Галина Полынская

Театр Эль Вагант

История Агентства «ЭФ»

Четыреста восемьдесят лет существования в темноте стали невыносимым испытанием для вампира Феликса. Что-то пошло не так в момент его обращения, и Феликс сохранил человеческую суть, с которой нестерпимо проживать вечность без солнца. Потомственный испанский аристократ, Феликс остается таковым и в современном мегаполисе, но немногочисленные его знакомые даже не подозревают, что за ним стоит история половины тысячелетия.

Знакомство с Петром и Павлом – сотрудниками загадочной компании «Gnosis», положило конец его сумеречному существованию. Специально для Феликса компания разработала препарат, инъекция которого позволяет вести дневной образ жизни и отказаться от крови, заменив её молоком кокосового ореха и сохранив при этом нечеловеческие возможности вампира. Но взамен компания поставила условие: Феликс должен отыскать пятерых человек, наделенных паранормальными способностями, объединить общим благородным делом и направить их способности на помощь людям. И Феликс поочередно находит:

Молодого парня, юриста Германа Артемьева – он флораконтактер, способен собирать информацию при помощи растений и управлять ими.

Охранника супермаркета, бывшего десантника Валентина Сабуркина – ему повинуется любой металл.

Карточную гадалку Алевтину Сердюкову – она проходит сквозь стены.

А также старичка Никанора Потаповича Вересова, оказавшегося волком-оборотнем, и его внучку Арину – девушку, умеющую оставлять свои отражения в зеркалах и через них наблюдать за происходящим.

Не сразу Феликс придумал, чем же будет заниматься такая странная компания, чтобы не навредить обществу, а наоборот. Не помогали даже советы его верных компаньонов – ворона Паблито и крыса Дона Вито. Но идея, наконец, пришла: они открыли детективное агентство «ЭФ». При помощи своих уникальных способностей команда агентства стала раскрывать даже самые сложные и странные дела, в которых преступник подчас оказывался вовсе не человеком.

Посвящается памяти Ивана Шеплетто

Глава 1

Запоздавшая весна внезапно ворвалась в город во всем великолепии солнечного блеска и яркой молодой листвы. В домах, наконец-то, открылись окна, и пьянящий весенний дух вместе с птичьими трелями наполнил задохнувшиеся за зиму квартиры.

Распахнулись окна и в квартирах двенадцатого этажа сталинской высотки на площади Восстания. В апартаментах Феликса выветрить «зимний мрак из этих стен» потребовали ворон с крысой, а в соседской это и подавно было необходимостью. В недавно выкупленной квартире закончился ремонт, рабочие внесли последнюю мебель, повесили шторы и теперь лишь стойкий запах краски на лестничной площадке напоминал о шумном и хлопотном процессе.

– Можно посмотреть, что там получилось, наконец? – Паблито вспорхнул на обеденный стол и прошелся, стуча когтями по темному дереву.

– Вам-то что за интерес, – Феликс махнул рукой, сгоняя птицу, но ворон подпрыгнул на месте и остался стоять на столе.

– Как это – что за интерес? Очень даже интересный интерес! Нам же теперь с Вито там жить!

– Сколько можно повторять: не будете вы там жить! Я не для вас покупал и обставлял эту квартиру! С чего вы вообще взяли…

Тут на кухню забежал крупный, упитанный крыс и с порога пожелал доброго утра всем присутствующим.

– Привет, Вито, – Феликс достал из холодильника пару кокосовых орехов и принялся готовить кровезаменитель. – Будь добр, скажи своему пернатому другу, что вы не собираетесь больше нести эти бредни о заселении в соседнюю квартиру, а то я не желаю начинать рабочую неделю с пустых препирательств со склочной птицей.

– Что ты, что ты, дорогой! – воскликнул крыс, прижимая к груди лапки. – Мы ни в коем случае не претендуем! Просто интересно взглянуть на обновленный интерьер.

– Ты, может, и не претендуешь, а кое-кто очень даже претендует. Но я продолжаю считать, что для одного ворона трехкомнатный скворечник все-таки великоват.

Смешав кокосовое молоко с парой глотков красного сухого вина, Феликс залпом выпил напиток, сполоснул бокал и пошел одеваться.

– Тогда кто будет жить в этой квартире? – прокаркал ему вслед Паблито.

– Никто! – прозвучало в ответ. – Никто там жить не будет!

– Что за расточительность, – ворон укоризненно покачал клювом. – Столько средств угрохать, и чтобы никто жилплощадью не пользовался.

– Отчего же, – пискнул крыс. – Феликс избавился от возможных соседей, он купил себе покой и одиночество.

– А то мало ему покоя с одиночеством, да? Хоть бы в гости кто зашел, так нет же. Никаких событий.

– Ты же знаешь, он у нас не особо гостеприимный хозяин.

Уже полностью одетый Феликс заглянул на кухню и сказал:

– Я поехал. Ведите себя прилично.

Его дружно заверили, что приличнее поведения просто не бывает, и пожелали хорошего дня.

Хлопнула входная дверь, и ворон посмотрел в дверной проем кухни задумчивым взглядом. Дон Вито это заметил и заранее насторожился.

– Что за мысли тебя посетили?

– Кладовка. Что там может находиться? Не пустует же она, в самом-то деле! Однако Феликс ее никогда не открывает!

– Может, и открывает, да не при нас.

– Вот видишь! Если и от нас скрывает, значит, там что-то интересное! Мы должны заглянуть туда!

– Но дверь заперта на ключ.

– Значит, надо найти ключ! Или вскрыть замок каким-то другим способом!

– Ты не думаешь, что так мы можем потерять доверие Феликса?

– Мы же не собираемся дверь ломать, просто аккуратно откроем и закроем, он ничего и не заметит. Давай, давай, пошли искать ключ, весь день у нас впереди!

Паблито спрыгнул со стола на пол и вразвалочку направился в коридор. Дон Вито нехотя поплелся за ним, понимая, что отговорить решительно настроенную птицу всё равно не получится.

К особняку агентства «ЭФ» Феликс приехал первым – машин сотрудников у ограды еще не было видно. Открыв калитку, он посмотрел по сторонам: ярко-зеленые иголочки первой травы украшали собой черную землю газонов, старые клены принарядились клейкими листочками, у самого крыльца парой ослепительно ярких пятен желтели первые цветки мать-и-мачехи. Поднявшись по ступеням, Феликс посмотрел на вывеску при входе: «Агентство «ЭФ». Частный розыск. Помощь в беде». Он и сам не знал, зачем смотрит на нее каждый раз, как приезжает в особняк, словно проверяет, не покосилась ли табличка, не отвалились ли буквы, словно от ее сохранности зависел успех работы агентства.

Сунув ключ в замок, Феликс открыл дверь. Стоило переступить порог, как ноздри резанул запах влажной земли. Кладбищенской земли.

Глава 2

Земля засыпала весь пол в секретарской, черная дорожка уходила и в арку, в коридор, ведущий в главное офисное помещение. А на столе секретаря возвышалась целая куча земли, напоминающая свежий могильный холм. В глазах у Феликса потемнело, словно кто-то выключил дневной свет, и в глубине сознания зазвучал голос Дамиана: «Торжественный день сегодня, правда? И ты навсегда его запомнишь. Запомнишь, что такое смерть, что такое быть человеком. Как тяжело и больно расставаться с собой, со своим миром, со всем, что тебя с ним связывало. Я знаю. Я это тоже проходил. Но после, Феличе, ты ощутишь необыкновенную легкость освобождения. Ты будешь помнить того, кто спас тебя от тленной человеческой судьбы, верно? Пронеси эту благодарность через века, Феличе! Закапывайте!»

И над краем могилы возникли слуги дома Ларио-Росса. Недавно обращенные в низших вампиров, они двигались вяло, их лица были одутловаты, глаза пусты. Лежа в гробу, в полнейшем оцепенении, Феличе только и мог, что слышать да наблюдать за происходящим…

– Это ж что за безобразие такое?– где-то вдалеке прозвучал голос Никанора Потаповича, и Феликс медленно обернулся. Он даже не слышал, как подошли старик-секретарь с внучкой. – Что ли охальники какие столько грязи накидали?

Директор смотрел куда-то сквозь них пугающе пустым взглядом и молчал.

– Понял, уразумел, сей минут всё поправим, – сказал Никанор, оттесняя в сторону начальство. – Печаль проходит, когда ее выскажут, грязь – когда ее смоют. Давай-ка, сердешный, постой на солнышке да на воздушке, а мы быстренько порядки наведем.

– Феликс Эдуардович, – Арина мягко взяла его под руку, – может, в машине посидите пока? Давайте я вас провожу.

Феликс отрицательно качнул головой, на негнущихся ногах спустился с крыльца и отошел к ограде. Там он оперся обеими руками о калитку и стал смотреть на улицу, пристально вглядываясь в разлитое по асфальту солнце, словно именно оно должно было избавить от муторного могильного наваждения.

Он так и стоял, глядя в одну точку, когда к агентству начали подходить остальные сотрудники: приехал Герман, следом показалась красная «Тойота» Алевтины, подошел Сабуркин. Поглядев на застывшего у калитки директора, на Никанора с Ариной, выносящих на крыльцо чем-то набитые мусорные мешки, сотрудники переглянулись, не сговариваясь, перемахнули через низенькую оградку и поспешили к крыльцу.

В двух словах секретарь объяснил ситуацию, и новоприбывшие присоединились к уборке.

Главный офис тоже оказался засыпан землей. Земля была повсюду: на столах, на офисной технике, на полках стеллажей, поэтому уборка заняла гораздо больше времени, чем предполагалось. Тем более что Никанор велел убрать всё «до последней грязинки», чтобы и крошки нигде не осталось.

– Как же мерзавцы сюда попали? – используя пластиковую папку для бумаг как совок, Гера принялся сгребать землю с рабочих столов. – Окна, двери – всё закрыто, нигде ничего не взломано, не разбито.

– Это мы еще посмотрим, – орудуя такой же папкой, Валентин сгребал землю с пола. – Это мы еще поищем. И виновных найдем, и накажем по всей строгости закона.

– Именно! – процедила Алевтина, сметая щеткой грязь с полок стеллажей. – Ты ж смотри, какие тварюки, а! Прокрались тут, нагадили тихонько! Смелости, что ли, не хватает прийти в открытую и в лицо Феликсу сказать, чего им, собственно, надо!

– Может, это игры у них такие, – вздохнул Гера, тщательно стряхивая землю с компьютерной клавиатуры. – Просто прийти и сказать уже не так увлекательно.

– То ли дело в офисе нагадить!

– Конечно. Забавно ведь. Жаль, пылесоса нет, быстрее бы дело пошло.

– А не вызвать ли нам специальную службу уборки? – предложила Алевтина.

– И объяснять, каким образом у нас тут столько земли оказалось? Сами справимся, ничего страшного, – ответил Гера, и тут взгляд его остановился на подоконнике, где стоял его цветок.

Диффенбахию, которую он именовал Джозефом, Герман принес из дома. Растению понравилось в офисе, оно основательно разрослось и возвышалось над остальными горшками. Гера подошел к подоконнику, коснулся плотных темно-зеленых листьев в светлую крапинку, и лицо его застыло. Глаза молодого человека будто стали наливаться изнутри яркой зеленью, становясь прозрачными до самого дна. Диффенбахия моментально вышла на контакт – в пространстве возникла подрагивающая, размытая картинка недавних событий. Показалось, что прямо из стены в помещение вошли серые сгустки, лишь отдаленными очертаниями напоминавшие людей. Фантомы пронеслись через комнату в сторону секретарской и вернулись обратно с человеком – невысокого роста парень в куртке и надвинутой на лоб бейсболке втащил мешки с землей и принялся рассыпать ее повсюду.

Завершив контакт с растением, Гера поморгал ресницами и развернулся к коллективу – в молчании сотрудники ожидали новостей.

– Джозеф видел их? – дрожащим от волнения голоском спросила Арина.

Гера кивнул и передал информацию цветка.

– Неймется выпороткам, ой неймется! – сердито произнес Никанор Потапович. – Ладненько, найдем управу, прибираться дальше надобно!

Окончательно расправились с уборкой только ближе к обеду. Всё это время Феликс провел на улице. Он стоял у ограды с закрытыми глазами, подставив лицо солнечным лучам. Своими чертами и белизной напоминающее лик мраморной статуи, оно казалось спокойным и безмятежным, словно человек просто наслаждался весенним теплом. При этом его фигура была настолько неподвижна, что редкие прохожие, шагавшие мимо особняка агентства, не обращали на него никакого внимания. Словно этого человека не существовало.

Девичьи пальчики тронули рукав черного пиджака, и прозвенел голосок Арины:

– Феликс Эдуардович, мы закончили. Идемте, а?

Он открыл глаза и кивнул. Девушка взяла под руку своего директора, и они направились к крыльцу.

Ничего в секретарской не напоминало о произошедшем, кроме взвинченного настроения сотрудников. Отнеся к мусорному контейнеру последний мешок с землей, они продолжили делиться впечатлениями и планами возмездия. Феликс же отошел к окну и с мрачным видом уставился во двор. Немного погодя, к нему подошел Никанор Потапович, встал рядом и произнес тихонько:

– Герушка с цветочком своим покалякал, да показал зеленый, как те безобразники влезли сюда. Вроде как прям со стены вошли, а опосля вроде как человека через дверь впустили, отсель цветку не видать, чего они там чудили. Амулетов противовампирных ты ж самолично в подоконники повколачивал, не работают они?

– Амулеты эти не универсальные, – ответил Феликс, не сводя тяжелого взгляда с ярко-зеленых крон старых кленов. – Не от всех разновидностей страхуют. А универсальных не существует.

– Уразумел, – вздохнул старик. – Что ж земелюшка-то так тебя тяготит, сердешный? Что ж нам делать с напастью такой?

– Разработчики моего эликсира как-то сказали, что мне, скорее всего, нужен психолог, – нехотя произнес Феликс. – Похоже, у меня сохранились человеческие реакции, которых никак не должно было сохраниться. Это как фантомные боли – руку ампутировали, но она продолжает болеть.

– Так в чем затык-то приключился? – подтолкнув очки повыше к переносице, Никанор заглянул в лицо директору. – Давай найдем тваво психолуха, пущай разберется как надобно.

– Ты уверен, что где-то существует психолог, работающий с вампирами? Есть такой специалист, да?

– А причем тут вампир-не вампир, – к Феликсу с Никанором присоединился Герман. – Сказано же – человеческие реакции тебе жить мешают, значит, с ними психолог и будет работать. Думаю, хорошему специалисту вполне по силам сделать так, чтобы тебя при виде сырой земли моментально не отбрасывало в воспоминания четырехсотлетней давности. Чтобы ты все эти кладбища не считал своими.

– Но в любом случае придется объяснять, кто я такой и откуда у меня воспоминания четырехсотлетней давности. Да и не столько земля беспокоит, сколько внезапные непонятные приступы, когда я нахожусь на солнце.

– Тем более. Можно придумать правдоподобную легенду о проблемах с землей, солнцем, о плохих воспоминаниях, и пусть мозгоправ работает.

– Если я озвучу хоть каплю своих проблем и плохих воспоминаний, боюсь, мозгоправу самому мозгоправ понадобится.

– Но делать все равно что-то надо!

Феликс не ответил. Взгляд его переместился с кленов на дорожку, ведущую к агентству. По дорожке быстрым шагом шла девушка, явно направляясь в особняк.

Спустя пару мгновений дверь распахнулась, и девушка возникла на пороге.

– Здравствуйте! – выпалила она. – Это здесь детективное агентство?

– Мы еще закрыты, приходите позже, – ответила Алевтина.

– Написано, что работаете с девяти утра, а сейчас уже половина второго! – говорила она резко, почти грубо, но при этом было очевидно, что девушка сильно взволнована.

Стоя вполборота, директор глянул на нее, махнул рукой в сторону гостевого дивана и сказал:

– Присаживайтесь. Что у вас случилось?

Глава 3

В короткой легкой куртке, длинном цветастом платье и тяжелых ботинках на толстой подошве, девушка выглядела совсем молоденькой, лет двадцати – не больше. У нее были темные волосы, забранные в небрежный хвост, чуть подкрашенное миловидное личико с высокими скулами и красивые карие глаза, в которых подступающими слезами плескалась паника.

Усевшись на диван, девушка посмотрела по сторонам, подняла взгляд к потолку и, пристально рассматривая лампу, сдавленно произнесла:

– Похоже, моя мать убила человека.

– Похоже? – переспросил Сабуркин. – Что это значит?

– Значит, что я точно не уверена, но всё указывает на это.

И она замолчала, продолжая изучать лампу.

– Что за человек? – принялась помогать Алевтина. – Где и как произошло убийство? Есть свидетели?

– Свидетели есть, человек пятьсот. – Девушка вдохнула полной грудью, подержала воздух в легких, сколько смогла и медленно выдохнула.

– Давайте с самого начала и по порядку, – предложил Гера. – Может, вам чаю налить? Воды, кофе?

– Спасибо, не надо.

– Как вас зовут?

– Анна, но все зовут меня Ася, как у Тургенева. Помните эту повесть, да?

Все сотрудники, кроме директора, дружно закивали головами. Он же продолжал стоять у окна с абсолютно безучастным, как могло бы показаться, видом.

– Моя мама – Марьяна Бакушинская, актриса, прима в театре «Эль Вагант», – продолжила Ася. – Характер у нее очень непростой, порою просто невыносимый. И если кто ей поперек дороги встанет, то я ему не завидую. В последнее время вроде все нормально было, в театре сменился главный режиссер, с которым у мамы были постоянные конфликты, с новым скандалить она еще не начала, зато у нее напрочь испортились отношения с ведущим актером – Всеволодом Плетневым. Они в спектаклях вместе играли и несколько лет у них еще отношения были, потом толком не знаю, что произошло, то ли мама его со старлеткой какой-то в гримерке застукала, то ли еще какая-то причина, но разругались они вдребезги. Мама его прям возненавидела, говорила: «одним воздухом с ним дышать не могу». И дошло до того, что она заявила: отравлю Плетнева, да так, что никто и не поймет, подумают – сердечный приступ.

Девушка опустила взгляд и замолчала.

– Мало ли чего в порыве гнева ни скажешь, – подала голос Алевтина. – Тем более, мама ваша натура творческая…

– Так он вчера и умер! – вдруг выпалила Ася. – Плохо ему стало прямо на сцене! Во время спектакля!

– И что, от сердечного приступа? – недоверчиво улыбнулся Валентин.

– Скорая сказала – да, сердечный приступ! Но, вскрытие, как говорится, покажет… – в голосе девушки зазвенели слезы, и Никанор Потапович пошел на кухню за стаканом воды.

– И как ваша мама на это отреагировала? – спросила Алевтина.

– Шок, истерика, трагедия! – Ася театрально всплеснула руками и взяла поднесенный секретарем стакан. – Она же актриса! Она может сыграть что угодно, а в душе у нее будут совершенно другие чувства.

– И что вы от нас хотите? – Гера озадаченно смотрел, как девушка пьет воду большими глотками.

– Выясните, она это сделала или нет. – Ася поставила пустой стакан на столик с вазой и журналами. – Если она, хоть успею ее куда-нибудь заграницу отправить, прежде чем полиция докопается. У моего парня есть возможности, да и отец, может быть, согласится помочь, хотя мать ему так жизнь испоганила, что он ее имени слышать не хочет. Но раз такое дело, папа поможет, обязательно поможет…

Она опустила голову и все-таки разрыдалась. Сабуркин, Алевтина, Гера, Арина, Никанор переглянулись и перевели взгляды на Феликса. Тот с явной неохотой пожал плечами и махнул рукой, мол – решайте сами.

– Дело в том, что наши услуги не бесплатные… – начал Герман.

От этих слов девушка вскинулась и быстро заговорила:

– Деньги не проблема! Я хоть сама еще студентка, на театрального режиссера учусь, два курса осталось, но парень мой из семьи не бедной, да и отец мне хорошо помогает, так что я заплачу, заплачу, сколько скажете!

– Хорошо, попробуем вам помочь. От вас понадобится сразу вся имеющаяся у вас информация, с подробностями, с деталями…

– Расскажу всё! – быстро закивала Ася. – Только у меня одна просьба: мама не должна узнать, что я вас наняла. Она мне такое устроит…

– Мы вас поняли, на этот счет можете не волноваться. Давайте теперь пройдем в наш главный офис, – Гера указал на белоснежную арку, ведущую в коридор. – Я задам вам несколько вопросов, всё запишем и приступим к вашему делу.

– И когда?

– Когда – что?

– Приступите к моему делу?

– Откладывать не привыкли, так что сегодня, скорее всего, и приступим.

Глава 4

В секретарской стояла тишина, отчего особенно ликующе громкими казались птичьи трели за окном. Сотрудники старались не таращиться в упор на своего директора, но взгляды все равно возвращались к его фигуре у окна. Пребывает ли он в глубокой задумчивости или просто стоит отрешенно, понять было затруднительно.

– Помните, я раздал вам всем амулеты и велел носить их не снимая? – произнес Феликс, не меняя позы и выражения лица.

Один за другим люди стали вытягивать из-под воротников кто шнурки, кто цепочки с небольшими круглыми медальонами, напоминающими черные каменные спилы, по которым под определенным углом пробегали зеленоватые всполохи.

– Молодцы, – сказал директор и снова замолчал.

– Да пусть только сунутся, Феликс, – сказал Сабуркин. – Что мы, за себя постоять не сможем? Я ж на всякий случай и осиновым колом обзавелся.

– Осиновым колом? – переспросил Феликс, переводя взгляд на Валентина.

– Ага, двухсторонним. Поехал с приятелем в лес, нашел осину, отрезал хорошую такую ветку, да заточил ее с обоих концов. Думаю, пусть себе лежит, много места всё равно не занимает. Или осина против кровососов не работает и это просто сказки?

– Любое дерево работает, если точно в сердце вогнать или в глаз. Вопрос – как успеть это сделать.

– Успеем, мы проворные, – заявила Алевтина, пряча медальон в вырез кофточки. – Валя, нам тогда всем тоже кольев настругай, полезная в хозяйстве вещь, пускай будет.

Сабуркин согласно кивнул.

– Феликс Эдуардович, – подала голос Арина, – может, что-то еще защитного посоветуете? Лучше мы, на всякий случай, будем в курсе всех возможностей.

– Проводим клиентку, дам подробные инструкции, – ответил он.

Вскоре в арке показались Гера с Асей. Девушка выглядела спокойной, даже повеселевшей.

– Значит, так, – сказал Гера. – Вечерний спектакль отменен в связи со смертью актера, но театр открыт, продолжает работать, поэтому мы без особого труда сможем попасть внутрь и осмотреть место происшествия, заглянуть в гримерку покойного, заодно и осмотрим гримуборную Марьяны Бакушинской. Сам театр небольшой, все друг у друга на виду, поэтому, чтобы особенно глаза не мозолить, мы решили переодеть одного из наших сотрудников в уборщика. Благо, Ася сказала, что одна из уборщиц заболела, и она вполне может пройти в подсобку, взять ее халат, инвентарь и оставить под лестницей входа для работников театра. Ася будет ждать нас в театре и откроет нам дверь по звонку на мобильный. Таков план. Одобряете?

– Вполне, – закивали коллеги. – Нормальный план.

Тем временем Ася внимательно рассматривала детективов, и, наконец, взгляд ее остановился на директоре. Отчего-то он напомнил ей скульптуру в превосходно сшитом костюме. Все в его облике было застывшим, лишь глубокие синие глаза горели какой-то нечеловеческой внутренней силой.

– И кто же будет изображать уборщика? – спросила девушка, с трудом отводя взгляд в сторону. – Как-то вы не очень все похожи…

– Вот кандидатура, – Сабуркин указал на секретаря. – Похож?

Ася обернулась, посмотрела на старика в очках, и согласилась, что да, похож.

– Если что, скажете, что подменяете Лидию Сергеевну, – сказала девушка. – Но я не думаю, что кто-то спросит, просто так, на всякий случай.

– Усе уразумел, – чинно произнес Никанор Потапович.

– В общем, сегодня вас ждать, да? – в посветлевших глазах Аси сверкнула доверчивая, почти детская надежда, и сотрудники невольно заулыбались, глядя на девушку.

– Деточка, все будет хорошо, – сказала Алевтина. – И придем, и всё разузнаем, ни о чем не волнуйся с этого момента. Ты в надежных руках.

– Спасибо! До встречи!

И Ася выпорхнула из секретарской в яркий весенний день, оставив дверь открытой. Никанор аккуратно затворил ее и поинтересовался:

– И с кем пойду я нынче по тиатрам шваброй махать?

– Поедем все, – ответил Феликс, – кроме Арины. В здание войдем вдвоем с Никанором, остальные будут ждать в машинах на связи.

– А почему без меня? – вздохнула Арина.

–Останешься за хозяйку. Если мы задержимся, закроешь агентство.

– Если за хозяйку, тогда ладно, – сверкнула улыбкой девушка. – Как считаете, действительно могла ее мама убить этого актера? Гера, что скажешь? Вы же долго там общались.

– Ася уверена в этом почти на сто процентов, – ответил Герман. – Я же затрудняюсь сделать какие-то выводы на основе ее эмоций и, может быть, фантазий. С актерами общаться мне не доводилось, но могу предположить, что они, как и все творческие люди, персоны импульсивные.

– Чтобы решиться на убийство, да еще и публичное, надо быть очень сильно импульсивной персоной, – заметил Сабуркин.

– Достаточно поехавших мозгов, – вмешалась Алевтина. – Может, эта артистка, к тому же, и хорошенько выпивающая. Среди артистов это, сами знаете, далеко не редкость.

– Да чего гадать, – сказал Гера, – поедем, посмотрим, разберемся. Кстати, название «Эль Вагант» что означает, как переводится?

– Перевести с французского можно как «из вагантов», – ответил Феликс. – Например: этот малый из вагантов.

– А кто или что такое ваганты? – поинтересовался Валентин. – Прошу пардона за необразованность.

– В средние века в западной Европе так называли странствующих поэтов и музыкантов, – ответил Феликс. – В основном их творчество было пародией, сатирой на религиозные догматы, так как в большинстве своем эти люди сами получили церковное образование, но церковной жизни предпочли пьянство, распутство и бродячую жизнь. Церковь их ненавидела, а власть, да и простой люд побаивались, потому как отличались они храбростью, возмутительной дерзостью и крайней жестокостью.

– Поэты-отморозки? – уточнил Валентин.

– Можно и так сказать. Что ж, предлагаю собираться, до закрытия театра желательно все осмотреть. Не уверен, что мы найдем там что-то интересное, но раз уж обещали.

– Надо, надо девочке помочь, – кивнула Аля. – Такая милая, такая напуганная.

– Сама она не могла этого актера отравить и разыграть тут комедию? – сказал вдруг Сабуркин.

– Чтобы мать свою так подставить? – брови Алевтины изумленно приподнялись. – Валя, почему тебе в голову такие гадкие мысли приходят?

– Мало ли, кто их знает, этих творческих.

– Не она это, – произнес Феликс, направляясь к выходу. – Не играла девочка, на самом деле была в панике. Я ощущал биение ее сердца, как циркулирует кровь, каким бешеным становится пульс, когда она говорит о своих подозрениях насчет матери. Такой выброс адреналина обычный человек не сыграет.

– А, ну тогда ладно, – кивнул Валентин. – Кстати, Феликс, если в театр идете с Никанором, он-то понятно – уборщик, а ты как? Как ты там свое присутствие объяснишь?

Взявшись за ручку двери, директор обернулся и произнес, практически не разжимая губ:

– Никак. Меня никто и не увидит, ведь я умею отводить людям глаза. Вы же помните, кто я такой, да? Или напомнить?

– Извини, – вздохнул Сабуркин, – просто это… это самое…

– Поехали!

Глава 5

Тем временем в квартире Феликса ворон развернул кипучую деятельность – Паблито искал ключ от кладовой и был решительно настроен найти его во что бы то ни стало.

Дон Вито отказался участвовать в поисках. Он сидел на подлокотнике любимого кресла Феликса и удрученно наблюдал за тем, как ворон носится туда-сюда, строя предположения, где же этот ключ может находиться.

Вдруг Паблито скрылся где-то в коридоре, ведущем к спальне, и притих. Привстав на задние лапки, крыс выглянул в дверной проем гостиной, но птицу не увидел. Подождав немного, Дон Вито спрыгнул с кресла и шмыгнул в коридор.

Ворон сидел у двери кладовой и что-то пристально рассматривал на пороге, буквально утыкаясь в него клювом.

– Что ты там нашел? – настороженно спросил крыс.

– Похоже, тут тайник, – ответил Паблито. – Смотри, прямо в центре порога две черточки, будто кусок сюда вставлен.

Дон Вито подошел ближе и присмотрелся к месту, на которое указывал ворон. На темном дереве действительно виделись едва заметные вертикальные линии, выделяющие небольшой фрагмент сантиметров в десять.

Паблито постучал по нему клювом, послушал звук и произнес:

– Он должен как-то выдвигаться. Ну-ка, давай, толкай лапами.

–Я не уверен, что… – начал крыс, но ворон перебил, прокаркав оглушительно:

– Толкай, кому сказал! А то всё равно клювом расковыряю!

– Нет, нет, нет, – торопливо залопотал Дон Вито, – только не порть имущество. Сейчас попробую… толкну…

Передними лапками крыс уперся в выделенную часть порога и хорошенько поднатужился. Послышался тихий щелчок, словно откуда-то из-под пола, и деревянный фрагмент немного приподнялся на коротких металлических штырях, открывая небольшое углубление, в котором лежал ключ.

– Хе-хе-хе! – довольно проскрипел Паблито. – От меня не спрячешься! Давай, Вито, доставай ключ, становись мне на спину и открывай замок! Тут не высоко, дотянешься!

Понимая, что спорить бесполезно и упрямый ворон всё равно добьется своего, крыс взял ключ и печально вздыхая, полез на пернатую спину.

До замочной скважины он и впрямь дотянулся без труда, ключ легко повернулся, щелкнул замок, и Дон Вито спрыгнул на пол, ощущая себя совсем уж скверно.

Сунув клюв в образовавшуюся щель, Паблито приоткрыл дверь и заглянул внутрь. После обернулся и спросил удаляющуюся крысиную спину:

– Ты идешь смотреть?

– Нет, – не оборачиваясь, ответил Дон Вито.

– Как хочешь.

Бочком-бочком ворон протиснулся в кладовку – небольшое помещение два на три метра. За дверью вдоль стены громоздились до потолка наставленные друг на друга пластиковые коробки разных размеров, а в другом углу… стоял полуголый окровавленный человек и смотрел прямиком на Паблито. Раскрыв от неожиданности клюв, ворон заорал не своим голосом.

Услыхав этот жуткий крик, Дон Вито стремглав понесся в кладовую.

– Что случи… – задыхаясь от испуга, начал крыс, но увидав картину – Паблито с растопыренными крыльями и человека в углу – сел на пол, перевел дух и произнес: – Это скульптура, манекен, успокойся.

Не слыша его от страха, ворон продолжал голосить. Тогда крыс подбежал к манекену и подергал его за штанину черных бархатных штанов.

– Это всего лишь кукла! Прекрати истерику! Слышишь?

Механически захлопнув клюв, Паблито замолчал. Затем произнес неуверенно:

– Он точно ненастоящий? Ты уверен?

– Абсолютно, – запрокинув голову, Дон Вито рассматривал скульптуру высокого, прекрасно сложенного, красивого утонченной, благородной красотой молодого мужчины с длинными белыми волосами. – Он из воска.

Набравшись храбрости, ворон подошел поближе и уставился на скульптуру.

– И почему он весь в крови? Это же кровь на нем, да?

– Похоже, да. Засохшая, – крыс поводил носиком, рассматривая глубокие следы от зубов на плечах и шее манекена. – Теперь ты доволен? Мы можем отсюда уйти?

– Можем, да, пойдем, – пробормотал Паблито. – Ерунда какая-то вышла…

И ворон торопливо поковылял на выход.

Пришлось повозиться, прежде чем удалось запереть замок и вернуть ключ в тайник. Наконец-то справившись с задачей, они отправились на кухню подкрепиться.

Вспорхнув на край широкой вазы, стоявшей на полу, которую Феликс специально для них держал полной орехов, цукатов и сухофруктов, ворон покрутил головой, раздумывая, что бы выбрать. Дон Вито уселся на полу рядом, привалившись спиной к стеклянной стенке, и уставился задумчиво в пространство. Вскоре ему на голову упал миндальный орех. Крыс поднял нос и встретился взглядом с Паблито.

– Есть будешь? – спросил ворон.

– Перехотелось чего-то. Хоть мы и поступили отвратительно, зато теперь хотя бы знаем, как выглядит Дамиан.

– Думаешь, это он?

– Мало шансов, что кто-то другой.

– Но зачем тут нужен восковой Дамиан? Неужели… – Паблито осекся, и воскликнул: – Кажется, я понял! Был случай, Феликс чуть не прикончил какого-то прохожего в скверике у дома, хорошо, я вовремя вмешался. Потом он говорил, что временами у него чешутся зубы, как когти у котов. Я спросил тогда, обо что он их чешет? А Феликс ответил, что лучше мне этого не знать.

– Значит, об эту куклу и чешет.

– До сих пор?

– Откуда мне знать. Это личное дело Феликса, и лучше нам не соваться за закрытые двери. Теперь ты это понял, уяснил? – назидательно произнес Дон Вито.

– Уяснил, – пробормотал Паблито и бросил ему на голову еще один орех.

Глава 6

Театр «Эль Вагант» находился в двухэтажном бело-голубом особняке конца восемнадцатого века, расположенного в Петровском переулке. Поблизости оказалась платная парковка, куда и заехали автомобили сотрудников агентства «ЭФ».

Выйдя из машин, они собрались у директорской «Ауди».

– Что там хоть за спектакль был? – спросил Феликс Геру.

– Современная пьеса, стилизованная под Шекспира.

– Подозреваемой сейчас в театре точно нет?

– Ася бы предупредила.

– Ты ей сказал, что мы здесь?

– Да, как только на парковку заехали.

– Хорошо, тогда мы пошли, вы будьте поблизости.

Все вместе они вышли с парковки, Гера, Валя и Алевтина остались прогуливаться неспешно вдоль дороги, а Феликс с Никанором направились к зданию театра.

Пройдя мимо главного входа, они обошли здание и остановились у двери с торца – служебного входа для актеров и работников театра. Только Феликс взялся за дверную ручку, как Никанор спросил:

–Чего искать-то хоть будем, сердешный?

– Следы отравляющего вещества, что-то, указывающее на совершенное убийство.

– А ежели не было никакого убийства, да сам лицедей тот помер от натуральных причин?

–Что ж, если от натуральных, значит, никаких следов не найдем.

Феликс открыл дверь, они зашли внутрь и, как договаривались, под лестницей обнаружили пластмассовое ведро, щетку и аккуратно сложенный синий халат.

Никанор накинул халат, застегнул пуговицы, прихватил инвентарь и последовал за директором вверх по ступеням.

Актерские гримуборные располагались на первом этаже. У двери с табличкой «Марьяна Бакушинская» Феликс остановился.

– Начнем с главной героини, – сказал он, приоткрывая дверь.

Старик заглянул в помещение и поморщился от резкой мешанины запахов: косметики, театрального грима, костюмов и сигаретного дыма.

– Оборотиться бы мне, волчий нос он тоньше чует.

– Так давай, оборачивайся.

Никанор зашел в гримерку, поставил ведро со шваброй в угол, а Феликс остался стоять в коридоре у приоткрытой двери. Сквозь щель можно было наблюдать, как старик начал подпрыгивать на месте – легко, словно ничего не весил – будто бегун разминался перед стартом. После каждого прыжка он постепенно наклонялся вниз до тех пор, пока резко не согнулся, коснувшись руками пола. В этот момент с беззвучным хлопком его фигуру окутало легкое непрозрачное облако, из которого вышел крупный седой волк.

Прислонившись к дверному косяку, Феликс наблюдал, как зверь прошелся по гримерке, тщательно обнюхивая предметы на столе, одежду на вешалках, на спинках стульев, сценическую обувь.

Вдруг в конце коридора возник силуэт – какая-то женщина шла в направлении гримерных. Не меняя позы, Феликс скрестил на груди руки и вперил долгий туманный взгляд в приближающуюся фигуру. К счастью, ничего во внешнем виде женщины не говорило о том, что она может быть актрисой или чего доброго – Марьяной Бакушинской. Женщина шла, глядя перед собой, на лице ее застыли усталость и скука. Поравнявшись со стоящим у двери мужчиной, она прошла мимо, не замедляя шага.

Как только она скрылась из вида, из-за приоткрытой двери выглянул оборотень.

– Что-нибудь нашел? – тихо произнес Феликс.

Волк отрицательно качнул головой.

– Идем дальше.

Прихватив ведро с щеткой, Феликс прикрыл за оборотнем дверь и повел его к соседней двери с табличкой: «Всеволод Плетнев». Как и обещала Ася, эта гримерная также была не заперта.

Феликс зашел в помещение вместе с волком. Раздувая ноздри, оборотень пошел по комнате, а Феликс встал у гримерного стола, рассматривая фотографии, наклеенные на стене над зеркалом. На снимках в разных образах, крупным планом и в полный рост на сцене, был запечатлен мужчина. Возраст его было трудно определить из-за обилия грима на лице. Высокий, широкоплечий, с буйными русыми волосами, выразительными чертами лица, он был так похож на Федора Шаляпина в годы расцвета, что поначалу Феликс решил, что на фотографиях Шаляпин и есть. Но при ближайшем рассмотрении все-таки было очевидно, что это разные люди.

Напротив гримерного стола у стены стояла небольшая тахта с брошенными на нее костюмами: атласный плащ, бархатный жилет, расшитый золотыми нитями камзол. На камзоле лежали кожаные перчатки с широкими раструбами. Именно перчатки заинтересовали оборотня – видимо, в них Плетнев играл свой последний спектакль. Изучив перчатки, волк подошел к высоким кожаным сапогам, стоявшим возле кушетки. Обнюхав один, он принялся исследовать второй, как вдруг замер настороженно. Заглянув в голенище, оборотень тихонько рыкнул и стукнул лапой по сапогу. Феликс обернулся.

– Что-то нашел?

Волк тряхнул головой и ощерился. Феликс подошел, присел на корточки, взял сапог и заглянул внутрь. Затем перевернул его и встряхнул. На пол упал маленький кусок желтого стекла.

– Это? – уточнил Феликс.

Оборотень ответил человеческим кивком.

Взяв салфетку из упаковки на гримерном столе, Феликс завернул в нее стекло, убрал в карман пиджака и направился к двери, сказав на ходу:

– Оборотись здесь, а то еще заметит кто.

Выйдя в коридор, директор встал у приоткрытой двери и стал смотреть в пустой коридор. Там, вдалеке, двигались тени, слышались приглушенные голоса, но коридор оставался пустым.

Скрипнула дверь, показался Никанор. На пальцах его все еще оставались длинные когти, в янтарно-желтых глазах стояли вертикальные зрачки. Но длилось это недолго. Когда Никанор Потапович вышел к лестнице, он уже был обыкновенным дедом.

Спускаясь по ступенькам, Никанор столкнулся с невысоким полноватым мужчиной, поднимавшимся наверх. Хоть и был мужчина сравнительно молод, но имел рыхлое лицо, тусклые глаза, длинный хвост волос с сильной проседью и свистящую отдышку. Глянув на старика в синем халате, он замедлил шаг, покрепче хватаясь за перила, и произнес:

– А вы кто такой? Что-то я вас не припомню.

– Так Лидию Сергевну подменяю, – охотно ответил старик. – Захворала она.

– Значит, вы у нас временно?

– Временно, – кивнул дед, качнув пышной седой шевелюрой. – День-другой, да и всё.

– Понятно.

И, обогнув уборщика, мужчина пошел дальше, не обратив никакого внимания на господина в черном костюме, уже стоявшего внизу, у входной двери.

Глава 7

В очередной раз обойдя здание прогулочным шагом, троица остановилась неподалеку от входа, и Валентин закурил.

– Что-то долго, – сказал Гера. – Может, застукали их там?

– Да нет, – отмахнулась Аля. – Просто дело, наверное, небыстрое.

Взгляд Алевтины то и дело возвращался к зданию театра. Прищурившись, она пристально рассматривала фасад и вывеску при входе, написанную крупным «дореволюционным» шрифтом: «Театр Эль Вагант». Заметив ее интерес к зданию, Гера поинтересовался:

– Что-то видишь?

– Скорее – чувствую, – медленно, задумчиво ответила Аля. – Что-то не так с этим театром.

– С любым театром что-то не так, – хмыкнул Сабуркин, затаптывая окурок. – Какой балаган ни возьми, копни там поглубже и столько всякого…

– Да погоди ты! – Алевтина досадливо махнула рукой. – Тут действительно что-то странное, энергетически странное.

– Аль, ну вот только про энергетику не надо, а? Мы ж не твои клиенты на карточное гадание.

– Валя! – прикрикнула она. – Ну-ка прекрати! Чего вдруг ты взялся мне не доверять и ставить под сомнение? Скептиком вдруг заделался! Кроме карточных гаданий, я ж еще чутье имею…

– Чутье у нас имеет Никанор, – снова хмыкнул Сабуркин, но тут вмешался Гера:

– А что именно ты ощущаешь? – спросил он.

– Не могу понять, – сердито ответила Алевтина. – Но что-то тут определенно есть. Погляжу поближе. А вы стойте и не мешайте!

Быстрым шагом женщина направилась к особняку, но не успела подойти близко, как из-за угла показались Феликс с Никанор Потапычем.

– Ну как вы, всё в порядке? – спросила Аля.

– Да, нормально, – ответил Феликс.

– Что-нибудь нашли?

– Вроде нашли, надо будет изучить повнимательнее.

– Неужто и впрямь убийство? – ахнула Алевтина. – Права была девочка?

– Непонятно пока, будем разбираться.

Они подошли к Гере с Валей и все вместе направились в сторону парковки.

– Ты не спрашивал у Аси, при каких обстоятельствах ее мать грозилась убить Плетнева? Кто-нибудь, кроме девочки, это слышал? – обратился Феликс к Герману.

– Спрашивал. Это было дома, после того, как мать хорошенько выпила коньяка. Неизвестно где, когда, кому еще она могла это говорить, но в тот момент дома они были вдвоем.

– Понятно, – сказал Феликс, открывая дверцу своей машины.

– Никак в агентство поедем разнюхивать стекляшку? – уточнил Никанор.

– Завтра утром займемся, мне сейчас надо съездить в одно место.

– Как скажешь, сердешный, как скажешь.

Сев за руль, Феликс посмотрел на старика.

– И ты уверен, что на стекле яд?

– Не извольте сумлеваться, – закивал Никанор. – Как есть – отрава. А вот какая, из чего состоит, это мне в человечьем обличии понимать надобно.

– Хорошо, оставим до утра. Всем до завтра.

С этими словами директор захлопнул дверь и «Ауди S8» цвета амулет выехала со стоянки.

Проводив машину взглядом, Алевтина сказала:

– Хотите – уезжайте, хотите – подождите меня, но я вернусь к театру и посмотрю на него хорошенько. Покоя не дает.

– Иди, – сказал Гера, – мы подождем.

Оставшись на парковке, мужчины наблюдали, как Аля направляется к особняку, подходит к углу дома, останавливается, поднимает голову и смотрит куда-то вверх.

– Никанор, тебя домой отвезти? – спросил Гера, продолжая наблюдать за Алевтиной.

– Погодь, узнаю, где Аришка.

Из нагрудного кармана плотной фланелевой рубахи старик извлек потрепанный кнопочный телефон и набрал номер внучки.

Перекинувшись с ней парой слов, Никанор сунул аппарат обратно в карман и сказал:

– Контору-то нашу закрыла уже, домой путь держит, значит, и меня того, туда же подвези, коли не хлопотно.

– Ничуть, – ответил парень.

Алевтина тем временем потрогала стену дома, даже похлопала по ней ладонью. Гера ожидал, что она вот-вот шагнет внутрь стены и скроется из вида, но Аля развернулась и пошла обратно.

– И как? И что? – засыпали ее вопросами на стоянке.

– Да не пойму! – в сердцах отрезала она. – Чувствую странное какое-то напряжение, будто столбом оно стоит, а что это такое, не могу понять!

– Может, зона тут какая-то аномальная? – предположил Валентин и зевнул, прикрывая рот кулаком.

– Может, но не мешает разобраться, хотя бы для собственного интереса, – Алевтина поправила прядь, выбившуюся из прически, и посмотрела на старика. – Никанор, тебя подвезти?

– Герушка ужо вызвался. Ты Валю подвези.

– Только до метро! – бросила женщина, садясь за руль своей бордовой «Тойоты». – Да и то не заслужил!

Глава 8

Не доезжая до указателя «Троицкое-1», «Ауди S8» свернула с трассы в поселок.

Смеркалось. Зажигались окна домиков, окруженных садами, старыми березами и высоченными елями, где-то вдалеке лаяли собаки, перекрикивались через заборы соседи.

Окна деревянного дома, выкрашенного порядочно облупившейся за зиму зеленой краской, тоже уютно светились теплым светом. Выйдя из машины, Феликс нажал кнопку звонка на калитке. Дверь в доме приоткрылась, показалась растрепанная седая женская голова.

– Вечер добрый, Мария Семеновна! – махнул рукой Феликс. – Заехал к вам на минутку!

– Ох, Феликс! – запахивая на груди теплый халат, женщина спустилась с крыльца и поспешила к калитке. – Какая радость, сынок, проходи!

В доме стоял сырой холод, и Феликс спросил, что на этот раз случилось, какая такая авария, почему так холодно?

– Так Василий приболел, девочки со школой на экскурсию в Тверь уехали, а самой мне тяжко печку топить. Да и ничего, весна уже на дворе, перезимовали, и ладно.

– Приболел? Где он?

– В спальне, – Мария Семеновна указала на дверь, ведущую в крошечную комнату с кроватью и рассыхающимся шифоньером.

Утопая в перине, подушках, которые с наступлением теплой погоды старики неизменно прогревали, просушивали во дворе, Василий Федорович крепко спал. Заглянув к нему, Феликс тихо закрыл дверь и вернулся в гостиную.

– Врача вызывали?

– Приходила докторица, да, сказала, какие отвары травяные попить…

– Отвары травяные? Послушайте, Мария Семеновна, так дальше не может продолжаться. Я должен вас всех забрать отсюда и обеспечить надлежащий уход. У меня есть загородный дом, он пустует, на участке проживает пожилая пара, которая присматривает за хозяйством – как раз вам компания будет.

Женщина хотела что-то сказать, но Феликс остановил ее движением руки.

– Ничего не хочу слушать. Одевайтесь, собирайтесь, увезу вас прямо сейчас.

– Внучкам школу-то осталось закончить всего ничего, – тяжело ступая, она подошла к стоявшему у окна круглому столу, накрытому кружевной скатертью, отодвинула стул и присела. – Пара месяцев и выпускной. Верочка с Катюшкой уже и платья выпускные себе пошили. В комнате у них висят. Погляди, какие красивые вышли.

– Не сомневаюсь, что вышли платья прекрасно, но…

– Пусть аттестат получат, а? – Мария Семеновна молитвенно сложила руки на груди. – Куда их отрывать сейчас от привычного уклада, от подружек, товарищей? Осенью и переедем, куда скажешь. А то правда сил уже нет за домом, хозяйством, огородом смотреть.

– Ладно, осенью так осенью. Но сегодня пришлю вам врача, осмотрит Василия Степановича, и если понадобится госпитализация, не возражайте.

– Нет-нет-нет, – затрясла она головой, отчего растрепанная седая коса упала на плечо, – если надо, значит надо, какие могут быть возражения. А платья все ж погляди, а? Девочки будут рады, что ты посмотрел, оценил.

– Хорошо, показывайте.

Опершись ладонью о край стола, женщина поднялась и повела Феликса в комнату сестер.

Достав платья из шкафа, Мария Семеновна положила одно на кровать Кати, другое – Веры.

– Вот, как и хотели, одна – как у Наташи Ростовой, другая – хоть в кабаре выходи, – сказала Мария Семеновна. – Так они между собой похожи, а характеры да темпераменты разные совсем.

– Это верно, – Феликс посмотрел на платье цвета шампанского с белым лифом и золотистым пояском и на черно-красный наряд, словно с танцевальной сцены двадцатых годов. – А портниха, как я посмотрю, у вас та еще затейница.

– Дочка портнихи нашей постаралась. По маминым стопам пошла, да прогрессу вот у нее больно многовато.

