Лира Алая

Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Глава 1

Когда на вас в темном переулке идет человек с мечом, то самое главное — не теряться.

— Тинктурэ валерианэ, тинктурэ леонури, калии йодиди, натрии бромиди, ациди аскорбиницы, кальции глюконатис, магнезии сульфатис, аква пурификатэ[1], — вдохновленно вещала я, надвигаясь на мужика с мечом.

Терять мне было нечего: за мной огромная стена, которая не даст мне сбежать, а чуть левее — мужчина вполне себе приличного вида с вполне приличной раной на боку, не способный двигаться.

Мужик с мечом остановился, явно не решаясь напасть. Да, ведьмочек местный народ боялся до дрожи в коленях. Чтобы закрепить достигнутого результата, я патетически провыла:

— Мисце, да, сигна![2]

После этих слов по меркам здешнего народа должно было рвануть. Ну, близко: мужик рванул из переулка, смачно выругавшись на тему ведьм и их родичей, а я облегченно выдохнула. Я, конечно, смелая, предприимчивая и иже с ним, но если выбирать, находиться в переулке одной или рядом с незнакомым агрессивно настроенным мужиком с мечом, то первое определенно предпочтительнее.

Я быстренько повернулась к раненому, чтобы определить — есть ли смысл тащить его к себе и искать лекаря или уже нет. Я современный человек с современными ценностями, поэтому, в отличие от большинства местных, спокойно спать не смогу, если брошу кого-то раненого в переулке, зная, что человек может умереть.

— Ведьма? — прохрипел мужчина, глядя на меня мутными глазами.

Я присела на корточки перед расположившимся прямо на асфальте незнакомцем. И как мне к нему подступиться, чтобы не растревожить рану на боку? Я бесцеремонно, но не резко, убрала руку мужчины от раны. Из-за многослойной одежды было трудновато разобрать, что там. Но не так страшно, как мне показалось изначально: крови мало, видимо, черканули по ребрам. Это радовало. Потому что делать с раной теоретически я знала, а практически… когда я в другом мире, без хорошего материала для перевязки, без нормальных лекарств, да и провизор — вообще-то не хирург, то теория мне тут мало чем помогла бы.

— А похожа? — фыркнула я, а после сжалилась над раненым: — Провизор я. Ну, фармацевт. Или аптекарь. Травки, настоечки, пилюли всякие продаю в аптеке за углом. А самым наглым пациентам — свечки.

— Чтобы спалить? — хохотнул мужчина, но тут же схватился за бок и зашипел.

— Нет, чтобы вставить, — ответила я, помогая мужчине встать и закидывая его немаленькую руку на свое маленькое плечико.

Так, коробки с раствором таскали, фурацилин разводили, а тут всего лишь какой-то мужчина весом под восемьдесят килограмм. Что я, не справлюсь? И не важно, что ростом я до ста семидесяти так и не дотянула, тут главное внутренняя сила, воля и…

— Куда вставить? — настороженно поинтересовался мужчина, который не навалился на меня изо все сил, а лишь использовал как поддержку.

Я вздохнула, шлепнула свободной рукой его по попе и ответила:

— Туда.

— Куда туда?! — уже более нервно спросил мужчина.

— В попу, — со сладкой улыбкой ответила я. — Поэтому лучше всего вам быть пациентом хорошим и совсем не наглым. А теперь пойдемте-ка. Эй, эй, не вырубайся! Я же тебя не дотащу, вот же зараза!

Мужчина все больше опирался на меня, собираясь грохнуться в обморок. Неожиданно в переулке возникла высокая фигура. Неужели этот с мечом вернулся?! Мужчина еле слышно шепнул мне:

— Спасибо, но беги ты отсюда, рыженькая, боюсь, за мной кого посерьезнее отправили.

— Я не рыжая, — автоматически возмутилась я, прикидывая, какие шансы у нас выбраться отсюда.

У страха глаза велики! Это Мик пришел меня искать. Я едва не выпустила мужчину из рук, когда поняла, что тут свои.

— Сестрен, что случилось? Ох, мать моя темная, ах ты е! — воскликнул парень с вихрастыми темными волосами. — Я только заметил, что ты слишком долго ищешь свою потерянную фиговину, пошел глянуть. А ты тут нашла… какую-то уж о-о-очень большую фиговину.

Ну, хоть кто-то обратил внимание, что для простой прогулки я слишком долго отсутствую, и вышел меня поискать. И особо меня радовало, что это был именно Мик — высоченный парень, которому я едва доставала до плеча. По-мальчишечьи худой, зато сообразительный и сильный. Ну и что, что всего пятнадцать?

— Мик, поможешь, а? — взмолилась я, понимая, что если мужчина упадет, то упаду и я.

— Тебе-то помогу, а вот ему точно нужна помощь? Может, бросим его и… Ладно-ладно, я понял, мир, добро и дружба во всем мире, ты всех жалеешь, всех любишь, добро причиняешь, благо наносишь, — Мик закатил глаза, продолжая бубнить себе под нос, а потом присел передо мной. — Сади его мне на спину, а то надорвешься.

Отказываться я не стала. Конечно, Мику всего пятнадцать лет, но он уже на голову выше меня, да и силы хватает, несмотря на худобу. Что бы ни говорили так называемые светлые и Светлейшие, но смешение кровей положительно влияет на физическое развитие, поэтому я не боялась, что для подростка будет слишком тяжело.

— Где у него там рана?

— Сбоку, но поближе к спине, а что?

— У меня рубашка последняя, изгваздаю — буду ходить голым, — ответил Мик, придерживая раненого за ноги и медленно поднимаясь.

— Я куплю тебе новую, — тут же сказала, подпирая спину мужчину, чтобы тот не завалился обратно. — Давай-ка чуть вперед наклонись, а то еще рухнет.

Мик послушно наклонился, а потом буркнул:

— Самая богатая, да?

— Не богатая, но денег на рубашку хватит, — отрезала я. — Ладненько, давай отнесем его в аптеку, а потом глянем, что у него там с раной и нужен ли лекарь.

— Тебе и ему на лекаря, и мне на рубашку хватит?

— Хватит, если урежу сладости, — ответила я, прикидывая свои запасы.

К сожалению, тут не принято помогать незнакомцам, поэтому на бесплатное спасение рассчитывать не стоило. А я так просто бросить этого человека не могла. И понесло меня ночью в тот переулок искать потерянную сережку. Украшение не вернула, зато мужика нашла. Вот бы моя мама порадовалась, если бы увидела, а то она вечно ругалась, что за работой мне некогда отношения завести.

— Можно я его сразу в канаве утоплю? — буркнул Мик, но послушно понес мужчину в аптеку.

Мик был весь мокрый, когда, наконец, принес мужчину в аптеку и положил на подобие кушетки на первом этаже в моей рабочей комнате.

— Мы ведь не потащим его на второй этаж, сестренка Лери? — спросил Мик, который порядочно запыхался.

— Нет, не потащим. Принеси-ка мне ножницы, разрежем рубашку и посмотрим, что у него там с раной. Не нравится мне, как он выглядит. И захвати чистую воду и любой отвар на второй полке, где я держу все против лихорадки.

Мик моментально послушался. Подумать только — и это бывший мелкий бандит, который пытался меня ограбить по приезду? Подход, индивидуальный подход делает свое дело! Как только Мик принес ножницы, я разрезала рубашку. И облегченно выдохнула — рана была поверхностной и достаточно легкой. Температура подняться может, но чтобы терять сознание? Может, магия какая? Тогда тут и я, и лекари бессильны.

— Мик, иди наверх спать к остальным. А то проснутся, не увидят тебя и испугаются, — сказала я, подтаскивая стул к кушетке с пострадавшим.

Мик упрямо мотнул головой:

— Не пойду.

— Это еще почему? — неподдельно удивилась я.

— Лери, этот мужик непонятный. У него одежда богатая, ножны дорогие, а еще метка мага на запястье. А если он придет в себя и с тобой что-то сделает? Не пойду, — насупился Мик.

Я вопросительно приподняла бровь:

— Да? То есть, ты предполагаешь, что я не смогу справиться с больным и раненым мужчиной? Забыл, что я делаю с нехорошими пациентами?

Не забы-ы-ыл, вон как побледнел! Посмотрел на мужчину, поджал губы, но послушался:

— Как скажешь, сестренка Лери. Если что — кричи. Я только пойду проверю, чтобы следы крови не вели сюда.

— Иди уже… братец, — ехидно добавила я. — Только аккуратно, хорошо?

Хоть мы и называли друг друга так, но кровными родственниками не являлись. В конце концов, все мои родственники остались на Земле. В этот мир «влететь» угораздило меня одну.

Ладно, а мне пока надо присматривать за мужчиной. Я потрогала его лоб: теплее, чем у здорового человека, но еще не горячий. Буду надеяться, что обращаться к старым добрым методам обтирания уксусом или спиртом обращаться не придется.

* * *

— Ты кто такая? — хриплый мужской голос выдернул меня из дремы.

Я потерла глаза, без зазрения совести зевнула, прикрыв рот ладошкой, а после еще и потянулась. Онемевшее от ночного бдения тело отозвалось довольным хрустом. Потянувшись к полке, я зажгла ночную лампу — темновато, до рассвета еще не меньше часа.

— И тебе доброе утро. Как самочувствие? — поинтересовалась я. — Что-то из вчерашнего помнишь?

Мужчина выглядел хорошо. Даже для здорового человека, а уж для раненого — вообще отлично.

— Рыженькая…

— Лери, а не рыженькая, — перебила я, зло сощурившись. — И волосы у меня медного цвета, а не рыжего.

— Как скажешь, — хрипло рассмеялся мужчина. — Рэйвен, приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответила я, заметив, что мужчина меня рассматривает.

Ну, я рассматривала его. Отлично выглядит, что сказать, зря Мик вчера его обзывал. По-мужски красивые черты лица, за короткими волосами явно хорошо ухаживали — здоровые и блестящие прямо как в глянцевом журнале. Крепкую фигуру с одними мышцами и без грамма жира я заметила еще вчера. Редкий по породе и красоте экземпляр. Надеюсь, он здоров и уберется из моей аптеки как можно быстрее, потому что именно от таких вот экземпляров обычно больше всего неприятностей. Тем более, он упоминал, что за ним кто-то охотится. Мик вчера что-то там сделал со следами, чтобы на аптеку вдруг не вышли, но все равно было боязно. Не привыкла я пока к этому миру.

Рэйвен закончил рассматривать меня и переключился на помещение. Дом сумасшедшей ведьмы — не иначе: бесконечные полки, банки-склянки, травы, весы в количестве пары десятков, пестики со ступками и… таблеточная машина как главная изюминка моей аптеки и главная причина моих бед! Глаза б мои ее не видели!

Мужчина сел на кровати, аккуратно пощупав свою повязку:

— Ты лекарь?

— Аптекарь, — передразнила я мужчину. — Провизор я, вчера тебе говорила.

— Ты много чего вчера говорила, — хмыкнул он. — И даже угрожала.

— Когда это я угрожала?

— Например, когда обещала вставить свечки в… определенное место, — ответил Рэйвен.

— Аа-а, так это не угроза. Знаешь, лечебные свечки очень полезны. Например, их можно использовать в качестве обезболивающего. И, в отличие от таблеток, они не оказывают негативного действия на желудок. Так что если не обращать внимания на довольно смущающий способ, то очень даже хорошая лекарственная форма, — ответила я почти искренне.

— Светлейшая? — поинтересовался Рэйвен.

— Светлая, — честно ответила я, а потом, несмотря на то, что и так поняла все, спросила: — А ты? Светлый?

— Светлейший, — покачал головой мужчина.

В этом мире тех, кто использовал светлую магию, называли Светлейшими. Людей без магии или с очень слабой магией, но проживающих на светлой стороне, называли просто светлыми. То же было применимо к темным и темнейшим. Светлые и темные не воевали, но враждовали. Эдакая холодная война. Они поделили территории, причем, как я поняла, не очень честно, и установили границу между землями светлых и темных. Я как раз на этой границе и жила. К счастью, мужчина оказался Светлейшим, что избавляло меня от многих проблем.

Ладно, поболтали и хватит. Надо было готовиться к открытию аптеки. Чертовы светлые вставали с рассветом, а все магазины открывались не позже, чем через час после восхода солнце. Считалось, что если раннее солнце благословит и осветит лицо, то весь день вы будете сиять и порхать. Я при таком режиме могла сиять исключительно синяками под глазами, а мое порхание способствовала отпугиванию грабителей — думаю, они до сих пор гадали, что за шумное и диковинное животное у меня тут проживает. Ну, уж извините, что я спросонья громко шаркала и оббивала все углы.

— Как самочувствие? — повторила я свой первый вопрос, ранее полностью проигнорированный мужчиной.

Рэйвен не стал скромничать и говорить что-то приличествующее случаю. Он потрогал рану, подвигал рукой, осторожно поднялся, попробовал опереться на ногу, после чего сделал вывод:

— Хорошо. Немного тянет и побаливает, но с моей повышенной регенерацией проблем не будет. Ты давала мне какие-то травы? Рана поверхностная, но без трав, которые организм магов очень хорошо усваивает, я бы так быстро не поправился.

Маг, одним словом. Светлейший. Вчера мог лежать и стонать, а сегодня уже готов бегать и прыгать. И почему меня никто при перемещении не наградил какой-нибудь магией, а?

— Да, давала, — сказала я. — Раз ты в норме, то будешь есть или пить? Кувшин с водой стоит на тумбе справа от кушетки. Отхожее место — до конца комнаты и налево.

Мужчина покачал головой:

— Пока нет, спасибо. Ты не против, если я осмотрюсь? Это вежливо?

Я безразлично пожала плечами:

— Осматривайся. Захочешь есть — спросишь Мика, он встанет через полчаса. Извини, экскурсию не проведу — мне аптеку открывать.

Все равно красть тут нечего, секретов у меня никаких нет, так что пусть смотрит.

— Экскурсию? Что это значит? Никогда не слышал этого слова в нашем мире… — переспросил мужчина.

— Потому что в вашем мире его и нет, — сказала я.

Скрывать, что я не здешняя, смысла не было. Местные были в курсе, да и попавших в этот мир не притесняли. В основном.

— Стой. Ты… попаданка? Но разве Мик не твой брат? Он точно местный…

— Ага, она самая. Так не родной, — пожала я плечами.

— Ты… почему тебя сослали на границу? — искренне удивился Рэйвен. — У тебя же есть знания о лекарском деле, ты умеешь перевязывать раны, ты много знаешь о травах и умеешь их готовить. Светлейшие должны были заметить, насколько ты полезна. Так что ты делаешь здесь? В совете одни дураки остались?

— Думаю, это все — очень и очень большое недоразумение. Но твои мысли об этих нахальных Светлейших мне определенно импонируют, — я лукаво улыбнулась, вспоминая это сборище, иначе и не назвать.

— Так что? — спросил Рэйвен. — Ты не расскажешь мне, почему Светлейшие, которые любую полезную попаданку оставляют на своей территории, вдруг сослали тебя сюда на границ?

Глава 2

История была и впрямь долгая — я не шутила. И начать ее следовало вообще с момента моего попадания.

Когда на экскурсии по заводу, где производят лекарственные средства, вы случайно прислоняетесь к списанной таблеточной машине и на секунду прикрываете глаза, потому что очень хочется спать, то меньше всего ожидаете, что откроете глаза…

… и увидите не завод, а кучу непонятных людей в бело-черных хламидах, которые сидят за столами, расположенными кругом, и смотрят на вас, потому что вы с таблеточной машиной, кстати, находить в центре этого круга из столов!

Первая моя мысль была логичной и понятной. Доработалось! Говорила мама, что четырнадцатичасовые смены до добра не доведут, говорила, что не надо пробовать во-о-он те интересные БАДы, потому что состав хороший и фирма надежная…

Но я маму не слушала. Зря. Вот и умерла в таком молодом возрасте, даже до тридцати не дожив!

Вот только что за сборище? Божий суд? Подавив желание спрятаться за машиной, я стала судорожно обдумывать свои возможные грехи.

В целом, я была хорошей девочкой. Папу, маму не расстраивала, к людям относилась с добротой и всем возможным участием. Местами, конечно, этой доброты мне не хватало, но я старалась. Но, извините, не могу я быть милой, когда мне рассказывают, что геморрой надо не таблетками-свечками лечить, а старым проверенным способом! Разогреть кирпичи в духовке, полить маслицем, шалфейчику измельченного, ромашечки наверх, а после присыпать перчиком. И постоять со своей болячкой над этим чудом. Ну не могла я кивать и поддакивать, не могла!

В остальном я всегда была мила и участлива. И даже никого никуда не посылала, хотя очень хотелось. Ой, вру. Посылала. На завод с лекарствами женщину, которая, попробовав через блистер на зуб таблетку сказала, что они недостаточно свежие, потому что твердые. Но это был исключительный случай! Да и я сполна расплатилась за него — потому что женщина таблетку-таки раскусила через блистер, а платить отказалась. Ибо старье. Пришлось мне. Зато с тех пор я в руки давала только инструкции и пустые коробочки. Во избежание, так сказать.

И даже существование бога я никогда не отрицала. Ну, кроме тех случаев, когда у меня над тремя одинаковыми пачками с лекарствами водили крестиком и ждали, когда крестик качнется и подтвердит, что вот эта упаковочка — поддельная.

Пока я пыталась припомнить все свои неблаговидные и благовидные поступки, один из людей в хламиде встал и подошел ко мне. Подавив желание отойти подальше, я уставилась на него в упор. Неожиданно он протянул ко мне руку, которая заискрилась, и положил на голову. Я едва не закричала от боли, но она быстро прошла.

— Понимаешь меня, попаданка? — спросил человек. — Я применил заклинание, которое приведет твой разум в порядок.

Я кивнула.

— Совет по Развитию Мира приветствует тебя! — неожиданно раздался торжественный голос слева. — Тебе дарована великая честь попасть в другой мир и внести в его развитие посильный вклад!

Почему-то мне все это не казалось бредом, хотя должно было. Лишь намного позже я узнала, что вместе со знанием языка ко мне было применено какое-то хитрое заклинание адаптации, помогающее принять новую реальность и поверить в нее. Не могу сказать, что прям почувствовала эту великую честь от возможности что-то изменить в новом мире, но конкретно то, что я куда-то попала, не сильно меня волновало.

К счастью, этот Совет изволил рассказать мне, что произошло. Таблеточная машина, которая оказалась рядом со мной, была своеобразным телепортом, активирующимся раз в столетие всего на несколько минут. И я была так удачлива, что прислонился к ней именно в этот момент!

И она перенесла меня в Ливиналь — мир, где живут люди и маги, светлые и Светлейшие, темные и Темнейшие. И в этом мире все, кто попадает, должны доказать свою пользу и свои знания, работая на благо мира. Если ты пекарь — то пеки отличную выпечку, делись рецептами из своего мира. Строитель? Расскажи, как у вас строят. Чем полезнее твоя деятельность, тем лучше ты будешь жить. И попаданцев тут любят и уважают, потому что их знания из других миров помогают Ливиналю быстрее прогрессировать.

— А кто вы по профессии? — спросили у меня, даже не уточнив мое имя.

— Провизор, — честно ответила я, после чего заметила недоумение на лицах этих людей в хламидах.

— Провидица? — нахмурился один мужчина. — Будущее видишь? Бывает, перевод профессий барахлит, поэтому уточняем.

— Нет-нет, я провизор, — поправила я.

— Ревизор? Проверяешь?

— Нет, не проверяю. В препаратах разных разбираюсь…

— Препарируешь? Режешь?

Я снова замотала головой:

— Лекарства всякие делаю — травки, настои, свечи. Аптекарь, фармацевт еще называется. Могу аптеку открыть, там всякие штуки продавать для здоровья.

— А-а-а, — облегченно протянула женщина. — Догадалась. Ведьма?

— Я не ведьма, — тут же закачала я головой.

— Не стесняйтесь, у нас ведьмы не притесняются, если никого не проклинают до смерти. Не проклинаете же? — тут же строго сказала женщина.

— Не проклинаю, — ответила я моментом, пятой точкой чувствуя, что лучше не вдаваться в подробности.

— Вот и хорошо. Тогда мы вам дадим листочек, вы нам расскажете, что вы умеете, а завтра мы проведем совет и решим, куда вас отправить. То ли на земли светлых, то ли на земли темных, а может и… Завтра решим, — подвел итог мужчина в возрасте.

Растеряться и задуматься, что мне делать дальше, я не успела — ко мне тут же подскочила девушка в обычной одежде и рассказала, что меня ждет комната, где я могу отдохнуть. И туда мне даже еду принесут. Я послушно направилась за ней (а какие еще варианты были?), как сзади раздалось символичное покашливание.

— Куда же вы без вашего имущества?

— Какого имущества? — удивилась я, повернувшись к говорившему.

— Этого. — Мне четко указали на таблеточную машину.

— Это не мое, — совершенно честно ответила я.

— Если оно прибыло с вами, то теперь ваше, — безапелляционно сказал мужчина.

— Я его не унесу, — с ужасом сказала я, надеясь, что они не заставят хрупкую девушку тащить эту бандуру.

— Хм-м-м, тогда… Тогда мы сами перенесем ваши вещи во временную комнату. Приятного отдыха, попаданка. Бумаги вам принесут вечером.

Теперь я, наконец, смогла последовать за своей сопровождающей, которая оказалась просто кладезью информации. Пока мы шли по лестницам и коридорам, а я как десятилетнее дите рассматривала обстановку, девушка, так и не представившаяся, рассказывала мне о том, как хорошо работать на светлых, как здорово, если у меня есть навыки, какой почет меня может ждать. Наверное, она ждала от меня восторгов? А я не могла отделать от ощущения, что в своем прошлом мире она была консультантом орифлейм, поэтому лишь кивала, стараясь придать лицу максимально дружеское выражение.

Меня привели в какое-то общежитие. Хотя, пожалуй, не какое-то, а очень даже уютное. Сопровождающая назвала эту часть здания женским крылом, где есть все необходимое для временного проживания: купальня, общая комната для всех попаданок, чтобы поболтать, место, чтобы поесть или попить, где повара готовят и легкие закуски, и полноценные блюда.

Я поздоровалась с девушками, сидящими в общей комнате, когда вошла, надеясь, что правила вежливости везде примерно одинаковые. Судя по их спокойным взглядам и ответным приветствиям, я ничуть не ошиблась. Но задержаться мне не дали, сказали, что обязаны проводить в спальню, а потом я уже смогу поговорить с другими попаданками о распределении.

Оказалось, чем полезнее навык — тем ближе к столице светлых. Чем хуже — тем дальше. Не очень полезных ссылали на границу, а самых бесполезных — к темным. Потому что Совет должен был учитывать интересы обеих сторон и не сильно обделять темных. Я едва не поржала с такого учета интересов, но вспомнила, что в другом мире и лишь едва заметно ехидно улыбнулась.

Меня проводили в мою комнату и оставили одну. Я осмотрелась: красиво, очень красиво, если бы… не таблеточная машина прямо посередине. Неужели… и впрямь переместили, иначе как бы она оказалась тут раньше меня? Это такая магия? Да какая разница? И пусть таблеточная машина заняла большую часть комнаты, но красивая и удобная даже на первый взгляд кровать была в прямом доступе. На ней я и пролежала часик. Как ни странно, но соображала я прекрасно, почти никакого расстройства от того, что попала в другой мир, не испытывала. Списав все на шок и непонятную магию, я решила, что буду волноваться об этом потом. А пока стоит пойти в общую гостиную, где можно было поболтать с другими девушками. Они расположились вокруг маленького кофейного столика и щебетали как стайка птичек.

— Да-да, сущий кошмар, — закатила глаза одна из девушек. — Не хочу я к этим темным на алтарь. Если вдруг решат отправить, то встану на колени и буду умолять. Я молодая, красивая, я не хочу так умирать.

Я присела в одно из свободных кресел и стала внимательно слушать. Удивительно, но это девушки знали о происходящем довольно многое.

— Так никто не заставляет, — ответила брюнетка. — Просто докажи, что полезная, — и проблем не будет.

— Легко тебе говорить. Ты бухгалтер, а я обычный продавец.

— А я слышала, что можно кого-то из совета уговорить за вас заступиться, — вмешалась третья девушка — обладательница глубокого голоса и вьющихся рыжих волос, а потом выразительно поиграла бровями: — Но, разумеется, не просто так.

— И все-то ты успела, — фыркнула брюнетка. — Не думаю, что мне это нужно. Да и, поверь, если кто-то из совета захочет чего-то подобного, то он сам намекнет, а не будет ждать. И, кстати, поговаривают, что он предпочитает рыженьких. Так что, Адриана, тебе повезет.

Я искренне понадеялась, что никто ни на что мне намекать не будет, а повезет Адриане, которая, кажется, совсем не против.

* * *

В общем, понадеялась я зря. Я поняла, что все пойдет не так, когда мужчина из совета, который принес нам бумажки для заполнения, зашел в мою комнату, даже не постучав. Высокий брюнет лет пятидесяти с улыбкой доброго дядюшки улыбнулся мне и прикрыл за собой дверь.

— Меня зовут Этер. Хотел спросить, как у вас дела. Это обычная формальность для вновь прибывших. Каждый член совета должен узнать, все ли в порядке.

— Валерия, — представилась я, пытаясь понять, соврали ли мне или впрямь есть такая обязанность.

Что ж, мужчина не стал тратить время и ходить вокруг до окол.

— Могу я называть тебя Лерия? — спросил мужчина, улыбаясь мне как-то уж неоднозначно. — Извини, просто ты такая приятная на вид, сразу заметно, что очень необычная девушка. Такая яркая, такая красивая, а эти огненные волосы… я подобных никогда не видел.

У меня дернулась бровь. Нет, на ком-то другом такой прием, возможно, сработал бы. Но не на мне. Я эту фразу ежедневно слышала, когда ко мне за настойкой боярышника приходили.

— Спасибо, — ответила я кратко.

Как поступить в этой ситуации, я не знала. Выгнать мужчину? А если он зашел просто так и ничего плохого не имел ввиду? Тем более, возраст у него приличный. Не седой старик, но под полтинник будет. Вдруг он ко всем заходит, чтобы узнать, все ли в порядке? А комплименты говорит, чтобы люди себя лучше почувствовали? Я, разумеется, в этом сомневалась. Да и собственное ненормальное спокойствие в такой острой ситуации стало напрягать. Я могла за себя постоять, но кто его знает, чем это закончится…

Что же, единственный вариант — намекнуть ему, что он гость нежеланный. Я бесцеремонно уселась за стол, игнорируя присутствие мужчины, и принялась заполнять бумгаи.

— Так, кхм, как твои успехи? — поинтересовался Этер.

— Хорошо, заполняю, — я постаралась отвечать односложно. — Вам не пора? Я бы хотела заполнить и лечь спать.

— Пора, конечно, пора. Только я хотел сказать тебе, Лерия, что шансы у тебя остаться на земле светлых небольшие.

— Что поделать, — равнодушно ответила я.

— Но я могу немного помочь.

— Не нужно.

— Но хотя бы дать совет? — почти умоляюще сказал Этер.

— Хорошо, давайте, — согласилась я, надеясь, что после этого мужчина покинет-таки мою комнату.

Я развернулась на стуле и впервые посмотрела прямо на Этера.

Наверное, когда перед приличной девушкой незнакомый мужчина снимает штаны и белье, а потом еще и нагло улыбается, то она либо кричит, либо бежит, либо, хотя бы, начинает плакать. Это нормальная человеческая реакция на такое вопиющее безобразие, с которым сталкиваешься впервые в жизни.

Обычно впервые в жизни. Но я-то провизор. И такие ситуации для меня совсем не в новинку. Клиент расстегнул штаны, чтобы я посмотрела на горошинку, которая выскочила на его стручке после бурных выходных? Ничего необычного, случается. Не часто, но и не редко. Что делать? Главное — не паниковать и объяснить, что с этим не ко мне, пожалуйста, я не специалист по горошинкам. А если еще и при всей честной очереди такое сделал, то вообще ничего делать не придется. Милые пенсионерки с клюкой все сделают сами — честь и хвала им, моим спасительницам от бесстыжего народа. Кстати, после их «сделают», мужчину куда больше будет беспокоить возможность вообще сохранить свой стручок. И уж точно в следующий раз он подумает, чтобы демонстрировать свои горошинки, где не нужно. Но гораздо хуже те, кто почему-то считает, что мы в аптеке стоим и просто мечтаем посмотреть на их стручок, который «Ты такого никогда не видела!». И для них у меня всегда один ответ.

— … пипетки крупнее.

— Что? — растерялся этот хрыч из совета.

— Говорю, у меня в аптеке пипетки крупнее, — четко сказала я.

— Они большие? — поиграл бровями этот… старейшина.

— Неа, — нагло ответила я. — Вот таку-у-у-усенькие.

Я показала приблизительный размер пипетки пальцами, с удовольствием наблюдая, как мужик от злости заливается краской. Ой-ей. Сглупила немного — тут-то тревожной кнопки нет. Но паники не было, потому что я судорожно обдумывала, что лучше — закричать или сразу ударить? Проблемы потом будут, но личная безопасность — первостепенное дело.

Прежде чем я успела принять решение, мужик пошел к выходу. Остановившись перед дверью, он зло сказал:

— Ты об этом пожалеешь! Если не скажешь мне сейчас стой, то ты пожалеешь! Отправишься на границу с темными — и там тебя прибьют и в жертву принесут.

— Стойте, — послушно сказала я.

— Передумала?

— Нет, совет хочу дать.

— И какой же?

— Штаны перед выходом застегните, а то… травмоопасно как-то, — посоветовала я с доброй улыбкой.

Мужик посмотрел на меня так, словно убить хотел, но молча спрятал свое «добро» и вышел. А на следующий день узнала, что отправляюсь жить на границу между землями темных и светлых. Только зря полночи тратила время на перечисление своих навыков — листки так никто и не забрал.

* * *

Все было не так уж плохо, на самом деле. Граница — это еще не земли темных, где творили магические безобразия, похищали девственниц, цедили чужую кровь и едва ли не ели младенцев. Я была уверена, что слухи преувеличены и всю полученную информацию нужно делить надвое.

Я вздохнула и прислонилась к своей горемычной таблеточной машинке, надеясь, что она отправит меня обратно. Сюда же прислала? Вдруг случится чудо — и я снова окажусь на заводе, а потом приеду домой и приму ванну, посмеявшись над своей фантазией. Но, увы, в Совете по Развитию Мира мне четко сказали, что портал был в одну сторону.

Машинка, огромная махина такая почти с меня ростом, от которой толка никакого, стояла прямо передо мной в дилижансе, который вез меня прямо на границу. Я легко стукнула носком таблеточную машинку — и вот зачем она мне? Здесь нет электричества, чтобы ее подключить, навряд ли я найду все нужные субстанции, чтобы ее заправить и сделать таблетки. Но в Совете сказали четко — забирать с собой. Потому что все, что попало вместе с попаданкой, принадлежит ей по праву.

Хотя вру. Толк от нее все же был. Благодаря этой машине, которую боялись все местные, я ехала в дилижансе, рассчитанном на десять человек, одна и могла даже полежать, в то время как другие теснились по пятнадцать человек в одном маленьком пространстве.

Иногда на меня накатывало дикое желание свернуться клубочком и поплакать над своей судьбой, но я решила сделать это чуть-чуть попозже, когда хоть немного обустроюсь. Мыслей, что все это нереально, сон и прочее не возникало. Как я поняла, это из-за заклинания, которое ко мне применили по прибытии. Думаю, приведение разума в порядок включало и легкие антистрессовый эффект, и полное принятие всего происходящего, даже когда мозг современного человека сопротивлялся.

Но надо признать, что все было не так плохо. Меня не вышвырнули на улицу, не дали пинка под зад. С помощью магии встроили понимание местного языка, дали книгу об этом мире, даже кошель с деньгами подарили, чтобы не умерла от голода в первые пару месяцев. Но не это было самым главным! Мне дали дом на границе. Если верить свитку, который и удостоверял мое право на дом, то там раньше жил травник, но сгинул, когда пошел на темную сторону. И дом уже как год стоял бесхозный и никому не нужный. Разумеется, давали мне его не просто так и не навсегда. Если я за три месяца не открою аптеку и не докажу, что мое дело полезное, то дом заберут, а меня отправят куда-нибудь. Куда — не уточнялось. Надеюсь, не к темным, где сгинул травник.

Я передернула плечами от этой мысли, но дальше размышлять мне не дали.

— Приехали! — сказал кучер.

Я открыла дверцу дилижанса и ступила на булыжную мостовую, чтобы осмотреть свои будущие владения. Хотя, владения, пожалуй, слишком громко сказано.

Глава 3

Передо мной был средних размеров деревянный дом. Не ветхий и не покосившийся, как я боялась. Низенький заборчик перед домом и заросшая травой и непонятными цветами дорожка говорили о том, что в доме давно никто не жил. Пока я осматривала будущие владения, сзади извозчик настойчиво покхекал.

Понятно, сделать вид, что совершенно случайно забыла свою таблеточную машину, не получится. Я вспомнила, как меня учили перемещать эту бандуру, и аккуратно вытащила ее из дилижанса.

Извозчик требовательно посмотрел на меня. Я вспомнила, что забыла сумку. Вытащила. Однако он не уезжал и продолжал сверлить меня взглядом, потом закатил глаза и пробормотал:

— Попаданки… А дорожные мои?

— Эм, какие дорожные? — растерялась я. — Вам же заплатили, разве нет?

Извозчик вздохнул так, словно я сказала сущую глупость. Но потом-таки снизошел до пояснений:

— А за то, что вы ехали не по ухабам? Добрались вовремя? Дилижанс чистый? Разве вы не хотите поблагодарить меня?

— Спасибо большое, — совершенно искренне поблагодарила я.

Нет, вы не подумайте, что я не догадалась, на что он намекает. Но можно же быть как-то повежливее и без закатывания глаз мне объяснить? Если хочется, то, конечно. Но, видимо, не хочется. Значит и я вправе притвориться не очень умной и понимающей.

Наглость извозчика я недооценила.

— Деньги будут лучшим выражением благодарности, — бесцеремонно заявил он.

— Какие? — спросила я совершенно невинно, глядя честными и растерянными глазами на этого нахала.

— Те, которые вам выдали на первое время, — настойчиво повторил извозчик. — Вы же понимаете, что мир большой, а извозчиков не так и много? Кто захочет возить клиента, который даже не может оценить комфорт.

Мне… угрожали? Нет, вымогали. И как бы мне не хотелось послать этого извозчика в дальние дали, я понимала, что так делать не следует. Я ничего об этом мире не знаю, мало ли чем обернется? А деньги… деньги наживное. Со своей профессией я точно нигде не пропаду — ни в том мире, ни в этом.

Вздохнув, я вытащила мешочек на завязках, который здесь звали кошельком. Развязала и внимательно посмотрела. Так, вот эти крупные золотистые наверняка самые ценные, есть серебряные покрупнее или серебряные помельче. Что взять?

Видя, что я никак не могу определиться, извозчик сказал:

— Серебряная маленькая монетка. Я честный человек, я лишнее брать не буду. Как все.

Я послушно всунула монеты в протянутую руку, чудом сдержав желание высказаться по поводу невероятной честности этого мужчины. Извозчик тут же вернулся на свое место и тронул дилижанс, заставив меня закашляться от поднятой пыли. Странно, откуда столько пыли, если мостовая булыжная?

Я глянула вслед умчавшемуся дилижансу, мысленно сетуя. Что за мир-то такой — одни домогаются, другие вымогают. А дальше какие сюрпризы будут?

А дальше… у меня прямо из рук какой-то высоченный подросток выхватил кошелек и побежал!

Я замерла лишь на секунду, прежде чем кинуться следом за парнем, который бежал как гепард. Да что это такое?! Что за светлые задницы тут, что один пристает, второй вымогает, а третий вообще грабит средь бела дня?!

Нет, я не могла сказать, что в моем мире намного лучше: в аптеке всякое встречала, но чтобы за одни сутки сразу все три события разом?! И, самое главное, схватил ведь именно кошелек, где все мои средства. И почему я не подумала сразу его спрятать?!

Я гналась за парнем на всех парах. Боже, я так не бегала никогда. Даже за мужиком! Нет, не своим предполагаемым парнем, разумеется, а за другим. За тем чудным товарищем, который шел мимо окна для разгрузки товара, а потом подбежал к машине, зачем-то схватил коробку (между прочим, со средствами для потенции!) и… побежал! Мы с грузчиком похлопали глазами, побледнели. Особенно я, потому что документы о приемке товара я-то подписала заранее! Ничего другого, кроме как вылезать в окно приемки и бежать за товарищем, мне не оставалась. Благо — аптека была заранее закрыта.

Догнала, коробку отобрала, несмотря на крики мужчины, что это его изначально. Ага, сорок упаковок таблеток для радостных моментов — это его. Я все понимаю, честно. Каждый человек стесняется покупать средства для потенции по-разному. Кто-то ходит два часа по аптеке, дожидаясь, когда никого не будет. Кто-то покупает эти таблетки для соседа, друга, дедушки в деревне. Да что говорить? Бабушке в деревне небезызвестные препараты тоже брали. А кто-то и для собаки. Зачем? Затем, что ветеринар прописал, правда, дозировку не указал. Но собака такая большая, килограмм под девяносто, вот именно на этот вес нужна доза.

Но, извините, хватать коробку с таблетками мужской силы — ну перебор это, перебор по скромности. Благо, я все-таки бегаю хорошо, поэтому товар в аптеку вернула.

Теперь бы вернуть свой кошелек с деньгами! Следовало признать — мы с грабителем были равны по скорости. Он мчался вперед по улице, где почти не было людей, а я за ним. Я-то быстрая, но выносливость у меня средняя. Если не догнала сейчас, то потом точно не догоню.

Что же. Оставалось лишь импровизировать.

— А-а-а-а-а, — заорала я на всю улицу так громко, как у меня в аптеке никогда ни один ребенок не орал, которому отказали в покупке конфетки, продаваемой втридорога. — Помогите! Грабят!

На улице, конечно, я почти никого не видела — время-то близилось к вечеру. Но в домах кое-где горел свет. И я весьма надеялась, что люди высунуться хотя бы из любопытства. Увы, не сработало.

Ладно, второй вариант.

— А-а-а-а, помогите! Украли нижнее белье! Исподнее украли! — закричала я еще громче.

Грабитель, бежавший впереди, неожиданно споткнулся, но, к моему величайшему сожалению, не упал.

— Верни мое исподнее! — заорала я. — Верни, зачем тебе женское белье?!

Второй вариант определенно оказался успешнее первого. Мне, конечно, потом будет невообразимо стыдно. Но, во-первых, это будет потом, а во-вторых — жить на что я буду?!

Зато от моих криков стали распахиваться створки окон, и даже кто-то из людей вышел во двор глянуть. Разумеется, когда кого-то просто грабят — это не так интересно. Эх, люди такие люди. Ну, продолжим концерт. Я набрала побольше воздуха и продолжила кричать.

— Да не трогал я твое белье, дура! — не выдержал грабитель. — Сдалось оно мне!

О, судя по мальчишескому голосу, не так уж и много моему грабителю.

— Да-а-а? — протянула я. — А ты в мешок загляни!

— Да там монеты!

— Да что ты говоришь! Загляни и посмотри, что украл! — уверенно сказала я, используя все свое природное актерское мастерство, прилично сдобренное опытом.

А опыта тренировки своих актерских способностей, честное слово, у меня хватало. После работы в аптеке-то! Ведь надо же как-то улыбаться покупателям и спокойно объяснять, что нет в продаже нет туалетной бумаги, вантуза, средств контрацепции, чтоб с усиками и светились в темноте (зачем?!), ведер, машинок для стрижки бороды… Да и желатина нет! Почему? Да потому что желатиновые капсулы приходят в аптеку запакованными, а не здесь на месте мы капсулки бодяжим.

Так что я была более чем убедительна, но все же не ожидала, что грабитель и на это купится! Однако он и впрямь на бегу стал развязывать мешочек, немного замедлившись.

Совсем чуть-чуть, но мне и это хватило: я рванула вперед и врезалась в него с размаху. Мы вместе свалились на асфальт, я ловко выхватила мешочек и впихнула его в самое надежное место — туда, куда положить стыдно, а вытащить еще более стыдно: в вырез платья.

— Ты! — взвыл грабитель, а я ловко дернула его за ухо, пнула по коленке, заставив сказать пару неприличных слов, после чего вскочила на ноги и отошла на пару шагов. Бежать или нет — вот в чем вопрос. Побегу — догонит, а если останусь, то есть шанс…

— Ты меня обманула! — обиженно сказал… подросток. — Там одни монеты!

Вихрастые волосы в полном беспорядке, высокий рост, излишняя худощавость и злые-презлые глаза, в которых обида на весь мир.

— Ты меня вообще ограбил, засранец, — сказала я, держась на расстоянии. — И что ты хотел, а?!

— Жрать я хотел, — зло сказал подросток. — А вы, женщины, вечно на свой вес жалуетесь! Не пожрали бы пару месяцев — пошло на пользу.

Если он хотел меня разозлить, то полностью провалился. Я и без того никак не могла набрать нужные килограммы, чтобы было не так больно биться об углы в своей маленькой аптеке, потому что работодатель экономил на площади помещения.

— Дай кошелек обратно! — рявкнул подросток, вставая и потирая бедро — видимо, упал не очень удачно.

Мне бы было его жалко, если бы он вел себя хоть чуть-чуть поскромнее. Но, увы, испытывать сочувствие к столь бесцеремонным и озлобленным людям довольно трудно, даже если это дети. Я отошла еще на пару шагов, прислушалась и выдохнула с облегчением — кажется, кто-то шел в нашу сторону. Все как я предполагала.

— Ты отдашь или мне отобрать? — спросил подросток, но особой агрессии я от него не чувствовала, больше какую-то непонятную обиду. — Или думаешь, что не смогу?

Первое и самое главное правило общения с детьми — не говорить им, что они что-то не смогут. Они вам с удовольствием докажут обратное! Невозможно открыть крутую немецкую витрину без ключа? Скажите им об этом и отвернитесь на пять минут, а потом бегите и отбирайте коробки с таблетками, потому что как-то эту витрину открыли! Невозможно открутить выставочный образец? Сообщите обязательно детям — они все выкрутят! На полу в аптеке не покататься на плитке, потому что не скользит? Не беда! Они возьмут жидкое мыло с открытой полки, разольют и покатаются. Еще и с гордостью будут об этом говорить. А их родители — платить… Поэтому, пожалуйста, никогда не говорите детям, что они не смогут сделать какую-нибудь пакость!

— Можешь, почему нет? Но не станешь, — сказала я.

— Думаешь, пожалею тебя? Может, и пожалею — оставлю на первую недельку денег, чтоб не померла с голода, — ехидно улыбнулся подросток. — Кошелек!

— Я всего лишь думаю, что ты не станешь делать это при свидетелях.

— Каких…

— О, это опять Мик? Что на этот раз натворил, охломон?! — раздался голос мужика. — Да по тебе тюрьма плачет! К попаданке пристал? Бедная девочка!

В наигранное сочувствие мужчины я не поверила ни на грамм, но в то, что этот Мик ему не нравится — вполне. Что ж, тем проще.

— А неплохо там! — огрызнулся подросток. — Хоть поесть что будет, а то у вас от голода скоро подохнешь!

— Сам виноват, — сказала какая-то подошедшая женщина. — Вел бы себя нормально! А так…

Неожиданно к той части улицы, где мы стояли, начал собираться народ, привлеченный моими криками.

— Что с него взять? Что мать была, что сын…

— Тьфу, вспоминать — только настроение портить.

— Так его в тюрьму?

— Да руки за воровство отрубить ему — и дело с концом…

Какие сердобольные тут люди, прям свет-пересвет светлейший мегасвет, чтоб их. Причем они с удовольствием набросились на подростка, но ни один из них не поинтересовался, в порядке ли я. Но хуже всего было то, что вели они себя все злее и злее. А Мик, который меня едва не ограбил, выглядел так, словно готовился продать свою жизнь задорого. Нехорошо, если тут драка начнется. Я не видела никого, кто бы тут выполнял функции органов правопорядка, но это не значит, что их тут не было. Не хотелось бы влезть в такую историю. Пока никто не видит, я достала небольшую серебряную монетку. Резко приблизилась к Мику, который выглядел растерянным и настороженным, и вздрогнул, когда я оказалась прямо перед ним. Испугался, но не ударил. Значит, не все потеряно.

— Приходи завтра с утра, — бросила я, всовывая мелкую серебряную монетку в руку Мика. — Накормлю. А теперь вали отсюда бегом, а то народ дикий у вас какой-то.

Мик глянул на меня удивленно, но быстро смекнул, что делать. Сжал кулак с монеткой и резко рванул в переулок.

Нет, я не прониклась внезапным состраданием к этому ребенку, просто не смогла слушать, как взрослые люди продолжают травить подростка. Для современного человека вроде меня это было слишком.

К счастью, за подростком никто не погнался следом, но выкрики, которые доносились ему в спину, отнюдь не были безобидными. Я не хотела думать, насколько страшно бежать, когда толпа кричит тебе такие гадости вслед. Медленно и осторожно я выбралась из людского скопления.

Дышать полной грудью я смогла лишь тогда, когда добралась до своего дома. Хорошо еще, что он такой приметный — деревянный. Все остальные дома были кирпичными или из какого-то неизвестного мне камня. Таблеточная машинка оказалась на месте, что меня почти удивило: от местных я хорошего отношения уже не ждала.

Прошла по заросшей дорожке к дому, поднялась по чуть скрипящему, но все еще надежному деревянному порогу, и открыла дверь. Это было определенно неожиданно.

Глава 4

Крыса. Передо мной сидела толстая жирная крыса и жрала какой-то корень, иногда отрываясь от него, чтобы слизать темную жидкость на полу.

Так. Ладно. Крыса — не таракан, таракан — не крыса. Крысу можно пережить, в отличие от таракана. Точнее, ее нужно выжить из моего будущего дома.

Я оглядела помещение, надеясь найти какое-нибудь оружие против странного животного. Ни с голыми руками мне на нее бросаться? Но ничего подходящего для решающего сражения я не видела. Столы, на которых громоздились банки-склянки, книги, полуразломанные стулья и пол, усыпанный засушенными травами и всяким растительным сырьем. Бедлам, жуткий бедлам! И это бывший дом травника? Похож на лабораторию безумного ученого.

Зато после осмотра я могла утверждать, что крыса оказалась всего одна. По крайне мере, в этом помещении. Кстати, она не обращала на меня никакого внимания. Это нормально? Разве животное не должно убегать при виде опасного и страшного человека? Может, она как в сказках тут зачарованная и говорящая? Ну, мир с магией, почему бы и нет? Знания, которые мне вложили в голову с помощью магии, подсказывали, что некоторые животные тут и впрямь умеют разговаривать. Я оглянулась на всякий случай: было пусто. Значит, никто не станет свидетелем моего позора.

— Кхм, уважаемая, вы не могли бы уйти? — спросила я негромко.

Крыса оторвала свою морду от пола. О, неужели и впрямь?..

— Вы мешаете мне пройти, — добавила я.

Крыса глянула на меня злобными глазами, а потом резко метнулась вбок, врезавшись в какой-то столик. С него слетела стеклянная баночка и разбилась вдребезги. В воздухе появился запах спирта и валерьянки.

Крыска тут же начала лизать пол, покрутила мордочкой, подбежала к брошенному сушеному корню, подтащила его к лужице, тщательно обходя осколки. Она стала с наслаждением грызть корешок, не обращая на меня абсолютно никакого внимания.

И я окончательно почувствовала себя идиоткой. Думаю, никто еще не додумывался пытаться говорить с крысой. Крысой-алкоголиком, которая еще и закусывать умудрялась.

Я аккуратно обошла ее стороной, решив не прикрывать дверь. Скажу как есть — пока я не еще не поняла, кому из нас в случае опасности придется убегать: ей от меня или мне от нее. Так что подстраховаться не мешало.

И тут я увидела то, что искала: огромный увесистый талмуд. Была не была! Я схватила его и со всей силы бросила в сторону крысы. Разумеется, промазала. По роду своей деятельности бросать ничего не приходилось, только уклоняться. От коробок с лекарством, которые «ни черта не работают!», от шоколадок, который в меня швыряли дамочки, пытающиеся получить рецептурные препараты без рецепта, но получали отказ…

Увы, любительница валерьянки даже не среагировала, продолжая увлеченно заниматься поеданием и попиванием. Я вздохнула и устало прислонилась к столику, где тут же звякнули бутылочки.

Стоп. Идея.

Я открыла первую бутылку, принюхалась. Спиртовая настойка валерьяны! И вторая, и третья… Тут травник что, массовой заготовкой настойки промышлял? Я схватила четыре бутылки и подошла к двери. Последовательно откупоривая крышки на бутылках, я выливала их содержимое во двор, пытаясь вылить жидкость как можно дальше.

Сзади раздался возмущенный писк, на секунду я встретилась взглядом с крыской, полной обиды и негодования. А после она вылетела во двор, преследуя последний всплеск настойки, а я захлопнула дверь, облегченно выдыхая.

Что ж, пора было осмотреть мой дом. Несмотря на то, что на улице было темно, а в доме не было ни одной свечки, лампы и вообще чего-то светящегося, я отлично все видела. Магия?

Первый этаж явно использовался для работы: тут было все для того, чтобы мыть травы, сушить их и готовить всякие настойки. Неплохо. По крайне мере, на первое время это решит многие мои проблемы. Я, конечно, современный человек, получивший хорошее образование, вот только что-то подсказывало мне, что изготовить что-то, помимо травяных настоев и настоек, я не смогу.

Дело было даже не в отсутствии электричества, которое позволило бы заработать таблеточной машине, а в том, что навряд ли я найду в этом мире химика, который подготовит нужную субстанцию для изготовления лекарств. А даже если найду химика, то кто сделает все оборудование, например, для изготовления пилюлей или капсул? И толку-то от моих глубоких знаний и абсолютной памяти, которая хранила кучу нужных, но вроде как и ненужных знаний?

Конечно, надежды я не теряла. Если сюда так часто попадали люди из других миров, то кто-то нужный мне наверняка появится. Но сколько времени я потрачу, прежде чем найду такого человека? И не умру ли я где-то под забором от голода, когда растрачу все выделенные монетки? И тут моя готовность к любым ситуациям и разным вариантам проявления фантазии человеческой, кои я приобрела за время работы в аптеке, никак не помогут.

Так что придется вспоминать фармакогнозию и ориентироваться на знание трав. Думаю, дельце это тоже выгодное, иначе бы бывший дом травника был куда более скромным. А так и мебель добротная, и украшений на втором жилом этаже хватало, а уж кладовая ломилась от запасов — и пшено, и рис, и еще какая-то крупа, которую я не узнала.

Кстати, помереть от голода я могла даже в том случае, если заработаю нормально. Потому что кухня определенно отличалась от современной. Нашла я ее совершенно случайно, заметив каменную кладку, которая смотрелась довольно инородно для деревянного дома. Открыла дверь и поняла, что закуток, где куча всяких котелков, черпаков и прочей посуды — определенно кухня. И сразу напротив входа было огромное подобие камина, рядом с которым лежали дрова. Вот этого монстра я бы на месте жителей этого мира боялась куда больше, чем моей миленькой таблеточной машины, которая все так же стояла перед домом.

Когда я облазила дом сверху донизу, нашла несколько укромных мест, куда рассовала монеты, нашла кабинет, где сложила документы и те вещи, которые мне выдали, я смогла присесть и осознать, что спокойно переночевать в таких условиях не смогу.

Оторвать себя от стула удалось даже с большими усилиями, чем в конце четырнадцатичасовой смены в аптеке. Но я это сделала. Всю ночь я вычищала дом, пытаясь привести его в более или менее жилой вид. И даже умудрилась воспользоваться колодцем, который видела впервые в жизни.

За окном забрезжил рассвет, когда я смогла присесть. Но ненадолго, потому что услышала, как кто-то стучит. Пришлось вставать и идти ко входу.

Я открыла дверь. Что ж, видимо, судьба у меня такая — удивляться каждый раз, когда я открываю дверь. На пороге стоял Мик вместе с двумя ребятишками — мальчиком и девочкой, которые выглядели лет на пять-шесть.

— Пожрать приготовила? — спросил он с наглой усмешкой.

Второе важное правило обращения с детьми, которые наглеют, — не поддавайтесь и никогда не стесняйтесь. Отвечайте на наглость наглостью!

Ребенок пришел в аптеку и внаглую заявляет, что хочет взять с собой стул, потому что он прикольный? А что? На нем ведь не написано, что он аптечный. И его мама даже ушами не повела, когда ребенок схватил стул и потащил к выходу?

Не стесняйтесь! Подойдите к ребенку и заберите его в аптеку вместе со стулом. А что? На ребенке ведь тоже не написано, что он чей-то? Ругани будет много, вас обвинят в похищении и во многих страшных делах, зато посетители запомнят, что наглость — не второе счастье. А вы поймете, что лучшие стулья — это те, которые посажены на цепь, а идеальные — впаяны в пол.

— Мик, верно? Ты проходи, проходи, — я использовала все имеющееся у меня дружелюбие, чтобы произнести эту фразу.

После постаралась улыбнуться как можно более приветливо, чтобы эти наивные детишки не сбежали раньше времени. Иначе как я приготовлю самой себе завтрак?! А есть хотелось ого-го как — мой живот после тотальной разборки-уборки этого чудного дома издавал такие трели, которым позавидовал бы целый десяток соловьев. Нельзя сказать, что я совсем к голоду непривычная. Иногда в аптеке бывали такие загруженные дни, что в восемь утра я могла заварить себе кофе, а выпить его только в девять. В девять вечера под конец смены. Повторять этот опыт в новом мире мне как-то не хотелось.

— Все вместе? — подозрительно уточнил парень.

— Да-да, конечно, проходите сюда за мной, — сказала я детишкам и повела их в сторону кухни.

Чем больше народа, тем быстрее они приготовят хоть что-нибудь. Да и много ли детишкам надо еды?

— Вот, я ж говорил, что эта дуреха даст пожрать. На недельку мы жратвой обеспечены, — услышала я громкий шепот Мика.

С таким же успехом он мог говорить обычным голосом. Это же насколько бесстыжим нужно быть, чтобы даже не пытаться скрыть от меня это фразу?

— А почему только на недельку? — уточнила я, поворачиваясь и в упор глядя на Мика — может, проймет?

Если только немного: взгляд он отвел, все же, не совсем обнаглел. А вот двое сопровождающих его детишек стояли все красные и не знали, куда деть глаза. Вот их было почти жалко.

— А что? Разрешишь на подольше? — тут же ухмыльнулся Мик.

— Все зависит от твоих навыков, — ответила я, распахивая дверь в кухню.

— Каких навыков? — подозрительно уточнил Мик.

— Как каких? В готовке. Сегодня у тебя есть уникальная возможность мне их продемонстрировать, — радостно сказала я, хватая растерявшегося подростка за руку и затаскивая на кухню. — Вон там котелки, слева перед входом была дверь — там кладовая с продуктами, думаю, с остальным разберешься?

— А ты что будешь делать?

— Как что? Оценивать, — улыбнулась я. — Я еще не знакома с кухней этого мира, поэтому готовьте то, что вам по вкусу.

— Ты… — шокировано сказал Мик, явно намереваясь сказать пару добрых слов о моей наглости, но кто бы ему дал?

— Я Валерия, очень приятно, — сказала я. — А вы?

— Я Ная, — девчушка чуть подтолкнула второго мелкого, — это Най. А Мика вы уже знаете. Мы все приготовим…

— Ная!.. — начал Мик, но малышка строго перебила его:

— Есть хочу. Поэтому приготовлю. Не хочешь не есть — не готовь. Это проще, чем то, что нам предлагают на раздаче.

А дальше… А дальше произошло чудо. Эти детишки не только понимали, что тут делать — где поджигать, какие котелки использоваться, что в них лить, сыпать, но и справляли с этим так, словно всю жизнь были поварами на какой-нибудь кухне при дворе. Уже через час на столе стояла каша, лепешки, какое-то варенье и даже травяной отвар.

Дети не стеснялись ни на мгновение: как приготовили, так и уселись есть, наложив себе полные тарелки. И я не стала. А вкусно, между прочим. Натуральная еда, приготовленная таким способом, была очень хороша. По крайней мере, мой желудок прекратил имитировать утренний будильник.

— Спасибо тем, кто ел, — довольно сказала я, отставляя свою пустую тарелку, после чего подмигнула Нае: — И тем, кто готовил.

— Пожалуйста, — сказала девчушка, накладывая себе добавку, после чего деловито осведомилась: — Обед мне готовить? На четверых.

— Да, будет отлично, — не стала отказываться я.

Пройдет еще немало времени, прежде чем я пойму, как тут со всем управляться. Запасов еды хватает, да и ребятишки, несмотря на то, что ели как не в себя, использовали для готовки как-то совсем немного ингредиентов.

— И почему мы раньше сюда не пробрались и грабанули эти запасы? — вздохнул Мик.

— Потому что тут стояло магическое заклинание, которое снялось с появлением хозяйки.

— А с хозяйкой уже и грабить смысла нет, — фыркнула я.

— Почему? — удивился Мик. — Вполне себе есть. Вот только люди не дураки и к тебе не сунутся.

— Это еще почему?

— Потому что ты ведьма и артефакт у тебя такой жуткий, что никто вообще к твоему двору не подойдет. Если ты будешь что-то продавать, то в дом его засунь, а то народ не придет, — посоветовал Мик.

Таблеточная машина, да? Прости меня, что я отзывалась о тебе как о бесполезной бандуре, кажется, ты спасла меня от потенциальный грабителей! Так, стоп, а откуда Мик знает, что меня тут за ведьму приняли? Я вроде бы еще ничего не учудила…

— А ты смелый, что совсем не боишься? — поинтересовалась я, не собираясь рассказывать, что мой артефакт страшен только внешне и только для местных жителей.

— А я умный, — гордо возвестил Мик. — Если ведьма пригласила, то бояться нечего. Это незваным гостям надо быть настороже. И вообще. Спасибо за еду и все такое, но нам пора по делам. На обед вернемся.

— По делам? Это каким? Грабить прохожих? — поинтересовалась я, не удержавшись от сарказма.

— А если и так? — дерзко ответил он мне. — Что, думаешь, сможешь запретить?

— Не думаю, — пожала я плечами.

Конечно, поведение подростка коробило, но я не его мама или опекун, чтобы ставить его на путь истинный.

— Я только одного не пойму. Неужели никакие приюты в этом мире не заботятся о том, чтобы детям было что есть? — спросила я.

Дети дружно рассмеялись, но что-то мне их смех совсем не понравился. Приюты тут были, хотя не совсем в той форме, что в моем мире. Скорее, это были три группы отдельных заведений: столовая, учебная и ночлежка. Причем последняя в этом городе была в таком состоянии, что под мостом было ночевать более гигиенично. Нае в прошлый раз пришлось остричь волосы под мальчика, чтобы вывести вшей.

— Но столовые же есть?

— Ты там пробовала что-то есть? И, думаешь, там совсем бесплатно? Будешь ходить постоянно, хозяин этой столовой поймает и отправит работать, чтобы не зря жрал. Иногда, конечно, попадается нормальная работа, но чаще — какая-нибудь дрянь, которую никто не хочет делать. Платить за нее дорого, а вот впрячь воспитанников — милое дело. Поэтому столовая — это на крайняк, когда совсем с голодухи подыхать будем, — поделился Мик. — Такие уж взрослые по своей натуре.

Подросток не пытался вызвать жалость, скорее, все его слова были пропитаны ненавистью и отвращением к этим самым взрослым. Я слушала и понимала, что светлые какие-то совсем не светлые. И творится у них абы что. Возможно, дело в том, что тут граница, а ближе к центру порядка больше? Ну, кто ж разберет.

— Только не надо говорить мне про приемные семьи. Знаем, проходили, — хмыкнул Мик. — То же самое будет. Только в отличие от хозяина столовой, который может поймать, а может и нет, тут ты пахать будешь постоянно.

— И что? — спросила я, все еще не понимая, как относится к откровениям подростка: то ли сочувствовать, что в этом мире все так плохо, то ли задумываться, не привирает ли он по поводу работы, а дело в обычной лени. — Что, по твоему мнению, должны сделать взрослые, чтобы ты прекратил грабить? Молчишь? Сам не знаешь?

— Почему же. Знаю.

Глава 5

— И что же? — спросила я.

— Работу, — угрюмо ответил Мик. — Нормальную работу. И чтобы справедливо платили.

— А такой нет? Или не можешь найти? — я спросила, не скрывая любопытства.

— Нет. Потому что детям нельзя, — презрительно скривился Мик. — Светлые против того, чтобы дети стали работать. Работать за деньги. Но почему-то они совсем не против, если мы будет работать за еду. Они это выполнением поручений называют. Вот только взрослые, которых наняли, занимаются делом куда меньше.

О-о-о, все понятно, законы как везде: посыл отличный, исполнение — дрянь.

— Вообще никак работать нельзя? — все-таки уточнила я.

— Как-то — можно, — ответил Мик. — Вот только проблема, что хороший работодатели предпочитают с детьми не связывать, а работая на плохих и копыта отбросить можно…

Закон сделали, инструкцию не дали. Точнее, может что-то и дали, но следовать ей явно не удосужились. Напоминает мне одну пасту для лечения, которую в воде надо было растворять. Вот только люди, увидев слово паста, чистили ей зубы, а потом удивлялись, что не помогает. Так и тут. Детям работать запретили, но об условиях не озаботились.

— Поэтому воруешь?

— Ага, — честно сказал Мик. — Но это не долго. Мне год до шестнадцати, а там уже и работенку можно найти какую-то.

— Кстати, насчет работы… — заговорила я, осматривая детей.

Мелких клонило в сон: Най и Ная держали глаза открытыми с огромным трудом. Еще бы, такая рань. Я и сама была не против поспать, но сейчас определенно не время: Мик только-только расслабился и не против поговорить. А это значит, что нужно этим пользоваться — где я еще информацию о здешних порядках достану? В мозг мне что-то загрузил этот… Светлейший своим заклинанием, но там точно ничего о том, как выжить в месте, чьи порядки тебе незнакомы.

— Тут же травник жил? — поинтересовалась я. — Чем он занимался?

— Травы собирал и продавал, — ответил Мик, глядя на меня немного высокомерно: мол, неужели такие вещи неочевидны.

Неочевидны. Если учесть, что я тут видела, то я бы сказала, что не травами, определенно не травами он тут торговал. Но свои домыслы оставила при себе — нечего такие вещи сообщать подросткам.

Тем более, не таким уж и плохим подросткам. Ная и Най все-таки заснули, а Мик как настоящий старший брат обнял обоих, прислонив к себе, чтобы детишки случайно не навернулись со скамейки. Мик сделал это все так естественно, что становилось понятно — ему не в первой.

— И все? Только на травах он так дом обставил, столько продовольствия собрал?

— Ну, он всякий растворчики делал, — не стал отрицать Мик. — Растворчики радости, спокойствия, счастья или благополучия…Смешивал какие-то травы, покупал через два дома литры горячительного и смешивал. Вот только…

— Вот только что?

— Что-то мне кажется, что вся радость, спокойствие, счастье и благополучие были от горячительного, а не от травок, — фыркнул Мик. — Но дело прибыльное было, травник хорошо жил.

Уж не знаю, что от чего было, но крыса-алкоголик наводила меня на нехорошие мысли. Сколько радости она тут испытала, хлебая валерьянку на горячительном?

— А где травник сейчас? — спросила я у Мика.

— Где-то там… — ответил он, поднимая глаза вверх. — К темным сунулся, вот и сгинул. Ладно, спасибо за жратву, мы еще придем, а то Ная мне дырку в голове проделает своими нравоучениями.

Сурово сказать последнее предложение у Мика не получилось — голос был наполнен притворным раздражением и неподдельной нежностью. Жаль. Жаль, что я слишком плохо ориентируюсь в этом мире, чтобы помочь детям решить их проблемы.

— Подъем, малышня, — рявкнул Мик. — Толстые кошельки глупых светлых ждут нас и только нас!

И чему детей учит, а? Но свои нравоучения я проглотила. Не могу помочь, так какое право у меня вмешиваться? Выпроводив ребят, я еще раз прошлась по первому этажу, осматривая свои владения. По-хорошему надо было поспать, но руки уже чесались, мозг отлично работал. Что ж, глупо было упускать такой подъем настроения. Надо приниматься за работу и осматривать запасы. Растворчики травника я, может, и не повторю, но отвары, настои и настойки — вполне.

Я зашла в комнату, где, судя по запаху, хранились травы, и окинула ее взглядом. Конечно, я вчера немного прибралась, но это не сильно помогло. С фантазией у травника все было более чем хорошо, а вот с порядком — беда. Иначе как объяснить, что самое главное помещение — склад с травами и столы для приготовления всяких «растворчиков» — напоминали больше свалку, чем рабочее место? И это точно не работа крыски-спиртолюбки, а личная безалаберность.

Я только открыла шкаф, как по комнате разлился ядреный запах трав. Ну и кто хранит эфиромасличное[3] сырье незакрытым, да еще и на одной полке? Не нужно быть гением, чтобы понять, что такая адская смесь— от розмарина с тимьяном до коры апельсина — погубит не один нос на своем веку. Да и что этот травник делал с корой апельсина? Пытался вызвать аллергическую реакцию? С другой стороны, не жалко выкинуть.

Но было чему и порадоваться — травы в этом мире полностью были аналогичны тем, что произрастали на Земле. Я не была специалистом в ботанике или фармакогнозии, но кое-что помнила. Хватит ли этого для успешной торговли?

Я быстро захлопнула шкаф — не хватало еще этой гадостью надышаться. И перешла к другому. Второй шкаф меня порадовал, но и вызвал отвращение. Порадовал тем, что там хранилась посуда для приготовления. Я увидела не только ступку с пестиком, стеклянную посуду, но даже инфундирку[4] и полностью стеклянную кастрюлю, которая была прозрачной. Когда-то. Например, когда ее мыли. Судя по внешнему виду, всю эту посуду мыли раз в год в лучшем случае.

Я вздохнула, представляя, сколько буду перемывать это все. И, увы, я не в том положении, чтобы позволить себе выбросить все эти вещи. Я аккуратно постучала костяшками по чистому боку странной стеклянной кастрюли и услышала глухой звук. Неужели закаленное стекло? Я потерла стенку и почувствовала, что она чуть более шероховатая, чем положено обычному стеклу. Вот это находка! А я ломала голову, в чем буду готовить отвары. И, возможно, получится использовать эту кастрюльку для получения воды очищенной.

Так, ладно, меня ждали другие шкафы и полки.

Или не ждали. Потому что ничего особо полезного я больше там не обнаружила — сплошь растительное сырье, которое стоило выкинуть.

Зато меня заинтересовал дубовый стол, на котором ровной стопкой лежали толстые книги и листы бумаги.

Травник, которому я уже мысленно присвоила звание большой «свинки-растениепортилки», оказался очень скрупулезен, когда дело касалось бумаг. Ровным и красивым почерком были заполнены различные журналы.

В книгах записывал, что и в каком количестве продавал, да еще и состав указывал. Неплохо. Не то что я доверяла его рецептуре после увиденного на складе, но было весьма интересно посмотреть на то, что же он тут продавал. Я открыла первую книгу по продажам.

Дата продажи, цена, наименование — ничего нового. А вот в конце месяца в порядке убывания записывались наиболее успешные «растворчики».

Я наугад посмотрела на пятую позицию. Пф-ф-ф-ф, серьезно?

Растворчик «Мужская боеготовность маленького друга хозяина»?! Шалфей, розмарин, сабельник, аралия, пастушья сумка, родиола розовая? Больше двух тысяч продаж за месяц? Так, понятно, на отношения с противоположным полом в этом городе лучше не рассчитывать, пока я не вычислю всех покупателей этой штуки. А вот это даже больше «боеготовности» продалось… «Превращение равнины в горные хребты»…

А что на третьей позиции-то? «Для противостоянию главному врагу маленького боевого друга — головной боли». Зверобой, мята и боярышник. Что ж, хоть состав не страшный.

На первые две позиции смотреть было страшно, поэтому я спустилась чуть ниже. «Для облегчения последствий любви». Мята, календула, разбавленное горячительное… Явно не разбитое сердце лечить. О, а тут и приписка есть. «Всякому, кто на своих холмах задних любовь руки тяжелой познал, удовольствие получил, но сидеть не может. Трижды в день».

Я громко рассмеялась, наконец, не выдержав абсурдности написанного. А потом тяжело вздохнула. Я еще точно не знала, что и как буду готовить и продавать. Совершенно неясно было, как я со всем этим справлюсь в одиночку. Но одно я знала точно — здешних мужчин я буду обходить стороной!

Пока я разбирала завалы, незаметно подкралось обеденное время. Нет, я поняла это совсем не урчащему желудку. За время работы в аптеке он уже привык, что никакие вопли о помощи вроде «Накорми меня, иначе я тебя изведу!» не работают от слова совсем, поэтому вел себя смирно. Всего лишь была одна однозначная и вполне ожидаемая фраза:

— Мы жрать!

Какое единодушное и бодрое трио! И частично комичное: тонкие детские голоса Наи и Ная никак не вязались с грубой фразой.

— Ау-у-у! — послышался голос Мика. — Ты где? Отзовись!

Надо же, все-таки ждет хозяйку дома, а не заходит внаглую. Я проигнорировала вопрос — я тут, знаете ли, от самого настоящего колодца на заднем дворе самое настоящее ведро, полное воды, тащила. Ничего, что тяжело, что холодная вода прямо на ноги капает. Последнее вообще хорошо: сейчас половина выльется — и тащить будет легче. Я вздохнула и поставила ведро — с утешением у меня беда, даже саму себя не получается. Вычислили меня быстро: секунда — и передо мной возник Мик. Хорошо, что ведро поставила, иначе точно нести мне было бы легко-прелегко — стопроцентно опрокинула бы.

— А че не сразу два? — спросил подросток, выразительно глядя на ведро.

— Мне свободная рука нужна, — прошипела я в ответ.

— Зачем? За стенку подержаться? — издевательски сказал Мик.

— Нет, нахала за ухо оттягать, — честно сказала я, глядя на Мика исподлобья.

Я хотела взять ведро, однако его у меня выхватили прямо из-под носа.

— Куда? — поинтересовался Мик.

— Ты чего такой добренький? — подозрительно уточнила я, но жестом показала, куда нести водичку. — И где Най и Ная? И ты же еще не взрослый, сам-то не надорвешься?

Мик нес ведро с легкостью, но как взрослая я должна была поинтересоваться!

— Я? Я не добрый. Когда ты несла ведро, ты выглядела так, что вот-вот помрешь. А мне для полной картины только обвинения в убийстве не хватало, — едко сказал Мик. — А они жратву готовят. Ты-то меня с собой не сравнивай. У меня кровь смешанная — от Светлейшей и Темнейшего. Мы, смески, отличаемся большой физической силой и выносливостью, так что… Претемной заднице посох в печень! Что тут произошло?!

Мик превратился в каменной изваяние, когда встал на пороге рабочей комнаты.

— Уборка, — невозмутимо сказала я, оглядывая помещение.

Я решила не мелочиться: вытащила все ящики, открыла все шкафы, испорченные растения запихала в найденные мешки, а грязную посуду впихнула в огромные тазики. Наверное, все походило бы на уборку, если бы не несколько неоднозначных фактов: мешки, в которые я сложила мусор, почему-то были с красными пятнами, а тазы, где отмокали банки-склянки, были серо-буро-зелеными (какой я только пакости не нашла внутри, ничего удивительного).

— В-ведьма светлая?! Да разве же с-светлые такое творят… — пробормотал Мик, становясь куда более вежливым и менее нахальным.

Даже ведро аккуратно поставил, не расплескав ни капельки воды.

— Слушай, с чего ты решил, что я ведьма? — спросила я.

В конце концов, никому об этом факте я не сообщала. И что-то мне подсказывало, что дело тут совсем не в моей таблеточной машинке. Думаю, за все время они попаданцев с чем только не видели.

— Так все знают, — растерянно сказал Мик. — Еще как твой дилижанс пришел, все были в курсе. Оно у тебя в документах написано, если там кто-то с опасной профессией, то жителям говорят… Считается, что ведьмы опасны.

— Слушай, если ведьмы опасны, то ты как меня ограбить решился? — поинтересовалась я, перекладывая частично отмокшую посуду в новый тазик.

— Так светлая ж. Светлые не опасны. Наверное, — сказал Мик, опасливо косясь на таз, где лежала посуда. — Не опасны ведь?

— Наверное, — улыбнулась я Мику.

Больше подросток со мной не пререкался, не шипел, более того — безропотно помог мне с уборкой, словно так и нужно было. Ная вошла как раз тогда, когда мы привели комнату в относительный порядок.

— Есть готово, — сказала девчушка своим нежным голоском, добавив: — Пойдемте жрать.

Обед проходил на удивление бодро и оживленно. Не в плане поглощения еды, а в плане беседы. Мик, кажется, стал намного лучше ко мне относиться. По крайней мере, я получила развернутые ответы на все свои вопросы без исключения.

Я узнала, где травник брал травы: из-за магической жилы недалеко от леса произрастало множество растений разных видов. Причем даже те, которым совершенно несвойственно произрастание в таких условиях. Теперь я поняла, почему у травника было столько разнообразного сырья. Мик рассказал, где можно было прикупить спирт и еще чего покрепче, а также про то, что вода, оказывается, частично обеззараживается магией, поэтому из-за нее невозможно заболеть. Я уже довольно потирала ручки, понимая, что пусть не все, но кое-что в таких условиях сделать можно. Да и то, что передняя комната раньше использовалась для торговли, порадовало. По словам Кая, если там все прибрать, то вполне можно будет торговать.

— Но придут ли сюда люди? — вздохнула я, отчетливо осознавая, что не являюсь таким же гением маркетинга, как травник.

— Придут, придут. Сначала от любопытства, а потом как работать будешь. В любом случае, Светлейшие — постоянные гости травников. На них всякие штуки действуют намного сильнее, чем на обычных людей, — невнятно пробормотал Мик, пытаясь прожевать огромный кусок булки, который запихал себе в рот.

Я заметила, что Най и Ная вполне успешно копируют его поведение. К счастью, наглости они еще не подхватили, но кто знает, кто знает…

Я поела раньше детей — сравним ли мой аппетит с таковым у растущих организмов? И четко поняла, что во время завтрака кое-кто поскромничал. Пока все трое моих невольных гостей продолжали есть как хомяки, я обдумывала сложившуюся ситуацию и маленькими глотками пила травяной чай.

Здешних людей не знаю, готовить не умею и навряд ли быстро научусь, тяжести таскать не слишком люблю. Только всякие травяные лекарства могу сделать и продать их — тут мне мои знания ботаники и бухгалтерские книги травника в помощь. Но этого явно недостаточно. Да еще и подготовить помещение для торговли надо. И нынче трое оголодавших ребятишек прибилось. Так почему бы не совместить благородство с некоторой корыстью и хитростью?

— Мик, дело есть, — сказала я, подпирая подбородок ладонью и внимательно глядя на подростка. — Ты же работу ищешь? Думаю, я могу тебе кое-что предложить, что не потребует слишком больших усилий, но принесет деньги…

— Я не люблю девушек постарше, даже не надейся, — тут же сказал Мик, от чего я подавилась импровизированным чаем, который едва не вышел у меня через нос.

Да, это было более неожиданно, чем мужчина, искавший когда-то в аптеке вантуз для младенцев. Еще никто на моей памяти так оригинально молокоотсос не называл. Невозмутимое выражение лица мне далось не без труда, но я ответила:

— То есть, я могу не надеяться, что ты поможешь мне с подготовкой помещения для торговли, сбором трав и перетаскиванием воды за определенную плату, верно? И все твои слова о том, что ты ищешь достойную оплачиваемую работу были враньем?

Глава 6

Мог ли Мик отказаться от подобного предложения? Да ни за что! Его сияющие глаза и довольная улыбка очень четко сказали мне — я получила надежного подчиненного, который будет за работу держаться.

Жизнь в новом мире постепенно налаживалась. Частично благодаря трем моим новым помощникам, двое из которых работали за еду и жилье в самом прямом смысле этого слова. Ная и Най взяли на себя готовку и уборку. Сначала я боялась оставлять их без присмотра — все-таки дети, но Мик глянул на меня укоризненно, поржал над моей наивностью и подробно перечислил, что умеют эти детки. Скажем так, если бы мы все одновременно попали на необитаемый остров, то Най и Ная выжили бы с куда большей вероятностью, чем я.

Кстати, они оказались не такими маленькими, как я думала. Нае и Наю было по восемь лет, просто они выглядели чуть младше. Почему они выглядели младше, я догадывалась, но не позволяла себе задумываться. Навряд ли выйдет что-то хорошее, если я начну жалеть их, потому что они где-то недоедали или жили не в самых хороших условиях.

Я и сама не святая: заботилась о детях не просто так. Можно было даже говорить, какая я нехорошая и эксплуатирую их, но уж больно довольно выглядело трио детишек для эксплуатируемых. Как я поняла по случайно брошенным фразам, детей не раз забирали к себе, но потом отправляли обратно в приют. Мое предложение работы выглядело намного более надежным, чем лицемерная доброта жителей, которые то принимали, то возвращали детей.

Хотя, осмелюсь предположить, что надежной я им казалась после того случая, как попыталась приготовить завтрак, разбила кучу посуды, превратила кашу в угли и едва не устроила пожар на кухне. Детишки, которые проспали и которых я постеснялась разбудить, застали меня на кухне, когда я пила чай и ела полусырой хлеб. Ная вчера тесто сделала, я думала, что тут ничего сложного — в форму положить, в печь впихнуть. Только почему-то он у меня вообще не пропекся.

— Что? — сказала я, когда Ная деловито проверила недопеченный пирог. — Мне нравится сырое тесто.

— Крупу тоже сырой можешь попробовать съесть, — поржал Мик, глядя на угли в котелке, где должна была быть каша. — На твой вкус как раз будет.

— Мик, будь добрее, — укоризненно сказал Най. — Ты не должен так разговаривать с Лерией. Она очень хорошая и надежная.

Какой же милый ребенок этот Най! Знакомы так мало, но он уже понимает, какой я человек. Приятно, что ни скажи.

— И чем же она хорошая и надежная? — фыркнул Мик.

— Тем, что не избавится от нас, потому что иначе сдохнет с голоду с ее способностями к готовке, — невинно похлопал глазами Най. — Где мы еще такую найдем?

Я подавилась сырой булочкой, которую из моей руки тут же вытянула Ная.

— Потерпи чуть-чуть, я сейчас приготовлю нормальное. Тебе надо было нас разбудить, а не рисковать своей жизнью, — совершенно серьезно сказала малышка.

Вот уж кто был истинным ангелочком. Если бы не употреблял слова, подхваченные у Мика, который нередко сквернословил. Ну, не все сразу. Даже месяца не прошло, а я хочу, чтобы дети, работающие у меня, стали примером для подражания? Так быстро даже разрекламированные одной небезызвестной женщиной, ведущей программу здоровья, препараты не продаются. Я и без этого немало добилась в построении отношений с детьми. Например, Мик, который под вечер куда-то уходил (подозреваю, совсем не погулять по городским улочкам и подышать воздухом), теперь оставался в доме.

— Разбудить, да? — вздохнула я, задумчиво глядя в маленькой окошко, где только-только брезжил рассвет.

Распорядок дня у этих светлых был ужасным. Они вставали с рассветом, через час начинали работу и сразу же закрывались, как только видели закат. Я бы, признаться, хотела выбрать для себя другой график, но не могла: слишком много нужно было сделать, пока на улице было светло.

Открывать аптеку (сильно сказано, с учетом того, что я буду продавать исключительно травки) нужно было как можно быстрее. Выданные мне деньги отнюдь не бесконечны, да и затраты на подготовку вышли большими. И это с учетом того, что Мик мне сильно помог. У светлых тут одно название светлое, а характерец и душевные качества воняют хуже нашатыря. В один из дней меня пытались обдурить при покупке трижды! С учетом того, что я покупала всего три вещи всего у трех людей, то это чистые сто процентов обмана. Да даже те парни из моего мира, которые ходят по аптекам и продают исключительно «оригинальные» духи местного разлива, честнее, хотя и пытались меня убедить, что «версачи» и «ланкомы» нынче организовали свой склад прямо в нашем городе. Угу. Прямо в соседнем подвале выкупили местечко, где на полу досок даже нет. А что? Близость к природе и иже с ним. Модно, современно, дешево. Только вот от своего мира я знала, что ждать, а тут…

Я едва не купила спирт, бутылочки из темного стекла и листы бумаги в восемь раз дороже их реальной стоимости! К счастью, тогда со мной был Мик. Ему нужно было купить кое-что из одежды, но он боялся, что деньги не примут — посчитают ворованными. Он-то и предотвратил все, улыбнулся продавцу, наклонился и что-то нашептал. Не знаю, что он там наговорил, но, судя по тому, как таращился на меня до смерти перепуганный торговец, я должна была быть или исчадием ада, или злом во плоти, или провизором, который не продает рецептурное лекарство без рецепта.

В общем, Мик за время подготовки аптеки к открытию оправдал свою зарплату не единожды. Он не только помогал готовить переднюю комнату для посетителей, носил тяжести, помогал со сбором трав, но и много чего рассказывал о здешней жизни. Так что вскоре я была достаточно адаптирована к встрече с местными.

Вот только они со мной встречаться не горели желанием: почему-то у нас сразу не заладилось. То ли из-за угрожающе стоящей таблеточной машины, которую мы убрали с виду не сразу, то ли из-за детей, которые работали на меня и жили на втором этаже. У травника, если закрыть глаза на бардак, был отличный дом. Двухэтажный, просторный, добротный. И на втором этаже нашлось аж пять спален, пусть и не очень больших, три из которых я предложила детям. Хотят — пускай живут. Не хотят — не живут. Но завтрак, обед и ужин должен быть вовремя, что, в принципе, решало малышню выбора. Я, конечно, стойкий оловянный солдатик, сердце — кремень, нервы — сталь, но думать о том, где ночуют дети, с которыми у меня за несколько сложились хорошие отношения, не желала.

В этом мире был кое-кто еще, кого мое присутствие, как минимум, устраивало. Крыса-алкоголик стабильно наведывалась по утрам. И, судя по тому, как пустели столы в передней комнате, крала настойку валерианы, пока я не выкинула все бутылки. Сколько было возмущений, когда крыска обнаружила, что столы пусты!

— Просроченную валерьянку непонятного качества пить вредно, — фыркнула я в ответ на возмущенный писк. — Непросроченная будет, но за нее платить надо. Так что поищи себе другой место жительства.

Впрочем, отсутствие настоек не убедило крысу покинуть мой дом — она продолжала стабильно наведываться по утрам. И даже Мик, который жутко ругался, когда впервые увидел эту жирную серую морду, и попытался прогнать, не испугал.

Я, кстати, понимала, почему недолюбливают Мика — за его язык и поведение стоило его высечь крапивой. Увы, я не могла. Не потому что рука не поднималась или сочувствие кричало, что у бедного мальчика плохая жизнь была, а потому что подросток после такого обращения гарантированно бы свалил куда-нибудь. И что бы я без него делала?

Открыть аптеку нелегко. Нужно подготовить помещение, добыть все нужные ингредиенты для лекарств, придумать, как при отсутствии современной посуды для приготовления выполнить все манипуляции, найти, где все хранить, в чем хранить, в чем продавать, какую цену назначить…

А еще важен спрос. У меня все понятно было. Рядом гинекология? Свечки, препараты для «женского» здоровья и гинекологические наборы.

А какие болезни в этом мире? Пришлось искать лекарей, уговаривать их поделиться записями, а потом потратить несколько дней на изучение. Еще и Мик удивлялся:

— Лерия, зачем тебе лекарские выписки? Ты на них целых десять монет потратила! А ведь это просто бумага…

Почему-то дети в упор отказались называть меня Валерией или даже Лерой, пришлось смириться с такой вольной трактовкой моего имени.

— Это не просто бумага, — я ласково погладила записки врача. — Так я смогу понять, чем здесь болеют люди, чтобы сделать максимально нужные людям препараты.

Кстати, писать одинаково непонятно обучают всех врачей в любых мирах, как я заметила. Но у меня опыт! Обычный человек читает «натри губу гипсокартоном», а я-то сразу понимаю, что выписали натрия гидрокарбонат. И всякие «ачетавлицо-там-кислоты» я понимаю на раз.

Единственное, с чем в этом мире было просто, так это с добычей трав. Некоторые лечебные травы росли в таком количестве, что казалось, будто их специально высадили. В первые два раза я ходила вместе с Миком, а потом к нам присоединился Най. И я поняла, что нужно готовить денежки, потому что внимательность и педантичность этого ребенка ни капли не уступали моей: он запоминал все травы, быстро собирал их и легко раскладывал по нужным мешочкам. Пользоваться плодами труда, а не легкой помощи, мне не позволяла совесть, тем более, что помощь Ная ускорила подготовку к открытию аптеки почти в полтора раза.

Наконец настал момент, когда все было готово. За пару дней я повесила вывеску, Мик расклеил на видных местах объявления. Можно было открывать аптеку. Было очень страшно: мне казалось, что никто не придет. Ну не обнадеживало меня отношение местных! Но я ошиблась. Первый покупатель появился еще до открытия. Очень неожиданный покупатель, надо сказать.

Крыса. Стоило мне приоткрыть дверь, как она тут же влетела в помещение. Я даже не удивилась.

Хотя, вру, удивилась. По закону боярышно-валериановно-спиртового контингента любители почти семидесятиградусных настоек приходят вместе и топчутся перед открытием аптеки не менее пяти минут. Страшно было бы подумать, что случилось, сработай этот пресловутый закон здесь: стая крыс точно не добавила бы ни спокойствия мне, ни популярности моей аптеке.

— Тут для тебя ничего нет, — сказала я. — Все настойки за плату…

Меня когда-то удивляла крыса-алкоголик? Крыса, которая плюется серебряными монетами, поражает гораздо сильнее. Не в сердце, а прямо в голову. Мне очень повезло, что реакция у меня отменная (не в первый раз летят в меня предметы, не в первый раз я из ловлю), иначе бы я в жизни не словила монету прямо перед своим лицом. Тогда бы в первый день открытия аптеки щеголяла с синяком, распугивая покупателей и сводя на нет все наши с Миком труды по превращению передней комнаты в прекрасный торговый зал.

