Не покидай

Элина Градова

Глава 1.

Постель была шикарна, безупречные шёлковые простыни, конечно же смялись, но были по-прежнему ослепительно белы, кое-где в их складках виднелись потемневшие розовые лепестки. Она сняла его горячую руку со своего плеча, и встала. Обойдя огромное ложе, подняла с кремового ворсистого ковра его рубашку, такую же кипенно-белую, как постель и накинула на себя. Мужская сорочка доходила ей до самых колен, а рукава пришлось закатать, наверное, вдвое. Он молча наблюдал, откинувшись на подушки, потом взял с прикроватной тумбы зажигалку и сигарету,

– А, ты всё такая же, стройная и красивая, даже красивей, чем раньше…

– А, ты всё такой же балбес, опять впечатляешь антуражем и деньгами…

Она устроилась на низком широком подоконнике огромного панорамного окна и разглядывала внизу улицу, а он – её…

– Ничего не изменилось, всё та же Клара и Роза в одном флаконе! Люси, что со мной не так? Почему ты всегда выбирала не меня? Почему, каким-то нищим недоумкам, серым посредственностям, которые тебя даже оценить по достоинству не могли, ты давалась, так легко?

– Ну, уж не говори, что я легко давалась всем дуракам подряд, три романа за всё время, а на скорую руку у меня не бывает, и ты хочешь сказать, что я по рукам ходила?

– Кто из этих троих реально был тебя достоин?

– Я не знаю, почему так происходит, почему каждый раз ошибаюсь, не знаю! Но, ты-то вспомни себя: беззаботный мажор, избалованный мальчик, привыкший получать любую игрушку, на которую положил глаз! А, я не игрушка!

– Если я и был таким, то не с тобой. Я ждал, первый курс, второй, на третьем я был уверен, что ты сдашься, наконец-то, а ты сбежала, и понеслось…

– Не сильно ты ожиданием томился, все девки к твоим ногам валились штабелями, помнишь объяву у лифта: фотка чёрного кота на воротах с твоим лицом и подпись, не пускайте Антонова в общежитие, от него все девчонки беременны?

– Помню, но, ведь, ничего же не было! Пили, ржали, даже спали вместе, не на полу же мне валяться! Но приходил-то я к тебе! Я хоть раз на тебя посягал?

– А, у Лёшки на даче, чуть дом не разнёс…

– Так это уж третий курс был, и я тогда надрался со страшной силой! Два с лишним года рядом с неприступной скалой, любой бы сорвался! Но тебя то ведь, не тронул… Ты, только это и запомнила?..

– Я помню всё: как на первом курсе на картошку ездили, как нас комендант застал с вином в общаге, и тебе пришлось по пожарной лестнице сбегать…

– А, помнишь, как мы ходили на реку в мае, кувшинки, шашлыки?

– Помню, а ещё помню, как ты пытался учить меня французскому…

– Ага! И твоё чудесное произношение «французского с Нижегородским!»

– И твои подарки, и стихи на французском…

– Ты, хотя бы понимала, о чём они?

– Догадывалась…

– Мне надо было тогда тебя замуж тащить, хватать в охапку и не спрашивать! Тогда, всё бы сложилось иначе…

– Я бы не пошла, и ты это знал… Вот, что точно надо было сделать, так это переспать с тобой, тогда ещё, и ты бы успокоился…

– Ты надумала это сделать, спустя одиннадцать лет, после нашего знакомства, чтобы успокоить меня… или наказать? – он затушил в пепельнице окурок дорогой сигареты и поднялся. Без малого два метра ростом, идеальная фигура, каменный пресс, свои двадцать девять он встретил на пике формы. Не стыдясь наготы, подошёл к окну и навис над нею, опершись мускулистыми руками в полоску стены у карниза. Она оторопело прижалась к стеклу,

– Марк, тебе не стыдно? Во всей красе, как на витрине!

– Разве, что голуби увидят, это ж верхний этаж, – хмыкнул мужчина, даже не шелохнувшись.

– Вижу, что не нижний, а дом напротив тебя не смущает?

– Кто меня может смутить, кроме тебя? Так ещё ни одна баба, прости, женщина, со мной не поступала! Да и, что они там с биноклями, что ли сидят? – задумался он на секунду, но тут же, нашёлся, – А, пускай смотрят, я, кажется, не урод? Или ты по-другому считаешь?

Она молчала. Поразительно, его самоуверенность невозможно поколебать ничем! Он, безусловно, был не то, что не урод, он был идеален, хоть на подиум отправляй. Да и во времена их студенчества, Маркуша был один в своём роде: высок, симпатичен, ухожен, интеллигентен, выхолен родителями запредельно, но, вместе с тем, всегда присутствовала в нём, какая-то порочность. Девчонки липли к нему, как мухи на мёд, да, что говорить, преподши всех возрастов, таяли, как ванильное мороженное при виде Антонова. Учёба давалась ему легко, он даже не напрягался. Надо отдать должное, он был действительно умён, быстро соображал и легко импровизировал, остальное дополняла харизма. Одним словом, везунчик…

А сейчас стал офигенным мужиком. К природному оптимизму и уверенности в себе, добавились спокойствие и серьёзность, и, кажется, пришла глубина, которой раньше не доставало. Видимо, карма настигла его не зря, он измерил пропасть до дна и, вынырнув теперь на поверхность, что само по себе – чудо, приобрёл всё то, чего другим способом получить, как видно, не мог…

– Ты такой же самоуверенный тип, как и раньше…

– А, что изменилось? Ты думаешь, оттуда все выходят опущенные и забитые?

– Откуда мне знать? Но по тебе не скажешь, что ты оттуда. Скорее, можно подумать, что респектабельный бизнесмен приехал из-за границы. Даже ни одной татуировки нет…

– Смотри, – он, демонстративно подняв руки, прокрутился вокруг себя, – ни одного клейма!

– Как ты жил там? Сколько? Лет шесть?

– Восемь, от звонка до звонка… Нормально жил, везде жить можно, главное, хотеть жить. Два диплома, три языка, книги, чего время терять… Ты не ответила: сегодня, что это было?

– Я решила поставить точку, ты получил своё и, наконец, свободен. Ты воплотил в жизнь свою идею фикс!