– Неплохая работа. И хорошо, что выпускаются девочки одновременно.

– Это да, школа маленькая, из-за одного года разницы не стали их по классам разводить. Вместе аттестаты получат, вместе в большую жизнь выпорхнут и полетят вместе, голубки наши. Чаю попьешь?

– Нет, спасибо, я поеду. Но сначала давайте печь растоплю.

– Не надо, что ты! – Мария Семеновна замахала руками, словно он предложил нечто из ряда вон выходящее. – Сейчас под одеяло теплое лягу, да и спать буду, а утром хорошо в доме, тепло, солнышко в окна смотрит.

– Как знаете. Врача сегодня ждите, это мужчина, скажет, что от меня. Больше никого в дом не пускайте.

– Хорошо, хорошо, как скажешь.

Оставив платья на кроватях, Мария Семеновна с гостем вышли из комнаты и направились к входной двери.

– На днях еще заеду, проведаю Василия Федоровича. И да, вы купили девочкам мобильные телефоны, как я вас просил?

– А как же, купили, конечно, давно уже при них.

– Номера скажите, пусть будут у меня на всякий случай.

– Сейчас, поищу, где записать…

– Так скажите, я запомню.

Глава 9

В агентство Феликс приехал в половине девятого утра. Никанор с Ариной уже были там. Старик подметал пол, девушка поливала цветы. Они поздоровались с директором, и Никанор выразил готовность немедленно приступать к изучению стеклянного осколка, а то ему «ажно самому любопытно».

– Идем, – кивнул Феликс в сторону арки, ведущей из секретарской в коридор.– Арина, мы в моем кабинете, пусть нас никто не беспокоит.

–Конечно, Феликс Эдуардович, я прослежу.

Девушка продолжила поливать растения, а директор с секретарем скрылись в коридоре, ведущем в главный офис.

Зайдя в кабинет, Феликс достал из кармана пиджака сложенную салфетку, развернул, протянул Никанору и отошел к окну, чтобы не мешать.

Взяв салфетку, старик пристально посмотрел на кусочек стекла, блестящий в солнечных лучах, поднес его к лицу и, держа на небольшом расстоянии, принялся водить рукой из стороны в сторону, словно плавно раскачивал воздух. В карих глазах его проступила звериная желтизна, зрачки вытянулись вертикально.

Минут десять, не меньше изучал Никанор «стеклянные» запахи, когда же он, наконец-то, положил салфетку на стол, Феликс поинтересовался результатом:

– И что там?

– Сильная отрава, – задумчиво ответил дед. – Из цветочков она каких-то чудных.

– Цветочков? – переспросил Феликс. – Из каких?

– А пес их знает, чудные больно.

– Описать можешь?

– Могу, чего ж не смочь.

Директор подошел к письменному столу, извлек из ящика чистые листы бумаги, карандаш, сел в кресло и приготовился рисовать.

– Букетом они растут, – сказал Никанор, – цельной шапкой. Головки круглые и такие, знаешь… ребристенькие, что ли, по краю каемочка да усики тоненькие.

Остро заточенный карандаш в руке Феликса двигался легко и быстро, и вскоре на листке возник пышный букет цветов.

– Похоже? – подняв страницу, он продемонстрировал рисунок старику.

– Тютелька в тютельку! – одобрил он. – Токмо запашок энтот там не один, еще кой чаго наблюдается.

– Да? И что же?

– Компот там цельный химикатный.

– И сможешь описать?

–Стараться буду, шибко много тама всего, самые пахучие скажу.

– Давай, – Феликс взял чистый лист и приготовился записывать.

На этот раз с ассоциациями оборотня пришлось повозиться, но, в конце концов, самыми пахучими ингредиентами «химикатного компота» оказались ацетон, хлор, спирт и щелочь.

– М-да, – сказал директор, глядя на рисунок и записи. – Однако ж.

– Делать дальше чаво думаешь?

– Надо бы на тело взглянуть.

– Лицедея таво?

– Именно. Хочу, чтобы и ты его хорошенько осмотрел.

– Осмотрю, чего ж не осмотреть, – покладисто кивнул старик. – Тока где оно, тело евонное?

– Сейчас узнаем. – Феликс взял телефон и набрал номер капитана Мухина. Районный участковый ответил не сразу, голос его звучал непривычно подавленно и тихо:

– Привет, Феликс.

– Здравствуй, Дима. Ты на работе?

– Можно сказать, в отпуске, – ответил голос еще печальнее и тише.

– В отпуске? Сейчас? Уехал куда-то отдыхать?

– Ага, в больницу, в ней и отдыхаю.

– Что случилось?

– Приступ панкреатита. Думал все – смерть пришла, но айболиты откачали. Теперь не скопытиться бы от диеты больничной, это ж караул какая гадость.

– Это ты отпуск так хорошо гулять начал, что до панкреатита дошло?

– Да вроде нет, ничего такого даже не употреблял, просто как-то так совпало.

– И надолго ты там?

– Еще неделя минимум. А ты хотел чего-то?

– Да. Буквально позавчера актер умер прямо на сцене театра от сердечного приступа, хотел узнать, куда тело отвезли, в какой морг.

– А что за актер? – голос в трубке заметно оживился.

– Всеволод Плетнев.

– Эмм-м… не знаю такого, но, может, лицо бы увидел – вспомнил. Давай лейтенанту Пестимееву позвоню и дам задание выяснить?

– Буду твоим должником.

– Ай, перестань, тоже мне большое дело. Перезвоню, как будет информация.

Через час капитан Мухин перезвонил и доложил, что тело актера Плетнева находится в Боткинском морге.

– А у театра этого еще, оказывается, случай был, – сказал Дмитрий. – Месяц назад там дворник с крыши упал.

– Убился?

– Да.

– Можешь выяснить имя, фамилию, адрес родственников? И заодно адрес родных Плетнева.

– Могу, конечно. Сейчас Пестимеева наберу…

Глава 10

Закончив переговоры с районным участковым, Феликс взял со стола рисунок, записи и вместе с Никанором вернулся в секретарскую. Весь коллектив агентства был уже в сборе.

– Значит, так, – сказал Феликс, останавливаясь посреди комнаты, – факт отравления практически доказан, кусок стекла был обработан сильнодействующим ядом и брошен в сценическую обувь актера. Удачно, что тело находится в Боткинском морге, так что можно позвонить нашей Инне и договориться, чтобы она нас провела туда. Тело стоит осмотреть, пойду я и Никанор. Месяц назад с крыши театра упал и разбился дворник, вот адрес его семьи, надо поехать, пообщаться с ними. Неизвестно, даст нам это что-нибудь или не даст, но надо узнать, что там произошло. Дальше, как ни странно, у покойного актера не оказалось никакой родни, но Мухин выяснил адрес его прописки – это комната в коммуналке, поэтому поедем общаться с соседями. Так как нам придется задавать вопросы большому количеству людей, а Асю мы пообещали не выдавать, предлагаю держаться легенды о тележурналистах – собираем материал для программы.

– Давайте проще сделаем, – сказал Гера. – Мы детективное агентство, которое наняла телепрограмма для сбора информации об этом случае. Тогда особо и завираться не придется.

– Согласен. Далее, со слов Никанора Потаповича я зарисовал растение, из которого получен яд. Посмотрите на рисунок и постарайтесь определить, что это за цветы.

Феликс поднял листок и продемонстрировал изображение.

– На кактусы вроде похоже, – неуверенно произнесла Арина.

– Это не кактусы, – сказал Герман, – это полипы, растущие на кораллах, зонтиады Палитоа. Обитают в Индийском и Тихом океанах. Из этих зонтиад производят яд палитоксин, смерть наступает через пятнадцать-двадцать минут после попадания в кровь, противоядия не существует.

– Браво, – одобрительно кивнул Феликс. – С этим разобрались. Осталось выяснить, что за химические примеси на осколке.

И он перечислил, какие еще компоненты разнюхал Никанор.

– Странный набор, – задумался Гера. – К яду точно отношения не имеют эти запахи, случайно они там, скорее всего, оказались.

– Выясним и это. Гера, позвони Асе, расспроси, где бывает ее мать, куда ходит, где можно с ней будто бы случайно познакомиться. Хочу посмотреть на нее и поговорить по душам.

– И если она убийца, что будем делать? – спросила Алевтина. – По закону поступим или как девочка просила?

– Не стоит забегать вперед. Всё по порядку. Сейчас созвонюсь с Инной, узнаю, когда она сможет нас в морг провести. А вы решайте, кто куда поедет – к родственникам дворника или в коммуналку к Плетневу.

– Будет сделано, начальник, – сказал Сабуркин.

Выйдя на крыльцо, Феликс набрал номер Инны Шульги – будущего врача реаниматолога, неоднократно помогавшей расследованиям агентства «ЭФ».

– Здравствуйте, Феликс! – жизнерадостно прозвучал в трубке голос девушки. – Рада, что вы обо мне вспомнили.

– Никогда о тебе и не забываю, – улыбнулся в ответ мужчина. – Как твои дела, дорогая?

Инна немного рассказала о подготовке к экзаменам и спросила, что случилось у самого Феликса:

– Чем-то снова помочь могу?

– Надеюсь, что да. Мне опять надо попасть в морг твоей больницы. Хочу осмотреть недавно поступившее тело.

– Это можно, я сегодня в ночь дежурю, проведу вас без проблем. Один вы будете?

– С Никанором.

– Хорошо, тогда два халата приготовлю. Имя-фамилия тела известны? Посмотрю по базе, где конкретно находится, чтобы все трупы не ворошить.

– Всеволод Плетнев, актер, сердечный приступ на сцене театра.

– Доигрался, – с сочувствием произнесла девушка. – Как приеду в больницу, поищу его и позвоню вам. Ориентировочно планируйте где-то часов на десять вечера. На проходной…

– Мы пройдем мимо проходной, нас никто не заметит, можешь не беспокоиться об этом.

– Прекрасно. Тогда до связи.

Вернувшись в секретарскую, Феликс узнал, что в коммуналку едет Герман, а разговаривать с театральным руководством – Алевтина с Сабуркиным.

– Не лучше ли сделать наоборот?

– Какая разница, – пожала плечами Аля, – мы уже так решили. Да и если честно, я хочу еще раз на этот театр посмотреть, изнутри тоже. Не дает он мне покоя и все тут.

– Хорошо. Удостоверения не забудьте и уверенно держитесь легенды. И да, Гера, ты Асе позвонил?

– Звонил, не доступен абонент, может, в метро едет. Буду дозваниваться.

– Тогда вперед, удачи, соберите информацию о нашем покойном по максимуму.

Сотрудники ушли, в секретарской остались Феликс с Никанором и Ариной.

Директор присел на гостевой диван, вытянул ноги и по обыкновению уставился в пространство отсутствующим взглядом, то ли отключаясь от надоедливой реальности, то ли погружаясь в задумчивость – это всегда было сложно понять.

– А у нас у всех теперь есть отличные осиновые колья, – сказала Арина. – Валя обеспечил.

– Надеюсь, они вам никогда не пригодятся, – глухо ответил Феликс. – Завтра привезу вам серебряную воду. Особого поражающего эффекта она не оказывает, но способна нанести вред и отпугнуть. Да и хороша тем, что не надо к объекту близко подходить, можно издалека плеснуть.

– Думаешь, таки полезуть они к нам? – Никанор взял с полки пустую картонную папку и принялся выводить на ней каллиграфическим подчерком: «Дело № 6. Актер театра «Эль Вагант».

– Точно тут не скажешь. Конкретно к тебе могут и не полезть, наверняка всему обществу уже известно, кто ты такой. Сам знаешь, с оборотнем никакой вампир добровольно связываться не захочет.

– Это да, знамо дело не захочет, – довольно ухмыльнулся старик. – Слабосильные они супротив нас.

– Зато скорость реакций у них выше намного, так что тоже расслабляться не стоит. Я постараюсь нормализовать ситуацию как можно быстрее, чтобы вам не пришлось беспокоиться. Пока старайтесь не выходить из дома в темное время суток, вечерами избегайте малолюдных мест. Даже недоделанные безмозглые подвиды никогда не нападут в людном месте. Они, как шакалы, только поодиночке в подворотнях подстерегать умеют.

– Главное, чтобы в дом не проникли, – задумчиво произнесла Арина. – Вот это страшновато.

– Специальные амулетные гвозди я вам всем раздал. Надо было забить их во все подоконники и в дверной порог. Вы же это сделали?

Девушка кивнула.

– Тогда нечего бояться, в окна-двери не влезут, даже если они будут нараспашку. Но, повторюсь, я урегулирую ситуацию в самое ближайшее время.

– Если только из-за нас, то не надо, – вдруг строгим голосом произнесла Арина. – Мы сами о себе в состоянии позаботиться. А вы сами прекрасно знаете, каковы правила игры у этих… ваших…

– Кровососов, – подсказал дедушка.

– Да, у них. И если не стоит поддаваться на провокации, то и не поддавайтесь! А то, может, они только того и ждут!

Феликс глянул на юную хрупкую блондинку с личиком-сердечком, васильковыми глазами и не сдержал улыбки. От этого Арина вспыхнула румянцем.

– Конечно, понимаю, что выгляжу смешно, когда даю вам советы, но из-за нас вы не должны…

– Я понял, Арина, всё понял и спасибо за твою заботу обо мне. Кстати, сегодня можешь быть свободна, мы с твоим дедом все равно засидимся допоздна. Поезжай домой, отдыхай.

– Хорошо, тогда до завтра.

Девушка взяла с вешалки легкую матерчатую курточку и выпорхнула из секретарской.

Глава 11

К Боткинской больнице темно-зеленая «Ауди» подъехала в половине одиннадцатого вечера. В морге на этой территории Феликсу с Никанором уже доводилось бывать, поэтому заходили привычно.

Машина остановилась в темном переулке рядом с больничной оградой. Заглушив двигатель, Феликс вышел из салона, снял пиджак, бросил на заднее сиденье и захлопнул дверь.

Прежде чем Феликс направился к ограде, старик обернулся крупной собакой – она напоминала бы хаски, если бы не длинная белая шерсть, похожая на седые волосы.

– Встречаемся у входа в морг, – сказал директор. Подойдя к ограде, он мгновенно перемахнул через нее, скрываясь из вида, а оборотень побежал к проходной.

У патологоанатомического отделения гостей ожидала Инна. Вглядываясь в темноту, она перекладывала из руки в руку пакет с медхалатами, однако все равно не увидела, как и откуда подошел Феликс. Ей показалось, что он просто возник из пространства прямо перед нею. От неожиданности Инна вздрогнула и выдохнула:

– Фух!

– Напугал? Извини.

– Ничего, странно, что я вас просмотрела, – она с улыбкой протянула ему руку, и Феликс, как обычно, не пожал ладонь, а поцеловал запястье. – А Никанор ваш где?

Словно в ответ на ее слова, из темноты вынырнул секретарь агентства «ЭФ».

Вручив им халаты, Инна достала из кармана связку ключей и открыла входную дверь.

– Клиента я вашего нашла, – тихо сказала она, заводя своих спутников внутрь, – на всякий случай сходила в холодильник, посмотрела, сверила. Такой мужчина симпатичный, довольно молодой, даже как-то жалко стало.

– Кто-нибудь обращался по поводу похорон? – спросил Феликс, следуя за девушкой.

– Пока нет. Неужели родные не в курсе?

– Пока не разыскали его родных, но ищем.

Инна привела Феликса с Никанором в помещение с холодильными камерами, где на металлических полках в несколько рядов лежали тела. Пройдя вдоль стены почти до конца, девушка выдвинула среднюю полку со словами:

– Вот ваш актер.

Восковое лицо с запавшими глазницами было, несомненно, лицом с фотографий из театральной гримерной.

– Оставить вас, подождать за дверью, или может понадобиться моя помощь?

– Лучше оставь, – сказал Феликс, – постараемся поскорее управиться.

Коротко кивнув, Инна пошла к выходу.

Как только за нею закрылась дверь, Феликс спросил Никанора:

– Надо тебе обращаться?

– Чутка – и хватит.

Лицо старика вмиг изменилось, будто поверх легла полупрозрачная маска с резкими гротескными чертами. Приблизившись к полке, частично трансформированный оборотень принялся рассматривать тело, втягивая ноздрями воздух.

Феликс же коснулся пальцами кожи в области сердца и стал изучать остановившуюся кровь в мертвых артериях. Затем он приподнял руку трупа и с внутренней стороны предплечья сделал небольшой надрез острым золотым «когтем», выскочившим из перстня с багрово-красным камнем и вензелем в виде буквы «F». Раздвинув пальцами края надреза, как будто сделанного скальпелем, Феликс посмотрел на него, положил руку обратно на полку и взглянул на Никанора. Тот обнаружил прокол на левой стопе – крошечный, практически незаметный, но достаточно глубокий, чтобы яд смог попасть в кровь.

– Закончили мы? – спросил Феликс.

– Вполне, – ответил старик, и с лица его стала спадать гротескная маска.

Пока Феликс задвигал тело обратно в холодильник, Никанор принял свой обычный человеческий облик, и оба пошли к выходу.

Инна ждала напротив двери, коридор пустовал, все было спокойно и тихо.

– Нашли что-нибудь интересное? – полюбопытствовала девушка.

– Проанализировать надо, – уклончиво ответил Феликс. – Но как поймем, что там есть интересного, обязательно расскажем.

– Да уж, пожалуйста! – звеня ключами, Инна отперла входную дверь.– А то я уже столько необъяснимого благодаря вашему агентству повидала, что не справляюсь теперь с любопытством!

– Даю слово, – одними уголками губ улыбнулся директор, – твое любопытство будет удовлетворено. Спасибо за содействие, дорогая, спокойного тебе дежурства и доброго утра.

– И вам всего хорошего!

Инна махнула рукой растворившимся в темноте фигурам, закрыла патологоанатомическое отделение и неспешным шагом пошла в больничный корпус.

Глава 12

Какое-то время ехали молча, затем Феликс произнес, глядя в лобовое стекло:

– И что скажешь?

– Затрудняюсь, – медленно ответил Никанор.

– В чем затрудняешься?

– Что-то сказать.

Мужчина бросил взгляд на старика, сидевшего рядом.

– И чем конкретно тебя так озадачил этот труп?

Никанор развернулся к водителю, насколько позволял пристегнутый ремень безопасности и проговорил, пристально глядя на беломраморный профиль:

– Тебя, поди, он тоже озадачил? Вот сам рассказ и начинай, а я подхвачу.

Остановившись на светофоре, Феликс посмотрел в боковое стекло, затем на Никанора и сказал:

– Что-то не так с этим телом, но не могу уловить, что именно. Вроде все в порядке, все на месте, но какое-то оно… неживое.

– Согласен, – кивнул старик, сдвигая очки на кончик носа, – мертвое оно.

– Не в этом смысле,– Феликс смотрел неподвижными глазами на светофор, постукивая пальцами по рулю. – Кровь, кожа, органы – все функциональное, но искусственное оно какое-то. Будто бы…

– И не было жизни никогда в том теле, – добавил старик. – Верно говоришь. И не пахнет оно человечьим духом.

– А чем пахнет? – Феликс повернулся к Никанору и пропустил зеленый сигнал. Позади нетерпеливо загудели машины.

– Ничем. Ну, окромя больничных запахов. Своего не имеет.

– Как такое может быть? – далеко впереди на трассе собиралась пробка, и Феликс прибавил скорость, чтобы успеть свернуть до того, как автомобильный поток встанет.

– Вот тут чего не ведаю, того не ведаю, – развел руками секретарь. – Аль не человек оно вовсе?

– Все в нем абсолютно человеческое, никаких признаков, что это может быть какое-то трансформированное существо. Да и не умрет более сложный организм от ядовитого укола в ногу. От яда, рассчитанного на людей.

– И что оно тады такое?

– Любопытно понаблюдать это тело в процессе разложения, – Феликс свернул с трассы, срезая путь к дому Никанора.

– Так попроси докторицу нашу в теплое место его переложить. Через пару денечков и понаблюдаем.

– Это слишком, ни к чему ей такими делами заниматься. Сами разберемся.

Вскоре машина въехала во двор пятиэтажки и притормозила у подъезда.

– Спокойной ночи, спасибо за содействие.

– Уснуть бы ишшо тут, – старик открыл дверь и, кряхтя, полез наружу, – с думками энтими замогильными.

Оставив дверь открытой, он пошел к подъезду.

– Это подделка под человека, Никанор, да? – крикнул Феликс ему вслед.

– Да! – ответил старик, и за ним захлопнулась дверь подъезда.

По дороге обратно, Феликс машинально потирал пальцами правой руки – на них еще жили прикосновения к холодному плечу Всеволода Плетнева. Понятное дело, что от любого театра, балагана бродячего, во все времена можно было ожидать чего угодно, но такой странный актер – это было чересчур.

На подъезде к площади Восстания ожил телефон. Вызов был из компании «Gnosis».

– Слушаю.

– Вечер добрый, Феликс Эдуардович, – произнес голос Петра. – Можете разговаривать?

– Относительно, я за рулем.

– Хорошо, тогда не буду отвлекать, скажу лишь, что в ближайшее время ждем вас на инъекцию. В этот раз, думаю, сможем предоставить вам препарат более долгосрочного действия. Мы смогли достаточно его усовершенствовать.

– Отрадно слышать. И каков срок действия?

– Полгода.

– Прогресс, да. Приеду на днях.

– Ждем вас.

Оставив машину во дворе, Феликс зашел в вестибюль. За стеклянной конторкой охранника тихо работал телевизор, самого Алексея видно не было. Проходя мимо, Феликс заглянул за стекло, увидел на столе недопитую чашку чая, журнал с кроссвордами и мобильный телефон. Серебряный стилет – подарок Феликса – исправно стоял на углу столешницы, словно примороженный острием клинка к дереву.

Поднявшись на этаж и войдя в квартиру, мужчина не стал привычно прислушиваться – дома его маленькие компаньоны или отсутствуют, а пошел прямиком в ванную, раздеваясь на ходу.

Он долго стоял под душем, смывая длинный день, агентство, город с дорогами, переполненными людьми и автомобилями, морг, неподвижное тело с остановившимся сердцем.

Когда Феликс вышел из ванной, ворон с крысой сидели в коридоре напротив двери, ожидая его появления. Были они какие-то непривычно тихие.

– Что такое, в чем дело? – спросил мужчина, завязывая пояс черного шелкового халата.

– Ничего, все в порядке, – ответил Дон Вито.

– А почему так странно смотрите?

– Нормально смотрим, как обычно! – каркнул ворон.

– Что-то сломали, разбили, испачкали? Лучше сразу признайтесь, пока я этого не обнаружил.

– Да нет же, все в порядке. – Дон Вито поднял передние лапки, словно собирался сдаваться в плен. – Просто ждали тебя, ждали, придремали немного и толком не проснулись еще. Как прошел твой день, дорогой?

– Нормально. – Феликс пошел на кухню, ощутив, как неожиданно и резко заявил о себе голод. – Взялись за новое дело и сразу в нем начались странности.

– Что за странности? – ворон с крысой потянулись следом.

Открыв дверцу холодильника, мужчина произнес, глядя на полки с кокосовыми орехами:

– Совершено убийство, есть орудие, есть труп, но труп какой-то нечеловеческий.

– А чей? – глазки Дона Вито заблестели любопытством.

– На вид это обычный мужчина, но стоит присмотреться, как становится понятно – тело ненастоящее.

Феликс достал пару орехов и принялся ломать скорлупу, сливая кокосовое молоко в бокал. Ворон с крысой переглянулись.

– Мы ничего не поняли! – сказал Паблито. – Это как так?

– Пока мы тоже мало что поняли. Сейчас собираем информацию об этом человеке.

– А мотив убийства уже известен? – поинтересовался Дон Вито.

– С мотивом еще предстоит разобраться. Прежде всего интересно, что это за тело и каким образом создали подобный организм.

– Когда я жил при библиотеке, – сказал крыс, – то читал про Франкенштейна. Хоть и старенькая история, наивная слегка, но нет ли здесь каких-то параллелей?

– Опять он со своей библиотекой, – проворчал Паблито. – Выискался крыс ученый на наши головы!

Глава 13

Поднялся Феликс еще затемно. Полночи его сознание блуждало в сумеречных водах информационного пространства, в котором вампиры находили другу друга и отправляли мысленные послания без учета расстояний. Ворон с крысой уже научились распознавать, когда Феликс спит, а когда уходит в дальние свои путешествия. Кого он искал, куда смотрел через километры лунной темноты, своим любопытным маленьким компаньонам, неизменно желавшим находиться в курсе всех событий, мужчина так и не рассказал.

Фонари на улице погасли. Светлело небо над крышами домов, день обещал быть солнечным и ясным.

Неторопливо приготовив кровезаменяющий напиток, Феликс взял бокал и пошел в гостиную, решив выпить его, глядя на натюрморт с виноградом и птицами, который висел в простенке. Ворон с крысой, следовавшие за ним попятам, тоже явились в гостиную. Видя, что мужчина с самого утра задумчив и не разговорчив, они старались лишний раз не привлекать к себе внимание, но долго просидеть в молчании всё равно не смогли.

Вспорхнув на круглый стол, накрытый искусно вышитой скатертью, Паблито походил кругами, уселся по центру и произнес:

– Слушай, Феликс, а есть у этой скатерти какая-нибудь история? Здесь же у каждого предмета что-то есть, и эта старая скатерть тоже тут не просто так?

– Она еще оттуда, из моего дома в Толедо, – сделав небольшой глоток кокосового молока, подкрашенного вином, мужчина поставил бокал на деревянный подлокотник кресла. – Видишь, какая она плотная и длинная? Даже складки на полу. В холодные вечера под обеденный стол помещалась металлическая посуда с горячими углями, мы собирались на ужин, садились, ставили ноги поближе к углям, опускали скатерть и хорошенько подтыкали ее со всех сторон. Таким образом тепло дольше сохранялось.

Дон Вито подошел поближе и тронул вышитую ткань ладошкой.

– Надо же, – тихо произнес он, – сколько живу у тебя и не знал, что эта скатерть – память о теплом уюте твоего родительского дома.

– Я постарался сохранить ее во всех моих переездах. – Залпом допив кровезаменитель, Феликс встал с кресла. – Пойду собираться.

– Не рановато ли? – каркнул ворон.

– Нормально. Приеду пораньше, посижу, подумаю.

– А завтрак нам?!

– Позавтракайте сухофруктами.

–Опя-а-а-ать!

– Вечером закажу вам ужин из ресторана, годится?

– Другое дело!

Собирался мужчина с отрешенным видом. Все его движения были давным-давно доведены до автоматизма. Тщательно распрямив и гладко зачесав назад длинные черные волосы, он скрепил хвост золотым зажимом. В гардеробной, не глядя, взял кремовую рубашку, серый костюм неизменного классического кроя, сверкающие новизной черные туфли. Последним штрихом стал флакон туалетной воды с выдавленной на тяжелом темно-синем стекле буквой «F» – густой, обволакивающий парфюм, успешно перебивающий запах талого снега, исходящий от вампира.

– До вечера, – сказал Феликс, отпирая входную дверь.

– Ты же не задержишься сегодня? – сварливо поинтересовался ворон. – А то у нас сегодня ужин из ресторана запланирован! Долго ждать не договаривались!

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, мужчина шагнул за порог и захлопнул за собой дверь.

В агентство Феликс приехал за час до начала рабочего дня. Войдя в секретарскую, он огляделся – всё ли в порядке, затем взял папку, подписанную «Дело № 6 Актер театра «Эль Вагант» и сел за секретарский стол. Раскрыв папку, он мельком просмотрел записи, достал из ящика чистую бумагу и принялся описывать результаты поездки в Боткинский морг и осмотра тела Плетнева. Как обычно, записи, необходимые в расследовании, но нежелательные для посторонних глаз, он делал на испанском и латыни.

Ровно в девять на пороге появились Никанор с Ариной.

– Добренького утречка начальству! – старик снял с головы кепку-картуз и повесил на крючок вешалки.

– Здравствуйте, Феликс Эдуардович! – Арина повесила свою курточку рядом с кепкой. – А чего вы так рано приехали?

– Так получилось, – ответил он, дописывая последнюю строчку. – Никанор, нам нужен шкаф для улик.

– Так в главном офисе закрытые полочки стеллажные приспособлены, туды усе и складываю.

– Отравленный осколок тоже там?

– А как же! В целлофановом пакетике лежит-красуется.

– Хорошо. – Директор положил листок в папку и встал из-за стола.

В этот момент явился Сабуркин, а буквально следом – Алевтина. И с порога они принялись докладывать о результатах вчерашней поездки в театр.

– Пообщались мы с бухгалтерией, – сказала Аля, пристраивая на вешалку свой плащ. – Показали нам его трудовую книжку, копию диплома и паспорта. В «Эль Ваганте» Всеволод Плетнев работал с момента окончания театрального училища имени Щепкина в восемьдесят седьмом году. Как говорят театральные: служил в театре буквально с момента его основания. «Эль Вагант» был открыт годом раньше. Основатель театра и его директор, принимавший на работу Плетнева, скончался в прошлом году. Новый директор с актерской труппой контактов практически не имеет, главного режиссера на месте не было, бухгалтерия о нем ничего особенного рассказать не смогла, кроме того, что никаких скандалов, пьянства, срывов спектаклей за ним не водилось, штрафов ему тоже никогда не выписывали.

Алевтина перевела дух и продолжила:

– Гера с утра поехал в Щепкинское училище, ему от дома туда ближе добираться, постарается найти его однокурсников, преподавателей – хоть кого-нибудь, кто что-то сможет рассказать об этом господине.

– А как Герман съездил к нему домой, знаете?

– Гера сказал в двух словах, что неудачно. В коммуналке проживает две семьи забулдыг, и когда он туда приехал, там все уже на рогах были и чего-то путного добиться не вышло.

– В комнату Плетнева он не заходил?

– Не знаем, приедет, расскажет.

Гера приехал к полудню. Вид у парня был задумчивый, можно сказать – озадаченный.

– Что-то узнал? Рассказывай! – сходу потребовал коллектив.

– В общем, вчера я был у него дома. Соседи Плетнева алкаши, из их пьяного бреда понял только то, что Всеволод там практически не появлялся и комната его стоит закрытой. Удивительно, что пьянчуги до сих пор дверь не вскрыли, не сломали. Сегодня побывал я в Щепкинском училище, и в деканате, и в архиве, подняли документы за восемьдесят седьмой год, и знаете, что выяснилось? Такой студент никогда там не учился. Но! – Герман поднял вверх указательный палец. – Диплом с таким номером, датой, подписью декана существует, только выдан на имя Шаповалова Виктора Олеговича. Мне даже нашли документы с фото Шаповалова, это точно не Плетнев, никакой путаницы быть не может.

В секретарской повисла тишина. Откашлявшись, Валентин произнес:

– Фальшивый, что ли, у Плетнева диплом?

– Получается, что так. Но при этом полностью совпадают все цифры и даже подпись, подпись декана настоящая! Один диплом как будто клон другого и…

– Повтори, что ты сказал? – Феликс поднял взгляд на парня, словно только что заметил его присутствие.

– Что именно? – осекся Гера. – Про подпись декана или…

– Последнюю фразу.

– Один диплом как будто клон другого, – озадаченно повторил Гера. – А что?

– Ничего. Ты Шаповалова не сфотографировал?

– Нет, а надо было?

– Он точно никакого сходства с Плетневым не имеет? Может, фото старое, ты не узнал его?

– Да нет, это совершенно разные люди. Если хочешь, посмотрю сейчас в интернете, он же тоже актер, наверняка есть в каких-то актерских базах.

– Посмотри. А что с Асей, говорил с ней?

– Да, она сказала, что сегодня сама к нам заедет и всё расскажет.

– Хорошо. Подождем.

Глава 14

Сотрудники агентства «ЭФ» как раз закончили обед, когда приехала Ася. На этот раз девушка была одета еще экстравагантнее, чем в прошлый раз: длинное черное платье-балахон с рисунком из розовых черепов, ботинки на толстой подошве и платок-бандана на голове. Яркая помада на губах еще сильнее подчеркивала ее взволнованный вид и бледность. Скомкано поздоровавшись с коллективом, Ася произнесла срывающимся голосом:

– Значит, все-таки она? Мама это сделала?

– Почему вы так решили? – вопросом ответил Гера.

– Если вы хотите знать, где мама бывает, значит, есть какие-то подозрения на ее счет?

– Мы ведь должны с ней как-то пообщаться, не выдавая вас, верно? – сказал Феликс. – Встретиться, познакомиться, поговорить.

– Значит, рано я испугалась? – в голосе девушке послышалось облегчение. – Вы еще ничего не выяснили.

– Только собираемся.

– Фух! – с размаху она уселась на гостевой диван и перевела дух.

– Успокойтесь и подробно, обстоятельно расскажите, какие у вашей мамы планы, маршруты, куда ходит, где, когда бывает, – сказал Сабуркин.

– Будете за ней следить? – глаза Аси вспыхнули любопытством.

– Немного, – с улыбкой ответил Гера. – Ровно до того момента, когда с нею можно будет случайно познакомиться.

– А кто будет знакомиться?

– Выбирайте сами! – рассмеялась Алевтина. – Вы свою маму знаете, вот и скажите, у кого из нас больше шансов с нею заговорить.

Услышав это, из кухни выглянул Никанор Потапович, пригладил растрепанную седую шевелюру и приосанился.

Взгляд девушки прошелся по лицам, чуть задержался на Гере и остановился на Феликсе.

– Конечно, вы, тут стопроцентная гарантия знакомства.

– Считаете, я именно тот типаж, который заинтересует вашу маму? – уточнил директор агентства.

– Можно подумать, где-то в мире существуют женщины, которых вы можете не заинтересовать. Вообще странно, что вы в детективном агентстве работаете, а не в кино снимаетесь. За вас бы в Голливуде передрались все продюсеры.

– Потому и работаю в детективном агентстве, чтобы меньше было в Голливуде драк. Итак, решено, знакомиться буду я, рассказывайте, где и когда это может произойти.

Из рассказа Аси стало понятно, что особым разнообразием событий жизнь Марьяны Бакушинской не отличалась. В основном спектакли, репетиции. Помимо театра она посещала косметолога два-три раза в месяц, иногда ездила в гости к подругам, но эти спонтанные визиты было сложно предсказать. Зато Марьяна довольно часто выбиралась на прогулки в ботанический сад «Аптекарский огород», там же и ужинала в каком-нибудь ресторанчике.

– Ботанический сад – самое подходящее место, – сказал Феликс. – Когда она собирается на прогулку?

– Не знаю, маму я сегодня еще не видела, но она обычно предупреждает, когда вечером ее не будет дома.

– Давайте, как она вас предупредит, вы сразу предупредите меня.

– Договорились, – кивнула девушка, поднимаясь с дивана. – Я позвоню.

Ася направилась к выходу, но в дверях остановилась, обернулась, смерила взглядом фигуру мужчины в сером костюме и сказала:

– Что будем делать, если мама в вас влюбится?

– Вероятно, тогда я стану твоим отчимом.

– Я согласна, – серьезно ответила девушка и вышла на крыльцо.

За ней закрылась дверь, и коллектив дружно рассмеялся.

– Вот это поворот! – хлопнул в ладони Сабуркин. – Так и женим нашего директора промежду делом!

– Еще нам только актрисы не хватало! – отмахнулась Алевтина. – Глупости не городите!

– Кстати, Аля, – Феликс прошелся по секретарской и остановился у окна с цветами на подоконнике, – ты говорила о странностях здания театра. Что ты почувствовала?

– Как бы объяснить… – женщина подняла глаза и устремила взгляд в потолок. – Ощущение такое, что там некий плотный энергетический столб стоит.

– Может, какая-то аномальная зона на участке земли, где стоит здание?

– Н-нет, – с запинкой ответила Алевтина. – Скорее дело в самом здании. Оно каким-то образом аккумулирует эту энергию, концентрирует ее.

– И куда направляет?

– Непонятно. Внутри этот столб еще сильнее ощутим, аж кожу покалывает.

– Я, например, ничего не ощутил, ни внутри, ни снаружи, – вмешался Валентин.

– Так у тебя кожа, как у носорога! – огрызнулась женщина. – Что вообще ты можешь ощущать!

– Вот не скажи… – начал Валентин, но директор жестом остановил его и сказал:

– Надо выяснить, что это за столб такой. Дело необычное, постараемся ничего не пропустить.

Глава 15

Проводив посетительницу, Феликс набрал номер капитана Мухина. Районный участковый ответил не сразу, голос его звучал сонно.

– Разбудил?

– Да ничего, всё равно на больничной койке заняться нечем, только спать, – зевнул Дмитрий. – Еще что-то случилось?

– Нет, просто кое-что с документами хочу уточнить. Можешь по номеру паспорта и трудовой книжки установить, кому они были выданы?

– Трудовой книжки? Это надо запрос делать в Пенсионный фонд, – Мухин снова громко зевнул. – Займет какое-то время.

– Сколько займет, столько и займет, нам важен результат.

– Хорошо, сейчас найду, где записать, и передам Пестимееву.

Дмитрий долго возился, чем-то шуршал, гремел, чертыхался, наконец, выдохнул в трубку:

– Говори, пишу!

Феликс взял смартфон Германа и, глядя на фотографии документов, продиктовал цифры.

– Принято! – сказал Мухин. – До связи!

–Погоди. Тебе принести чего-нибудь в больницу?

– Очень хочется жареной картошки с мясом, но мне нельзя, – тяжело вздохнул участковый. – С пивом. Но этого нельзя тем более. Мне вообще ничего нельзя из нормальной человеческой еды, так что нечего нести.

– Если все-таки что-нибудь понадобится…

– Я позвоню, ага.

Вернув Гере смартфон, директор сказал:

– Пожалуй, поеду сам посмотрю комнату в коммуналке. Сабуркин, едешь со мной.

– Может, и мне с вами? Хоть буду алкашей отвлекать, чтобы не мешали, – предложил Гера.

– Не стоит, справимся. Поехали, Валя.

В одном из дворов улицы Новая Басманная находился основательно потрепанный и давно нуждающийся в ремонте четырехэтажный дом постройки начала двадцатого века. Приткнуть машину оказалось некуда, пришлось искать платную парковку и возвращаться к дому пешком.

– А что конкретно мы хотим найти? – спросил Валентин, невольно подстраиваясь под походку директора и шагая с ним в ногу.

– Что угодно, что может пролить свет на личность этого актера или каких-то его знакомых.

– Понял. Водки взять соседям? Чтоб на нас не отвлекались.

– Посмотрим по ситуации, если что – сходишь.

Подъезд дома встречал сломанным домофоном с сожженными кнопками и крепким запахом кошачьего туалета.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, мужчины подошли к деревянной двери, покрытой остатками темно-коричневой краски. Не обнаружив звонка, Сабуркин постучал кулаком.

Ждать пришлось минуты две, прежде чем за дверью раздалось какое-то шебуршение, затем она приоткрылась и показалась маленькая помятая женщина непонятного возраста в растянутой майке и спортивных штанах.

– Вам чего? – невнятно произнесла она, глядя на визитеров мутно-сонными глазами.

– Полиция! – Валентин ткнул ей в лицо красную корочку удостоверения детективного агентства «ЭФ», надеясь, что женщина всё равно не разберет, что там написано.

– А что не так? У нас всё тихо, всё в порядке! – торопливо заговорила она, часто моргая припухшими веками.

– Мы не к вам! – всё тем же менторским тоном сообщил Валентин. – К вашему соседу Всеволоду Плетневу!

Она не сразу поняла, какой сосед имелся в виду, но когда сообразила, посторонилась, пропуская визитеров, и сказала:

– В конце коридора дверь.

Вонь, стоявшая в квартире, была еще хуже подъездной. Всюду громоздились мешки и узлы с каким-то барахлом, видимо, собранном на помойках. Предметы мебели, беспорядочно набитые в длинный узкий коридор, похоже, тоже были оттуда. Откуда-то из глубины квартиры доносился мужской храп и разговоры на повышенных тонах.

Пробираясь сквозь нагромождение хлама, Феликс с Валентином прошли в конец коридора и остановились у двери, покрытой глубокими царапинами, словно ее драли железными когтями какие-то обезумевшие кошки.

Подергав за ручку, Сабуркин посмотрел по сторонам, не выглядывает ли кто любопытный из-за узлов, и поднес раскрытую ладонь к личинке замка. Отчетливо послышались щелчки ригелей и дверь приоткрылась.

Комната оказалась довольно большой, с крашеными стенами, рассохшимся паркетом и голой лампочкой под потолком. Из мебели имелась тахта, стол с двумя стульями у окна, тумбочка да пузатый буфет, – всё старое, темное, брошенное и забытое.

– Что-то личных вещей жильца не видать, – огляделся Валентин.

– Осматриваем всё, абсолютно всё.

Феликс подошел к окну и отодвинул занавеску. Сабуркин пожал плечами, подошел к буфету, открыл все дверцы, выдвинул все ящики, отступил назад на пару шагов и вытянул перед собой руки. Медленно, словно нехотя, из буфета потянулись столовые приборы, подстаканники, кастрюля со сковородкой и все металлические предметы, которые там находились, вплоть до иголок и пары гвоздей.

Движением рук Валентин переместил всю «железную стаю» к центру комнаты, оставил ее висеть в пространстве, а сам вернулся к буфету и уставился в его опустевшее нутро. В ящиках остались лежать пара полотенец, какая-то скомканная тряпка и в самом низу – комплект постельного белья.

– Феликс, вот, всё, что есть в шкафу, смотри!

Феликс в этот момент заглядывал под тахту. Выпрямившись, он подошел к висящей в воздухе посуде, посмотрел на предметы, затем заглянул в буфет и сказал:

– Здесь ничего.

Это послужило Валентину командой и весь металл так же плавно, словно нехотя, вернулся на свои места.

Глава 16

Закрыв створки и задвинув ящики, Сабуркин переместился к тумбочке. Феликс в этот момент отчего-то пристально рассматривал деревянные стулья, стоявшие по обе стороны стола. Присев на корточки, Валентин заглянул в тумбочку. Нижний ящик оказался пустым, в верхнем валялась какая-то бумажка. Валя уже хотел закрыть его, но бумажку все-таки достал. Это оказалась половина газетной страницы – по краям она была покрыта рисунками и каракулями, сделанными шариковой ручкой.

– Валя, ну-ка, иди сюда, – сказал Феликс. Он взял оба стула и поставил их рядом.

Положив листок на тумбочку, Сабуркин подошел.

– Посмотри внимательно на стулья. Ничего странного не замечаешь?

Валентин внимательно осмотрел стулья, даже постучал по сиденьям, но вынужден был признать, что ровным счетом ничего странного в этих старых стульях он не находит.

– Они абсолютно одинаковые, – сказал директор.

– Да, таких много, – согласился Сабуркин. – Практически во всех домах стояли такие стулья. Их навалом, я бы сказал.

– Не в том дело, что они сделаны по одной модели, именно эти стулья абсолютно идентичны. Присмотрись, у них одинаковые сколы лака, потертости и трещины, – палец Феликса указал на длинную тонкую трещину-молнию на спинке одного стула, затем на точно такую же на спинке второго. – И все дефекты даже не в зеркальном отображении, это именно копия. Теперь видишь?

– А, теперь да, вижу. И что бы это значило?

– Тот, кто создал копию живого человека, умеет создавать и копии предметов. Один из этих стульев настоящий, а другой его имитация.

Сабуркин задумчиво почесал затылок и поинтересовался:

– И зачем?

– Возможно, ради практики. Со временем, надеюсь, узнаем. А ты там что нашел?

– Кусок газеты с какими-то каракулями.

– Да? Где?

Валя вернулся к тумбочке, взял листок и протянул Феликсу. Повертев газетный обрывок в руках, он сказал:

– Это может быть любопытно.

Сложив листок, директор сунул его в карман пиджака, посмотрел по сторонам и решил, что можно уходить.

На обратном пути по коридору им никого не встретилось, даже маленькой женщины в растянутой майке. Квартира словно опустела, не смолкал лишь чей-то храп.

Оказавшись на улице, Валентин глубоко вдохнул прохладный весенний воздух и в сердцах сплюнул на асфальт.

– Как так можно жить, не понимаю. Какой вообще смысл в таком существовании.

– Во все времена такой сорт людей был, есть и будет. Человечество и так не особо-то склонно изменяться, а подобный слой общества и вовсе постоянная величина.

Неторопливым шагом они вернулись к машине. До конца рабочего дня агентства «ЭФ» оставалось меньше часа, возвращаться в офис не имело смысла.

– Давай к метро тебя подвезу? – предложил Феликс. – Домой не могу, мне надо еще заехать в одно место.

– Да не надо, я пройдусь, – махнул рукой Валя. – Хочется прогуляться, подышать после этой помойки.

– Хорошо, – открыв дверцу, директор сел за руль. – Увидимся завтра.

Выехав с Новой Басманной, Феликс позвонил в «Gnosis», сказал, что может приехать сейчас, и, как всегда, в ответ ему изъявили полнейшую готовность к встрече.

Раздумывая о стульях из комнаты Плетнева, Феликс вел машину на автомате, но даже то, что он практически не обращал внимания на дорожное движение, не мешало «Ауди S8» цвета амулет двигаться безупречно, с соблюдением всех правил.

Подъехав к особняку, в котором располагалась компания «Gnosis», Феликс оставил машину на стоянке и быстрым шагом пересек проезжую часть. Темнело, вдоль тротуара зажглись фонари, людской поток лился синхронно с автомобильным – люди спешили с работы по домам. На миг показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо, но мелькнуло слишком быстро, Феликс не успел его поймать.

Открыв дверь с латунной табличкой «Представительство компании «Gnosis», мужчина зашел в вестибюль и направился к мраморной лестнице. По обыкновению, заходя в здание, Феликс сообщал о своем появлении и со второго этажа ему отвечал Петр или Павел, но на этот раз он поднялся молча.

Приоткрыв дверь помещения, где обычно проходили их встречи, Феликс заглянул внутрь. В комнате никого не было, в полумраке рисовались очертания беспорядочно стоящей мебели – пары столов и стульев. Откуда-то доносилось негромкое размеренное гудение. Войдя в помещение, мужчина огляделся в поисках источника этого звука. И вдруг, на том месте, где прежде находилось окно, он увидел дверь без ручки, – неприметную, в цвет стен. Звук шел оттуда, из-за этой двери. Подойдя к ней, Феликс тронул ее ладонью, дверь поддалась внутрь и открылась.

Глава 17

За дверью предстала следующая картина: по колено в зыбком сизом тумане, пронизанном световыми всполохами, стояли частично трансформированные Петр и Павел, над их плечами возвышались крылья, нижними перьями уходя в туман. Рядом с ними стоял высокий сухощавый старик с белыми волосами до плеч. На нем был слегка мятый льняной костюм, в руке трость с набалдашником. Лицо его, остроносое, с бородкой клинышком, было невыразительным, словно его смазали за ненадобностью, оставив главное – глаза: огромные, аквамаринового цвета, лишенные ресниц и зрачков, они казались сверкающими лаковыми пластинами, вставленными в глазницы. Вся фигура, одежда, трость состояли из роя крошечных подвижных точек, именно их постоянное вращение и создавало равномерный гул.

С появлением Феликса Петр с Павлом обернулись, и Петр произнес ровным голосом:

– Здравствуйте, Феликс Эдуардович. Будьте так любезны, подождите нас в комнате. Буквально одну минуту.

Феликс шагнул назад и дверь сама собой закрылась.

За считанные секунды, что он находился в туманном пространстве, пустое темное помещение успело измениться, теперь оно походило на комнату отдыха с мягким освещением и уже знакомым Феликсу креслом с фиксаторами для рук и ног. Сняв пиджак, мужчина сел в него и стал смотреть в потолок, ожидая появления оборотней-кречетов.

Вскоре они явились. Выглядели Петр и Павел как обычно – похожими, как близнецы, молодыми мужчинами с открытыми, улыбчивыми лицами. Извинившись, что заставили его ждать, они начали подготовку к инъекции.

– Начальство приезжало? – поинтересовался Феликс, закатывая рукав рубашки.

– Можно и так сказать.

– Интересно, хватит ли мне моего долгожительства, чтобы дождаться, наконец, информации о вашей компании.

– К сожалению, пока не поступало разрешения о разглашении этих сведений, – ответил Петр, наполняя ампулу шприца прозрачной синей жидкостью.

– И может никогда не поступить?

– Может. Все может быть. – Посмотрев на руку Феликса, он добавил: – А вы загорели.