А ведь и впрямь все очень хорошо оформили: старинные стеллажи поставили вдоль стен, все выставочные лекарства подсветили пусть дешевыми, но все равно красивыми магическими камнями, нашли тумбы, которые использовались в качестве стойки, Мик полностью привел пол в норму — доски подо мной едва не сияли, а Ная использовала ненужные материалы, вроде песочных часов и цветных колб для украшения.

Впрочем, даже если бы на моему лбу оказался синяк, то ни на что бы это не повлияло: покупателей не было. Совсем. Я тяжело вздохнула, закрывая записи лекаря, который работал в другом конце города.

Был уже полдень, но дверь в аптеку так никто и не распахнулась, хотя приготовленное травником было востребовано, мы с Миком делали рекламу, поэтому я рассчитывала хотя бы на любопытство.

Дети сидели втроем прямо на полу, играя в какие-то камешки и шепотом переговариваясь. Мик дважды предлагал мне присоединиться, но я строила из себя взрослую тетю, которой не до игр — я-то на работе работать привыкла. Вот только как тут поработаешь?

— Най, Ная, посидите в торговом зале, пожалуйста, — попросила я, вставая.

Смысл штаны просиживать? Пойду лучше сделаю какой-нибудь настой или отвар. В конце концов, даже если мне придется потом их выбросить, то никаких денежных затрат не будет: травы и вода тут в свободном доступе, да и за электричество платить не нужно.

А почему меня не спрашиваешь?

— Потому что тебя я попрошу, — хмыкнула я. — Нужно ведерко воды принести, хочу кое-что сделать.

— И что же? — спросил Мик, без капли раздражения прерывая игру, и тут же поднялся, готовый выполнять свою работу.

Все-таки подросток при всем своем характере очень ответственно подходил к работе. Если мы договорились, что за плату он носит воду, чинит мебель и помогает с тем, с чем не справляюсь я, то это было незыблемо. Ни возмущений, ни отлыниваний, только добросовестная работа. Я даже несколько раз не сдержалась, совершенно искренне назвав Мика идеальным помощником. И получила в ответ прозвище идеального работодателя, благополучно смутилась и больше эту тему не поднимала. Я на свете столько всего повидала, но слышать, как Мик говорит комплименты и еще улыбается — нет уж, это слишком невероятная картина.

— Лекарства, — ответила я.

— Это я понимаю. Но я не вижу разницы между всеми этими отварами, настоями и настойками. Разве это не раствор с травой? Зачем делить? — недоумевал Мик.

— Потому что все они разные и отличаются по способу приготовления. Если мы делаем растворы на спирту, то это будет настойка, если на воде — настой. И настои, и настойки делаются без помощи огня. А вот отвары, как ты мог заметить, мы варим. То есть, отвары — это те же настои, только приготовленные с помощью нагревания, — сказала я, постаравшись максимально упростить объяснение.

Нет, Мик вовсе не был глупым. Но кое-какую особенность характера я успела заметить: если какая-то тема его интересовала и приносила пользу, то он быстро в нее вникал, а если нет — то пропускал мимо ушей. В отличие от Ная, которому нравились травы, Мика это не волновало. Поэтому, пусть он и спросил, разбираться желанием не горел.

— Не понимаю, — вздохнул Мик. — Почему нельзя все одним способом сделать? Зачем такие заморочки?

— Внутри растений есть определенные действующие вещества. Когда готовим, как ты сказал, растворчики, то эти вещества покидают растения и попадают в воду или спирт. Чем больше этих действующих веществ перейдет в будущее лекарство, тем выше эффективность. Но, во-первых, различаются сами вещества Некоторые извлечь проще, некоторые — сложнее. Во-вторых, растения тоже разные. Из листьев извлекать легче, чем, например, из коры. Поэтому и существуют разные методы, — закончила я объяснение.

— Понял, — ответил Мик.

Ну, скорее всего, соврал. Уловил где-то половину, остальное прослушал. Что-то говорить я не стала — Мика именно эти знания не интересовали, становиться травником он не планировал.

— Так что ты сегодня делаешь?

— Сегодня настои сделаю, завтра, если будет время, сделаю что-то другое.

К моему огромному сожалению, даже три дня спустя у меня хватало времени, чтобы делать что-то другое — посетителей было не видать. Мы с Миком спрятали таблеточную машину поглубже в доме, сделали объявления на центральной городской доске, но, увы. А какого-то рынка, где можно было торговать, тут не было. Граница же, запрещено. Чтоб темные, свет упаси, не замаскировались и не устроили диверсию.

Так что моим единственным клиентом по-прежнему оставалась крыска. Я сидела за стойкой и подсчитывала, что мне нужно приготовить, чтобы сделать ассортимент более щироким. Запасов хватало, но мне нужно было себя чем-то занять. Вдруг случится так, что люди хлынут толпой?

— Наверное, приготовлю отвары, — задумавшись на секунду, решила я.

— Отравы, гы-гы-гы, — фыркнул Мик, но под моим взглядом осекся и прокашлялся. — Ну, отрава запрещена, но на ней можно хорошо подзаработать. Я могу свести…

— Не надо, — тут же отсекла я.

— А зарабатывать чем будешь?

— Тем, что крыса носит, — ответила я. — В конце концов, получать в день по одной серебрушке не так уж и плохо — голодными мы точно не останемся.

За одну маленькую серебряную монету можно было очень неплохо питаться. На всякие травяные растворы цены в этом мире были ого-го какими. Разумеется, я не сама все придумала: поставила ту же стоимость, что была у травника.

— Так не в этом проблема, Лери, — вдохнул Мик. — Если людей не будет, то к тебе постучат исполнители из совета, чтобы отобрать этот дом. Что тогда?

— Может, они постучат, чтобы купить что-то? — наигранно оптимистично сказала я.

— Покупатели не стучат, не настолько они тут вежливые, — фыркнул Мик.

А потом мы дружно вздрогнули от стука в дверь.

Я растерянно посмотрела на Мика: неужто накаркал? Да быть того не может! Мне этот совет согласно документам дал гораздо больше времени на раскрутку своего дела, не могли же они и впрямь…

— Войдите, — сказала я, собрав всю свою выдержку в кулак.

Вышло отлично: голос прозвучал ровно и уверенно. Выдержка провизора — это вам не хухры-мухры, это вещь, добытая с помощью пота, нервов, неиссякаемого оптимизма и здравого пофигизма.

В зал неуверенно зашел невысокий полноватый мужчина, робко огляделся, после чего едва слышно спросил:

— Госпожа ведьма, а зелья у вас есть?

— Настои, настойки, отвары. Что нужно, что лечить будем? — взяла я первого клиента в оборот.

— Дык это… горло болит у старшего, надо бы чего-то… и не дороже серебряника среднего…

Мужчине явно было не по себе: он судорожно озирался, смотрел на меня исподлобья, как будто боялся, что я на него тут же нашлю порчу, проклятие и иже с ним. Но это был первый настоящий клиент! И я была счастлива. Пусть всего один за день, пусть такой странный, но он был.

— Вот, возьмите это, — я протянула мужчине настойку с ромашкой, ноготками и тысячелистником. — Полоскать не менее пяти раз в день, один средняя серебряная.

Быстро положив монету, мужчина схватил настойку, всунул в карман и едва ли не бегом выскочил из аптеки.

— Мик, я нормально выгляжу? Чего это он так реагирует? — на всякий случай уточнила я у маявшегося бездельем подростка.

В школу бы его какую, чтоб учился. Толковый же парень, сообразительный. Если чуть подтолкнуть к нужному, то отлично все будет.

— Потому что дурак. Слово ведьма слышит, а про приписку «светлая» не помнит, — пожал плечами Мик. — Зато хоть кто-то явился, смелости набрался, может, и завтра подтянутся, сообразив, что ты никого проклинать не планируешь. Не планируешь же?

На вопрос Мика я ответила улыбкой, заставив того нервно улыбнуться и ретироваться на второй этаж.

Люди пришли в аптеку не завтра, а прямо сегодня. Причем большой толпой! Я только успевала смотреть на все это круглыми глазами и давать требуемое. Причем было заметно, что меня побаивались, но все равно покупали. Под конец дня, когда аптеку пора было закрывать, я не чувствовала ног. Что это вообще такое было?

— О, госпожа ведьма, еще не закрылись? — в двери появилась высокая статная дама. — Дайте чем раны обрабатывать, мои охломоны вечно битые и исцарапанные ходят, а магией их исцелять — сплошное расточительство, сил не напасешься.

Светлейшая.

— Да-да, — ответила я, потянувшись за настойкой календулы, и чуть слышно пробормотала: — Да что за нашествие сегодня такое.

— Много народа? — осведомилась женщина. — Ну, так оно и понятно, открытие ж. У нас как травник сгинул, так не к кому и приходить было.

— Но открытие было давно, — растерялась я.

— Так-то не считается! Вы же понимаете, у нас открытие всяких лекарских лавок происходит тогда, когда кто-то попробовал, но не издох.

— Что? — растерялась я.

— А что? — передразнила меня женщина, уперев руки в бока. — Думаете, тут таких не было? Глотнул что-то — и больше уже ничего глотать не смог. Никогда. Вот мы и проверяли, ждали, выживет ли крыса. Выжила — значит, покупать можно. Я сама Светлейшая, но от яда не спасет, так что мы все прям изнемогали от нетерпения. А сегодня положенное время вышло — вот все и ломанулись.

— Понятно, — вздохнула я, протягивая женщине лекарство.

Та посмотрела на меня внимательно, словно ждала от меня какой-то другой реакции.

— Ведьмы такие интересные… Госпожа ведьма, — вдруг заговорщицки сказала дама. — А вы это… по-ведьмински сказать что-то можете? Такое, несерьезное. Чтоб я своих охломонов припугнула.

Я уже ничему не удивлялась: ни крысе, которая оказалась не только любительницей горячительного, но и тайным покупателем, на котором проверяли надежность лекарей и травников, ни женщине-магу, которая спрашивала заклинание у человека, который и ведьмой не был.

— Циклопентанпергидрофенантрен, — послушно сказала я, прощаясь с донельзя довольной покупательницей.

* * *

Я закончила рассказывать Рэйвену о своем прошлом и как раз успела все подготовить к открытию аптеки: и в торговом зале полочки пополнить склянками, и прибраться чуть-чуть, и проверить, все ли в порядке. Я старалась не обращать внимания на сочувственный взгляд Рэйвена, которым он награждал меня во время моего рассказа о прошлом. Что он так смотрит? Я тут хорошо устроилась! И могла бы стать неприлично богатой дамой, хотя из-за вынужденной экономии не стала пока и прилично богатой.

Граница меня не слишком устраивала по многим причинам, поэтому я не отказалась бы перебраться поближе к центру земель светлых. Там и люди не такие зашоренные, и всякие обучающие заведения для детей есть, да и выгодных клиентов — Светлейших — намного больше. Тут на границе разве что какой случайный маг появляется, которые взмахом руки скупает половину ассортимента. Потому что нечего делать Светлейшим на границе — ни развлечений, ни работы. И мне с Миком, Наем и Наей тоже нечего. Конечно, конкуренция в другом месте будет серьезнее, но я не боялась — благодаря знаниям моего мира я ушла далеко вперед в этом деле.

Как-то в мою аптеку заглянул Светлейший, инспектирующий границы, купил несколько настоев с таким видом, словно сделал мне величайшее одолжение. Еще и сквозь зубы пробормотал, что у абы кого приходится на границе закупаться. Я молча продала нужное, пару раз специально оттоптала ногу Мику, который смотрел на этого Светлейшего убийственным взглядом — явно пакость какую задумал. Вот только с магами шутить — последнее дело. И пусть лучше пострадает его нога от моего небольшого веса, чем что-то другое.

И забыла про тот случай. А потом через два дня этот же Светлейший ворвался в мою аптеку с выражением безумной радости на лице и скупил абсолютно все запасы, сказав, что они невероятно эффективны в сравнении с тем, что он обычно приобретает.

Кстати, тогда-то я и узнала, что на Светлейших травы действуют иначе, чем на обычных людей: намного сильнее и быстрее. Обычному человеку нужно для дезинфекции и более быстрого заживления раны протирать ее настойкой календулы не меньше недели, а магу достаточно раза три — и рана исчезнет, словно ее и не было.

Чем выше концентрация настоя, чем меньше в нем примесей, тем лучше работает. В общем, все мои заморочки по получению воды очищенной с минимальным содержанием всяких элементов, по правильному приготовлению с правильным соотношением экстрагируемого вещества и экстрагента полностью оправдались.

— Спасибо вам, светлая Лери, — радостно сказал маг, запаковывая все настои, настойки и отвары в пространственный мешок. — Давно не встречал такого толкового травника. Или вы лекарь?

— В моем мире моя профессия называлась чуть иначе, — вежливо ответила я, а потом полюбопытствовала: — И впрямь давно не встречали? Неужели в центре светлых земель дела так плохи со специалистами?

Маг помялся, поджал губы, но все-таки сказал:

— Хороших мастеров своего дела всегда недостаточно. К тому же, магов в центре намного больше. Иногда даже к средним специалистам бывает очередь, а уж к хорошим…

С того самого дня я и стала понемногу копить на переезд. Законом это не запрещалось, мне всего лишь нужно было сдать домик обратно во владения города.

Я присела в торговом зале, ожидая покупателей, а Рэйвен почему-то последовал за мной. Судя по его уверенным движениям и спокойствию, раны больше не доставляли никаких проблем.

Покупателей пока не было. И это абсолютно нормально. Конечно, аптека была востребована, но такого ажиотажа, как когда-то в первые дни, не было. В любом случае, хватало и на жизнь, и на «отложить».

— Лерия, чем я могу отплатить тебе? — спросил Рэйвен, а потом увидев мой недоуменный взгляд, пояснил: — Ты меня очень сильно выручила, не могу же я быть настолько неблагодарным… Только не отказывайся, я и вправду хочу тебе помочь.

Какой хороший, честный и благородный мужчина! Увы, если он думал, что я такая же и вежливо откажусь от его предложения, то он глубоко-глубоко заблуждался. Я только размышляла, как бы мне побольше трав насобирать и на кого аптеку оставить, если Най и Ная слишком маленькие, а Мик настоящий грубиян, к тому же, с не самой лучшей репутацией — клиенты могут и убежать, увидев его в торговом зале. А вот Рэйвен… Рэйвен — другое дело. Красивый, высокий мужчина с отличными манерами. Мика, конечно, оставим для подстраховки — чтобы аптека осталась на месте, когда я вернусь. Идеально!

— Конечно, я не буду отказываться! — радостно возвестила я, словив настороженный взгляд Рэйвена. Поздно, милый, поздно. — Если ты присмотришь за аптекой весь завтрашний день, пока я буду собирать травы, то отплатишь мне сполна.

— Такая простая задача? Мне даже неловко, к тому же, я потерял почти все свои деньги и не смогу расплатиться за лекарства, которые ты для меня использовала…

Простая задача, да? Я еле сдержала злорадную улыбку. Ну-ну, посмотрим.

— Хорошо, тогда два дня. Но если вдруг поймешь, что не больше не можешь, то скажи.

— Лерия, ты так меня недооцениваешь, — улыбнулся Рэйвен.

— Вовсе нет, — ответила я. — Я не недооцениваю наших местных, которые увидят новое лицо.

Глава 7

На следующий день с самого утра я воодушевленно напевала себе под нос песенку про хомяков, готовясь к походу за травами. Умничка Ная собрала для меня и Ная перекус, чтобы мы могли весь день посвятить сбору. Конечно, немного страшно было оставлять аптеку на Рэйвена, но тут будет Мик, который обязательно за всем присмотрит. Да и сам Рэйвен не глуп. Ладно, будем честны — он очень и очень умен. Он понаблюдал за мной в течение прошлого дня, пролистал журналы и умудрился запомнить не только весь ассортимент, но и для чего и сколько стоит. На мою похвалу лишь скромно ответил:

— У магов очень много заклинаний, если память плохая, то лучше идти и заниматься чем-нибудь попроще. Конюшни, например, чистить.

К счастью, этого не слышал Мик: он-то до сих пор путался в названиях. А после такого замечания, боюсь, Рэйвена ждала бы фирменная месть злопамятного подростка. Но никто, кроме меня, это не услышал. Так что можно было надеяться, что все будет отлично, если местные не замучают этого Светлейшего Рэйвена до смерти.

А еще вчера Мик принес интересный слух, мол, к нам на границу аж целая делегация Светлейших едет. То ли собираются к темным наведаться, то ли ловить их прямо на границе — сплетни в этом месте разносятся так быстро и изменяются так легко, что до сути уже не докопаешься. Это как самопридуманные рецепты: сначала там была ромашка и шалфей, но через месяц там уже будет сок вишни, святая вода, пепел ольхи и кокосовая стружка. Радует, что не кровь единорога и не крысиный хвостик.

Лучше было бы, если бы маги действительно за темными приехали. Тогда и задержатся подольше — поймать темного, а уж, тем более, Темнейшего — практически невозможная задача. Потому что, по сути, те же темные от светлых ничем не отличались, просто жили на разных территория. А Темнейших можно было определить, когда они магичили. В общем, как мне когда-то рассказывал Мик, понять Светлейший перед тобой или Темнейший мог исключительно маг исключительно с помощью амулета…

— Мик, ты все сделал, что я тебе сказала? — спросила я у подростка, когда закончила собирать с собой все нужное.

— Естественно, — почти обиженно фыркнул Мик.

— Лерия, я очень благодарен за твою заботу, но как бы сказать… — Рэйвен смотрел на меня по-доброму снисходительно. — Мы когда к осаде готовились, перестраховывались меньше.

Я закатила глаза:

— Рэйвен, я всего лишь поставила таблеточную машину так, чтобы она частично перегораживала вход во внутренние помещения. Тебе будет куда спрятаться, случись что.

— А что может случится и от кого мне, магу высшей категории, придется прятаться в аптеке? — ехидно поинтересовался мужчина.

— От людей, от людей, — улыбнулась я. — А что может случится — я и сама сказать не могу, людская фантазия иногда принимает странные формы. Вдруг тебя замучают так, что ты захочешь сбежать, а будет некуда?

— Я всегда могу закрыться в отхожем месте на крайний случай, — вздохнул Рэйвен.

— Наивный, — вынесли вердикт мы вместе с Миком.

— Аптека — это лучшее место, чтобы лишиться наивности раз и навсегда, — вставил свои пять копеек Най. — Сестренка Лери, мы готовы?

— Готовы, готовы, — послушно сказала я. — Рэйвен, Мик, удачи вам. Она вам пригодится.

— Еще, кстати, помолиться можно, — добавил Най.

— Какой маленький веселый человек, — хмыкнул Рэйвен. — Если уж твоя милая и хрупкая сестренка умудрилась как-то управиться с аптекой, то мне, боевому магу, это не составит проблем.

Я ничего не стала говорить — его заблуждения помогут развеять только реальные случаи. В конце концов, я не первый раз пыталась нанять в аптеку помощника, чтобы больше времени уделить приготовлению лекарств или же отдыху. Но, увы, никто не продержался даже пару-тройку дней.

* * *

День для меня прошел более чем продуктивно: собрала из трав все, что планировала, да еще и Ная много чему научила. Так что возвращались мы с Наем уже в то время, когда аптека закрывалась. Можно было и раньше, конечно, но…

Скажем так, задавив в себе жалость и совесть, я воспользовалась наивностью и благородством прекрасного мужчины на полную катушку. Не уверена, что мне еще когда-нибудь выпадет столь прекрасный шанс: аптеку я могла закрывать не чаще, чем раз в месяц, желающих там поработать не было, да и мужчин в переулках я спасала не каждый день. Такое понятие, как законные еженедельные выходные, отсутствовали у светлых напрочь. Закрыла аптеку — нарвалась на штраф. Пара штрафов — и вперед к темным. Им люди для жертвоприношений всегда нужны. Конечно, в том, что темные такие ужасные, я сомневалась. Но проверять на себе точно не жаждала.

Мы с Наем зашли в аптеку. Я не без некоторого удовольствия отметила, что все осталось в том же виде, в какой и было перед моим уходом. Мик постарался или?..

— Мы выжили, — резюмировал Мик вместо приветствия. — И ты мне должна доплатить за сверхсложную работу.

— Как и договаривались, — ответила я, вспоминая, что обещала за любую доработку не меньше одной большой серебряной монеты. — Как он тут, Мик?

В подростке я не сомневалась — он за себя может постоять. За время проживания со мной он стал намного более вежливым.

Со мной.

Всех остальных он до сих пор мог порадовать витиеватой отправкой в неизвестные дали. Честное слово, меня туда не отправляли даже те, кому я отказалась продать третью настойку боярышника!

— Трудно, но одно я понял точно: Рэйвен — настоящий мужик! — восхищенно заявил Мик. — Он не пытался сбежать, не прятался за таблеточной машиной или на шкафу, не сидел в отхожем месте по часу и даже ни разу не заплакал. Правда, как только мы закрыли аптеку, он пошел в свою комнату и не выходил из нее.

Ого! Ничего себе! А я ведь уже нанимала разных людей: и бывалого воина, и бывшего трактирщика, и даже сторожа с кладбища. Все как один сбежали.

Я попросила Ная и Наю разложить травы, пока я схожу и проведаю Рэйвена. Все-таки он огромное дело сделал: дал мне целый день свободной работы. О втором дне я и не мечтала.

Постучавшись в выделенную мужчине комнату, я получила разрешение войти. Рэйвен сидел на своей кровати, склонив голову и уткнувшись лицом в свои ладони. Неужели плачет?

— Рэйвен? — робко позвала я. — Ты здоров? Все хорошо?

— Смотря какое здоровье рассматривать. Если духовное, то я не уверен, — нервно хохотнул мужчина, глядя на меня усталыми глазами загнанного в угол зверя. — Ну и работка… в этой аптеке.

Я бы хотела сказать, что не только в этой, тут явно нужна срочная дружеская помощь, а не сравнения. Я подтянула к себе свободный стул, уселась и проникновенным голосом спросила:

— Расскажешь?

— Почему же нет? Тем более, мне кажется, что после всего, что сегодня случилось, ты должна мне еще один раз спасти жизнь. Просто… когда в аптеку заходит красивая и благородная дама, вежливо здоровается, говорит, что рада новым лицам, перечисляет заказ, просит посоветовать средство от синяков, то никак не ожидаешь, что она… потом…

— Потом что?

— Я не думал, что потом она заявит, что я должен на ее синяк посмотреть! Я объяснял ей, что вне зависимости от того, какой синяк и где, у нас в аптеке есть только одно средство от синяков — порошок бадяги, который подойдет для всего, но она меня не слушала, — сказал Рэйвен. — Она просто подошла ко мне и рванула на себе свою блузу!

М-м-м, ничего нового. Показать что-нибудь на себе народ любит, просто обожает. Перегнуться через прилавок и покашлять на провизора? Да за милую душу!

Или подойти в короткой юбке к прилавку, задрать ногу аки балерина, после чего с гордым видом положить ее на прилавок, сказать «вот!» и изо все сил стараться пропихнуть эту ногу как можно ближе ко мне, не взирая на препятствия в виде стекла или терминала.

«Вот» обычно оказывается царапиной, мозолью, чуть реже — неудачно сделанным шугарингом и детскими рисунками, которые ничем не отмывались.

Для Рэйвена хорошо, что это была женщина, хорошо, что это был верх, иначе, боюсь, мужик, расстегивающий брюки, чтобы показать результат бурных выходных или своего девиза «резинки-не-для-настоящих-мужиков» довел бы до истерики.

— И что дальше? — спросила я у Рэйвена. — Посмотрел?

— На грудь незнакомой женщины не принято смотреть даже в том случае, если она одета, — серьезно возразил Рэйвен. — Поэтому я смотрел по сторонам, но она… Она сказала, что я не туда смотрю, подошла еще ближе, схватила за лацканы и заставила меня… заставила…

— Она заставила уткнуться его носом в свои «шарики», — раздался голос Мика, который едва слышно зашел в чужую комнату. — Я ей, конечно, сказал, что Рэйвен носом рассмотреть ничего не сможет, только задохнется, но это ее не остановило.

— А чего не отбивался? — удивилась я.

— Если бы я отбился, то убил бы ее. Заставлять смотреть на… шарики в поиске синяков — это почти домогательство, но не убивать же ее? Ну, по крайней мере, в самом начале я считал примерно так. Да и отпустила она меня. Ничего страшного не случилось вроде бы…

— Угу, а другая дама назвала тебя шалунишкой, — фыркнул Мик. — И заявила, если тебе так нравится, то она тоже свои синяки покажет. Если ничего страшного не случилось, то почему ты орал второй посетительнице «Не надо!» так, словно ты восемнадцатилетняя девица, попавшая в бордель? Уверен, что совсем не для того, чтобы первая клиентка за тебя вступилась и назвала милым и невинным юношей.

— Не упоминай, — сказал Рэйвен. — Это сущий ад. Я… я боевой маг высшего класса, я произнес свое первое заклинание раньше, чем научился ходить на горшок, за моими плечами десятки лет сражений, высокая должность, полученная благодаря таланту и навыкам, несколько магических рекордов. Я спокойно могу в одиночку разобраться с целой стаей монстров, но эта женщина с синяками… она сказала, что я такой милый мальчик. И она будет приходить, только когда я буду работать здесь, потому что именно милых мальчиков этому заведению и не хватало…

— Пф-ф-ф, — заржал Мик. — А что ты хочешь?

— К монстрам хочу обратно, — вздохнул Рэйвен. — По крайней мере, там не будет никого, кто захочет показать мне не только свою грудь, но и свою задницу, ногу, голову и даже, свет… темные их раздери, свою правую подмышку. И будет убеждать, что я обязан на нее посмотреть, потому что она впервые за всю жизнь специально под этой правой подмышкой побрила! И если я не верю, не осознаю, на какую жертву она пошла, чтобы я посмотрел, то она сейчас покажет мне, какие косички заплела под левой!

— Ну, в итоге же не показала? Че ты напрягаешься, — гоготнул Мик.

— И что же ее остановило? — поинтересовалась я, прекрасно зная, что на таких людей мало что действует.

До ужаса любопытно было, что же придумал Рэйвен.

— Он достал меч и пригрозил отрезать ей все косы, если она попытается что-то ему показать.

— Извини, Лери, я не думал, что до такого дойдет, — искренне сказал Рэйвен. — Я сорвался, хотя и обещал присмотреть за аптекой.

— Понимаю, — сказала я. — Ничего страшного не случилось. Пожалуй, будь у меня меч, я бы им тоже воспользовалась. Это было всего один раз, так что ничего страшного не случилось.

— Это было совсем не один раз, — сознался Рэйвен. — Я кое-как продержался еще пару часов, решил сделать перерыв, как ты меня инструктировала, вот только…

— Да как обычно все было, — фыркнул Мик. — Ну, почти. Обычно они чуть сдержаннее, потому что…

Мик опасливо покосился на меня. Да, обычно местные стараются относиться ко мне вежливо. Во-первых, ведьма по документам всяким, вдруг возьму и прокляну? Меня об этом как-то спрашивали, но я четкого ответа не давала, загадочно улыбалась. Сработала, знаете, на ура.

Во-вторых, характер не сахар. И женщине, которая передо мной начнет раздеваться, я уж точно знаю, что сказать, куда послать. А мужчине — показать. Есть у меня под прилавком огромная деревянная палка со вбитыми гвоздями — вот ее местным мужчинам и показываю иногда. Работает даже лучше тревожной кнопки в моем старом мире. Ладно, это лирика.

— Как ты и сказала, Лери, я повесил таблички с объявлением о перерыве. Две на заборе. Три на двери. По табличке на каждое окно с центрального входа, — шепотом сказал Рэйвен.

— Я же говорила — нужно закрываться, — вздохнула я.

Что ж, это ошибка многих новичков: не закрывать все, что можно закрыть, во время перерыва.

— Я закрывался. Вот только я не знал, что закрываться нужно везде! Главный вход и задний я сообразил, а вот дверь чердака, дверь подвала и все окна — нет. Потом, конечно, исправился, но они все равно стучали в окна.

— Так на окнах не зря висят занавески, — ответила я, пожимая плечами. — Надо было занавешивать. Или хотя бы игнорировать стук.

— Мик все сделал, но это не помогло! Несмотря на объявления, люди продолжали стучать. Я пытался игнорировать, но одна девушка стала кричать, что у нее дело жизни и смерти. Причем так отчаянно, что мне показалось, будто она умирает. Вот я и открыл.

— А я говорил, что им ни в коем случае открывать нельзя! — нравоучительно сказал Мик. — Что их дело жизни и смерти совсем не то, что ты себе мог представить.

— Да, ты прав, — согласился Рэйвен. — Мое воображение отказывается представлять, как отвар коры дуба может спасти этой девушке жизнь. Особенно, если она мне прямо сказала, что он ей нужен для укрепления волос, чтоб мужики слюнки пускали…

— И на перерыв ты ушел где-то через час, верно? — понимающе покивала я.

— Да! Именно. Потому что стоило мне открыть дверь и впустить одного покупателя, как откуда-то появилась целая куча. Но я закрыл и даже учел все свои предыдущие ошибки. Я так надеялся провести это время спокойно, взмахнуть пару раз мечом, чтобы прийти в себя.

Рэйвен тяжело вздохнул, посмотрел на меня так укоризненно, словно я только что на его глазах утопила не меньше десятки милейших котяток, и сказал:

— Лерия, ответь мне. Если ты знала, что люди здесь такие, то объясни мне одну вещь, — сказал Рэйвен.

— Какую?

— Какого темного рожна у вас в отхожем месте есть маленькое окошко без занавесок?! — взвыл Рэйвен.

— Оно сконструировано так, что находится на высоте двух с лишним метров над землей. И рядом нет ни лестниц, ни стульев, ни еще чего бы то ни было, — ответила я.

Туалет в этом мире, в отличие от других вещей, меня искренне порадовал. Жители границы знали, что такое канализация, а магические очистительные приборы позволяли избавиться от неприятного запаха, хоть и занимали довольно много места. Поэтому туалеты делали прямо в доме. И с высокими потолками — чтоб и очистительная система влезла, и человек.

— Тем не менее, тем не менее, это не помешало одной леди в окно туалета постучать, а после прижаться лицом к стеклу и спросить, скоро ли я там сделаю свои дела! — взвыл Рэйвен. — Я так не пугался, когда меня отец отправил с одним маленьким мечом охотиться на кабанчиков, а передо мной вылез саркан!

— Что такое саркан? — тут же поинтересовалась я у Мика.

— Это огромный двухметровый паук с крыльями как у стрекоз, — тут же пояснил подросток. — Да ладно тебе, Рэйвен, прикольно ж вышло! Я столько новых матерных слов от тебя узнал, никогда бы не подумал, что смогу так обогатить свой словарный запас.

Я зыркнула в сторону Мика, от чего тот сразу же стушевался. Да, мой фирменный «зырк» исподлобья работал безотказно. Так, думаю, на этом расспросы можно заканчивать. У Рэйвена уже нормальный цвет лица, да и, в целом, он пережил этот день намного лучше, чем все другие работники, которые клялись и божились, что их нервная система пережила все виды потрясений. Я подошла к Рэйвену, присела на карточки и, улыбнувшись, заглянула ему в глаза:

— Спасибо тебе огромное. Ты отлично справился. А теперь можешь отдыхать столько, сколько душе угодно. Больше тебе туда возвращаться не придется.

Даже не самую нежную психику неподготовленных боевых магов надо беречь. Хватит с него и одного дня работы. Жалко такого благородного и красивого мужчину, пропадет ведь, станет нервным, да и благородства поубавится.

— Почему? — неподдельно удивился Рэйвен.

— Я завтра в аптеке все равно буду, так что поработаю на два фронта.

— А разве ты не говорила, что тебе нужно побыстрее наготовить много трав для приезжих Светлейших, чтобы побыстрее скопить нужную сумму? — спросил Рэйвен.

— Что-то ты странные вопросы задаешь для того, кто должен с нетерпением ухватиться за возможность избежать неприятного, — подозрительно прищурилась я.

— Хорошего же ты обо мне мнения, Лерия. Я обещал помогать два дня, поэтому, чего бы это ни стоило, сделаю.

— Даже если это будет стоить последних нервов? — ухмыльнулась я, глядя на решительного Светлейшего.

— Слово мага стоит намного больше, чем какие-то нервы, — подмигнул мне Рэйвен. — Но, думаю, ты не будешь возражать, если время от времени я буду звать на помощь.

— Абсолютно точно не буду, — улыбнулась я уже более искренне. — Тем более, времени на все хватает.

Какой стойкий и благородный, прям мужчина-мечта!

— Я бы не был в этом так уверен, — заметил Мик, про которого я едва не забыла. — Светлейшие приезжают уже завтра. И уже точно известно, что будут охотиться на Темнейшего, который скрывается или в двух соседних городках, или у нас. И там целая толпа едет, говорят, у нас кто-то очень опасный бродит. А это значит…

— А это значит, что у нас будет куча выгодных клиентов, — обрадованно хлопнула я в ладоши.

— Разве в таких ситуациях не полагается пугаться-волноваться, что тут где-то бродит опаснейший Темнейший? — удивился мужчина, рассматривая как мы с Миком едва ли не пританцовываем.

— Рэйвен, ты отработал в аптеке целый день, а я в аптеке не один год работаю, — улыбнулась я. — Неужели ты думаешь, что осталось что-то, что сможет меня напугать? И, в конце концов, ты же Светлейший, боевой маг, еще и оружием владеешь. Разве не защитишь нас в случае опасности?

Глава 8

После ужина я пошла на второй жилой этаж отдыхать. Раз уж Рэйвен такой порядочный, то завтра постоит за прилавком и даст мне возможность наделать всяких настоек. Поэтому я позволю себе сегодня выспаться. Работа работой, а сон по расписанию. Нечего повторять ошибки прошлого, тем более, я до сих пор не избавилась от подозрений, что померла в своем предыдущем мире от переутомления и недосыпа.

Я легла в свою мягкую постельку, с наслаждением вытягиваясь. Насобирались сегодня мы с Наем трав по самое не могу и не хочу. Ноги гудели, спина ныла. А всякие мысли лезли и лезли в голову. Ладно. В голову лезла лишь одна мысль: как, во имя всех фармацевтических богов, если такие существовали, посетительница забралась на высоту в два с половиной метра?! Мы ведь специально пошли и посмотрели, не было ли подручных средств. Ни-че-го! Ни лестницы, ни стула, ни даже ведерка! Ей богу, мистика какая-то. Я поежилась, переворачиваясь на бок и глядя в окно.

В котором внезапно показался человеческий силуэт. Это еще что такое? Воры к нам не ходят — боятся таблеточной машины. До дрожи с момента ее появления и до мокрых штанов с тех пор, как Мик распространил слух, что эта машинка одного такого нерадивого вора сожрала и пустила на настоечки.

Все обитатели дома легли спать по своим комнатам сразу после ужина, да и ко мне есть намного более простой путь, чем через окно.

Но силуэт в окне не исчезал, а значит не воображение.

Быть не может.

Неужели… покупатель?

Да они совсем оборзели! Я их просто сейчас выпихну обратно! И пусть завтра приходят и покупают средство от синяков, ушибов и переломов. Хоть какая-то моральная компенсация.

— Лери, сестренка Лери, открой окно, — раздался шепот.

Мик? Он что, перепутал комнаты?

Я подошла к окну, приоткрыла так, чтобы влез человек, и за шкирку втащила подростка внутрь.

— И что это такое, Мик? — спросила я, не убирая руку с затылка, чтобы эффект от моего вопроса был посильнее.

— Проверка, — пробурчал он.

— И что же ты проверял?

— Как можно попасть на такую высоту без помощи подручных средств. Иначе как мы в отхожее место ходить-то будем? Страшно ж!

— И каковы результаты? — живо поинтересовалась я, отпуская подростка.

— Можно держаться за выступающие кирпичи. Поэтому реально взобраться на второй этаж, — сказал Мик. — И по этой стене, и по другой.

— Зубами держаться?

— Руками, но не без последствий, — фыркнул Мик и показал мне ладони, которые покрыли мелкие ссадины. — Полагаю, та женщина использовала или ногти, или когти, потому что ручки у нее остались целыми.

— Эти знания наверняка помогут тебе справиться со своим страхо, — хмыкнула я.

— Издеваешься, да? — обиженно спросил Мик.

— Самую малость. То есть, в мою комнату влез ты исключительно ради эксперимента? — спросила я, кивнув Мику на стул, а сама уселась на своей кровати.

— Тут в другом дело.

— И в чем же?

— Хотел про Рэйвена поговорить. Лери, а ты не думаешь, что наш гость как раз и есть тот самый Темнейший, которого разыскивают?

Подозревала, пожалуй. Но у меня не было предубеждений в отношении темных. Светлые — мастера преувеличивать. В этом они даже землян переплюнули. Однажды я сказала девушке, что она может «прижечь» прыщ настойкой календулы. На следующий день я распродала эту настойку полностью, потому что светлые провозгласили ее величайшим эликсиром молодости, похудения и идеальной кожи. Поэтому вполне может быть так, что темный съел кусочек плохо прожаренного мяса, а на завтра его объявили живодером и обвинили в том, что он ест младенцев.

— Не думаю, — соврала я Мику — нечего ему забивать лишним беспокойством голову.

— Почему?

— Потому что Рэйвен никак не подходит под описание Темнейшего. Слишком адекватный.

— Лери, у тебя любой мужчина, который не снимает штаны, чтобы показать чирь на заднице, адекватный, — посетовал Мик. — Это не показатель нормальности!

— Серьезно? То есть, ты назовешь нормальным того, кто бежит к стойке с криком «У меня выскочило!» или…

— Нет, но… — сдался Мик.

— Ну вот тебе и итог, — сказала я.

— Но я все равно думаю, что Рэйвен Темнейший! — громко возмутился Мик.

Я не успела шикнуть и попросить его быть потише, потому что дверь открылась и на пороге моей комнаты оказался Рэйвен, который с ухмылкой произнес:

— Надо же, какие интересные мысли у тебя блуждают в голове.

То ли из-за приглушенного света, то ли из-за эффекта неожиданности Рэйвен вдруг прекратил мне казаться красивым благородным мужчиной, разом превратившись в опасного человека. Было в нем что-то такое… хищное. И если сравнивать его с людьми, борющимися за последнюю упаковку препарата, порекомендованную небезызвестной звездой телеэкрана на букву «М», то бояться-то было и нечего.

— Надо же, какие интересные люди бродят по девичьим спальням. И какие ж мысли бродят в твоей голове, что ты ночью являешься ко мне в спальню. С какой целью?

— Э, — растерялся Рэйвен. — Я услышал ваш разговор, вот и решил зайти и прояснить вопрос.

— Ночью? — скептически уточнил Мик.

— А сам?

— А ты меня не сравнивай. Во-первых, я ребенок, во-вторых, я, считай, ее родственник, а в-третьих, полностью одет.

Но Рэйвен ведь тоже был одет, разве нет? Я прищурилась и заметила, что он в одних штанах и незастегнутой рубахе. В этом мире, считалось весьма неприличным обнажать грудь не только женщинам, но и мужчинам, так что Мик, по сути, прав: Рэйвен был в абсолютно неприличном виде.

— Извращенец, — сказал Най, который возник за спиной Рэйвена, заставив того резко обернуться.

Я не без удовольствия отметила, как вздрогнул Рэйвен. Ну, да, если встретить ночью Ная и Наю, то легко можно испугаться: светлые волосы, длинные белые ночнушки почти до пят, еще и за руки держатся. Как призраки, ей богу. Я когда в первый раз застала их на кухне, вышедших попить водички, то едва не заорала. И, кажется, детишки вполне представляют, какое впечатление производят и с удовольствием этим пользуются.

— Я ничего такого не хотел! — тут же запротестовал Рэйвен, бросая на нас с Миком отчаянные взгляды.

Даже если не хотел, то все равно не стоит так свободно расхаживать в чужом доме ночью! Между прочим, я вот на секунду решила, что Рэйвен нас прибить пришел как свидетелей. Сейчас я уже так не думала — связать растерянного мужчину, которого Ная и Най так легко заставили паниковать, с убийцей не получалось. Но зато поняла, что если Рэйвен и впрямь Темнейшество, то стоит побыстрее выпроводить его из дома, чтобы избежать неприятностей.

— Все извращенцы так говорят, — безжалостно припечатала Ная.

— Я приличный мужчина, — вздохнул Рэйвен. — Глупо меня обвинять в чем-то таком.

— Угу, и так они тоже говорят, — добавил Мик. — Кошмар. Мы приютили не только темного мага, но и настоящего извращенца! Ужас!

— Эй, я не темный маг, — возмутился Рэйвен.

— Чем докажешь? — спросил Мик. — Ничем ведь, да?

— Почему же? — вдруг сказал Рэйвен. — Если купишь двуликий амулет у мага, а я применю магию, то этот амулет покажет мою настоящую природу. А вообще я услышал, как вы спорите, что я темный маг. Но я совсем не темный, зашел сказать, что волноваться не о чем. Если хотите, то я завтра же уйду.

— Никто ни в чем не обвинял, — замахала я руками.

Не хватало еще лишиться бесплатной рабочей силы, тем более, до конца не ясно, светлый он или темный. Проверить бы — а там дальше решать.

— Кроме того, что ты извращенец, — вставил Най. — Но это оправданно. Кто забирается в спальню приличной девушки в таком виде?

— Эй!.. — начал Рэйвен, но потом выдохнул, присел на карточки и погладил детишек по макушкам. — Я не хотел ничего плохого, извините, если напугал.

Может, и не темный? Как-то слишком он уж хорош для темного. Несмотря на довольно обидные слова детишек, не стал ругаться или обижаться, а, наоборот, постарался утешить.

— Ладно, ладно, если вопрос решен, то давайте расходиться, — попросила я. — Время позднее, всем пора спать.

Когда все, кроме Мика разошлись по спальням, я шепнула подростку:

— Разузнай завтра все про этот камень, и в чем может быть подвох. Надо Рэйвена проверить на эту светлую-темную магию.

На следующее утро я продрала глаза лишь благодаря чуду. Чудо звали Наей. Она стащила с меня одеяло, отобрала подушку и зло-презло вещала:

— Не встанешь — темные сожрут. Обглодают каждую косточку, а мозги оставят на потом…

— Я невкусная, почти ядовитая, подавятся, — вяло отбрыкивалась я. — И вообще, Ная, где ты таких ужасов понабралась?

— Нам воспитатели рассказывали, если мы не слушались, — призналась Ная, добавив: — Но я знаю, что это все враки. А вот извращенец в доме — серьезно. Снова зайдет к тебе в спальню, увидит голой и все…

— Что все?

— Вообще все. Сожрет.

— Почему у тебя все всех жрут? — вздохнула я, стаскивая свое бренное тело с кровати.

— Голодная я. Только завтрак приготовила, жду, пока все спустятся.

Какие… милые ассоциации. Пока меня не сожрало с голодухи это прекрасное чудо Ная, я быстро оделась, заправила кровать и спустилась с ребенком вниз. В сборе были все, кроме Мика. Шустрый подросток явно ускакал уточнять насчет амулета.

После завтрака я задумалась над очень важной вещью: отправить Рэйвена в торговый зал одного или пожалеть? Вроде нормальный мужик, но зачем-то по чужим спальням ходит. Да и Мик пока занят.

— Ная, поможешь Рэйвену? — спросила я.

— Конечно! Если придут дамы и будут говорить неприличное, то мне спрашивать, не открылся ли в нашем городке дом терпимости? И почему они оттуда сбежали?

— Верно, — покивала я — какая сообразительная девчушка.

— А если придут мужчины и станут творить абы что, то можно громко кричать, что тут дяди-извращенцы?

— Точно! — подтвердила я.

— Если будут кричать, что у нас все дорого, то отправлять в лес на границу к темным. Если будут скандалить, то угрожать таблеточной машиной? Если будут говорить, что побьют, то угрожать тобой и твоими проклятьями? — бодро отрапортовала Ная.

— Да, ты запомнила все правильно, — покивала я, а после увидела круглые глаза Рэйвена. — Что такое?

— А так можно было? — растерянно спросил мужчина. — Это работает?

— Когда это говорит Ная, то да, работает, — подмигнула я Рэйвену. — Сегодня сам в этом убедишься. Ладно, я готовить лекарства. Кстати, будет желание — можешь приходить. Если появится посетитель, то прозвонить колокольчик, выйдешь. Но, думаю, сегодня не так уж и много людей будет. Все-таки Светлейшие приезжают.

Я отправилась в комнату с травами, готовая сделать все в пять раз быстрее, а Ная с Рэйвеном пошли в торговый зал. Наю я велела отоспаться, потому что вчера он ходил за травами и работал наравне со мной, вот только взрослым не был. Как я и предсказывала, в аптеке покупателей было всего ничего, потому Рэйвен уже через полчаса оказался рядом со мной, оставив Наю на страже.

— А что это такое? — Рэйвен вошел в комнату, где я готовила настои. — Зачем ты кидаешь вместе столько разных трав? Это нужно выкинуть?

— Вовсе нет, я готовлю витаминный сбор, — ответила я, засыпая в небольшой бумажный пакет смесь трав. — Душица, липа, чабрец, шиповник и эхинацея. У настоев не слишком большой срок годности в отличие сухих трав. Их всегда можно заварить и превратить в лечебный чай, да и с собой взять удобно. Конечно, если бы здесь была бумага подходящего качества, то можно было бы сделать чайные пакетики… Или можно использовать шелковую ткань?..

Последнее я пробормотала себе уже под нос. А ведь и правда, почему я раньше до этого не додумалась?! Давно-давно шелковые мешочки стали прародителями привычных чайных пакетиков. Надо узнать, есть ли шелковая ткань в этом мире, сколько она стоит, где купить? Тогда у тех же магов отпадет необходимость таскать с собой бутылки с настоями, кроме самых необходимых. А я получу более чем отличную прибыль за такую толковую вещь!

— Лери, отомри, — Рэйвен помахал перед моим лицом рукой. — Все в порядке?

— Да, всего лишь задумалась, — неловко улыбнулась я. — Идея появилась.

Теперь он будет смотреть на меня как на идиотку, да? Не то что у меня были какие-то планы на Рэйвена, но в глазах красивого мужчины все-таки хочется казаться привлекательной, а не странной девицей, подвисающей от почти своих идей. Однако Рэйвен лишь улыбнулся и сказал:

— Никаких проблем. По своей… работе я часто общаюсь с учеными и людьми, пришедшими из иного мира. Так что часто бывает. А что за идея?

Я кратко изложила суть, особо не рассчитывая на понимание, но Рэйвена почему-то это привело в ужасный восторг.

— Это потрясающе! — искренне сказал Рэйвен и пояснил: — Для магов очень удобная вещь. Ты пришла к нам из очень прогрессивного мира? У вас много таких гениальных вещей сделано?

— Гениальных? — рассмеялась я. — Вовсе нет. Скорее, это считается наиболее примитивным вариантов лекарства. Но это все, что я могу сделать в этом мире. Тут нет ни химиков, которые сделают нужные вещества, ни инженеров для создания нужных приборов, ни электричества, чтобы запустить производство.

— Приборов? — переспросил Рэйвен.

— Да, вроде таблеточной машины, — я кивнула в сторону бандуры, которую язык не поворачивался назвать бесполезной, — уж больно хорошо одно ее присутствие отпугивало разный сброд. Идеальный охранник!

— А что делает таблеточная машина? — не отставал Рэйвен, проявляя недюжинное любопытство.

— Таблетки, — сказала я. — Такие маленькие кругляшки, иногда даже с четверть ногтя, внутри которых содержится столько же лекарства, сколько в целом флаконе. То есть, одна такая маленькая таблетка равнозначна по действию иногда даже не одному, а нескольким флаконам…

Договорить я не успела, потому что Рэйвен резко приблизился, схватил меня за плечи и, сверкая глазами, сказал:

— Лери!

— Что? — спросила я.

Я чувствовала себя странно: не напуганной, так как угрозы от Рэйвена не шло, а в высшей степени растерянной.

— Как эта штука называется? Табелетка?

— Таблетка, таблеточка, — поправила я.

— Давай сделаем эту таблеточку! — восторженно сказал Рэйвен, но прежде, чем я успела что-то сказать, он убрал свои руки и заорал: — А-а-а!

— Отойди от нее по-хорошему! — рявкнул Мик, который в руках держал огромную железную кастрюлю. Подозреваю, именно она и стала причиной болезненного вскрика Рэйвена. — Стоило только на пару часов отлучиться, как ты уже нашей сестренке не пойми что предлагаешь!

— Э, Мик, послушай, ты не так все понял, — сказал Рэйвен, отходя от меня на пару шагов.

— То есть, ты не трогал Лери и не предлагал ей сделать таблеточку? — спросил Най, высунувшись из-за спины Мика. — Я все видел и все слышал.

— Най, иди-ка к Нае, тут взрослый разговор о не совсем приличном будет, — строго сказал Мик, моментально превращаясь в сурового старшего брата.

— Если что — кричи, — спокойно сказал Най. — Я прибегу с вилами или кипятком.

— Я поставила воду на огонь! — донесся крик Наи.

— Так, ребят, спокойно, — вздохнула я. — Ничего страшного только что не случилось.

— Конечно, не случилось. Я ж долбанул его по спине. И еще долбану, Рэйвен, если от Лери не отойдешь на пару шагов!

— Спокойно, Мик, спокойно. Ну какой взрослый разговор о неприличном? — вздохнула я.

— А такой! Я, знаешь ли, не дурак и все неприличные вещи, пусть где-то хотя бы в теории и по названию, знаю. Но что такое эта таблеточка — понятия не имею. А если я понятия не имею, то это что-то до ужаса извращенное!

Наверное, здесь случилась бы драка, наверное, был бы скандал, если бы мы с Рэйвеном не стали совершенно неприлично ржать. И тогда только Мик сообразил — он явно что-то понял не так.

— Ладно, — сказал подросток, закатив глаза. — Что такое эта ваша таблеточка и как вы ее планировали сделать?

Я, мысленно умилившись кастрюльке, которую Мик так и не выпустил из рук, подробно рассказала, что такое таблетка, как она выглядит и для чего нужна.

— О-о-о, вот как, — глубокомысленно сказал Мик, чуть-чуть покраснев.

Я б на его месте вообще от стыда сгорела. Разумеется, если бы не работала в аптеке, которая с легкостью превращает испанский стыд в нечто настолько обыденное, что уже и не стыдно как-то.

В торговом зале раздался звук колокольчика — кто-то пришел.

— Что ж, раз мы разобрались со всем, то я пойду разбираться с посетителями, — сказал Рэйвен.

— С посетителями пока прекрасно справятся и Най с Наей, — улыбнулся Мик. — А у нас с Лери к тебе дело.

И какое у меня дело к Рэйвену, о котором я сама пока не в курсе? Мик вытащил из кармана огромный круглый амулет, внутри которого вился прозрачный огонь.

— И какое же у нас к нему дело? — спросила я Мика и подошла поближе, чтобы рассмотреть побрякушку. — Это тот амулет, который определяет, темный перед нами или светлый, да?

— Точно, — гордо сказал Мик. — Рэйвену нужно выпустить любое заклинание, а пламя внутри амулета окраситься либо белым, если он Светлейший, либо черным, если он Темнейший.

— И в чем же тут может быть подвох? — спросила я.

Конечно, если подвох есть. Возможно, Рэйвен самый что ни есть приличный Светлейший, для которого наше поведение сродни оскорблению. Уж больно спокойно он себя ведет для темного.

— В стоимости амулета, — тихо вздохнул Мик. — Я потратил все свои кровно заработанные монетки. Если он рассчитывал, что у нас не хватит денег, то глубоко заблуждался. Только чего ты, Рэйвен, такой спокойный? Амулет-то не подделка.

— Потому что мне нечего скрывать. Может, я лучше помогу Нае и Наю? — спросил Рэйвен, но мы с Миком, переглянувшись друг с другом сказали дружно:

— После проверки.

Глава 9

Рэйвен оказался светлым. Под наши громкие требования сотворить заклинание, чтобы мы смогли его проверить, Рэйвен превратил поверхность стола в лед. Пламя в амулете загорелось светленьким, а мы с Миком переглянулись и потребовали повторить. Раз десять требовали. Не то что не верили… Но где мы еще на бесплатное представление посмотрим? Я вот вообще магию впервые в жизни видела: Светлейшие никогда не использовали магию просто так, а если ты-таки попал на это зрелище, то глазеть не рекомендовано — можно и головы лишиться. В конце концов, перед тобой же благородное Светлейшество, а не фокусник какой.

Поэтому поэксплуатировали мы Рэйвена знатно, еще и заставили все последствия заклинаний убирать. В комнату заглянула Ная, оглядела мирную картину и заключила:

— Кипяток уже не нужен, да?

— Ты говоришь так, словно разочарована, — пошутил Рэйвен.

— Словами не описать насколько, — совершенно по-взрослому вздохнула Ная. — Ладно, вы еще говорите, там Най всех покупателей изгнал, может, вы тут до кипятка доссоритесь, договоритесь…

Когда за Наей закрылась дверь, Мик неловко сказал:

— Пойду-ка я в торговый зал. На всякий случай.

Я опасения Мика почти что разделяла: иногда и сама не знала, чего ждать от Ная и Наи.

— И я тогда тоже… — начал Рэйвен, но Мик его перебил:

— Лучше будет, если ты поможешь Лери. Тут и воды принести надо, и с травами разобраться.

Когда Мик вышел, Рэйвен посмотрел на меня, ожидая объяснений. Что ж, пришлось рассказать:

— Когда Най и Ная в таком настроении, то только Мик умудряется с ними справляться и предугадывать их проказы. Конечно, кипятком они никого не польют, но могут недобро пошутить.

— Понял, — кивнул Рэйвен, а потом деловито осведомился: — С чем тебе помочь?

Я оглядела помещение и после недолгих раздумий подсунула Рэйвену мешок с корнями — надо отряхнуть от лишней земли и промыть под проточной водой. А у меня сейчас другое дело было — разлить готовые настойки по флаконам. Сначала работали молча, а потом Рэйвен стал расспрашивать:

— Слушай, Лери, а тебе важнее поближе к столице перебраться или найти химика, с помощью которого ты сможешь сделать другие лекарства?

— И то, и другое, — ответила я. — А к чему спрашиваешь?

— Да так. Сманить думаю в тот город, где сам живу, — ответил Рэйвен, а я едва не уронила склянки, которые несла к столу с самодельными этикетами. — Как думаешь, если я сведу тебя с химиком, который делает, как ты говоришь, всякие субстанции, то у меня есть шансы?

Я задумалась: заманчивое предложение без капли преувеличения. Я понятия не имела, как я буду искать химика, как буду с ним договариваться, да и во что это выльется. Разумеется, никакие таблетки я делать не планировала. Но те же порошки, свечи и пилюли можно было попробовать создать — не все же травами перебиваться.

— А далеко от центра светлых земель? — задала я главный вопрос.

— Да, пожалуй, далековато, — ответил Рэйвен. — Но у нас уютно! И мы ничем не уступим любому городу, который находится в центре столицы.

— А университет светлой магии у вас есть? — уточнила я.

Вопрос-то важный: у всех троих детей есть предрасположенность к магии, поэтому проверять и учить их нужно досконально.

— Нет, но разве это важно?

— Разумеется, — ответила я, заканчивая лепить этикетки и убирая подальше клейстер. — Университет светлой магии — основная причина, по которой мы перебираемся отсюда туда.

Я глянула на Рэйвена и заметила, что его благодушное и спокойное лицо выражало крайнее раздражение вперемешку со злостью. Но стоило ему заметить мой взгляд, как оно тут улыбнулся, будто ничего и не произошло. Задуматься о причинах такой перемены не дал мне Мик.

— Лери, там Светлейшие приперлись, выйдешь?

— Мик, — сказала я, улыбаясь до ушей. — Господа Светлейшие пришли, понимаешь?

— Что, хочешь снова сказать, что я абы как разговариваю? — насупился подросток.

— Нет, Мик, вовсе нет. Хочу напомнить, что господа Светлейшие, которые зашли в мою аптеку за моими лекарствами, — это очень выгодные и приятные клиенты. Они не только следуют моим советам, они еще и не склонны к демонстрации разных частей своего тела. Поэтому такие господа приходят, исключительно приходят, — сказала я, широким шагом направляясь к потенциальным выгодным клиентам.

— Сестренка Лери, я в курсе, — сказал Мик, демонстративно закатывая глаза. — Вот только они не за лекарствами, а расспросить тебя как хозяйку аптеки, не приходили ли к тебе странные раненые маги. Это все-таки называется приперлись.

Я украдкой посмотрела на Рэйвена. И что мне теперь ответить этим магам? Я же точно не знала, за кем они охотятся — светлым или темным. А если цель — Рэйвен? Жалко подставлять. Он-то, в отличие от магов, уже считай свой: за прилавком стоял, воду таскал, корни мыл, фокусы показывал…

— Лери, идешь? — спросил Мик. — Если что, я им ничего про Рэйвена не сказал. Я ведь еще мелкий, глупый, ничего не вижу, да и умом не отличаюсь.

Нет, Мик вовсе не самокритичный. Просто в нужный момент умеет прикидываться не хуже бабульки, которая послушала рекомендацию соседки, и стремиться получить рецептурный препарат без рецепта. Ну, знаете, тот случай, когда одной выписали от головной боли и для улучшения сна, а она второй советует от сердца? И вот эта вторая приходит и божится, что ей врач прописал. Препарат от головной боли для улучшения сердца. И так божится, что ты уже сам через пять минут сомневаться начинаешь, от сердца или от головы этот несчастный препарат. В общем, Мик ничуть не уступает этим людям в способности притворяться.

— Пойдем вместе, — неожиданно сказал Рэйвен, заставив нас с Миком изумленно посмотреть на него. — Мне скрывать нечего, а тебя могут быть проблемы, если начнешь о чем-то умалчивать.

Я ведь уже говорила, что Рэйвен чрезмерно благородный, да и вообще настоящий мужчина? Подписываюсь под каждым словом. Не могу сказать, какое облегчение я испытала, понимая, что не придется этим Светлейшим врать. С магами в этом мире не шутят.

Я вместе с Рэйвеном пошла в зал для посетителей, а вот Мик свернул в сторону кухни.

— Ты куда? — спросила я.

— К Нае и Наю. Присмотрю, чтоб воду сняли с огня, ножи точить прекратили, да и лучше не позволять им выходить в одинаковых белых сорочках, измазанных в кетчупе. Эффект хороший, но эти нервные Светлейшие могут и магией шпульнуть.

Что ж, теперь я поняла, кому обязана частью слухов о съеденных таблеточной машиной ворах и о том, что я тут едва ли не на крови делаю зелья.

В зале для посетителей я увидела трех мужчин в своеобразной форме. Один сидел в кресле, второй расположился прямо на стойке, а третий бесцеремонно копался в шкафчике с лекарствами. Я поморщилась, но промолчала. Что-то мне подсказывало, что мое возмущение не возымеет особого толка.

— Госпожа ведьма? — начал один из них, отрываясь от полки с зельями.

— Слушаю вас, — улыбнулась я профессиональной улыбкой из категории «Глаза бы мои вас не видели».

Слушала я их внимательно, отвечала почти честно, все завуалированные угрозы отфильтровывала по привычке. «Те, кто лгут магам, гниют на дне ямы», «Темнейшие опасны, могут и в жертву принести, а тех, кто покрывает темных, мы к ним и отправляем», «Когда отвечают кратко, скрывают, а это карается штрафами».

Напугать меня было трудно, но приятного в таких угрозах не так уж много. Однако я держалась дружелюбно и почти невозмутимо, несмотря на наглейшее поведение этих магов. Немало спокойствия мне прибавлял Рэйвен, стоявший за моей спиной и смотревший на магов отнюдь не дружелюбно. Маги, в принципе, взирали на него примерно с таким же выражением лица, но остерегались. Амулет, купленный Миком, подтвердил, что Рэйвен Светлейший, а впечатляющая аура и непоколебимая уверенность заставляли этих магов остерегаться его. Когда они наконец покинули помещение, я пошла закрывать аптеку.

— А разве можно закрываться так рано? — удивился Рэйвен.

— Я не могу сейчас работать, — совершенно честно сказала я. — Всю душу вытрясли.

— Так работать буду я, а ты и отдохнуть можешь, — с улыбкой предложил Рэйвен.

Я подошла к амулету для определения темной и светлой магии, потрясла его, после чего заявила:

— Мне кажется, что он ошибается.

— С чего ты взяла?

— С того, что все Светлейшие — капитальнейшие засранцы, а ты какой-то уж подозрительно хороший для светлого мага. Вот и думаю, больше шансов, что ты редкостное исключения из группы этих светлосранцев, или попросту какой-нибудь Темнейший? — полушутя сказала я.

— Ты же видела результат проверки? — серьезно ответил мне Рэйвен. — Как я могу быть темным?

— А вдруг глаза меня обманули? Да и эти маги сами сказали, что понятия не имеют, как выглядит темный, которого они разыскивают. Только знают, что он был ранен, поэтому ищут информацию о раненых чужаках, — пожала я плечами.

— Так почему ты им не сказала о том, что нашла раненным в переулке? Еще и оттоптала мне ногу, когда я пытался им об этом сообщить, — хмыкнул Рэйвен, глядя на меня с долей снисходительности.

На это Светлейшество что, напал сарказм? Я до сих напряжена, словно передо мной прошла толпа тайных покупателей, которые спрашивали невероятную чушь, испытывая нервы, терпение и мозг, а Рэйвен стоит хоть бы хны, не волнуясь о том, что эти маги могут нацелиться на него.

— Потому что не хотела ни тебе, ни себе лишних проблем. Тебе надо, чтобы тебя подозревали?

— Так может он любитель острых ощущений, — в торговый зал сунулся Мик. — Для полноты счастья ему не хватало пары допросов, отсидки в маленькой камере предварительного заключения и еще чего попикантнее.

— Подслушивать нехорошо, — автоматически сказала я. — Как там Най с Наем?

— А что с ними будет? Наверху посидели, поплакали. Я им говорил, что все нормально будет, но они меня в таких ситуациях не слушают. Я ж говорил, как они ко всем этим магам относятся. Сначала храбрятся и воду кипятят, а потом рыдают в спальне, — пожал плечами Мик, бросая на меня чуть растерянный взгляд.

Каким бы добрым и понимающим Мик не был, справиться с подобной ситуацией ему не под силу.

— Я пойду с ними поговорю, — бросила я, быстрым шагом направляясь к детям.

Как я слышала от Мика, родителей Ная и Наи забрали маги за какую-то провинность, после чего они и остались фактически одни. Преступление было не надуманным, а вполне себе серьезным, но дело какое до этой серьезности детям?

В этом мире, разумеется, о таком понятии как психологическая травма, никто и не знал. Поэтому пришлось мне подниматься на второй этаж и утешать заплаканных брата с сестрой, обещая, что никто и никуда меня не заберет. И все равно весь оставшийся день малышня была приклеена ко мне покрепче, чем старая ириска к зубам, яростнее, чем сделанный моей бывшей аптечной сетью мармелад, который грозил зубам страданиями вернее, чем упомянутая ириска. И который мы со сменщицей дружно доедали, когда у него подходил срок годности, потому что продавать было стыдно, а выкидывать — жалко.

Сколько я разговаривала с Наем и Наей, сказать трудно, но не меньше пары часов: под конец разговора язык стал заплетаться, а желудок протестующе урчал. Еще бы. Сначала эти маги несколько часов пудрили мне мозги, потом я пудрила мозги детям. Неудивительно, что за окном стало темнеть.

— Я ничего не приготовила, — виновата сказал Ная.

— Приготовим вместе, — улыбнулась я.

— Пожалуйста, не надо! — вдруг взмолилась Най. — Сестренка больше никогда так делать не будет, поэтому не разбрасывайся такими страшными словами!

— Ах ты ж!.. Маленькая ехидна! — сказала я, не понимая, чего во мне больше — возмущения или восхищения.

Когда я спустилась вниз на кухню (далось это мне непросто, с учетом прилипших детишек), то увидела лишь Рэйвена, который готовил. Неужели… еду? Мужчины этого мира были как из классического патриархального общества. По случайным разговорам некоторым дам в аптеке я точно знала: некоторые мужчины, зайдя на кухню, смогут отличить вилку от ложки, а котелок от тарелки, и это их абсолютный максимум знаний о готовке. А то, что делал Рэйвен, даже пахло съедобно.

— А где Мик? — удивилась я.

Я его не контролировала, но уже довольно давно у нас была негласная договоренность — если он уходит после обеда, то обязательно меня предупреждает, куда. Это имело под собой довольно веские основания: Мика в этом городе многие знали как подростка с плохой репутацией и вора. Поэтому местные стражи иногда его вылавливали и пытались выяснить, не причастен ли он к той или иной краже. Чтобы ему не приходилось сидеть по три-четыре дня под наблюдением стражи, мне приходилось его забирать, зачастую по залог.

— Пошел разузнать побольше об этих магах. Не волнуйся, я дал ему с собой два маленьких амулета. Один подскажет, в каком направлении его искать, а второй сломается и сообщит мне, если он попадет в неприятности, — сказал Рэйвен, помешивая что-то в котелке. — Кстати, я взял на себя смелость заняться готовкой. Попробуете?

— Кроличье рагу? — спросил Най, демонстративно принюхиваясь. — Попробуем.

— Оно самое, — подтвердил Рэйвен. — Еще десять минут — и можно кушать.

Как Рэйвен и обещал, ровно через десять минут он наполнил наши тарелки едой, на которую мы дружно набросились. Доев свою порцию, я бросала на Рэйвена взгляды.

— Что? — не выдержал он наконец.

— Да так, — ответила я, вздохнув.

— Что так? — не отставал в Рэйвен.

— Да она в тебя тыкнуть хочет, — бессовестно сдала мои намерения Ная.

— Тыкнуть? Зачем? И… чем? — настороженно спросил Рэйвен, однако не отодвинулся.

Да и куда двигаться? В сторону детишек? Вот-вот, и я бы поостереглась.

— Пальцем. Чтобы убедиться, что ты настоящий, — ответила Ная с таким видом, словно Рэйвен задал самый глупый в мире вопрос. — А то какой-то ты ненатуральный.

— Угу, — подтвердил Най. — Появился из ниоткуда, помогаешь без вопросов, даже покупателей в свой первый раз не прирезал, Светлейших, по темному им в каждую ноздрю, не боишься, Мику вон амулеты дал, теперь еще жратву съедобную сделал. Таких людей не бывает. Либо бывают, но они маньяки.

Последнюю фразу Най сказал так тихо, что Рэйвен ее не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Меня-то беспокоило другое — откуда Най знает, кто такие маньяки?!

— Но я же есть, — смущенно сказал Рэйвен. — Да и таких много.

— И где же? — хором спросили мы с детьми.

— Там, где я живу. Серьезно, перебирайтесь со мной, — снова предложил Рэйвен, глядя на нас хитрющими глазами. — Или хотя бы съезди со мной на эту… экскурсию?

— Спасибо за предложение, но все-таки нет, — сказала я, вставая из-за стола и собирая пустые тарелки. — Извини, Рэйвен, у меня довольно четкий план по нашему переселению, менять я его не намерена.

Однако в этот раз на мой отказ Рэйвен совсем не злился, хотя и выглядел неестественно задумчивым.

— Я не настаиваю, — ответил мужчина. — Но обстоятельства же разные бывают? Если что, мое предложение в силе.

— А Мику ты оставил поесть? — спросила Ная.

— Конечно, — сказал Рэйвен. — Я готовил на всех и еще с запасом — вдруг кто захочет добавки?

Ная, отставив пустую тарелку, соскочила со скамейки подошла к Рэйвену и попросила:

— Наклонись на минутку.

Рэйвен, хоть и удивился, но послушно склонился к Нае, которая тут же тыкнул ему в лоб пальцем. Но на этом она не удовлетворилась: схватила своими не такими уж большими ручками Рэйвена за щеки и потянула в разные стороны.

— Што шакое? — спросил Рэйвен, даже не подумав сопротивляться такому садистскому обращению.

— Проверяю. Ну, похоже, все-таки настоящий, — сделала вывод Ная.

— Ты его пни. Если закричит — то без сомнений! — коварно посоветовал Най.

— Прекратите, — тут вступилась я за Рэйвена. — Мера, во всем должна быть мера, хорошо?

— Хорошо, — вздохнул Най, а Ная отпустила щеки нашего Светлейшего и послушно отошла в сторону.

Конечно, здорово, что они чувствуют себя так легко и расслабленно рядом с Рэйвеном, но переходить границы тоже не стоит. Однако прочитать какие-то нотации я не успела: хлопнула дверь, раздались шаги, и в кухню ввалился мокрый как мышь Мик.

— Купаться ночью — плохая идея, — заметил Най.

— Я не купался, там жуткий ливень, пока выслушал все новости, промок насквозь, — пожаловался подросток.

— Надо было идти домой сразу, как только начался дождь! — возмутилась я. — Ная, разведи огонь, Най — а ты вверх за тканью для купания. И побольше принеси.

Я подтолкнула скамейку к огню, где готовили еду, и подпихнула к ней Мика. Только простуды не хватало! У обычных людей она даже в этом мире лечилась тяжело. Это маги могли находиться при смерти, потом выпить настойку и на следующий день пойти работать. А обычный человек и умереть мог.

Мик послушно присел на скамейку, а я схватила чистое кухонное полотенце и начала вытирать его мокрые волосы.

— Ай, Лери!..

— Я тебе, любителю гулять под дождем, сейчас такое «ай» сделаю! — сурово сказала я, после чего Мик замолчал, терпеливо снося мою попытку просушить его короткие, но густые волосы.

Рэйвен, кстати, из кухни с появлением Мика вышел. Так как я была занята, то сразу и не заметила. А вот когда он вернулся с дровами и принялся подкидывать их в огонь, благодарно улыбнулась мужчине.

Когда Мик снял с себя мокрую одежду (предварительно выгнав меня из кухни), вытерся насухо и переоделся, я пыталась его отругать, но столкнулась с упрямством.

— Слушай, сестрен, ну я же не дурак стоять под дождем без причины! — сказал Мик. — Были бы новости неважными — рванул бы домой. А так знаешь, что там эти пришлые Светлейшие творили?

— Что? — спросила я, разглядывая Мика: злого, возмущенного и даже напуганного.

Кажется, новости будут отвратными. Мик-то не домашний мальчик, который не привык к трудностям. Напугать его и вызвать такие эмоции нелегко.

— А они собираются устроить магический допрос всей деревне. Сказали, что от каждого дома нужно хотя бы одному взрослому человеку прийти, — сказал Мик, хмурясь.

— И что в этом допросе такого? Неужели ждет что-то хуже, чем то, что они сегодня в аптеке устроили? — я не поняла отношение Мика.

— Ты же не знаешь, потому что из другого мира, да? — хлопнул себя по лбу Мик.

— Магический допрос, если у человека мало магии, может убить, — сказал Рэйвен. — Например, тебя как попаданку он убьет практически наверняка, потому что магии в попаданках нет.

— Они хотят перебить столько народа ни за что? — растерянно спросила я.

За все время проживания в этом мире я впервые столкнулась с таким произволом и такой опасностью. Но страха не было — видимо, мой мозг отказывался воспринимать суровую правду жизни.

— Не перебить, Лери, — ответил Мик. — Для большинства жителей этот допрос закончится лишь сильной головной болью и тошнотой. У тех, кто родился в этом мире, есть определенная магия внутри. Ее не хватит, чтобы сотворить даже самое слабенькое заклинание, но достаточно, чтобы не умереть на этом массовом допросе.

— Но не у всех же! И, как ты и сказал, у попаданок защиты нет, подозреваю, на границе не я одна такая. Неужели смерть нескольких обычных людей — такой пустяк? — удивилась я.

Я ведь уже встречала несколько раз светлых магов и не заметила настолько пренебрежительного отношения к себе или к другим людям. Максимум — взгляды сверху вниз, но никак не полное равнодушие к чужой жизни.

— Не просто, — возразил Рэйвен. — Для них поимка Темнейшего — абсолютный приоритет, они будут искать его, используя любые средства. В сравнении с этим делом здоровье многих и жизни некоторый людей для этих магов ничто. Это граница, Лерия, сюда не отправляют действительно полезных людей, поэтому несколько смертей действительно пустяк. Спишут, что темный убил — и все.

— Неужели этот Темнейший настолько опасен?

— Нет, не настолько, это отношение большинства светлых, — горько усмехнулся Рэйвен. — Людям, знаешь ли, свойственно не любить тех, кто сильно отличается от них.

— Большинства светлых, но не твое? — заметила я оговорку.

— Что-то вроде этого, — подмигнул мне Рэйвен и пояснил: — Темные называются так лишь из-за предрасположенности к другому типу магии. Есть люди, которые пишут правой рукой, есть те, которые левой. Суть того, что написано, от этого же не меняется?

— Слушай, получается, что магией, как и письмом, можно научиться писать обеими руками? — спросила я осторожно.

— Теоретически, да, — подтвердил Рэйвен. — Эти отличия от светлой никому не приносят вреда, но все равно презираются другими. Частично из-за того, что у руля магического совета сейчас находятся снобы и закостенелые консерваторы, частично из-за некоторых исторических событий. Только не вздумайте сказать об этом никому, хорошо? Сочтут врагами и запрут где-нибудь в темнице.

— Думаю, в сравнении с тем, что у меня есть все шансы помереть на завтрашнем допросе, тюрьма — хороший вариант, — философски заметила я.

— Не говори дурости, — отрезал Мик. — Ты туда все равно не пойдешь. Я схожу. Я выгляжу как взрослый, да и местный Светлейший сказал, что магии у меня приличное количество. Возможно, я даже магичить смогу. А уж выдержать какой-то магический допрос — вообще пустяк.

— Мик, они проверяют, взрослый ли ты, с помощью специального магического приспособления. Так легко их не обмануть, — вздохнул Рэйвен. — Но переживать не о чем! Теперь, если вы не заметили, в вашем доме два взрослых, так что я сам прогуляюсь на этот магический допрос. Мне этот допрос ничего не сделает.

— О, отлично! Потом же расскажешь, чего они от народа хотели-то? — подхватил Мик.

— Разумеется!

Я даже слова вставить не успела — уж больно эти двое спелись. Но от их общего решения мне стало легче: я не хотела отправлять туда Мика, но и самой идти на верную смерть — такая себя идея.

— Ладно, давайте о насущном, — скомандовала я. — Мик, согрелся?

— Более или менее, — ответил он. — Нет, сестренка Лери, это плохая идея, очень плохая!

Я улыбнулась и сказала:

— Ты чего пугаешься, я же еще ничего не сказала.

— Мне не нужен чай от простуды! Не нужен! — начал протестовать Мик.

Сообразительный ребенок.

— Кто тебе такое сказал? — спросила я.

— Чувство самосохранения! — взвыл подросток, скривившись. — Он воняет как кошачья моча, а на вкус и того хуже! Ты ведь завариваешь его мне, потому что никто в здравом уме не купит эту гадость.

Это было почти обидно. Ладно, признаю, на вкус и запах этот состав не очень: девясил горький, а запах базилика не каждый любит, но не до такой же степени.

— Может, оно и гадость, зато эффективная, — возразила я. — Рэйвен, будь добр, посмотри, чтобы Мик никуда не убежал, пока я схожу за травами.

— Нет, Лери, Рэйвен, вы не можете так со мной поступить! — Мик посмотрел на нас несчастными глазами, но меня этим не проймешь, а Рэйвен вообще не сдерживал ехидной улыбочки.

Ная с Наей похихикали, но умчались наверх — видимо, от греха подальше. В итоге, напоив Мика чаем, я взялась за повседневные дела: надо было доклеить бумажки на флаконы, да и некоторые растворы разлить стоило. После я поднялась на второй этаж: все обитатели дома должны были уже разбрестись по своим спальням. Не давая себе времени на размышления, я постучала в дверь Рэйвена. Надо-таки поговорить «тет-а-тет», решить один животрепещущий вопрос.

— Да-да, я не сплю, заходите — раздался бодрый голос.

— Доброй ночи, — поздоровалась я, входя в чужую комнату.

Рэйвен расслабленно лежал на заправленной постели и читал книгу. Мне вот интересно, откуда в нашем доме вообще книги? Я их за все время ни разу и не видела. Рэйвен, наконец, оторвался от книги и понял, кто к нему пришел. В спальню. Поздно вечером. Ого, а бедняга в шоке — вон какими круглыми глазами на меня смотрит. Боится, что заставлю синяк на каком-нибудь не том месте посмотреть, или же предвкушает? Что ж, придется его разочаровать.

— Я к тебе по делу, Рэйвен. Хотела кое-что спросить насчет завтрашнего дня.

— Да, конечно, спрашивай, — тут же отозвался Рэйвен.

— Ты уверен, что Светлейшие на завтрашнем магическом допросе не поймут, что ты темный?

— Конеч… что? — тут же сориентировался Рэйвен.

Внезапные вопросы — мой конек. Иногда вот так спросишь с полной уверенностью какую-нибудь вещь — и человек в растерянности сдаст себя с потрохами. Правда, умение Рэйвена держать себя в руках я недооценила.

— Лери, разве мы все не выяснили по поводу моей принадлежности? — спокойно возразил Рэйвен.

— Конечно, выяснили, — улыбнулась я. — Ты настоящий правша, а левой рукой пишешь исключительно в качестве хобби.

— Лери…

— Не волнуйся. У меня нет никаких предубеждений по поводу темных и Темнейших, — сказала я. — Тем более, ты уже с нами дня три, если не ошибаюсь. У тебя было полно времени, чтобы, при желании, приготовить нас на завтрак, обед или ужин. Судя по тому, что мы целы и невредимы на данный момент, то темные все-таки людей не жрут. Но!

Я на секунду замолчала, глядя в чуть прищуренные глаза Рэйвена. Ну, хоть не пытается отнекиваться — не люблю чувствовать себя дурочкой.

— Но что?

— Но после того, как сходишь на допрос, я попрошу тебя уйти. Пойми правильно. Я благодарна и за помощь в аптеке, и за то, что вызвался завтра заменить меня. Но на мне трое детей, а я сама еще не до конца обжилась в этом мире. Я не хочу неприятностей, — закончила я, чувствуя, как щеки немного краснеют. — Я соберу тебе небольшую сумку в дорогу с едой и лекарствами.

Давненько я не краснела от стыда. С одной стороны, Рэйвен нам никто, всего лишь гость. С другой — он хороший человек, который помогал и выручал. Выгонять его в тот момент, когда его (или не его) ищут Светлейшие — не самый хороший поступок. Но мысли о детях немного успокоили разбушевавшуюся совесть. Ненадолго. Когда Рэйвен понимающе и грустно улыбнулся, совесть снова с садистским удовольствием напомнила мне о моей беспринципности.

— Не думай лишнего. В конце концов, никаких темных тут у тебя никогда не было. И как непрошенный гость я сильно задержался. Завтра схожу на магический допрос — и пойду домой, — ответил Рэйвен.

Я хотела возразить, но тут же заткнула себя. Так для всех будет лучше. Но еще раз уточнила:

— Рэйвен, но все-таки для тебя не опасно…

— Разумеется, никакой опасности нет. Я маг, внутри которого светлая магия. Как Светлейшему может быть опасно на допросе у Светлейших. Все будет хорошо, Лерия, не волнуйся.

Я попрощалась и с неспокойной душой ушла в свою комнату. Полночи прокрутилась в постели, не способная выгнать лишние мысли из головы, после чего заснула совсем ненадолго.

А дальше утро, отсутствие кофе, лицо панды-китайца, перепившей ликера, — помятое, с черными кругами и еле заметной щелочкой глаз.

— Сестренка Лери? — испуганно спросила Ная, когда я кое-как переоделась и спустилась на кухню.

— Пресветлый свет! — рявкнул Мик, выпуская из рук чугунный горшок — пустой, к счастью. — Что с тобой?!

— Неспун со мной, — честно ответила я, поясняя: — Заснуть не смогла.

— Лучше бы этот неспун случился с нашими светлыми гостями, чем с тобой, — пробормотал Най. — Тогда бы их внешность соответствовала их внутреннему содержанию.

Най, как и обычно, был весьма добр и честен. Лишь самоирония помогала мне не уронить свою самооценку под этими чудесными качествами.

— И да, аптеку мы сегодня не открываем. Как сказано в документах, мы можем закрыться на случай неожиданных происшествий. А что может быть неожиданнее опасного Темнейшего, который разгуливает неизвестно где? — хмыкнула я и осмотрела кухню: — А где Рэйвен?

— Он уже ушел. Перекусил вчерашней едой — и ушел, — ответил Мик. — Думаю, через часа полтора вернется. Магический допрос проходит довольно быстро.

Я кивнула в знак согласия, уселась за стол и, с трудом впихнув в себя пару ложек каши, отставила еду — аппетита не было. Пора было приниматься за работу. Вот только я занялась не ей, а сбором дорожной сумки для Рэйвена. Это не только помогало справиться с волнением, но и приглушало мою не в меру разыгравшуюся совесть. Я так увлеклась, что остановилась лишь тогда, когда поняла — в две сумки все нужное уже не лезет. Брать ли третью или пожалеть Рэйвена, которому все это придется тащить? Вспомнив, что свое-то не тянет, я вышла из комнаты с лекарствами, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Я вышла посмотреть.

— Рэйвен? — я удивленно уставилась на запыхавшегося мужчину, который подозрительно прихрамывал на одну ногу, а рукой держался за бок. — Что случилось? На тебя снова напали бандиты?

Я задавала глупые вопросы, но сама уже знала правду.

— Извини, Лери, — сказал Рэйвен, улыбаясь расстроенно и виновато. — Извини.

— Как это случилось?! Ты же говорил, что все будет в порядке! — воскликнула я, подбегая к полке с флаконами и выхватывая несколько пузырьков с ранозаживляющим и дезинфицирующим — понятия не имею, что из этого нужно Рэйвену, но стоять просто так невыносимо.

Мужчина и впрямь выглядел потрепанным, но все же не до такой степени, чтобы потерять сознание.

— Ты была права. Я не смог скрыть от них, что я темный. Кажется, у нас всех теперь огромные проблемы.

Глава 10

Провизоры теряются в экстренных ситуациях только в одном случае: если они мало работали по специальности. А если хотя бы годик есть за плечами, то им все ни по чем. Женщина пишет жалобу, потому что лицо провизора напоминает ей любовницу ее мужа? Ну, случается, пытаемся сохранить серьезное выражение лица и ни в коем случае не улыбаемся — целая без царапин кожа нам дорога как память. Девушка заходит в аптеку и просит предоставить ей примерочную для теста на беременность? Радуемся, что она не хочет, чтобы вы на себе ей показали, как его применять. А что? В моей практике была женщина, которая громко и настойчиво требовала показать на себе, как вставлять вагинальные свечи. А вдруг не так и не туда?

А тут всего лишь один темный, которого вдруг раскрыли светлые. Подавив панику, я задала вопросы по существу:

— Где те, кто тебя преследуют? Как скоро они тут будут? Тебя смогут найти с помощью магии? Тебе нужна лошадь для побега? Сколько есть времени?

— Стой, Лери, стой, слишком много вопросов. Со светлыми я разобрался — они в отключке на пару дней, жители меня опознать не смогут, потому что на мне морок, — ответил Рэйвен. — А по времени… лучше уехать в течение суток. Пока никто не преследует меня, в дверь ломиться не будут, так как я все сделал так, что никто из жителей ничего не понял. Как только у магов из центра не получится связаться со следователями, то они отправят сюда еще Светлейших, но уже более сильных и опытных. Такие вычислят меня меньше, чем за пару часов. А для побега нужна карета и пара лошадей.

У меня дернулся глаз — а у этого Темнейшего ничего нигде не треснет? Карету ему! Может еще фанфары и красную дорожку?

— Если ты не умеешь ездить на лошади, то, боюсь, тебе придется возвращаться пешком, — сказала я, а потом взгляд скользнул к руке Рэйвена, которой он держался за свой бок. — Садись и бок показывай.

— Я-то умею, но как же ты с детьми? — заботливо спросил Рэйвен., послушно усаживаясь на стул и расстегивая рубашку. — Поверь, после суток на лошади ты будешь чувствовать себя еще хуже, чем я после дня работы в аптеке.

Я выразительно подняла бровь.

— Ладно, хуже, чем после половины дня работы в аптеке, — исправился Рэйвен.

— Рэйвен, мне тебя самой раздевать? — спросила я, разглядывая мужчину, который не удосужился до сих пор расстегнуть даже пуговку на своей рубашке. — Надеюсь, ты не стесняешься? Я уже все видела. И могу пообещать, что приставать не буду.

И что он на меня так странно смотрит? Я присмотрелась и поняла, что он пытается не засмеяться. В конце концов, он последовал моему совету и снял рубаху. Ну, ничего страшного, всего лишь синяк. Хотя приложили его знатно, будь я в своем мире, обязательно посоветовала бы сходить ему на рентген. Убедившись, что повреждений на коже нет, я развела порошок бадяги и нанесла прямо на синяк.

— Спасибо, Лери. Кстати, а где Мик? Может, лучше ему попробовать найти карету?

— Рэйвен. С чего ты взял, что я куда-то поеду с детьми? — вздохнула я, рассчитывая еще и отчитать мужчину, но не успела: к нам пришли Мик и Най с Наем.

И, судя по их лицам, они прекрасно слышали весь наш с Рэйвеном разговор.

— С того, что за пособничество темным положено или тюремное заключение, или смертная казнь, — ответил Мик на мой вопрос и посмотрел на Рэйвена, даже не подумав скрыть ненависть. — Не ты ли говорил, что все будет хорошо?

— Я себя переоценил, — признался мужчина, всем своим видом выражая искреннее раскаяние.

— Не расстраивайся, не только ты переоценил себя, — из-за спины высунулся Ная. — Кто бы мог подумать, что ты провалишься.

— А казался таким надежным, — вздохнула Ная.

— И с таким количеством достоинств, — добавил Най.

— Жаль, что недостаток у тебя такой, что и достоинства ни к чем, — закончила Ная.

— Давайте не будем сейчас об этом, — прервала я детей: не нравился мне слишком уж виноватый вид Рэйвена.

Мужское самолюбие — вещь хрупкая. Разобьют его — и что делать-то, если нам с ним на темную сторону вдруг перебираться.

— Тц! Какая карета нужна? — вовремя перевел тему Мик.

— Такая, чтобы в нее влезло все самое важное.

— И что же важное должно в нее влезть?

— Вы и таблеточная машина, — ответил Рэйвен, от чего я посмотрела на него, даже не скрывая удивления:

— А таблеточная машина с какого момента стала важной?