– А, что, если ты ошибаешься? Целых восемь лет я был не свободен, я торопил время, мне необходимо было вырваться, но от тебя мне не вырваться никогда, да и не хочу… И тебе от меня не вырваться, больше я не ошибусь!..

Глава 2.

– Слушай, герой, может, ты хотя бы трусы наденешь? – ей было тревожно и неуютно, она настойчиво сбивала его с темы разговора.

– А, в чём проблема? Тебя, что-то смущает? Меня – ничего! – он явно гордился собой и хотел её зацепить, потом, сменил тактику, – ну, хорошо, хорошо, пуританка, и трусы надену, и часы, и очки ещё, для солидности…

Он её рассмешил,

– Антонов, ты потрясающе смотришься в трусах и очках! Главное, солидно!

– Я в чём угодно смотрюсь потрясающе, и без ничего тоже, но тебе нужно, что-то ещё! Сим-Сим, откройся! Я сделаю всё, что ты скажешь, только, довольно этой игры, мы уже не дети! – он сидел напротив неё на кровати и внимательно и серьёзно глядел ей в глаза.

– Ты, наконец-то, повзрослел! – она невольно отвела взгляд.

– Зато, тебе по-прежнему, восемнадцать! Хотя через полгода стукнет тридцатник. Принца ждёшь на белом коне? А, до тебя не доходит, что я рядом с тобой! Что, корону мне надеть, что ли?

– Война, цунами, шквал циклонов!

Непотопляем Марк Антонов!

– Хм, ты помнишь?! Я был популярен…

– Безумно! Ты был звездой не то, что курса, всей академии!

– Какое классное время! – в его зелёных глазах блеснуло мальчишеское озорство, то самое, что не оставляло равнодушным ни одно девичье сердце…

– Да-а, – задумчиво произнесла она, – как давно это было…

– Люсь, а почему ты бросила академию? Ничто не предвещало, а ты вдруг, взяла и молча исчезла?

– Дурной порыв… Я восстановилась через год.

– Мне он стоил восьми лет…

– Я здесь ни при чём, каждый проживает свою жизнь сам…

– Прости, ты права… Слушай, не хочешь, чего-нибудь вкусненького сожрать? Тут неподалёку есть уютное местечко…

Она не дала ему договорить:

– Может, просто, закажем пиццу?

– Как тогда? Хорошо, я знаю, где делают лучшую, – он потянулся за телефоном.

– Марк, мне не надо лучшую, достаточно обычной…

– А, мне – недостаточно, – буркнул он, явно злясь на её строптивость. И заказал, что-то немыслимо дорогое с французскими сырами.

Потом, наконец-то натянул брюки, небрежно забыв застегнуть верхнюю пуговку и подойдя к ней, нагнулся и поцеловал в макушку, тепло и нежно, как маленькую. Потом прямо в макушку сказал,

– Пойдём, выпьем, чего-нибудь…

Она послушно пошла за ним. Он повёл её в огромную кухню, здесь всё было новым и шикарным. Устроившись на высоком барном стуле, она поинтересовалась,

– Давно здесь обживаешься?

– Хотела спросить, давно ли откинулся? Ещё неделя, и будет полгода.

– Полгода? А почему не объявлялся так долго?

– Скажи ещё, что ждала… Осмотреться хотел, отмыться от всего, от клетки отвыкнуть…

Он нажал на какую-то дверцу, и открылся бар. Выбор напитков был богат на любой вкус.

– Маркуша, ты ли это? Такая коллекция, а ты ещё её не приговорил?

– Ну, милая, когда это было-то? Юношеская дурь вышла, да и печень жалко. Стоит для случая, вот такого, как сейчас, например. Что будешь? – он великодушным жестом предложил выбрать.

– Давай на свой вкус, но не крепкое…

Он выбрал белое сухое вино и разлил по фужерам. Людмила стала рассматривать этикетку, написано было не по-русски, и она наконец-то, прочла проговаривая все буквы:

– Шаблис Гранд Крю Бланшот Домейне Вокорет…

Он расхохотался:

– Люси! Твой французский, как всегда, неподражаем!

– Ну, это ты у нас полиглот, а я рядовой участковый врач, который из иностранных знает рецептурную латынь, немного школьный английский и матерный русский… Причём, последний регулярно практикую!

– Ну, я тебя и в нём превзошёл, поверь!

– Не сомневаюсь, – она сделала глоток, вкус вина был сочным и насыщенным, а кислотность не жёсткой, – Дорогое? Ну, конечно, чего же спрашивать, разве у Марка Антония, что-то может быть дешёвым? – задала она сама себе риторический вопрос.

– Опять! Кроме тебя, никто не догадался меня так называть, даже родители!

– Люблю историю…

Он сидел напротив неё на таком же высоком стуле. Интеллигентный мужчина приятной наружности. Из-под узких прямоугольников очков на неё глядели знакомые умные с лукавой хитринкой глаза, аккуратная тёмно-каштановая бородка скрывала низ лица и красивый излом губ, плавно переходя в баки, а те, были продолжением стильной аккуратной стрижки. Широкая линия плеч и развитая мускулатура выдавали в нём, хоть и бывшего, но спортсмена, накачанная, гладкая, почти безволосая грудь, пропорционально переходила в сужающиеся кубики пресса, по контрасту с могучим разворотом плеч. Он водил указательным пальцем по краю фужера и о чём-то думал. Людмила рассматривала его руки: «как у музыканта длинные пальцы, правильной формы аккуратные ногти, подвижные кисти…»

– Люси, расскажи мне про Марка Антония, – неожиданно попросил он.

– Ну, что рассказывать? – задумалась она на минуту, – Марк Антоний – древнеримский политик времён Цезаря и Клеопатры, даже не знаю, кто из них известней, наверное, всё-таки, она. Антоний происходил из древнего, но лишь недавно возвысившегося плебейского рода. Кстати, своим родоначальником Антонии считали Геракла. В молодости он проводил время в кругу столичной «золотой молодёжи», в те времена молодёжь ничем не отличалась от современной: те же пьянки и кутежи. Этим он изрядно подпортил свою репутацию…

Глава 3.

В это время раздался звонок в домофон, и Марк пошёл встречать курьера с пиццей…

Через несколько минут он вернулся с большой красочной коробкой,

– Ещё горячая! – открыл крышку, – гляди, всё как ты любишь: сплошные сыры!

