, она надеялась, что Василий разрешит эту неприятную ситуацию. Конечно, ради общения с дочкой, он готов терпеть общество бывшей возлюбленной, утешала себя Саша, но ей-то вовсе не обязательно влезать в эти непонятные отношения с его бывшей женой и ее родственниками. Вечером она не сдержалась и рассказала Василию об Алине.

- Приходила? - Василий положил вилку и встал из-за стола. Лицо его окаменело, скулы напряглись.

- Вась, да ладно тебе, - Саша подошла и участливо погладила его по плечу и заглянула в глаза, - ну приходила и приходила, что теперь? Она бумаги какие-то забрала, сказала, ты знаешь…

- Ага, знаю, - Василий выдохнул, расслабился и обнял Сашу за плечи,  - деньги она взяла. Других бумаг ей не надо…

- Ты прости, солнце, что так получилось, я не хотел тебя во все это вмешивать, но ситуация просто выходит из-под контроля, и я, наверно, первый раз в жизни не знаю, что делать.

Саша терпеливо слушала, что рассказывал мужчина. И ей это не понравилось еще больше, чем ему. Потому что она с первых слов поняла, что Алина была одержима. Возможно, она уже совсем не испытывала чувств к бывшему любовнику, но факт, что ее отвергли, не давал девушке покоя. Она преследовала его, требовала внимания и шантажировала ребенком. Да, шантажировала самым наглым образом, постоянно напоминая, что Василий никакого отношения к девочке не имеет, а значит, не может ничего требовать. После того, как Василию пришлось уволить Алину из компании, потому что она не исполняла своих обязанностей, зато начала рассказывать подробности их личной жизни и вообще, вести себя неподобающе, ситуация только ухудшилась. Она требовала денег, мотивируя тем, что Василий оставил ее без средств к существованию. Искать другую работу Алина не планировала.

- Ты понимаешь, - с горечью произнес Василий, - ведь Соня ей совсем не нужна! Она живет с Алиниными родителями, и не видит мать неделями.

Саша лихорадочно думала, что можно сделать. То, что оставлять все как есть нельзя, она была уверена.

И они начали действовать. Встречи с ребенком стали проходить в общественных местах. Предложив развлечь Сонечку в детском центре, Василий не предупредил о сюрпризе - он буден не один. Даня был рад поиграть на автоматах, покататься на роликах и поесть мороженого. Его настроение мало-помалу передалось всем. Саша перестала напряженно стоять за плечом Василия, и даже родители Алины,  растерянно-удивленные присутствием Саши и ее сына, расслабились. Василий же делал вид, что все прекрасно. Он не сидел за столиком, а вместе с детьми носился от автомата к автомату.

Саша была довольна тем, как развиваются события. Планируя этот выход, она больше всего боялась, что Алина откажется вести ребенка в людное место. Но, все оказалось гораздо лучше - Алина не пришла совсем, отправив на шумное мероприятие своих родителей. Теперь они сидели на мягком диванчике, попивали кофе и о чем-то разговаривали.

День прошел замечательно. И даже кислая улыбка Натальи Арсеньевны не омрачила хорошее Сашино настроение. Весь вечер и последующие дни Саша с Василием радовались и перебирали буклеты, планируя следующий "четверговый", как они называли его, поход. Но дальше все пошло не так гладко.

Саша ни разу не была в аквапарке, тем более в таком огромном. Вокруг стоял шум, дети носились по мокрому полу, рискуя посыпаться с бортика бассейна, и приходилось уворачиваться, чтобы чужое чадо с надувным кругом вокруг талии не снесло в подогретую, пахнущую хлором воду. Но это все было просто пустяками по сравнению с тем, что происходило внутри их компании. Сегодня Алина появилась во всей красе. В ярко-голубом бикини она уместнее бы смотрелась на песках Адриатического моря. Но притягивала к себе внимание она не только видом. Алина была весела, что-то щебетала, хватала Василия за руку и прижималась бедром. Сашу она игнорировала, как если бы она была пустое место. Василий сначала аккуратно высвобождал руки и отодвигался от знойной красотки. Через некоторое время Саша заметила, что он раздражен. Все пошло не так, как планировалось. И только дети были счастливы. Даня с гиканьем слетал то с одной горки, то с другой, а Сонечка плескалась в детском бассейне.

Саша накинула полотенце, и подошла к краю бортика, высматривая сына. Плавать совсем не хотелось и настроение было испорчено. она увидела, как Василий спустился в детский бассейн и, протянув руки, ловил девочку с маленькой горки. Соня плюхалась в воду и смеялась.

Она почувствовала присутствие человека рядом и обернулась. За спиной стояла Алина. По Сашиным рукам пробежали мурашки. Алина тоже посмотрела в детский бассейн и обернулась к Саше.

- Послушайте, Александра, - Алина смотрела в упор, - не знаю, что вы там напридумывали, но все это зря, потому что Вася меня никогда не бросит. И ни ты,  - перешла она на личности, - ни твой ребенок, не заменят ему дочери. Так что лучше бы тебе…

На этом месте Саша почувствовала, что закипает. Лимит ее человеколюбия и доброты был исчерпан уже давно, а эта девица умела довести до нервного припадка даже святого. Наглая и самоуверенная, она решилась запугивать. Ну так не на ту напала.

- Послушай, Алина, - Сашин голос был не менее высокомерен, - я сама решу, что лучше для меня и моего сына. И если ты еще не заметила, то вы с Василием в разводе, о чем есть соответствующий документ. Ты можешь некоторое время еще ему трепать нервы, но поверь, терпение его на исходе. И, вполне возможно, ты останешься без поддержки очень скоро. Конечно, я имею ввиду материальную поддержку, потому что в моральной ты не испытывала необходимости никогда.

Дальше все произошло неожиданно и быстро.

7

Алина взвизгнула и вцепилась Саше в руку. Сантиметровые ногти вонзились в кожу, оставляя красные полукружия. Саша ахнула от неожиданности и попыталась оттолкнуть Алину, но не смогла, а поскользнувшись, полетела спиной в воду. Следом упала и Алина.

Ослепленных и оглушенных, их выловили быстро. Саша радовалась, что Даня не видел всего этого, еще не хватало, чтобы она дралась с соперницей на глазах у ребенка. Еще бы и родители узнали. Ой, не дай бог! Василий завернул ее в большое желтое полотенце.

- Ну ты как? - он обеспокоено тормошил ее, неловко пытаясь вытирать повисшие сосульками волосы.

- Знаешь, Толмачев, - решительно произнесла Саша, - я передумала, разбирайся с этой ненормальной сам!

Она зло посмотрела на мужчину, а он неожиданно рассмеялся.

- Ну ты, мать, даешь! - сквозь смех произнес он, - ну прям бои без правил!

- Да иди ты! - она толкнула его в бок, - ржет еще!

Василий прижал ее к себе и, не удержавшись, поцеловал.

- Тигрица моя, - сказал он ей на ухо.

- Шлюха! - раздалось громким эхом и унеслось под высокий потолок, - проститутка! Тварь!

Алина вырывалась из рук отца, крича с надрывом. Наталья Арсеньевна испуганно прижимала к себе плачущую Сонечку. Виктор Анатольевич дернул дочь к себе, и с размаху влепил ей пощечину. Алина от неожиданности изумленно замолчала, ее мать вскрикнула, а люди, находившиеся рядом, разом обернулись на звук шлепка.

- Чтобы я тебя больше не слышал! - негромко и отрывисто сказал мужчина дочери. - Мы уходим, - бросил он жене и  направился к выходу.

Они ушли торопливо, не попрощавшись.

Больше совместных выходов не было. И четверговых визитов тоже. Саша не спрашивала, чем все закончилось, но, судя по тому, что Василий ходил непривычно хмурым, было не очень хорошо.

Между тем, приближался новый год. Обстановку нужно было обязательно разрядить, и Саша придумывала, как они отметят первые совместные праздники. У Василия даже не было елочных игрушек. И они провели один субботний день гуляя по торговым центрам, скупая елочные украшения, шуршащую мишуру и тонкий "дождик". Купили столько, что, по заверению Василия, хватило бы украсить кремлевскую елку. Долго думали, какую купить елку - искусственную или живую. И остановились на живой, не такой отточено красивой, зато с восхитительным запахом смолы и мороза. Дни летели, приближая любимый всеми праздник детства. Подарки были давно куплены, упакованы и спрятаны. Саша хотела спросить у Василия про подарок для Сони, но потом отказалась от этой мысли, боясь будоражить наболевшее. Она постоянно наблюдала за ним, и ей казалось, что он принимает какое-то трудное для себя решение.

Когда чирикнул дверной звонок, Саша несла из кухни в гостиную две огромные кружки какао.

- Я открою, - Ксения Павловна встала из кресла и торопливо направилась к двери.

- Кто там? - крикнула Саша, расставляя посуду на низком столике. В маленькой вазе стояла веточка ели, украшенная серебристым шаром, Саша чуть сдвинула ее, поставив на освободившееся место тарелку с теплым печеньем. Но неожиданный гость и пожилая домработница не шли в комнату, и она, недоумевая, пошла в прихожую. Но, не пройдя и двух шагов, увидела Ксению Павловну, бледную и испуганную, а за ней Алину. В руках у девушки был пистолет. Она держала его направленным на женщин. Лицо ее было сковано гримасой, отдаленно похожей на улыбку.

- Иди, иди, - она подтолкнула старушку к Саше.

- Ну, привет, разлучница, - проговорила Алина врастяжку, продолжая напряженно держать пистолет, - не ждала? С наступающим!

- Алина, послушай, - Саша попыталась заговорить, но девушка замотала головой и вытянула руки, наставив пистолет Саше в грудь.

- Помолчи! - было видно, что руки дрожат, но голос был тверд, - ты уже все, что могла, сказала! Ты настроила Васю простив меня! Ты лишила Софью отца! Все из-за тебя! Он закрыл мои счета! Оставил только какие-то сраные алименты! А мне не нужны его подачки! Мне нужен он сам! И он будет моим!

Алина начала кричать. Руки ее все больше дрожали и палец то и дело съезжал с курка. Никто не заметил, как в дверном проеме появился Даня.  Мальчик выглядел растерянным. В руках он держал большую детскую энциклопедию. Саше хотелось закричать, чтобы он уходил, но она боялась привлечь к сыну внимание Алины.

- О, пацан! - Алина увидела мальчика и на секунду гримаса ярости сошла с ее лица, заменившись на улыбку. - иди сюда!

- Даня, не ходи! - испуганно вскрикнула Саша.

- Я говорю - иди сюда! - повысив голос произнесла Алина. Мальчик медленно двинулся к ней. - Что читаешь?

- Про космос, - ровным голосом ответил Даня.

- Я тоже любила про космос, - вдруг сказала Алина, - ну-ка, покажи книжку.

Мальчик развернул том к девушке, и вдруг, неожиданно резко взмахнул, и ударил по вытянутым рукам ребром книги. Алина вскрикнула, выронила пистолет. Обломки красивых ухоженных ногтей разлетелись во все стороны. Саша бросилась к сыну, оттолкнула его в комнату и велела закрыть дверь. Потом она схватила пистолет и, распахнув окно, выкинула его наружу. Задыхаясь от пережитого страха, она обернулась к Алине, ожидая нападения, но та продолжала сидеть на полу, рыдая и прижимая к груди руки. Шустрая домработница уже говорила с кем-то по телефону.

Спустя полчаса все было кончено. Пистолет оказался травматическим. Где Алина взяла оружие - неизвестно. Приехавшие одновременно Василий и отец Алины, вдвоем увели девушку из квартиры. Она покорно позволила взять себя под обе руки. Саша заметила, что пальцы на левой руке были багрово-синими, скорее всего, это был перелом. Ей вдруг стало очень жаль эту несчастную.

Она ждала Василия весь день, но он так и не появился. Забот хватало, Ксения Павловна перенервничала, пришлось вызывать ей "скорую помощь". Приехавшая бригада сделала укол от повышенного давления и отбыла. Лучше всех держался сын. Хотя, Саше не нравилось, что он неразговорчив. Вечером, уложив его, она обняла мальчика.

- Сынок, я так испугалась за тебя…

- А я за тебя, - ответил Даня, - очень испугался! А если бы она тебя убила?!

У ребенка задрожали губы и он уткнулся в материнскую грудь. Саша гладила сына по голове и думала, что страшнее чем сейчас, ей не было никогда.

- Не убила бы, мой хороший, не убила бы… - она качала его, как маленького, баюкала, гладила по растрепанным волосам.

- Мамочка, - вытерев глаза и перестав хлюпать носом, сказал Даня, - давай купим собаку, а?

- Сыночек, зачем собаку?

- Она нас охранять будет.

- Ладно, посмотрим, а теперь спи давай, мой герой!

А самой сон не шел. Часы в телефоне показывали почти три часа ночи, когда в тишине прозвучал щелчок открываемого замка. Саша выпала из постели и побежала в прихожую. Дверь в подъезд была распахнута, Василий сидел на банкетке, повесив голову. Саша захлопнула дверь и присела на корточки. Мужчина был мертвецки пьян. Он посмотрел мутными глазами на Сашу и начал дергать за полу пальто, пытаясь его снять. Саша дрожала всем телом, она ни разу не видела Василия в таком состоянии. Взяв под руку, она повела  его в спальню. Мужчина кренился, заваливался, тяжело дышал водочным духом. Усадив его на кровать, Саша принялась стаскивать с него рубашку, расстегнула ремень брюк и стащила их вместе с трусами. Голый пьяный мужчина выглядел жалко.

- Сашка, - проскрипел он вдруг, - Сашка…

- Ну чего, ты, чего? - беспокойно заглянула она ему в глаза.

- Вот и все, Сашка… - Василий уткнулся головой ей в живот, - как же мне плохо… Больно, Сашка, больно…

Взрослый сильный мужчина рыдал как ребенок. А ей оставалось только гладить его и подтягивать одеяло, прикрывая беззащитную наготу.

***

Полгода спустя.

- Да, Вась, я уехала! Что?! Да, к Каспарянам! На весь день, там плитку кладут, надо посмотреть! Плохо слышно тебя! - Саша прислушалась - в трубке еще пару раз хрипнуло и запикало, собеседник отключился. На этой трассе почему-то всегда была плохая связь. Она ехала медленно, по привычке проговаривая про себя, куда смотреть, какую педаль жать, в какую сторону поворачивать.

Так научил ее инструктор по вождению, немолодой седоватый громкоголосый дядька, и она до сих пор вспоминала его с благодарностью. Обучение вождению оказалось трудным, страшным испытанием, хотелось все бросить и снова пересесть на пассажирское сидение. Но, эта была первая ступенька к новой жизни, и она шагнула на нее.

В первый день в наставники достался молодой мужчина, нервничающий больше самой Саши. Похоже, что он в этот день сдавал неформальный экзамен в инструкторы, и, благодаря Саше, провалил его с треском. Все это потому, что спустя десять минут, она благополучно заехала в тупик и долго не могла из него выбраться. Инструктор может и хотел бы помочь, но тупичок был так хитро устроен, что ни он, ни она выйти из автомобиля не могли. Решили произвести рокировку. Саша переползла на заднее сидение, инструктор пересел за руль, Саша, кряхтя, выбралась на переднее пассажирское, и через пять минут заточенцы были свободны. Инструктор выскочил, хлопнув дверцей, и убежал за угол, одновременно доставая сигареты и мобильник. Ученица понуро вылезла, воображая, какими словами сейчас кроет ее юный наставник.

Назавтра, когда на вождение идти не хотелось, Сашу ждал другой инструктор. Игорь Михайлович, или, как он сам представился, Михалыч, имел собственную систему обучения, основанную на опыте и знании психологии начинающих водителей. Это он сам так сказал. Михалыч не любил долго объяснять. Не прошло и пяти минут, как Саша с внутренней дрожью повернула ключ зажигания. И тут же вздрогнула от крика почти в самое ухо: "Саня! Ёж твою мать! Ремень!". Она торопливо пристегнулась и выехала со стоянки.

Да, несомненно, Михалыч знал свое дело. Спустя час Саша почти уверенно объезжала столбики под звуковое сопровождение "Саня! Мягче! Плавнее! Ну куда ты крутишь?! Мать твою за ногу, крутишь куда, я тебя спрашиваю?! Не дави! Дави! Держи дистанцию!". Наконец они остановились.

- Эх, Саня, хорошая ты девка, только сильно тупая, - закуривая говорил Михалыч, - и как только умудрилась замуж выскочить?

- Какая связь? - обиженно буркнула Саша, вытирая платком потные ладони, - я, кстати, не замужем.

- Не удивительно, - хмыкнул инструктор, - и не выйдешь, если и дальше так тупить будешь.

В общем, обучение пошло на лад. Когда Саша вечерами рассказывала домочадцам о своих успехах, они хохотали до колик. Тем не менее, меньше чем за два месяца она научилась ловко маневрировать на закрытой площадке, и чуть менее уверенно ездила по улицам. Тычков и окриков было не меньше, но на экзамене она получила хороший балл, а за этим с первого раза сдала сначала внутренний экзамен, а потом и "город".

Кондиционер работал на полную мощность. Лето было жарким. Духота, хоть бы дождичек прошел. Но нет, ветер гонял пересохшую пыль, которую не могли прибить к земле все поливалки города. Саша вспомнила, как Ксения Павловна предрекала еще зимой - "сухая и холодная зима - сухое и жаркое будет лето". Зима и вправду, была ужасно холодная.

Зима… Зиму вспоминать не хотелось. На какой-то миг Саше показалось, что ее спокойное счастье закончилось. Она привыкла видеть Василия улыбающимся, полным светлой энергией и заражающего всех позитивом. Но в те дни он стал угрюмым и молчаливым. Саше хотелось плакать от бессилия, потому что она не знала, как помочь ему. В его словно глазах задернулись шторы. Он ел, пил, спал, работал, впопад отвечал на вопросы, и даже иногда смеялся. Но думал о своем. И там было о чем подумать. Алина оказалась больна. Страшный диагноз был произнесен вслух только после того, как стало ясно, что дальнейшее умалчивание ни к чему хорошему не приведет.

Все случилось в пятнадцать лет, когда родители, волнуясь, объявили дочери, что решили развестись. Они с готовностью приняли истерики, капризы и обвинения. Девочка начала скрывать и обманывать, совершенно забросила школу. Потом вдруг успокоилась и увлеклась рисованием. Чем больше она проводила время за мольбертом, тем глубже погружалась в себя. Тут уж было не до личных отношений, и родители, сплотившиеся в общей беде, поняли, что без помощи врачей им не обойтись. Но все оказалось намного хуже. Психолог отправил к неврологу, а невролог к психиатру. Именно в кабинете психиатра прозвучало пугающее фатальностью слово. Ужаснувшись, они убежали из кабинета, и нашли другого, "лучшего в городе" специалиста. Но и он не успокоил, а попытался внушить, что и с этим люди живут. Хрупкий мир маленькой семьи рухнул. Дочка то лежала в клинике, то спокойная и равнодушная, отсиживалась в своей комнате. Но однажды ей стало лучше. Из темноты страшного диагноза вышла прежняя Алина - веселая и заводная. И родители поверили, что болезнь отступила. Девушка закончила школу, выучилась в вузе, встречалась с молодыми людьми, влюблялась, флиртовала и назначала свидания. Все как у всех. Но Виктор Анатольевич и Наталья Арсеньевна не тешили себя иллюзиями. К тому времени они оба знали о психическом расстройстве дочери все. И ждали. Они не могли ей запретить жить нормальной жизнью, но, как солдаты под ружьем, всегда были наготове. Когда Алина начала встречаться со своим начальником, они не были против. Да, он старше ее, и это было даже лучше. Взрослый мужчина будет сдерживать их импульсивную дочь. Но Алина в то лето словно сорвалась с цепи. Какие-то незнакомцы, ночные отлучки, алкоголь… Утром она возвращалась обессиленная, с растрепанными волосами, со следами поцелуев на шее и плечах. Когда девушка объявила о беременности, Наталья Арсеньевна уже знала, что ребенок не от Василия. Интуиция, живущая в каждой женщине, подсказала ей и то, что дочь будет до последнего отстаивать свое место рядом с молодым человеком. И она решила не мешать дочери. Тем более, подумала Наталья Арсеньевна, собственно, какая разница, кто биологический отец ребенка. Алина, наверно, и сама этого не знала. И она решила не тревожить мужа этой ерундой.  В тот момент совершенно никто не подумал о чувствах Василия. Всем было не до того.

Теперь все закончилось. После длинного разговора, полного взаимных упреков и слез, они уехали, забрав больную дочь и внучку. "Ей надо лечиться" - говорили они, "Ребенку надо быть рядом с матерью", "Так будет лучше всем"…

И только прощаясь, Наталья Арсеньевна, бледная, растрепанная, непохожая на себя, робко коснулась руки  Василия, и полушепотом сказала:

- Вася, ты прости меня… Но она - моя дочь… У тебя еще будут дети, и ты будешь счастлив, хоть сейчас не веришь в это…

Саша не позволяла себе плакать. Ей казалось, что стоит один раз расслабиться, и этот поток будет уже не остановить. И только изредка, вываливая свои беды на лучшую подругу, она не могла удержаться. Но Галя, находясь вдали от всех этих перипетий, смотрела на ситуацию более радужным взглядом.

- Ну-у, - тянула она с той стороны монитора, когда Саша, всхлипывая и натирая нос платком, рассказывала ей последние события, - особенный он какой-то… нетипичный… Тут вон рОдные папаши, - мотала она головой в сторону своих чад, - дай Бог раз в месяц вспомнят и копейку подкинут…Зарплату скрывают, чтоб алименты не платить... А большинство живут себе, как будто и не растут где-то их дети…

- Даа, - кивала Саша, и вздыхала прерывисто, - он такой!

- Сань, ну не ной, - уговаривала подружка, - образуется все. Очухается твой Вася, вот увидишь!

Галя оказалась права. При своем небольшом опыте общения с мужчинами, она была удивительно мудра, когда дело касалось отношений. Наверное, это было врожденное качество. Время, действительно, лечило. Или он умел очень хорошо держать себя в руках. В любом случае, Василий продолжал жить. Именно он подарил Дане на день рождения щенка. Мохнолапое создание размером с варежку ело за двоих, справляло нужду за троих, и обещало вырасти размером с хорошего теленка. Даня визжал от восторга, прижимая собаку к груди, а Саша качала головой, понимая, что утренние пробежки, о которых она только задумывалась, скоро станут реальностью.

А потом она познакомилась с Машенькой Чадовой.

8

Машенька, а именно так ее все называли, была очаровательна. Когда-то давно она пришла работать секретарем в организацию, где уже некоторое время руководил Василий. Это он познакомил общительную Машеньку со своим приятелем. Костя Чадов не был сотрудником этой компании, но, будучи партнером, довольно часто оказывался в стенах офиса. Не прошло и полгода, как Машенька перестала быть секретарем, а стала госпожой Чадовой. Что, впрочем, устраивало всех. С тех пор она исправно производила на свет маленьких Чадовых и заботилась о муже. Саша удивлялась, как могли составить пару два настолько непохожих человека. Чадов был вечно серьезен, хмур и неразговорчив. Чем он покорил Машеньку - осталось тайной. Да Саша и не пыталась эту тайну разгадать.

Чадолюбивые Чадовы произвели на свет четверых детей, и скоро ожидали появления пятого. Дети, как на подбор, были красивыми и умненькими, что доставляло Саше отдельное удовольствие. Руслану было четырнадцать, он вступил в пору подростковых прыщей и выглядел ужасно независимым. Двенадцатилетняя Катя, наоборот, была приветлива и открыта для всех, в том числе и для Дани, который тут же рассмотрел в ней не просто девчонку, а приятеля для совместных баттлов на игровой приставке. Пятилетние близнецы Женя и Алиса, а в быту Юся и Цыпа, держались друг друга, и редко впускали в свой мирок посторонних. Исключение было сделано только для мамы, которая с недавних пор была для близнецов источником постоянного наблюдения. Юся и Цыпа знали, что вскоре мама произведет на свет еще одного ребенка, и не хотели пропустить этот момент.

Машенька восторженно оценила красоту обстановки и уют дома. На самом деле все получилось спонтанно. Пребывая в печальной задумчивости, Саша неосознанно начала изгонять дух Алины из дома. Она двигала мебель, поменяла шторы, завела в доме цветы. Сейчас квартира была совсем не похожа на ту, в которую она вошла в первый раз. Исчезла вычурность, присущая ампиру, предоставив место легкости и воздушности эко-стиля. Василий, заметив изменения, не стал вмешиваться, позволяя Саше обживать пространство. А вот Ксения Павловна вмешалась! Оказалось, старушка всегда мечтала приобщиться святых тайн дизайнерской науки, и для Саши она стала просто кладезем информации. Вдвоем они проехали все близлежащие магазины мебели, строительных материалов и предметов интерьера, и, нередко, именно благодаря домработнице Саша находила "тот самый" нужный предмет.

Когда Машенька робко спросила, не могла бы Саша посмотреть и их дом, Саша почему-то заволновалась. Но Василий горячо поддержал, и она, переборов нервозность и заразившись профессиональным интересом, оказалась в загородном доме Чадовых. Дом был великолепен, но совсем не обжит. До недавнего времени Чадовы жили в городской черте, и Машенька рассказывала, как маленькие Руслан и Катя делили одну комнату на двоих. После появления близнецов был поднят вопрос покупки минивэна и дома побольше. И вот, наконец, они его осилили. Работы было невпроворот, но Саша с радостью взялась за дело, потому что в доме Чадовых было то, что она очень любила - четыре детские комнаты и огромная просторная кухня. Машеньке нравилось все, и она не мешала Саше, в отличие от Карины.

Карина Каспарян появилась в момент, когда ремонт у Чадовых был почти завершен, а Машенька, благополучно разродившись, качала на руках малышку Майю. Карина была Машенькиной дальней родственницей, Саша так и не поняла, по чьей линии, и обладала напористым нравом, присущим всем восточным народам. Восхитившись Сашиными талантами, Карина тут же предложила ей работу, озвучив сумму, которая показалась Саше более чем достойной. Особняк Каспарянов поражал размерами. Трехэтажный дом с зимним садом, крытым бассейном и солярием, казался Саше дворцом. Карина, как сорока, тащила в "гнездо" все, что ей показалось красивым. И Саше предстояла нелегкая задача гармонично вписать в интерьер плетеный стул из Икеи, старинную напольную вазу, купленную за огромные деньги на аукционе, фарфоровых пузатеньких ангелочков и часы в виде робота. Работа была непосильная, с учетом того, что Карина постоянно находилась рядом, контролировала, и придумывала одной ей понятные схемы расстановки. Рубен Каспарян, толстый, добродушный, улыбчивый, журил супругу за неумеренное расточительство, но исправно подкладывал деньги на карту, которую торжественно вручил Саше "на расходы".

Тошнота накатила внезапно, и Саша съехала на обочину. Пальцы похолодели, лоб покрылся холодной испариной и желудок сжался в комок. Хотелось выйти, но снаружи была невыносимая духота, поэтому она отодвинула сидение до максимума и наклонилась к коленям. Кровообращение постепенно нормализовалось, потеплели кончики ушей,  и стало легче. Саша вытерла салфеткой капельки пота, потом вынула из бардачка бутылку воды с лимоном и отпила. Она никак не могла привыкнуть к своему состоянию, наверно из-за того, что никто в целом свете, кроме нее, не знал, что она беременна. Срок был еще очень мал, чтобы становиться на учет в женской консультации, но все признаки беременности были налицо - тошнота, утренняя слабость и налившаяся грудь. И вообще, для нее самой эта новость стала сюрпризом. За ежедневными хлопотами, разъездами по магазинам и выставкам, бесконечными спорами и препиранием с Кариной, она пропустила день, когда ежемесячное дело должно было случиться. Впрочем, она и не следила за этим, цикл у нее был стабильным. Поэтому ненавязчивое сообщение программы - женского календаря, полученное от гаджета, обескуражило ее. В сообщении недвусмысленно было написано "У Вас задержка семь дней. Вас можно поздравить?" Сначала она не поняла, что за задержка, и какие еще семь дней, а потом осознание продрало изморозью по позвоночнику. Через пять минут она неслась в ближайшую аптеку, а еще через пятнадцать дрожащими руками поднесла тест ближе к глазам. Ошибки не было. Две полоски.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Это лето для них было медовым. Даня уехал к бабушке с дедом, забрав с собой изрядно подросшего пса, а верная домработница, неожиданно для всех, отбыла в Новый Свет, знакомиться с недавно появившимся внуком. Очевидно, что с места сорвал ее факт рождения первого мужчины за три поколения, хотя, общаясь с Ксенией Павловной по скайпу, Саша не узнавала ее. Домработница просто истекала сиропом из счастья и благодушия. Она нацеловывала трехмесячного внука, разговаривая с ним сюсюкающим тоном: "А кто у нас такой холёсенький? Это Алёшенька у нас такой холёсенький, весь в дедушку!"  Алёшенька на самом деле звался Алексом Дэвидом. Саша любовалась смуглым Алёшенькой и улыбалась - мальчишка был точной копией своего отца, наполовину латиноамериканца.