– Да, есть немного, но больше кожа не темнеет.

– И так неплохо, вполне живой человеческий цвет.

Фиксаторы защелкнулись на руках и ногах, игла вошла в кожу, Петр надавил на поршень шприца.

– Чего на этот раз ожидать? – спросил Феликс.

– Надеюсь, ничего, все должно пройти гладко.

Так и получилось. Никакой особой реакции на препарат, кроме захлестнувшей тело и тут же схлынувшей горячей волны он не почувствовал. Фиксаторы раскрылись, и мужчина смог встать с кресла. Глядя, как он расправляет рукав и застегивает манжету, Павел сказал:

– А мы к вашему дню рождения сюрприз готовим.

– Вот как? – Феликс удивленно приподнял брови. – И что же это?

– Вам понравится, вот увидите.

– Ладно, спасибо заранее за ваше внимание. Кстати, помните, вы говорили, что часть моих проблем может решить психолог. Нет ли у вас подходящего специалиста?

– Да, и вы знакомы. Даана смогла бы вам помочь.

–Даана? – Феликс подумал, что ослышался. – Она работает у вас психологом?

– Не совсем так, но это она тоже умеет.

– Мне кажется, будет больше толка от работы с человеком, которого я не знаю, нам будет проще обоим.

– Хорошо, мы подумаем, кого можно предложить. Но и с Дааной тоже пообщайтесь, хуже не будет.

– Подумаю.

Они распрощались и Феликс ушел.

Выйдя на улицу, он посмотрел на окно второго этажа. Как всегда, оно было приоткрыто, покачивалась занавеска, и никакого намека на туманное пространство с дверью.

Глава 18

Побочные эффекты от усовершенствованного препарата «Фелис-1» оказались отсроченными. По дороге Феликсу стало плохо. Чертыхнувшись сквозь сжатые зубы, он съехал с шоссе, остановил машину в первом попавшемся дворе и заглушил двигатель. В этот раз возникли цветовые и звуковые галлюцинации. Феликс слышал пронзительные предсмертные крики, так похожие на голоса его умиравших жертв, а практически все цвета перешли в красный спектр, и видел он вокруг себя только красное и черное. Приступ сильнейшего головокружения опрокинул его на спинку кресла. Судорожно сглатывая, мужчина закрыл глаза, но все равно продолжал видеть красные и черные пятна.

Сквозь фантомные крики звонок телефона он расслышал только с третьего раза. На ощупь взяв аппарат, он вслепую нажал на прием вызова и услышал голос Дааны:

– Здравствуй, Феликс! Я только что говорила с Павлом…

– Не могу сейчас разговаривать, мне нехорошо.

– Что с тобой? Где ты?

– В машине, в каком-то дворе, немного не доехал до дома.

– Оставайся на месте, сейчас приеду.

И прежде, чем он успел что-то ответить, девушка повесила трубку.

Феликс не знал, сколько времени он провел в этом кричащем полузабытьи, прежде чем приоткрылась дверь машины и горячие женские пальцы коснулись его лица.

– Помогу тебе пересесть, – еле-еле расслышал Феликс голос Дааны. – Давай, держись за меня, нужно выйти из машины и сесть назад.

С трудом подняв веки, мужчина посмотрел на нее мутно-красными глазами и попытался привстать. Тело не слушалось, но всё же, двигаясь, как вдребезги пьяный, он сумел при помощи Дааны перебраться на заднее сиденье. Девушка села за руль и повела «Ауди» обратно на шоссе.

То и дело поглядывая в зеркало на Феликса, Даана неслась, не думая о скорости, а когда остановилась на светофоре, позвонила в «Gnosis».

– Почему вы не оставили его под присмотром после концентрированного препарата?! – прокричала она в трубку. – Он мог попасть в аварию, в больницу! Он мог оказаться у врачей на обследовании! Как тогда скрывать от общества факт его существования?

Трубка заговорила что-то в ответ, но Даана не стала слушать.

– Больше никогда так не делайте! – отрезала она. – Оставляйте его в компании минимум часа на три-четыре! Мы не должны рисковать!

Когда машина въехала во двор сталинской высотки, Феликсу стало легче, тело постепенно возвращалось под контроль, к красно-черным цветам добавились зеленые, белые и главное – стихли душераздирающие крики.

– Сейчас помогу тебе выйти. – Даана нашла парковочное место рядом с подъездом.

– Вроде и сам уже могу.

Но девушка не стала слушать, помогла мужчине выбраться из салона, закрыла машину и повела его в дом.

Охранник Алексей сидел на своем месте за стеклянной конторкой. Увидав своего жильца в компании молодой рыжеволосой женщины, он привстал и поприветствовал обоих. В ответ Феликс Эдуардович вяло кивнул, а женщина вообще никак не отреагировала.

Алексей неоднократно видел, как к Феликсу приходила эта девушка с необычно яркой, экзотической внешностью. Но охранник никак не мог понять, что у них за отношения, потому как ни разу не замечал, чтобы они уходили или возвращались вместе.

Увидав, в каком состоянии явился Феликс, ворон с крысой пришли в ужас и потребовали у Дааны немедленных объяснений, отчего-то решив, что именно она во всем виновата.

– Что вы несете, причем тут я! – бросила девушка, помогая Феликсу дойти до кровати. – Это побочное после инъекции!

– Ах, он был на инъекции! – пролепетал Дон Вито, путаясь под ногами. – Прости, дорогая, мы не подумали…

– В следующий раз попробуйте подумать!

В спальне она помогла ему снять пиджак и ботинки. Мужчина сел на кровать и принялся расстегивать рубашку непослушными пальцами.

– Дай помогу. – Даана присела рядом и взялась за пуговицы.

– Каждый раз какие-то сюрпризы с этими инъекциями, – медленно проговорил Феликс, глядя, как на пороге покачиваются два небольших расплывчатых пятна – Паблито с Доном Вито. – Это достаточно сильно выматывает, надо сказать.

– Феликс, они делают все, что могут, – расстегнув последнюю пуговицу, девушка взялась за манжеты. – И уж лучше так, чем… как было.

– Верно. Можно и потерпеть, лишь бы не возврат к прошлому.

– Тебя это пугает? – коснувшись его головы, Даана сняла золотой зажим, и жесткие черные волосы рассыпались по плечам.

– Вернуться снова к кровопийству и темноте? Разумеется, пугает, и даже не знаю, что больше – первое или второе.

Феликс вытянулся на кровати, и девушка накрыла его покрывалом легким и мягким, похожим на остывший пепел. Закрыв глаза, мужчина моментально провалился в сон.

– Глаз с него не спускайте, – сказала Даана ворону и крысе. – Если что, немедленно сообщите мне.

– Всё поняли, – проскрипел Паблито, и добавил с сожалением: – Эх, накрылся наш ужин из ресторана. Сплошное невезение.

Глава 19

Утро ворон с крысой встречали, так и не поспав. Приняв буквально команду Дааны не смыкать глаз, они просидели рядом с Феликсом, глядя на него и прислушиваясь к его дыханию. Понять, что мужчина жив и просто спит можно было лишь по едва заметному подрагиванию ресниц, ни дыхания, ни движения грудной клетки – ничего.

Когда в спальне посветлело, Феликс внезапно открыл глаза, чем изрядно напугал своих маленьких сиделок.

– Фух! – выдохнул Дон Вито, сидевший на постели возле подушки. – Доброе утро, дорогой. Как спалось?

– Нормально, – мужчина приподнялся на локтях и в лоб ему чуть не уткнулся птичий клюв. Ворон восседал на спинке кровати, свешивая голову. – И тебе доброе утро, Паблито.

В агентство Феликс собирался с таким отстраненным видом, что ворон с крысой не рискнули заикаться о горячем завтраке и поплелись на кухню к вазе с сухофруктами.

Вскоре хлопнула входная дверь, в квартире воцарилась тишина, и ворон лениво спрыгнул с вазы, держа в клюве кусок засахаренного ананаса. Положив его на пол, Паблито задумчиво посмотрел в дверной проем. Заметив это, Дон Вито сразу насторожился:

– Что ты замышляешь?

– Еще одна комната осталась. Надо все-таки посмотреть, что там.

– Нет! – неожиданно резко отрезал крыс. – Хватит! Я не стану в этом участвовать и более того – все выложу Феликсу! И больше не поддамся на твой шантаж с запугиванием, на этот раз я ему расскажу о твоих безобразиях!

– Ладно, ладно! Раскричался, развыступался, прямо нервный такой, – ворон занялся своим ананасом, а Дон Вито ушел из кухни, потеряв аппетит.

Приехав в агентство, Феликс застал своих сотрудников в сборе. В это утро все, не сговариваясь, умудрились приехать пораньше.

– Значит так, – сказал Феликс, вынимая сложенный обрывок из кармана пиджака, – этот листок мы обнаружили в комнате Плетнева. Видите, как изрисована газета? – директор развернул газетную страницу и продемонстрировал каракули коллективу. Люди посмотрели и закивали головами. – Это так называемые бессознательные рисунки. Человек разговаривает с кем-то по телефону, о чем-то думает и машинально водит ручкой по бумаге. И это только на первый взгляд бессмысленные почеркушки, на самом деле из них можно извлечь полезную информацию. Главное – ее расшифровать.

– Давай отсканирую и разложу эти рисунки на отдельные графические элементы, – сказал Гера.

– Держи, – Феликс передал ему листок. – Дальше, к родственникам упавшего с крыши дворника кто-нибудь ездил?

– Сегодня собирались, – сказала Алевтина.

– Кто поедет?

– Вообще-то я сама хотела, для спокойного разговора с родней достаточно одной меня, чтобы не напрягались лишний раз.

– Разумно, бери адрес, поезжай. А мы подождем пока новостей от Мухина и звонка от Аси. Буду у себя в кабинете.

Директор ушел в одну сторону, Алевтина в другую, а остальные продолжили заниматься своими делами.

Зайдя в кабинет, Феликс сел в кресло и, глядя на фото Дааны в деревянной рамке, стоявшее на письменном столе, набрал номер компании «Gnosis». Ответил Павел. После короткого разговора о его самочувствии, Феликс перешел к основному вопросу.

– Могу предположить, что ваша организация в некотором роде должна быть в курсе всей этой тайной параллельной жизни и разновидностей особенных организмов.

– Немного в курсе, да. А вы кого-то разыскиваете?

– Скорее разыскиваем принцип создания дублей. Кто может этим заниматься?

– Дублей чего – предметов?

– Человека.

– Имеете в виду клонирование?

– Нет, именно создание полностью жизнеспособной копии и скорее всего – уже взрослого организма.

– Признаться, о такой практике не слышал. Само возникновение дублей предметов и то результат побочного эффекта экспериментов с телепортацей. При попытке бесконтактного переноса предмета из одной точки в другую на линии переноса иногда возникали его копии. Потом уже начали отдельно заниматься таким копированием, изучать его.

– Кто?

– Да все, кому не лень. Начали и постепенно забросили, так как не нашли этому делу какого-то толкового применения. Но чтобы создавали дубли человека… Даже о подобных попытках – такого не знаю.

– Понял. На всякий случай можете уточнить информацию по данному вопросу? Мало ли, вдруг она давно не обновлялась.

– Хорошо, сделаем.

Отложив телефон, Феликс потер переносицу указательным пальцем и произнес, глядя на фотографию Дааны:

– Однако такой дубль существует. Как-то где-то кто-то его создал. И зачем-то отправил актерствовать в театр.

Глава 20

Выкручивая баранку руля одной рукой, Алевтина Михайловна набрала телефонный номер квартиры, где проживал ныне покойный Остапчук Олег Геннадиевич, работавший дворником на территории театра «Эль Вагант».

– Алё? – ответил надтреснутый голос пожилой женщины.

– Добрый день! – с улыбкой произнесла Аля. – Простите, с кем я разговариваю?

– Ничего мы покупать не будем!

– Ничего и не продаю! Я вам звоню с телевидения…

Эти слова произвели на женщину мгновенное действие, голос подобрел, и она передумала бросать трубку. Импровизируя на ходу, Алевтина поведала, что она редактор телепрограммы, собирает материал о странных несчастных случаях, произошедших в театрах города.

– Про Олега нашего, царство ему небесное, рассказывать хотите, что ли? – уточнила собеседница.

– Да-да, если не возражаете.

–Чего тут возражать, приезжайте, наш адрес…

И она назвала координаты, уже известные благодаря капитану Мухину.

Дверь Алевтине открыла маленькая женщина лет пятидесяти, с уставшим тусклым лицом и волосами, отчаянно нуждавшимися в уходе. Она проводила гостью на кухню и предложила чаю. Аля отказалась, предпочитая сразу приступить к делу. Вдову звали Леной, о муже своем она рассказала довольно быстро, да там и рассказывать особо было нечего: обычный работяга, выпивал, в последнее время стало подводить здоровье, устроился дворником, но проработать успел всего полгода.

– Зачем он на крышу-то полез? – спросила Алевтина, когда Лена замолчала.

– Не знаю, – вздохнула она, – наверное, снег убирать.

– Разве это дворника работа, не промышленных альпинистов?

– Не знаю, – снова вздохнула женщина.

– Фотография есть у вас?

– Чья?

– Мужа вашего.

– Есть, конечно. Вам в молодости или из последних?

– Из последних.

Лена вышла в комнату и вскоре вернулась с мобильником. В телефоне остались фотографии с последнего застолья. Просмотрев снимки, Аля перекинула в свой телефон пару фотографий неказистого мужичка с лицом, похожим на печеное яблоко, и стала прощаться.

Уже в коридоре вдова вдруг тихо спросила:

– Считаете, что это не было несчастным случаем?

– Почему вы так решили? – удивленно вскинула брови Алевтина.

– Иначе зачем вы пришли. Кого вообще интересует какой-то там дворник.

– Зря вы так, очень даже интересует, и в первую очередь – что ему понадобилось на крыше.

– Наверное, завхоз театра должен это знать. – Лена смотрела куда-то вниз, на обувь гостьи, вид у нее был совсем погасшим, будто она вот-вот заплачет. – Самому Олегу, без указания, что за нужда туда забираться?

– Ключи от чердака и выхода на крышу у него были?

– Понятия не имею.

На этом женщины распрощались, и Алевтина ушла.

Выйдя во двор, она какое-то время стояла возле машины, о чем-то размышляя, затем села за руль и поехала к театру «Эль Вагант».

Тем временем в агентстве дела шли своим чередом. Гера отсканировал рисунок с газетного обрывка, разделил его на элементы, распечатал и понес Феликсу. Вручив директору бумагу, парень произнес:

– Вот о чем подумал: если это бессознательные рисунки не человека, а невесть как созданного дубля, то какая такая полезная информация в них может быть заложена? Ведь это же существо нечто вроде биоробота, или я ошибаюсь?

– Это не совсем биоробот, не безмозглая кукла из мяса и кожи, – ответил Феликс, разглядывая изображения. – Это именно – дубль, копия со всеми мыслями и чувствами оригинала, только копия зависима и управляема.

– И зачем нужна такая игрушка?

– Это только оригиналу известно, ну и мы обязательно узнаем тоже. Спасибо, Гера, ты свободен.

Парень кивнул и вышел из кабинета, оставив Феликса размышлять над рисунком.

Приехав к театру, Алевтина с трудом нашла парковку, поставила машину и пошла к зданию. Остановившись у ограды, она стала рассматривать крышу – треугольная, крытая металлической черепицей, с невысоким шпилем. На минуту Аля представила, как забирается туда под покровом тьмы с фонариком, и кисло поморщилась.

Зайдя на территорию, Алевтина обошла вокруг здания в поисках служебного входа. Нажав на кнопку звонка, она достала из сумочки удостоверение сотрудника агентства. Дверь открыл охранник.

– Здравствуйте, – сказала Алевтина, раскрывая удостоверение, – я из детективного агентства. Мне нужно поговорить с вашим завхозом.

Брови охранника удивленно поползли вверх.

– Я не имею права разглашать цель своего визита, – суровым тоном произнесла Аля, опережая вопросы.

Посмотрев на удостоверение, охранник впустил женщину и объяснил, где находится кабинет завхоза – Светланы Сергеевны.

Светлана Сергеевна была на месте и визиту сотрудницы детективного агентства почему-то ничуть не удивилась.

– Вы по поводу Плетнева, дворника или кражи? – поинтересовалась она, жестом предлагая присесть.

– Кражи? – переспросила Алевтина. – И что у вас украли?

– Пару костюмов для нового спектакля и предметов реквизита для старого. Ума не приложу, кому это все могло понадобиться. Теперь днем и ночью шьют новые, чтобы успеть к премьере. Так что вас интересует?

– Вообще-то всё интересно, но давайте начнем с дворника. Зачем он полез на крышу?

– Если бы я знала, – женщина подперла ладонью подбородок и рассеянно посмотрела на Алевтину.

– То есть не было у него там работы, не посылали его на крышу?

– Нет, конечно, да и как бы мы его туда послали, это же не наш персональный театральный дворник, он работник местного ЖЭКа, только ЖЭК его может куда-то послать.

– Так как же он попал на крышу, где взял ключи? Или у вас там ничего не закрывается?

– Закрывается, конечно, а как он туда попал, даже полиция выяснить не сумела, – на приятном, моложавом лице Светланы Сергеевны появилось страдальческое выражение, видимо, эта история доставила ей немало неприятностей. – Каким-то образом пролез и самоубился.

– Считаете, это было самоубийство?

– Да бог его знает, – снова поморщилась женщина. – Самоубийство или несчастный случай – какая теперь разница, этот случай всем нам прилично нервов потрепал. Мало того, что этот несчастный дворник убился на территории театра, еще и находился под действием каких-то наркотических веществ.

– Во-о-от как? – изумилась Алевтина, вспоминая лицо – печеное яблоко с фотографий. – Он наркоманом был?

– Этих подробностей я не знаю.

Немного помолчав в раздумьях, Алевтина спросила:

– Можете мне крышу показать?

С тяжелым вздохом Светлана Сергеевна кивнула и сказала:

– Идемте.

Глава 21

Ожидая дальнейших указаний начальства, Герман щелкал компьютерной мышкой, читая новости в интернете. Пару раз попалась реклама консультаций психологов, и парень машинально занялся просмотром специалистов и отзывов пациентов. Он так увлекся, что не заметил, как подошла Арина.

– Гера, – сказала девушка, – ты помнишь, что у Феликса Эдуардовича скоро день рождения?

– Помню, – ответил он, не прерывая своего занятия.

– Придумал, что подарить?

– Пока нет, но если получится, то подарю ему психолога.

– Живого? – уточнила Арина.

Парень перестал щелкать мышкой и посмотрел на нее.

– Консультацию психолога, Арина, не самого специалиста. То есть самого специалиста, только не в личное пользование… тьфу! Что я вообще говорю такое!

– Ладно, ладно, я поняла, хорошая идея. А мы с дедушкой пока не придумали, чем его удивить.

– Это будет не так-то просто, если прямо удивить хотите.

– Хотим, да. Подумаем хорошенько.

С этими словами девушка отошла к подоконнику и взялась поливать цветы. А Гера продолжил бороздить интернет-пространство, чередуя психологов с новостями и статьями различной тематики. На какой-то случайной странице он вдруг заметил древний рисунок – изображение женской головы в профиль, показавшееся ему очень знакомым. Изображение иллюстрировало текст о мифических пустынных демонах, который Герман внимательно прочитал. После он пару минут смотрел в пространство поверх монитора, осмысляя информацию, затем подозвал Арину.

– Что такое? – отставив лейку, девушка подошла к столу Геры.

– Посмотри, – кивнул он на экран. – Я спятил или это она и есть?

– Ой! – воскликнула Арина, взглянув на рисунок. – Надо же, как похожа, вылитая просто!

– Пойду, Феликсу покажу.

Он распечатал страницу и встал из-за стола. Подойдя к кабинету директора, Гера сначала прислушался, потом тихонько постучал.

– Входи! – послышался голос Феликса.

Приоткрыв дверь, парень заглянул в кабинет. Директор сидел в кресле, откинувшись на спинку, на столе перед ним лежал разобранный на символы рисунок бессознательного, но смотрел Феликс не на страницу, а в стену прямо перед собой.

– Извини, если помешал, просто подумал, вдруг тебе будет интересно. – Гера протянул Феликсу страницу. – Удивительным образом это старинное изображение похоже на твою подругу Даану. Не знаю, в курсе ты или нет, но в статье она описывается как песчаный дух, демон пустыни, по сути – оборотень, принимающий женское обличие. Я понимаю, что это мифы, сказки и несерьезно, но раз уж даже в нашем агентстве есть секретарь-оборотень, то почему бы и нет, собственно.

Феликс приподнял бровь, взял листок, посмотрел на картинку, пробежал взглядом текст и сказал:

– Любопытно. Спасибо.

– Пойду?

– Иди.

Дверь за Германом закрылась. Феликс еще раз просмотрел текст и положил второй листок рядом с первым. За все время, что он просидел в кабинете над рисунком, собраться с мыслями так и не получилось. В голове стояла какая-то непривычная гудящая пустота, и больше всего почему-то хотелось оказаться в темноте.

А в это время в театре «Эль Вагант» Алевтина Михайловна поднималась на крышу вместе с завхозом театра. Погремев ключами, Светлана Сергеевна открыла дверь, и на узкую металлическую лестницу, на которой стояли обе женщины, подул холодный весенний ветер.

– Вы уж только там поаккуратнее, ладно? – сказала Светлана Сергеевна. – Я вас тут, если можно, подожду, а то меня моментально просквозит.

– Хорошо, я быстро.

Алевтина выбралась на крышу и огляделась. По всему периметру шла изящная металлическая ограда с перилами по пояс, что оказалось очень даже кстати. Держась одной рукой за перила, женщина отправилась изучать крышу. Сразу стало ясно, что с такой оградой случайно поскользнуться и упасть проблематично, для этого надо как минимум перегнуться через перила.

Осматривая крышу, Аля заодно искала и что-нибудь необычное, что могло бы пролить свет на вопрос – отчего это здание кажется странным? Обойдя крышу по кругу и не встретив ничего подозрительного, Алевтина вернулась к лестнице.

– Закончили? – спросила Светлана Сергеевна, вздрагивая от порывов ветра.

– Да, спасибо.

Завхоз закрыла металлическую дверь и женщины спустились на первый этаж. Зайдя в кабинет, Светлана Сергеевна первым делом включила чайник.

– А что вы про Плетнева можете сказать? – спросила Алевтина, присаживаясь на стул, на котором оставалась висеть ее сумка.

– Что про него скажешь, – покачала головой завхоз, раскладывая чайные пакетики по чашкам. – Особенно близко я с актерами не дружу, в десны ни с кем не целуюсь, но по общему впечатлению он был самым нормальным. Спокойный, неконфликтный, со всеми вежливый и актер талантливый. Ни запоев, ни скандалов, ни прогулов, спектакли с репетициями ни разу не срывал.

– Понятно. – Аля подперла щеку ладонью, наблюдая, как Светлана заваривает чай. – А вот еще актриса у вас есть – Марьяна Бакушинская, о ней что-то можете сказать? Вроде отношения у нее с Плетневым были.

– Отношения? – завхоз обернулась и удивленно посмотрела на нее. – Впервые слышу.

Теперь настала очередь Алевтины удивляться:

– Хотите сказать, не было между ними ничего?

– Если и было, то очень, очень тайно и скрытно, хотя в театре ничего не скроешь. Вместе я их никогда не видела, так что ничего сказать не могу.

– Но какая-то подруга у Плетнева была?

–Если и была, то не в театре, тут он ни с кем романов не крутил, что тоже редкий случай. Ничего я про его личную жизнь не ведаю. Вам с сахаром?

– Одну ложечку. А Марьяна что за персона?

– Ой, – поморщившись, Светлана Сергеевна поставила чашки на стол, – вот здесь проблема на проблеме, до того капризная, вздорная бабенка, я вам передать не могу. Ходят слухи, что у нее романы были со всеми главными режиссерами, потому и роли дают, а так-то актриса она средненькая.

Женщины еще немного поговорили о том, о сем, выпили чай и тепло распрощались.

Выйдя на улицу, Аля пошла к машине, но на половине пути остановилась, обернулась и посмотрела на здание театра внимательным долгим взглядом. Затем процедила сквозь зубы:

– Всё равно узнаю, что с тобой не так!

Глава 22

Сев за руль, Алевтина достала телефон и поискала адрес районного ЖЭКа. Находился он недалеко, время еще было рабочим, откладывать визит не имело смысла.

Начальник ЖЭКа был на месте, но разговор вышел коротким. Сначала грузный, задерганный мужчина нервно выпалил, что все уже двадцать раз рассказал полиции, затем все-таки ответил, что дворника на крышу театра никто не посылал, полез он туда по своей инициативе, и что дворник там забыл, ему, начальнику, неизвестно.

– Поняла, спасибо, – ласково ответила Алевтина. – Только один еще вопросик. Не в курсе вы, принимал ваш работник какие-то запрещенные вещества?

– Наркотики, что ли? – изумленно выкатил глаза начальник, и женщина согласно кивнула. – Да вы что! Нет, конечно! Бывало, выпивали после работы, пару пива могли за обедом, но какие наркотики, откуда?

Выйдя из ЖЭКа, Алевтина посмотрела на часы, села в машину и поехала в агентство.

Хоть рабочий день и близился к концу, Никанор Потапович решил навести порядок на территории. Взяв грабли, секретарь вышел на крыльцо и оглядел фронт работ. Прошлогодняя трава с листвой были уже вычищены, газоны радовали свежей зеленью, но старику все равно требовалось что-нибудь убрать. Вернее, ему не давала покоя мысль о том, как же всё-таки в офис пробралась какая-то нечисть, да еще и с немалым грузом земли. Неторопливо прочесывая граблями молодую травку, Никанор направился в обход здания. Он не находил ничего необычного до тех пор, пока взгляд не зацепился за царапины на стене – на краске заднего фасада виднелось несколько линий, едва заметных, таких тонких, словно их нацарапали иголкой. Приподняв очки, секретарь внимательно рассмотрел линии, запомнил рисунок, и снова принялся прохаживаться граблями по газону.

Обойдя вокруг дома, он увидел за оградой мужчину – тот стоял у калитки и смотрел на вывеску при входе. Никанор Потапович сразу вспомнил этого человека с мелкими, будто стертыми чертами лица и зализанными на косой пробор светлыми волосами, не так давно он отирался у агентства и задавал вопросы по поводу названия – почему «ЭФ», что это означает. Взяв грабли наперевес, старик вышел из-за угла и направился к ограде. Заметив его, незнакомец кивнул с улыбкой и пошел дальше по улице. Проводив его взглядом, Никанор собрался было подниматься на крыльцо, но увидел красную машину. «Тойота» подъехала к агентству, и старик пошел к калитке, встречать Алевтину.

Зайдя в агентство, они столкнулись с Феликсом, директор собирался домой.

– Что-то интересное привезла? – спросил он.

– Да не особо, хотелось большего, – ответила Аля. – Могу завтра рассказать, чтоб не задерживать.

– Давай в двух словах.

Алевтина передала разговор с завхозом театра, с начальником ЖЭКа и подытожила:

– С нашим идеальным во всех отношениях актером толком ничего не проясняется, наоборот запутывается – говорят, не было у него романтики с Бакушинской, хотя дочка ее почему-то уверена в обратном. Еще и с дворником какая-то темная история. И связаны каким-то образом эти две смерти или нет – тоже не ясно.

– Будем выяснять, – сказал Феликс и перевел взгляд на Никанора. – У тебя что? Вижу, тоже какой-то информации накопил.

– Энто не к спеху, – отмахнулся старик. – Утречком доложу, поезжай, отдыхай, сердешный.

Феликс ушел, а сотрудники собрались в главном офисе. Немного обсудили текущие дела, затем Никанор Потапович рассказал о подозрительном мужчине, что проявляет интерес к агентству.

– Как еще раз нарисуется, позови меня, – сказал Сабуркин. – Спрошу культурно, какого черта он тут потерял.

– Ладно, товарищи, – Герман выключил компьютер, – давайте двигать по домам, надеюсь, завтрашний день принесет нам что-нибудь полезное, любопытное, интересное.

– Феликс Эдуардович какой-то мрачный ушел, – сказала Арина. – Случилось, может, что, не знаете?

Валентин наморщил лоб, бровями пошевелил и пожал плечами:

– Да вроде ничего, все тихо было.

– Это естественное состояние Феликса Эдуардовича, – сказал Гера, направляясь к выходу. – Пора бы уже привыкнуть.

По дороге домой Феликс отстраненно следил за автомобильным движением, прислушиваясь к непривычной тишине в голове. Мысли словно остановились, образы ушли, как актеры со сцены, оставив темный зал пустым. Состояние это было непривычным, в чем-то даже приятным и главное – никак не мешало. Единственное, Феликсу напрочь не хотелось размышлять о текущем расследовании, о бессознательных каракулях, и о демоне пустыни думать не хотелось тоже. Он покосился на листы с распечатками, лежавшие на соседнем сиденье и перевел взгляд на дорогу.

Подъехав к своей высотке, Феликс рассчитывал попасть в полнейшую тишину – хотелось дополнить тишину внутреннюю, но расчеты не оправдались, «зоопарк» находился дома. Услышав поворот ключа в замке, ворон с крысой бросились в прихожую встречать хозяина.

– Ты сегодня не задержался, это прекрасно! – пропищал Дон Вито.

– Вкусненького чего-нибудь привез? – приветствовал Паблито.

– Не привез, не захотел задерживаться, – ответил Феликс.

Оставив ключи, мобильный телефон и распечатки в прихожей на столике, он сразу направился в ванную смывать город, дороги, машины, людей. Заинтересовавшись бумагами, ворон вспорхнул на край столика и принялся лапой приподнимать страницы, засовывая меж ними любопытный клюв. Дон Вито хотел, было, его остановить, но сам не справился с любопытством.

– Что там? – поинтересовался крыс.

– Какие-то закорючки, – разочаровано ответил ворон, продолжая листать страницы. – И..и… портрет Дааны с каким-то текстом.

– Дааны? – удивился Дон Вито. – И что там написано?

– Не знаю! Ты же один у нас тут грамотный, образованный, при библиотеке жил! – сердито прокаркал Паблито. – Залезай и читай!

Но залезть крыс не успел – из ванной вышел Феликс. Ворон торопливо поправил бумаги и спрыгнул на пол.

Смешав кровезаменяющий напиток, Феликс прихватил из прихожей телефон с бумагами, прошел в гостиную, уселся в свое кресло и уставился с пустым лицом на картину в простенке. Дон Вито забрался на подлокотник, присел рядом с рукой мужчины, тронул его пальцы лапкой и произнес:

– Спрашивать, все ли у тебя хорошо, нормально ли ты себя чувствуешь, или не стоит?

– Все в порядке, – Феликс поднес бокал к губам, не сводя глаз с натюрморта. – Непривычная пустота в голове весь день, наверное, после инъекции, но это даже приятно. Вот только не могу сосредоточиться на сущей ерунде.

Мужчина подбородком указал на распечатки, лежавшие у него на коленях. Ходивший туда-сюда по ковру ворон остановился, склонил голову на бок и поинтересовался:

– Что там такое?

Откинувшись на спинку кресла, Феликс прикрыл глаза и ответил:

– Расследуем одно дело, нашли бумажку с каракулями – механические, неосознанные рисунки, надо бы их расшифровать, может, дадут подсказку о личности художника.

– И вся проблема? – всплеснул лапками Дон Вито. – Ты знаешь, дорогой, когда я…

– Жил при библиоте-е-еке! – ехидно протянул Паблито, передразнивая крысу.

– Да-да, – ничуть не обиделся тот, – когда я жил при библиотеке, то мне попадались книги по психологии, где подробно описывалось, как разгадать скрытый смысл таких рисунков. Даже помню, что называются они дудлы или грифонаж. Если хочешь, дай мне посидеть с ними ночку и надеюсь, что к утру я смогу составить кое-какую картину.

Феликс приподнял голову, посмотрел на крысу и произнес на выдохе:

– Слова твои слаще музыки, мой маленький хвостатый друг.

Дон Вито засмеялся, хрипло расхохотался и ворон.

– Что ж, – сказал Паблито, – одно дело считай сделали, теперь давай про портрет Дааны.

Феликс перевел на птицу тяжелый взгляд и ворон мигом нахохлился, поняв, что сболтнул лишнего.

– Ну да, да, – нехотя проскрипел он, – я немножко подсмотрел, было интересно, что ты за бумажечки принес.

– Раз такой любопытный, значит, поработаешь почтовым голубем. Слетай к Даане, скажи, что завтра вечером жду ее в гости. А сегодня просто побудем в тишине.

Немного помолчав и поняв, что грозы не будет, Паблито выдал:

– Отличная идея! Посидим по-домашнему: ты, мы и наш ужин из ресторана!

Феликс медленно закрыл-открыл глаза и потянулся к телефону делать заказ.

Глава 23

Приехав домой, Алевтина Михайловна приготовила себе ужин, села за стол и стала смотреть в тарелку, думая не о еде, а о театре. Затем взяла телефон и набрала Сабуркина.

– Валя, привет, – сказала она.

– Вроде виделись недавно, – что-то жуя, ответил Сабуркин.

– Мне покоя не дает этот театр, хочу пойти туда ночью и спокойно осмотреть. Надо только сигнализацию отключить, замок на ограде открыть, дальше я сама через стену пройду. Откроешь?

– А Феликс санкцию на обыск давал?

– На каждый шаг, что ли, разрешения спрашивать? Он же сам от нас самостоятельности требовал. И перестань чавкать в ухо, раздражает!

– Извини, страшно голодный. Сигнализация с замком не проблема, но место людное, с хорошим освещением, да и снаружи небось камеры на каждом столбе. Мы наживем себе неприятностей, разгребать их придется Феликсу, так что без его одобрения я туда не полезу.

– Да-а-а, Валентин, в разведку с тобой не пойдешь!

– Еще как пойдешь, но зачем нужны такие приключения? Купи билет и походи там спокойно, хочешь по коридорам, хочешь – сквозь стены, только про камеры не забывай. Если всё на этом, то я дальше ужинать буду, ладно? А то страшно жра…

Аля нажала на «отбой» и принялась задумчиво ковыряться вилкой в тарелке, вспоминая, как выглядит здание театра и территория вокруг. Она даже хотела позвонить Феликсу, но не решилась тревожить начальство в поздний час, тем более что и вопрос срочным не являлся.

А Феликс и вправду в это время уже лежал в постели и смотрел, как обычно перед сном, на свою коллекцию холодного оружия на стене напротив. Сыто переваливаясь с лапы на лапу, в спальню вошел Паблито и направился к кровати. Феликс покосился на него и спросил:

– А Вито где?

– За рисунки твои засел. Пускай ужин отрабатывает.

– А ты отрабатывать не будешь?

Шумно вспорхнув на спинку кровати, ворон прошелся до середины, уселся над головой мужчины и проскрипел:

– Колыбельную могу тебе спеть.

– Только не это.

– Уговорил, не буду.

Встряхнувшись, он закрыл глаза и приготовился ко сну. Посмотрев на свисающий над ним клюв, Феликс поинтересовался:

– Паблито, ты почему такой невыносимый?

– Люди говорят, что всякая собака на своего хозяина похожа, – ответил ворон, не открывая глаз.

– Верно, ты та еще собака.

– Спать давай уже, сам ведь тишины хотел.

Феликс продолжил созерцать холодный отблеск клинков во мраке спальни, слегка рассеянном уличной иллюминацией, пробивавшейся в щели портьер. Он думал о Даане, об обжигающем жаре раскаленной пустыни, который следовал за нею порывами, будто шлейф. Чем больше Феликс думал об этом жарком шлейфе, тем явственнее ощущал его – словно лентами окутывало, пеленало все тело. Так, постепенно согревшись, он и уснул.

Когда Феликс проснулся, теплое наваждение все еще оставалось с ним, но теперь оно было вполне материальным – под боком у него спал Дон Вито. Почувствовав, что мужчина проснулся, крыс поднял мордочку и пропищал:

– Доброе утро, дорогой!

– Привет, Вито. Есть у тебя новости?

Крыс широко зевнул, показав острые зубы, и ответил:

– Имеются кое-какие соображения. Хочешь, сейчас расскажу, или за завтраком?

– Давай за завтраком.

Осилить весь ресторанный ужин «домашний зоопарк» не смог, поэтому об их завтраке Феликс мог не заботиться. Пока он смешивал кокосовое молоко с сухим красным вином, ворон с крысой перекусили, и Дон Вито принялся делиться своими соображениями.

– Судя по тому, что рисунок состоит из жирных линий, геометрических фигур с острыми углами и пустых кругов, человек этот замкнутый, избегает находиться в центре внимания, при этом он довольно агрессивен и уверен в собственных безграничных возможностях. Уверен настолько, что считает возможным изменить весь мир, а несколько довольно тщательно прорисованных стрелочек, направленных в правую сторону, указывают на то, что он знает, в каком направлении ему двигаться.

Феликс выслушал, держа бокал, и поднес его к губам, только когда крыс закончил. Сделав глоток, мужчина сказал:

– Не очень-то похоже на портрет театрального актера.

– Если у него были какие-то психические отклонения, то все возможно.

– Вряд ли, все-таки дубля нельзя назвать человеком в полной мере, но можно сказать, что немного приподнялся занавес над личностью его создателя. Посмотрим, что нам это сможет дать.

Феликс залпом выпил кровезаменитель и понес бокал к раковине.

– Я оказался полезен? – спросил Дон Вито, глядя ему в спину.

– Очень, ты как всегда на высоте.

– Так приятно! – расцвел крыс.

– Хвостом еще повиляй, преданный служака! – каркнул ворон.

Поставив бокал на полку, Феликс отправился в гардеробную собираться, и вскоре вышел оттуда в светло-сером классическом костюме от фирмы «Бриони», которой он не изменял уже много лет.

– Ведите себя прилично! – крикнул он из прихожей и хлопнул дверью.

Сев за руль, Феликс завел двигатель, но прежде чем тронуться с места, позвонил Инне. После взаимных приветствий он задал вопрос:

– Телом Плетнева так никто и не интересовался?

– Пока нет, – ответила девушка.

– Если никто не объявится, что с ним будет?

– Какое-то время еще полежит в холодильнике, потом его кремируют, прах будет храниться в течение года, затем его захоронят в общей могиле на Николо-Архангельском кладбище.

– Понятно. Могу попросить тебя об одолжении?

– Уже предвкушаю приключения! – рассмеялась Инна. – Что нужно?

– Сможешь взять образцы его крови, ткани, волос?

– Смогу, конечно.

– И заморозить их.

– Тоже могу. Но с условием, что расскажете потом, что вас так заинтересовало в этом покойнике.

– Непременно расскажу, – ответил Феликс и добавил: – Если тайна следствия позволит.

Глава 24

В агентство «ЭФ» Алевтина приехала почти одновременно с Вересовыми – Никанор Потапович с внучкой неизменно являлись до начала рабочего дня и готовили офис. Увидев красную «Тойоту», старик замедлил шаг и сказал выходящей из машины женщине:

– Чавой-то ты ранехонько пожаловала, голубушка.

– Да мысли всякие покоя не дают, – Аля захлопнула дверь и нажала на брелок сигнализации. – Решила привезти эти мысли в нашу контору, пускай стены помогают.

Погремев ключами, Никанор открыл калитку, и они зашли на территорию. Быстрым взглядом окинув окрестности и убедившись, что все в порядке, секретарь пошел вперед открывать дверь.

Повесив сумку с плащом на вешалку, Алевтина прошлась по секретарской и обратилась к Арине:

– Золотко, свари мне кофейку.

– Большую чашку, маленькую?

– Большую-пребольшую.

Девушка пошла на кухню, Алевтина еще немного походила туда-сюда, затем достала из сумки колоду карт и пошла за секретарский стол. Никанор гремел какой-то утварью в санузле, и когда он оттуда вышел, то не без удивления уставился на Алевтину.

– Гадательный салон у нас поди открылся с утречка пораньше?

– Разложу немного, может, в голове прояснится, – ответила она, медленно выкладывая карты на стол.

– Добренько, – кивнул старик. – А я пока пройдусь окрест, погляжу как там чаго.

– Погляди, – рассеянно произнесла Алевтина, не отрываясь от расклада.

Выйдя из здания, Никанор Потапович потоптался на крыльце, спустился по ступенькам и направился в обход здания, к заднему фасаду. Встав у стены, он приподнял очки и стал пристально рассматривать царапины. Сразу было видно, что они стали глубже. Причем не похоже было, чтобы кто-то снова чертил по ним с большим нажимом – царапины словно сами собой углублялись в краску. Задумчиво почесав нос, старик пошел обратно. Завернув за угол, он вновь увидел подозрительного персонажа за калиткой, рассматривающего фасад с вывеской.

– Зачастил ты к нам чагой-то, мил человек, – сказал Никанор, направляясь к калитке. – Нешто дело есть какое, да сказать робеешь?

– Робею, верно вы подметили, – расплылся в улыбке мужчина. – Как вас звать?

– Никанор Потапович я, а тебя как величать?

– Вениамин. Можно войти?

Старик окинул его взглядом с головы до ног: прилизанные светлые волосы, тщательно выбритое лицо, острый взгляд маленьких карих глаз, наглаженные брюки, светлая рубашка с ветровкой серого цвета.

– Входи, коли надобность имеется.

Никанор отворил калитку и пропустил гостя вперед. Вениамин пошел по дорожке, не видя, как старик спрятал за спиной руки с появившимися на пальцах длинными янтарными когтями.

Гость вошел в секретарскую, быстренько огляделся и уставился на женщину за столом – на первый взгляд она походила на бухгалтершу с этой высокой прической и белой блузой с большущим бантом на груди. Однако занималась женщина отнюдь не бухгалтерией – она сосредоточенно раскладывала карты.

– Утро доброе, – приветливо, почти ласково произнес посетитель. – Разрешите представиться, Вениамин.

Алевтина посмотрела на него оценивающе, назвала себя и глянула на дверной проем – там стоял Никанор, загораживая собой выход.

– Вы что-то хотели? – спросила она ровным, дежурным тоном.

– Да так, просто посмотреть, как у вас тут, чего, – Вениамин сложил руки на груди и демонстративно обвел взглядом секретарскую.

– Нормально у нас все, не жалуемся.

– И значит, вы вот прямо детективное агентство, да?

– Прямо – да, – голос Алевтины все еще звучал ровно, но взгляд заметно потяжелел. – Оказываем помощь населению в трудных жизненных ситуациях. Вам тоже чем-то помочь?

– Даже и не знаю, – мужчина устремил взгляд в потолок, затем воскликнул, словно внезапно его озарило: – А погадайте мне на картах!

– Прошу, – Алевтина указала на стул.

Гость поставил его к столу, уселся и с интересом стал наблюдать, как женщина собирает карты в колоду. Пока она их перемешивала, Вениамин оглянулся и спросил стоявшего в дверях секретаря:

– Дедушка, чего вы там застряли? Не продует вас?

Никанор не ответил, внимание гостя отвлекла Алевтина.

– Тяните карту, – сказала она, протягивая ему колоду.

Вениамин вытащил карту из середины, и Аля положила ее в центр стола. После принялась за расклад.

– Смотрю, насыщенная событиями жизнь у вас, – сказала она. – Да жаль, короткая.

– В смысле? – поставив локти на стол, мужчина подался вперед, заглядывая в карты.

– Скоро вы умрете от выстрела в сердце.

– И как скоро? – с улыбкой поинтересовался он.

– Да вот, совсем скоро, – она постучала длинным наманикюренным ногтем по какой-то карте, – буквально в пороге у вас это событие.

– Как интере-е-есно, – протянул Вениамин. – Любопытно тут у вас, мне нравится.

В кармане его куртки запиликал телефон. Он достал аппарат, посмотрел на дисплей и встал со стула.

– Зайду еще как-нибудь, не прощаюсь.

И со звонящим телефоном Вениамин направился к выходу. Никанор посторонился, пропуская посетителя. На крыльце гость столкнулся с Германом, кивнул ему приветливо, а у калитки поздоровался с Сабуркиным и вышел на улицу.

– Что это за хмырь? – спросил Валентин, зайдя в секретарскую.

– Пока не поняли, но мерзкий какой-то змееныш, – ответила Аля, собирая карты.

– А мне даже выходить не захотелось, пока он тут находился, – послышался голос Арины из кухни.

– Хорошо на Феликса не напоролся, – сказал Гера, – а то рабочий день мог бы начаться ярко.

Феликс явился через минуту и с порога сообщил, что прямо сейчас будет совещание.

– Совещаться готовы! – по-военному гаркнул Сабуркин, и сотрудники направились на свои рабочие места.

Глава 25

Когда сотрудники расселись за своими столами, Феликс вышел на середину комнаты и произнес:

– По дороге позвонила Ася, сказала, что сегодня в обед ее мама с подругой пойдут гулять в «Аптекарский огород», там же и пообедают. Хорошее место для знакомства, но подруга в наши планы не входила. Думал сначала идти со своим племянником, – Феликс кивнул на Геру, – и на нем сфокусировать подругу, но потом пришла идея получше. Я пойду прогуливаться в сад со своей собакой, она и станет поводом для знакомства.

– У тебя собака есть? – удивился Валентин.

– Конечно, вон она сидит, – директор указал на Никанора Потаповича.

– О, прогуляться по саду с собачищей породы оборотень лесной обыкновенный – отличная идея, – рассмеялся Гера. – То, что надо для непринужденного знакомства с дамами.

– Так уверял же наш уважаемый секретарь, что способность имеет в собаку всякой породы обращаться, – напомнил Феликс. – Вот и пусть обратится в миленькую, пушистенькую. Небольшой такой нужен… – он задумался, подбирая определение: – Цуцик.

Алевтина прыснула со смеху, а Никанор возмущенно вскинулся и выдал долгий монолог про уважение к старшим. Когда он выговорился, Феликс сказал:

– Собирался в конце месяца премию тебе выписать за самоотверженное служение общему делу, но теперь подумаю. Не такое уж оно и самоотверженное.

– Староват я ужо цуциков изображать! – огрызнулся секретарь.

– Вот заодно и разомнешься немного, вспомнишь молодость. Так, дальше. Каракули с бумажного огрызка показывают, что нарисовал их человек с планами изменить весь мир, властный и четко знающий свою цель. И надо понимать, что это портрет хозяина дубля. Кстати, я попросил нашу Инну взять образцы с трупа, попробую все-таки изучить, из чего он сделан.

Лицо Геры вытянулось, и он спросил:

– А чего только сейчас, почему сразу не взяли?

– Мне нужны были не совсем свежие образцы, да и не хотелось, чтобы Инна в этой кукле ковырялась, но теперь посчитал, что лишним не будет, а Инне составит особых трудов. Так, дальше, – директор развернулся к Алевтине, – что там с дворником, ты говорила, вроде – наркоман? И что он принимал?

Алевтина пожала плечами.

– Позвоню Мухину. Как его звали?

– Остапчук Олег Геннадиевич.

– Говоришь, завхоз театральный утверждает, что не было романа у Марьяны с Плетневым? – Феликс сунул руку во внутренний карман пиджака за телефоном. – Так завхозу могли и не докладывать.

– Еще мне покоя не дает сам дом или место, на котором он стоит, – сказала Алевтина. – Может, ты знаешь, что там раньше было, в этом Петровском переулке?

– Раньше он Боголюбовским назывался и на этом месте стоял усадебный комплекс купца Тетюшенкова. Потом на этой территории купец Астафьев построил пару доходных домов и театр, с тех пор он там и стоит.

– И что за фрукт был этот Астафьев? Может, оккультизмом каким-то занимался в свободное от купечества время? – с погрустневшим видом поинтересовалась Аля.

– Не водился я близко с каждым горожанином, купцом или лавочником. Я и в переулок-то этот заходил пару раз всего в те времена. Ходили сплетни, что был в том доме подпольный склад алкоголя во времена Николаевского сухого закона, еще владел купец бакалейной лавкой, где из-под полы торговали выпивкой, вот и вся эзотерика.

– Понятно, – вздохнула Алевтина, – значит, будем дальше разбираться.

– Так, у кого еще чего? – директор обвел взглядом собрание.

– У меня, – как на школьном уроке поднял руку Никанор. – Токмо дельце терпит.

– Хорошо, если терпит. Сейчас позвоню Мухину и вернемся к твоему дельцу.

Феликс прошел в свой кабинет и захлопнул дверь. Пощелкав компьютерной мышкой в наступившей тишине, Гера произнес, глядя в монитор:

– Померанский шпиц, выглядит, как детская игрушка. Этот пушистый веселый колобочек станет верным другом и звонким лаем скрасит самый пасмурный день…

– Ну-ка цыц! – хмуро бросил Никанор. – Распоясалися тута вконец!