– Ты не забыл?!

– Конечно, нет! Помню все твои средиземноморские замашки, – потом достал большие плоские тарелки, идеально белоснежные, как и всё в его доме, и плюхнул Людмиле большой треугольник пиццы. Она была божественна. Запах горячего белого хлеба и сырные ароматы били в нос, выгоняя слюну. Людмила прикусила самый кончик, за ним потянулся волокнами расплавленный сыр, и она отхватила кусок, набив целый рот. Марк смеялся,

– Ну, что скажешь? – и так же, как она откусил по-крупному.

Отвечать с набитым ртом было невозможно, и девушка подняла вверх большой палец. Он радостно кивнул…

Они не остановились, пока не приговорили всю пиццу, запивая её Шабли.

– Люси, как ты думаешь, к каким блюдам это вино подаётся?

– Не знаю, но к пицце подошло в самый раз, – пожала она плечами, сыто откинувшись на спинку стула.

– Вообще-то, его рекомендуется подавать охлажденным к копченой рыбе, устрицам, крабам, креветкам и блюдам из мяса птицы…

– Но ты же, крабов не предлагал, – логично возразила она.

– Ну, да, как всегда, выкрутилась…

– Марк, мне пора, – она поднялась со стула и сделала попытку вернуться в спальню, чтобы одеться, но он остановил, накрыв её руку своей ладонью.

– Ты спешишь?.. Куда?.. Тебя ждут?

– Да…

– Тот хорёк, что открыл мне дверь твоей квартиры? Кто он?

– Странно, что ты так долго держался и не спросил раньше… Мой мужчина… – она выдернула руку и пошла одеваться. Он остался сидеть на стуле.

Она быстро собралась, придирчиво осмотрев себя в большом зеркале, всё, как обычно, никаких следов… Потом, вернулась на кухню,

– Марк, была очень рада тебя видеть, – холодность и отчуждение появились в ней одновременно с одеждой. Девушка, словно по волшебству, была собой в его рубашке, той самой Люси, которую он помнил все эти годы разлуки, а сейчас, переодевшись в своё, будто, обросла душевной бронёй и стала чужой и посторонней, – мне пора…

– Кто он тебе? Муж?

– Нет, просто, мы живём вместе, уже два года…

– Значит, не вместе, – он рассуждал вслух, – за два года нормальные люди в брак бы уже вступили. Ты его не любишь! – осенило его, – и он не любит! Иначе, настоял бы!

– Марк, не сочиняй ничего, пожалуйста, ты же знаешь моё отношение к браку, мне формальности не нужны, потом заколебёшься…

– Ну, ну, договаривай! – загорелся он, – заколебёшься что?.. Разводиться?! Ты это хотела сказать?

– Хватит ловить меня на слове, – устало проворчала она, уходя в прихожую, он пошёл за ней,

– Люси, мне твой грызун – не помеха! Я тебя у него отберу, даже не сомневайся!

Она смотрела на его босые ступни: длинные пальцы, ухоженные ногти, явно, педикюр – мужик отрывается после зоны, как может, – подумалось ей, – впрочем, он просто, возвращается к своей прежней нормальной жизни…

– Марк, ты меня не знаешь, я уже не та наивная девочка, которая витала в розовых мечтах! Я устала, мне надоела неустроенность, регулярные неудачи в личной жизни, а сейчас всё устаканилось, и я спокойна. Не мешай мне жить, а?

– Это не жизнь, это говно, какое-то! Ты, что забыла, как мы веселились?!

– Ты ошибаешься, это жизнь… А то, что было – короткий сон, просто, молодость… Она прошла…

– Люси, милая, послушай, не обманывай себя! – торопливо заговорил он, понимая, что она исчезает на глазах, как вода, сквозь сжатые пальцы, – что тогда, ты здесь делаешь, если с ним счастлива?!

– Я уже ухожу, – успокоила она, отчего его сердце болезненно сжалось.

– Давай, я отвезу тебя домой, – предложил он, понимая, что другого способа продлить контакт нет.

– Не, надо, я доеду на такси, – она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его щеки и чмокнуть на прощание, но он схватил её в охапку и сжал в объятиях, оторвав от пола. Она попыталась высвободится, но силы были не равны, и Людмила сдалась. Поцелуй получился долгим, отчаянным и всепоглощающим. Ощущение было такое, что у неё внутри образовался вакуум, ещё немного, и душа выскочит из тела через рот, чтобы прикоснуться к его душе, тогда уж точно, не оторвать. Нет, нет, надо положить конец этому порыву! Она перестала отвечать на его поцелуй, словно окаменела, Марк это сразу почувствовал и опустил её на пол. Его губы и борода были в бордовой помаде. Людмила глянула на себя в зеркало и увидела размазанный клоунский рот, он смотрелся странным диссонансом в сочетании с печальными уставшими глазами. Марк подал ей пачку салфеток, лежавшую тут же на столике у зеркала,

– На, заметай следы преступления…

– Ну не так же мне ехать через весь город?

Она поправила лицо и одежду и, бросив ничего не обещающее «Прощай», удалилась, оставив его одного у открытой двери…

Глава 4.

Какое такси?! Она поехала на трамвае, это был самый длинный и долгий маршрут до дома. Как раз, во столько, она обычно возвращается с работы, к тому же, требовалось время, чтобы подавить смятение в душе…

Марк Антоний… Как давно она его так назвала, в шутку, само вырвалось невзначай и прилипло, а он и не возражал… Она забыла его, он на столько лет выпал из жизни, что его возвращения, наверное, уже никто и не ждал…

Когда Геннадий протянул ей вечером визитку со словами, что заходил какой-то франт из медицинской компании, её удивило только то, что медицинский представитель заявился на дом, откуда он мог узнать адрес? Если они и появляются, так на работе, да и то, у начальства! Визитка была солидная темно-синяя, почти чёрная, серебристым шрифтом на матовой поверхности вытиснено:

Высокотехнологичное медицинское оборудование и комплектующие, Коммерческий директор Марк Борисович Антонов.

Людмила не сразу поняла, кто такой, этот директор, но потом, исключив отчество, глаза сами выхватили: МАРК АНТОНОВ! Не может быть!