И они остались вдвоем. Ошалевшие от неожиданного одиночества, они устроили себе "день-тюлень" - валялись в постели, заказывали еду на дом, и наслаждались обществом друг друга. Кто бы мог подумать, что это принесет такие результаты.

Саша рассеянно поглаживала плоский живот, пытаясь представить там, внутри нее живое существо. Представлялось почему-то с трудом. Пыталась вспомнить свои ощущения, но первую беременность она вообще плохо помнила. Месяцы ожидания любимого сына были приправлены горечью потери, поэтому никаких радостных моментов в памяти не отложилось. И еще, ее терзали сомнения. Как отнесется к новости Василий? Будет ли он рад? Она изводила себя этим изо дня в день.

А потом случилось кое-что. Коробочку она нашла случайно. Василий, как все мужчины, совсем не умел прятать секретики. Колечко было очаровательным. Взглянув на украшение, Саша сразу поняла, что у ее мужчины на уме. И тут же возмутилась. Вот же жук! Жучара! А сам ходит, как ни в чем не бывало, улыбается, разговаривает! Она щелкнула кольцо на камеру телефона и засунула коробочку на место.

Галя оценила украшение по достоинству. И тоже догадалась о намерениях Сашиного ухажора.

- Сашка, кольцо сто пудов помолвишное, - уверенно сказала Галя.

Саша была с ней согласна, но время шло, а предложения не следовало. А потом он принес билеты. И все встало на свои места. Это был шикарный подарок на годовщину знакомства - десять дней в экзотической стране.

Саша визжала и пищала от восторга, а потом подумала, что у нее тоже есть что подарить Василию. И этот подарочек будет не менее важным, а значит, нужна особенная обстановка для его вручения.

***

Это было самое настоящее счастье. Они шли, держась за руки, по узким улочкам, заходили во все попадающиеся по пути магазинчики, целовались у всех на виду, шокируя местное население. Правда, они ничего не покупали с лотков съедобного, потому что отельный гид, худощавый, будто высохший на солнце, молодой человек, ясно дал понять - ничего не есть и не пить за границами отеля! Он же предупредил об одежде. Никаких шорт, топов и сарафанов на улице, голова должна быть покрыта. Такое неписанное правило соблюдали все женщины-туристки, осмелившиеся выйти в "дикое поле", то бишь в город. Сексуальное рабство, предупредил гид, здесь распространено так же, как торговля верблюдами. "Но, - добавил он улыбнувшись, - у нас очень гостеприимная страна, и вы получите поистине небывалое удовольствие от пребывания здесь".

- Тебе не кажется, - задумчиво спросила Саша по дороге в номер, - что слова о рабстве как-то не вяжутся с понятием гостеприимства?

- Что, страшно стало?! - Василий обхватил ее за талию и слегка приподнял, - конечно, такую красотку хоть сейчас в гарем к султану.

- Да тьфу на тебя, - Саша хлопнула ему по рукам, заставив поставить себя на пол, - болтун!

- Но, ты не переживай, - Василий приобнял ее за плечи, - я тебя буду охранять!

- Очень на это рассчитываю, - ворчливо ответила Саша и показала возлюбленному язык.

Выйти за пределы высоких стен, вопреки всем предупреждениям, очень хотелось. И они вышли. Саша постаралась одеться так, чтобы не выглядеть вызывающе среди женщин, замотанных от макушки до  головы в просторные одеяния. На ней были белые полотняные брюки-клеш, просторная блузка с воздушными развевающимися рукавами закрывающими всю руку до запястья. Волосы покрывал тонкий шарф, привезенный из дома. Единственное, что она не продумала, это обувь. Все туфли были хоть на небольшом, но каблучке. Не идти же в пляжных сланцах… Пришлось надеть босоножки. Однако, реальность оказалась более суровой, чем они себе представляли. Дороги не было. Ну, то есть нормальной дороги не было, а были камни и песок. Через полчаса Саша захромала. Хорошо, что по пути попалась небольшая лавочка, а в ней продавалась обувь. Они выбрали сандалии, состоящие из подошвы и пары ремешков, и Саша тут же переобулась, застонав от блаженства. Жить сразу стало веселее. Если бы еще не тошнотворный запах мочи и разлагающегося мусора, разносимый сухим ветром из закоулков. Сашу слегка подташнивало от этого, но она бодрилась. Это был их первая прогулка с момента приезда в страну. Перелет был ужасным, всю дорогу ее тошнило, и к посадке она была совершенно вымотана. Добравшись до отеля, Саша отлеживалась почти два дня в темноте и прохладе номера. Василий был рядом, заказывал еду в номер, подносил воду, и, в общем, очень волновался. Сначала Саша хотела вскрыть карты, но, потом подумала, что узнай он о беременности, они тут же сядут на обратный самолет. Ей не хотелось портить ему отпуск. Тем более, что вскоре стало легче.

Сегодня, похоже, был тот самый день. С утра Василий сообщил, что заказал столик в ресторанчике с французской кухней, и ему есть что сказать. Саша с облегчением подумала, что и ей есть что сказать. Потому что тайна уже начала тяготить.

Они вышли на небольшой рыночек. Кругом пахло специями и жареным мясом. Руки отягощали небольшие сувениры для родных, а впереди было еще много интересного. Зазывалы голосили со всех сторон, перебивая друг друга, некоторые осмеливались хватать за руки, но тут же отступали назад под взглядом Василия. Другие выбирали тактику лести и ахали, закатывая глаза и показывая на Александру. Выглядело это очень театрально. У лавки с тканями она резко остановилась. Буйство красок и расцветок заворожили ее настолько, что она на мгновение потеряла дар речи. Бросившись к прилавку, она начала перебирать тонкие шали и накидки. Кое-что из этого обязательно надо было купить. Саша подняла голову, чтобы окрикнуть Василия, который, не заметив, что она остановилась, хоть и медленным шагом, но удалился на добрых десять метров. Внезапно ее обступили люди, толкнули в спину, и она, не удержавшись, ввалилась в промежуток между двумя лотками. Она уже хотела возмутиться хамством местных жителей, но краем глаза заметила, что лоточник улепетывает прочь, и через секунду почувствовала на своем лице потную, отвратительно пахнущую мужскую руку. Закричать она не могла и начала вырываться, но мужчина оказался силен. Он приподнял ее, пронес несколько шагов вглубь и закинул, как куклу в фургон сильно подержанного автомобиля. Двигатель взревел, и машина тронулась с места, увозя Сашу в неизвестном направлении.

Она потеряла счет времени. Машина качалась из стороны в сторону, Сашу внутри кидало и било об стенки. Кое-как уцепившись за выступы в бортах, она прижалась спиной в угол. Ее просто разрывало от мыслей о том, что сейчас происходит с Василием. Когда автомобиль остановился, она подобралась ближе к дверцам, чтобы, как только они откроются, выскочить наружу. Извне слышались мужские голоса, и страх вернулся. Не верилось, что это происходит в реальности. Заскрипел затвор, и, увидев, что дверца открывается, Саша изо всех сил толкнула по ним двумя ногами. Дверца распахнулась, ударив и отбросив мужчину, стоявшего с той стороны. Послышалась ругань, Саша выскочила и побежала. Она не смотрела по сторонам, двигаясь настолько быстро, как могла, но скоро начала задыхаться от усталости, и тут же услышала топот - ее догоняли.

Невысокий худощавый араб нагнал ее и схватил за волосы. Саша вскрикнула и упала навзничь. Второй - тот, которому досталось дверью, злобно брызжа слюной, размахнулся было ногой, чтобы пнуть ее, но второй прикрикнул, и удар пришелся не в спину, а по бедру. Было очень больно, Саша вскрикнула и слезы брызнули сами. Они грубо подняли ее и поволокли к машине. Красивые брюки были изорваны и испачканы, шарфик с головы потерялся еще где-то на рынке, волосы растрепались. Первый мужчина затолкнул Сашу в фургон, и, ткнув в нее пальцем хрипло на ломаном английском произнес "сиди тихо!". Она открыла рот  потребовать, чтобы ее отпустили, но араб хлопнул дверцей и закрыл ее.

Они еще долго ехали. Один раз машина остановилась, из кабины открылось маленькое окошечко, и через него в кузов закинули бутылочку воды. Саше уже было все равно, однако, увидев воду, она на четвереньках подползла к бутылке, и, припав к горлышку, жадно влила тепловатую жидкость в рот. Через полчаса она почувствовала, что ей надо в туалет. Протерпев еще какое-то время, она решилась обратить на себя внимание. Но, сколько бы она не стучала, никто не открывал. Саша колотила бутылкой в толстое стекло и ругалась такими словами, какие до сих пор себе не позволяла. Наконец один из похитителей приоткрыл щелку в окошечке.

- Мне в туалет надо, - прокричала Саша.

Араб, похоже не понял ее. Он пробормотал что-то и покачал головой.

Саша в отчаянии вспоминала, как на английском будет "туалет".

- Lavatory[1], - заламывая руки произнесла она почти умоляюще, - water closet[2].

Они не понимали. Тогда Саша, багровея от позора, изобразила процесс, сопровождая действие звуками "пс-пс". Мужчина глянул на нее и захлопнул окошко. Саша в изнеможении села на пол, поджала колени к груди и застонала. Услышав, что снаружи открывают фургон, она подняла голову. Первый, который все это время общался с  ней, махнул рукой, выходи, мол.

На улице было темно. Саша уже заметила, какая темная в этом краю ночь. Если бы не фары автомобиля, вокруг не видно было бы ничего в трех шагах. Похититель вел ее к обочине, держался позади, и, при малейшей заминке, пихал в спину. Но Саша уже не обращала внимания. Лимит страдания для нее был исчерпан, и она сейчас думала только об одном - скорей бы справить нужду. Мужчина указал пальцем на небольшой спуск с дороги. Саша сошла вниз.

[1] Туалет, уборная (англ.)

[2] Туалет (англ.)

9

Мужчина не сводил с нее глаз.

- Отвернись! - крикнула она ему сердито и покрутила рукой.

Мужчина что-то сказал, очевидно, пригрозил, чтобы не вздумала бежать, и встал в пол-оборота.

Кое-как примостившись, она испытала неземное блаженство. Все-таки как скукоживается мир, когда хочется в туалет. Она выглянула из-за бугорка - охраняющий ее мужчина стоял почти спиной, второй сидел за рулем. Впереди, насколько позволяла увидеть темнота, были какие-то деревья, и Саша, как пружина, сорвалась в их сторону. С горки бежать было легко, но радовалась она недолго. Получив сильный удар в сухожилие, она кубарем покатилась по земле. Теперь рассерженный араб сдерживаться не стал. Он пинал ее, выкрикивая ругань, понятную даже без перевода. Саша начала терять сознание, сжавшись в комок и прикрывая коленями и ладонями живот. Ее подхватили и поволокли обратно. Она вдруг осознала, что живой она из этой истории не выберется.

Яркий луч света прорезал темноту и на дорогу выскочил ревущий мотоцикл. Саша сделала последний отчаянный рывок, закричала "Help! Help!", [1]но араб сбил ее с ног и прижал ногой к земле. Однако, мотоциклист не проехал мимо. Он остановился метрах в пятидесяти, снял шлем и начал приближаться. Похитители переглянулись, второй вылез из кабины и медленно подошел к первому. Нежданный гость что-то сказал, ему ответили. Саше почудился призрак спасения и она пыталась понять, о чем говорят эти страшные люди. Но вот они, похоже, договорились, владелец мотоцикла достал портмоне, отсчитал деньги и передал похитителям. Тот, кого Саша считала за главного, протянул руку, взял купюры, пересчитал. Кивнув, он снял ступню с женщины, и чуть подтолкнул ее к новому хозяину. Оба похитителя быстро сели в машину и исчезли в темноте, будто их и не было.

Саша села, пошевелилась, проверяя, не сломано ли чего. Мужчина подошел, протянул руку. Она отшатнулась, но он руку не убрал, а наоборот, наклонился, взял ее под локоть, поднял.

- What is your name? [2]- спросил он тихо, протягивая ей платок.

Насильники, обычно не спрашивают имени жертвы, и, возможно, с этим человеком можно будет договориться.

- Александра, - ответила она, беря тонкую ткань. Только сейчас она заметила свои грязные руки и обломанные ногти. Страшно было представить, каким было лицо.

Брови мужчины поднялись вверх и он удивленно спросил:

- Русская?

Услышав родную речь Саша первый раз за вечер заплакала.

- Да, - она кивнула, размазывая грязные разводы по лицу.

- Александра, - сказал мужчина, - не бойся меня, я тебе помогу.

- Послушайте, - торопливо забормотала она, - мне надо обратно, в город! Там мой…муж… Он ищет меня!

Мужчина подошел к мотоциклу - огромному, черному, блестящему, взял шлем и протянул Саше. Ей предстояло принять решение - довериться этому незнакомцу или нет. Она вдруг подумала, что на этой темной дороге она не может доверять даже самой себе. Хромая, она подошла к мотоциклу, взяла шлем, надела и села позади мужчины, обхватив его за талию.

Ехали они долго, сворачивая только ему ведомыми дорогами. Саша даже задремала, первый раз почувствовав себя в безопасности. Когда двигатель заглох, она вздрогнула и открыла глаза. Перед ней были огромные кованные ворота. Вот ворота поехали в сторону, за ними обнаружился огромный дом. Даже не дом, а целый комплекс зданий. Из центрального входа показались люди, в основном мужчины. Саша в панике соскочила с мотоцикла.

- Где мы? - глаза ее налились слезами, - вы… вы же обещали!

- Я обещал помочь, я помогу, - утомленно проговорил мужчина, - переночуешь тут.

- Мне нужно… - Саша не договорила, и потеряла сознание. Она упала бы на землю, если бы мужчина не поймал ее и не удержал.

***

Она очнулась от легкого прикосновения ко лбу. Открыв глаза, Саша увидела рядом с собой немолодую женщину, которая комкала в руках влажное полотенце и испуганно глядела на нее. От неожиданности Саша натянула на себя тонкое покрывало.

- Вы кто? - настороженно спросила она, не подумав, что женщина не поймет ее. Голос был хриплым, пришлось прокашливаться, чтобы выдавить из себя звуки. Но женщина улыбнулась и ответила:

- Кадрия.

Кадрия, неслышно ступая по толстому светлому ковру, отошла к прикроватному столику, Саша следила за ней глазами.

- Где я? - Саша еще прижимала к груди покрывало.

- Во дворце принца Фарида, - с ноткой почтения ответила Кадрия.

- Какого принца? - Саша растерялась, - музей что ли какой-то?

- Зачем музей? - удивилась Кадрия, - это дворец господина, Фарида бен Имана Мансура. Господин Фарид привез вас и велел нам заботиться.

"Господи, еще не лучше, сумасшедшие кругом…" - подумала Саша, - "принцы какие-то… Надо срочно найти телефон и выбираться отсюда…"

- Послушайте, - обратилась она к женщине, - мне надо позвонить… Понимаете, я попала в очень неприятную ситуацию, и мой муж… он волнуется. Наверняка уже заявил в полицию… Ну, или что тут у вас… В общем, мне надо с ним связаться.

Женщина все это время слушала ее, сложив руки на животе. Саша присела на кровати, спустила ноги, сплошь покрытые черными синяками, кое-где переходящими в зелень, и пыталась встать. Тело пронзило острой болью, и она, застонав сквозь зубы, откинулась обратно на подушки, мгновенно покрывшись липким потом. Кадрия бросилась помогать.

- Вам нельзя вставать, - мягко, с акцентом, но все же на очень хорошем русском произнесла она, - я позову доктора.

И она вышла, предварительно заботливо подоткнув Саше покрывало.

Захотелось плакать. Саша несколько раз шмыгнула носом, заталкивая слезы обратно, но глаза щипало, и в горле стоял ком.

Не прошло и пяти минут, как в комнату вошел мужчина. Невысокий, пухлый, пожилой, с бородкой, он был похож на старичка из восточной сказки. За спиной мужчины семенила Кадрия, поэтому Саша не испугалась.

- Здравствуйте, - тщательно выговорил мужчина и улыбнулся, - меня зовут доктор Юсуф.

Доктор вел себя уверенно, видно было, что он бывал тут не один раз. Он открыл дверь, которую Саша до этого не заметила, и вошел в туалетную комнату. Саша услышала звук воды, очевидно, он мыл руки. Действительно, он вышел, вытирая руки белоснежным, как все в этом доме, пушистым полотенцем. Он подошел к кровати и потянул покрывало на себя.

Саша и не подумала отпускать край покрывала. Доктор он или нет, но она не позволит постороннему мужчине трогать себя в чужой постели… В чужом доме… В чужой стране…

Старик настаивать не стал, нахмурил лоб, потом пододвинул себе стул и сел рядом с кроватью. Он взял Сашу за запястье, прижал пульс и прислушался. Затем привстал, повернул ее подбородком в сторону окна и заглянул в глаза. Затем снова сел.

- Как вы себя чувствуете? - спросил он.

- Хорошо, - напряженно отозвалась Саша.

-Боли есть?

- Нет…

Кадрия за спиной доктора хотела было что-то сказать, но доктор Юсуф не глядя на нее махнул рукой и она замолчала на полуслове.

- Как вы думаете, - спросил доктор, продолжая спокойно смотреть на Сашу, - сколько вы здесь находитесь?

- Не знаю… - она окончательно растерялась, - сутки? Или может двое?

- Сегодня вы здесь десятый день, - ответил доктор.

- Какой?! - от неожиданности Саша опять вскочила, забыв, как ее "прострелило" в прошлый раз, и, испытав боль, вскрикнула и прижала обе руки к животу.

Доктор тут же встал, перестав казаться равнодушным, откинул покрывало, аккуратно ощупал пальцами Сашин живот, потом залез в свою сумку, вытащил какие-то растворы и одноразовые шприцы, развел и, протерев сгиб руки, ловко ввел иглу в вену. Сделав укол, он выкинул шприц в корзину у кровати и согнул руку, позволив Саше лечь на бок. Стало легче.

- Лежите, вам нельзя резко двигаться.

- Послушайте, - Саша схватила его за руку, - мне надо позвонить… Хотя… звонить уже некому, он вчера должен был улететь… Мне надо выйти в интернет! Меня же потеряют дома! О, господи!

Она зарыдала, сотрясаясь. Кадрия тут же оказалась рядом, и беспокойно переминалась, не зная, чем помочь.

- Я понимаю вас, - сказал доктор, - вы обязательно свяжетесь с родными, но позднее, когда вам можно будет вставать, и когда хозяин дома позволит вам воспользоваться средствами связи.

- А как можно его увидеть? - Саша вытерла красные глаза, высморкалась в платок, услужливо подставленный Кадрией, и посмотрела на женщину.

- Его сейчас в доме нет.

- А кто есть?

- Госпожа и маленький господин Тимер.

- Их можно увидеть?

- Госпожа заходила, когда вы были без сознания, - сказала Кадрия из-за спины доктора, - она принесла вам цветы.

Действительно, на столике, в большой пузатой вазе стоял красивый букет. Надо же, какие тут все внимательные…

- Давайте, я сама к ней схожу… - Саша не договорила, доктор положил ей руку на то место, где под одеялом был живот.

- Вам нельзя вставать, - повторил он, - вы можете потерять ребенка.

Только сейчас Саша вспомнила, что она беременна.

- О, Боже мой! - она в ужасе обхватила ладонями живот, - я…я… ребенок… он… с ним все в порядке?

- Да, - доктор кивнул и улыбнулся, - ваш ребенок сейчас в порядке, - но все было очень плохо. И вам нужно как можно больше лежать, принимать лекарства и не волноваться.

Как это было вообще возможно - лежать, не волноваться?! Хотелось свернуться клубочком и плакать от бессилия.

- Не переживайте, все будет хорошо, - пожилой доктор похлопал ее по руке, встал, закрыл свою сумку,- я буду вас навещать.

И он ушел, сопровождаемый неслышной Кадрией. А Саша осталась лежать на широкой белоснежной постели со своими мыслями наедине. Не хотелось верить в это сумасшествие. Вообще, в абсурдность всего происходящего. В ужас сложившейся ситуации. Подбородок снова начал дрожать, но она усилием воли остановила истерику. Нельзя волноваться… Нельзя… Но мысли сами лезли в голову, преодолевая барьер разума. Как они там? Вася… он с ума сойдет…А мама с папой?... А Даня?... Как они скажут ребенку, что его мать пропала?! Это было невыносимо. Слезы сами текли, и она не вытирала их, погрузившись в отчаяние.

Кадрия вернулась и всплеснула руками.

- Нельзя плакать! - она вытирала Саше слезы, - надо успокоиться.

Она неожиданно крепко стиснула Сашины ладони и встряхнула их.

- Подумайте о ребенке!

Саша посмотрела на Кадрию и увидела сострадание. Эта незнакомая немолодая женщина сопереживала ей. Она прерывисто вздохнула, всхлипнула и кивнула.

- Не буду больше…

- Вот и хорошо, - Кадрия захлопотала, расправляя невидимые складки на одеяле, - вам надо поесть, вы такая худенькая!

Дни тянулись, похожие один на другой. Саша лежала, Кадрия  хлопотала возле нее. Это было очень странно и удивительно, получать столько незаслуженного внимания. По первому зову Кадрия оказывалась рядом, подавала, подносила, предлагала свою помощь. А она пока еще была необходима. Пытаясь первый раз добраться до туалетной комнаты, Саша поняла, насколько она ослабла. Но выбора не было, состояние требовало покоя. Через два дня, когда уже  совсем не хотелось спать днем, Саша заскучала.

-  Кадрия, а не найдется ли у вас каких-нибудь книг? Может быть на английском…

Кадрия задумалась, на гладком лбу собрались морщинки. Потом она кивнула, хитро улыбнувшись, и исчезла за дверью. Долго ждать не пришлось, женщина вернулась, неся небольшую стопку старых книг. Сверху лежала связка каких-то журналов. Саша присмотрелась и оторопела - книги все были на русском языке, в основном классическая литература - Пушкин, Чехов, Тургенев. Среди старых томиков лежал сборник русских народных сказок и басни Крылова. А журналы оказались "Советским спортом" за восьмидесятый год. Все это богатство Кадрия сложила на прикроватный столик.

- Откуда?! - Саша в восторге гладила потрепанный корешок сказок.

- Госпожа Елена, мать нашего досточтимого принца Фарида, была русской.

- Да вы что?! - вот это была новость. Саша, перед тем, как поехать, перешерстила кучу информации о стране, о ее правителе, но ни о какой русской жене арабского короля она слыхом не слыхивала. Хотя, если быть справедливой, она и о других женах тоже ничего не знала. Видимо, эта информация у них не для прессы.

- Кадрия, расскажите пожалуйста, очень интересно! Вы поэтому так хорошо говорите по-русски?

С Кадрией вообще разговаривать было очень интересно. Под неброской внешностью скрывались ум и незаурядное чувство юмора. Разговаривала она неторопливо, неспешно, и так же неторопливо и ненавязчиво вытянула из Александры подробности ее совершенно не сказочного приключения. Саша, заново переживая подробности, рассказывала, а Кадрия качала головой. Когда Саша посетовала на то, что в недобрый час они надумали посетить эту далекую от проторенных туристических троп, малоизвестную страну, Кадрия, казалось, даже обиделась.

- У нас хорошая страна, - с достоинством ответила она, - и люди здесь живут хорошие. А негодяи есть везде. Разве у вас в России нет плохих недостойных людей?!

- У нас, - продолжала Кадрия, - мужчины несут ответственность за жизнь своих женщин. Нас защищают мужья, отцы, братья. Почему твой муж, - в волнении она перешла на "ты", - не защитил тебя?!

- …Он…он…, - задохнулась возмущением Саша, - он…

- Вы привыкли сами о себе заботиться. - мягко проговорила Кадрия, - вы сильные и свободные женщины, это хорошо. Но иногда надо, чтобы ваши мужчины вспоминали, что они - защитники. Потому что иногда даже самые сильные и выносливые женщины бывают слабы.

Саше ничего не оставалось, как молча выслушать эти странные, обидные, но справедливые слова.

То, что поведала Кадрия, было похоже на сюжет сериала. Король Иман бен Мансур Раис, ныне здравствующий правитель, а в те времена еще наследный принц, волею судьбы и своего венценосного отца, оказался в великом, непостижимом своими размерами государстве, именуемом СССР. Он выполнил все возложенные на него обязанности важного гостя, а потом, в качестве ответного жеста дружбы, принял приглашение поприсутствовать на открытии олимпиады. То, что увидел молодой наследник, потрясло его. Это был другой мир, полный свободы. Его восхитило единство, собирающее участников и гостей вместе. И именно там он встретил ЕЕ. И полюбил. Может быть, первый раз полюбил свободно, без условностей, без этикета, без обязательств.

Что произошло между юной гимнасткой и наследником арабского королевства, знали только они двое. Но молодая, подающая надежды, спортсменка, тихо исчезла со спортивного небосвода, завоевав единственную в своей жизни золотую медаль. О ней еще вспоминали какое-то время, а потом просто забыли, благо, что в большой стране было кем восхищаться и на кого равняться. А уроженка далекого уральского промышленного города Челябинска стала третьей женой арабского принца.

- Третьей?! - Саша поверить не могла, что кто-то в здравом уме согласится стать всего лишь третьей женой. В голове не укладывалось, что русская женщина на такое способна. - А первые две как отреагировали?

- Досточтимая первая супруга нашего повелителя, госпожа Амина, мудра и благородна. Она порадовалась, когда ее супруг обрел любовь, и с уважением отнеслась к его решению. А вот госпожа Надира, вторая жена, так и не приняла госпожу Елену. Они никогда не общались, и своему сыну, принцу Ахмаду, внушила, что третья жена их господина вносит раздор и беспорядок в семье.

- Ооо, как всё запущено, - Саша только успевала воспринимать информацию, мысленно прокручивая в голове события сорокалетней давности. Она представила себе восемнадцатилетнюю девушку, выпавшую из жизни, где она могла состояться как личность, реализовать свои мечты и амбиции, в арабский мир, закрытый, зашторенный плотной тканью паранджи от любопытных взглядов. Ей стало жалко незнакомку.

- Бедняжка, - вырвалось у нее.

- Нет-нет, - замахала рукой Кадрия, - госпожа Елена была счастлива здесь! Муж построил ей огромный дворец и назвал его Хадайя-мин-альфарахи - Дары радости. Он проводил там много времени, общаясь с женой и сыном.

- Сейчас я покажу! - она развязала ленту, связывающую журналы, порылась в стопке и вытащила один из журналов. Пролистав, она остановилась на одном развороте, и, держа в обеих руках, пододвинула ближе к Сашиным глазам.

[1] На помощь! (англ.)

[2] Как тебя зовут? (англ.)

10

На развороте был запечатлен момент соревнований. Невысокая худенькая девушка выполняла упражнения с мячом. Мяч взлетел вверх, а хрупкая фигурка, казалось, воспарила за ним, протянув руки и касаясь ковра только кончиками пальцев. Видно было, что девушка в своей стихии. Ниже была еще одна фотография, уже с награждения. Елена стояла на центральной тумбе и улыбалась, показывая всему миру кругляш медали. В заголовке статьи было написано: "Юная Елена Полякова покоряет весь мир". Она не была какой-то невероятной красавицей, но даже по старой фотографии можно было увидеть, какой энергетикой лучатся ее глаза. Видимо это и покорило горячего араба.

Саша задумчиво перевернула страницу в поисках того, кто украл девичье сердце. Но там уже было что-то другое.

- А он тут есть?

Кадрия молча помотала головой. Да, именитые зрители не попадались в камеры обычных фотокорреспондентов.