— С момента ее появления в этом мире. Разве тебе не важна единственная ведь из твоего мира? — деланно удивился Рэйвен.

— Не особо, — честно сказала я. — Да и от нее почти никакой пользы, скорее, наоборот.

— Да-да! Я когда ее в темноте увидел, потом дня три от кошмаров отходил, — поделился Най. — Сейчас уже привык.

— Не привык он. До сих боится, что машина его сожрет, — «сдала» своего брата Ная.

— В любом случае, Лерия, это единственная твоя вещь из твоего мира, — сказал Рэйвен, не обратив внимания на вставки детишек. — Неужели она тебе совсем не нужна?

— Совсем не нужна, — ответила я, немного недоумевая — ну какое Рэйвену дело до это бандуры?

Возможно, я что-то упускаю, но навряд ли смогу проверить. Вон и Мик — мой главный источник информации в этом мире — в полном недоумении.

— Если она тебе совсем не нужна, может, продашь ее мне или обменяешь? — предложил Рэйвен. — На темной стороне за нее дадут хорошие деньги. Не обязательно решать прямо сейчас.

И тут я сообразила: мне и впрямь не нужно принимать решение вот так сразу.

— Дай мне пару-тройку часов на раздумья. Я еще не решила, нужно ли мне куда-то ехать. Не могу так сразу решиться на что-то, что перевернет мою устоявшуюся жизнь с ног на голову, — сказала я Рэйвену. — А сам пока полежи немного и восстанови силы.

Что удивительно, мужчина безропотно меня послушался.

— Обдумай все как следует. На темной стороне хорошо, а я там не последний человек и в благодарность за свое спасение помогу тебе обустроиться. Ни с жильем, ни с работой, ни даже с хорошей школой проблем не будет, — сказал Рэйвен, после чего медленно поднялся на второй этаж.

Когда он скрылся, Мик сказал:

— Он, конечно, гад, но в одном прав: здесь нам оставаться нельзя. Если Светлейшие пронюхают, что у нас тут темный ошивался, то легко не отделаемся. Хотя бы временно придется скрыться на темной территории. Так что решать тут особо нечего.

— Да, я сразу поняла, что выбор без выбора.

— Тогда зачем ты попросила у Рэйвена время на размышления? — удивился Мик. — Разве не лучше сейчас собраться и смотаться отсюда побыстрее?

Мик, конечно, сообразительный малый, но именно в такие моменты я осознавала, что он действительно малый. Мальчишка, который пусть и хлебнул взрослой жизни, но до сих пор остался в чем-то наивным.

— Мик, когда ты успел так быстро довериться человеку, которого не знаешь даже десяти дней? — поинтересовалась я. — Доброта добротой, но верить на слово даже тому, кто кажется надежным, не стоит. Пока я тут буду раздумывать, разузнай в городе поконкретнее, что же там произошло. И каков шанс, что мы попадем под подозрение.

Глаза Мика расширились, он хлопнул себя по лбу:

— Я идиот!

— Со всеми бывает, не расстраивайся, — утешил Мика Най.

— Главное, что очень редко, — не удержалась я от подколки. — Если насчет чего-то будут сомнения, возьми мой кошель в спальне на второй полке шкафа и заплати местному магу за консультацию. Сейчас не тот случай, чтобы экономить.

— Хорошо. Но не потратим ли мы это время зря? — спросил Мик.

— Не потратим. Все равно на сборы нам придется потратить пару часов. Мы ведь не будем просто так оставлять нажитое добро? На крайний случай, всегда все можно будет разложить обратно. Берем с собой готовые лекарства, которые долго хранятся, пару комплектов одежды, сбережения и все предметы для готовки лекарств. Най, Ная, сбор будет пока на вас, потом, Мик, как вернешься и расскажешь, что же там произошло, поможешь им.

— А ты что будешь делать? — поинтересовался Мик.

Он меня совсем не обвинял — уже знал мой характер, благодаря которому я точно не буду сидеть на месте и отдыхать, пока другие работают. Ему было всего-то любопытно, чем я буду заниматься, пока все будут усердно работать.

— Я буду думать, какие условия стрясти с Рэйвена, раз уж он утверждает, что совсем не простой Темйнейший. Сдается мне, что он не только от доброты душевной зазывает нас к себе и предлагает хорошие условия, — произнесла я, немного задумавшись. — Причину я не знаю, но из самой ситуации стоит извлечь побольше бонусов. Ладно, время ограничено, за дело, ребят.

Через полтора часа, когда я закончила набрасывать на листках бумаги все условия переезда на темную сторону, вернулся Мик и кратко рассказал мне, что же произошло на магическом допросе, где Рэйвен раскрыл сам себя.

Что ж, Рэйвен не соврал: половина жителей пограничного городка видели, как Светлейшие сражаются с Темнейшим. Благодаря магии маскировки никто из жителей не понял, что Темнейший — это Рэйвен.

Но, как сказал наш местный маг, к которому Мик заскочил на консультацию, то бояться нам нечего: скоро на границу прибудут Светлейшие, которые быстро вычислят, кто же навел шороху, вырубил всех Светлейших и куда он потом удрал. А еще обязательно найдут тех, кто этому Темнейшему помог. Потому что раненый маг далеко бы не убежал, а испариться не мог — это вне способностей любых магов.

— Поэтому, боюсь, что как только очередная группа Светлейших прибудет для расследования, то они сразу вычислят, что это мы помогли Рэйвену, — заключил Мик. — Да и если начнут интересоваться как следует, а не спустя рукава, то поймут все и без магии — Рэйвен новенький на границе, в аптеке проработал, местные его видели. А как проверка пришла — так и исчез. Подозрительно, короче.

Я задумчиво побарабанила пальцами по столу, за которым сидела. Ситуевина, ситуевина. Я в такие передряги не попадала с того момента, когда меня мужик убить угрожал, если я не дам ему презервативы, которые ну вот точно не порвутся в процессе! Ладно, смех смехом, но придется сваливать побыстрее.

Я повздыхала, после чего уточнила:

— Карету нашел? Повозку? Дилижанс?

— Нашел две, но они маленькие, — ответил Мик. — Придется ехать в том, что есть.

— Не пойдет, — нахмурилась я. — Надо впихнуть таблеточную машину.

— А без нее никак? Ну никакого же толка! — воскликнул Мик.

— Скорее всего, никак. У меня есть подозрение, что мы идем комплектом вместе с таблеточной. И есть весьма высокая вероятность, что если выбирать между нами и ней, то нас не возьмут. А, как ты и сам сказал, надо сваливать.

— Ты не права, Лерия, — раздался голос Рэйвена.

Я аж вздрогнула — ну кто же сзади так бесшумно подходит?! И дело не тут в моих нервах, а в целости и сохранности подходящего — вдруг у меня в руках что-то тяжелое будет, я испугаюсь и ударю насмерть? Нехорошо получится, неэтично как-то.

— И в чем же я не права? — спросила я.

— Между машиной и вами я выберу вас. Но, видишь ли, я привык получать желаемое в полном объеме, поэтому выбирать что-то одно смысла не вижу. Най и Ная уже собрались, будьте готовы через половину часа, я подъеду к крыльцу дома на том, в чем поместиться все нужное, — сказал Рэйвен. — И вы, и машина, хотя насчет двадцати одного мешка, которые собрали дети, я немного сомневаюсь.

Я аж восхитилась его самоуверенностью. Ну, не он один тут привык получать желаемое.

— Вот, держи, ознакомься, — сказала я, всунув листы Рэйвену в руки.

— Что это? — удивился мужчина.

— Условия моего перехода на темную сторону, — улыбнулась я.

Рэйвен просмотрел страницы, после чего с некоторым сомнением сказал:

— Тут триста с лишним пунктов, да?

— Да, все верно, — подтвердила я. — Иначе я остаюсь на светлой стороне, а все, что произойдет со мной и детьми, останется на твоей совести.

— Я… ознакомлюсь, — чуть неуверенно сказал Рэйвен.

— И мы подпишем магический договор по основным пунктам, так ведь? — Пока есть возможно, надо брать быка за рога!

— Хорошо, — сказал Рэйвен, все еще смотря на меня как на седьмое чудо света.

И пусть мужчина местами подозрительный, да и темный, но за его благородство и покладистость мелкие недостатки простить можно. Как только Рэйвен вышел, я развернулась к Мику и взмолилась:

— Бегом к магу за шаблоном с магическим договором, пока Рэйвен не передумал!

А Рэйвен умеет удивлять. Когда к дому подкатил настоящий дилижанс, способный вместить в себя не то что меня, детей, таблеточную машину и двадцать один мешок нажитого добра, но и еще с добрый десяток людей, я даже рот приоткрыла. И не только я! Най с Наей поразились ничуть не меньше. Хорошо, что мы в окно за всем этим делом наблюдали.

— Вы готовы? — спросил Рэйвен, входя в аптеку.

— Нет, — ответила я, после добавила: — Пункты, контракт. Ты прочел?

Чего я не ожидала, так того, что Рэйвен рассмеется:

— Да, я все прочел.

— Это так весело? — удивилась я.

— Очень, — честно ответил Рэйвен. — Очень весело и очень предусмотрительно. Ты даже приписала, что в вашем доме обязательно должен быть душ и туалетное сооружение. Очень, очень предусмотрительно.

Я внимательно посмотрела на Рэйвен: вроде бы не издевается. Пришлось кивнуть со всей возможной серьезностью.

— Подписывать будешь?

— Хорошо, хорошо, подпишу. Где-то у тебя была бумага, Най, сходишь? — попросил Рэйвен. — Составим контракт, подпишем — и пора в путь.

— Не схожу, Мик пошел за шаблоном магического договора, — ответил Най. — Все равно подпишешь?

— Все равно подпишу, — пообещал Рэйвен. — Все пункты логично и касаются лишь вашего минимального комфорта и безопасности.

— А если мы добавим парочку пунктов? — спросила Ная.

— Добавляйте, — великодушно позволил Рэйвен. — Только имейте ввиду, что я часто отлучаюсь, поэтому выбирать надо такое, чтобы я мог выполнить за раз.

А дальше все пошло бодро: Мик притащил бумагу, детишки добавили по два-три пункта, на которые в спешке ни я, ни Рэйвен не обратили внимания, договор подписали, магия вспыхнула, договор спрятали надежно. После чего Рэйвен отправил всех нас усаживаться в дилижанс, а сам пошел за вещами. Даже Мику не дал помочь: он, Рэйвен, взрослый и самодостаточный человек, еще не хватало подростка загружать.

— Почему вы не садитесь? — удивился Рэйвен, когда заметил, что мы с детьми стоим около дилижанса.

— Ждем, — улыбнулась Ная.

— Чего?

— Того, как ты будешь тащить таблеточную машину, — не стал скрывать Най. — Она-то под триста кило весит.

— А, тогда смотрите, — ухмыльнулся Рэйвен и щелкнул пальцами.

Мы разочарованно следили, как поддерживая магией таблеточная машина медленно погрузилась в дилижанс. И даже за угол ни разу не зацепилась!

Най и Ная смотрели на Рэйвена как на предателя: они совершенно точно жаждали абсолютно другого зрелища. Я иногда задавалась вопросом: они любят наблюдать за тем, как другие попадают в трудные ситуации, — это следствие жизненных обстоятельств или черта характера?

— Эм, ну хотите, я вытащу машину обратно, а потом внесу на руках? — предложил Рэйвен.

Детишки радостно закивали, а мне оставалось лишь вздохнуть:

— Как-нибудь в другой раз, хорошо? Мне кажется, что лучше поторопиться.

Най и Ная не стали капризничать, послушно позволили Мику подсадить их на первую ступеньку дилижанса — уж больно высоко она располагалась. Рэйвен такими же щелчками сгрузил все остальные пожитки, а после уселся на место кучера.

И мы тронулись. Я смелая, предприимчивая, отлично реагирую на любые неожиданные ситуации, но что-то у меня зуб на зуб не попадал. И если для Наи и Ная все это было приключением, Мик вообще не слишком запаривался, я волновалась как не знаю кто. А если они там и вправду людей в жертву приносят? Даже если приносят, ничего страшного! В магическом контракте я четко указала, что Рэйвен головой отвечает, чтобы никто нас с детьми в жертву не принес, на опыты не забрал, труд не эксплуатировал и даже волоска с кровушкой в магических ритуалах не использовал!

— Лерия, а ты знаешь, что я как-то заходил на земли темных? С голодухи и злости забрел дальше, чем рассчитывал, — неожиданно нарушил тишину Мик. — Меня патруль поймал, пригрозил тюрьмой, а в итоге накормил и даже поцарапанную руку обработал. Потом на лошадях подвез до границы светлых. Там не так плохо, как думают другие. Я уверен.

Я благодарно кивнула — вот такого простого рассказа мне и не хватало. Хорошо, что Мик заметил мою нервозность и понял, как успокоить. Я смогла расслабиться и посмотреть в окно дилижанса:

— Мы еще на светлых землях или уже на темных?

Равнина и кустики местами, кто ж его разберет?

— Уже на темных, — ответил мне Рэйвен. — На границе почти незаметно, но когда отъедем подальше от светлых земель, то заметишь, что у неба не светло-голубой цвет, а с легким лиловым оттенком.

— О, спасибо за пояснения, — ответила я. — А чем еще темные земли отличаются от светлых? Только небом и тем, что здесь живут темные и Темнейшие?

— Не только. Тут живет несколько древних рас, которым не нашлось мест среди светлых. Они довольно миролюбивы. Ну и сама магия чуть-чуть отличается. Есть тут одна маленькая особенность…

Но договорить я Рэйвену не дала, перебила:

— Ты тут как оказался?

— Зашел через дверь дилижанса, — невозмутимо ответил Рэйвен.

— Я не об этом. Кто-то управляет лошадьми и повозкой, пока ты тут сидишь?

— Никто не управляет, чего ты так переполошилась.

Именно потому я и переполошилась! Мы же сейчас помрем!

— Это магический автопилот, Лери, спокойнее, спокойнее, не нужно тянуть меня за шиворот к двери, это плохая идея. Если вы меня вышвырнете из экипажа, то автопилот отключится, а вы попадете в аварию. Мик, тащить меня за руку в сторону места возницы тоже не нужно, я через это окно не пролезу, даже по частям. Ная и Ная, честно, если вы меня пнете сильнее, то я не доберусь до управления, я лягу тут с поломанными ногами, — жалобно сказал Рэйвен. — Почему вы так странно реагируете?!

— Странно? — прошипела я. — Это естественный защитный механизм: вернуть водителя на его место, чтобы выжить.

— Ничего не случится, честное слово! Видите, мы едем — и все в порядке! — тут же сказал Рэйвен.

Мы, наконец, выпустили Рэйвен, который опасливо отодвинулся. Далеко не получилось: пусть дилижанс и был просторным внутри, но наши пожитки заняли почти все пространство.

— Угу, так и верь темным магам, — вздохнул Мик. — Едем, едем, на тот свет приедем.

— Типун тебе на язык! — рявкнула я на Мика.

— Это безопасно, — почти обиженно сказал Рэйвен. — Я бы не стал так рисковать вашей безопасностью. Да и сами подумайте, кто лучше управляет — уставший человек или совершенное магическое заклинание?

Ладно, автопилот так автопилот. Откуда Рэйвен знает слово автопилот? С другой стороны, что я вообще знаю о темных и темных землях? Будет весьма забавно, если мы сейчас приедем не в городок того типа, из которого укатили, а в цивилизацию с автомобилями и самолетами.

— Раз уж все на совести автопилота, даже наши жизни, — не удержалась я, — то…

— То остается надеяться, что автопилота совесть есть, — заметил Най.

— Или хотя бы ее зачатки, — поддержала брата Ная. — Иначе нам всем кранты.

— … не расскажешь еще о темной стороне? Поподробнее? — я мужественно сдержала смешок, иначе совесть автопилота, Рэйвена и вообще вселенская справедливость обсуждались бы долго.

— Подробнее, да? На темной стороне, в отличие от светлой, живут темные, — ответил Рэйвен.

Спасибо, кэп. А то я не знала и не догадывалась.

— Различий не так уж много, как я и говорил. Тут есть чуть-чуть особенная магия, которая иногда выкидывает всякие странные вещи.

— Какие? — подозрительно спросила я.

— Ну-у-у, например, к нам однажды попал садовник из другого мира. У него с собой была ветка яблони. Он ее на границе посадил, она, как он выразился, немного мутировала. Теперь у нас на границе есть целый сад, который не только обеспечивает всех яблоками, но и связывает ветками нарушителей.

— Они целы и невредимы? Нарушители? — нетерпеливо спросил Най.

— Ну, да. Я же говорил, что только связывает.

— А-а-а, жаль. Обычно физические страдания навсегда отбивают охоту совершать глупости. Я думал, что здорово такую будет перед нашим домом посадить. На всякий случай, — поделился своими мыслями Най, после чего потерял всякий интерес к разговору.

— Что еще? — спросила я.

— Люди у нас более широких взглядом, — сразу же сказал Рэйвен. — Если светлый к нам попадет, то мы точно не попытаемся его прибить. Да и то, что на одной территории проживает несколько разных народов, положительно сказывается: каждый привносит что-то полезное, что повышает уровень жизни.

— То есть, на темной стороне лучше? — спросила я.

— Нет, не лучше, — неожиданно честно сказал Рэйвен. — У нас хорошо, но не лучше, чем на светлых землях. Лерия, ты помнишь магический совет, да? Тебе же изначально сказали, что всех полезных отправляют на светлые земли, где тишь и благодать?

— Ну да, а разве не так?

— Абсолютно не так. Между темными и светлыми перемирие. И совет, куда попадают люди состоит не только из Светлейших, но и из Темнейших. Его создавали, чтобы помочь распределить людей из других миров честно и справедливо, — на последних словах Рэйвен грустно и саркастично улыбнулся. — Поэтому очень справедливо и честно светлые забирают себе тех, кто может принести в этот мир прогресс и пользу.

— Поэтому темные и Темнейшие время от времени отправляются на светлые земли, чтобы прихватить кого-нибудь, кого не дали им светлые на совете? — спросила я, чувствуя, что подбираюсь к разгадке настойчивого приглашения. — Например, можно заманить к себе какого-нибудь провизора, притворившись, что бедного-несчастного темного ранили, а потом еще и раскрыли?

Не могу сказать, что мои догадки меня напугали. Да и Рэйвена я опасаться не стала — все-таки, если я права, то меня должны посчитать за ценный экземпляр, а значит, как минимум беречь и относиться с уважением. Но неприятное чувство, когда кто-то обводит тебя вокруг пальца, гадски скребло на душе.

— Пф-ф-ф, — неожиданно фыркнул Рэйвен. — Хорошее предположение, но в корне неверное.

— А какое тогда верное?

Глава 11

— Я глупо попался светлым, подставил вас, поэтому и забрал с собой? — сказал Рэйвен.

— Почему ты спрашиваешь, а не утверждаешь?

— Потому что не знаю, что сказать, — развел руками Рэйвен.

Он сидел напротив нас с детишками, закинув ногу на ногу, и задумчиво постукивал по подлокотнику.

— Факты говори, — улыбнулась я.

— И доказательства, чтобы мы поверили, что ты не хотел использовать сестренку Лери, — добавил Мик, глядя на Рэйвена убийственным взглядом. — А то…

— А то что? — переспросил Рэйвен.

— А то Наю и Ная попрошу разобраться, — сказал Мик.

— Убедительно, более чем убедительно, — заметил Рэйвен. — И опыт новый — мне еще никогда не угрожали семилетними детьми. Причем так эффективно. Ладно, а если серьезно, то есть много-много разных фактов, которые говорят о том, что заманивать на темные земли провизора мне совершенно бессмысленно. Ну, сами подумайте, зачем мне так рисковать собой, получать серьезное ранение, чтобы положиться на волю случая — а вдруг именно в этом проулке пройдет непревзойденный специалист, который вдруг пожалеет меня, да еще и вылечит?

— Ну, допустим, это вышло совершенно случайно. Но что насчет самой охоты на специалистов? — спросил Мик. — Травник вон куда-то делся. То ли сожрали, то ли в ритуале использовали, а может вы его к себе на работу сманили?

— На границе в вашей деревушке? Искать специалистов, которые официально признаны советом бесполезными? — приподнял бровь Рэйвен. — Оригинально, конечно, но бессмысленно и малоэффективно. А травника я вашего в глаза не видел.

— Хорошо, пусть так, — не отставал от темного Мик. — Но что тебе мешало отметить навыки Лерии и решить, что она вам на темной стороне необходимо до такой степени, что можно и с темными подраться?

Как приятно, когда на твоей стороне (темной или светлой, уже не суть) такие умные дети, которые сами все расспросят за тебя!

— Хотя бы то, что в моем городке есть два лекаря, один травник и даже алхимик. Вступать в конфликт со светлыми лишь ради того, чтобы перетянуть на темные земли провизора, который выполняет работу травника, пусть и выполняет ее хорошо, — это глупо, — вздохнул Рэйвен, а потом посмотрел на меня и тут же стал судорожно оправдываться: — Ты не подумай, Лерия, что я пытаюсь как-то принизить твои навыки и способности! Такой профессионал всегда будет очень нужен. Но не до такой степени, чтобы я рисковал своей жизнью, получая серьезное ранение, которое без твоих лекарств лечить пришлось бы не меньше недели, а то и больше. О! То есть я не говорю, что моя жизнь важнее вашей или что я не рискну своей жизнью, если вы попадете в опасность…

— Я поняла, поняла, говори только тише, — улыбнулась я, бросая выразительный взгляд на колени Мика, на которых совершенно беззаботно спали Най и Ная.

Все-таки дети не так легко переносят длительные поездки. Им и пары-тройки часов езды хватило, чтобы умотаться и заснуть.

Сейчас я верила Рэйвену. Он не врал. Где-то не договаривал, но до откровенной лжи не опустился. Возможно, он и не подстраивал наше перемещение на темную сторону. Но только возможно. В любом случае, сейчас уже ничего не изменить. Остается лишь ждать, пока выплывет правда.

Поэтому я прекратила допытываться у Рэйвена о причинах и перевела тему:

— Сколько нам еще ехать?

— Еще часов пять, — сказал Рэйвен, а потом увидел, как Мик поморщился, когда Най пошевелился — кому-то «отлежали» коленки.

Рэйвен абсолютно беспардонно порылся в наших тюках, вытащил две подушки, пару одеял, после чего осторожно под нашими внимательными взглядами перетащил Ная к себе на сиденье. Подушку себе на колени, Ная, который даже не подумал просыпаться, — на подушку.

Свободных мест хватало: размер нашего транспорта был рассчитан не меньше, чем на дюжину человек. Вот только дилижанс — это не удобный автомобиль, потому на сиденья детей не положишь: упадут из-за тряски.

Мы с Рэйвеном перешли на шепот. Я расспрашивала его о травниках, лекарях, алхимике. Последний, между прочим, был химиком, а не алхимиком! О том, где мы будем жить, как работать, какие условия для детей.

Вскоре и Мик начал клевать носом. Я думала, что уж он-то точно продержится дольше меня. Хотя… Я зевнула, чувствуя, как мерное покачивание нагоняет сонливость. Чуть прикрыла глаза, слушая о том, что у темных есть неплохая школа, где даже деление по возрасту присутствует, и сама не заметила, как стала наклоняться вбок. Надо молчать и засыпать побыстрее, а то я со сна как скажу что, так мало того, что удивлю людей до глубины души, так еще и сама ничего не помню.

— Лерия, ты засыпаешь? — спросил Рэйвен.

— Угу, — пробормотала я.

— Тогда может…

— Не может, — ответила я, а потом ляпнула: — Никаких перетаскиваний, я не буду спать на твоих коленках.

— Почему? Я сейчас не собирался приставать, — шепот Рэйвена был полон возмущения и праведного негодования.

— Подушка одна, а коленки твердые, — сказала я, уже впадая в полудрему, но краем уха уловила, что что-то не так в этой его фразе.

Возможно, слово «сейчас»?

— А-а-а, почему я с тобой спорил, когда я хотел перечитать контракт, чтобы еще раз пробежаться по всем условиям, а не укладывать к себе на коленки! — вздохнул Рэйвен. — Я могу посмотреть контракт?

— Смотреть — смотри, но ничего с ней не делай, — тут же предупредила я, чувствуя, что проваливаюсь в сон все глубже и глубже. — А то вечно… инструкцию попросят, а потом то ей то руки вытрут, то рот, то попу, то самолетик сделают и пустят по аптеке…

— Пф-ф-ф, — фыркнул Рэйвен, после чего зашуршала бумага.

Я уже практически спала, когда паникующий голос ворвался в мое сознание:

— Лери, Лерия, не спи! Просыпайся, давай же, просыпайся!

— Что случилось? — я с трудом продрала глаза и увидела напротив растерянного Рэйвена.

— Ты читала контракт?

— Ну да.

— И последние дописанные пункты тоже читала?! Которые с триста первого номера по триста пятнадцатый?!

— Нет, — удивленно сказала я — у меня-то всего триста пунктов было. Спать вдруг резко расхотелось. — Что там такое?

Я уже знала, что ответ мне точно не понравится.

— Лучше ты сама прочти, — тяжело вздохнул Рэйвен, передавая мне бумаги.

Я заглянула в бумаги, просмотрела несколько пунктов и почувствовала, что мои брови ползут вверх. Меня так не удивляли даже те люди, которые ровно через минуту после закрытия аптеки ломились в дверь с криком, что им срочно, просто вопрос жизни и смерти, а потом покупали гематогенку с черносливом! Честно, я бы все поняла: и воду, и презервативы, и даже курс таблеток для укрепления ногтей. Но нет! Вопросом жизни и смерти являлась именно гематогенка, именно с черносливом, и именно вот этой фирмы, потому что у других фирм не такое: застревает на зубах.

Но дети смогли удивить меня больше.

— Мик! Вставай, вставай! Ты контракт за детьми проверял? — в панике спросила я.

Пока я прочла только пять пунктов, но мне хватило и их.

— Какой контракт? — сонно спросил Мик, зевая. — Магический? А я должен был?

— Мы договаривались, что ты проверяешь за детьми все, вообще все, что можно и что нельзя, — зашипела я на подростка. — Был же договор?

— Ну, был… Ой-ей, — сонливость тут же исчезла с Мика — кажется, он понял, что произошло что-то очень нехорошее. — А что они там написали? Они ведь не пожелали сломать кому-нибудь ноги?

— Конечно же, нет, — улыбнулся Рэйвен. — Они всего лишь написали, чтобы я лупил ремнем или крапивой по заднице любого, кто обидит Лери. Разумеется, уточнив, что я предварительно должен снять с ее обидчика штаны, чтобы наказание прошло максимально эффективно.

— Эм, ну тогда нужно предупредить, чтобы никто не обижал сестренку Лери, да? — с несвойственной ему робостью спросил Мик. — И все будет хорошо?

— Нет, этого недостаточно, чтобы все было хорошо, — еще шире улыбнулся Рэйвен. — По этой бумажке я обязан устраивать свидания для Лери минимум дважды в месяц. А если мне снова придется уехать куда-нибудь? Как я смогу с ней сходить на свидание?

— Там не написано, что это должен быть именно ты, — пробормотал Най, которого разбудила всеобщая тихая паника. — Сойдет любой достойный мужчина. Разумеется, достойный в наших глазах. А то у Лери какие-то заниженные требования…

— И ничего не заниженные! — возмутилась я.

— Конечно, конечно, — отозвалась Ная, которая и засыпала, и просыпалась синхронно со своим братом. — Не снимать штаны в аптеке, не пить настойку боярышника вместо обеда, завтрака и ужина, иметь работу и не иметь пристрастия к разного рода лекарствам! А все остальное пойдет: и тупой, и глухой, и слепой, да?

— Слушай, сейчас же не об этом речь. Зачем вы поставили такое условие? — вздохнула я, глядя в невинные глазки двух маленьких хитрющих лисиц.

— Ну, Лери, это же так просто! — сказал Най с таким видом, словно я тут задала наиглупейший вопрос. — Если кто-то не может о чем-то позаботиться, то об этом позаботиться должен тот, кто может.

— Поэтому мы решили позаботиться о твоей личной жизни, так как сама с этим делом ты точно не справишься, — заключила Ная. — А вот мы вполне! Ты за все время, пока работала тут в аптеке, сколько раз ходила на свидания?

— Ноль, абсолютный ноль раз! — со священным ужасом прошептал Най, а я словила на себе вполне заинтересованный взгляд Рэйвена. — Да даже Сара с соседнего двора, которая перед каждым выходом из дома ест лук с чесноком, потому что верит, что это отгоняет темных, умудрилась сходить дважды. И ее потенциального кавалера не остановил ни запах изо рта, ни ее прическа, которую она делала на прошлом свидании три недели назад, а с тех пор не мыла голову!

— А ты красавица, умница, чеснок не ешь, моешься ежедневно, но это видим только мы! — горестно продолжила Ная. — Это настоящая трагедия. Достойный мужчина тоже должен на это смотреть! Смотреть и радовать, понимаешь? Сам смотреть, тебя радовать, вот!

Най и Ная глядели на меня с таким умильным выражением на лицах, что я сдалась. Я честно хотела поругать детишек, вот честно! Но как можно возмущаться вот на этих лисичек, маленьких подхалимов и таких заботливых лапочек? Наверное, никак. Поэтому я сдалась. Ну, свидания так свидания, переживу.

И Мик молчал, всем своим видом показывая, что он тут ни при чем. Ну-ну, мы потом все равно поговорим.

— Ты же сама посмотри на пункты, — продолжила Ная. — Мы не только обеспечили тебе свидания, но и даже самое что ни есть логическое и важное их завершение!

— Это какое такое завершение? — насторожилась я.

— Замужнее! Ну, чтобы замуж ты вышла, — пояснил Най.

— К-какое т-такое замуж? — впервые за всю свою жизнь я заикалась.

— Такое! Последний пункт! Если ты не выйдешь замуж до тридцати, то Рэйвен обязан найти тебе достойного мужа, который понравится нам всем. А чтоб он старался, мы приписали, что если не найдет, то сам на тебе женится, — радостно закончил Най.

Мик попытался уползти куда-то под сиденья, Рэйвен то ли смеялся, то ли плакал, а я подавляла желание закричать.

— А спросить меня, хочу ли я замуж? — все-таки я решила не кричать, а сначала допросить.

Потом уже можно будет и покричать, и отругать, и крапивой по попе надавать, и еще какое наказание придумать — сдерживаться я точно не собиралась. Сначала надо выяснить степень и глубину той пятой точки, в которую и я, и Рэйвен попали. И что-то мне подсказывало, что эта глубина посоревнуется с людской фантазией, позволяющей называть аптечные предметы не своим именами. Да-да, был в моей жизни и тонометр, который обозвали «жмых-чмых», и молокоотсос, обозванный всасывающей турбиной для белой жидкости, и градусник, названный жопоручницей в честь того, что деткам можно и ректально измерять температуру, а не только подмышкой.

— Так ты уже говорила! — сказал Най. — Когда мы спрашивали тебя, не расстраиваешься ли ты, что оставила своего возлюбленного в прежнем мире! И ты сказала, что у тебя его нет, потому что с твоей работой найти его очень и очень трудно.

— А потом мы спросили был ли…

— И ты ответила, что встречалась с врачом-терапевтом…

— Ну, как встречалась…

— Вы виделись пару раз…

— За пару месяцев…

— А потом тебя перевели у другую аптеку, где не хватало провизоров…

— А его — в новую больницу, где не хватало врачей…

— И вы не встречались с ним так долго, что он перепутал тебя с другой девушкой…

— А ты не с первого раза вспомнила, как он выглядит…

Тут я, конечно, немного приврала. Ну, совсем немного. Мы всего лишь были слишком уставшие и невнимательные… А что это у Рэйвена так подозрительно плечи трясутся? Он плачет над моей неудавшейся личной жизнью или бессовестно ржет? Ну да, тут есть с чего и поплакать, и посмеяться — с таким отношением я нескоро выйду замуж. Замуж?..

И тут я вспомнила!

— И вы тогда спросили меня, хочу ли я замуж? — медленно сказала я, хватаясь за голову. — И я ответила, что если найдется достойный человек…

— Вот-вот! То ты сразу же с удовольствием выйдешь за него! — радостно хлопнул в ладоши Най. — Вот только ты работала, работала и работала.

— И совсем не отправлялась на поиски достойного будущего мужа, — вздохнула Ная. — А мы тебе даже посоветовать ничего не могли, потому что кто его знает, где это достойного искать. Я еще слишком маленькая, чтобы разведывать обстановку, а у Ная и Мика не тот круг знакомств. И тут подвернулся Рэйвен. И мы решили, что уж Рэйвен-то точно знает, где этого достойного человека искать. Мы хотели спросить у него, но тут все завертелось. И бац — контракт! Ну, мы и воспользовались ситуацией. Я думаю, что Рэйвен самый подходящий человек для поиска достойного мужа для Лери.

— И почему вы так думаете? — спросила я, мысленно обругав свою словоохотливость.

— Потому что он сам кажется очень достойным. А если он сам такой, то и знакомые у него должны быть похожими, разве нет? — глубокомысленно заявил Най.

— Мик, вылезай оттуда, тебя я бить не буду, — сказала я, замечая, что подросток, явно чуя запах жареного, забился в самый угол дилижанса.

Ну, хоть не молился и не пытался выскочить из едущего дилижанса.

— Извини, Лери, я совсем не думал, что они так поступят, — глухо сказал Мик. — Мне надо было подумать раньше.

— Боюсь, думать раньше было уже поздно, — вздохнула я, после чего прикрыла глаза и холодно сказала: — Най, Ная, когда прибудем, у нас будет очень серьезный разговор. И, надеюсь, вы готовы к серьезному наказанию. Потому что магический контракт — это не шутки. Это первое. Второе. Вы втянули Рэйвена, который совершенно ни при чем. А третье. Вы не спросили у меня, хочу ли я искать мужа таким способом.

На последнем слове я прикусила язык, потому что карета вдруг дернулась. И почему я не прикусила язык чуть раньше, а?! Примерно месяц назад. Най и Ная заметно притихли. Видимо, наконец-то сообразили, что сделали что-то, чего делать не стоило.

— А как вы определите, достойный ли муж? — поинтересовался Рэйвен на полном серьезе, когда тишина в дилижансе стала слишком гнетущей.

— Он должен быть умным, сильным, добрым, небедным, хорошо готовить — иначе с готовкой Лери они долго не проживут. Он должен обязательно понравиться Лери. И, конечно же, нам и Мику, — деловито перечисляла Ная, загибая пальцы. — Най, что еще?

— У него должна быть уникальная способность отвлекать Лери от работы, когда она перерабатывает, — дополнил Най.

— И отгонять от нее странных покупателей, — тут же подхватила Ная. — И…

Чем дольше я слушала детей, тем больше понимала, что дело швах. Для Рэйвена.

— Лери, ты уж извини меня за вопрос, а сколько тебе лет? Чтобы я понимал, стоит ли мне пытаться что-то сделать или сразу вести тебя под венец? — Рэйвен держался молодцом, задавал толковые вопросы, только время от времени тихо смеялся.

Надеюсь, это не нервное. Все оставшиеся бутылки с настойкой валерианы я выставила около порога дома, чтобы порадовать крыску-алкоголика — единственное существо, которое совершенно точно будет искренне тосковать по мне в прежнем городке.

— Двадцать девять исполнилось три месяца назад.

— Значит, у нас целых девять месяцев? — задумчиво сказал Рэйвен.

— Только девять месяцев, чтобы найти человека, которого, вероятно, попросту не существует. Потому что у меня в голове не укладывается, как можно найти того, кто соответствует всем перечисленным требованиям, при этом еще понравится всем нам: и мне, и детям.

— О, у меня уже есть человек на примете, — подмигнул Рэйвен. — Познакомлю тебя с принцами темных земель.

Только принцев мне для полного счастья не хватало. А насчет темных земель…

— Нам еще долго ехать? — спросила я.

— Минут через десять уже будем на месте, разве ты не заметила, что уже появляются дома, а дорога давно не из песка?

Я выглянула в окно и с удивлением заметила, что пустынный пейзаж сменился на редкие дома с полями и рощицами. И впереди я даже заметила какие-то ворота. Это город темных?

А потом сверху на наш дилижанс что-то упало с громким звуком: весь дилижанс тряхануло так, что мы подпрыгнули на своем сидении.

— Это что? — растерянно спросила я.

— Гости, — сказал Рэйвен, хмурясь. — Будем надеяться, что хорошие. Но если нет…

— То что? — спросил Най, мигом подлетевший ко мне.

Ная уже давно жалась к моему боку. Мик тоже оказался рядом с детьми и вытащил из-за пазухи кинжал. Я сглотнула, пожалев, что сама не додумалась прихватить что-нибудь колюще-режущие или хотя бы больно бьющее.

— То ничего страшного, — улыбнулся нам Рэйвен. — Мы готовы к любым гостям, беспокоиться не о чем.

В руке у Рэйвена вспыхнул черный огонь. И моя интуиция, отточенная годами работы с людьми, подсказала, что этот маленький огонек очень и очень опасен.

Глава 12

Дверь дилижанса открылась, и внутрь вошел мужчина. На его лице было такое спокойное и равнодушное выражение, словно он заходил в идущие на полной скорости дилижансы ежедневно, а то и дважды в день!

Пока я выбирала, закричать ли погромче или же подбежать и выпихнуть незваного гостя обратно, что было куда логичнее, но страшнее, мужчина подошел к нам ближе и уставился на Рэйвена. Минута тишины — и глаза незнакомца наполнились слезами.

— Ваше Темнейшество, вы вернулись! Я рад вам в той же степени, в которой успел возненавидеть за время вашего отсутствия! — всхлипнул мужчина, передернув кошачьими ушами. — Как вы могли так поступить?!

— Шорсейн, — произнес Рэйвен, гася пламя в своей руке, после чего посмотрел на приоткрытую дверь дилижанса и тяжело вздохнул. — Как так?

Незнакомец отреагировал моментально: подскочил к двери, закрыл ее, а потом снова подошел к Рэйвену, не обращая на нас с детьми ни малейшего внимания.

Я понятия не имела, что тут происходит, зато четко знала: никакой опасности нет, раз Рэйвен убрал пламя. Всего лишь какой-то человек прыгнул на крышу нашего дилижанса, вошел внутрь, а теперь болтает с Рэйвеном и дергает ушами. Звучит абсурдно, конечно. Но после народных рецептов лечения геморроя кирпичами, гайморита — молитвами, а ангины — жабами, рассказанных во всех подробностях и даже заботливо записанных прямо в жалобной книге (а где еще бумагу взять, чтобы поделиться со мной таким важным знанием?!), я легко приняла мысль, что какие-то человеко-коты прыгают тут по крышам дилижансов.

— Так! Вы обещали! Вы клялись, что отлучитесь всего на денек! Я обещал всего один день выполнять вашу работу, вашу, — последнее слово Шорсейн особенно подчеркнул.

— И заработную плату, заметь, — вставил Рэйвен.

— Да светлые с ней, с заработной платой! Я на лекарей и травников все потрачу, чтобы восстановить свое душевное здоровье, если в минус не уйду! — взвыл Шорсейн. — День! Я согласился всего лишь на день подменить вас, а вы пропали на сколько-о-о-о!

Выл он, кстати, почти как волк, даром, что уши кошачьи и даже с кисточками наверху дергались. Значит, один из тех, кому не нашлось места на светлых землях? Оборотень?

— Ну, ну, не расстраивайся, я верю, что ты со всем справился, — сочувственно произнес Рэйвен, похлопав рядом с собой. — Справился ведь?

Шорсейн тут же воспользовался приглашением и присел, махнув хвостом. Нормальный человек, наверное, должен был удивляться тому, что перед ним сидит человек с кошачьими ушами и кошачьим хвостом, но я сейчас думала лишь об одном: есть ли у этого Шорсейна дырка в штанах для хвоста или он как-то иначе его высунул?

— Справился, но какой ценой, — обиженно сказал Шорсейн, после чего вздрогнул и спросил: — А это кто с тобой?

— О, неужели тебя впервые заинтересовали другие люди? — искренне удивился Рэйвен. — Обычно ты не обращаешь на окружающих никакого внимания.

— Очень трудно не обратить внимание на тех, кто хватает за самое дорогое, — сказал Шорсейн, выразительно глянув на Наю, которая сидела рядом с ним и щупала его хвост.

И когда она там очутилась?!

— Ная! — строго сказала я. — Ты что творишь?

— Изучаю. Пушистенький, — зачарованно сказала девчушка, осторожно погладив чужой хвост. — Нельзя?

— Нельзя! — шикнули на Наю втроем: я, Мик и, собственно, сам Шорсейн.

— Больно надо, — сказала Ная, пересаживаясь обратно ко мне.

— Извинись, — строго сказала я.

— Извините, — буркнула Ная, явно ни капли не раскаиваясь в содеянном.

Я покачала головой, но сейчас было совсем не подходящее для нотаций время.

— Кхм, Шорсейн, познакомься. Это Лери и ее семья. Она попаданка с навыками изготовления лекарств, — сказал Рэйвен. — Очень хорошими навыками.

— Травник? — деловито уточнил Шорсейн.

— Не только, но и в травах разбирается. Провизор. Навыки обширные, но для полного применения не хватает нашего химика и электричества.

— Ничего себе вы удачно задержались, — присвистнул оборотень. — А мелкие маги, да?

— Не знаю, не проверял, где я тебе у светлых на границе артефакт достану? — ответил Рэйвен, после чего представил мне этого мужчину: — Лери, это Шорсейн. Он оборотень, а также мой главный помощник. Несмотря на необычный характер, действительно надежный.

— Я бы сказал, что единственно надежный, — гордо заявил Шорсейн. — В конце концов, разве кому-то еще вы можете доверить ваше башенку с этими трудящимися пчелками-мыслителями?

— … и очень нескромный, — добавил Рэйвен после некоторой паузы. — Ну, раз мы представились друг другу, разобрались, кто есть кто…

А вот тут Темнейшество явно поторопилось. И об этом подумала не только я, потому что Мик задал вопрос первым:

— Рэйвен, а ты сам кто? Раз Темнейшество?..

— Принц? — восторженно сказала Ная.

— Или Король? — с некоторым сомнением спросил Най.

— Темная магия упаси наши земли от подобного короля или принца! — воскликнул Шорсейн, не дав Рэйвену даже слова вставить, а потом повернулся и спросил у него: —Вы действительно не рассказали, кто вы и чем занимаетесь?

— Как-то не пришлось к слову, — неловко ответил Рэйвен.

— Зато сейчас как раз приходится, — улыбнулась я мужчине. — Можешь рассказывать.

— Да мне как-то неудобно, — начал Рэйвен, но его тут же перебил Шорсейн:

— О, точно! Я и забыл, что вы скромный и стеснительный. Тогда я сам вас представлю, иначе, боюсь, вы преуменьшите свои заслуги!

Судя по выражению Рэйвена, он хотел уменьшиться сам или хотя бы уменьшить Шорсейна, который горел энтузиазмом рассказать побольше о своем начальнике.

— Рэйвен Феникс Астер Риот, его Темнейшее Темнейшество! — с восхищением сказал Шорсейн. — Единственный и неповторимый магистр Темной Башни, хозяин радетель благополучия и развития наших темных земель, магический амбидекстр, признанный гениальным магом, восхитительный начальник, укротитель безумных ученых и других менее опасных тваре… творений божьих, — исправился Шорсейн под бешеным взглядом Рэйвена, но не остановился: — единственный спасатель от коронованных морд, талантливейший выбиватель звонкой монеты из загребущих лапок наших сборщиков податей, да и любимец всея темного народа…

Шорсейн продолжал вещать. И до меня дошло, наконец, что этот Шорсейн вовсе не наивный восхищенный оборотень, а вполне себе благожелательно-саркастичный джентльмен.

— Я все сказал? — спросил Шорсейн.

— Конечно, все, — улыбнулся Рэйвен, а в его руке снова зажегся огонек. — Вообще все. В своей жизни.

— Будешь драться в дилижансе, где сидят дети? — усмехнулся Шорсейн.

— Не будет, — сказала Ная. — Рэйвен хороший, потому он не сделает что-то, что может навредить нам.

— Да ему и не надо, — продолжил Най. — Достаточно разрешить тебя покусать.

— А не боишься, что дам сдачи? — удивился Шорсейн, улыбнувшись так, что показались небольшие клычки, которых у людей точно не встретишь.

— Если ты дашь сдачи, то, боюсь, меня убьешь. Ты не похож на того, кто убивает маленьких детей, — пожала плечами Ная, а я мысленно восхитилась детской прямотой и расчетливостью.

А еще убедилась, что детям я действительно нравилась: они никогда так со мной не разговаривали. Более того, я впервые осознала, что они вовсе не тихие и вежливые малыши, а бывшие беспризорники. И как их воспитывать?

— Ай, Мик, ты чего тянешь меня за ухо? — зашипела Ная.

Мик проигнорировал ее вопрос, схватил за руку ее брата и утащил двоих в другую часть дилижанса, что-то шепотом выговаривая. Ну что ж, по крайней мере, мне не придется заниматься их воспитанием. Мик явно достаточно сообразительный, чтобы объяснить, что не так.

— Так чем ты занимаешься, Рэйвен? — спросила я, разглядывая мужчину.

— Руковожу Темной Башней, — ответил он. — У нее много разных задач, но если говорить в целом, то там все люди занимаются созданием всего того, что будет полезно: от заклинаний до бытовых приборов.

Вот уж чего я точно не ожидала! С другой стороны, стал более понятен интерес Рэйвена к таблеточной машине. Если он руководил этими учеными, то все новое и необычное должно было его интересовать.

— И химик, которого вы обозвали алхимиком, тоже работает в этой Темной Башне? — догадалась я.

— Верно. И подчиняется мне, — довольно улыбнулся Рэйвен. — Поэтому здесь ты сможешь не только работать над более эффективными лекарствами, но и попробовать запустить таблеточную машину!

Рэйвен хотел еще что-то добавить, но наш дилижанс вдруг остановился. Шорсейн глянул в окно и сказал:

— О, уже приехали. Быстро.

— Куда приехали? — поинтересовался Мик, отвлекаясь от угрюмых детей, которые молча смотрели в пол.

Я не раздумывала, встала с сиденья, едва не упав — за время поездки отбила всю пятую точку. Но не упала. У Рэйвена оказалась потрясающая реакция и скорость. Он не только успел подхватить меня под локоть, но и умудрился стукнуть Шорсейна, который тоже протянул мне руку. Теперь оборотень обиженно прижал уши к голове и демонстративно дул на ладонь, которую стукнул Рэйвен.

— В мой дом. В Темную Башню, — улыбнулся Рэйвен. — Надеюсь, вам тут понравится.

— Твой дом? — тут же зацепился за фразу Рэйвена Мик. — А разве ты не должен дать нам наш личный по магическому договору?

— Конечно, — не стал отрицать Рэйвен. — Видишь ли, Темная Башня — это целый район. В центре, собственно, находится сама башня, где проживает большинство магов, ученых и исследователей, где размещены основные лаборатории, а также центр управления всем этим районом. От башни как лучи отходят торговые улочки. Там проживают люди, которые предпочитают работать сами на себя. И именно там мы подберем вам с детьми дом.

— Почему именно там? — поинтересовалась я.

— Потому что именно там ровно такие дома, как вы хотите. Несколько этажей, один из которых сгодится для торговли, а второй обязательно жилой. Есть специальные помещения для гигиенических процедур. Пристройка в виде склада. И даже подвал для хранения того, что быстро портиться, — перечислял Рэйвен. — И это минимальный набор помещений для любого дома, который пролегает на эти улицах. К тому же, улица торговая, а потому покупателей хватает. Идеально для аптеки.

— Слишком идеально, — заметила я. — В чем подвох?

— Подвох в том, что такой дом нельзя приобрести ни за какие деньги, — вмешался в наш разговор Шорсейн. — Эти дома раздаются исключительно главой Темной башни, что позволяет собрать в этом районе именно талантливых людей, а не обычных темных с известными родственниками.

— Предлагаю выйти все-таки из дилижанса и посмотреть на Темную Башню вживую, Вы ведь остановитесь в ней сегодня на ночь.

— А почему не в нашем новом дом? — хором спросили Най с Наей, глядя на Рэйвена умоляющими глазами.

— Чуть попозже, — улыбнулся Рэйвен. — Уже темнеет, ночью никто не покажет имеющиеся в наличии дома. А вы устали после поездки, голодны и наверняка хотите вытянуть ноги.

Я кивнула — тут и не поспоришь. Я бы еще могла прогуляться ради покупки дома. В конце концов, человек, работающий по 14 часов несколько дней подряд и не на такое способен, но рядом со мной были маленькие дети, которые выглядели довольно измученными.

Возможно, конечно, не дорогой, а нотациями Мика, но выяснять я не планировала.

Выйдя из дилижанса, я с любопытством осмотрелась. Ничего страшного или неприятного я не увидела. Даже башня, сделанная из какого-то черного камня, казалась изысканной, а не устрашающей. Что уж говорить про симпатичные домики неподалеку? Следом за мной выскочил Шорсейн и тут же, прыгнув на окно второго этажа этой башни, скрылся.

Проработав в аптеке, я была уверена, что меня уже ничего не удивит. Ну, нельзя сказать, что сейчас это изменилось. Моя профдеформация дошла до того, что даже людей с кошачьими ушами, прыгающих на второй этаж, я воспринимала с каким-то ленивым любопытством.

Даже дети, которые давно жили в магическом мире, отнеслись к действия оборотня с восторгом. Рэйвен фыркнул и сказал:

— Так и знал, что он снова в отчетах напортачит. Побежал исправлять, пока я тут вами занимаюсь.

— Сильно напортачил? — поинтересовалась я.

Рэйвен подошел к двери, ведущей в башню, и распахнул ее перед нами в приглашающем жесте:

— Прошу. Темная Башня приветствует вас. А насчет Шорсейна… Если на второй этаж прыгает, то по мелочи. На третий уже чуть серьезнее. Плохо, когда на четвертый или пятый… А на шестой — значит, всему пришел конец. И отчету, и делу, которое было в отчете. К счастью, он так только один раз прыгал.

Когда мы вошли в просторное помещение, увы, осмотреть нам не дали: Рэйвен повел на второй этаж мимо каких-то кабинетом с черными дверями.

— Лерия, я сейчас отведу вас в комнату и оставлю на попечении помощников. Вам принесут еду прямо в комнаты. К сожалению, дел у меня и впрямь накопилось, надо глянуть, нет ли чего чрезвычайно срочного. Как разберусь с этим делом, обязательно зайду к вам, — Рэйвен шел уверенно по коридору, никуда не сворачивая. — Вот эта дверь ведет в мой кабинет. Если я срочно понадоблюсь, то заходи без стеснения.

Я была абсолютно уверена, что мне точно от Рэйвена ничего не понадобится. Эта уверенность держалась, пока я осматривала настоящие апартаменты из нескольких спален. И когда я ела довольно вкусный ужин вместе с детьми.

А вот когда я не смогла найти ванную комнату, тогда я поняла — предложением Рэйвена стоит воспользоваться. Я спустилась с третьего этажа, где мы с детьми отдыхали, на второй.

Осмотрелась и поняла, что очень крепко влипла.

Двери были одинаковыми. То есть, вообще одинаковыми! И в какую Рэйвен говорил мне стучать, если он мне понадобится?! И что мне теперь делать? Стучать в каждую и тревожить тех, кого Шорсейн обозвал опасными творениями?

Так, ладно, надо просто тихонько приоткрывать каждую дверь, чтобы увидеть, что там внутри. Примерный внешний вид кабинета Рэйвена я запомнила. Я попала в нужное место с третьего раза, весьма обрадовавшись, когда услышала знакомые голоса.

Радовалась я недолго. Ровно до того момента, как прислушалась к разговору.

— Я не понимаю вас, — раздался голос Шорсейна. — Вы отправились в светлые земли, чтобы встретиться с одним из членов совета. Вы этого сколько добивались?! Но вы не только с ним не встретились, вы еще и вернулись, притащив за собой девушку с кучей детей!

— Ты имеешь что-то против девушек с детьми? — в ответе Рэйвена сквозил ничем не прикрытый сарказм. — К тому же, меня ранили, а Лери спасла. Она отличный специалист. Да и обстоятельства с этими светлыми ищейками сложились не в мою пользу.

— Вы ценили ту встречу больше своей жизни, а потому и на долг внимания не обратили бы! Даже если вас ранили, то я не понимаю! Не понимаю, почему вы не отправились на встречу в тот момент, как выздоровели?! Да, может эта Лери и прекрасный травник, но неужели у нас такая нехватка специалистов, что из-за нее вы наплевали на свой план? — Шорсейн говорил эмоционально. — И какие еще обстоятельства, о которых вы говорили мне заранее?! Да я в жизни не поверю, что вы не смогли скрыть свою темную магию от каких-то жалких светлых ищеек!

Дрожь невольно пробежала по моему телу — все-таки одно дело подозревать в чем-то Рэйвена, а совершенно другое знать, что он точно подставил.

— Шорсейн, разве я когда-нибудь делал глупости? — устало спросил Рэйвен.

— Вот именно! Глупостей вы не делали никогда. Даже когда на коленках под стол ползали. Поэтому ответьте, наконец, из-за чего вы притащили на темные земли эту девушку?

Глава 13

Я замерла, не в силах поверить.

В свою удачу, разумеется. Потому что ничем, кроме удачи, объяснить такое стечение обстоятельств невозможно. Я весь день ломала голову над тем, почему Рэйвен так настаивал на поездке на пмж на темную сторону, как в этот же день я получаю возможность узнать правду!

Неужели этот мир решил компенсировать мне все плохое из прошлого разом? И людей, требовавших вернуть им деньги за препарат, который они никогда у нас не покупали? И которого у нас в аптеке не было никогда! И тех, кто просил примерить вагинальные свечи, и тех, кто советовал мне народные рецепты? И, возможно, даже тех людей, которые влетали с криком, что им презерватив достался бракованный! И надо заменить, срочно заменить! Вот вам использованный — а мне дайте хороший!

Едва не хихикнув со своих же мыслей, я постаралась притвориться статуей и внимательно прислушалась.

— Шорсейн, Шорсейн, я думал, что хотя бы ты поймешь, — рассмеялся Рэйвен. — Ладно, попробуй отгадать, раз спросил.

После этих слов я больше верила, что Рэйвен именно глава какой-то Темной Башни. Властный и уверенный тон не оставлял сомнений в том, что он строгий начальник. Эдакий биг босс. Теперь бы понять — это его истинное лицо или же тут дело в общении с разными людьми. Потому как мне куда больше нравился его вежливое и теплое отношение, а не вот это слегка высокомерное.

— Ты ведь знаешь, какая моя основная цель? И как человека, и как Темнейшего, и как Главы Темной Башни?

— Процветание темных земель? — спросил Шорсейн.

— Слишком пространно, — ответил Рэйвен.

— Более быстрый прогресс в науке? Поднятие уровня жизни темных? Расцвет Темной Башни? — задавал вопросы Шорсейн, но, видимо, по лицу Рэйвена понимал, что что-то не так. — Не уступать светлым землям по уровню развития?

— Последнее уже горячее. И как ты думаешь, чего нам не хватает, что сравниться со светлыми?

— Да всего хватает, — совершенно по-кошачьи прошипел Шорсейн, словно его оскорбляло само предположение, что темным чего-то не хватает. — Наши маги не уступают их магам, представители вымирающих племен уже давно сидят на темных землях, потому что им дороги их уши, хвосты и прочие части тела, которые светлые обзывают непотребством и за которые грозят сжечь в первородном огне. Наши ученые работают денно и нощно, стараются так, что ни одно лаборатория не прожила еще дольше двух недель…

— О, уже две недели жива? — перебил Рэйвен. — На новый рекорд идут, неплохо, неплохо. Ладно, подскажу еще. У светлых есть что-то, в чем они опережают нас. И, заметь, из-за этого развитие их городов идет семимильными шагами. Не догадываешься?

— Попаданцы? — судя по тону, Шорсейн уверился, что попал в точку.

— Мо-ло-дец! — сказал Рэйвен. — Полезные попаданцы. Совет по развитию в большинстве своем состоит из Светлейших, которые оставляют на своих землях практически всех полезных людей из другого мира. И именно попаданцы приносят из своих миров передовые знания, которые помогают светлым достичь быстрого прогресса.

— Поэтому вы решили похищать полезных попаданок? — ляпнул Шорсейн. — И начал с этой Лерии?

Я сама поморщилась — что за глупое предположение? Понятное дело, что Рэйвен преследовал другие цели.

— Ты дурак? — вздохнул Рэйвен. — Или опять съел кучу пирожных с валерьяновым корнем?

— Последнее. Но всего лишь десять штучек! — воскликнул Шорсейн, а потом быстро перевел тему:- Но нам же тоже сюда отправляют попаданцев…

— Шорсейн, ключевое слово здесь — полезные. Я глава Темной Башни, ученый с высшей магической степенью, и мозги, и фантазия у меня работают превосходно. Но даже я не могу представить, чем может быть полезен темным землям человек, работающий в секс-шопе, переворачиватель пингвинов или же девушка, которая на полной уверенности сказала, что ее работа — дарить радость своим внешним видом! И если мы за эту радость не платим, да и вообще ее не испытываем, то нам нужно к лекарю!

— Глава, может вы не будете мучить меня вопросами и расскажете все как есть? — жалобно спросил Шорсейн. — Я знаю, что у нас все грустно, но я не могу понять, как связано то, что Совет не дает нам попаданок, а вы променяли встречу со Светлейшим из совета, готовым нам помочь, на доставку этой Лерии на темные земли.

— Шорсейн, а ты изучал историю совета по развитию мира, а также его состав и нынешние функции? — осторожненько так поинтересовался Рэйвен.

— Обижаете, — ответил Шорсейн. — Совет по развитию мира состоит из тридцать одного человека, двадцать восемь из которых светлые. Ну, это сейчас состоит, раньше их было меньше.

— А теперь напомни, по какому принципу распределяют попаданцев.

— На общем собрании большинством голосов, — вздохнул Шорсейн. — Глава Башни, вы так и будете меня спрашивать?

— Если говорить какие-то вещи напрямую, то они расслабляются и прекращают мыслить быстро и гибко. Другим людям такую роскошь я могу предоставить, а вот личному помощнику — нет, — отрезал Рэйвен.

— Глава, скажите честно, вы мстите мне за ту эмоциональную характеристику в дилижансе? — спросил Шорсейн.

— Нет, — ответил Рэйвен, после чего добавил с легким смешком: — Если только немного. Ты знаешь только основной способ распределения полезных людей из других миров. Но тогда как бы к нам на темные земли попадали бы полезные попаданцы? Надеюсь, ты не думаешь, что у Светлейших есть совесть, а потому они делятся кем-то с нами?

— Тогда что?

— Каждый член совета имеет право выбрать для своих земель одного попаданца ежегодно. Из наших в совете только трое, поэтому сам понимаешь, какова ситуация. Именно поэтому я так стремлюсь попасть в этот совет.

— Но туда не попасть, — вздохнул Шорсейн. — Сами же знаете, что для получения должности нужно согласие больше половины членов совета. И опять мы упираемся в то, что там светлых большинство. Именно поэтому вы должны были встретиться с тем Светлейшим! А не тащить с собой девчонку!

— Думаешь? Есть ведь и второй путь в этот совет, — почти что самодовольно сказал Рэйвен. — Он намного сложнее. Но нередко удача улыбается ради справедливости.

— То есть, вы хотите сказать, что второй способ попасть в совет связан с Лерией?

— Именно. Любой маг-амбидекстр может претендовать на должность, если он поспособствует развитию мира, открыв непревзойденный талант. Например, найдет недооцененную советом девушку из другого мира, которую совет посчитал бесполезной и сослал на границу.

— А этого будет достаточно? — удивился Шорсейн. — Она ведь всего лишь травница, пусть и с невероятными навыками, но этого недостаточно, чтобы ее назвали непревзойденным талантом только из-за высокоэффективных зелий с травами. Тут надо что-то такое, из-за чего в совете ни у кого не останется и шанса возразить.

— Конечно, этого недостаточно. Представь, Шорсейн, что будет, если тебя вдруг отправят на границу для сражения с теми же земляными червями? Ты соберешь отряд, припасы, которые почти не портятся, несколько зелий, потому как у них небольшой срок годности, а также кипу трав, которые не всегда сможешь приготовить правильно. И ты, и твой отряд будут испытывать неудобства, страдая от ран, которые простым отваром из котла не вылечить.

— Спасибо, конечно, Ваше Темнейшество, но давайте вы будете фантазировать о чем-то более приятном.

— Не вопрос, — ухмыльнулся Рэйвен. — Представь, что тебе не нужно тащить ни травы, ни зелья, а только ма-а-аленькие круглые штучки, которые куда сильнее и эффективнее любого флакона с качественным травяным настоем. Как думаешь, такого изобретения достаточно, что человека, его создавшего, назвали непревзойденным талантом?

— Вы сейчас серьезно? — в голосе Шорсейна сквозило восхищение и даже мурлыканье.

— Абсолютно. Эта вещь называется таблеткой. И Лерия знает, как эту таблетку сделать. Сложности есть, но, думаю, с этими сложностями справлюсь и я.

Я крепче сжала кулаки, опустив голову. Знала ведь, что есть подвох. Но кто бы мог подумать, что подвох будет таким? Это слишком…

… это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Если Рэйвену так нужна эта таблетка, то ему очень и очень будет нужен тот, кто ее сделает, то есть, я. Ну, и мое расположение. Из этого сам собой напрашивается вывод, что меня и детей если уж и не будут всячески холить и лелеять, то обижать стопроцентно не станут.

Немного неприятно, конечно, что Рэйвен специально подставился на проверке. Пусть он этого не озвучил, но после слов Шорсейна сомнений почти не было. Но оценивая свою ситуацию сейчас, я слон. Большой довольный слон!

Особых отличий темных земель от светлых я не увидела, а вот отношение точно будет разным, потому что одно дело, когда тебя приняли за бесполезного человека, которого сослали подальше, да еще и не особо волновались, если вдруг помру при магической проверке, а совершенно другое, когда ты уникальный специалист, способный сделать то, что очень нужно одному очень хорошему человеку, который может хорошо позаботиться обо мне и детях.

Я едва не потерла довольно руки — ну красота же! И почему Рэйвен мне об этом раньше не сказал?

Я себе голову сломала, размышляя, зачем я понадобилась Рэйвену, тем более, когда он сказал, что специалистов у них хватает. Разобрать на органы? Продать в рабство? Нет, я указала в контракте, что этого нельзя делать со мной и детьми, но вдруг что-то похожее не учла? Сделать любовницей? Последнее, будем честны и откровенны, не то что слишком меня пугало. Рэйвен был как раз в моем вкусе, да и своим поведением большую часть времени вызывал симпатию и приятное удивление. Тяжести носил, дверь открывал, падать не давал, еду готовил, в аптеке день отстоял, да еще и на следующий согласился…

Обычно чем лучше казался человек, тем серьезнее где-то был подвох.

А тут Рэйвен всего лишь хотел, чтобы я сделала таблетку, да еще и со всеми возникающими сложностями планировал помочь. Да я сама была очень даже не против сделать эту таблетку, потому что страшно жить в мире, где ты можешь лечиться только настойками, которые при серьезном заболевании не спасут.

— Идеально! — воскликнул Шорсейн так резко, что я вздрогнула и едва не вскрикнула.

Ну, в принципе, он хорошо описывал мое нынешнее состояние, однако кричать мне не стоило. Во-первых, подслушивание — не очень благовидное дело, а во-вторых, я хотела еще что-нибудь интересное услышать, раз уж есть такая возможность.

— Вот и я о чем, — улыбнулся Рэйвен.

— И какие прогнозы? Как быстро она сможет сделать эту таблетку? Мы успеем подать заявление до наступления зимы?

— Не знаю.

— Эм, вы не успели уточнить у нее все эти нюансы? — осторожно спросил Шорсейн.

— Я у нее ничего вообще не спрашивал, да и на эту тему мы не разговаривали, — отчеканил Рэйвен. — Она пока не знает, что нужно сделать эту таблетку, а также то, как сильно это повлияет на темные земли.

— Ваше Темнейшество, а можно узнать, почему? — Шорсейн спрашивал необычно мягким голосом, словно чуть более резкий звук спровоцирует то ли извержение вулкана, то ли меторитный дождь.

— Потому что у меня принцип — не смешивать работу и отношения.

— А у вас отношения? — голос Шорсейна дал самого настоящего петуха.

— Возможно, пока я об этом тоже не знаю. Не спрашивал. Скажем так, отношения потенциальные, я не исключаю, что мне откажут, — совершенно спокойно заявил Рэйвен, от чего я не смогла сдержать вздоха удивления — вот это уже покруче и, пожалуй, поинтереснее таблеточек. — И да, напомни мне, кто из принцев темных земель обладает самым безобидным, но идиотских характером?

— Ко всем светлым этих принцев! — эмоционально прошипел Шорсейн. — Вы мне лучше объясните, как вы, Ваше Темнейшество, умудрились влюбиться за такое короткое время?!

— Может я влюбчивый человек? — издевательски протянул Рэйвен. — Увидел чудесные рыжие волосы, прекрасные э-э-э, в общем, просто прекрасные глаза — и пропал?

Ну-ну, конечно, влюбчивый, так я и поверила. И дело тут совсем не в том, что Рэйвен не помнит цвет моих глаз — кому этот цвет вообще сдался? Я вот тоже пару раз была влюблена, какой цвет глаз? Если я хотя бы узнавала этих людей — уже хорошо. Это, конечно, сарказм, до сих пор не могу забыть, как проштрафилась с тем хирургом.

А Рэйвен слишком уж спокойный для влюбчивого, да и какой-то откровенной симпатии, выходящей за рамки дружественной, я не обнаружила. Хотя…

— А не от больших ли перспектив вы пропали? — фыркнул Шорсейн.

Вот это уже ближе, но не соответствует моему впечатлению о Рэйвене.

— Шорсейн, — холодно сказал Рэйвен. — Я разве похож на человека, который использует женщин подобным образом?

— Нет, конечно, нет, — тут же вздохнул Шорсейн. — Иначе вы бы не улетали от очень нужного нам спонсора, которая питала к вам определенные чувства, на только что созданном параплане.

— Это была необходимость, — отметил Рэйвен. — Наши ученые так старались, но никто не решался его испытать. Как руководитель башни я обязан был испытать его.

— Ага, прямо в тот момент, когда пришел наш спонсор, была лютая необходимость влететь в лабораторию, схватить параплан и даже не выслушав до конца подробный инструктаж, испытать его, выбежав в окно десятого этажа башни.

— Я хотел порадовать наших ученых, — Рэйвен оставался невозмутим.

— До смерти. До вашей смерти, — пробормотал Шорсейн.

— Я маг, заклинание левитации я освоил так давно, что уже и не помню когда. К тому же, параплан действительно сработал. А та леди… пообщайся ты с ней хотя бы полчаса, то сиганул бы вообще с крыши башни, — заметил Рэйвен. — Ладно, Шорсейн, разумеется, я пока в Лерию не влюблен. Но она мне действительно нравится. Она совершенно отличается от всех, кого я знаю. В положительную сторону.

А вот это уже было приятно: знать, что тому, кто понравился тебе, понравилась ты. Но к чему он обещал меня познакомить с принцами?

— Тогда почему бы не поговорить с ней откровенно?

— Потому что, Шорсейн, я не хочу, чтобы она посчитала, будто моя симпатия связана с выгодой. Даже ты так подумал, хотя знаешь обо мне много. А что подумает Лерия, которую я только-только привел на эти земли, если я одновременно предложу ей встречаться и создавать такую нужную всем нам таблетку? Подозреваю, что ничего хорошего. Увы, я не смогу доказать ей, что все слова, которые я тут говорю, — чистейшая правда. Это ты понимаешь, а у нее нет повода доверять мне в такой двусмысленной ситуации. К тому же, у нее уже есть негативный опыт общения кое с кем из совета, поэтому не хочу ее пугать.

Как бы ему намекнуть, что меня так примерно раз в неделю в аптеке тут пугать пытались? Я уже такая привычная, что даже если толпа зайдет и начнет делать это синхронно, то только вздохну и выйду в другую комнату, предварительно заперев дверь. А насчет доверия Рэйвен прав. Вот только подслушанному разговору я верила.

— И как вы тогда планируете действовать?

— Своим чередом, — загадочно ответил Рэйвен. — Не смотри так удивленно, я знаю, что делаю. В конце концов, у меня предостаточно опыта. Правда, отношения с ними не были особо серьезными, но как ухаживать за женщиной, я знаю.

— А с таблеткой что? Она ведь важнее, — заметил Шорсейн. — Тоже своим чередом? Если так, то чем Лерия тут заниматься будет?

— Настои и настоечки делать, как минимум. Между прочим, с твоей любимой валерьянкой.

— О! Валерьяна-а-а, — радостно протянул Шорсейн. — У меня ощущение, что я ее прямо сейчас чувствую. Такой слабый, но приятный аромат… Странно, я ведь никогда не приносил валерьянку в кабинет, откуда пахнет?

— И моим указом запрещено проносить что-либо, связанное с валерьянкой, на этот этаж. Тебе уже чудится после твоих пирожных?

— В том-то и дело, что нет! Я ее чую!

Я подняла руку и принюхалась. Ну точно! Я же перед отъездом крысе наготовила запас, а запах еще не выветрился!

— И где же ты ее слышишь? — Рэйвен не верил.

Спасибо ему, у меня есть время свалить от кошака, который изображал из себя валерьянового наркомана! Я медленно сделала шаг назад.

— Да у двери слышу! — сказал Шорсейн.

Когда я делала второй тихий шажок, дверь передо мной распахнули.

— Лерия? Что вы тут делаете? — Шорсейн побледнел так, что даже кончики ушей, покрытые короткой шерсткой, стали казаться светлее.

— Стою, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимость и напоминая себе, что лучшая защита — нападение. — Рэйвен пригласил меня в свой кабинет, если у меня возникнут вопросы. Вопросы возникли, поэтому я пришла в кабинет Рэйвена.

— Но… это не кабинет Рэйвена, а мой кабинет, — растерянно сказал Шорсейн.

— Перепутала, — улыбнулась я. — Разрешите уйти?

— Лучше пройти, — тут же выпалил Шорсейн, впуская меня внутрь.

Подавив желание сбежать куда глаза глядят, я зашла в кабинет. Да, у Рэйвена был чуть другой, но какого… какого они так похожи?!

Шорсейн смотрел на меня, я смотрела на Шорсейна и улыбалась. Улыбаться, когда происходящее выходит за рамки ожиданий, — полезное качество, что не единожды спасало меня при работе в аптеке. Ну, и тут пригодилось.

— А-а-а! Вы в-в-все слышали, д-д-да? — Шорсейн сообразил, что произошло, и запаниковал еще больше, чем раньше.

И куда больше Рэйвена. Последний же стоял спокойно, разглядывая меня некоторым сомнением, будто не до конца осознавал, что я тут стою.

— Что ты слышала? — спросил Рэйвен.

— Все, — честно созналась я. — От создания таблетки до твоей симпатии. И не вижу никаких проблем.

Последнее я выпалила для подстраховки. Проблемы я кое-какие видела, но не настолько критичные, чтобы заострять на них внимание. Особенно, когда меня поймали на бесцеремонном подслушивании.

— Вот и отлично! Понятия не имел, как рассказать тебе обо всем, чтобы ты не надумала чего лишнего. А так ты точно знаешь всю ситуацию без прикрас. И, если я правильно услышал, то все в порядке?

— Абсолютно, — подтвердила я, понимая, на что Рэйвен намекает.

— Все сложилось так идеально, что даже удивительно, — сделал Рэйвен свой вывод.

— Да, я тоже так думаю, — кивнула я.

— Вы! Вы! Я тут один, что ли, переживал за всю ситуацию и за ваши еще не завязавшиеся отношения больше, чем за недоеденные валерьяновые пирожные? — прошептал Шорсейн, но его вопрос мы с Рэйвеном оставили без ответа.

Глава 14

Первый откровенный разговор с Рэйвеном состоялся на следующее утро. И совсем не потому, что Рэйвен не хотел поболтать со мной предыдущим вечером, когда я так удачно все подслушала. Хотел, наверное. Вот только я — нет: полученную информацию надо было взвесить, разложить по полочкам и понять, как использовать для себя и детей наилучшим образом. И при этом не обидеть одно Темнейшество, которому я нравилась.

Почему не обидеть? Ну, грех обижать мужчину с такими стальными нервами, с такими разнообразными навыками, положительными качества характера, да еще и с хорошим вкусом. Если я нравлюсь мужчине, то априори плохого вкуса у него быть не может. По крайней мере, так утверждали мои родители, близкие родственники, друзья и даже бабульки, которым я продавала двадцать препаратов по одной пластинке и улыбалась, слушая, сколько, чего и от чего они пьют. А не верить их словам у меня не было ни единой причины.

В общем, вечером под шумок, создаваемый Шорсейном, я удрала, успешно избежав разговора. Спасибо эмоциональному котяре, который был в шоке от нашего поведения, а потом долго-долго утверждал, что нельзя же так с хрупкими женщинами — правду-матку прямо в лоб, без вообще каких-либо пиететов! Это Рэйвену со мной повезло, а другая бы туфлей в лоб зарядила. Чем Рэйвен заслужил подобный акт насилия? Этого не поняла ни я, ни сам Рэйвен. Оставалось предполагать, что у оборотня явно был не самый удачный опыт общения с противоположным полом.

На вопрос, а как надо было, Шорсейн, кстати, тоже ответил. Надо нежно, предварительно извинившись. За что? Да какая разница! Лучше извиниться и сказать, что не прав, а потом уже найдется за что. Что-то мне подсказывало, что Шорсейн был дамским любимчиком. И моим он стал, потому что только благодаря тому, что он качественно отвлек Рэйвена, я смогла выскользнуть из кабинета и умчаться в выделенную комнату.

И вот после того, как я все обдумала, сладко поспала (ну, два часа на сон, оставшиеся после моих размышлений, попросту не могли быть несладкими), плотно поела вместе с бодрыми детишками, даже попробовала местный аналог кофе — спасибо словоохотливой блондиночке, имя которой я так и не запомнила, за совет — я-таки дошла до кабинета Рэйвена. Точнее, меня туда привела та же самая служанка, что и подавала завтрак. Видимо, кто-то вчера впечатлился моей способностью ориентироваться в пространстве.

Я вошла в кабинет, даже не пытаясь скрыть любопытство. Что ж, ничего удивительного, что я перепутала его с кабинетом Шорсейна, ведь помещения выглядели как близнецы. Тот же стол почти в центре комнаты, те же шкафы с книгами и свитками, несколько стульев и кресел, маленький передвижной столик с кувшином и стаканами. Разве что у Рэйвена комната казалась более строгой и аскетичной: никаких украшений, ваз с цветами или картин на стене, если не считать таковыми прибитые гвоздями (обычными строительными!) чертежи странных объектов, листки с химическими формулами и математические расчеты.

Рэйвен кивком предложил мне присесть в кресло напротив его рабочего места:

— Лерия, извини, пожалуйста, срочная работа. Надо решить с горящими проектами — давать одобрение или не давать, а то… некоторые уже извелись, ожидая разрешение приступить к работе.

— Чудесная работоспособность! — поддакнул Шорсейн и протянул Рэйвену приличную кипу бумаг.

— Жаль, что не направленная в нужное русло, — пробормотал Рэйвен, после чего взвесил листы в руке и сделал выводы: — Так, десять минут — и готово.

Шорсейн вежливо покхекал, после чего доложил еще три таких же кипы:

— Ваше Темнейшество, проекты для одобрения.

— М-м-м, несколько десятков минут, — со вздохом заключил Рэйвен, после чего пояснил для меня: — Если не разберу, то они такого начудят, а мне потом ломай голову, зачем мы это сделали, куда использовать и есть ли предел той степени стыда, которую я способен ощутить. И самое важное — куда утек наш бюджет. И искать каждый раз именно мне.

— То есть, меня вы уже не считаете, да? Я так тут… для украшения стоял… — обиженно сказал Шорсейн.

— Тебя хватает на десять минут, а после начинается! То валерьяновые пирожные трущишь, то обивку на кресле портишь, а в последний раз вообще в окно за птичкой сиганул! Так что да, ты тут исключительно для украшения и десятиминутной моральной поддержки, — отрезал Рэйвен, начиная просматривать бумаги и сортировать их на три стопки.

— Иначе с ума сойти можно! И обивка — это нервное. А птица — это предел всему, отчаяние. Нельзя такое на трезвую голову и целые лапы проверять, — вздохнул Шорсейн, после чего выхватил стопку и тоже стал сортировать.

— Так, вот это, вот это и это продвинуть вперед, пусть делают как можно быстрее, — Рэйвен по воздуху притянул к себе папку из кожи и вложил туда три листа. — Это что? Что? Лизун? Какой такой лизун? Пресветлые задницы советников светлого совета! Объясни мне, что это за лизун?!

— Ну, это такая цветная субстанция, которая липнет к поверхностям, но не липнет к рукам, — заученно ответил Шорсейн.

— Отлично. Зачем нам цветная субстанция, которая липнет к поверхностям и не липнет к рукам?

— Это весело? — неуверенно сказал оборотень.

— Весело? Также весело, как зонтики для обуви? Или трусики для рук? Что там у нас еще было интересного? Прикуриватель от солнца?

О, кажется, что теперь я все точно поняла.

Я получила ответ, как Рэйвен смог выдержать аж день в аптеке и даже согласился на второй. Работенка у него та еще… Интересная, как и изобретения. Я честно держалась, стараясь не заржать. Смогла же я как-то с серьезным видом трясти одинаковые баночки с одинаковым препаратом, чтобы покупатель по звуку определил — на заводе или в подполье сделаны…

— Вы говорите так, словно я виноват в том, что мы выделили финансы на это дело…

— А кто еще?! — неподдельно возмутился Рэйвен. — Не я же подписывал разрешение на начало этих исследований.

— Меня напугали до смерти!

— И как же?

— Руководитель проекта… Передо мной встали на колени, умоляя выдать минимальное пособие… — Шорсейн издал душераздирающий взмявк, словно кто-то наступил ему на хвост и с минуту не убирал ногу. — Что все что угодно… хоть раздеться прямо в моем кабинете и исполнить все мои фантазии… если я не подпишу разрешение, то прямо сейчас меня начнут уговаривать подобным образом!

— Слушай. Руководитель этого проекта, если не ошибаюсь, Брюгер Фенс. Мужчина в два с половиной метра ростам, с такими мышцами, которым поголовно завидуют наши воины и кузнецы, с животом, который способен убить, если он слишком резко развернется. И Брюгер выглядит на человеческие пятьдесят лет. Я нигде не ошибся? — спросил Рэйвен, получив кивок, скептически спросил: — И он предлагал все это?

— А вы думаете, я трепетная барышня, чтобы так легко испугаться до смерти? — возмутился Шорсейн. — Это действительно страшное зрелище! Но я держался до конца — я дал им минимальный бюджет!

Бедный котик — иначе тут и не скажешь. Хотя я понятия не имела, можно ли так говорить. Вдруг для оборотня сравнение с животным, чьи уши и хвост он имеет, оскорбительно?

— Ну все, все, ты молодец, я тебя не виню, разбирай проекты дальше, — утешил оборотня Рэйвен. — Лерия, если хочешь смеяться, то не запрещено. Иначе шутка про лопнуть от смеха может стать не такой уж шуткой.

— Нет-нет, я кремень, — улыбнулась я профессиональной улыбкой.

В конце концов, Рэйвен с Шорсейном действительно быстро разобрались с работой. Дурацких проектов было не слишком много, просто в память что-то странное и абсурдное въедается обычно куда сильнее, чем нормальное.

— Что ж, Лерия, ты готова теперь поговорить насчет вчерашнего? — спросил Рэйвен, как только Шорсейн унес одобренные бумаги.

А Темнейшество-то проницательное! Сразу понял, про мою вчерашнюю неготовность…

— Расскажи мне, что ты имел ввиду под непревзойденным талантом. Это образное определение? Как ты планируешь помочь мне в создании таблетки, потому как я не знаю, как преодолеть отсутствие электричества, без которого машина не заработает. И что будет после создание таблетки? — я внимательно смотрела на Рэйвена, стараясь уловить малейшее изменение в эмоциях.

Слишком уж умный он. А умные люди довольно редко говорят чистую правду, как показывает практика. Но, как я ни старалась, понять, что Рэйвен где-то привирает или недоговаривает, было невозможно.

Непревзойденный талант — это не просто какая характеристика. Это звание, которое давало человеку множество преимуществ: от ежемесячных пособий на жизнь и на исследования до положения в обществе, которое не уступало магам и аристократам. Но и стать талантом такого уровня нелегко.

— Первая проблема — титул нельзя получить сразу, — сказал Рэйвен, задумчиво постукивая пальцами по столу.

Надо же, у нас даже похожие привычки есть.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты последовательно должна получить титул «Редкий талант» и «Исключительный талант», — сказал Рэйвен. — Не смотри так удивленно и недоверчиво, поверь, для твоих навыков это не трудно. Совет легко раздает эти два титула, потому как они практически никаких преимуществ не дают. Достаточно показать им что-то новое и хотя бы относительно полезное. Сделаешь эти, как ты говорила, свечи. И попросишь совет испытать на себе.

— Рэйвен, а создание таблетки действительно твоя цель? — шепотом спросила я, даже брови нахмурила.

— Промежуточная цель. Конечная, все-таки, вступить в совет, — ответил Рэйвен, пожимая плечами. — Хотя это тоже промежуточная. А вот уровнять прогресс светлых и темных земель… Стой, а почему это ты спрашиваешь?

— Рэйвен, мне кажется, что ты бессовестно врешь, — вздохнула я.

— Эм, а почему вру? — Рэйвен действительно растерялся.

— Откуда же мне знать? — спросила я. — Понятия не имею, почему ты отказываешь прямо сказать мне, что куда больше получения таблеточки тебя интересует перспектива создания ректальных свечей. И, предположу, потолще и с интересными эффектами, верно?

— А… — протянул Рэйвен, а потом до него дошла моя шутка и он громко рассмеялся. — И как ты догадалась? Эх, меня раскрыли! Как же так?!

— Слишком уж зловещее лицо у тебя было, когда ты рассказывал, как члены совета на себе будут проверять действие свечей, — рассмеялась я.

— Я потренируюсь в следующий раз. И ты ни за что больше не узнаешь, какой я коварный и злой глава Темной Башни, как я хочу заставить членов совета страдать, — поддержал мою шутку Рэйвен, после чего нахмурился: — Вот шутка-шуткой, Лерия, но перспектива хоть косвенно поиздеваться над этим советом вдохновляет так, что я чувствую себя готовым работать больше по двадцать часов в сутки.

— Неужели в совете все такие гадкие? — сочувственно спросила я.

— Не все, — честно ответил Рэйвен. — Но большинство. Не считая темных и нескольких светлых, которые прекрасно понимают, что такой дисбаланс в развитии наших земель ничем хорошим не закончится, все остальные — закоренелые снобы, консерваторы и…

— И? — спросила я.

— На твою фантазию, — великодушно предложил Рэйвен, после пояснил: — Я не могу такие слова говорить при девушке, которая мне нравится.

Что ж. Если Рэйвен хотел меня смутить, то у него это отлично получилось. Никогда не встречала таких прямых мужчин, которые так быстро понимают свои чувства и так легко их выражают. Это… мило? И приятно.

— Кхм… Давай вернемся к совету и его гадостям, — попросила я, понимая, что сейчас не готова поступить как барышня из классического романа и броситься к Рэйвену с криком, что он мне вроде как тоже нравится.

— Я бы предпочел более приятные темы для обсуждения. К тому же, если говорить о гадостях, то разве ты сама не поняла, что представляет из себя совет, когда тот га… кхм, снял штаны перед тобой?

Отвращение и злость на лице Рэйвена порадовали: приятно осознавать, что такое поведение не вызывает у него даже легкого понимания. И спокойно. Значит, с жизненными позициями и ориентирами у Рэйвена все в порядке.

— Меня больше интересует тот момент, какие особенности получения этих званий? Мне надо будет делать свечи и таблетки прямо тут и везти туда? Нужна будет презентаций? Есть ли какие-то подводные камни? Не может ли совет просто сказать, что все сделанное мной — ерунда?

— Давай отвечу на последний вопрос сначала, — сказал Рэйвен. — Может, по идее. Нам, скажу так, не единожды отказывали, хотя можно было бы пропустить. Но здесь есть маленький нюанс. Если совет решит, что изобретение недостаточно полезно, чтобы дать человеку соответствующий титул, то этот человек может не дать использовать свое изобретение на светлых землях. Патент, защита и все такое. Если они признают изобретение полезным и дают тебе титул «Непревзойденный талант», то технологию изготовления таблетки или же, если не получится ее повторить, то саму таблетку, ты должна будешь предоставить светлым. В совете, конечно, сидят и узколобые дураки, но умных людей намного больше. Они не смогут отказаться от подобного.

— Рэйвен, ты мне ответь честно. Меня после такого точно не запрут где-нибудь в темном пыльном помещении не заставят и дальше всеми силами, но уже под конвоем способствовать «развитию мира»?

— Какие у тебя интересные… опасения, однако, — сказал Рэйвен, глядя на меня задумчиво-презадумчиво. — Честно, Лерия, я бы сейчас очень хотел сказать, что побуду твоим защитником, уберегу от подобной участи и иже с ним, но не буду.

— А почему? — спросила я. — Слишком проблемно?

— Слишком бессмысленно, — улыбнулся Рэйвен. — Тебе и так ничего не грозит, а я не настолько беспринципен и бессовестен, чтобы врать, даже если мне очень хочется выглядеть в твоих глазах как можно лучше. Как я уже говорил, «Непревзойденный талант» сродни титулу. И привилегии должны быть реальными. Единственный способ превратить их в таковые, а не оставить номинальными, — это заключить магический контракт с членами совета. Если кратко о содержании… То твой контракт со мной — урезанный прототип, не более.

— А если не кратко? — тут же заинтересовалась я.

— Ты выбираешь, где жить, исключительно сама. Как работать, на кого, какие цены устанавливать на то, что ты сделаешь. И в случае, если тебе угрожают или к чему-то принуждают, то ты всегда можешь обратиться за защитой к совету. И, в отличие от распределения, они защищают отлично. Поэтому твои опасения беспочвенны.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мало мне защиты от Рэйвена, так я еще и от совета ее получу. И впрямь опасаться будет нечего, разве что…

— Ага, новый вид защиты — снятие штанов, — я не удержалась от ехидного смешка.