Стоя у окна, Феликс слушал гудки в телефоне. Наконец, сонный голос Мухина ответил:

– Да.

– Сколько ты еще валяться там собираешься? – вместо приветствия поинтересовался Феликс.

– Как доктора отпустят, сам сбежать не могу, – зевнул Дмитрий.

– Пестимеев твой насчет документов что-нибудь выяснил?

– А, да, сейчас пихну его, а то бывает, что притормаживает, если вопрос рабочего процесса не касается. Это все?

– Нет. Насчет того дворника, который с крыши театра свалился – Остапчук Олег Геннадиевич, говорят, под какими-то наркотиками он находился. Узнай, что он принимал, подними заключение.

– Это можно, – с подвыванием зевнул участковый. – А чего вам дался этот дворник, есть подозрение, что не сам упал?

– И это тоже.

– Ладно, озадачу сейчас Пестимеева.

Через пять минут Дмитрий перезвонил и сообщил, что паспорт и трудовая книжка с такими номерами принадлежат разным людям и никто из них не Всеволод Плетнев.

– А чем ваш дворник упоролся, сегодня-завтра выясним, – закруглился участковый. – Это все?

– Пока да. Выздоравливай.

Выйдя из кабинета, Феликс сообщил:

– Как и ожидалось, все документы Плетнева тоже дубли. Если за его телом так и не явится хозяин или его доверенный, то нам придется постараться, чтобы выяснить, откуда он взялся, как долго и зачем существовал.

– Может, его убийца что-то сможет рассказать, даст какую-то зацепку, – сказал Сабуркин.

– Верно, – вздохнула Арина. – В такой ситуации убийцу, наверное, проще будет отыскать, чем гнездо, из которого вывалился этот актер. И почему он вообще – актер, в чем смысл?

– Это нам, деточка, тоже предстоит выяснить, – сказала Алевтина. – Куплю-ка я, пожалуй, парочку билетов в этот чудо-театр, проведем культурно вечер.

– Ой, я с удовольствием схожу! – обрадовалась Арина. – Дедушка, пойдешь с нами?

– У дедушки свой тиятер будет, – хмуро ответил Никанор, – цирковою пуделею будет дедушка по садику скакать!

– Лучше померанским шпицем, – с широкой улыбкой подсказал Гера.

Глава 26

Феликс с Никанором вышли на крыльцо, и старик закурил.

– И что ты мне показать хотел? – спросил Феликс.

– Ступай сюды, – Никанор махнул рукой, спустился по ступенькам и пошел куда-то за угол.

Остановившись у задней стены, он ткнул пальцем в царапины и сказал:

– Не было тута прежде этих художеств, я-то прибираюсь повсюду, всякую мелочь подмечаю. Да и внутрь царапушки эти идут, углубляются. Уж не таким ли путем безобразники в дом вошли?

– Да, похоже, – Феликс коснулся стены, провел пальцами по царапинам. – Старый, редкий способ прохода. Не часто используется, потому что для этого нужен человек, находящийся в процессе трансформации в вампира. Видимо, этого человека через дверь и впустили, а предварительно он начертил им проход на стене. Интересно, кого это рискнули трансформировать на моей территории.

Старик тронул его за рукав пиджака, и произнес, глядя в лицо поверх очков:

– Не пора ль порешать дела енти, наконец? Все ж в беспокойстве проживаем. Валентин вона и кольев ужо осиновых настругал, амулетами все обмотались, гвоздей защитных во все косяки повбивали. А они все ходють и ходють вокруг да около аки шакалье. Еще и гадить взялись. Не охота мараться тебе, понимаю, сердешный, так порешать-то все равно придется.

Поморщившись, Феликс нехотя ответил:

– Порешаю. Надо, да.

Тут зазвонил его телефон, вызов шел от Инны. Ответив, Феликс долго слушал девушку, машинально трогая царапины, затем сказал:

– Понял. Мы можем приехать и осмотреть холодильник? Хорошо, скоро будем.

Убрав телефон в карман, он развернулся к Никанору.

– В Боткинскую сейчас поедем, труп Плетнева пропал из морга.

– Как так? – изумился старик. – Нешто встал да ушел?

– И это тоже может быть.

– А в огород ентот, сад или как его тама, леший раздери всю эту ботанику, не поедем?

– Из морга сразу в огород и поедем, везде успеем.

Заглянув в офис, Феликс сообщил, что возникло срочное дело и возможно сегодня они уже не вернутся.

– Хорошо, тогда я закрою агентство, – сказала Арина. – Удачи вам.

Половину пути до Боткинского морга Никанор молчал, лишь задумчиво хмурил брови, да искоса поглядывал на Феликса – тот вел машину в своей привычной предельно аккуратной манере, исключающей любой дорожный инцидент, из-за которого вампиру пришлось бы выйти на солнечный свет. Ничего не придумав самостоятельно, старик спросил:

– Так и куды трупак наш подевался, мысли есть?

– Пока нет, – ответил Феликс. – Осмотрим холодильник, может, и появятся.

Инна встречала их у шлагбаума. Обычно уравновешенная, веселая девушка была взволнована так, что у нее дрожали губы. Однако стоило Феликсу с Никанором выйти из машины, как Инна успокоилась, словно одно только присутствие директора и секретаря детективного агентства сходу решало любые проблемы.

– Я пошла за образцами тканей для вас, а тела нет! – выпалила девушка, нервно одергивая курточку, криво застегнутую не на те пуговицы.

– Может, его всё-таки забрали? – предположил Феликс.

– Я проверила, нет об этом информации.

– Ты подняла шум, сказала кому-то о пропаже?

– Нет, конечно! Сразу вам позвонила.

– Идемте, што ли, поглядим, а там и покумекаем? – сказал Никанор.

Они прошли на территорию Боткинской больницы и направились к зданию морга.

Как всегда, Инна провела их на место так, чтобы никто из сотрудников не заметил в здании посторонних.

В трупохранилище царили тишина и спокойствие. Инна подошла к холодильнику, выдвинула полку и сказала:

– Вот, пожалуйста, пусто.

Феликс подошел к полке, заглянул вглубь, словно труп мог забиться куда подальше, как скомканная простыня, и произнес:

– Ты могла бы нас оставить на пару минут?

– Только не дольше, пожалуйста. – Инна направилась к двери. – Если столкнемся с кем-то из санитаров, будут проблемы.

Она вышла в коридор и прикрыла дверь. Пока Феликс стоял у холодильного шкафа, глядя на пустую полку, Никанор частично трансформировался и шумно втянул ноздрями воздух издалека. Затем подошел ближе и снова принюхался.

– Чудной дух, – сказал он, – сладко-цветочный и острый, как химия какая-то. Поболее времени требуется, дабы разобраться.

– Если дно платком протереть, достаточно будет тебе запаха?

Никанор кивнул и ожидающе уставился на Феликса желтыми звериными глазами.

– Что? – не понял Феликс.

– Платок нужон.

– У тебя наверняка имеется, я носовых платков не ношу при себе, разве что это будет шейный платок. И давай скорее, будь любезен!

С недовольной гримасой старик полез в карман мешковатых штанов на подтяжках и вытащил аккуратно сложенный белоснежный платок, вышитый по краю. Причитая о том, что пропала теперь хорошая вещь, Никанор принялся протирать полку. И на платке вдруг появился заметный влажный след.

– Смотри-ка, а так и не заметно, что здесь какая-то жидкость, – сказал Феликс. – Давай-ка туда, поглубже еще, где голова находилась.

«Где находилась голова» влаги оказалось столько, что платок намок. Тут приоткрылась дверь и голос Инны произнес:

– Закончили? Надо уходить.

– Да, идем.

Старик поспешно вернул себе обычный человеческий облик и, брезгливо держа платок за самый кончик, будто он заразный, последовал за своим директором.

Таким же образом, никем не замеченные они вышли из морга и направились к выходу с территории.

– Ну и что скажете? – спросила девушка, покосившись на платок в руке Никанора.

– Пока сложно что-то сказать определенное, но я сомневаюсь, что тело украли. У вас камеры там есть?

– Только наружная, при входе, и то сомневаюсь, что она работает. Так если тело не украли, куда оно подевалось?

– Постараюсь выяснить как можно скорее.

Выйдя с территории, Инна снова стала заметно нервничать, не представляя, каким образом эта ситуация могла бы разрешиться.

– Есть варианты на выбор, – сказал Феликс. – Можем внести в систему информацию о том, что труп забрали. Можем привезти другой труп на замену, правда, он будет свежим, но кто там станет присматриваться, верно?

Девушка поперхнулась и в изумлении уставилась на мужчину.

– Скажите, что вы пошутили.

– Почему пошутил?

– Просто… как-то… Ладно, давайте вы ничего не говорили, я ничего не слышала. И делать мы тоже ничего не будем, в конце концов, лично меня эта история никак не касается. Пускай начальство разбирается с сотрудниками морга, сами выясняют, как тело проворонили.

– Как скажешь, – кивнул Феликс, направляясь к машине. – В таком случае вот еще что, сможешь забрать личные вещи покойного? Он же успел переодеться в гримерке, прежде чем скончаться, его ведь не голым привезли, должна быть одежда и, может, что-то еще, кольцо какое-то, цепочка.

– Хм-м-м… – девушка задумалась и сказала не совсем уверенно: – Попробую сегодня вечером или ночью. Как его звали?

– Всеволод Плетнев.

– Хорошо, постараюсь.

Феликс с Никанором сели в машину, но девушка не торопилась уходить. Она потопталась у открытой водительской двери и спросила:

– Феликс, неужели вы и вправду готовы были привезти труп на подмену?

– Моя дорогая, – ответил мужчина с теплотой в голосе, – я так ценю нашу дружбу и сотрудничество, что готов завалить трупами весь морг, если понадобится.

Лицо девушки расплылось в улыбке.

– Как же приятно слышать, – сказала она. – Это даже круче корзины роз, спасибо большое.

Они распрощались, Феликс захлопнул дверь и «Ауди S8» цвета амулет тронулась с места.

Глава 27

– Девать куды пакость енту? – произнес Никанор, продолжая брезгливо держать платок двумя пальцами.

Феликс открыл бардачок, достал пару салфеток и передал ему. Пока старик возился с упаковкой платка, он посмотрел на часы и сказал:

– Есть время где-нибудь перекусить, если ты голоден, и поедем в «Аптекарский огород».

– Пуделей скакать? – кисло уточнил Никанор.

– Именно.

– Не голоден я, – буркнул старик и положил бумажный сверток на приборную панель.

Проведя лишнее время в гигантской пробке, собравшейся благодаря сразу двум авариям, к «Аптекарскому огороду» они приехали к сроку. Оставалось всего полчаса на поиски укромного места, где старик сможет трансформироваться. Феликсу пришлось покрутиться по дворам вокруг ботанического сада, прежде чем нашлась подходящая подворотня. Припарковавшись так, чтобы просматривалась и улица, и подворотня, Феликс пожелал Никанору удачи, на что старик проворчал что-то невнятное и вылез из салона.

Не прошло и десяти минут, как из подворотни выбежал пушистый померанский шпиц с такой белоснежной шерстью, что она казалась голубоватой. Собачка запрыгнула в машину, уселась на переднее сиденье и посмотрела на Феликса желтоватыми глазами с вертикальными зрачками.

– А тебе идет, – усмехнулся Феликс.

Песик оскалил мелкие, острые, как у щуки, зубки, и сердито зарычал.

– Ладно, ладно, не ворчи, надо имя тебе придумать. Потапчик подойдет?

Песик отрицательно закрутил головой и чихнул.

– Хм-м-м… – Феликс задумчиво посмотрел в окно, затем снова на собачку. – Тогда – Ганс. Да, точно, тебя будут звать Ганс. Во время войны, в сорок третьем году знавал я одного…

Песик визгливо залаял, мужчина поморщился и включил зажигание.

На этот раз повезло найти парковку неподалеку от входа в «Аптекарский огород». Выйдя из машины, Феликс сунул песика подмышку и направился к ограде ботанического сада.

Необыкновенно теплая весна позволила раньше открыть для посещения дендрарий под открытым небом. На деревьях блестела клейкая юная листва, на клумбах красовались первоцветы и крокусы – яркие краски, яркие запахи – сад праздновал пробуждение к жизни.

Зайдя на территорию дендрария, Феликс посмотрел по сторонам и сказал песику, почесывая его за ухом:

– Что-то я зачастил сюда, совсем недавно был – в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, когда метро Ботанический сад открывали. Станцию потом, году, кажется, в шестьдесят шестом в Проспект мира переименовали.

Висевший подмышкой песик зарычал и тявкнул. Никанору Потаповичу явно не хотелось выслушивать воспоминания директора в таком обличии и положении.

– Ладно, не ругайся. Как увидишь Марьяну, подбегай, крутись под ногами, гавкай погромче, и я подойду, – Феликс опустил собачку на дорожку. – Только не вздумай кусаться, женщины этого не любят.

Песик снова сердито показал острые зубы и потрусил вглубь аллеи. Феликс неторопливо последовал за ним, оглядывая окрестности. Если у Марьяны с подругой не поменялись планы, то скоро они непременно познакомятся.

Погода стояла прекрасная. Пусть налетали резкие порывы холодного ветра, но вечер был ясным, оранжевым от заходящего солнца. В этот час народу на аллеях собралось немного. Люди были еще тепло одеты, и среди них Феликс в одном костюме выглядел человеком, где-то забывшим пальто.

Из глубины центральной аллеи послышался звонкий лай, и Феликс ускорил шаг.

Марьяна Бакушинская оказалась весьма эффектной женщиной и выглядела даже лучше, чем на фотографиях: высокая, с прекрасной фигурой, ухоженным лицом, с которого косметические процедуры стерли возраст, и длинной гривой медовых кудрей, свободно падающих ниже лопаток.

Ее подруга выглядела гораздо скромнее, при этом была значительно моложе.

Заливаясь лаем, у ног женщин волчком крутился померанский шпиц, не давая двигаться дальше. Смеясь, они пытались погладить милый пушистый шарик, но песик ловко уворачивался.

– Ганс! – крикнул Феликс, направляясь к подругам. – Ты что творишь, негодник?

Марьяна с подругой обернулись, мгновенно оценили внешний вид мужчины в дорогом деловом костюме, и заулыбались ему.

– Ваша собачка? – уточнила Марьяна.

– Да, это мой Ганс, – Феликс подхватил песика на руки. – Прошу простить его дурное поведение, не понимаю, что на него нашло.

– Возможно, он хотел с нами познакомиться, – Марьяна кокетливо поправила волосы, пристально вглядываясь в лицо незнакомца и стараясь рассмотреть его за черными очками.

Затем она протянула руку, чтобы погладить шпица, но тот оскалился и зарычал.

– Тише, Ганс, спокойнее, – Феликс почесал его за ухом, – будь хорошим мальчиком, а то премии лишу.

Подруги рассмеялись и поинтересовались, что он имел в виду.

– Так я называю его любимое лакомство, – улыбнулся в ответ Феликс. – Не возражаете, если мы с Гансом составим вам компанию? Таким прекрасным дамам не помешает грозный пес, защитник в дремучем лесу, полном опасностей.

Женщины весело согласились и дальше они пошли вместе.

Подругу Марьяны звали Ларисой, она являлась давней поклонницей Бакушинской, сумевшей преданностью и верностью добиться статуса близкой подруги. Как только зашел разговор о месте работы актрисы, Феликс сказал:

– Театр «Эль Вагант»? Это не там ли недавно актер умер? Как его… м-м-м-м…

– Сева Плетнев, – подсказала Марьяна. – Средненький актер был, конечно, но такая внезапная смерть… полная неожиданность.

– Довольно молодой мужик, на здоровье не жаловался, чего вдруг, – подхватила Лариса.

Феликс наблюдал за ними сквозь черные очки. На лицах женщин особых эмоций не возникло, они обе говорили о смерти Плетнева, как о каком-то досадном, но лично для них не трагичном инциденте. Не давая подругам перевести разговор на другую тему, Феликс ненавязчиво расспрашивал о покойном актере, каким человеком он был, как они с Марьяной общались, доводилось ли играть вместе.

Солнце скрылось, ветер усилился, дамы поежились, хотя обе были в джинсовых куртках.

– Нежели вам не холодно в одном пиджаке? – Марьяна сложила руки на груди, чтобы стало хоть немного теплее.

Феликс снял очки, сунул их во внутренний карман пиджака и ответил с улыбкой:

– Нет, у меня горячая кровь.

Глава 28

Предложение Феликса перебраться в какой-нибудь ресторанчик и продолжить общение за ужином дамы приняли с восторгом. Они вышли с территории дендрария. Прямо у входа в «Аптекарский огород» располагалось несколько заведений. Тут вдруг песик, все это время спокойно, как меховая игрушка, торчавший подмышкой хозяина, вдруг запрокинул голову и завыл.

– Боже, что это с ним? – всполошились женщины.

– Бедняжка Ганс совсем устал, – Феликс погладил песика по голове, и тот замолчал. – Отнесу его в машину. Вы заходите пока, изучайте меню, я через пять минут буду.

Подруги допивали второй аперитив, когда в ресторане появился их новый знакомый.

– Мы уже думали, вы не вернетесь! – воскликнула Марьяна.

– Пришлось сходить за водой, чтобы напоить Ганса, – Феликс расстегнул пиджак и сел за столик. – Выбрали?

Женщины принялись перечислять блюда, и, подозвав официанта, Феликс заказал все, что они пожелали. Себе он взял салат и бокал вина.

– И всё? – удивилась Лариса. – Больше ничего не хотите?

– Честно признаться, я и этого не хочу, исключительно компании ради.

За коктейлями и закусками Феликс аккуратно уводил разговор о себе и роде своих занятий в интересующее его русло, и подруги сами не заметили, как снова стали обсуждать театр и покойного актера.

– Стоит признаться, мне нравился Сева, – сказала Марьяна. Глаза ее блестели, щеки раскраснелись. – Он не походил на остальных, держался особняком, какая-то загадка в нем была. Мне не столько отношений с ним хотелось, сколько узнать его поближе, понять, какой он. Но, каких бы попыток к сближению я ни предпринимала, Сева будто не понимал, что происходит и чего, собственно, я от него хочу. Причем это было искренне, что не могло не раздражать. Опущу подробности, но однажды он меня просто до бешенства довел, я даже сказала, что убить его мало, но это были лишь эмоции, на самом-то деле ничего плохого я ему не желала.

– Может, у него были какие-то иные сексуальные предпочтения? – предположил Феликс.

– Мы думали об этом! – вмешалась Лариса. Кончик ее тонкого бледного носика покраснел, глаза горели азартом сплетницы. – Но и тут ничего не нашли, он ни с кем не встречался. Один раз только случайно я его увидела с девушкой, такой молоденькой, прямо девочкой на вид. Возможно, ему лолиточки нравились, сейчас мы этого уже не узнаем.

– Где видели, когда? – Феликс приподнял свой бокал вина, побуждая подруг сделать тоже самое и допить свои коктейли.

Как только их стаканы опустели, он немедленно заказал еще.

Плетнева с девушкой-девочкой Лариса видела из окна такси, шли они со стороны театра. Какие между ними отношения, понять было затруднительно – мужчина с девушкой просто шли рядом, за руки не держась, не обнимаясь, даже не разговаривая. Ларису удивило, что девушка несла большой, явно тяжелый пакет, а Всеволод шел с пустыми руками.

– И куда они направлялись? – Феликс снова приподнял свой бокал, вино в котором оставалось нетронутым.

– Не знаю, – подала плечами Лариса, – просто шли по улице.

– И больше вы эту девушку не видели?

– Нет. Слушайте, что вам дался этот Плетнев? Давайте лучше шампанского возьмем!

Из ресторана Феликс вышел в десятом часу вечера, напомнив изрядно захмелевшим дамам о том, что в машине его ждет питомец. Дамы остались допивать шампанское, а он быстрым шагом направился к автомобилю.

Никанор Потапович крепко спал, устроившись на заднем сиденье. С появлением Феликса он всхрапнул, что-то пробормотал, приоткрыл один глаз и произнес:

– Намиловался со своими актрисульками?

– Вдоволь, – Феликс сел за руль и включил зажигание. – Что скажешь о Марьяне?

– Шалопутная бабенка, – зевнул старик, – но на убивцу не походит. Не чуял я от нее страху да напряжности, когда ты про покойничка выведывал.

– Вот и я не чуял. Или нервы железные, или вправду ни при чем она.

Выехав со стоянки на трассу, Феликс поехал к дому Вересовых.

– А покедова ты в ресторации столовался, я без дела не прохлаждалси, – старик снова зевнул и продолжил: – Платочек пакостный разнюхивал.

– Да? – Феликс глянул на него в полоборота. – И что там интересного?

– Мандрагора тама, медь, свинец да странный запашок ишшо – то капустой пахнет, то цветочками навроде жасмину, токмо не растения запах енто, химия какая-то.

– Индол? – уточнил Феликс.

– Не разумею.

– Мандрагору часто используют алхимики, а индол не так часто попадается. Содержится в некоторых эфирных маслах и каменноугольной смоле, возможно, ты описываешь именно это вещество.

– Прояснилось дельце нашенское?

– Немного. Никуда наш труп не уходил, никто его не похищал, растворился он, скорее всего, прямо в холодильнике, как медуза на солнце. Необычный рецепт создания синтетического человека, чувствую себя основательно отставшим от алхимического прогресса. Быть может, тут и не алхимик поработал, а некто, просвещенный современными науками.

– Дальше-то чаво делать собираимся? – Никанор безостановочно зевал, очки съехали на нос, он того гляди собирался заснуть на полуслове. Довольно долгое пребывание в образе маленькой собачки основательно обессилило старика.

– Подождем одежду Плетнева, может, там что-то существенное найдем. И куплю завтра Але с Валей билеты в театр, пускай вместе хорошенько рассмотрят здание не только со служебного, но и с парадного входа. Пока не поймем, зачем понадобилось дублю фиглярствовать на сцене, не выясним, откуда он взялся.

Глава 29

За пару часов до ожидаемого возвращения Феликса с работы Паблито засобирался к Даане – передавать приглашение в гости. Дон Вито пожелал составить ему компанию, но ворону эта идея не понравилась.

– Меня Феликс попросил, меня, только меня и никого больше! – недовольно закаркал он. – Я почтовый голубь, нечего пристраиваться!

Крыс не стал спорить. Он просто выскочил из комнаты и по своим, одному ему известным ходам, примчался к Даане раньше Паблито.

Гостей девушка встретила в странном наряде – нечто среднее между свадебным платьем и погребальным саваном. Сама она, обычно яркая, переполненная красками природы, словно потускнела, даже длинные, блестящие пряди волос, похожие на медные стружки, были будто присыпаны серой пылью.

Пока ворон, ошеломленный видом Дааны, открывал и закрывал клюв, не зная, с чего начать, крыс поспешил за девушкой – не проронив ни слова, она развернулась и пошла на лоджию – привычное место их неторопливых бесед.

– Нездоровится тебе, милая? – пискнул крыс, когда Даана села в кресло и положила руки на подлокотники. Даже в плетеном кресле, посреди кадок с зеленью и напольных подсвечников, она казалась царственной особой в тронном зале.

– Все в порядке, – таким же тусклым голосом ответила она. – Что вам?

– Феликс увидеться сегодня хотел, – обрел, наконец, дар речи Паблито. – Поговорить о чем-то.

– Не сегодня.

– А когда? Что передать?

– Зайду на днях, как будет время, – и девушка отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Озадаченные, маленькие гости покинули дом Дааны. На улице давно стемнело, можно было не опасаться, что люди обратят внимание на странную парочку, поэтому ворон с крысой направились к скверику и через него – к высотке Феликса. Цокая когтями по асфальту, Паблито то и дело оборачивался, посматривая на окна Дааны, пока они не скрылись за деревьями.

– Что это с ней? – произнес он.

– Есть у меня одна версия, – Дон Вито вздохнул и замолчал.

– Ну? – потребовал продолжения ворон.

– Только между нами, хорошо?

– Я – могила! – воронье карканье разнеслось по темной аллее.

– Даана слишком долго находится рядом с вампиром. Кем бы она ни являлась, такая близость кого угодно способна постепенно лишить сил, здоровья, а то и жизни.

– Да ла-а-адно! – изумился Паблито. – Он же кровь ее не пьет!

– Пьет, – невесело усмехнулся крыс, – но только иначе.

Они подошли к высотке, окна квартиры Феликса оставались темными.

– Не вернулся до сих пор, что ли, – сказал ворон, глядя вверх.

– Задерживается, наверное.

– Нам-то с тобой ничего не угрожает рядом с вампиром?

– Нет, – рассмеялся Дон Вито, – такими, как мы, он ни в каком виде не питается. Но даже если бы угрожало, неужели мы сможем его оставить?

– Конечно, не сможем. Ладно, давай поднимаемся домой.

Ворон взлетел с тротуара, а крыс юркнул в темноту, как могло показаться – прямиком куда-то под фундамент здания.

Феликс приехал домой заполночь. Квартира встретила его темнотой, тишиной и парой маленьких молчаливых силуэтов в конце коридора. Включив свет, мужчина бросил ключи от машины на столик в прихожей, и спросил:

– А где Даана? Я же сегодня…

– Сегодня она не сможет, – непривычно тихим голосом ответил ворон. – Она занята.

– У нее дела? – следом за ключами на столик упали бумажник и черные очки.

Сбросив обувь, Феликс направился к гардеробной, расстегивая на ходу пиджак. Ответ ему не требовался, поэтому ворон с крысой просто переместились на кухню и уселись там, ожидая его. Сначала, как всегда, шумела вода в душе, затем послышались шаги босых ног и шелест шелка черного халата. Открыв дверцу холодильника, мужчина достал бутылку красного вина, пару кокосовых орехов и стал готовить кровезаменитель. Не прерывая своего занятия и не оборачиваясь, он произнес:

– Давайте уже – спрашивайте, жалуйтесь, раскаивайтесь, если вы что-то натворили, или не знаю, что случилось за сегодняшний день. Говорите, я слушаю.

– Ты почему Даану ненавидишь? Ответь, наконец.

Дон Вито так это произнес, что Феликс обернулся. В полумраке кухни глаза крыса горели маленькими красными огоньками.

– Когда моих сестер повели на костер, я был там, присутствовал на казни, – ровным голосом сказал мужчина. – Пламя, в котором сгорели Ракель и Леокадия, было Дааной. Это все, или у вас остались вопросы?

Крыс с вороном переглянулись, а Феликс продолжил заниматься своим напитком.

Когда он сел с бокалом за стол, Дон Вито осторожно поинтересовался:

– С чего ты взял?

– Не могу объяснить, – все тем же механическим тоном ответил мужчина, – просто знаю.

Крыс взобрался по ножке стола, сел рядом с бокалом, к которому Феликс пока не притронулся и произнес, заглядывая в его темное лицо:

– Ты же был тогда почти ребенком, да и горя слишком много довелось тебе пережить. Возможно, в тот момент что-то надломилось в твоей душе? Безусловно, Даана похожа на пламя, она яркая, рыжая, огненная, но то, что ты говоришь… это все-таки немного чересчур, мой дорогой. Да и если она и была каким-то… каким-то… – Дон Вито помедлил, подбирая слова, – каким-то непостижимым образом причастна к смерти твоих сестер, зачем ей теперь так беспокоиться о тебе, так помогать? Можно сказать, только благодаря Даане случилось невозможное – ты вышел к солнцу. К чему ей так стараться, если она убийца последних членов твоей семьи?

– Возможно, именно поэтому и старается, – Феликс наконец-то взял бокал и сделал пару глотков.

Повисла такая плотная, осязаемая тишина, что казалось – ее можно пощупать.

– Почему ты не поговоришь с ней? – растерянно просил крыс.

– Не было подходящего момента.

Лицо Феликса все дальше, глубже погружалось в темноту, отчего заметнее, ярче вспыхивали багровые всполохи в его глазах.

– Если хотел, чтобы это пламя погасло, ты почти добился своего, – в голосе Дона Вито прозвучала горечь. – Не мне судить, но то, что ты с ней делаешь, это жестоко даже для вампира. Не станем отвлекать тебя от ужина, подождем в спальне. Идем, Паблито.

Крыс спрыгнул со стола и направился к двери, ворон послушно потопал за ним.

Долго ждать не пришлось, Феликс вскоре пришел в спальню. Сняв халат, он отбросил покрывало, лег в постель и моментально заснул без своего обычного ритуала – созерцания коллекции холодного оружия, лежа на спине.

Спустя пару минут ворон, сидевший на спинке кровати, тихонько произнес, обращаясь к Дону Вито, почти незаметному в простынях:

– Ты рассчитывал, что он пойдет к Даане?

– Если честно, да, – с сожалением ответил крыс.

– Я тоже. Возможно, сегодня просто не наш день.

С этим они и уснули.

А утро началось с телефонного звонка. Не открывая глаз, Феликс взял с тумбочки-столика телефон, поднес к уху и сказал:

– Да, Инна, слушаю.

– Доброе утро, Феликс, не разбудила?

– Нет, слушаю.

– Насчет одежды трупа звоню, я достала пакет, все на месте, могу передать вам в любой момент.

– Благода… – начал Феликс, но тут в разговор вклинилась вторая линия. – Перезвоню через минуту, дорогая.

Второй звонок был от капитана Мухина:

– Не разбудил? – первым делом поинтересовался участковый весьма бодрым голосом.

– Нет. Тебя уже выписали?

– Лежу еще, не хотят выпускать. Короче, лейтенант Пестимеев доложил обстановку: в крови вашего дворника были обнаружены следы сибутрамина.

– Это что такое? – Феликс смотрел в потолок, и его неподвижные глаза казались нарисованными на лице.

– Зависимость вызывает, вроде экстази или амфетамина, точно не помню. Хочешь, скажу Пестимееву…

– Нет-нет, хватит нагружать Пестимеева, я узнаю.

– Хорошо, если что звони, мы всегда…

Феликс переключился на Инну и спросил:

– Дорогая, что такое сибутрамин, тебе известно?

– Производное от амфетамина, изначально разрабатывалось как средство для похудения, но из-за наркотического эффекта его продажа у нас запрещена. Психоактивное вещество, вызывает расстройство психики, развивает тягу к суициду. А кто его напился, помощь нужна?

– Один дворник, ему уже не помочь.

– Жаль. В общем, я с ночного дежурства сейчас выхожу, если вам удобно, можем где-то пересечься в течение часа или двух, как скажете.

– Ты можешь подождать меня где-нибудь в кафе у Боткинской? – Феликс встал с кровати и вышел из спальни. – Постараюсь приехать побыстрее, и отвезу тебя домой.

– Могу, да, жду вас.

Крыс с вороном не успели пожелать ему доброго утра, как мужчина уже оделся и покинул квартиру.

– Сколько, черт побери, времени? – недовольно произнес Паблито.

– Половина восьмого утра, – зевнул крыс.

– Чего людям не спится? – птица тяжело, лениво слетела на пол со спинки кровати. – Никакого покоя!

Глава 30

Инна сидела в кафе у окна и не сводила глаз с дороги. Увидев знакомую темно-зеленую машину, она залпом допила кофе, схватила свои вещи и выскочила на улицу. Притормозив у обочины, Феликс махнул рукой, приглашая девушку в салон. Придерживая сумку с пакетом, Инна села рядом с водителем, повернулась к нему, чтобы поздороваться, да так и застыла с приоткрытым ртом, глядя на него.

– Что такое? – спросил Феликс, трогая свой лоб и скулы. – Я в чем-то испачкался?

– Нет-нет, – поспешно ответила девушка. – Простите, что так уставилась, просто никогда еще не видела вас таким. Даже не знала, что волосы у вас вьются, вы всегда так гладко их зачесываете.

Мужчина поднес руку к своей голове и только сейчас понял, в каком виде вышел из дома.

– Потрясающе выглядите! – с каким-то детским восхищением произнесла Инна, продолжая рассматривать его, как экспонат. – Вам бы так и ходить, все бы просто умерли!

– Вот поэтому, чтобы все остались живы, я так не хожу, – с наигранной серьезностью ответил Феликс. – Везу тебя домой или куда-то еще тебе надо?

– Домой, – девушка поставила сумку с пакетом под ноги и пристегнула ремень безопасности. – Ладно, возвращаемся к нашим баранам. Одежду я достала, там брюки, рубашка, ботинки. Сначала думала купить что-нибудь, подменить, потом решила, что все равно уже – нет тела, нет дела и вещей тоже пусть не будет. Как говорится: сгорел сарай, гори и хата. Пусть морг выкручивается, как хочет, я вообще не при делах, верно?

Феликс кивнул.

– Еще при нем была сумочка-барсетка, ее я тоже забрала вместе с вещами, – продолжила Инна. – Внутри ничего особенного, я посмотрела, но вдруг вам пригодится.

– Уверен в этом, – ответил Феликс.

– Вы с Никанором смогли разобраться, куда все-таки подевался труп?

Лучи молодого весеннего солнца ударили прямо в лобовое стекло, и Феликс потянулся к приборной панели за черными очками.

– Не хочется загружать тебя лишней информацией, – ответил он. – Скажем так – тело никто не крал и само оно не уходило.

– А как же… – девушка озадаченно посмотрела на мраморный профиль водителя. – Раскисло и впиталось в холодильник?

– В точку.

Пока директор агентства «ЭФ» отвозил домой будущего реаниматолога, агентство открылось для посетителей. Сотрудники явились как всегда во время, лишь немного опоздал Сабуркин. Ожидая начальство, они устроили коллективное кофепитие в секретарской. Позвякивая ложечкой в чашке, Алевтина Михайловна взглянула на бывшего десантника из-под густо накрашенных ресниц и поинтересовалась:

– Валя, ты почему опоздал?

– Проспал, – честно ответил он. – Все равно нет никаких важных дел с утра.

– А почему проспал? – продолжила допытываться Алевтина. – Поздно лег? Чем это ты там занимался?

Прыснув со смеху, в разговор вмешался Гера:

– Валентин, немедленно предоставь письменный отчет в бухгалтерию, что ты делал вчера вечером. У тебя не должно быть секретов от коллектива!

Сабуркин собирался что-то ответить, но тут входная дверь распахнулась, и на пороге возник посетитель со спортивной сумкой на плече. Это был Вениамин. Не говоря ни слова, гость быстрым шагом пересек секретарскую, поставил сумку на стол, открыл ее резким движением так, что взвизгнула молния, и вытащил бронежилет.

– А теперь объясните, как вы это сделали, – сказал он, бросая жилет рядом с сумкой.

Валентин приподнялся, посмотрел на следы от пуль в верхней части жилета и покачал головой:

– Нет, этого мы не делали. Не держим огнестрела.

– Речь не о выстрелах, – Вениамин сунул жилет обратно в сумку. – Как вы смогли предсказать мою скорую смерть с такой точностью?

– А-а-а, – круглое лицо Сабуркина расплылось в добродушной улыбке, – это мы можем!

Не обращая на него внимания, Вениамин продолжил:

– Не зря я наблюдал за вами, что-то не так с вашим агентством, а что именно – можно покопаться хорошенько и найти.

Подбоченившись, старик секретарь прищурил пожелтевшие глаза и произнес:

– Пужать, што ли, вздумал нас, титька тараканья?

– Нет-нет, – посетитель поднял раскрытую ладонь, – и вам не советую. Вижу, дедуля, что ты непростой, да и все вы тут непростые, в чем секрет, пока непонятно, но я не любопытный. Перейдем к сути, у меня к вам дело как к детективному агентству.

Сотрудники обменялись быстрыми взглядами. Связываться с этим клиентом никому не хотелось. Всем своим видом – от прилизанных волос до манеры одеваться и разговаривать – Вениамин напоминал классический, почти карикатурный образ наемных убийц, работавших на бандитов конца девяностых.

– У нас сейчас дело в работе, – сказал Герман. – Как закончим, тогда и приходите.

Вениамин дернул головой, словно отогнал муху, и поморщился:

– Мое дело срочное.

– Без нашего начальства мы все равно ничего не решаем, – сказала Алевтина, с неприязнью глядя на него. – А директор сейчас отсутствует.

– Я подожду.

Вениамин взял свою сумку и направился к диванчику для посетителей. Усевшись, он потянулся к столику, на котором лежала стопка журналов, взял верхний – «Женские истории», раскрыл на середине и углубился в чтение.

Директор приехал через час.

– Феликс Эдуардович! – воскликнула Арина, как только он вошел в офис. – У нас посетитель с делом! Мы ему сказали, что сейчас у нас есть работа, но…

– Я понял, спасибо, – Феликс остановился у гостевого дивана и посмотрел на мужчину с журналом. – Идемте в мой кабинет.

Директор прошел через секретарскую, за ним поспешил Вениамин. С молчаливым изумлением Алевтина проводила взглядом начальство – против обыкновения его длинные черные волосы были заколоты не золотым зажимом, который, казалось, являлся неотъемлемой частью самого Феликса, а схвачены обычной черной женской резинкой. Разумеется, остальные члены коллектива тоже не могли не заметить такой перемены. А Гера еще и заметил выражение лица Алевтины и затрясся от беззвучного смеха.

Войдя в кабинет директора агентства «ЭФ», посетитель невольно обвел взглядом помещение – синие стены и мебель красного дерева, которая в этом цвете казалась фиолетовой.

– Оригинальный дизайн, – сказал Вениамин. – Головы черного козла только не хватает.

– Полностью согласен, – Феликс сел за стол и жестом предложил присесть гостю. – Итак, что у вас случилось?

Казалось, глаза посетителя в считанные секунды рассмотрели, изучили директора до каждой строчки на пиджаке, до завитка на золотом перстне с красным камнем и вензелем в виде буквы «F». Затем он произнес:

– У меня все в порядке. Я представляю одного человека уважаемого, проблема возникла у него.

И замолчал, в упор глядя на Феликса.

– Весьма заинтригован, – произнес директор безо всякого интереса. – Продолжайте.

Оказалось, что у Человека Уважаемого действительно случилось нечто странное, отчего он вынужден был даже в детективное агентство обратиться. Пропала его молодая жена, причем пропала, не выходя из дома.

–…Как была, в халате и тапочках, – закруглился Вениамин.

– Давно?

– Пятый день сегодня.

– Спрашивать, обращались ли вы в полицию…

– Не стоит, – закончил Вениамин. – Мы обращаемся к вам.

Феликс молчал, глядя куда-то сквозь посетителя. По-своему расценив его пустой взгляд, Вениамин заговорил о деньгах.

– Если найдете ее живой или мертвой, сумму гонорара назовете сами, какую хотите. И ваше агентство всегда может рассчитывать на помощь и покровительство уважаемых людей, – добавил он, видя, что денежный вопрос директора почему-то не особо интересует.

– Ладно, давайте попробуем, – наконец заговорил Феликс. – Назовите адрес, время, отправлю свободных сотрудников.

– Отлично, – Вениамин растянул губы в тонкой улыбочке. – За вашими сотрудниками приедут.

– Мои сотрудники поедут сами, на своем личном транспорте. И если вам действительно нужен положительный результат, то вы им никакие свои правила диктовать не будете, даже в мелочах.

Откинувшись на спинку стула, Вениамин поцарапал ногтем какое-то несуществующее пятнышко на штанине, затем произнес, растягивая гласные:

–По-о-онял, я вообще понятливый, все на лету схватываю. Сегодня они смогут приехать?

– Вероятно, смогут.

Глава 31

Феликс задержался в кабинете, отвечая на звонок, а Вениамин вышел в секретарскую.

– Что ж, – сказал он, мазнув взглядом по сотрудникам, так и сидевшим за столом Никанора, – понятно, почему огнестрела не держите. Ваш директор и зубочисткой убить может, так ведь?

– Зачем убивать, – прозвучал голос Феликса Эдуардовича, и Вениамин медленно обернулся. Директор стоял прямо за его спиной, непонятно как там оказавшись в одно мгновение. – Мы предпочитаем живое, конструктивное общение. Позвоню в ближайшее время, будьте на связи.

И протянул узкую бледную ладонь с длинными ровными пальцами. Вениамин пожал обжигающе холодную, словно сделанную из куска льда руку, и пошел, было, к выходу, но хрустальным колокольчиком прозвучал голосок Арины:

– Сумочку забыли.

Притормозив у двери, Вениамин вернулся к гостевому дивану, взял сумку и покинул, наконец, агентство.

– Мерзкий тип какой, – наморщила нос Алевтина. – Не хватало еще связываться с гадюкой. Феликс, ты же от него избавился?

– Не совсем, – он подошел к окну, выглянул во двор и после этого передал суть разговора с посетителем.

Выслушав начальство, сотрудники переглянулись, и Алевтина Михайловна произнесла с недовольством:

– Ладно, мы с полицией сотрудничаем, капитан Мухин это полезно и безопасно, так теперь еще и на бандитов поработаем? Это же явная мафия!

– Мафия в Италии, – со знанием дела поправил Сабуркин, – у нас – организованная преступность.

– Да, хоть что-то у нас организованное! – огрызнулась Аля. – Как хотите, лично я против! Только от одного бандюгана отделались, как его там звали, бывшего владельца нашего особняка, – Булка, Бублик?

– Бульба, – подсказал Гера.

– Да, оно самое! Так вот…

– Чой-то расшумелась ты, красавица, – проворчал Никанор. – Поди ведает Феликс, чаво творит. Пособим разок хмырям псоватым, авось пригодятся, добру да благу послужат.

Алевтина недовольно фыркнула, но разговор продолжать не стала.

– Если вы закончили, то с вашего позволения я продолжу, – Феликс походил по секретарской, и остановился там, куда не попадали солнечные лучи. – Гера, Никанор, к обеду поезжайте, оцените обстановку. Женщина пропала в частном доме, там повсюду должны быть растения, надеюсь, быстро разберетесь, куда она подевалась.

– Если пять дней прошло, то вся надежда на кактусы или суккуленты, если они там есть, – сказал Герман. – Лиственные обычно такой старой информацией не делятся.

– Договоришься как-нибудь и с лиственными тоже. Аля и Валя, вы сегодня идете на спектакль в театр «Эль Вагант» и не выходите оттуда, пока не поймете, в чем секрет здания. Надо разобраться, какой интерес привел туда синтетического человека, иначе так и будем топтаться на месте. Я привез его вещи из морга. Кроме одежды есть еще сумка покойного. В сумке связка из трех ключей – один оригинал, два дубликата, кошелек с мелкими деньгами и мобильный. Телефон старый, кнопочный и абсолютно пустой – ни номеров в адресной книге, ни списка входящих-исходящих, все чисто. Но в телефоне есть сим-карта, надо выяснить, на кого она зарегистрирована, займитесь этим кто-нибудь. А сейчас мы идем с Никанором в кабинет и тщательно изучаем одежду Плетнева. Когда Никанор освободится, поедете к организованным преступникам. Всем все понятно?

Команда дружно закивала головами, а Арина произнесла обиженно:

– Про меня не забыли?

– Нет, конечно, ты остаешься на хозяйстве и смотришь за офисом. И еще, Гера, отправь нашей Инне корзину роз. Сто одну или сколько по нынешним временам принято посылать цветов, чтобы девушке стало приятно. И что она любит пить, кажется, текилу? Бутылку самой лучшей текилы и каких-нибудь фруктов экзотических.

– Угу, сделаем, – парень извлек из кармана смартфон. – За счет агентства?

– Что за вопросы, Гера, не понимаю. Я не настолько мелочный и жадный директор. За мой счет, разумеется, за какой же еще. Никанор, ты готов к осмотру одежды?

Проворчав, что тряпки покойницкие ему самому разнюхивать сподручнее, без компании, старик взял пакет с вещами и один ушел в директорский кабинет. Расстегнув пиджак, Феликс сел на место секретаря. Арина взяла лейку и пошла за водой, чтобы полить цветы. Гера искал в интернете лучшую текилу. Алевтина решила допить свой давно остывший кофе, а Сабуркин развлекался тем, что гонял туда-сюда чайную ложку: щелчком отправлял ее на середину стола, затем резко раскрывал ладонь и ложка, позвякивая, летела к нему в руку, примагничиваясь.

С лейкой, полной воды, Арина подошла к подоконнику. Ее волосы цвета шампанского прилично отросли, и девушка собирала их то в хвостики по бокам, то заплетала в короткие косички, отчего походила на школьницу. В ярком, каком-то праздничном свете солнца тоненькая фигурка внучки оборотня в голубых брючках и белой кофточке казалась легким акварельным рисунком.

– Феликс Эдуардович, – сказала Арина, аккуратно приподнимая листья растений, чтобы опустить носик лейки в горшок, – помните, когда мы въезжали в наш офис, вы будто удивились, узнав, кому этот особняк изначально принадлежал. Кажется, Афанасий Лыков его звали?

Феликс кивнул.

– Все хотела спросить, кто он такой? – девушка полила последний цветок, отставила лейку и взяла опрыскиватель. – Наверное, интересный человек, раз вы обратили на него внимание.

– Довольно опосредованно мы были знакомы в пятнадцатом году… – начал Феликс.

– Тысяча девятьсот? – уточнил Герман, не отрываясь от своего смартфона.

– Да. По Москве тогда прошла волна антинемецких погромов. Его жена была немкой, одной из лучших модисток в городе, моя близкая знакомая заказывала шляпки только в ее ателье. Во время погромов ателье не уцелело, но я позаботился о том, чтобы уцелела модистка. Затем познакомился с ее супругом – мелким текстильным фабрикантом, который на самом деле являлся шпионом английской разведки и участвовал в заговоре против Распутина и подготовке его убийства. Мне вся эта возня вокруг святого старца была не очень интересна, и я ни во что не вмешивался. Виделись мы от силы пару раз, это были ничего не значащие встречи и происходили они в другом его особняке, недалеко от фабрики. Затем грянула революция, и я уехал в Австро-Венгрию. В России в те времена лилось столько крови, что это было слишком даже для вампира. Вскоре произошел распад Австро-Венгрии, в Россию я вернулся уже в эпоху НЭПа… Впрочем, это уже другая история. В общем, было довольно забавно, что вот так, через наш офис, о себе напомнило то короткое знакомство.

– Ой, а расскажите про НЭП и Австро-Венгрию, тоже интересно! – воскликнула Арина. Девушка так и стояла у подоконника с распылителем в руке, позабыв, что собиралась сделать.

Но тут донесся голос Никанора:

– Поди-ка сюда, сердешный!

Феликс поднялся из-за стола и мгновенно пропал из вида, переместившись в соседнее помещение.

Глава 32

Оторвав у ботинок каблуки, Никанор счистил всю землю вместе с засохшей грязью, забившейся между каблуком и подошвой, на кофейное блюдце и слегка смочил водой. Грязная лужица получилась маленькой, с рублевую монету, но оборотню этого вполне хватило.

– Земля зверей энто, – сказал он, кивнув на блюдце. – Помет, останки песца, нутрии, норки, да химозы ишшо всякой понапихано.

– Звероферма? – предположил Феликс, глядя на грязно-коричневую лужицу на фарфоре, расписанном фиалками. – Звери ведь не дикие?

– Неа, – старик тряхнул лохматой головой. – Как есть – ферма!

– Ездил он куда-то или где-то здесь, в окрестностях?

– В окрестностях, – уверенно сказал Никанор.

– Знаю пушное зверохозяйство в деревне Кресты под Подольском, оно там годов с тридцатых…

Феликс запнулся – внезапно бритвой резанул голод. Из дома он ушел, не выпив кровезаменителя, и не думал о нем, полагая, что продержится минимум половину дня.

– Оголодал, сердешный? – спросил Никанор, увидев, как директор поменялся в лице. – Есть молочко-то твое или сбегает Аришка?

– Есть.

Из мини-холодильника Феликс достал пару кокосовых орехов, початую бутылку красного вина, из сейфа – кубок работы Бенвенуто Челлини и принялся готовить напиток.

– Плесни и дедушке грамульку, – кивнул старик на бутылку вина.

– Неси посуду.

Пока секретарь ходил на кухню за стаканом, Феликс разломил орехи и слил в кубок молоко, думая о том, что, видимо, теперь голод всегда будет заявлять о себе внезапно, без мягкой волны издалека, оставляющей время на спокойные поиски пищи.

Вернулся Никанор с посудой. Феликс налил ему вина и сделал пару глотков своего напитка. Багровые всполохи в глубине его глаз моментально погасли, вернулась спокойная синева. В этот момент ожил его телефон – звонили из «Gnosis».

– Слушаю, – ответил Феликс.