- И что, вот так все бросила и уехала? - в голове не укладывалось.

- Это была Любовь! - загадочно улыбнувшись промолвила Кадрия. - Кстати, ровно через девять месяцев после той встречи госпожа Елена родила господина Фарида.

Саша все рассматривала фото и не могла вспомнить лица мужчины, спасшего ее. Она помнила только глаза цвета темного шоколада и аккуратно подстриженную бородку.

- Так ваш принц - наследник? Он будет королем?

- Нет, - Кадрия засмеялась, - не будет. Следующим королем станет господин Табрис бен Иман Мансур, старший сын короля и госпожи Амины. Но это будет еще очень-очень не скоро, наши правители отличаются долгожительством.

- А сколько сейчас вашему королю?

- Господину Иману бен Мансуру исполнится только шестьдесят лет. У нас это возраст мудрости и благоденствия. Мужчина в этом возрасте еще здоров и силен, но уже накопил житейского опыта. Дети, рожденные в это время, наиболее воспитаны в почитании отцу.

- У короля есть малолетние дети?! - Саша не успевала удивляться.

Кадрия кивнула.

- Есть. Четвертая жена господина, госпожа Мухсина, родила принцессу Салиму, которой сейчас десять лет,  и принца  Самира, ему восемь. А госпожа Диляра, последняя супруга короля, которой сейчас двадцать один год, в прошлом году родила близнецов, принцесс Танзилю и Таибу.

Это очень крепкая и дружная семья, - с гордостью добавила Кадрия, - если бы не…

Но на этих словах она резко прервалась и замолчала.

- Если бы не что? - Сашу разбирало любопытство.

- Нет, ничего, - Кадрия покачала головой, - не пора ли вам поужинать?

Саша еще долго листала старые журналы. Ей казалось, что она ощущает близость родины, пусть даже через эти пожелтевшие страницы. Она очень хотела домой. Иногда накатывали мысли, будоражащие мозг и заставляющие сильнее биться сердце. И она гнала прочь из головы дурные мысли, повторяя, как мантру, одно и то же: "Я жива, Вася жив, Даня жив, мама с папой живы…Если Кадрия замечала эти приступы паники, она молча и привычно ставила Саше укол успокоительного. Делала она это ловко и практически безболезненно. Когда Саша похвалила Кадрию и заметила, что у нее "легкая рука", Кадрия, скромно улыбнулась и рассказала еще одну невероятную историю. Оказалось, маленький старичок со спокойным взглядом, доктор Юсуф - ее муж вот уже почти сорок лет. Кадрия раскраснелась как девушка, поведав об этом. Юсуф был молод и небогат, поэтому взял в жены сироту из дальнего селения, не умеющую ни писать ни читать. Он сам обучил ее всему, а потом стал потихоньку приобщать к медицине. В те времена не принято было женщинам учиться профессиям, их работа была ухаживать за мужем и детьми и присматривать за домом, но Юсуф дал своей жене столько знаний, сколько смог. Он всегда была рядом, сначала подавая инструменты, наблюдая и помогая, а потом стала и сама выполнять кое-что. Кадрия оказалась способной, и стала первой медицинской сестрой в маленькой больничке небольшого городка.

- Я помогала принимать роды у госпожи Елены, - с гордостью сказала Кадрия.

Доктор Юсуф навещал Сашу каждый день. Однажды он появился с громоздким чемоданчиком, который оказался портативным аппаратом узи, и Саше подумалось, что ей крупно повезло, что ее спас богатый человек, который, судя по всему, денег не на что не жалел. "Как бы он счет не выставил за лечение", - промелькнула дурацкая мысль.

Пожилой доктор похвалил Сашу за терпение. Синяки и кровоподтеки как снаружи так и внутри проходили, ребенок чувствовал себя хорошо. А вот хозяин дома так и не появлялся. Саше по-прежнему не позволяли выходить за пределы комнаты. Очевидно, ее поселили в отдельном крыле, потому что  она не слышала голосов других людей, находящихся в доме. Да и снаружи было все тихо, ни шума подъезжающих машин, ни разговоров. Она перечитала все книги, принесенные Кадрией. Правда некоторые она помнила почти  наизусть, от того читала "по диагонали", пролистывая страницу за страницей..

Лежа в тишине она наслаждалась сказками с билибинскими иллюстрациями. Саша так увлеклась рассматриванием картинок, что не сразу поняла, откуда слышится жужжание. Это было похоже на звук летящего вертолета. Саша прислушалась - стрекотание приближалось, и она уже не сомневалась, что вертолет летит сюда. Появилось внутреннее беспокойство. "Наконец-то, хозяин пожаловали!", - немного злорадствуя подумала она.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Дом пришел в движение. Саша слышала, как ходили и переговаривались люди, хлопали двери и что-то падало. Она замерла, прислушиваясь. Внезапно дверь распахнулась и в комнату вбежала Кадрия. Уже одно это очень испугало, потому что Кадрия никогда не вбегала. Она входила степенно и с неизменной улыбкой. А сейчас на ней лица не было. Что-то случилось. Дверь снова резко открылась, в проеме стоял мужчина в камуфляже. Саша не сразу узнала своего спасителя. Точнее сказать, она его совсем не узнала. Тот мужчина был красиво одет и аккуратно подстрижен. Этот же выглядел так, словно только что пришел с поля боя. И в руках у него было оружие.

- Вы?!  Все еще здесь?! - раздраженное недоумение в его словах озадачило Сашу.

Мужчина посмотрел на Кадрию и спросил что-то на своем языке. Женщина, заламывая руки, ответила ему. В это время в комнату вошел доктор Юсуф и мужчина переключился на него. Саша сидела на постели, прижав покрывало к груди и смотрела то на доктора, то на мужчину, то на Кадрию в слезах. Говорили о ней, это она понимала. Мужчина прикрикнул на доктора, однако, тот достойно выдержал вспышку гнева и спокойно ответил. Мужчина снова посмотрел на Сашу. Она внутренне передернулась от этого взгляда, метавшего молнии.

- Вставайте, вы поедете с нами, - бросил он ей.

- Никуда я не поеду! - пискнула она внезапно сорвавшимся голосом.

Мужчина нахмурился, видя такое неповиновение, но тут перед ним возникла Кадрия. Она торопливо заговорила, заглядывая мужчине в глаза.

- Ей нельзя ходить, - произнесла она по-русски, и доктор Юсуф согласно кивнул, - она может потерять ребенка.

- Вы беременны?! - похоже злой мужчина этого совсем не ожидал. Саша настороженно кивнула, закусив губу.

- Гаяр! - выкрикнул хозяин дома в дверь, и перед ним тут же оказался еще один, такой же страшный, в камуфляже и с автоматом наперевес. Мужчина показал подошедшему на Сашу, кратко отдал указание и вышел.

- Мне нужно позвонить! - крикнула Саша вслед ему.

- Или в интернет выйти… - добавила она тихо, с отчаянием понимая, что ее в суматохе не услышали.

Мужчина по имени Гаяр перебросил автомат за спину, сказал что-то Кадрии, и подошел к Саше. Она испуганно сжалась, готовясь давать отпор, но Кадрия схватила ее за руку и прошептала:

- Не бойся, все хорошо!

Гаяр наклонился, подсунул руки под кокон, который Саша накрутила вокруг себя, сгреб ее с кровати, и, как есть, в одеяле, босиком и с книжкой в руках, вынес из комнаты. Он был огромный, и нес ее так, словно она совсем ничего не весила. За ним торопливо шли Кадрия и Юсуф. Внезапно Саше подумалось, что у нее нет даже одежды.   Да и сумка с документами похоже потеряна навсегда в этом сумасшедшем доме.

Они долго петляли по коридорам дома, который, действительно, оказался дворцом, так все было шикарно вокруг. Он вышел во двор, где, словно огромная птица, присел здоровенный бронированный вертолет. Великан внес Сашу внутрь и усадил в кожаное кресло. Рядом тут же присела Кадрия. Саша осмотрелась - внутри вертолет выглядел как салон бизнес - класса - мягкие сидения, приглушенный свет на верхней панели, ковровая дорожка в широком проходе. Не хватало только стюардесс в униформе. Вместо них туда-сюда ходили мужчины в одежде цвета хаки, носили вещи и коробки, негромко переговаривались. Вот в вертолет вошла невысокая женщина, закутанная с головы до ног в черные одежды, а с ней мальчик лет шести в светлых брючках и рубашке-поло. Ребенок держал в руках маленькую собачку и выглядел испуганным. Женщину со всем почетом усадили в противоположном углу.

- Кадрия, что происходит? - стараясь говорить как можно тише, спросила Саша.

- Беда, - так же тихо ответила женщина, вытирая слезы, - сын пошел против отца. Теперь у нас нет короля. А в стране война.

- Война?! - это прозвучало ужасно и Саша теперь испугалась всерьез. - А что же мне делать?! Как я попаду домой?!

- Фарид обо всем позаботится.

- Он уже, похоже, позаботился, - прошипела Саша, теряя терпение, - с отцом разобрался, перевороты устраивает ваш хваленый принц…

- Помолчи! - Кадрия дернула Сашу за одеяло и яростно посмотрела на нее. Первый раз Саша видела Кадрию в гневе, - ты ничего не понимаешь, глупая женщина!

После этого она перестала с ней разговаривать, встала и перешла к незнакомке в черном. Мальчик тут же обнял Кадрию за шею. Саше оставалось только сидеть на своем месте и делать так, чтобы на нее поменьше обращали внимание. Но мужчины, таскающие поклажу, все равно оглядывались на нее - босую, в одеяле и с разбросанными по спине русыми волосами. Было неуютно и страшно.

Летели долго, часа полтора, если не больше. Почему-то было холодно. Она кутала голые ноги в желтых пятнах заживающих синяков, и старалась не поднимать глаз. Кадрия так и не подошла к ней. Мальчик уснул у нее на руках. Женщина в черном сидела рядом, удерживая щенка, беспокойно крутившегося в руках. Саша пыталась рассмотреть в иллюминатор куда они летят, но внизу было видно только желтизну выгоревших полей, зелень деревьев и изредка голубые полоски воды.

Вертолет внезапно ухнул вниз. Саша схватилась за желудок, подпрыгнувший от перепада и глянула в круглое окошечко. Теперь там виднелась только зелень, буйная, насыщенная, разных оттенков. И горы. Горы, поросшие зеленью.

Железная машина села, и люди опять пришли в движение. Гаяр, без предупреждения и без эмоций на лице, поднял Сашу и вынес наружу. Такое беспрекословное подчинение даже немножко восхищало, тем более что возиться с ней мужчине явно не доставляло никакого удовольствия.

Все произошло очень быстро - людей вывели, грузы вынесли, вертолет, мощно гудя и вибрируя, поднялся и улетел. Фарид, перекинув автомат за спину, взял на руки мальчика, кратко скомандовал остальным и направился в чащу леса. Люди двинулись за ним. Женщины торопливо перебирали ногами, зацепляясь длинными одеждами за ветки. Мужчины, замыкавшие строй, то и дело оглядывались, осматривая с виду безобидные заросли. Было ощущение, что их преследуют.

Саше было ужасно неудобно. Во всех смыслах. Хотелось встать на ноги и пойти вместе со всеми, но она не решалась. Во-первых, Гаяр, очевидно, до последнего будет исполнять приказ, а во-вторых, она не была уверена, что после двух недель лежания в постели она сможет бодро скакать по этим джунглям. А скакать бы пришлось - группа двигалась очень быстро. Гаяр ловко перепрыгивал через путаницу травы, корней и ветвей, и Сашу немножко встряхивало. Она терпела сколько могла, а потом, неловко выпростав руки, осторожно, боясь оскорбить чувства мужчины, обхватила его за шею и сцепила пальцы в замок. Гаяр мог запросто бросить ее, как ядовитую змею за такие вольности. Но он только покосился темными глазами из-под сросшихся бровей, и прибавил шагу.

Вид на особняк открылся то того неожиданно, что Саша ахнула. Посреди ядовито-зеленой растительности, испещренной мелкими цветами, в глубине скалы, будто вросший в нее, стоял восхитительный дом. До дворца он не дотягивал размерами, но был прекрасен своим единением с природой и простотой. Саше хотелось еще полюбоваться, но ее никто не спрашивал. Теперь уже Кадрия шла впереди, показывая дорогу. Гаяр внес Сашу в полутемную комнату, посадил в глубокое кресло, и, не оборачиваясь вышел. Кадрия раздернула шторы, открыла окно на проветривание и тоже молча ушла.

- Ну да, - пробормотала Саша, - и мне было приятно пообщаться, приходите еще…

Конечно, для местных она была лишней, тем более, что они, похоже, поддерживали главу семейства во всем, что бы он не делал. Поэтому Кадрия упорно отводила глаза и не разговаривала. Делать было нечего. Саша осмотрелась. Как и в том доме, в каждых  апартаментах была своя туалетная комната.

- Господи, ну я-то тут при чем?! - Саша возмущенно недоумевала, намыливая волосы в душевой кабинке, - сами же таскают туда-сюда. Довезли бы до посольства, а там я и без них обойдусь…

Когда она вышла, вытираясь пушистым полотенцем, то обнаружила на спинке высокого стула одежду. Тут было все - от белья до удобных туфелек на плоской подошве. Не новое, но очень красивое, и сразу видно, что дорогое. Кто же поделился с ней вещами? Саша гадала, примеряя то, что ей дали. Она отметила, что вся одежда была европейского вида, хотя там же висел прозрачный длинный платок, больше напоминающий шарф. Одевшись, она долго прилаживала к голове шарф, не зная, как будет лучше. Потом, утомившись, повязала его как бандану, опустив низко на лоб, а концами стянула волосы в хвост. Это было удобно, и, как посчитала Саша, она достаточно уважила местные традиции.

Вскоре за ней пришли. Очень вежливая девушка знаками показала двигаться за собой, и повела Сашу по коридорам. Долго идти не пришлось. Ее привели в небольшую комнату, выполнявшую роль столовой. Кроме нее никого не было. Так же знаками ее пригласили за стол, в полной тишине накормили, и отвели назад. Тут было ее тоскливей, чем в первом доме. На обратном пути Саша заметила, что рядом с ее комнатой есть дверь, выводящая на улицу, и ей ужасно захотелось погулять. Дождавшись, когда молчаливая провожатая уйдет, она на цыпочках вышла из комнаты и выскользнула в открытую дверь.

Выход вел в сад. В полдень на улице было пекло, но специалист по садовому ландшафту все продумал. Саша оценила коридор из вьющихся растений, закрывающий гуляющих по дорожке от прямых солнечных лучей. Дорожка вывела на аллею с огромными деревьями, заботливо склоненными над беседкой. Каким-то хитрым способом к растениям подавалась вода, и они нисколечко не засохли. Да, здесь определенно работал мастер. Саша хотела посидеть в беседке, но вдруг услышала из-за угла дома странный звук. Это было похоже… на стук мяча. Двигаясь на шум, Саша обогнула живую изгородь, обошла по краю небольшой бассейн и вышла на ровную площадку. По площадке бегали двое - молоденькая девушка и мальчик. Они с удовольствием гоняли мяч, стараясь забросить его в баскетбольную корзину на противоположной стороне, азартно кричали и смеялись. Мальчика Саша узнала сразу, это был ребенок из вертолета. Она подумала, что это и есть "маленький господин", о котором с теплом говорила Кадрия. Девушку Саша в вертолете не видела, очевидно, она жила здесь.

Игроки заметили Сашу и остановились. Мальчик что-то спросил у девушки, она, наклонившись, ответила ему. Мальчик бросил мяч и подбежал к Саше. Она улыбнулась малышу, на лице которого было выражение любопытства.

- Привет, - мальчик смотрел снизу вверх.

Саша присела на корточки.

- Привет.

- Как тебя зовут? - мальчишка говорил по-русски почти без акцента.

- Саша. А тебя?

- Меня  - Тимер.

- Очень приятно,  - Саша улыбнулась и протянула ему руку. Тимер немного удивленно посмотрел на протянутую кисть, размышляя, что с ней делать, потом осторожно взялся за пальцы и пожал.

11

- Отец сказал, ты наша гостья, - это утверждение прозвучало как вопрос.

- Похоже на то, - неопределенно ответила Саша. Она и сама не знала, кто она тут такая.

Пока они беседовали, девушка подошла ближе. Саша повернулась к ней. Девушка была очень красивая. Совсем молоденькая, почти девочка, в белой футболке и в белых же шортах, она совсем не была похожа на местных жительниц, запеленутых с головы до ног. Но она, несомненно, была здешней. Об этом говорили прекрасные миндалевидные глаза, толстая черная коса за спиной и загар, который не получишь за две недели отпуска, как ни старайся. Этот цвет кожи был приобретен несколькими поколениями.

- Здравствуйте! - слово далось девушке с трудом и она тщательно его выговорила, - как поживаете?

- Здравствуйте, - Саша слегка наклонила голову, поприветствовав незнакомку.

- Меня зовут Амани, - представилась девушка.

- А ее зовут Саша, - вмешался мальчик.

- Очень приятно! - девушка улыбнулась, и на щеках заиграли ямочки.

- И мне, - улыбнулась в ответ Саша.

- Мы рады, что вы погостите у нас, - Амани старательно произносила фразы, словно заученные из разговорника, и следила за лицом Саши, ожидая эмоционального отклика. Было заметно, что она волновалась. - Пожалуйста, поужинайте сегодня с нами.

- С удовольствием, - церемонно с полупоклоном ответила Саша.

Попрощавшись, Амани ушла, придерживая мальчика за плечо. Перед входом Тимер обернулся и помахал рукой. Саша смотрела, как они удаляются и думала о сыне. Никакое солнце не могло согреть холод ее тоски. Стало грустно, и она, развернувшись, пошла к себе. В комнате, растеряв все моральные силы, Саша упала на кровать. Слезы текли сами собой. Она плакала самозабвенно, громко всхлипывая, слезы впитывались в мягкую подушку. Когда стало легче, она зарылась в ворох одеял и, незаметно для себя, уснула.

Вечером ее сопровождала та же молчаливая девушка. Ужинали в другой комнате, побольше. Когда Саша вошла, за круглым столом сидели Амани и Тимер. В этот раз Амани была одета по всем правилам, в длинное голубое одеяние, которое удивительно подчеркивало ее красоту. Голову обхватывал платок, но и он не скрывал миловидности нежного овала лица. Амани выглядела как юная принцесса из восточной сказки.  Мальчик улыбнулся Саше и заерзал на своем месте, крутя головой, а незаметный до сих пор слуга бесшумно отодвинул стул, предлагая сесть. Приборов было на три персоны, и Саша мысленно удивилась, что хозяйка дома, та самая жена принца, с ними не ужинает. Похоже, она считает ниже своего достоинства делить трапезу с детьми и посторонней иностранкой. Может это было и к лучшему, Саше вовсе не улыбалась перспектива соблюдать правила этикета с малознакомыми аристократами.

Ужин прошел весело. Тимер разбавлял обстановку, болтая на смеси русского и арабского, помогая Саше и Амани разговаривать, переводил и веселил обеих девушек. Когда стало заметно, что он устал, Амани дала знак и слуга увел ребенка в детскую. После этого и Саше захотелось к себе. Она еще немного посидела, потом извинилась, сославшись на недомогание, пожелала спокойной ночи и ушла. Не успела она войти в комнату, как следом появилась Кадрия. Было видно, что женщина переживает. Саша тоже чувствовала себя неудобно после утреннего инцидента. Она коснулась руки бывшей компаньонки.

- Кадрия, - голосом полным сожаления обратилась Саша к женщине, - вы простите меня… Я понимаю, что вы привязаны к этой семье и я была резка…

Кадрия будто ждала этих слов. Лицо ее помягчело, она взглянула на Сашу добрыми и печальными глазами.

- Я не сержусь, - проговорила она, - просто все не так, как ты думаешь.

Кадрия спросила, как чувствует себя Саша и что ее беспокоит. Значит Амани передала ей, что Саша пожаловалась на здоровье. Это было приятно и Саша решила, что девушка ей очень нравится. Она позволила себя осмотреть, получила очередную порцию уколов и ставшим традиционным пожелание "не нервничать".

- Кадрия, побудьте немного со мной, - попросила Саша, и женщина с готовностью присела в кресло.

- Тебе понравилась  Шанигрилля? - спросила Кадрия после того, как Саша рассказала, как познакомилась с Тимером и Амани.

- Что? - переспросила Саша, услышав незнакомое слово.

- Райский уголок, - перевела Кадрия, - этот остров наш господин подарил своей жене.

- Да, тут очень красиво, - кивнула Саша. - Только вот хозяйка дома избегает меня. Хотя, - добавила она, улыбнувшись, - я бы тоже избегала непонятную женщину, которую мой муж притащил домой как чумазого бездомного котенка.

Кадрия улыбнулась в ответ.

- Госпожа Амани - вторая жена принца Фарида.

Саша потеряла дар речи.

- Бог мой! А сколько же ей лет-то?!

- Госпоже Амани три недели назад исполнилось семнадцать.

- А мальчику?

- Маленькому господину Тимеру шесть.

Саша не нашлась, что сказать. Образ благородного принца, спасающего женщин на дорогах становился все туманнее. Ко всему, что она узнала, добавилась девочка-жена… Это ж  во сколько она родила ребенка?...Саша прикинула в уме и ей стало тошно. Но здесь это воспринималось как должное, потому что она видела - все любят своего хозяина и господина. И Амани, похоже, вполне счастлива. Ну что ж, со своим уставом, как говориться, в чужой монастырь не лезут. Пусть живут как хотят, лишь бы до дому добраться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Кадрия, - спросила Саша, внезапно вспомнив кое-что, мучившее е с утра, - а почему принц так сердился на вас из-за меня? Он ведь сам вроде как приказал присматривать?..

Кадрия смутилась.

- Господин Фарид велел нам позаботиться о тебе, поставить на ноги и отвезти в столицу, в русское посольство.

Саша приподнялась на локте - действительно, указание было вполне конкретное, принц совсем не желал, чтобы она поселилась в его доме навеки.

- Но он не уточнил, - продолжила Кадрия, - сколько времени о тебе заботиться. Ты была очень плоха, и мы не могли просто выкинуть тебя у ворот посольства. Поэтому решили сначала подлечить.

- То-то он глаза вытаращил, когда меня увидел, - задумчиво пробормотала Саша, покусывая губу. - Ну, а теперь что же? Он ведь улетел обратно? Надо было мне с ним…

- Туда нельзя, - тихо ответила Кадрия. В городе опасно, там война. Все люди из вашего посольства спешно уехали домой, никого не осталось.

- Твою мать! - Саша выругалась и стукнула кулаком по одеялу, - так я что теперь, заложница тут? Надолго?!

- Пока в стране не наступит порядок, улететь будет нельзя.

Саша застонала и упала на подушки.

- Ну позвонить хотя бы можно? Мои же черти что думают!

- Здесь нет телефона, - Кадрия смотрела с сожалением, - и интернета тоже нет. Это очень тайное место, никто не знает, что мы здесь. Семье принца угрожает опасность, поэтому мы приехали сюда.

Саша уткнулась лицом в подушку и больше не отвечала. Кадрия посидела еще немного, но поняв, что собеседница говорить не хочет, поднялась, укрыла нечаянную гостью одеялом, и слегка, будто жалея, провела ладонью по волосам. Когда она вышла, Саша заплакала. Похоже, это стало традицией, рыдать по ночам в подушку.

Как ни странно, спала она ночью спокойно. Разбудил тихий скрип двери. Саша открыла глаза - дверь была приоткрыта. Через секунду в проеме показалась щенячья морда. Щенок упирался и не хотел заходить, но детская ручка настойчиво проталкивала его в комнату. Саша смотрела, как ребенок балуется и улыбалась. Тимер выглянул одним глазом и увидел, что Саша смотрит на него.

- Привет, - Саша улыбнулась мальчику.

Мальчик вошел в комнату и встал у кровати, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Щенок подбежал к нему и, схватив зубами за штанину, начал дергать из стороны в сторону. Тимер взял собаку в руки и поставил на белоснежное одеяло.

- Смотри, какой у меня щенок, - проговорил мальчик гордо, - его зовут Азим - Большой. Он таким и будет, когда вырастет, огромным!

Тем временем собачий сын кое-как перебирал толстыми лапами по мягкому одеялу, то и дело проваливаясь в ямки. Тимер залез на широкую кровать и помог любимцу. Саша наблюдала за ними и вспоминала другого ребенка и другую собаку, которые вели себя так же. Все дети одинаковые.

В это время дверь распахнулась и в комнату вошла Кадрия.

Увидев мальчика и псеныша на кровати, она нахмурилась.

- Принц Тимер, - строго, но добродушно обратилась она к мальчику, - что вы здесь делаете? Вам сюда нельзя!

Мальчик слез с высокой кровати и снял щенка.

- Я - принц, - произнес он важно, отставив в сторону одну ногу и уперев кулачок в бок, - и единственный наследник своего отца! Мне все можно!

- И, тем не менее, вам придется уйти, - настойчиво ответила Кадрия, разворачивая маленькое белое полотенце. В полотенце лежали два шприца и пара ампул. Саша поморщилась, ей надоели уколы.

Тимер тут же растерял всю важность, уставившись на содержимое полотенца.

- Ты больна?! - спросил он.

- Немножко, - улыбнулась Саша.

- Когда я болел, Кадрия меня тоже лечила, - сообщил ребенок, - было страшно, но я не плакал!

- Ты молодец, - похвалила его Саша.

Малыш вышел из комнаты, прихватив ушастого товарища по играм, потом вернулся, просунул голову в дверной проем:

- Забыл сказать - приходи с нами завтракать!

- Обязательно приду!

Они жили так, словно приехали на отдых. Время текло неспешно, разделяя пополам жаркий день и прохладную ночь. Народу в этом укромном уголке было мало, почти незаметная прислуга выполняла свои обязанности совсем не попадаясь на глаза. В некоторые, особо прекрасные дни, Саша даже ненадолго забывалась и не думала о родных, но ночью они все равно ей снились, тогда она просыпалась и уже не могла уснуть. Неожиданно вернулся токсикоз. Саша предпочитала проводить время в своей комнате, а по ночам в прохладе сада. Однажды, после сытного обеда, Тимер ткнул пальцем в сторону Сашиного живота и засмеялся:

- Ты объелась!

Саша опустила глаза вниз, и, к своему удивлению, действительно увидела выпуклый живот. Она в уме пересчитала недели - получилось десять… Десять недель ребенку, о котором никто, кроме нее не знает… Саша посмотрела на Амани - девушка улыбалась. Она знала. Вскоре Кадрия перестала начинать день с опостылевших уколов.

- Теперь, - сказала она, - ты должна беречь своего ребенка сама!

И Саша берегла. С некоторых пор ей понравилось одеваться в одежду местных женщин, скрывающую фигуру. Казалось, что она создает вокруг себя прочный кокон. Еще Кадрия уверенно заявила, что у нее девочка. Это было бы замечательно. Маленькая девочка…

Она очень подружилась с Тимером. Темноволосый мальчик напоминал ей сына, и Саше хотелось как можно больше общаться с ним. Шестилетний хозяин провел ее по дому, устроив экскурсию. Гордясь своей значимостью, мальчик распахивал перед Сашей двери, показывая свои владения.

- Ты живешь в комнате для гостей, - рассказывал он, - только у нас гостей совсем не бывает, - добавил Тимер с ноткой огорчения.

- Здесь комната Кадрии, туда можно входить постучавшись. А здесь живут слуги, у них скучно, мы туда не пойдем.

Они побывали на кухне, в кладовой, в большой гостиной, в малой гостиной, в комнате для кофе, в маленьком, как назвал его Тимер, саду. Маленький сад был хорошо оснащенной оранжереей, и там Саша с восторгом узнала несколько растений из своей полосы.

- А здесь, - таинственным полушепотом произнес Тимер, - комната моей матери.

Саша подошла ближе и присмотрелась. Дверь отличалась от остальных, на дорогом дереве был нанесен тончайший резной рисунок - вьющиеся розы. Тимер приоткрыл дверь и просунул в нее голову, посмотреть, нет ли кого внутри. Там никого не было. Мальчик распахнул дверь:

- Заходи!

- Послушай, нельзя, наверно, вот так врываться в чужую комнату без разрешения. Амани будет недовольна.