Он, откуда-то узнал её адрес, наверное, кто-нибудь из однокурсников слил, по нему и пришёл, и застал Геннадия, всё ясно! Стараясь не выдать эмоций, она убрала визитку в сумочку, сказав, что завтра на работе разберётся, кто это его сюда направил, и всё…

Протомившись один день, Людмила, всё-таки, решила позвонить, а то ещё снова заявится в гости в неурочный час, лучше события упреждать, чем затягивать.

Улучив свободную минуту на работе, она набрала номер с визитки, ей ответили почти сразу, да, несомненно, это был его голос, а уж так называл её только он:

– Люси, привет! Не ожидал, что у тебя всё тот же номер. Как-то раз набрал, а в ответ: «не доступен», думал, сменила…

– Привет! Рада тебя слышать…

– А, я хочу тебя не только слышать, но и видеть! Когда мы сможем увидеться?

– А, надо ли?

– Надо, очень надо! Назначь любое время!

– Хорошо, я подумаю и наберу тебя. Ко мне не приходи…

– Я понял…

Прикинув, что лучше всего будет Геннадия вообще не смущать, она взяла отгул на завтра. Пусть думает, что у неё обычный рабочий день. Потом набрала Марка:

– Давай, завтра, у вокзала, мне там удобно.

– Во сколько?

– Да, хоть в восемь утра, у меня в это время рабочий день начинается…

– Может, заехать за тобой?

– Не стоит, доберусь сама.

– Договорились! У вокзала в восемь!

Утром, собираясь якобы на работу, она подумала немного принарядиться, но потом прикинула, зачем лишние вопросы, когда вернётся. Геннадий в это время уже будет дома, мимо не проскользнёшь, поэтому, на ней была обычная повседневная одежда типичной среднестатистической врачихи …

Выйдя из автобуса на привокзальной площади, Людмила огляделась, ища глазами неизвестно кого. Вернее, она знала, кого, но не представляла, как этот кто-то будет выглядеть… Как выглядят бывшие зеки? Беззубые, туберкулёзного вида мужики, в татуировках, одетые в какие-нибудь фуфайки или тюремную робу, так обычно, в кино показывают. Но на визитке указано директор… Они, скорее всего, пообщаются с Марком полчаса в привокзальной кафешке, и она сбежит, сказавшись очень занятой и спешащей на работу…

Народу у вокзала в этот час было немного, никого похожего Людмила не заметила. Ей вдруг подумалось, что эта встреча – плохая идея, и она решила, пока не поздно сбежать. Но в это время, обогнув по кольцу площадь, на стоянке, неподалёку от неё, лихо припарковался солидный Мерседес, открылась дверца, и оттуда вышел дорого одетый высокий господин в длинном кашемировом пальто бежевого цвета. Открыв заднюю дверь, он достал огромный букет алых роз и направился прямо к ней. Девушка недоумённо вглядывалась в приближающегося человека. На дворе стоял конец ноября, в восемь утра ещё не рассвело, хотя, привокзальная площадь всегда хорошо освещена фонарями, и всё же, она никак не могла поверить, что это Марк Антонов! Слишком уж неуместен был этот персонаж среди спешащих работяг, привокзальных бомжей и голодных собак, стаями обитающих у вокзала. Его дорогое пальто, как и туфли, рисковало быть забрызганным грязью из вокзальных мазутных луж, плавно перетекающих одна в другую.

Людмила всматривалась в его лицо: стильная стрижка, аккуратная модная бородка, очки в тонкой золотой оправе… Не может быть! Как же он изменился! Но черты: длинные, прищуренные глаза, взгляд, который не спрячешь за стёклами очков, прямой нос и улыбка, с неизменной ямочкой на правой щеке, ни с кем не спутаешь!

– Люси! – крикнул он, ещё не дойдя до неё, потом ускорился, почти подбежав, сунул ей в руки необъятный букет и схватил в охапку вместе с ним, – Люсиииии! Как же я рад тебя видеть, я скучал! Знаешь, как мне тебя не хватало?!

– Марк! Ты ли это? – только и нашлась, что ответить на приветствие, изумлённая его напором девушка.

– Я, конечно! Что, подурнел? Или постарел? – спросил он, нехотя поставив её на землю.

– Сногсшибателен, как всегда!

– Поехали отсюда поскорей, – он схватил её за руку и потянул к машине.

– Куда?

– Поехали ко мне!

И она решилась, легко и без раздумий. Она, всё-таки, скучала по нему, хотя и забыла об этом...

– Это та самая квартира, в которой мы должны были встречать Новый год на третьем курсе? – спросила она, когда они подруливали к элитному дому.

– Ага! Дом тогда сдали в срок, как раз к праздникам, только никто здесь ничего не встречал ещё ни разу…

– Впечатляет!..

Людмила понимала, что её поход в гости к Марку не закончится дружеской посиделкой за рюмкой чая, но всё для себя решив, она смело двинулась туда, куда много лет назад не могла подумать даже сунуть нос…

Глава 5.

Всё было, как с обложки модного журнала: светлые апартаменты с панорамными окнами и явно дизайнерскими интерьерами. Она бродила из комнаты в комнату, как по музею. В это время Марку позвонили, и он что-то там обсуждал про тендер и прочие рабочие моменты, Людмиле не интересные. Она остановилась в спальне: абсолютно белая комната, тем не менее, не вызывала ощущения холодности операционной. Наверное, безапелляционность цвета смягчали круглые изгибы мебели, разная фактура обоев, и мебельной обивки. Мохнатый кремовый ковёр звал пройтись по нему босыми ногами. Однако, несмотря на все ухищрения, Антонову она явно не подходила…

Девушке захотелось нарушить девственную белизну комнаты. За внешним холёным фасадом, так органично подходившим Марку на первый взгляд, она по-прежнему видела непокорного хулигана и первостатейного сердцееда, случайно родившегося в респектабельном семействе. Ей представлялась эта спальня в черно-красном. Она сорвала несколько алых бутонов с букета и, растрепав их, разбросала по постели и ковру. Интерьер ожил, нежные лепестки кровавыми каплями контрастировали с девственной стерильностью покрывала. Девушка не слышала шагов за спиной и вздрогнула от неожиданности, когда он задумчиво произнёс:

– А, знаешь, ты права, мне тоже всё время хочется тут нахулиганить… – потом она ощутила на своих плечах его руки и щекочущее дыхание за ухом. Она замерла и не ответила, а он, сдвинув её волосы, целовал сзади шею и затылок. Не чувствуя отпора, Марк принял это за хороший знак и медленно, словно уточняя, не ошибся ли, расстегнул молнию платья, как же она не подумала, чтобы одеться во что-то другое, без застёжки на спине! Он так и оставался сзади, она не могла видеть его лица и эмоций, поэтому просто настороженно прислушивалась и ощущала… Марк принялся целовать открывшуюся дорожку её обнаженной спины, от горячего дыхания и лёгких нежных прикосновений её тело пошло мурашками, и она невольно охнула. Он осмелел ещё больше и спустил платье с плеч. Он осыпал её тело поцелуями: спину, шею, открывшиеся плечи и ключицы, но всё ещё находился за спиной. Каждый его поцелуй и прикосновение зажигали внутри неё мириады крошечных взрывов, какой-то счастливый восторг поднимался из глубины души, ей хотелось кричать или петь, или стонать, она не понимала сама и упорно молчала, не шевелясь. Он тоже молчал, его руки жили своей жизнью, с любопытством путешествуя по её коже. Его прикосновения становились всё смелее и настойчивее, но были по-прежнему нежны и деликатны. Несколько раз наткнувшись на броню бюстгальтера, он больше не в силах его игнорировать, запустил пальцы под бретели и спустил их с плеч, она заметила, что его руки дрожат… Людмила больше не могла выдерживать эту пытку и изображать равнодушное спокойствие, она повернулась к нему лицом. На мгновение ей удалось поймать его взгляд, в котором читался пьяный восторг вперемешку с едва сдерживаемой страстью, потом он крепко прижал её к себе, и уже не сдерживаясь, принялся целовать глаза, губы, лоб, всё что попадалось без разбора. И всё время повторял исступлённо только одно:

– Люси, любимая, неужели ты пришла?

Она обняла его за шею, с учётом приличной разницы в росте, ей пришлось встать на носочки:

– Марк, сегодня я твоя…

Вдохновившись этими словами, он окончательно осмелел. Как-то умудрившись скинуть свою дорогую рубашку на ковёр почти одновременно с брюками, он переключился на застёжку её бюстгальтера. Своё платье она, столкнув вниз по бёдрам, перешагнула сама. Остатки одежды они стянули друг с друга уже в постели…

Он её удивил. В старые времена их общения Людмиле казалось, что Антонов не очень заботлив в отношении женщин и, просто занимается их коллекционированием, не шибко заморачиваясь качеством отношений, для двадцатилетнего баловня судьбы – это абсолютно логично. Он и запомнился ей этаким спринтером, который ставит себе новые цели и быстро добивается их, а потом, теряет интерес. Она предполагала, что у него даже сохранился, какой-нибудь тайный сокровенный блокнотик, в который он заносил свои трофеи, чтобы потом блеснуть рекордами, где-нибудь в компании таких же увлечённых друзей. Но то ли она ошибалась на его счёт тогда, то ли он поумнел за прошедшие годы, скорее, последнее, только, Марк оказался совершенно иным...

Богатый опыт ловеласа в соединении с благоговейным трепетом, словно ему совершенно случайно досталось бесценное сокровище, и не дай Бог его разбить или сломать, производили на Людмилу двойственный эффект, вступление явно затягивалось… В какой-то момент ей, совершенно не кстати, вспомнился неприятный эпизод, и это воспоминание толкнуло её на то, чтобы взять дело в свои руки. Людмиле стало абсолютно всё равно, что о ней подумает Марк, наоборот, в ней откуда-то взялась наглая самоуверенность, что она может делать всё, что заблагорассудится, а он охотно и с любопытством подчинился её правилам…

Глава 6.

Почувствовав полную власть над мужчиной, она поцелуями и ласками, и нежными словечками, и всеми известными женскими хитростями, а во многом, по наитию, довела его до полного исступления, и он, не имея ни малейшей возможности терпеть больше ни секунды, взмолился, чтобы она позволила ему наконец, довершить начатое! На что она, мгновенно отстранившись, буднично обронила:

– Да делай ты, что хочешь…

… Он лежал абсолютно подавленный и отстраненно глядел в потолок, потом закурил и, наконец, всё-таки спросил:

– За, что, Люси?

– Ты знаешь! – ответила она равнодушно, а сама никак не могла унять, бурю эмоций внутри себя.

– Не знаю! Я не понимаю, чем мог тебя обидеть? Ни сейчас, ни тогда!

– Ну, это же спор! Спор между тобой и Костиком! – она резко села на постели, подобрав простыню до подмышек, и, повернувшись к Марку, воспроизвела картину, накрепко застрявшую у неё в памяти, – я не знаю, когда этот спор начался, но закончился он на Лёшкиной даче, когда твой друг по всему дому носился с Иркиными трусами и размахивал ими словно флагом! А ты готов был меня убить, потому что проиграл! Вот теперь ты решил сделать ответный ход! Я не удивлюсь, если в этой спальне камер понапихано в каждом углу, и завтра я стану звездой Инстаграмма или Ютуба!

– Ты дура, Люси! Абсолютная дура! Я никогда, ни с кем на тебя не спорил!

– Скажи ещё, что, вообще, святым был?! Я всё помню!

– Почти девять лет прошло, как я видел последний раз Костика, что с Иркой, понятия не имею, да и стоит ли ещё та злосчастная дача, которую я в гневе чуть не раскатал по бревну!

– Не ври мне, Антонов! С тобой всегда одно и то же: только тебе поверишь и приблизишься, как, из какой-нибудь щели вылезает новая гадость! Ты всегда, всё портишь сам! И не смей никого винить ни в чём!

– Я знаю… У меня было время над этим подумать… Хочешь, оборвём здесь портьеры и посшибаем всю лепнину, чтобы ты убедилась: камер нет!

– Тогда, почему эта комната выглядит так, будто ты готовился к сегодняшнему свиданию?!

– А, я и готовился! Она так полгода уже выглядит, я сплю на диване в гостиной! Эта спальня ждала тебя, Люси!

– Всё равно, я тебе не верю!

– Люси, ты такая упрямая стерва, убил бы!