– День добрый, – прозвучал голос Петра. – Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, – Феликс сел в кресло и поставил бокал перед собой. Остальную часть стола занимали вещи покойного Плетнева. – Наконец-то, наверное, ваш препарат договорился с моим организмом.

– Отрадно слышать! – весело произнес Петр. – Принимать пищу, отражаться в зеркалах не начали?

– Нет, но я перестал надеяться и больше меня эти вопросы не беспокоят.

После небольшой паузы Петр сказал:

– Надежду никогда терять не стоит. Как будет у вас время, заезжайте к нам.

– Я хорошо себя чувствую.

– Контрольные осмотры не помешают, о полной стабилизации можно будет говорить не раньше, чем через год-полтора.

– Понял. Если это все, то вынужден попрощаться, я сейчас занят.

Отложив телефон, Феликс залпом допил кровезаменитель, перевел дух и посмотрел на Никанора. Морщась, тот цедил сухое вино.

– А с одеждой что, успел изучить?

– А ничаво, – пожал плечами старик. – Даже человечьего запаху нету, как с магазину она.

– Хм-м-м… – произнес Феликс, рассеянно проводя указательным пальцем по золотому рисунку на кубке. – Тогда остается звероферма. Поедем, посмотрим, что там могло заинтересовать нашего дубля.

– И када едем?

– Завтра утром, часов в пять заберу тебя из дома. Приедем пораньше, меньше людей будет под ногами путаться. А сейчас поезжайте с Герой к хмырям псоватым, оцените обстановку.

Под ворчание Никанора о том, что дедушку не берегут, дедушку совсем заездили, а старость надо уважать, Феликс принялся собирать со стола вещи и складывать в пакет.

Он как раз закончил, когда позвонила Ася, ей требовалось обсудить прошедший вечер.

– Вы так впечатлили мою маму, что она только о вас и говорит, – усмехнулась девушка. – Понять только не может, как же так получилось, что вы расстались, не обменявшись телефонами. Теперь собирается каждый свободный вечер гулять в Аптекарском огороде в надежде снова встретить, цитирую: того роскошного мужчину с его припадочной псиной. У вас собака, что ли, есть?

– Есть, – Феликс проводил взглядом Никанора, уходящего в секретарскую. – Касательно твоего беспокойства могу сказать, что почти уверен – твоя мама не убивала Плетнева. Марьяна, конечно, женщина эмоциональная, импульсивная в силу своей профессии, но так далеко она не заходила. Но чтобы не оставалось сомнений, настоящего убийцу мы все равно найдем.

В трубке послышался вздох облегчения.

– Да, давайте окончательно разберемся. Если вам понадобится какая-нибудь помощь с моей стороны…

– Понадобится, – Феликс вышел из кабинета и закрыл дверь. – Мне нужны домашние адреса главного режиссера и директора театра.

– А телефоны? Какие-то, может, контакты в соцсетях…

– Нет, только адреса.

– Поняла, сразу позвоню, как выясню.

Когда Феликс пришел в секретарскую, Гера с Никанором уже собрались ехать по делу Вениамина.

– Мы хоть живыми оттуда вернемся? – парень застегнул молнию ветровки и сунул в карман смартфон. – Из логова бандитского…

– Там же вроде дом-домашний, а не малина воровская, – заметил Сабуркин. – Да и чего тебе с Никанором бояться? Он там всю банду порвет, если что-то пойдет не так.

– Да я не боюсь, просто…

– Все нормально будет, – сказал Феликс. – А если что-то вдруг действительно пойдет не так, то я вас найду везде, где бы вы ни находились. Очень быстро найду.

Гера с Никанором ушли, а Феликс разложил на секретарском столе предметы из барсетки Плетнева и принялся изучать их повторно. Но и на этот раз не нашел ровным счетом ничего, за что можно было бы зацепиться.

– Всеволод жил, как в аквариуме, – произнес Феликс, покручивая в пальцах телефон покойного. – Ни во что не вмешивался, без друзей, врагов, без какого-то мало-мальского сближения с другими актерами. Поразительно, что такой аквариум с вакуумом в принципе возможно выстроить в театральной среде. В день убийства тоже все было как обычно, ничего не предвещало, никому он не был нужен.

– Мотива нет, согласна, – сказала Алевтина.

– Все равно какая-то трещина в этом аквариуме обязательно должна отыскаться, иначе быть не может, – Феликс снял крышку с разрядившегося телефона, достал сим-карту и посмотрел, какому сотовому оператору она принадлежит.

– Моего сослуживца дочка в этой компании работает, – сказал Валентин. – Давайте брякну ему, попрошу через нее узнать, чей номерок?

– Действуй, – и Феликс щелчком пальцев отправил сим-карту на край стола в сторону Сабуркина.

Глава 33

В пятом часу в агентство вернулись Гера с Никанором. Невредимые, довольные поездкой, они принялись оживленно докладывать о проделанной работе. Они осмотрели двухэтажный особняк Уважаемого Человека, которого звали Игорь Иванович, пообщались с хозяином и прислугой – садовник, кухарка, уборщица. Пропавшая Алла с Игорь Ивановичем были женаты год, недавно родился сын, ему всего восемь месяцев. В комнатах оказалось предостаточно растений, с одним цветком в хозяйской спальне Герман договорился и тот показал события пятидневной давности. Молодая женщина ходила по комнате в халате, вдруг что-то увидела в окне и выскочила из спальни. Угол обзора позволил увидеть, как Алла вышла во двор, после чего пропала из вида. За ограду она не выходила – при входе стоят камеры, получается, что пропала она во дворе. Территорию обыскали до последнего сантиметра – ни следа. Нянчиться с ребенком приезжает мать Игоря Ивановича, также помогают и кухарка с уборщицей, сам хозяин в таком шоке, что даже не сообразит няньку найти.

– Дитенок у него славненький, – Никанор достал из нагрудного кармана гребенку и стал причесывать свои пышные седые кудри, вечно торчащие в разные стороны. – Да только не его помету этот щенок.

– Уверен? – заинтересовался Феликс.

– Ишшо бы! – хитро улыбнувшись, старик показал на свой нос. – Нюх-то меня не подводит!

– Раньше Игорь был женат?

– Двадцать пять годков, как с куста!

– Детей там не было, – сказал Гера, – как его любовница забеременела, так он развелся там и женился здесь.

– А дом он сам строил или готовый купил?

– Сказал, что взял участок с домом, снес дом и построил свой.

– Понятно, – Феликс прошелся по секретарской. – Мать его видели?

– Нет, она как раз уехала перед нами.

– Мать не осталась с сыном и внуком пожить в такой ситуации?

– Нет, – ответил Гера. – Мы сами удивились.

– А что прислуга?

– Держались спокойно, никто ничего не видел, не знает, но Никанор утверждает, что уборщица Алия врет и скрывает что-то.

– Адреналину с нее поперло, как нас увидела, с цельный окиян, – резко дунув на гребенку, старик сунул ее обратно в карман.

– Она там же проживает?

– Нет, вся прислуга приходящая.

– Тогда выясните поскорее ее домашний адрес, но так, чтобы хозяин не знал, а то прибьет раньше времени, не разобравшись, – сказал Феликс. – Что ж, на сегодня, пожалуй, все, отпускаю всех, Валя с Алей едут в театр, остальные отдыхайте. Никанор, утром позвоню за полчаса до того, как подъеду, не проспи.

– Ты поучи еще дедушку порядку, поучи! – проворчал Никанор. – Учителя кругома повыискались!

Домой Феликс приехал раньше обычного, питомцы его не ждали, где-то гуляли по своим делам. Как обычно, сразу избавившись от одежды с ее пылью, запахом города и людей, мужчина долго стоял под душем, затем набросил халат, и какое-то время вроде бы бесцельно ходил по комнатам. Затем сел в свое кресло в гостиной и стал смотреть на натюрморт, висевший в простенке.

Так, с неподвижностью скульптуры он сидел, пока не начало темнеть. Когда небо в окнах стало серым, Феликс начал собираться. Первым делом он прошел в спальню и снял со стены арбалет, висевший над изголовьем кровати. Упаковав оружие в чехол, где хранились запасные стрелы, он отправился в гардеробную, откуда вскоре вышел в черных брюках и водолазке.

Мужчина обувался в прихожей, когда явились его питомцы.

– И куда это ты собрался на ночь глядя?! – сходу раскаркался Паблито. – Что у тебя за сумка такая странная?

– На охоту съезжу, – сухо ответил Феликс, обуваясь. – Пора открыть сезон.

– А мы с тобой поедем! – воскликнул Дон Вито. – Обожаем охоту!

К их удивлению Феликс не стал возражать, лишь махнул рукой в сторону входной двери, что означало – идите к машине.

Выехав со стоянки, «Ауди S8» цвета амулет направилась к выезду из города. На заднем сиденье лежал арбалет, на переднем устроились маленькие пассажиры. Какое-то время в салоне царила тишина, затем молчание прервал Дон Вито:

– Посвяти нас в свои планы, дорогой, пожалуйста.

– Слишком часто мне передают приветы, а я на них не отвечаю. Это невежливо, – Феликс неотрывно следил за автомобильным потоком. В этот час дороги были перегружены, вероятность нежелательной аварии значительно возрастала.

Крыс настороженно поводил носиком, словно принюхивался к ситуации, и пропищал:

– Неужто поддался на провокации?

– Это просто небольшая уборка, подобные существа вообще не должны находиться в городе. Мало того, что они сюда явились, так еще и плодят тварей, используя людей как расходный материал. Они ведь даже не полноценных вампиров создают, а упырей, кадавров для небольшой грязной работы.

– Плодящие этих тварей, они разве не из твоего общества?

– Нет, это падальщики, низшая каста, они служат средней касте и вампирской элите, и живы, пока нужны.

– Значит, по своей инициативе они бы в городе не появились? – встав на задние лапки, крыс вытянулся в столбик, норовя выглянуть в окно и посмотреть, где они едут.

– Нет, конечно, они собственной волей не наделены.

– В таком случае ты отвечаешь на провокацию тех, кто их послал.

– Это просто небольшая уборка расплодившихся паразитов.

– Пр-р-равильно! – каркнул Паблито. – Покажи им всем, кто в доме хозяин!

Машина двигалась в сторону Балашихи. Немного не доезжая, «Ауди» свернула к частному сектору. Проехав поселок насквозь, Феликс остановился в темноте, у лесополосы, заглушил двигатель, погасил фары. После открыл дверцу маленького холодильника, расположенного под бардачком. Крыс с вороном не сдержали изумленных возгласов, увидав внутри небольшие стеклянные бутылочки с кровью.

– Откуда и зачем это тебе?! – воскликнул Дон Вито.

– Заехал по старой памяти на станцию переливания крови, – ответил Феликс, беря одну бутылочку. – И это не мне.

Сунув бутылочку в карман штанов, мужчина вышел из машины, открыл заднюю дверь и принялся расчехлять арбалет. Его питомцы тоже выбрались из салона и поинтересовались, каким образом они смогут поучаствовать в охоте?

– Посмотрим по обстановке.

Взяв арбалет, Феликс закрыл машину и пошел к домам, держась не освещенной редкими фонарями стороны улицы. На отшибе, в рассеянном электрическом свете какой-то бесформенной горой возвышался дом с покатой крышей, больше похожий на здоровенный сарай с хаотичными пристройками за высоким покосившимся забором. Остановившись поодаль, Феликс достал из кармана бутылочку и швырнул ее на асфальт перед забором. Стекло звонко разлетелось, кровь растеклась по земле. Не прошло и минуты, как со стороны двора показалась долговязая черная фигура и направилась к кровавому пятну на асфальте. Как только фигура оказалась на расстоянии полета стрелы, Феликс вскинул арбалет и выстрелил.

Глава 34

Раздался тугой хлопок – фигура взорвалась, разлетаясь сгустками огня, мелкие искры полыхнули роем белых светлячков, и с глухим стуком арбалетная стрела упала на асфальт. Феликс шагнул, было, к краю тени, намереваясь забрать стрелу, но его остановил Паблито:

– Я принесу!

Ворон вспорхнул из травы и полетел к бесформенному дому. Покружив над гаснущими на асфальте искрами, он опустился, схватил лапами стрелу и понес ее сразу к машине.

За вечер они съездили еще в четыре поселка, находившиеся примерно на одинаковом удалении от Москвы. Всюду действовали по одному сценарию: кровавая приманка, один выстрел, летящий за стрелой ворон. Паблито так вошел во вкус, что даже расстроился, когда Феликс убрал арбалет в чехол, собираясь возвращаться домой. Гремя когтями, птица прошлась по крыше автомобиля и поинтересовалась:

– А остальных упырят прикончить? Которых создали!

– Необязательно, – мужчина открыл переднюю дверь, впуская в салон крысу. – Если уничтожить матку, личинки сами передохнут. Давай, залетай в машину, поехали домой.

Половину пути Дон Вито ехал молча. Крыс покачивался на сиденье в такт движению машины, о чем-то размышляя, и на въезде в Москву произнес:

– Вы как хотите, а у меня дурное предчувствие.

– А ты не ка-а-а-аркай! – сердито взъерошился Паблито. – Предчувствие у него! Ишь, какой чувствительный!

Домой они приехали в час ночи. Времени на отдых оставалось немного, поэтому Феликс вернул арбалет на стену и сразу лег в кровать, оставив прием кровезаменителя на утро.

Взбудораженный поездкой Паблито в спальню не торопился. Растопырив крылья, ворон маршировал по коврам, перелетал с мебели на лампы и обратно, пока не уронил какую-то маленькую статуэтку.

– Угомонись уже! – крыс подбежал к упавшей на бок фигурке и аккуратно поставил ее на место. – Что на тебя нашло? Полетай на улице, выпусти пар во дворе!

– Уже выпустил! – довольно ответил ворон. – Отличный вечер-р-р! Почаще надо охотиться!

Дон Вито сокрушенно покачал головой, и ничего говорить не стал.

Через пару часов Феликс вынырнул из омута тяжелого темного сна, больше похожего на глубокий обморок, и стал собираться. День предстоял долгий, и в бокал кокосового молока пошло в два раза больше обычного.

Мужчина стоял у окна с бокалом в руке и смотрел на еще темное, без намека на рассвет небо, когда на кухню приплелись зевающие ворон с крысой. Пожелав Феликсу доброго утра, Дон Вито поинтересовался:

– Куда на это раз собрался, дорогой?

– В Подольск, – ответил он, поднося бокал к губам.

– И нам надо в Подольск! – мигом проснулся Паблито. – В Подольск! Хотим в Подольск!

Феликс поморщился от громкого карканья и махнул рукой, требуя уменьшить звук.

– Еду с Никанором, по делам агентства, вы лишние в этом путешествии.

– А-а-а… – разочаровался ворон, – значит, сегодня никого убивать не будем?

– В планах нет, но как пойдет, – усмехнулся Феликс.

Тщательно ополоснув бокал, он пошел в гардеробную.

Оттуда Феликс вышел в черном костюме с серой рубашкой – после Подольска он сразу собирался в агентство.

По полупустым дорогам Феликс добрался до дома Вересовых раньше назначенного времени. Только он собирался позвонить Никанору, как увидел старика, прогуливающегося у подъезда. Как обычно, на нем были темные мешковатые штаны с подтяжками, болотного цвета рубаха и поверх еще какая-то лохматая серая кофта, которая лучше всего смотрелась бы где-нибудь в собачьей будке в качестве подстилки.

Притормозив у обочины, Феликс просигналил, и Никанор заторопился к машине.

По дороге в Подольск они снова обсудили грязь на обуви Плетнева. Старый оборотень припоминал все новые и новые нюансы – какие растения преобладали в перегное, механический состав почвы.

– След-то сможешь взять, найдешь место? – Феликс с улыбкой глянул на Никанора, тот тщательно протирал очки носовым платком.

– Не пес я по следу бежати, – проворчал старик. – А место поищу, чаво ж не поискать.

Деревня Кресты Подольского района встретила зыбким серым рассветом и такой тишиной, нежилой пустотой, словно здесь не осталось ни одного живого существа.

Подъехав к зверосовхозу, Феликс остановился у березовой просеки, еще голой, насквозь прозрачной, и они с Никанором вышли из машины. Здесь было гораздо холоднее, чем в мегаполисе, в прозрачном воздухе все еще витал запах зимы. Старик застегнул кофту на все пуговицы и посетовал, что не захватил шарф.

– Пройдемся быстрым шагом, согреешься, – сказал Феликс.

Где по тропинкам, где по колено в прошлогодней пожухлой траве, они пошли в обход территории зверосовхоза.

Первый круг ничего не дал. Феликс с Никанором увеличили радиус и пошли снова. Посматривая по сторонам, Никанор глубоко втягивал ноздрями воздух, и вдруг уверенно пошел напролом сквозь просеку. За деревьями оказался заросший кустарником участок с разрушенными кирпичными постройками – уже невозможно было понять назначения этих зданий, за ними простиралось заброшенное поле, а у самого поля гнилым зубом торчал относительно целый домишко, размером с сарай. К этому «зубу» Никанор и направился.

Вблизи домишко являл собою и вовсе печальное зрелище – провалившаяся крыша, пустые глазницы окон, разбитая дверь на одной петле. Приоткрыв дверь, Феликс заглянул внутрь: мусор, зловонная зеленая лужа, из сохранившейся обстановки только полуразвалившаяся русская печка.

– Уверен, что мы по адресу? – спросил Феликс, зайдя внутрь.

– Уверен, – ответил Никанор и указал на следы мужских ботинок на грязном, прогнившем дощатом полу.

Глава 35

Осмотрев помещение, они обнаружили под кучей мусора металлическую крышку, закрывающую вход в подвал. В отличие от всего дома, крышка была крепкая, хорошо держалась на ржавых петлях и даже была заперта на врезной замок. Никанор хотел вырвать ее вместе с петлями, но Феликс остановил его. Из кармана он достал связку ключей из барсетки Плетнева и примерил к личинке большой ключ. Он легко повернулся в замке, крышку подняли, и показалась металлическая лестница с узкими, покатыми ступеньками.

Лестница уходила вниз метров на пять – не меньше. Наконец, Феликс с Никанором достигли дна и оказались в подземелье. В темноте глаза старика засветились тусклыми желтыми огнями, а глаза Феликса полыхнули багровым свечением. Однако после выхода к солнцу вампир утратил способность видеть в полной темноте, пришлось включить фонарик мобильного телефона. Взорам предстало большое помещение с бетонным полом, стенами и потолком. Когда-то здесь, видимо, находилась лаборатория с многочисленным оборудованием, которое теперь валялось повсюду, разбитое и разломанное. Складывалось впечатление, что оборудование разнесло взрывом, однако не было заметно следов горения. Лучше всего сохранился один прибор: высокие стойки, соединенные толстыми трубками, с металлической сферой наверху. Феликс посветил в сторону прибора и произнес:

– Генератор Кокрофта-Уолтона, однако.

– Што за приблуда? – Никанор прищурился, разглядывая генератор.

– Умножитель напряжения. Его применяли в первых ускорителях элементарных частиц, которые использовались в экспериментах при разработке атомной бомбы.

Они прошлись по подвалу и обнаружили в дальнем углу складной деревянный стул, стаканчик из-под кофе с крышкой, стоявший на полу рядом, и книжку – биография Федора Шаляпина и ручной фонарик. Все эти предметы выглядели здесь настолько чужеродно, что Феликс с Никанором какое-то время просто стояли и смотрели на них, словно хотели убедиться в их реальности. Наконец, Феликс сказал:

– А я-то думал, зачем Плетнев сюда приходил. Видимо, его создали в этой лаборатории, он навещал свой дом.

Никанор поднял фонарик, включил его, и белый луч света разрезал темноту.

– А вот ентим пахло от днища в морге, – старик указал на пару треснувших пластиковых емкостей, из которых вытекло нечто черное и давным-давно засохло на полу. – Здеся ишшо и нефтью несет!

– Каменноугольная смола, – сказал Феликс, подойдя ближе. – Запах индола отсюда, значит, был. Что-то новенькое в создании синтетических людей. Хотя смесь с нефтью, скорее, для топлива использовалась. Посвети мне, хочу генератор получше рассмотреть.

Вернувшись к аппарату, он стал изучать его со всех сторон при свете фонарика, пока не нашел то, что искал – металлическую табличку с инвентарным номером и названием института: Институт теоретической и экспериментальной физики.

Феликс с Никанором выбрались наверх и вышли из дома. Зыбкое серое утро разгорелось ярким солнцем. В древесных кронах, готовых взорваться молодой листвой, звонко тренькали синицы. Дойдя до машины, Феликс только открыл дверь, как зазвонил его телефон. Вызов был от Инны. Без лишних предисловий она сообщила, что кто-то звонил в морг насчет тела Плетнева.

– Сначала подумали, что это ребенок, но потом поняли, что голос женский, девушки, – сказала Инна.

– И что же ответил морг? – Феликс сел за руль, Никанор устроился на заднем сиденье, намереваясь вздремнуть на обратном пути.

– Сказали, что тело кремировали как невостребованное и прах захоронили.

– То есть морг решил скрыть пропажу?

– Видимо, – голос в трубке прозвучал немного растерянно, – в первый раз с такой ситуацией сталкиваюсь.

– Можно узнать номер, с которого звонили?

– В морге стационарный телефон, нет определителя.

– Жаль. Что ж, попробуем сами найти эту девушку-ребенка.

– Надеюсь, получится. Еще хочу вас поблагодарить за потрясающий подарок. Это было так…так великолепно…

– Пустяки, немного хорошего настроения от всего нашего агентства.

Они попрощались, и машина тронулась с места.

Когда Феликс с Никанором прибыли в офис, все сотрудники давно уже были в сборе. Как только директор появился, Алевтина с Сабуркиным бросились к нему, желая поскорее рассказать о походе в театр «Эль Вагант».

Еще до спектакля, пока в зале не потушили свет, внимание Алевтины привлекла роспись потолка. На первый взгляд ничего особенного, парящие музы в барочном стиле, но если присмотреться, становилось понятно, что цветочные орнаменты, ленты и облака образуют определенные геометрические фигуры – гексаграмму с вписанным в нее древним кельтским символом возрождения и бесконечности, трикветром. Действует он как проводник в потусторонние миры, наделяя своего обладателя огромной силой. Так же этот знак способен легко впитывать в себя все эмоции и энергию людей. Гексаграмма вместе с трикветром образовывали мощный колдовской символ, своеобразный аккумулятор энергетических и жизненных ресурсов людей. А дополнительные элементы в лучах гексаграммы указывали еще и на материализацию энергий.

– Я как про материализацию услышал, так сразу и говорю – где-то наверху должен находиться аккумулятор, нечто вроде преобразователя! – заявил Сабуркин с важным видом просвещенного эзотерика. – Аля отвечает, что крышу она уже осматривала, ничего похожего там не видела. Но она ведь может и не знать, как выглядит преобразователь, верно?

– Даже если он в данном случае выглядит как помесь мясорубки с будильником, любой посторонний предмет на крыше я бы заметила! – огрызнулась Алевтина. – Но суть не в этом, аккумулятор, а их там было два, мы все-таки нашли на чердаке!

– И пустой крепеж для третьего нашелся на крыше! – добавил Валентин. – Так что все равно ты пропусти…

– Хватит, Валя, и так понятно! Аккумулятор трогать не стали, только сфотографировали. В общем, мы пробыли в здании полночи, отыскали театральный архив – хотелось узнать, когда делали ремонт, расписывали потолок. И нашли целый альбом, с фотографиями, газетными вырезками, описывающими возрождение и преображение театра. Ремонт шел два года и закончился в семьдесят восьмом. Автор потолочной росписи некий известный художник Станислав Конев. И настолько, видимо, известный, что вторую половину ночи мы искали в интернете хоть какую-нибудь информацию о нем, но так ничего и не нашли. Еще в альбоме были фотографии процесса реконструкции и бригады рабочих, одно фото мы пересняли, вот, смотри.

Аля включила мобильный и развернула экран к Феликсу. Остальная команда также подошла поближе, желая взглянуть. Черно-белая фотография запечатлела бригаду из семи человек, все смотрели в объектив, кроме одного мужчины – он стоял, слегка наклонив голову. Но и в таком положении обознаться было сложно – это без сомнения был Всеволод Плетнев.

– Что ж, – сказал Феликс, вдоволь насмотревшись на фотографию, – если это один и тот же дубль, то он весьма живуч, странно, что его убил отравленный осколок.

– Может, поизносился за давностью лет, вот и это… того, – предположил Сабуркин.

– Может. Из сотовой компании тебе еще не ответили?

– Скоро должны, обещали в первой половине дня.

– Ждем, – Феликс развернулся к Герману. – Адрес прислуги выяснил?

– Да, – парень полез в карман за листком бумаги, – как настоящий детектив, проследил за нею. Живет в соседнем поселке, в доме-бараке для рабочих. Там раньше ткацкая фабрика была и дома эти, наверное, приличнее выглядели, но теперь мрак и запустение.

Феликс взял бумажку и пробежал взглядом по строчкам.

– В котором часу она с работы уходит?

– В пять.

– Одна живет, с семьей?

– Где-то с полчаса я наблюдал за домом, но, кроме нее, никто не выходил, не выходил. Соседей там еще четыре семьи.

– Вечером заеду к ней, – Феликс бросил бумажку с адресом в мусорную корзину. – Аля, покажи аккумулятор.

Она поискала фото и протянула ему мобильный. На экране был небольшой плоский металлический прибор с вентиляционными прорезями на боку.

– Какой-то таблички с инвентарным номером, названием института на нем не было? – спросил Феликс, возвращая телефон.

– Нет, – уверенно ответил Сабуркин. – Чистые стенки, мы со всех сторон осмотрели, да и сварен корпус кустарным способом, не заводской он.

– Что ж, хотя бы разобрались, зачем дублю понадобилось актерствовать в театре – хорошее место, чтобы вызывать в скоплении людей эмоции посильнее, – сказал Феликс. – Если появятся какие-то новости, сразу докладывайте, а я пока съезжу в институт теоретической и экспериментальной физики.

Глава 36

По пути в институт Феликсу снова позвонили из компании «Gnosis» и поинтересовались, когда он приедет на осмотр.

– Не знаю пока, в ближайшее время я все время занят, – ответил Феликс, глядя в лобовое стекло на ровно текущий автомобильный поток. – Да и чувствую я себя превосходно, чего меня осматривать.

– И все же, – настаивал Петр, – выберите время, пожалуйста.

– Конечно, при первой же возможности явлюсь.

– И в этот раз не забудьте лишнюю инъекцию, которая до сих пор у вас находится. Теперь она для вас совершенно бесполезна и даже вредна, у нее ведь срок действия всего месяц. Привезите, мы утилизируем препарат должным образом.

– Хорошо, что напомнили, все время про него забываю.

– Странно, что вы способны хоть что-то забывать, – натянуто усмехнулся Петр.

– Так я практически вернулся в мир людей, куда теперь без человеческих недостатков. Приеду, как только смогу, все привезу, не беспокойтесь.

Закончив разговор, Феликс открыл бардачок, нащупал там синюю бархатную коробочку со шприцем внутри и задвинул ее поглубже.

Вскоре «Ауди S8» подъехала к институту, занимавшему часть старой усадьбы Черемушки-Знаменское. Пройдя через проходную незамеченным, Феликс нашел кабинет директора. Ощущая присутствие человека в помещении, он постучал в дверь, надеясь, что в кабинете находится именно Николаенко Андрей Владимирович.

– Да! – раздалось из-за двери, и Феликс вошел в кабинет.

За столом сидел довольно молодой русоволосый мужчина с близко посаженными внимательными глазами и тонкими, сжатыми в нитку губами. При виде посетителя брови директора института невольно поползли вверх, и Феликс достал удостоверение детективного агентства «ЭФ», пока Андрей Владимирович ничего не успел сказать. Николаенко предложил гостю присаживаться и поинтересовался:

– Чем же наш институт мог заинтересовать детективное агентство? Вроде ничего криминального у нас не случилось.

– Надеюсь, и не случится. Мне поручено провести небольшое расследование, ищу человека, и поиск привел сюда. Возможно, в конце семидесятых – начале восьмидесятых на балансе вашего института находился генератор Кокрофта-Уолтона с инвентарным номером… – Феликс назвал цифры. – Хотелось бы выяснить, каким образом аппарат покинул эти стены, как мог попасть в руки частного лица для личного пользования?

– Думаю, никак, – не раздумывая, ответил Андрей Владимирович. – Инвентарный номер за такой давностью лет не пригодится, к сожалению. По мере износа аппаратура списывается и отправляется на свалку. Да и кому нужен дома такой генератор?

– Кому-то, знаете ли, понадобился. Давайте попытаемся узнать его судьбу, вдруг получится.

Николаенко пододвинул ближе ноутбук, пощелкал клавиатурой и сказал:

– С шестьдесят восьмого по девяносто седьмой год директором института был Чувило Иван Васильевич, но он умер в две тысячи первом. Даже не знаю, кого спросить, кто работал здесь в те времена и до сих пор жив, – немного подумав, он потянулся к трубке телефона. – Попробую позвонить в отдел кадров, там одной сотруднице лет сто пятьдесят, как мне кажется, не удивлюсь, если она работает в институте с момента его основания.

Пока директор общался с отделом кадров, Феликсу пришло сообщение от Геры, в котором он сообщал, что ФИО владелицы сим-карты из телефона Всеволода – Плетнева Маргарита Дмитриевна. И еще он покопался в базах и нашел адрес ее прописки – в Кузьминках.

– Значит, так, – сказал Николаенко, положив трубку, – лаборант Лещук Сергей работал в институте в те времена. Был он молод, вышел на пенсию здесь же и вроде бы до сих пор жив. Если захотите с ним связаться, спуститесь в отдел кадров, вам дадут его адрес. Больше, к сожалению, ничем не могу помочь.

Феликс поблагодарил его и покинул кабинет.

Взяв адрес, мужчина пошел к машине, мысленно прокладывая оптимальный маршрут. Проживал пенсионер Лещук в подмосковном Чехове, поэтому сначала он решил заехать к Маргарите Плетневой в Кузьминки.

Квартира девушки, носившей одну фамилию с покойным, находилась в пятиэтажке с тихим двором и деревьями, доходившими до самой крыши. Феликс заглянул в подъезд, посмотрел расположение квартир, после поискал окна. Располагались они на четвертом этаже, одно окно было распахнуто настежь, ветер покачивал белую кухонную занавеску. Поднявшись на этаж, мужчина постучал в облупившуюся деревянную дверь – звонка не было. Подождал, постучал снова. Затем подергал дверь – она была заперта изнутри. Выламывать дверь он не стал, не желая привлекать внимание соседей, поднялся этажом выше и дальше – на крышу. На удачу, двор пустовал. Стараясь держаться за ветками деревьев, Феликс коснулся ладонями штукатурки и стал спускаться по стене головой вниз, как огромная диковинная ящерица. В считанные мгновения «ящерица» юркнула в окно с белой занавеской.

Крошечная кухонька оказалась практически пустой – самая необходимая мебель, плита и все, не было даже холодильника. Феликс прислушался. Из квартиры не доносилось ни звука, однако, пустой она все-таки не была. Выйдя из кухни, мужчина заглянул в ванную, затем пошел в комнату. Первым делом в глаза бросились крупные надписи на светлых обоях, сделанные чем-то красным, вероятно – губной помадой: «Ева, Ева осталась одна, одна Ева». Буквы были корявыми, неуклюжими, словно ребенок только учился писать. Следом он увидел девушку. Она сидела в кресле у окна. Голова ее была запрокинута, рот открыт, на полу рядом с креслом валялся стакан. Феликс подошел ближе. Девушка и впрямь походила на ребенка, на маленькую девочку или на карлицу… Хотя нет, скорее всего, это был какой-то недоросший, недоразвившийся до полноценного состояния организм. Искусственный организм. И этот организм уже начал таять. Под простеньким платьицем вздулись бугры, на шее треснула кожа, обнажив какие-то плотные сплетения, похожие на толстые белые нитки, с пальцев безвольно висящих рук срывались мутные капли бурой жидкости, пахнущей жасмином и нефтью.

Феликс поднял стакан – на дне, на стенках виднелся высохший белесый налет, и поставил его на подоконник. Затем осмотрел комнату, такую же полупустую, как и кухню. По степени аскетизма жилье Маргариты не уступало коммуналке Всеволода, вот только помимо женской одежды в шкафу висела и мужская, видимо, большую часть времени Плетнев проводил здесь. Не найдя ровным счетом ничего интересного, Феликс забрал стакан и покинул квартиру тем же путем, каким и вошел.

Глава 37

Когда Феликс был на половине пути в Чехов, позвонил капитан Мухин. Дмитрий все еще находился в больнице и маялся от скуки. Движение на дороге вполне позволяло довольно долгое время выслушивать нытье участкового, затем Феликс озадачил Мухина вопросом, чтобы он не так сильно скучал:

– Дима, можешь раздобыть сибутрамин?

– Э-э-э…

– Знаю, что он запрещен к реализации, но, может, где-то в вещдоках, в конфискованных партиях найдется? Мне буквально одна таблетка нужна.

– Для личного употребления? – напрягся голос участкового.

– Это средство для похудения, да и с одной таблетки я не похудею, даже если сильно захочу.

– Куда тебе еще худеть, вот мне бы не помеша…

– Дим, мне нужен препарат для следственного эксперимента. Можешь достать всего одну таблетку?

– Попробую позвонить в отдел по борьбе с нарко-о-о… – Мухин протяжно зевнул, – …тиками. Может, где-то и завалялся.

На этом они распрощались, и вскоре «Ауди» заехала в Чехов. Физик-пенсионер Сергей Лещук проживал в частном доме с большим участком, на котором он и копался, когда к забору подъехал и остановился темно-зеленый автомобиль. Показав через забор красную книжечку удостоверения, Феликс представился и зашел на участок, не дожидаясь приглашения. Лещук оказался высоким тощим стариком с бледным лицом, покрытым множеством мелких морщин и бугорков, на котором выделялся длинный тонкий нос, настолько тонкий, что едва ли не просвечивал насквозь. Он оперся на лопату и поинтересовался:

– Чем обязан?

– Мне нужна кое-какая информация о событиях в вашем институте конца семидесятых, начала восьмидесятых годов.

Произнося эту фразу, Феликс в упор смотрел на Лещука сквозь стекла черных очков. В лице старика что-то неуловимо поменялось, и Феликс понял, что путь до Чехова он проделал не зря.

– И что вас интересует? – старик взялся за лопату двумя руками, словно готовился защищаться.

– Интересует генератор Кокрофта-Уолтона. И сдается мне, вы сможете раскрыть секрет: каким образом такой немаленький аппарат, находившийся в рабочем состоянии, покинул стены института.

– Давайте зайдем? – Сергей кивнул плешивой головой на добротный одноэтажный дом.

– У меня мало времени. Расскажите, куда подевался генератор, я немедленно уеду и больше никто, никогда не напомнит вам об этой истории.

– Что ж, – старик рассыпался дребезжащим смешком, – за давностью лет чего переживать, уже и страна другая, и власть другая…

– Короче, если можно. Лично вам ничего не грозит, мне просто надо выяснить, кому понадобился генератор.

– Сотрудник у нас там один был, по хозяйственной части… – начал Лещук.

– Не Плетнев его фамилия?

– Не помню, он недолго проработал.

– Молодой, пожилой?

– Молодой, симпатичный мужчина, но вот как звали – отшибло. Со мной он и посоветовался насчет генератора. Сказал, что дядя его светило науки, но зажимают, не дают работать, вот дядя и решил оборудовать собственную лабораторию для какого-то прорывного опыта. Это сейчас все что угодно можно купить, а тогда… Ну, не суть. Дядя готов был дать большую взятку, чтобы генератор списали и передали ему. По тем временам деньги были просто неслыханные. Один я это все равно не смог бы провернуть, пришлось еще кое-кого в институте подмазать, и генератор мы списали.

– Дядю этого видели?

– Да, пару раз общались. Мне показалось странным, что он светило науки, по моему впечатлению это был священник.

– Вот как? С чего вы сделали такой вывод?

– Так у меня отец, дед, прадед – все духовные особы, – старик вновь задребезжал смехом. – Не обязательно быть в церковном облачении и читать псалмы, я святых отцов за версту чую, определяю, как с листа!

– Как его звали, внешность описать можете?

– Как звали, увы, не помню, хорошо хоть еще помню, как меня самого зовут. А внешность… Ничего особенного – роста среднего, телосложения тоже среднего, простое лицо, волосы такие…серые, густые, вьющиеся… А! Была у него особенность – один глаз не косил, а как бы убегал в сторону, потом на место возвращался, через какое-то время опять убегал.

– Вот как, что ж, понятно, спасибо за сотрудничество.

Феликс направился к калитке, Лещук посеменил за ним.

– Ничего ж дурного-то не произошло? Это ж физика, не какой-то там криминал! Мне как советскому ученому…

– Стыдно должно было бы взятки брать, – сухо ответил Феликс, не оборачиваясь.

– Так зато вот, дом построил! А с институтской зарплатой…

Хлопнула автомобильная дверца, и «Ауди S8» поехала прочь.

Когда Феликс подъехал к Москве, рабочий день Алии в доме Уважаемого Человека подходил к концу, поэтому он сразу направился в поселок, где проживала помощница по хозяйству.

Женщину он застал у дома, худенькая азиатка в длинном платье только подошла к двери. Опустив стекло, Феликс поздоровался с ней по имени и попросил присесть в машину. От этого Алия испугалась так, что показалось – еще немного, и она упадет в обморок. Пришлось выйти, взять ее под руку и усадить в салон.

– Тебе ничего не угрожает, – сказал Феликс, глядя на ее серое от ужаса лицо, – никто о нашем разговоре не узнает, клянусь. Что случилось с Аллой, где она?

Губы женщины затряслись, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Не меньше получаса понадобилось Феликсу, чтобы успокоить ее и разговорить. История вырисовывалась неприглядная. Бывшая семья Уважаемого Человека очень ладила с его матушкой – Викторией Степановной, так они дружили, прям родня-родней. Новую невестку матушка не приняла, хотя ребенок должен был ее смягчить. Более того, тайно от сына она сделала ДНК-тест и выяснила, что ребенок нагулянный. Зная характер своего авторитетного сыночка, Виктория Степановна не стала оповещать его об этом, решив оставить ребенка в семье как наследника, ведь сын (она была уверена в этом) был бесплодным. Но от невестки задумала избавиться. У прежних хозяев на участке помимо дома находилась еще и летняя столовая с большим винным погребом. После сноса всех построек погреб все равно остался, поверх него теперь раскинулся газон. Виктория Степановна знала об этом погребе. Улучив момент, она саморучно вырезала часть газона и Алия ей в этом помогала. Она панически боялась Викторию Степановну – та однажды поймала ее на воровстве, прислуга не удержалась от соблазна прибрать к рукам несколько тысячных купюр, кем-то оставленных на обеденном столе. С тех пор Виктория Степановна заставляла ее делать все, что ей нужно, угрожая заявлением в полицию.

В тот день, когда все было готово, Алия вынесла во двор пустую коляску с мобильным телефоном внутри и включила звук детского плача. Алла в панике выскочила во двор, не понимая, как ребенок мог там оказаться без присмотра. А дальше они с тещей просто столкнули ее в погреб, закрыли крышку и постелили газон на место.

– Она сумасшедшая, она шайтан, шайтан! – выпалила Алия и снова залилась слезами.

– Какой невыносимый бред, – на выдохе произнес Феликс. – Иди домой, успокойся, я разберусь.

Женщина выскользнула из машины и побежала к дому, а Феликс взял телефон и набрал Вениамина. Слушая гудки, он включил зажигание и тронулся с места. Когда ему ответили, Феликс сказал без лишних предисловий:

– Сейчас есть кто-нибудь дома у твоего хозяина? Буду через пять минут, откройте ворота.

Глава 38

За пять минут пути от одного поселка до другого к дому Игоря Ивановича примчался и сам хозяин, и его верный Вениамин. Войдя на территорию, Феликс широким шагом направился к газону, тянувшемуся вдоль левой части забора. Свежий, недавно постеленный рулонный газон радовал глаз яркой молодой травкой. И было невозможно ни случайно, ни нарочно заметить повреждения на нем. Поэтому Игорь Иванович с Вениамином премного удивились, когда директор агентства «ЭФ» поднял метровый прямоугольник газона, покопался где-то в земле, выискивая ручку, откинул деревянную крышку погреба и вытащил оттуда женщину в грязном шелковом халате. Пусть и без сознания, но Алла была жива. Положив ее на траву, Феликс пощупал пульс и повернулся к мужчинам, застывшим в изумлении:

– Чего ждете? Звоните в скорую.

Очнувшись, хозяин схватился за телефон, а Вениамин подошел к погребу и заглянул внутрь. Его интересовало, как женщина выжила, не задохнулась, не умерла от голода и жажды, проведя под землей почти неделю. Оказалось, Алле повезло, что погреб был оборудован вентиляцией, труба которой выходила наружу у самого забора и каким-то чудом не забилась полностью грязью и листьями, а на стенках погреба скапливался конденсат, который можно слизывать, понемногу утоляя жажду.

Вызвав врачей, Игорь Иванович подскочил к жене настолько быстро, насколько позволял большой живот с короткими ногами и, нервно тряся двойным подбородком, потребовал разъяснения ситуации.

– Подробностей нашей детективной деятельности мы не раскрываем, – сухо ответил Феликс. – Но всегда работаем до получения результата. Полученным результатом вы удовлетворены?

Тот только и смог, что утвердительно кивнуть.

– В таком случае, – Феликс брезгливо отряхнул испачканные землей руки, – с вас четыреста тысяч наличными, занесите в офис в течение недели. До свидания.

Он направился к калитке, но вслед прозвучал голос хозяина:

– Как она туда попала?!

– Это вы у своей матери спросите.

Судя по возгласу, который издал Игорь Иванович, он сразу догадался, что имел в виду странный директор детективного агентства.

Рабочий день закончился, Феликс поехал домой. По пути он собирался заехать в супермаркет за едой для своих маленьких компаньонов, но о себе заявил собственный голод, проще было снова заказать для них ужин в ресторане. Борясь с головокружением и затягивающейся на горле петле удушья, Феликс прибавил скорость, в кои-то веки изменив своим правилам аккуратной езды.

Домой он примчался в пограничном состоянии и бросился на кухню, не разуваясь. Разломив поочередно пару кокосовых орехов, мужчина выпил молоко прямо из скорлупы. В глазах немного прояснилось, удушающая петля ослабла, он перевел дух и уже спокойно взялся готовить кровезаменитель с вином. Все это время на пороге кухни сидели крыса с вороном и наблюдали за ним. Когда Феликс пришел в себя, Дон Вито осторожно поинтересовался:

– Дорогой, почему ты не держишь пару орехов в машине на такие случаи?

– Наверное, никак не хочу привыкать к тому, что эти чертовы орехи теперь со мною навсегда. Но с внезапным голодом видимо придется так и сделать.

Феликс поставил на стол бокал с напитком, вышел из кухни и вскоре вернулся в халате, с влажными после душа волосами. Он сел за стол, вытянул ноги и спросил, беря бокал:

– Есть хотите? Могу заказать вам что-нибудь.

– Да-а-а! – радостно воскликнул Паблито. – Закажи мне устр-р-р-риц!

– Не слушай его, дорогой, – вмешался крыс, – мы не голодны, а у тебя уставший вид. Тяжелый выдался день?

– Да не особо, – поморщился Феликс. – Самым утомительным было вести машину в состоянии голода. Что ж, если дело терпит, накормлю вас попозже, пока кое-что сделаю.

Прихватив бокал, он пошел в гостиную. В полумраке поблескивала перламутром и золоченой бронзой мебель авторства Анри-Шарля Буля. Феликс включил напольный светильник, сел за бюро, достал альбом, карандаш и принялся что-то набрасывать. Рука его двигалась свободно, быстро, удивительно легко и вскоре на бумаге стал появляться мужской портрет. Тихонько забравшиеся на бюро ворон с крысой с интересом наблюдали за этими художествами, пока Дон Вито не выдержал и не нарушил тишину:

– Всегда восхищался твоим дарованием!

– Как-никак, я брал уроки у Веласкеса, – напомнил Феликс. – Но живопись меня особо не захватила.

Когда он закончил, со страницы смотрел мужчина средних лет, с густыми волнистыми волосами и одним немного косящим глазом. Паблито покрутил головой, рассматривая портрет, и поинтересовался:

– Кто такой?

– Одна из важных, вероятно, ключевых фигур нашего расследования. Возможно, именно его бессознательные рисунки ты, Вито, расшифровывал. Вот только я был уверен, что создатель дубля сделал собственную копию, но они совершенно разные. Однако какая-то ментальная связь между ними имеется, рукой Плетнева водили амбиции его творца. И, сдается мне, мы были с ним когда-то знакомы.

– Расскажи! – хором потребовал «домашний зоопарк».

– Сегодня за день я так наговорился, что очень бы хотелось помолчать. Да и надо для начала убедиться, что это именно тот, кто мне нужен.

Феликс убрал альбом в бюро и понес бокал с остатками напитка в спальню.

Сняв черное покрывало, он вытянулся на прохладных простынях. Сквозь неплотно задернутые шторы сочился рассеянный свет уличной иллюминации и застывал бликами на клинках оружейной коллекции. Покачиваясь на этих зыбких бликах, как на мелких волнах, Феликс быстро погрузился в сон.

Он проснулся среди ночи от давно забытого ощущения жажды. Не голода, а именно жажды. Хотелось чистого вина. На спинке кровати посвистывал во сне ворон, на соседней подушке свернулся клубочком крыс. Феликс приподнялся, взял халат и исчез из спальни, никого не разбудив.

Завязывая черный шелковый пояс, он пошел в гостиную и остановился на пороге комнаты. На маленьком диване-банкетке, в ореоле золотистого сияния сидела Даана.

Глава 39

В пене белоснежных кружев, напоминающих ночную рубашку по моде двухвековой давности, девушка сидела, откинувшись на спинку, «медные стружки» волос свободно сыпались, источая сияние. На банкетке рядом лежала распечатка с древним портретом пустынного демона.

– Не хотела будить тебя, Феликс, – сказала Даана. – Заскучала по атмосфере твоего дома – музею старинных вещей и воспоминаний. Прекрасный дом.

– Меня разбудила жажда. Хочешь вина?

– Не откажусь.

Феликс принес бутылку с двумя бокалами, один протянул Даане и присел в кресло напротив.

– Значит, это единственная причина, по которой ты хотел меня видеть? – девушка кивнула на распечатку.

– Считаешь ее малозначительной? Почему бы мне не узнать, наконец, о тебе немного правды? Ты что, на самом деле демон?

– И что это меняет? – Даана принялась рассеянно покачивать бокалом. – Все мы когда-то кем-то были, вопрос – кем мы стали.

– В таком случае прямо сейчас я хочу узнать, что представляет собою компания «Гнозис». Играть в таинственность мне наскучило. Что за существа ее создали, какие цели преследуют. Мне ведь и мысли допускать не хочется, что вы решили каким-то образом использовать меня втемную. Проще прекратить принимать ваш волшебный эликсир и вернуться обратно во мрак кровопийства, чем и дальше задаваться вопросами – чем вызвана такая забота о каком-то вампире, которых и без меня на этой планете больше, чем требуется.

– Ты и впрямь способен это сделать? – в бесстрастном голосе девушки прозвучал слабый намек на удивление.

– Конечно.

– Что ж, зная тебя, уточнять не стоило. Ты не какой-то там вампир, Феликс…

– Прошу, только не надо про какую-то там особенность и исключительность, все это беллетристика и скука, – он долил вина в свой бокал. – Просто скажи мне, наконец, правду. Все это время я исправно выполнял все обязательства, возложенные на меня компанией. Дальше двигаться вслепую я не желаю.

Даана долго молчала, глядя в сумрак гостиной, подсвеченный позолотой мебели и светильников, затем произнесла чужим глухим голосом:

– «Гнозис» объединила многих, кто находился столетиями по разные стороны баррикад. Кого-то из нас люди почитали как богов, потом забыли, перестав питать энергиями своих молитв и жертвоприношений. Не пожелав сгинуть бесследно в песках времени, мы стали искать свой путь выживания и влияния на мировую паутину событий.

– Клуб сбитых летчиков?

– Я бы так не сказала, – улыбнулась она.

– Про мировую паутину событий интересно.

Даана вытянула руку и раскрыла ладонь. Феликсу показалось, что тишина в комнате начала пульсировать, как темное сердце. В пространстве возникло полотно, сотканное из тончайшей золотистой паутины со сложными переплетениями, образующими рисунки множества фракталов. По нитям беспрерывно двигался рой черных точек.