- Нее, - беспечно махнул рукой мальчик, - она сама часто тут бывает.

- Иногда плачет! - добавил он тревожно.

Да уж, пожалуй девушке было о чем поплакать.

- Нет, Тимер, давай выходи, - решительно махнула рукой Саша, и мальчик, как ни странно, покорно вышел и прикрыл дверь.

- А там что? - спросила Саша, указывая на лестницу, ведущую на третий этаж.

- Там комнаты отца, тебе туда нельзя, - просто ответил Тимер.

Вечером Саша обо всем рассказала Амани.

- Он водил вас в комнату с розами? - удивленно переспросила девушка.

Саша кивнула.

- Странно. Обычно он любит бывать там один. Наверно вы показались ему похожей на его мать.

- Тимер не ваш сын?! - до Саши вдруг неожиданно дошла эта истина, странно, что она раньше не догадалась.

- Нет, - Амани улыбнулась, - он сын моей сестры.

- Ваша сестра - первая жена принца Фарида?

- Да, - Амани качнула головой.

Новые подробности взбудоражили Сашу. Эта странная семейка не переставала удивлять.

- Но где…

- Она умерла, - перебила ее Амани, предвосхитив вопрос, - шесть лет назад.

- Ооо… - Саша растерялась и не знала, что сказать. Это было действительно очень неожиданно и печально.

-  Варда долго не могла забеременеть. Потом, все же, это произошло, но она очень тяжело носила мальчика, а во время родов… не справилась…

- О, боже! - Саша прижала пальцы к губам.

- Он очень любил ее… - девушка смотрела вдаль рассеянным взглядом и выглядела задумчивой, словно вспоминала события тех лет, - очень любил… И когда ее не стало, отец предложил ему в жены меня. И он согласился…

Тон Амани переменился. Голос стал глухим, и она не называла мужа по имени. Саша присмотрелась - в глазах девушки стояли слезы. Саша взяла руку Амани - тонкая кисть была холодной, словно лед. Амани повернулась к ней.

- Вы и правда похожи на нее. Не внешне, а чем-то… Не знаю… Когда вы в первый раз появились в ее одежде, мне на секунду показалось, что это Варда вошла в двери.

Та-ак, замечательно… Она еще и носит одежду покойницы…

Саша заерзала, ей стало ужасно неудобно.

- Вы не волнуйтесь, - Амани улыбнулась, - это новые вещи. У сестры было много красивых вещей, Фарид приказал не трогать их. И, слава Аллаху, они пригодились кому-то.

- А хотите, я вам ее покажу? - Амани схватила Сашу за руку и, не дождавшись положительного ответа, потянула за собой.

Они оказались возле той самой двери с розами.

- Фарид сам украшал эту дверь, - шепотом произнесла девушка, - он очень талантлив!

Почти на цыпочках они вошли в глубину комнаты. Амани включила свет. Саша осмотрелась - да, в этой комнате определенно давно никто не жил. Не было жилого, живого, человеческого запаха. Пахло чем-то пряным и розами. Свежие розы стояли в высокой вазе и выглядели так, словно их срезали недавно.

- Он называл ее "моя прекрасная роза", - рассказывала Амани. - Они познакомились в доме нашего отца, когда были еще детьми, и дружба переросла в любовь. Фарид всегда говорил, что возьмет Варду в жены. Так и случилось. У них была прекрасная свадьба.

- Смотри, - девушка открыла книгу и достала оттуда снимок. На фото двое молодых людей обнимались на пляже. Глядя на фотографию Саша ни за что бы не подумала, что это арабские принц и принцесса. Они выглядели раскрепощенными, счастливыми и открытыми всему миру. Саша смотрела на девушку и пыталась найди сходство между ней и собой. Но ничего общего не видела. Кроме, разве что, роста. Варда, как и она, была достаточно высокой, почти одного роста с мужем, стройная, длинноногая. Неудивительно, что снимок был спрятан в страницах книжного томика, вряд ли посторонние бы оценили раскрепощенность принцессы, далекую от правил и ограничений поведения восточной женщины.

- Он совсем другой, - Амани забралась с ногами в глубокое кресло и следила глазами, как Саша перемещалась по комнате, разглядывая разные предметы, - не такой как наши мужчины. Он не считает, что женщина должна сидеть дома и рожать детей. Варда была счастлива с ним.

- Амани, - Саше вдруг захотелось выспросить побольше, - ведь вы были совсем девочкой, как мог отец выдать вас замуж?!

- Ну, у нас в двенадцать лет девушки уже вполне взрослые, - пожала плечами Амани. - Иногда браки заключаются, когда невеста еще в пеленках лежит. Моему отцу была честь отдать дочерей за принца. Тем более,  маленькому Тимеру нужна была мать. Я знала Фарида с раннего детства. Он играл со мной, дарил мне кукол…

Амани вдруг отвернулась, и Саше послышалось, что она прерывисто вздохнула. Но девушка быстро взяла себя в руки.

- Я была рада попасть в эту семью, - сказала она, стараясь незаметно вытереть рукавом глаза.

12

- А как он вас называет? - неожиданно для себя спросила Саша.

- Что? - Амани не поняла, о чем спрашивает ее Саша и вопросительно посмотрела на нее.

- Ну вашу сестру он звал своей прекрасной розой. А вас как?

- А меня, - Амани вытерла слезинку, выкатившуюся из уголка глаза, и лучезарно улыбнулась, - меня он называет невоспитанной обезьянкой.

Позже, лежа в постели, Саша подумала, что не все так гладко в этом королевстве. Покойница, которая жива для всех на протяжении шести лет. Юная жена, без взаимности влюбленная в мужа. Ребенок, у которого полно слуг, но нет настоящей матери. Потому что Амани годилась ему разве что в старшие сестры. Неудивительно, что он потянулся к ней, чужой женщине. Все-таки она больше похожа на мать, пусть и не его. Саша подумала, что ей надо быть осторожнее в отношениях с Тимером, если он привяжется к ней, потом ему будет трудно расставаться. А ей не хотелось бы, чтобы мальчик пострадал.

Сглазила. Вот как это называется у русских. Именно так. Потому что иначе как объяснить, что это произошло. Тимер ходил за ней как щенок. И его щенок тоже ходил за ней. Почти весь день, когда ребенку не надо было заниматься или что-то выполнять под присмотром взрослых, он проводил рядом с Сашей. Она не была против. Иногда ей казалось, что это Данька шалит и смеется. И неважно, что темноволосый Тимер внешне совсем не был похож на блондина-сына.

Однажды он затащил ее к себе. У Тимера была даже не комната, у него во владении был целый этаж. Войдя в огромное помещение с высокими потолками, Саша изумленно ахнула. Комната напомнила ей кадр из фильма "Игрушка" с Пьером Ришаром.

- Ничего себе! - вырвалось у нее само собой. Все вокруг было заставлено игрушками. Машинками, солдатиками, кубиками лего. Плюшевыми животными почти в натуральный размер. На стене висели доспехи, и рядом с ними маленькое оружие, очень похожее на настоящее. На противоположной стене был закреплен щит с баскетбольным кольцом, а рядом стояла корзина с мячами. Велосипеды, самокаты, ролики… В общем, не комната, а мечта любого мальчишки.

- Богато живешь! - покачала головой Саша.

Однако, пользоваться всем этим добром Тимер не умел. Он лениво бродил вдоль полок, не столько играя, сколько разбрасывая игрушки. Саша обратила внимание, что игрушки выглядели как новые. Порывшись, она не нашла даже малюсенькой коробочки с игрушечным ломом - колесиками, проволочками, шурупами и другими ценностями мальчишек. Она открыла коробку с конструктором, из которого нужно было собирать космический корабль.

- Иди сюда, - махнула она рукой мальчику и он заинтересованно подошел.

Потратив почти три часа времени они собрали модель, возможно первую в жизни Тимера. Взяв хрупкую игрушку в руки, малыш медленно двинулся к полке. Одним движением локтя он сбросил десяток плюшевых медведей и собачек, и на освободившееся место поставил корабль, как драгоценность.

- Завтра еще поиграем? - мальчишка смотрел почти умоляюще.

- Обязательно! - Саша провела ладонью по его макушке.

Ребенок на секунду прижался к ее бедру, и она, автоматически, прижала его к себе.

- У меня кое-что есть! Пойдем, покажу!

Тимер потянул ее за руку из комнат на улицу. Саша подумала, что это у них семейное - таскать людей не спрашивая согласия.

Они вышли из дома и двинулись в обход здания. Тимер повел ее через кусты, и эта дорожка показалась ей тайной. А если дорожка была тайной и протоптана ребенком в одиночку, значит шестилетний шалун что-то скрывал от старших. И это обязательно надо было выяснить, мало ли что.

Протиснувшись сквозь колючий и сильно пахнущий кустарник с мелкими белыми цветами, они неожиданно вышли на обрыв. И Саша увидела то, что поразило ее до глубины души. Вода. Много воды. От самого обрыва вдаль расстилалось синее покрывало водной глади. Вода колыхалась и до нее донесся характерный запах соли.

- Мне нельзя сюда ходить! - Тимер наморщил лобик и посмотрел на Сашу серьезно, - отец запретил. Но я хотел тебе что-то показать! Смотри!

Он повел ее по краю уступа, осторожно ступая босыми ногами. Они дошли до края, хотя Саше больше всего хотелось развернуться и уйти, прихватив с собой маленького храбреца.

- Смотри, - еще раз сказал Тимер и показал рукой на камень.

Сначала Саша ничего не увидела, но потом, присмотревшись, разглядела в глубине скалы нишу, а в ней маленькую голубую вазу.

- Там моя мама, - произнес Тимер, - она любит горы и море, так сказал отец.

- Кто поставил туда… - Саша не знала как сказать, - … твою… эту вазу?

- Я не знаю, - ответил мальчик, пожав плечами, - но это был очень храбрый человек, потому что оттуда можно сорваться прямо на скалы. Я думаю, это был мой отец.

Саша вдруг подумала, что так и есть. Похоже, что этот непонятный ей человек способен на такой поступок ради памяти своей любимой жены. Что же за человек такой - принц Фарид? Он может спасти женщину из беды. Он может захватить власть в своей стране. Он может быть без ума влюблен. Он может не замечать, что его любят. Он может заботиться о ребенке. Своем и чужом, нерожденном. Он очень странный и загадочный.

Она так углубилась в свои мысли, что не заметила, как Тимер начал двигаться в обратном направлении. Он аккуратно переступал по краю, но в какой-то момент его ноги заскользили, и мальчик, взмахнув обеими руками, словно собираясь взлететь, начал падать. Саша, услышав вскрик, обернулась сказать, что пора возвращаться. И время застыло. Словно во сне, она видела падающего навзничь ребенка. Извернувшись она протянула руку и уцепилась пальцами за футболку. Швы затрещали, но выдержали. Тимер упал животом на край и закричал от боли и страха. Саша, задыхаясь, подтащила его к себе, и, передвигаясь на коленях, сдирая кожу об острые камни, отползла от опасного уступа. Она обняла Тимера и начала покачивать, утешая плачущего ребенка. Так они просидели долго. Малыш успокоился, а она никак не могла сморгнуть картинку увлекаемого притяжением детского тельца. От пережитого страха ее начало потрясывать в ознобе.

- Тимер, - Саша повернула к себе заплаканное лицо мальчика, - пообещай мне, что ты никогда! Слышишь? Никогда больше не пойдешь сюда один!

- Обещаю, - шмыгая носом ответил Тимер, - только с папой.

- Правильно, - кивнула Саша, - с папой можно.

- Саша, - мальчик взял ее за руку и прижал к своей груди, - не говори пожалуйста никому об этом.

- Не скажу!

Тайна объединила их. Когда ободранные в кровь, они появились на пороге комнаты Кадрии, и женщина, охая, начала настойчиво допрашивать, где они умудрились так пораниться, оба, не сговариваясь, придумали совершенно правдоподобную историю. Хотя Саша была уверена, что Кадрия не поверила ни на секунду.

Тимер не издал ни звука, пока Кадрия обрабатывала глубокие царапины, Саша же, в свою очередь, стонала и попискивала от жжения антисептика. Мальчик подошел к ней, успокаивающе положил ладонь на живот, и в то же мгновение почувствовал слабый толчок изнутри. Он отдернул руку, изумленно уставившись на то место, откуда произошло движение, и положил ладонь снова. И снова ощутил толчок.

- Это что? - недоумение в глазах ребенка сменялось восхищением.

- Это моя дочка здоровается с тобой, - улыбнулась Саша.

- Она меня знает?!

- Конечно!

- Можно я еще потрогаю?

Кадрия любовалась этой почти семейной идиллией и думала о том, как же не хватает ребенку матери. И, к добру или худу появилась в их жизни эта русская.

Наступила зима. Саша никак не могла поверить, что где-то далеко идет снег и люди украшают дома елками, кутаются в шубы и пуховики, и чистят дорожки перед домом. Все это словно было в прошлой жизни. Здесь зима была другая. Жаркая, душная, сухая. Дожди не шли, порывистый ветер был наполнен горячей солью и песком. И даже редкие тайные вылазки на уступ, куда она повадилась ходить с того злополучного дня, не радовали ее. Вода не манила умчаться вдаль. Она тихо плескалась, нагреваясь безжалостным солнцем.

Беременность медленно перешла в третий триместр, и Саша чувствовала себя очень толстой. Ей было тяжело ходить, тяжело спать. Ей было тяжело жить.

Добрые женщины, окружающие ее, замечали настроение, и пытались как-то развеселить гостью. Саша любила проводить время с Амани. Юная принцесса не была избалованной, и ее жилище, по сравнению с комнатой ее сестры,  выглядело очень скромно. Хотя, конечно, и тут все кричало о богатстве. Чего только стоили золоченые светильники, пушистые ковры и роскошная постель с балдахином. Но самым ценным предметом Амани считала огромный музыкальный центр, подаренный мужем, и фотоаппарат. Девушка любила фотографировать. Развешивать по стенам фотографии было нельзя, но в ноутбуке, так же подаренном Фаридом, хранилась огромная подборка фотографий. У Амани явно был к этому талант.

Саша полулежала на шелковом покрывале среди множества цветастых подушек, а Амани бегала вокруг нее в поисках хорошего ракурса.

- Улыбнись, - командовала она, - опусти глаза, будто стесняешься. Возьми персик… Надкуси… Не смейся!

Саша не могла сдержаться. Изображать беременную гурию, да еще и на камеру, было сначала стеснительно, потом забавно. Но когда Амани показала кадры, она сама себя не узнала. Подведенные черным глаза, расшитый золотом платок, богатые украшения - она действительно, сейчас не отличалась от восточных красавиц, как их привыкли видеть. Никогда бы не подумала, что из нее, русской женщины, сибирячки, можно сделать такое.

- Ладно, хватит! - она кое-как слезла с высокого ложа и размотала платок.

- Фух, жарко!

Саша расплела волосы, отросшие почти до бедер и помотала головой. Волнистые пряди рассыпались по плечам.

- Какая ты красивая! - заворожено протянула Амани.

- Ой, да ладно, - махнула рукой Саша, все же польщенная приятными словами.

- А чем ты занималась у себя на родине? - Амани закончила сбрасывать фотографии в ноутбук и крутанулась на вращающемся стуле.

- Я - дизайнер, - ответила Саша.

- Ой, как интересно! - Амани сложила ладони на груди, и, в какой-то момент показалась Саше маленькой девочкой. - А давай что-нибудь переделаем здесь!

Саша осмотрелась - эта комната ей казалась совершенной. Не было ничего, что бы выбивалось из стиля. Даже современная техника была расположена так, чтобы не портить цельный образ.

- Я не знаю, - с сомнением протянула она, - по-моему, у тебя замечательная комната.

Амани заметно расстроилась, и Саша вдруг захотелось сделать ей что-то приятное.

- Хотя… Давай попробуем!

И они попробовали. Амани выскочила в коридор, и через минуту комната наполнилась людьми. Саша никогда бы не подумала, что в этом доме столько народу, тем более мужского пола. Она могла поклясться, что половины даже не знает в лицо. Мужчины в белой униформе выносили мебель, снимали плотные дорогие портьеры, скатывали ковры. Когда комната оказалась полупустой, Саша вдруг заметила, что огромные стрельчатые окна впускают потрясающее количество света, а высокие деревья за окном служат защитой от посторонних глаз и украшением одновременно. Они заменили плотные шторы на легкие и полупрозрачные, громоздкую мебель на легкую и тонкую, вместо напольных ваз комнату украсили горшки с цветами. Пожилой садовник, почтительно кланяясь, принес несколько свежих букетов. Саша подумала, что старик запросто мог бы зарабатывать на жизнь работая флористом. И вообще, она заметила, что седовласый садовник с огромной любовью относился к молодой хозяйке.

Провозившись полдня, они упали в глубокие кресла, любуясь результатом. Саша была довольна собой. Приятная усталость напомнила о том, как она месяцами занималась любимой работой и получала удовлетворение от этого.

Амани вскочила, включила музыку и закружилась в середине комнаты, которая по размерам теперь напоминала танцевальный зал. Саша улыбалась, глядя на нее. И они обе не заметили вошедшего.

- Добрый вечер.

Саша и Амани повернулись на голос и замерли. В дверях стоял принц Фарид, пыльный, уставший, обросший. Амани ахнула, покрылась пятнистым румянцем и бросилась к мужчине. Он обнял ее двумя руками, приподнял над полом и поцеловал в макушку. Саша неловко встала, опираясь рукой о подлокотник и придерживая живот.

- Здравствуйте, - голос неожиданно хрипнул, и она кашлянула.

Амани прильнула к мужу. Казалось, она даже не дышала, и выражение ее лица было таким, что Саше захотелось поскорей уйти.

- Извините, - пробормотала она и торопливо вышла. На выходе обернувшись, Саша увидела, что Фарид смотрит на нее. Очутившись в своей комнате она положила руку на сердце, которое колотилось, как бешеное.

Ко времени позднего ужина она смогла успокоиться и принять невозмутимый вид. То, что он появился вот так, неожиданно, было хорошим знаком, и ей нужно было как можно скорее поговорить с ним. Однако, она быстро поняла, что разговора сегодня не будет. Совершенно счастливая Амани порхала вокруг своего мужчины, Тимер, растеряв всю важность, забрался к отцу на колени. Даже слуги улыбались. Саша ощущала себя лишней на этом семейном ужине.

- Как вы себя чувствуете? - вопрос был задан врасплох, и она растерялась.

- Да, спасибо, хорошо, - справившись с волнением ответила Саша.

- Вам здесь нравится?

- Нравится, - снова кивнула она.

Что нужно было ответить? "Не нравится, верните меня домой"?

- Я смотрю, вы тут на многих повлияли в положительном смысле, - улыбнулся Фарид,. - Амани и Тимер только о вас и говорят.

Саша покраснела, потому что все разом посмотрели на нее.

- Отец, - Тимер подергал Фарида за рукав, - пойдем, я тебе покажу, какой космический корабль мы собрали! Она, - мальчик показал пальцем на Сашу, - здорово играет!

- Ну идем, - мужчина вытер губы, положил на край стола тонкую вышитую салфетку, взял сына за руку и двинулся к выходу. - Всем приятного вечера.

Не спалось. Вот уже третий час она крутилась в постели, пытаясь принять удобную позу. Но не получалось, и это раздражало. Похоже, что и ребенку внутри было неудобно. Он ворочался, толкался, в общем вел себя беспокойно. Саша лежала полубоком, подогнув одну ногу, слегка касаясь, поглаживала подрагивающий живот и смотрела в темноту. Внезапно очень захотелось сладкого. Она потерпела немного, надеясь, что желание пройдет, потом слезла с постели, накинула халат и на цыпочках вышла из комнаты. На кухне было темно и прохладно - работал кондиционер. Она открыла тугую дверцу стального цвета, и достала из холодильника кувшин с молоком. Молоко тут было с другим вкусом, но она уже привыкла. Она знала, где лежит какао. Но, чтобы достать, нужно было взобраться на стул. Саша пододвинула невысокий табурет и взялась за край старинного резного буфета, собираясь поставить ногу на возвышение.

- Не залезайте, я достану.

От неожиданности она чуть не упала, но Фарид мгновенно оказался рядом и подхватил ее.

- О, Боже, что ж вы так подкрадываетесь-то?! - произнесла она дрожащим голосом, хватаясь за сердце, - чуть не умерла от страха.

Фарид приподнялся на пальцы, открыл верхнюю дверцу и достал какао.

- Это надо было?

Саша кивнула. Фарид подал ей коробку с арабской вязью и картинкой дымящейся чашки напитка.

- Вы будете? - она посмотрела на мужчину и покрутила в руке коробку. Он согласно кивнул.

Саша налила молоко в турку, вскипятила, добавила какао. В воздухе разлился характерный запах. Она разлила какао по кружкам, одну пододвинула Фариду.

- Не понимаю, зачем какао убирают наверх, - со смешком произнес Фарид, - постоянно приходится лазить туда.

- Вы тоже любите какао? - спросила Саша.

- Не я, а… - начал Фарид и резко замолчал.

Саша плотнее запахнула ворот халата на груди.

- Вам холодно? - мужчина встал и щелкнул кнопкой кондиционера.

- Нет-нет, все хорошо, - запоздало успокоила Саша.

- Сколько уже? - он махнул головой в сторону Сашиного живота.

- Двадцать семь недель, - улыбнулась она.

- Я плохо помню, как жена вынашивала нашего сына, - голос Фарида звучал глухо, - она почти все время лежала.

- Я вам очень соболезную, - тихо сказала Саша.

- Знаете, я виню себя в том, что случилось, - сказал он. - Ей нельзя было рожать. Мы объехали многие клиники мира, и нас везде предупреждали об этом. Но она так хотела ребенка, и я поддался.

13

Саша подперла рукой подбородок и слушала. Она не понимала, почему он вдруг решил все ей рассказать.

- Мы сделали эко. Вы знаете, что такое эко?

- Да, конечно, - она кивнула, - экстракорпоральное оплодотворение.

- Да. Это была целая тайная операция, - печально улыбнулся он, - мы летали в одну из лучших клиник мира, и все получилось с первого раза. Мы подумали, что это знак свыше. Варда была счастлива. А после начались проблемы. Я предлагал ей… Избавиться от… этого… Но она была против. А потом она умерла.

Саша не знала, что сказать. Совершенно чужой мужчина рассказывал ей историю своей потери, но, при этом, не выглядел слабаком. Казалось, он что-то анализирует. Только к нужному выводу пока не пришел.

- Тимер - чудесный малыш, - осторожно произнесла Саша, и Фарид улыбнулся.

У него была прекрасная улыбка. Иногда бывает так - человек красив, но улыбка портит весь образ, а случается наоборот, при самой незаурядной внешности, улыбающийся человек становится почти красавцем. Фарид был потрясающе красив мужественной красотой. Несомненно, он был сыном своего отца, но арабской крови в нем была только половина. Русская же часть сделала свое дело, закрепив утонченность араба русской крепостью. Смуглая кожа и голубые глаза. Тонкий нос и изящно вычерченные брови. Высокий рост и широкие плечи. Да, тут было на что полюбоваться.

Внезапно Саша отряхнулась от романтической задумчивости. Вот же она, возможность поговорить! Все-таки и правда, беременность влияет на женские мозги!

- Фарид, - аккуратно заговорила она, не зная, как начать, - вы очень гостеприимны, но мне бы хотелось узнать, когда можно будет вернуться домой.

- Сейчас это невозможно, - ответил он, губы его сжались в жесткую линию и он уставился в пустую кружку.

- Послушайте, но если бы вы только довезли меня до аэропорта… И дали денег на билет…

- Если вы готовы идти пешком до аэропорта соседнего государства, я вас с удовольствием доставлю к границе, - он говорил резко, отрывисто, зло.

- Но почему?!... - она захлебнулась в негодовании.

- Да потому что в стране беспорядки! Самолеты не прилетают и не улетают. Сейчас в нашей стране летают только военные самолеты, вам понятно?! Не думаю, что вам в вашем положении захочется лететь в бомбардировщике! Ваше посольство эвакуировано. И вы будете сидеть здесь, пока я не решу, что вам можно двигаться куда-либо!

Он резко встал, давая понять, что разговор окончен.

- Вы сами устроили этот бардак, а теперь жалуетесь! - Саша тоже вскочила, - а я как та щепка, которая летит, когда рубят лес! Господи, да пропадите вы пропадом!

Она выскочила в двери кухни и почти бегом устремилась к себе. Не хватало еще разреветься на глазах этого диктатора.

Утром она не пошла завтракать. Проплакав полночи, она забылась тяжелым сном, и проснулась от тошноты. Ее долго рвало над белоснежным унитазом, а потом накатила слабость. Естественно, через час в дверь тихонько постучали.

- Входите, - негромко выкрикнула Саша, хотя ей сейчас хотелось послать всех к чертям в ад.

Дверь распахнулась и вошла Кадрия с подносом.

- Не хочу есть, - сказала Саша. Кадрия приподняла ее, взбила подушки и усадила повыше, поставив столик с завтраком на одеяло. Саша вздохнула, и отпила свежевыжатый сок из высокого стакана.

- Надеюсь, ты не обидишься, - мягко заговорила Кадрия, - но я вчера слышала ваш с принцем разговор.

- Подслушивала? - Саша хитро посмотрела на Кадрию.

- Не совсем, - смущенно улыбнулась женщина. - Ты была неправа, - серьезнея добавила она.

- В чем?

- Не Фарид начал эту войну.

- А кто?

- Беспорядки начались давно. Люди были недовольны, некоторые вышли на улицы с оружием, творились страшные вещи. А принц Ахмад воспользовался этим и перетянул мятежников на свою сторону.

- Так это Ахмад свергнул отца?! - догадалась Саша, и ее бросило в пот от воспоминания о том, что она наговорила вчера ночью.

Кадрия кивнула.

- А Фарид? Какую роль играет он?

- Ахмад занял место отца, он убивает всех неугодных, запугивает население. В стране хаос. Фарид пытается поддержать людей.

Саша задумалась. В хорошенький она попала замес, надо сказать. О беспорядках на Востоке говорят постоянно, но она не думала, что общий развал зацепит и эту маленькую страну,  зарабатывающую туризмом.

- Я извинюсь перед принцем, - Саша посмотрела на Кадрию. Женщина согласно кивнула.

Но в следующий раз она увидела его не скоро. На совместных завтраках и ужинах хозяин дома не появлялся, предпочитая есть в одиночестве. Саша видела его издалека, играющего с Тимером, или сидящего в розарии с Амани, но не подходила, не хотелось вторгаться в семейные отношения. Да и, честно сказать, она не придумала еще тех слов, которые бы были достаточно подходящими для извинений.

Они встретились внезапно. Стараясь никому не попадаться на глаза, Саша пробралась на утес, полюбоваться волнами и подышать влажным воздухом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Вообще-то, тут очень опасно, - услышала она голос позади себя и подпрыгнула на месте. Обернувшись, она увидела Фарида. Он стоял, засунув большие пальцы в карманы тонких брюк и смотрел на нее слегка наклонив голову. Саша подумала, что сейчас он очень напоминает своего сына, который тоже любит наблюдать под таким углом.

- Вы шли за мной?!

- Ага. Вдруг вас замучила совесть, и вы решили сброситься в море.

- Я что, - она взглянула на мужчину с негодованием, - похожа на сумасшедшую?

- Нет, - махнул головой Фарид, - хотя, я ни разу не видел сумасшедших, поэтому не могу сказать.

- Очень смешно, - буркнула Саша отворачиваясь.

Море неспокойно колыхалось. Фарид так и стоял за спиной и молчал. Саша набралась храбрости и повернулась к нему.

- Фарид… Или мне вас называть "ваше высочество"?

- Можно просто Фарид, - улыбнулся он.

- Вы простите меня за те слова, - Саша пересилила себя и взглянула ему в лицо, - я была неправа.

- Догадываюсь, кто ввел вас в курс дела, - хмыкнул Фарид, - она всегда хочет, чтобы вокруг были мир и справедливость.

- Нет, правда, мне очень неудобно…

- Послушайте, Саша, - он подошел ближе, настолько близко, что ей захотелось шагнуть назад. Но позади был обрыв, и она сдержалась. - Никто не виноват в этой ситуации. Я не виноват. И вы не виноваты. Так получилось. Я не могу осуждать отца за то, что он выбрал не ту политику. Мир стремительно меняется, и не все могут так же быстро меняться вместе с ним. Мне очень больно видеть, что происходит вокруг, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь брату…

- Ахмаду?! - Саша удивленно взглянула на мужчину.