– Ну, да, конечно, тебе же не привыкать, – вырвалось в пылу гнева, как-то само, и она ладонью зажала рот.

В следующий момент Марк повернулся к ней лицом, глаза его пылали гневом, он схватил её за руки и резко дёрнул на себя, потом, навалившись, закрыл её рот своими губами и, наверное, пытался выпить до дна злым, страстным, совершенно безумным поцелуем. У Людмилы буквально помутилось в глазах от недостатка кислорода, в то же время, горячая искра, которой ей так не хватало в первой его попытке, прожгла её сверху донизу, до самых кончиков пальцев на ногах, и тело откликнулось взаимным порывом. Теперь уж, он не трепетал над ней, как над хрустальной вазой, всё было решительно и бесповоротно, по его правилам. Он целовал и брал её властно по-хозяйски, не спрашивая разрешения, и крепость сдалась. Её отпустили сомнения, и она помчалась по реке страсти и чувственности, отдаваясь ему безо всяких задних мыслей…

Всё происходившее в девственно-белой спальне, можно было назвать и любовной игрой, и войной, одновременно. Всю тоску и любовь, и обиду они сдали на милость друг другу до самой последней капли, так что сил больше не осталось ни на что…

Потом она ненадолго заснула, а проснувшись, обнаружила рядом Марка. Он, опершись на локоть, разглядывал её лицо. Она успела поймать в этом взгляде нежность и искреннюю любовь, фальши в нём не было…

– А, знаешь, существует легенда, что Клеопатра решила соблазнить Марка Антония в комнате, которая была полностью покрыта лепестками красных роз, и ей это удалось… – задумчиво произнесла Людмила.

– Тебе тоже удалось… Я твой…

Похоже, Антонов её не обманывал, только теперь, какая разница. Всё, что между ними было или могло быть, уже в прошлом. Дверь в юность оставалась до этого дня ещё приоткрытой, но сегодня Людмила её закрывала окончательно. Она и собиралась это сделать, когда объявился Марк, но думала, что достаточно будет встречи и разговора, ни о чём. Увидев друг друга, они должны были понять, что всё в прошлом и проститься с ним. Они бы сделали это и раньше, ещё тогда, когда Людмила ушла с третьего курса, но она очень быстро уехала, не простившись. Безусловно, он мог её найти, если бы захотел, телефон, соц. сети, она же, ни от кого не скрывалась. Её очень быстро закрутила новая жизнь и новая любовь, казавшаяся тогда единственной и вечной, а его – бары, обязательная свита из девочек, пьянки… Одна из них закончилась дракой, в которой погиб человек… Вот так распорядилась судьба, не успели, не договорили, ничего не поняли. Потом, Марк пытался ей писать из заключения, объяснить, что всё было всерьёз, и даже звал замуж, но оттуда это ещё больше напоминало ложь: он просто опять решил, что удастся ею попользоваться, потому, что так ему было бы удобно…

Одним словом, точка. То, что случилось, опоздало на восемь лет, можно считать, что и произошло восемь лет назад. Дома её ждал Геннадий, и надо было думать, что ему сготовить на ужин…

Глава 7.

Её мужчина, рассевшись за столом, наворачивал макароны с магазинными котлетами, щедро сдабривая всё это майонезом. Людмила сидела напротив, потягивая зелёный чай и, украдкой рассматривая своего недомужа.

Как назвал его Антонов? Грызуном или хорьком? И правда, почему она раньше не замечала? Геннадий напоминал не то крысу, не то раскормленную мышь: его маленькие блестящие чёрные глазки быстро взглядывали то на неё, то в тарелку, он, как-то неприятно начинал пережёвывать пищу передними зубами, прежде, чем нормально распределить её во рту, а левой рукой нервно крошил хлеб и заталкивал в рот по кусочку, вместо того, чтобы просто откусить. Противно чавкая, он уже минут двадцать объяснял молчащей Людмиле, как было бы хорошо взять кредит и замутить бизнес. Само собой, взять кредит должна была она, так как залогом становилась квартира, к которой он не имел ни малейшего отношения…

С недавних пор Геннадий возомнил себя крутым финансистом, соображающим, как успешно играть на бирже. Людмиле давно хотелось сказать, что с церковно-приходским ПТУ, ему надо бы продолжать крутить гайки в автосервисе и не соваться в высшие сферы, да обижать не хотелось. Жизненный опыт подсказывал, что мужик нынче пошёл нежный, очень ранимый и такого унижения перенести бы не смог. Вот и молчала…

Ночью Геннадию вздумалось заняться любовью, если это слово возможно применить к данному действу. Он, почему-то был уверен, что своей неотразимостью в постели, может добиться от Людмилы всего, чего захочет, она его не разубеждала, пускай порадуется. А сегодня, вдруг, брезгливо оттолкнула пузатую фигуру, а потом, взяв подушку, ушла в другую комнату на диван…

Не спалось… Антонов, всё-таки, вмешался в с трудом налаженную жизнь! И испортил её! Как теперь жить? Что делать с Геннадием? Да, она сама, где-то в глубине души понимала, что этот селюк, приехавший хрен знает, из какого закобякина, просто удобно пристроился. Но, что поделаешь, если с любовью всей жизни не задалось, не одной же вековать? Пока не объявился этот Чёрный ловелас, такой умный, красивый и идеальный, на ущербность Геннадия можно было закрывать глаза, утешая себя тем, что другие не лучше, но теперь, этот номер не проходил… Да ещё и ввязываться в заведомо кабальный кредит, от которого кроме досады ждать нечего, тоже не хотелось, тем более, рисковать подаренной родителями квартирой…

…Заснула под утро… Снился Марк Антоний, в своём пурпурном плаще победителя он ехал в золотой колеснице, от витых стенок которой мириадами бликов отражались солнечные лучи, одной рукой великий полководец держал вожжи коней, а в другой, кубок с вином, украшенный драгоценными камнями. Он провозгласил тост:

– Во славу и здравие моей Госпожи! – и выпил его залпом. Красное, как кровь вино, сочилось по краям его рта и, собираясь на подбородке, капало прямо на белую тунику…

На этом Людмила проснулась и, вспоминая сон, долго гадала, к чему бы это всё ей привиделось?..