– В какой-то степени каждое живое существо способно влиять на эту паутину и даже менять ее рисунок, – сказала Даана. – Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Многое зависит от того, какое направление движения выберет личность с высоким потенциалом. Никто не хотел использовать тебя втемную, Феликс, компания сделала ровно то, что собиралась. Мы просто поддерживаем баланс, не позволяя паутине разорваться, ради собственного благополучного существования в том числе.

– И я, конечно же, основной связующий элемент.

– Не основной, но немаловажный, как и каждый из сотрудников твоего агентства. В своем нынешнем положении ты гораздо успешнее начал расплачиваться с миром за свое бессмертие. И не стоит ничего менять.

– Хочешь сказать, со временем мне станет легче?

Девушка устремила долгий взгляд на его серебристо-бледное лицо в обрамлении волн черных волос, улыбнулась светло и произнесла:

– Уверена, что уже стало. Ты просто никак не разрешишь себе меньше страдать.

Утро рассыпалось солнечными лучами по пустой постели со смятым покрывалом. Дон Вито потянулся и зевнул, открывая глазки. Ворон продолжал посвистывать, свесив клюв. Увидев, что Феликса нет в кровати, крыс спрыгнул на пол и побежал на поиски.

Феликса он обнаружил в гостиной. Мужчина стоял у окна с бокалом вина в руке и смотрел на рассвет.

– Доброе утро, дорогой, – пискнул крыс. – Ты рано поднялся сегодня. Все хорошо?

– Да, – ответил он, не оборачиваясь. – Не спалось.

По занавеске крыс забрался на подоконник и обеспокоенно заглянул мужчине в лицо.

– Не хочешь устроить себе выходной? – сказал Дон Вито. – Куда-нибудь съездить, развеяться немного? Мы с Паблито составим компанию, если хочешь. Можем еще упырей пострелять, я согласен принять посильное участие. А твое агентство один день как-нибудь без тебя справится, твои сотрудники толковые, самостоятельные. Как тебе идея?

Феликс с улыбкой погладил коричневую спинку.

– Спасибо, Вито. Наше расследование близится к развязке, дело буквально пары дней, а уж потом возьмем выходной и поедем куда-нибудь все вместе. Будет весело.

Тут со стороны спальни раздалось сонное карканье:

– Где весело? Почему где-то весело без меня?!

Глава 40

Выйдя из лифта в холл, Феликс приветственно кивнул охраннику Алексею, привычно глянув за стеклянную конторку и отметив, что его подарок – маленький сувенирный кинжал, с рукояткой, обвитой стеблем розы, так и стоит на углу стола, как примороженный. Не так давно Феликс преподнес этот кинжал в подарок Алексею как бывшему военному в знак их хороших, почти дружеских отношений. И, конечно же, невдомек было охраннику, что этот изящный сувенир тонкой работы – не что иное, как эффективная защита от проникновения в дом нескольких видов вампиров.

– Феликс Эдуардович, – вдруг остановил его охранник, – вам письмо оставили.

– Письмо? – мужчина замедлил шаг и вернулся к конторке. – Кто принес?

– Какой-то странный парень. Пришел еще затемно, но был уже в бейсболке и черных очках. И подходил сюда как-то медленно, наклонившись вперед, словно какое-то сопротивление преодолевал, и пот еще лил с него в три ручья. До меня так и не дошел, положил письмо на пол, процедил: «Для Феликса Нежинского», и ушел, – Алексей протянул Феликсу плотный конверт из вощеной бумаги без надписей.

– Спасибо, – мужчина взял конверт. Сквозь него прощупывалась плотная бумага, вроде открытки. – Если кто-нибудь еще явится с какими-нибудь посланиями, сразу звони мне.

– Я собирался позвонить, – развел руками охранник, – но как-то быстро все произошло, да и парень этот странный…

– В следующий раз ничего не бери без звонка.

– Понял, понял, – закивал Алексей. – Хорошего вам дня, Феликс Эдуардович.

Выйдя во двор, Феликс сунул конверт подмышку, достал телефон и набрал Геру. Парень еще находился дома.

– Пока я еду в агентство, обзвони предприятия по производству битуминозных смесей, интересует каменноугольная смола, смешанная с нефтяными продуктами, – сказал Феликс, направляясь к парковке. – Выясни, где продают смеси маленькими партиями частным лицам, не только строительным компаниям.

– Думаешь, некое частное лицо купило интересную тебе смесь именно на предприятии, не в магазине?

– Думаю, да. Смесь, которую я видел, была в заводской упаковке без этикеток, скорее всего, покупатель берет ее где-то со стороны проходной, возможно, за бутылку водки.

– Понял, тогда сейчас засяду обзванивать. Ничего, если опоздаю немного в агентство?

– Ничего.

Феликс сел в машину и открыл конверт. Внутри оказалась пригласительная открытка, вручную нарисованная на картоне – лицо Дамиана на фоне здания Венской оперы и текст, сообщающий о том, что ежегодный бал вампиров в этот раз состоится в Австрии двадцать четвертого апреля, и будет приурочен ко дню рождения Феличе.

Феликс разорвал открытку, сунул обратно в конверт, бросил его на сиденье и завел мотор.

Гера позвонил через полчаса, когда директор стоял в глухой пробке из-за двух аварий.

– Слушай, Феликс, ты был прав! – оживленно произнес парень. – Я представился покупателем, сначала мне все отвечали, что в розницу не торгуют, как вдруг на одном заводе барышня интимно так поинтересовалась, понадобится ли мне чек, я сказал, что не понадобится, и мы договорились, что я подъеду к воротам и позвоню!

– Как буду подъезжать, скажу, и позвони ей, чтобы не насторожил другой голос.

– Хорошо, – Гера продиктовал адрес и после спросил: – Надо нам с Никанором сегодня снова ехать искать бандитскую жену? Можем еще по окрестностям пройтись…

– Не надо, я ее нашел, дело закрыто.

– Да? – изумился Гера. – Живую? Где?

– Живую. Подробности расскажу в офисе.

Выбравшись из пробки, Феликс сменил маршрут и направился в сторону Щелковского шоссе, где располагался завод битумных материалов «Эталон-Бит».

Подъезжая к воротам завода, Феликс позвонил Гере, после припарковался неподалеку и вышел из машины. Вскоре дверь в металлическом заборе рядом с воротами приоткрылась и показалась молодая женщина в джинсовом костюме. Феликс помахал ей, и женщина направилась к нему.

– Вы за смесью? – уточнила она.

– Допустим, – Феликс раскрыл удостоверение и показал женщине. – Как вас зовут?

– Оксана… – растерянно ответила она.

– Не беспокойтесь, Оксана, я не по поводу ваших левых продаж. Я ищу человека, который, возможно, покупал у вас битум. – Феликс вынул из кармана пиджака сложенный лист бумаги, развернул и показал женщине. – Это он?

– Господи, а что… что случилось? – Оксана уставилась на рисованный портрет блестящими от страха и недоумения глазами.

– Этот человек опасный сумасшедший, подозревается в изготовлении взрывных устройств и подготовке терактов.

– Из нашего битума изготовляет? – тщательно нарисованные брови девушки поползли на лоб.

– С применением, – с протокольной серьезностью ответил Феликс. – Так видели вы его или нет?

– Да, он приезжал пару раз, Платоном Васильевичем его зовут. Его портрет, только на лице у него еще мелкие такие рытвины, будто кожу чем-то посекло. Меня удивило, конечно, его желание купить смесь именно с завода, не такая уж редкая и дефицитная у нас продукция, чтоб в магазинах не найти. Но человек настаивал, мы договорились, ничего ведь не было в этом криминального. Сначала он пару раз понемногу брал, а потом ему понадобилось сразу двести килограмм, это как раз одна бочка. На легковушке не довезешь, Платон Васильевич попросил нас доставить бочку к нему, за отдельную плату, разумеется…

– Когда это было?

– Где-то с неделю или дней десять назад.

– Куда вы отвозили бочку? Адрес.

– Водитель должен знать, он с ним напрямую разговаривал. – И замолчала, глядя, как загипнотизированная, на мужчину в строгом костюме и черных очках.

– Так спросите у него, – помог решить задачу Феликс. – Пусть расскажет.

– А, да, точно,– Оксана очнулась и полезла в карман джинсовой рубашки за телефоном.

После непродолжительных переговоров с водителем, она сообщила, что бочку отвозили в Дрезну, и приблизительно сумела описать местонахождение частного дома.

– Спасибо, вы оказали неоценимую помощь следствию.

Феликс шагнул к машине, но Оксана воскликнула:

– Погодите! А зачем ему все-таки понадобился битум именно с завода? Какой смысл?

– А никакого, – ответил Феликс, открывая дверцу. – Привык все по блату, через взятки, с черного хода. Характер такой. До свидания.

Оксана стояла и смотрела вслед уезжающей машине, не замечая, что телефон, зажатый в кулаке, безостановочно звонит.

Глава 41

Дрезна, самый маленький город Подмосковья, находился в Орехово-Зуевском районе, в восьмидесяти километрах от Москвы. Путь был неблизким, но и дело не терпело отлагательств. Феликс позвонил Гере, предупредил, что возможно приедет только во второй половине дня.

– Заданий нам никаких не будет? – немного разочарованно спросил парень.

– Пока нет, можете сами себе придумать какое-нибудь мирное занятие. Без особой надобности не звоните, пишите текстовые сообщения, я могу быть занят.

– Там ничего хоть ужасного не происходит? А то мы все тут уже извелись от неизвестности.

– Пока ничего. Можете расслабиться, но бдительности не теряйте.

– Есть, шеф!

Феликс только выехал из Москвы, как позвонил капитан Мухин и сообщил, что таблетку сибутрамина достали, лейтенант Пестимеев может подвезти в агентство.

– Спасибо, меня не будет в офисе, пусть любому сотруднику отдаст, – ответил Феликс. – И когда ты, наконец, на свободу выйдешь?

– Эскулапы обещали на днях выпустить, – Дмитрий протяжно зевнул. – Как вырвусь – сразу к вам.

– Ждем, выздоравливай.

Трасса была свободной, на ближайших километрах ни пробок, ни аварий не просматривалось, и до места Феликс рассчитывал добраться часа за полтора.

Пока директор находился в пути, сотрудники его агентства маялись от скуки, не зная, какое такое мирное занятие себе придумать.

– Аль, погадай на тему – кто убил Плетнева? – осенило Сабуркина. – Вдруг карты скажут! Феликс вернется, а мы дело раскрыли, не выходя из офиса.

– Ты же не веришь в мои гадания, чего это вдруг? – ехидно прищурилась Алевтина.

– В наших делах любые средства хороши, – пожал плечами Валя, – надо пробовать все.

В этот момент кто-то постучал во входную дверь. Ближе всех к двери находилась Арина, она и открыла. На крыльце стоял молодой человек в форме лейтенанта полиции. Ушастый, с мелкими острыми чертами вытянутого лица, близко посаженными глазами и напряженно сдвинутыми к переносице светлыми бровями, он поразительно походил на суриката.

– Здравствуйте! Я лейтенант Пестимеев, принес таблетку для вашего директора! – отрапортовал молодой человек.

Затем протянул девушке маленький запечатанный пакетик для вещдоков, попрощался и отбыл восвояси.

– Кто приходил? – выглянул в секретарскую Гера.

– Почтальон Печкин, то есть лейтенант Пестимеев, – Арина положила пакетик дедушке на стол, – принес какую-то таблетку Феликсу Эдуардовичу.

– Ка-а-ак?! – разочарованно протянул Герман. – Приходил сам легендарный лейтенант Пестимеев, о котором мы все время слышим, но никогда не видим, и вы меня не позвали на него посмотреть! Как он хоть выглядел?

– Как юный суслик в форме, – ответила девушка. – Симпатичный юноша.

Хвойные леса по обе стороны шоссе сменились березовыми рощами и вскоре «Ауди S8» цвета амулет подъехала к железнодорожной станции города Дрезна. Тишина, еще не начавшие толком прихорашиваться после зимы одноэтажные домишки, редкие машины на пустых березовых улицах и непременное ощущение остановившегося времени.

Проехав вдоль берега реки Клязьмы, Феликс увидел цель своего пути – двухэтажный кирпичный дом за высоким деревянным забором. Припарковавшись поодаль, Феликс прошелся по разбитой дороге. Река дремотно вздыхала за едва подернутыми зеленью деревьями и кустарником. Пахло свежестью, влажной землей и каменноугольной смолой с нефтью. Запах этот Феликс ощутил уже у забора. Для обычного человека этот запах был слишком слабым, его и вовсе не существовало, но вампир различал его как густую, насыщенную вонь.

Феликс постоял немного у калитки, исследуя пространство за забором, словно дистанционный тепловизор, убедился, что в доме никого нет, и вернулся обратно в машину. Он сел за руль, развернул автомобиль так, чтобы дорога просматривалась в обе стороны, включил новостную радиостанцию и приготовился ждать, сколько понадобится.

Прошло почти два часа, прежде чем вдалеке на дороге показался человек. Зрачки Феликса расширились, как зум-объектив камеры, картинка приблизилась, и он увидел человека так близко, словно тот находился в паре шагов. Невысокий, крепко сбитый мужчина лет шестидесяти, с небольшим брюшком, обтянутым теплым свитером, в кепке-картузе, из-под которой выбивались серые кудри, он шел прогулочным шагом, неся набитые продуктами пакеты. В этом аккуратно и просто одетом благообразном селянине Феликс сразу узнал попа-расстригу Василия, лишенного церковного сана еще до Великой Октябрьской революции.

Закрыв машину, Феликс пошел ему навстречу. Его Василий признал только тогда, когда мужчина подошел на расстояние вытянутой руки и снял черные очки. Бывший священник ахнул и едва не выронил свои пакеты.

– Феликс?! – остолбенел Василий. – Ты как здесь… И почему днем, на солнце?

– Потому что могу. Поговорить надо, идем в дом.

Василий торопливо отпер калитку и пропустил Феликса вперед. Они прошли через ухоженный двор с садом, беседкой и вошли в дом. Добротная обстановка, уютная, хоть и сразу видно, что холостяцкая. Ни по каким признакам невозможно было определить, что тут живет человек возрастом под двести пятнадцать лет.

Хозяин провел гостя в просторную кухню-гостиную с камином, усадил в кресло и принялся хлопотать: убрал продукты в холодильник, поставил чайник на плиту. Познакомились они в первый приезд Феликса в Россию. Шустрый поп как-то прознал о появлении вампира в их краях и явился заводить полезное знакомство. Ему требовалось бессмертие или хотя бы долгожительство для осуществления некоего великого плана. Ради этого Василий желал податься в вампиры. Он донимал Феликса до тех пор, пока тот не пригрозил закопать его живьем. Назойливая духовная особа оставила вампира в покое, но продолжила добиваться своего. Василий долго еще крутился поблизости, заводил знакомства с колдунами и алхимиками, с которыми сходился сам Феликс, и выклянчил, наконец, у кого-то драгоценный эликсир долголетия.

– А ты поменялся, Феликс, – сказал Василий, открывая пачку заварки. – Вроде и такой, какой был, а вроде и другой.

– Не важно, каким был, важно, каким стал, так ведь говорят? Как к тебе обращаться – Платон Васильевич или Василий? – спросил Феликс, расстегивая пиджак.

– Да бог с тобой, какой Платон, – Василий зашелся в неглубоком кашле, что означало смех. – Нам-то что с тобою притворяться, чай не чужие.

Феликс посмотрел в его спину, обтянутую фланелевой клетчатой рубашкой и произнес:

– Зачем тебе столько гудрона, Василий? Что ты с ним делаешь?

– Ты и про это знаешь? Хотя, чего удивительного, вы, вампиры, всегда информацией владеете!

Феликс подождал, пока тот прокашляется-просмеется и повторил вопрос. Залив кипятком заварку в фарфоровом чайничке, Василий произнес с шутливой таинственностью:

– Для дела всей жизни…

– И гудрона не жалко? – холодно перебил Феликс. – Дубли твоих рук дело? Конкретно – разнополые Плетневы?

Поначалу показалось, что Василий не понял, о чем речь, затем всплеснул пухлыми ручками:

– Ах, эти! Да, мои детишки. Почему ты спросил?

– Где они сейчас, ты знаешь?

– С месяцок назад где-то в последний раз видались, более надобности в детишках не случалось, да не случится уж, пожалуй. Чайку налить? Или курицу могу зарезать. Другой крови не достать сейчас, а соседей лучше не трогать, у нас с ними отношения хорошие…

– Тебе известно, что Всеволода Плетнева убили? – оборвал Феликс поток гостеприимства.

– Убили? – Василий изумился так, что едва чай мимо чашки не пролил. – Да кому он нужен! Это же кукла полупустая, только команды и способен выполнять!

– И все же. Кто мог желать ему смерти?

Василий добросовестно задумался. Он ходил по кухне, закатывал глаза, перебирал все мыслимые и немыслимые варианты, но так и не смог найти вескую причину для убийства. Хоть и бытом, жизнью своего творения бывший священник интересовался весьма слабо, но по мере сил и возможности ситуацию вокруг Плетнева контролировал. Обязанности свои Всеволод выполнял исправно, ни на что не жаловался, ничего беды не предвещало.

– Как такое существо могло умереть от яда? – спросил Феликс.

– Через желудок отравился?

– Напрямую в кровь попало.

– Так не бессмертный он, – развел пухлыми руками Василий. – Покрепче, конечно, обычных людей, но если в кровь и сильный яд, может и помереть, конечно. Дурной он был, не жалко, дивно, что вообще так долго протянул.

Василий продолжал ходить по кухне, забыв про свой чай. Феликс наблюдал за ним, одновременно вскользь изучая кухонную обстановку: на стене раскачивался маленький маятник старых, простеньких часов «кукушачий домик», похожие остались на кухне зеленого дома в Троицком. Посуда с гжелевской и хохломской росписью на видных местах, скорее для красоты, чем для пользы, а у окна пара деревянных стульев – такие же, как в коммуналке Плетнева.

– Что ж твои детишки в таких скверных условиях проживали? – спросил Феликс, глядя на стулья.

– Чего баловать, умножать грехи гордыни, сребролюбия. Скромность, неприхотливость – вот благо.

Уморившись бегать по кухне, бывший священник вспомнил про чайник и уселся за стол.

– Второе твое творение, Маргарита, покончила с собой, – сказал Феликс. – Всем грехам грех, верно?

– Серьезно? – клочковатые брови Василия удивленно задвигались. – Дурочка эта? Чего она вдруг?

– Возможно, не пережила смерти Плетнева.

– Скажешь тоже! – раскашлялся Василий. – У них же чувств нет!

– А вдруг были, но ты не заметил? – тяжелым взглядом Феликс наблюдал, как поп-расстрига переливает чай в блюдечко и шумно его цедит с сахарком вприкуску.

– Не было, и быть не могло! – с уверенностью ответил Василий. – Уж я-то все про своих куколок знаю!

– Допустим. Кем она доводилась Плетневу?

– Помощницей, игрушечкой, чтобы не скучал. Ритка шустрая, живенькая была, преобразователи энергии возила сюда-отсюда, чтобы Сева не отвлекался. Тоже не нужна уже, бог с ней.

– С кого ты Плетнева сделал? Лицом вроде на Шаляпина похож.

– Так Шаляпин и есть, только не Федор. Брата его младшего, Ваську, помнишь? С него копировал. Душеньки своей собственной много пришлось в него вложить, наполнить, так сказать, смыслом. А по виду – Васька, да. Талантом не хуже Фединого обладал, будь ума, рвения побольше, на сцене тоже бы блистал, но в фельдшеры подался, погасил искру божию.

– Василий умер в девятьсот втором году, с тех пор, что ли, Плетнев существует?

– Этот, последний? Нет, конечно, он же не с первого раза у меня получился, развился до полноценного организма, четвертый или пятый, уж не помню. Ты лучше расскажи…

– Сначала ты расскажешь. Возвращаемся к гудрону, к смеси битуминозной. Что ты там еще вытворяешь? Выкладывай.

– Так я и показать могу, – рябое лицо Василия, еще до революции переболевшего оспой, расплылось в улыбке, а левый глаз скосило в сторону. – От своих секретов не имеем!

Глава 42

Под потолком вспыхнули мощные лампы дневного света. Они спустились в такой масштабный подземный комплекс, что даже Феликс впечатлился: высоченный потолок, белые стены, кафельный пол, мощная вентиляция.

– Сам построил? – спросил Феликс. Он следовал за Василием по узкому коридору из первой комнаты, забитой какими-то мешками и ящиками.

– Что ты, нет, конечно, тут без помощников не обойтись. Четыре работника у меня было, как все доделали, так я здесь их и прикопал, у входа забетонировал. Заместо охраны они теперь туточки, – Василий закашлялся мелкими смешками. – Осторожнее, голову не ушиби, балка низкая.

Коридор привел в огромное помещение, в котором располагалась напичканная оборудованием лаборатория. В центре находился круглый бассейн с бетонными бортиками, наполненный маслянистой фиолетовой водой. В бассейне стояли две здоровенные стеклянные колбы, каждая не меньше трех с половиной метров в высоту и метра в диаметре. За стеклом в бледно-голубой жидкости покачивались тела мужчины и женщины. У них еще не было лиц, только бугорки на месте глаз, носа и рта, тела тоже толком не сформировались, однако в этих гигантах уже отчетливо прослеживалась жизнь.

Автономная работа лаборатории не прекращалась ни на секунду, к бассейну подсоединялось множество труб, шлангов и проводов. Часть битуминозной смеси служила топливом какому-то странному, явно собранному кустарным способом большому двигателю-генератору, часть перегонялась через установку и поступала в бассейн. Пара аккумуляторов человеческих эмоций соединялись с бассейном проводами.

– И к чему вся эта канитель? – произнес Феликс, вдоволь насмотревшись на лабораторию.

Посветлев лицом, Василий всплеснул руками и воскликнул:

– Повторяю путь Бога! Я создал космос, мир первичный воссоздал! И в нем родятся другие Адам и Ева! Они откроют путь новому человечеству!

– А старое куда девать?

– Уж с этим мы как-нибудь разберемся, – с широкой улыбкой ответил Василий.

Рядом со своими творениями поп-расстрига преобразился, засиял в экстазе, будто даже сделался выше ростом. Феликс молча смотрел на него с добрую минуту. Затем покачал головой и произнес:

– Хоть теперь тебе, Вася, понятно, почему тебя от церкви отлучили и из деревни твоей выгнали? А то, помнится, все ты недоумевал и сокрушался, сокрушался и недоумевал.

– Мне и тогда все понятно было! – торопливо заговорил он. – Как жил этот народ в потемках, чураясь света знаний и всякого прогресса, как был он глупым, злым и диким, так и несет темную свою традицию через века скорбного существования! Я же в самый космос пробиться хотел, энергию божественную познать, ухватить ее стремился! Только для этого одной жизни мало, благо с алхимиками сошелся, да времени побольше получил.

– Валерьян Андреевич тебя до сих пор эликсиром долголетия снабжает или кто-то еще беспринципный нашелся?

– Сколько я уже их сменил, тех алхимиков! – рассмеялся Василий своим особенным смехом. – Казимир Ипатьевич у меня теперь, в Крыму обитает, виноделием занимается.

– Что ж, – Феликс развернулся к выходу, – пора мне.

– Погоди! – всполошился Василий. – Я ж тебе еще всех тонкостей не рассказал, не показал!

Феликс обернулся, указал на двигатель-генератор и сказал:

– Не боишься, что этот агрегат может взорваться?

– Не-е-ет! – махнул рукой созидатель. – Теперь уже точно ничего не взорвется!

– Хотелось бы разделять твою уверенность. Идем, мне пора ехать.

Поднявшись из подземелья, Феликс не стал задерживаться в доме и сразу пошел во двор. Василий догнал его уже у калитки.

– Так это… – тяжело дыша, произнес он, заглядывая гостю в лицо, – ты зачем приезжал-то, Феликс? По какой такой надобности?

Феликс посмотрел на него пустыми глазами и ответил:

– Соскучился, Вася. Дай, думаю, заеду.

Отвернувшись, он пошел к машине, а вслед ему неслось:

– Так куда так быстро! Давай хоть посидим, чаю там или курицу попьем, поговорим!

Но Феликс не обернулся.

Выехав из Дрезны, он позвонил в офис. Трубку поднял Никанор Потапович:

– Агентство «ЭФ» слушаит! – важно ответил секретарь.

– Это я, – сказал директор, – еду к вам. Все в порядке, ничего не произошло?

– Следим за порядком-то, усе тишайше, – доложил Никанор. – Пилюльку какую-то лейтенантик тебе доставил, а более никаких событий.

– Пилюлька это хорошо. Готовься разнюхивать.

– Готовы усехда!

Вдоль дороги проносились березовые рощи, постепенно превращаясь в хвойные леса. Глянцевое синее небо слепило безудержной яркостью апрельской. Феликс приоткрыл окно и в салон ворвался такой же ослепительно яркий весенний воздух вместе с птичьими концертами. Феликсу казалось, что он все еще в бетонном подвале, в котором, несмотря на мощную вентиляцию, нечем дышать.

Солнечный луч сверкнул в лобовом стекле, и Феликсу показалось, что его неожиданно ударили в лицо. Невидимый удар был такой силы, что он едва не потерял управление. Съехав на обочину, мужчина опустил солнцезащитные шторки, а следом включил и полное затемнение – поднялись скрытые солнцезащитные панели, отрезав салон от ультрафиолета. Задыхаясь, Феликс расстегнул воротник рубашки и опустил спинку кресла. В полулежачем положении он смотрел в потолок машины невидящими глазами минут двадцать, прежде чем постепенно начало отпускать. Подождав для верности еще с полчаса, Феликс поехал дальше, оставив поднятыми солнцезащитные панели. Затемнение он отключил только на въезде в Москву.

Стоило директору переступить порог офиса, как соскучившиеся сотрудники дружно бросились к нему и принялись наперебой что-то спрашивать, рассказывать. Пару секунд Феликс еще слушал птичий гомон березовых рощ, смотрел на них, как на птенцов, потом моргнул и спросил:

– Вы обедали сегодня? Холодильник с кухней не пустые?

– Обидное што-то сказал сейчас! – недовольно заскрипел секретарь. – Неужто я за пропитанием человеческим не послежу!

– Я даже вискарика сегодня немножко треснул, – вмешался Валентин. И увидев тяжелый взгляд директора, привычно зачастил, оправдываясь: – Не-не, я же на работе никогда! Но все равно без дела сидим, волнуемся, переживаем, вот мы с Алей немножко, по писюлику…

Все это время Герман стоял у окна и смотрел на директора прозрачными, ярко-зелеными глазами. Потом вдруг молча подошел к нему и обнял. В секретарской воцарилась тишина. Феликс стоял с опущенными руками и смотрел в пространство.

– Феликс Эдуардович… – тихонько произнесла Арина, – вы хорошо себя чувствуете?

– Нормально, – медленно, будто с усилием ответил он.

– Вы нашли убийцу?

– Нет, – ответил он. – Но мы его найдем.

Затем, словно стряхнув с тебя наваждение, хлопнул Геру по плечу и сказал:

– Машина открыта, на сиденье стакан в салфетке, принеси сюда.

– Уже! – парень бросился к выходу.

– Так, где таблетка от Пестимеева, не потеряли? – Феликс снял пиджак, бросил его, а руки Алевтины подхватили.

– Вот! – Никанор взял со стола маленький пакетик. – Усе под наблюдением!

Гера принес завернутый в салфетку стакан, поставил на стол секретаря и спросил:

– Феликс, что мы ищем сейчас?

– То, что искали – убийцу Плетнева. И пока мы его не найдем, будем работать без выходных.

На этот счет никто не возразил.

– Мотива до сих пор нет? – уточнил Сабуркин.

– Нет.

–Черт побери, мне уже самому интересно, – сказал Гера, взял лейку и пошел к цветам. – Что нам сделать, Феликс? Ты только скажи.

Никанор достал стакан из салфеток, поднес его к лицу, втянул ноздрями воздух. Затем достал таблетку из пакетика.

– Адинакаво! – выдохнул старый оборотень.

Феликс пошел к столу, посмотрел на стакан с таблеткой, которую оборотень аккуратно положил на салфетку, и сказал:

– Запах похож на отраву с куска стекла, с сапог театральных, с гримерной? Что-то подобное ты от одежды Плетнева чуял?

– Чуял, ага, не раз, – кивнул лохматой головой Никанор.

– Во-о-от… – произнес Феликс. – С аккумуляцией человеческих эмоций вроде разобрались, давайте теперь поймем, зачем этому театру столько сибутрамина.

Валентин взял лейку и пошел к подоконнику, бормоча:

– И почему убился дворник…

– В том числе, да, – Феликс присел на край стола и устремил взгляд на входную дверь. – Дворник тоже пострадал.

– Феликс Эдуардович! – хрустальным колокольчиком прозвенел голосок Арины. – Хоть расскажите нам, что вы узнали? Выяснили, откуда взялся Плетнев, кто его создатель?

– Выяснил. Но делу это все равно не помогает.

– Так давай встряхнем директора театра! – сказал Сабуркин. – Хоть он-то должен что-то знать!

– Не факт…– Алевтина качнула высокой сложной прической, взяла лейку и пошла к цветам.

Но Арина ее остановила:

– Пожалуйста, хватит заливать растения! Волнуйтесь как-нибудь иначе!

В этот момент зазвонил телефон Феликса. Вызов был из Троицкого, от одной из сестер – Кати. Феликс ответил, но в трубке стояла тишина. Он перезвонил несколько раз, но сначала девушка не отвечала, затем абонент стал недоступен.

– Мне надо съездить в Троицкое, – сказал он и взял пиджак. – Проверю, все ли там в порядке.

– Давай и мы с тобой, на всякий случай, – предложил Валентин.

– Не надо. Я разберусь.

Глава 43

Не доезжая до указателя «Троицкое-1», Феликс свернул с шоссе на проселочную дорогу и вскоре был у дома семьи, которой помогал последние шестнадцать лет. Калитка оказалась не заперта, входная дверь тоже была просто прикрыта.

– Мария Семеновна! Василий Федорович! – позвал Феликс, заходя в сени. – Вы дома?

Старики находились дома. Мария Семеновна лежала на полу в кухне, а Василий Федорович в зале, у обоих были сломаны шеи. Сестер Феликс нашел в их комнате. Одетые в платья для выпускного, девушки лежали на одной кровати, как брошенные куклы, – бледные и хрупкие. Даже с порога были видны проколы и следы крови на их шеях. Времени на раздумья не оставалось. Феликс сжал пальцы в кулак и из золотого перстня с красным камнем и вензелем в виде буквы «F» с тугим щелчком выскочил острый золотой коготь. Проткнув острием свою руку, мужчина увидел, как сильно изменилась его кровь благодаря инъекциям и длительному приему кокосового молока в качестве заменителя – она стала гуще и светлее.

Подойдя к девушкам, Феликс влил в рот Вере и Кате по паре капель своей крови. Процесс был запущен. Он был не быстрым, девушки оказались почти полностью обескровлены, так что на восстановление могло уйти до нескольких дней.

Вдруг Феликс ощутил чье-то присутствие, кто-то зашел в дом. Бесплотной тенью он вылетел из комнаты девочек и в мгновение ока оказался прямо перед лицом человека.

– Ай! – Вениамин отшатнулся, ударяясь о стену.

– Ты что здесь делаешь?! – гневно произнес Феликс.

Отступив на шаг, незваный гость пригладил и без того прилизанные волосы и ответил наигранно-доверительным тоном:

– А я деньги как раз вез, вижу вдруг, машина знакомая мимо просвистела в сторону области. Дай, думаю, взгляну, куда это так резко понадобилось человеку, предпочитающему костюмы от «Бриони», – и торопливо добавил, глядя в раскаленные яростью глаза директора детективного агентства: – Труп на кухне я уже увидел. Могу помочь замести следы.

Маска гнева сошла с лица Феликса.

– Верно, – сказал он, – надо принять меры.

– Давай позвоню кое-каким ребяткам? – Вениамин полез в карман куртки за телефоном.

– Не надо, я сейчас сам, куда надо, позвоню.

– И куда же?

– В представительство фирмы «Бриони».

Феликс взял Вениамина за плечо и повел к выходу. Рука директора была настолько ледяной, что, казалось, его пальцы буквально прожигали куртку каким-то странным болезненным холодом, отчего молодой человек даже пару раз поморщился.

Выйдя во двор, Феликс отошел к огородам, уже тщательно расчищенным от прошлогодней травы с листьями. После короткого телефонного разговора он вернулся к Вениамину – тот прикуривал сигарету. Глубоко затянувшись, Вениамин спросил:

– Сколько в доме трупов?

– Два и двое раненных, их увезем с собой.

– Не спрашивать, что там случилось?

– Нет.

На удивление быстро к дому подъехал белый микроавтобус. Из него вышла высокая брюнетка модельной внешности. Вьющиеся волосы до плеч, тонкое лицо изящной лепки с легким макияжем, строгое серое платье по фигуре, больше подходящее для офиса, туфли-шпильки и небольшой черный чемоданчик в руке. Девушка зашла во двор, направилась к Феликсу и поцеловала его таким долгим страстным поцелуем, что карие глаза Вениамина вспыхнули неподдельным интересом.

– Привет, Феликс, – сказала девушка, нехотя отрываясь от него. – Что случилось?

– Здравствуй, Ольга, – ответил он. – Идем, покажу.

Вениамину велели оставаться во дворе, следить за обстановкой, а сами ушли в дом. Заглянув в кухню, Ольга зашла в зал и сказала, глядя на старика, растянувшегося на полу:

– Это и есть та самая твоя человеческая семья?

– Была. Поселок маленький, пропажу четырех жителей невозможно не заметить, тем более у девочек скоро выпускной…

– Девочки живы?

– Относительно. Я сам ими займусь.

– Что ж, тогда возьмем сценарий внезапного отъезда, – Ольга подошла к журнальному столику, накрытому кружевной скатертью, и положила на него чемоданчик. Открыв его, она достала продолговатый металлический предмет, похожий на бронзовую рукоять меча с круглыми отверстиями по краям. На гладкой поверхности рукояти виднелась пара едва заметных углублений. На одно из них Ольга надавила, и из отверстия в правой части вырвался плотный луч насыщенного голубого света. Подойдя к старику, девушка принялась водить лучом над телом. Луч распался тонкой сеткой, на которой замелькали мелкие цифры. Вскоре сетка начала изгибаться, копируя собою контуры лежавшего на полу мужчины.

– Создадим эффект присутствия хозяев в доме на сутки, – сказала Ольга, – думаю, этого достаточно. Затем инсценируем их отъезд. Пока работаю, можешь собирать вещи девочек.

– Не надо, я обеспечу их всем необходимым. Стариков надо похоронить достойно, с соблюдением всех религиозных и светских обычаев.

– Разумеется. Увози девочек, все остальное мы с ребятами сделаем сами. Кстати, что там за человечек с тобой был? Его утилизировать или он нужен?

– Пока нужен.

Феликс вышел во двор и вместе с Вениамином вернулся в дом, в комнату девочек.

– Положим их на заднее сиденье, прикроем одеялами, – сказал Феликс, сдергивая покрывало с пустой кровати. – Надо без проблем и внимания со стороны довезти.

– Лучше тогда в багажник… – начал Вениамин, но натолкнулся на взгляд директора и поднял руки. – Глупость, глупость сказал, забыли!

Закутав сестер в покрывала, мужчины взяли их на руки и понесли из дома. Девушки были такими легкими, что казались полыми, Вениамин даже засомневался – настоящие ли они.

Веру положили в машину Вениамину, Катю к Феликсу. Когда они закончили устраивать девушек, из белого микроавтобуса стали выходить молодые люди в одинаковых рабочих комбинезонах и кепках, надвинутых на лоб. Пять человек скрылось в доме, заперев входную дверь на замок.

Проводив группу взглядами, Феликс с Вениамином сели по машинам и поехали в сторону Москвы.

По пути Феликс часто оборачивался и смотрел, не начались ли изменения, но признаков жизни Катя не подавала. Ее бумажно-белое лицо в обрамлении спутанной гривы роскошных черных кудрей казалось необратимо мертвым.

К площади Восстания они подъехали уже в глубоких сумерках. Феликс остановился у своего подъезда, рядом припарковался Вениамин и оба вышли из автомобилей.

– Не нужны лишние вопросы от охранника, – сказал Феликс, доставая телефон.

Позвонив Алексею, он сказал, что над его квартирой что-то происходит, какой-то подозрительный шум на лестничной площадке этажом выше, и попросил проверить. Охранник пообещал немедленно подняться, посмотреть, в чем дело.

Выждав пару минут, мужчины забрали сестер из машин и понесли в высотку. В холле за пустой стеклянной конторкой работал телевизор. Они быстро прошли мимо к лифтам. Им повезло – одна кабина стояла на первом этаже, и двери сразу открылись.

Зайдя в кабину, Вениамин едва не выронил свою ношу, увидев, как отражается в зеркалах Феликс – только костюм, больше ничего.

– Без вопросов! – мрачно произнес Феликс.

Вениамин мелко закивал, и до самой остановки лифта молча и вроде даже не моргая смотрел в пол.

Глава 44

Девочек Феликс определил во вторую свою квартиру, не так давно выкупленную у соседки. Войдя внутрь, Вениамин мельком оглядел свежеотремонтированное, прекрасно обставленное помещение, в котором явно никто не жил.

Сестер уложили на большую кровать в спальне, и Феликс сразу стал выпроваживать гостя.

– Я деньги привез, – напомнил Вениамин. – В машине…

– Завтра в офис привези, сейчас не до этого.

– Хорошо, без проблем. Если вдруг еще чего…

– До свидания.

Захлопнув за ним дверь, Феликс намочил полотенце в ванной и вернулся в спальню. Он обтер девочкам лица, смыл кровь, осторожно разобрал спутанные пряди, разложил их по подушкам так, чтобы волосы им не мешали. Легкими касаниями он гладил их лица, руки, словно упрашивал пробудиться к жизни. Со стороны прихожей донеслось, как крысиные когти царапают по входной двери.

Феликс впустил своих маленьких компаньонов и провел их в спальню.

– Ох-х-х! – удрученно произнес Дон Вито, сразу понимая, что случилось. – Беда, беда…

– Я дал им свою кровь, – сказал Феликс. – Понадеемся, что препарат с молоком не настолько ее изменил и все получится.

– Полдома вампиров… – ошеломленно проскрипел Паблито. – Караул…

– Что-нибудь придумаем с домом, лишь бы выжили. Пойду к себе, вы будьте тут, если начнет что-то происходить, сообщите.

– Мы одни не останемся! – всполошился ворон. – Нам страшно!

– Прекрати, Паблито, – мрачно произнес мужчина. – Никто вас не съест, трансформация дело небыстрое.

Феликс ушел, а крыс с вороном осторожно, тихонечко подобрались поближе к кровати, затем решились забраться на постель.

– Такие красивые, – грустно сказал Дон Вито. – И вправду похожи на Ракель и Леокадию, будто они Феликсу родные сестры.

– Ужас, ужас, – как заведенный повторял ворон. – Ужасный ужас! Что теперь будет…

Феликс только успел приготовить кровезаменитель и сделать первый глоток, как позвонил охранник и сообщил:

– К вам пришла девушка, говорит, ее зовут Ольга Кашкар.

– Пусть поднимается.

Феликс залпом осушил бокал и пошел встречать гостью. Войдя в прихожую, девушка сказала:

– Подумала, что тебе не помешает компания сегодня.

На ней было все то же строгое серое платье и туфли, а помимо чемоданчика в руке, на плече висела черная сумка. Из нее Ольга достала короткий шелковый халатик.

Прихватив из кухни бутылку вина с бокалами, Феликс повел ее в спальню. Сбросив туфли, Ольга потянулась к молнии на спине, но голос мужчины ее остановил:

– Я сам.

Девушка опустила руки и полуприкрыла глаза, ощущая его пальцы сначала на ткани, затем на коже. Прикосновения напоминали касания острия кинжала, вызывающие болезненно-сладкую дрожь во всем теле.

– Только сними свой перстень, пожалуйста, – тихо произнесла девушка. – В прошлый раз ты чуть не ударил меня когтем.

– Я не могу его снять. В этот раз ничего не бойся.

Обеими руками Феликс взял ее за талию и оторвался от пола. Он поднялся вместе с девушкой к потолку, и они медленно закружились в тихой темноте, как большая странная птица…

Часы в гостиной пробили половину первого, и этот негромкий мягкий звук почему-то разбудил Ольгу. Она приподняла голову с плеча Феликса и пристально посмотрела в темноту дверного проема. В квартире царили тишина и спокойствие, но все же что-то происходило… не здесь, где-то рядом. Соскользнув с кровати, Ольга нащупала на полу шелковый халатик, набросила на плечи и только собиралась выйти из комнаты, как за спиной раздался голос Феликса:

– Что такое?

– Кажется, что-то чувствую. Спущусь вниз, посмотрю.

– Куда вниз? – Феликс тоже встал с постели и оделся.

– На первый этаж, в холл.

В прихожей Ольга открыла оставленный там чемоданчик, достала бронзовую рукоять, и они с Феликсом вышли площадку.

– Обойдемся без лифта, – сказал он, направляясь к лестнице.

Там мужчина подхватил девушку на руки и прыгнул в лестничную шахту. Пролетев двенадцать этажей, Феликс мягко опустился на пол и поставил на ноги Ольгу, только теперь заметив, что она босая.

– За чистоту в подъезде не ручаюсь, – сказал он.

– Это меньшая из проблем, – шепотом ответила девушка. – Неужели ты и сейчас не ощущаешь чужеродного присутствия?

Феликс отрицательно качнул головой. Ольга надавила на углубление в рукояти, из левого отверстия ударил плотный темно-синий, почти черный луч и мгновенно сформировался в материальный обоюдоострый меч, покрытый по всему клинку вязью символов и заклинаний.

В холле находилась группа существ – четыре упыря и один человек в процессе трансформации – на всех были широкие черные ошейники, скрывающие своих носителей от чутья высших вампиров. Человека Феликс узнал сразу, невзирая на бейсболку, надвинутую практически на глаза. Охранник Алексей лежал на полу лицом вниз, стеклянные стенки конторки украшали трещины, словно по ним прошлись бейсбольными битами. Группа почти преодолела закрытую зону, сила кинжала на столе охранника удерживала их у последней черты.

– Здравствуй, Евген, – сказал Феликс парню в бейсболке. – Смотрю, выбрал ты себе жизнь по душе.

– Вам не понадобился, конторе вашей не пригодился, зато другие подобрали, – Евген растянул синюшные губы в улыбке. – Жизнь и правда интереснее, чем казалась.

Охранник пошевелился, застонал, и это послужило Ольге сигналом. В два прыжка она оказалась у невидимой границы и взмахнула мечом. Упыри принялись взлетать в попытке отыскать брешь в защите и прорваться дальше в холл. Двоих девушке удалось зацепить, и раны на их телах мигом начали тлеть, сыпля мелкими искрами. Остальных в воздухе достал Феликс. Восторженно наблюдая за происходящим, Евген дирижировал в такт какой-то мелодии, игравшей в его воображении.

Когда последний обугленный череп покатился по полу, парень взмахнул руками в кульминации своей мелодии и воскликнул:

– С восторгом ожидает встречи вашей Дамиан!

На что Ольга ответила:

– Да будь он проклят, мелкий кровосос.

И одним ударом отсекла парню голову.

Глава 45

Им понадобилось время, чтобы уничтожить все следы произошедшего, включая трещины на стеклах конторки. К счастью, Алексей почти не пострадал. Оглушенного охранника перетащили на рабочее место, усадили на стул и аккуратно привели в чувство.

– Ох… – мужчина посмотрел по сторонам мутными глазами, – что-то… где-то…

– Ничего и нигде, – ласково произнесла девушка, – все хорошо. Нам с Феликсом Эдуардовичем показалось, что вам плохо стало, а вы всего-навсего задремали. Извините, что разбудили, отдыхайте.

Вернувшись в квартиру, Ольга пошла в ванную, а Феликс на кухню за бутылкой вина. Смешав себе кровезаменитель, он сел за стол и посмотрел на светлеющее за окном небо – начинался рассвет.

– Феликс, где ты? – послышался голос Ольги. Он ответил. Девушка вошла, оставляя на полу влажные следы босых ног, увидела вино на столе и протянула: – О-о-о, как кстати!

Ольга взяла наполненный для нее бокал, выпила половину и села напротив Феликса.

– Чего этот Дамиан от тебя никак не отцепится? Должен ты ему что-то?

– Он, видимо, считает, что должен, – с отстраненным видом Феликс продолжал следить за светлеющим небом, словно боялся пропустить нечто важное.

– Такое впечатление, что ты был лучшим событием, самым захватывающим приключением в его бессмысленной жизни, – усмехнулась Ольга. – А этот парень, кажется, ты назвал его Евген, он кем был?

– Барменом в случайной кафешке, куда я однажды заходил со своей будущей сотрудницей. Мы с ним немного поговорили о музыке, потом в кафе была драка, разбилось много зеркал. Он пару раз потом попадался мне на глаза, что-то было в этом парне, я даже пробовал представить его в одну организацию, но там не заинтересовались.

– Чего ему не хватало?

– Событий.

– Что ж, сполна событий напоследок получил. Тебе куда-нибудь сегодня надо ехать?

– Да, в агентство.

– Тогда давай поспим пару часов? А то ночка выдалась бурная.

– Давай. Если хочешь, оставайся, дождись меня, закажи еду, все, что пожелаешь.

– Разумеется, хочу! – рассмеялась Ольга. – Заодно за порядком в доме послежу.

– В соседней квартире мои девочки. Оставлю тебе ключи, навещай их время от времени. Если заметишь какие-нибудь изменения…

– Сразу позвоню, – кивнула девушка.

Когда Ольга проснулась, Феликс уже уехал. Раздумывая, в каком ресторане заказать завтрак, девушка вышла из спальни и вдруг увидела, что какая-то рыжеволосая женщина в белом пеньюаре прошла по коридору в сторону кухни.

– Эй! – крикнула Ольга. – Вы кто? И как вошли?

Женщина заглянула в гостиную, смерила ее с ног до головы прохладным взглядом золотисто-зеленых глаз и произнесла:

– Вообще-то через дверь. Я соседка Феликса. А вы кто?

– А я его подруга, еще работаю на него.

– В агентстве?

– Нет, я ликвидатор.

– Ликвидатор чего? – сложив руки на груди, рыжеволосая особа снова оглядела девушку в халатике с ног до головы.

– Возникающих проблем, – с тонкой улыбкой ответила Ольга. – Вы всегда ходите в гости в ночной рубашке? Здесь все-таки приличный дом.

– Да вы, смотрю, тоже не в вечернем платье, в приличном этом доме. Где Феликс?

– На работу поехал.

– Сегодня суббота, выходной.

– Он сам решает, когда суббота, а когда рабочий день.

Золотисто-зеленые глаза прищурились, отчего золотой блеск опасно расплескался, заслоняя зелень.

Приехав в агентство, Феликс обнаружил в секретарской капитана Мухина собственной персоной.

– Наконец-то, Дима, ты вернулся в строй? – директор протянул ему руку. – Рад видеть.

– А уж я так просто счастлив! – круглое, конопатое лицо участкового расплылось в широкой улыбке. – Рассказывайте, как вы тут, чего интересного происходило?

Из кухни показался Никанор с кружкой кофе для гостя, и Мухин уселся к секретарскому столу. Интересное не успели начать рассказывать, явился Вениамин. В этот раз одетый во все черное, с черной сумкой на плече, он тенью скользнул в офис.

– Здравствуйте, – произнес молодой человек, легким шагом пересекая секретарскую. На ходу достав из сумки черный целлофановый сверток, перемотанный скотчем, Вениамин положил его на стол секретаря и развернулся в обратном направлении. – До свидания.

За посетителем закрылась дверь, и капитан Мухин обвел взглядом сотрудников:

– Что это было? – поинтересовался он.

– Клиент, – махнул рукой Гера. – Его дело мы уже закончили.

– Какой-то подозрительный типок… – начал участковый, но Феликс не дал подозрениям развиваться.

– Все в порядке, Дима, ерундовое бытовое дело, разобрались, и ладно. С основной бы историей закончить, наконец.

– Что за история? – оживился Мухин. – Помощь нужна?

– Вроде нет пока, дальше посмотрим.