- Нет, Табрису.

Саша вспомнила, Кадрия упоминала о старшем сыне правителя.

- А где сам Табрис? Почему Ахмад занял отцовский трон?

- Ахмад подл и жесток. Он подослал наемных убийц, чтобы избавиться от наследника. Табрис с Асмой путешествовали по Европе…

- Его убили?! - Саша была в ужасе. Сколько смертей вокруг!

- Нет, но брат ранен и не может сейчас вернуться домой. Моя задача в том, чтобы удержать страну от развала и разворовывания. Ахмаду все равно, что будет с людьми, ему главное - власть.

- Это ужасно, - Саше хотелось что-то сказать. Что-то такое, от чего складка между красивых бровей этого мужчины разгладилась хоть ненадолго. - Надеюсь, у вас все получится…

- Конечно  получится, - Фарид улыбнулся, - а вам надо набраться терпения. Если вам будет спокойней, то я постараюсь выйти на связь с вашими родными и сообщить, что вы живы. Хорошо?

Это было очень неожиданно. Саша моргнула, прежде чем осознала, что он сказал.

- Я напишу вам номер телефона.

Фарид кивнул. Сашу вдруг бросило в жар. Ей на секунду показалось, что он хотел обнять ее. Но, похоже, это была ее фантазия, потому что он глубже засунул руки в карманы, развернулся и пошел в сторону дома.

Ей было так хорошо, что хотелось скакать и петь. Появился аппетит, а вместе с ним и хороший сон после обеда. Вечерами они собирались в беседке, разговаривали, пили чай, ели мороженое, собственноручно приготовленное поваром. Тимер был вне себя от счастья. А вот Амани не выглядела как счастливая жена, дождавшаяся мужа. Она была бледна и тиха.

Саша пыталась понять, что происходит между ней и Фаридом, но ничего похожего на ссору не заметила. Тогда она мысленно махнула рукой. Сами разберутся.

А вот ночами она продолжала мучиться от бессонницы. Саша уже привыкла по три-четыре раза вставать, малыш удобно расположился на мочевом пузыре и время от времени подталкивал мать изнутри. Приходилось подниматься и идти в туалет. Каждый раз Саша долго укладывалась, искала удобную позу, и от этого раздражалась. Чтобы "нагулять" сон, она выходила в сад,  дышала влажной цветочной испариной, босиком ходила по траве.

Сегодня, войдя в дом, она услышала вдалеке музыку. Обычно в это время было очень тихо. Саша пошла на звук. Дойдя до лестницы на второй этаж она остановилась. Там были покои принца Фарида, и ей туда было нельзя. Но любопытство, помноженное на внезапную беспечность заставило ее поставить ногу на ступеньку. И еще на одну. И еще…

Забравшись этажом выше она осмотрелась и крадучись двинулась в сторону полосы неяркого света, падающего лучом из-за приоткрытой двери. Оглядываясь по сторонам, она видела прекрасную библиотеку, стеллажи темного дерева, от пола до потолка заполненные книгами. За библиотекой шла гостиная, а за гостиной спальня. Заглянув в комнату, Саша увидела огромную кровать и остановилась. Нет, пожалуй пора возвращаться. Вламываться в чужую спальню без приглашения она совсем не собиралась. Да и по приглашению тоже… И вряд ли ее кто-нибудь сюда бы пригласил… В смысле в спальню.

- Заходите!

Голос из ниоткуда испугал ее. Саша дернулась и ударилась головой о створку двери. Она ойкнула, сморщилась и схватилась за висок. Фарид появился из-за хитро встроенной, почти незаметной смежной комнаты, и прямиком направился к ней.

- Что случилось? - глаза его были полны беспокойства.

- Ничего! Ничего! - Саша попятилась было назад, но Фарид взял ее за плечи, почти втащил в спальню и усадил на край кровати. Саша рванулась, но он удержал ее, встряхнув.

- Да сиди ты! Не съем я тебя!

В спальне был полумрак, свет горел только в смежной комнате, оттуда же играла музыка. Фарид произнес что-то на своем языке, и сверху вспыхнул яркий свет.

- Где болит? - он присел перед ней на одно колено, заглядывая в глаза.

- Нигде, - Саша смущенно улыбнулась, - головой стукнулась.

Фарид повернул ее голову за подбородок и увидел на скуле начинающую синеть полоску. Он встал, вышел туда, где музыка, и быстро вернулся назад. В руках у него был тюбик с каким-то кремом.

- Это мазь от синяков, - пояснил он. Выдавил тонкую полоску на палец и начал втирать в Сашину щеку.

Сначала было неприятно, но постепенно движения пальца стали мягче, плавнее, а прикосновения вызывали горячие приливы в животе, совсем не похожие на беременные ощущения. Она терпела сколько могла, потом взяла его за запястье.

- Все, хватит.

Фарид взглянул на Сашу и она пояснила: - Уже не больно.

Мужчина закрутил тюбик. Только сейчас Саша поняла, что он полураздет. Из одежды на нем были только черные спортивные брюки. Она украдкой рассматривала его, пока принц перемещался по комнате. Фарид выключил музыку и натянул футболку. Он повернулся к Саше, и она, встрепенувшись, перевела взгляд на стену, оклеенную замысловатыми рисунками обоев. Ситуация смущала ее, и она не знала, как себя вести. Хотелось сбежать. Но еще больше хотелось остаться.

- Не спится?

Она помотала головой. Во рту пересохло. Неожиданно ребенок колыхнулся в животе и она автоматически положила ладонь на это место.

- Шевелится? - Фарид жадно смотрел на живот, обтянутый тонкой тканью ночной рубашки.

Саша опять кивнула.

- Можно? - он протянул ладонь, но не коснулся ее, а вопросительно посмотрел на Сашу.

Она замялась на секунду, а потом нерешительно кивнула.

Теплая мужская ладонь легла на живот и стала медленно поглаживать его. Это было настолько привычно и нежно, что Саша замерла. Ребенок толкнулся в тяжелую мужскую руку и Фарид тихо засмеялся. Он слегка надавил пальцем на шишечку, выпирающую из округлости, и выпуклость исчезла, появившись в другом месте. Он передвинул ладонь и снова надавил. Мужчина и ребенок играли в прятки. И обоим это доставляло удовольствие.

Она задыхалась от сердцебиения. Пока эти двое забавлялись невинной игрой, Сашу накрывало волной возбуждения. Кровь пульсировала в горле, сердце колотилось, отдаваясь стуком в ушах. Она подумала, что не задумываясь сейчас же отдалась бы Фариду, забыв обо всех своих проблемах, о том, что у нее есть мужчина, от которого она ждет ребенка. Ей хотелось коснуться его, дотронуться до темных волос, пробежаться пальцами по смуглой шее.

Фарид поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. Саша всеми силами сдерживала дыхание.

- Ты такая… красивая, - глухо произнес мужчина, и, положив ладонь ей на затылок, запрокинул Сашину голову и коснулся горячими губами ее губ. Она выдохнула все, что сдерживала в себе со стоном. Он целовал ее осторожно, то прикасаясь то отдаляясь. Между поцелуями он пристально рассматривал ее лицо, проводя пальцами по лбу, кромке растрепанных волос, заправлял пряди за уши. Хорошо, что он  удерживал ее, иначе бы она просто рухнула к его ногам. Они не разговаривали, да этого было и не нужно. Он положил ее в мягкие подушки и хлопнул в ладоши. Комната погрузилась во тьму.

- Ты меня съел, - еле слышно прошептала Саша, прежде чем он опять закрыл ей рот поцелуем.

Ребенок зашевелился и она проснулась. Похоже что за окном был рассвет. Сквозь плотные портьеры пробивался голубовато-молочный луч. Фарид спал, обхватив ее сзади, ладонь лежала на животе. Саша осторожно выбралась из-под мужской руки, спустила босые ноги на пол и нашарила в изножье кровати свою одежду. Кое-как всунув руки в рукава, она, не оглядываясь, на цыпочках вышла из комнаты и притворила дверь. Оказавшись в своей комнате, она забралась под одеяло с головой, поджала ноги и попыталась усилием воли выкинуть из головы все, что произошло этой ночью. Что же она натворила?!

Утром все было как обычно. Кроме одного. Принц Фарид вместе со своими людьми уехал. Узнав об этом, Саша выдохнула. У нее не было сил переживать все снова. Уехал, и слава Богу. Через пару дней ей почему-то стало обидно. Уехал не попрощавшись. Но потом Саша убедила себя, что это вполне нормально. Кто она такая, чтобы он прощался с ней. Все-таки она еще немножко поплакала от разочарования. А потом вдруг поняла - она влюбилась! Осознание ошарашило ее. Ведь она не могла влюбиться! Она и так влюблена! В Васю. Проговаривая все это в голове, Саша на мгновение сконцентрировалась, вызывая в памяти образ Василия. Самый романтичный из всех. Это был мужчина, который ошарашил ее и вывел из чувственной спячки. Она любила его как никого. Но что же тогда происходит с ней сейчас?! Наверняка это гормоны. Да, точно, гормональный баланс настолько пошатнулся, что теперь она уже не отвечает за свои поступки, бросается в постель к первому встречному и влюбляется в кого попало. Однако, сеанс само-психоанализа совсем не помог.  Она не могла перестать думать о мужчине, который ей был почти незнаком, но с которым она провела ночь. И это было прекрасно. А самое страшное, что она совсем не чувствовала вины.

Следующие дни были снова были похожи один на другой. После отъезда главы семейства, домочадцы опять объединились в ожидании новостей. Саше все время казалось, что вот-вот ее уличат в том, что она сделала. Ей было стыдно смотреть в глаза Кадрии. Потому что мудрая женщина сразу бы ее раскусила. Но еще больше ей было стыдно перед Амани. Она старалась избегать общества девушки. Впрочем, Амани тоже не особо общалась с Сашей, да и со всеми остальными, предпочитая одиночество. Кадрия что-то бормотала под нос, качая головой, но что именно, Саша не понимала, да и не вникала. Ей хватало своих забот. И только Тимер, после отъезда отца, еще больше привязался к Саше. В один из дней он пришел к ней ночью, заспанный, взъерошенный, залез под одеяло, свернулся клубочком и заснул.

14

Она, обескураженная, оберегала сон ребенка, боясь пошевелиться. После этого ни ворчание Кадрии, ни уговоры не помогали - Тимер стал ночевать в комнате гостьи. Рядом с кроватью, поднимая голову на любой шорох, устроился изрядно подросший Азим.

Она стояла, согнувшись, одной рукой поддерживала живот, другой потирала поясницу. Это опять случилось. Живот вдруг стал как каменный и низ потянуло острым и тягучим приступом. В первый раз она испугалась, думала, что начинаются роды. Но схватка вдруг закончилась. Организм тренировался, готовился к испытаниям. Роды были не за горами, и Саше становилось страшно. Как она будет рожать здесь, без врачей, без больницы? А если что-то случится? Она изо всех сил гнала эти мысли, но иногда не получалось и от страха выступали слезы на глазах и начинал дрожать подбородок. А если она умрет? А если что-то случится с ребенком?..

Живот отпустило, и Саша аккуратно разогнулась. Нет, это уже не шутки, надо посоветоваться с Кадрией. Ступая мелкими шажками она двинулась в сторону дома. И вдруг прострелило снова, да так, что она застонала.

- Тебе плохо?! - Саша не заметила, как рядом оказалась Амани. Девушка беспокойно заглядывала Саше в глаза.

- Нет-нет, - отпыхиваясь ответила Саша, - сейчас пройдет.

- Надо позвать Кадрию, - Амани нервничала.

- Не надо, я сама собиралась зайти к ней.

- Ну тогда пойдем, - кивнула Амани.

Они дошли до Сашиной комнаты, Амани, как заправская сиделка уложила подругу, подоткнула одеяло и убежала. Вскоре она появилась, ведя Кадрию, держащую в руках большой коричневый саквояж. Саша уже знала, что в саквояже инструменты, стетоскоп и все, что необходимо для акушерской помощи. Но это были не роды. Кадрия поняла это сразу и успокоила обеих.

- Но надо быть наготове, - предупредила она, - это может случиться в любой момент.

С этого времени все в доме были предупреждены и собранны. Саша никогда не оставалась одна, на ночь ей отрядили сиделку из числа девушек-горничных. Девушка не понимала по-русски, но была улыбчива и внимательна. Кадрия каждый день осматривала Сашу и успокаивала. Амани тоже зачастила к ней. И вообще, настроение молодой хозяйки переменилось, она даже прикрикнула на Тимера, когда его с боем и слезами выселяли из комнаты будущей роженицы. Саша была благодарна им всем.

- Не спишь? - в дверь тихо постучали и в комнату заглянула Амани.

- Нет, Саша улыбнулась ей и отложила книгу.

- Что это? - спросила Амани, садясь на краешек кровати.

Саша показала - это была та самая книга сказок, которую она читала в день, когда ее в одном покрывале, по приказу принца вынесли из одного дома Фарида и привезли в другой.

- Это сказки. Русские. - Саша протянула книгу Амани.

Амани повертела томик в руках, полистала.

- Я не умею читать по-русски, - с сожалением в голосе произнесла девушка, - но я знаю эту книгу. Это книга матери Фарида.

- А где его мать? Все время забываю спросить…

- Она скончалась от рака четыре года назад, - голос Амани был тих и печален, - Фарид очень тосковал по ней. И его отец, наш король, тоже.

- О, боже… - Саша покачала головой. Одни потери.

- Я видела тебя там, - вдруг произнесла Амани, и Саша мгновенно покрылась испариной. Она даже не пыталась переспрашивать, потому что все всё поняли без слов.

- Я не сержусь на тебя, - сказала Амани и дотронулась до Сашиной руки, - его невозможно не любить. Я тоже люблю его. Но он меня - нет…

Она замолчала. Саша смотрела на эту девочку, такую молодую и грустную, ей хотелось не извиняться, ей хотелось прижать ее к себе и пожалеть.

- Я любила его всю свою жизнь, сколько себя помню, - заговорила Амани. - А когда сестра умерла и отец отдал меня ему, я была самой счастливой на свете. Но он не хотел меня. Он дарил мне игрушки и целовал меня как сестру, а не как жену. Он не звал меня к себе в постель. Я до сих пор девственница!

Амани обиженно заплакала, размазывая слезы кулачками по лицу. Саша дотянулась до нее, и, взяв за руку, притянула к себе. Амани рыдала, а Саша поглаживала ее по темным волосам.

- Однажды я сама пришла к нему. У нас так не принято, я опозорила себя. Но я больше не могла терпеть. Я разделась и пробралась к нему в постель. А он… Он…

- Что он сделал? - Саша четко представила себе эту картину. Она сама сделала точно так же.

- Он заставил меня одеться! - Амани зарыдала еще горше. - Он сказал, что я достойна любви. Настоящей любви. И еще он сказал, что когда мне исполнится восемнадцать, он увезет меня в Америку, разведется со мной, и я смогу найти себе любого мужчину, которого пожелаю. И еще он сказал, что я смогу учиться!

Саша подумала, что еще никогда она не встречала такого мужчину. Благородного, честного, доброго. Он пошел на поводу желаний своей жены, которую любил до беспамятства. Он любил и жалел девчонку, отданную ему в качестве откупа. Он пожалел и ее. В него невозможно не влюбиться.

- А кем бы ты хотела стать? - осторожно спросила Саша хлюпающую носом Амани.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Я бы хотела стать известным фотографом, - ответила девушка.

- Уверена, что у тебя получится, - кивнула Саша, - ты очень талантлива!

- Когда я увидела вас вместе, - произнесла Амани, и Сашино сердце снова сжалось, - я думала умру от горя. - Я не могла понять, почему тебя он захотел, а меня нет.

- Девочка моя, - Саша вздохнула, - это или есть, или этого нет. Любить заставить невозможно.

- Так же сказала и Кадрия…

Сашу бросило в жар. Кадрия знает! Похоже весь дом знает об этом!

Видно было, что Амани выговорилась и успокоилась. А Сашу начало знобить от вновь пережитых эмоций.

- Я решила, что хочу поехать в Америку, - сказала Амани.

- Конечно, - с воодушевлением подхватила Саша, - тем более что Фарид навсегда останется частью твоей семьи!

И, хотя она радостно поддерживала девушку, принявшую первое в своей жизни решение, сама она радости не испытывала. Все-таки, какое счастье быть семнадцатилетней, и верить, что впереди ждет только хорошее.

Роды начались через две недели. Саша чувствовала себя изможденной. Огромный живот доставлял неудобство, совершенно сдавленные органы не хотели работать, начались проблемы. Она постоянно была или сонлива или раздражена. Или, и то и другое вместе. Отекали ноги, начались головные боли. И однажды, в половине пятого утра, когда она, с помощью ночной горничной сползала с кровати, из нее разверзся поток. От неожиданности она вскрикнула. Воды лились и лились. А когда закончились, ребенок, словно раздвигая неожиданно уменьшившееся пространство, резко толкнулся от стенок и опустился вниз. Ее тут же уложили обратно, раздели, осмотрели, успокоили и заставили лежать. Скорое начало вдохновило, и Саша приготовилась терпеть. Но прошел час, два, три, а схватки были слабыми и редкими. Кадрия тормошила ее, переворачивала, осматривала и снова укладывала в постель. К концу дня вымотаны были все. Саша постанывала, переворачиваясь то на один бок, то на другой. Схватки усилились, однако, не настолько, чтобы ребенок мог покинуть тело. Ей разрешили ходить, но она не могла, ноги дрожали и подкашивались.

Схватки усилились к следующему утру. Саша стонала и тихо плакала, стискивая спинку кровати. Девушка, стоящая рядом, ничем помочь не могла. Саше казалось, что боль не кончится никогда. Она вдруг вспомнила "Отче наш", и прокручивала его в голове раз за разом. Это не помогало. Ей было душно, она попросила закрыть окно и включить кондиционер. Когда хлопнула входная дверь, она не обернулась, считая очередную схватку. Горячие руки обхватили ее за талию и она почувствовала запах мужчины и металла. Резко обернувшись, она увидела лицо Фарида, перекошенное гримасой сострадания. Он махнул рукой горничной и она мгновенно исчезла из комнаты.

Мужчина прижал к себе замученную болью Сашу, и, на мгновение замерев, поцеловал ее. Она ухватилась за него и заплакала. В комнату вошла Кадрия, и они заговорила на арабском.

- Говорите на русском! - воскликнула Саша.

Кадрия глянула на принца, он отрицательно чуть махнул головой и прижал к себе Сашу. Кадрия снова заговорила.

Принц тем временем уложил роженицу, намочил полотенце и обтер ей лоб. Делал он это привычно, аккуратно, но очень уверенно. Закончив, он убрал ей волосы назад, наклонился и поцеловал во влажный лоб.

- Все будет хорошо, ты справишься!

Затем он поднялся и вышел.

Она думала, что он вернется, но его все не было и не было. Схватки участились и шли одна за одной, время тянулось. В какой-то момент она потеряла сознание, и пришла в себя от резкого запаха аммиака.

За окном была ночь, роды длились уже почти двое суток. Кадрия наконец-то призналась - малыш шел ножками вперед. Саша боялась, что ребенок задохнется, и тихо плакала, вытирая слезы о кружевной рукав ночной рубашки. Вдруг дверь распахнулась и в комнату, в сопровождении Фарида, в камуфляже, обросший бородой, вошел доктор Юсуф. Кадрия вскрикнула от радости и бросилась навстречу мужу. Он всего на секунду прижал ее к себе, и тут же направился в туалетную комнату, мыть руки. Кадрия поспешила за ним, на ходу рассказывая, как идет дело. Пока доктор Юсуф мылся, жена принесла ему чистую одежду. Все это время Фарид сидел рядом с бледной и слабой Сашей, поглаживая холодную кисть ее руки. Она слабо улыбнулась ему.

Доктор Юсуф не стал терять времени даром. Он кратко приказал, и Фарид покинул комнату, поцеловав Сашину ладонь. Вдвоем в Кадрией они уложили Сашу удобней, и Юсуф дотронулся до Сашиной промежности. Она закричала, боль была адская. Что он там делал - неизвестно, но ей казалось, что он просто разрывает ее пополам. И вдруг она почувствовала потугу. Мгновенно вспомнив, что нужно делать, она сконцентрировалась и надавила. Еще раз. И еще. Ребенок хлюпнув, выскользнул из матери и повис, синенький, неподвижный, в руке доктора Юсуфа. Пуповину, толстую как канат, перерезали, и пожилой доктор отошел с ребенком к застеленному пеленкой столику.

- Почему он молчит? Почему он молчит? - у Саши началась паника, она порывалась встать, Кадрия удерживала ее.

Вдруг комнату прорезал резкий, громкий, скрипучий крик ребенка. Дверь распахнулась, и вбежал Фарид. Саша заплакала, а Кадрия, улыбаясь, положила ей малыша на грудь.

- У тебя девочка, - произнесла женщина устало.

*******

- Саша, смотри, как я умею! - Тимер встал на руки и кувырнулся, поболтав в воздухе ногами. Саша показала ему два поднятых вверх больших пальца и опустила взгляд на дочку. Двухмесячная Ася сучила ножками и весело гулила, следя глазами за матерью. Они сидели в тени огромного зонтика и розовых кустов, спасаясь от солнца. Малышка уже слегка загорела и выглядела очень здоровой.

Тимер подошел и шлепнулся рядом на покрывало.

- Пить хочу, - выдохнул он, и Саша протянула ему высокий стакан с водой. Напившись, Тимер перевернулся на живот и протянул Асе палец. Девочка тут же схватила его. Мальчик засмеялся.

- Она такая умная, да? - Тимер не переставал восхищаться Асей с тех пор, как ему показали новорожденную. Саше казалось, что он бы целыми днями просиживал у колыбельки, если бы его не принуждали делать что-то другое. Колыбелька была его, Тимера, красивая, резная, ручной работы.

- Когда она вырастет, можно я на ней женюсь?

Саша чуть не прыснула, но взгляд мальчика был серьезен.

- Ну, я думаю, тебе стоит спросить у Аси, когда она вырастет, - улыбнулась она.

- Я подарю ей все свои игрушки!

- Ну, тогда она точно согласится!

Обитатели тайного убежища любили и баловали малышку. Она переходила из рук в руки, довольная и счастливая своей ролью всеобщей любимицы. И Саша наконец перестала думать о будущем. Она наслаждалась настоящим, жила сегодняшним днем. Когда дочка не спала, Саша часто гуляла с ней по дорожкам сада. И тут снова пригодился опыт Кадрии. Однажды она принесла длинное неширокое полотно.

- Зачем это? - удивленно спросила Саша.

Кадрия велела ей взять в руки дочку, и ловко, но аккуратно примотала ребенка к материнскому телу. Ася оказалась лежащей как в колыбели, а материнские руки в это время были свободны. Сашу восхитило удобное приспособление, и с тех пор она не расставалась с ним, быстро научившись пользоваться.

Фарид не приезжал с того самого дня. Тогда они с пожилым доктором даже не переночевали, исчезнув так же стремительно, как и появились. Саша вспоминала, как он обращался с ней, и гадала, ее ли он жалел, или вспоминал свою несчастную жену. В любом случае, он совершил невозможное, привезя доктора Юсуфа из гущи событий. И она была ему благодарна. Им обоим.

Без мужского присутствия дом казался пустым. Слуги, как обычно, были незаметны, а обитатели дома затерялись где-то в стенах дворца-усадьбы. Саше вдруг очень захотелось подняться наверх, в обиталище хозяина дома. Опустив взгляд на дочку, она убедилась, что ребенок спит, и одним махом взбежала наверх. Пустые комнаты сохранили запах хозяина. Саша на цыпочках прошла вглубь и оказалась в помещении, заполненном спортивными снарядами. Вот, значит, чем занимался Фарид. На столе лежали темные очки, перчатки с отрезанными пальцами, и что-то еще прямоугольное. Саша присмотрелась и сердце у нее заколотилось учащенно. Это оказался мобильный телефон. Она взяла аппарат в дрожащие руки. Сигнал был слабым, но все же был. Она быстро набрала номер, и, затаив дыхание, прижала трубку к уху. Вызов шел! В трубке шумели помехи, но в какой-то момент она услышала щелчок - произошло соединение.

- Алё! Алё!  - Саша кричала в трубку, но ответа не услышала. Потом сигнал пропал и осталось только жужжание и пощелкивание.

Она набирала еще несколько раз, но ничего не получалось. Ей захотелось плакать. Может быть, Вася услышал ее? Может понял, что это она?

Спустившись с лестницы, Саша побрела в свою комнату. Она опять чувствовала себя пленницей.

***

- А это что? - Саша с интересном слушала, как садовник долго, и с видимым удовольствием рассказывает о своих владениях, а Амани старательно переводит.

- Это петуния сурфиния.

- У нас в России тоже такие цветы есть, - радостно ответила Саша.

Амани перевела, и садовник, улыбаясь морщинками глаз, покивал.

- А это?

Она потом узнала, что в их доме всегда было много цветов. И когда Варда вышла замуж, то садовник переехал в новый дом с ней, оставив в родительском двух хорошо обученных сыновей. Для Амани сначала это было поводом для грусти, она, как никто, любила старика, и не без взаимности, но позже, когда она оказалась в этом удаленном от всего мира доме, именно садовник поддержал девочку.

Их сад был приветлив для всех. Колючие розы цвели в самом дальнем уголке, где не могли поранить ребенка. Зато, за причудливо постриженными кустами хорошо было играть в прятки. Это была любимая игра Тимера.

Саша шла по тропинке, слегка прижимая  к себе спящую Асю. За ближайшим зеленым препятствием слышалось шуршание и хихиканье. Она на цыпочках обошла куст с другой стороны, там, где Тимер и Амани не ждали ее, и уже хотела с возгласом "бу!" оповестить, что она их нашла, но вдруг, краем глаза заметила движение. Вздрогнув, она присмотрелась. Через сад крадучись шел мужчина в камуфляже. На секунду она подумала, что Фарид с людьми вернулся, но тут же отмела эту версию. Мужчина вел себя не как вежливый гость, топча заботливо обработанные клумбы. Она начала пятиться назад, и заметила еще двоих. Люди общались знаками. Теперь она была точно уверена - это вторжение. С колотящимся сердцем она забежала в укромный уголок, где с нетерпением ждали Тимер и Амани. Тимер радостно вскрикнул, но Саша кинулась к нему и зажала ладонью рот. Потом прижала палец к губам. Амани испуганно смотрела на Сашу, да и сама она не могла унять дрожь. И тут они услышали короткий звук выстрела. Все трое вздрогнули и посмотрели друг на друга. Саша, набравшись храбрости, выглянула из-за угла и увидела, что людей уже около десятка. Надо было что-то делать…

Она крепко взяла Тимера за руку и стала медленно двигаться вдоль зеленого ограждения. Они выбрались из укрытия и быстрым шагом двинулись подальше от страшных людей с оружием. Амани зачем-то оглянулась на ходу и ахнула - на земле, раскинувшись, неподвижно лежал старый садовник. Звук привлек внимание непрошенных гостей.

15

Беглецов заметили, закричали, и в погоню бросилось несколько мужчин. Саша побежала что есть сил, не отпуская Тимера. Мальчик перебирал ногами и что-то бормотал на ходу. Они выскочили из-за высокого забора, поросшего плющом, и оказались в зелени дикого оазиса. Саша вспомнила, как они шли сюда, и нырнула в глубину леса. Бежать было невозможно, все задыхались. Ася проснулась и заплакала, не давая возможности спрятаться от погони. По ним начали стрелять. Все это было настолько нереальным, что Саша в какой-то момент отстраненно подумала, что это кошмарный сон и неправда.

Ноги путались в узловатых корнях и траве. Хотелось остановиться, а лучше упасть. Но пронзительный голос плачущей дочки толкал вперед. Вдруг Амани споткнулась и начала падать. Саша, протянув вторую руку, схватила девушку за предплечье и удержала.

- Смотри под ноги, - сипло произнесла она.

Внезапно лес кончился и перед ними открылась пустыня. Они увидели три внедорожника, стоящих на горячем песке. Не медля ни минуты Саша бросилась к одной из машин. Возможно, там тоже были люди с оружием. Но она не подумала об этом. К счастью, машины были пусты. Кое-как затолкав Тимера на заднее сидение, она села на водительское место. Амани долго копошилась залезая в высокую машину, и Саша прикрикнула на нее:

- Быстрее!