— Идиоты есть везде, — вздохнул Рэйвен. — Но даже они знают, чем грозит несоблюдение условий магического контракта.

— И чем же? — спросила я.

По правде сказать, это вопрос волновал меня давно. До сего дня я слышала лишь то, что маги не нарушают контракты, но почему — никто мне так и не сказал. Мик не знал, Най с Наей тем более, а больше я ни с кем не завязала близкое знакомство. Не у крысы же спрашивать?

— Есть два варианта нарушения магического контракта — случайный и осознанный. В первом случае все довольно неплохо: на теле мага появляются магические плетения, которые выглядят как полосы и начинают зудеть. Если исполнение контракта игнорировать, то зуд превратится в боль, но разумные маги до такого обычно не доводят.

— А сознательный?

— Тогда сразу приходит боль. Магические плетения изначально имеют белый цвет, но со временем переходят в черный. Если и после этого маг не намерен соблюдать условия контракта, то полосы начинают кровоточить, а нерадивый маг умирает, — совершенно спокойно сказал Рэйвен, после чего, видимо, заметил, как я побледнела, и добавил: — Тебя это не касается, не бойся.

Я, конечно, бесстрашная: и алкоголикам в боярышнике отказывала, несмотря на угрозы пожаловаться на меня президенту, и бабулькам безрецептурное не продавала, улыбаясь в ответ на обещания проклясть меня до седьмого колена вечной молочницей, и даже спорила с людьми, которые швыряли в меня коробочки от лекарств. Но представлять человека, который в прямом смысле слова будет истекать кровью, слишком жутко!

— Извини, — сказал тихо Рэйвен. — Я не должен был все это рассказывать, все же твой мир отличается от нашего.

— Все нормально, — улыбнулась я, беря себя в руке и решая побояться как-нибудь потом. — Я же сама попросила.

Рэйвен кивнул, соглашаясь с моими словами, но неподдельное участие и так и не ушедшее легкое беспокойство во взгляде помогли успокоится окончательно.

— В общем, если ты не против попробовать получить этот титул, то можно уже начинать постепенно готовиться, — сказал Рэйвен.

Не против? Да я обеими руками «за»! Вы меня извините, но упускать такой шанс? Да ни за что! Я не тщеславна, но столько плюшек упускать — грех.

— Я абсолютно не против, — уверенно ответила я.

— Вот и отлично. — Рэйвен после моих слов аж расслабился, а потом размеренным тоном сообщил о планах: — У тебя впереди полгода, чтобы сделать и порошки, и свечи, и таблетки. Я помогу всем, чем смогу. Если что-то надо, то приходишь ко мне и говоришь. Если вдруг меня не будет на месте, то ты всегда можешь найти Шорсейна. Я дам ему соответствующие указания. Да и сам буду в первое время навещать вас с детьми. Касательно таблетки. У нас два химика, которые делают субстанции разного рода, переговоришь с ними, решишь, с кем тебе удобнее работать. А потом можно и заняться созданием таблетки.

— А электричество? Без него не запустить таблеточную машину, — сказала я. — Это куда более серьезная проблема, чем отсутствие субстанций.

— Вовсе нет, — загадочно улыбнулся Рэйвен. — Возможно, через месяц все решится само собой. Но если нет — тогда подумаем. Электричества у нас нет, но электричество — это что-то похожее на молнию, а маги, умеющие работать с этой стихией, имеются. Но я практически уверен, что этого не понадобится. Не спрашивай, пусть будет сюрпризом.

Что-то напрягали меня такие сюрпризы… Да и вид у Рэйвена как у обожравшегося сметаны кота. Подозрительно.

— Тогда что мне делать сейчас? — спросила я.

— То, что и планировала. Сначала выберем тебе подходящий дом, обустроим, я покажу тебе город, поставлю на довольствие. На первое время, — тут же добавил Рэйвен, увидев, что я нахмурилась.

Помощь помощью, но благотворительность мне не нужна. Сомневаюсь, что это довольствие могут получать те, кто не состоит на королевской службе. А я вроде как не слишком жаждала. На себя-таки работать предпочтительнее.

— Потом познакомимся с химиком, а потом будешь делать то, что хочешь. Кстати, а что ты хочешь делать?

— Работать, — честно ответила я. — Сейчас середина недели, непривычно, что я ничего не сделала.

Ага, ощущение, что чего-то не хватало, преследовало меня с момента, как я села в кареты. Любовь к работе — это диагноз. Рэйвен издал смешок, после чего сказал:

— Тогда давай выберем тебе отличный дом. А моя работа как раз потерпит — пусть Шорсейн еще денек пострадает.

Рэйвен поднялся из-за стола, собираясь покинуть кабинет, но я не торопилась. Сидела в кресле с невозмутимым видом, словно нет ничего такого, чтобы остаться здесь в отсутствие хозяина.

— Лерия, у тебя есть еще какие-то вопросы?

Проницательный Рэйвен. Но и мне в этом качестве не откажешь.

— Только один, — сказала я, задумчиво постукивая по подлокотнику кресла костяшками пальцев. — В тот день, когда ты отправился на магический допрос к светлым магам, и они узнали, что Темнейший… Ты подставился специально?

Рэйвен этого вопроса определенно ждал — ни капли удивления или растерянности. Движения спокойные, лицо расслабленное, словно я спросила его о том, что он предпочитает на завтрак.

— Что будет, если я не отвечу? — спросил он, не меняя выражения лица.

— А что может быть? — нахмурилась я, не совсем понимая, на что он намекает.

Ну, не ответит — так не ответит. Мне, конечно, интересно, но способов заставить Рэйвена говорить у меня нет.

— Например, ты откажешься создавать таблетку, получать титул, назовешь меня подлецом и дашь мне пощечину? — предположил Рэйвен, судя по всему, на полном серьезе. — Порядок этих действий, кстати, может быть произвольным.

М-м-м, вот это неожиданно. Я считала, что Рэйвен лучшего мнения обо мне и моем уме. Я не использую свой главный козырь по такой мелочной причине. Но вывод напрашивался сам собой, и я не преминула его озвучить:

— То есть, ты специально пошел туда, чтобы подставиться сам и подставить нас, да?

— То есть, мое предположение верное? — передразнил меня Рэйвен.

— В корне неверное, — ответила я. — Я не идиотка, чтобы отказываться от таких преимуществ только из-за обмана, который, в принципе, пока не принес мне каких-то серьезных проблем. И, надеюсь, не принесет. Да и мужчин по лицу бить бы не стала.

Последние слова я произнесла особо выразительно и встала с кресла. Что же, я выяснила все, что хотела, можно и за нашим домиком идти. Я не успела сделать и пары шагов, как Рэйвен заговорил:

— Твое предположение тоже неверное. Не в корне, но частично. На магический допрос я шел лишь с желанием помочь, подставить себя и тебя у меня не было ни малейшего желания и намерения. Но врать, что все там произошло случайно, не буду. У меня был весомый повод сделать так, чтобы Светлейшие узнали о моей истинной сущности, поэтому, Лерия, надеюсь, что ты не станешь думать обо мне слишком плохо.

— Не стану, — кивнула я.

— Доверяешь? — лукаво усмехнулся Рэйвен.

— Трудно не доверять тому, кто умрет мучительной смертью, если не поможет мне нормально обустроиться на темных землях, — заметила я, отзеркалив улыбку Рэйвена.

Мужчина в ответ лишь рассмеялся. Ну, чувство юмора — прекрасное дополнение к неплохому характеру. Неожиданно Рэйвен резко прекратил смеяться, после чего сказал:

— У меня тут в голове одна фраза всплыла, потому появился один вопрос. Ты мужчин не стала бить бы в принципе или в принципе по лицу?

— Последнее, — улыбнулась я. — И да. Не спрашивай, куда бы я ударила. Уверена, ты не хочешь об этом знать.

— Что-то мне подсказывает, что и впрямь не хочу, — пробормотал себе под нос Рэйвен, после чего распахнул дверь и жестом предложил мне пройти вперед. — Вместо бесполезной и наверняка печальной информации давай выберем тебе отличный дом. Или, если хочешь, ты сможешь остаться в Темной Башне и стать официальным исследователем.

— Благодарю, но нет. Мне нравится возможность развивать свое дело, — честно ответила я, выходя из кабинета.

Рэйвен вышел за мной, закрыл кабинет, а потом шепнул что-то прямо в дверь. Я успела заметить странное колебание, похожее на рябь на воде. Магия, да? Надо бы узнать о ней побольше. Безумно обидно попасть в магический мир, но остаться обычным человеком.

— Как скажешь, — ответил Рэйвен, поворачиваясь в мою сторону: — Детей заберем сейчас или когда останется два-три наиболее подходящих варианта?

Вспомнив ехидство Ная, дотошность Наи и молчаливое упрямство Мика, а также все пункты в контракте, которые они дописали без моего ведома, я сказала:

— Потом покажем детям.

Глава 15

Мы с Рэйвеном осмотрели больше десятка домов. И нынче я согласилась бы на первый обычный двухэтажный дом. Только вот с обычными домами вышла загвоздочка…

— Лерия, мне нужно больше критериев для выбора дома, — сказал Рэйвен, зачеркивая в своем свитке очередной адрес. — Я не могу понять, чем тебя не устроили все предложенные варианты.

О, конечно, совершенно неясно, что меня не устроило в пяти- или шестиэтажных домах, в которых не против была бы остановиться даже сама королева. Да туда мои потенциальные клиенты зайти постесняются! Даже ювелирная лавка напротив одного из домов выглядела скромнее. И, разумеется, любой вор обойдет стороной, узнав, что там только одинокая девушка с тремя детьми. Да и попросту страшно было залить каким-нибудь настоем белый пол из непонятного, но точно дорого материала. А что уж говорить о всяких статуэтках и украшениях? Нет, я-то уклонюсь — у меня опыт работы в аптеке, где при поднятии руки выше десяти сантиметров был слишком высокий шанс разбить стеклянную банку с БАДом из ничего и от всего. Эта банка была истинным монументом — стояла там три года, стоила не меньше этого самого монумента и целенаправленно никогда не продавалась: такой груз на своей совести не выдержал бы ни один специалист.

Но у детишек-то подобного опыта нет! Там зацепят, тут столкнут, здесь разобьют… И все будет очень методично, совершенно случайно и, что самое неприятное, со слезами, расстройствами и клятвенными заверениями, что обязательно отработают. Я, конечно, планировала детишек как-то наказать за самоуправство, но поселить их в таком месте — слишком жестоко. Да и я сама предпочитала что-то поскромнее.

— Рэйвен. Нам нужен обычный дом. Два или три этажа, подвал, обычные стены, минимум украшений, прочная мебель. Все, — вздохнула я, сворачивая за Рэйвеном в какой-то переулок.

Сейчас мы, устав от шума центральной улицы, шли какими-то проулками и жилыми двориками, где не толпился народ и можно было совершенно спокойно поговорить. Торговая улица меня, конечно, впечатлила. Торговые дома, выставленные перед ними лавки с товаром — чтобы привлечь внимание, вывески. Немного шумно, но никаких зазываний, характерных для рынков, я не слышала. Все было довольно спокойно, интеллигентно, я бы сказала и очень разнообразно. Сначала было очень весело, я даже заглянула в лавки непрямых конкурентов — травников и знахарок, приятно удивилась количеству клиентов и маленькому ассортименту лекарств. Мне с моими знаниями будет где развернуться и чем завлечь.

— Я понял тебя, — Рэйвен неожиданно встал как вкопанный, а потом резко сменил направление: — Кажется, я знаю, что тебе подойдет. Единственная проблема — улица там довольно тихая, поэтому может не быть такого притока покупателей.

— Зато жить будет комфортнее, — ответила я, после чего попросила: — Веди.

Ну, Рэйвен и отвел меня.

В дом моей мечты.

И почему он сразу его не показал? Двухэтажный дом с подвалом был идеален со всех сторон и во всех местах: не слишком маленький и не слишком большой, с отличным торговым залом — большим, светлым. За торговым залом огромное помещение, которое как раз подойдет для создания лекарств. Уютный второй этаж, уже полностью меблированный и отремонтированный буквально умолял меня здесь поселиться прямо сейчас! А купальня? Да она еще более невероятная, чем рост цен на лекарства! Кто бы мог подумать, что в мире, где нет электричества, доставки еды и пластыря, найдется такое великолепие? Три бассейна с водой разного размера и глубины, выложенные натуральными отшлифованными камнями, статуя с кувшином, из которого льется вода. Ну почти что современный душ. И обслуживать ничего не надо — все работало благодаря какой-то хитрой магии, которую Рэйвен пообещал постоянно проверять.

Я оббегала весь дом не меньше трех раз, пока не признала, что недостатков практически нет. Села на услужливо подвинутый ко мне стул и счастливо улыбнулась.

— Этот дом, да? — сделал вывод Рэйвен. — Я почему-то был уверен, что ты выберешь в центре города. Например, с кованной оградой и большим задним двориком.

— Тот дом мне понравился, но у него три огромнейших минуса, — сказал я, с удовольствием осматривая просторную комнату, где я планировала сделать торговый зал.

— Да? Какие же?

— Во-первых, он слишком велик даже для десятерых. Во-вторых, он прямо в центре очень шумной улицы, работать там хорошо, но жить — не очень. И в-третьих, совсем рядом стоит лавка травника.

— Тебе не стоит бояться конкуренции, твои лекарства ничуть не уступают.

— Возможно. Но тогда открытие аптеки пройдет тяжелее, да и сам травник мне спасибо за отобранных клиентов не скажет. А с травниками я предпочла бы сотрудничать. И, кстати, не только с травниками. Ты говорил, что у тебя есть знакомые химики, которые могут делать субстанции. Я хочу сделать порошки.

— Сейчас у нас два химика, — сказал Рэйвен. — Но я познакомлю тебя с одним — Антором. Со вторым, Карфеном, я бы посоветовал тебе не сотрудничать, хотя в своем первом мире он работал как раз над компонентами, которые потом использовались для создания лекарств. Или сотрудничать с осторожностью.

— Почему? — удивилась я. — Он… обманывает?

— Вовсе нет, — нахмурился Рэйвен. — Да и человек он неплохой, с ним легко поладить, можно без проблем договориться, но…

— Но что? — подтолкнула я это Темнейшество к ответу.

— Эта история не должна разойтись, — все же начал Рэйвен. — Наши солдаты, которые сражаются на границе с пустошью, нередко подвергают свои жизни опасности из-за нападающих монстров. Поэтому им позволено использовать некоторые… опасные вещи в критической ситуации. Понимаешь, когда стоит вопрос — либо умереть, либо получить неожиданные побочные эффекты, то второй вариант предпочтительнее. И поэтому им разрешено использовать субстанции, которые делают наши химики. Всего немного вещества на кончике ножа может вытащить темного мага с того света. И Антор, и Карфен делали эти вещества, вот только от субстанций Карфена многим магам было плохо: головокружение, потеря сознания, тошнота, рвота… У веществ Антора похожее тоже было, но не в такой степени. Мы подозреваем, что Карфен делал что-то не так. Поэтому предлагаю сейчас передохнуть, перекусить и отправиться на встречу с Антором.

Это было неожиданно. Почему-то мне казалось, что субстанции не использовались в лекарственных целях, ведь даже от трав был значительный эффект. А насчет Карфена… Мне в голову пришла неожиданная идея.

— Рэйвен, скажи, а субстанцию пробовали обычные люди? Ту, которую делал Карфен?

— Нет, конечно! — Рэйвен возмутился. — Как можно? Тем более, повторюсь, мы используем все это лишь в одном случае — когда стоит вопрос жизни и смерти.

— Тогда я предлагаю сначала зайти к Карфену, а не к Антору. У меня есть пара догадок, почему так происходит.

— О, и какие идеи? — тут же оживился Рэйвен.

— Чтобы их высказать, мне сначала нужно понять, что за вещество кому и в каком количестве давали, — сказала я, не торопясь озвучивать все свои предположения.

— Шабрураз. Для заживления ран и уменьшения боли.

— Что? — спросила я, чувствуя, как у меня дергается бровь от дивного названия неведомого зверя.

Нет. Этого не может быть! Рэйвен казался таким великолепным, почти идеальным, не мог же он быть из тех… кто коверкает названия лекарственных веществ с абсолютно невозмутимым выражением лица и полной уверенностью в своей правоте?! Какая потеря…

— Шабрураз, — терпеливо повторил Рэйвен, а когда заметил мой скептический вид, добавил: — Я ничего не путаю, поверь, встречал наименования и ужаснее за время своей работы. Лекарства в разных мирах разные, названия могут не совпадать.

— Я должна увидеть это название своими глазами, — не поверила я Рэйвену ни на грамм, а потом сообразила: — Стой, а если и сами вещества разные? Вдруг они не смогут приготовить то, что мне нужно?

— Что-то сходное, я уверен, найдется, — спокойно сказал Рэйвен. — Два наших химика из разных миров, но половина веществ, которые они могут сделать, совпадают. К тому же, есть такая вещь, как химические формулы. И они, как мы успели заметить, везде одинаковы. Знаешь химическую формулу — можешь приготовить нужную субстанцию. Я не вдавался в подробности, слишком узкая область знаний. Лучше тебе это дело с нашими химиками обсудить.

— Обсудим, — кивнула я, вставая со стула. — Но для начала я хочу расспросить, какие эффекты были от субстанций с одинаковым действием, как их давали, чтобы понять причину побочных реакций на субстанцию, сделанную Карфеном.

Доза? Индивидуальная реакция организма? Нежелательные примеси? Или слишком чистая субстанция, дающая максимальный эффект? Я склонялась к последнему по одной простой причине: для магов даже травяная настойка была сродни чудо-таблетке с мгновенным эффектом. На что была способна субстанция — оставалось только догадываться. Тут и разница несколько десятых миллиграмма могла сказаться.

— Для этого ходить к химикам не нужно, все результаты использования в свитках в Темной Башне, — улыбнулся Рэйвен. — Пойдем посмотрим? Только прежде оформим на тебя дом.

Рэйвен кивнул на выход, и я пошла за ним. Дождавшись, пока Рэйвен закроет дом, я сказала:

— Я бы сначала показала его детям. Должны же они одобрить дом, вдруг не понравится. Все-таки это место, где им жить долгое время.

В том, что дом им придется по вкусу, я не сомневалась. Слишком неприхотливы, слишком привыкли радоваться даже мелочи, так как они могут пожаловаться на такой уютный дом? Я до сих пор не могла забыть их реакцию, когда я показала в предыдущем доме их спальни. Она не была чрезмерной: всего одно «спасибо», одна благодарная улыбка. Но то, как Най, словно не веря в происходящее, неуверенно гладил ладошкой кровать, словно драгоценную вещь, заставляло меня отворачиваться, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. А ведь я совсем не эмоциональный человек.

— А вот с контрактом они с тобой не посоветовались, разве не стоило бы и тебе поступить также, чтобы они почувствовали ситуацию? Решить за них, поставив перед фактом, — заметил Рэйвен, после чего мягко улыбнулся: — Ты слишком добрая, Лерия. Не то что мне это не нравилось, но с таким характером тебе придется нелегко.

— Думаешь? — усмехнулась я. — Видишь ли, Рэйвен, я знаю этих детишек намного лучше тебя. Они кажутся веселыми и легкомысленными, но все иначе. Тяжелое детство заставило их быстро повзрослеть, куда быстрее чем следует. Они настолько нетребовательны, что могут даже не задуматься, что в моем единоличном выборе дома что-то не так. Думаю, они хотят видеть меня частью семьи, но пока не чувствуют.

— Если ты им не скажешь, что не показала дом нарочно из-за их правок в контракте, то они и не поймут, верно? — сообразил Рэйвен. — Так не проще сказать?

— Не проще, — покачала я головой. — Если я так поступлю, то они решат, что я делаю это им назло. И сделают что-то назло мне. Все это превратится в замкнутый круг. И вместо спокойных детей я получу агрессивно настроенных ежиков. К счастью, доброта и стыд им совсем не чужды. Эй, не смейся, они действительно очень добрые!

Рэйвен старался: давил смех изо всех сил, но он упрямо прорывался. Ну, в чем-то я его понимаю: детей, которые грозят облить кипятком, трудно считать такими уж благодушными. Но это с точки зрения Рэйвена. А вот с моей точки зрения все было иначе, такая детская забота даже умиляла.

— Извини, — повинился Рэйвен. — Продолжай, пожалуйста. Я все равно не совсем понимаю, к чему ты ведешь.

— Они уже сами понимают, что поступили неправильно, вмешавшись в мою личную жизнь. А если не поняли, то Мик им разъяснит — он очень умный парень. Когда я поступлю не так, как сделали они, то эти совестливые дети определенно почувствуют стыд. Было уже подобное, проходили. И это ощущение стыда заставит их задуматься о своих поступках в будущем. Конечно, будь на их месте менее сообразительные, совестливые и благодарные дети, то такое бы никогда не сработало, а сыграло против меня. Но, к счастью, у Ная и Наи есть эти черты характера, что позволяет мне не опускаться до угроз и наказаний, а использовать некоторые манипуляции. Хотя наказание за контракт у них все-таки будет, для закрепления, так сказать. Слишком сложно?

— Отнюдь, я понял. Ты…

— Очень хитрый гадкий взрослый, — без капли стеснения сказал я. — Возможно, когда-нибудь они догадаются, какой я манипулятор, и убегут.

— Не думаю, — сказал Рэйвен. — Детей не обманешь — они слишком хорошо чувствуют, когда их любят. А это самое главное. Все остальное, думаю, они смогут простить.

Все обсудив, мы с Рэйвеном вернулись в Темную Башню. Перво-наперво мы отправились по моему настоянию в выделенную комнату, чтобы проверить детишек. Бумаги об исследовании, конечно, важны, но дети — важнее. Хотя бы из вполне логичных опасений, что они могут случайно немного навредить башне. Или не случайно. Или не немного. Не уверена, что мои нынешние финансовые возможности позволят покрыть нанесенный вред, а эксплуатировать Рэйвена немного совестно.

Дети так-то послушные, но иногда бывали «интересные» случаи. А с учетом того, что в Темной Башне, как я поняла, хватало всяких необычных вещей и необычных людей, а Мик не всегда мог за ними уследить… В общем, пока мы поднимались по лестнице на третий этаж, я поделилась опасениями с Рэйвеном, на что тот посмеялся:

— Разумеется, никто бы не оставил детей без присмотра в таком месте. Темная Башня — не игровая площадка, хотя некоторые ученые под моим началом считали иначе. Пришлось переубеждать.

— Успешно? — не удержалась я.

— Более чем. Возможно, мнение не изменили, но поведение — точно, — улыбнулся Рэйвен такой хитрой-прехитрой улыбкой. — Хочешь узнать как?

Что-то не завидую я этим ученым, которые Его Темнейшество умудрились вывести из себя.

— Покорно благодарю, но нет, — мотнула я головой. — Думаю, без некоторых знаний мой сон будет крепче и стабильнее. А за детьми кто присматривает?

— Шорсейн, кто же еще? — удивился Рэйвен, открывая передо мной дверь, ведущую в холл третьего этажа. — Разве можно доверить их кому-то еще?

— Жестоко, — заметила я. — А в чем он провинился-то?

— Почему жестоко? — спросил Рэйвен, но я прекрасно видела, что он лукавит.

— Загладят и зажмякают до смерти, — предположила я.

— Ну, не до смерти, хотя шерсть может выпасть. А провинился… Жрал пирожные с валерьянкой во время моего отсутствия. Четыре коробки нашел за камином — забыл замести следы за собой. Вот теперь пусть отдувается.

Шорсейн действительно отдувался по полной. Най с Наей осадили его с двух сторон, внимательно изучая пушистый хвост и не менее пушистые уши. Шорсейн стоически терпел не только детишек, но и подшучивания Мика, который стоял в сторонке и с легкой насмешкой наблюдал за ситуацией, однако ни Ная, ни Наю не останавливал. Да и послушались бы они? Признаюсь, я сама не против была потрогать пушистые подвижные кошачьи ушки, но опасалась, что мои действия не так поймут: Шорсейн все же не кот, а я не ребенок, чтобы так его тискать.

Мы перекинулись парой слов, договорившись, что Шорсейн покажет детям дом. И, если дом понравится, то все наши пожитки переместит туда. После чего, под дружные пожелания побыстрее разобраться с работой, покинули комнату и отправились за записями о шабруразе.

Название, конечно, такое себе. Сейчас я даже понимала людей, которые смеются над названиями лекарств. Нет, логично, почему смеются над пердоланом, лохеином или дристаном, но моя профдеформация не позволяет мне понять, что не так с папазолом или аторвастатином. Но, пожалуй, благодаря шабруразу мое понимание станет немного лучше.

Рэйвен завел меня в комнату, заставленную стеллажами вдоль и поперек, помог найти свитки и журналы об этом лекарстве, после чего усадил за большой письменный стол прямо тут же.

— Может, хочешь что-то бодрящее? — поинтересовался мужчина.

— И сладкое к нему, — не стала отказываться я, после чего вспомнила, что сегодня только завтракала, даже не пообедав, и мечтательно сказала: — Кусок мяса-а-а-а.

— У тебя. Однако, специфическое понятие сладкого, — рассмеялся Рэйвен, садясь напротив.

— Я не я, если голодна, — вспомнилась мне рекламка из моего мира.

— Последний раз я такую фразу слышал от нашего оборотня-генерала. Если тебе интересно, то все закончилось тем, что он сгрыз треть мечей в оружейной, — засмеялся Рэйвен. — Зато потом все сообразили, что количество провианта надо срочно увеличивать. И больше не пытались не доложить еды в тарелку оборотня.

Я усмехнулась, но ничего не сказала, погружаясь в изучение записей. Я четверть часа листала журнал, поражаясь дотошности заполнявшего. Возраст, время, место, количество, все возможные реакции во всех подробностях. Но меня интересовало совсем не это. Самую важную информацию я найти не могла.

— Рэйвен, а препарат давали на кончике ножа? Никак не отмеряли? — поинтересовалась я, не найдя ничего дозе.

— Почему же, по половине грамма ровно, — сказал Рэйвен. — А на кончике ножа я для наглядности сказал.

— А почему половина грамма? А с чем-то смешивали? В воде растворяли? — тут же поинтересовалась я. — Или просто использовали в чистом виде? И какие у тебя предположения, почему так по-разному сработало лекарство?

Однако Рэйвен сначала ответил лишь на последний вопрос:

— Предположение одно — Карфен изготовил не шабрураз, а что-то другое. Я не верю, что такой специалист как Карфен сделал что-то неправильно, а после отдал нам бракованное вещество. Значит, шабруразом назвали разные вещества, иначе бы они не смогли настолько сильно отличаться по эффективности. Но, судя по твоему выражению лица, я не прав.

— Да, не прав. Позволь объяснить.

— Тогда подробно и с самого начала, — попросил Рэйвен. — Даже то, что тебе кажется незначительным.

— Или записать? — спросила я.

— Не стоит, — чуть высокомерно улыбнулся Рэйвен и пояснил: — У меня абсолютная память. Достаточно раз услышать или увидеть, чтобы запомнить практически навсегда. Исключительно удобная способность без единого минуса.

— Правда, без единого? А как же запросы на одобрение исследований слаймов? Или зонтиков для ног? — не сдержалась я. — Ты уверен, что хочешь запомнить это навсегда?

— Кхм, я слегка преувеличил, — Рэйвен даже не пытался отрицать. — Но давай о деле.

Дело так дело, куда же без него? Но он сам напросился на лекцию о лекарствах, так что пусть терпит: о своей профессии я могла говорить долго, с большим удовольствием и, что хуже всего, напрочь игнорируя несчастный вид собеседника, которому обычно надоедал мой рассказ.

— Лекарства в нашем мире состоят из действующего вещества и вспомогательных веществ. Действующее вещество — то, которое обеспечивает сам эффект от лекарства, — я начала рассказывать. — Есть вещества, которые снимают боль, есть те, что понижают температуру. Но чтобы оно подействовало, оно должно попасть в человека в нужном количестве, иначе никакого результата не будет.

— Это как с дрожжевым тестом? Если добавить слишком мало дрожжей, то ничего не выйдет? — привел сравнение Рэйвен. — Если добавить сорок грамм на один килограмм муки, то все будет отлично. Но если добавить всего десять, то никакой разницы между тем, что добавил или не добавил, не будет.

Я на пару секунд задумалась и кивнула:

— Да, идеальный пример. Это количество мы называем дозой. Доза минимальная, которая позволяет проявится лечебному действию, и максимальная, превысить которую нельзя, иначе можно получить неприятную побочную реакцию, вроде тошноты и рвоты.

— Но для нашего случая это не подходит, верно? Мы использовали одну и ту же дозу шабрураза для лечения, — сказал Рэйвен.

— Да, — подтвердила я. — Доза тут не при чем.

— А что при чем? Вспомогательные вещества? И что это такое?

— Вспомогательные вещества — это то, что добавляется к действующему веществу, чтобы сделать лекарство лучше. Например, исправить горький вкус. Или чтобы улучшить растворимость в воде. Они действительно важны при создании лекарства.

— Тоже не наш вариант. Мы использовали, говоря твоим языком, исключительно действующее вещество, а воздействие на людей было разным, — Рэйвен покачал головой, а я улыбнулась и продолжила:

— То, как подействует лекарство, зависит от многих факторов. В моем мире были лекарства, у которых действующие вещества одинаковые, но работали они по-разному. Это происходит из-за различий в том, как готовят лекарство, какого качества субстанции действующего и вспомогательных веществ, как они сочетаются друг с другом.

Помню, было время, когда в интернете гулял списочек с названиями известных оригинальных препаратов, которые закономерно были достаточно дорогими, а рядом их дешевая замена. И сколько у нас в аптеке было народа, которые вот с этим списочком с гордым видом подходили к кассе и требовали, чтоб им только замену! Не смели разорять, предлагая дорогое! Не будут они за название платить.

Доказать, что эффективность-то у этих препаратов будет разная, не получалось. Я тогда с грустным видом приводила пример колбасы. Вся колбаса из мяса (ну, по крайней мере, это предполагается), вот пять видов из говядины. Но разве же на вкус они одинаковы?

Разумеется, никто не слушал. Осознание пришло лишь тогда, когда люди купили, некоторое время попользовались и поняли, что вот эта обезболивающая мазь что-то совсем не так обезболивает, как предыдущая. Да, легче, но не снимает быстро. Да и вот от этих таблеточек что-то желудок болит, хотя раньше никогда.

Нет, я ничего не имею против лекарств подешевле. Иногда случается так, что они лучше более дорогих. Правда, такое редко бывает. Но если аналог может быть лучше другого аналога, он все равно не превзойдет оригинальный препарат, который проверили не только лабораторными методами, но и на людях, проведя не одно испытание.

Я вынырнула из воспоминаний и сразу же обратила внимание на чрезвычайно задумчивого Рэйвена.

— Я был не прав, — сказал мужчина. — Всю эту информацию нужно записать, разложить по полочкам и дать нашим лекарям, чтобы изучали. В принципе, я мог бы слушать это вечно — не так часто ко мне в руки попадает такой кладезь знаний, но времени не так много, а нам еще дом надо не забыть оформить, если дети его одобрили. Поэтому сейчас расскажи мне, пожалуйста, какие у тебя предположения по поводу веществ, сделанных Карфеном и Атором.

Кладезь знаний, да? Я еле удержалась от усмешки. Интересненькое дело вырисовывается. Я Рэйвену нравлюсь как девушка или как кладезь знаний? В любом случае, время покажет. Да и всегда приятнее, когда мужчине нравятся твои мозги, а не только внешность.

— Если вы брали одинаковое количество одного и того же действующего вещества, то тут дело могло быть в двух вещах: индивидуальной реакции организма или в примесях. Так как реакция повторилась у нескольких людей, то первое я исключила. Значит, остались примеси, причем тут может быть прямо противоположные варианты. Когда субстанция создавалась, то очистка могла быть недостаточной, из-за чего в лекарстве остались примеси, которые негативно воздействовали на организм.

— Невозможно, — тут же ответил Рэйвен. — Мы все проверяем при помощи магии. Если бы там содержалось что-то, что может нанести настолько заметный вред, как случилось с шабруразом, то магия восприняла бы это как яд.

— Значит, в одной из субстанций были примеси, которые снижали лечебный эффект. И, следовательно, доза была высчитана неверно: для лечения тем, что сделал Карфен, нужна была меньшая доза. А то, что вы увидели, — последствия передозировки. В моем мире, разумеется, что-то подобное бы не случилось. Но здесь у магов поразительно высокая чувствительность к препаратам — все действует в несколько десятков или даже сотен раз сильнее, поэтому такой вариант имеет право на существование. Осталось лишь проверить.

— Как интересно! — воодушевленно сказал Рэйвен. — И как ты собираешься это проверить?

— Сходить к обоим химикам и попросить у них образцы, чтобы сравнить. Разумеется, многое я не сделаю — нужного оборудования тут нет, но попробую что-то придумать.

Кроме того, чтобы проверить зрительно на однородность, идей у меня не было. Но не буду же я об этом говорить Рэйвену? В конце концов, его восхищенный взгляд и мягкая улыбка чертовски приятно согревали не только самолюбие, но даже мое закаленное сердце.

— Тогда пойдем, — предложил Рэйвен, а потом вдруг резко вздохнул.

— Что такое? — спросила я.

— Забыл дать тебе еще один материал исследования, — ответил мужчина. — Мы собрали описание реакции на шабрураз у всех, кто его применял.

— О, давай я тогда по дороге посмотрю? — предложила я.

Получив на руки тоненькие бумажные листочки, вышла следом за Рэйвеном, просматривая бумаги краем глаза. И остановилась буквально через двадцать шагов, после чего присмотрелась к полученным бумагам еще внимательнее.

— Что такое? — спросил Рэйвен. — Что-то случилось?

О да-а-а, случилось. Вот что бывает, когда ты думаешь, что умная, предположения тут сложные строишь, чувствуешь, какая молодчина, что выдвинула столько теорий, догадалась о таком!.. Еще и взгляды всякие восхищенные ловишь.

А потом оказывается, что догадываться и не надо было — ответ лежал прямо на поверхности. Что нужно было искать не сложные вещи, а подумать о человеческой натуре.

— Рэйвен, ваши химики предоставляли вам шабрураз просто так или за деньги? — спросила я.

— За деньги, а к чему вопрос?

— К тому, что все предыдущие предположения неверны, — сказала я, после чего демонстративно потрясла листками: — И все ответы прямо здесь.

Глава 16

— Ты специально говоришь загадками? — вздохнул Рэйвен.

— Ага, — не стала скрывать я. — Разжигаю твое любопытство и обмозговываю свою догадку.

— Ну, с первым ты справилась отлично, — сказал Рэйвен. — А как со вторым?

— Тоже ничего. Вы нормально-то химикам платили?

— Обижаешь, — сказал Рэйвен. — Я не люблю пустые траты, но достойный труд должен оплачиваться достойно. Например, за полтора килограмма шабрураза все химики получили выплаты, равные двум зарплатам зажиточного горожанина. Конечно, где-то треть от этих выплат — ингредиенты, необходимые для получения лекарства. Трава, из которой готовят шабрураз, стоит немало. Да и само изготовление требует много сил и умений. Однако две трети оставалась в карманах изготовителей, так что они не в обиде.

Я покивала, осознавая, что попала в точку.

— В этих бумажках реакция мага на прием препарата. Я не знаю, какая умница заставила их расписывать все ощущения так подробно, но спасибо ей, потому что в противном случае искали мы ответ довольно долго. Вот, видишь разницу?

Рэйвен взял бумаги в две руки и перебегал глазами с одного листа на второй. После чего сделал сказал:

— Один из магов назвал шабрураз отвратительно горьким и чуть вяжущим однородным порошком. А второй сказал, что порошок сладковато-горький, неоднородный и даже на зубах хрустит. Хочешь сказать, что в порошок что-то примешали?

— Не просто что-то, а сахар. Думаю, больше никакой другой сладкой субстанции тут нет? К тому же, сахар никак не влияет на реакцию организма, поэтому его довольно часто добавляют к препаратам, чтобы убрать неприятный горький вкус, — выдвинула я свое предположение.

— Тогда, если сделать выводы из всех твоих объяснений, чистый шабрураз без примеси превысил максимально допустимую дозировку и вызвал все эти серьезные последствия? А второй, размешанный с сахаром, был ниже по дозе, поэтому проблем не возникло.

Я согласно кивнула, от чего Рэйвен вздохнул, потер виски, а потом ругнулся:

— И как хватило наглости?! Неужели жизнь совсем недорога?

— Рэйвен, но я могу быть не права, — осторожно заметила я. — Всегда остается пара процентов, что там было что-то другое.

— Будем надеяться, что все-таки что-то другое, — сказал Рэйвен. — Иначе от казни Антора не спасет ничего.

— К-казни? — спросила я, чувствуя, что покрываюсь холодным потом. — Не тюрьма, а именно казнь?

— Да. То, что он сделал, недопустимо. Речь не о деньгах или обмане. Он сознательно ввел в заблуждение нас всех, из-за чего мы неправильно посчитали количество шабрураза и подвергли жизнь магов опасности. Он предложил давать по половине грамма для эффекта, но не предупредил, что эта половина грамма у него разбавлена. А у Карфена — нет. Нам очень повезло, что никто не умер, — ответил Рэйвен. — В любом случае, сейчас мы должны выяснить все чуть подробнее, а после, когда будет больше подтверждений, я передам это дело темным дознавателям. Каждый должен заниматься своим делом. Я — помогать ученым и продвигать науку, а дознаватели — расследовать подобные случаи.

— Что-то мне боязно создавать таблетку, — я криво улыбнулась, чувствуя легкий страх.

Рэйвен тут же заметил мое состояние, улыбнулся как можно мягче и сказал:

— Тебе нечего бояться. Одно дело, когда мы соглашаемся на эксперимент. А совершенно иное, когда человек сознательно подвергает других опасности.

Я посмотрела на Рэйвена, который продолжал улыбаться той улыбкой, которая призвана успокоить напуганных детей, и почувствовала себя увереннее. Но эта уверенность мигом испарилась, превратившись в растерянность и смущение, когда мужчина заправил мою выбившуюся прядь обратно за ухо и едва ощутимо погладил по голове.

— А-а-а, — выдавила я многозначительное.

Не то что бы я так сильно терялась перед лицами противоположного пола, но, скажем так, Рэйвен сумел меня удивить таким отношением. Прежде, чем я спросила, что это было, Рэйвен уже отошел от меня с абсолютно невозмутимым видом.

— Давай все-таки сходим к Карфену, уточним у него парочку деталей.

А потом мы-таки добрались до нужного места. Рэйвен вошел в помещение без стука и за руку втянул меня за собой.

— Он все равно не услышит, даже если выбить дверь, — пояснил свою бесцеремонность. — Уже пробовали. Карфен немного… увлеченный.

Я пожала плечами — разве я похожа на человека, который будет цепляться к подобной мелочи? В конце концов, я никогда не делала замечания даже тем покупателям, которые предпочли войти в аптеку через открытое окно торгового зала. И не только тогда, когда аптека закрывалась на перерыв, но и когда дверь была вполне себе открыта. Мы с коллегами долго гадали зачем, а потом сошлись во мнении, что некоторые не ищут легких путей.

Я осмотрела помещение. Лаборатория Карфена была классическим образцом химической лаборатории. Кроме привычных колб и сборных аппаратов, встречались и непонятные для меня вещи странной формы и еще более странного цвета. Кое-что светилось: видимо, даже работа химика не обошлась без магии. С другой стороны, как иначе в таких условиях сделать что-то вроде субстанции?

— Карфен, добрый день, — сказал Рэйвен погромче, отвлекая мужчину от переливания неизвестной жидкости из колбы в пробирку.

— Ваше Темнейшество! — тут же откликнулся высокий мужчина.

Молодой. Или хорошо сохранился. В этом мире некоторые люди и тысячу лет могли прожить, а выглядеть как вчерашние студенты. Светлые волосы туго завязаны в хвост, причем не куцый, как часто встречала, а такой… красивый, густой и идеально прямой. Изящные очки на чуть длинноватом носу ни капли не портили впечатления, а улыбка завершала образ интеллигентного и привлекательного молодого человека. Красивый. Но с Рэйвеном не сравнить. Не дотягивает Карфен ни по темпераменту, ни по харизме. И когда я обнаружу у Рэйвена какой-нибудь серьезный недостаток, а?

Рэйвен тут же представил нас друг другу, после чего совершенно бессовестно расхвалил мою профессию и кратко ввел Карфена в курс дела.

— Лерия возьмет у тебя несколько субстанций на пробу для изготовления лекарств. Скорее всего, она станет твоим постоянным заказчиком.

— А…

— Относись к ней так, словно это я у тебя покупаю, — спокойно сказал Рэйвен.

— Но для лекарств мои субстанции не совсем походят, — нахмурился Карфен. — Не лучше ли попросить их у Антора? Вы же помните, что случилось с шабруразом.

— Ах да, касательно него. Могу я взять образец? — спросил Рэйвен. — Тут новые обстоятельства открылись, не спрашивай. А насчет остального не беспокойся, думаю, вы с Лерией все обсудите и сможете договориться.

Карфен грустно вздохнул, но кивнул в сторону пронумерованного стеллажа с маленькими ящиками:

— Тридцать четвертый номер. Только не экспериментируйте больше, — попросил он. — Мне и средства против вредителей нормально делать. Должен же этим кто-то заниматься?

Должен, конечно, но Карфен явно не в чистом восторге от нынешнего занятия. Что ж, оно и хорошо. Если благодаря мне у Карфена получится заниматься более интересным делом, то и скидочку он мне на субстанции даст. Стоимость материала меня волновала больше всего. Цену после слов Рэйвена он навряд ли заломит, но даже справедливая стоимости может ощутимо ударить по карману.

Рэйвен пошел к стеллажу за субстанцией, а Карфен завел разговор:

— Какие вещества вас интересуют, госпожа Лерия?

Через минуту разговора с Карфеном я ощутила поразительное профессиональное взаимопонимание, почти родство душ, если говорить о рабочих вопросах. Я такого даже с бывшими коллегами не чувствовала, когда мы обсуждали запросы покупателей вроде легенького безобидного антибиотика на травах или масла на водной основе, а также ответы на вопросы, в чем разница между пятью и десятью миллиграммами, почему в аптеке пахнет лекарствами и как таблетка понимает, что нужно лечить.

— Тогда я оставлю вас ненадолго поболтать, — улыбнулся Рэйвен. — Потом вернусь и провожу домой.

А разве я сама не должна помочь понять, что не так? И почему Рэйвен ни о чем не спросил Карфена? Спросить я не могла: если бы Рэйвен считал нужным, то сам сказал. Выйти и поговорить не вышло — Карфен только что спросил об оплате, поэтому я, решив не гнать лошадей, вернулась к разговору.

Я провела в лаборатории Карфена не один час, перечисляя все что мне нужно, и обсуждая всевозможные нюансы. Где-то приходилось что-то уточнять, где-то даже формулы вспоминать, но в итоге результат меня удовлетворил. Да и вариант оплаты, который мне предложили, порадовал. Карфен дает вещества в долг на целый месяц, пока моя аптека не начнет приносить ощутимый доход. Для него это тоже риск: львиная доля заработка Карфена складывалась не из платы за исследования, а из продажи другим людям того, что он сделал. Поэтому вдвойне приятно было, что он вошел в мое положение, посчитал аптеку надежным делом и отложил оплату. Конечно, почти на девяносто процентов такое отношение — заслуга Рэйвена, но десять-то точно мои!

— Госпожа Лерия, вы еще не закончили? — В дверном проеме показалась голова Шорсейна. — Я за вами.

А я, кажется, только что поняла, какой у Рэйвена существенный недостаток. Отсутствие милых кошачьих ушей с кисточками на концах! Вот у Рэйвена я бы точно не постеснялась попросить потрогать. А если бы возмущался, то припомнила бы ему, что и сам он сильно не стеснялся.

— Да, мы все обсудили, — кивнула я, после чего повернулась к Карфену: — Тогда жду первые партии субстанций через три дня. Конечно, лучше всего было бы, если бы вы отправляли по готовности, но можно и все вместе. Рассчитаемся, как и договорились, через месяц после получения.

— О, я отправлю по готовности, да и за деньги не переживайте, — тут же ответил Карфен, подмигивая мне. — Его Темнейшество же поручился. Чуть что — я пойду к нему.

Так, кажется, с десятью процентами доверия я себе польстила, надо бы снизить до пяти. Или вообще до нуля. Видимо, Рэйвен своей фразой не о доверии ко мне говорил, а о возможности взять на себя все риски.

Когда я покинула лабораторию Карфена, то первым делом спросила у Шорсейна:

— А где дети?

— Дети наконец-то поменяли свои жестокие планы, — ухмыльнулся Шорсейн, обнажая несвойственные человеку клыки. — Вместо того, что оторвать мой хвост окончательно и повыдирать последнюю шерсть на моих ушах, они сейчас занимаются разнесением… э-э-э, то есть, я хотел сказать освоением вашего нового дома. Вполне возможно, что как только мы придем, то новый дом понадобится искать снова.

— Не понадобится, — улыбнулась я. — С ними Мик, да и не такие уж они непоседы.

Я не стала уточнять, что Ная и Най далеко не со всеми ведут себя так, как с Шорсейном. Видимо, чувствуют, что несмотря на внешнюю ершистость, этот оборотень мягкий и пушистый внутри, вот и пытаются сесть… на хвост и уши.

— Возможно, — не стал спорить Шорсейн. — Ладно, раз уж Рэйвен возложил на меня такую ответственную миссию — проводить вас до дома — то давайте пойдем прямо сейчас. Может, за валерьяновыми пирожными еще успею. Или…

Шорсейн неожиданно бросил в мою сторону осторожный, почти просящий взгляд, но я не дала ему продолжить фразу:

— А сам Рэйвен занят, да? Из-за этого дела с химиками? Сообщает вашим темным дознавателям?

— Э-э, а зачем им сообщать? — удивился Шорсейн. — Рэйвен еще не потерял хватку, чтобы не справиться с подобной мелочью самостоятельно.

Тогда почему он говорил о темных дознавателях? Я понимала, что вроде как не мое дело, но я-то уже в это дело влезло, даже мозги и знания к нему приложила! Но, разумеется, Шорсейну ни о чем сообщать не стала:

— Что-то перепутала, слишком много новых впечатлений. А раз много новых впечатлений, то надо заняться одним очень важным делом.

— Каким же? — спросил Шорсейн.

— Воспитанием и наказанием, — улыбнулась я, от чего мужчина весьма резко побледнел и начал вещать о том, что он преувеличил, дети отличные и совсем не надо их наказывать.

Добряк. Как я и думала.

— Шорсейн, я не собираюсь их пугать, чего-то лишать или делать больно. У меня совершенно другие методы. Да и не твой хвост с ушами причина, — фыркнула я.

— И какие же методы?

— Скоро узнаешь.

В отличие от Рэйвена, любопытство Шорсейна было намного сильнее его благоразумия. Вместо того, чтобы насторожиться, оборотень кивнул и сказал:

— Тогда я хочу узнать побыстрее.

Отказывать Шорсейну не было ни малейшей причины, потому мы отправились к моему новоявленному дому. И лишь подходя к двери, я вспомнила, что дом на меня так и не оформили. Не то что я не доверяла Рэйвену, но вдруг я не имела права торговать в чужом жилище? У светлых на границе, например, открывать магазин можно было лишь в своем доме, иначе штраф или тюремное заключение. Кто же знает, что тут у темных? Когда я уточнила этот момент, то Шорсейн ответил просто:

— Проблемы могут возникнуть только в одном случае: если владелец дома пожалуется, что ты тут осуществляешь торговлю без его ведома и желания. Но не думаю, что Рэйвен опустится до чего-то подобного.

Рэйвен? Этот дом принадлежит ему? Не могу сказать, что где-то у меня зашевелилась совесть из-за отобранного дома: в конце концов, Рэйвен сам притащил меня на темные земли, лишив пусть и не лучшего, но все-таки приемлемого жилья. Да и бедняком он не казался…

— Конечно, — ответил Шорсейн. — А кому еще?

— Ну, например, Темной Башне, — предположила я. — Правителю темных земель. Или какому-нибудь принцу, которого Рэйвен упоминал.

— Так Темная Башня полностью принадлежит Рэйвену, — фыркнул Шорсейн. — А правители, принцы… скорее всего, они беднее самого Рэйвена.

— А… — начало я, а после захлопнула рот, не зная, с чего начать.

— Рэйвен создал проект Темной Башни с нуля, — сказал Шорсейн, поняв мою растерянность. — Раньше Рэйвен сражался с тварями на границе, когда тут еще не было так спокойно. А потом вроде как основные гнезда уничтожили, воевавших отозвали. И настала пора заняться другим делом. Кто послабее, тот пошел в наемники или трактиры охранять, кто посильнее — отправились во дворец правителя темных земель. Рэйвен тоже мог. Более того, кто-то из родителей у него не из последних темных был, он бы и звание повыше получил, и в качестве командующего бы стал. Но Рэйвен сказал, что война закончилась — и не нужно пытаться продолжать ее в нынешней мирной жизни. Поездил по миру, собрал особенные племена, которым вечно не было места, вернулся в центр темных земель и построил Темную Башню за свои собственные средства.

Шорсейн не скрывал восхищения. И я его понимала: на словах пусть и звучало просто, но на деле колоссальная работа, требующая недюжинного таланта, силы воли и решимости. Хорошо, очень хорошо, что у Рэйвена не было никаких кошачьих ушек, иначе я бы ни за что не поверила в существование такого человека.

— Понятно, — кивнула я и вошла в дом. — Впечатляет.

— Не то слово, — подтвердил Шорсейн. — За ним многие последовали. И, как видишь, совсем не зря. Да и…

Договорить мы не успели, потому как раздался топот детских ножек. Ног. Ножищ. Иначе объяснить дикий грохот я не могла.

— Сестрена! Мы же этот дом окончательно забрали, да? Он крутой, классный, — с несвойственным ему восторгом и без всяких предисловий сказал Най.

— Забрали, забрали, — подтвердила я.

— А мы можем выбрать комнаты? — тут же спросила Ная.

— Можете, конечно. Более того, вам еще придется выбирать себе кое-что в комнаты, — сказала я, вспоминая, что в этом доме нет всего нужного.

Мебели для торгового зала было предостаточно, но вот постельного белья, небольших стульев и столов, за которыми детям удобно было бы заниматься (а я не отбросила плана отправить мелких в какую-нибудь школу), шкафов для одежды не хватало. Что уж говорить о предметах гигиены и других «расходных» вещах. По крайней мере, из того, что я успела отметить при осмотре. Конечно, я не буду зря тратить деньги, перепроверю дом на наличие нужных вещей еще раз, но похода на местный рынок не избежать.

— А когда мы пойдем выбирать? — радостно спросил Най.

Най обожал покупать новые вещи. Раньше он всегда отнекивался, презрительно называл меня транжирой и глупой взрослой дамочкой, которая не знает цены заработанным деньгам. Прятался, презрительно поджимал губы, заставляя меня усмехаться — уж слишком забавно такое выражение смотрелось на детском личике. А потом Мик мне рассказал, что кто-то из учителей раз купил Наю то ли игрушку, то ли зеркало, а потом потребовал отдать взамен кулон, оставшийся от родителей. Выручил тогда Мик, причем именно тогда, как я поняла, и завязалась крепкая дружба между ними. Но с тех пор Най боялся, когда ему пытались что-то купить. Разбирались мы с этим страхом упорно, но не очень долго — гибкая детская психика упрощала дело. В общем, разобрались так, что стало все наоборот.

— Не сейчас. Позже. После наказания, — улыбнулась я.

— К-какого наказания? — неуверенно уточнил Най, глядя на меня жалобно-прежалобно.

Ну-ну, как будто что-то такое меня возьмет. Как будто я не вижу, что он все понял.

— За что? — спросила Ная с видом безжалостно оскорбленной невинности.

— За пункты в контракте.

— Но мы хотели как лучше! — воскликнула Ная. — Разве можно наказывать нас за наши добрые намерения?

Теперь на меня смотрели три пары глаз с умоляющим выражением. Да-да, именно три. К детям присоединился Шорсейн. Ему даже говорить ничего не нужно было, все читалось в глазах.

Но я была абсолютно безжалостна:

— Не за добрые намерения. Сами знаете за что. Знаете ведь?

— Знаем, — грустно ответили брат с сестрой.

— А что за наказание? — спросила Ная. — Надеюсь, ты просто отлупишь нас ремнем?

— Когда это я применяла к вам силу? Бить детей — отвратительно, лишняя жестокость ни к чему.

— То есть, ты предполагаешь, что твои оригинальные наказания — это совсем не лишняя жестокость, — пробормотал Най, но громче спросить не осмелился.

— Никогда, — вздохнула Ная. — Но это не мешало надеяться. Так что за наказание?

— Вы будете учиться делать бумажные капсулы для порошков. Пока они не выйдут абсолютно идеальными.

— Бумажные капсулы? Это еще что такое? — спросил первым Шорсейн.

— Название намекает на орудие пыток, — задумчиво сказала Ная. — Мы выживем после того, как эти капсулы сделаем?

Шутки шутим? Надо поддержать! Я сделала максимально неуверенное лицо:

— Возможно. Но как я могу гарантировать такие вещи? Дети нынче такие хрупкие…

Все трое одновременно побледнели.

— Лерия шутит, — заметил Мик, который вышел откуда-то из подсобного помещения.

И что он там делал?

— Шуточки у сестренки… — надулась Ная.

— Вашим под стать, — фыркнул Мик. — Ладно, что за бумажные капсулы и зачем они нужны? Точнее, как срочно?

— Пока не могу сказать, — честно ответила я. — Ты осмотрел дом? Много тут работы?

Дети облегченно выдохнули. Синхронно с Шорсейном. Вот же кошачья гипертревожная нянька! Если бы не знала, что он помощник Рэйвена и получает наверняка немало, то попробовала бы нанять для присмотра за детьми. А так… А так я попробую спросить об этом у Рэйвена, вдруг получится все добровольно-принудительно организовать.

— Завались работы, — буркнул Мик. — Ладно еще первый этаж, мебель я тут немного подвинул, кое-что собрал и поставил, кухню с обеденным столом мы разгребли, а на втором этаже темные разбери что. Э-э-э… Или светлые?

— Рэйвен любит ругаться маразматичными Светлейшими, — подсказал Шорсейн.

— Вот-вот, на втором этаже вообще комнаты то полупустые, то захламленные. Разгребать так и разгребать, — тяжело вздохнул Мик.

Он и впрямь выглядел вымотанным, словно ни на секунду не присел, как его отправили в этот дом. А ведь и правда мог не присесть.

— На меня чуть стул со шкафа не упал, — пожаловался Най.

— Хорошо, — хлопнула я в ладоши, привлекая к себе внимание. — План такой: сначала приводим в порядок три-четыре комнаты на втором этаже, где будем жить, потом я показываю, как делать бумажные капсулы. Запакуем туда по небольшой порции сахара — и потренироваться хорошо, и в деле пригодится. А я в это время займусь обустройством аптеки.

— Боюсь, так быстро все сделать мы не успеем, — заметил Мик. — Мебель тяжелая, поднимать ее могу только я один, пока расставим — уже время сна подойдет…

— Может, я помогу? — заметил Шорсейн. — Оборотни очень сильны и выносливы…

Это он зря.

— Тогда я первая! — радостно объявила Ная и, схватив оборотня за руку, потащила на второй этаж. — Я уже выбрала комнату и знаю, что туда поставить, а что выставить, куда переставить и где что поменять.

Шорсейн не соврал: он играючи двигал мебель одной рукой (или лапой?). Поставил. И переставил. И потом снова переставил. И еще раз. Нет, Шорсейн ничего не путал, все делал правильно, это в Нае проснулся дизайнерский талант. Мол, вот сейчас она точно понимает, что так будет лучше.

Но прежде, чем я успела вмешаться, Мик бесцеремонно схватил Наю за шкирку и сказал:

— Пойдем-ка ты на кухне поможешь мне крупы расставить.

— Но я все расставила…

— А я понял, как сделать так, чтобы было лучше. Пошли-пошли, надо переставить снова.

Най злорадно улыбнулся, глядя на кислое выражение лица сестрицы, на которой сработал закон бумеранга, после чего утащил покорного Шорсейна помогать с обустройством своей комнаты. Что ж, пока дети оккупировали нашего помощника, я спустилась вниз.

Пока меня не было, дети отлично постарались: все наши вещи были разложены на полках в примерно том порядке, что и в предыдущем доме. Готова поставить еще не сделанную таблетку на то, что это Най постарался: его памятью можно было только восхищаться.

И стал понятен настойчивый вопрос, действительно ли это наш дом. А то все обратно собирать…

— Лерия, а когда ты собираешься открывать аптеку? — спросил Мик, выходя из двери, за которой были подсобные помещения и кухни.

Видимо, закончил воспитывать Наю.

— Завтра или послезавтра, — ответила я.

Честно признаться, я хотела открывать аптеку после того, как начну делать порошки. Но поняла, что пока этого делать не стоит. Порошки, мази, свечи, таблетки — никто из местных жителей еще не знал, что это такое. И новые товары в новом месте могут вызвать недоверие и отторжение, а не сработать в качестве завлекающих товаров. Поэтому я планировала воспользоваться тем, что есть, завлекая первых покупателей, а чуть позже сразу запустить порошки и присыпки.

— А мы успеем?

Ответить я не успела, потому как кто-то постучал в дверь. Неужели Рэйвен пришел навестить?

Глава 17

Ладно, я точно понимала, что за дверью не Рэйвен — навряд ли бы он посылал со мной Шорсейна, если бы был хоть малейший шанс освободиться пораньше. Покупатели? Явиться в аптеку раньше, чем узнать, что тут будет аптека… Реально, в конце концов, нельзя их недооценивать! Но все же трудноосуществимо. Соседи? На ночь глядя?

— Я открою, — сказал Мик, и, не дождавшись моего согласия, тут же подлетел к двери и распахнул ее: — Здравствуйте.

— Доброго д-дня, — растерянный женский голосок была на полтона выше, чтобы его можно было принять за естественный. — А ты кто?

Последняя фраза несла оттенок высокомерия, от чего Мик сразу же ощетинился и не остался в долгу:

— А кто ты?

— Тебя не касается. Где Рэйвен?

Я раздумывала, стоит ли вмешиваться в разговор с нахалкой или оставить все на Мика? Подросток на диво хорошо с подобными справлялся, причем не испытывал ни малейших угрызений совести за свое вынужденное хамство.

— Там, где тебя нет, — огрызнулся Мик. — Ты ему кто такая, чтобы спрашивать?

— А ты кто? — не осталась в долгу девушка. — Ведешь себя как наглый родственник, расхаживая в его доме?

Так этот дом все-таки использовался Рэйвеном?

— Сын, — издевательски протянул Мик. — Имею абсолютное право на наглость, в отличие от тебя.

Прежде, чем я успела заикнуться насчет лжи Мика, дверь закрылась с обратной стороны.

— И что это было? — растерянно спросил подросток.

Я пожала плечами — странная девушка. Но не страннее обычных посетителей аптеки. Может, какой-нибудь любовный секрет Рэйвена, кто ж знает… Поразмышлять на тему, почему она сюда явилась и удрала, я не успела: спустились детишки с Шорсейном. И когда Ная из кухни успела прошмыгнуть на второй этаж? Вот же… метеор!

— Мы закончили! — радостно сказал Най. — И твою комнату разгребли.

— А сейчас прекрасное время… — начала Ная.

— Для вашего наказания, — сладким-пресладким голосом я озвучила запланированное. — Мик, возьми на кухне весь сахар.

Дети синхронно вздохнули, в глазах Мика скользнуло любопытство, прежде чем он отвернулся и пошел выполнять поручение. Заставить расфасовать сахар по пять грамм я заслуженно считала своим гениальнейшим решением с момента прибытия в этот мир. Во-первых, дети получат свое наказание. Во-вторых, натренируются делать бумажные капсулы, в-третьих, прекратят ложками жрать сахар, утверждая, что минус половина килограмма в мешке с сахаром за ночь — это исключительно мое воображение.

Причем, самое страшное, с этой жуткой привычкой есть сахар ложками (вот прямо ложкой брать и хрустеть) не помогали бороться ни уговоры, ни угрозы, ни закупленные в большом количестве сладости и сладкие фрукты. Най с Наей упрямо продолжали есть сахар в гигантских количествах. Даже Мик, который не гнушался дать подзатыльник или наорать, махнул рукой, заявив, что рано или поздно сахар закончится. Собсвтенно, когда мы жили на светлой стороне, то так эту проблему и решили: после того, как сахар закончился, мы больше не покупали. Но в новом доме сахара была столько, что, боюсь, все закончилось бы плохо. А так детишки распределят сахар по бумажным капсулам, их я заберу, а для чая буду выдавать порционно. Пять грамм как раз чайная ложка без верха!

Едва сдержав злодейский смех, я потерла руки в предвкушении реакции детишек на нормирование выдачи сахара.

— Что ж, давайте приступим, — сказала я.

Мы зашли в помещение, в котором я планировала делать лекарства. Шкафы, куда дети сложили готовые препараты, а также травы, коренья и прочие ингредиенты, стояли вдоль стен, не загромождая пространство. На гладкую поверхность трех огромных столов, стоявших в один ряд, падал свет из огромных окон. Просторно, светло, чисто! Одно удовольствие учить здесь детей. То есть, наказывать, тьфу-тьфу, что за оговорки?

Я отвела взгляд в сторону и невольно зацепилась за синюю дверь. А это что еще такое? Но любопытничать не стала, изучу дом более подробно чуть позже.

— Для начала попрошу вас все хорошенько вымыть руки, — сказала я — После того, как вы это сделаете, попрошу вас не касаться других поверхностей.

Отправив детей и Шорсейна (он тоже жаждал попробовать мое наказание) вымыть руки, я стала распахивать шкафчики и доставать все нужное.

Спирт девяноста шести градусов для обработки места приготовления, которые доехал в целости и сохранности. Чистые куски жесткой ваты, сделанной из какого-то растения этого мира, и положила на центральный стол.

Ручные весы, которые позволяют взвешивать вещества до ста грамм, набор гирь, которые, правда, выглядели не как гири, а как сплющенные камни немного квадратной формы. Я положила по набору на разные столы. Маленькие лопаточки, необходимые для помещения субстанции на одну из чаш весов. После чего порылась там, где сложили мои журналы, и нашла несколько листов пергаментной бумаги. Отлично! Мне бы еще вощеную и проклеенную отыскать — и я буду готова ко всему. К сожалению, измерительный стержень, который использовался здесь вместо привычной линейки, был лишь один. Я достала перо — увы, до ручек тут прогресс не дошел, отмерила с помощью линейки десять и семь с половиной сантиметров, после чего вырезала довольно неудобными, но все же работающими ножницами первую заготовку для бумажной капсулы. Она станет образцом — по ее контуру сделают остальные.

Детишки вернулись как раз в тот момент, когда я закончила с подготовкой. А следом за ними пришел и Мик, таща с собой несколько кульков и небольших мешков с сахаром. Неплохо, скорее всего, все облазил, ничего не упустил. Я похлопала по центральному столу, куда Мик тут же сгрузил сахар.

— Что ж, кто-то должен вырезать прямоугольники из бумаги вот по этому образцу, а потом мы начнем обучение, — бодро сказала я, указывая на бумагу и ножницы, а сама в это время села за центральный стол. Так мне будет проще подсказывать, если кто-то где-то ошибется.

— Давайте я, — тут же вызвался Шорсейн. — А то дети и острые предметы — это опасно, могут случайно пораниться.

Я не стала разубеждать Шорсейна, что дети, скорее, кого-то другого поранят, чем себя. И это точно будет не случайно — подозреваю, что Ная обращается с ножом получше некоторых профессионалов. Пока Шорсейн нарезал нам материал, я провела вводный инструктаж, с невольной грустью вспоминая студенческие годы.

— Перед тем, как приступить к изготовлению порошков, вы должны как следует убрать рабочее место. Ничего лишнего, поверхность чистая. После берете небольшую чистую тряпицу, смачиваете спиртом и протираете столешницу, весы и лопаточки.

За что я любила… Нет, не так. За что я безоговорочно уважала Наю и Ная, так это за их сообразительность и стремление научиться чему-то новому. Любила я их просто так. Как только я рассказала, дети тут же сделали все согласно мои словам, заставив меня удовлетворенно кивнуть.

— Берете несколько бумажных прямоугольник и раскладываете их на столе. А потом отвешиваете ваш порошок, — я говорила, а сама делала все озвученное. — Сейчас вы будете развешивать и запаковывать сахар по пять грамм. Берете весы, всовываете указательный пальчик и придерживаете вот таким образом. Кладете на одну сторону гирю, а на вторую лопаткой накладываете сыпучую смесь с помощью лопатки. Мик, найдешь им по чистой ступке, чтобы можно было пересыпать сахар?

Когда Мик молча принес ступки, Шорсейн дорезал пергмаент. А скорость-то… ого-го какая!

— Смотрите. Вот сюда в середину вы насыпаете порошок. В данном случае — сахар. После с одной длинной стороны бумажного прямоугольника делаете загиб. Небольшой — где-то по ширине с ваш пальчик, — я говорила, попутно выполняя действия. — Потом вот эту часть, которая напротив загиба, вы в этот загиб вкладываете, аккуратно полученную фигуру разравниваете, а после загнутую часть подворачиваете еще раз. Видите, что получилось? Все бока прямоугольника с длинных сторон надежно запакованы. Теперь обратите внимание на короткие стороны — там образовалось что-то по типу дырки: вот вы один конец всовываете. Понятно?

Дети следили внимательно, но кивнули неуверенно. Сложновато, да? Ну, это с непривычки, потом будет полегче. Как я и думала, Най практически без труда повторил мои действия, единственное, у него не получилось засунуть один край во второй с первого раза. После чего я показала маленький секрет: загиб должен быть чуть-чуть неровным, чтобы один свободный край вышел немного меньше. И все прошло отлично. А для Наи я повторила складывание бумажной капсулы еще раз.

Дальше все пошло легче — отвешивать дети научились еще раньше, правда, снова пришлось повторять правила держания ручных весов. Дети расселись по столам и начали быстренько отвешивать сахар по пять грамм, а после запаковывать его в бумажные капсулы. Где-то через пять минут, когда Ная с Наей ускорились, я подошла к столу Наи, взяла один из пакетиков с сахаром и потрясла его: маленькие кристаллы сахара сразу же показались на столе.

— Надо запаковывать так, чтобы сахар не высыпался, — заметила я. — У тебя получается недостаточно плотная упаковка. Скорее всего, ты слишком сильно «скашиваешь» первый загиб, делай его чуть ровнее.

— Но тогда один конец не влезет во второй! Это слишком сложно!

— Поэтому тебе важно найти баланс, — улыбнулась я. — А кто сказал, что будет легко? Это же наказание.

— Это пытка, пытка, — пробормотала Ная. — Разве же гуманно наказывать так всего лишь за несколько пунктов в контракте…

Я не удержалась от тихого зловещего смеха, от которого даже у Шорсейна задергались уши. Я оставила детей и дальше заниматься заворачиванием сахара в бумажные пакеты, а сама встала из-за стола и пошла к синей дверце, которая не давала мне покоя.

— А там что? — спросила я, постучав костяшками пальцев по дверке.

— Жилая комната, еще одна, — ответил мне Шорсейн, который из-под ресниц наблюдал за детьми.

— О, здорово, будет где передохнуть, когда заработаюсь, — обрадовалась я, распахнув дверь.

— Только она немного занята, — заметил Шорсейн, поглядывая на меня немного виновато.

— Занята? Кем? Разве я тут не одна с детьми жить буду? — настороженно спросила я.

— Не кем, а чем. Таблеточной машиной.

— Шорсейн, зачем вы поместили таблеточную машину в жилой комнате? — спросила я, чувствуя, что за всем этим скрывается какой-то подвох.

— Чтобы ей там было удобно? — неловко улыбнулся Шорсейн. — Наверное.

— Кому удобно? — тупо переспросила я. — Таблеточной машине неудобно?

— Ну да…

Нет, честное слово, я не ожидала, что Шорсейн действительно подтвердит эти слова. Эти вещи звучали не менее странно, чем питье ампул для внутривенного введения или же поедание ректальных свечей.

— Ну, вы же должны понимать, что нет никакой гарантии, что она не обидится? — спросил оборотень. — Эй, вы почему на меня так смотрите?

— Бедненький, — Ная бросила на Шорсейна на диво сочувственный взгляд. — Такой молодой, такой пушистый, а уже с такими проблемами.

— Ная, — одернул ее Мик, но весь эффект замечания практически полностью нивелировался еще более скорбным взглядом на оборотня.

— Эй, вы мне не верите? — сказал Шорсейн. — К предметам из другого мира нужно относиться с уважением, словно они живые. Это ведь реликвия из вашего мира…

— Я не верю в то, что реликвиям или вещам стоит придавать большое значение, — сказала я. — Но, разумеется, переубеждать тебя не буду. И тебе меня не советую.

Признаюсь, тогда я восприняла слова Шорсейна как попытку пошутить над детьми. Не только же им дана эта привилегия? Однако сейчас было неподходящее время: я хотела, чтобы Най с Наей сосредоточились на деле, а потому прервала Шорсейна. Но даже если бы я знала, что он серьезен, то поверить навряд ли бы смогла.

* * *

Три дня перед открытием аптеки за хлопотами пролетели абсолютно незаметно. Я была уверена, что работы будет немного, и я в неспешном темпе закончу подготовку к открытию, сделав запас настоев и настоек, пройдусь по лавкам травников, чтобы прикинуть цены, загляну к местным лекарям и узнаю, какие болезни распространены, а еще успею взяться за порошки. Тем более, что упаковкой сыпучих субстанций в бумажные капсулы Най с Наей овладели в совершенстве. Да и наказание прочувствовали от макушки до пяток. Теперь брат с сестрой синхронно кривились при виде бумаги, ножниц и… сахара. Неожиданный и приятный побочный эффект от заворачивания. Только что теперь делать с несколькими тысячами расфасованного по пять грамм сахара, если мы с Миком не любили, а Най с Наей то ли бледнели, то ли зеленели при его виде?

Решение нашел Мик:

— Продай его вместе с горькими настойками.

Сахар тут продавали по килограмму, да и стоил он намного дороже, чем у светлых. Поэтому темные многие вполне успешно обходились без него, предпочитая покупать сдобную выпечку или сладкие фрукты. Эту деталь вполне успешно подметил Мик, у которого оказалось на диво мало работы. Он лишь изредка следил за «наказанием» детей, а все остальное время рыскал по территории Темной Башни. Обстановку разведывал, так сказать. Что ж, хорошо разведал.

В общем и целом, планы у меня были хоть и большие, но вполне осуществимые. Вот только я совсем не учла, что темная сторона может разительно отличаться от светлой, а чтобы открыть какой-то бизнес на территории Темной Башни придется серьезно попотеть над документами. Передача дома в мою собственность, после проверка на яды, после перепись примерной продукции, которую я собираюсь продавать, после проверка магами нескольких препаратов на пригодность к употреблению…

Все это прошло быстро и достаточно легко (за что спасибо Шорсейну, которого Рэйвен буквально отдал мне в пользование), а маги даже пообещали вернуться сюда за покупками. Я хотела подарить им парочку настоев: я от этого не обеднею, а лояльность проверяющих — дело большое. Но получила категоричный отказ, что меня здорово удивило: я ведь не до проверки предлагала, а после, так почему же?..

Ответил Шорсейн:

— Потому что у Рэйвена строгие требования к проверяющим. И не только к ним. Даже я не могу попросить у тебя какое-то лекарство, пока официально помогаю тебе с работой, а о проверяющих и речи не идет — они после такого сразу угодят в тюрьму.

О, так вот почему Шорсейн наматывал круги вокруг стола, где я готовила валерьяну. Около шкафа, в торговом зале и везде, где слышал запах.

— Если Рэйвен вдруг узнает, что кто-то посмел подтасовать результаты проверки, то в лучшем случае изгонит со своей территории, отправив все имущество провинившегося в казну Темной Башни, — продолжил рассказ оборотен.

— А в худшем?

— Казнит.

Что-то любовь темных к казням меня порядком настораживала.

— А вдруг не узнает?

Шорсейн рассмеялся, словно я сказала какую-то гениальную шутку:

— Рэйвен? Не узнает? Да он знает все. Только не спрашивай, как умудряется — сам теряюсь в догадках. С другой стороны, Темная Башня процветает благодаря его усилиям, а на темных землях жить стало намного проще… Собственно, поэтому у него и нет свободного времени.

Шорсейн взглянул на меня искоса — пытался прочесть мою реакцию. Я сделала лицо «кирпича улыбчивого», позволяющего идеально скрыть все мысли и эмоции. Ну, это такое выражение лица с профессионально равнодушной улыбкой и пустым взглядом. Я часто использовала, когда клиенты приносили мне показать баночки с анализами или даже их живностью. Да-да, выращенной внутри. Бр-р-р! Как вспомню — аж передергивает.

А мою реакцию Шорсейн явно пытался понять по просьбе Рэйвена, который за все три дня даже ни разу не навестил нас с детьми. Я понимала, что он человек важный, занятый, да и работы после незапланированного отпуска, по слова Шорсейна, у него гора. По словам Шорсейна.

Но он вроде как намекал не только на деловые отношения, поэтому я была уверена, что он уделит мне чуть больше внимания. С одной стороны это расстраивало, а с другой я понимала, что относись он ко мне равнодушно, то явно бы не выделил своего помощника мне в помощь. И даже в день открытия Шорсейн присутствовал в доме то ли как помощник, то ли как охранник. И как будущий клиент — взгляды на полку с валерианой бросал вполне себе однозначные. Только что не облизывался — сдерживался. Один постоянный клиент у меня точно будет. И, возможно, второй: в дверь кто-то постучал.

— Входите! — попросила я.

Но стук — довольно странный, какой-то дробный — продолжился. Подивившись скромности посетителей на темной стороне, я пошла к двери, распахнула ее, после чего осознала одно: некоторые вещи останутся неизменными. А темная или светлая сторона роли не играет.

Глава 18

На пороге была ОНА. Ее можно было называть по-разному.

Той, что подарила мне первую надежду, что я не умру в этом мире голодной смертью. Или же мои первым клиентом. Моим самым приятным и тихим посетителем. Моим постоянным и надежным клиентом. Истинным последователем валерианово-спиртового культа.

А теперь и самым преданным мне (или валерьянке?) существом в этом мире.

Потому что только истинно преданный разумный (а сейчас я была в этом уверена — без разума как иначе отыскать меня здесь?) последует из благополучных светлых земель в страшные темные земли.

Да, да. На пороге сидела уже знакомая крыса, преданно заглядывая мне в глаза.

— Доброго утра. Настоечку валерьяны, уважаемая? — спросила я, отходя от двери и пропуская своего первого посетителя в аптеку.

Крыса деловито вошла. Честное слово, если бы она была человеком, я уверена — такую походку можно было считать модельной! Да и сама она выглядела как-то… интеллигентно? Шерстка гладкая, лапки чистые. Я ее только по чуть нестандартному окрасу узнала и маленькому шраму у уха.

— А где клиент? — растерянно спросил Шорсейн.

Он сидел на втором стуле за стойкой, выполняя роль то ли охранника, то ли моральной поддержки.

— Тут, — улыбнулась я довольно, кивая в сторону крысы.

— Лерия… Это не клиент, это крыса. Ты смеешься? — скептически заметил Шорсейн, когда привстал и заметил посетителя. — Мне выгнать ее?

— Это клиент, — возразила я совершенно спокойно, после чего сняла с полочек настойку валерьяны и поставила на стойку. — Не смей выгонять, даже если кто-то тебе не понравится.

— Клиент берет товар и платит за него, — фыркнул Шорсейн, видимо, все еще думающий, что я его разыгрываю. — Сомневаюсь, что…

Именно в этот момент я выставила руку, в которую тут же прилетела монета. Между прочим, денежная единица темных земель, да еще и не маленькая. Подготовилась прекрасная любительница валерьянки.

— За эти деньги будет две настойки, — сказала я крысе.

Та, ничуть не растерявшись, запрыгнула прямо на стойку, положив передо мной веревку. Ну, все как обычно. Я завязала на шее крыски ее покупку, после чего та шмыгнула к выходу и протиснулась в не до конца закрытую дверку.

— Приходите еще, — автоматически закончила я, после чего повернулась к Шорсейну.

Ну, судя по его выражению лица, он только что испытал величайшее потрясение в своей жизни.

— Лерия, что это было? Кто это был?!

— Крыса-валерьяночница, которая совершила покупку.

Как-то неловко называть такого преданного и постоянного клиента алкоголиком.

— Как она это сделала?!

— Лапами.

— Зачем?!

— Ну, видимо, хотела снять стресс, — наугад сказала я.

— Какой стресс? Что такое стресс?!

— Большое волнение. Нервное напряжение, — объяснила я, а потом все же аккуратно уточнила: — Эй, Шорсейн, все нормально?

— Не считая того, что я только что увидел крысу, совершающую покупки? Да, нормально. Но, пожалуйста, дай мне тоже, что ты дала ей. Кажется, мне тоже надо снять этот… стресс.

— Тебе нельзя ничего с валерьянкой, — сказала я, сочувствующе похлопав Шорсейна по плечу. — Но могу налить водички.

— Налей, — попросил оборотень. — Положусь на свое воображение, представлю, что это вальерьяново-мятный коктейль.

— Хорошее воображение, — пробормотала я под нос, доставая кувшин с водой и чашку из шкафа для личных вещей.

— Воображение? Мое воображение — ничто в сравнении с реальностью, — хохотнул Шорсейн, взял предложенную воду, выпил залпом и скривился. — Не работает воображение, не работает. А точно валерьянку нельзя? Ну очень надо!

— Увы, — ответила я, стойко проигнорировав жалобно сложенные ушки и попытку сделать умильные глазки. — Совсем точно.

— Крысе! Даже крысе можно! А мне нельзя, — горько сказал Шорсейн.

— Заметь, разумной крысе, раз уж речь зашла о моем посетителе, — ответила я, после чего улыбнулась грустному Шорсейну.

— Никогда не представлял, что крыса-посетитель, покупающая валерьянку, — такое хорошее событие в жизни аптекаря, — покачал головой оборотень, который, если судить по выражению лица, почти принял реальность. Смирился, так сказать.

— Ну, ты же сам сказал, что не работает у тебя воображение, — рассмеялась я. — И да. Приход такого беспроблемного покупателя — действительно хорошее событие.

Ну, собственно, на сегодня хорошие события и завершились, словно я выбрала лимит. Посетителей не было. То есть, вообще. Если бы сегодня ко мне с утра не пришла крыса и не порадовала своим присутствием, то я бы уже плакала. Про себя глубоко в душе. А пока где-то там глубоко было лишь сплошное недоумение: почему? Да, место не оживленное, но люди по этой улице ходят, практически во все другие здания заходят, а мою аптеку как будто обходят стороной.

Да, многие еще не знают, что за аптека такая. Но на стенде есть вся информация! Какая-то из служб, что меня проверяли перед открытием, принесла огромную доску, похожую на школьную, только светло-желтого цвета. И я подробно расписала, что, от чего и для кого продаю.

Безопасность? Так вон, прямо на вывеске после слова «аптека» висит значок в форме длинной темной башни. Его выдают, когда убеждаются, что все продаваемое тут полностью безопасно, никто не отравится.

Да и сама аптека миленькая и хорошенькая! Не зря мы с детьми столько колдовали над ее оформлением.

Тем не менее, в аптеку так и не зашел ни один человек. И если еще до обеда я была спокойна и относилась к этому довольно философски, то после обеда, посмотрев на занервничавшего Шорсейна, поняла — дело швах. Что-то пошло не так с моей аптекой. Конечно, Рэйвен не бросит, с голоду помереть не даст, да и посоветовать что-то сможет, но нельзя же быть такой нахалкой и пользоваться симпатией и положением хорошего мужчины без веских причин?

Уже под вечер, когда я решила закрывать входную дверь, спустился Мик со второго этажа:

— Что? Так никого и не было?

Я расстроенно помотала головой, после спросила:

— Вы заметили что-нибудь необычное?

Дети, которые успешно завершили все порученные им задания, были отправлены на второй этаж понаблюдать, что же происходит на улице. Мне вроде как несолидно, Шорсейном командовать неудобно, а вот Нае и Наю развлечение в самый раз.

— Почти ничего, вот только одна странность все же была. Все, кто проходил мимо нашего дома, почему-то не только не приближались, но даже и не смотрели. Может, конкуренты? — задумчиво сказал Мик.

— И обходили аптеку стороной, — добавил Най, скривившись. — На проделки конкурентов не похоже.

— А на что похоже?

— На то, что наш дом прокляли.

Я вздрогнула. Стыдно признаться, но всякая подобная мистика меня… пугала. И хотя я понимала, что в реальности ее не существует… Так, стоп. В моем прошлом мире, возможно, ничего такого и не было, но здесь-то даже магия была!

— П-проклятье? — неуверенно сказала я.

— Он шутит, никакого проклятья на доме быть не может, — фыркнул Мик. — Всем известно, что нельзя проклясть предметы. Только людей.

Э, вот именно последнего уточнения мне до полного счастья не хватало.

— Здорово, — не удержалась я от кривой улыбки.

— Они запрещены, — заметил Мик, а потом посмотрел на меня настороженно и сказал: — Сестрен, а ты чего так побледнела? Неужели проклятий боишься?

— Там нечего бояться, — заверил меня Най. — Если тебя проклянут, то ты даже не почувствуешь, пока не умрешь. Это не больно.

Я не знаю, что у меня за выражение на лице было, но Шорсейн непривычно строго рявкнул (взмявкнул? Взрыкнул? Странный такой звук):

— Давайте не будем пугать Лерию, а то она в обморок упадет!

Вот это он точно угадал. Меня аж подташнивать стало от нервов и страха, поэтому я без капли стеснения подтвердила:

— Упаду. Потом ловите.

— Ну, Шорсейн словит, — уверенно заявил Най. — Он же оборотень, а у них реакция ого-го какая, да и рядом стоит…

— Я не буду ловить, — сказал Шорсейн, испуганно глядя на меня. — Мне потом Рэйвен как словит, как словит! И по голове, и по хвосту, и по ушам, и до вызова на дуэль. А тут… падать недалеко, пол мягкий, вон шторка плотненькая на окне — как раз успею под Лерию подкинуть.

Падать в обморок мне расхотелось. А комментировать слов Шорсейна — и подавно. Что за глупости он тут рассказывает? Рэйвен абсолютно не ревнив, к тому же, как наедине (ну, почти) с Шорсейном оставить на несколько дней — так пожалуйста, а как словить — так ревность? Пф-ф-ф, кажется, Шорсейн либо слишком мнителен, либо у него человекофобия. И навряд ли последнее, иначе бы я не застала бы пару раз картины, когда Ная сидела на шее у оборотня. В прямом смысле слова.

— Ладно, если дом не проклят, я не проклята, то давайте пока чуть отдохнем, перекусим. И посмотрим, что будет завтра, — предложила я. — Все согласны?

— Я не согласен, — тут же возразил Мик. — Сейчас еще не поздно, многие лавки открыты, особенно те, где еда продается. Я пойду прогуляюсь, соберу сплетни, разузнаю, что к чему.

Что ж, хорошая и здравая мысль, если бы не одно но: в Мике легко распознать приезжего. Темные и светлые пусть и одевались похоже по фасону, но разница была как в ткани, так и способах ношения одежды. Все штаны светлые носили поверх обуви, а вот у темных было принято заправлять штанины в обувь. Мик в своей обычной одежде мигом себя выдаст, а при чужом болтать не станут. Более того, Мик выглядел почти как взрослый, а потому, если он куда-то не туда случайно вмешается, то может и пострадать. Светлые хоть и жестокие гады, но они знали, что Мик еще подросток, а потому сдерживались. А вот темные…

Собственно, эти доводы я изложила Мику, который со мной согласился. Почти согласился. Видела я в его глазах этот хитрый огонек, подсказывающий, что есть у него какой-то план, определенно есть. Спросить об этом плане я не успела, потому что в дверь постучали:

— Кто там? — спросила я, чуть усмехнувшись.

— Я, — спокойно сказал Рэйвен, чей голос показался мне пусть и уставшим, но весьма радостным.

— Ваше Темнейшество! — Шорсейн обрадовался не на шутку.

Если бы я не стояла около двери и не открывала ее, боюсь, оборотень бы уже бросился снимать ее с петель.

— Как вы тут? — спросил Рэйвен, проходя в дом.

Дорожный плащ весь в пыли, да и обувь весьма потрепанного вида — Рэйвен точно не в башне своей сидел. Зато предположительно дальняя поездка отлично объяснила мне его отсутствие. И даже чуть согрело тщеславное девичье сердечко, в котором уже появилось небольшое (пока) место для одного великолепного мужчины, — причина, по которой это Темнейшество сюда и носа не навернуло, оказалась тривиальной.

— Лерия, с открытием аптеки, — улыбнулся Рэйвен, даже не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос. — Шорсейн, надеюсь, ты со всем справился. Най и Ная. Вы, кажется, умудрились не замучить Шорсейна до смерти, спасибо. Мик, можно тебя на пару слов?

Рэйвен говорил дружелюбно, тепло, словно мы знали друг друга много-много лет. Да и детям его внимание понравилось. И даже настороженность Мика, который послушно подошел к Рэйвену, куда-то ушла. Ну, это зря Мик не насторожился.

— Какая пара слов? — спросил подросток, когда подошел поближе к Рэйвену.

Тот панибратски закинул руку ему на плечо и, улыбнувшись не хуже чеширского кота, сказал:

— Специальная пара слов! Должен же я со своей кровинушкой, со своим сыном давно утерянным поздороваться отдельно?

Я с удовольствием полюбовалась на шокированное лицо Мика: нечасто невозмутимого подростка кто-то заставлял теряться. Пожалуй, впервые на моей памяти, не считая меня. Потом я полюбовалась на слегка ехидное выражение Рэйвена. В принципе, и на самого Рэйвена полюбовалась тоже: красивый же мужчина, почему бы и нет?

— Что ты, сыночек, не стесняйся, обними давно утерянного отца, — со смешком сказал Рэйвен. — Привыкай, в конце концов, вся Темная Башня теперь знает, что у меня почти взрослый внебрачный сын, которого я бросил не пойми где, а теперь поселил в своем бывшем доме, скрывая от чужих глаз.