Потом, наступил обычный рабочий день. Пациенты мелькали один за одним. Бабули с жалобами на давление, сердце, запоры, поносы, соседей, неблагодарных детей и внуков. Любители больничных, за версту воняющие перегаром и всякой дрянью, которой они его безуспешно пытались перебить. Замученные тяжёлой судьбиной тётки, запустившие себя до такого состояния, что осталось только в гроб, а им бы просто, выспаться хоть пару дней, так ведь не дадут, всё равно… Слава Богу, бесконечная смена подошла к концу. Рука врагов колоть устала, вернее, заполнять медицинские карты и рецепты. Хорошо хоть, Аннушка – медсестра у неё толковая, половина писанины на ней, да и разговоры со словоохотливыми старушками исправно на себя берёт. Но и она притомилась уже, зима на носу, высокий сезон, что называется, народ ещё затемно очереди за талончиками занимает, все страждут…

– Людмила Николаевна, я пойду? – спросила Анна, когда за последним пациентом закрылась дверь.

– Да, Анюта, конечно, беги, я сейчас последнюю карту допишу и тоже домой…

В это время зазвонил телефон, Анна взяла трубку, послушав пару секунд, передала её Людмиле, скорчив недовольную мину:

– Это Вас, регистратура!

– Алло, Людмилочка Николаевна, миленькая, пожалуйста, примите ещё одного, последний, помрёт сейчас прямо здесь, говорит, с сердцем плохо! А все уже ушли!

– Ну, хорошо, пусть ползёт, приму, – досадливо морщась, разрешила Людмила.

– Вот, спасибо, сейчас статистический талон выпишем, и сразу к Вам!

Анна вопросительно глядела на доктора, застёгивая тем временем пальто.

– Иди, иди, справлюсь…

На выходе из кабинета медсестра столкнулась с модным молодым мужчиной, в руках у которого красовалась шикарная орхидея.

– Гражданин, Вы куда? – строго спросила она, выталкивая собой, пытавшегося войти, мужчину, – сейчас сюда сердечника приведут с приступом, а Вы ошиблись дверью!

– Милая девушка, я и есть сердечник, разве не видно? – бархатным баритоном почти, что пропел Антонов.

Людмила, оторвавшись от писанины, еле сдерживала смех, глядя на противоборство в дверях, а потом на недоумённый Аннин взгляд.

– Вот эта Ваша доктор разбила мне сердце, дополз из последних сил, – его прищуренные зелёные глаза так и сыпали из-под очков смешливыми искрами, а до Анны, наконец-то, начало доходить, кто есть, кто.

– Анют, пусти сердечника, пока его инфаркт не тяпнул! – рассмеялась Людмила, – сейчас я его вылечу, – и показала хитрецу кулак.

Сердце Людмилы радовалось и пело, она сама не знала, почему… Всё вернулось на десять лет тому назад: опять адреналин ударил в кровь, буря эмоций разрывала грудь, Антонов умел пощекотать ей нервы…

– Ну, так я пойду, Людмила Николаевна? – уточнила медсестра, уже не так спешащая по своим делам, когда тут в кабинете организовывалась очень любопытная сцена.

– Иди, Анюта, до завтра!..

Антонов быстро запер, за ушедшей, наконец-то, медсестрой дверь кабинета и, бросив орхидею прямо на медицинские карты, подлетел к вставшей со стула Людмиле. В следующее мгновение сгрёб её в охапку и принялся целовать, приговаривая:

– Люси, как же я соскучился по тебе, всю ночь не спал, всё время тропил!

– Скажи ещё, шар земной крутил своими руками, для ускорения!

– Крутил, крутил! Поехали в одно место? Я тебя ужином накормлю! Средиземноморская кухня, паста, креветки, всё, как ты любишь! – он так вопросительно жалобно на неё глядел, что она сразу решила согласиться, но из вредности, всё же надо было немного поломаться:

– Не могу, дома много дел…

– Сколько времени ты обычно добираешься до дома?

– Часа полтора, – прикинула она, – если с пересадкой, то может, час сорок…

– Вот и отлично! Час двадцать у нас есть, за пятнадцать минут я тебя домчу потом!

– Ну, хорошо, хорошо! Уговорил! Вот только цветок поставлю в вазу, и поедем!

Глава 8.

Он её привёз в какой-то супермодный ресторанчик, небольшой и уютный, Людмила оказалась здесь впервые. Честно говоря, она и не помнила, когда выходила в ресторан. В кафешке посидеть с подружками, было пределом её возможностей. Одета она была, конечно, не соответственно месту, но Антонов так искренне ею любовался, восторженно смотрел, как она уплетала пасту, втягивая в рот тонкие спагетти в сливочном соусе, что она ощущала себя принцессой…

Марк заказал бутылку какого-то дорогого вина, но сам только пригубил:

– За рулём, извини… Но вино неплохое, рекомендую…

– Зачем тогда взял бутылку, знаешь же, что мне столько не выпить! – возмущалась Людмила.

– Могу позволить широкий жест ради любимой женщины! – отшучивался он.

– Выпендрёжник! – а сама с удовольствием потягивала белое вино, Антонов явно хорошо помнил все её предпочтения.

После второго фужера, кавалер заказал чудесную штуку, от которой Людмила отказаться просто не могла: Камамбер, только что из печи. Официант снял ножом крышечку с сырной головки, за ножом потянулись нежные горячие нити расплавленного сыра, а изнутри ударили в нос ароматы чеснока, свежего розмарина и тимьяна. Рядом на большой плоской тарелке красовались дольки груши и дыни, вяленые томаты. В хлебной корзинке на льняной салфетке принесли нарезанную полосками, слегка подсушенную чиабатту. Каким же наслаждением было макать хрустящие длинные сухарики в мягкую сердцевину сыра!

– Ты, змей-искуситель, Маркуша! Знаешь, чем меня взять, – радостно выговаривала ему Людмила, а сама под сыр цедила уже четвёртый бокал вина…

За разговорами и вкусной едой она не заметила, как осушила всю бутылку в одиночку. Однако, Антонов, памятуя, что девушке пора домой, сам её поторопил. Забрать Людмилу к себе, и пускай хорёк поищет, куда пропала его почти жена, было проще простого, но Марк не хотел получить охапку гнева, после того, как барышня протрезвеет и разозлится на него. Поэтому, устроив её рядом собой на переднем сиденье, он вёз подругу к родным пенатам. Людмила, тем временем, разговорилась о том, какой мерзкий тип ждёт её дома и, что сейчас запоёт свою вчерашнюю песню про кредит.