Машина сорвалась с места. Она была такая же агрессивная как и ее владельцы, и с ревом реагировала на легкое нажатие педали газа. Саша думала, что на свое счастье она выучилась ездить на автомобиле с механической коробкой. Они гнали, сами не знали куда. Саша, попривыкнув, выжимала из двигателя все возможное. Ася продолжала плакать, она на секунду притормозила, вынула ребенка из слинга и передала назад. Амани взяла девочку в кольцо рук.

Они ехали еще долго. Саша все смотрела в зеркало заднего вида, но погони не видела. Неужели и правда спаслись? Но кругом была пустыня, ни единого деревца, тенька, и уж тем более, людей. Она нашла под ногами бутылку с прозрачной жидкостью, попробовала. Это была вода. Сделав пару глотков, она передала бутылку  назад. Вода, как ни странно, успокоила ребенка, и Ася затихла. В тишине вести громадный внедорожник было легче. Саша вдруг подумала, как эти люди их нашли? И ответ пришел на ум тут же - телефон! Она пользовалась телефоном в комнате Фарида, возможно, за ними следили и как-то вычислили. Эта правда камнем упала на душу. Захотелось рыдать. Она погубила столько людей, да и сами они все еще в опасности.

Они остановились ненадолго. Она покормила Асю, слава Богу, после всех волнений не пропало молоко. Девочка была мокрой, пришлось снять головной платок и завернуть ребенка. Волосы, отросшие почти до бедер, Саша заплела в косу. Амани сидела безучастная и тихая. Передавая ей ребенка, Саша вдруг заметила на боку пятно и обмерла. Это была кровь!

- Амани! - голос Саши задрожал, - ты ранена?!

Она осмотрела девушку - рана была в очень нехорошем месте и до сих пор кровоточила. Губы Амани посинели и сама она была бледной. Размотав длинное полотнище слинга, Саша туго перевязала Амани, аккуратно усадила ее.

- Держись, девочка моя, все будет хорошо! - Саша ободряюще улыбнулась.

Но хорошо все не наступало. Они ехали до самой ночи, а потом кончилось горючее. В прохладе ночи трое несчастных беглецов брели сквозь пустыню с редкими чахлыми кустиками. Саша одной рукой держала Асю, другой придерживала слабеющую Амани. Девушка старательно перебирала ногами, но повязка промокла,  и Саша боялась, что Амани упадет. Нести ее она не сможет. Тимер, маленький отважный ребенок, за все время не произнес ни одной жалобы. Он шел, держа Амани за другую руку, и бормотал, бормотал про себя.

- Он молится, - вдруг сказала Амани полушепотом.

Они увидели дома и обрадовались. Маленькие домики, больше похожие на юрты, принадлежали местным жителям. Когда они вошли без стука в дверь, хозяйка шарахнулась от них. Она не ожидала ночных гостей или все время жила в страхе. Она что-то спросила, ответил ей Тимер. Они заговорили, женщина заохала и замахала рукой, приглашая за собой. Во внутреннем дворике было еще одно строение, похожее на сарайчик. Они вошли туда и Амани тут же опустилась на пол. Женщина принесла несколько ветхих одеял, Саша постелила импровизированную постель и уложила раненую. Тимер устроился рядом.

- Тима, - Саша называла мальчика на русский манер, и ему это нравилось, - что ты сказал той женщине?

- Что я - принц Тимер и мне нужна помощь, - просто ответил мальчик.

- О, боже, - испугалась Саша, - а если появятся те люди? Нас выдадут!

- Женщина сказала, что спрячет нас, - ответил Тимер и уснул. Силы храбреца закончились.

- Саша, - Амани не спала, она протянула руку к Саше и та взяла холодную кисть. - Саша, позаботься о мальчике…

- Ну-ка, - Саша попыталась придать голосу строгость , - прекрати мне тут умирать! Сама позаботишься! У меня вон забота! - и она махнула рукой в сторону спящей дочери.

- Я… не смогу… - Амани судорожно сглотнула.

- Ну что ты такое говоришь!, - слезы встали в горле, мешая говорить - ну пожалуйста, не говори так! Тебе надо передохнуть. Ты поспи, а завтра придумаем что-нибудь. Мы доберемся до города, а там доктор Юсуф тебя обязательно подлечит!

Саша гладила растрепанные волосы Амани и говорила, говорила. Амани прикрыла глаза.

Саша так и уснула, сидя рядом с Амани. А когда проснулась, поняла, что девушка не дышит. Она упала на грудь Амани и бесшумно разрыдалась, вздрагивая спиной. В сарайчик вошла хозяйка их убежища и тронула Сашу за плечо. Она что-то сказала, Саша помотала головой, не понимая. Кое-как размазав слезы по лицу, она перебралась к Тимеру и разбудила его. Мальчик сонно потирал глаза, оглядываясь. Женщина повторила сказанное и Тимер перевел:

- Она сказала, ее муж довезет нас до города.

Саша обрадовалась было, но перевела глаза на Амани и тяжесть навалилась на нее.

Тимер вскочил на ноги.

- Саша, ну же! Буди Амани, нам пора!

- Тима… - Саша проглотила комок, - Амани… Она…

- Умерла?! - голос мальчика задрожал и нижняя губа затряслась. Он присел рядом с телом той, что растила его с рождения. Тимер прошелся пальцами по лицу Амани, погладил темные волосы. Он снял с ее пальцев кольца, все, кроме обручального, тонкого и резного, с запястья браслет. Одно кольцо протянул женщине, терпеливо ожидающей у входа, остальные сунул в карман.

- Отец захочет получить эти украшения назад, - сказал ребенок голосом взрослого.

Он повернулся к женщине и сказал ей что-то, показывая на тело Амани. Женщина закивала.

- Они похоронят нашу Амани как положено, - сказал Тимер, и, больше не глядя на покойницу, вышел в двери. Саша, прижав к себе Асю, последовала за ним.

Хозяин лачуги, оказывается, имел в хозяйстве автомобиль. Правда выглядел он так же, как и его владелец, то есть древним. Саша с детьми села на заднее сидение, и они поехали. Машина тарахтела и чихала, но везла. Примерно часа через три они заметили первые поселения. Мужчина остановил машину и, показывая рукой на дверь, что-то хрипло сказал.

- Он не повезет нас дальше, - перевел Тимер, - он боится.

- Но, послушайте, - в отчаянии обратилась к мужчине Саша, - это же очень далеко!

Мужчина заговорил громче и сердитей.

- Он не повезет, - Тимер презрительно сморщил нос, - трус.

Они вылезли из колымаги, водитель завел чихающую машину и тут же уехал. Кругом были развалины. И ни одного человека. Возможно, это было даже к лучшему. Неизвестно, как отреагируют местные на женщину славянской внешности, без платка, в грязной одежде и с двумя детьми.

Они шли двое суток. Днем Саша прятала Асю от жары, прикрывая рукой нежное личико. У девочки начались опрелости и она часто плакала. Тимер хоть и не жаловался, но выглядел очень измученным. Обнаружив водопроводную колонку на одной из улиц, беглецы безумно обрадовались. Тимер мылся прямо тут, сбросив грязные вещи. Асю тоже ополоснули, и она визжала как поросенок, почувствовав ледяную воду. Саша умылась и напилась, сразу ощутив прилив сил.

Потом они снова брели, прячась в руинах при малейшей опасности. В одном из полуразрушенных домов пришлось отсиживаться несколько часов, когда неподалеку остановился грузовик, и из него высыпали люди с оружием. Мужчины вопили и стреляли в воздух. Шум стрельбы разрывал барабанные перепонки, но Саша только жмурилась, зажимая ладонями ушки дочери и молясь, чтобы Ася молчала.

Центр города выглядел немногим лучше окраин. Когда-то аккуратные дома стояли разбитыми черными призраками. Развороченный асфальт тут и там торчал кусками. Вывороченные с корнями деревья перегораживали узкие улочки. И только старинная мечеть не пострадала, хотя и закоптилась от бесконечных пожаров.

Тимер рвался во дворец. Увидев знакомые здания, он было побежал, но Саша схватила его за руку.

- Нам туда нельзя, - убеждала она мальчика, - твоего отца там нет, а если мы там окажемся, нас возьмут в плен, а может и убьют!

Тимер неохотно согласился, хотя и оглядывался постоянно в сторону дворца, где неоднократно бывал. Нужно было передохнуть и собраться с мыслями. Забравшись в нишу между полуразрушенными стенами, Саша отвернулась и сунула Асе заметно похудевшую грудь. Она со страхом ждала, что от голода и обезвоживания пропадет молоко, но пока было, чем кормить малышку. Старуха-крестьянка сунула ей на прощание узелок с хлебом, этим она кормила Тимера, который от переживаний отказывался и от столь малого питания. Приходилось почти заставлять мальчика жевать сухие корки и запивать водой. Она видела, что ему трудно, но помочь ничем не могла, и только изо всех сил старалась отвлекать от тяжелых мыслей.

Услышав русскую речь, Саша не сразу осознала, что говорят на родном языке. А узнав, вылетела из укрытия посмотреть, кто говорит. На ступенях разрушенного здания стоял молодой человек в каске с желтой надписью "PRESS", и в бронежилете с такой же табличкой. Рядом суетился оператор с камерой.

- Так, давайте, быстренько снимаем и убираемся отсюда. Андрей, встань напротив таблички, чтобы было видно надпись.

Корреспондент послушно сдвинулся вправо. Саша подбежала к ним.

- Здравствуйте, вы из России?

Мужчины недоуменно обернулись на голос и уставились на нее. Худая, высокая, в местной одежде, но на вид русская. С младенцем в руках, а за спиной мальчик арабской наружности.

- Ну, допустим, - корреспондент опустил микрофон, - а вы кто?

- Понимаете, - Саша торопилась говорить, боялась, что слушать не станут, - я из России, мне срочно нужно вернуться!

Мужчины переглянулись.

- Предположим, что все так, - произнес корреспондент, хотя по его лицу было понятно, что он не поверил ни на секундочку, - но какое мы к этому имеем отношение?

- Понимаете, - от волнения Сашу начало потряхивать, - в прошлом году мы с моим молодым человеком приехали сюда отдыхать. А потом меня похитили…

- Погодите-погодите! - выпуклые глаза корреспондента, казалось,  вылезут из орбит, - вы - Александра Беликова?!

- Да… - Саша растерялась от такой осведомленности чужого человека, - а вы откуда знаете?

Мужчины переглянулись, и по их ошарашенным лицам было понятно, что сейчас произошло что-то невероятное.

- Так это про вас весь прошлый год крутили ролики по центральному каналу! Ваш молодой человек - Василий Толмачев?

Саша кивнула.

- За информацию о вас он предлагал десять миллионов!

Он искал ее! Сашино сердце готово было выскочить из груди.

- Слушайте, - корреспондент от радости спрыгнул с разрушенных ступеней, - мы поможем вам, но обещайте, что дадите нам эксклюзивное интервью!

- Да-да, конечно! - Саша готова была пообещать что угодно.

Тут, как - будто бы в первый раз, мужчина заметил детей.

- Эти дети ваши?

- Мои.

- Про детей я ничего не слышал… - он задумчиво почесал небритый подбородок, и ткнул пальцем в сторону Аси - это ребенок похитителя?

- Нет! - возмущенно ответила Саша.

- Ну ладно, - корреспондент махнул рукой, - это не важно.

Их посадили в микроавтобус с надписью "PRESS" через весь борт. Они долго ехали сквозь разбитый город, потом сели в вертолет. Всю дорогу корреспондент допытывался у Саши о подробностях ее приключений, не понимая, что ей хочется одного - уснуть. Они прилетели на какой-то маленький аэродром и сели в грузовой самолет. Аэродром был окружен солдатами в форме цвета песка и Саше снова стало страшно. Она боялась, что кто-то заметит и узнает Тимера. Нехотя, Саша рассказала о своих страхах коррепонденту, немного слукавив относительно происхождения мальчика. Находчивый корреспондент предложил посадить ребенка в большой ящик с аппаратурой, который выгружали сразу с борта вертолета в самолет. На Сашу все же покосились при досмотре, но никто не остановил. Когда самолет взлетел, она заплакала, прижав Асю к себе. Тимер этого не увидел, он крепко спал, свернувшись в клубочек.

В Москве ее не отпустили. Саша подумала, что они побоялись потерять свой "эксклюзивный материал". Зато рядом появились еще три человека из этой же телекомпании. Ей подали пакет с пеленками для ребенка и завернутые в пищевую пленку бутерброды. Увидев, как Тимер жадно поглощает относительно нормальную еду, она мысленно поблагодарила репортера, который оказался не таким равнодушным, каким казался вначале.

Микроавтобус с логотипом телекомпании привез их к нужному дому. С трепетом в душе она подошла к подъезду и набрала на домофоне номер квартиры. Ей ответил скрипучий голос "Кто?". Саша голос не узнала, но ответила "Я", и дверь открылась. Поднявшись на лифте, полном людей из съемочной группы, она нажала кнопку звонка. Оператор приготовился снимать. Дверь открыла женщина в цветастом китайском халате в пол.

- Вы кто?! - изумленно произнесла она.

- Здравствуйте, - Саша приветливо улыбнулась, - я Александра Беликова, я тут живу… Ну, жила…

- Где вы тут живете?! - женщина увидела камеру и рассердилась, - это что за цирк?

- Это квартира Толмачевых? - Саша растерялась.

- Нет, - резко ответила женщина и начала рукой выталкивать Сашу в двери, - ходят тут, попрошайки… Понаехали… Цыган только нам не хватает… Уходите, а то я полицию вызову!

И она захлопнула дверь перед Сашиным носом.

Оператор выключил камеру и все уставились на Сашу.

- Я ничего не понимаю, - голос ее задрожал.

- А где ваш молодой человек работает? - из-за спины оператора выглянула девушка-помощница.

Группа снова села в автобус. Когда они подъехали к офису, Саше не хотелось идти. Что-то надломилось в ней, хотелось обнять детей и спрятаться куда-то. Почувствовав настроение матери, Ася начала капризничать, а потом и вовсе перешла на заливистый плач. Так они и вошли в здание. Два охранника, увидев женщину в длинном платье, да еще и с ребенком, бросились им наперерез. Люди вокруг любопытствующе смотрели, а Саша обшаривала глазами все вокруг, пытаясь увидеть Василия. Кое-как объяснив, что происходит, они выжидающе застыли. Один из охранников пошел к телефону, набрал номер и что-то произнес. Саша покачивала Асю, пытаясь успокоить ее, но девочка не замолкала. Тимер судорожно ухватился на вторую руку.

Вдруг из прозрачных дверей вылетел мужчина в темном костюме. Он оглядывался по сторонам. Увидев Сашу он замер, но тут же бросился, растолкал окруживших ее людей и обнял.

- Сашка… - голос его сорвался.

А она ничего не почувствовала. Даже радости. Он похудел. Очень. И выглядел уставшим. Наверно из-за трехдневной небритости. В огромное зеркало, висевшее в холле, Саша увидела как высокий мужчина обнимает смуглую женщину в длинном платье. И Саша осознала, что эта дочерна загорелая женщина - она. Камеры снимали, репортеры тыкали микрофонами, а она не могла говорить. Освободившись от объятий она протянула ошарашенному Василию ребенка.

- Это твоя дочь Ася, - усталым голосом произнесла она и рухнула на пол, прямо ему под ноги.

16

- Да что ж такое-то?! - термометр опять показывал тридцать восемь и девять. А врач все не ехал. Саша приподняла Тимера и поднесла к губам стакан с водой. Мальчик послушно отпил несколько глотков и откинулся на подушки. Прошло три месяца, как они вернулись.

Мальчик, выросший в жаркой стране, никак не мог адаптироваться к погоде и постоянно болел. Банальный вирус, который русские дети переносили на ногах, категорически отказываясь пить противовирусные и зашмыгивая на ходу сопли, каждый раз доводил Тимера до бронхита. Малыш надрывно кашлял, температурил и очень плохо восстанавливался.

Хлопнула дверь - Даня вернулся из школы. Саша положила влажное полотенце Тимеру на лоб, и, погладив мальчика по руке, вышла в прихожую. Кроссовки валялись посередине прихожей.

- Даня!

Сын вышел из комнаты с недовольным выражением лица. Школьную рубашку он уже снял, брюки были расстегнуты и болтались на бедрах.

- Сынок, ну сколько раз повторять? Убери обувь!

Даня, недовольно бормоча и придерживая спадающие брюки, наклонился, поднял кроссовки и бросил их в угол у двери.

- Как дела в школе?

- Нормально…

Он теперь на все говорил "нормально". Такое универсальное слово, обозначающее, что он не страдает так, как страдал до этого. В редкие просветления настроения Даня становился прежним, шутил и смеялся, но потом возвращался к обычному состоянию равнодушного покоя. Что происходило с Даней Саше рассказала плачущая от сочувствия к внуку мама. Когда они узнали о несчастье, у Дани случилась истерика. Он кричал, обвинял во всем Василия, неуклюже колотил кулаками замершего в своем горе мужчину. Но позже наотрез отказался уезжать с бабушкой и дедом, как его ни уговаривали. Из лучших побуждений они забрали с собой собаку. Квартиру пришлось продать, и они перебрались в однушку. И людям-то было тесно находиться в этом жилище, куда уж там еще и собаку. И он отчаянно скучал по мохнатому другу.

Время шло, известий не было. Даню угнетала аура горя, окружающая его. Сочувствующие взгляды взрослых, перешептывания одноклассников… Он начал прогуливать занятия. Нервы его были на пределе, мальчик мучился ночными кошмарами, откуда-то появились головные боли и снизилось зрение. Дане выписали очки, носить которые он категорически отказывался до тех пор, пока классная руководительница не поговорила с Василием об ухудшении успеваемости. Неизвестно, что сказал ему Василий, но очки Даня начал носить. И тут же приобрел взрослый вид.

В тот день, когда Саша и Василий наконец захлопнули двери квартиры перед надоевшими камерами, Дани  дома не оказалось. Не появился он и через час, и через два, и через три. Саша надрывно спорила по телефону с сотрудниками полиции, когда в половине десятого вечера мальчик вошел, открыв дверь своим ключом. Он не сразу понял, что за суета в их маленькой прихожей. Саша выронила телефон, вылетела к нему навстречу, схватила за плечи и зарыдала.

Через полчаса, когда слезы радости иссякли, она оглядела ребенка, которого не видела почти два года. Он стал выше нее, худой, угловатый, с крупными ступнями и ладонями. И теперь Саша осознала, что Даня - вылитый отец. Ну просто копия.

Потом начались будни. Всем предстояло принять положение, в котором они оказались. В темноте московской осенней ночи Саша рассказала своему мужчине все. Упуская некоторые подробности, которые, впрочем, ей и самой не очень хотелось вспоминать. И этот разговор закончился ссорой. Василий обвинил ее в глупости и безразличии к близким, то есть к нему, к Дане, и к ребенку. То, что она скрыла беременность, Василий считал высшей степенью безрассудства. Саша пыталась оправдаться, но после тщетной попытки обиделась, и ушла спать на широкий диван к детям. Так закончился их первый день.

Потом было еще много разговоров. Приезжали родители, звонила Галя, приходили какие-то знакомые. Они радовались и сочувствовали, выспрашивали, тормошили и не давали Саше покоя. А ей хотелось одного - отвлечься и перестать постоянно думать. Совсем забыться она не могла, ведь рядом был Тимер. В Москве он стал молчалив, слишком послушен и малоподвижен. Василий с ним почти не общался, Даня игнорировал. Саше было жалко мальчишку, и она всеми силами старалась компенсировать ему дефицит общения, вызывая при этом приступы ревности у Дани, сопровождающиеся едкими обидными замечаниями. Саша старалась перевести все в шутку, но понимала, что сыну не до смеха. Однако, как ни странно, Ася ему была симпатична. Да и как могло быть иначе, малышка была очаровательна.

С Тимером было сложно. Он замкнулся в себе, выражал совершенно недетскую скорбь, и Сашу это очень волновало. Так она и проводила дни - ухаживала за Асей, присматривала за Тимером, и налаживала связи с Даней.

Но больше всего ее беспокоило то, что между ней и Василием что-то происходило. Точнее, не так - не происходило ничего. Оба старались вести себя дружелюбно-нейтрально. В доме была нездоровая тишина, напоминающая зреющий нарыв, который пульсирует и вот-вот прорвется. После того разговора они больше не возвращались к этой теме, но оба понимали, что осталась недоговоренность. Саше все время казалось, что Василий ее обвиняет. Даже молчание это было томительным и гнетущим. Он все чаще задерживался на работе, уходя рано утром, и возвращаясь, когда все уже давно лежали в постелях.

Он совершенно игнорировал дочь. Саша помнила, как он любил Соню, и нынешнее его поведение обижало ее. Поначалу стараясь исподволь приучить мужчину к ребенку, она просила его посидеть с Асей или погулять с ней. Иногда он нехотя соглашался, но чаще она получала отказ. Это было невыносимо.

С его молчаливого согласия Саша окончательно перебралась на диван. Ей было мучительно лежать ночью и прислушиваться к его дыханию. Иногда ей казалось, что Василий не спит. Но он молчал, и она молчала тоже.

Что-то с этим надо было делать. Саша долго мучилась, придумывая повод, но однажды утром, услышав шум чайника, встала, накинула халат и вышла из комнаты. Серый рассвет тускло освещал маленькую кухню. Василий не заметил, как она вошла. Он сидел у стола, уставившись в кружку с кофе. Он выглядел так, словно не спал всю ночь. Глаза на похудевшем лице впали, привычная уже щетина оттеняла синяки под глазами.

- Доброе утро, - произнесла Саша полушепотом. Она вошла и присела рядом на табурет.

- Привет, - он скупо улыбнулся, и, подняв кружку, начал пить. Это выглядело так, будто он отгораживается от нее.

Саша терпеливо ждала, когда он решится посмотреть на нее. Кофе был не бесконечным, и Василий, вздохнув, поставил кружку на стол.

- Вась, что происходит? - Саша зябко поежилась.

Василий пожал плечами.

- А что происходит? Ничего…

- Вот именно!

- Саш, чего ты от меня хочешь? - в его голосе проскользнуло раздражение.

- Я хочу, чтобы у нас все было хорошо! - Саше вдруг захотелось плакать. Она осознала, насколько призрачно ее желание.

- Я тоже… - Василий встал, и, обогнув ее, вышел в прихожую.

Саша вышла следом. Она комкала ворот тонкого халата, понимая, что разговор опять не состоялся. Василий обулся, накинул куртку. На выходе он обернулся.

- Еще вот что… Я хочу, чтобы ты сделала генетическую экспертизу.

Он вышел, щелкнув замком двери, а она осталась стоять, оглушенная услышанным. Пытаясь осознать, она побрела в ванную. Как сомнамбула залезла в ванну, задернула полиэтиленовую штору и открыла воду. Вода обжигала, но это было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала внутри. Он не верит ей! И никогда не верил, хотя говорил, что верит! Слезы встали в горле, вырываясь с тяжелым дыханием. Она с остервенением терла себя мочалкой. Как же она ненавидела эту смуглоту! Никогда в жизни она больше не будет загорать! А лучше вообще не выходить под солнце!

Слезы прорвались и она рыдала, стараясь сдерживать слишком громкие всхлипы. Наревевшись от души, она закрыла воду, закуталась в полотенце и села на край ванны. Она сидела долго, погрузившись в свои мысли, откуда ее извлек тихий стук в дверь.

- Саша, я писать хочу! - за дверью стоял заспанный Тимер.

Она отряхнулась от оцепенения и вышла, впустив ребенка. Проходя мимо мальчика, она провела ладонью по макушке Тимера.

Когда из школы вернулся Даня, он с изумлением увидел кучу сумок и чемоданов у двери.

- Мам, это чего?!

- Сынок, собирайся, мы уезжаем.

- Куда?!

- В Новосибирск.

- Мам, какой Новосибирск?! А школа?

- Там тоже есть школы, и ты не хуже меня это знаешь.

- Да не хочу я никуда ехать!

Но у Саши не было ни времени, ни сил, ни желания препираться. Она взяла Даню за плечи и слегка встряхнула.

- Даниил, - так она называла его, когда была очень сердита, - не спорь со мной! Иди. И собери. Свои. Вещи.

Через три часа они сидели в купе. Даня, насупившись и заткнув уши наушниками, смотрел в окно. Тимер удивленно разглядывал обстановку - он ни разу не ездил в поезде. Одна Ася была довольна всем, ее окружали любящие люди, а что еще надо?!

И только в родительском доме Саша смогла расслабиться. Родители встретили ее радушно и радостно, будто она вернулась из короткой поездки. Всем детям досталось внимания. Даже колючий и неразговорчивый всю поездку Даня, оттаял в бабушкиных объятиях. Но особенно он был счастлив видеть свою собаку.

Псу жилось замечательно. В свое время Даня назвал щенка Бесстрашный, потому что даже в молочном детстве он, действительно, ничего не боялся: он выскальзывал из поводка и сбегал, заставляя хозяев носиться по улице в поисках мохнолапой пропажи, он спокойно прыгал в наполненную до краев ванну, расплескивая воду, он ел все подряд, не утруждая себя обнюхиванием.

Сейчас Бесстрашный вырос, но привычек своих не поменял. Дедушка Павел звал его Бес Страшный, потому что, в довершение своих достоинств с недостатками, собака выросла огромной, лохматой, и очень смахивала на зверя из рассказов про Шерлока Холмса. Повзрослевший Бесстрашный был миролюбив и спокоен, как сытый удав. Единственное, что выводило его из себя, были маленькие собачки. Всей душой он терпеть не мог пекинесов, чихуа-хуа и других представителей собачьей мелюзги. Завидев на улице собачонку, Бесстрашный сатанел, срывался и несся со всех ног к потенциальной жертве. Со стороны казалось, что лохматое чудовище одним укусом перегрызет трясущуюся жертву. Но дело заканчивалось тем, что пес хватал мелкого в огромный рот, теребил его, и выплевывал. Скулящее обслюнявленное создание под визги хозяев улепетывало туда, где ему и полагалось быть - в добрые руки людей. Пару раз такие инциденты заканчивались скандалом. Бесстрашный понимал, что от него случаются проблемы, но поделать с собой ничего не мог. Зато он подружился с Барсиком, старым котом, и мог спокойно лежать часами, пока Барсик спал на его лапах.

Мама чудесным образом расположила к себе и Тимера. А папа удивил всех, спросив сколько мальчику лет. И Саша со стыдом обнаружила, что за всеми перипетиями забыла, когда у Тимера день рождения. Решено было в ближайшее время это исправить. А еще у папы родилась идея отдать Тимера в школу.

- А чего? - отвечал он вопросом на молчаливое изумление, - парень взрослый, учиться надо!

На робкое Сашино возражение, что мальчик пропустил два важных, для первоклассника, месяца, папа уверенно ответил: "Ничего, нагонит!", и взялся сам порешать этот вопрос.

А ночью, когда возбужденные дети были уложены в кровати, Саша наконец-то смогла обнять мамочку как в старые добрые времена. Мама гладила ее волосы и чуть покачивала по старой привычке. Она ничего не спрашивала, Саша все рассказала сама. Дойдя до слов Василия об экспертизе, она даже взглянула на маму, желая видеть ее реакцию. Странно, но мама не возмутилась.

- Дочка, ты забыла, что у него уже был ребенок, который потом стал не его ребенком? Чего же ты от него хочешь?!

Мама заглянула ей в лицо и поцеловала в кончик носа.

- У тебя ведь там что-то было? - это был не вопрос. Мама проницательно смотрела на нее.

Саша, неожиданно для себя, покраснела.

- Мам… - голос ее сорвался на шепот, - это не то, что ты думаешь! Ничего такого… ну… в общем… секса не было!

- А что было? - мама улыбалась, забавляясь смущением дочери.

- Ох… Такое было… Даже не описать… Какой-то стокгольмский синдром, честное слово! Хотя, он ведь не похищал меня, а наоборот… Это и было-то всего один раз! Он поцеловал меня, а потом…Мне казалось, что все будет, а он не стал… Не захотел… Или захотел, я не знаю… - она тряхнула головой, окончательно запутавшись в словах, тщетно пытаясь описать то, что чувствовала. - Он обнимал меня, так нежно. А потом мы уснули…

Мама слушала внимательно, не перебивая, и взгляд ее был серьезен.