Безмолвный призыв о помощи Мика я проигнорировала, более того, даже не пыталась сдержать улыбку: Рэйвен-то не лишен чувства юмора и способности с чувством и расстановкой подколоть.

К моему огромному сожалению, Мик пришел в себя быстро. Посмотрел на меня, прекрасно понимая, что будь хоть какая-то опасность, я бы тут не смеялась, посмотрел на ржущего Шорсейна, и воскликнул:

— Папочка! Я так рад тебя встретить!

Я бы его похвалила за актерское мастерство, если бы он смог сдержать смех. Не смог.

— Ладно, сыночек, с тобой мы потом отдельно поговорим, — фыркнул Рэйвен. — Мне весьма интересно узнать, почему при въезде в город меня в первую очередь поздравили с новоприобретенным наследником, а когда я поинтересовался, что и как, то мне так и не смогли ответить более или менее внятно, откуда он у меня взялся. Но зато четко рассказали, где мой сын разместился и как он выглядит. И, о чудо, описание совпало с тобой полностью.

Мик чуть виновато потупился, а потом вздернул подбородок, явно готовясь защищаться. Эх, он слишком часто вел себя как взрослый, от чего я забывала, что Мик всего лишь подросток с непростой судьбой. И пока еще не понимает, что от таких как Рэйвен, защищаться нет смысла: это не тот человек, который позволит делом или словом обидеть ребенка. У меня не было розовых очков, я понимала, что у Рэйвена будут какие-то неприятные черты. Но бить слабых — морально или физически — явно не в его характере.

— Если со мной потом, то с кем сейчас? — тут же зацепился за фразу Мик.

— Как с кем? — удивился Рэйвен. — Конечно, с Лерией! Только мне бы присесть после дороги, сутки в пути, ехали без остановки.

— И пожрать? — деловито осведомилась Ная.

— И пожрать, — не стал отрицать Рэйвен.

На кухне Рэйвен опустился на деревянный стул с таким видом, будто это ортопедический матрас был. Я под руководством Наи с Наем разогрела еду. Самой мне не давали — опасались, что будут страдания. Мои по потерянной еде, которую я либо сожгу, либо уроню, конечно. Ну, простите, что вся эта кухонная утварь этого мира такая странная, что я не знаю, как к ней подступиться!

После того, как перед Рэйвеном оказался скромный ужин, я села напротив, а вот остальные почему-то присаживаться не торопились.

— Шорсейн, мы идем наверх, — сказала Ная.

— Хорошо, идите, — сказал оборотень, не понимая, что это не простая констатация факта, а толстый намек.

— Мы — это значит я, Най, Мик и ты, — улыбнулась Ная.

— А… — если Шорсейн и хотел возмутиться, то не успел: детишки потащили его наверх.

Милые маленькие сводники. Или понимающие и внимательные детишки, которые запомнили, что поговорить хотели со мной. И не только маленькие: Мик, закрывая дверь кухни, даже подмигнуть мне умудрился. Ах ты ж… сыночек!

— Как у вас тут дела? — спросил Рэйвен, когда ополовинил тарелку с едой.

Я постучала ноготками по столу, задумываясь, надо ли рассказывать все Рэйвену. О нет, я вовсе не думала строить из себя сильную, независимую и гордую девицу, которая убьется, но сделает все сама, а потому замолчит о проблемах. Это глупо. Во-первых, ну какая я сильная и независимая, если бы не магический контракт, Рэйвен и отправленный им Шорсейн мне под бок? Во-вторых, вдруг моя проблема решается щелчком длинных и идеально ровных пальцев Рэйвена, а я тут комедию ломаю? Просто он был таким уставшим, голодным, что у меня совесть не позволяла загружать его лишней информацией.

— Мне есть что рассказать, но давай ты сначала поешь, выспишься, а после я загружу тебя своими проблемами?

— Не получится поспать, — сказал Рэйвен. — Нам нужно срочно прямо сейчас организовать свидание.

— Чье? — спросила я настороженно.

Разумеется, я прекрасно поняла. Но спрашивать, какую таблеточную дивизию прямо сейчас, почему срочно и что делать, если я хочу спать, Рэйвен еще больше хочет спать, а не свидание, я посчитала чрезмерным.

— Наше.

— А почему сейчас-то?

— А можно я не буду отвечать на этот вопрос? — спросил Рэйвен, проникновенно глядя мне в глаза.

— Почему? Неужели такая ужасная причина?

— Ужасней не придумаешь! Любому мужчине, который посмел бы сказать такое понравившейся девушке, я бы посоветовал отрубить голову за ненадобностью — с первых слов будет ясно, что голова лишь для красоты, — ответил Рэйвен.

— То есть, ты предполагаешь, что если у мужчины голова на плечах исключительно для красоты, то ее можно и снести? — рассмеялась я, мысленно отметив, что я — понравившаяся девушка.

— Нельзя, конечно, — вздохнул Рэйвен. — Но только потому, что убийства запрещены. Но иногда так хочется, так хочется!

— Так что за причина? Контракт шалит? Разве не рано? — удивилась я.

— Лерия, — сказал Рэйвен.

Я взглянула и едва не подавилась: зачем на меня такие соблазнительные улыбки направлять? Не то что не действует — вроде бы действует, но, в конце концов, я немного не в том возрасте и душевном состоянии, чтобы на это дело повестись и забыть обо всем остальном.

— Что? — насторожилась я.

— Ты можешь представить, что мне просто очень не терпится побыстрее пригласить тебя на свидание и пообщаться на едине? — спросил Рэйвен, неожиданно кладя свою руку поверх моей.

Приятно. Ладонь на удивление шершавая — кто бы ожидал это от человека, который занимался аналогом офисной работы? С другой стороны, и фигура, и этот запылившийся плащ активно демонстрировали, что Рэйвен не только за стулом сидеть горазд. Руку я отнимать не стала: хочет за мной ухаживать — так я совсем не против. Впервые мечта моей мамы, в которой я встречаю достойного мужчину на своем жизненном пути, не вызывала у меня отторжения.

— Представить-то я могу… Воображение у меня богатое, но лучше бы ты правду сказал, — ответила я.

— Сказать — не скажу, но могу показать.

— Показывай! — смело сказала я.

Ну, я такая смелая была, потому что уверовала в непогрешимую адекватность и благоразумность Рэйвена. И совсем не была готова к тому, что тот резко начнет снимать с себя вещи. Сначала мужчина встал, скинул с себя легкий верхний плащ на стул, потом зачем-то принялся расстегивать камзол.

Я настороженно уставилась на Рэйвена, после чего встала и сделала пару шагов назад. Назад к такой удобно стоявшей кочерге. Если Рэйвен чего не того про меня подумал, потрогав мою руку, то моя совесть не будет страдать, когда я его слегка приласкаю железной фиговиной. Как-то я предпочитала более степенное развитие событий.

— Лерия? — позвал меня Рэйвен, снимая с руки какие-то плотные наручи. — Зачем тебе кочерга?..

Недоумение быстро сменилось пониманием.

— О, светлых раздери, прости, Лерия, прости, — выругался Рэйвен. — Я забыл, что у тебя рабочая травма.

— Рабочая травма?

— На раздевающихся мужчин и показы всего лишнего и непонятного. Ты не подумай, я только руку с печатью хотел показать, — Рэйвен продемонстрировал мне свое запястье, на которым ярко горел какой-то знак, а сама кожа казалась до ужаса воспаленной. — Стыдно признаться, но именно из-за этого я немного тороплюсь со свиданием.

— Извини, — выдохнула я, тут же отпуская кочергу.

Зараза, ну как так можно было? Рэйвен ведь приличный мужчина, ну о чем я подумала?!

— Не извиняйся, — неожиданно серьезно сказал Рэйвен. — Ты все правильно сделала — мне нужно было нормальным языком все объяснить. И лучше ты кого-нибудь случайно огреешь железякой, чем пострадаешь. Не волнуйся, я знаю, что делать с трупами. Лерия, зачем ты тыкаешь мне пальцем в щеку?

— Проверяю, настоящий ли ты, — честно ответила я, а после, взглянув на воспаленное запястье, спросила: — Может какое-то лекарство приложить? Выглядит болезненно.

— Лучшее лекарство — свидание с тобой, — ответил мне Рэйвен.

— Тогда предлагаю вылечить тебя прямо сейчас без лишних разговоров.

Глава 19

Перед уходом мы дали все возможные ценные указания детям, улыбающимся уж больно хитро (мелкие сводники, хоть брачное агентство с ними отрывай, а не аптеку!), и Шорсейну. Рэйвен еще и демонстративно пересчитал флаконы с валерьяной, на что Шорсейн обиделся:

— На мне ж дети, как можно?

— Предположу, что тайком и в небольшим количествах, — ответил Рэйвен. — Ладно, кошачья нянька, утром жду тебя в кабинете — работы, пока я отсутствовал, наверняка собралось, будем разгребать.

Возмущенное шипение оборотня мы не дослушали, потому как Рэйвен схватил меня за руку и вывел из дома, улыбнувшись по-мальчишески задорно. Стоило только выйти на центральную улицу, как стало понятно: вечером тут кипит жизнь: люди сновали туда-сюда, повсюду раздавался смех, а фонари создавали атмосферу уюта и тепла. Над каждым открытым заведением висела горящая магическим светом лампа, намекая, что вот сюда точно можно идти.

— У меня только один вопрос, — сказал Рэйвен, остановившись посреди улицы.

Я напряженно посмотрела на него, аж нервно сглотнув. Чего это он?

— Мы идем в красивое романтичное место или пойдем и наедимся отличнейшего мяса, которое я сделаю на углях?

Я вспомнила готовку Рэйвена, вспомнила родные шашлычки и, едва не подавившись слюной, без колебания ответила:

— Мясо.

— Отлично! — обрадовался Рэйвен. — Значит, нам туда. Боже, как прекрасно, что мне не придется есть что-то странное размером со спичку, а то ни удовольствия почувствовать, ни наесться.

Куда нам туда — я так и не поняла, но Рэйвен крепко держал меня за руку и уверенно вел сквозь мельтешивших туда-сюда людей, поэтому я не точно не потерялась бы.

— Слушай, но у тебя же был ужин, разве ты голодный? — удивилась я.

— Я, конечно, поел. Но из-за того, что много магии использовал во время похода, мне и еды нужно раз в пять больше, чем обычному человеку.

— И не толстеешь? — спросила я, уже зная ответ — видела ведь Рэйвена частично без одежды.

Ни капли лишнего веса!

— Нет, конечно. Как маг может быть толстым? Лерия, мне кажется, или в твоем взгляде ненависть?

— Зависть, всего лишь лютая зависть, — поправила я Рэйвена. — Ладно, веди уже быстрее.

Мы подошли к простенькому заведению, над которым не горело никаких фонариков…

— Рэйвен, там разве не закрыто? — спросила я.

— Для меня в Темной Башне нет ничего закрытого, — подмигнул мне Рэйвен, после чего поднес к двери громоздкий серебряный браслет, и та открылась. — Тетушка, вы тут? Заняты? Не дадите умереть голодной смертью?

Небольшое помещение с единственной стойкой и несколькими столиками на диво напоминало семейный ресторан. Вот только ничего, на чем можно было бы сделать мясо самостоятельно, я не увидела. Магия? Рэйвен оккупирует кухню?

Скрин тяжелой деревянной двери отвлек от мыслей. К нам вышла высокая — почти с Рэйвена ростом, а ведь он явно больше двух метров! — женщина, чей возраст я бы не рискнула определить — уж слишком большая вероятность ошибиться.

— Кого нас? Привел своих дружков после зада… О! Ого! Даже так…

Меня смерили оценивающим взглядом. Что-то знакомое, определенно, очень знакомое. На меня не единожды так смотрели строгие, но вежливые дамы возраста моей мамы. После они одобрительно себе что-то кивали, особенно, когда приходили в мою аптеку не единожды, заводили вежливые разговоры, вскользь уточняя, сколько мне платят, нет ли детей, кольца на пальце и не пью ли я чего лишнего — все ведь в свободном доступе, хо-хо-хо. А потом совершенно случайно упоминали, что вот у них сын такой хороший есть! Не женат, да-да, не поверите, очень хороший мальчик! И нет, дамы ни на что не намекали, всего лишь к слову пришлось. Мой номерок тоже пришелся бы к месту…

— Ага, — ухмыльнулся Рэйвен. — Мне бы место в твоем садике, магический костерок и все ингредиенты. Устроишь по старой дружбе?

— Только если по старой дружбе, — хмыкнула женщина. — Иди, выбирай, куда бедную девочку поведешь.

Бедную девочку?

— Не порти мне свидание, — махнул Рэйвен, от чего брови этой… тетушки взлетели еще выше. — Потом все расскажу.

— Даже так. Свидание… Кто устраивает свидание в мясной лавке? — женщина закатила глаза, а потом себе под нос пробормотала: — Бессовестный мальчишка, ты так никогда не женишься. Молчу-молчу, помечтать уже нельзя…

С этими словами женщина вернулась обратно, а Рэйвен вывел меня через ресторан в сад за домом. Симпатичные столики, каменные выемки, видимо, для магического огня. А еще цветы повсюду. Неплохо, неплохо. И чем эту женщину не устроило место свидания? Да и ее слова о бедной девочке настораживали.

— Так какая у тебя проблема с аптекой? — спросил Рэйвен, когда мы сели за стол.

Я кратко изложила суть, заставив Рэйвена нахмуриться.

— Так ведь не должно быть? — уточнила я. — Хотя бы кто-то же должен был заглянуть?

— Не должно, — ответил Рэйвен. — Темные — народ любопытный, обязательно должны были зайти и посмотреть, что есть аптека. Да и такой проблемы, как на светлых землях, когда кто-то продает не пойми что, у нас нет.

— Тогда в чем проблема?

— Не знаю, — ответил Рэйвен. — Но разберусь.

— Ты извини за назойливость, но мне хотя бы понимать ориентировочно, когда. Чтобы я не готовила лишних лекарств. Все эти настойки очень быстро портятся, если такая ситуация будет неделю или две, то ладно, а если несколько месяцев? — я не жаловалась, а только обрисовывала рабочую ситуацию.

В конце концов, открытие аптеки — это первостепенное дело, но отнюдь не единственное. Детей, например, я так и не отправила в школу, да и Мик в таком возрасте… Ему либо учиться надо, либо искать профессию, иначе потом будет поздно — никто из мастеров не захочет брать слишком взрослого ученика для обучения ремеслу. С учетом того, что никакой любовью к созданию настоек и других лекарств, он не страдал, то задача стояла непростая. Поэтому я и задавала Рэйвену все эти вопросы практически без внутреннего дискомфорта — не только для себя старалась.

— В течение недели я найду причину, а сам вопрос отсутствия посетителей решится уже завтра ближе к обеду, — загадочно улыбнулся Рэйвен. — В любом случае, ты всегда можешь получить должность ученого Темной Башни, поэтому не переживай.

— Я уже говорила, что хочу работать на себя, — ответила я. — К тому же, служебные романы никогда не были в моих привычках.

Хотя бы потому, что коллектив в аптеке обычно женский. Но, разумеется, уточнять я не стала. Просто я очень хотела именно свой собственный бизнес, но не желала задеть Рэйвена категоричным отказом.

— Как у тебя дела с твоими порошками? — спросил Рэйвен. — Как поживает таблеточная машина?

Я честно ответила, что заняться порошками было абсолютно некогда из-за всех проверок, которые мне устроили перед открытием, а вот с таблеточной машины посмеялась — что за странные вопросы?

— Ты с электричеством ничего не придумал? — спросила я. — Все-таки надо попытаться ее запустить попозже.

— Нужно подождать еще месяц, — ответил Рэйвен.

Зачем чего-то ждать я так и не успела спросить, потому как голос, полный скепсиса, прервал нашу беседу:

— Ребят, у вас тут точно свидание? Или ты меня, Рэйвен, опять пытаешься надурить, чтобы я не волновалась, что ты останешься одиноким и неприкаянным?

Хозяйка заведения поставила перед нами трехуровневое железное блюдо с кусочками мяса, тарелки, вилки, пару бутылок с неопознанной жидкостью, а потом хлопнула себя по лбу:

— Приправы забыла. И магический огонек…

— Тебе помочь принести? — спросил Рэйвен. — Нечего тебе тяжелое таскать.

— Да там нести нечего. Все громоздкое, но легкое, а ты сам небось с дороги, лучше посиди. Что я, не знаю, как себя после таких походов чувствуешь, особенно, если магию используешь без остановки.

— Я помогу, — сказала я, вставая и подмигивая Рэйвену.

— А помоги, — не стала отказываться женщина.

Я направилась за хозяйкой, довольно улыбаясь.

Я практически на сто процентов была уверена, что меня примутся расспрашивать. И не ошиблась. Стоило нам только войти обратно в дом, как женщина тут же забросала меня вопросами:

— Лерия, да? Я Ария. Какими судьбами на темных землях? Давно тут? Давно с Рэйвеном познакомились?

Вопросы слегка бесцеремонные, но мягкий тон и теплый взгляд полностью меняли впечатление. Казалось, что разговариваешь не с незнакомцем, а со старым добрым другом. Не будь у меня своей цели, разумеется, никаких конкретных ответов я бы не дала. Но цель была, а посему я была открыта и дружелюбна. И даже не скрывала, что попаданка, чем изрядно Арию удивила. К счастью, в хорошем плане.

Мы, болтая, спустились в подвал дома, где мне тут же вручили пару стеклянных бутылей с соусом, а сама Ария взяла камень, пояснив, что это и есть тот самый загадочный магический костер.

Когда мы уже возвращались, я осторожно спросила:

— А почему вы назвали меня в самом начале бедной девочкой? Думаю, придя на свидание с таким человеком как Рэйвен, я могу быть какой угодно, но только не бедной.

Да! Именно это не давало мне покоя. За мелкими деталями скрываются большие тайны. Ария, остановившись у выхода, лишь рассмеялась:

— Если я тебе скажу, то, боюсь, Рэйвен на меня обидится.

— А откуда он узнает? — улыбнулась я. — Женская солидарность, все же…

— Ну, смотри, не проговорись, — сказала Ария, шутливо погрозив мне пальчиком, что сразу ее сдало: если бы не была настроена рассказать мне что-то о Рэйвене, то я наверняка бы ничего из нее не вытащила.

— Рэйвен замечательный мужчина, но у него одна беда — любовь всей его жизни. И, собственно, твоя главная соперница.

Я не сдержала скептического хмыка: не похож Рэйвен на того, кто начнет новые отношения, не поставив точку в старых.

— Не улыбайся так, вот столкнешься с ней — поймешь, — сказала Ария.

— С кем с ней?

— С его работой, — ответила мне женщина.

Я не выдержала и рассмеялась:

— Не вижу ничего плохого в том, что мужчина любит свою работу.

— Это пока не видишь, а что будешь делать, когда он пять суток подряд будет работать? — спросила женщина, открыв дверь.

— Как что? Тоже работать. Возможно, не пять суток подряд, ведь придется прервать на сон, — совершенно искренне ответила я, от чего Ария споткнулась и едва не полетела носом вперед.

Надо же, задает такие странные вопрос, а потом еще удивляется ответам. Я вышла на улицу и тут же почувствовала обалденный — иначе и не сказать — запах жареного мяса. А я-то думала, как так Рэйвен будет прохлаждаться?

— О, и даже без магического огня? — удивилась Ария, передавая Рэйвену камень.

— Маг я или не маг?

— Что-то не видела я ваших товарищей, жарящих мясо прямиком на магии. Ладно, дети, развлекайтесь, не буду мешать. И помните — свидание не есть обсуждение работы, — Ария махнула рукой и ушла.

Я задумчиво посмотрела ей вслед, размышляя, какой, однако, необычный человек. Но меня тут же отвлек запах мяса: Рэйвен протянул мне несколько аппетитных кусочков прямо на тарелке.

— Не отвлекайся, не отвлекайся, — поддразнил он меня. — Зря я, что ли, остатки магических сил ради это вкусноты использовал?

— Не зря, — сказала я, бессовестно отбирая тарелку.

Мы и впрямь практически не говорили о работе, последовав совету Арии совершенно случайно. Я полностью расслабилась, а потом заметила, что вроде как и небо посветлело.

— Пора возвращаться, — с легкой грустью сказал Рэйвен.

— Наверное. Как твоя рука? — спросила я.

Рэйвен показал запястье: краснота ослабла, но не пропала.

— Оно не сошло? — нахмурилась я. — Разве мы не сходили на свидание и не выполнили условие?

Рэйвен пожал плечами:

— Вроде как. Но каждый контракт — это маленькая искорка магии со своей… индивидуальностью. Возможно, оно посчитала нашу встречу не свиданием, а дружеской беседой. Конечно, со временем магия поймет, что это было свидание, поэтому мне точно не прилетит магической отдачей за невыполнение. Но вот сойти может нескоро.

— И что нужно, чтобы вот это все сошло быстрее? — спросила я.

— Не знаю. Какое-нибудь действие, которое бы дало магии очень четко понять, что у нас было именно свидание, — ответил Рэйвен.

Не понять, на что он намекает, было довольно трудно.

— Поцелуй? — предположила я, глядя на мужчину из-под ресниц.

— Возможно, — ответил тот. — В любом случае, если тебе вдруг неприятно, то все хорошо, я думаю, что все само пройдет.

Ну, ну. Чертовы хитрец, неужели он думает, что может меня обмануть этим героически-страдальческим видом? Нет, не так. Неужели считает, что меня нужно обманывать?

В конце концов, я современная девушка с вполне себе современными желаниями. И сейчас у меня вполне конкретное желание — понять, как целуется мужчина, который мне весьма и весьма симпатичен.

Я пожала плечами, осмотрела сад, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. После чего взяла Рэйвена за ворот плаща и потянула на себя. Долго тянуть не пришлось — Рэйвен сам потянулся ко мне без малейшего колебания. Не зря я пела оды его разумности. Секунда — и чуть сухие губы мягко прикоснулись к моим.

Что ж, мое желание исполнилось прямо сейчас. Рэйвен целовался… хорошо. Настойчиво, но не грубо. Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь поцелуем. Не нагло, но и скромным такой поцелуй не назвать. Одним словом — хо-ро-шо.

Я забросила руки на шею Рэйвена, позволяя ему чуть обнять меня. М-м-м. Пожалуй, можно добавить «очень» перед хорошо.

— Ну, как метка? — спросила я, отстранившись от мужчины.

Рэйвен совершенно бессовестно продемонстрировал мне все такую же красную метку, улыбнувшись чуть виновато:

— Я думаю, что поцелуй на нее не особо влияет.

— Странно, а я вот подумала, что мы плохо постарались, — задумчиво сказала я.

Рэйвен посмотрел на меня немного удивленно, а потом уверенно заявил:

— Да, мы определенно где-то напортачили. Давай в этот раз постараемся получше.

Люблю умных мужчин.

* * *

Возвращались мы с Рэйвеном домой веселые и расслабленные. Точнее, я возвращалась, а Рэйвен благородно меня провожал.

Свидание прошло отлично, и даже то, что мне осталось спать от силы пару-тройку часов, ни капли не смущало. Сон, конечно, хорошо, но вот поцелуи с Рэйвеном — это очень хорошо. Если сравнивать хорошо и очень хорошо, то понятно, что лучше. А отоспаться я смогу и на работе. Сяду за стойку, положу голову на стол и поставлю Ная с Наей на стреме, чтобы будили, когда покупатели зайдут. Дети-то в отличие от меня и Рэйвена наверняка прекрасно выспались.

И только войдя в дом, я поняла, что с последним сильно погорячилось: в мое отсутствие дети и не ложились. По крайней мере, если бы они легли вечером спать, то даже угроза промывать корни растений пять дней подряд не смогла бы их разбудить. Проверено.

Сверху доносился шум. Мы с Рэйвеном переглянулись и со всей возможной скоростью двинулись наверх. Я даже с закрытой дверью услышала требовательный голос Ная:

— Просто спустись и отдай все нам!

— Пожалуйста, давайте решим это каким-то другим способом! Давайте позовем Мика и спросим его, в конце концов!

— Мик спит, — деловито ответила Ная. — Разбудим — и он нас прибьет.

— Да я вас сам прибью! — прошипел Шорсейн.

— Ты от нас прячешься прямо на шкафу, каким образом ты собираешься осуществить свою угрозу? — с искренним любопытством спросил Най.

Да что там происходит?! Мы с Рэйвеном влетели в комнату и застыли от увиденного: Шорсейн сидел прямо на шкафу, а Ная ставила на один стул второй стул, чтобы дотянуться.

— С-с-спасители! — радостно просипел оборотень, и я даже заметила, как слезы блеснули в его глазах.

— Думаешь? — усмехнулся Рэйвен.

— Знаю, — с облегчением сказал Шорсейн. — По крайней мере, как вы появились, они от меня отошли.

— Если бы знал точно, то спустился со шкафа, — обиделась Ная.

— Перестраховываюсь, — неловко улыбнулся Шорсейн. — Лерия?

Ну, логично. Чьи дети? Мои дети. Мне и разбираться.

— Най, Ная, что тут происходит? Почему вы еще не спите? И где вы дели Мика? — строго спросила я.

Да, знали детишки этот тон! Вон, Ная даже прекратила пытаться поставить на пирамидку из двух стульев третий. И Най невольно потупился. Только почему молчат?

— Най, Ная? Почему вы молчите? — спросила я, переводя взгляд с Шорсейна на них и обратно. — Вы либо говорите, либо…

— Не надо! — хором воскликнули брат с сестрой.

— Что не надо?

— Капсулы для порошков с сахаром не надо! Мы все скажем, — Ная подняла на меня честные-пречестные глаза.

И даже демонстративно сняла с пирамидки второй стул, тут же усевшись на него. М-м-м, неожиданно, что я так недооценила себя и гениальность придуманного наказания. До сих пор действует!

— Абсолютно все. Я больше не хочу, чтобы меня тошнило при виде на сладости, — жалобно добавил Най.

— И? — ласково спросила я.

— Мы хотели штаны Шорсейна!

— И все остальное!

— Что все остальное? — не выдержал Рэйвен, понимая, что пахнет жареным.

Хотя я бы на его месте спросила-таки, зачем им штаны оборотня!

— Рубашку, обувь, пиджак, — послушно перечислил Най. — Поэтому мы пытались забрать его штаны.

— А он почему-то не отдавал, а потом вообще спрятался на шкаф, — пожаловалась Ная, после чего бросила на Шорсейна полный укоризны взгляд: — Неужели так трудно исполнить ма-а-аленькой желание маленькой милой леди?

Прижатые уши Шорсейна и его отчаянное выражение пробудили во мне искреннее сочувствие: с манипуляторами, в особенности, с маленькими манипулятора, общаться нелегко.

— Ная, милая моя маленькая леди. Расскажи-ка мне, где ты видела леди, которая просила у взрослого мужчины его штаны? — спросила я.

— Но я ж не для себя!

— А для кого? — Рэйвена присоединился к расспросам.

Что ж, это хорошо. Иногда логику Ная с Наей могли помочь понять либо истинные гении, либо бутылка чего-то крепленого. Я была убежденной трезвенницей, поэтому вся надежда на себя и помощь Рэйвена.

— Для Мика, — ответила Ная. — Для кого же еще? Мик ведь чуть-чуть ниже Шорсейна, поэтому одежда пришлась бы в пору.

— Зачем Мику штаны Шорсейна? Вы что, снова утопили всю одежду Мика в разведенной хне, а потом предложили мое платье? — вздохнула я. — Он разозлился и потребовал достать ему одежку любой ценой?

— Мы так хотели надеть Мика для тебя, — выдал Най. — С аптекой творится что-то непонятное, поэтому Мику надо разузнать в чем причина как можно скорее. Вот только как он подслушает сплетни, если легко по одежде понять, что он светлый? Надо срочно было найти ему традиционную одежду темных земель. А где мы его возьмем ночью? Только на Шорсейне.

— Мы, на самом деле, не думали раздевать Шорсейна насильно, — созналась Ная. — Хотели дождаться, когда он пойдет спать, разденется, а мы в это время умыкнем одеждки. А он все не спал и не спал!

— А потом вообще книгу сел читать, — возмутился Най. — Но мы-то спать хотели! Если бы так дело пошло дальше, то наш план провалился бы, потому что мы уснули.

Рэйвен заржал, полностью игнорируя несчастного оборотня. Я сдерживалась изо всех сил, но получалось плохо.

— Очень смешно! — обиделся Шорсейн.

— Очень, — подтвердил Рэйвен. — Спускайся уже, так и быть, отстою твою штаны. В конце концов, они с прорезью для хвоста, Мику такие не подойдут.

— Мы бы зашили, не беда, — тут же улыбнулась Ная. — И что теперь делать?

— Спать, — посоветовал Рэйвен. — А за аптеку не переживайте, я разберусь, даю слово главы Темной Башни. И тебе, Лерия, советую поспать нормально, только часы работы перепиши — и все будет отлично. Временное решение прибудет в полдень.

Проводив Рэйвена с грустным Шорсейном, отчитав детей и отправив их по комнатам, я заглянула в комнату Мика, который спал сном младенца, когда у него под носом творилось самое настоящее ограбление, и добралась до своей кроватки.

Я, по совету Рэйвена, выспалась, плотно позавтракала роскошным завтраком — дети точно знали, чем задобрить, и пошла открывать аптеку ровно в полдень. Распахнув дверь, я застыла на пороге. К такому жизнь меня немного не готовила…

Временное решение Рэйвена было… в духе Рэйвена: простое, логичное и очень масштабное. Настолько, что мои глаза весь масштаб этого решения так и не смогли охватить.

Глава 20

— Господа, вы ко мне? — спросила я, мысленно поставив себе пять звезд — голос был ровным и мелодичным.

На пару тонов выше, чем обычно, но оно и понятно: когда вся улица перед аптекой полностью занята оборотнями, то не каждая сохранит хладнокровие. То есть, кроме мужчин в явно боевой униформе или дорожных плащах, с ушами, хвостами, клыками и всякими железками за спиной, я не увидела ни одного обычного горожанина.

— Это аптека? Вы Лерия? — тут же ко мне подошел высоченный оборотень, шикнув на тех, кто плотняком забился в небольшой дворик перед входом. — Йоранн, командующий северным заграждением.

И, в отличие от Шорсейна, который казался дерзким, но довольно милым, Йоранн выглядел суровым и беспощадным воином. Шрам под бровью, чуть растрепанные волосы и даже ухо — еще большее, чем у Шорсейна — было с маленькой зазубриной, словно в драке кто-то прошелся по нему мечом, а по бокам свисала пара ножен. И точно такой же плащ, в котором вчера вернулся Рэйвен.

— Да, все верно, очень приятно познакомиться, — сказала я, протягивая руку, которую пожали чрезмерно осторожно. — Вы от Рэйвена?

— Мы по совету Рэйвена, — поправил меня Йоранн. — Он рекомендовал закупить лекарства и травы здесь. Позволите?

Я оглядела столпившихся и шепчущихся оборотней, бросавших на меня настороженные и робкие (что более удивительно!) взгляды, прикинула свои запасы и с радостью поняла — решение проблемы было точно не временным! Если я все продам, то год смогу сжить безбедно.

— Конечно, — улыбнулась я. — Проходите. Только, боюсь, вы все сразу не поместитесь.

— Ничего. Сначала я схожу, а потом решим, как быть. Надеюсь, мои ребята вас не смущают? Они хорошие.

Оборотни, словно в подтверждение слов своего командующего, синхронно улыбнулись. Ну, слух-то не человеческий, но зрелище, когда несколько десятков вооруженных до зубов мужчин одновременно улыбаются, захватывает.

— Лерия, ты чего тут застыла? — из-за двери высунулась Ная и тут же увидела все: — Ого! Ого! О-о-о! Сколько пушистиков!

Пара стоявших поблизости оборотней настороженно прижали уши с длинными кисточками в голове. Интуиция, видимо, сильная сторона всех кошачьих. Йоранн же остался абсолютно невозмутим. Следом за Наей показался Най и издал такой же восторженный вопль, после чего тихонько поинтересовался у меня:

— А мы можем с ними познакомиться?

— Это у них нужно спрашивать, — ответила я, кидая вопросительный взгляд на Йоранна.

Тот сразу же кивнул, разрешая, от чего дети осторожно спустились с крыльца. Я не беспокоилась за них: Рэйвен не отправил бы к моим дверям кого-то опасного, да и оборотни, по словам Шорсейна, относились к детям очень снисходительно, считая их самой большой ценностью, а потому как-то обидеть не могли.

Детишки спустились с крыльца, а Йоранн за их спиной сказал спокойно:

— Головой отвечаете. Если вдруг что…

Йоранн провел большим пальцем по своей шее. Внушительно. Поэтому я совершенно спокойно зашла внутрь аптеки, предложив Йоранну следовать за мной.

Йоранн оказался одним из тех самых идеальных покупателей, которые встречаются катастрофически редко. Он знал, что хотел, у него был список, а еще он полностью доверял моим рекомендациям. Когда я собрала все нужные ему настойки, настои и травы, он расплатился, после чего сразу же достал первую бутылочку и с удивлением посмотрел на нее.

— Что-то не так? — уточнила я.

— Наоборот. Очень даже так, удивился, что есть не только название лекарства, но и срок со способом приема.

— Там еще мелким шрифтом дописана пара основных направлений лечения. Например, у вас в руках обезболивающее.

Йоранн уважительно покивал, словно отдавая дань моей внимательности к деталям. А как иначе? Тут ведь ни инструкций, ни справочной, где можно уточнить, что в руках. Хорошо, если человек помнит, зачем купил, а если нет? А если перепутает? И кто будет виноват? Конечно, я. Проходили, знаем.

— Вы меня простите, Лерия, можно я сразу выпью? — спросил Йоранн, откупоривая флакон и принюхиваюсь. — Рана на боку не до конца зажила, болит так, что сил терпеть нет.

Так болит, что Йоранн ни разу за время нашего общения не сморщился, ну-ну. Проверяет? Что ж, пусть проверяют. Но я оценила его тактичность — для вояки, коим он представлялся и являлся, небывалое дело. На светлых землях все было иначе.

— Да, конечно, — улыбнулась я, кивая в сторону стула для посетителей: — Если стоять неудобно, можете присесть.

Йоранн кивнул и опустился на табурет, который жалобно хрустнул. Что ж, надо учитывать, что у меня в качестве посетителей будут не только среднестатистические горожане, но и высоченные накачанные воины с тяжелым оружием.

— Странно, — буквально через десять минут сказал Йоранн.

— Что странного? — спросила я, напрягаясь.

— В вашей лавке превосходные лекарства, которые составят конкуренцию самым лучшим травникам на темных и светлых землях. Поэтому очень странно, откуда взялись такие нелицеприятные слухи.

— А что за слухи? — я тут же навострила уши.

— Как бы вам сказать… — Йоранн отвел глаза, явно не в силах выразиться прямо.

— Говорите как есть, — улыбнулась я. — Чего я только не видела…

— Вы хотите сказать, не слышали? — подсказал Йоранн.

— Слышала я все. И что где вскакивает после «Я вот там с ними тремя…» и что где отваливается после «А я ему говорю, что не так он делает, а вот как надо…», — улыбнулась я. — А видела очень многое, но, к моему огромному счастью, не все. Это к слову пришлось.

Йоранн лишь усмехнулся чуть понимающе:

— У вас интересная работа. А слухи… Поговаривают, что аптека, которую открыла бывшая любовница Его Темнейшества, получила удивительные преимущества, позволившие ей избежать всех проверок, а потому тут покупать что-то не только бессмысленно, но и опасно.

— Дурость какая-то, — нахмурилась я.

— Да, конечно, ваши лекарства…

— Да тут дело даже не в лекарствах, — вздохнула я. — Если я бывшая любовница, то зачем мне давать такие преимущества? Тем более, такую? Да и, осмелюсь сказать, что если бы я была его бывшей любовницей, то явно не единственной. Часто Рэйвен таким образом помогает своим бывшим?

— Разумеется, нет, — тут же возразил Йоранн, впервые за все время позволив себе более яркие эмоции. — Рэйвен беспристрастен и неподкупен, когда дело касается работы. Это общеизвестный факт.

— Тогда откуда выполз такой слух? — я не на шутку заинтересовалась.

— Из-за ребенка.

— Какого? — не сообразила я.

— Вашего общего. Из-за него другие и посчитали, что к вам особое отношение. И, кстати, где он? — спросил Йоранн как бы невзначай.

Слухи решил проверить? Ну-ну. Кажется безэмоциональным и суровым, словно бы ему ничего не интересно, а кончик хвоста-то предательски подергивается. Где-то слышала я, что коты так любопытство выражают.

— Мик! Ты где?! Иди сюда и ответь за свои слова сам!

Мик вышел из подсобного помещения и спросил:

— Сестрен, ты чего кричишь? О, родственник Шорсейна или…

— Или, — отрезала я. — Ну, вот, собственно, ребенок Рэйвена, да, ребенок Рэйвена?

Последнюю фразу я особенно подчеркнула максимально ехидным тоном.

— Я все исправлю, я не хочу быть его ребенком! — тут же отреагировал Мик, делая два шага назад. — Я все-все исправлю.

— Интересно, как? — пробормотала я, после чего повернулась к Йоранну: — Похож он и на моего ребенка? С учетом разницы в возрасте я попросту не могу быть его матерью.

— На это тоже есть объяснение. Говорят, что вы старая ведьма, которая в пять раз старше, чем выглядит, и которая прокляла Рэйвена любить себя вечно. Поэтому и всем вокруг советовали не соваться в аптеку, чтобы вы их тоже не прокляли.

Мы с Миком переглянулись.

— Жизнь в темных землях точно будет непростой. Люди с такой богатой фантазией определенно преподнесут мне много сюрпризов. Обо мне еще что-нибудь интересное говорили? — спросила я.

— Нет, больше ничего, — покачал головой оборотень.

— Тогда тут дело не в людях с фантазией, — вмешался Мик. — Кто-то целенаправленно создавал эти слухи. Мы на темных землях всего несколько дней, а они распространились с такой скоростью. И, более того, они продуманные и идут в одном направлении, что уже для слухов странно. Обычно есть несколько вариантов, а тут один-единственный…

— А парень хорошо соображает, — уважительно сказал Йоранн, после чего с легким сомнением спросил: — Он точно не сын Рэйвена?

— Точно, — хором ответили мы с Миком.

— Значит, это была та девица, над который ты так неудачно пошутил. Только она в курсе, что ты назвался сыном Рэйвена, да и твой возраст знает, иначе с чего бы она обозвала меня старой ведьмой, — вздохнула я. — Ну, и что теперь? Пойти к ней и спросить, зачем она это сделала?

— Ни в коем случае, — нахмурился Йоранн, а потом еще более строго повторил, почти скомандовал: — Этого нельзя делать ни в коем случае.

— Почему? Мы же ей не угрожать собрались, а всего лишь спросить, — возмутился Мик.

— Главное, чтобы она не стала угрожать вам. Темная Башня — территория Рэйвена во всех смыслах. Здесь нет никого настолько глупого, чтобы распускать о нем подобные сплетни, не имея надежного тыла. И если это действительно та женщина, то она влияние у нее немаленькое.

— И что делать? — нахмурился Мик.

— Ничего, — ответила я, а потом вопросительно посмотрела на Йоранна: — Какое бы влияние она не имела, у Рэйвена ведь этого самого влияния больше?

— В точку, госпожа Лерия. Позвольте ему разобраться со всем этим. А мне — выйти и позвать остальных, иначе, боюсь, мои преданные бойцы не выдержат и ворвутся проверять, оставила ли меня в живых коварная ведьма из городских сплетен.

Йоранн улыбнулся краешком губ, после чего вышел за дверь. Мы с Миком лишь услышали его спокойный и довольно громкий голос:

— Отставить панику! Жив, здоров, лекарство опробовал, качество — отменное. Все слухи — фантазия горожан. Ведьм нет, сына Рэйвена тоже, смотреть не на что, так что закупаемся и идем отдыхать. По пять хвостов заходим!

В аптеку тут же ввалились пять бравых кошачьих, заполнив собой все помещенье. Они громко перешептывались о том, что горожанам явно делать нечего, если сплетни на пустом месте разводят, а также предлагали отправить этих самых сплетников к ним, а то в и убираться некому, и готовить надо бы.

Оборотни были прекрасны, как ни посмотри! И дело тут совсем не во внешности. Они все поголовно заходили со списочком, подходили по одному, не перебивали, терпеливо дожидались, спрашивали вежливо, к советам прислушивались. То ли от природы такие красавцы, то ли от сурового взгляда Йоранна, стоявшего в углу со скрещенными на груди руками — тут уж трудно сказать, но эффект был отличным: мы с Миком еще никогда с такой скоростью и эффективностью не отоваривали покупателей. Я консультировала, принимала оплату и говорила, что нести, а Мик носился и упаковывал все это дело в протянутые оборотнями индивидуальные пояса с карманами или сумки. Сколько оборотней прошло через аптеку — не сосчитать, а ведь меньше часа работали!

— Госпожа, а этот запах… — неожиданно один из оборотней — обладатель платиновых волос и светлейших ушек — демонстративно принюхался. — Валерьяна? У вас есть?

Этот кошара, надо заметить, выше меня на голову и шире минимум в полтора раза исключительно благодаря мускулам, посмотрел так умоляюще, что я тут же заподозрила подвох.

— А вам разве можно? — спросила я, повернувшись к Йоранну.

Что-то мне подсказало, что честный ответ от других я навряд ли получу.

— Можете показать, госпожа Лерия? Возьму пару на пробу, — вздохнул Йоранн, после чего добавил: — Иногда после сражения нужен флакончик, особенно новичкам.

Я пожала плечами и вытащила два флакона. Все присутствующие как по мановению палочки повернулись в мою сторону. Прошу прощения. В сторону валерьяны. Хорошо, что нет крысы, что-то мне подсказывало, что ее могли живой и не выпустить с двумя-то флакончиками.

— Вкусно пахнет!

— Качественная какая!

— Командующий, а может пока в городе хоть пару капелек?..

— Вы же чувствуете, высококлассная вещь! От такой и голова на утро болеть не будет. И для душевного здоровья полезно.

— Можно нам купить по одному флакончику?

— Флаконы слишком большие, — отрезал Йоранн. — Если были бы под две-три столовые ложки, то разрешил бы.

— Я могу разлить нужное количество, — деловито предложила я, чем заслужила безмерно благодарные взгляды оборотней и тяжелейший вздох Йоранна. — По две ложки, значит?

— По две ложки, — согласился он. — Но после того, как все закупятся необходимым.

Оборотни прониклись — и работа снова закипела. В какой-то момент в аптеке оказалось явно больше пяти хвостов, и я поняла, что основные лекарства все приобрели — остальные набились в аптеку за валерьянкой. Что ж, ожидаемо. А вот дальнейшее стало для меня сюрпризом.

— Госпожа, мы задержимся в городе еще на два дня…

Зачем он мне это говорить? Я даже не попыталась скрыть недоумение.

— И мы могли бы помочь вам выяснить источник этих ужасных слухов? Нельзя же, чтобы на такого мастера так клеветали. А мы быстренько найдем и все хвосты… эм, ноги, поотрываем.

— И загремите в тюрьму, — раздался спокойный голос Рэйвена. — Как у вас тут дела?

Йоранн вышел из своего «наблюдательного» угла и пожал Рэйвену руку:

— Неплохо. Кажется, определили источник сплетен.

— И кто же?

— Девушка лет двадцати пяти, выше меня на полголовы, темные волосы, раскосые глаза.

— Одета в длинное голубое платье, носит с собой небольшую сумочку в камнях, а на голове странное украшение? — спросил Рэйвен, и, получив подтверждение Мика, сказал: — Знаю, знаю.

— Что, ваша любовница? — хмыкнул Мик.

— Темные упаси! — ответил Рэйвен. — Не говори такого. Особенно при ней — боюсь, за такое предположение она от тебя мокрого места не оставит. Она меня и так не слишком любит, а если кто-то запишет меня в ее любовники, то от злости и с ума сойти может.

— А кто она? — осторожно спросила я.

— В двух словах и не расскажешь, — ответил Рэйвен, оглядывая толпящихся оборотней.

Ну, что ж, с темы соскользнул он мастерски. Жаль, что тут Наи с Наем не было, их детской непосредственной наглости и любопытства очень не хватало. Но здесь были оборотни, которые с выражением абсолютного блаженства на лице ждали свою валерьянку. И которые оказались безоговорочно подкупленными:

— Так рассказывайте не в двух, — сказал рыжий оборотень без единой веснушки на лице. — Расскажите подробно!

— У вас тут такого мастера угнетают! Разве же можно так спокойно реагировать?! И не рассказывать?

— А если у вас снова завал с этими учеными и их изобретениями, то мы еще целых два дня тут, если нужно, перевернем всю Темную Башню, но поможем.

А эти оборотни, несмотря на грозный вид и кучу оружия, очень милые ребята. Интересно, если я им во флаконы добавлю по паре миллилитров в качестве благодарности, им не повредит? Надо бы у Йоранна спросить.

— Ребят, дайте мне повод напроситься к прекрасной госпоже Лерии, чтобы я мог рассказать ей все поподробнее, на чай — сказал Рэйвен, а потом, оглядев оборотней, мстительно добавил: — На чай с валерьяной.

— Ваше Темнейшество, вы дразнитесь? — обиженно сказал один из оборотней. — Чай с валерьяной. А мы можем?..

— А вы можете уйти, — посоветовал Рэйвен. — Разумеется, как только расплатитесь с госпожой Лерией.

Аптека наполнилась вздохами, но все шустро устремились к прилавку, в результате чего зацепили шкаф и едва его не опрокинули.

— Что ж, госпожа Лерия, чтобы мы тут все не толкались и не снесли что-то случайно, — Йоранн окинул своих подчиненным нечитаемым взглядом, от чего они сразу же присмирели и, кажется, попытались уменьшиться в размерах, — я оставлю вам список с количеством валерьяны, а завтра я к вам приду и заберу?

Йоранн, кажется, подмигнул Рэйвену? Однако. Но идея была отличная, поэтому я улыбнулась, приняли бумажку, где Йоранн перечислил, сколько им надо валерьяны, а после вместе с оборотнями покинул аптеку.

— А у вас хорошие отношения, — заметила я, чтобы нарушить возникшую тишину.

— Более чем. Мы дружили еще до создания Темной Башни, а с половиной оборотней я плечом к плечу сражался на границе с монстрами. Так что отношения у нас очень даже неплохие. И им можно доверять, — ответил Рэйвен, а после сразу же перевел разговор: — Так пригласишь меня на чашку чая?

В это время в аптеку вернулись Най с Наем с весьма огорченными мордашками — пушистики-то все ушли.

— Приглашу. Мик, закрой аптеку. Предположу, что сегодня тоже никто не зайдет. После таких «веселых» сплетен.

В итоге мы с детьми и Рэйвеном переместились на кухню. Наю и Ная хорошо было бы отправить к себе, но… Но ведь все равно ведь подслушают, так что какой смысл прогонять?

— Так что это была за девушка? — спросил Мик.

— Эстерия Ин Фореска, — ответил Рэйвен. — Довольно известная дама на темных землях с весьма богатой родословной и не менее богатыми связями.

— Ее имя меня не слишком интересует, — сказала я честно.

— Мы с ней взаимно друг друга терпеть не можем с первой встречи, — ответил Рэйвен. — И вообще стараемся пересекаться как можно реже. По возможности — никогда.

— И это меня тоже не сильно интересует вот прямо сейчас, — сказала я, поставив перед Рэйвеном чашку чая. — Почему она тебя так не любит?

— С валерьяной? Серьезно?

— Все в соответствии с твоими пожеланиями, — ответила я. — Или ты шутил? Я думала тебя на работе достали, вот и надо успокоительное.

Рэйвен опустил взгляд в чашку, потом посмотрел на меня, потом — на хихикающих детишек. Най тут же отреагировал:

— Бойтесь своих желаний.

— После моей работы я уже мало чего боюсь, — пробормотал Рэйвен и отпил из кружки, чуть поморщившись.

— Если не нравится, вылей, — сказала я, чувствуя себя неловко.

— Не буду, — немного капризно сказал Рэйвен. — Ты заварила, поэтому не буду, как я могу так поступить с тем, что ты лично для меня приготовила? Да никогда!

— Ты ее стряпню пробовал? — мрачно отозвалась Ная. — Нет? Тогда лучше зарекайся.

— Заодно и проверим его выдержку, — фыркнул Най.

— Живучесть, ты хотел сказать? — откликнулась Ная.

— Ну, и это тоже.

— Какие милые дети, — сказал Рэйвен. — Мне определенно надо познакомить их с учеными. Ну да ладно. Так на чем я остановился? На том, за что меня так не любит? Тут довольно сложное дело, потому я начну издалека. Темная Башня — мой проект от самого начала до самого конца. Пока я ее не создал, отношение к ученым оставляло желать лучшего: в одиночку они не могли получить достаточно денег для своих разработок, а объединения под руководством аристократов, в которые можно было вступить, были и того хуже: работа там мало отличалась от рабства. А потом я создал Темную Башню с довольно комфортными для изобретателей, ученых и попаданцев условиями. И многие тут же перешли ко мне под крыло, решив, что хуже не будет. Судя по тому, какой волной буквально через полгода хлынули ученые с разных концов темных земель, им тут было не просто не хуже, а намного лучше. Не могу сказать, что я такой добрый и понимающий, но в сравнении с аристократами выигрывал по любому пункту. Разумеется, аристократам это не сильно понравилось. Но больше всего пострадали те организации, где были самые неплохие — по тем меркам — условия. Например, организация под управлением семьи Фореска. Ученые, бывшие под их началом, практически в полном составе перешли работать в Темную Башню. Собственно, Эстерия считает, что я ограбил ее семью, а потому искренне ненавидит.

— Тогда что она делает на территории Темной Башни?

— Выполняет приказ правителя, который все еще надеется, что получится нас объединить ради процветания темных земель. Признаться, я про Эстерию почти и забыл. Толку от нее нет, но и вреда тоже — на моей территории она не решится действовать против меня. Да и я не могу ничего сделать без веской причины. А причины она мне не дает — старается не пересекаться вообще. Точнее, не давала.

— Послушай, Рэйвен, тогда почему она тебя разыскивала? — я тут же заметила несостыковку.

— Да мне самому интересно. Почему разыскивала? Почему пришла даже не в рабочий кабинет, а в дом, который считался моим личным? Почему спровоцировала такую волну сплетен? Ведь, как я понял, твою шутку про моего сына больше никто не слышал? Никто-о-о, значит, эта, светлые ее испепели, Эстерия все вытворила. Но подставила она под удар не меня, а тебя и, в первую очередь, себя. Что ты значишь для меня намного больше, чем подчиненная, ей узнать неоткуда. А в остальном она дала мне роскошный повод упечь ее в тюрьму за клевету. Зачем она это все сделала? — Рэйвен рассуждал в слух, полностью погруженный в свои мысли.

— Мне тоже интересно, — ответила я и замолчала, погрузившись в раздумья.

Что-то во всей это ситуации мне казалось странным. Вот только что?

— А откуда ты узнал, что она была в голубом платье, если вы почти не пересекались? — спросила я, наконец, сообразив, что меня «царапало».

Но ответ Рэйвена немного разочаровал:

— Потому что голубой — родовой цвет Фореска. И если для мужчин допускается ограничиться какими-нибудь голубыми рубашками или сюртуками, то женщины обязаны носить одежду, где голубой цвет преобладает.

— А она не пыталась тебя отвлечь? — влез в наш диалог Мик. — Ну, чтобы ты расследовал сплетни, а не занимался другим важным делом? Я уже с таким сталкивался, когда преступник пускал ложные сплетни, а маги-дознаватели на них отвлекались, позволяя тому крыться.

Сталкивался, да? Я подозрительно посмотрела на Мика. Или сам этот способ попробовал? До того как стал жить со мной, подросток много чудил. Когда местные жители мне рассказывали, я не верила и только смеялась. А потом Мик сам подтвердил несколько рассказов и честно признался, что больше этим нет нужды заниматься. Так что я бы не удивилась, если бы его хоть раз в жизни он попадал в поле зрения дознавателей или властей.

Рэйвен, кстати, тоже бросал на Мика странные взгляды. То ли восхищался, то ли запланировал что-то хитрое.

— Хорошая мысль, — сказал Рэйвен в итоге. — Имеет право на существование. Но не подходит, потому что реальные события меня отвлекли намного больше. На границе случилось аномальное нашествие монстров по непонятной причине. Пришлось брать парочку ученых, себя, несколько стражей — и мчаться туда как можно быстрее. Какой-то идиот разлил раствор, привлекающий монстров, в огромном количестве.

— Но ты справился слишком быстро, — заметил Мик. — Вдруг эта Эстерия хотела, чтобы ты отсутствовал в Темной Башне намного дольше? И как только ты устранил проблему, то она тут же подкинула тебе вторую подлянку, использовав Лерию?

Рэйвен покачал головой:

— Бессмысленно. Сейчас в Темной Башне сплошная рутина, нет ни единого повода отвлекать меня. Я разве что дело Антора расследую, который умудрялся разбавлять сахаром Шабрураз. Но это даже внимания не заслуживает.

— Ну, раз ты так говоришь, — вздохнул Мик, выглядя чуть расстроенным из-за того, что все его предположения оказались пустыми.

— В любом случае, причины Эстерии — исключительно мои проблемы, рано или поздно я до них докопаюсь. А со сплетнями я решу дело быстро, раз уж известен источник.

— Как быстро? — подозрительно уточнила я.

— Прилюдно назначу ей наказание в виде пожизненного заключения. Раз уж она дала мне такой роскошный повод, то как мне им не воспользоваться? — ухмыльнулся Рэйвен. — Завтра же соберу площадь, да и хорошо, что воины Йоранна здесь — избежим беспорядков. И все те, кто продолжал слушать и разносить клевету, замолчат разом. Темная Башня — это мое творение, я никого здесь не держу. И если местные так обленились, что вместо работы сплетничают, и так обнаглели, что даже обо мне, то, боюсь, местными они быть скоро перестанут. Бездельникам не место в Темной Башне.

Рэйвен говорил так спокойно и уверенно, что, несмотря на довольно высокомерные слова, которые больше подошли бы тирану, не раздражал. Скорее, наоборот… Если бы Рэйвен мне уже не нравился, то я бы сейчас нашла его довольно привлекательным. Было в этой слегка злодейской ауре что-то цепляющее.

— А это не слишком?.. — начала Ная. — Пожизненное…

— Вовсе нет, — улыбнулся Рэйвен. — За клевету предусмотрено от пяти лет тюрьмы до смертной казни в зависимости от тяжести преступления. А что может быть тяжелее, чем клеветать на главу Темной Башни? Увы, казнить ее я не могу, иначе ее семья точно не оставит меня в покое, а вот отправить куковать в тюрьму до скончания ее дней — с легкостью.

— Да нет же! — возмутилась Ная. — Не слишком ли легко она отделается? Пришла сама, сплетни развела, сестренке Лерии торговлю испортила, нам — настроение! И всего лишь пожизненное!

— Ты считаешь, что пожизненное заключение — слишком слабое наказание? — удивился Рэйвен.

— Конечно! — закивала Ная. — Она что, получается, всю жизнь будет на всем готовом жить, да еще и не работать? Беспредел какой-то.

В глазах Рэйвена блеснули хитринки, но он серьезно ответил:

— Согласен, абсолютный беспредел. И что ты предлагаешь?

— Наказать ее справедливо! — сказала Ная. — Пусть капсулы для порошков делает, чтоб сестренке Лерии ущерб возместить!

— Вечно, — припечатал Най.

— Отличная идея! Хотя я уверен, что Лерия с ее изобретательностью придумает наказание поинтереснее, — Рэйвен подмигнул мне, а потом более серьезным тоном продолжил: — Тем более, я пришел сказать, что все-все субстанции, о которых ты договорилась, готовы. И завтра тебе их доставят.

— Вообще все? — удивилась я.

И было чему. Кроме первичного списка, я отправила Карфену еще один — расширенный, посчитав, что надо попробовать изготовить все доступные лекарства, а не только порошки, хотя бы в небольшом количестве. И посмотреть, как они будут продаваться.

— Да, даже масло какао, — ответил Рэйвен. — И, уж извини за любопытство, но зачем тебе масло какао в таком количестве? Разве его можно использовать при приготовлении порошков?

— Порошков — нет. А вот для кое-чего другого — вполне.

Глава 21

— И для чего же ты собираешь использовать несколько килограмм масла какао? — настороженно спросил Рэйвен.

— К сожалению, навряд ли для еды, — печально сказал Най. — И пятой точкой чую, что не для чего-то хорошего. Сестренка Лерия, можно мы пойдем?

Прежде чем согласиться, я уточнила:

— А куда, если не секрет?

— В город, — ответила Ная, соскакивая со скамейки. — Пока ты была в аптеке с суровым коти… то есть, оборотнем, нам столько всего интересного о Темной Башне рассказали! Хочу увидеть это собственными глазами!

— Я за ними присмотрю, — сказал Мик, вставая.

— Хорошо, — ответила я. — Только осторожно…

— Ничего не случится, — уверенно сказал Най. — Не думаю, что у кого-то хватит смелости нас обидеть.

Я хотела пошутить на тему, что как бы они кого не обидели, но слишком беспокоилась за детей.

— Не будьте такими самоуверенными, — наставительно сказала я, бросая на Мика однозначные взгляды, требующие поддержки. — Как вы собираетесь себя защищать, если кто-то вас попробует обидеть?

Чуть раньше я боялась бы меньше: территория Темной Башни казалась мирной и безопасной. Но теперь кто знает, что местные попытаются сделать с детьми ужасной «ведьмы»?

— Мы… защищать себя? — синхронно удивились Ная и Най, после чего дружно заявили: — Никак. О нас позаботятся братцы-котики. Они обещали прогуляться с нами по городу.

Я вспомнила количество… братцев-котиков, припомнила огромное оружие и улыбнулась:

— Приятной прогулки тогда.

— Братцы-котики, — заржал Рэйвен, как только за детишками захлопнулась входная дверь. — Эти котики голыми руками способны прибить монстра высотой с двухэтажной здание, а им братцы-котики!

— А они?.. — тут же насторожилась я.

— Суровы, веселы, прямолинейны, иногда безобразничают, но очень надежны. И детей либо любят, либо прячутся от них. Най, Ная и Мик в полной безопасности, — заверил меня Рэйвен, после чего подмигнул: — Почти в такой же, как и ты рядом со мной.

— Ты тоже прибиваешь огромных монстров голыми руками? — поддержала я игривый тон.

— Нет, конечно. Обычно щелчком пальцев, — усмехнулся Рэйвен. — Я ведь маг, а военную подготовку проходил больше для общего развития. Но давай о деле. Что такое нехорошее ты собираешься делать?

— Ну-у-у, как сказать, — ухмыльнулась я. — Масло нужно для одной интересной лекарственной формы.

— Случайно не той, которой ты мне угрожала при первой встрече? — догадался Рэйвен.

— Именно. Из масла какао делает основа для суппозиториев. Или же свечей. Они же свечи. А называть их нехорошими нельзя. Отличная лекарственная форма с кучей преимуществ! Есть, правда, минус, который может быть и плюсом.

— Это как?

— Их применение может как не нравится, так и слишком нравится, — ухмыльнулась я, вспоминая один небезызвестный учебник.

— А ты их побольше сделай, чтобы точно не понравились, — сказал Рэйвен. — Специально для Светлейших отдельной партией.

— Заказ понят и принят, — ответила я. — В любом случае, это будет нескоро. Начнем пока с порошков, потом продолжим мазями, а вот после и за суппозитории можно браться. Мази сейчас намного важнее. Я поговорила с Йоранном, и он сказал, что мази для дезинфицирования и заживления ран им очень пригодятся. Времени предостаточно.

Рэйвен смотрел на меня задумчиво. Я отчетливо понимала — он хочет мне о чем-то сказать, но не решается.

— Если есть что сказать, то просто скажи, — попросила я.

— Ты не подумай, что я влезаю в твою работу и давлю на тебя, но времени может оказаться не так много, как я думал изначально, — в итоге сказал Рэйвен. — Поэтому будет здорово, если ты будешь готова со всеми лекарствами как можно быстрее.

— Не так много — это сколько?

— Не знаю. Мой друг из светлых земель передал, что совет старых мара… Светлейших зашевелился. И из-за этого испытания могут назначить раньше. Я пришлю завтра помощников?

— Не стоит, — ответила я. — Если у меня есть хотя бы месяц, то я справлюсь.

— Месяц есть, да и если бы назначили раньше, мы бы не смогли поехать, пока… В общем, месяц точно есть. Но не забывай, что кроме открытия аптеки и производства разных лекарств, у тебя есть еще одно весьма важное дело.

— Это какое?

— Магический контракт и свидания со мной, — сказал Рэйвен, демонстрируя снова начинающую краснеть руку.

Прошло всего-ничего! Когда успело-то?

Я схватила руку Рэйвена и внимательно присмотрелась: какое яркое пятно! Неужели магия и впрямь так действует, что стало еще краснее, чем раньше? Или же…

— Больно? — сочувственно спросила я.

— Совсем немного, — сказал мужчина. — Не переживай, это легко исправить. Нам всего лишь не нужно затягивать со следующим свиданием. Как насчет того, чтобы отметить арест сплетницы в каком-нибудь приятном месте?

Я вскинула брови.

— Пока Шорсейн присмотрит за детьми, — тут же сказал Рэйвен, словно прочитав мои мысли.

— Тебе не совестно его так напрягать? В конце концов, он твой помощник по работе, а не нянь, — заметила я.

— Во-первых, он любит детей. Не смотри так. Если выбирать между присмотром за учеными или посиделками с детьми, то он однозначно выберет последнее. Во-вторых, он все равно уже впрягся, — усмехнулся Рэйвен. — Йоранн-то сюда притащил своего младшего братишку, Шорсейн даже взял выходные, чтобы присмотреть за ним, пока Йоранн решит некоторые рабочие вопросы, да и немного расслабится со своим отрядом. В конце концов, им не так часто удается отдохнуть. Поэтому что один ребенок, что четверо — для Шорсейна никакой роли. Разумеется, если они снова не попробуют снять с него штаны.

— Не думаю. Что ж, хорошо, тогда пусть будет свидание.

— Вот и договорились, — сказал Рэйвен, вставая со стула. — Мне пора, как бы грустно ни было это говорить, работа не ждет.

— Подожди, — сказала я, хватая Рэйвена за запястье и не позволяя ему пойти к выходу.

— Лерия?

— Мне очень грустно думать, что тебе придется страдать из-за контракта. Может, мы как-то исправим эту проблему быстренько?

Если Рэйвен и удивился, то он этого совсем не показал. Более того, ему даже не пришлось намекать как-то подоходчивее. Он развернулся ко мне, положил свою широкую ладонь на мою щеку и поцеловал прежде, чем я поняла, что происходит.

— Благодарю за своевременную помощь, — я открыла глаза только после слов Рэйвена.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась я. — До завтра.

Я помахала Рэйвену на прощание, а потом посмотрела на подушечки своих пальцев. Красные. Я взяла висевшую на спинке стула чистую тряпки и стерла краску с пальцев, усмехнувшись про себя. Столько краски вылил на запястье, а я так мало помогла ему справиться с «побочным» действием контракта.

Порефлексировать и поразмышлять хотя бы полчасика над действиями Рэйвена я не успела: какие-то совсем не бравые молодцы принесли мои субстанции. Они ввалились с ахами и вздохами, словно выполняли истинно рабский труд. Я даже заподозрила, что Рэйвен решил поэксплуатировать ученых своей Башни. И не ошиблась: один из мужчин, тянувший самый большой мешок, поздоровался, представившись ученым из Темной Башни.

— Вот, госпожа Лерия, — кряхтя сказал второй мужчина, демонстративно ставя передо мной на стойку мешок с надписью «Цинка оксид». — Видимо, мы, ученые, больше ни на что не годимся.

И еще посмотрел так обиженно, словно я отказывалась продавать ему любые обезболивающие таблетки. И еще настойчиво предлагала на свечи заменить.

— Потому что не надо было предлагать к разработке обувь для хождения босиком, — яростно зашипел на него другой ученый, втаскивая мешок с крахмалом.

Я не стала этих людей разочаровывать, говоря, что они и для ношения тяжестей не сильно подходят. Я вздохнула и выхватила мешок из рук одного из мужчин, ожидая немалой тяжести…

Да тут не больше пяти килограмм! Чего они немощными притворяются, бессовестные?! Или не притворяются. Судя по тому, какими изумленными взглядами они меня провожали, когда я оттащила этот мешок на стул (ну не на полу же, где не только поддонов нет, но хоть какой-то мало-мальски подходящей подставки, ему стоять)?

Больше носить не пришлось: все быстро сообразили, что надо делать, и поставили мешки по всем поверхностям, кроме пола. Субстанций было много, очень много, а из относительно холодного места в этом доме лишь маленький подвальчик с продуктами, где хранить лекарственные вещества никак нельзя! Да дело не только в холодильнике! Они притащили мне все то, что нужно принимать внутрь, в каких-то мешках.

— Мы пойдем? — робко спросил один из ученых, опасливо посматривая.

Однако мужчины, которые выступали в роли грузчиков, не смогли так просто уйти. Я сцапала первого попавшегося и прямо спросила:

— Где у вас купить холодильник? То есть, что-то, где можно хранить эти субстанции, чтобы они не испортились.

— Так в мешках…

Я презрительно посмотрела на ученого, а потом подробно пояснила про важность температуры, влажности и освещения для хранения некоторых лекарств.

— Так они магические, — заметил второй. — И там поддерживается оптимальная среда, чтобы эти субстанции хранились как можно дольше.

— Это сколько?

— Дольше, чем живет маг, — честно ответил ученый — тот, который ругался на товарища за предложение дурацкого изобретения.

Я осмотрела торговый зал, полностью заставленный «чудохранительными» мешками. Была у меня крамольная мыслишка оставить все как есть до той поры, пока придут с прогулки дети, но я ее отбросила в связи с ее абсолютной бессмысленностью. Когда я расставила все субстанции по полкам, то встал серьезнейший вопрос: что и для кого готовить? Для обычных людей или для магов? Если для обычных, то каких лекарств тут нет и что будут покупать с наибольшей вероятностью? С бухты-барахты это не решить, тут надо хотя пару недель уделить этому вопросу.

Так или иначе, подготовка лекарств для магов имеет куда большее значение. Во-первых, они пусть и более редкая, но все же более смелая клиентура, которая не побоится купить что-то новое. Во-вторых, щедрые. В-третьих, по устному договору с Рэйвеном мне нужно будет сделать лекарства, которые проверят члены советы, а все они являются магами.

Но проблемка вырисовывалась. Если для магов, то как правильно рассчитать дозировку, чтобы магу не стало плохо, как и произошло с субстанцией Карфена? Стойте-ка. У Антора ведь все отлично было? Можно ведь спросить, сколько он сахара в свою субстанцию досыпал-то!

Я вскочила со стула, на котором отдыхала, а после опустилась обратно. Так, ладно, это подождет. Мы с Рэйвеном расстались только пару часов назад, будет странно, если я прибегу к нему в башню. Да и дело не горит. Прежде всего мне нужно сделать заказ валерьяны для оборотней, правильно все разлив по флаконам.

Я разлила последнюю тару с настойкой валерьяны по маленьким флакончикам, с удовольствием отметив, что использовала всю до капельки. Все равно в ближайшее время покупателей у меня не будет, а потом я снова сделаю настойку валерьяны. Вот только, когда я разливала и передавала последний флакон завтра на утро Йоранну, я напрочь забыла о своей постоянной покупательнице.

Которая, разумеется, по закону подлости, именно в этот день и явилась за своим «лекарством».

Крысу, спокойно продефилировавшую по торговому залу, увидел первым Йоранн. Его реакция была однозначной и предсказуемой: выхватил меч и даже замахнуться успел.

— Не надо! — крикнула я, бросаясь наперерез и понимая, что не успею.

К счастью, у оборотня реакция оказалась вполне… оборотнической: меч остановился, как только я открыла рот.

— Не волнуйтесь, госпожа Лерия, я не забрызгаю пол, у меня особая техника владения мечом, — хладнокровно сказал Йоранн, после чего поучительно продолжил: — От грызунов надо избавляться, иначе все ваши запасы трав пострадают, а о продовольствии даже упоминать не стоит, так что позвольте…

— Не позволю, — сурово сказала я. — Не смей трогать моего постоянного клиента.

— Кли…

Дальше Йоранн не договорил, потому как крыса прыгнула на стойку и швырнула мне деньги — ровно на два флакончика валерьянки.

— Что за?.. — Йоранн смотрел на крысу с таким выражением, словно перед ним явился какой-нибудь крысиный бог и потребовал кары за сотни невинно убиенных крыс.

Мне показалось, что у Йоранна на лбу даже холодный пот выступил. Но воин есть воин: со своей растерянностью справился моментально, приняв абсолютно невозмутимое выражение. Крыса презрительно фыркнула и демонстративно повернула к Йоранну задом.

— Мой клиент, а не что за, — деловито поправила я мужчину, открыла нижнюю полку и с ужасом поняла, что валерьяны там нет!

— Крыса, да? — задумчиво сказал Йоранн. — Разумная крыса. Вы не находите это странным?

Что тут странного? У них тут мужчины с кошачьими ушами по городу ходят, на второй этаж прыгают, а я буду удивляться немного разумной крыске, которая умеет считать и оплачивать покупки?

— Не нахожу, — отрезала я, открывая все полки подряд.

Я уже знала, что больше во всем доме не осталось ни одного флакончика валерьяны, но тешила себя надеждой, вдруг где-то завалялось.

Увы, ничего.

— У меня нет валерьяны, — сказала я крысе, которая терпеливо ожидала, пока я закончу поиски. — Приходите, пожалуйста, завтра.

Я искренне надеялась, что крыса меня поймет. Она ведь считать умела, на слова реагировала, но именно сейчас крыса решила сделать вид, что она не понимает, что значит «Нет валерьяны».

— Валерьяны нет! — настойчиво повторила я и подтолкнула монетки обратно поближе к крысе.

Как бы не так! Хвостом в меня эти монеты швырнули обратно.

— Может что-то с боярышником предложить? — пробормотала я себе под нос, тут же метнувшись к шкафу и доставая оттуда запасы. — Как вам?

Очевидно, боярышник крысе был никак: иначе бы она бутылку взяла, а не повернулась к ней попой. То же действие повторилось и с другими настойками!

— Может вам понравится это? — спросила я, выставляя перед крысой свою последнюю надежду — настойку мяты.

И на нее, наконец, отреагировали, но, увы, не крыса, а Йоранн, который до этого внимательно смотрел на мои манипуляции.

— Госпожа Лерия, я бы взял флакончик мяты, — сказал Йоранн, а после спросил: — Неужели у вас не осталось больше ничего, что содержит валерьяну, для этой милой… дамы?

— Настой с валерьяной есть, но моя клиентка предпочитает спиртовую настойку.

— Точно спиртовую? — удивился Йоранн. — Все, что вы ей предложили, отчетливо пахло спиртом, но она отказалась. Может тут дело…

— … в валерьяне, — закончила я за Йоранн, понимая, что не видела пристрастия крысы к другим спиртосодержащим настойкам.

Я ошиблась? Неужели крыса совсем не алкоголик, а всего лишь любительница валерьяны?!

Меня как обухом по голове ударили! Неужели я самолично своими же руками споила крыску? Нет-нет, во-первых, спиртовые настойки она пила до меня — это раз, а во-вторых… надо срочно проверить все это дело!

— Побудете тут пару минут, пока я схожу за настоем валерьяны? — спросила я оборотня.

Не думаю, что кто-то заявится в аптеку, но раз уж Йоранн все равно тут, то почему бы не воспользоваться? Получив согласие, я тут же побежала в рабочую комнату, вытащила обычный настой валерьяны и понесла в торговый зал. Напряженно протянула флакончик крысе, которая настороженно принюхалась, а потом громко-прегромко запищала.

— Мы ошиблись? Не то? — растерянно спросила я, отворачиваясь от крысы. — Пойду поищу что-то другое…

— Я могу предположить, что очень даже то, — шепотом сказал Йоранн. — И, госпожа Лерия, вы сначала присядьте, потом поворачивайтесь.

Разумеется, после таких слов я повернулась. И увидела, что крыса вцепилась зубами в горлышко флакона, а пробка валялась рядом. После чего под нашими с Йоранном шокированными взглядами крыса встала на задние лапы и запрокинула голову вместе с флакончиком вверх (крысы вообще так могут?!), поглощая настой валерьяны с бешеной скоростью. Через пару секунд настой валерьяны был выпит, бутылка отброшена, а громкий писк, скорее всего, обозначал требование добавки.

— Госпожа Лерия, вы случайно ничего не хотите сказать? — спросил Йоранн.

— Сказать? Ах да, спасибо, что напомнили мне, Йоранн, — сказала я, а потом посмотрела на крысу: — Настой дешевле настойки, за ваши деньги выйдет четыре флакона.

Посидеть мне, собственно, не дали: крыса тут же возмущенно запищала, видимо, требуя добавки, а я пошла за еще тремя флаконами. Вернувшись, я закрепила веревкой флаконы у крысы на туловище и со спокойной душой сложила монеты в ящик для денег.

Крыска ждать не стала — тут же махнула хвостом, еще и умудрилась демонстративно потоптаться по ноге Йоранна, который милостиво не обратил на нахалку никакого внимания.

— Вам еще мяты, да? — спросила я, заметив, что Йоранн не собирается уходить.

— Да, можно и мяты. И еще у меня сообщение от Рэйвена.

— Какое? — тут же спросила я, немного удивившись.

На сегодня у нас было запланировано свидание, но Рэйвен не похож на тех мужчин, которые позволяют другим выступать в качестве посыльных.

— Он приглашал вас на площадь. И если вы согласитесь, то просил вас сопровождать.

— На площадь? — удивилась я: что я там забыла?

— Да, — кивнул Йоранн. — Присутствие на публичном суде будет полезно для вашей репутации.

— А сопровождать, чтобы не заблудилась? — улыбнулась я, доставая настойку мяты и передавая оборотню. — Я хорошо ориентируюсь.

Тот достал кошелек, но я покачала головой:

— В подарок за крупный заказ. И не спорьте.

— Даже не планировал, — чуть улыбнулся Йоранн, а после улыбка сошла на нет: — Я буду сопровождать вас ради вашей безопасности. Пусть у нас на темных землях аристократов приструнить возможно, но все же нет гарантии, что они не захотят вам отомстить. Маловероятно, но Рэйвен из тех, кто предпочитает перестраховаться. Как, собственно, и я.

— Стойте, какая опасность? А дети? — я тут же подумала о до сих пор мирно дрыхнущих брате с сестрой, о Мике, который чем-то бренчал на кухне, позволяя малышне отоспаться после вчерашней утомительной прогулки, и меня аж передернуло.

— За детьми присмотрят мои ребята, уже все договорено, госпожа Лерия, — тут же ответил Йоранн. — Не волнуйтесь, Рэйвена уже все продумал. Он ни за что не позволит вам пострадать. Единственное, если все же не хотите идти на площадь, то можете остаться дома.

Я задумалась. С одной стороны, репутация мне нужна: иначе где покупателей брать, когда эти коты уйдут обратно на свою границу? С другой… А вдруг там зрелища какие кровавые?

— А что будет на площади? — спросила я. — Можете примерно описать процесс? Ничего не зная, я не могу согласиться, но и отказываться по этой причине глупо.

— Ничего особенного. Выйдет обвинитель, прояснит ситуацию, представит доказательства. Потом то же сделает защитник. После приведут Эстерию и огласят приговор. Вот и все.

Спрашивать, каким образом мое присутствие повлияет на мою репутацию, я не стала: и без того отняла у Йоранна много времени. Лучше Рэйвена спрошу потом, мне уже привычно.

— Хорошо, давайте тогда пойдем на эту площадь, — согласилась я, не обращая внимания на возникшее буквально из ниоткуда дурное предчувствие.

Глава 22

Площадь мне понравилась. Я ожидала, что будет куча галдящего и толкающегося народа, какие-нибудь бегающие торговцы, пытающиеся впихнуть свой товар, обязательно пара воришек, снующих в толпе, но… нет.

Бравые ребята расставляли на площади скамьи, способные вместить десятерых не самых худых людей (и не только людей, кстати). Стоило ножкам скамьи коснуться булыжной мостовой, как все места оказывались заполненными. Все скамьи расставлялись вокруг небольшого помоста, больше напоминающего сцену. Да и сама площадь казалась своеобразным концертным залом на открытом воздухе. В качестве эдаких «ограждений» выступали всякие ресторанчики на старинный лад, перед которыми обязательно были столики и стулья, в принципе, сплошь занятые людьми. Однако… популярное это место. Или событие?

— Госпожа Лерия, нам сюда, — Йоранн вежливо придержал меня под локоть, когда я зазевалась, рассматривая все вокруг.

Сюда — это в небольшое двухэтажное здание без какой-либо вывески, зато с огромными окнами и резными полуоткрытыми балкончиками на втором этаже.

— А…

— Личные места для Рэйвена, его помощников и иже с ним.

Я определенно не Рэйвен, не его помощник, но, с учетом того, что в здании будет комфортно, с удовольствием посчитаюсь «иже с ним».

Йоранн открыл дверь, а я прошла внутрь и с удовольствием оглядела лаконичный, но явно не дешевый интерьер, заполненный всякими магическими штуками. На втором этаже, кстати, оказалось ничуть не хуже.

— Наблюдать за происходящим вот отсюда, — сказал Йоранн, кивая мне на дверь из матового стекла. — Там удобные сиденья, и будет все видно, все слышно, да еще и магическая защита стоит, так что вы в полной безопасности. Прошу.

— А вы? — удивилась я, заметив, что оборотень стоит поодаль. — Разве вы не должны меня сопровождать? Мне одной там сидеть?

Я, конечно, не ребенок, чтобы бояться побыть одной, но вот предыдущие слова Йоранна заставляли волноваться о своей сохранности. И лучше показаться глупой и недалекой впечатлительной барышней, чем оказаться в опасности.

— Я пойду проверю, как мои ребята разместились на площади, чтоб без… неожиданностей все прошло. Аристократы иногда любят делать… подарки, особенно, когда их ловят на чем-то неприличном, например, как слухи, поэтому лучше, если эти… подарочки поймаем мы, а не жители Темной Башни, — улыбнулся Йоранн. — Сопровождать вас я должен был исключительно до этого места. И сидеть там вам точно не одной. Думаю, компания внутри понравится вам больше, чем скромный воин, который навряд ли поддержит умную беседу.

Я хотела возразить, сказав, что Йоранн — отличная компания, да и собеседник приятный. Чисто как человек, то есть, оборотень он вполне приятен. А потом открылась дверь, и вышел Рэйвен:

— О чем болтаете?

Прости, Йоранн, ты, конечно, приятный и хороший, но тут оказался полностью прав — нынешняя компания мне куда больше по нраву.

— О делах и долге, Ваше Темнейшество, — шутливо ответил оборотень.

— Добрый день, Лери, присаживайся.

Я посмотрела на столик, наполненный едой, на открытую бутылку вина и пару бокалов.

— Рэйвен, разве я пришла сюда не ради своей репутации аптекаря? Ты думаешь, что сидеть со мной тут и попивать вино поможет развеять слухи о том, что я злая ведьма и мать твоего внебрачного ребенка?

— Нет, конечно. Думаю, это даже усилит слухи. Но зато отлично напомнит, что даже если кто-то что-то видит собственными глазами, то рот в отношении меня и моих людей лучше держать на замке.

— Рэйвен, скажи мне честно, ты точно не тиран? — спросила я, усаживаясь на стул.

— Точно. Но, как говорил один ученый, любая точность всегда относительна, — улыбнулся Рэйвен. — О, кстати, начинается.

Я посмотрела на помост и услышала, как мужчина зачитывает приговор и обвинение. Читал он долго, с выражением, я почти заслушалась. И даже порадовалась, что ни в этом мире, ни в прошлом не любила сплетничать. Да и о чем? Даже при отсутствии (или полуприсутствии?) личной жизни чужая меня не интересовала, а два любимых хобби — сон и работа — окончательно ставили крест на мне как на сплетнице.

Меж тем, на помост в сопровождении стражников вышла дама в голубом. Ее не держали под руки, да и заметно было, что относились максимально вежливо.

— Рэйвен, — я уж хотела спросить, действительно ли мое присутствие как-то влияет на репутацию, но не успела: Рэйвен резко вскочил с кресла и зло сказал:

— Это не Эстерия! Куда эти идиоты смотрят?

— Они не знают, как она выглядит в лицо? — я задала первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать.

Я была далека от магии и всяких штук, но не заметить, как вокруг Рэйвена завибрировал воздух, попросту невозможно, даже если ты глух или слеп. И как-то это все мне оказывало на меня гнетущее впечатление. К счастью, после моего вопроса, холодная аура вокруг мужчины моментально растворилась, а я выдохнула с облегчением.

— В том-то и дело, что знают. Иллюзия, морок, двойная подмена. Причем, как я понимаю, произошедшая прямо на площади, а они ничего не видят. И я из-за расстояния навряд ли пойму, темно-светлая аристократия с их вывернутой магией, — криво усмехнулся Рэйвен, прикрывая глаза, которые блеснули ярким фиолетовым цветом. — Так, сидим пока, ждем, Йоранн скоро прибудет и разберется.

— Слушай, я может сейчас глупость скажу, но все же… Если ты не видишь с расстояния, то не логично, что надо приблизиться? — спросила я, глядя как Рэйвен вместо того, чтобы действовать, сел обратно в кресло и продолжил спокойно следить за площадью.

На же три минуты дойти до нужного места, почему Рэйвен сидит на месте?!

— Обычно логично, но не сейчас. Правильная расстановка приоритета — залог хорошей жизни, — философски заметил он.

— И какой же у тебя приоритет сейчас? — поинтересовалась я.

— Ты.

— Я тебя не совсем понимаю, — честно сказала я.

— Твоя безопасность — приоритет, Лерия. Или предлагаешь оставить тебя одну? Без какой-либо адекватной защиты? Или взять тебя собой в гущу сражений? — усмехнулся Рэйвен. — Не думаешь, что с тобой будет, если кто-то решит атаковать?

— Но нет же никакой гарантии, что на меня кто-то нападет? Да и зачем?

Нет, мне, конечно, рассказывали, что аристократы могут зуб точить из-за того, что я оказалась в центре этой непонятной сплетни. Но разве для них не важнее спасти Эстерию, чем охотиться за какой-то незнакомкой, которая вообще практически ни при чем?

— Как нет гарантии, что никто не нападет. Я умею расставлять приоритеты, Лерия, — настойчиво повторил Рэйвен, потом встал со стула и протянул мне руку: — Пойдем-ка отсюда, открытый балкон — не лучшее место для болтовни. В конце концов, внизу воины Йоранна, справятся. В самом худшем случае Эстерия сбежит. А дальше либо попадется кому-то на темных землях, либо будет вечно прятаться внутри родовых поместий. И первый, и второй вариант довольно неплохи.

Я кивнула, позволяя Рэйвену помочь мне подняться — такого рода галантность не казалось неуместной. Никакого страха из-за того, что кто-то может напасть, не было. Во-первых, не до конца осознавала ситуацию, ведь на площади было все тихо и мирно, во-вторых, Рэйвен был настолько спокоен, что это чувство передалось и мне. Я еще и недоумевала, почему это Темнейшество так обеспокоено моей безопасностью-то? Я ведь эту Эстерию даже в глаза не видела.

Со стороны площади донесся гул, свидетельствовавший о людском волнении. Я оглянулась, но рассмотреть ничего не успела: неожиданно пол начал уходить вниз из-под моих ног.

По-хорошему стоило бы испугаться: не каждый-то день падаю со второго этажа! Но все завертелось так быстро, что моей скромной реакции просто не хватило.

Передо мной мелькнула голубая тень, которая резко смешалась с фиолетовым бликом и моментально исчезла, а я оказалась заключена в фиолетовый пузырь, который плавно опустился на землю. Сверху летели камни и деревянные балки, создавая жуткое впечатление, но все как один разлетелись на мелкие пылинки при соприкосновении с моим фиолетовым пузырем.

— Порядок? — спросил Рэйвен, свободно входя в фиолетовый пузырь и внимательно оглядывая меня. — Нигде нет порезов или ушибов? Не заметила ничего странного?

Кроме рушащегося по непонятно каким причинам зданиям, фиолетового пузыря и светящихся глаз Рэйвена? Да вообще все в порядке! Я даже не стала подавлять нервный смешок, но свое ценное мнение оставила при себе.

— Кроме твоей магии только странную голубую вспышку, — честно сказала я. — Что это было?

— Не что, а кто, — улыбнулся Рэйвен. — Посмотри чуть вправо.

Только сейчас я заметила тонкую струйку фиолетового дыма, которая тянулась куда-то в угол. Когда Рэйвен щелкнул пальцами, то струйка словно «сократилась», вытащив из угла мужчину, сплошь закутанного в черное. Ну, тут даже с моим скудным опытом можно было догадаться, что это явно человек не с самыми добрыми намерениями.

— Твой похититель, Лери. Неудавшийся.

— А почему не убийца? — уточнила я.

— Потому что если бы он пытался убить тебя, то тут уже лежал бы труп, — ласково улыбнулся похитителю Рэйвен. — А так как пытался похитить, да еще и так неумело, то поживет немного… до пыток. Возможно, и чуть дольше, если расскажет, какого светлого рожна пытался добиться и кто его нанял.

Тиран, Рэйвен точно тиран. Хотя, пожалуй, в данной ситуации меня это радовало.

— Догадки есть? — спросила я, даже не пытаясь поставить по сомнения слова Рэйвена: раз пытался похитить, значит, похитить.

От этой мысли мне стало всерьез не по себе, но я пыталась себя успокоить логичными фактами: у Рэйвена от всей это ситуации даже бровь не дернулась, так чего мне паниковать? Только от того, что непонятный мужик в черном пытался меня спереть, пока кто-то обрушил здание?

Какие-то аргументы у меня неубедительные-то. Я устало опустилась прямо на пол, частично заваленный камнями.

— Лерия? — Рэйвен присел рядом. — Все же поранилась?

— Угу. Психикой, — честно ответила я. — Может, для вашего этого мира и норма, когда тут все к чертям рушится, еще и украсть всякие странные личности пытаются, но в моем мире чуть иначе. Самое страшное, что было в моей жизни — это угроза бабульки, которая обещала засунуть мне свою трость для ходьбы кое-куда, если я не продам ей снотворное без рецепта.