Вскоре участковый вспомнил, что не мешает показаться на службе, и засобирался. Проводив его, Феликс вернулся в секретарскую, разорвал целлофан на свертке, принесенном Вениамином, и вытряхнул оттуда пачки с деньгами. Разделив их поровну, он сказал Гере с Никанором:

– Это вам. Обновите весенний гардероб.

– Ого! – удивился Гера. – Многовато получается, куда столько, давайте на всех разделим.

– Делите, как хотите, деньги ваши.

– Ну-ка, разойдись, – проворчал Никанор. Он подошел к своему столу, выдвинул верхний ящик, сгреб в него деньги и задвинул обратно. – Дедушка бухгалтерию ведет, дедушка все и поделит!

– Вот и замечательно, – сказал Гера. – Вернемся теперь к нашим театральным баранам. Феликс, мы тут немного покопались в интернете, поискали информацию о директоре театра – Головко Сергее Петровиче и главном режиссере – Асмолове Максиме Леонидовиче. Судя по сплетням, Головко третий год всего занимает эту должность, к театру опосредованное отношение имеет и влез он туда буквально по головам под лозунгом «Только я спасу театр». Театр на самофинансировании, перебивается иногда грантами, но это не спасает, и в последнее время дела шли плохо, «Эль Вагант» был на грани закрытия. Головко и впрямь вроде как начал спасать положение, но спасибо ему почему-то никто не сказал, напротив, актеры плюются ядом в его сторону.

– И по какому поводу плюются? – слушая Геру, Феликс стоял в арочном проеме, ведущем в коридор к основному офисному помещению и отрешенно смотрел на пылинки, крутящиеся в солнечном луче, золотым столбом упавшем в секретарскую.

– Свою команду привел, главного режиссера, помощника, уволил часть актеров…

– Это обычная практика. А что главный режиссер?

– Ничего особенного, – пожал плечами Гера, – довольно стандартно – плохо находит контакт с актерами, выбирает модные современные пьесы, идущие вразрез с классическим репертуаром театра.

– И больше ничего из ряда вон выходящего?

– Вроде нет.

Еще немного понаблюдав за пылинками в луче, Феликс взялся за телефон со словами:

– Позвоню, пожалуй, нашей клиентке, а то забыла о нас тургеневская Ася.

Но Ася не забыла. Девушка тянула со звонком потому, что проводила собственное расследование – собирала актерские сплетни о новом руководстве, что называется – из первых рук. Новый директор и впрямь начал выводить театр из кризиса, но такими методами, что возмутились даже самые стойкие. Головко урезал зарплаты актерам, работникам, бюджеты на постановки, костюмы, реквизит, поднял цены в буфете, цены на билеты, ввел систему штрафов труппы, сдал в аренду часть театральных помещений каким-то фирмам…

– Еще немного, и он в фойе супермаркет откроет, – подытожила Ася. – Старается делать деньги вообще на всем.

– Если у театра были финансовые проблемы вплоть до закрытия, может, именно такой хозяйственный управляющий и требовался? – Феликс вышел из арки и направился к солнечному лучу.

– Может, – хмыкнула Ася, – если бы вся эта кипучая хозяйственная деятельность действительно шла на пользу театру, но так и актеры бедствуют, и репертуар страдает, само здание черт знает во что превратилось, зато Головко себе недавно квартиру на Старом Арбате купил. На какие такие шиши, интересно знать.

– Действительно интересно, – Феликс медленно погрузил ладонь в луч, как в поток воды, пристально наблюдая, как свет скользит по коже. – А главный режиссер чем прославиться успел?

– Особенно ничем, кроме новой машины, кажется, «Лексуса», и тем, что полностью зависим от директора, прямо какое-то рабское подобострастие демонстрирует. В театре даже ходят слухи, что они пара, чуть ли не живут вместе, хотя оба вроде были женаты, где-то дети есть. В общем, увлекательно, да?

– Невероятно. Ты адреса их выяснила?

– Выяснила. Готовы записать?

– Готов, записываю, – Феликс так же медленно стал вынимать ладонь из луча солнца, рассматривая белую кожу, тронутую едва заметным загаром, наконец-то придавшим его телу относительно человеческий цвет. Выслушав девушку, он сказал: – Хорошо, я все понял. Работаем дальше.

Опустив телефон, Феликс шагнул в луч и походил в золотом свете туда-сюда, передавая сотрудникам разговор с Асей. Все это время Герман задумчиво смотрел на директора, затем сказал:

– Слушай, Феликс, кажется, у меня есть идея.

Глава 46

Идея Геры заключалась в следующем – вместо слежки с допросом он предлагал «хорошенько подготовить клиентов», а именно – устроить им незабываемое театральное представление, чтобы сами потом исповедались, как на духу.

– А если они в нашем деле ни при чем? – засомневалась Алевтина. – А мы их запугаем до полусмерти.

– Тогда в других своих махинациях пускай сознаются! – с суровым видом отрезал Сабуркин. – А то разъезжают на лексусах по арбатам, пока актеры бедствуют! Хорошая идея, Гера, лично я одобряю.

– У меня даже кое-какой сценарий родился! – лицо парня сияло вдохновением. – Сейчас я вам его озвучу!

И размахивая руками, в лицах Гера принялся изображать свой спектакль. Коллектив его внимательно выслушал, и Феликс сказал:

– В принципе, довольно забавно, живенько. Давайте только я обойдусь без черного плаща, это совсем уж оперетта какая-то получится.

– Плащ необходим! – авторитетно заявила Алевтина. – Без него образ не сложится!

– Ладно, примерим, посмотрим, – махнул рукой Феликс. – В таком случае нам понадобятся коробка театрального грима, женский парик, непрозрачные черные линзы и…

– И плащ, – подсказал Гера с вдохновленной улыбкой. – Сейчас все найду и закажу доставку в офис.

– Еще надо выяснить расположение кабинетов в здании, – сказал Феликс.

– Мы уже все выяснили! – выпалила Алевтина. – Даром, что ли, всю ночь в театре проторчали. На первом этаже оба кабинета, мы там с Валей побывали.

– Зеркала есть?

– По несколько штук в каждом!

– Прекрасно. Покажите мне этих людей.

Герман быстренько поискал в интернете фотографии и протянул смартфон Феликсу. Тот посмотрел на директора – полноватого мужчину с рыхлым лицом, тусклым взглядом и волосами с сильной проседью, забранными в длинный хвост. Феликс с Никанором уже видели этого человека, сталкивались с ним на лестнице в театре, когда Никанор изображал уборщика. Затем Феликс глянул на главного режиссера – вытянутая голова со скошенным подбородком и ястребиным носом, лихорадочно горящие, глубоко посаженные глаза, и сказал:

– Директор нездоровый человек, может сердце не выдержать. Сыграем для режиссера. У него вид неврастеника, настоящая творческая личность.

Еще немного обсудив с коллективом грядущее представление, Феликс сказал, что ему надо домой.

– Феликс Эдуардович, у вас точно все хорошо? – широко распахнутыми васильковыми глазами Арина смотрела на своего директора с тревогой и обожанием. – У вас такой вид… не уставший, не замученный, а… как бы сказать… В общем, будто вам все вокруг чертовски надоело.

– К сожалению, не могу видеть себя со стороны, но сдается мне, подобный вид я имею как минимум последние четыреста лет. Выясните график работы режиссера, завтра отдыхайте, вечером позвоню Гере, обсудим дальнейшие шаги. Все, я поехал, ведите себя хорошо.

Несмотря на субботу, дороги были относительно свободны, до площади Восстания Феликс добрался довольно быстро. Заехав во двор, он посмотрел на окна второй своей квартиры – они оставались плотно зашторенными.

За стеклянной конторкой в холле, как обычно, сидел охранник, на столе перед ним дымилась кружка чая. Вид у него был бледный и потерянный, словно он резко проснулся и никак не может очнуться от тяжелого сна. Замедлив шаг, Феликс поинтересовался его самочувствием.

– Да как-то… что-то так… – промямлил Алексей, сонно хлопая ресницами. – Давление, наверное, не пойму, что со мной такое.

– Принесу тебе одну настоечку, буквально двадцать грамм с чаем выпьешь и как рукой все снимет.

– Спасибо, не откажусь.

Поднявшись в квартиру, Феликс застал на своей кухне разгар застолья – весь стол был заставлен тарелками и контейнерами с ресторанными блюдами, Ольга с Дааной пили вино, что-то оживленно обсуждая. Увидев Феликса, девушки одновременно воскликнули:

– О! Хорошо, что ты пришел!

– Правда? – он встал в дверном проеме, прислонясь плечом к косяку. – Счастлив, что мне тут рады.

– Феликс, послушай! – Ольга выскочила из-за стола, схватила мужчину за руку и потянула за собой. – Мы тут с Дааной все хорошенько обсудили и пришли к выводу, что с Дамианом тебе надо встретиться, и как можно скорее! Возможно, его привязанность к тебе сродни зависимости и невыносима для самого Дамиана! Пусть он увидит, что ты стал совсем другим, пусть разочаруется и потеряет интерес!

Феликс взялся обеими руками за резную спинку стула, посмотрел на оживленных девушек сверху вниз и произнес ровным тоном:

– Где, где же я свернул не туда, почему теперь так много желающих думать за меня и принимать решения? Как я мог пропустить этот роковой поворотный момент?

– Ну, извини, – с сердитым видом Ольга взяла свой бокал. – Для тебя же старались. Хотели, чтобы ты наконец-то победил драконов своего прошлого.

– Или приручил их, – поддакнула Даана.

– Давайте, девочки, заканчивайте веселье, у меня дела еще сегодня есть. Ольга, сейчас принесу одно зелье, передай охраннику и пусть при тебе выпьет.

– Как скажешь, – с тяжелым вздохом ответила она.

Выйдя из кухни, Феликс направился в комнату с вечно закрытой дверью, куда еще не успел сунуть нос и клюв его домашний зоопарк. В помещении ничего не было, кроме стеллажей с застекленными полками во все стены с пола до потолка. Плотными рядами на полках теснились древние книги, шкатулки с печатями, надежно охраняющими их секреты, бесчисленные флаконы разных эпох с драгоценными алхимическими зельями, произведения искусства и артефакты, давно считающиеся утраченными для человечества, а также небольшие механические приборы, созданные людьми в последние пару тысяч лет.

Походив по комнате, Феликс нашел нужную полку, поднял стекло, отодвинул в сторонку чеснокодавилку, изобретенную Леонардо да Винчи, и достал из глубины маленькую пузатую бутылочку, на дне которой плескалось немного жидкости.

Когда Феликс вернулся на кухню, девушки уже допили вино, Ольга даже успела переодеться. Мужчина протянул ей флакон и сказал:

– Пусть выпьет все, зелье очистит подсознание от ненужных воспоминаний, и ему станет лучше. Только не оставляй флакон, забери с собой. Это урановое стекло, оно светится в темноте, ни к чему нашему охраннику новые впечатления.

– Будет исполнено, господин, – с хмурым видом девушка забрала бутылочку и повернулась к Даане. – Солнышко, ты меня не проводишь?

– Конечно, дорогая.

Девушки упорхнули в прихожую, там еще долго о чем-то шептались, затем хлопнула входная дверь, и Даана вернулась на кухню.

– По-моему, это бедное дитя заслуживает более ласкового к себе отношения, – сказала Даана, принимаясь за уборку.

– Это максимум моей ласковости, – не оборачиваясь, ответил Феликс. Он стоял у окна и смотрел во двор.

– Она мне рассказала свою историю, – позвякивая вилкой о тарелку, Даана стала счищать в мусорное ведро остатки пиршества. Феликс поморщился от этого звука, но ничего не сказал. – Неужели ее семья просто так взяла и выбросила малышку, как щенка, из своей стаи? Что это вообще за оборотни такие? Насколько мне известно, как раз-таки у них развита семейственность, продолжение традиций…

– Считай, что это была своеобразная выбраковка, – Феликс снова поморщился от стука вилки по очередной тарелке. – По отцовской линии у нее оказалось слишком много людей, полноценного оборотня из нее бы не вышло, а семья желала дальше развивать свою семейственность и продолжать традиции.

– Ольга сказала, ты подобрал ее совсем уж в плачевном положении, – зашелестели пакеты, куда Даана стала складывать контейнеры с остатками блюд. – Ей было негде и не на что жить…

– И она была голодной четыре дня. Я накормил ее жареной бараниной, после чего она прониклась ко мне доверием. К чему весь этот разговор?

– Как вы познакомились?

Перед глазами Феликса вмиг возникла дорожка темного парка. Тогда он еще охотился и практически каждую ночь выходил в город. Одинокая девушка, сидящая на скамейке, выглядела слишком легкой добычей, но еще издалека Феликс увидел, что сидит она в такой позе, словно в любой момент готова прыгнуть. Девушка была слишком легко одета для поздней осени, дрожала от холода в коротком платье. Феликс подошел к ней и накинул пиджак на плечи. Она смотрела на него снизу вверх, как испуганный щенок, но не двигалась с места. Полузвериным чутьем поняла она сразу, что хоть перед нею и очень опасное существо, зла он ей не причинит.

– Почему ты не привел ее в «Гнозис»?

– Наверное, потому, что на тот момент я ничего не знал о «Гнозисе». Да и в любом случае я бы ее туда не привел.

– Почему?

– Не ее это место.

– Извини, конечно, но, по-моему то, чем она сейчас занимается, это просто ужасно.

– Я подобрал ей занятие по душе и способностям, ей нравится.

– Она довольно многое знает о твоей жизни, удивительная откровенность.

– Иногда мне хотелось поговорить с кем-то кроме крысы и ворона. И вообще, Даана…

Договорить Феликс не успел, на кухню ворвался Дон Вито и пропищал взволнованно:

– Началось! Началось! Происходит!

Глава 47

Подойдя к кровати, Феликс посмотрел на девочек. На безжизненно-белой коже проступили тонкие извилистые синеватые линии, придавая телам сходство с мраморными скульптурами. Длинные черные ресницы сестер дрожали, под опущенными веками быстро двигались глаза. Феликс только склонился над ними, надеясь ощутить дыхание, как за спиной прозвучал металлический голос Дааны:

– Что ты наделал, Феликс!

Дыхания пока не ощущалось. Мужчина выпрямился, обернулся и произнес:

– Что я наделал?

– Ты не имел права создавать новых вампиров! – отрезала Даана. Лицо ее исказилось гневом, глаза метали зеленые молнии.

– Как же так вышло, что вы мне забыли рассказать о моих правах?

Даана задохнулась, словно на миг захлебнулась его холодным голосом, и почти прокричала:

– Этого не должно было случиться, никак, ни в каком виде! Ты же отошел от крови, ты не должен был…

– Я не мог позволить им умереть.

– Ты осознаешь, насколько изменена твоя кровь? Рассказать тебе, каковы были прогнозы организации о существах, которых ты можешь создать подобным способом?

– Если не получится вампиров, способных жить на кровезаменителе при свете солнца, я ликвидирую их самостоятельно.

Даана резко качнула головой, отчего в пространстве языками пламени разлетелись ее волосы и выдохнула:

– Нет! Кто бы ни получился, они не должны здесь оставаться!

– В доме, в городе, в стране?

Девушка немного поостыла и произнесла тише:

– Допустим, в стране.

– Если к вечеру они очнутся, ночью могу их увезти в Рим и поручить доверенным людям.

– А паспорта, визы… – еще тише произнесла Даана.

– Какие визы, зачем? Ни в аэропорту, ни на борту самолета их никто не обнаружит, ни люди, ни техника.

– И надолго ты уедешь?

– Утром вернусь.

Несколько минут девушка молчала в раздумьях, затем спросила:

– Что за странные наряды на них?

– Платья на выпускной вечер. Не знаю, почему они их надели, может, их заставили для пущего веселья. Давай дадим им шанс, Даана, прошу тебя.

– Хорошо, – медленно произнесла она, – давай попробуем, на свой страх и риск компанию я информировать не стану.

– Благодарю, Даана, я твой должник.

Она посмотрела на Феликса долгим зеленым взглядом и произнесла:

– Как-нибудь всенепременно стребую по векселям, – из-за портьеры показался черный клюв и настороженный круглый глаз. Даана заметила птицу и улыбнулась: – О, все здесь. Что ж, Феликс, ты в надежных руках, позвони, как вернешься.

Даана растворилась в сумерках квартиры, а Феликс присел на край кровати. Тихонько коснулся лица Кати, погладил волосы Веры, словно успокаивал, утешал их. На постель вспорхнул Паблито, прошелся цепкими когтями по ноге Феликса, приблизил клюв к его лицу и произнес напряженно:

– У нас ведь нечем по векселям платить, да? Мы люди бедные…

– Из разорившихся дворян, да, – откуда-то снизу прозвучал Дон Вито. – Не думаю, что Даана выдвинет какие-то невыполнимые условия.

– Мало ли! – недовольно проскрипел ворон. – Женщины существа коварные!

– Да ты специалист! – крыс рассыпался мелким смешком. – Иди домой, дорогой, мы последим за девочками, ни о чем не беспокойся.

Придя к себе, Феликс первым делом созвонился с Италией, велел приготовить свой дом к приезду двух синьорин, затем, недолго думая, связался с Алессандро – двухсотлетний чародей хорошо умудрялся ладить и с вампирами, и с оборотнями, и с алхимиками – со всеми, отошедшими от обычной человеческой жизни. Лучшего наставника, покровителя сестрам нечего было и желать. Феликс думал иногда, что случись Дону Вито родиться человеком, то он наверняка стал бы Алессандро.

Выслушав Феликса, Алессандро без лишних вопросов попросил проинформировать о времени прилета, и обещал приехать в аэропорт. Поблагодарив колдуна, Феликс только повесил трубку, как позвонил Гера и сообщил, что директор в театр приходит каждый день, но когда ему вздумается, нет у него четкого графика рабочего дня.

– Зато режиссер в театре днюет и ночует, почти каждый день допоздна в кабинете своем торчит. Хоть сегодня можем шоу устроить, все необходимое в офис доставили.

– Завтра устроим, – ответил Феликс. – Продумайте пока два момента: каким образом Арина оставит свое отражение в зеркале и как Валя сможет воздействовать на металл на расстоянии.

– Будет сделано!

Закончив разговор, Феликс вышел из квартиры, спустился к машине и забрал из холодильника последнюю маленькую бутылочку с кровью. Вернувшись домой, он наполнил чистым кокосовым молоком бокал и оставил его на столе.

В восьмом часу вечера Вера с Катей стали приходить в себя. На бледных лицах выступила молочно-белая испарина, ресницы слиплись кустиками, девушек била мелкая дрожь – жизнь возвращалась к ним. Когда сестры открыли глаза, в их зрачках на мгновение мелькнули и тут же погасли багровые всполохи.

– С пробуждением, мои красавицы, – сказал Феликс.

Он сидел на краю кровати, наблюдая за ними. Девушки привстали и порывисто обняли его, обвивая гибкими холодными руками.

– Как страшно было, дядя, – прошептала Катя.

– Что-то странное и ужасное произошло, – пробормотала Вера, уткнувшись в воротник его рубашки.

– Все позади, мои принцессы, все хорошо, – мужчина погладил их по волосам. – Хотите есть или пить?

Девушки были голодны. И Феликс поднес им на выбор два бокала – один с кровью, другой с кокосовым молоком. Секунды, пока сестры смотрели на бокалы, делая свой выбор, показались вечностью, наконец, обе нерешительно потянулись к молоку. Сразу после этого Феликс позвонил своему доверенному Владимиру и попросил срочно организовать перелет в Рим.

– Сколько человек? – спросил Владимир Сергеевич.

– Я один.

– Понял, организую.

Отложив телефон, Феликс велел девушкам подниматься и собираться:

– Скоро мы полетим в Италию. Теперь вы будете жить на родине вашей прабабушки, в большом красивом доме.

– И ты с нами? – путаясь в длинном платье, Катя встала с кровати.

– О вас позаботятся мои близкие знакомые. Я буду приезжать так часто, как смогу.

Вера с Катей походили по комнате, осматриваясь, и вдруг обе пронзительно вскрикнули. Они стояли у зеркала в половину стены – в нем отражались только платья. Феликс подошел к сестрам, и рядом с платьями появился пустой мужской костюм.

– Сейчас я вам все объясню, мои красавицы. Постарайтесь выслушать спокойно.

Глава 48

Вскоре Феликс с девушками уехали в аэропорт, и ворон с крысой наконец-то перебрались в соседнюю квартиру, чтобы перекусить орешками и сухофруктами, которые Феликс оставлял для них в вазе на кухне. Дон Вито вытащил кусок засахаренного ананаса, Паблито прихватил миндальный орех, и какое-то время оба молчали, занятые едой, затем ворон произнес задумчиво, словно продолжал разговор с кем-то:

– Зато теперь у Феликса снова появилась семья. Надолго. Навсегда…

– Лучше бы они повзрослели и прожили свои человеческие жизни, – вздохнул крыс. – Но раз так вышло, что ж… Лучшей семьи, чем Феликс, девочкам нельзя и пожелать.

– Скорей бы он вернулся, – грустно произнес Паблито. – С Феликсом как-то спокойнее.

– Чего ты боишься? – улыбнулся Дон Вито.

– Да так… – нехотя ответил ворон. – Обстановка в мире неспокойная.

Феликс прилетел из Рима и сразу из аэропорта поехал в агентство. Для таких случаев в офисе имелась душевая кабина, а в платяном шкафу кабинета смена одежды. Вместе с Алессандро он успел привезти Веру с Катей в свой дом, давным-давно ждущий хотя бы короткого визита хозяина. На удивление спокойно приняли сестры такие глобальные изменения в их жизни. Феликс преподнес им немного сглаженную версию произошедшего, сказал, что в дом ворвались бандиты, бабушке с дедушкой ничем уже нельзя было помочь, а их смогли вернуть к жизни с помощью новейшей, пока еще секретной медицинской технологии, которая в свое время спасла жизнь и самому Феликсу. Единственное, что спросила Катя – не совсем ли невыносимо жить практически вечно? На что дядя ответил, что вполне терпимо, если найти интересное дело и хорошую компанию.

Теперь, сидя за рулем своей «Ауди», глядя на утренние столичные улицы, Феликс все еще дышал теплым воздухом ночного Рима, насыщенным ароматами буйно цветущих деревьев.

Открыв агентство, Феликс зашел внутрь, на ходу снимая пиджак, и сразу направился в душ. Тишина пока еще пустого офиса смывала дорожную пыль лучше всякой воды, и к моменту, когда начали собираться сотрудники, он ощутил себя вполне вернувшимся домой.

Следом за Никанором с Ариной явился Гера. Воодушевленный своей творческой миссией, он продолжал на ходу дорабатывать грядущее представление, но директор напомнил, что цели запугать режиссера до инфаркта они все же не преследуют.

Обсудив и окончательно утвердив сценарий, Гера как-то замялся, явно собираясь что-то сказать, но не решаясь.

– Выкладывай, давай. Чтобы вы ни натворили, лучше признаться сразу, пока я этого сам не обнаружил, – сказал Феликс тоном, каким обычно говорил со своим «домашним зоопарком».

– Ничего не натворили, просто… Ладно! – махнул рукой парень. – Знаю, что раньше дня рождения подарки не дарят, но именно двадцать четвертого она не сможет придти, может только сегодня. К двенадцати сюда приедет супер-психолог и поговорит с тобой. Ее зовут Ольга Павловна Журавлева, в отзывах пишут, что она творит чудеса. В общем, это… с днем рождения, – добавил Гера и неуверенно улыбнулся.

Феликс смотрел на него, смотрел, смотрел, потом моргнул и произнес:

– То-то думаю, чего мне не хватает в текущих событиях, конечно же, психолога.

– Так вроде не было категорического отказа…

– Феликс Эдуардович, пусть она придет! – Арина умоляюще прижала ладони к груди. – Тем более это подарок! Гера так старался…

– Пусть приходит, раз подарок, – выдохнул Феликс. – По нраву мне любого праздника веселье.

Ровно к назначенному часу в агентство «ЭФ» пожаловала Ольга Журавлева. Психолог оказалась миловидной моложавой блондинкой под сорок. Среднего роста, она вся состояла из плавных линий и обтекаемых округлостей, в ней было мягким все – взгляд, голос, выражение лица. Поприветствовав все собрание, Ольга Павловна удалилась вместе с Герой и Феликсом в сторону директорского кабинета. Проводив задумчивым взглядом удаляющуюся троицу, Алевтина произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Если честно, мне странно, что Феликс одобрил Герину идею с этим спектаклем и согласился сам комедию ломать. Все жду, что опомнится, отменит представление, и мы просто придем к режиссеру с директором и поговорим с ними по душам, как мы умеем.

– Помимо нашего агентства у Феликса Эдуардовича есть еще и своя жизнь, – тихо произнесла Арина, поглядывая на арочный проем, в котором недавно скрылись Гера с директором и психологом. – И меня не покидает ощущение, что все эти наши расследования сейчас для него вторичны и малоинтересны, он даже вдумываться особо не желает, просто соглашается с нашими глупыми предложениями, а голова другим занята.

– Чего это глупыми, нормальные предложения, – вмешался в разговор Сабуркин. – Отлично сработает, я уверен.

Тут из арки показался Гера и деловито произнес:

– Так, я их друг другу представил и оставил общаться, давайте дружно скрестим пальцы на удачу.

– На руках и на ногах, – согласно кивнул Валентин.

Феликс распахнул перед гостьей дверь, Ольга Павловна зашла в кабинет, оглядела обстановку и сказала:

– Оригинальное цветовое решение.

– Дизайнер немного промахнулся, надо перекрасить, мебель сменить, но все времени нет. Присаживайтесь, пожалуйста, – Феликс указал на кресло для посетителя, сам сел за стол.

– Немного непривычно работать в офисе, но думаю, мы справимся, – женщина повесила сумочку на спинку кресла, села и аккуратно расправила на коленях подол темно-синего платья. – В предварительной беседе Герман сказал, что вы долгое время страдали от сильнейшего фотодерматита, от чего у вас развилась солнцебоязнь?

Положив руки перед собой, Феликс сцепил пальцы в замок, и в тонком солнечном луче, падающем прямиком на крышку стола, сверкнул массивный золотой перстень с красным камнем и буквой «F».

– Это лишь предположение, – сказал он.

– Понятно. Можно узнать, сколько вам лет?

– Сорок восемь, – ответил мужчина, устремляя взгляд куда-то в переносицу собеседницы.

– Надо же, впервые вижу человека, возраст которого так сложно определить, – Ольга Павловна мягко улыбнулась, внимательно глядя на директора агентства. – Вы выглядите на удивление молодо и вместе с тем как человек, проживший долгую, сложную жизнь.

Феликс молчал, ожидая конкретных вопросов.

– На что похоже проявление вашей предположительной солнцебоязни? – спросила Ольга Павловна.

– На оглушительный удар в голову, приступ удушья, мгновенную потерю сознания, при этом в сознании ты остаешься.

– Вы переживали когда-нибудь физическое насилие?

– В детстве и отрочестве меня бил отец, у меня на спине даже шрамы остались, их до сих пор иногда видно.

– Чем же он вас бил, если даже шрамы остались? – большие карие глаза женщины смотрели с неподдельным сочувствием.

– В основном плетью и вожжами.

– Господи, и куда смотрела ювенальная юстиция, – сокрушенно покачала головой Ольга Павловна.

– Ее тогда еще не существовало, – на бледных губах директора агентства мелькнула тень улыбки.

– Как я понимаю, отношения с отцом у вас были сложные, что могло послужить причиной, как думаете?

– Он был авторитарным человеком со своими методами воспитания.

– А ваша мама, она одобряла подобные методы?

– Мать была молчаливой, богобоязненной, во всех отношениях добропорядочной дамой. Настолько молчаливой, что боюсь, я уже и не вспомню ее голоса.

– Братья, сестры у вас есть?

– Две сестры, старшая и средняя, я был подростком, когда они погибли в пожаре.

– В пожаре? – переспросила Ольга Павловна. – Так может, дело вовсе не в солнце, а совсем в другом огне? Вы находились там в момент трагедии?

– Да, присутствовал.

– Возможно, яркой вспышкой запечатлелся ваш страх и теперь, когда вы оказываетесь на солнце, срабатывает перенос, и вы вновь и вновь переживаете тот самый пожар.

– Допустим, – Феликс откинулся на спинку кресла, устремляя чуть рассеянный взгляд поверх головы собеседницы. – И дальше что?

– А дальше стоит поговорить со своим страхом. Представьте его материальным, как он выглядит, есть ли у него глаза, какого он цвета. Поставьте для него стул, пригласите присесть, спросите, что он от вас хочет, зачем появляется, напоминает о себе. Давайте попробуем прямо сейчас.

Ольга Журавлева поднялась, сняла сумочку со спинки стула и отошла к окну.

Глава 49

Разговор в кабинете продолжался так долго, что коллектив от любопытства начал терять терпение. Алевтина с Сабуркиным даже пробовали подслушивать, но из-за двери доносились лишь приглушенные голоса.

Наконец, Феликс с психологом явились в секретарскую. Ольга Павловна тепло попрощалась со всеми и направилась к выходу, Герман пошел провожать ее до машины. Выйдя на улицу, парень спросил:

– Получилось что-нибудь?

– Посмотрим. Хорошо бы, конечно, поработать с его субличностями, но тут уж как ваш директор захочет.

– Субличности это что такое? – заинтересовался Гера.

– Видите ли, психика имеет способность расщепляться и на разных этапах жизни формировать множество наших разнообразных Я – альтернативные личности. У кого-то они конфликтуют, у кого-то находятся в гармонии, но каждая из субличностей способна влиять на человека самым неожиданным образом. Возможно, ключ к решению проблемы хранится где-то там, а может, он намного ближе и Феликс уже держит его в руках. Надеюсь, хоть немного я помогла, – Ольга Павловна улыбнулась, достала из сумочки ключи от машины и нажала на брелок.

– Тоже очень на это надеюсь. Спасибо вам большое.

– Звоните, если понадоблюсь.

Она села в машину, а Гера вернулся в офис. Там уже вовсю шли приготовления к вечернему спектаклю – Феликс гримировал Арину, превращая юное миловидное личико в изможденный лик смерти. Завершив образ черными линзами с париком, Феликс примерил свой плащ. Черная атласная накидка смотрелась крайне странно на деловом сером костюме, но директору было все равно, теперь это понял весь коллектив. Феликс так бы и пошел за руль, не останови его Гера. Плащ убрали в пакет, и коллектив отправился по машинам. В офисе остался только Никанор, в представлении старому оборотню роли не нашлось, о чем он не сильно переживал.

Заканчивался вечерний спектакль, когда к театру «Эль Вагант» подъехали сотрудники агентства «ЭФ». С улицы кабинет главного режиссера не просматривался и, оставив транспорт на ближайшей парковке, они зашли на территорию и направились к деревьям, куда не падал свет фонарей. Однако и с улицы заглянуть в окно не представлялось возможным, оно находилось слишком высоко.

– Вы же продумали план до мелочей, верно? – уточнил Феликс.

– Минутку, сейчас договорюсь, – поспешно ответил Гера.

Парень коснулся древесного ствола, чьи ветки заглядывали прямиком в окно, и в его глазах возникло зеленоватое свечение. Оно разгорелось, набрало пронзительную травянистую яркость, и даже стоявший поодаль Сабуркин почувствовал, как старый тополь отозвался на прикосновение Германа. Боковые ветки зашевелились и стали разворачиваться к зданию театра, и вскоре парень сказал:

– Кабинет пуст, можно заходить.

– Я пошла! – задорно улыбнулась Алевтина.

Подойдя к зданию, она ощупала кирпичную кладку, словно проверяя ее на прочность, затем вдохнула глубоко, будто собиралась погружаться под воду, и шагнула в стену, моментально исчезая из вида.

Спустя пару минут Алевтина Михайловна вернулась с довольно большим зеркалом в золоченой раме. Она поставила его на асфальт, прислоняя к дереву, и сказала, отдуваясь:

– Давай, деточка, твой выход.

Поправив парик, Арина коснулась пальцами стекла, по зеркальной поверхности прошла едва заметная рябь, словно девушка коснулась воды, и в серебряной глубине осталось ее самостоятельное отражение.

– Заношу обратно? – спросила Аля Германа, который так и стоял, держась за дерево.

– Погоди, – ответил парень, – кто-то зашел в кабинет.

– Надеюсь, не заметят, что их немножко обокрали, – усмехнулась женщина.

Как только кабинет снова опустел, Алевтина вернула зеркало на место. Затем пришлось ждать, когда же иссякнет поток посетителей Максима Леонидовича. Наконец, главный режиссер на кого-то наорал, запер дверь изнутри на ключ и уселся за стол с рюмкой коньяка.

– Феликс, твой выход, – скомандовал Гера. – Сабуркину – приготовиться!

– Всегда готов! – отрапортовал Валентин и принялся демонстративно разминать пальцы.

Алевтина вытряхнула из пакета плащ и набросила его на плечи директора.

– Валя, давай, открывай!

Сабуркин вытянул руку в направлении окна, раскрыл ладонь, на лбу его выступил крупные капли пота, на висках обозначились вены, и в оконной раме зашатались, изгибаясь, все металлические части. Окно приоткрылось, чего увлеченный коньяком Максим не заметил, и прямо перед ним в кабинете из ниоткуда возник мужчина в черном плаще. Его благородное бледное лицо обрамляли волосы до плеч, словно растрепавшиеся от дальней дороги, глаза полыхали неистовым багровым пламенем. Взмахнув рукой, он принялся декламировать глубоким баритоном:

– Смерть призываю я – невмоготу

Мне видеть торжество неправой силы,

Достоинство, что ввергли в нищету,

И Веру, что обманом подкосили,

И разодетую до блеска Мразь,

И Глупость, поучающую Знанье,

И Непорочность, втоптанную в грязь,

И музу в лапах палача-Молчанья…

С отвалившейся челюстью Максим Леонидович слушал сонет Шекспира, и после очередного взмаха руки незнакомца вдруг узрел Ее. В зеркале напротив он увидел Смерть. Она подошла с той стороны стекла, взглянула пустыми черными глазами и протянула ладонь, словно приглашая идти за собой. Одновременно с этим вдруг задрожали и стали подниматься в воздух все металлические предметы, находившиеся в кабинете. Максим Леонидович глянул на парящую над столом серебряную рюмку, расплескивающую коньяк, и дико закричал.

В тот же миг все прекратилось. Господин в плаще растворился в пространстве, зеркало опустело, все предметы вернулись на места, само собою затворилось окно, чего Максим Леонидович снова не заметил. Схватив телефон, он выскочил из-за стола и заметался по кабинету. О чем он говорил, Арина слышать не могла, но ее отражение прекрасно читало по губам. Стоя за золоченой рамой, оно пристально наблюдало за лицом режиссера, передавая все сказанное им своей хозяйке.

– И что там, что там? – Валентин нетерпеливо переступил с ноги на ногу, вытирая о джинсы горящие огнем руки.

– Погоди, слушаю. – Арина стянула с головы парик, и Алевтина тут же упаковала его в пакет вместе с атласным плащом. – Похоже, он позвонил директору…

И девушка принялась доносить слова, стараясь даже попадать в мужскую интонацию:

– …вот и все, чего ты добился своими потрясающими таблетками – я сошел с ума! Появился какой-то Мефистофель, прочитал Шекспира, потом Смерть… Ты, кстати, знаешь, что Смерть можно вызвать сонетом Шекспира? Вот теперь знай! Нет, уже ничего не происходит, меня отпустило! Да, на работе еще… Когда ты дома будешь? Так же где-то часа через полтора подъеду, да!

Арина перевела дух и сказала обычным голосом:

– Теперь он бросил телефон и спешно собирается… ищет ключ, который в двери торчит…

– Значит, к директору своему сейчас домой поедет, это хорошо, – произнес Феликс. – Давайте их обоих опередим, интересно послушать про таблетки.

– Парик надевать? – спросила Арина.

– Давай на всякий случай.

К дому с новой квартирой Головко Сергея Петровича сотрудники агентства «ЭФ» подъехали за двадцать минут до ориентировочного прибытия хозяина и его друга. Времени на изящный сценарий не оставалось, поэтому Валентин просто вскрыл дверной замок прикосновением руки, Арина зашла в квартиру, оставила отражения во всех зеркалах, и они вернулись в машины, припаркованные у дома и подъезда.

Где-то через полчаса Сабуркин сказал:

– Чета жрать охота. Давно в засаде не сидел, хоть бы взял чего с собой.

– Да, запаздывают, – сказала Алевтина. – Надеюсь, ничего не случилось.

К счастью, ничего не случилось. Вскоре один за другим директор театра с главным режиссером подъехали к дому и поднялись в квартиру.

Глава 50

Разговор, подслушанный отражениями в зеркалах, был долгим, сумбурным и мучительным – складывалось впечатление, что общались не двое взрослых, местами седых мужчин, а кричала друг на друга пара экзальтированных девиц. Наконец, у Головко случился проблеск здравомыслия, и он сказал:

– Что, если это не было галлюцинацией, а кто-то разыграл тебя? Очередной какой-то шантажист! Устроил спектакль, чтобы у тебя мозги поплыли!

– Ты бы видел, что происходило, как такое сыграешь! Оно там все летало… И баритон еще этот… Сейчас таких артистов не делают, фантастический голос, не из этого мира!

– Ради бога, успокойся, возможно, правда таблетки, ты их слишком много принимал…

– Сколько ты мне сказал, столько я и принимал! Они что, и на крысах свою дрянь не испытывали? Или ты и от меня так избавиться хочешь? Так я всех за собой потащу, имей в виду!..

Минут сорок Феликс еще слушал их разговор в передаче Арины, затем поправил зеркало водителя и сказал:

– Ариш, покажись в зеркалах, но так, чтобы тебя только режиссер увидел.

Девушка кивнула и, глядя в пространство комнаты глазами отражений, качнулась вперед. Из всех зеркал в доме на мгновение выглянула Смерть, и режиссер снова закричал так, что его друг схватился за сердце.

– Возмездие! – воскликнул Максим Леонидович. – Неотвратимо возмездие за все наши дела поганые!

– Прекрати истерику! – зашипел Головко. – Развел тут какую-то мистику-дуристику, кто-то разыграл тебя всего-навсего! Главный вопрос – кто? Кому стали известны наши секреты?

Из дальнейшего разговора стало понятно, что в театре происходит какая-то история с наркотиками, но о Плетневе они не обмолвились ни разу.

– Вот только где? – Феликс принялся постукивать пальцами по баранке руля. – До крыши с чердаком все изучили.

– Подвалы остаются, – сказал Гера. – Ты же сам рассказывал, что там контрабанду алкоголя хранили. Наверняка в подвалах его прятали, не в хозяйской спальне.

– В подвале, да, неужели он сохранился до сих пор, странно.

– Думаешь, там какой-то склад или нарколаборатория обосновалась? – оживился Сабуркин. – Так давай Мухину…

– Погоди с Мухиным, сначала сами выясним, – сказал Феликс. – Вход в подвал был не только в самом здании, еще и с внешней стороны – через бакалейный магазин. Надо посмотреть, что теперь на этом месте.

– Так поехали прямо сейчас! – предложил Валентин.

– Рано утром поедем, меньше шансов там с кем-то столкнуться. Сбор к шести утра у театра, идем я, Никанор и ты, Валя, больше нам, вроде, никто не должен понадобиться.

– Можно мне тоже? – спросил Гера.

– Если очень сильно хочется, то можно.

После Феликс велел сотрудникам разъезжаться по домам, а сам повез Арину в агентство, где ее ждал дедушка.

Тем временем ворон с крысой окончательно впали в беспокойство по поводу долгого отсутствия Феликса, и Паблито полетел к Даане с просьбой позвонить ему.

– Из Рима до сих пор не прилетел, что ли? – ворон беспокойно переступал лапами в открытой форточке.

– Утром еще прилетел, – пожав плечами, Даана принесла на балкон телефон и после короткого разговора сказала ворону: – Он в агентство едет, дела у него какие-то, сказал, сегодня тоже домой не попадет.

– Хорошенькое де-е-ело! – недовольно проскрипел Паблито. – Какие такие дела там у него по ночам появились! Ночью дома надо спать!

– В этом ты исключительно прав, – улыбнулась Даана.

– И, между прочим, – ворон устремил на нее сердитый взгляд, – появись у нас с Вито, наконец-то, свой телефон, не проходилось бы летать сюда, как на переговорный пункт!

С этими словами Паблито слетел с окна и растворился в темноте.

– До чего же все-таки невыносимое существо, – покачала головой девушка, и захлопнула форточку.

Не заглянув домой, ворон полетел к агентству и вскоре закружился над знакомым особняком. У крыльца он увидел Никанора с Феликсом – секретарь сидел на ступеньке, директор стоял рядом, они о чем-то разговаривали. Паблито сел на ветку ближайшего к ним дерева и прислушался.

– …и што за Адуляр такой? – спрашивал Никанор.

– Заброшенный город рядом с Волоколамском, раньше там ракетная часть находилась. Хорошее место, подальше от людей.

– Поди думаешь, не один комар твой явится, с компанией?

– Ему всегда требовалась свита, вряд ли сейчас что-то изменилось.

– Так и ты компанию возьми, для равновесию, – Никанор Потапович вытащил из кармана рубахи пачку сигарет с коробком спичек.

– Мне и без компании не скучно, – Феликс посмотрел на часы. – Поеду, пожалуй, к полуночи назначали, но мало ли что на дорогах будет, не люблю опаздывать.

Никанор кивнул на прощание и остался сидеть, курить на лестнице. Феликс уехал, звук машины стих, а старик неторопливо выкурил вторую сигарету. Затем, как сидел, запрокинул голову и завыл волчьим воем. Звук невероятной силы зазвучал на такой частоте, что вряд ли бы его смогли услышать человеческие уши, зато ворона чуть не снесло с ветки. Паблито потряс головой, расправил крылья и полетел куда-то в вышину, к теряющимся в темноте крышам зданий.

В это время Волоколамское шоссе оказалось относительно свободным, и до съезда к заброшенному городу Феликс добрался меньше чем за два часа. Машина углубилась в лес, и когда дорога привела к остаткам контрольно-пропускного пункта, Феликс остановился. Какое-то время он сидел и смотрел, как в свете фар качаются древесные кроны, из-за которых выглядывали пустыми глазницами брошенные пятиэтажки.

Стрелки часов подошли к полуночи, Феликс вышел из машины, захлопнул дверь и прошелся к будке КПП. Тишину нарушали лишь ветер да редкие крики ночных птиц, вся округа казалась мертвой окончательно и бесповоротно, как вдруг со стороны Адуляра показались люди. Группа человек в тридцать двигалась к дороге, во главе шел высокий стройный молодой мужчина с королевской осанкой, длинными белыми волосами, свободно падающими на плечи, и мертвенно-бледным лицом. Увидев одинокую фигуру на дороге, он улыбнулся ослепительной улыбкой, распахнул объятия и выкрикнул на испанском:

– Неужели сам дон Эрнандо Хавьер де ля Росса Ларио собственной персоной! Приветствую тебя, мой дорогой Феличе!

Глава 51

Мужчины обнялись, и Дамиан замер, неподвижным взглядом уставившись в пространство поверх плеча Феликса. Предводитель общества вампиров услышал биение сердца. Неуверенное, слабое, всего пара ударов с долгой паузой, но оно все-таки билось. Отстранившись, Дамиан посмотрел в лицо Феликса и произнес, практически не размыкая губ:

– Ты покинул меня дважды, Феличе, дважды. Как мог ты вернуться в мир смерти? Ты отверг спасение, подаренное мною.

– Я дорого заплатил за этот подарок, – ответил Феликс. – Мир смерти это наш с тобой мир, мы в нем живем, дышим смертью и питаемся ею. Мы сами и есть смерть. Чтобы проживать эту вечность, надо страстно полюбить смерть, а я так и не смог.

Лицо Дамиана, похожее на фарфоровую маску, источало едва заметное серебристое сияние, в черных, словно пустых глазницах, покачивалась тяжелые багровые блики. Он помолчал, затем произнес:

– Чем я еще могу тебя порадовать? Как мне вернуть твою компанию, расположение твое?

– С меня довольно радости, – с испанского Феликс перешел на французский – родной язык Дамиана. – Но и грусть свою я тоже вычерпал до дна.

Продолжая держать обеими руками Феликса за плечи, Дамиан приблизился к его лицу почти вплотную и прошептал:

– Тогда порадуй ты меня. Ты как-то сбросил оковы тьмы и доступ к миру получил во всем его многообразии. Так поделись секретом с создателем своим, и снова сможем веселиться, как и прежде.

Феликс посмотрел за спину предводителя – орден вампиров явился далеко не в полном составе, большая часть особей была незнакома, видимо, не так давно обратились. Группа держалась поодаль, стояла безмолвными зрителями, тенями с багровыми угольками в глазницах.

– Не может быть у нас секретов друг от друга, – продолжил Дамиан. – Мы одно целое с тобой, в твоих венах течет моя кровь.

Феликс резко сжал пальцы в кулак, из перстня выскочил золотой коготь и он ударил им в свое запястье. Увидев густые, светло красные, прозрачные капли, даже отдаленно не напоминающие темную, почти черную кровь вампиров, Дамиан воскликнул:

– Да что ты сотворил с собой?!

На бесстрастном белом лице далеким отблеском мелькнуло удивление. И Феликс невольно улыбнулся, вспоминая, каких усилий ему стоили эти отблески, сколько требовалось изощренной фантазии, чтобы добиться слабых вспышек эмоций на фарфоровой маске. И каждая была ему подарком.

– Мне снова удалось тебя развлечь, – Феликс коснулся пальцами ледяного лба предводителя, провел ладонью по длинным белоснежным волосам. – Пожалуй, и достаточно на этом.

– Нет, мой Феличе, я вновь тебя не отпущу. Пока мой интерес не удовлетворен, ты будешь развлекать меня. И ты, и весь твой сброд, которым ты зачем-то окружил себя.

– Неужто за половину тысячелетия ты не сыскал себе компании для пущего веселья? – в ровном голосе Феликса прозвучало сочувствие.

Дамиан с усилием растянул губы в гримасе улыбки и ответил:

– Кому с тобой сравниться, моя ты причина существовать. Чтобы охотнее делился ты секретами, я свой тебе открою: заочно обществом приговорен ты за отступничество. И надлежит свершиться казни в середине бала в твою честь. Как ритуально, как красиво будет, верно? День смерти в день рожденья замкнет круг плотского существования, и дальше станешь вечным ты недогорающим огнем. Но я не рад такому положению вещей, пока я рядом, ничего не опасайся. Я ждать готов тысячелетья. Вот только я теперь все время буду рядом.

Феликс собирался что-то ответить, не успел. Он почувствовал какое-то движение за спиной, и обернулся. Дорога была пуста, но через минуту раздался звук автомобильных двигателей. На дороге показались черные внедорожники. Они двигались клином, так называемой «свиньей», как атакующее боевое построение рыцарского войска. Между машин лавировали мотоциклисты, по обеим сторонам обочины размеренно бежали мужчины и женщины, большинство из которых находились в частичной трансформации. Автомобильная процессия растянулась до самого Волоколамского шоссе, а из леса вокруг дороги вышли диковинные существа, похожие на гигантских собак, волков и медведей.

Первый джип процессии остановился в десятке метров от машины Феликса, за ним аккуратно притормозили остальные, остановились бегуны и мотоциклисты.

– И что это еще за представление? – произнес Дамиан, переходя на русский язык. – Неужто ты скатился до якшанья с оборотнями?

Феликс молча смотрел на машину, первую в «свинье», на сиденье рядом с водителем – каким-то громадным плечистым мужиком, еле поместившимся в салон, сидел Никанор Потапович.

– Ума лишился, зачем ты их позвал? – Дамиан отпустил, наконец, Феликса и встал с ним рядом, оглядываясь по сторонам. – К чему настолько поступать по-человечьи?

– Я никого не звал, – ответил Феликс.

И только собирался еще что-то добавить, как над головами небо вскипело от гигантской птичьей стаи. Сотни, тысячи воронов с протяжным карканьем закружились над лесом, дорогой и брошенным городом. Вампиры ордена зашевелились, двинулись к своему предводителю, но с неба камнями на них посыпались птицы, вся стая стала опускаться вниз, отрезая группу от дороги. Дамиан обернулся, махнул рукой, приказывая ожидать его на прежнем месте. Вампиры отошли, а стая поднялась повыше и закрутилась над деревьями кричащим водоворотом.

Посмотрев на Феликса, Дамиан тихо произнес:

– Как низко пал ты, ниже не бывает.