- Ты была влюблена, - это прозвучало так просто и обыденно, что Саша кивнула, это была правда. - И Вася, как нормальный мужчина, почувствовал это. Так дай ему возможность разобраться в себе и в тебе. И сама наконец реши, чего ты хочешь.

- Мам, - голос Саши дрогнул, - а если у нас всё?..

- А ты хочешь, чтобы было "всё"?

- Нет. Не знаю… Он так изменился!

- Так и ты изменилась тоже! Послушай, не грызи себя! Живи спокойно, вот увидишь, все наладится.

В ту ночь она первый раз спала без снов.

***

Родители взяли всех в оборот, не давая возможности ни скучать, ни переживать. Дедушка Павел, как стал звать Тимер сашиного отца, времени терять не стал, поднял старые связи, не прошло недели, как пунцовый от смущения Тимер, в новенькой форме и с рюкзачком за спиной, вошел в класс. Прожив всю свою жизнь среди взрослых, он совсем не умел общаться с детьми, и первое время шарахался от кричащих и скачущих одноклассников. Но учеба у него пошла хорошо. Спустя месяц, под присмотром бабушки Марины, он начал довольно бегло читать. Наблюдающий за этим Даня только кривил губы, вспоминая, как бабушка учила читать его самого. И все бы было прекрасно, если бы Тимер не болел так сильно и так долго. Казалось, переживания подточили его, не оставив сил сопротивляться.

Саша вошла в кухню - Даня достал из холодильника кастрюлю с супом и наливал себе в тарелку. Она взяла половник у сына из рук. Хотелось накормить его, как раньше. Позволив матери позаботиться о себе, Даня сел на табурет в ожидании обеда. Из спальни послышался надрывный кашель. Саша дернулась.

- Ну что, опять? - вопрос за спиной прозвучал по-взрослому, с нотками понимания, усталости и сочувствия.

- Опять, - сокрушенно качнув головой ответила Саша, доставая тарелку из микроволновки. Тарелка жглась и она прихватила края полотенцем.

- Мам, - Даня смотрел серьезными глазами взрослого человека, - ну надо же что-то делать… Ну в бассейн его отдать что ли, или на спорт какой-нибудь. Сил уже нет смотреть, как ребенок загибается.

Саша, расчувствовавшись, обняла сына за голову.

- Надо бы… Только вот куда…

- Да у нас в школе есть бассейн, - Даня взял ложку, откусил хлеб и говорил с набитым ртом, - я ужнаю, фто там и как.

- Спасибо тебе, мой дорогой, - Саша ликовала в душе от этой перемены в сыне и боялась сглазить. Она еще раз обняла его и оставила обедать, выскользнув из кухни.

Жизнь налаживалась. Тимер поправлялся, Даня восстанавливал душевное спокойствие, Ася росла. Малышке был почти год, и она была центром их маленькой вселенной. Все вместе они встретили очередной новый год. Восторженный Тимер повторял, что это теперь его любимый праздник. Саша наконец-то разгадала тайну бесконечных тимеровых болячек. И выдал его ни кто иной как Даня. Мальчишки сдружились после того, как Даня лично отвел Тимера в группу по плаванию, представив тренеру его как брата. Плавать Тимер умел и любил, и на первых же соревнованиях, в которых он участвовал, мальчик взял первый приз. Радовались всей семьей, но больше всех ликовал Даня, не забывая при этом напоминать, что с плаванием была его идея. Он же и рассказал, что новоявленный "брат" горстями ест на улице снег. Саша хваталась за сердце, выговаривая теплолюбивому подопечному, а Тимер только повторял, что снег это несладкое мороженое. Мороженое он любил всей душой.  Саша пообещала покупать мороженое чаще, в обмен на обещание не есть снег.

Он не звонил… Это омрачало счастливые будни. Времени поразмышлять было навалом, и Саша постоянно думала и анализировала все произошедшее. Сейчас она была согласна с Василием и чувствовала свою вину.

17

Но, опасаясь окончательного разрыва, попыток поговорить с ним не предпринимала. В некоторые дни обида снова поднималась в ней, и она сердилась, что он не звонит, и вообще, делает вид, будто их не существует. Переговорив с мамой, она решилась навестить Васиных родителей и показать им внучку. Договорившись о встрече, она шла с дрожью в душе, но несостоявшиеся родственники приняли ее радушно. Ася покорила всех, а Васина мама принесла  фотоальбом и показала Саше старенькое фото - Васеньке годик. С фотографии на Сашу смотрела Ася. Ну, если бы Ася была налысо стриженным мальчиком. В горле встал ком, захотелось плакать. Васина мама не задавала вопросов, но позже, когда Саша с дочкой собрались уходить, она с надеждой в голосе приглашала приходить в любое время. Она долго не хотела отпускать внучку, целуя ее маленькие ладошки, голос дрожал и в глазах блестели сдерживаемые слезы.

А по ночам снились сны очень эротического содержания. В этих мутных отголосках сознания и памяти то Василий трансформировался в Фарида, то Фарид становился Василием. Саша просыпалась с сердцебиением, которое было оглушительным в тишине ночи, и тугим комком внизу живота. Стыдясь самой себя она вспоминала подробности и боялась, что стонет во сне. Это было прекрасно и ужасно. После очередного такого пробуждения, она встала на трясущихся ногах, вышла в кухню, выпила стакан холодной воды и задумалась. "Да, мать, безделье и праздность тебе не на пользу".

Утром она шла устраиваться на работу. Удивляясь своей решимости она слегка обижалась на родителей, которые настаивали на этом. Ася была под присмотром, мальчишки заняты делом, так почему бы и тебе не заняться своим, аргументировал папа. Конечно, он был прав, но слишком уж стремительно все происходило. А уж как была счастлива Галя! Нет, конечно, она переживала за их с Василием разрыв, но подруга на глазах закисала от тоски, а Галя знала, что в работе Саша расцветает. Кроме того, она хотела знать подробности. Когда Саша вернулась с востока, уставшая, измученная, Галя, вопреки жгущему ее любопытству, проявила недюжинное терпение и не устроила подруге допрос с пристрастием. Но теперь, когда можно говорить не по телефону или компьютеру, а сидеть рядом и запивать истории горячим чаем с куском домашнего пирога, Галя потребовала рассказать ей всё. Саша, к своему удивлению, спокойно, а в некоторых местах даже с юмором, пересказала подруге последние события своей жизни. Галя слушала затаив дыхание, и только изредка охала и спрашивала "А он что?", "А ты?", "А он?" И всплескивала руками. Вспомнив Амани, Саша не удержалась и заплакала. Галя молча поглаживала ее по руке, не зная, какими словами утешить человека, пережившего смерть близкого друга. Такого в ее жизни никогда не было, и Галя, возможно первый раз в жизни, терялась. Но, в целом, Сашины злоключения казались ей достойными хорошего романа. Сама Саша так не считала, но с подругой не спорила.

В работу она влилась гармонично, будто бы и не уходила. Соскучившись по любимому делу, Саша жадно вникала в детали. За время ее отсутствия сменилось три сотрудника. Начальник шутил, что увольняясь, Саша прокляла свое рабочее место, как Том Марволо Реддл, более известный как лорд Волан де Морт, проклял должность преподавателя защиты от темных искусств. Этим он, начальник, выдал себя с головой, но Саша не посмеивалась над пожилым поклонником поттерианы, потому что и сама в свое время запоем читала книги о мальчике, который выжил.

Приближался день рождения Аси. Обсуждения предстоящего события были бурными, родители хотели отметить в семейном кругу, пригласив только  самых близких. Даня хотел праздника, и размахивал флаерами модного развлекательного клуба "Дискавери". Тимер вторил ему, с недавних пор став ярым сторонником названного брата. Саша посмеялась, предположив, что Асю, в силу возраста, ни на один аттракцион не пропустят, но позволила приунывшим было мальчишкам сходить туда вдвоем, тем более что ни на день рождения Тимера, ни на день рождения Дани зрелищ не было, только хлеб. Ася ничего не требовала, кроме повышенного внимания. У именинницы резались зубы, и она капризничала, успокаиваясь только на руках взрослых.

Решено было отмечать дома. Галя приняла активное участие в подготовке, яростно отвергнув заказ еды из ресторана. Главное блюдо и торт она брала на себя, оставив Саше и ее маме нарезки и простенькие салатики. Торжественный день начался очень рано. Конечно, разбудила всех виновница торжества, пережившая две бессонные ночи и порадовавшая покачивающуюся от недосыпа мать парочкой новеньких зубов. А потом все завертелось. Женщины суетились на кухне, передав Асю деду, который тут же опробовал на ребенке новые качели, повешенные в проеме детской комнаты. Ася счастливо повизгивала, и мальчишки, хозяева комнаты, смирились, видя такую неподдельный восторг. Им, кстати, работы по приготовлению банкета не нашлось, и, после того, как Даня два раза сбегал в магазин, Саша отправила их на улицу, прогулять Бесстрашного, потому что пес чувствовал суету, взлаивал и мешался под ногами. Одевшись потеплее, Даня и Тимер пристегнули псу ошейник и вышли из квартиры.

- Долго не гуляйте! - крикнула Саша им вслед, но слова ее ударились об захлопнувшуюся дверь.

- Ничего, пусть побегают, сегодня тепло, - успокоила ее мама.

Действительно, для начала февраля погода была на удивление мягкая, падал снежок и выглядывало солнце.

Закрутившись, все забыли про мальчишек, а когда вспомнили, Саша глянула на настенные часы и ахнула, прошло почти три часа. Даже при очень теплой погоде на улице все-таки была зима, и Тимер, который только-только адаптировался, мог снова подцепить простуду. Набрав номер сына Саша приготовилась выговаривать ему за беспечность. Но Даня не отвечал. Ни на третий звонок, ни на пятый. А после десятого Саша собиралась бежать на поиски сама.

- Ну перестань! - мама пыталась успокоить Сашу, нервно расхаживающую по прихожей, - наверно к друзьям зашли…

Возможно, так оно  и было. Саша перерыла Данин стол, естественно, современная молодежь не заводила блокнотов с номерами телефонов друзей. Компьютер помог больше. Найдя на страничке "ВКонтакте" одноклассников, которые, слава богу, не слишком охраняют свои личные данные и пишут номера телефонов, Саша принялась звонить всем по списку. Но ни у Жени, ни у Бори, ни у Олега их не было. Олег предположил, что, может быть, они у Кати, но потом сам же  и отверг эту версию, узнав, что с мальчишками Бесстрашный. У Кати аллергия на животных.

У Саши началась паника. К этому моменту уже начали подходить гости, стол был накрыт, Галя привезла шикарный торт. В другое время бы Саша восхищалась мастерством подруги, но сейчас она ни о чем думать не могла. Когда тренькнул телефон, она подскочила, как ужаленная. Номер был незнакомый. Саша ответила и облегченно выдохнула, это был сын.

- Мамуль, - голос сына звучал глухо и виновато, - ты бы не могла нас забрать… ммм… из "Травмы"?

- Откуда?! - голос ее сорвался на хрип, руки задрожали.

- Из "Травмы". Подожди, сейчас… - Даня отодвинул трубку от лица, было слышно, как он спрашивает у кого-то, где он находится. - Алло, мам, ты слышишь? Мы у главного поста.

- Даня, что случилось?

- Мам, все нормально! - когда он так говорил, Саша была уверена, что все совсем ненормально, - ты приезжай, только документы мои прихвати, ладно?

И он отключился. Саша впрыгнула в угги, кое-как застегнула трясущимися руками куртку и выскочила из квартиры. Мама, вытирая руки полотенцем, выглянула в прихожую, но там уже никого не было.

Припарковаться возле огромного комплекса травматологической больницы было непросто. Пришлось оставить машину на другой стороне улицы. Она перебежала через пешеходный переход и бросилась к центральному входу. В холле больницы сидели и стояли люди, сновали сотрудники в голубой униформе. Она крутила головой, пытаясь разглядеть своих в этом столпотворении. И, в очередной раз крутанувшись вокруг себя, увидела их, сидящих недалеко от регистратуры.

У Дани рука в повязке, Тимер сидел рядом, скучая, наматывал собачий поводок на запястье. Бесстрашный лежал у него в ногах, положив голову на лапы.

- Сынок! - она подбежала к Дане, присела рядом с ним на корточки, - что случилось?

- Маам, садись, - мальчишки раздвинулись, впустив ее на свободное место.

- Говори! - в сашином голосе смешались страх, злость и нетерпение.

Даня вздохнул и рассказал. Они гуляли во дворе, но во дворе было скучно. Решили сходить к Борису, который жил недалеко. Но до Бориса они не дошли, потому что Бесстрашный увидел "мелкого". "Мелкий" в оранжевой болоневой курточке, похожий на американского заключенного, прогуливался с хозяином по тротуару на другой стороне дороги. И Бесстрашный, рыкнув,  рванул. А вместе с ним рванул и Тимер, держащий в руках поводок. Точнее, он надел петлю поводка на руку, поэтому, когда пес сорвался с места, Тимер побежал за ним. А Даня за Тимером. Бесстрашный ничего не видел и не слышал в пелене ненависти к "мелкому", а Даня с ужасом увидел, что собака и Тимер несутся прямо под колеса приближающегося автомобиля. Водитель тоже увидел их, и даже начал тормозить, но Даня был уверен, он не успеет. Выскочив на дорогу, он, теряя равновесие, толкнул Тимера в спину и услышал скрип тормозов около себя. Размахнувшись, он изо всех сил ударил нависший над ним джип.

- Я прибью тебя! - эти слова относились к Бесстрашному. Саша рявкнула так, что эхо разнеслось по просторному холлу, люди обернулись посмотреть, что происходит, а испуганный Бесстрашный заскулил и попытался заползти под стулья.

- Ну вот, я же говорил, - со вздохом сказал Даня, обращаясь к мужчине, сидящему рядом с ним.

Саша недоумевающим взглядом окинула молодого человека, который сидел рядом с ее сыном. Она его даже не заметила в пылу событий. Мужчина встал, и она встала тоже.

- Мам, это Костя. Он нас сюда привез.

Костя криво улыбнулся и переступил с ноги на ногу.

- Честно сказать, это я чуть не задавил вашего сына, - произнес он извиняющимся тоном, - так что можете спокойно меня убивать.

В это время ее окликнули из регистратуры, и она отошла. Подошедший травматолог успокоил - у Дани была всего лишь трещина, ушиб мягких тканей и гематомы, могло быть и хуже. Врач отдал ей снимок, бумаги и рекомендации, выслушал благодарности и ушел. Еще полчаса она потратила на оформление документов, в душе порадовавшись тому, что с Тимером все хорошо, потому что на него у нее документов не было. Отойдя наконец от регистратора, она оглянулась. Даня и Костя разговаривали и смеялись. Даня показывал на пса, а Тимер, надев петлю ошейника на запястье, демонстрировал, как Бесстрашный тянул его. Саша покачала головой.

- Поехали домой, несчастья мои, - она вздохнула.

Они вышли на крыльцо - Саша с собакой, Тимер, Даня, застегнувший куртку поверх больной руки. Сзади шел Костя.

- Мам-мам! - Даня догнал Сашу, - ты прикинь, я рукой сломал  бампер у Костиной машины!

- Ну чего ты придумываешь?! - у нее вдруг заболела голова и шутка показалась несмешной.

- Не придумывает, - донесся из-за спины добродушный басок Кости, - правду говорит! Как тут не поверишь в человеческие суперспособности!

Они подошли к автомобилю, и Даня почти с гордостью продемонстрировал небольшую вмятину на капоте.

- О, боже! - Саша почти простонала эти слова, - послушайте, Костя, вот вам мой номер телефона, позвоните завтра, я оплачу ремонт…

- Ну-у, - Костя свернул листок с номером и сунул в карман, - вообще-то я вам ребенка помял, тоже могу оплатить.

Она подняла глаза и посмотрела на мужчину. Он стоял, засунув обе руки в карман куртки и покачивался с пятки на носок. Саша вздохнула.

- Спасибо вам, Костя.

- Не за что.

- Знаете, у нас сегодня праздник, у младшей дочери день рождения, не хотите присоединиться?

Казалось, что он только и ждал этого приглашения, потому что широко улыбнулся, сразу превратившись из серьезного мужчины в шкодливого мальчишку.

- И торт будет?

- Еще какой, - его улыбка была так заразительна, что и Саша в ответ улыбнулась.

- Ну, показывайте, куда ехать.

Когда они заявились домой шумной толпой, мама в отчаянии выбежала в прихожую и остановилась в явном шоке - Саша волокла Бесстрашного и костерила его на все лады, обещая продать в корейский ресторан, Тимер в рваных брюках, Даня снимал куртку одной рукой, высвобождая свежий гипс. И, в довершение всего, незнакомый мужчина.

- Мам, знакомься, это Костя.

Мужчина чинно склонил голову, мама растерянно ответила.

- Костя проходите! - Саша повесила куртку, - мама, запри этого охламона в детской, я еще не решила, что с ним сделать.

Когда остатки семьи и гость присоединились к компании в гостиной, мама, выразительно гримасничая, одними губами спросила "Это кто?!" Саша махнула рукой и так же проартикулировала "Потом расскажу!", и прошла в комнату.

Праздник, как ни странно, удался. Кроме Гали и ее воспитанных и упитанных детей, поздравить Асеньку с годиком пришли Егор Дмитриевич с женой Еленой Михайловной - давние друзья родителей и крестные Саши, которых в семье так и звали - Митрич и Михална. Своих детей у них не было и они любили Сашу, как родную, а вместе с ней и ее детей. Естественно, позвали и родителей Васи, все-таки бабушка с дедушкой. Они пришли волнующиеся, но радостные и благодарные. Подарков имениннице нанесли кучу, но она не оценила, быстро устав и уснув в родительской спальне. Приход Кости, как ни странно, неловкости не вызвал. То ли это была его собственная харизма, то ли деликатные гости постарались принять нового человека с радушием. Особенно после Даниного рассказа в красках и подробностях, все принялись благодарить молодого человека за то что сделал все, чтобы не покалечить ребенка. Даня чувствовал себя героем и ходил гоголем, пока не увидел кулак, показываемый украдкой матерью. Он заметно скис и задумался, что, наверно, идея прогуляться к приятелю с непослушной собакой, была не такой уж удачной, и завтра, наверняка, ему будет выговор с лишением чего-нибудь.

Галин торт вызвал бурю эмоций. Хвалили не только за красоту, но и за отменный вкус. К моменту выноса торта Саша немножко пришла в себя и даже решила съесть кусочек. Отломив ложкой торт, она вложила его в рот, и тут прозвенел дверной звонок. Все переглянулись - больше гостей не ждали.

- Я открою! - Даня было рванулся к двери, Саша махнула ему - сиди уж, - и вышла в прихожую. По дороге она дожевывала торт, хотелось запить, было очень сладко. Открыв, она взглянула и по спине пробежал холодок, закончившийся где-то в пятках - за дверью стоял Василий, еще больше похудевший и оттого выглядевший больным и изможденным. А рядом с ним… Рядом с ним был Фарид. Совсем не похожий на себя. Гладко выбритый и подстриженный по последней моде.  За спиной принца переминался неулыбчивый Гаяр.

- Отец! - крик прорезал воздух, и Тимер, растолкав всех, вылетел в одних носках в подъезд. Фарид обхватил его и прижал так, словно хотел приклеить сына к себе.

- Привет, - Василий смотрел не нее настороженно и пристально.

- Привет, - ответила она почти шепотом.

***

За окном было совсем темно, а она все еще сидела за рабочим столом, уставившись в монитор невидящим взглядом. Задержавшись после работы, она могла какое-то время посидеть в одиночестве и разложить по полочкам мысли. Дома этого сделать было невозможно, потому что там творился полнейший кавардак. Во-первых, Тимер, хоть и был счастлив встрече с отцом, но практически все время проводил у них. Естественно, вместе с ним там находился и Фарид, а с Фаридом Гаяр. Родители, ошалевшие от такого количества гостей, все же вели себя гостеприимно, а папа, нашедший в Фариде приятного собеседника, с удовольствием обсуждал с ним последние новости политики и, как ни странно, спорта. Саше в собственном доме негде было спрятаться от темных глаз принца, который, хоть и выглядел расслабленным и спокойным, но, все же, постоянно наблюдал за ней. К этому добавился Василий, приходивший каждый день. Ему был безумно рад Даня.

18

А однажды, вернувшись с работы, Саша застала Василия с дочерью на руках. Она замерла в дверном проеме, наблюдая, как эти двое играли в "ладушки". Ася смеялась и хлопала ладошками, а Василий самозабвенно распевал "Ладушки-ладушки, где были? У бабушки!" Не желая нарушать идиллию, она тихонько отступила назад.

С момента появления на пороге этих двоих ее жизнь превратилась в странные эмоциональные качели. Она не понимала, как ей себя вести, чего они оба от нее ждут. Василий не пытался отозвать ее на разговор, но постоянно находился рядом. Фарид ни коим образом не напоминал о том, что было между ними, но каждый раз, когда она видела его, ей становилось жарко. Они не соперничали. Но она чувствовала дух соперничества.

К уже имеющемуся сумасшествию добавился Костя. Он позвонил на следующий день, и Саша, почти не спавшая предыдущую ночь, не сразу сообразила, с кем разговаривает. Терпеливо напомнив о себе, Костя пригласил ее поужинать вместе. Это было неожиданно и приятно, но она отказалась. Не хватало только впутывать в свою, и так густо замешанную жизнь, еще одного мужчину. Совершенно не смутившись отказом, Костя тут же предложил пообедать. Саша взглянула на часы - было почти двенадцать. И, неожиданно для самой себя, согласилась. А почему бы и нет?

Почему нет, ей доступно объяснила всполошившаяся Галя. Особа романтичная, Галя, впечатлившись "набегом" мужчин в сторону подруги, нафантазировала целый любовный роман с продолжением, и Костя в эти фантазии совершенно не вписывался.

- А если Вася узнает? - возмущалась она, глядя как Саша застегивает молнию на сапоге.

- И что? - Саша выпрямилась и посмотрела на Галю, - что он подумает? После того, что в нашем доме постоянно торчит Фарид, он уже, наверно, подумал все, что мог.

Фарид был отдельной темой для бесконечных разговоров. На следующий день Галя восторженно заявила, что она точно уверена, что влюблена в Фарида, и что Саша совершенно не умеет описывать людей. Он не красивый, он - восхитительный! И чтобы постоянно лицезреть предмет своего обожания, Галя тоже стала захаживать в гости. И приходила она не с пустыми руками, а со всевозможной выпечкой, фаршированными блинчиками и рулетами. Саша задавалась вопросом, когда же Галя успевала кулинарить, если днем она была на работе, а вечерами сидела на диване в их гостиной и томно смотрела на принца из-под свеженарощенных ресниц.

Костя был приятным собеседником, каким и показался с первого взгляда. С ним было легко. И Саша, за чашкой кофе, рассказала ему почти все, чему он стал невольным свидетелем. Казалось, он совсем не удивился. О себе Костя поведал тоже. Ему было сорок, он имел за спиной неудачный брак и очень удачную дочь. Тема детей захватила обоих, и остаток обеденного перерыва они провели болтая о детях. Костя любил дочку. Ей было четырнадцать и она хотела стать балериной. Девочка занималась в хореографической школе, и, по рассказам отца, была невероятно талантлива.

Вернувшись в офис, Саша намеренно ничего не рассказывала Гале, которая, казалось, прокрутит дыру в стуле, сгорая от любопытства. На пятой минуте Галя не выдержала.

- Ну, и-и-и?..

- Что? - спросила Саша невинным голосом.

- Что - что?! Рассказывать будешь или нет?

Саша прыснула.

- Буду.

- Ну рассказывай!

- Сорок лет. Разведен. Дочь.

- И все?!

- Все.

- Еще куда-нибудь приглашал?

- Галя! - Саша повернулась на стуле, - ты меня убиваешь! У меня в доме каждый день молча сражаются два мужика. Ты думаешь, мне срочно нужен третий?!

- Знаешь, Сашк, - Галя облокотилась на стол и положила голову на ладонь, - я тебе завидую. Вот бы за меня кто-нибудь так боролся.

- Эх, подруга, - Саша встала, подошла, обняла Галю за плечи, прижалась щекой к ее макушке, - мне бы уже как-то разобраться со всем этим, а то скоро голова лопнет.

В какой-то момент она осознала, что ей необходимо остаться с Фаридом наедине. Она понимала, что сдержанный в эмоциях принц, хоть и преследует ее взглядом, но не будет искать встречи, понимая напряженность ситуации. С момента его появления, ее свербила мысль о том, что нужно рассказать ему, как все случилось, и кто виноват. Покрываясь нервными мурашками, она все же готова была поведать Фариду правду, потому что носить в себе тайну более она не могла. Изо дня в день Саша намеревалась подойти, но не решалась. В квартире родителей уединиться было совершенно невозможно, а исповедоваться в толпе родственников не хотелось. Пока она размышляла, как это предпринять, соблюдая приличия, все произошло само.

Она закрыла кабинет, когда квадратные настенные часы щелкнули, изменив время с девятнадцати пятидесяти девяти на двадцать ноль ноль. Галя уже давно ушла, да и остальные сотрудники по одному уходили, прощаясь с ней и желая приятных выходных. Приятных… Да уж. Пошла вторая неделя моральных мучений, и о приятных выходных не шло и речи. За это время она передумала все, что могла, даже один раз перепугалась, когда Василий вдруг пропал на два дня. У нее испортилось настроение в тот день, когда он не появился, как обычно. Во второй день ей хотелось, вопреки чувству собственного достоинства, позвонить его родителям, и спросить, куда пропал их сын. Видя ее метания, мама спокойно сообщила, что "Вася улетел по делам в Москву, скоро вернется". Когда же Саша шепотом набросилась на нее, обвиняя в заговоре, мама, сквозь полуулыбку выдала что-то про очевидный выбор. До этого момента она не вмешивалась в душевные переживания дочери, позволяя той самой разобраться в своих чувствах, но теперь пришло время помочь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Шнурочек, - так мама не называла ее давно, с самого детства, - то, что происходит, развлекает только нашего папу. Тебе надо определиться и не мучить молодых людей. Вася страдает, и ты это знаешь. Он не слепой, и видит, как Фарид смотрит на тебя.

- А как он смотрит? - спросила Саша с вызовом, хотя и сама прекрасно все понимала.

- С вожделением, вот как, - сказала мама с ноткой грусти, - я вижу, заморский принц очаровал тебя и не отпускает, хотя ты не признаешь этого, но жить надо в реальности. Ты хотела бы вернуться с ним на Восток?

Саша, закусив губу и задумавшись на долю секунды, помотала отрицательно головой.

- Ну так разберись со своими мужчинами! И, я надеюсь, ты не втянула в это третьего?

- Галка?! - Саша ахнула от такого предательства, она не ожидала, что рядом с ней окажется засланный казачок.

- Ну-ну, - мама похлопала ее по тыльной стороне ладони, - Галочка волнуется, вот и все.

В общем, надо было что-то решать. Саша бросила ключи в сумку, поправила шарф и толкнула тяжелые деревянные двери из здания. И тут же подпрыгнула от неожиданности - на широком крыльце стоял Фарид. Он повернулся к ней, улыбаясь глазами. Она невольно отметила, что он, все-таки, невозможно красив. Невдалеке стояли две машины, а шагах в пяти переминался Гаяр. Он повернулся в пол-оборота, чтобы удобно было осматривать территорию, и в то же время не спускать глаз с хозяина.

- Ты так много работаешь, - Фарид вынул руки из карманов и взял Сашу за кисти, - женщина должна чаще быть со своими детьми.

Наверное, он был прав, она ничего не ответила.

- Где Тима? - вопрос о мальчике был нейтральным и ни к чему не обязывал.

- Тимер у вас дома, - ответил Фарид, - после уроков твой сын забрал его с собой.

Они подружились, - сказала Саша. Фарид кивнул, подтверждая.

Пока она раздумывала, что бы еще сказать, Фарид поднял голову и слегка кивнул. Одна из машин подъехала ближе.

- Саша, - принц легонько коснулся ее подбородка, принуждая взглянуть на себя, - нам надо поговорить.

- Да, конечно, - она что-то пробормотала еще, а он уже усаживал ее в салон дорогого автомобиля.