Рэйвен на секунду подвис, потом кивнул и помог мне подняться, крепко придерживая за талию.

— Я бы поспорил, что страшнее, — усмехнулся Рэйвен. — Что делать с этим вот — я знаю, а что с бабулькой — даже идей нет. Потерпи чуть-чуть, сейчас телепортируемся в мой кабинет, обсудим, что, почему и зачем, а там…

Что там — Рэйвен не успел сказать, потому что в полуразрушенное здание ворвался какой-то воин. Не из врагов, потому как Рэйвен даже не удостоил его взглядом.

— Ваше Темнейшество! — перед нами оказался вояка не из оборотней, но довольно внушительный. — Вы не пострадали?!

— О, Бредторн, как я не рад вас видеть, — сказал Рэйвен.

— Рады, возможно?

— Не рады. Потому что ответ перед твоими глазами: ни на мне, ни на госпоже Лерии нет и царапины, — с сарказмом улыбнулся Рэйвен. — Где отчет о произошедшем? Что было сделано, что не сделано? Ты глава стражи или главы заботливых монахинь?! Чтобы через полчаса стоял у меня в кабинете с полным докладом о произошедшем с анализом всех ваших ошибок. А пока… Беглецов преследует Йоранн с его командой, оставь это им, сам же проконтролируй, есть ли пострадавшие и проследи, чтобы они были отправлены к лекарям. Этого товарища, — Рэйвен кивнул в сторону моего неудачливого похитителя, который то ли потерял сознание, то ли притворился от греха подальше, — заберем с собой.

Глава стражи тут же кивнул и испарился.

— Ладно, Лерия, прикрой глазки, сейчас телепортируемся в мой кабинет, а там уже и присесть можно, и валерьяночки от стресса.

— Спирта мне, — попыталась пошутить я. — Покрепче.

— И спирт будет, и валерьянка будет, и даже настой на травах, и коньяк… Эй, ты почему в мою щеку пальцем тыкаешь?

— Проверяю…

— Настоящий ли?

— Точно.

Рэйвен был вполне настоящим. И даже магия телепортации оказалась вполне реальной, после которой я исключительно чудом не отправила все съеденное за день прямо на роскошный ковер в кабинете единственного и неповторимого Темнейшества, куда он нас и переместил. К счастью, побочный эффект от перемещения прошел быстро.

Рэйвен усадил меня в кресло, после чего подвинул стол, поставил пустой стакан и принялся методично выставлять передо мной бутылки:

— Коньяк, сделанный кем-то из вашего мира, чистый спирт, спиртовой раствор ромашки, а вот и настоечка на травах…

Страх отошел на второй план. Нет, вовсе не из-за алкоголя, а из-за тех мест, откуда этот самый алкоголь доставали. Трудно нервничать и трястись от страха, когда Рэйвен достает тайную настоечку Шорсейна на ста двадцати трех травах прямо из фигурного плафона люстры в центре потолка. А особый темно-горящий магический сбитень — из статуэтки, похожей на крокодила, еще и пытается обратно приделать случайно отвалившийся хвост.

— Рэйвен, — позвала я.

— Да?

— Ты предполагаешь, что я после всего этого выживу? Нет, падая со второго этажа я умудрилась не пострадать, но заверяю тебя — моя целостность исключительно на твоей совести. Никакой особой живучести у меня нет, — ответила я, даже не скрывая легкий смешок.

— Я предлагаю тебе выбор, а не все сразу, — ответил Рэйвен. — Все сразу мы споим нашему похитителю, если он откажется говорить.

— Главное, чтобы он не оказался алкоголиком, — пробормотала я, подтягивая себе то, что Рэйвен обозвал коньяком.

Никогда не пила таких крепких напитков, но прям чувствовала, что мне надо. Хотя бы в честь того, что меня пытались сегодня похитить. Неудачно, но где бы я еще нашла такие приключения? Коньяк показался гадким, а вот настоечка Шорсейна вполне зашла — не зря оборотень прятал ее чуть ли не на потолке. После пары глотков, я осмелела достаточно, чтобы рассмотреть похитителя, которого Рэйвен телепортировал с нами вместе, повнимательнее. Много я не увидела: тот зачем-то спрятал голову под кресло, а любоваться мужской задницей того, кто как мужчина меня ни капельки не привлекает, уж увольте.

— Ты говорил, что поделишься догадками о том, почему меня пытались украсть, — сказала я, глядя на Рэйвена.

— После доклада Шорсейна, Йоранна и этого горемыки Бредторна, который умудрился упустить преступницу.

— А скоро они… — договорить я не успела, потому что в кабинет Рэйвена зашли Шорсейн с Бредторном.

Шорсейн докладывал быстро и четко, чувствовался опыт. Эстерия, разумеется, вовсе не собиралась покорно идти на суд. Не без помощи семьи она заколдовала стражников и скрылась в толпе, а на своем месте оставила служанку. Народ, собравшийся на площади, не знал, как аристократка выглядит, а вот конвоиры оказались под действием какой-то весьма сложной иллюзии. Сейчас Йоранн, несмотря ни на что, продолжал преследовать Эстерию. И не только ее… Оказалось, что эта дамочка все-таки умудрилась переманить на свою сторону некоторых ученых.

— Такие нашлись? — искренне удивился Рэйвен.

— Вы не расстраивайтесь, Ваше Темнейшество, — начал Бредторн, но его тут же перебил Шорсейн:

— Почему он должен расстраиваться? Нам даже самолично не пришлось избавляться от идиотов — они самоликвидировались.

— А почему идиотов? — растерялся Бредторн.

— Потому что из-под начала Его Темнейшества перебегать на сторону аристократов умные люди не будут. Доклад, я не закончил доклад! — Шорсейн тут же в панике повернулся в сторону Рэйвена, на что тот милостиво кивнул, мол, продолжай. — Мы успели осмотреть комнату Эстерии лишь частично, но уже восстановили некоторые записи. Эстерия давно вела переписку с неизвестными людьми, предоставляя им информацию об ученых и некоторых открытиях. Ничего важного, на наше счастье, она не успела увидеть и сообщить. Только вот была одно странность. В одном из ее последних списков с учеными фигурировало имя госпожи Лерии, о весьма странно, ведь…

— Она прибыла сюда совсем недавно, а о ее навыках практически никому не было известно, — сказал Рэйвен, нахмурившись.

В списке Эстерии оказались как ученые, прославившиеся за счет своих изобретений, так и умельцы вроде лекарей, травников и артефакторов Но, как сказал Шорсейн, способности этих людей были широко известны среди местных. Те же, чьи навыки тщательно скрывались от посторонних, в список не попали. То есть, хороший лекарь, которого знали все в округе, числился, а вот артефактор, которая тайно под покровительством Рэйвена изготавливала особые амулеты для оборотней, — нет. Поэтому так странно было видеть и меня в этом списке, пусть и последним пунктом. Я ведь абсолютно ничего не успела сделать, чтобы попасть на глаза этой дамочки!

— Маги проверили, когда она внесла в этот список госпожу Лерию? — поинтересовался Рэйвен.

— Разумеется, — обиженно ответил Шорсейн. — Три дня назад, а потому оборотни, которые покупали у Лерии лекарства, тут ни при чем.

— Я на них и не подумал бы. Я теперь вообще не знаю, про что думать, — вздохнул Рэйвен. — Ведь с ее навыками знаком лишь я, ее де… домочадцы, чьим словам пока ни один местных не поверил, да и ты исключительно с моих слов.

— И с чудесного запаха валерьяны, — пробормотал себе под нос Шорсейн, за что получил укоризненный взгляд Рэйвена.

— Не только вы двое, — сказала я, вдруг кое-что вспомнив. — Еще и Карфен. Мы с ним очень долго болтали, думаю, он прекрасно представляет, что я могу сделать. Даже лучше вас, потому что наши профессии пересекаются друг с другом.

Шорсейн тут же замотал головой:

— Нет-нет, Карфен ни за что бы не стал сотрудничать с Эстерией, он ее терпеть не может, да и вам, после сами знаете какого случая, предан до глубины души. И он не болтлив, и в списках его нет.

— А никто и не говорит, что он заодно с Эстерией! Тут ведь достаточно одного разговора с кем-то, кто с Эстерией сотрудничал. Например, с Антором, который в списке как раз есть! — Рэйвен зло махнул бумагами. — Как думаешь, после того случая, когда его шабрураз был забракован, а Антор не единожды попрекал его тем, что он плохой химик, Карфен сдержался бы и не пошел сказать пару добрых слов? Он, конечно, увлеченный и терпеливый, но и как любой фанатичный ученый иногда ведет себя как подросток.

— Надо… уточнить у него, — тут же сказал Шорсейн. — Но все же… даже если они были в курсе, что Лерия великолепный специалист, то рисковать настолько сильно, чтобы пытаться похитить ее прямо у вас, простите, чуть ли не из рук…

— В причинах такого интереса разберемся позднее. У нас тут и пленник еще недопрошенный, и Йоранн пока не упустил Эстерию, поэтому шансы узнать, что она спланировала. Вы сверили этот список с теми, кто убежал с Эстерией?

— Еще нет…

— Бредторн, возьмите с собой пленника и допросите, отправьте кого-то из ваших солдат за Карфеном и аккуратно, я подчеркиваю — аккуратно! — расспросите, разговаривал ли он с Антором. Антора тоже расспросите, можно не так аккуратно. Разумеется, если он все еще остался в Темной Башне. И, раз уже речь о нем зашла, то принесите мне все материалы по его делу. Что-то есть у меня подозрения, что все было не так уж просто. Шорсейн, на тебе связь с Йоранном.

Все сразу же ринулись выполнять приказы, а Рэйвен устало откинулся на спинку кресла, потирая закрытые глаза. Я осмотрела кабинет, но не нашла места, где бы стояли стаканы. Ладно, надеюсь, он меня простит. Я молча налила ту самую настоечку, которая пришлась мне по вкусу в стакан, после чего поставила ее перед Рэйвеном.

— Спасибо, Лери, и… извини, я не пью во время работы. Мне тут еще долго с этим делом разбираться, а для этого нужен ясный разум.

— Тогда не буду отвлекать? — спросила я, раздумывая о том, что было бы неплохо пойти домой.

Кто-то, конечно, может сказать, что все эти расследования, происшествия, а также возможность оказаться в гуще событий — это вообще все ух как здорово! Увы, как сказала бы моя мама, дух авантюризма во мне полностью убит. Собственно, я предпочитала называть это здравым смыслом, но не суть. Так или иначе, мирная жизнь, где я делаю исключительно настоечки, таблеточки, свечечки и прочее привлекала меня намного больше, чем ситуации, когда рыцарь на белом коне спасает меня аки принцессу. И пусть рыцарь был невозможно хорош (что, пожалуй, хоть немного примиряло меня с ситуацией), но роль беспомощный принцессы мне не нравилась. А другой в силу обстоятельств мне пока стать не светило.

— Чуть позже я провожу тебя домой, не стоит тебе пока разгуливать в одиночестве. Лери? Над чем так задумалась? — Рэйвен поднялся и абсолютно бесцеремонно ткнул мне пальцем между бровей.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, а потом закрыла его, встретившись с насмешливым взглядом Рэйвена. Мне ли возмущаться с моими (и не только) проверками на «настоящесть»?

Я чуть грустно улыбнулась, думая, что же сказать, потому что свои мысли я вообще не желала озвучивать, как Рэйвен совершенно бессовестно обо всем догадался сам:

— Не думай об этой ситуации. Обычно у нас все намного более мирно и спокойно, а самое серьезное происшествие — это сожженные столы в лабораториях. Тебе не о чем…

— Тсс, — сказала я. — Вот это чудная фраза о том, что тебе не о чем беспокоиться обычно заставляет особенно беспокоиться. Мне кажется, что это какое-то тайное проклятье не меньше, так не говори вслух.

— Как скажешь, — Рэйвен тут же пошел на попятную. — Но это так. Беспокоиться о подобных вещах нужно исключительно мне. Но я думаю, что все разрешится легко и без лишних проблем.

Увы, Рэйвен ошибался. Эстерия с учеными, среди которых был и Антор, благополучно сбежала.

Глава 23

Домой меня не пустили. Рэйвен сказал, что небезопасно ходить одной в такие моменты. Мой логичное предложение выделить мне кого-то в сопровождающие встретило бурный протест. Причины?

— Если тебя сопровождаю не я или Йоранн, то это все равно, что идти одной. Сама же видела, какая… дивная эффективность у наших воинов на мероприятии. Йоранна нет, я выберусь не раньше полуночи, поэтому придется чуть-чуть подождать. Одной ходить тебе точно нельзя, — настойчиво повторил Рэйвен.

То, что Рэйвен выберется не раньше полуночи, стало понятно практически сразу: не проходило и десяти минут, как кто-то врывался в его кабинет, приносил отчеты, кто-то сразу же отчитывался устно.

Я думала, что после такого стресса меня крепко «приложит», но то ли я оказалась к стрессам слишком привычной, то ли настоечка у Шорсейна была ого-го, но сна или усталости не было ни в одном глазу. Более того, очень хотелось что-то сделать. Не в плане помощи Рэйвену — тут и без меня хватало помощников, да и я была бы ему как пятая нога, а хотя бы… хотя бы изучить журналы с шабруразом этим, чтобы понять, в какой степени Антор разбавлял вещество сахаром и попробовать понять, во сколько раз уменьшать дозировку для магов. Да и усердно работающий Рэйвен меня смущал… Не верьте тому, кто говорит, что можно вечно смотреть на то, как работают другие! Смотреть можно на это секунд десять, а потом ты сама судорожно начнешь искать, чем себя занять!

Улучив момент, когда Рэйвен сделал перерыв, я изложила ему проблему, даже понимая, что совсем невовремя. Но, как ни странно, у мужчины было другое мнение: он тут же выкопал какие-то листы бумаги из-под горы макулатуры, принесенной ему за сегодня.

— Вот здесь отчет о работе Антора, — Рэйвен положил на мой столик бумагу. — Точнее, это отчет о его преступлении, но к нему приложена вся информация о его деятельности. Этот…

Рэйвен прервался, видимо, пытаясь найти слово поцензурнее. Я уже заметила за ним приятную привычку не ругаться в присутствии меня и детей, хотя по словам Шорсейна, Его Темнейшество способен отлично приложить крепким словцом.

— Что он сделал? — спросила я, прерывая мучения по подбору нужного слова.

— Кому-то неофициально продавал шабрураз. Сначала мы думали, что он экономит, стараясь производить меньше вещества, чем нужно, добавляя в него сахар. Но оказалось, что он делал столько же, сколько и Карфен. А потом делил напополам. К одной половине досыпал сахар, а вот где делась вторая, мы до сих пор не выяснили, — вздохнул Рэйвен. — Скорее всего, нелегальная продажа. Все изобретения и труды ученых мы продаем с фиксированной наценкой в двадцать процентов. Десять процентов идет башне, десять — ученому. Вполне возможно, что Антор торговал с какой-то территорией, ставя наценку в пятнадцать процентов. На пять процентов больше прибыли себе, а кому-то на пять процентов дешевле. Хотя, пожалуй, я уже знаю кому — дому Фореска, кому же еще? — вздохнул Рэйвен. — Но, кстати, в этом есть и некоторый плюс для тебя.

— В чем же? — удивилась я.

Даже не так. Насторожилась. Каким образом преимущества этого дома и Антора связаны со мной?

— В том, что он очень кропотливо записывал все, что делал с субстанцией. И там подробно написано, сколько и чего он добавлял. У него оказалась эдакая… тайная бухгалтерия, так что все, что тебе нужно узнать о разведении, там есть.

Сказать о том, какая это отличная новость, я не успела.

В кабинет зашел Йоранн. Точнее, впрыгнул. Потому как входят обычно через дверь, а не через окно. Но пошутить не тянуло: Йоранн стоял весь в пыли, сапоги в грязи, а на щеке я заметила какое-то коричневатое пятно, подозрительно напоминающее засохшую кровь, а выражение такое, словно кто-то котят утопил.

— Упустил? — без предисловий спросил Рэйвен.

— Да.

— Причина?

— Не мог дальше преследовать, — ответил Йоранн. — Эстерия сбежала не домой, а на светлые земли. А оборотням, как вы знаете, там не слишком рады.

— У меня всего один вопрос, — вздохнул Рэйвен. — Каковы шансы, что она отправилась на светлые земли вместе с учеными спонтанно? Например, увидела, как оборотни, рыча и размахивая мечами, бегут за ней и решила, что лучше светлыми на опыты, чем вам в зубы?

— Невысокие, — ответил Йоранн. — Во-первых, оборотни — профессионалы в преследовании. Никто рычать или махать мечами не будет. Во-вторых, в зубы ее никто не возьмет: негигиенично, да и мало ли, вдруг подцепим ее высокомерие? Что потом делать? Это ж неизлечимо! Да и отравиться можно. Нет-нет, ни в коем случае.

Я едва не рассмеялась: кто же знал, что оборотень не лишен чувства юмора, да и сарказма в нем хватает, несмотря на суровый и безразличный вид. С другой стороны, его ответ меня немного расслабил: если может шутить, то произошедшее точно не станет трагедией. Лишь намного позже я поняла, что когда Йоранн так шутит, это значит, что дело швах.

— А в-третьих? — Рэйвен не позволил сделать даже небольшую паузу.

— А в-третьих уже серьезно, — вздохнул Йоранн, запрыгивая в свободное кресло в пыльной одежде и прямо в обуви: — Дело выглядит отвратно, Ваше Темнейшество. Эстерия точно знала, куда ехала. Думаешь, нам, оборотням, впервые забредать на светлые земли? Или что мы котята, которые поджимают хвосты и жалобно мяукают, как только видят патрульных магов на границе? Я преследовал Эстерию с двумя десятками своих ребят, а встретили нас две сотни на границе. Две готовые сотни Светлейших свиней! Понимаешь, к чему я веду, Ваше Темнейшество? Ее ждали. И ждала ее не маленькая Светлейшая свинка, заправляющая на границе и способная собрать едва ли с десяток-другой стражей, а большая толстая влиятельная пресветлая свинья, у которой в подчинении хватало умелых воинов и магов, с которыми мы бы не справились без серьезных потерь. Поэтому мы вернулись.

Рэйвен одобрительно кивнул, после чего побарабанил пальцами по столу и сказал:

— Добиться такого расположения за короткое время или даже за какие-нибудь полгода невозможно..

— Я не силен в политике, но уверен, что в одиночку и без поддержки могущественной семьи договориться с кем-то из влиятельный светлейших задниц шансов немного, — заметил ЙОранн.

— А говоришь не силен, — ухмыльнулся Рэйвен, а после устало потер виски. — Ты прав, скорее всего, тут замешана вся семейка Эстерии. А если так, то это предательство. А с учетом влияния семьи Фореска, то это дело не только Темной Башни, но и всех темных земель. А решать такие дела уже немного не в компетенции Темной Башни. Шорсейн, зайди в комнату нормально, прекращай висеть на подоконнике.

— Да у меня тут от внезапных новостей немного ноги отнялись…

Йоранн прыгнул — нечеловечески длинным и высоким прыжком — прямо к окну. Схватив Шорсейна за руку, он легко втянул того в комнату.

— И что нам теперь делать, Ваше Темнейшество? — спросил Шорсейн.

— Нам? Фактически ничего. Говорю же, заговор такого уровня — уже не в нашей компетенции, а потому надо бы его передать в руки тех, кто в этом разбирается. Отправлюсь в столицу темных земель, сообщу все повелителю, пусть он и решает. Принца пришлет какого. Знал бы, что Эстерия столько проблем вызовет, приказал бы смотреть за ней внимательнее. А теперь придется терпеть какую-нибудь королевскую особу, которая обязательно приедет сюда для расследования.

— А не проще самим? — уточнил Шорсейн.

— Не тот вопрос задаешь ты, — хлопнул его по плечу Йоранн. — Самим уже поздно. Ждут нас веселые деньки…

— Жаль, Ваше Темнейшество, что вы на площади не попытались поймать Эстерию. Надо было спуститься и поймать ее, но госпожа Лерия… — Шорсейн вдруг резко замолчал, бросив на меня виноватый взгляд. — То есть, я не это имел ввиду. Я хотел сказать, что если бы вы не остались с госпожой Лерией, то… А! Не то, в общем, не слушайте меня, я просто от сверхурочной работы туго соображаю.

— Да ты вообще не слишком соображаешь, — сказал Йоранн. — Думай, что при девушке говоришь.

Подозреваю, что Шорсейн при мне вообще ничего не хотел говорить, просто забыл о моем присутствии. Или посчитал, что Рэйвен уже давно отправил меня домой. Хоть Шорсейн и прервался, я быстро поняла, что он имел ввиду: не будь я рядом с Рэйвеном, они бы не упустили Эстерию. Увы, я действительно оказалась настоящей помехой, что немного печалило. Я тяжело вздохнула.

— Лери, ты ведь достаточно разумна, чтобы не винить себя в произошедшем, да? — неожиданно спросил меня Рэйвен. — Я на всякий случай уточняю.

— Разумеется, — чуть улыбнулась я. — Я не собираюсь себя в этом винить. Ты решил остаться со мной по собственной воле. Как бы это эгоистично не прозвучало, но разве я должна винить себя за твое решение?

— Умница, — улыбнулся Рэйвен.

— Главное, чтобы ты сам себя не винил, — добавила я, сдержав усмешку. — Не жалеешь, что остался около меня?

— Я уже говорил, что умею расставлять приоритеты, — Рэйвен остался невозмутим. — И да, Лери, напомню, что тебя, между прочим, чуть не украли, когда Эстерия удирала.

— И, между прочим, если выбирать, чье присутствие в Темной Башне лучше, то вы, госпожа Лерия, однозначно выигрываете, — заметил Йоранн, после чего чуть усмехнулся: — Такой приоритет нельзя не одобрить.

Мне кажется, или у него зуб на эту Эстерию? Я бы сказала, что даже все тридцать два, если была уверена, что количество зубов у людей совпадает с таковым у оборотней.

— Но все же странно, — заговорил Шорсейн. — Я не вижу ни одной объективной причины, почему нужно было похищать Лерию. Даже! Даже если предположить, что Эстерия знала, насколько Лерия хороший специалист, то так рисковать?.. Глупо же, попросту глупо.

— Ну явно не для того, чтобы попытаться меня отвлечь, — вздохнул Рэйвен. — Вы же не будете от собаки убегать в логово разбуженных медведей? Не будете. Ладно, что уж тут рассуждать… Будет допрос, соберем еще информацию — там и разберемся.

Комната погрузилась в тишину: все явно обдумывали происходящее. И Рэйвен, судя по выражению его лица, кое-что точно решил.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь? Теперь я провожу тебя домой, — сказал Рэйвен, вставая из-за стола. — Йоранн, пока на границе тихо, я очень рассчитываю на твою помощь.

— Охранять госпожу Лерию и ее семью? — уточнил оборотень.

— Лерию и ее семью — особенно. Но мне еще нужно, чтобы ты позаботился о Темной Башне, пока меня не будет. Я подумал и решил, что о таком деле нужно не только быстро сообщить, но и правильно преподнести. Не хватало еще, чтобы вся семья Фореска разбежалась подобно тараканам по всем щелям. Поэтому отправлюсь в столицу темных земель лично, постараюсь уверить Его Величество, что дело серьезное. Если повезет, то притащу за собой второго или третьего принца. Сам знаешь, что с ними не только поладить просто, но и работать одно удовольствие. Первый принц тоже хорош, но его берегут как зеницу ока, так что сюда точно не отправят.

— Думаете, что-то произойдет за такое время? — спросил Шорсейн. — Вам ведь пару дней туда, пару — обратно. Раньше вы и дольше отсутствовали…

— Раньше у нас не было беглых аристократов, подозреваемых в измене, — отрезал Рэйвен. — Сам ведь все понимаешь, Шорсейн. Не волнуйся, большую часть работы я разобрал, тебе лишь останется поддерживать все в должном порядке, пока меня не будет. И заработная плата у тебя будет в два раза больше. Купишь себе настоечку любимую…

— Хорошо, — кисло согласился тот — перспектива взять часть работы Рэйвена его уж точно не радовала. — А настоечка у меня есть, еще на год хватит.

— Настоечки у тебя больше нет, — улыбнулся Рэйвен, после чего кивнул на бутылку на моем столе, где жидкости осталось совсем чуть-чуть: — На год, по крайней мере, точно не хватит.

— Меня обокрали, — растерянно сказал Шорсейн, но под строгим взглядом Рэйвена моментально исправился: — То есть, хотел сказать, что счастлив был поделиться.

— Я куплю тебе новую, — стало немного совестно — я ж не думала, что Рэйвен угощал меня не только своим…

На сим беседу и завершили. Раздав всевозможные ценные указания оборотням, Рэйвен все-таки провел меня домой. Мы прошли в торговый зал, где даже не горел свет. Какой-то оборотень отчитался мне и Рэйвену, что дети в порядке и уже легли спать. Все втроем. В моей комнате, словно боялись пропустить мой приход. Я моментально почувствовала себя виноватой: я ведь даже не настаивала на том, чтобы вернуться домой побыстрее, приняла как данность, что нужно отсидеться в кабинете Рэйвена, пока дети места себе не находили. Я не переоценивала собственную значимость для них, но и не смела недооценить: моя пропажа стала бы для них страшным ударом.

— Меня не будет самое большое дней пять, — шепотом сказал Рэйвен. — За аптекой присмотрят оборотни, если ты или дети соберетесь в город, то возьмите с собой пару хвостов для охраны, хорошо? Я, конечно, не вправе тебе указывать, но хочу попросить — не открывай пока аптеку, не стоит, чтобы здесь ходил лишний народ, пока все не устаканится, а мы не поймем, как глубоко Эстерия пустила здесь свои ядовитые корни, где ждать подвох…

Я кивнула, внимательно слушая инструкции Рэйвена: как однозначно показала практика, слушаться его полезно если не для жизни, то для здоровья точно.

— Хорошо, все равно, не думаю, что покупателей будет много, поэтому займусь изготовлением лекарств, — легко согласилась я.

— И у меня будет еще одна просьба, — Рэйвен улыбался уж больно загадочно и даже немного виновато.

— Какая?

— Ни в коем случае не признавайся детям, что я еду за принцем, — проникновенно прошептал Рэйвен. — Иначе, боюсь, мне придется либо устраивать тебе с ним свидание, либо где-нибудь принца прикопать. И первый вариант и второй, увы, неприемлемы по целому ряду причин, так что…

Рэйвен шутливо развел руками и чуть улыбнулся. Что ж, у меня не было выбора, кроме как согласиться и подтвердить, что я не скажу ни слова.

А потом Рэйвен уехал в столицу (благополучно позабыв про свидание и прочее), а я полностью погрузилась в работу, не стесняясь привлекать Мика. Ная с Наем себе занятие нашли: играли (или мучали?) с нашими телохранителями, которые были постоянными и практическими незримыми гостями в нашем доме. А вот подросток, которого не хотелось отпускать в город, таким темпом мог и на стены со столами начать лезть. Пришлось привлекать к труду, правда, потом он этого труда уже под стол хотел спрятаться, но зато хоть дома и в безопасности. В любом случае, глупостей никто из моих подопечных не делал: все прониклись моей красочной историей о походе на площадь.

Я, собственно, этим событием тоже прониклась. И в самом начале осознавала опасность, но по прошествии времени — еще больше. Потому не только не открывала аптеку, но и сама старалась лишний раз не гулять по городу. Не могу сказать, что такой образ жизни мне особо по душе, но и какого-то особо дискомфорта от вечного торчания дома я не испытывала: все мое внимание было отдано изготовлению порошков и свечей.

Начала я с порошков: благодаря запискам недобросовестного Антора, я без труда рассчитала ориентировочную разницу в дозировке лекарств для магов и обычных людей. А дальше дело техники: подготовить инструменты, отмерять нужное количество веществ и добавить их в правильной последовательности.

Сначала пресловутым сахаром — вспомогательное вещество, чьи потери не столь важны — я затирала поры ступки, а потом добавила основное действующее порошка. Порошки бывают двух типов: простые, состоящие из одного действующего вещества, и сложные, состоящие из двух и более. Разумеется, в первый раз я делала простой порошок — и по изготовлению проще, и сюрпризов меньше. После смешивания я посадила Мика заворачивать бумажные капсулы, когда я уже отмеряла в них порошок. Дело шло легко: я взвешивала, насыпала, а Мик запаковывал. Правла, под конец запаковывал с таким видом, словно вагоны разгружал, но хотя бы не жаловался, как Ная с Наем.

Порошки были готовы, но признаюсь, что с ними делать сейчас, я не знала. Аптека закрыта, да и сделанная дозировка подходит исключительно для магов этого мира. Сомневаюсь, что тут маги на каждом углу встречаются. К тому же, такие лекарства своего рода… эксперимент. А вдруг дозировка нужна все-таки другая? А вдруг препарат не будет эффективен? В конце концов, до меня тут этим делом никто не занимался. Не хотелось бы получить личной кладбище.

Вопрос решился благодаря Шорсейну. Он заглянул как-то вечером во время ужина, подробно расспросил, не скучаем ли мы тут, рассказал, что сейчас все спокойно, но лучше дождаться возвращения Рэйвена. Разумеется, не забыл покидать выразительные взгляды на полку, где раньше стояла валерьянка, на что я честно ответила:

— Извини, все раскупили.

— Угу, и никто ж не поделится, валерьяна ж, — тихо вздохнул Шорсейн. — Порошки ты можешь продавать не напрямую магам, а официально через Темную Башню. Мы не берем свой процент, когда речь идет о Темнейших, потому в деньгах никакой разницы, зато время экономишь. А насчет безопасности лекарств… Так как у тебя все по бумажным капсулам расфасовано, то проверит магический артефакт, его перенастроят так, чтобы он понимал, можно ли магу единоразово употребить то, что запаковано.

— И почему вы так раньше не сделали? — удивилась я.

— Не додумались, но после твоих подсказок кто-то из наших ученых сообразил, — сказал Шорсейн и сгреб все пакетики с порошками сразу. — Что будешь делать следующее?

— Свечи, наверное.

— А таблетка, которую так хочет Его Темнейшество?

— Вы так и не решили вопрос с тем, как будет работать таблеточная машина, — честно ответила я. — Каким образом я могу сделать таблетку?

— А она еще не…

— Что еще не? — уточнила я, но Шорсейн оставил меня без ответа, помотал головой, мило улыбнулся — и был таков.

Гадать долго не пришлось, потому как что за «не» я узнала буквально через пару дней. Я только получила от Шорсейна положительный результат по порошкам, а потому, кроме несчастных свечек, порядком увлеклась записыванием всех возможных рецептов, которые помнила. И с параллельно их изготовливала — пусть уж Шорсейн все сразу протестирует. Как итог, обычный рабочий день, плавно перешел в ночь, которая уже могла вполне зваться утром — за окном светало. Детишки давно спали, только я одна корпела над листками бумаги. Хотелось уже в кроватку, но то ли совесть, то ли трудоголизм мешали все бросить и подняться поспать.

— Порошки, порошки, чертовы порошки, — не выдержала я, откидываясь на спинку стула.

— Поэтому лучше делать таблетки.

— Конечно, таблетки делать лучше, но как я их сделаю? Ручками? — фыркнула я, а только потом поняла, что что-то не так.

Женский мелодичный голос был мне абсолютно точно незнаком!

— Зачем же ручками? А я вам зачем, милая хозяйка? Насыпьте в меня всего больше, я вам столько таблеточек сделаю, что вы про какие-то жалкие порошки напрочь забудете!

Глава 24

— Хозя-я-я-я-юшка-а-а, — доносилось из-за боковой двери.

Если не ошибаюсь, то именно там было подсобное помещение. И куда, кстати, поставили таблеточную машину. И, что самое важное и самое страшное — там не было ни окон, ни дверей, ни даже какого-нибудь подвала. Единственный вход — дверь передо мной. Но дверь передо мной закрыта на ключ, а ключ — у меня.

— Миленькая моя хозяюшка! Почему ты молчишь? Почему ты не хочешь со мной поговорить?

Я точно понимала, что не сплю. Как знала и то, что это не результат переутомления или недосыпа: работала и я побольше, и подольше, все нормально было. Так что на ум приходило лишь одно: мой дом прокляли. Вот взяли и прокляли, а потому тут что-то ожило.

На родной земле я любила смотреть всякие триллеры и фильмы ужасов. Просто когда твой адреналин — это исключительно жалобы на то, что ты не улыбалась глазами, у тебя не нашлось в продаже теста на девственность (мужскую) — то иногда хочется какого-нибудь разнообразия. И всегда во время просмотра ужастиков — вот абсолютно всегда — удивлялась моментам, когда в доме героев случалось что-то странное — непонятные звуки, хлопки — и вместо того, чтобы бежать оттуда подальше (или хотя бы позвать на помощь), герой обязательно шел на звуки! Или спускался в подвал, или поднимался на чердак, откуда доносился шорох, чтобы обязательно или увидеть что-то страшное, или…

Я судорожно сглотнула, медленно вставая со стула и отступая к выходу. Не-е-е-ет, уж я-то точно не подойду к помещению, из которого доносятся такие звуки! Тем более, где-то там мой дом сторожат несколько бравых оборотней под два метра, вот пусть они и посмотрят на нечто, что говорит в помещении, в которое никто не мог попасть! Котиков, конечно, жалко, но себя жальче, да и у них всякое оружие есть. И, возможно, даже магия.

Под громкие потусторонние завывания «Хозя-я-я-я-юшка-а-а» я рванула из рабочей комнаты в торговый зал, где полностью распахнула створки немаленького окна и относительно спокойно для нынешнего состояния позвала:

— Помогите…

Почему не орала? Ну, голос, конечно, немного сел от ужаса, но этот факт можно опустить. Наверху дети, у меня в доме неведомое существо, которое неизвестно как отреагирует на крики, а оборотни отлично слышат.

И не только. Двигаются они тоже очень быстро. Перед моим окном тут же появились двое.

— Госпожа Лерия, что случилось? — спросил один, в то время как второй ловко запрыгнул в окно, оглядывая помещение.

Разумеется, в торговом зале ничего эдакого не оказалось. Поэтому я, взяв себя в руки, ткнула пальчиком в сторону рабочей комнаты и сказала не дрогнувшим (почти) голосом:

— Там… что-то говорит.

— Говорит? — удивился оборотень, вытаскивая меч.

— И завывает… — добавила я. — Как не человек.

— Вот оно как, — насторожился оборотень. — Тогда мы сейчас пойдем посмотрим, а вы здесь постойте, госпожа Лерия.

Здесь постоять? Когда вперед пойдут двое мужчин, владеющие мечом и имеющие опыт сражений, а мне одной здесь постоять? Да ни за что!

— Я с вами, — твердо сказала я.

Оборотни переглянулись, пожали плечами и пошли в рабочую комнату.

— Хозя-я-яйка! Не бросайте меня! Я хорошая, — донеслось из-за закрытой двери. — Я готова для вас сделать много-много чудесных белых таблеточек!

Оборотни, услышав эти завывания, синхронно остановились и переглянулись.

— Дом проклят, да? — уточнила я. — Может лучше забрать детей и убежать?

И почему я раньше не закинула эту чудесную идею? Зачем идти туда, где опасно? Лучше схватить детей и дать деру.

— Нет, госпожа Лерия, ваш дом точно не проклят.

— Я так понимаю, заговорила та вещь, которую вы взяли из своего мира? — сказал второй оборотень, глядя на меня сочувственно.

И что-то мне подсказывало, что тут проблема более глобальная, чем мое потенциальное сумасшествие.

— Откуда я знаю, что там такое заговорило? — нервно усмехнулась я. — Уж поверьте, когда что-то говорит в закрытом помещении, куда нет хода, то проверять как-то не тянет…

— В той закрытой комнате есть что-то из вашего мира? — настойчиво переспросил оборотень.

— Да, таблеточная машина, — хихикнула я, только сейчас осознавая в полной мере, что этот странный женский голос и впрямь предлагал мне сделать таблеточки?

Боже, мне кажется самой очень надо будет таблеточка. И не одна, если мне сейчас эти оборотни — стопроцентно понимающие, по лицу видно, — не расскажут, что происходит.

— Госпожа Лерия, очень часто получается, что предметы, особенные предметы, оживают на темной стороне, — осторожно начал оборотень, глядя на меня с опаской. — А что может быть более особенным, чем предмет из другого мира? Ваша таблеточная машина просто ожила.

Просто, как у них все просто! А мне вот не просто это в голове уложить, исключительно на вечное нервное хихиканье тянет. Потусторонний голос? Всего лишь ожившая бандура, которая по всем законам логики должна стоять и тихо себе ржаветь!

— Вообще-то, это весьма важное событие, — улыбнулся второй оборотень. — Ожившие предметы многое могут, они даже способны защитить от магии, не говоря уже о других полезных функциях. И беззаветно преданы своим владельцам. Так что поздравляю!

— Что ж вы раньше-то… — мою фразу оборвал относительно мелодичный крик «Хозя-я-яюшка-а-а-а», заставивший меня в очередной раз вздрогнуть.

— Так нужно время, чтобы в нее проникла магия темных земель, вот раньше и не оживала, — но оборотень понял меня совсем не так.

— Я о том, почему мне раньше никто не сказал, что машина моя может ожить!

И дело тут даже не в забывчивости, скорее уж, от меня этот факт скрывали целенаправленно. А я еще недоумевала, почему Рэйвен, которому так важно создание таблетки, не торопится с поиском магов, способных запустить это устройство. И что за многозначительные вопросы и странные недоговорки были как у Рэйвена, так и у Шорсейна.

— Так нельзя же, — тут же ответил оборотень.

— Что нельзя?

— Говорить людям из другого мира, что предмет, с которым они переместились, может однажды ожить.

— Это почему? — сощурилась я.

— Потому что магический контракт о неразглашении информации висит над каждым жителем темных земель, — неторопливо начал объяснить мужчина. — Раньше некоторые инормирцы слегка… неадекватно реагировали на то, что их вещь в будущем обретет сознание. Могли, например, закинуть в колодец. И, представляете, оживает эта важная вещь — а вокруг нее только темнота и вода! И до людей не дозваться. Кошмар какой?

— Не то слово, — не слишком уверенно согласилась я.

Как по мне, так ожившая вещь сама из категории кошмара…

— Некоторые даже пытались сломать свои вещи! Один мужчина чуть не убил свои часы, — эмоционально продолжал оборотень. — Представляете? Они еще даже не ожили, а он попытался их разбить молотком! Вовремя заметили. Поэтому правитель издал указ, чтобы все молчали об этом, лишь потом, как вещь оживет — можно рассказывать. Но такая ожившая вещь — это ваш самый надежный друг!

— Хозя-я-я-яюшка! — донесся вопль моего новоиспеченного… друга.

— Так что, госпожа Лерия, идете знакомиться?

— Подозреваю, что у меня нет выбора, — пробормотала я себе под нос.

Я очень хотела пропустить вперед бравых ребят, честно. Держалась за их спинами и полностью игнорировала все намеки и жесты, пропускающие меня вперед.

— Госпожа Лерия, — не выдержал один из оборотней. — В первую очередь ваш одушевленный предмет должен увидеть вас, а не нас, иначе он может повести себя агрессивно.

— Агрессивно? — тут же встрепенулась я.

— Агрессивно по отношению к нам, госпожа Лерия, — терпеливо сказал оборотень. — Не волнуйтесь, с вами все будет в порядке. Еще ни один контакт владельца с его ожившим предметом не заканчивался чем-то плохим для владельца. А вот для предмета…

— Да-да, госпожа Лерия, очень вас просим не ругать, не бить и никак не вредить вашему… вашей… э…

— Таблеточной машине, — подсказала я, глупо хихикнув. — Да, конечно же, я ничего плохого с ней не сделаю.

Я бросила на оборотней нечитаемый взгляд: их логика поражала. Они больше опасались за машину — заметьте, огромную говорящую, почти полностью состоящую из железа машину — чем за хрупкую меня.

Я сглотнула и решительно подступила к двери, из-за которой доносился голос. Достала ключ, вставила в замок, повернула. Вздохнула. Выдохнула.

И распахнула дверь.

Меня тут же встретил громогласный вопль:

— Хозя-я-я-яйка! Пришла, пришла! А субстанции принесла? Принесла ведь? Хозяйка, давай как можно скорее наделаем маленькие таблеточки!

Зубы стукнулись друг о друга, но ответный крик ужаса я сдержала.

— Добрый вечер, — сказал я немного не своим голосом.

— Доброй ночи, — возразила таблеточная машина. — Вечер уже давно прошел. Да и ни одна приличная таблеточная машина не будет просить сделать таблеточки вечером, а не ночью. Это ведь, хозяюшка, дело такое… сокровенное. Так что если я прошу сделать таблеточки, значит, сейчас ноченька.

— П-понятно.

Я осматривала машину с некоторым облегчением: к счастью, ничего дополнительного, вроде лишних глаз или рта, я на ней не нашла. Уже легче. А то, что говорит… Мир магический, нужно это попросту принять. Кстати, очень странно, что наличие в этом мире любой другой магии я принимала с поразительной легкостью, особо не задумываясь, а вот когда ожила моя машинка, то здорово струхнула. Или же заклинание, что помогает воспринимать особенности нового мира, действуют исключительно в отношении стандартной магии с точки зрения Светлейших?

— Хозяйка, хозяйка, а о чем вы задумались? — спросила таблеточная машина. — Вы не думайте, вы мне скажите, что хотите сделать, я сразу сделаю. Любую — вот абсолютно любую — таблетку сделать смогу. Клянусь заводом, что меня родил. Или произвел. Как правильно-то? Я же живая, значит, родилась? Но завод не живой, значит, выпустил?

— Э-э-э, — выдавила я из себя едва осмысленное, понимая, что скоро настанет предел тому, что я могу выдержать в здравом уме и трезвой памяти.

— Вы мне не верите, хозяйка? Я, правда, знаю много-много рецептов таблеток. Может лучше на фармакопее клясться? Или таблеточным богом? Кстати, а у таблеточных машин таблеточный бог есть? Ох, простите, хозяйка, я уже давно чувствовала себя живой, но заговорить смогла лишь сейчас. И, кажется, я еще не долго смогу наговориться. Хозяйка, хозяйка, а вы знаете, что вы чрезмерно бледная? Может мне вам сразу таблеточку с элеутерококком забодяжить? Ну, от усталости? Или с валерьянкой от стресса?

— Лучше с боярышником для здоровья сердца, — вяло пробормотала я.

— Можно и боярышник! — обрадовалась таблеточная машина. — Эм, хозяйка, а вы чего за сердце схватились? Может, лучше нитроглицеринчику? И покраснели как? Давленьице? Тогда сейчас каптоприльчику забодяжим!

Какая добрая, радостная машинка, прямо словами не описать!

— Это я от радости, что встретилась с тобой, — с едва заметным сарказмом сказала я.

К счастью, машина сарказм то ли не заметила, то ли проигнорировала, наоборот, спросила с надеждой:

— Правда? Вы правда ждали, когда я проснусь?

Все цветистые ругательства и ехидные комментарии провалились куда-то далеко-далеко. Потому что нельзя на такую искреннюю радость — пусть даже это радость внезапно ожившей тяжеленной металлической бандуры — отвечать грубо. Это просто против правил мироздания. Поэтому я с чистой совестью соврала:

— Конечно.

— Спасибо! — сказала машина.

Я постаралась посмотреть на нее иным взглядом — не полным ужаса, а спокойным. В конце концов, машинка, вопреки всем моим опасениям, мила и дружелюбна до такой степени, что мне почти неловко за свои подозрения. Неловко мне было совсем не долго: Я заметила, что машина начинает раскаляться. То есть, в прямом смысле начинает в двух местах изменять цвет металла.

— Т-таблеточная машина, ты ведь не собираешься взорваться? — уточнила я, делая шаг назад.

— Взорваться? Что вы, что вы, хозяйка. Как можно? Если я взорвусь, то лишь ради спасения вашей жизни от ужаснейших врагов!

— Т-тогда почему ты раскаляешься? — спросила я, отчетливо ощущая жар.

— Ох? Простите, это я от смущения! Ничего опасного, всего лишь так имитирую эмоции живых людей. Я ведь сама как человек, только немного железная… стеклянная и даже местами с пластмассой. Но эмоции у меня как у живой, хозяйка! Честно-пречестно. Верите? Могу поклясться на…

— Верю, конечно, — тут же отозвалась я. — Только… только мне надо отойти на пару минуток, хорошо?

Переварить информацию, принять факт того, что у меня появилось на одного домочадца — или как назвать-то? — больше. И валерьяночки, да, валерьяночки заделать побольше.

— Конечно! Вы, хозяйка, только дверь не закрывайте. А то мне как-то неуютно тут… Ни окошка, ни подвала, ни-че-го, — тоскливо заявила машина. — Хоть плачь от страха. Да и мало ли, вдруг меня кто-нибудь похитить надумает? А так дверь будет открыта — хоть на помощь смогу позвать…

Я хихикнула ехидно. Боюсь, при встрече с машиной на помощь будет звать не только она.

Признаюсь, позвать на помощь хотелось мне. Но я мужественно себя сдержала, вышла, оставив дверь приоткрытой. Далеко отойти не успела, потому как тут же раздался громкий шепот:

— Пс-с-с, хозяйка, шире открой, шире!

Я вернулась и распахнула дверь сильнее:

— Так достаточно уютно?

— Да причем тут уют? — заговорщицки прошептала машина. — Вы посмотрите, какие красавчики у вас там ходят, грех же не полюбоваться. Эх, для таких таблеточки делать — сплошное удовольствие!

Я оглянулась на оборотней, которые, разумеется, все прекрасно слышали: уж с их-то слухом! И ничуть не смутились. То ли такое поведение — норма для оживленных вещей, то ли оборотни совсем нескромные попались. И, если судить по довольным улыбкам кошачьих, то, пожалуй, второе.

— Поздравляю, госпожа Лерия, — неожиданно сказал один из оборотней. — Ваша ожившая вещь действительно великолепна: она не только, как я понял, принесет пользу, но и весьма дружелюбна к другим. Это очень ценно.

— Да-да, это очень хорошо, — тут же поддакнул второй.

После чего, убедившись, что никакой опасности больше нет, оборотни вернулись на свои места.

В дружелюбии, разговорчивости и вполне себе неплохом (будем честны, очень и очень хорошем) характере моей таблеточной машины все умудрились убедиться буквально через час, когда познакомила с новым жильцом детей. Мик сначала был спокоен, пока таблеточная машина не довела его до состояния «помидорки». Нет-нет, вовсе не разозлила. Смутила, завалив комплиментами:

— Ох! Какой красивый мужчина, какой красивый мужчина? Что, всего пятнадцать? Ох, мне бы так выглядеть в свои пятнадцать. Старость, старость, хоть бы ржавчиной не покрыться. Но! Ты же красавчик, чистый красавчик, лютый красавчик! Как тебя девушки на сувениры не порвали-то? Не понимаю я этих девушек! Вот будь я моложе и… хм, другого вида, то, разумеется, влюбилась с первого взгляда. Ой, ты чего так покраснел? Стой, красавец, куда ты убегаешь.

— Мне, мне во двор надо! — крикнул Мик и рванул из помещения, заставив машинку тяжело повздыхать на тему, как тяжело общаться с красивыми впечатлительными молодыми людьми нынче, мол, прошел ее возраст.

Зато с Наем и Наей она нашла общий язык моментально: дети слушали — она рассказывала. И комплименты отвешивать друг другу все трое умудрялись практически в одинаковой степени. В какой-то момент, устав от потока сиропа, который все трое умудрялись словесно выливать, тихонечко удрала в свою комнату, чтобы немного поспать: ночка у меня выдалась та еще.

Я только успела прилечь (даже раздеваться не стала, но у меня был повод, был!), как поняла, что все мои планы на сон безвозвратно были разрушены суровой реальностью: пришел Шорсейн. И нет бы на ожившую таблеточную машинку пришел посмотреть самостоятельно! Познакомиться там, поздороваться… Так нет, ему обязательно надо было со мной поговорить. В какой-то момент мне даже захотелось проигнорировать отправленного за мной Ная, который тормошил и просил спуститься вниз, но совесть и благоразумность взяли верх.

— Лерия! — обрадовалась Шорсейн моему появлению — Поздравляю! Мы так все этого ждали, так ждали! Словами не могу описать! Вот, держи.

— Что это? — удивилась я, принимая из рук Шорсейна оглушительно-розовый конверт.

— Как что? Подарок на рождение твоей таблеточной машинки! Она же девочка, да? А как назвала? Ох, потом об этом подумаешь. Но я очень-очень поздравляю тебя с рождением твоей машинки.

— С-спасибо, — пробормотала я, подозрительно глядя на конверт. — Это прямо такое событие? Ты какой-то слишком радостный, прямо неожиданно.

— Конечно! И тут дело даже не в том, что она сделает таблетки, а в самом рождении. Это всегда столь волнительно! И Рэйвен, будь уверена, обрадуется. Да что говорить о нем? Ожившие предметы — лучшие союзники. Даже принц, которого Рэйвен сопровождает, будет очень и очень рад.

— Шорсейн, а какого такого принца везет Рэйвен? — хором спросили Най с Наей.

Шорсейн, хвост его кошачий в цемент, сдал не только, что Рэйвен везет принца, но и какого — и хорошего, и молодого, и богатого, и влиятельного, и вообще самого лучшего. Мой гневный взгляд, полный желания прибить на месте, не сыграл никакой роли — в мою сторону попросту не смотрели. И догадались повернуться лишь тогда, когда на лицах детишек появились восхитительно-предвкушающие улыбки. Только тогда Шорсейн понял, что что-то не так, что акцент должен был быть совсем не на том, какой восхитительный принц к нам едет и как легко он решит все эти проблемы, любезно предоставленные беглой аристократкой. Но исправлять что-то было уже поздно.

— Чудесно! — радостно воскликнул Най.

— Лери пойдет на настоящее свидание! — поддержала его Ная.

— Вообще-то, у нее уже было настоящее свидание с Рэйвеном? — подал голос Шорсейн, который, судя по всему, стал догадываться, что происходит.

— Было, но это ж не считается. Это же Рэйвен! А так Лерия сможет встретиться с самым настоящим принцем! — с придыханием выдала Ная.

— Но мне и с Рэйвеном хорошо было, — возразила я.

— А вдруг с принцем будет еще лучше? — все также мечтательно продолжала Ная.

— Вот-вот! Ты же не сравнивала? Вот сравнишь! — радостно воскликнул Най. — Еще тетушка Рири говорила, что у девушки должен быть выбор! У нее было то ли пять мужей, то ли шесть — со счета мы сбились. Но не в этом-то суть. Если один помер, то второй найдется сразу. Поэтому мы всегда за выбор!

— Рэйвен меня убьет, — пробормотал Шорсейн.

— Рэйвен тебя убьет, — подтвердила я, даже не пытаясь сгладить действительность. — Надо было раньше думать.

— Думать раньше было уже поздно, — шепнул мне Шорсейн. — Но да ладно. Я попробую что-то сделать.

Я скептически посмотрела на оборотня, который с детьми не справлялся и в обычные дни. Что уж говорить про нынешнее время, когда Най с Наей едва ли не дрожали от предвкушения? Надеюсь, что хотя бы Рэйвена Шорсейн предупредит вовремя. И тот или принца спрячет, или закопает, ибо никакого желания тащиться на свидание со всякими незнакомыми принцами у меня не было.

— С машиной познакомиться-то не желаешь? Она, кстати, практически наверняка способна сделать таблетки валерьянки… — улыбнулась я, на что Шорсейн отреагировал моментально: закивал с такой радостью, что словами не описать.

Что ж он так резво не отправился к машинке сразу, перед тем как разглагольствовать о принце? Валерьянка, волшебная валерьянка, способная творить чудеса.

Кстати, как оказалось позже, чудеса эта травка и впрямь творит. Причем такие, что ни сесть, ни встать. Иначе как назвать то, что произошло с моей извечной покупательницей?

Глава 25

Ожившая таблеточная машинка вполне неплохо скрашивала мои трудовые будни. Или трудовые ночи? Пожалуй, именно второе, потому как делать какие-то таблетки, когда светло, она отказалась напрочь.

— Неприлично! — повторилась таблеточная машина, отчаянно покраснев.

Лично меня каждый раз ее имитация человеческого смущения заставляла вздрагивать — я не могла избавиться от ощущения, что она может сделать… бах. Поэтому в таких случаях я с ней практически никогда не спорила. Да и в других тоже.

Машинка-то оказалась не только умной (как она сама сказала, что для ее возраста стыдно плохо соображать), но и весьма эрудированной в плане изготовления таблеток.

Хоть я и сказала Рэйвену, что могу сделать таблетку в том случае, если машина заработает, но мне точно пришлось бы нелегко: сколько, чего и какого качества добавлять пришлось бы определять опытным путем. Это же таблетка! Чуть не та форма вещества для создания оболочки — и таблетка банально не спрессуется. Но машинка все упростила.

Таблетка парацетамола или аспирина? Я всего лишь подносила субстанцию — и таблеточная машина тут же говорила, подойдет это или нет. После чего я загружала ее по полной, а после всего лишь собирала таблеточки. Да и перерасчет с учетом особенностей усвоения таблеток магами машина сделала сама. Я, разумеется, пересчитала. И убедилась, что моя ожившая машинка полностью права.

За пару дней мы с ней наэкспериментировались вдоволь: Шорсейн только и успевал забирать таблетки и отправлять их на проверку. Хотя не только: еще он рассыпался в восторгах и едва ли не рыдал от счастья — такой прорыв в медицине, такой прорыв! Да и заветная мечта Рэйвена исполнена. Теперь осталось лишь не забывать время от времени исполнять заветную мечту оборотней — пополнять аптечные запасы лекарствами из валерианы.

И вот тут-то я вспомнила, что действительно запасы-то нужно пополнить: в конце концов, не могу же я обделить свою самую надежную и постоянную покупательницу — крыску. И раз уж пристрастие эта милая дама проявляла исключительно к валериане, а не к алкоголю, то после недолгих раздумий мы с машиной решили сделать таблетки из корня валерианы. А что? Удобно, быстро, да и запаковать можно в куда большем количестве, чем настои и настойки. Последнее я тоже сделала — подстраховалась, вдруг крыса откажется таблетки есть, но совсем чуть-чуть: несмотря на помощь оборотней, которые любезно согласились помочь мне с пополнением сырья валерианы, у меня ее было не так много, как хотелось бы.

Но таблеток вышло прилично. Я только и успевала расфасовывать по десять штук в бумажные пакетики (увы, делать первичную или вторичную упаковку моя машинка не умела).

— Хозяйка, хозяйка, а мы этими таблеточками будем красивых оборотней приманивать? Чтобы я могла получать полнейшее эстетическое наслаждение? — спросила машина, когда я закончила с расфасовкой.

— Нет, мы будем зарабатывать репутацию у нашей постоянной клиентки.

Но я немного не ожидала что прежде, чем заработать какую-то репутацию у крыски, мне придется едва ли не я в самом прямом смысле отбиваться от оборотней. Они всегда вели себя невероятно прилично и сдержано, более того — порой весьма мило. Так я пару раз заставала во дворе Наю с Наем, которые по очереди катались на плечах оборотня. Ну разве не прелесть? А Мика, который изнывал от скуки и невозможности погулять по городу, даже учили обращаться с мечом.

А вот после пробуждения таблеточной машинки оборотни стали заглядывать в мой дом чаще. Примерно раз в час в дневной время, причем под любым предлогом — то им показалось, что то ли им, то ли мне что-то показалось, то еще что-то… А потом мне наконец сделали абсолютно неприличное предложение.

Продать им всю валерьяну. Тихо, никому не говоря, втридорога — как я скажу и захочу, только путь продам. И как учуяли-то, я не поняла: то ли носом, то ли шестым чувством, тут уж не разобрать.

Почему неприличное? Потому что нельзя такое вытворять в обход Йоранна, который следит за дисциплиной! Валерьянофилизм в последней стадии, как говорил Шорсейн, неизлечим.

Несмотря на то, что оборотни казались хорошими ребятами, кто знает, как они себя поведут, если увидят валерьянку? Вдруг, как и серая красавица, бросят деньги на стойку, схватят валерьяну — и бегом из аптеки? Да и машинка-ка то моя неизвестно как себя поведет. А если учесть ее бурные восторги при виде «этих прекрасных мужчин с такими совершенными телами, лицами и хвостами», то велика вероятность того, что валерьяна попадет в руки оборотней самым честным путем.

И будет хорошо, если в небольшом количестве, а то ведь ради «такой красоты» таблеточная машинка может и отойти от правила, что все таблетки нужно делать исключительно ночью…

Поэтому от оборотней я отбивалась: вежливо и культурно спроваживала их подальше от комнаты с машиной. И ждала прихода своей главной (и фактически единственной) клиентки. Все же я рассчитывала, что она не обиделась на меня в прошлый раз, а потому придет снова.

Что ж, мои надежды полностью оправдались: крыска пришла как раз, когда я про нее подумала. Влетела в торговый зал, полностью игнорируя оборотней, которые не оставляли попыток выклянчить нужное, и запрыгнула на стойку. Я спокойно рассказала ей о таблетках и назвала цену, тут же получив нужные монеты.

Как и в случае с Йоранном, обалдели все, кроме меня и крыски.

— Постоянный клиент, — пояснила я, взглянула на сумму, данную крыской, и уточнила: — Вами пятьдесят таблеток, да?

Я открыла полку и поняла, что там находится всего лишь двадцать. Ну, конечно, остальные я же оставила около таблеточной машины. И что теперь делать? Отдать крыске, а самой пойти за еще одной партией? А не отберут ли оборотни?.. Вон как глаза блестят! А если пойти вместе с крыской, то кто знает, останутся ли целы мои флаконы с настоем?

— О, снова? — выглянула Ная.

Отлично!

— Ная, проводи, пожалуйста, нашу постоянную покупательницу к таблеточной машине и отдай ей три пакета с таблетками валерьяны. Если не знаешь какие, то спроси у таблеточной машины.

— Хорошо! — тут же согласилась девочка и жестом предложила крысе идти за ней.

Моя покупательница и впрямь последовала за Наей. Оборотни, кстати, при виде такого поведения знатно побледнели, но кое-как взяли себя в руки. Я уточнила у них по поводу приезда Рэйвена или, на крайний случай, прихода Шорсейна, но внятного ответа не получила. Более того, они как-то резво ретировались. Возможно, стоит спрашивать о таком почаще?

Я вздохнула и пошла к машинке. Стоило мне только зайти в рабочую комнату, как сразу же донесся возмущенный голос:

— Хозяйка, хозяйка, это несправедливо!

— Что несправедливо? — удивилась я.

— То, что вы забываете, что я девочка. Самая настоящая девочка со всеми девичьими штучками и девичьими запросами! — продолжала распинаться таблеточная машина, заставляя меня все сильнее недоумевать.

— Я помню…

— Если бы помнили, то присылали бы ко мне за таблетками не красивых девушек, а красивых парней!

— Но ты же сказала Нае, какие таблетки брать? — спросила я, мысленно удивившись, что под наименование красивых девушек попала, видимо, не только Ная, но и крыска.

С другой стороны, машинка-то ведь не человек, кто же знает, какие у нее там каноны красоты? Вон оборотней считает красавцами (тут я с ней, кстати, абсолютно согласна), так почему бы и крыску не посчитать? Тем более, что та выглядит довольно симпатично: умные черные глазки, блестящая густая шерсть темного-серого, я бы даже сказала, что с некоторым благородным синеватым отливом.

— Клиентке сказала, Ная ее только привела, а потом куда-то убежала, — вздохнула таблеточная машинка. — Теперь бы ноченьки дождаться, чтобы еще наделать таблеточек валерьяны.

Вот же… Ная! Крыса, конечно, существо явно хорошее и честное, но оставлять-то ее без присмотра как? А машина, видимо, в раж вошла: только дай возможность таблеточек настругать.

— Не думаю, что они нам скоро понадобятся, — возразила я. — Там же точно еще пару сотен есть, куда уж больше?

— Ничего не осталось, хозяйка, — вздохнула машинка. — Эта клиентка забрала все, вообще все! Думаю, могла бы — и меня бы забрала. Но, к счастью, я тяжелая для такой миниатюрной красавицы, иначе было бы все очень и очень грустно: клиентка вроде как и красивая, и вежливая, и деньги вон оставила, но вы, хозяйка, все же и красивее, и добрее — дверку не закрываете, и ночами со мной болтаете. Где я еще такую найду?

Ну, машинка, ну спасибо тебе за комплимент! Всегда хотела узнать, что красивее крысы. Ладно, что уж.

— Да-да, нигде, — фыркнула я, после чего добавила: — Что ж, если столько взяла, то придет нескоро.

— Хозяйка, не хочу вас расстраивать, но она тут… прямо при мне… все таблетки… хоп — и заглотила. Почти все. Поэтому не думаю, что ей надолго хватит, — пожаловалась машинка.

Я хотела возразить, а потом вспомнила, как крыска опрокидывала в себя флаконы с настоем, и замолчала. Неужели аппетит возрос? Ну, ладно, зато точно знает, что хочет, и исправно за это платит.

— Хорошо, наделаем еще таблеточек для крысы.

— И для оборотней? — с надеждой спросила таблеточная машинка.

— И для них, — вздохнула я, делая мысленную заметку, что нужно проконсультироваться с Йоранном о том, нужно ли им это дело и в каком количестве. — Тогда план на ночь простой: ты делаешь таблетки, я делаю свечки, а потом…

— Хозяйка! — голос машины едва не перешел на ультразвук. — Какие свечи? Зачем свечи? Нет, хозяйка, не изменяйте моим таблеточкам! Они вам не нравятся? Что вам в них не нравится? Их надо сделать меньше? Или больше? Может, с другой оболочкой? Сладенькой? Или же другого цвета? Я все могу, я все сделаю, только ингредиенты дайте! Я не вру хозяйка, не изменяйте моим таблеточкам! Все хорошие люди должны получать самое хорошее. А мои таблетки — это очень-очень-очень хорошая вещь!

— Спокойно! — рявкнула я, понимая, что иначе машинка меня попросту не услышит. — Таблетки оставим хорошим, а свечи — плохим. Так подойдет?

Спорить с таблеточной машинкой по поводу преимущества разных лекарственных форм я не желала, а потому легко зацепилась за ее фразу.

— Подойдет, — неохотно согласилась таблеточная машина. — Только вы сильно не увлекайтесь…

К своей большой радости, машинке я ничего не пообещала. И не зря: с изготовлением свечек пришлось порядком повозиться. Несмотря на то, что у меня были ингредиенты, а таблеточная машина, оказывается, знала не только рецепты таблеток, но и рецепты свечей (откуда?!), не было оборудования, с помощью которого можно делать свечи. Так-то суппозитории изготавливаются тремя способами — выкатыванием, выливанием и прессованием. Увы, для двух последних способов — самых быстрых, удобных и гигиеничных— нужны специальные формы или же пресс. Поэтому оставалось лишь выкатывание, которое еще называют ручным формованием. Да-да, все ручками. Зато детям понравилось: это не капсулы для порошков делать, это фактически как с пластилином играться. Перемешал все ингредиенты в однородную массу, сделал брусок, разделил на равные части, а после только выкатывай нужной формы. Не вышло с первого раза? Не беда! Превратил в шарик и попробовал снова.

Таблеточная машина, скажу честно, терпела долго. Полдня терпела, смотря на то, как мы возимся с приготовлением суппозиториев. Потом пыталась привлечь наше внимание, уговаривая снова начать делать таблеточки. А когда не вышло…

Стала рыдать.

Думаете, странно, когда таблеточная машина с вами говорит? Пф-ф-ф, тут все почти в порядке. Вот когда она рыдать начнет — вот тогда это действительно будет казаться очень… странным.

И, запомните, если вам дороги ингредиенты для изготовления лекарств, то никогда не давайте рыдающей таблеточной машине делать таблетки. Потому что они получаются с маслом. С обычным машинным маслом, да-да.

Я рассматривала испорченную таблетку валерьяны. Какое у меня было лицо я понятия не имела, но, видимо, очень выразительное, потому как таблеточная машинка тут же сказала:

— А что такого? У меня кроме масла и плакать нечем. Да и не худший это вариант! Вы еще не видели, что я творю, когда пьянею!

— А ты можешь пьянеть?

— Могу, если меня спиртом протереть, — скромно созналась машинка. — И тогда, боюсь, таблетки разной формы будут.

Откуда таблеточная машинка знает, как она пьянеет и какой формы выйдут таблетки, уточнять не стала. Боюсь, что для моей психики и так нагрузки хватит. Поэтому я дождалась, когда машинка окончательно успокоится, и засыпала все ингредиенты для таблеток валерьяны. В этот раз сделала много. Если не крыске, то хоть оборотням продам.

Разумеется, если крыска придет, то я ей подробно объясню, что такое передозировка и чем она чревата. Разумная же, иначе как бы рассчитывалась так точно за товар? Главное, чтоб пришла, все же, я немного беспокоилась: если крыса действительно съела столько таблеток, не отравилась ли она?

Дождавшись, когда машина наделает таблеток, я отправилась спать, надеясь на в кои-то веки спокойный денек. Но надежды не оправдались.

Прямо с самого утра, когда я еще даже позавтракать не успела, явился сияющий почище отполированного меча Шорсейн с радостным криком, что Рэйвен вернулся.

— Он, правда, сейчас размещением принца занимается, вводит его в курс дела, но как только закончит, то сразу же… — Шорсейн неожиданно прервался, опасливо оглядываясь, и додумался понизить тон: — То сразу же придет к тебе.

Увы, сделал он это слишком поздно: если судить по хитрым улыбкам на лицах Ная и Наи, а также по тяжелейшему вздоху Мика, который точно чувствовал настроение этих детишек причинять добро и наносить благо, то самое главное они услышали. Сдам, точно сдам Шорсейна Рэйвену. Пусть разбирается со своим ушастым помощником.

А новость о возвращении Рэйвена привела меня в отличнейшее настроение. Настолько, что я напрочь забыла про крыску. Зато она не забыла про меня — явилась чуть раньше полудня. И, судя по всему, несколько десятков таблеток никак не повлияли на нее. Железная печень? Стальные почки? Все же я добросовестно прочитала небольшую лекцию на тему того, что чрезмерное количество таблеток может не помочь, а навредить, что, в принципе, крыску не остановило: мне притащили целый мешок монет. Пересчитав, я с удивлением поняла, что там точно на две сотни таблеток хватит.

— Тогда пойдемте со мной, — вздохнула я, подумав о том, что напрочь забыла не то что взять таблетки в торговый зал, но также расфасовать их в специальные бумажные пакеты. Мы с разумной крыской дошли до таблеточной машины, когда я вспомнила об этом. Бросив взгляд на терпеливо ждущую крыску, я попросила ее остаться рядом с таблеточной машиной, пока я схожу за упаковкой. В конце концов, Ная оставляла ее наедине с таблеточной машиной, так что никаких неожиданностей не предвиделось. Но именно насчет неожиданностей я ошиблась.

Взяв сразу три пакетика для таблеток, я вернулась в рабочую комнату. Первое, что бросилось в глаза, было вовсе не пропажа крыски, а отсутствие на столе небольшого мягкого покрывала ярко-зеленого цвета, в которое я любила закутываться, когда вела записи.

— Таблеточная машина? — позвала я. — Ты не видела…

— Гостью? — радостно отозвалась та. — Она у меня тут! Таблеточки кушает!

Я с облегчением выдохнула и распахнула дверь в комнату таблеточной машины, чтобы увидеть абсолютно абсурдную картинку: прямо на таблеточной машине восседала шикарная девушка, закутанная в мое пропавшее покрывало, и отправляла себе в рот таблетки валерьяны, словно они были какими-то орешками.

Глава 26

Я прикрыла глаза, потом открыла. Картинка не поменялась: незнакомка (подозреваю, что не такая уже незнакомая) продолжала свое черное дело — поглощение таблеток.

Хрум-хрум-хрум.

Я искренне хотела испугаться. Позвать оборотней на помощь, крича о том, что кто-то вторгся в дом. Так нужно было поступать по логике. Но моя психика, которая выдержала недюжинное количество испытаний при попадании в этот мир, не нашла в сей ситуации ничего странного и противоестественного. Я похлопала глазами, подергала себя за кончики волос— но не испытала ни то что шока, даже удивления не было.

Подумаешь, на моей говорящей таблеточной машине сидит говорящая и почти голая девушка, которая, если моя интуиция нашептывала мне правильно, была той самой крыской-клиенткой.

— Здравствуйте, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Девушка поперхнулась, уставилась на меня огромными серыми глазищами, после чего постаралась изящно слезть с таблеточной машины. Вышло не очень: незнакомка едва не навернулась. После чего она чуть наклонила голову, позволяя длинной пепельной челке спрятать взгляд, и, наконец, робко поздоровалась.

И что теперь? Неловкую тишину прервала таблеточная машина:

— Невкусно? Мои таблеточки совсем-совсем невкусные? Поэтому вы их не едите?

— Вкусные, — тихо сказала незнакомка. — Э-э, я съем только то, за что заплатила. И покрывало верну.

— Кушайте на здоровье, — ляпнула я. — И покрывало можете себе оставить. Вот только… только поговорить не хотите?

Девушка поговорить очень хотела, иначе бы не кивала головой как заведенный болванчик. Я думала одолжить ей одежду, но потом мелькнула здравая мысль, что от меня и удрать могут, а объяснений хотелось. В конце концов, не такое уж это и не мое дело, если сидят у меня в доме, на моей машине, в моем покрывале и едят горстями таблетки.

Дождавшись, пока она доест, я жестом пригласила присесть ее на стул, а сама села напротив.

— Вы…

— Оборотень, — ответила девушка, глядя на меня застенчиво. — Крыса.

Надо же. Мне крыска всегда казалась довольно уверенной, почти что наглой — не стеснялась же швырять в меня монетками и требовать валерьяну, а вот крыска-оборотень…

— А я Лерия.

— Я знаю. Мирия, — ответила девушка. — Спасибо за лекарства! Они очень помогают!

— Пожалуйста, — ответила я, все еще не понимая, как вести диалог. — Мирия, скажи, а зачем ты употребляешь столько валерьяны?

— Чтобы обратно стать человеком. Понимаете, оборотни обычно контролируют превращения, но в случае сильного испуга, который перетекает в стресс, мы иногда можем застревать в своей животной форме, что со мной и случилось, — честно ответила Мирия, все еще не поднимая глаз. — Потом вернуться в норму очень сложно, но если постоянно принимать успокоительные, то можно.

— А чего ты так испугалась? — тут же спросила я.

— Травника.

— Какого травника? — не сообразила я сразу.

— Того, который работал на границе с темными землями до вашего появления, — ответила Мирия.

С первого этажа донесся шум — дети явно что-то творили в торговом зале, что-то весьма шумное. Искренне надеюсь, что это были прятки, а не догонялки. А вот Мирия замолчала, поглядывая на дверь.

— И? — подтолкнула я девушку к продолжению.

— История очень долгая, а мне бы…

— Одеться? — догадалась я.

Если детишек слышала я, то и Мирия должна была: все оборотни отличались превосходным слухом. Девушка тут же подтвердила мои предположения, закивав с такой силой, что волосы всколыхнулись волной.

— Пойдем за мной, — сказала я. — Не волнуйся, мы пройдем так, что тебя никто не заметит.

В конце концов, девушку было чисто по-человечески жаль. Не знаю, что там сделал с ней травник (да и не уверена, что хочу знать), но пробыть столько времени в теле животного, когда ты сам человек, — явно не лучший период в жизни.

Ная с Наем очень интересовались оборотнями и нещадно пытали их вопросами об особенностях, а потом, разумеется, от души делились этими знаниями со мной. Поэтому я прекрасно знала, что естественная форма для оборотня — человеческая, а в животную они превращаются лишь на некоторое время. Если находиться в виде животного слишком долго, то быстро начинаешь ощущать дискомфорт и усталость.

Я бросила жалостливый взгляд на тихую Мирию, которая послушно шла за мной, почти не оглядываясь по сторонам. Добравшись до моей комнаты, я дала Мирии свою одежду, разумеется, плотно прикрыв дверь и отвернувшись, чтобы девушка смогла без стеснения переодеться.

— Я все, — ответила она, а я повернулась посмотреть, угадала ли с красивым васильковым цветом.

Ну, с цветом угадала, а вот с фасоном и размером точно промахнулась. Что ж, либо мне нужно сильно похудеть, либо Мирии — поправиться. И я бы поставила на второе. Странно-то как: крыска выглядела более чем откормленной, а вот Мирия была худой-прехудой, хоть и красивой.

— Что ж, давай теперь поговорим? — спросила я, кивком предлагая девушке присесть. — И ты расскажешь все с самого начала?

В моей спальне определенно будет удобнее: и машинка не станет перебивать, и никто не войдет без стука.

— Совсем-совсем с начала? — пробормотала девушка. — Хорошо. Тогда, пожалуй, начну с того, что мое полное имя — Мирия Ин Фореска. Если вы не знаете…

— Эстерия, — тут же перебила я девушку. — Кем тебе приходится Эстерия?

— Двоюродной сестрой. Только не думайте, что я такая же, как она, — замахала руками Мирия. — Мы принадлежим к разным ветвям семьи, а потому живем совершенно по-разному!

— Тогда причем здесь травник, который жил на светлой стороне, если ты сама с темной стороны? — окончательно запуталась я. — Ох, прости, давай ты расскажешь, а я потом задам тебе вопросы, если что-то не пойму?

— Хорошо, я начну по порядку.

Мирия и Эстерия — основные наследницы двух ветвей одной семьи, а потому они постоянно соперничали друг с другом, ведь некоторые привилегии были ограничены, а желали их обе девушки. Они не пытались друг друга специально подставить, но за промахами внимательно следили, чтобы не упустить шанс обойти соперницу. Мирии, как я поняла, это не слишком нравилось, но семья давила, а она изо всех сил старалась оправдать ожидания. Для этого она нередко особо внимательно наблюдала за Эстерией, что позволило ей в скором времени заметить странности поведения. Проведя свое собственное маленькое расследование, Мирия поняла, что Эстерия как-то связана со светлыми землями, причем как-то не очень хорошо для темных земель. Сам связь не имела каких-то ограничений. Можешь общаться со светлыми? Общайся. Хочешь торговать? Торгуй. В этом плане на темных землях ограничений не было, а потому связь Эстерии со светлыми землями выглядела подозрительной, но на что-то серьезное не тянула. Да и наличие доказать нужно было.

— Все темные ценят свою репутацию, — тихонько вздохнула Мирия. — Если бы я нашла подтверждение того, что Эстерия делает что-то против блага темных земель, то разрушила бы репутацию, а моя семья прекратила бы на меня давить.

— Но разве ты не сказала, что связь не несет в себе ничего плохого?

— Верно. Но моя интуиция, которая меня практически никогда не подводила, буквально кричала о том, что что-то не так в поведении Эстерии. И, так уж получилось, что однажды после семейного собрания я заметила, как она едет в сторону светлых земель. И решила проследить за ней.

У меня задергался глаз. Не дергался, когда в другой мир попала, когда магию впервые увидела, когда таблеточная машина ожила, а крыса стала человеком. Да даже от клиентов, которые так напоминали тех, что в моем мире, ничего не было. А вот как услышала, что юная девушка решила поиграть в детектива и устроить слежку, то вот — готово!

Причем за кем? За той самой Эстерией, которая отнюдь не безобидна и мила. Гениально! Такое сумасбродное поведение Мирия оправдала владением магией, которой, кстати, оказалось абсолютно недостаточно для того, чтобы защитить себя.

— Я скрыла свое присутствие, спряталась сзади кареты, в которой уезжала Эстерия, ну и прибыла на светлые земли.

— И никого не предупредила? — вздохнула я, изо всех сил сдерживая желание прочитать длинную-предлинную нотацию. — Разве ты не аристократка? Разве вам не положены подчиненные? Охранники? Или еще кто?

— Я не просто не предупредила, я еще и записку о том, что уезжаю надолго к знакомой, оставила родителям, чтобы не искали и не волновались. Сглупила, хотела сама все сделать, — честно созналась Мирия. — Я ведь сильный маг, сильнее Эстерии, ну и… Да что говорить теперь? Я и подумать не могла, что все так обернется. Эстерия ведь пошла не к Светлейшим, не к чиновнику, а в обычную лавку травника, поэтому я даже не думала, что возникнут проблемы…

Мирия без страха последовала за Эстерией в дом травника, приготовив кристалл записи разговора — чтобы получить доказательства проступка или преступления. Скорее, именно второго, потому как единственным предположением, что Эстерия может делать в доме травника на светлых землях, была покупка яда. На темной стороне для покупки чего-либо потенциально ядовитого необходимо было получить разрешение и заключить магическое соглашение, что купленным ядом ты не попытаешься убить кого-нибудь… значимого. А Мирия справедливо считала, что на незначимого Эстерия распылять не станет.

— Но я ошиблась, — вздохнула Мирия. — Через травника Эстерия передавала какие-то специфические вещества, вроде как те, что используют оборотни для лечения, Светлейшим. И не только их. Из того, что я успела тогда понять, Эстерия передавала любую информацию, касающуюся научных достижений, а также кое-какие сведения из тех, что давали понять обстановку на темных землях. Тогда я благополучно все это дело записала на кристалл, но не учла одной вещи.

У всех темных магов на светлых землях магия слабеет. И Мирия не стала исключением, а потому ее маскировку моментально раскрыли. Она не переживала до тех пор, пока не поняла, что травник тоже маг, причем весьма и весьма сильный, такой, который ей не по зубам. И от которого даже убежать не получится.

— Меня спасло только то, что в момент, когда они решили меня убить заклинанием, я испугалась так, что превратилась в крысу и сбежала. Ну а дальше я уже говорила — превратиться обратно никак не получалось. Я ведь маг, я понятия не имела, что где-то во мне есть кровь оборотных, естественно, как всем этим управлять, я не знала. Более того, наложился испуг, из-за которого естественное для любого оборотня обращение в разные формы, стало мне недоступно, — грустно закончила девушка. — Следила за травником иногда в своей новой форме — с помощью магии она почему-то даже не определялась. Ну и однажды попробовала валерьяну и поняла, что все больше и больше приближаюсь к пониманию того, как стать снова человеком. Зато, как бы глупо и смешно не звучало, я очень многое узнала об Эстерии. И если вам что-то нужно о ней узнать, то с радостью расскажу!

На сей позитивной ноте Мирия закончила свой рассказ и осмелела настолько, что даже не прятала взгляд за челкой, а смотрела на меня сияющими глазами. Не хотелось мне ее разочаровывать, но и врать не стала:

— Твоя рассказ, думаю, больше заинтересует других людей. В конце концов, я простой провизор, считай, травник, а потому в эти интриги точно не полезу. Единственное, что мне интересно, так это почему Эстерия пыталась меня похитить…

— О, так с этим все ясно же!

— И? — с нетерпение спросила я.

— Так вы же…

Не заорала я только чудом.

От досады: на месте девушки осталось лишь платье, на котором восседала крыска. Как так можно?! Прерваться на самом важном-то! И что теперь делать?

— Таблетки! — воскликнула я и, схватив крысу в руки, опрометью бросилась вниз.

Мирия возмущенно пищала, но вырваться не пыталась. Увы, таблеток не оказалось — все до единой были съедены. И приготовить их сейчас никак: даже если бы умудрилась каким-то чудом переубедить стеснительную машины в том, что таблетки можно делать не только ночью, но и днем, то где взять благополучно закончившееся сырье?

— Попозже тогда, — расстроенно заключила я, подробно рассказав Мирии о ситуации с таблетками.

Понять, расстроена она или нет, было невозможно, потому я вернулась обратно на второй этаж, выбрала одну из свободных комнат и предложила девушке-оборотню тут пожить. Порядок мы поддерживали во всех комнатах — даже тех, где не жили, что сейчас оказалось очень кстати.

Стыдно сказать, но корыстные мотивы перевешивали благородные. Вроде как я не против ей помочь, но, если бы не ценная информация, которой он владеет, я бы даже не задумалась предложить ей комнату. К счастью, Мирия о моих мыслях понятия не имела, потому легко запрыгнула на кровать в предложенной комнате, улеглась на подушке и демонстративно посмотрела на меня. Выгоняла? Что ж, я уже имела шанс убедиться в том, что Мирия-человек — скромная, а вот Мирия-крыска совершенно иная.

— Тогда я пойду, — сказала я. — Одежду я повесила в шкаф.

Я спустилась на первый этаж и взяла свои записи, где перечисляла все то, что может пригодится оборотням, темным и Темнейшим. Работы непочатый край, конечно, но шаг за шагом я все сделаю. И пока я собиралась подождать, когда меня навестит Шорсейн, которому я расскажу всю эту чудную историю крыски-человека, я один из таких шагов и могла сделать. Но дождалась я совсем не Шорсейна, а Рэйвена, который зачем-то решил подражать оборотням и входить не через дверь, а через окно, чем изрядно меня напугал. Впрочем, испуг длился недолго, а вот радость затопила моментально: я и сама не осознала, насколько успела соскучиться за такое маленькое количество времени. А неожиданные объятия окончательно подтвердили эту мысль.

— У тебя появились привычки оборотней? — спросила я, когда мы отстранились друг от друга.

— Скрываюсь, — ответил Рэйвен. — Шорсейн, «умник» кошачий, детям выдал все про принца, так что приходится перестраховываться. Где они, кстати?

— Где-то во дворе играют с оборотнями, — ответила я. — Как съездил? Шорсейн тебе рассказал про ожившую машину?

Шорсейн все доложил, но очень кратко, потому мне пришлось о многом рассказывать. Не обошла я вниманием и происшествие с крыской, чем удивила Рэйвена.

— Оборотни из крысиного рода? Кто бы мог подумать, что в ком-то из аристократов проявится эта кровь… Но это хорошо, оборотни — это всегда хорошо, — заключил Рэйвен. — Если валерьяна на нее так действует, то надо и впрямь побыстрее приготовить таблеток, чтобы эта Мирия снова стала человеком и рассказала об Эстерии не только мне, но и принцу. Ах да, Лерия, познакомишь меня с таблеточной машиной?

— Почему бы и нет? — улыбнулась я. — Пойдем, думаю, ты очень понравишься машине.

Если судить о ее вкусах по оборотням, то и Рэйвен должен ее впечатлить. Что ж, я ни капельки не ошиблась.

— Ах! — неожиданно громко сказала машина, почти что пропела. — Красавчик! Галантный красавчик!

— Меня зовут Рэйвен, приятно познакомиться, — ничуть не растерялся от восторженных воплей машинки Рэйвен.

— А мне-то как приятно. До смерти! До смерти приятно! — продолжала свою «песню» машинка. — В прямом смысле этого слова. Увидела вас — и можно умирать! Спасибо, хозяйка. Спасибо! Наконец-то ты привела красавчика!

— Какой… милый характер, — с трудом подобрал эпитет Рэйвен.

— Да, я очень милая, — возвестила машина. — И полезная? Чего желаете? Могу сделать абсолютно любую таблеточку отличного качества!

Машина еще много говорила, причем не думая сдерживать голос ни на грамм. Я прям могла ощутить ее радость от присутствия Его Темнейшества. Но еще больше появлению Рэйвена обрадовались дети (принца же привез!), которых мы не услышали за громогласными монологами таблеточной машины.

После короткого обмена приветствиями, Най с Наей тут же накинулись на Рэйвена с просьбой устроить мне свидание. Причем их не смутило ни наличие таблеточной машины, ни оборотей-охранников, с которыми детишки и пришли, ни мой четкий ответ, что принц мне не нужен.

Рэйвен был недоволен. И это еще мягко сказано. Боюсь, не будь тут меня и нескольких оборотней, два особо активных ребенка получили бы по одному мягкому месту, на котором им не сидится спокойно.

— Но как Лерия может знать, что ей не нужен принц, если она его не видела?

Я бы продолжила спорить дальше с детьми, если бы не увидела руку Рэйвена, которая была ярко-красной, причем точно не от краски. Потому как краска светиться не может, да и навряд ли она бы заставила Рэйвена стискивать зубы и морщиться. Так, вот это уже ни в какие ворота не лезет.

— Най, Ная, — холодно сказала я. — Вы перешли границы.

Я очень редко разговаривала с детьми таким тоном. Всего пару раз, когда их поведение действительно меня беспокоило. И именно поэтому отреагировали они моментально.

— Мы пошутили, — сказала Ная. — Не нужен Лерии никакой принц, если она не хочет. Не нужно совсем-совсем!

Увы, даже такое яростное отрицание никак не подействовало на покрасневшую руку Рэйвена, который теперь даже улыбнуться ровно не мог. Дети, кстати, тоже: выглядели они так, словно еще немного — и разревутся. Лишь оборотни усиленно рассматривали потолок и пол поочередно, изо всех сил демонстрируя, насколько им неинтересна маленькая драма. Еще бы кончиками хвостов не дергали, да и уши как-то научились контролировать, то я бы точно им поверила. А так — нет, ни за что.

— Хорошо, — вздохнула я и обратилась к Рэйвену: — Если я встречусь с принцем и прямо скажу ему, что он мне не нравится, то магический контракт посчитает, что ты выполнил условия?

— Да, но…

— Тогда позволь мне с ним встретиться, совсем немного. Ровно на такое время, чтобы я успела ему сказать эти слова, а такое вот действие контракта, — я кивнула на покрасневшую руку Рэйвен, — прекратилось.

Мужчина все еще был недовольным, но я лишь улыбалась и ждала, когда он согласиться.

— Хорошо. Завтра в полдень я отправлю сюда принца, — сдался Рэйвен.

— И я ему откажу в свидании, — согласно кивнула я.

— Верно.

На том вопрос и решили. Принц так принц, на свидание идти никто не заставляет, мне достаточно сказать, что он мне не понравился — и у Рэйвена сразу же исчезнет проблема с контрактом. Мысль, что принц может понравится, воспринималась как шутка. В конце концов, мне нравится Рэйвен, так что план простой — увидеть и отказаться от свидания.

Но, как говорится, судьба любит вносить изменения в планы. И этот случай стал одним из таких.

Глава 27

Мой план встретить принца и отказать ему в свидании провалился с огромным треском по одной простой причине: отказывать было некому — принц не пришел.

А я ведь специально встала пораньше, уговорить машинку сварганить побольше таблеток до рассвета (превращать Мирию в человека нужно было как можно быстрее, потому что она была очень важным свидетелем в деле Эстерии), сделать все запланированное по работе, аккуратно выпроводить Ная с Наей погулять с оборотнями, чтобы они случайно не вмешались (доверия к ним у меня почти не осталось).