– Бывает, – ответил он, глядя на предводителя долгим взглядом, рассеянным и отстраненным. – Тебе ли этого не знать.

В этот раз Дамиан взглянул на него с интересом, почти с любопытством, словно они только что познакомились и узнавание друг друга было впереди.

– Не думал, что тебе нужна война, Феличе. Казалось мне, ты всласть навоевался.

– А разве война уже не идет?

– Что ты, что ты, мое солнце, она еще не начиналась. Идем со мной, закончим это представленье, оно меня не развлекает.

– Ну что ж, войны я не желаю, – Феликс сунул руку во внутренний карман пиджака и достал синий бархатный футляр. – Вот мой секрет. Это эликсир, особый препарат, разработанный специально для меня, благодаря ему я больше не боюсь дневного света

Феликс раскрыл коробочку, и в свете фар блеснул шприц, наполненный прозрачной жидкостью в цвет бархата.

– Одной инъекции довольно.

Дамиан взял шприц, изучил его содержимое на просвет и посмотрел на Феликса. Взгляд его, долгий, проникающий насквозь, вдруг потеплел, и предводитель сказал:

– Ты все же был готов делиться, мой драгоценный компаньон, решил лишь поиграть со мной немножко, как в славные былые времена.

– Мы, как и прежде, преданы друг другу. Навсегда, – ответил Феликс.

Продолжая пристально смотреть в глаза Феликсу, Дамиан произнес:

– Неограниченно мое доверие к тебе. Ты благородным господином был всегда, не понаслышке знающим о совести и чести.

– Я таковым остался. Ничего не изменилось.

Дамиан с размаха воткнул иглу себе в руку прямо через рубашку и надавил на поршень. После выдернул иглу, отшвырнул пустой шприц и произнес:

– Ты подарил мне солнце. Вот мы и в расчете.

Дамиан крепко обнял Феликса, запечатлел поцелуй на его щеке и пошел к терпеливо ожидающей свите. На контрольно-пропускном пункте шаг предводителя стал замедляться, он пошатнулся, остановился и выкрикнул:

– Ты все же обманул меня, Феличе! Что за отраву дал ты мне?

– Я честен был. Да, это эликсир для выхода на солнце, но разработан он и в самом деле только для меня. Поверь, я не желал такого вот финала, но выбора ты не оставил мне.

– Боюсь, тебе придется объясниться, – Дамиан развернулся и направился обратно к Феликсу.

– Мне больше нечего сказать. Прости, мы расстаемся.

– Нет, нет! – предводитель рассмеялся. – Я заберу тебя с собой!

Почти по-человечески медленно Дамиан побежал к неподвижно стоявшему Феликсу, но в паре шагов от него предводитель замер и взорвался. Столб пламени взметнулся выше крон деревьев, и в огне появились контуры человеческой фигуры. Силуэт извивался, корчился, кричал безмолвно, осыпаясь на асфальт фейерверками серебряных искр. Апрельский ветер стал относить живой протуберанец во мрак мертвого города, погнал в заросли, за деревья, пока его отблески совсем не скрылись за разбитыми домами.

Глава 52

Лишившиеся своего предводителя вампиры стали выходить на дорогу. Двигались они медленно, словно хищники, изучающие территорию. Захлопали автомобильные дверцы – из машин вышли оборотни, и снова начала опускаться к земле штормовая птичья волна. Три десятка вампиров стоили целой армии и способны были захватить и уничтожить город средней величины, но в этой ситуации силы были неравны. Каждый из вампиров махнул Феликсу рукой, что означало – еще увидимся, и так же медленно группа стала отходить обратно в темноту Адуляра. Рядом с Феликсом встал Никанор, лицо старика вытянулось волчьей мордой, и он прорычал им в след:

– Переловим, как собак, и передушим! Не соваться! Это наш город!

Феликс поднял с асфальта разбитый шприц, синюю бархатную коробочку, после посмотрел по сторонам и помахал стоявшим среди деревьев существам, затем людям на обочинах дороги и возле машин со словами:

– Спасибо! Рад познакомиться! Большое спасибо!

После взял Никанора под локоть и повел к своей «Ауди». В то же время стала смолкать и растекаться за лес, в сторону шоссе гигантская птичья стая, лишь один ворон спланировал и приземлился на капот. Открыв переднюю пассажирскую дверь Никанору, Феликс кивнул и ворону, мол, давай – в салон. Птица мигом залетела внутрь и уселась на заднем сиденье.

– Тот самый што ли твой, прикормленный птенец? – спросил старик, аккуратно пристегиваясь ремнем.

– Тот самый, да, птенец неугомонный, – не торопясь браться за руль, Феликс смотрел, как разворачиваются джипы, и ждал, пока освободится дорога. – С него-то что взять, с птицы беспокойной, а вот к тебе вопросы имеются, Никанор, любезный мой, Потапович.

– Так поспрошай, коль знаем, так ответим, – покладисто кивнул лохматой головой секретарь и поправил очки на носу.

– Организационных способностей я, видимо, всех твоих не знаю. Ты как сумел собрать такую массовку за пару часов?

– Дык я старейшина же ихний, – хмыкнул Никанор. – Кады зову – туды немедля едуть, куды скажу – туды и прыгнуть.

– Мог бы и сразу сказать, что ты такой городской голова.

– Нашто нам разговоры лишние, – Никанор зевнул, устроился поудобнее и собрался подремать.

Дорога была почти свободна, Феликс развернулся и поехал следом за удаляющейся процессией.

В городе, ближе к центру, притормозив на светофоре, Феликс открыл окно заднего сиденья и сказал:

– Давай домой, тут недалеко, сам долетишь.

Сонный ворон нехотя вылез в окно и, тяжело взмахнув крыльями, улетел. Старик посмотрел вслед птице поверх очков и снова зевнул:

– Дрессированный, гляжу, птенец у тебя.

– Недостаточно пока, но я работаю над этим.

Они приехали в агентство, старик открыл дверь офиса, директор сразу пошел в свой кабинет и вынес оттуда бутылку вина.

– Да погодь ты со своим кисляком! – поморщился секретарь и пошел в кухню. Вынес он оттуда бутылку с какой-то тряпичной затычкой, пару рюмок и поставил на стол. – Настоечки моей давай чутка!

– Да нельзя мне, не приживется в организме, – Феликс выдернул пробку из бутылки сухого испанского вина.

– Поди чичас-то уж капелюшка срастется? – хитро глядя, старик принялся разливать настойку по рюмкам.

– Считаешь, что сейчас, когда я стал окончательным изгоем всюду, не стоит больше думать о физическом состоянии? – усмехнулся Феликс.

Никанор взял его за плечо и, глядя снизу вверх все еще желтыми глазами с вертикальными зрачками, произнес ласково:

– Да ты и вовсе не думай, сердешный. Дедушка старенький, дедушка повидал, дедушка плохого не сделает. Я же все про тебя понял, милай, как токмо увидал, так и понял. Ты чаго тянул с ентим разговором да со свиданьицем, ты ведь жалел комара сваво беспутного. А жалость енто человечье чувство, к нему-то вспять ни сразу привыкаешь.

–Считаешь, что я уже настолько человек, что имею право крушить вокруг себя любые незыблемые идеалы, традиции и принципы? – Феликс взял рюмку, понюхал настойку и поставил на место.

– Ой! – с фальшивым испугом старик всплеснул руками. – Какие такие принципы у кровососов-то имелися? Чего мы упустили?

– Видишь ли, в наших обществах существует железный закон доверия друг к другу. Если у нас начнут плести интриги и подсиживать кого-то в коллективе, все развалится. Хоть и бездушные, беспринципные твари, но мы вынуждены держаться друг за друга, ради выживания. То, что я сделал сегодня, то, что я убил предводителя ордена, может иметь катастрофические последствия.

– А может и не иметь! – глаза старика весело заблестели. – За революцию в аду, сердешный!

Никанор поднял свою рюмку, вторую протянул Феликсу. Тот взял, медленно выдохнул и залпом опрокинул настойку. И… ничего не произошло. Не случилось моментального отторжения, хотя ни вкуса, ни крепости Феликс тоже не ощутил, он словно проглотил воздух.

– Странно, – сказал он, прислушиваясь к своим ощущениям. – Как-нибудь рискну повторить.

Феликс налил себе вина, а Никанор выпил еще пару рюмок и начал зевать.

– Пойду-ка, покемарю чуток, потребуюсь – шумни,– сказал он и пошел в секретарскую на диванчик.

Оставшись в одиночестве, Феликс подошел к окну и стал смотреть в темный двор. В стекле отразились его костюм, кольцо, бокал. Какое-то время мужчина смотрел в пустоту, туда, где должно бы отражаться его лицо, затем пошел к выключателю и погасил свет.

Глава 53

К шести утра Феликс с Никанором приехали в Петровский переулок. Гера с Валентином уже ждали их. С Николаевских времен переулок не сильно изменился и сориентироваться, вспомнить место, где прежде находилась бакалейная лавка, Феликсу не составило труда. Он привел свою команду к усадьбе Кирьякова, по соседству с которой вместо лавки теперь располагался маленький сквер.

Зайдя за ограждение, Гера осмотрелся и произнес с сомнением:

– Может, лучше вход непосредственно в театре поискать?

– Там нашу деятельность не смогут не заметить, попробуем сначала здесь.

– Что мы ищем? – Сабуркин окинул пристальным взглядом ровную землю с молодой травой.

– Крышку метр на полтора приблизительно.

– Железную, деревянную?

– Железную.

– А, тогда без проблем.

Валентин глубоко подышал, вытянул руки перед собой раскрытыми ладонями вниз. Пальцы его мелко задрожали, словно сквозь них прошло высокое напряжение, и в воздух стала взлетать вся металлическая мелочь, разбросанная в траве. Между деревьями зашевелилась земля, широкий пласт развалился кусками, и поднялась глубоко закопанная металлическая крышка. Из ямы потянуло ледяной сыростью и плесенью. Гера посветил карманным фонариком – ржавые, грязные узкие ступеньки вели к залитому водой полу.

Заглянув внутрь, Феликс сказал:

– Спускаемся.

Директор спрыгнул вниз, минуя лестницу, Никанор последовал за ним, Гере с Валей пришлось воспользоваться скользкими ступеньками. В полный рост выпрямиться не получалось, свод был довольно низким, вода на полу доходила до щиколотки, но двигаться было можно. Метров через пятьдесят тоннель вдруг разветвился – полуразрушенные стены открывали проходы в какие-то катакомбы.

– И ку-ку-куда дальше? – спросил Гера, клацая зубами от холода.

Никанор втянул ноздрями спертый сырой воздух раз, другой, и велел следовать по тоннелю прямо, никуда не отклоняясь.

– Чего учуял? – поинтересовался Валентин.

– Химозу, известный ужо мне запашок, – хмыкнул старик.

– Значит, существует лаборатория или склад, раз уже здесь запах ощущается, – сказал Феликс.

Они двинулись дальше и через пару минут подошли к покосившейся, сорванной с одной петли железной двери. За дверью оказалась лестница наверх всего в три ступеньки и железная крышка люка. С этой преградой Сабуркин быстро справился, и через пару минут команда забралась в подвал.

Помещение оказалось небольшим, в нем едва помещалось три стола с химическим оборудованием, вдоль стен громоздились коробки, целлофановые мешки.

– Всего-то, – разочарованно произнес Герман, – я уж представил лаборато-о-орию! И чего они тут прямо такого серьезного нахимичить могли?

– Сейчас выясним, – ответил Феликс.

После непродолжительного осмотра помещения картина вырисовалась следующая: на основе сибутрамина и наркотика мефедрона изготовлялся некий препарат под названием «Дюна», там же он и фасовался в небольшие плоские коробочки. К коробочкам прилагался вкладыш, сообщавший, что фантастическая, революционная «Дюна» способствует рекордно быстрому снижению веса, омоложению, раскрытию умственного и творческого потенциала, а также избавляет от депрессии и алкогольной зависимости. Помимо «Дюны» фасовался по пакетикам и чистый мефедрон.

К тому же Никанор опознал все запахи с куска стекла из сапога Плетнева, из чего можно было сделать вывод, что яд тоже приготовили в этой лаборатории.

– Надо же, какой содержательный подвальчик, – покачал головой Сабуркин. – Звоним Мухину?

– Рано еще, – Феликс прошелся по подвалу, снимая обстановку на камеру телефона.

– Да почему же? – удивился Гера. – Столько улик!

– Потому что мы должны свое дело до конца довести. Помните, над чем мы работаем?

– Ищем убийцу Плетнева, – нехотя ответил Валя. – И что, просто так уйдем, с пустыми руками?

– Не совсем.

Феликс взял по образцу каждого вещества, и команда покинула лабораторию.

Выбравшись на поверхность, они закрыли ход и тщательно утрамбовали землю, но примятая трава осталась лежать четким, заметным прямоугольником. Избежать нежелательного внимания посторонних к подземелью помог Герман. Присев на корточки, парень начал легонько касаться смятых травинок, они стали распрямляться, и спустя пару минут газон обрел прежний вид.

Оставляя за собой грязные следы, сотрудники агентства «ЭФ» направились к своим машинам.

– Феликс, откуда тебе известно про этот подземный ход? – спросил Гера, чавкая мокрыми кроссовками по асфальту.

– Архитектор поделился как-то за карточным столом, сказал, заказчик у него нынешний с фантазией. Давайте по домам сейчас, – сказал Феликс, открывая дверь «Ауди», – к обеду в офисе соберемся.

– Я Валю с Никанором развезу по адресам, – сказал Гера. – К обеду – когда конкретно?

– Часам к двум, отдохнуть, переодеться успеете.

Они расселись по машинам и разъехались в разные стороны.

Дом встретил Феликса тишиной – уставший от перелетов ворон сопел на спинке кресла в гостиной, в самом кресле так же крепко спал измученный волнениями крыс. Феликс прошел мимо, не потревожив своих подопечных, он направлялся в небольшую комнатку, похожую на кладовую. Зайдя внутрь, мужчина закрыл за собой дверь. В полупустом помещении находилась восковая скульптура в человеческий рост, изображающая Дамиана. Феликс долго смотрел на нее, затем провел пальцами по шее с глубокими следами укусов, по залитым кровью плечам, и повалил скульптуру на пол. Он принялся разламывать, растаптывать воск, пока на полу не осталась лишь груда кусков, да длинные белые пряди парика. Собрав весь мусор в пару пакетов, мужчина распахнул дверь, намереваясь их вынести на помойку, и натолкнулся на свой «домашний зоопарк». Взъерошенные, встревоженные спросонок, ворон с крысой сидели у порога, привлеченные странным шумом в кладовой.

– Доброе утро, – сказал Феликс, и понес пакеты в прихожую, где уже стоял мусорный мешок с его одеждой и обувью.

Ворон с крысой осторожно заглянули в комнатку, поводили клювом, носом, и Дон Вито сказал:

– Прибрался немного, получается, вынес франкенштейна, уже хорошо. И помещение освободилось, что-то полезное и приятное здесь можно устроить.

– Угу, – проворчал Паблито, – вот тут он нас и поселит с комфортом, чтоб о соседней квартире не мечтали!

– Почему ты все время всем недоволен? – вздохнул крыс. – Прекрасное, между прочим, помещение, для нас – вполне просторное.

– Вот сам тут и живи! Без окон, с призраком франкенштейна! Можешь еще библиотеку себе устроить для полного счастья!

Тут из глубины квартиры донесся голос Феликса:

– Яичницу будете?

– Да! – хором ответили они и бросились на кухню.

Глава 54

Накормив подопечных, Феликс снова стал куда-то собираться.

– Не-е-е-ет! – проскрипел Паблито. – Опя-а-ать уходишь!

– Сегодня ненадолго, соскучиться не успеете.

Перед выходом мужчина сделал пару звонков – в администрацию театра «Эль Вагант» и Асе. В первом случае он выяснил, что главреж заболел и на работу не вышел, а во втором – что, скорее всего, снова запил, это и есть главная болезнь Максима Леонидовича.

И Феликс поехал к режиссеру домой. По дороге ему позвонили из «Gnosis» и в который раз поинтересовались, когда же он приедет и привезет лишнюю инъекцию?

– Я загружен сейчас, – ответил Феликс, глядя на дорогу сквозь солнцезащитные очки. – Как станет посвободнее, сразу приеду.

– Мы и ночью рады вашему визиту, – сказал Павел.

– Я загружен сильнее обычного, – встав на светофоре, Феликс еще и шторку опустил – солнце било в лицо. – Насчет лишней инъекции, боюсь, у меня плохие новости. Мой домашний зоопарк решил поиграть с красивой коробочкой и доигрался до того, что шприц разбился.

После небольшой паузы Павел произнес:

– Конечно же, остатки шприца и футляр у вас сохранились?

– Разумеется, я их привезу.

Подъехав к дому режиссера, Феликс достал из бардачка пакет с образцами из подвальной лаборатории и пошел к подъезду.

Проживал Максим Леонидович на третьем этаже. Постояв пару секунд у двери, Феликс почувствовал присутствие одного человека в квартире, и надавил на кнопку звонка. Максим распахнул дверь, даже не спросив, кто пришел. Он был в пижаме, вид имел помятый и похмельный, но гостя сразу узнал, хоть тот и был без плаща и с забранными волосами. Режиссер раскрыл рот, собираясь закричать, но гость произнес своим неповторимым глубоким баритоном:

– Тихо.

Затем мягко толкнул его в грудь, зашел в прихожую и захлопнул за собой дверь. Взяв Максима за плечо железными пальцами, Феликс повел его на кухню и усадил за стол, на котором красовались пустые и недопитые бутылки вина и коньяка.

– Зачем опять явился Мефистофель по душу мою грешную? – Максим взял вино и стал наливать в мутный, захватанный бокал, стараясь не смотреть на гостя.

А тот отошел к окну и встал там, сверля его взглядом пронзительно синих, будто светящихся изнутри глаз.

– Я не Мефистофель, меня зовут Феликс, я медиум.

– Ме-ме-ме… – дрожащими губами попытался повторить режиссер. – Кто?

– Медиум, доктор эзотерических наук. Умею общаться с духами.

Не донеся бокала до рта, Максим похлопал припухшими красноватыми веками и заинтересованно уточнил:

– А по руке гадаете? Мне как-то предсказали…

– Не гадаю, – оборвал Феликс, – моя специализация – общение с потусторонним миром. Не так давно со мной связался призрак некого актера по имени Всеволод. Сообщил, что невинно убиенный он и дух его вопиет о справедливости, жаждет упокоения.

– Вопиет… – эхом повторил Максим Леонидович, глотнул, наконец, вина, затем страдальчески поморщился и помассировал виски. – Никто его не убивал, го-с-споди, даже призраки врать начали, что уж о людях…

– Откуда вам это известно?

– Роковое стечение обстоятельств, не более того! – режиссер подлил себе еще вина. – Проучить его хотели, бросили кусок стекла в обувь, кто же знал, что его от этой мелочи сердечный приступ хлопнет прямо на сцене!

– На стекле был яд, он попал в кровь, поэтому и хлопнул приступ.

Услышав это, режиссер рассмеялся, но глянул на Феликса и резко умолк. Лицо человека побледнело, на щеках выступили красные пятна, а на лбу – испарина.

– Нет-нет-нет, – он мелко затряс головой, – какие ужасные, страшные глупости…

Максим был искренен, он действительно не знал про яд, Феликс это прекрасно видел.

– И кто же бросил стекло в обувь? – голос Феликса звучал спокойно, ровно, почти гипнотизирующе.

– Я, – выдавил Максим Леонидович и у него задрожал подбородок. – Но не яд, нет, какой яд, что вы такое говорите…

– Где вы взяли это стекло?

После такого вопроса режиссер словно вышел из гипноза, даже протрезвел, взгляд его стал жестче, и он произнес, пристально глядя на своего визави:

– Никакой вы не медиум, верно? Вы что, из полиции? Я, знаете ли, не собираюсь…

– К полиции я не имею никакого отношения. – Феликс подошел к столу, оперся ладонями о край стола, приблизился к режиссеру, буквально нависая над ним. И произнес, глядя в карие глаза, а казалось – прямо внутрь черепной коробки: – Я специалист по загробному миру.

Максима Леонидовича обдало волной какого-то дорогого парфюма – довольно тяжелый, густой аромат все равно до конца не заглушал пронзительно-гиблый запах талого снега, исходящий от гостя. А еще от него веяло леденящим холодом. Режиссер съежился, вжался в стул, словно его придавило могильным камнем, и выдавил:

– Ничего я не знаю, не делал, никого не убивал. Так своему призраку и предайте.

Феликс достал из кармана небольшой целлофановый пакетик и вытряхнул из него образцы подвальной продукции. Они упали на стол рядом с бокалом, Максим скосил глаза и побледнел еще сильнее, отчего пятна на щеках стали алыми.

– Это… что такое? Я не знаю…

– Очень даже хорошо знаете, – Феликс забрал образцы и сунул их обратно в карман. – И я знаю.

– Откуда? – режиссер поискал среди бутылок пачку сигарет.

– Призрак рассказал. Давайте вы мне тоже расскажете все, что знаете, после я уйду и мы больше никогда не увидимся.

– Точно вы не из полиции? – сигарета дрожала в непослушных пальцах, Максиму снова требовалось выпить.

– Точно. Моя миссия успокоить дух Всеволода, рассказав ему о собственной смерти. Давайте, поможем ему вместе. Где взяли стекло?

– Сергей дал, – выдохнул мужчина, – но он тоже не знал, не мог он с ядом…

– Сергей – директор театра? – уточнил Феликс.

Максим Леонидович кивнул.

– И за что же вы решили так проучить вашего Всеволода? Понимаю, когда в труппе актеры друг другу пакостят, каблуки подпиливают, стекло подкидывают, но чтобы сам директор с главным режиссером – это что-то новое.

Режиссер промочил горло вином из второй недопитой бутылки, снова закурил и сказал:

– Раз уж знаете о нашей аптеке, можно и сказать. Так мы и не выяснили, откуда Плетнев про это узнал и как сумел даже побывать в подвале. Давить на нас он начал, буквально шантажировать. Сказал, что забрал пакет таблеток, спрятал в надежном месте и отнесет в любой момент в полицию.

– Что он хотел, денег?

– Как ни странно, нет, требовал, чтобы мы убрали лабораторию, говорил, она ему мешает.

– В чем мешает?

– Не знаю, жить, наверное, – пожал плечами Максим. – Поначалу пытались с ним поладить, объясняли, что все это ради спасения театра, к тому же ничего плохого в лаборатории не производится, наоборот – революционный препарат, стремительно набирающий космическую популярность в среде творческой богемы. Это своего рода биохакинг для раскрытия творческого потенциала. А он говорит, наркотиками торгуете, химия ваша фонит сильно. Где фонит, кому мешает – ничего не понятно. Да и меф практически легальный кокаин, безобидная клубная соль для хорошего настроения, кто им не баловался.

– Я, например.

– Могу угостить. И «Дюны» еще упаковку на месяц бесплатно хотите? – пролив вино на стол, Максим Леонидович все же наполнил бокал и выпил.

– Воздержусь.

– Зря, отличная штука, заряжает энергией, лечит от алкоголизма…

– Это заметно. Итак, Плетнев требовал очистить подвал, и вы решили проучить его, подкинув стекло в сапог?

Максим кивнул и вдруг поманил своего собеседника, чтобы тот придвинулся еще ближе. Феликс склонился к его лицу, и режиссер горячо зашептал, лихорадочно блестя хмельными глазами:

– Со стеклом я сам придумал, испугался сильно я Плетнева. Даже просто уволить его нельзя было, он страшный человек. А так я решил с ним на его же языке поговорить, надеялся, что так мы понимания достигнем.

– Чем же он страшный? – таким же заговорщицким шепотом спросил Феликс.

– Он дворника одного убил.

– Плетнев? – Феликс решил, что ослышался.

– Да-да-да, – быстро закивал режиссер. – В театр я раньше всех прихожу, позже всех ухожу, нравится мне вдохновляющая атмосфера пустого театра, и за лабораторией слежу заодно. И вот как-то утром в окно вижу, Сева с дворником о чем-то разговаривают. Удивился, зачем и Плетнев так рано приехал, закрыт еще театр, а они подошли ближе и разговор я их услышал. Дворник пару раз замечал Плетнева на крыше здания с какими-то черными коробками, подозревал, что тот теракт готовит, взрывчатку носит. Плетнев его пытался переубедить, но дворник стоял на своем, собирался привести полицию, устроить обыск, потом денег начал требовать. Плетнев обещал подумать. Через пару дней я увидел, как он вынес дворнику стаканчик чая из театрального автомата, тем же вечером дворник с крыши и упал.

– Так, может, он полез туда посмотреть на взрывчатку и поскользнулся?

– Не-е-ет! – Максим поводил указательным пальцем перед лицом Феликса. – Я поговорил с Плетневым после инцидента, хотел его переиграть, перешантажровать. Говорю: знаю, что ты сделал с дворником. А он посмотрел на меня жуткими глазами и сказал, что тот ему мешал. Ни оправдываться, ни выкручиваться, ни делать вид, что он не в курсе дела – ничего не стал. Я раньше как-то не обращал внимания, какие глаза у Севы жуткие. На сцене блестящий актер, мгновенно входит в образ, а в жизни… Глаза пустые совсем были, как знаете… знаете… – мужчина пощелкал пальцами, подбирая слова. – Как на хищника лесного смотришь и понимаешь, что с ним не договоришься.

– Вы не спросили, что за коробки он на крышу носил?

– Нет. Так его глаз испугался, что вылетели все коробки из головы.

– Что ж, – Феликс выпрямился, но по-прежнему стоял рядом с Максимом. – Значит, все друг другу мешали делать свои дела, поэтому Плетнев убил дворника, а вы убили Плетнева.

– Не убивали мы его! – воскликнул Максим, складывая ладони так, будто собирался молиться. – Просто припугнуть хотели, на его языке поговорить…

– Что ж, хватит, пожалуй, – Феликс достал из внутреннего кармана пиджака телефон, на котором все это время был включен диктофон, и остановил запись. – С тобой, с Головко, с вашими нарколаборантами, конечно, не на театральном языке разговаривать будут, но, надеюсь, на достаточно понятном.

– Это что сейчас такое началось? – озадачился Максим Леонидович сменой тона беседы и какими-то манипуляциями с мобильным телефоном. – Вы же не из полиции?

– Я – нет, – ответил Феликс и набрал номер капитана Мухина.

Глава 55

Пока участковый добирался, Феликс отправил ему все имеющиеся фото- и аудиоматериалы. Ожидая полицию в компании со своим мефистофелем, Максим Леонидович вел себя совершенно спокойно, повторяя по кругу, что он ни в чем не виноват. Никого не убивал, наркотики не производил, не продавал. Сдать подвал под лабораторию решил Головко, арендаторов нашел тоже Головко, если он же и велел нанести яд на стекло, то пускай сам за все и отвечает, а он лишь послужил слепым орудием в коварных руках. Феликс слушал, поглядывая на часы.

Мухин не заставил себя долго ждать. По пути он посмотрел фотографии, послушал запись разговора и по прибытии ситуацию оценил достаточно быстро.

– Позвоню сейчас в районный отдел, – сказал Дмитрий, мельком глянув на продолжающего банкет режиссера. – Ты уезжай тогда, раз договаривались не светить твою детективную деятельность, сами дальше разберемся.

– Удачи, заходи на кофе, как освободишься.

– Говорят, день рождения у тебя на днях? – Мухин хитро улыбнулся.

– Откуда информация?

– Полиция все знает! В общем, если не позовешь, сам заявлюсь, имей в виду.

Они пожали друг другу руки и Феликс ушел.

По дороге в агентство он позвонил Асе и сказал, что дело раскрыто, она может подъехать в офис, хотя всех подробностей он пока не расскажет в интересах следствия. Девушка пообещала примчаться так быстро, как сумеет.

Встав в небольшую пробку, Феликс включил новостную радиостанцию и стал смотреть в окно, не особо прислушиваясь к голосу в динамиках. Главной новостью было происшествие в подмосковной Дрезне – сильный подземный взрыв полностью уничтожил один дом и повредил соседние, о погибших и причинах взрыва пока не сообщалось.

Феликс искоса глянул на магнитолу и выключил звук.

Когда он приехал в агентство, все сотрудники были в сборе и ждали дальнейших указаний.

– Дело закончено, – сказал директор, зайдя в секретарскую.

– Опять без нас?! – обиженно ахнула Арина.

– Вас я берегу для более масштабных свершений, – улыбнулся Феликс. Он снял пиджак и повесил его на спинку кресла Никанора.

– Так чем хоть все кончилось, кто убил Плетнева и почему? – спросил Валентин.

– Мелкая возня жадных людей его убила.

– Как-то было это связано с тем, что он искусственное существо, с его создателем? – Гера подошел поближе, словно мог упустить что-то важное.

– Никак. Никто не подозревал, что Плетнев по сути творение Франкенштейна, никакой связи с его сбором человеческих эмоций для своего создателя. Он попал в обычную криминальную историю.

– Хотим подробностей! – Алевтина демонстративно стукнула кулаком по столу. – Требуем!

– Да будет ваше требование удовлетворено! – в тон ответил директор и стал пересказывать разговор с главным режиссером.

Выслушали его в молчании. Когда Феликс закончил, сотрудники переглянулись, и первым дар речи обрел Никанор Потапович:

– Эх, все черти одной шерсти!

– Ну не скажи! – возразила Алевтина. – Плетнев ведь как запрограммированная машина был, выполнял свое дело, убирал помехи, он иначе не мог поступать.

– Если режиссер прав, то он человека убил, – сказал Гера. – И кто знает, одного или нескольких? За свое долгое существование.

– Этого мы, к сожалению, никогда уже не узнаем, – вздохнула Арина.

– Или – к счастью! – добавила Аля.

Вскоре приехала Ася, девушка была так взволнована, что поначалу даже не понимала, о чем ей говорят. Но после того, как директор агентства «ЭФ» трижды повторил, что ее мать теперь уж точно не имеет никакого отношения к смерти Всеволода Плетнева, немного расслабилась. Феликс рассказал ровно столько, сколько было возможно, чтобы не навредить следствию – актер стал жертвой внутренних интриг, виновны работники театра.

– Как завершится следствие, могу организовать тебе знакомство с материалами дела, – закончил он.

– Если можно, я бы ознакомилась, – глаза девушки горели азартным интересом. – Как жаль, что нельзя пока назвать имена работников театра, я же умру от любопытства!

– Придется пожить еще немного, – с улыбкой ответил директор.

– Хорошо, поживу! – весело сказала девушка. – Сколько я вам должна за работу?

Феликс назвал сумму, и лицо Аси удивленно вытянулось.

– Надо же, думала, намного больше выйдет, странно, что у вас такие цены низкие.

– У нас гибкая ценовая политика. В случае чего – обращайтесь снова.

Когда Ася ушла, Арина вышла на середину секретарской и произнесла торжественно:

– Феликс Эдуардович! Пришла пора поговорить о действительно важном!

– Милая моя, – закрыл глаза Феликс, – я все-таки мужчина в возрасте, меня нельзя пугать такими вступлениями.

– Нет, нет, я о хорошем, – торопливо сказала девушка и продолжила так же торжественно: – Послезавтра ваш день рождения и дальше некуда откладывать вопрос: как и где мы будем отмечать это грандиозное событие?

– То есть мы его непременно должны отмечать?

– Разумеется! Конечно, у вас таких дней было много, вам не так и важно, но для нас ваш день рождения первый, и мы хотим его запомнить!

Феликс обвел взглядом лица своих сотрудников, все они выражали согласие с Ариной и надежду, что именинник не откажется.

– Что поделать, – вздохнул он, – раз вы уже и Мухина оповестили…

– Ура! – радостно захлопала Арина. – Празднику быть!

– Можно снять загородный дом с бассейном, – тут же предложила Алевтина. – Мы с Валей уже присмотрели кое-что…

– Загородный дом с бассейном у меня есть в Горчаково, – махнул рукой Феликс. – Давайте там и соберемся. Только не зовите больше никого.

– А Инну? – напомнил Гера о самоотверженной помощнице агентства из Боткинской больницы.

– Да, Инну, конечно же, пригласим. И все, список гостей на этом закрыт.

Глава 56

Домой Феликс вернулся раньше обычного, своих маленьких компаньонов в квартире не застал, отсутствовали они по каким-то своим важным делам.

Накинув свой неизменный черный шелковый халат, Феликс приготовил полный бокал кровезаменителя, прихватил бутылку вина и пошел в гостиную. Там он поставил стул напротив кресла, какое-то время стоял, смотрел на пустое сиденье стула, затем сел в кресло. Попивая кокосовое молоко с вином, мужчина смотрел на стул, изредка беззвучно шевеля губами. За этим занятием его и застала Даана.

– Прости, в последнее время все чаще являюсь без приглашения, – сказала она, заходя в комнату.

– Я почти привык, – ответил Феликс, продолжая смотреть на стул.

– Чем ты занят?

– Разговариваю со своим страхом, который сидит на этом стуле. Ко дню рождения мне подарили психолога, она научила кое-каким фокусам.

– Да, у тебя же скоро день рождения.

– Совсем скоро.

Даана подошла ближе и, чуть склонившись, посмотрела в пустоту над спинкой стула.

– Значит, здесь сидит твой страх. И что он тебе рассказывает?

– Это наши с ним личные беседы, – усмехнулся Феликс.

Девушка села на стул, расправила подол длинного платья цвета позднего южного вечера, и сказала:

– Отчего бы тебе не поговорить со мной, как со своим страхом? Он невидимка, я материальнее, меня проще представить.

– В том-то и дело, что нужно материализовать невидимку, иначе терапия бесполезна, – улыбка на его губах мелькнула и исчезла.

Даана подалась вперед, положила руки на подлокотники кресла и произнесла, глядя на него в упор золотисто-зелеными глазами, похожими на лепестки диковинного цветка:

– Я ведь тоже часть твоего страха, верно?

– Не думаю, что у меня так много страхов.

На этот раз улыбка на губах мужчины задержалась чуть дольше, а взгляд Дааны остался серьезным. Она пристально смотрела на него, словно заново изучала благородные черты мраморного лица, затем коснулась кончиками пальцев его виска, прочертила линию по скуле, провела по жестким, все еще немного влажным после душа волосам, и произнесла:

– Покажи, как ты это делал.

– Делал что?

– Убивал людей. Хочу это прочувствовать.

Феликс удивленно приподнял бровь и сказал:

– Что за странные фантазии.

– Считай, что это та самая плата за мое молчание о твоих девочках, их новой, долгой и, конечно же, прекрасной итальянской жизни.

– Хочешь, чтобы я ударил тебя кольцом? Потому что вариантов много.

– Кольца достаточно, – во взгляде девушки мелькнуло какое-то странное, незнакомое Феликсу выражение.

Немного помолчав, он произнес:

– Хочешь, чтобы я это сделал здесь и сейчас?

– Сейчас, да. А где именно – на твое усмотрение, любовь моя.

Феликс поднялся, подхватил Даану со стула, перебросил через плечо, как тряпичную куклу, и понес в спальню. Там он сорвал с нее платье и бросил девушку на постель. На черном покрывале, так похожем на остывший пепел, ее совершенное, словно отлитое из бронзы тело выглядело драгоценностью. На миг Феликс даже залюбовался им, как произведением искусства. Он разделся, лег рядом и легонько коснулся пальцами ее лица, век, закрывая девушке глаза. Легонько поводив ладонью по шелковой коже, почувствовав пульсацию артерий, мужчина стал прикасаться пальцами, губами к самым чувствительным точкам. Когда девушка задрожала так, словно сквозь нее пропустили электричество, она ощутила тяжесть его тела и услышала щелчок выскочившего из перстня золотого шипа. Даана распахнула глаза и задохнулась от близости холодного, совершенно чужого лица с багровыми всполохами в глубине глаз. Удар в шею был настолько молниеносным, что сначала она ничего не почувствовала, боль разлилась по телу позже.

– Дальше… – прошептала она, – хочу еще…

Но Феликс замер, глядя на нее – на коже выступили капли белесой жидкости, даже отдаленно не напоминающей кровь. Собрав их губами, он ощутил такой знакомый вкус кокосового молока.

Спальню Феликса девушка покинула перед рассветом. Он проводил ее, зашел на кухню за бокалом вина и обнаружил там скучающих ворона с крысой, все это время деликатно не выдававших свое присутствие.

– Теперь поженитесь, да? – недовольно поинтересовался Паблито.

– С чего ты взял? – Феликс открыл бутылку вина, наполнил бокал и сел за стол.

– После того, что вы творили, приличные люди обычно женятся!

– Прекрати, Паблито, – замахал лапками крыс, – сейчас мы с тобой ведем себя неприлично. Феликс, дорогой, понадеемся, что теперь ты Даане ничего не должен?

– Почему ты все знаешь и понимаешь, Вито? На вид ведь самая обычная крыса, – усмехнулся мужчина.

– Как видишь – не самая обычная, – Дон Вито резво забрался на стол, уселся рядом с бокалом и пошевелил усиками, принюхиваясь к вину. – Когда я жил при библиотеке, попадался мне винный атлас…

– Феликс! Пусть он прекрати-и-ит! – заголосил Паблито. – Замучил со своей библиотекой, чтоб она сгорела! Это самая нудная крыса на свете!

– Да мне с вами обоими в этом плане повезло, – сказал Феликс и осушил бокал в пару глотков.

В этот день в агентство Феликс не поехал – требовалось подготовить загородный дом к визиту гостей. Пожилая семья, присматривавшая за хозяйством, несказанно обрадовалась грядущему событию – праздничное застолье в доме устраивалось впервые за все время существования особняка в Горчаково. Хотя они всюду поддерживали неизменный порядок на случай внезапного приезда хозяина, указаний было отдано множество. За один день требовалось установить во дворе беседку с барбекю, доставить халаты, тапочки – все необходимое для купания в бассейне, подготовить комнаты для гостей. И еще цветы, много цветов.

– Приглашены дамы, – пояснил Феликс, – им будет комфортнее среди цветов.

Работа закипела. К обеду на участке выросла беседка с большим столом и парой мангалов, вокруг расставили шезлонги с индивидуальными столиками, все этажи дома уставили напольными вазонами для цветов, Феликс утвердил ресторан, который поставит вино и угощения, повара, который займется барбекю, официанта, уборщицу, оставил дальнейшие заботы на своих домоуправителей, и уехал.

По дороге он позвонил в «Gnosis» и пригласил Петра с Павлом к обеду, в то время как его сотрудники должны были собраться к четырем часам.

– Мы очень ждали вашего приглашения, спасибо, – сказал Петр, – будем ровно к часу дня.

– Я бы и директора вашей компании пригласил, да жаль, мы до сих пор не представлены друг другу.

– Всему свое время, Феликс Эдуардович, – весело сказал Петр. – До завтра!

После Феликс позвонил Инне, сказал, в каком часу за нею приедет такси.

– День рождения? – растерялась девушка. – У вас? Завтра? Ну как так можно, я же подарок не успею…

– Твоя красивая улыбка, моя дорогая, самый лучший подарок для меня, – ответил он. – Возьми все необходимое, в том числе и для бассейна, возможно, гулянье растянется на несколько дней.

– Там есть бассейн? – немного растерянно переспросила Инна. – А где мы будем гулять, в каком-то пансионате?

– Почти, – невольно улыбнулся Феликс. – У меня дома.

Глава 57

Двадцать четвертого апреля загородный особняк Феликса Нежинского распахнул свои вечно запертые двери для гостей. Ровно к часу прибыли Петр и Павел – на этот раз они изменили своим традиционным светло-серым рубашкам и штанам свободного кроя, нарядившись во фраки с бабочками. Эта одежда так преобразила оборотней-кречетов, что их трудно было узнать. С собой они привезли какие-то большие сумки, напоминающие сумки-термосы доставщиков горячей еды. Феликс проводил их в столовую, где огромный стол был накрыт пока на пять персон, и спросил:

– Почему без Дааны?

– Она сказала, что поздравит вас как-нибудь в другой раз, – Петр с Павлом поставили свои сумки на стол и принялись их расстегивать. – А вот и наш подарок. Надеемся, придется по вкусу.

В одной сумке оказался хлеб, в другой жареный цыпленок с печеным молодым картофелем. Гости попросили чистые тарелки и осторожно, словно большую ценность, выложили на них свои угощения.

– Неожиданный подарок, честно признаюсь, – сказал Феликс.

– Сейчас все объясним, – заулыбался Павел. – Мы полностью воссоздали природный микроклимат вашего времени, и вырастили в нем пшеницу, курицу и картофель. А также создали все необходимое для их приготовления по старой технологии. В этих блюдах нет ничего от современности, они такие же, какими были четыреста восемьдесят лет тому назад.

– Уже четыреста восемьдесят два, – поправил Петр.

– Именно, – кивнул Павел. – Попробуйте, Феликс. На этот раз все должно получиться.

– Приятного аппетита, – сказал Петр и добавил на испанском: – Буэн провэчо.

Феликс сел за стол, отломил кусок хлеба, поднес к лицу, глубоко вдохнул запах и поднял изумленный взгляд на оборотней, оставшихся стоять у стола, как официанты в своих костюмах и бабочках. Они закивали с одобряющими улыбками. Феликс отщипнул мякиша, отправил в рот и принялся медленно жевать, вспоминая слишком давно уже забытые ощущения. На миг он ощутил себя пустым сосудом, который целиком и полностью заполнил вкус этого хлеба. Феликс долго не мог его проглотить, а когда все-таки сумел, то замер в ожидании неминуемой катастрофы. Но ничего не произошло. С жадностью он съел весь кусок, что держал в руке, и перевел дух, все еще боясь поверить в такое чудо. Пока он рассеянно смотрел в пространство, Петр с Павлом, продолжая успешно изображать официантов, нарезали цыпленка и картофель на аккуратные маленькие ломтики.

– Подать вина, кабальеро? – церемонно произнес Павел.

– Дон, по титулу к нему следует обращаться – дон, – шепотом поправил Петр. – Лучше уж сеньор тогда говори, если все забыл, чему учились.

Феликс посмотрел на них затуманенным взглядом, пододвинул ближе тарелку с курицей и картошкой, и взялся за вилку.

Только обещание накрыть ресторанный ужин по возвращении смогло убедить ворона с крысой остаться дома и не увязаться за Феликсом за город. Они проводили его, погуляли немного по двору и вернулись в квартиру.

– Духами Дааны пахнет, – сказал Дон Вито. – Она заходила, что ли?

Они прошлись по комнатам, девушка если и заходила, то уже ушла. Зато на кухне ждал сюрприз – на столе лежал мобильный телефон с большими кнопками, удобными для клюва и крысиных лапок, а также записка: «Не теряйте связи».

– Ничего себе, у нас подарочек! – обрадовался Паблито.

– Как мило с ее стороны, – крыс забрался на стол и потрогал аппарат. – Надо бы поблагодарить.

– Хоть сейчас!

Ворон вылетел в окно, крыс выскочил своим тайным ходом и они направились к дому по соседству. Квартира Дааны оказалась пустой, словно в ней никто никогда не жил – голые серые стены и пол, вместо зелени, подсвечников и плетеного кресла на балконе – бетонная крошка и строительный мусор.

– Как же так, – расстроился Паблито. – Мы даже не попрощались.

– Долгие проводы – лишние слезы, – вздохнул Дон Вито. – Может, она еще вернется. Ладно, идем домой, попозже позвоним Феликсу, скажем, что мы никогда не потеряем нашей связи.

Проводив Петра с Павлом, Феликс походил по комнатам, рассеянно поправляя цветы в вазах, затем прошел к бассейну, сел у бортика и стал смотреть на воду. Ощущения после обеда были странными, он чувствовал себя отяжелевшим, но эта тяжесть была даже чем-то приятной, расслабляющей. Глядя на воду, мужчина долго не замечал, что смотрит на свое отражение. Когда Феликс понял, что видит свое лицо, он очнулся, зажмурился, снова открыл глаза, склонился почти к самой воде и тронул зеркальную поверхность. Отражение задрожало под его пальцами, расплылось и снова стало четким, как только вода успокоилась. Феликс не узнал себя сначала, настолько, как оказалось, он забыл свое лицо. Даже собственный портрет, висевший в ванной комнате вместо зеркала, не сохранил верных воспоминаний. Он ощущал себя совсем другим, и отражение в воде на миг его ошеломило. Привыкая к своему образу, словно заново с самим собой знакомясь, Феликс просидел у бассейна вплоть до прибытия гостей.

К четырем часам дружной компанией явились сотрудники агентства «ЭФ». Увидав трехэтажный особняк директора, Алевтина всплеснула руками и воскликнула:

– Ох, ничего себе домина! Феликс, арендуешь или собственник?

– Аля! – прикрикнул Сабуркин. – Где твоя культура!

Встречая свою команду у входа, директор смотрел на них с какой-то отсутствующей полуулыбкой. Они все хорошенько принарядились, даже Никанор сменил свою деревенскую рубаху с мешковатыми штанами и подтяжками на светский серый костюм в крапушку. На Сабуркине красовался вельветовый пиджак с огромными плечами, Алевтина блистала в вечернем платье с множеством сверкающих оборок, на Арине было длинное голубое облегающее платье с декольте, делающее ее похожей на русалку, а Герман явился весь в белом.

Пока они разговаривали у входа в дом, приехал Мухин в полицейской форме, а следом – Инна в шелковом брючном костюме фиалкового цвета.

–Ого, какие все нарядные! – присвистнул участковый. – Один я, как дурак, прямо с работы сюда рванул! Ну, ничего, если сильно разгуляемся и захотят соседи в полицию звонить, то вот она, полиция, уже здесь!

Все рассмеялись, и Феликс махнул рукой, приглашая гостей в дом.

В столовой их ждал накрытый старинной серебряной посудой стол. На фоне изысканных угощений на роскошных блюдах немного странно смотрелась тарелка виновника торжества с куском хлеба и какими-то объедками, которые он не разрешал убирать официанту. Только гости расселись за стол, как Дмитрию позвонили по работе. Он извинился и выскочил из столовой. Арина проводила участкового взглядом и заговорила торопливо:

– Феликс Эдуардович, пока мы остались своей компанией, позвольте вам вручить наш подарок! Гера, давай!

Парень достал конверт с логотипом какой-то туристической фирмы и протянул директору. Пока он раскрывал конверт, Арина принялась торопливо пояснять:

– Мы долго думали, что же подарить человеку, у которого и так все есть…

– И даже больше! – хохотнула Алевтина.

– И решили подарить вам, а заодно и всем нам, поездку на вашу родину, в Толедо. Все-все-все расходы мы берем на себя, чтобы даже бокала вина вы сами себе не покупали. Мы так решили, Феликс Эдуардович, понимаете?

Феликс сунул обратно в конверт пачку билетов, хотел что-то сказать, затем выдохнул:

– Понимаю. И когда летим?

– Вы согласны? – недоверчиво уточнила Арина.

– Куда деваться, – Феликс хлопнул конвертом по столу, – если вы уже так потратились.

– В понеде-е-ельник! – радостно взвизгнула девушка. – Три дня заложили на торжество, и сразу улетаем!

– Можем прямо отсюда, – добавил Герман. – Мы на всякий случай сразу с чемоданами приехали.

Феликс рассмеялся и тут раздался голос Инны:

– А мне с вами можно?

В столовой резко наступила тишина. Отчего-то все упустили из вида, что кроме Мухина за столом присутствует еще кто-то, не посвященный во все тайны агентства.

– Я давно хотела посмотреть Испанию, – пожала плечами Инна, – но одной ехать скучно, а хорошей компании не было. Вот, может, наконец, настал момент? Я сама за себя заплатить могу, не надо на меня так смотреть, пожалуйста.

Ей не успели ответить – явился Мухин. Он плюхнулся на стул и произнес с досадой:

– Как задолбала эта работа! Никакого просвета!

– Ты слишком долго отдыхал в больнице, – напомнил Феликс, – пора немного и поработать.

– Да, Дмитрий, – кивнула Инна, – простите, не знаю вашего отчества. Надо немного поработать. Вы поработайте, а мы поедем в Толедо.

– Куда? – участковый взглянул на нее округлившимися глазами.

– Это в Испании, – тяжело вздохнула Арина. – Вообще-то мы собирались исключительно своим агентским коллективом….

– Когда? – Мухин перевел изумленный взгляд на Арину.

– В понедельник, – еще тяжелее вздохнул Гера.

Дмитрий задумчиво пошевелил губами, принял какое-то сложное решение и выпалил, ударяя кулаком по столу:

– Я с вами!

Content

Галина Полынская
Театр Эль Вагант