- Я на своей машине, - пыталась сказать Саша.

- Твою машину доставят к дому, - успокоил ее Фарид. Он захлопнул дверцу, и машина тронулась с места.

- Куда мы едем? - она спросила просто так, чтобы не молчать.

- В отель, - ответил мужчина.

Всю дорогу они молчали. Саша думала, что он опять взял инициативу в свои руки, и была благодарна ему за это.

Фарид исподволь поглядывал  на нее, от чего даже в шубке Сашу пробирал нервный мороз и она чувствовала мурашки. За окном сверкал ночной центр города. Автомобиль остановился возле самой дорогой гостиницы города. Гаяр аккуратно распахнул дверцу, принц вышел и протянул Саше руку. Войдя в холл отеля, она поразилась красоте. Совсем европейский вид! Улыбчивые девушки на ресепшен как один повернулись в их сторону, от стойки отделился мужчина в костюме, подошел к принцу, поклонился и заговорил на арабском. Фарид ему ответил, мужчина снова поклонился и отошел. Все это время Фарид держал Сашу под руку. Ей было слегка неудобно, однако, они быстро вошли в лифт и поднялись на самый верхний этаж. Номер, само собой, был шикарный. Фарид что-то сказал Гаяру, тот наклонил голову и остался снаружи.

- Ты можешь раздеться, - с улыбкой произнес принц, наблюдая как Саша растерянно оглядывается.

- Раздеться? - она, засмотревшись, не уловила сути сказанного, услышав одно слово.

- Ну, хотя бы шубу, - иронично добавил Фарид.

Ну конечно, шубу! Она покраснела от того, что вложила в безобидное слово двоякий смысл, и от того, что Фарид с легкостью уловил этот смысл и похоже, посмеивался над ее растерянностью. Мужчина приблизился, но она торопливо скинула верхнюю одежду, и ему осталось только подхватить шубу на руки.

- Ты голодна?

- Нет, - она помотала головой. Сейчас она не могла больше ни о чем думать, кроме того, как и какими словами вывалить на принца все, что она собиралась ему сказать. Она откровенно боялась.

- Саша, - Фарид, казалось, улавливал ее нервозность, - у меня для тебя кое-что есть.

Он достал из кармана что-то маленькое блестящее - Саша присмотрелась, это была флешка.

- Я все время носил ее с собой, не знал, как лучше тебе отдать, - извиняющимся тоном произнес Фарид, протягивая Саше носитель.

- Что там?

- Фотографии. Те, что сделала для тебя Амани.

На этом слове сердце ее произвело двойной перебой. Не было дня, чтобы она не вспоминала тонкую, воздушную юную жену принца Фарида. Она посмотрела на него, и ее нижняя губа задрожала. Она протянула руку, и в ладонь упал теплый металлический корпус. Конечно же, он нагрелся от руки Фарида, но ей вдруг показалось, что в вещице сохранилось тепло Амани. Саша разрыдалась, закрыв лицо руками. Фарид подошел, обхватил ее руками и прижал к себе. Она рыдала так самозабвенно, отдаваясь своему горю, что у нее заболело в груди. Горячие слезы пропитали дорогую сорочку Фарида, но он терпеливо ждал, пока она проплачется.

Саша не знала, сколько времени они так простояли. В какой-то момент ей стало легче и она отстранилась от теплой и влажной груди мужчины в поисках какого-нибудь платка. Фарид, как фокусник, протянул ей белоснежную ткань, Саша вытерла глаза и высморкалась. Взглянув на Фарида, она ахнула - на светлой рубашке остались разводы от ее туши. Виновато вздохнув, она пошла искать, где умыться. Выйдя из туалетной комнаты, первое, что она увидела - загорелый мужской торс. Фарид стоял к ней спиной и собирался надеть чистую рубашку. Горло мгновенно пересохло и она сглотнула. Мужчина вдел руки в рукава и повернулся, застегивая пуговицу на груди. Она тут же отвела глаза.

- Фарид… - слова выходили со скрипом, но Саша усиленно проталкивала их через горло, потому что другого шанса у нее не будет, - я должна тебе… В общем… Это… Я во всем виновата…

И она рассказала. Про телефон, и про людей с автоматами, про то, как они бежали сквозь оазис, как она вела огромную машину и не сразу заметила, что Амани ранена. И, самое главное, как умерла его жена.

Она говорила и говорила, припоминая мельчайшие подробности, опустив взгляд на свои руки, нервно теребящие концы шелкового шарфа. Она боялась поднять глаза. Фарид не перебивал, не переспрашивал, не издавал вообще никаких звуков. Когда же она, наконец, замолчала, и осмелилась посмотреть на него, то ничего, кроме жалости и сострадания не увидела на его лице. Ни гнева, ни разочарования.

- Ты не виновата.

Ей показалось, что она ослышалась. Но нет, Фарид произнес именно это.

- Не виновата? - Саша на всякий случай переспросила, и он отрицательно махнул головой.

- Среди моих людей был предатель. Этого человека быстро обнаружили, но я не успел защитить вас.

- А как же телефон?...

- У него слишком маленький радиус покрытия, - ответил принц, - вряд ли ты смогла бы им воспользоваться для звонка. Так что ты ни в чем не виновата.

Саша сидела оглушенная. Она не могла поверить, что можно сбросить груз вины со своей исстрадавшейся души.

Фарид подошел и мягко заключил ее в кольцо своих рук. Это было как раз то, что ей нужно, потому что от вновь пережитых воспоминаний ее потряхивало, хотя сама она этого не заметила.

- Ты совершила невероятный поступок, за который я буду благодарить тебя и Бога каждый день, ты спасла моего сына.

- Я не смогла помочь Амани…

- Но ты была рядом.

- Фарид, - она взглянула на него, в глазах снова стояли слезы, - мне было так страшно!

- Я знаю, знаю… - он поглаживал ее по лопаткам.

Саша вдруг осознала, что они слишком близко друг к другу. Она ощущала волну феромонов, исходящую от этого красивого мужчины, и не могла сопротивляться его привлекательности. Фарид чуть качнулся корпусом к ней, она прикрыла глаза, и он коснулся губами к ее губ. Это был тот самый поцелуй, от которого сходят с ума, но в какой-то момент в голове пронеслись слова мамы "чего ты хочешь?", с акцентом на слово "чего". Она не хотела, чтобы он страдал. Поэтому, переборов себя, она мягко отстранилась. Ощущение было такое, словно они - два магнитика, которые притянуло друг к другу, и нужно приложить усилие, чтобы разъединить их. Она приложила это усилие. Фарид не удерживал, будто понимал, что это может случиться. Саша чувствовала, как бубухает в груди сердце, и пыталась успокоить его, прежде чем что-то сказать. Что-то такое, о чем она не пожалеет впоследствии.

- Я просто хотел понять, стоит ли мне за тебя бороться, - печально улыбаясь произнес мужчина, он все понимал.

Но что-то же все-таки надо сказать…

- Мы улетаем послезавтра, - добавил Фарид.

Она сначала не поняла, о чем он. Улетают? Куда? А потом поняла. Это было правильно и вовремя.

- Тимер знает? - только спросила она.

- Да, я сообщил ему сегодня утром.

Ну вот и все. Больше им нечего было сказать друг другу. Стараясь снова не расплакаться, она потянулась за шубой. Так же молча они вышли из номера. У дверей стоял серьезный Гаяр. Саша сначала хотела пройти мимо, но потом все же остановилась, взглянула на сурового великана, коснулась его рукава и пробормотала "Спасибо". На секунду лицо телохранителя смягчилось, и он улыбнулся ей уголками губ.

Ее машина стояла во дворе на своем месте. Они вышли из теплого салона автомобиля представительского класса и двинулись к подъезду. У дверей Фарид остановился.

- Тебе так идет эта одежда, - произнес он, касаясь ее капюшона, накинутого на голову, - и эта зима.

С темного неба сыпался крупянистый снег. Он шел весь день, дворникам назавтра работы будет вдоволь.

Когда Саша открыла дверь своим ключом, навстречу им вышла мама. Выглядела она встревоженной.

- Как хорошо, что вы пришли вместе, - сказала она, - Тимер заболел.

Мальчик лежал в кровати, горло его было перевязано теплым платком. Прикроватный столик снова был заставлен бутылочками и таблетками. Саша присела на кровать, коснулась пальцами лба больного.

- Доктор уже был, - доложила мама, - все как обычно.

Как обычно, болезнь у теплолюбивого ребенка длилась больше двух недель. Сейчас выглядел он жалко. Саша взглянула на Фарида - он был озадачен и расстроен.

- Можно, я поговорю с Тимером наедине? - попросила она остальных.

Когда все вышли, она достала градусник, приподняла пижамку и засунула его в подмышку. Тимер наблюдал за ней воспаленными глазами.

- Ну что, - как бы между прочим начала она, - ты опять за свое?

Он даже не отпирался, все было очевидно.

- Тимер, - стараясь быть строгой, проговорила она, глядя малышу в глаза, - кажется, мы договаривались!

- Я не хочу уезжать, - прохрипел мальчик и закашлялся, - мне тут нравится.

19

Саша приподняла его, взяла со столика чашку с теплым молоком и поднесла к губам. Тимер сделал два глотка, сморщился и отодвинулся - молоко с медом было нелюбимой, но неотъемлемой частью лечения.

- Ты же понимаешь, что расстраиваешь отца? И потом, у него есть дела, планы.

Тимер кивнул.

- Давай так, - Саша снова присела на краешек одеяла, - я не буду рассказывать папе от твоих проделках, а ты постараешься скорей поправиться, а потом будешь вести себя как взрослый и умный мальчик, принц своей страны, наследник отца, а не как капризный малыш. Хорошо?

Тимер снова кивнул, на этот раз не так уверенно.

Короткий месяц февраль приближался к концу, в воздухе чувствовалось, что скоро весна. Небо стало чище, ночь отодвинулась, и темнеть начинало уже в шесть часов вечера, а не в три часа дня, как было совсем недавно. Тимер поправлялся, осознавая отъезд как неизбежность. Одноклассники, узнав, что мальчик вскоре уезжает, устроили ему проводы, надарив кучу подарков и разных памятных вещиц. Подарки не поместились в школьный рюкзачок, но Тимер был намерен забрать все до последней открытки.

Саша старалась привыкнуть к мысли, что, возможно, больше никогда не увидит смуглого мальчишку и его красивого отца. Но она приняла решение, поэтому не позволяла себе распускаться. Василий вернулся за день до отъезда Фарида. Он сразу понял, что в ситуации произошли перемены, но не подал виду.

День отъезда выдался спокойным, безветренным и почти на грани оттепели. Они стояли у стойки регистрации. Провожать дорогих гостей пришли все, кроме Василия.

- Я никогда не забуду тебя, мой маленький принц, - сказала Саша, целуя Тимера в лоб, в щеки, в мокрые от слез глаза.

- И я тебя… - прошептал мальчик, крепко обхватив ее за шею.

Прощание затянулось, это было всем в тягость. Фарид шагнул вперед, положил руку сыну на плечо. Тимер вытер заплаканное лицо рукавом и попытался улыбнуться. Улыбка вышла жалкая, но юный мужчина уже умел брать себя в руки, и сейчас он постарался сделать это. Он отошел от Саши и повернулся туда, где терпеливо ждали Даня, бабушка Марина с Асей на руках и дедушка Павел. Мальчишки пожали друг другу руки, и выглядело это очень по-взрослому.

Саша поднялась с корточек и, пересилив себя, взглянула на Фарида.

- Спасибо тебе за все, - голос ее сорвался.

Она чуть помедлила, а потом поднялась на цыпочки и коснулась губами его щеки. Поцелуй получился очень близко к губам, и Фарид уже дернулся было навстречу, но Саша отстранилась.

- Найди свое счастье, - прошептала она.

- Я уже нашел, - парировал он.

- Тогда постарайся найти умиротворение, - грустно добавила она.

- Может все-таки полетишь со мной? - он еще пытался шутить.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался громкий хлопок, как-будто лопнул гигантский шарик, и в спину ее что-то толкнуло. Саша начала падать на Фарида, вокруг закричали, завизжали, забегали люди, заплакали дети, откуда-то издалека послышался истошный Данин вскрик "Мама!". А потом в том месте, куда произошел толчок, как громадный красный цветок, начала расползаться боль. Она хотела закричать, но упала и потеряла сознание.

Казалось, что она летит по какой-то аэродинамической трубе, вращаясь по спирали. Ее качало, кружило, в голове стоял бесконечный треск и тарахтение. Когда она пыталась что-то увидеть, яркий свет резал глаза, и она тут же зажмуривалась. Звуки менялись, тарахтение прекратилось, но появилось навязчивое пиканье. Рядом разговаривали люди, но слов разобрать она не могла. Поэтому просто не двигалась, в надежде, что это прекратится. Потом стало потише, будто уши заткнули ватой, зато кружение замедлилось. И люди рядом стали явственней, хотя речь она все еще не распознавала. Голова прояснялась, и вместе с ясностью пришла боль. Она пыталась пошевелиться. Ощущение было такое, словно ее раскатали дорожным катком. Не открывая глаз, Саша пошевелила пальцами ног. Пальцы она чувствовала. Потом слегка согнула колени. До колен тоже все было нормально. Вместе с этим она поняла, что лежит на твердой постели совершенно голая, укрытая только плотным одеялом. Она попыталась открыть глаза - свет уже не раздражал, но сфокусироваться она не могла. И очень хотелось пить.

Внезапно над ней возникло женское лицо.

- Что, отошла? - голос был добродушным, - ну, молодец, сейчас доктора позову.

Женщина исчезла. Доктора… Значит она в больнице. Что-то часто в последнее время ей приходится сталкиваться с медициной.

Где-то справа открылась и закрылась дверь. Она на всякий случай прикрыла глаза, а потом осторожно открыла. И первое, что она увидела, сосредоточив плавающее зрение, это мужчина в синей одежде. Мужчина смотрел поверх ее, наверное, там были какие-то датчики. А потом он взглянул на нее. Немного удивившись, Саша узнала в мужчине Костю. Впрочем, удивление ее тут же рассеялось. Внутри было странное воздушное состояние, сопровождающееся эхом, поэтому, если бы сейчас вместе с Костей вдруг возникли Хью Джекман и американский президент, под руку с инопланетянином, она бы отреагировала так же. То есть никак.

- Саша, вы меня слышите? - Костя слегка наклонился над ней, заглядывая в глаза.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Она слегка кивнула и попыталась улыбнуться.

- Вы понимаете, где находитесь?

Конечно, она понимает!

- Вблнц, - старательно выговаривая слова, пробубнила она. Артикуляция была не ахти.

- Очень хорошо, - улыбнулся Костя, - тогда отдыхайте, а я еще зайду.

Он ушел, но отдохнуть ей не пришлось, потому что полная медсестра начала тормошить ее, поправлять подушки, потом убрали катетер, это было ужасно неприятно. Она уже поняла, что ее совсем не слушается левая рука, начиная от плеча и до поясницы. Пытаясь просто пошевелить пальцами, она испытала боль, и больше попыток не делала. Кое-как справившись с непослушным языком, она попросила попить. В голове все больше прояснялось, и она, наконец, могла связно рассуждать. В аэропорту что-то произошло. Вместе с ясностью ума пришло беспокойство. Там так кричали люди! Может быть какая-то авария? Или террористы? Она осмотрелась - никаких ее вещей в палате не было. А ей срочно нужен был телефон.

В палату снова вошел Костя. Все-таки странно было видеть его в пижаме хирурга.

- Ну вот, - кивнул он, - глаза совсем ясные, и в них миллион вопросов. Скажу сразу - все хорошо, вы поправитесь.

- Костя, что произошло?

Костя нахмурил лоб.

- Ну… В общем, в вас стреляли.

- В меня?! - ужаснулась Саша.

- По телевизору говорят, что в вашего заграничного знакомого.

- Это еще и по телевизору показывают?!

- А как же! - Костя ухмыльнулся, -  вы теперь у нас звезда! Но телевизор мы будем смотреть позже, а сейчас давайте посмотрим рану.

И он опять начал ее тормошить, попутно объясняя на полу-человеческом-полу-медицинском, что там у нее случилось, и как он, Костя, планирует ее лечить.

- Конечно, - добавил он, - руку придется тщательно разрабатывать, а в целом, никакие важные органы не задеты, вам очень повезло. Через полчасика переведем вас в палату.

Меньше чем через полчаса ее, вместе с кроватью, перевезли в огромную палату с телевизором, душевой кабиной и выходом в интернет. Конечно, без Фарида тут не обошлось, подумала она. Медсестра аккуратно положила на одеяло пульт от телевизора и вышла, а Саша нажала кнопку включения. Да, ее показывали во всех новостных блоках. Разные девушки говорили примерно один и тот же текст, суть которого сводилась к тому, что утром в международном аэропорту города Новосибирска было совершено покушение на принца Фарида бен Иман Мансура, находящегося в городе с частным визитом. Пострадала Александра Беликова, известный в городе дизайнер интерьеров. Картинка на экране тоже была одна и та же - съемка камеры видеонаблюдения. Вот они стоят у терминала, вот она подходит к Фариду, сзади вдруг появляется мужчина в черном (его, для лучшего распознавания, телевизионщики обвели в красный кружочек), достает пистолет и стреляет. Вот она падает на Фарида, роняя его своим телом. Вокруг забегали люди, мама прижала к себе Асю и упала на колени, а к ним бросились Тимер и Даня. А Гаяр, находящийся тут же, мгновенно достал откуда-то оружие и выстрелил в нападавшего. Мужчина упал на спину и больше не шевелился.

Саша выключила телевизор и уставилась в стену. Жуть. Она представила, как перепугались ее родные. У нее самой от просмотра хроники сердце колотилось, как сумасшедшее. В это время дверь распахнулась, и в палату ввалились мама с Асей на руках, папа с пакетами, Даня и Василий.

- Мамочка! - Даня бросился к ней и обнял так сильно, насколько позволили повязки.

- Данечка, не дави маму, ей и так не сладко, - мама передала Асю Василию, и начала деловито сновать по палате, раскладывая вещи. Саша улыбалась всем по очереди, но взгляд ее так и возвращался к Василию. Да и он не спускал с нее настороженно-внимательных глаз. Ася тоже что-то возбужденно бормотала и тянула ручки - обняться. Василий подошел с той стороны, где не было повязок, и посадил девочку на кровать. Ася поползла вверх, неловко цепляясь за Сашино обнаженное плечо, обхватила ручонками за шею и повисла довольная. Мужчина аккуратно приподнял девочку, и, так и держал, позволяя ей пообщаться с матерью. Саша чувствовала тепло его руки, и ей было приятно и волнительно.

Тем временем, мама навела в палате уют, разложила контейнеры и принялась кормить дочь. Саша сразу узнала стряпню подруги. Все остальные встали полукругом и жадно наблюдали, как она поглощает еду, как-будто с каждой ложкой приближается выздоровление. Приходил Костя, так же удививший всех, представился хирургом, галантно приложился к маминой ручке, а потом подробно рассказал об операции и планах на восстановление. Незаметно прошло два часа, Ася закапризничала, и посетители засобирались домой.

- Я останусь, - сказал Василий маме, выжидательно смотрящей на него. Мама кивнула и поторопила остальных. Шумная толпа выкатилась наружу и в палате воцарилась тишина.

Взяв пластиковый стул, Василий поставил его у кровати и сел. Саша вдруг поняла - сейчас или никогда. Она чувствовала внутреннюю решимость своего мужчины, так же как недавно в ней созрела подобная решимость для разговора с Фаридом.

И сейчас он молчал не просто так, а он подбирал слова.

- Я люблю тебя…

Она ждала всего, чего угодно - исповеди в страданиях, осознания вины, просьбы о прощении, но не этих простых слов. Но они прозвучали, и все встало на свои места.

- И я тебя, - прошептала она.

Он взял ее руку и зажал между двумя своими ладонями.

- Сашка, я столько глупостей наделал, что даже не знаю, какими словами просить тебя простить меня. Но, если ты меня простишь, я тебе обещаю, я не подведу тебя больше.

- Васька, - она сглотнула , - ты такой… дурак…

- А то так ты не знала, - ухмыльнулся он, и снова стал серьезным.

Саша не знала, что еще сказать. Она как никогда понимала его, а свои обиды считала мелочными и мелкими. И даже, на какой-то момент, ей показалось, что это она виновата во всем, потому что бросила его тогда, когда ему было трудно.

- Я не поддержал тебя, когда тебе было трудно…

- Нет-нет! - она начала жарко отрицать, но он печально кивнул.

Тогда она сделала единственное, что сейчас посчитала правильным - она притянула его к себе и поцеловала.

Им предстояло еще о многом поговорить, но это могло и подождать. Сейчас хотелось держаться за руки, улыбаться друг другу, и понимать, что все будет хорошо.

Саша почувствовала неимоверную усталость, глаза слипались, возможно, это было действие какого-то препарата.

- Я посплю немного, - вопросительно посмотрела она на Василия.

Он погладил ее по голове.

- Спи, я никуда не уйду.

Она проснулась оттого, что разговаривали двое. У них дома эти мужчины ни разу не вступили в диалог, но это не значит, что им нечего было сказать друг другу.

- Все проблемы в нашей семье из-за тебя! - обвинение, произнесенное шепотом, звучало не менее жестоко.

- А может все проблемы оттого, что тебя никогда не было рядом?! - Фарид тоже знал, как уколоть побольнее.

Василий шумно вдохнул, очевидно собираясь что-то сказать, но тут же выдохнул.

- Да, это так, - нехотя ответил он, - но больше такого не повторится.

- Если бы я знал, что вы не женаты, - спокойно произнес Фарид, - я бы не позволил ей уехать, и она полюбила бы меня. Она уже почти полюбила.

Василий дернулся в его сторону, а Саша обмерла от ужаса происходящего.

- Но у меня не было шанса, - вдруг тихо добавил принц, - она жила мыслями о тебе. Она бы не выжила, если бы не верила, что ты ее ждешь.

- Я женюсь на ней, - сказал Василий.

- Я знаю, - ответил Фарид, - но если вдруг ты сделаешь ошибку еще раз, будь уверен, я отниму ее у тебя.

Саша тихо застонала, объявляя о своем присутствии, и оба мужчины замолчали, повернувшись в ее сторону. Она открыла глаза - они стояли рядом с одинаковым выражением беспокойства на лице. Но она сделала свой выбор.

Лечение было долгим, но наступил день, когда ее выписали. Баюкая руку в повязке, поддерживаемая Васей с одной стороны, и Даней с другой, она аккуратно сошла с больничного крыльца. На улице совсем наступила весна. Задержавшиеся на три недели Фарид с Тимером, все-таки улетели. Прощание было печальным. В этот раз никто не поехал в аэропорт, все слова были сказаны и слезы пролиты дома. Тимер подошел с таинственным выражением лица и попросил Сашу присесть вместе с Асей. Девчушка заметно выросла, была улыбчива, и тянулась к мальчику. Тимер достал из кармана кольцо. Саша узнала его - это кольцо он снял с руки умершей Амани.

- Саша, - голос мальчика был торжественным, и напряженно дрожал, - я хочу подарить это кольцо Асе. Когда-то давно, когда меня еще не было, мой дед подарил его моей русской бабушке, потом отец подарил его моей матери, а когда матери не стало, кольцо носила Амани. Я хочу, чтобы Ася, когда вырастет, стала моей женой!

У Саши распахнулись глаза и она вскинула их на улыбавшегося Фарида. Похоже, что отец и сын уже обсудили этот вопрос. Фарид увидел ее взгляд и успокаивающе кивнул.

- Может быть, - добавил Тимер, - она не захочет за меня и найдет себе жениха в России, но тогда кольцо будет просто напоминанием ей о нас.

- Спасибо, дорогой, - Саша обняла мальчика, а Ася, получив в руки массивную драгоценность, тут же довольно сунула ее в рот. Тут уж все засуетились, боясь, что ребенок проглотит подарок, закричали "Плюнь! Плюнь!", чем напугали ребенка. Ася зарыдала, широко открыв рот, кольцо выпало. Саша подобрала его и сунула в карман, от греха подальше.

Но самым большим сюрпризом стало другое. Еще в больнице Саша узнала, что ее подруга отчаянно влюбилась. Конечно, Галя проболталась сразу, она не могла долго носить в себе счастье и наслаждаться им в одиночку. Но, даже если бы она не поделилась радостью, Саша все равно бы догадалась. Галя была счастлива, она лучилась. Но услышав имя избранника, Саша даже оторопела.

- Гаяр?!

Вот уж от кого она совсем не ожидала романтических порывов, так от сурового телохранителя. Но, тем не менее, это случилось. И влюбленным не помешал языковой барьер, чтобы за три недели объясниться и прийти к общему знаменателю.

- Он предложил мне выйти за него замуж! - Галя трепетала и румянилась от восторга.

- Галя, - Саша была рада за подругу, но считала своим долгом предостеречь - у них разрешено многоженство, - напомнила она осторожно.

- Я знаю, - Галя махнула рукой, - но он сказал, что ему никто кроме меня не нужен. Он меня знаешь как называет?

Саша заинтересованно посмотрела на Галю.

- Хабиби! Это значит "любимая"!

Как бы там ни было, но Гаяр был настроен решительно. Это означало то, что вместе с Галей он берет за себя ее детей и родителей. Родители, впрочем, не рвались на восток за дочкой, но были приятно удивлены обходительным арабом. Решено было пожениться два раза - в России, и на родине Гаяра. Сейчас он улетал со своим хозяином, но вскоре собирался вернуться за возлюбленной. Саша только качала головой - в арабскую сказку их затянуло как в водоворот, сопротивляться было бесполезно.

Когда она совсем поправилась, решено было возвращаться в Москву. И там она поняла, куда так часто пропадал Василий. Из аэропорта они приехали в коттеджный поселок, который Саше был уже знаком. Их встречал замечательный дом. Дом, в котором они все будут счастливы.

20 Эпилог

СВИДЕТЕЛЬСТВО О ЗАКЛЮЧЕНИИ БРАКА

Гражданин

Толмачев Василий Николаевич

Гражданин России

Русский

12 февраля 1980 г.

Гражданка

Беликова Александра Павловна

Гражданка России

Русская

28 июля 1980 г.

Г. Москва

Заключили брак

01.05.20**

Первого мая две тысячи ** года

О чем 20** года мая месяца 01 числа

Составлена запись акта о заключении брака № 258476

После заключения брака присвоены фамилии

мужу Толмачев

жене Толмачева

место государственной регистрации Дворец Бракосочетания № 1 г. Москвы

дата выдачи 01 мая 20** года

Тимер в сети.

Саша, привет!

Привет, мой хороший! Как дела?

Папа купил мне айфон, теперь я могу общаться с тобой.

Я очень рада!

Кадрия передает тебе привет!

И ты ей передавай от меня привет и поцелуи.

Я тебя люблю!

И я тебя!

Тимер в сети

Саша! Привет! Поздравляю Асеньку с пятилетием!

Спасибо, Тимочка! Подарки замечательные, Ася передает тебе привет и спасибо.

И тебе привет от папы.

Тимер в сети

Привет, брат! С Днюхой тебя! Эх, где мои 15 лет!

Привет, Дань! Спасибо!

Что отец подарил? Машину? Вертолет? Самолет?)))

Машину)

Приеду, дашь прокатиться?

Если приедешь, я тебе ее подарю!

Считай, что уже еду!

-----------------------------------------

СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ

Толмачев

Василий Николаевич

"12" февраля 1980 года

место рождения

г. Новосибирск

умер(ла) 24.11.2026 года

двадцать четвертого ноября две тысячи двадцать шестого года

о чем   20** года ноября месяца 25 числа

составлена запись акта о смерти № 205

место смерти г. Москва

Россия

Место государственной регистрации Академический отдел ЗАГС Управления ЗАГС Москвы

Дата выдачи  "25" ноября 20** г.

-------------------------------------

Сегодня

Пропущенных:

Фарид -  44

-----------------------------

Фарид в сети

Саша! Ответь мне!

------------------------

Фарид в сети

Ответь мне!

-------------------------

Фарид в сети

Даня! Что с мамой? Она не отвечает мне!

Она никому не отвечает.

Когда были похороны?

Позавчера.

Держись, сынок, я еду к вам!

Конец

Content

Мария Степанова (Alex-Mary)
Выбери меня

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20 Эпилог