Зря, все было зря.

Когда я закончила со всеми своими делами ровно без двух минут от полудня и вышла в торговый зал, чтобы встретить гостя, то никого не оказалось. Не появился он и спустя десять минут, что заставило меня порядком занервничать. Не то что я стремилась к знакомству с этим Высочеством, но покрасневшая метка Рэйвена меня беспокоила всерьез.

В тот момент, когда я уже начала паниковать, раздался стук в дверь. Но вошел в аптеку не незнакомец, а сам Рэйвен.

— Рэйвен? — искренне удивилась я.

— Лерия? Ты одна? А где Его Высочество? — Рэйвен прикрыл за собой дверь, оглядывая помещение с таким видом, словно это Высочество где-то пряталось на шкафу или потолке.

— Где-то. Где-то заблудилось, потому как тут он не появлялся. Как твоя рука? — спросила я. — Контракт?..

— В полном порядке, именно поэтому я подумал, что ты уже встретилась с принцем, но если не встретилась… Заблудиться он не мог, потому что я лично видел, как он вошел в дом, правда, как выходил, мог и не заметить, меня отвлекли. Тем не менее, сейчас его в доме нет, — мужчина выглядел довольно озадаченным.

Мы с Рэйвеном переглянулись и едва ли не одновременно воскликнули:

— Дети!

Предположение логичное — кто еще мог не только заинтересоваться принцем, но и куда-то его деть? Однако оно не оправдалось. Ни Най, ни Ная понятия не имели, что принц приходил, как он выглядел и куда делся.

Похищение? Покушение? На мое разумное предположение Рэйвен лишь покачал головой:

— Нет-нет, его похитить без его желания невозможно. А если он желает, чтоб его похитили… В общем, о таких кошмарах говорить не стоит. Ладно, рано или поздно он сюда вернется, тогда и выясним, что же случилось. Контракт посчитал, что я выполнил условие, а разве это не самое главное?

— Определенно, согласилась я. — Я тут хотела обсудить вопрос по поводу таблеток, свечей и порошков, у меня список набросан, не знаю, с чего начать, что нужнее будет…

Стоило мне переключиться на дела, как у Рэйвена тут же включился рабочий режим. А потому я даже не заметила, как пролетела пара часов. И лишь скрип входной двери отвлек нас от обсуждения.

— Ваше Высочество Теренс, надо же, вернулись, — не скрывая легкого злорадства в голосе, сказал Рэйвен. — И так хорошо, прямо от всей вашей широкой души вы выполнили обещание.

Принц оказался молод, вполне себе симпатичен. Ладно, будем честны, весьма и весьма красив, но совсем не мой тип: я не слишком жалую блондинов, пусть и высоких, пусть с идеальными чертами лица и отличнейшей фигурой.

— А что не так? — удивился принц, из-за плеча которого робко высунулась Мирия и чуть виновато мне улыбнулась.

— Ты пригласил не ту девушку, — вздохнул Рэйвен, не испытывая ни капли пиетета перед, по идее, более высокопоставленным лицом.

— Рэйвен. Ты мне сам сказал. Придешь в здание с названием «Аптека», внутри будет красивая девушка, пригласишь ее на свидание. Если откажет, то не уговаривай, верно?

— Верно, — подтвердил Рэйвен с тихим смешком.

— Ну, вот я и познакомился с красивой девушкой, пригласив ее на свидание, — принц Теренс осторожно подтолкнул Мирию вперед. — Девушка? Девушка. Красивая? Очень. И прямо здесь на стульчике сидела. Что не так?

Мирия от слов принца сразу же покраснела, хорошо хоть, что снова в крыску не превратилась.

— Все так, — рассмеялся Рэйвен. — Все абсолютно так. Значит, госпожа Мирия, да? Ты уже успел ее обо всем расспросить?

— О любимом блюде, цветах, интересах — расспросил обо всем, — огрызнулся Теренс. — Или ты думаешь, что я не знаю, как ухаживать за девушкой?

— Вообще-то, я говорил о другом. Мирия — двоюродная сестра Эстерии, которая немало знает о ее темных делах. Но, как я понял, разговаривали вы исключительно об интересах и цветах?

Принц Теренс выглядел так, словно его кто-то по голове приложил. Мирия рассматривала нас троих и где-то в душе определенно хотела стать снова крыской. Но кто бы ей позволил? Точно не таблеточная машинка, которая за позднюю ночь, плавно переходящую в раннее утро, наготовила столько таблеток, что хватит и на десять крысок-оборотней, несмотря на немалый валерьяночный аппетит. Признаюсь, что я не думала столько таблеток заготавливать, но машинка, которая снова едва не заплакала, когда я пересказала ей грустную девичью историю о злой двоюродной сестре, сказала, что должно постараться изо всех сил.

— Я так понимаю Мирию! Меня тоже обижали старшие машины, потому что комплектацией я не вышла…

— Как они могли тебя обидеть, если вы не разговаривали? — задала я вполне логичный вопрос.

— Высокомерными взглядами сверху вниз, когда меня уносили из основного цеха на списание, — грустно ответила машина. — Что ж, хозяйка, давайте не будем о столь ужасных вещах говорить, трагедия моей прошлой жизни осталось в прошлом, а жить нужно настоящим. Лучше сделаем много-много таблеточек для несчастной Мирии. Я ее так понимаю! Я ей так сочувствую! Бедненькая Мирия, я от всей своей широкой души сделаю ей как можно больше подарков.

Ну вот и вышло, что к превращению из крыски в красотку я была готова в любой момент. Но не пригодилось: Мирия пусть и нервничала, но оставалась в человеческой форме.

— Если нужно рассказать что-то об Эстерии сверх того, что я рассказала госпоже Лерии, то я всегда готова, — тут же отозвалась Мирия.

— Что ж, давайте пройдем на кухню, — сказала я.

А куда еще? Торговый зал для разговора не лучшее место, в рабочем кабинете не присесть, а в спальне мало места, так что только кухня. Конечно, тут вроде как принц, надо бы как-то по особому, но… Но Рэйвен абсолютно не беспокоился, так называемый принц почтения не требовал, только стула рядом с Мирией поближе, а потому мы быстро расселись за обеденным столом и попросили Мирию рассказать все с самого начала, даже то, что было известно мне. Я ведь могла упустить детали, а у нас тут принц, на котором следствие, да и Рэйвен имел немалый опыт в расследовании.

— То вещество, которое Эстерия передавала через травника, случайно не шабрураз? — тут же уточнил Рэйвен, когда Мирия более или менее обрисовала ситуацию.

— Да, вроде бы так говорила Эстерия.

— Ну, теперь понятно, куда девалась субстанция от Антора — прямиком на светлые земли, — вздохнул Рэйвен.

— Возможно, что не только она. Мирия, еще что-то помнишь? — спросил принц.

О да, девушка-оборотень точно о кое-чем важном промолчала.

— Мирия, ты говорила, что знаешь, зачем я понадобилась Эстерии, верно? — тут же влезла в разговор.

— Я догадываюсь, скорее. Просто вы попали в дом травника в такое время, а потом ушли оттуда вместе с Темнейшем, так что… — девушка замолчала на секунду. — Я начну с того момента, как обернулась крысой и наблюдала за делами травника и Эстерии. Они обычно встречались один или два раза в неделю, обменивались данными, а после расходились. Все шло как обычно, пока однажды не пропал травник. Исчез, словно его и не было никогда. Это событие здорово напугало Эстерию, потому как травник был не только посредником, но и тем человеком, который знал о темных делах моей сестры практически все. Я знаю, что она его искала, но безрезультатно. И, что самое интересное, через очень небольшое количество времени, феноменально короткое, можно сказать, на место травника нашли человека. Травник — востребованная профессия, которая ценится в любом уголке светлых земель, а тут такого специалиста ссылают прямо на границу, ну не странно ли? Очень странно.

— К чему ты ведешь? — спросила я.

— К тому, что тебя приняли за тайного агента Десятого советника, который сейчас сотрудничает с Темной Башней, — ответила Мирия, а Рэйвен рядом со мной тяжело вздохнул. — Ой, а это стоило говорить?

Собственно, теперь я не удивлялась, что эта девушка помчалась за опасной сестричкой, никого не предупредив. Будем надеяться, что это глупость по молодости, а не по вечности. Так-то Мирия мне нравилась — спокойная и тихая, да и то, что даже в образе крыски она соблюдала правила приличия, а не, например, воровала, когда могла, говорило о порядочности и неплохой морали.

— Не стоило, — ответил принц. — Все же политические дрязги не должны касаться обычных людей.

— В любом случае, теперь уже поздно, — ответил Рэйвен. — К тому же, если госпожа Мирия права, то все эти дрязги Лерии уже коснулись.

Прежде, чем я успела сказать, что мне и без лишних знаний хорошо, Рэйвен начал рассказ. Который, собственно, доказал, что я фактически гостья, знающая об этом мире совсем-совсем немногое. Я была уверена, что светлые и темные враждовали между собой без каких-либо компромиссов, но все оказалось чуть иначе — некоторые думали, что взаимовыгодное сотрудничество двух земель поможет миру сильнее прогрессировать. К таким светлым и относился Десятый советник, ответственный за пограничные земли. Конечно, за счет совета, практически полностью состоящего из светлых, на темные земли попадало не так много способных ученых, но здесь были оборотни и другие расы, которые не приняли на светлых землях, а также ожившие вещи. Добавить сюда созданную Рэйвеном Темную Башню, которая создала максимально комфортные условия для ученых, позволяя им полностью отдаваться работе, то картинка вырисовывалась интересная: темные земли отставали совсем немного. А это означало, что они могли стать отличным партнером.

К сожалению, так думали не все светлые. Кого-то это вообще не интересовало, кому-то было банально лень заниматься подобными вещами, кто-то погряз в своих консервативных убеждения, да были и те, кто подсчитывал потери, которые сотрудничество с темными землями принесет конкретно ему, а до самих светлых земель не было никакого дела.

Десятого советника сотрудничество интересовало, причем до такой степени, что он осмелился отправиться на темные земли. Что у них там с Рэйвеном было, конкретно никто не сказал, но итог получился отличным — Рэйвен и Десятый советник заключили магическое взаимовыгодное соглашение. Их союз был частично тайным — не всем светлым следовало знать о таких вещах, а то и у Рэйвена проблемы будут, и советнику непросто придется. Но короли вроде как в курсе были. Темный одобрял, а король светлых земель предпочитал закрывать глаза — он и так недавно на престол вступил, ему и так хватало, с чем разбираться.

Сотрудничество между Рэйвеном и Десятым советником оказалось более продуктивным. Они не только обменивались некоторыми знаниями, но и обсуждали возможность предоставления темным равных условий со светлыми.

А так как враг моего друга — мой враг, то Эстерию, об особенностях отношений с которой советника уведомили, он не слишком любил, а уж доверия там не было ни капли. Если бы узнал, что она шастает по границе со светлой стороны, то легко приказал бы отправить в темницу. И Эстерия, судя по всему, опасалась этого больше всего.

— Поэтому, госпожа Лерия, как только исчез травник, а потом появилась ты, то она сразу же заподозрила, что все это неспроста. И, скорее всего, ты тайный агент от Десятого советника, который теперь все будет тут разнюхивать, — сказала Мирия, когда Рэйвен взял паузу. — Никаких действий, конечно же, она не принимала, пока ты не встретила господина Рэйвена, что стало не просто подозрительным, а едва ли не прямым доказательством, что ты что-то ищешь. Ну и…

— Госпожа Мирия, скажите, а светлых магов, которые бурно начали проверять все население на наличие темных, случайно не по наводке Эстерии прислали? — вздохнул Рэйвен. — Хотя, пожалуй, ответ очевиден. А я все недоумевал, почему эти странные маги вели себя столь непрофессионально и нагло, да еще и планировали убийство.

— Чье? — уточнила я, хотя и без этого догадывалась.

— Твое, — подтвердил мои подозрения Рэйвен. — Я тогда недоумевал, чем Светлейшим могла насолить простая травница, пусть и с более совершенными навыками. Сказать прямо на тот момент казалось не очень хорошей идей: я ведь упорно уговаривал тебя отправиться на темные земли, ты не менее упорно отказывалась. А тут я прихожу и говорю, что тебе нужно идти со мной, потому что присланные маги почему-то жаждут твоей смерти. Теперь-то понятно почему, но тогда я мог лишь гадать. И действовать, разумеется.

— Получается, светлые маги тебя раскрыли…

— … потому что я им позволил, — ответил Рэйвен. — Я не настолько неумел, чтобы меня смогли обнаружить маги такого уровня. К тому же, Десятый советник — мой союзник, вся пограничная территория находится под его контролем, реши я спрятаться, меня бы не нашли. Но тебя бы — вполне, у светлых магов были конкретные намерения, я слышал это собственными ушами, пусть и не без помощи магии. Даже убеги ты в другой город на светлой стороне, тебя бы не оставили в покое. А вот на темные земли они не сунулись бы ни под каким предлогом. Поэтому я убил сразу двух зайцев одним махом: и специалиста получил, и тебя спас.

Неожиданно, совсем неожиданно! Когда Рэйвен в прошлый раз отказался прямо отвечать на мои расспросы, то я решила, что он из тех, кто добивается своего любой ценой, пусть даже не совсем этичными способами. Должно же быть у человека недостатки, в конце концов? А он мне, по сути, жизнь спас.

— И, кстати, путешествие госпожи Лерии на темные земли с самим главой Темной Башни окончательно убедило Эстерию, что перед ней была самая настоящая шпионка. Наверное, поэтому вас и пытались похитить во второй раз, чтобы понять, что вы разведали, — заметила Мирия.

— А не проще ли убить? — удивилась я.

Почему-то новость о том, что на мою жизнь покушались, не слишком впечатлила, да и страха не было, лишь небольшое волнение. То ли спокойствие Рэйвена убирало тревогу, то ли количество назначенной им охраны, которая бдела днем и ночью.

— Сейчас в твоей смерти нет никакого смысла, ведь все то, что ты могла бы узнать, ты бы уже передала Рэйвену. Для Эстерии важнее понять, что ты разузнала и как менять план в зависимости от того, какую информацию получил Рэйвен.

— А что известно о ее плане? — спросил Рэйвен, глядя на Мирию.

— Практически ничего, — честно ответила девушка. — К сожалению, я знаю, что она контактировала с людьми из совета светлых, могу некоторых узнать, но больше ничего.

— Итак, что мы имеем? Предательницу Темнейшую, которая украла из Темной Башни некоторые исследования, пусть и не самые важные, и передала их совету на светлые земли. Еще и сбежала следом, не побоявшись себя раскрыть. Мотивы Эстерии я еще могу немного понять: с ее амбициями это хоть как-то вяжется. На светлых землях ей наверняка предложат неплохую должность, лучше, чем здесь. Но вот светлым это зачем? Они там не дураки, прекрасно понимают, что ничего слишком важного Эстерия принести им не смогла бы. Тогда какой резон не только сотрудничать с ней, но и прикрывать ее до такой степени, что в ответ на отправку за ней оборотней, светлые отправили на границы полчища магов? Не чрезмерна ли такая забота? — принц определенно выглядел озадаченным.

— Эстерия тоже не глупа, — добавила Мирия. — Она всегда все продумывает, наверняка она предложила светлым что-то весьма важное.

— Хорошо бы знать, что, потому что навряд ли ее дела аукнутся чем-то хорошим для темных земель, — заключил принц. — Но чтобы что-то разведать, нужно хотя бы за Эстерией понаблюдать, а она сейчас абсолютно недосягаема для нас. Одно дело — границы, где есть Десятый советник, а другое — центр светлых земель, столица, куда она отправилась по данным моей разведки. И попасть в столицу чрезвычайно сложно.

— Но не невозможно, — ответил Рэйвен, а потом выразительно посмотрел на меня. — В конце концов, через несколько месяцев там состоится общий сбор ученых, куда я, кстати, уже подал заявку на присвоение одному из специалистов титула «Непревзойденный талант». А так как сразу его получить нельзя, нужно последовательно получить два предыдущих, то, боюсь, в столице светлых земель придется задержаться на время, определенно достаточно для самого скрупулезного расследования.

Глава 28

Эти несколько месяцев до отправки на светлые земли пролетели мгновенно. Собственно, любые сроки проходят быстро, когда много работы. А у меня ее было даже слишком много: мало того, что нужно было сделать различные таблетки на благо темных и Темнейших, так еще и готовится к совету: выбирать лекарства, которые можно продемонстрировать, составлять на них что-то похожее на инструкции, заполнять множество бумаг, в которых я даже не всегда понимала, что от меня требуется.

Чтобы спасти меня (в частности, мою несчастную голову, за которую я хваталась всякий раз, когда видела объем «бумажно-заполнительных» дел), Шорсейна отдали мне в секретари. Рэйвен привел его едва ли не за ручку, посадил за второй рабочий стол и сказал, что нынче он мой секретарь.

— Но… я же свободный оборотень! — тяжко простонал Шорсейн, оглядывая масштаб работы. — Это рабство! Настоящее рабство! Ущемление меня по ушасто-хвостатым признакам!

Поток возмущений прервало не мое появление, не строгий «зырк» от Рэйвена и его обещания «уволить псу под хвост» или же слегка издевательские слова детишек о том, что не работающие не едят, а мое обещание давать ежедневно одну таблетку валерьяны. Вмиг и работа оказалась веселой, и вообще Шорсейн давно хотел поработать в тихом месте, где нет всех этих безумных ученых. Зато есть разумная я, есть прекрасная машинка, которая делает просто великолепные вещи! Мечта же, а не работа?

Вот так мы с Шорсейном и стали работать вместе, оборотни, которые до сих пор охраняли мой дом и меня, занимались детьми, причем не только Наей и Наем, но еще и обучали Мика. И это был огромный плюс — я знала, что все домочадцы под присмотром.

И даже за моим новым домочадцем присматривали, правда, уже не оборотни, а вполне себе настоящий принц. Крыска, точнее, Мирия, которая так и осталась жить у меня. А что? Тихая, спокойная, прекрасно готовит (даже лучше Наи! И кто бы мог ожидать такое от аристократки?), в свободное время или мне помогает, или читает в своей комнате стопками любовные романы. Ну, а что ей еще читать? Сейчас, конечно, не весна и все такое, но принц упорно обивал пороги аптеки, чтобы назначать ей свидания. И когда только успевал работать?

Вон у Рэйвена все совершенно иначе было: он из-за работы головы поднять не мог. К тому же, лишился Шорсейна, который, несмотря на жалобы, работал быстро, четко и почти не ошибался. Рэйвену не до личной жизни было. Ну, почти. В определенные моменты, когда о себе напоминал магический контракт, Рэйвен вваливался в аптеку, делал несчастное лицо и умолял меня сходить на свидание, после которого становился бодрым и сияющим, говорил кучу комплиментов и то, что он полностью перезарядился.

Да и мне самой после краткосрочного, но такого приятного отдыха, работать было веселее. Ну, сами понимаете, поцелуи, эндорфины и все такое… Да и Рэйвена как человека я узнавала с каждым разом все лучше и лучше. Любит мясо, но равнодушен к рыбе. Когда раздражен, то улыбается кривоватой улыбкой, а не злится. Кошатник (и речь здесь не об оборотнях!). Галантен до такой степени, что иногда почти неловко. И совсем не похож на того, кто занимает весьма высокое социальное положение, которое, кстати, меня беспокоило больше всего.

Шорсейн каждый раз загадочно улыбался, когда мы возвращались со свидания, советуя нам не стесняться и тратить больше времени на личную жизнь. Мы ведь так молоды! Должны ценить каждое мгновение вместе! Рэйвен в ответ крутил у виска и напоминал, что сам Шорсейн помладше его будет, а я подозревала, что в мое отсутствие оборотень договорился с машиной дополнительные поставки таблеточек валерьяны. А что? Машинка красавчиков любит, навряд ли она откажет Шорсейну, с которым, кстати, на раз нашла общий язык. Ну, оно и хорошо. И мне спокойно, и машинке не скучно, и у Шорсейна меньше времени, чтобы рассуждать по поводу моих налаживающихся отношений в Рэйвеном. Хоть он и был достаточно тактичен, но я предпочитала, чтобы эту область отношений окружающие обходили стороной. И детишки в том числе.

С Наем и Наей была проведена внушительная двухчасовая беседа на тему, почему не стоит лезть в отношения взрослых. И они вроде бы очень прониклись, все поняли, но каким-то образом умудрились еще и при своем мнении остаться.

— В отношения лезть не будем, — клятвенно заверила Ная. — Но когда мы лезли, то у тебя никаких отношений и не было! Разве это считается?

— И насчет отношений надо уточнить, — деловито продолжил Най. — Чтобы Рэйвен думал именно так, а никак не иначе. А то знаем мы этих мужчин… У нее отношения, а у него любовь по дружбе или дружба по любви…

О том, где дети нахватались вселенской мудрости и взрослой язвительности, я поинтересоваться так и не успела. Зато дети с удовольствием обо всем-всем поинтересовались у Рэйвена, который клятвенно их заверил, что у нас с ним отношения. Какие? Настоящие! Самые что ни есть чудесные, любовные, ни капли не дружеские и с далеко идущими планами. Что за планы такие, о которых даже я не знаю, Рэйвен не уточнил. А дети, как на зло, спрашивать не стали — только хитро-прехитро улыбались, предаваясь каким-то своим фантазиям. А мне оставалось лишь тихо вздыхать и продолжать работу.

Мне предстояло последовательно получить три титула: редкий, исключительный и непревзойденный талант. Как ни странно, именно с последним титулом было меньше всего проблем. Мы с машинкой решили сделать таблетки парацетамола, рассчитав две разных дозы — одну для магов, а вторую для обычных людей. Я составила инструкцию, Шорсейн заполнил бланк, а Рэйвен, подробно расспросив меня, что и как, готовил нечто наподобие презентации. Куда сложнее было с первыми двумя. Во-первых, Рэйвен абсолютно точно не хотел рассказывать светлым технологию приготовления тех же порошков и мазей, которыми в перспективе было бы лучше торговать. Свечи мы решили использовать для получения второго титула, а вот для первого — настоящая загадка. Нужно было предоставить что-то необычное, но в то же время — не слишком важное. В конце концов, нынче я работаю на темную сторону, а потому изо всех сил должна блюсти их интересы, в том числе и в сфере торговли. Подсказала вариант, как ни удивительно, Мирия, напомнив, что я делала отличные сборы, запакованные в пакетики, которые легко заваривать как чай. Вторая проблема заключалась в том, что продемонстрировать все эти вещи мне придется самой. И не просто показать, но еще и убедить совет светлых, что они полезны для других. С презентацией я проблем не видела, а вот с возможными вопросами — вполне. Нет никакой гарантии, что тот же штанишкосъемщик, из-за которого я оказалась на границе с темными землями, не начнет задавать каверзные вопросы, из-за чего я провалю испытание. Да и другие светлые оптимизма ни мне, ни самому Рэйвену не внушали. Так-то препятствовать не должны, но если узнают, что я планирую получить самый высокий титул для ученого, то предпочтут «зарубить» на корню. И поэтому приходилось придумывать множество аргументов в пользу этих лекарств, расписывать инструкцию так, как, наверное, этикет для аристократов никогда не был расписан, чтобы не дать светлым шанса отказать мне в ученых титулах.

В общем, подготовка к совету светлых шла полным ходом. И когда наступил день отправки, когда вся работа была завершена, я не могла до конца поверить, что этот день действительно настал.

Но факт оставался фактом: через пару часов за мной заедет дилижанс, на котором я вместе с Рэйвеном, Йоранном, принцем и парой десятков боевых магов и ничуть не менее боевых оборотней, выглядящих страшнее самых отпетых головорезов, отправлюсь в столицу светлых. Дети останутся на Мирию и охранников, Темная Башня — на Шорсейна, а сам город продолжат защищать оборотни под управлением заместителя Йоранна.

Когда Рэйвен впервые озвучил количество охранников, которые отправляются за нами в столицу, я здорово перетрусила: неужели на атакуют прямо на светлых землях? Рэйвен посмеялся и успокоил меня, что охранники в таком количестве едут с нами лишь для того, чтобы Йоранну и принцу было легче среди них затеряться и вычислить Эстерию. И уж они-то нам точно никак не пригодятся.

Что ж, насчет последнего Рэйвен все же здорово ошибся — охранники нам ой как понадобились!

В дорогу я собралась быстро: все документы, лекарства прочее важное и нужное для выступления перед советом взял Рэйвен, чтобы я из-за непривычки ничего не упустила. А из личных вещей у меня едва набралась среднего размера сумка, в которую я вложила только самое необходимое: предметы гигиены, несколько смен одежды с очищающими амулетами для нее же и, разумеется, деньги. Рэйвен, когда мой багаж увидел, не поверил: думал, что разыгрываю, а мои вещи уже успел кто-то забрать, потому что не бывает людей, у которых такие маленькие дорожные сумки! Тем не менее, я была, стояла перед Рэйвеном и смотрела на него скептически, уверенная, что он все выдумывает.

А потом я увидела наш дилижанс для путешествий, набитый вещами, и поняла, что заблуждалась. Целая серия сундуков прямо на крыше дилижанса и даже в два ряда высотой? Что это?

— Это наряды темного принца, — пояснил Рэйвен. — Он слегка… модник.

Да я тогда почти маг, если вот это все называется «слегка»…

— А разве по плану принц не должен притворяться нашим охранником и вести себя скромно? — уточнила я.

— Принц… — это слово Рэйвен выплюнул как ругательство. — Принц должен быть красивым и опрятным, даже если он выдает себя за охранника, а все остальное — мелочи жизни. Даже если он собирается подставить нас всех, он обязательно должен менять свои костюмы трижды в день!

Последнюю фразу Рэйвен крикнул демонстративно громко, явно рассчитывая, что его услышат. Услышали. И даже отозвались:

— Если кто-то предпочитает ходить весь день в одном и том же, то это говорит лишь о том, что у него недостаточно вкуса и фантазии, чтобы придумывать новые образы!

— Это всего лишь значит, что у меня абсолютно точно нет лишнего времени, чтобы заниматься ерундой, — огрызнулся Рэйвен. — И лишнего места, чтобы хранить все это барахло…

— А вы зря боялись, Ваше Темнейшество, — рядом с Рэйвеном возник Йоранн.

Выглядел он куда более грозным, чем обычно, да и два прикрепленных меча внушали некоторый трепет.

— А чего Рэйвен боялся? — тут поинтересовалась я.

— Что у вас будет вещей больше, чем у принца, — сознался Йоранн. — Я простой воин, не думаю, что смогу подобрать слова восхищения касательно вашего багажа. Но его размер определенно останется в моем сердце. И, искренне надеюсь, что если на границе нас спросят, откуда столько сундуков, то вы ответите, что это — ваши платья.

Согласилась я без раздумий: дело пустяковое, почему бы не выручить? Попрощавшись с детьми, Миком и Мирией, получив клятвенные заверения от Шорсейна и оборотней-охранников, что они положат свои жизни, чтобы мои домочадцы были счастливы, радостны и довольны, взяв с таблеточной машины клятвенное заверение, что она никому — вот вообще никому! — не сделает таблетку без моего ведома, я уселась в довольно просторном дилижансе рядом с Рэйвеном. Стоило мне только откинуться на спинку — мягкую и весьма удобную — как дилижанс тронулся. Причем ехал он быстрее, чем предыдущий, но его вообще не трясло. Как нашептал мне Шорсейн — личный дилижанс принца, поэтому можно спокойно наслаждаться поездкой.

Я и наслаждалась первые полчаса, пока мы покидали город, а за окном интересные дома и пейзажи сменялись монотонными долами.

Рэйвен работал, Йоранн о чем-то переговаривался с принцем, а я остро пожалела, что не захватила с собой какую-нибудь книжку. Можно было бы еще раз все повторить к совету, прорепетировать речь, пересмотреть инструкции, но сейчас это не отвлекало бы меня от волнения: на сердце было тяжело. Все-таки я ни разу не оставляла детишек без присмотра, а тут еще и оборотни такие ответственные… Вдруг они и впрямь жизнь положат, чтобы угодить неуемным Наю с Наей? Нехорошо как-то будет, все же люди Йоранна. Я тихонько усмехнулась своим ехидным мыслям и посмотрела на Рэйвена, полностью погруженного в документы.

Когда-то моя мама шутила, что где-то магия появится, когда я встречу человека, который будет работать дольше, больше и упорнее меня. Ну, человек такой нашелся, да и магия какая-то за окном заблестела. А это что за желтый электрический шар?!

Желтый шарик оказался вполне себе приличных размеров шаровой молнией, которая летела прямо в нашу сторону. Испугаться я успела, а вот запаниковать и попытаться убежать (куда ж денешься из дилижанса?) мне не дали: Рэйвен подхватил меня на руки, что-то произнес — и мы оказались прямо на крыше дилижанса.

Отсюда, кстати, был отличнейший обзор: даже я со своим неидеальным зрением увидела, что нас окружило несколько десятков не слишком дружелюбно настроенных людей. Причем они не походили на сброд: все были одеты так чинно и благородно, что создавалось впечатление, будто мы на светский прием пришли, а не попали в засаду разбойников. И, кстати, где наши охранники?! Разве не самое время им показаться?

Дилижанс чуть качнуло — шар все же влетел в наш транспорт. Но самое большое неудобство, которое я ощутила, — это взметнувшийся чуть вверх подол юбки из-за внезапно возникшего порыва ветра. Зато Рэйвен даже не покачнулся, лишь разочарованно поцокал:

— И не стыдно такой мелочью беспокоить?

— Совсем оборзели, — сбоку от нас оказался Йоранн, а позади него принц, который старательно отряхивал одежду от невидимой пыли.

— Абсолютно согласен. Даже нападение можно обставить более изящно, — отметил принц, после чего презрительно отметил: — Но это же светлые, что с них взять? Отвратительные грубияны.

— А г-г-грубияны бывают не отвратительными, а приятными? — глупо хихикнула я, после чего резко заткнулась: прямо в нас снова полетела целая куча молний, да еще и вперемешку со стрелами.

Как хорошо, что меня держит на руках Рэйвен: можно падать в обморок и не беспокоится о последствиях. Правда, пока я ограничилась тем, что закрыла глаза. Впрочем, паниковала я зря: ничего в нас не попало. Принц стоял теперь впереди, подняв руку высоко вверх, а над нашими головами появился темно-синий щит, который и отразил атаку.

— Бывают еще и обычные, — ответил принц. — Обычные, например, предупреждают, что собираются убить. Самая приятная разновидность — вежливые грубияны. Они еще и поясняют, за что. Когда ко мне во дворец убийц отправили, так те не только извинялись, что убивать пришли, но еще и не шумели при нападении. Красавцы просто! Понимали же, что папу лучше не будить, иначе всем достанется… А эти… Мерзкие светлые грубияны!

— Понятно, — вежливо ответила я, крепче хватая Рэйвена за руку — оно так-то надежнее.

На самом деле, мне хотелось заорать. В конце концов, нас тут только что окружили! На нас напали! Нас убить собирались! Охранников не было, а три человека спокойнейшим образом вели светскую беседу. Но именно потому что они были так спокойны, потому что я все еще удобно расположилась на руках Рэйвена, паниковать было как-то… неловко.

А вот от следующих заклинаний дилижанс, на крыше которого мы расположились, знатно тряхнуло. Рэйвен вместе со мной спрыгнул вниз, его же примеру последовали и остальные. Все произошло так быстро, что кричать от страха было уже поздно. Зато самое время оказалось громко охнуть: наш дилижанс попросту развалился.

— Это уже перебор, — прошипел Рэйвен, аккуратно ставя меня на ноги. — Такие слабаки, а такое себе позволяют. Лери, милая, закрой глаза, пожалуйста.

Жизнь на темных землях научила меня одному: к Рэйвену надо не просто прислушиваться, Рэйвена в критических ситуациях нужно слушаться беспрекословно. Потому, разумеется, я послушно закрыла глаза. А сам Рэйвен закрыл мои уши. И, видимо, используя магию, потому что я абсолютно ничего не слышала не меньше пяти минут.

— Можешь открывать глаза, все закончено, — тихо шепнул Рэйвен, когда отнял руки от моих ушей.

Я огляделась. Ну, что же. Нападавших было почти жаль. По крайней мере, тех двух оставшихся в живых. Где делись остальные, я знать точно не хотела. Более того, старалась не задумываться. Реалии этого мира отличались от моего. Не могу сказать, что смирилась с тем, что тебя запросто могут прибить, если окажешься не в то месте и не в то время, но то, что кто-то готов отправить подальше (на этот свет или на тот не имеет большого значения) желающих твоей смерти, в некоторой степени радовало. Собственно, как и любого человека, кто не лишен чувства самосохранения. Я против насилия, особенно в отношении себя.

— Вот почему всем, абсолютно всем, кто прибывает впервые на темные земли и спрашивает совета, я говорю одно — не злите Рэйвена. Принца злите, короля злите, да хоть всех оборотней и стражу дворца поголовно, но только не Рэйвена. Тогда у вас хотя бы небольшой шанс будет выжить… — философски заметил Йоранн. — Пойду расспрошу этих мерзких грубиянов.

Рэйвен же молчал. Я посмотрела на него и невольно сглотнула: выглядел он жутковато. Черно-фиолетовые потоки магии, как и темные с фиолетовым отливом глаза, делали его похожим на кого угодно, но только не на человека. Я моргнула — и вот уже передо мной стоял обычный Рэйвен, только чуть более серьезный и злой, чем обычно. Поймав мой взгляд, он тут же тепло улыбнулся и спросил:

— Не испугалась?

— Нет, — бодро соврала я.

Ну, подумаешь, пять-шесть раз мысленно попрощалась с жизнью за несколько минут? Все уже давно прошло. Зато теперь, когда оборотни в количестве пары десятков (и где только были, когда дилижанс двигался?!) окружили нас, готовые оберегать и защищать нас, я даже не вздрогнула. Ну оборотни, ну организованные какие, вооруженные до зубов… Собственно, ничего нового. Раньше меня бы это восхитило, но сейчас напоминало бутафорию: ну какие десятки оборотней, если Рэйвен просто сделал «Бам!» — и из врагов остались только двое? Причем не потому, что двое уклонились или отразили атаку, а потому что Его Темнейшество решил, что их стоит расспросить.

Принц же… принц с тоской обходил обломки нашего дилижанса, практически оплакивая свои сундуки с одеждой, которые теперь напоминали груду мусора. Я не смеялась по одной причине: если бы там оказались все бумаги и лекарства, которые мы общими усилиями приготовили для совета, то я бы рыдала без капли стеснения. Но когда на нас напали, именно принц защитил все материалы, благородно пожертвовав своей одеждой, о чем сразу же сообщил.

Йоранн допросил нападавших, а после лишь покачал головой:

— Исполнители. Они ничего не знают.

— Плохо, — ответил Рэйвен. — Но вполне ожидаемо. Что ж, значит, едем к светлым дальше.

Я бы сказала, что тут уместнее сказать «идем», потому что ехать было не на чем. Да и ситуация виделась мне не слишком радужной: транспорта нет, одежды нет, провизии нет, есть только охранники, едва живые от страха разбойники, да и материалы исследования.

— И что делать-то? — философски заметила я.

— Ждать.

— Чего ждать?

— Не чего, а кого, — вежливо поправил меня Йоранн. — После такого светопреставления и переполоха, что мы тут устроили, сюда просто обязан явится Светлейший, ответственный за эту территорию. Десятый Советник. А вот, кстати, и он.

Глава 29

Десятый советник прибыл на таком же дилижансе, как и мы, разве что размерчик этого транспортного средства был в пару раз больше. Как посмеялся Йоранн, видимо, наш светлый союзник истово верил, что все нападающие останутся в транспортабельном виде, а потому выделил и для них место. Принц лишь презрительно фыркнул:

— Наивный светлый, хоть и вежливый. Как будто когда-то у нас нападающие оставались целиком…

— Ваше Высочество… — Рэйвен покачал головой. — Не забывайте, что ученые и обычные жители наших земель к подобной жестокости не привыкли, старайтесь выражаться мягче.

Угрожающе так покачал, что, в принципе, царственную особу ничуть не смутило:

— А я разве не мягко выразился? Обычно после них вообще ничего не было, а так я все смягчил и преувеличил.

Рэйвен, судя по всему, снова хотел прикрыть мне уши — просек как-то мою по-иномирски чувствительную натуру, но я лишь улыбнулась и тихо произнесла:

— Все в порядке.

Принц просто шутит, шутки у него такие. Давай, Лерия-Валерия, повтори это про себя десять раз, самоубеждение у меня всегда хорошо работало! Я же уже пробовала так, правда? И когда дама сорока лет приходила жаловаться, что ректальные свечи на вкус ужасны, и когда в мази от китайской фирмы не обнаружилось пыли зубов китайских тигров (вопиюще, да? Особенно с учетом того, что никаких тигров при изготовлении использовать не предполагалось), я всегда про себя повторяла, что все это — шутка юмора. Не про себя, правда, приходилось повторять инструкцию, но это уже мелочи. Вот и сейчас все вышло отлично: вот же принц-шутник!

Дилижанс подъехал и медленно остановился в паре метров от нас. Оттуда вышел высокий мужчина неопределенного возраста в белом… фраке. Огляделся, махнул длиннющим светлым хвостом (прям на зависть девицам из русских сказок), улыбнулся и чуть разочарованно произнес:

— Я пропустил все веселье? Эх, как всегда.

— Ты считаешь, что бить светлых — это весело, уважаемый Десятый советник? — поинтересовался Рэйвен.

— Конечно! — отозвался тот. — Так-то мне нельзя, но когда рядом темные, то всегда можно сказать, что это не я пнул вот того высокомерного осла под зад.

— А потом темного бросят в темницу? — фыркнул Рэйвен.

— Нет-нет, что ты! Несчастный угнетенный темный всего лишь оборонялся от не знающего границ светлого! — воскликнул Десятый советник, демонстративно закатывая глаза. — Вопиющий случай, противоречащий справедливости.

— Ты думаешь, что в это кто-то поверит, Десятый? — вздохнул Рэйвен.

— Если увидят тебя, разумеется, нет. А вот если эту прекрасную милую леди, то разумеется! Еще и поддадут по тому месту, по которому высокомерному ослу прилетело. И, кстати, что за госпожа рядом с тобой? Впервые вижу, ты же обычно предпочитаешь команду из грубых бравых ребят, ох, прошу прощения, Ваше Высочество, вы всего лишь исключение, подтверждающее правило.

Сбоку вздохну Йоранн и процедил сквозь зубы:

— Слава кошачьей богине, что Рэйвен как-то умудряется с ним ладить…

— Эй, я же все слышу! — тут же надулся советник, а потом повернулся ко мне и мигом поменял выражение лица: — Так кто эта госпожа? О, давайте пройдем в дилижанс, неудобно тут разговаривать.

В дилижансе и впрямь было намного удобнее. Да и какой это дилижанс? Скорее, роскошная комната: в центре стоял огромный стол, а вокруг него — стулья с мягкими сиденьями. А при езде эта красота не шатается? Я с сомнением посмотрела на стул, никак не прикрепленный к полу, и с некоторым сомнением посмотрела на Рэйвена, который тут же склонился и шепнул мне на ухо:

— Тут все на магии, не волнуйся, во время поездки по дилижансу летать не будет.

Он мысли читает? Или это я такая предсказуемая? Прежде, чем я успела задуматься об этом, Рэйвен галантно отодвинул передо мной стул, предлагая присесть, что я тут же и сделала. И сам сел рядом. Принц Теренс, ругаясь, встащил наш ценнейший багаж с документами, таблетками, свечами и иже с ним, беспардонно пнул ногой прямо в угол дилижанса, заслужив осуждающий взгляд Йоранна. Который, между прочим, тоже не остался без дела: он держал за шкирки знатно присмиревших пленников, которые смотрели на нас полными ужаса глазами. Впрочем, их взгляд не впечатлял: я еще не успела забыть те пять минут, когда они бросали в нас всяко-разное магическое, а я мысленно прощалась с жизнью.

— И куда их? — спросил Йоранн, демонстративно тряся пленников, словно они были мешками с картошкой. Хотя, пожалуй, скорее пустым мешками — уж слишком легко Йоранн тряс их, практически не прилагая никаких усилий.

— Положи, где взял, — посоветовал Десятый.

— Мы уже отъехали, — невозмутимо ответил Йоранн. — Не получится.

А я глянула в окно: и впрямь поехали! А я ведь ничего не ощутила, словно мы стояли на месте. Удобно.

— Выкинь, — предложил советник, не проявляя к пленникам ни малейшего интереса. — Или положи в угол.

— Все углы заняты, — возразил Йоранн.

— Под стол закинь подальше к концу, — предложил советник, не меняя выражения лица. — И присаживайтесь быстрее, до столицы доедем быстро, а обсудить нужно многое: начиная с этой прекрасной госпожи и заканчивая тем бардаком, который ваша Темнейшая аристократочка устроила на моей границе.

Йоранн и впрямь последовал совету странного Десятого и зашвырнул людей под стол. Я уже ничему не удивлялась, а всю свою гуманность заткнула куда подальше.

С первым пунктом обсуждения мы справились довольно быстро. Рэйвен меня представил Десятому советнику, вкратце рассказав о планах, на что тот уважительно покивал, мимоходом поинтересовавшись:

— А где он вас, госпожа Лери, нашел? И как сманил на темную сторону? Что предлагал? Деньги, замок, себя?

У Десятого советника лицо было из тех, которые не запоминаются вообще. Он не был ни красивым, ни некрасивым, просто обычным без каких-либо выразительных черт. И именно из-за этого абсолютно невозможно было сейчас понять, шутит он или всерьез спрашивает. Решив, что скрывать мне нечего, я честно выбрала наиболее подходящий вариант из трех предложенных:

— Себя.

— М-м-м, хороший выбор. Не могу сказать, что сорвали куш, но уж точно не продешевили, — ухмыльнулся Десятый. — Так, с госпожой Лерией разобрались, давайте поговорим о вашей прекрасной Эстерии.

Кстати, имени этого светлого мне так и не сказали. Рэйвен лишь шепнул, что во избежание проблем лучше называть его либо советником, либо Десятым, на что я лишь пожала плечами: лучше так лучше, не спорить же?

— А что с ней? — спросил Рэйвен, не стесняясь сделать удивленное выражение лица. Артист.

— Он издевается? — с отвращением спросил Десятый советник.

— Ну не только ж вам это делать разрешено, — фыркнул принц. — И вы, подозреваю, знаете намного больше нашего. Например, какого светлого рожна…

— Темного рожна! — поправил Десятый.

— Нет, все же светлого. В конце концов, рожон есть кол, а где вы темные колы видели?

— По приезду покажу, где темный рожн!

— Так вот, какого светлого рожна ваши светлые вообще приняли Эстерию на своих землях? — спросил принц Теренс.

— И так радушно обеспечили ее охраной, что моим ребятам пришлось возвращаться с пустыми руками, — добавил Йоранн.

Советник замолчал, а на его не самом выразительном лице появилось выражение глубокой задумчивости. Он вздохнул пару раз и замолчал. Никто его не торопил, словно знали, что через минуты три-четыре он сам заговорит:

— Рассказ будет долгим, так что приготовьте ваши ушки и не задавайте лишних вопросов. Учтите, всего не знаю, только буду предполагать и делать выводы. Не в моих привычках рассказывать темным про политику светлых земель, но, кажется, придется чуть углубиться. Видите ли, все дело в нашем новом короле и его обширнейших планах.

— Новом? Разве король не менялся только десять лет назад? Вроде же смены власти не было, — удивился Теренс. — И что за планы?

— Новым, конечно, еще пару десятков лет новым, пока окончательно закрепится на троне и утвердит свою полную и безоговорочную власть. В общем, новый король не дурак. Хотя, поверьте, многие Светлейшие на это истово надеялись, а обычные светлые, подозреваю, даже молились. Ну, не срослось, у короля и мозги, и логика имеется. И он эти добрые качества хочет пустить на благо светлых земель, составляя отличнейшие планы. Например, обменяться с темными землями разными полезными знаниями.

— План, возможно, и отличный, но что-то ваш король не торопится его осуществлять, — заметил Теренс.

— Потому что отличным этот план считает лишь король и его ближайшее окружение, а все остальные будут против. Да и сами понимаете, что любой король должен внедрять столь глобальные изменения в политику медленно, очень медленно. Готовиться к возможному сотрудничеству с темными он начал уже несколько лет назад.

— Например, отправил надежного человека вроде тебя на темные земли, чтобы проверил обстановку, степень адекватности и потенциально возможное сотрудничество? — хмыкнул Рэйвен.

— Догадывался, да? Ну так совсем неинтересно! — обиженно пробормотал Десятый, но потом продолжил более серьезно: — Сейчас он уже хотел продвигать полноценное сотрудничество с темными землями на уровне страны, а не только одного маленького и незначительного тайного агента вроде меня. Интересно, а о том, с кем король светлых земель планирует сотрудничать в первую очередь, Рэйвен, ты тоже догадался?

— Догадался, да. Со мной, точнее, с Темной Башней. Если он действительно нацелен на сотрудничество, то это отличная новость. Вот только вопрос, каким образом это касается Эстерии и совета Светлейших?

Глава 30

Магический совет на землях светлых абсолютно точно не желал, чтобы король хоть как-то сотрудничал с темными землями. Хотя тут стоит уточнить, что против той же торговли они ничего не имели, но вот обмен знаниями, договоры с Темной Башней — ни в коем случае! У них же совет со своими гениальными учеными, специально отобранными, между прочим. А что там у темных? Одни остатки, одни бесполезные люди, разве можно получить равноценный обмен? Никак! Да и сами темные, понимаете ли, мерзкие и гадкие, репутация ужасная, обманут на ровном месте, хорошо, если не убьют.

— Консерваторы, — презрительно отметил принц.

— Но-но, — Десятый демонстративно поцокал, покачал указательным пальцем чуть ли не перед самым носом у принца. — Сначала алчные, потом уже консерваторы. Как думаете, кто платит магическому совету? Казна, а если говорить более точно — король. Именно он подписывает договор, согласно которому на содержание магического совета и всех ученых выделяется жалование. И получается, что магический совет с подконтрольными ему учеными, являются обычными монополистами, которым, кстати, и жалование не урежешь — тут же начнутся разговоры о том, что король собственноручно тормозит прогресс светлых земель. И, что еще серьезнее, деньги себе в карман кладет. А что сумма, выделяемая магическому совету Светлейших, скоро сравниться с содержанием полноценной армии — так это же на развития нашей земли, это же правильно.

— Разумеется, короля такое положение вещей не слишком устраивает, — понимающе кивнул Рэйвен. — Отсутствие прямых конкурентов приводит к застою.

— Необязательно так скромничать! Что ж вы так принижаете свои успехи, Ваше Темнейшество? У Темной Башни тоже нет конкурентов, но вы вполне себе резвыми темпами развиваете науку и улучшаете качество жизни на темных, — фыркнул Десятый, заговорщицки подмигнув Рэйвену.

Непростой человек этот советник, даже чересчур, я бы такого обходила десятой дорогой. Символично звучит, однако. Но и Его Темнейшество тоже из этой категории, жаль, что обходить его уже поздно. Или не жаль. Я бросила взгляд из-под ресниц на красивое лицо Рэйвена. Конечно, я бы предпочла влюбиться в кого-нибудь более обычного, у которого меньше власти, да и денег — Шорсейн мне как-то проболтался, что состояние Рэйвена соперничает с таковым у старых аристократических семейств. Ну, что есть, то и есть. В конце концов, Рэйвен и так слишком хорош. Но, зная его положение в обществе, трудоголизм, кучу возложенных обязательств и привычку замалчивать важные вещи (например, о том, что меня пытались убить, мог бы и сказать, идеальным я его считать не могла. Но со всеми этими недостатками, пожалуй, смириться возможно.

Рэйвен заметил мой взгляд, подмигнул и только после этого ответил Десятому:

— Не сравнивай. Темная Башня достаточно независима и содержит сама себя, а потому я даже не думал соотносить ее как-то с магическим советом. Значит, ваш король хочет одним выстрелом поразить две цели: и от Темной Башни получить выгоду, и подстегнуть магический совет?

— Верно-верно. Хотя со вторым пунктом будет сложнее, чем с первым. И король, и совет прекрасно знают о планах друг друга, но прямо высказать все не могут, а потому изо всех сил будут демонстрировать, что решение другого неправильное. Король будет доказывать, что сотрудничество с темными полезно, а совет — что ни к чему хорошему не приведет. И в первом случае все относительно понятно. Договариваемся с тобой, показываем, насколько Темная Башня хороша, чтобы совет это принял. Не получится с первого раза, тогда со второго. Попыток много, рано или поздно совет сдастся под напором. А вот со вторым намного труднее: совету будет нелегко доказать, что Темная Башня плохая. Связи с темными нет, а дискредитировать вас как-то надо, чтобы король и дальше продолжал вливать золото в магический совет. А кто лучше подойдет для вашей дискредитации, как не сбежавшая с темных земель аристократка.

— Которая еще и с учеными работала, жила рядом с Темной Башней, а потому, конечно, знает много-много всего, — заключил Рэйвен. — Что же, теперь мне понятен расклад. Под вопросом остается лишь одно: как Эстерия со светлыми собирается доказывать, что Темная Башня — ужасно бесполезная и страшная?

— Если бы я знал, то давно бы уже все рассказал, — ответил Десятый. — Понятия не имею. И выяснить пока не могу: эту Эстерию стерегут как зеницу ока, к ней даже тайная стража короля подобраться не может, что уж говорить о всех нас. Единственное, что могу предположить — все случится во время совета. Но мы относительно готовы к этим неожиданностям: ровно одна треть Светлейших — люди короля, а потому поддержат любую его идею. Где-то четверть будет нейтральна, потому что действительно много работает, а не просто пытается отполировать на роскошном стуле с мягкой обивкой свои шелковые штанишки. Кстати, а шелк полировать можно? Так, не суть. Ну, оставшаяся часть, как понимаешь, сурово против короля, Темнейших, темных и иже с ним. Вот так-то.

Десятый советник выразительно закатил глаза, поджал губы, а после переключился на меня:

— Госпожа Лерия, мы тут не надоели вам своими разговорами о политике? Может, поговорим о чем-то не менее существенном?

Я невольно глянула на Рэйвена, который не проявлял никакого беспокойства, а потому не слишком уверенно кивнула:

— Хорошо. О чем?

— О том, что вы собираетесь предоставить в качестве изобретения для получения титула «Непревзойденный талант». Есть у меня тут одна идея насчет вас…

— Оставь эту идею при себе, не трогай Лери, — отрезал Рэйвен. — Знаю я твои авантюры, поэтому не зли меня.

— Нет-нет, точно не буду, — тут же активно замахал руками Десятый. — Мне моя жизнь дорога как наследие от мамы с папой, так что злить я тебе определенно не буду. Но идею все же послушай. Она не в отношении госпожи Лерии, а по поводу ее выступления для подтверждения титула «Непревзойденный талант».

— Эй, да у меня идея в отношении ее выступления, а нее самой. Что, если мы начнем доказывать совету, что сотрудничество с Темной Башней — это хорошо, прямо с выступления госпожи Лерии? Если ты отправляешь ее получать такой титул, то она ведь невероятная?

Рэйвен задумчиво постучал по столку кончиками пальцев, подозрительно сощурился и уточнил:

— В чем разница?

— В том, что на выступлении госпожи Лерии я приглашу короля и одного из аристократов оппозиции. Если у вас, госпожа Лерия, все выйдет отлично, то это станет превосходным аргументом в пользу сотрудничества с Темной Башни. И да, Рэйвен, разумеется, ты будешь на самом выступлении, так что никакой опасности для твоего ценного ученого, — сказал Десятый, особенно выделив два последних слова.

Многозначительно так. Рэйвен остался спокоен, да и меня таким смутить сложно, но все же вопрос, когда советник понял, что отношения между нами не совсем те, что бывают между работодателем и ценным работником? От дальнейших мыслей меня отвлек неясный шорох слева как раз в том углу, где стояли сундуки. Это еще что такое?

— Хорошо, посмотрим на обстановку, — ответил Рэйвен. — Лери, что такое?

— Ничего, показалось, наверное, — махнула я рукой, так как больше никакого шороха не слышала. Неужели со всеми этими нападениями у меня нервы совсем расшалились?

— О, рекомендую посмотреть в окно! — неожиданно бодрым голосом восторженного экскурсовода заговорил Десятый. — Мы подъезжаем к столице.

Я послушно посмотрела в окно. Что ж, город как город. Красивый, конечно, чего стоят одни только белоснежные здания причудливых, но в то же время довольно органично вписывающихся в атмосферу улиц. Цветы, деревья, статуи, фонтаны… Вся реальность выглядела как картинка, причем хорошенько отфотошопленная. Как реклама в моем мире, поэтому я ничуть не удивилась, да и в восторг не пришла, чем знатно расстроила Десятого советника. Судя по унылому выражению лица, он явно рассчитывал, что я отреагирую более эмоционально. Разумеется, если я была из этого мира и не видела ничего, кроме границы и темных земель, то так оно и было бы. Но, увы, увы, приятной картинкой меня трудновато впечатлить.

Зато выражение лица Рэйвена меня удивило: он выглядел таким мрачным и суровым, что показался мне другим человеком. Я бы даже сказала, что злым. И что это с ним такое? Неужели на него так столица влияет? Надо бы спросить у Йоранна…

— Что ж, приехали!

Приехали мы прямиком к огромному серебристому зданию, которое переливалось в лучах заходящего солнца. А я почему-то думала, что мы добрались очень быстро, видимо, за разговорами не заметила, как быстро прошло время.

— Здание магического совета? — поморщился Рэйвен, сохраняя выражение лица «Кто подойдет, тот долго не проживет». — Почему не гостиница?

— Потому что по новым правилам те ученые, кто претендуют на получение титулов, должны находится в этом здании. Разумеется, не одни, они могут взять с собой четверых. Как раз всем места хватит, а ваших охранников я размещу в гостинице неподалеку, там как раз мой человек работает. Они, конечно, замаскировались, но нет гарантии, что случайно хвостами или ушами не сверкнут. А как в столице относятся к оборотням, думаю, и без меня знаете.

Йоранн, несший сундуки с самым ценным, тут же согласно кивнул. Увидев, что Рэйвен полностью поглощен разговором с советником, я подошла к Йоранну и тихо спросила, что такое с Рэйвеном, что у него лицо такое… выразительно-зверское?

— А-а-а, он не предупредил? Он таким всегда на светлых землях ходит. Поддерживает репутацию сурового темного, чтобы светлые к нему близко не подходили, а если уж и подошли, чтоб не додумались спорить. А если он еще и улыбнется, то от него вообще все разбегаются… Правило «Не злите Рэйвена» работает на любых землях — и на светлых, и на темных, — в тон мне ответил Йоранн, заставив подозревать, что Рэйвен умеет издеваться над светлыми не хуже Десятого. Ну, зато ясно, почему они так ладят.

— Ладно, понял. Показывай, куда идти, — раздался голос Рэйвен.

— Это уже не я буду показывать, сейчас к вам подойдет человек из магического совета, который проводит вас к месту назначения. А вот и он, кстати, — Десятый повернулся и кивнул чуть правее, а я тут же посмотрела в эту сторону.

Да уж, какие знакомые лица.

Глава 31

— Я Этер, старейшина Совета по Магическому Развитию, — церемонно представился всем уже знакомый мне персонаж.

Именно персонаж. А как иначе назвать этого штанишкосняточника, светлого, свечку ему успокоительную в соответствующее место, пипеточника? И, что самое удивительное, этот Светлейший, кажется, совершенно меня не узнал! Посмотрел на меня, улыбнулся, но на этом все. Не то что бы я хотела, чтобы меня запомнили, но есть что-то весьма неприглядное в том, что человек забывает, к кому приставал, кто его кое-что с пипеткой сравнивал и как после этого сравнения он без штанов убегал. Ладно, в первое я могу поверить, но вот насколько человек должен быть самоуверен и лишен стыда, чтобы забыть про второе и третье?!

Я не знаю, что меня выдало — возможно, презрительно поджатые губы, возможно, взгляд, полный отвращения, но все мои спутники тут же насторожились. А Рэйвен, судя по тому, что выражение его лица стало еще более зверским (хотя куда уже?! Его так скоро не только чужие светлые начнут бояться, но и свои же! Вон как Десятый странно глянул и отошел назад на два шага), примерно догадался, что конкретно вот с этим мужчиной мы не слишком ладим. И, пожалуй, у Его Темнейшества были все шансы догадаться о причине моей неприязни. Пусть я рассказала свою историю давным-давно, но Рэйвен имел отличную память.

— Благодарим за вашу помощь, — сказал Десятый, все еще опасливо косясь в сторону Рэйвена, но потом собрался и с некоторой долей пафоса представил нас: — Его Темнейшейство, глава Темной Башни, Темнейший Рэйвен. Его протеже, претендующая на ученый титул, — Лерия. И их охрану, уж извините, представлять не буду, пусть это останется небольшой тайной. Как Светлейший, что взял ответственность за пребывание этих темных на наших прекрасных светлых землях, я оставлю данную информацию при себе.

Все это слегка напыщенное представление, произнесенное елейным голосом Десятого, произвело на Этера должное впечатление — он тут же разулыбался, что, впрочем, все приняли без всякого восторга. Я из себя даже косую улыбку не смогла выдавить, про Рэйвена молчу, а так называемая охрана — Йоранн и принц — вели себя так, словно никаких старейшин тут и не было. Более того, они не удостоили Этера даже приветственным кивком.

— Всегда пожалуйста, — сказал Этер, впрочем, позитивный настрой, несмотря на холодную реакцию с нашей стороны, не утративший. Ни дать, ни взять добродушный мужчина. Только привычки у него… такие себе.

Завершилось наше знакомство рукопожатием с Десятым советником и… рукосжатием, если я все правильно заметила, с Рэйвеном. Иначе объяснить, почему старейшина резко побледнел, пару раз слабо дернул рукой, но вырваться из хватки Рэйвена так и не смог, не получалось.

— Очень, очень приятно познакомиться, — без капли искренности в голосе произнес Его Темнейшество, продолжая сжимать руку Этера, от чего та побелела.

— М-мне тоже, — чуть заикаясь и бросая выразительные взгляды в сторону Десятого советника, пробормотал Этер.

Бесполезно. Десятый советник, увы, с упоением рассматривал наши сундуки, словно ничего интереснее в своей жизни не встречал в принципе.

— А нам как, — ласково сказал Рэйвен, резко тряхнув руку Этера, после чего, наконец, отпустил бедолагу.

Я ни капли этого штанишкосняточка не жалела, скорее, злорадствовала так, как никогда в жизни. Кто знает, сколько раз он свою пипетку демонстрировал испуганным несчастным попаданкам? Что-то мне подсказывает, что даже в практике одного провизора столько не встретится.

— Что ж, тогда я проведу вас в выделенные комнаты? — уверенности у старейшины заметно поубавилось. — Десятый советник, а вы куда? Разве вы не вместе с вашими гостями?..

— Что вы, что вы! — воскликнул Десятый. — Теперь это ваши гости, как я могу быть столь наглым, чтобы отобрать у вас эту привилегию?

— Н-но вы же отвечаете за этих темных, если они что-то не так сделают, верно?

— Вот когда они что-то не так сделают, тогда и отвечу, — невозмутимо сказал Десятый. — Убегаю, столько дел, столько дел! Не скучайте тут!

Советник махнул рукой и буквально побежал по улице, напрочь игнорируя оставленную карету. Однако все мои спутники ничуть не удивились, потому я решила, что такое в порядке вещей. Оригинальная личность этот советник, тут уж сразу было ясно.

— Ну так что? Вы покажете, где нам разместиться? — спросил Рэйвен.

Старейшина кивнул, изо всех сил пытаясь сохранить достоинство (получалось у него, скажем так, не сильно хорошо), и попросил следовать за ним.

Рэйвен галантно предложил мне руку, от которой я и не подумала отказываться, а сзади вместе с сундуками за нами шел Йоранн. Принц же куда-то исчез, как и наши оборотни-телохранители. Я лишних вопросов не задавала, прекрасно понимая, что мы сейчас не на родных темных землях, а у не самых дружелюбных светлых. Страха абсолютно не было. Точнее, не было у меня, а вот Рэйвен продолжал наводить страх на всех светлых.

Старейшина привел нас на второй этаж к внушительной двустворчатой двери, слегка нервными движениями достал магический ключ, вручил его Рэйвену, а после спешно ретировался, сказав напоследок, что сегодня начнется первое слушание и за нами придет слуга, который и отведет на собрание.

— Что ж, давайте посмотрим, что нам тут светлые выделили, — предложил Йоранн.

Рэйвен кивнул, приложил магический ключ и открыл дверь, пропуская меня внутрь. Можно сказать одно: или к будущим ученым с титулом «Редкий талант» тут относились как к сокровищам, или попаданцев из других миров не очень-то и любили. Хотя, скорее, и первое, и второе сразу. Иначе объяснить то, что нам предоставили такие хоромы в сравнении с той комнатой, куда меня отправили по прибытии в этот мир, я не могла. Все здесь, начиная с мраморного пола и заканчивая огромной люстрой на высоченном потолке, буквально кричало о богатстве. Роскошная мебель, на которой не было не то что следа потертости, но даже ворсинки-пылинки, стояла как на выставке. Даже страшновато использовать такую. Впрочем, подобные чувства были исключительно у меня. Йоранн же бесцеремонно поставил наши вещи прямо на шикарный диван со светлой обивкой, ничуть не задумываясь о том, что испачкает его.

— Неплохо, — заметил Рэйвен, который вошел последним.

Он деловито прошел внутрь, поочередно открывая разные комнаты, после вернулся и сказал:

— Четыре спальни, одна гостиная, один холл, где мы сейчас, и одна ванна. Неплохо.

— Особенно неплохо для светлых, — скривился Йоранн, садясь в кресло.

— А для них почему? — удивилась я.

— Чем больше помещение, тем проще светлым следить, подслушивать или пытаться вытворить какую гадость. И, соответственно, тем меньше шансов у нас поставить хорошую защиту. Умно, очень умно.

— Ну, мы не обязаны использовать все четыре комнаты. Лери спальню, а нам — гостиную перед спальней… — начал Рэйвен.

— И пару оборотней Лери под окна, — продолжил Йоранн.

— Вот-вот. Ладно, я пока пройдусь ненадолго, уточню, во сколько собрание и куда идти.

— Но разве за нами не должны прислать слугу? — спросила я.

— Должны, но с удовольствием не пришлют. Светлые же, что с них взять. У них каверза на каверзе сидит и каверзой погоняет. Будет совсем нехорошо, если ты пропустишь получение первого титула, — сказал Рэйвен, выходя из выделенных покоев.

Стойте. Первый титул? Уже? Прямо сегодня? Почему так быстро?! Я тут же подскочила к сундукам и начала искать нужные бумаги и лекарства. Вот они — три коробочки с травяными сборами, которые я представлю для получения титула «Редкий талант». Успокаивающий, антигипертензивный, то есть, снижающий давление, и сбор, необходимый при функциональных расстройствах желудочно-кишечного тракта. Другой мир другим миром, но диспепсия и метеоризм существовали даже тут. И бумажки-подсказки к выступлению нашлись. Я с некоторым облегчением выдохнула — вроде все помнила, перечитать — и буду готова.

— Переживаете, госпожа Лерия? — сочувственно спросил Йоранн, а после кивнул на свободное кресло: — Присаживайтесь, поговорим.

— Есть такое, но сидеть не хочу, — я мотнула головой: когда нервничала, то предпочитала ходить туда-сюда. — А поговорить всегда не против.

Тем более, было о чем. О ком. О Рэйвене, разумеется.

— Йоранн, слушай, я одного понять не могу. Все же Светлейшие — маги, так почему этот Этер так испугался, когда Рэйвен ему руку пожал?

— Потому что магию легко трансформировать в физическую силу. Это со стороны казалось, что Рэйвен руку сжимает физически, а на самом деле он использовал магию. А этот Этер использовал свою, иначе от его руки сразу бы ничего не осталось. Ну, как ты могла заметить, Рэйвен был намно-о-о-ого сильнее, оттого и страх этого старейшины понятен. Кстати, а что ты с этим старейшиной не поделила?

Я немного замялась — стоит рассказывать или нет? А потом решила, что ничего не теряю, и пересказала все Йоранну, лишь немного опустив подробности. Сначала оборотень хмурился, а потом искренне ржал над моим сравнением с пипетками.

— Рассказ смешной, но ситуация страшная, — неожиданно он резко оборвал свой смех. — В любом случае, об этом позаботиться Его Темнейшество, все же, такие вещи нельзя оставлять без… должного внимания.

— Над чем вы тут так смеетесь? — Рэйвен вернулся с невозмутимым видом. — В любом случае, расскажете потом. Собрание начнется через полчаса, эти светлые перенесли время, чтобы некоторые участники не смогли попасть и выпали из списков. Мишенью были не мы: пока, к счастью, никто не догадывается о наших планах.

— Если не мы, то кто? — удивилась я. — Разве старейшинам из совета не нравятся только темные?

— Им вообще мало кто нравится. А если серьезно, то у них еще и внутри светлых земель вечные дрязги, — заметил Рэйвен, подходя поближе и окидывая взглядом подготовленные коробки с чаями и документы. — О, так все уже готово. Пойдем?

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — улыбнулся Рэйвен. — Не нервничай только, в конце концов, я буду стоять около тебя, сомневаюсь, что хоть один старейшина в здравом уме посмеет сказать что-то не то или спросить как-то не так.

Оставив при себе мнение о том, что не все старейшины могут быть в здравом уме, я взяла все необходимое и последовала за Рэйвеном.

Пришли мы быстро, слишком уж быстро по моим ощущениям! О, а дверь-то знакомая. Неужели тот же зал, в который я переместилась со своей таблеточной машинкой? Точно он! Мы с Рэйвеном зашли внутрь, а я невольно отметила, что зал выглядит чуть иначе. Старейшин намного меньше, чем в день моего попадания. Сейчас они сидели полукругом, а на противоположной стороне стоял стул со столом и доской, что живо напомнило мне о школьных партах.

— Нам сюда, — шепнул мне Рэйвен, мягко подхватывая под локоть и кивая в сторону угла, где было несколько стульев, где уже сидели люди. Я так понимаю, это и есть ученые, которые сегодня выступают? Мы с Рэйвеном оказались последними, кто успел прийти. После чего один из старейшин объявил, что по списку к столу будут подходить люди и рассказывать, что они полезного сделали для этого мира, что претендуют на титул.

Ну, все просто и ясно. Особенно с учетом того, что не мне начинать: Рэйвен внес меня в списки в последний момент, а это значит, что я буду выступать в самом конце. Впрочем, мое время подошло довольно быстро: участников было всего ничего — трое, кроме меня.

Я встала и совершенно спокойно подошла к месту выступления. Разложила все, посмотрела на тех, кто сидел передо мной. Старейшины на магическом совете выглядели чопорными и безразличными, смотрели на меня так, как я никогда ни на одного любителя боярышника не смотрела, даже если тот приходил в аптеку нетрезвым, немытым и явно не прекращавшим прием лечебно-спиртовых средств в течение пары-тройки дней.

Какое воодушевляющее начало. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 32

Я начала свой рассказ с объяснения, что же такое лекарственные сборы. В этом мире почему-то никто не думал о том, чтобы комбинировать разные травы, все продавалось по отдельности. А вот если взять несколько разных видов лекарственного растительного сырья и смешать, то можно получить лучший результат в сравнении с приемом одной-единственной травки. Более того, чтобы каждый раз не возить с собой мешки с травами, можно заранее все измельчить, равномерно перемешать и запаковать в специальные мешочки, которые нужно всего лишь опустить в кружку, чтобы получить настой или отвар. Как чай, лечебный чай, очень удобно!

И это еще не все преимущества. У травяных сборов широкий спектр действия, с их помощью можно лечить болезнь комплексно. Например, есть чудесный антигипертензивный сбор из нескольких трав для людей, у которых возникает повышенное давление. Люди этого мира знали, что такое артериальная гипертензия, поэтому объяснять было легко.

Что наблюдается у человека при этой болезни? Да много чего! От головной боли и головокружения до отечности и учащенного сердцебиения. И вот как раз травяной сбор будет к месту. Там и омела, которая расширяет сосуды и способствует снижению давления, и хвощ полевой, обладающий диуретическим эффектом и снимающий отечности, и боярышник, чтобы пульс приходил в норму…

Чем больше я говорила, тем увереннее себя чувствовала. Было заметно, что меня слушали и, что куда важнее, понимали. Более того, я бы сказала, что на лицах старейшин появилось не раздражение, а некоторое благодушие. Впрочем, последнее могло возникнуть и не от моего рассказа: Рэйвен-то встал позади меня и, сложив руки на груди, одаривал совет своим фирменным взглядом, предназначенным исключительно для светлых.

Я передала все бумаги и лекарственные сборы проверяющему, который поднес их к какому-то магическому шару, который тут же засветился зеленым.

— Что ж, — заговорил один из старейшин с небольшой седой бородкой и темными глазами, когда проверяющий одобрительно покивал. — Вы более чем достойны титула, на который претендуете. Ваш талант действительно такой редкий! Стоит признать, что и на темной стороне рождаются таланты. Мы не будем предвзяты, титул ваш.

Я не стала уточнять, что попаданка, однако за меня это сказал Рэйвен:

— Ну что вы, разве такие таланты могут рождаться в нашем мире? Она из другого мира.

— И как же она оказалась на темной стороне? — с некоторым скепсисом спросил старейшина. — Видимо, ветром перенесло со светлой стороны? Поверьте, я помню всех толковых специалистов, которые решились перебраться к вам…

— Ох, значит, некомпетентность нынче называется ветром? — с сарказмом сказал Рэйвен. — Тогда советую внимательно проверить списки и пересмотреть тех, кого вы сочли достаточно неперспективными, чтобы отправить на границу. Ну, а как вы знаете, я талант не пропущу. Пойдемте, госпожа Лерия.

Я глянула на Рэйвена — он едва не лучился довольством. Неужели так приятно злить старейшин этого магического совета? О, и обращается ко мне официально. Видимо, обстановка обязывала. Что ж, госпожа так госпожа, идти так идти. И лишь когда мы покинули комнату совета я с некоторым опасением спросила:

— А разве они не должны где-то зафиксировать результат? Ну, что я получила все же этот титул?

— Там работает магия, — ответил Рэйвен. — Она зафиксировала твое выступление и проверила травяные сборы, но и записала речь члена совета. Как только один из старейшинэтого совета говорит, что ты проходишь, то титул уже твой. Получение второго, кстати, уже завтра, так что стоит отдохнуть как следует. И, Йоранн, прекрати прятаться, я все равно чувствую, что ты здесь. Мы в порядке, не сожрал нас совет.

— Зная, что вы там, Ваше Темнейшество, я больше опасался за совет. Там, знаете, есть адекватные люди, с которыми можно вполне успешно посотрудничать, а вдруг у них проблемы с сердцем начались от ваших взглядов? — тихо сказал оборотень где-то слева, от чего я едва не заорала — я-то его не видела и не чувствовала никоим образом!

— Что ж, тогда бы у них был повод лишний раз убедиться в качестве антигипертензивного сбора, сделанного Лери, — невозмутимо ответил Рэйвен. — А кто присматривает за комнатами? Неужели блудное Высочество вернулось? Где блудило?

— Вернулось, конечно. В лавках с одеждой, где же еще? — ответил Йоранн. — Уже целую комнату новыми нарядами заполнил, так что вам стоит поторопиться и остановить его, иначе, боюсь, скоро мы не влезем в выделенные покои.

— Так и сделаем.

Рэйвен взял меня под локоть и повел к нашим комнатам.

— А где Йоранн? — спросила я, когда мы вошли в выделенные покои, а я только заметила, что оборотень где-то потерялся.

— Отлучился на разведку, — ответил Рэйвен, снимая с себя камзол и аккуратно вешая его на спинку стула. — Не думаю, что от этой вылазки будет толк, но зато потешит свое самолюбие, слушая, как Светлейшие засранцы грызутся друг с другом.

— А почему грызутся? — удивилась я.

— Как почему? Сейчас будут выяснять, каким образом умудрились тебя проворонить. Это при мне они постеснялись, а как только мы вышли, там тако-о-ое началось, гарантирую. Это ведь проблема для светлых, Лерия. Люди из другого мира, обладающие столь полезными навыками — это и огромная ценность, и невероятная редкость. Не заметить талант, позволить ему перейти к темным — это упущение, которое могут и не простить. Так что разборки там сейчас будут знатные. И нам, кстати, это на руку. Король светлых, если не дурак, а он не далеко не дурак, если не наврал мне Десятый, то он легко воспользуется этими склоками и склонит на свою сторону часть нейтральных старейшин.

— Так ты их злил не только из-за того, что тебе нравилось их злить? — спросила я и едва не прикусила язык.

— Конечно, нет, — фыркнул Рэйвен. — Позлить их — всего лишь дополнительный приятный бонус.

— И без меня? — высунулся принц. — Ай-яй, я ведь тоже люблю смотреть, как эти старые консервативные… кхм, опустим это слово… кусают себе локти от досады. Эх, все веселое и без меня, прям грустно стало. Там, кстати, принесли еду. Не только без яда, но и вполне съедобную, так что рекомендую перекусить.

— А вы, Ваше Высочество?

— А я уже.

— Проверили отсутствие яда на себе? — с легкой усмешкой спросил Рэйвен.

Принц, впрочем, ничуть не растерялся:

— Конечно. Принцев много, а глава Темной Башни — один. Так что надо было удостоверится.

После чего принц оставил нас, а мы с Рэйвеном зашли в спальню, где для нас и накрыли маленький столик. Хотя, признаюсь, сейчас меня больше интересовала большая кровать, на которой можно было разлечься, вытянуть ноги, а в идеале — поспать. Сон — лучшее лекарство от стресса, а последнего у меня было более чем достаточно за сегодня.

Рэйвен подошел к столу, скептически посмотрел на блюда (и чего он? Еда как еда, выглядит нормально, а благодаря магии еще горячая) и сказал:

— Лерия, а не сходить ли нам куда-нибудь перекусить? Устроим свидание?

— Свидание? — лениво переспросила я, все же садясь на кровать и вытягивая ноги.

Рэйвен с извиняющейся улыбкой показал мне покрасневшую руку. Я особого энтузиазма не проявила: во-первых, устала после совета, во-вторых, на светлых землях мне не слишком нравилось, а потому идти куда-то, где на тебя будут смотреть косо, не хотелось. Ну и, разумеется, я решила, что Рэйвен снова воспользовался краской, ведь с нашего последнего свидания едва ли прошло три дня, а потому магический контракт должен был вести себя смирно. И такой поступок Рэйвена, пожалуй, привел меня в некоторое недоумение.

За последнее время наши отношения дошли до той стадии, когда Рэйвен приглашал меня на свидания уже без всяких сюрпризов со стороны артефакта. Не всегда, конечно, какое «всегда» могло быть с нашей загруженностью при подготовке к выступлению перед Светлейшими? Напоминания от магического контракта все еще оставались, скажем так, актуальными, но и без них Рэйвен… не терял времени.

Поэтому сейчас я абсолютно не поняла и не оценила его хода. Даже головой покачала и для полного эффекта добавила:

— Я не в силах куда-то идти, лучше здесь.

— Мы, конечно, можем остаться тут, Лери, но я что тебе хочу сказать… Я из этой комнаты никуда не уйду, буду тут весь оставшийся день и всю предстоящую ночь… Эй, не смотри так удивленно, я ни на что такое сейчас не намекаю, все это лишь ради твоей безопасности. Мы понятия не имеем, как поступит совет Светлейших, не придумают ли они какую-нибудь гадость вроде похищения, а потому нет ничего глупее, чем оставлять тебя одну. Особенно в свете того, что не все старейшины дураки: я уже внес твое имя в список претендентов на титул «Исключительны талант», а потому особо умные могут догадаться, что ты приехала не за двумя, а за тремя титулами.

— Это опасно?

— Со мной — безопасно. Конечно, охранять тебя буду не только я. Есть еще Йоранн и пара его надежных ребят, которые всегда поблизости, да и принц время от времени будет. Но я подумал, что ночевать тебе все же будет спокойнее в присутствии знакомого и надежного меня, а не оборотня.

Несмотря на некоторое раздражение, я ответила честно:

— Разумеется.

Не хватало мне еще тут абсолютно незнакомого (или даже частично знакомого Йоранна) в спальне. Я бы точно заснуть не смогла такими темпами. А с Рэйвеном я провела не одну ночь: то показывала, как таблеточная машинка делает таблетки, то готовила документы, то обсуждала текущие дела.

— Так что я хотел тебе сказать. Если мы на свидание не сходим, то заснуть тебе не суждено. О-о-о, я не в том смысле, я из-за этого контракта буду нещадно чесаться, а если вдруг задремлю и прекращу себе контролировать, то еще и ругаться, — чуть смущенно добавил Рэйвен.

Я-таки встала с кровати, подошла к мужчине, схватила его руку и бесцеремонно потерла покраснение. Никакой краски! То есть, это действительно контракт виноват?

— Хорошо, давай куда-нибудь сходим, — согласилась я, а потом нахмурилась и строго сказал: — Но ты обязан мне объяснить, что происходит с магическим контрактом и почему время свиданий все меньше и меньше. Да и еще у меня парочка вопросов есть.

В конце концов, какая разница, кто и как на меня будет смотреть. В первый раз, что ли? Да и Рэйвен рядом наверняка поубавит количество недружелюбно настроенных светлых. Тем более, на мое требование (а иначе не назовешь-то) рассказать побольше Рэйвен тут же согласился.

Глава 33

В итоге Рэйвен привел меня в милый ресторанчик с отдельными комнатами, где светлые — о чудо! — смотрели на Его Темнейшество без капли страха и даже с большим уважением. Оказалось, что заведение принадлежит Десятому советнику, поэтому здесь все такие вежливые и непуганые.

В комнате, куда нас привел разносчик, был приятный чуть приглушенный свет, а мягкие тона создавали уютную атмосферу. И еда тут была явно лучше той, что нам принесли от совета старейшин. По крайне мере, взглянув на стол перед нами, я впервые осознала, насколько голодная. Впрочем, были вещи, которые меня интересовали куда больше еды.

— А как вообще контракт работает? — спросила я, усаживаясь на мягкий диванчик. — Я имею ввиду, что очень странные промежутки, когда он напоминает нам о свиданиях. Дети ведь оговаривали в контракте совсем иное, так почему у тебя все руки становятся красными буквально через два-три дня после наших свиданий? Так раньше не было.

Если я и подозревала Рэйвена в том, что он жульничает, то совсем-совсем немного. У него, конечно, приятный и легкий характер, но он довольно серьезен в тех вещах, где нужно быть серьезным. За все время нашего знакомства он ни разу не заставил меня волноваться о пустяках. Да и не о пустяках тоже — чего стоит его недавнее заботливое прикрытие моих ушек во спасение моей психики. Я оценила, честно, оценила. Как и многое другое. Например, заботу о моих домочадцах. И если с Наем и Наей все просто — Рэйвен не только отправлял оборотней для присмотра за ними, но даже и сам мог поиграть, то с Миком было чуть сложнее.

Со светлой академией подросток пролетел, а потому вопрос о том, чем ему заняться, встал особенно остро практически сразу, как дела в аптеке наладились. Да, Мик воспитывал временами Наю с Наей, учился сражаться на мечах с оборотнями, всячески помогал мне, но это были пусть и важные, но не слишком значительные дела в глазах подростка. Да и свободного времени у Мика выходило очень и очень много. Он добрый и ответственный парень, который навряд ли осознанно займется чем-то неплохим, но с учетом его прошлого и огромного количества времени, у меня не было никакой уверенности, что он не попадет в какую-нибудь неприятную ситуацию по чистой случайности, а дальше…

Не хотелось думать о том, во что это может вылиться. Мику я желала только самого светлого и лучшего. И как раз для этого требовалось учиться, потому что в нынешнем моем мире даже самый плохо образованный человек стоял на ступеньку выше самого трудолюбивого и толкового рабочего без особых навыков. Что уж говорить о квалифицированных магах, которых едва ли не почитали? У Мика, между прочим, были все шансы таковым стать: магии в нем хватало. А чего не было, так это хорошего учителя.

Исправил это досадное недоразумение именно Рэйвен. Проверил уровень магии, пригласил учителей. По магии, по холодному оружию, по чтению, прописи, по торговле и многим-многим другим вещам. Мик, когда понял, как влип, пытался возмущаться, но Рэйвен тогда лишь хмыкнул и издевательски заявил:

— Не скромничай, давно утерянный сыночек. Как твой отец я просто обязан возместить тебе все, что ты потерял в детстве! И чем больше ты сопротивляешься, тем больше я хочу наградить тебя! Мало десятка учителей? Сделаем двадцать.

В общем, полушутливой-полугрозной речью Мик проникся, учился усердно, хотя и не всегда с удовольствием. Зато я была за него спокойна. Как и за Наю с Наем — им тоже нашли частного учителя, чтобы преподать основы, необходимые для дальнейшего поступления в заведения, аналогичные школе в моем мире.

А ведь самое забавное, я никогда не просила Рэйвена помочь с детьми. Всего лишь один раз обмолвилась, что понятия не имею, что делать, как мы все подробно обсудили, я высказала свое мнение, а после Рэйвен хоп — и все решил.

И так происходило постоянно. Честное слово, через какое-то время после наших встреч я ловила себя на мысли, что мне нужно аккуратнее подбирать слова. Стоило мне посетовать, что я не успела купить с утра свежую булку, как всю следующую неделю мне приносили ее оборотни-охранники. Сломалось что-то в доме? На пороге волшебным образом с утра оказывалась новая вещь взамен сломанной. И так со всем.

При этом я прекрасно понимала, что Рэйвен совсем не человек-добряк, которому за счастье помочь ближнему. И вовсе не галантный джентльмен, который рад спасти очередную красотку, упавшую ему под ноги. Пару раз наблюдала за ситуацией, когда Его Темнейшеству буквально сваливались на голову беспомощные аристократки с проблемой, причем легко решаемой, но позаботиться о них Рэйвен всегда приказывали или Шорсейну, или любому другому темному, которому не посчастливилось (или же наоборот — тут все от дамы зависело) попасться на пути.

Так что все то, что Рэйвен делал для меня, я без стеснения и излишнего жеманства объясняла если не любовью, то огромной симпатией или даже влюбленностью. А почему, собственно, нет? Мы с Рэйвеном не просто отлично ладили и были теми людьми, которым всегда было о чем поговорить, но и между нами была, как говорится, та самая искра, которая характерна для отношений, выходящих за рамки дружбы. Что бы дети так не говорили по поводу «любви по дружбе» и «дружбе по любви»! Ну не целуются так, не беспокоятся и не проявляют подобных знаков внимания, если нет сильной симпатии как к женщине.

Поэтому, повторюсь, Рэйвена, как и то, что он предпочитал доказывать все делом, а не словами, я ценила. Пожалуй, до такой степени, что готова была признаться — кажется, я безоговорочно влюблена в этого мужчину. Но до признаний мы не дошли, а я еще не настолько потеряла голову, чтобы бросаться словами любви. К тому же, наши отношения развивались в приятном для меня формате, когда Рэйвен взял на себя ведущую роль. И пусть я из современного мира, но мне куда приятнее, когда мужчина ухаживает за мной, а не наоборот. Что поделать, старомодная я, за мужчинами не бегала. Разумеется, случай, когда один представитель сильного пола украл коробку со средствами для потенции, а я бросилась его догонять, считать не стоит. Всего лишь исключение, подтверждающее правило.

— Думаю, контракт так реагируют из-за ограниченного срока, — сказал Рэйвен, улыбнувшись немного непривычно. — Чем меньше времени остается, тем сильнее контракт напоминает, что пора поторопиться. Конечная цель ведь не провести как можно больше свиданий, а твое замужество. Видимо, контракт считает, что так мы быстрее совершим задуманное.

Звучало логично, но моя интуиция, которая нередко меня выручала, буквально вопила, что Рэйвен что-то недоговаривает. Знать бы что… Да и замужество звучало как-то нереалистично. Наверное, потому что для меня все было слишком быстро. Или не быстро? Темные и светлые, как вообще разобрать, когда быстро, а когда нет?

— Лери? Ты о чем так задумалась? — с необидным смешком спросил Рэйвен, легко погладив меня по руке кончиками пальцев.

А то это Темнейшество не догадывается. Но кто бы ему признался? Уж точно не я.

— О несостоявшемся свидании с принцем. Не то что я хотела пойти с ним на свидание, но разве контракт не должен был как-то отреагировать на то, что это самое свидание не состоялось? — спросила я, отбрасывая лишние мысли — время покажет.

Ну, или магия.

— Если ты не против небольшой лекции по магической теории, то расскажу, — улыбнулся Рэйвен, наливая вино в мой бокал: — Попробуй, на темных землях, увы, такого алкоголя днем с огнем не сыщешь.

— Так что насчет лекции? — спросила я, послушно попробовав вино. Вкусно, не соврал. И еда очень даже ничего.

— Главная задача любого магического контракта — это выполнение человеком, что подписал контракт, указанных условий. Поэтому магия всегда заинтересована в том, чтобы такой человек жил долго, здравствовал и прилагал достаточно усилий для выполнения. Если человек не старается, то магия напоминает ему об этом. Но что делать, если человек прилагает достаточно сил для выполнения контракта, но у него все равно не получается? Допустим, девушка захотела выйти замуж за короля, поставила это условие в контракте, а кто-то подписал. Как думаешь, этот кто-то действительно сможет заставить короля жениться на ней? Он будет пытаться, но у него навряд ли что-то выйдет. Получается, что контракт должен отправить его на тот свет? Разумеется, этого не происходит. Магия иногда беспощадна, но она довольно, как бы это правильно сказать… — Рэйвен постучал пальцами по стулу, словно не в силах подобрать нужные слова, но потом все же добавил: — разумна. Магия никогда не накажет человека за то, что ему неподвластно. Например, за действия других людей.

— То есть, твоей задачей было попросить принца, а уж как он к этому отнесется — не твоя забота, верно? — сообразила я.

— Частично верно, частично — нет. Если бы я точно знал, что принц откажется от свидания, но все равно попросил, то магический контракт решил бы, что я хитрю, и наказал меня. Но я точно знал, что принц не против.

— Но ты знал, что я собиралась отказаться, — окончательно запуталась я. — Разве это не считается хитростью?

— Вовсе нет. Условие ведь было не в том, чтобы я находил для тебя исключительно тех, кто тебе нравится без права на ошибку, а просто в том, чтобы я их находил, а ты ходила на свидания. Всегда оставался шанс, что принц тебе понравится и ты пойдешь с ним погулять. Разумеется, предпочтительнее были бы свидания со мной, но, увы, дети первым пунктом контракта поставили всяких принцев и прочих особ, поэтому контракт подкинул подлянку. Но больше, я уверен, он такое делать не будет, — заявил Рэйвен. — Потому что с детьми мы договорились.

— Точно, — подтвердила я. — Что ж, за это стоит выпить.

— За то, что дети не будут вмешиваться или за то, что ты будешь ходить на свидания исключительно со мной? — улыбнулся Рэйвен.

Соблазняет, а? Вот же… красавец и мужчина-мечта.

— И первое, и второе, — ответила я, а после поддразнила: — Хотя…

— Хотя что? — тут же подыграл мне Рэйвен.

— Хотя я бы добавила и какой-нибудь третий пункт.

— Поцелуи?

— Отличная мысль, — с абсолютно серьезным видом сказала я, но потом не выдержала и прыснула. — Давай за это…

— Поцелуемся? Отличная идея, — Рэйвен ловко вытащил из моих рук бокал вина, который я едва не уронила, прежде чем склониться ко мне поближе…

Что ж, в хорошей компании и на светлых землях неплохо. Точнее, хорошо, очень хорошо.

* * *

Пришли мы обратно сытые, довольные и весьма бодрые. Едва переступившего порог наших покоев Темнейшество тут же захватил принц, чтобы обсудить одно срочное-пресрочное дело.

— Лери? — окликнул меня Рэйвен.

— Я пойду подготовлюсь к завтрашнему дню, — ответила я. — Документы перечитаю, свечки достану…

— Свечки? — с любопытством спросил принц. — Это те самые, которые туда, сами знаете куда? Специально для совета?

— Они самые, — рассмеялась я и вошла в свою комнату.

Что что-то не так, я поняла практически сразу: когда мы с Рэйвеном уходили, то кое-какие вещи лежали иначе, чем сейчас. Я сделала шаг назад к двери, когда поняла, что слева от меня кто-то есть.

Глава 34

Я повернулась, готовая кричать и звать на помощь. Но не пришлось. Во-первых, голых людей я уже видела, во-вторых, голые девушки меня определенно пугали меньше обнаженных мужчин, в-третьих, причину такого вида я знала, поэтому сумасшествие и разного рода наклонности сразу отметались.

— Мирия, — вздохнула я, чувствуя, как во мне поднимается злость.

— Я, — ответила девушка, улыбаясь до ушей и пытаясь прикрыться… стулом.

Меня бы это, возможно, умилило, если бы мы сейчас не были на светлых землях, а дети, за которыми Мирия обещала присмотреть — на темных. Хотелось отобрать стул, взять что потяжелее и отлупить по попе. Я не сторонник насилия, честно слово. Я обычный наивный мечтатель, который вообразил, что это мое действие поспособствует возвращению мозгов из пятой точки туда, где они, по идее, должны быть — в голову. И нет, я не высокомерная, злая и прочее, я прекрасно понимаю, что такое молодость, авантюризм и иже с ним. Слежка Мирии за Эстерией можно было бы отнести к последнему, но отправку за нами иначе как дуростью не назвать. А бросить детей без присмотра — вообще не оправдать. С другой стороны, чем с такой бестолковой взрослой, лучше пусть они одни будут. Там и оборотни-охранники, и Шорсейн под боком, да и Мик сообразительный. Не пропадут.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, даже не пытаясь скрыть раздражения.

— Стою? — неловко улыбнулась Мирия. — Мне бы платье какое?

— И мне бы, — ответила я. — Мирия, что ты тут делаешь, когда ты уверяла меня, что Най, Ная и Мик могут остаться на твоем попечении?

— Мик заверил меня, что они справятся сами, — сказала девушка. — Он очень взрослый и ответственный!

Ну, в сравнении с одной девушкой-оборотнем — конечно.

— А почему Мик это сказал? — улыбнулась я, чувствуя все большее желание схватить что потяжелее.

— Потому что мне надо было отлучиться, вот он и заверил меня, что справится, — робко улыбнулась Мирия.

Понятия не имею, что она увидела на моем лице, но улыбка у нее быстро потускнела.

— Отлично. А не расскажешь мне, зачем тебе пришлось отлучиться? Я так понимаю, сюда отлучиться, да?

— Ну-у-у, тут же Эстерия, — сказала Мирия с таким видом, словно это разом все прояснило.

— И?

— Я должна была помочь в ее поимке…

— Кому?

— Принцу Теренсу и оборотням?.. Они же отправились сюда ее ловить… Ну а я Эстерию знаю лучше всех, я наверняка буду полезна, — твердо сказала девушка.

Чума-а-а-а. Вот это логика, вот это ход мыслей, вот это…

— А что ты знаешь об Эстерии, кроме того, что рассказала нам? Ты что-то скрыла? — продолжила я допытываться.

— Нет, ничего. Но я знаю много маленьких фактов! Например, что она предпочитает виноград и никогда не ест яблоки, что она носит…

Я резко подняла ладонь вверх, призывая Мирию замолчать, потому что слушать это дальше было абсолютно невозможно!

— Эстерия тебя уже один раз чуть не убила, верно? И ты пришла помогать могущественному принцу и группе профессионально подготовленных оборотней во главе с Йоранном ловить Эстерию, используя знания о ее вкусовых предпочтениях, — монотонно сказала я. — Господи, просто вдумайся в эту фразу. Стой! Ничего не говори, я не хочу знать, о чем ты думала.

И чем!

— Извините, я помочь хотела, а получилось…

— А получилось светлые разбери что, — сказала я, невольно использовав фразу Рэйвена. — Но почему ты не посоветовалась? Не спросила заранее? Зачем было прятаться?

— Потому что иначе вы бы меня не взяли, — насупилась Мирия. — Не выпила таблетки валерьяны, залезла в сундук с вашими исследованиями, ну и приехала. Я очень хотела всем помочь!

Себе бы… помогла. А если бы Мирия выбрала другой сундук? Из тех, которые наши враги уничтожили? Или же попала бы еще в какую передрягу? А если бы ее заметили оборотни и убили, посчитав врагом?

Все это я без стеснения высказывала девушке, но, судя по обиженному выражению лица, ее это не слишком трогало.

— Так, я позову остальных, будем решать, что с тобой делать, — вздохнула я, понимая, что дальнейшие убеждения бессмысленны, а нравоучениями должна заниматься не я, а ее родители. Желательно, лет десять назад.

— Госпожа Лерия, может вы все же… — все же расстроенная моими словами Мирия немного помялась, но сказала: — Дадите какую-нибудь одежду?

— Не дам, — отрезала я.

— Я понимаю, что вы на меня злитесь, но там же Т-теренс, нехорошо, если он меня увидит такой до свадьбы. Поэтому сжальтесь…

— Там не только Теренс, но еще Рэйвен и не меньше пары оборотней, — напомнила я девушке.

— Тем более! Вы обязательно должны дать мне одежду, чтобы ваш Рэйвен на меня не смотрел! — горячо воскликнула Мирия.

— Он и так не будет, — вздохнула я. — Может, Его Темнейшество производит впечатление сурового мужчины, но я гарантирую, что он точно не будет смотреть на голую девушку, которая не хочет, чтобы на нее смотрели.

— Даже на вас? — удивилась Мирия.

— Если я не захочу — не будет, — отрезала я, даже не подумав смутиться.

— Госпожа Лерия, ну сжальтесь, дайте мне одежду!

— Сжалиться — это всегда пожалуйста, но одежды нет. Никакой, за исключением той, что сейчас на мне. Или ты забыла, что наши сундуки уничтожили?

— Ой! — Мирия испуганно посмотрела на меня. — И что мне делать?

Я подавила желание ляпнуть грубость. Схватила покрывало с кровати и бросила его Мирии:

— Держи.

А после вышла из своей комнаты, чтобы позвать Рэйвена и остальных. Пусть уж как-нибудь без меня оценивают уровень неприятностей, которые доставит Мирия.

Что ж, оценка ждать себя не заставила. Рэйвен, услышав мою фразу про гостей, заглянул внутрь, увидел Мирию и ляпнул пару таких фраз, которых я точно от него ни разу не слышала.

Принц Теренс, которому Мирия, предположу, нравилась, тоже восторга не проявил, но был куда сдержаннее. То ли потому, что наша гостья нежданная стояла с абсолютно несчастным лицом, то ли потому что она стояла в таком виде: покрывало, которое я отдала девушке, было довольно миниатюрным. Едва ли намного больше банного полотенца. Впрочем, ни милое личико, ни прекрасный вид не уберегли Мирию от критики. Справедливой, конечно.

— И какие варианты? — вздохнул Теренс. — Одеждой я с ней поделюсь, но, сами понимаете, что в таком виде она точно никуда не сможет выйти. Да и у старейшин из совета будет очень много вопросов, что же тут делает аристократка из темных земель, чье имя мы, разумеется, не внесли в списки.

— Пускай одевается и сидит здесь до конца собрания, — пожал плечами Рэйвен. — В этой комнате. Мы с Лерией займем другую. Теренс, оставляю Мирию на тебя.

Больше ни о чем не спрашивая, не бросив Мирии даже пары слов, Я подошла к сундуку и достала из него все предметы, необходимые для завтрашнего собрания. Пусть дальше с Мирией принц разбирается, а нам с Рэйвеном пора.

* * *

Перед вторым собранием, где я собиралась получить титул «Исключительный талант», я волновалась значительно меньше. Хотя условия были строже: требовались не только одобрение артефакта, слово старейшины, но и подтверждение испытанием. Да-да, хотя бы один из старейшин обязан был проверить лекарство на себе. То-то у Рэйвена было такое злорадное выражение, когда он нес свечки членам совета.

Тот же зал, те же участники, что и вчера, те же старейшины за столом. Или не те же? Кто же их разберет в их балахонах. Хотя Этера я узнала — сидел крайний слева, сверлил Рэйвена взглядом. Мне оставалось лишь надеяться, что никаких неприятностей он не доставит.

Сегодня я выступала первой, потому было чуть сложнее. И сама тема была специфической: рассказать о суппозиториях, то есть, свечках, в мире, где свечи использовались исключительно как источник света — дело непростое. А уж как объяснять суть применения… Мне пришлось повторять дважды, прежде чем члены совета действительно поняли, что, куда и зачем класть, точнее, засовывать. Один раз просто, а второй раз объясняя, что это не инструменты пыток для врагов, а лечение. И ничего страшного в этом нет абсолютно!

Суппозитории — отличная лекарственная форма. Если не считать способа применения, то преимуществ хватает. Хотя, как говорилось в одном учебнике по фармакологии «Применение суппозиториев может как не понравиться, так и слишком понравиться», так что все индивидуально. К тому же, это не инъекции, для которых нужны особые умения и дополнительные изделия.

И других плюсов хватает: лекарственное вещество из свечки сразу попадает в организм, минуя желудочно-кишечный тракт, из-за чего снижается количество побочных действий у препарата, а само лекарство действуют быстрее. К тому же, суппозитории традиционно используются для лечения таких болезней, как простатит, гиперплазия предстательной железы и так далее, что намного эффективнее трав и других лекарств. Как я знала, здесь такие болезни лечили исключительно магией, которая не всегда срабатывала. Поэтому альтернативный вариант лечения был как нельзя кстати. Можно было не только уменьшать воспаление и снимать боль, но и воздействовать на саму причину.

В итоге я справилась с презентацией. Не без помощи Рэйвена, который «отбивал» самые абсурдные просьбы Светлейших, вроде пожелания продемонстрировать работу лекарства прямо здесь, сейчас и, в идеале, на себе или же на Его Темнейшестве. Впрочем, мы легко отговорили Светлейших от этой идеи, ведь тогда ни о какой объективности речи идти не может. Нет-нет, испытать на себе суппозитории должны исключительно старейшины, чтобы убедиться, что это лекарство полезное и действенное! Лишь авторитетнейшее мнение Светлейших, ничье более!

Артефакт благополучно подтвердил эффективность свечи с обезболивающим, а один из старейшин дал свое согласие. Осталось лишь найти добровольца, который возьмет свечу, выйдет, протестирует на себе, а после сообщит, все ли хорошо прошло.

Увы, добровольцев не было. Ожидаемо, конечно, но настроения не добавляет, ведь проверить-то нужно. А как это сделать, если никто не соглашается? Мы с Его Темнейшеством простояли минут десять, но чуда не случилось.

— О, старейшина Этер! Не стесняйтесь, — до противного бодрым голосом начал Рэйвен, видимо, решив сотворить чудо самостоятельно. — Мы знаем, что у вас есть проблемы определенного рода в мужских делах, о которых Лерия рассказала только что. Вы же сами сказали об этом, когда встречали нас и гостеприимно провожали в покои.

— Не было такого! — возмутился Этер.

— Как не было? Провожали же, — укоризненно покачал головой Рэйвен. — Думаю, и записи имеются.

— Я не говорил ни о каких таких проблемах, — обиженно прошипел Этер.

— Да разве? — продолжал издеваться Рэйвен, что мне порядком надоело.

Это мой обидчик, я ведь не против была поиздеваться над ним самостоятельно.

— Ох, Ваше Темнейшество, вы не должны так говорить, — перебила я Рэйвена. — Все эти проблемы… такие деликатные, такие серьезные… Люди очень стесняются рассказывать о них. Разумеется, и благороднейший из Светлейших, такой хороший человек, как старейшина Этер, стесняется рассказывать о проблемах… кхм… такого рода.

Я, собрав все свое немалое актерское мастерство в кучу, бросила сочувственный взгляд на старейшину Этера.

— Ну, что же, тогда испытатель суппозиториев у нас определен, давайте больше не будем затрагивать столь деликатные темы, — сказал Светлейший в центре стола. — Старейшина Этер, возьмите и уединитесь в боковой комнате для проведения испытания.

Все остальные члены совета облегченно выдохнули, а Этер, сравнявшись цветом с закатным небом, вышел в комнату для проверки. Видимо, не такая уж он тут важная персона. Рэйвен злорадствовал, получая вполне себе искреннее удовольствие от ситуации, в которую загнал Этера. Впрочем, я испытывала примерно те же эмоции, что и Рэйвен.

То, что свечи прошли проверку, мы узнали от другого старейшины, с которым Этер, так и не нашедший в себе силы вернуться обратно в зал, связался через артефакт.

Кто бы сомневался. Я лишь облегченно выдохнула и отправилась обратно в уголок, где сидели еще не выступившие будущие «Исключительные таланты». А вот Рэйвен пошел к старейшинам, взял у них свиток и под их округлившийся глаза и возмущенные вздохи что-то вписал и отдал бумагу обратно. После этого подошел ко мне и тихо сказал:

— Пойдем, нам нет смысла ждать.

Как только мы покинули комнаты испытаний, Рэйвен подмигнул мне:

— Ну как?

— Отлично. Сегодня было прям легко-легко. Особенно в сравнении со вчерашним днем, — честно ответила я. — А когда следующее собрание? Думаю, скоро совсем привыкну.

— Как раз следующее будем самым сложным, — сказал Рэйвен. — Я только что вписал твое имя в заявку для получения титула «Непревзойденный талант», теперь остается ждать, когда они назначат время. Ну, и так просто как тут уже не будет. Повезет, если будет король, тогда совет постесняется задавать странные вопросы.

— И долго ждать? — спросила я.

— Могут и завтра поставить, а могут и месяц протянуть. Ну, надеюсь, что долго не будет, ведь в этом деле заинтересован Десятый. Кстати, что-то давно он не наведывался, — заметил Рэйвен. — Ладно, давай пообедаем где-нибудь в городе? Завтрак был отвратительнейшим.

Это да. То, что принесли нам с утра, оказалось хуже овсяной каши на воде и без соли. Зато обед в том же месте, где мы ужинали вчера, был выше всяких похвал. Как хорошо, когда есть возможность съесть все горячим и в спокойной обстановке. Правда, с последним я чуть поторопилась, потому что там, где появляется Десятый советник, спокойствия не найти.

— Вас можно поздравить, госпожа Лерия? — вместо приветствия сказал Десятый. — Так оперативно справились с получением двух титулов! Чистый восторг!

Ого, еще и поклонился. Я чуть не подавилась куском мяса, когда это увидела, но нашла в себе силы улыбнуться и кивнуть. Десятый не стал стесняться, а сразу же сел напротив меня рядом с Рэйвеном и подтянул к себе поближе одну из тарелок с едой. Разносчик возник словно из ниоткуда и положил на стол дополнительные приборы, а Десятый набросился на еду.

— Ближе к делу, Десятый, не за поздравлениями же ты пришел? — вмешался Рэйвен.

— У вас что, свидание, что ты мне даже поесть не дашь? — закатил глаза Десятый советник.

— Оно самое, — без зазрения совести соврал Рэйвен. — И ты мешаешь.

— Ну, ладно. Умру голодной смертью — и это останется на твоей совести. Надеюсь, что король, который хочет встретиться с вами, мешать вам не будет, — саркастически заметил Десятый.

— Когда?

— Прямо завтра. Я рассказал о том, что было бы неплохо присутствовать на совете, где выходец из темных земель получит титул «Непревзойденный талант». И король решил, что это отличная идея, — ответил советник, правда, не совсем внятно: кто ж разговаривает, когда рот набит едой?

— Отлично, просто отлично, — довольно улыбнулся Рэйвен. — Я так понимаю, он хочет поговорить до собрания магического совета с Лерией, а после — со мной?

— Все бы такими понимающими были, — ответил Десятый. — Все как ты сказал. Будем ждать вас завтра здесь с утра. Разумеется, если совет не назначит собрание на рассвете. Вы ведь уже подали все эти бумажки и заявления?

— Да.

Десятый довольно кивнул, и мы все приступили к трапезе. Десятый съел нашу порцию так быстро, что можно было лишь диву даваться, а после ушел, заявив, что дела светлых земель не ждут. По крайней мере, его, а потому он должен явиться к ним как можно скорее, чтобы разрушить ожидания от «неждания». Судя по тому, как Рэйвен рассмеялся, это была определенная шутка. Он под делами Светлейших имел ввиду?

Мы с Рэйвеном тоже не стали задерживаться. Мы возвращались в прекрасном настроении, ничто не предвещало плохих новостей. Но они были. Я это поняла сразу, как увидела бледного-пребледного принца, который, увидев нас, со злостью и почти отчаяньем сказал:

— У нас огромные проблемы.

Глава 35

Когда я увидела, в каком состоянии принц, то решила, что Мирия снова учудила что-то. Например, отправилась разыскивать Эстерию или что-то в этом духе. Увы, я ошиблась: дела обстояли намного хуже.

Мирию, как ни странно, не тянуло на подвиги в столице светлых, поэтому она оставалась в комнате под гласным присмотром принца и негласным — пары оборотней. Зато Светлейших потянуло на деяния во имя своих светлых земель. Что их подтолкнуло — скорый приезд короля или моя заявка на получение высшего титула среди ученых — точно неизвестно, но факт оставался фактом: они начали действовать.

— Пока я отлучился на поиски Эстерии, в наши покои, вырубив охрану, проникли Светлейшие. Они не только забрали сундук, где находились все материалы с таблетками, но и похитили Мирию, — сказал принц. — Понятное дело, что ее приняли за вас, госпожа Лерия, все видно по записке, которую они оставили нам с требованием молчать, иначе наш ценный ученый умрет в страшных муках.

Мы сидели в гостиной вместе с Рэйвеном и слушали объяснения Теренса, пока Йоранн и оборотни (не пострадавшие) осматривали комнату, где похитили Мирию.

— Думаешь, они настолько осмелели, что причинят ей вред? — задумчиво спросил Рэйвен, а мне стало чуть не по себе от его расчетливого тона.

— Что я думаю, не столь важно. Важно, что рисковать жизнью Мирии, делая официальное заявление о нападении, нельзя. Даже если отбросить всю симпатию, Мирия остается аристократкой темных земель, а ее гибель вызовет переполох, как только ее родственники обо всем узнают. То есть, практически моментально: родовая книга сразу же вспыхнет красным, а ее имя, написанное черным по белому, резко станет красным. Поэтому, Рэйвен…

— Ваше Высочество, — перебил принца Рэйвен. — Вам нет никакого смысла убеждать меня, что жизнь этой девушки ценна. Боюсь, вы путаете меня со своей тайной стражей — это у них есть некоторые… трудности с соблюдением морально-этических норм. Выбирая между амбициями и чужой жизнью, предпочту второе.

— Извини, — неожиданно сказал принц, виновато улыбнувшись. — На светлых землях теряю голову, вот и… В любом случае, давай дождемся, что найдут оборотни Йоранна, да и тебе самому неплохо было бы осмотреть комнату. Ты маг с двумя направлениями, так что если светлые что-то и оставили, то увидишь.

Рэйвен лишь кивнул, а мы недолго слушали тихий шорох, доносящийся из двери, где раньше была Мирия. Было не по себе. Не могу сказать, что погрузилась в панику — вовсе нет. Ситуация была жуткой, но то ли я не осознала, что произошло, то ли понимала, что люди рядом со мной примут решение, причем правильное, а потому все воспринимало с удивительным спокойствием.

— Я только одного не могу понять: почему они сундук украли, а не уничтожили? — задумчиво произнес принц Теренс.

— Чтобы получить знания о таблетках? То есть, не о них самих, а просто об очередном изобретении? — спросила я. — Ну, они ведь заинтересованы в прогрессе этого мира, да? Поэтому захотят изучить и применить…

— Ошибаетесь, госпожа Лерия. Внешне, разумеется, они заинтересованы. Но лишь как в средстве, которое прославит их или принесет дополнительную выгоду. И, разумеется, не даст конкурентам, врагам и прочим обойти их. Большинству членов совета действительно нет никакого дела до прогресса этого мира. Зная об этом мотиве, как думаете, что лучше выбрать — полностью уничтожить сундук с изобретением, чтобы лишить противника шанса, или же украсть его, рискуя не только не понять, как это изготавливать или использовать, но и увеличивая риск попасться на краже? Особенно, когда Десятый в городе, да и вот-вот приедет король? В общем, я не понимаю, зачем они украли.

— Я тоже, — качнул головой Рэйвен. — С другой стороны, они могут посмотреть, а после уничтожить. Но наших проблем это не отменяет. Мирию, скорее всего, они тронуть не посмеют, вернут после завершения собрания. Или мы ее вернем. А вот что нам делать с самим советом и с уже поданной заявкой?

— Отменить? — предложил Теренс.

— Нельзя. То есть, можно. Но если отменить, то мне запретят подавать заявки впредь.

— А если прийти и провалиться, чтобы потом попробовать снова? — предложил принц.

— И подставить Десятого вместе с королем светлых? Тоже не вариант. Сделать заново документы можно, да и инструкцию, как я понимаю, легко воспроизвести. Но что нам делать с таблетками? У нас нет даже одной-единственной, а приготовить их прямо здесь не получится…

— Йоранн отправит пару оборотней за таблетками на темные земли, как только они тут закончат. Но нет гарантии, что успеет вернутся, — вздохнул принц. — И вы еще сказали, что у вас встреча с королем светлых запланирована.

— С королем можно договориться, с советом — нет, — ответил Рэйвен. — Кстати, да. О проблеме надо сообщить Десятому. Официально из-за угрозы мы обратиться к светлым не сможем, но неофициально — вполне, пусть прошерстит территорию.

Во время беседы я сидела молча и обдумывала, есть ли какие-нибудь варианты сделать таблетку без таблеточной машины? Или, возможно, заменить на другую лекарственную форму, которую я смогу приготовить здесь? Увы, ничего толкового в голову не приходило.

А ведь можно было догадаться, что случится какой-нибудь «сюрприз»! Уж слишком все путешествие гладко проходило! Да, на нас напали по дороге, но мы-то (то есть, Рэйвен) разделались с ними одним щелчком. Пытались подставить на совете, чтобы мы опоздали на собрание — тоже мимо. Да и сами выступления прошли легко. И вот, в самый важный и ответственный момент, — пожалуйста. Получите, распишитесь, неразрешимая проблема специально для вас.

И за Мирию наконец стало тревожно. С ней ведь все будет хорошо? Она же маг, да еще и оборотень. Превратится в крыску — и сможет удрать. Наверное. Ей ведь там ничего плохого не сделают? Она, конечно, глупышка, но уж точно не плохая.

Пока я вытирала вспотевшие руки о платье и начинала паниковать, после обыска из комнаты Мирии вышел Йоранн.

— Йоранн, есть чем порадовать? — спросил принц Теренс.

— Мы не нашли ни следа. Скорее всего, они использовали древний артефакт телепортации, который не оставляет следов. Ни оружия, ни остатков магии, ничего, что могло бы навести на мысли. Тут работали маги высокого уровня, не исключено, что и без помощи Эстерии не обошлось: слишком уж хорошо подчищено с учетом того, что Светлейшие не должны знать особенностей нашей магии. Ваше Темнейшество, можете, конечно, перепроверить, но… — Йоранн развел руками. Не пустыми, кстати. — Мы, кстати, нашли вот этот маленький мешочек, если судить по остаткам магии, то он принадлежал Мирии. Я положу его пока в полку, чтобы не потерялся. Ес… когда госпожа Мирия вернется, думаю, он ей понадобится.

Когда я увидела маленький мешочек, с которым на шее иногда бегала крыска, у меня слезы подступили к глазам, но я чудом не заплакала. Спасибо Рэйвену, который аккуратно держал меня за руку, словно делясь моральными силами. Рэйвен кивнул, после чего сказал:

— Мы с Его Высочеством все же еще раз проверим комнату, а вы оставайтесь с госпожой Лерией, чтобы уж точно не повторилось похищение.

А дальше все закрутилось и завертелось. Точнее, не всё, а все, кроме меня. Через пару часов, когда я успела не только устать от безделья, сидя на диванчике в гостиной под пристальными взглядами оборотней, которые, боюсь, даже не моргали, чтобы не упустить меня, но и окончательно известись от переживаний, в дверь постучали.

— Кто? — спросил один из оборотней, без колебаний вытаскивая меч.

— Посыльный от магического совета! — раздался бодрый, почти мальчишеский голос.

Рэйвен появился словно из ниоткуда, забрал у посыльного сверток, который тут же развернул. И скривился:

— Гады светлые.

— Но-но, Светлейшие тоже, — поправил его принц Теренс, правда, без особого задора. — Что там?

— Собрание будет завтра на закате. Навряд ли мы успеем отправить кого-то за таблетками. Они все прекрасно знали, все очень хорошо рассчитали — от похищения до приезда короля.

— Но что-то же мы можем сделать? — растерянно спросила я, сама не зная, какого ответа ожидаю.

— Вполне, — кивнул Рэйвен, ничуть не теряя самообладания. — Мы попробуем разыскать Мирию, а потом подать жалобу на нападение. Даже если жалобу не одобрят, то пока будут разбираться, отложат проведение магического советы, а мы успеем съездить за таблетками. А пока…

— Пока что?

— Пока пусть все займутся своими делами, а ты, Лери, от меня не на шаг.

— Может еще за ручку держать постоянно? — грустно пошутила я.

— Хорошая идея, — совершенно серьезно кивнул Рэйвен. — Ваше Высочество, Мирия тогда…

— Да, буду искать, — кивнул принц.

* * *

К утру Мирию так и не нашли, несмотря на то, что к неофициальным поискам присоединилась даже личная стража короля светлых. Король светлых, кстати, оказался абсолютно нормальным, особенно в сравнении с Десятым советником. И как они умудрялись сотрудничать? Чудом, не иначе.

Историю о похищении выслушали, не обрадовались, понятное дело, но не стали смотреть высокомерно, наоборот, предложили помощь, от которой никто не стал отказываться.

В итоге, с утра Мирию искало такое количество людей, что казалось невозможным ее не отыскать. Тем не менее, к обеду никаких хороших вестей не было.

Рэйвен тихо злился, я паниковала, ходя по гостиной туда-сюда ровно так, чтобы быть в поле зрения Его Темнейшества. Рэйвен от меня не отходил ни на шаг, а ночью действительно держал за ручку поначалу. А потом прекратил притворяться скромным и сгреб в объятия, не позволяя мне и шелохнуться. Повезло, что я после такого стресса вырубилась моментально, иначе бы точно стала возмущаться. Нет, не самими объятиями, а тем, что не сдвинуться, не повернуться, еще и настоящая печка рядом. С другой стороны, надежно, как заявил поутру сам Рэйвен: точно никто бы из-под носа не похитил, И приятно. Настолько, что здорово бы так просыпаться почаще. Правда, последнее он добавил едва различимо, но я прекрасно расслышала.

— Как думаешь, успеем? — спросила я. — Только честно ответь, чтобы я понимала, к чему готовится.

— Навряд ли, — ответил Рэйвен. — Думаю, нам проще будет провалить подтверждение титула. Придешь, расскажешь теорию, а потом скажешь, что покажешь таблетки позже. Скорее всего, задание не засчитают, официальное сотрудничество Темной Башни со светлыми землями отложится на неопределенное время, зато в следующем году мы сможем приехать снова, чтобы получить место в совете и дополнительного попаданца при распределении.

— Жаль, что я не подумала и не взяла с собой что-нибудь еще, — грустно сказала я.

Все бумажки были составлены, все собрано, но у меня не было ни одной таблетки, которую можно было показать совету. Именно сейчас я корила себя за то, что так и не реализовала идею с домашней аптечкой. Хотела ведь собрать полную, чтобы везде была со мной! Да и никто из спутников не взял никаких таблеток. А зачем? С нами ведь двое магов — принц и Рэйвен, кому бы лекарства понадобились? Никому, верно. Эх, я сейчас сама бы не отказалась от таблеток валерьяны, как и Мирия.

Стойте-ка. Мирия же должна всегда носить с собой таблетки валерьяны, нет? Да! Да, обязательно. А где она их носить будет? Я резко дернулась в сторону комода, куда Йоранн вчера положил мини-мешочек Мирии, чем здорово перепугала Рэйвена.

— Что случилось? — спросил мужчина.

Я открыла полку, дрожащими руками развязала мешочек и обнаружила не меньше пары десятков таблеток валерьяны внутри!

— Подарок небес! — не сдерживая радости, ответила я. — Таблетки Мирии!

— Таблетки, благодаря которым она из крысы превращалась обратно в человека? — теперь уже и Рэйвен встрепенулся. — И почему мы про них не подумали? Почему я вообще не думал?

— Да какая разница? — радостно рассмеялась я, но тут же встрепенулась: — Мне нужно срочно переписать инструкцию! Сколько времени до совета?

— Почти два часа, ты все успеешь, — улыбнулся Рэйвен. — Так, мне срочно нужно связаться с Десятым, чтобы мы снова сменили план.

Я закончила переделывать все инструкции и документы ровно через полтора часа, почти впритык. Конечно, сомнения по поводу того, посчитают ли таблетки валерьяны достаточно эффективными, были. Но Рэйвен рекомендовал описывать не только основные функции, но и то, что при приеме большого количества, оборотни могут лучше контролировать свою ипостась. А это значит, что те же юные маги, которым не всегда удается обуздать магию, потенциально получат лекарство для контроля своих сил.

Как же хорошо стало! Почти… Потому что, если выбирать между таблетками и целой и невредимой Мирией рядом, я бы выбрала второе. Впрочем, приятные сюрпризы на этом не закончились, когда я перед выходом случайно заметила серое пятно слева от себя.

— Мирия! — воскликнула я, не веря своим глазам.

А дальше произошло то, что шокировало и меня, и не успевшего среагировать Рэйвена: крыска прыгнула в мою сторону, схватив свой мешочек с таблетками, и, приземлившись, стала судорожно поглощать таблетки.

Глава 36

— Что ты делаешь?! — я с ужасом поняла, что дефицитные таблеточки валерьяны остались у крысы в желудке. — Стой! Нельзя, Мирия, нам нужны эти таблетки!

Секунда — и передо мной стоит голая девушка. Ну, не только передо мной, но и перед Рэйвеном, который ругался такими словами, что даже страшно слушать. А что ругаться? Наша последняя надежда на удачное получение титула и всех благ его сопровождающих умерла у Мирии в желудке. Тем не менее, как бы Рэйвен не был зол, камзол с себя стянул и отдал крыске, которая тут же в него завернулась, прикрыв все до колен. Выглядела девушка не слишком хорошо: пусть живая, а из повреждений — только сбитые коленки, зато лицо расстроенное и даже чуть заплаканное. Мне мигом стало совестно: таблетки таблетками, но тут человека похитили, неизвестно, что с ней там делали, она сбежала, а мы с Рэйвеном вместо радостных объятий стали на нее кричать.

— Госпожа Лерия…

— Ты не пострадала? — спросила я, грозно глянув на Рэйвена, который явно не сочувствовать похищенной планировал.

— Нет, — всхлипнула Мирия. — Только морально. И коленки побила, когда маги заявились сюда. Но это я сама, не маги, просто с кровати упала, а дальше они меня уже усыпили…

Я вздохнула и молча обняла девушку, искренне ей сочувствуя. Мирия тоже обняла меня, постояла минутку, а после отстранилась, потирая покрасневший нос.

— И там есть таблетки, я не все съела, — ответила Мирия, кивая на мешочек. — Но сейчас не это важно, пока валерьяна действует, я должна рассказать все, что случилось, чтобы вы были готовы. Потому что Эстерия в сговоре с советом Светлейших уже очень-очень давно. И у них был план, чтобы подставить Рэйвена и не позволить королю сотрудничать с Темной Башней.

— Тогда, госпожа Мирия, сосредоточьтесь, — довольно мягко сказал Рэйвен, вопреки суровому виду, который буквально кричал о том, что он хочет отругать девушку. — У нас очень мало времени до начала совета, а нам еще надо передать вас из рук в руки Его Высочеству. Чтобы в этот раз надежно было.

Мирия серьезно кивнула, а потом начала рассказ. Когда Мирию похитили, она сидела и мирно читала книгу. Что что-то идет не так, поняла достаточно быстро: всполохи магии насторожили. Позвать на помощь не вышло — маги позаботились и о шумоподавлении.

— Я хотела превратиться в крыску, но так наелась таблеток валерьяны до этого, что попросту не смогла, — грустно сказал девушка.

К счастью, никто Мирию не бил, никто ей почти не угрожал. Лишь наложили сонное заклинание, а проснулась девушка уже связанной в чужой карете рядом с сундуком с лекарствами. Что происходит, Мирия поняла практически сразу: и что светлые похитили, и что приняли за меня, иначе бы никогда связали обычной веревкой, а использовали магические кандалы, и что похитили лекарства, чтобы самим использовать.

С последним утверждением мы с Рэйвеном были не согласны, но оставили его при себе. Меж тем Мирия продолжила:

— Ну, я решила, что если сбегать, то прихватив с собой хотя бы часть материалов. Весь сундук я бы не унесла, а вот забрать таблетки и бумаги можно. В общем, как бы сказать… я открыла сундук и хотела все достать, но тут карета резко остановилась, от чего я здорово перетрусила. А потом я услышала голос Эстерии… И, наверное, испугалась, потому что превратилась в крысу и упала в сундук прямо на дно. Но оно, наверное, и хорошо, потому что, сидя на дне, я много чего важного услышала! Да и мои похитители меня не заметили, решили, что я убежала, из-за чего громко-громко ссорились. Дураки!

И где потерянный взгляд, где блестящие слезки в прекрасных глазах крыски? Вот же авантюристка! Причем в этот раз я бы не назвала ее поступок глупым, скорее, она вела себя как человек, у которого были определенные проблемы с чувством самосохранения. Попросить, что ли, Шорсейна с ней поговорить? Вот уж у кого даже кончик хвоста неприятности «чуял» и позволял обходить стороной. Хотя, боюсь, такую просьбу Его Высочество не оценит.

Так или иначе, информация, которую рассказал Мирия и впрямь была важной. Очень и очень важной, которая давала ответ на вопрос, почему же светлые решили сотрудничать с Эстерией.

Все оказалось, как ни странно, в желании короля сотрудничать с Темной Башней. Об этом самом желании Светлейшие, которые особенно тряслись за нагретые своими пятыми точками места, узнали довольно рано, несколько лет назад. Чтобы не пустить дело на самотек и подстраховаться, они вышли на Эстерию, которая и стала своеобразным шпионом в Темной Башне. А почему и нет? У нее были причины находиться на этой территории, она была аристократкой, а потому ее не стали бы подозревать в измене, она искренне и до глубины души ненавидела Рэйвена, да и еще жаждала денег, власти в той степени, в которой Светлейшим было не жалко ее одарить. И самой Эстерии выгодно: от нее не требовали чего-то сверхъестественного, нужно было лишь следить, чтобы никто из светлых и Светлейших не связался с Его Темнейшеством, да и иногда помогать по мелочи.

То, что Эстерия не уследила-таки за встречей Десятого советника и Его Темнейшества, оставим за кадром. А вот помощь по мелочи от нее и впрямь была. Эстерия должна была сообщать светлым об ученых на темных землях, переманивать их или же красть некоторые изобретения. Все это надо было делать в течение длительного времени, чтобы потом, когда король светлых объявит о своем желании сотрудничать с темными землями, магический совет могут выставить Его Темнейшество настоящим вором и узурпатором.

— Стой, подожди-подожди, каким образом? — не поняла я.

— Простым. Все те вещи, которые крала Эстерия, пусть и не являются гениальными или особенным, но используются на темных землях повсеместно. Если ученый, который раньше работал на господина Рэйвена, вдруг объявит, что тот воспользовался его наработками и присвоил достижение, как думаешь, кому поверят?

— Мне, потому что поднять бумаги и показать, что и кому принадлежит, легко. Но если подобное сделают десять, двадцать или даже больше ученых, причем те, которые работали на меня в разное время, то доказательства мне мало помогут, — заметил Рэйвен. — И даже если я докажу это нейтральным членам магического совета, королю и другим высокопоставленным лицам, то в народе все равно разойдутся слухи. Уж некоторые постараются.

— Но какая разница, что о тебе будут говорить? Да и те вещи, которыми вы будете обмениваться, наверняка будут другими, — я все еще не совсем понимала суть проблемы.

— Большая, Лерия, — спокойно пояснил Рэйвен. — Деловая репутация — довольно серьезная вещь даже на темных землях, где к ней относятся попроще, а уж что говорить о светлых? Нет репутации — нет сотрудничества. Конечно, король все поймет, но короля не поймет народ. А ему это понимание, пока он не сидит на троне очень крепко, необходимо. Таким образом, официальное сотрудничество для Темной Башни и светлых земель с подобной разрушенной репутацией будет невозможно. Умно, очень умно. А сундук с таблетками им зачем понадобился, ты случайно не расслышала?

— Они хотят попробовать присвоить достижение госпожи Лерии, — тут же ответила Мирия. — У них ведь тоже заявка на получение титула «Непревзойденный талант», а потому на совете они планирует выступить перед вами с вашими материалами, чтобы дискредитировать вас. Ну, чтобы госпожа Лери, если придет на экзамен, то достаточно растерялась. И отказалась от испытания прямо там. Либо начала рассказывать тоже самое, что и они, потому как второму человеку, который полностью слышал рассказ первого, точно не поверят.

— А как же то, что таблетки может сделать исключительно таблеточная машина, которая есть исключительно у нас? — удивилась я. — И если этих светлых воров спросить, как они делали таблетки, то что они скажут?

— Скажут, что не хотят раскрывать тайну приготовления конкурентам, — ответил Рэйвен. — А насчет машины… К тому времени, как ты закончишь, то она уже никого интересовать не будет. Обвинят в воровстве, сделают запись, распространят по всем светлым землям — и все. То на то и выйдет. К тому же, у них есть подробнейшая инструкция, которая во всех нюансах рассказывает о том, как же эти самые таблетки делают. Составляла ты на совесть, там и у дурака все правильно изложить получится, а выступать они явно отправят кого-то умного.

— Нет! Ничего у них не получится, — радостно сказала Мирия.

Я вопросительно приподняла бровь в ответ на сияюще-злорадную улыбку Мирии.

— Почему не получится?

— Потому что я частично сожрала инструкцию к вашим таблеткам, — радостно ответила Мирия. — Пока сидела в сундуке и думала, чем могу помочь в таком положении. Сначала я хотела съесть таблетки, а потом вспомнила, что вы говорили, что некоторые лекарства нельзя есть совместно, да и их было как-то много… Я решила, что лучше всего будет, если я съем инструкцию, чтобы Светлейшие с Эстерией не поняли, как использовать таблетки. Я съела ту часть, которая описывала применение и хранение. И еще что-то там… Правда, это всего лишь два листа, потому что потом меня стало тошнить, но это же лучше чем ничего?

То, что таблетки можно было просто растоптать, Мирия, видимо, совсем не подумала. Там было много таблеток, но не настолько, чтобы крыса таких размеров не справилась бы. Но говорить об этом было уже некогда — совет начинался совсем скоро.

— Его Высочество уже здесь, он присмотрит за тобой, а нам пора. Спасибо, Мирия, — я ответила почти искренне.

С одной стороны, я была ей весьма благодарна. Боюсь, если бы я пришла на совет, а тут кто-то о моих таблеточках стал бы рассказывать вместо меня, то здорово бы растерялась. С другой… Появись Мирия чуть раньше, то мы бы успели привести план Рэйвена по подаче жалобы в действии. Но что есть, то есть, нет смысла думать, что было бы, случись все по-другому. По пути Рэйвен кратко объяснял мне, что мы будем делать. Первая задача — сбить с толку ученого, задавая неприятные вопросы. Если не получится, то от выступления лучше отказаться.

Мы с Рэйвеном влетели в зал совета в последнюю минуту. Ого! А тут все совершенно иначе, чем раньше. Во-первых, ученые больше не сидели в одном уголочке — для каждого организовали отдельный угол в прямом смысле этого слова. Во-вторых, в центре был не магический совет, а, похоже, король. Ну, если в светлом плаще с позолотой и с короной на голове, да еще и с Десятым советником справа, то кто бы это еще мог быть? Короля вживую я не видела, так как Рэйвен ходил беседовать с ним без меня.

Присев вместе с Рэйвеном за довольно помпезный стол, мы ожидали, когда все начнется. О, а тут все так официально было: и речь зачитали, под которую я бы точно задремала, если бы не нервничала, и удачи пожелали, и даже пригласили громко и пафосно первого ученого, который как раз и начал рассказывать про таблетки, делая ударение на первое «а». Ну, что ж, пора просыпаться и готовиться к самой настоящей битве.

Глава 37

Первым выступал высокий и наголо бритый мужчина, чуть ниже Рэйвена. На ученого он не походил совсем, скорее, на какого-нибудь бандита, однако же совет старейшин, как только увидел его, сразу закивал одобрительно. Впрочем, когда он заговорил, то я сразу мысленно окрестила его вором.

— Это лекарство называется тАблетка, — начал ученый, беря голыми и немытыми (наверняка, где бы он тут помыл их?) руками таблетку и демонстрируя ее совету. — Как вы можете видеть, лекарство маленькое и компактное, его весьма удобно брать с собой в дорогу. Но самое важное не это. Вот эта маленькая вещичка намного эффективнее, чем самый лучший порошок для лечения или же зелье, при этом хранить ее можно значительно дольше. Представьте, что выберете с собой не два килограмма лечебного порошка, который нужно выдавать по столовой ложке, или лечебные растворы, которые надо везти в специальном сундуке, а всего лишь небольшой мешочек в двести или триста грамм, цепляете к поясу или кладете в небольшие карманы несколько штук! Раздали солдатам или магам, не владеющим лекарской магией, — и все довольны. Кстати, таблетки есть с разной концентрацией в них лечащих частиц: для обычных людей, для воинов с зачатками магии и для полноценных магов! И лечить этими таблетками можно не одно заболевание. В зависимости от того, какое вещество или даже вещества в составе таблетки, такой будет и эффект.

Ай какой молодец! Прям дословно цитирует доклад Рэйвена, хорошая память, жаль, бог мозгами не наградил. Разумеется, я думала так не всерьез, но мысленно ругать этого узколобого светлого, который без зазрения совести пользовался плодами наших с Рэйвеном совместных трудов, мне никто не мешал.

Этот вор, зараза, не постеснялся еще и про оболочку для таблеток рассказать. Мол, если то, из чего готовят лекарство, невкусное или горькое, то поверх таблетки можно нанести специальное вещество, которое или нейтральное, или приятное на вкус.

— Интересно, как интересно, — радостно сказал Десятый. — А что делает тАблетка, что у вас в руках? Вот если на мне ее использовать, то какой эффект получится?

— Эта таблетка предназначена для снятия симптомов лихорадки, головной боли, ее можно использовать при любом виде боли, хотя она не является полноценным обезболивающим, вроде знакомого всем шабрураза.

— Очень и очень достойное изобретение, — кивнул один из старейшин. — Вы уже дали нам ознакомиться с инструкцией перед началом собрания, поэтому претензий у нас нет.

Я бросила взгляд на Рэйвена, который не выглядел удивленным от слова совсем.

— У них же не полная инструкция, как совет мог одобрить? — шепотом спросила я. — Мирия же не соврала, что сожрала часть инструкции?

— Сговор, — тихо сказал Рэйвен. — Выступают светлые же, а не темные, потому, разумеется, их не будут проверять настолько досконально, как проверили бы тебя. У них и с неполной инструкцией примут. Поэтому вся надежда на вопросы, которые позволят нам подловить этого ученого и доказать, что таблетка украдена.

— Что ж, нам все понятно! — хлопнул в ладоши один из старейшин. — Одобряем, одобряем! Думаю, нет сомнений, что за такую замечательную вещь, которая продвинет медицину светлых земель на столь высокий уровень, надо вручить титул «Непревзойденный талант» немедленно!

Я вытаращила глаза самым натуральным образом. В каком смысле немедленно? И это все? Где рассказ о том, как это готовится, для чего? Где вопросы? Где проверка самих таблеток? Хотя бы артефактом? Да я на большее количество вопросов отвечала, когда получала титул, который здесь считается незначительным! Я неуверенно глянула на Рэйвена, который тут же улыбнулся и ласково так сказал:

— Светлотвари продажные, все куплено.

— Но король…

— Король, конечно, поможет нам, но заставить совет следовать протоколу от и до не в его силах. Разумеется, если мы не подтолкнем его к этому. Ладно, посиди минутку, сейчас все будет.

Что будет? А-а-а, а будет, оказывается, Десятый. И как! Вот уж оригинальный персонаж, слов для него нет, пожалуй, исключительно аплодисменты.

— Что? Уже выдать? — Десятый без капли стеснения заржал. — А вы на площади титулы раздавать за рассказы всяких фокусников еще не начали? Они там тоже много интересных вещей рассказывают. Полезных и таких, о которых никто и никогда не слышал. Нет, я согласен, что представленное лекарство — чудеснейшее изобретение, прям волшебное, но у меня сто-о-о-олько вопросов! И не только же у меня, да? Неужели никто из совета не хочет спросить?! Тем более, у нас тут еще целых трое ученых, которые претендуют на тот же титул, что и этот человек. Неужели мы не проявим уважение и не позволим задать вопросы по поводу этой чудесной таблетки? Не находите, что это настоящее кощунство?

— Да, вы полностью правы, — неожиданно легко согласился еще один старейшина. — Каждый из присутствующих может задать по одному вопросу господину Зерахару.

Только по одному? Это нехорошо, очень нехорошо! Одно дело подловить человека, когда ты можешь задавать много вопросов, цепляясь к мелочам, а совершенно другое, когда у тебя в запасе всего один-единственный! Рэйвен лишь молча сжал мою руку под столом, словно пытаясь поддержать. Увы, видя его угрюмое выражение лица, мне легче не стало.

Я не могу задавать слишком узкопрофильные вопросы, вроде того, какие вещества подходят для изготовления таблеток, а какие — нет, потому что это никто не сможет проверить. Но и слишком легкие вопросы не вариант: на них легко ответят. Если бы Мирия съела какую-нибудь часть посложнее, чем хранение и применение таблеток! Например, показания для приема, тогда мне бы было где развернуться, а так… Хотя, кажется, есть у меня одна идея. Здесь же и Рэйвен, умеющий магичить, и артефакт, так что все должно получится.

— Светлейший, я что-то не понял. Вы мне указываете, что я могу задать один вопрос ученому? Или, возможно, вы указываете Его Величеству? — почти пропел Десятый, от чего старейшина вдруг стал походить цветом лица на свой белоснежный плащ. А нет, соврала, в одеянии болотно-зеленых оттенков точно не наблюдалось.

— Нет-нет, разумеется, вы можете задать столько вопросов, сколько захотите! — тут же поправился Светлейший. — Как я могу указывать, что у вас за шутки такие, ха-ха-ха.

— Хотите сказать, что я плохо шучу? — деланно расстроился Десятый. — Ах, как мне жить после этого… Я ведь так стараюсь поддерживать хорошую атмосферу.

— Старейшина, не забывайте, что Десятый советник — мой дальний родственник, обижать его — обижать меня, — впервые за все время подал голос король.

— Что вы, что вы, это я плохо шутил, глупые у меня шутки, простите!

Десятый с Рэйвеном переглянулись, после чего последний шепнул мне:

— Если готова, начинай, сейчас самое время.

Я кивнула, решив начать с относительно простого вопроса, в котором, по идее, легко было ошибиться именно иномирцу:

— Каковы условия хранения ваших таблеток?

Это первое, что мне пришло в голову. Граждане этого мира хранили все лекарства в шкафах (а иногда и на шкафах), не обращая ни малейшего внимания ни на влажность, ни на температуру. Если иномирец ошибется в последнем, то я попрошу Рэйвена чуть подогреть воздух около таблетки градусов до сорока-пятидесяти в течение нескольких минут, чтобы таблетка успела испортиться, а артефакт — показать ее непригодность.

Эта идея пришла ко мне в голову неспроста. Однажды дети, упаковывая порошки в бумажные капсулы, забыли положить их в шкаф после приготовления. Най с Наей вспомнили о порошках только после обеда, когда солнце уже прилично прогрело забытые на столе порошочки. И без особых мыслей убрали все к другим сделанным порошкам. Обнаружила я это случайно: оборотни пришли за лекарствами раньше, чем нужно, поэтому я взялась отсчитывать, когда поняла, что некоторые бумажные капсулы теплые, чего не должно было быть. Вот так-то я и выяснила, что сотворили детишки. Прогретые порошки я не то что продать, я отдать просто так не могла. Но беда была в том, что дети закинули их к хорошим порошкам. И получалось, что мне придется выкинуть всю партию! Вот тогда-то меня и выручил Шорсейн: притащил прямо в аптеку артефакт, с помощью которого мы бы быстро проверили порошки на пригодность. Сейчас я хотела использовать примерно тот же метод для таблетки, а потом радостно выйти вперед и пояснить, что к чему.

— В недоступном для детей месте при температуре не выше двадцати пяти градусов, — ответил этот ученый, ни на секунду не колеблясь.

Что? Откуда этот Зерахару знает об этом? Нет, светлые с ними, со знаниями этими, формулировка ведь такая, которую используют исключительно в моем мире и больше нигде! Неужели Мирия перепутала, какие листы съела? Или что? Что мне делать? Я почувствовала панику и вцепилась в руку Рэйвена так, что тот аж зашипел сквозь зубы.

Выручил наблюдательный Десятый, который с абсолютным удовольствием начал засыпать ученого вопросами, а мы с Рэйвеном смогли пошептаться друг с другом:

— Лери, что случилось?

— Откуда он знает правила хранения? Он говорит слова в такой форме, в которой говорят лишь в нашем мире, Рэйвен. Получается, у него есть вся информация? И что нам тогда делать? Хранение — один из листов, съеденных Мирией. Осталось применение, но… но у меня нет идей для вопросов!

Рэйвен задумался на пару минут, а потом ухмыльнулся каким-то своим мыслям и подмигнул мне.

— Спасибо, дальше я сам, — неожиданно сказал Его Темнейшество, а потом громко задал следующий вопрос. — Каким способом вы будете использовать таблетки?

— Использовать? Обычным, — ответил этот мужчина. — Когда будет недомогание, тогда и используйте.

— Обычным — это каким? Как вы их примените? — подхватил Десятый, словно что-то почувствовав. — Вы таблетки денете куда?

— Туда, — пробормотал ученый.

— Куда туда? — не отставал от него Десятый, почуяв слабину.

— Ну, вот туда, — ученый неловко хлопнул себя по попе.

Что?! Что он сказал? Что за бред, зачем таблетки засовывать туда? Я резко опустила голову вниз, чтобы не дать другим заметить мое состояние. Впрочем, от Десятого не укрылось, что мое ошеломленное сказанной глупостью выражение лица. И советник, все прекрасно поняв, тут же вцепился в эту тему.

— О, может, продемонстрируете артефакту, как надо таблетку применять?

— Нет, пожалуй, не стоит.

— Ну, если вам не стоит, то мы найдем добровольца! — радостно заявил Десятый. — Я слышал, что уже кто-то из старейшин тестировал подобный метод, верно?

— Опять? — с ужасом спросил старейшина Этер. — Я не буду больше это проверять! Найдите кого-нибудь другого!

Этер то краснел, то бледнел, но вид имел решительный. Впрочем, противостоять Десятому у него не вышло. Да еще и король с безразличным лицом сказал:

— Проверяйте.

Этеру не оставалось ничего иного, кроме как дрожащими руками взять таблетку из не менее дрожащих рук светлого ученого, явно заподозрившего ловушку, и удалится для применения лекарства. Рэйвен, который прекрасно знал способ использования таблеток, довольно потирал руки, а вот я смогла с облегчением выдохнуть лишь тогда, когда на совете объявили, что артефакт зажегся красным, то есть, не подтвердил эффективность лекарства.

— Упс, да! — радостно рассмеялся советник. — А вы уже титул хотели отдать шарлатану. Ой-ей-ей, как нехорошо! И прямо при короле. Неужели Светлейшие в совете столь некомпетентные?

— Не шарлатану, а вору, — рядом со мной заговорил Рэйвен. — От лица темных земель я хочу предъявить жалобу на похищение у моего ученого изобретения «таблетка». К счастью, у самозванца не хватило умений и навыков, чтобы раскрыть весь потенциал данного лекарства и присвоить чужие заслуги. Представитель темной стороны, госпожа Лерия, выступит сейчас, чтобы продемонстрировать правильное применение таблетки, а также рассказать о перспективах применения этой лекарственной формы в нашем мире.

Глава 38

Благодаря холодному гневу короля и жарким издевательствам Десятого над членами совета, мое выступление прошло без сучка и задоринки. Я даже не могу сказать, что особо старалась: краткая и вдохновенная речь о значении таблеток длилась от силы пару минут, после чего меня засыпали вопросами, на которые я легко ответила. Когда я закончила, минутную тишину прервал холодный голос короля светлых:

— Я вижу всю картину ясно. Ясно ли видна она магическому совету?

— Более чем, — тихо сказал старейшина. — Мы примем меры…

— О, правда? Меры принимаются обычно до того, как преступление совершается, — хихикнул Десятый. — А тут меры, кажется, не в вашей компетенции. Вы ведь знаете, что бывает с теми, кто крадет вещи на рынке? Им отрывают руки. Потому что руки присвоили. Что нужно оторвать тем, кто крадет изобретения других людей, напомните-ка? Даю подсказочку — присваивает-то голова!

Десятый вроде как спрашивал об этом у советников, но уж больно выразительно он смотрел на одного вороватого ученого, который еще сильнее втянул голову в плечи.

— Так к чему я вел, а? — деловито уточнил советник. — Какие-какие вы там меры собираетесь принимать? У вас новые полномочия появились, о которых я не знаю?

А они хорошо действовали вместе. Холодный король, от рубленных фраз которого аж мороз пробирал, и бесцеремонный советник, который мог сказать абсолютно все, что думает, и еще присоединить то, что нафантазировал. Здорово, действительно здорово.

— Это внутренние разборки светлых, — вдруг произнес король. — В связи с происшествием я прерываю проведение собрания на присвоение титула «Непревзойденный талант». Все, кто успел выступить и проявить себя должным образом, получат титул в течение трех дней. Те, кто посмел опозорить великое королевство светлых земель, получат соответствующее наказание. Попрошу представителей темных земель временно удалиться. Обо всех результатах вас уведомят, а в случае, если докажут причиненный вам ущерб, принесут извинения.

Мы с Рэйвеном послушно покинули помещение. Стоило только двери за нами захлопнуться, как я облегченно выдохнула. Рэйвен приобнял меня за плечи и улыбнулся:

— Перенервничала? Или устала?

— Все вместе, — честно ответила я. — Рэйвен, слушай, а как ты понял, что светлые не знают применения таблеток?

У меня совсем не было времени поразмышлять над этим, а Рэйвен спрашивал так уверенно, что я легко догадалась: он действовал вполне осознанно, откуда-то зная, что светлый ученый ошибется.

— Догадался благодаря тому, что ты упомянула про формулировки своего мира. Где бы этот светлый, светлые его побери, увидел их? Да ему даже услышать их было негде, потому что ты никогда не зачитывала эту фразу. Зато она числится в твоей инструкции по суппозиториям. Я же составлял некоторые документы, ориентируясь на нее, поэтому запомнил. И, логично предположить, что эти светлые, когда не поняли, как применять таблетки, нашли эту информацию и внимательно изучили. И составили аналогию.

А-а-а! И как я сама не додумалась? Это звучало так просто и логично, что я первая должна была догадаться. Видимо, стресс последних дней сказался. Ну, ничего, объятия кое-кого прекрасно его снимают: уже от того, что меня приобнимают, пока мы возвращаемся, усталость куда-то уходит.

Зато Рэйвен молодец. Точнее, умница. Умник. Идеальный мужчина, как ни крути, с какой стороны не рассматривай: хоть с правой, хоть с левой. И характер неплох, и трудоголик, потому не будет мне мешать работать, еще и догадливый какой. И как до сих пор не женат-то?

— И что мы сейчас будем делать? Ждать результатов? И чего вообще ждать? — спросила я, оглядываясь в сторону, где продолжали заседать старейшины: ни один пока так и не вышел.

— Ждать, когда Десятый зайдет или король позовет. С титулом вопросов нет, осталось договориться о сотрудничестве, — ответил Рэйвен, а потом зашипел: — Айш!

— Что такое? — удивилась я, встревоженно всматриваясь в мужчину.

Тот закатал рукав и недоуменно посмотрел на свою руку:

— Снова? О, кажется, я знаю, чем мы будем заниматься. Пошли на свидание? Именно поздним вечером столица светлых особенно хороша.

— И чем же?

— Ну, если не считать уникальных магических огней, то отсутствием большей части светлых, — ядовито улыбнулся Рэйвен. — Разве у тебя на них не появилась аллергия после сегодняшнего дня?

Еще со вчерашнего, если не раньше. Эх, как хорошо жить нынче среди темных!

* * *

Мы успели поужинать, пройтись по магазинам, вернуться в комнаты и проспать до самого утра, лишь потом нас к себе вызвал король. Точнее, не совсем к себе. Ему выделили временный кабинет в здании, где он, как и подобает королю, принимал гостей.

Рэйвен, я и Йоранн в качестве моей охраны пришли к нужному кабинету, где нам сообщили, что король светлых приглашает Его Темнейшество для обсуждения контракта.

Обсуждали они его больше четырех часов. Мы с Йоранном и Десятым советником едва не извелись от нетерпения и беспокойства, да и бессмысленное сидение оптимизма не добавляло. Но нам четко сказали — от кабинета никуда. Ну, я привыкла слушаться Рэйвена в таких вещах, Йоранн просто был отличным исполнителем, а вот Десятый, видимо, задался целью извести кого-нибудь своими разговорами, а раз уж мы с Йоранном тут сидим и сбежать не можем, то почему бы не нас?

— А почему свечи, которые суют туда, назвали в вашем мире свечами? А почему туда свечи можно, а таблетки нельзя? Что будет с Этером, который использовал таблетки не по назначению, использовав их как свечи?

От вопросов дергался исключительно Йоранн, время от времени грозясь Десятого прибить. В конце концов, он отошел к противоположной стене и демонстративно прижал свои уши к голове, чтобы ничего не слышать. А вот я реагировала спокойно. И я еще хвалила фантазию советника? Забудьте, некоторых посетителей аптек ему никогда не переплюнуть, спасибо им за подготовку моей нервной системы к абсолютно любым.

И, кстати, можно еще поблагодарить их за то, что Десятый советник начал смотреть на меня с огромнейшим уважением, отвешивая комплименты моей невозмутимости.

— Вы как наш светлый король! Он всегда спокоен, чтобы я не сделал. Мне кажется, что я сниму штаны, а он только вздохнет, назовет дураком и даст задание посложнее, чтобы дуростью не маялся. Вот как ему это удается? И вам как?

— Могу рассказать, — улыбнулась я. — Взамен вы тоже ответите на мой вопрос.

— А что за вопрос? Вы сначала задайте, госпожа Лерия, а я подумаю.

— Из-за чего вы с королем так сильно помогаете темным? Обмен знаниями, конечно, хорошо, но он все же немного односторонний.

Я видела столицу светлых. Темным землям, даже Темной Башне и ее территории, где используется лучшее из возможного, уровня столицы не обрести. По крайней мере, в ближайшем будущем. Настолько ли выгодно сотрудничество тогда, чтобы из-за него заниматься решением стольких проблем? И что-то мне подсказывало, что дело не только в монополии на научные достижения в магическом совете. Ведь три фракции поддерживали идеальный баланс. Но все же этот светлый передо мной приложил столько усилий, чтобы я получила должность, а темные земли — дополнительного ученого на каждом распределении. Зачем?

— Госпожа Лерия, вы задаете слишком сложные вопросы, — улыбнулся Десятый. — Я не уверен, что вы будете в порядке, если узнаете ответ…

— Хорошо, тогда не отвечайте, — тут отреагировала я. — Я бы предпочла быть в полном порядке, чем знать что-то, что не следует знать.

— А-а-а, ну так нечестно? Разве вы не должны ответить, что готовы к любой опасности? Где ваш дух авантюризма?

Я посмотрела на советника, демонстративно приподняв бровь, после чего ответила:

— Поддерживается впечатлениями от снятых штанов, неправильного использования таблеток и других… нестандартных ситуаций.

— Понял-понял, больше глупых вопросов не задаю, — замах руками советник, а после стал серьезнее: — Думаю, вы и сами понимаете, что дело здесь в политике. Представьте, госпожа Лерия, что есть два города. Один из них процветает, там развито все: от экономики до искусства. А вот второй город таким не назвать, хотя и не бедствует, так как есть у него несколько… назовем, пожалуй, вещами. Так вот, есть несколько вещей, которые позволяет этому городу не бедствовать. И этими вещами управляет один или два человека. А теперь… теперь вообразите, что случится, если один из этих людей умрет? — усмехнулся Советник. — И вещи, которые поддерживали благополучие, рухнут. Как думаете, что ждет второй город?

— Разруха, — ответила я.

— И нищета, — добавил Десятый. — Как считаете, процветающий город выиграет, если соседний с ним придет в упадок?

— Нет, — ответила я, начиная понимать, к чему клонит советник.

— Верно! Неблагополучие всегда порождает преступность. Но кого грабить преступникам в городе, где и так все нищие? Ни-ко-го. Они все пойдут в процветающий город за его благами. И этот город, где все было хорошо, станет уже не таким процветающим, понимаете? Так не лучше ли тем, кто управляет этим городом, позаботиться о соседнем заранее? Не доводить ситуацию до такого и помочь людям, которые поддерживают свой город, заботясь о его процветании?

Вот оно как, однако.

— Так думает король или вы? — спросила я зачем-то.

— Оба. Мы друзья детства, так что мысли у нас сходятся в таких вещах. О, они закончили, госпожа Лерия, представляете? Если вы когда-нибудь будете долго собираться на бал, советую, просто от души рекомендую припомнить Его Темнейшеству личный разговор, длинной в четыре часа тридцать три минуты. Я, например, в отношении короля светлых точно так буду делать, хех.

— Не вздумай, — донесся спокойный голос.

— Что не вздумать?

— Все, что ты запланировал. Проходите уже, давайте закончим со всем как можно быстрее.

Что же, как король хотел, мы и впрямь закончили довольно быстро. Я получила свой титул «Непревзойденный талант» со множеством привилегий, Рэйвену дали возможность присутствовать на выборе попаданцев из других миров, а также нам принесли извинения за произошедший инцидент, выплатив компенсацию, что поразило меня больше всего.

В общем и целом, визит к королю светлых закончился для нас исключительно положительно. И даже не верилось, что пережив столько за последние дни, мы едем домой как ни в чем не бывало.

Причем едем роскошно: магический совет преподнес нам в подарок дилижанс превосходного качества. Разумеется, не без участия настойчиво улыбающегося (и не менее изощренно издевающегося) Десятого, который без конца спрашивал, как же совет собирается перед нами извиняться. Выглядело как вымогательство, но никому из Светлейших я не сочувствовала.

А сейчас, когда ехала в роскошном дилижансе с мягкими сиденьями, с удобными спинкам, с местами, где можно было прилечь и поспать, и подавно.

— Хорошо, что хорошо кончается, хэппи энд, хэппи энд, — пробормотала я себе под нос, а потом поймав удивленные взгляды, пояснила — Это такая фраза из моего мира. Ну, означает, что какие бы суровые испытания не пришлось пройти, самое главное, что в конце все у всех хорошо: все живы, здоровы, переженились, целей своих достигли — богатство заполучили, отомстили и все тому подобное…

А ведь и правда. Я получила титул, который неплохо поможет мне как в бизнесе, так и, в целом, в этом мире. Рэйвен не только приобрел заветное место в совете, но и смог заключить выгодную сделку с королем светлых земель. Вопрос у меня был только к Йоранну и принцу, которые ехали за Эстерией, но так ее и не нашли. Спросить или нет? Может, потом у Рэйвена поинтересоваться? Наверное, так и поступлю.

— О, отличная фраза, надо бы запомнить. Все прошло так удачно, что можно устроить праздник на темных землях. Не думаю, что кто-то не обрадуется таким новостям, — сказал принц, на плече у которого сидела Мирия.

В образе крыски, разумеется, ведь таблетки валерьяны закончились, а потому поддерживать форму человека после такого стресса девушка не могла.

— Ну, я точно знаю одного оборотня, который взвоет, когда поймет, сколько работы у него прибавилось, — рассмеялся Рэйвен, вот только вместо оборотня вдруг резко взвыл он: — Оу-у-у!

— Что случилось?! — мы втроем бросились к нему.

— Рука, просто рука, — процедил сквозь зубы Его Темнейшество, демонстрируя покрасневшую руку.

— Но мы же только вчера ходили… — растерялась я.

— Плохо ходили, — сделал вывод Йоранн, который, кошачья зараза, был в курсе особенностей магического контракта.

— Надо было не ходить, а целоваться, — многозначительно заметил принц. — Контракт — коварная штука.

Так, стойте, а он откуда знает про контракт?!

— Как будто мы не целовались, — просипел Рэйвен, у которого рука и впрямь выглядела все хуже и хуже.

— Плохо целовались? — немного неуверенно уточнил Йоранн.

— Хорошо мы целовались, — возмутилась я, осматривая руку Рэйвена.

— Вы уверены, госпожа Лерия? Может, стоит на ком-то еще проверить? Себя не предлагаю, если что, но… О, то есть, я вообще никого не предлагаю. Ничего не предлагаю, Ваше Темнейшество, держите себя в руках. Я так-то принц, убивать меня — плохая идея.

— Не сказал бы, — прошипел Рэйвен, вокруг которого закружились маленькие фиолетовые искорки.

— В любом случае, с этим нужно что-то делать, — я ткнула указательным пальцем. — Есть идеи?

— Если свидания не подходят, значит, нужно совместное проживание, — многозначительно сказал принц.

— Лери — приличная девушка, Ваше Высочество, как же она будет жить под одной крышей с неженатым мужчиной?

— Предполагаешь, что с женатым можно?

— Только если с женатым на ней, — многозначительно добавил Йоранн.

Эй, что за шуточки такие, а? Я же сейчас смущаться начну!

— А это идея, — подхватил Рэйвен. — Лери, может, выйдешь за меня замуж?

— А? Э? Зачем? — я посмотрела на Рэйвена округлившимися глазами.

То есть, я не имела ввиду, что совсем не хочу, но должна же быть причина, по которой он мне предлагает такое?

— Пожалей бедного меня, а? — спросил Рэйвен, морщась от боли.

Мне, конечно, делали оригинальные предложения руки и сердца. И упрашивая продать боярышник, и покупая средства для потенции, и даже от лица внуков и сыновей, которых я никогда не видела, делали предложения их мамы. Но еще ни один мужчина не предлагал мне замужество, потому что терпеть не мог чесотку. Магическую, но все же!

— Мне не нравится твоя шутка, — строго сказала я.

— Это не шутка, — серьезно ответил Рэйвен.

А Йоранн(зараза хвостатая) и принц (такой же, только бесхвостый) тихонечко отступали в другой угол дилижанса, где пытались притвориться мебелью.

— Тогда это очень и очень плохой вариант делать предложение руки и сердца, — с сарказмом заметила я.

— И это не предложение руки и сердца. Это пока предупреждение, чтобы ты все обдумала и решила, нужно ли тебе это.

— Звучит как угроза, — пробормотала я.

— Это и есть угроза, — твердо сказал Рэйвен.

— Угроза замужеством? — фыркнула я. — Таких оригинальных угроз я еще не получала.

— Мне приятно, что это происходит с тобой впервые благодаря мне, — рассмеялся Рэйвен. — Раз уж с признанием в любви я пролетел, так хоть замужеством поугрожаю…

— Думаешь?

— Угрожать? Обязательно!

— Да я так-то про признание, — усмехнулась я. — Забудь. И да, я приняла твою угрозу к сведению.

— Стой, стой, что ты сказала, какое забудь? Лерия?

Эпилог

Рэйвен оказался абсолютно серьезен насчет замужества. А я оказалась абсолютно серьезна в отношении обдумывания этой «угрозы». Если быть честной с самой собой, то так приятно мне еще не никогда «угрожали». А если так подумать, то не поторопился ли Рэйвен?

Отношения между нами отличные, честно, я бы не против (если еще честнее — очень даже «за») была провести с этим мужчиной всю оставшуюся жизнь, но… Но разве до подобного предложения не должно идти признание в любви, влюбленности или хотя бы заверения в исключительной симпатии? Конечно, все его поступки — это хорошо. Но именно такой вот словесной романтики мне немножечко не хватало. В своем мире мне она не очень нравилась: все эти цветочки-ангелочки, пафосные признания или заверения в вечной любви меня (на первом свидании или с первого флакона настойки боярышника — не суть), скорее, напрягали. Но от Рэйвена, от великолепного Его Темнейшества, который никогда слов на ветер не бросает, конечно, хотелось бы что-то подобное услышать. С другой стороны, он был из тех, кто привык не говорить о любви, а показывать ее. Иногда поступками, иногда… подарками, количество коих в последнее время удивляло не только меня, но и всех моих домочадцев вместе с оборотней-телохранителей, продолжавших дежурить около дома. Я не из тех, кто ведется на материальное, но Рэйвен умудрялся подбирать такие нужные и такие важные для меня вещи, что трудно было не оценить. Чего стоит только книга по теории магии, о которой я давно хотела почитать, чтобы побольше узнать о контракте. Он мне даже закладочку в нужном месте оставил.

Жаль, что по возвращении на темные земли мне было некогда что-то читать: я занималась исключительно изготовлением лекарств, причем не только на благо темных земель, но еще и для светлых. Если бы не дети, которые не уставали напоминать, что есть и спать необходимо, то я бы из рабочей комнаты не выходила. Ну еще и Рэйвен, бессовестно скидывая дела на Шорсейна, навещал, вытаскивал на прогулки, свидания и беспрестанно напоминал о своих «угрозах». Как ни странно, о руке, которая время от времени его беспокоила, Рэйвен словно забыл: не использовал ее для приглашений на свидание или простой болтовни, хотя Шорсейн упоминал, что магический контракт до сих пор чудит, реагируя как попало и иногда совсем не вовремя.

Впрочем, кроме обычных тем, обсуждали мы с Рэйвеном и более серьезные вещи. Например, сотрудничество темных и светлых земель. Рэйвен делился своими идеями и мыслями, а я своими. Такие разговоры оставляли теплое послевкусие, потому что свидетельствовали о высоком уровне доверия. Ну, не будет же Его Темнейшество посвящать в свои дела абы кого?

И именно в одном из таких обсуждений я и узнала, что случилось с Эстерией. Оказывается, ее поймали, правда, не принц Теренс или Йоранн, а Десятый. Как раз в тот день, когда мы собирались уезжать. Сначала Йоранн хотел забрать Эстерию с собой, чтобы наказать по правилам темных земель, но Десятый предложил оставить ее на светлых землях в качестве гостя. Гостя столичной тюрьмы с особыми условиями, где нужно работать на благо общества, сажая цветочки и чистя столичные статуи, чтобы искупить свою вину.

— Мы посоветовались и решили принять предложение Десятого, — сказал Рэйвен. — Здесь потребовалось бы достаточно много усилий, чтобы отправить Эстерию в тюрьму, к тому же, тут бы ей было намного легче: семья не оставила бы аристократку сидеть в тюрьме: ее обязательно освободили бы. Или официально, или неофициально, организовав побег. А за все свои пакость Эстерия заслуживает того, чтобы побыть в тюрьме дольше пары месяцев.

То, что Эстерию наказали, порадовало. Я вообще стала замечать, что испытываю ни с чем не передаваемое удовольствие, когда плохие люди получают по заслугам. Ладно, вру, мне приятно, когда по закону бумеранга зло возвращается к тем, кто пытался причинить мне вред.

— Лери, ты сыпешь порошок мимо бумажной капсулы, — замечание Наи вырвало меня из воспоминаний.

Я послушно отложила порошок, убрала все со стола и пошла проверять настои. Несмотря на то, что таблетки постепенно приобретали популярность, все остальные лекарственные формы были в ходу. Может нанять помощницу? А то Рэйвен уже не раз намекал, что надо было бы. У него вот Шорсейн, на которого можно все оставить, а я тут почти что одна, ведь дети сейчас заняты учебой. Будь у меня помощник, я бы сама смогла ходить к Рэйвену, а не только он ко мне.

— Лери, у тебя бутылочка полностью заполнена, настой течет на стол, — подсказал мне Най. — О, уже на пол.

Я вздохнула. Пора прекратить об этом думать, а то плохо сказывается на работе. Пусть все идет своим чередом. Я взяла тряпку и принялась протирать стол.

— О чем ты думаешь? — хором спросили Най с Наей.

— О замужестве, — ответила я автоматом.

— С Рэйвеном, да? — тут же догадались дети. — А в чем проблема? Он тебе не предлагал замужество? Если нет, то скоро должен. Мик тут заметил, что он кольцо покупал. Обручальное, Мик зуб давал, а свои зубы он ценит и просто так не даст. Так что если Рэйвен еще не предложил выйти за него замуж, то совсем-совсем скоро…

— Предложил, предложил, — рассмеялась я, удивившись — уже и кольцо?

Я ведь даже согласия не дала. Или он готовится заранее? Признаюсь, было у меня иногда впечатление, что Рэйвен словно от меня чего-то ждет. Знать бы чего! Навряд ли безоговорочное «да» на то странное предложение в дилижансе. А дети-то те еще шпионы — узнали же откуда-то про кольцо?

— Лери, ты пролила протираешь сухое место, — тихо сказал Най. — Может тебе отдохнуть?

Я осмотрела фронт работы, который все не уменьшался, и поняла: даже если я тут просижу еще несколько часов, суток, дней, то ничего кардинально не поменяется, поэтому действительно лучше было бы отдохнуть.

— Да, вы правы. Я пойду наверх, а вы не забудьте подготовиться к приходу учителя, хорошо?

— Хорошо! — ответили Най с Наей.

На втором этаже в своей комнате я разлеглась на кровати, вытягивая гудящие ноги. Спать не хотелось. Мой взгляд упал на подаренную Рэйвеном книгу, которая лежала на тумбе.

Первая глава оказалась вводной, где рассказывалось, что есть инициатор контракт, есть ключевая фигура и исполнитель. Иногда инициатор контракт и ключевая фигура — одно и то же лицо, но применимо ко моей ситуации инициатором были детишки, а ключевой фигурой — я. А вот именно Рэйвен являлся исполнителем. Здорово, конечно, но не слишком интересно. А на чем Рэйвен там закладку сделал? Я открыла и без задней мысли начала читать главу под названием «Изменение времени напоминания условий контракта». И чем больше я читала, тем сильнее удивлялась! Что, светлых подери, Рэйвен хочет сказать?!

«Магический контракт всегда строго придерживается установленных границ времени, никогда не проявляет себя раньше времени. Но есть исключение: если главное условие контракта совпадает с желаниями и чувствами, соответствующими желанию по общепринятым нормам, как исполнителя контракта, так и ключевой фигуры, то время предупреждений сокращается. И чем сильнее это желание со стороны исполнителя контракта, тем меньше промежуток времени между напоминания».

Я еще пару минут тупо смотрела в книгу. Исполнитель, это же Рэйвен, ключевая фигура — я. Главное условие — женитьба. Чувства, соответствующие желанию — это ведь про любовь? Или не про любовь? Я никогда не жаловалась на быстроту мышления, но сейчас эти три несчастных паззла складывались в моей голове с огромным скрипом.

Так, мне надо кое-что уточнить у Его Темнейшества. Вот прямо сейчас уточнить. Я быстренько встала, сдержала в себе желание помчаться прямо в нынешнем виде, переоделась из рабочего платья в обычное. И только после этого отправилась в Темную Башню.

Там меня знала каждая собака, хотя, в контексте нынешнего положения, стоит говорить, что каждый кот. После происшествия с Эстерией Рэйвен принял меры, заменив обычных людей оборотнями. Раньше он нанимал обычных стражников, беспокоясь, что ученые и оборотни не поладят, но… как показала нынешняя ситуация, все было наоборот: в Темной Башне царила невероятная дружеская атмосфера, в которую всегда было приятно окунуться.

Но сейчас я не обращала на нее никакого внимания, лишь автоматически здоровалась, крепко сжимая заветную книгу в руках.

Перед знакомой дверью я даже не притормозила.

— Рэйвен, — я впервые за все время пребывания на темных землях влетела в чужой кабинет без стука, чем кое-кого перепугала до смерти.

Нет, не Его Темнейшество, а Шорсейна, чья интуиция в который раз проявила себя весьма и весьма ярко. Увидев меня, оборотень посмотрел на Рэйвена, потом на книгу в моих руках, издал неопределенный звук и сказал:

— Мне надо выйти.

Так как основной выход я загораживала, то вышел Шорсейн прямо в окно, что, впрочем, не вызвало никаких эмоций, потому что я полностью сосредоточилась на Рэйвене.

— Что случилось, Лери? — мягко спросил Рэйвен, выразительно глядя на книгу в моих руках. — Ты обдумала мои слова, узнала о моих чувствах и приняла решение?

— Нет, я наконец-то прочитала эту книгу. И трижды перечитала страницу с закладкой. Поэтому времени обдумать такое… оригинальное признание в чувствах у меня не было. Это ведь оно?

— Оно самое. Напоминание от магического контракта — вещь очень редка. И весьма серьезная. Не будь у меня сильных чувств, не будь у тебя взаимных, то он магический контракт никогда бы не сократил промежутки времени. По крайней мере, в несколько раз, — подтвердил Рэйвен, а потом расхохотался: — Темная магия светлую побери! Я себя все время после поездки изводил, почему ты ничего не спрашиваешь по поводу контракта, почему ничего не говоришь, а ты просто… просто не читала книгу.

— Я работала, — пожала я плечами.

— Да, я заметил, — усмехнулся Рэйвен, вставая из-за стола и подходя ко мне поближе. — Пришел — ты работаешь, ушел — снова, вернулся — и опять.

— Можно было все сказать словами, — пробормотала я, посмотрев влево: встречаться с горящим взором Рэйвена не было никаких сил.

— Можно. Но какими бы мы разумными мы не были, сколько бы в нас логики не было, сколько бы любви друг к другу и приятных моментов, сомнения в словах могут возникать. Я знаю, что ты абсолютно уникальный психологически человек, ведь ты так спокойно восприняла ситуацию, в которой казалось, что я нарочно тебя обманул и увел со светлых земель, но если есть хоть мизерный шанс, что ты будешь сомневаться, то лучше от него избавиться сразу же. Как мне кажется, мои чувства и любовь, подтверждённые древнейшей магией выглядят куда убедительнее, чем простое признание и обычные слова о том, что я тебя люблю, — тихо сказал Рэйвен, обнимая меня. — Так что ты решила насчет моей «угрозы»?

— Решила, что стоит довериться этой вашей древней магии и тебе, потому что я испытываю абсолютно то же, что и ты.

— Это да?

— Это да, Ваше Темнейшество.

Бонус

От лица Шорсейна.

— И что теперь делать? — печально вздохнул Рэйвен.

Я вздохнул ему в ответ. Не из сочувствия, вовсе нет, исключительно в знак уважения: все-таки само Его Темнейшество, единственный и неповторимый Глава Темной Башни, гроза всех светлых и Светлейших и, разумеется, мой непосредственный начальник. Тут, так сказать, по должности положено вздыхать. А то снова валерьянку зажмет или замещать на время очередного внепланового отпуска заставит. А оно мне надо? Сплошной стресс! То один ученый принесет какую гадость в кабинет под названием ароматическая палочка, заявляя, что она пробуждает желания и радость. Единственное, что эта вонь во мне тогда пробудила — желание выскочить в окно, что я и сделал. И даже если бы на все четыре лапы не получилось приземлиться, а сам я разбился, падая с огромной высоты, то это не было бы столь печальным, как очередной вдох этой дряни. То второй придет и предложит поводок для змеи! На мой вопрос, на кой, светлый дрын по его темной заднице, поводок для этих тварей, которых каждая уважающая себя дама любого возраста будет обходить стороной, потому что они все либо ядовитые, либо шипастые из-за влияния темной магии, мне так никто и не ответил. Так для моего начальника, который играючи справляется с такими недоучеными, только почет, уважение и все такое. Любовь добавлять не буду. Этого ему Лерия дает в полной мере. Ну, или не совсем в полной, уж больно вздох выразительный. А вздыхать Его Темнейшество может так только из-за одной непревзойденной в изготовлении продуктов валерианы иномирянки.

— А в чем проблема? — осторожно поинтересовался я. — Неужели Лерия…

— Да, как обычно, — еще более грустно вздохнул Рэйвен.

— Лерия слишком увлеклась новым заказом для светлых?

— Чрезмерно!

Когда-то я думал, что женщина, которая выйдет за него замуж, станет немного несчастной. Его Темнейшество, конечно, не так уж плох: сильный, умный, богатый, галантный, с чувством юмора, да еще и красив — все как любят женщины! Можно с уверенностью сказать, что его родители очень и очень старались в процессе его создания, иначе объяснить практически, почему он получился таким идеальным для дам всех возрастов, нельзя.

Но трудогоо-о-о-о-олик страшнейший! Это же его всю жизнь делить с работой, причем в самом лучшем, практически эфемерном виде — пополам, а так-то работе времени и внимания должно доставаться намного больше.

Но тут судьба решила подшутить и подсунуть ему красавицу, которая в плане трудоголизма даст фору всем нам. О, работала всю ночь? Так надо было вовремя закончить, прости, милый! Не успела на свидание, потому что заказ лекарств огромен? О, тогда надо Рэйвену прийти прямо к ней на работу (благо, это всего лишь спуститься со второго этажа на первый, где прекрасная госпожа Лерия держит свою аптеку). И это будет тоже считаться свиданием, разве нет? Тем более, муж и жена, а не просто знакомые, можно и в более простой обстановке посидеть.

Сначала Рэйвен спокойно к этому относился, потому что и сам такой. А потом я стал все чаще замечать, как он невзначай напрягается, когда его милая жена слишком погружается в работу.

— Чрезмерно — это насколько? — осторожно уточнил я.

— Настолько, что таблеточная машина уже начала интересоваться, все ли у нас в порядке. И не нужно ли нам помочь советом…

— Каким советом? — осторожно уточнил я, зная, что впереди меня ждет нечто шокирующее.

— Советом, как сделать много маленьких таблеточек! Только не таких, как она, а человеческих! — тяжело вздохнул Рэйвен.

— И что ты об этом думаешь? — спросил я, не скрывая любопытства. — О детях?

— Я об этом думаю. И очень хочу, чтобы об этом начала думать Лерия.

— А она?

— А она работает, — вздохнул Рэйвен. — И понятия не имею, о чем она думает. И как об этом узнать.

У меня дернулся хвост, словно предчувствуя, что добром это не кончится, а уши автоматически прижались к голове, но все же я, собрав всю свою смелость, спросил:

— А спросить у нее?

— Не пробовал, — нахмурился Рэйвен. — Думаешь, зря? Не хочу ее смущать или ставить в неловкое положение, мы женаты всего три года… Да, наверное, зря не спросил. Так, ладно, Шорсейн, оставляю тебя на два дня моим заместителем. Ты у нас оборотень свободный…

Я печально взмявкнул.

— … работу любишь…

На моих глазах, кажется, выступили слезы.

— … и за двойную плату поработать не против…

— Против, — слабо возразил я.

— Хорошо, оставлю обычную, — серьезно кивнул Рэйвен. — В общем, замещай, Шорсейн, а я пока пойду отрывать свою милую от работы, показывать ей красоты этого мира, прелести жизни вне работы и, разумеется, спрашивать обо всем, о чем надо.

После этого Рэйвен покинул свой кабинет, оставляя меня наедине с бумагами.

Когда-то я думал, что Его Темнейшество навряд ли найдет себе спутницу, которая сможет оторвать его от работы и заставит понять, что и другие части жизни прекрасны. Что ж, я очень рад, что ошибся.

Конец

Примечания

1

Рецепт на латыни. Настойка валерианы, настойка пустырника, калия йодид, натрия бромид, аскорбиновая кислота, кальция глюконат, магния сульфат, вода очищенная.

2

Сокращение от Misceatur. Detur. Signetur., что переводится как смешай, выдай, обозначь.

3

Эфиромасличные растения или его части, содержащие эфирные масла, смолистые вещества и растительные воски, используемые для их извлечения.

4

Инфундирка — сосуд из фарфора (или другого устойчивого материала), который закрывается. Используется для приготовления отваров и настоев из лекарственного растительного сырья.

Content

Лира Алая
Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Бонус

Примечания