– А, что за кредит, Люси? На что ему деньги? – не отрываясь от дороги, как бы между делом, для поддержки разговора, спросил Марк.

– Прикинь, этот умник собрался играть на бирже! Я не уверена, что он помнит таблицу умножения, если честно, и пишет с ошибками. Вот, глянь его СМСки! – и она полезла в телефон, – у меня ошИломительная новость! – процитировала Людмила, – ошИломительная! Как считаешь, он что-нибудь может заработать своим умом?!

– Я считаю, что ты сделаешь большую глупость, взяв для него кредит. В лучшем случае, он тебя кинет и сбежит с бабками, а ты будешь расплачиваться, в худшем, действительно спустит их на бирже или ещё где-нибудь, и ему ещё и не хватит, но для тебя всё едино: будешь платить… Хотя, если подумать, и в первом варианте он деньги просрёт, не на бирже, так где-нибудь в другом месте. У него мозгов, наверное, как у Буратино, а ты помнишь, куда он вложился?

– Закопал на помойке по названием "Поле Чудес", – немного подумав, сообразила Людмила, – а выкопали Алиса с Базилио…

– Всё верно, дорогая моя Люси, поэтому денежек ему не давай, закопает, – как маленькой девочке разъяснил Антонов, чмокнув её в нос, – вот мы и приехали…

Он заботливо проводил Людмилу до лифта, на прощание поцеловав, а сам вернулся в машину:

– Думаю, до завтрашнего утра ничего непоправимого не случиться, а днём я займусь твоим бизнесменом, дорогая! – сказал он сам себе, обращаясь к Людмиле и, дав по газам, умчался, пока его никто не увидел из окна…

Дома пропащую душу встретил взволнованный Геннадий:

– Люда, где ты была? Я уже часа два не нахожу себе места!

– Всё нормально, – подруга явно была не в голосе и хотела побыстрее закончить объяснения.

Видя, что она, сняв сапоги и пальто, прямой наводкой пробирается к кровати, сожитель заторопился:

– Людочка, ты прости меня за вчерашнее, если что не так!

– Проехали…

– Любимая, ты подумала насчёт кредита? – он ловил её взгляд, изобразив своим, всю жалобность и покорность, на которую только был способен.

– Я подумаю об этом завтра, – отмахнулась Людмила, – сегодня у меня был трудный день, а потом, мы отмечали день Рождения коллеги…

– А-а… – разочарованно протянул Геннадий, – но завтра мне нужен твой ответ, конечно, положительный…

Не так уж она и пьяна, какой хотела казаться. Просто, не было желания ни разговаривать, ни видеть своего ушлого сметливого приспособленца…

Глава 9.

На следующий день Людмила, как обычно с утра вела приём, конвейер лиц, жалоб, болезней и проблем ничем принципиально новым не отличался от предыдущего дня. Любопытная медсестра, в перерывах между каждым пациентом норовила выведать хоть что-то, о вчерашнем последнем визитёре, но Людмила лишь отшучивалась, и Анюте почти ничего не удалось узнать, кроме того, что это был шутник – однокурсник, очень давний друг. В поведении её доктора ничего не изменилось, лишь прекрасная орхидея на подоконнике напоминала, медсестре, что принц не привиделся…

После приёма пациентов Людмила отправилась в свой ежедневный обход по участку. Отработав день, она, чувствуя себя немного виноватой за вчерашнее, решила порадовать Геннадия, чем-нибудь вкусненьким и купила свиную вырезку, чтобы приготовить на ужин. Кроме того, предполагалось, что вкусная еда смягчит её отказ, пусть на свои бредовые затеи деньги ищет сам…

Но придя домой с пакетами из супермаркета, она поняла: чего-то не хватает! И верно, ни вещей Геннадия, ни его самого в квартире не было. Она прошла в комнату и открыла шифоньер: его полки были пусты, в платяном шкафу болтались голые вешалки, на которых раньше он любовно развешивал свои рубашки. Людмила метнулась в ванную: бритвенных принадлежностей её благоверного тоже не было. Геннадий так стёр все следы своего двухгодичного пребывания в её квартире, будто его здесь никогда и не существовало! Привиделся во сне, а проснулась: пустота…

Людмила постаралась припомнить их вчерашний разговор: ну да, не обрадовала Генашу положительным ответом по кредиту, но ведь, и не послала же ещё! Накануне ночью не отдалась, но, вчера, тем не менее, он был на месте, значит, не обиделся?! Она ничего не понимала. Наконец, решила позвонить ему. В ответ шли только длинные гудки, Геннадий явно не желал с ней разговаривать… После нескольких тщетных попыток пробиться сквозь упорный бойкот, она оставила свою затею, переоделась в домашнее и пошла разбирать пакеты с продуктами на кухню. А сама всё гоняла невесёлые мысли о том, что опять её накрыло одиночество. Это надолго, а может, уже и навсегда… В какой-то момент ей стало очень жалко себя от того, что даже такое недоразумение, как Геннадий от неё сбежало, что уж говорить о нормальных мужиках! Марка в разряд нормальных она занести не могла: этот вольный ветер летал там, где хотел, не прирастая ни к какому месту. Только однажды его заперли на восемь лет в клетке, так ведь это силой, а у неё таких возможностей нет, да и желания! От него получишь больше неприятностей и разочарования, чем счастья и радости… Надо выкинуть этого паяца из головы…

Упиваясь жалостью к себе, Людмила всё-таки решила пожарить мясо, вырезка была свежей, и замораживать её, она посчитала кощунством. Зато, готовить не придётся теперь всю неделю…

Когда мясо было почти готово, вдруг, раздался звонок в дверь. Девушка подумала, что это вернулся одумавшийся Геннадий, и даже не поняла, рада она этому или наоборот. Она открыла не спрашивая, уже приготовив в уме фразу про возвращение блудного попугая, но на пороге квартиры стоял Марк, сияя праздничной улыбкой!

– Ты откуда взялся?

– Да вот, решил заглянуть на огонёк, – радостно сообщил он, протягивая ей прямоугольную коробку, с каким-то очередным бесценным вином и огромный ананас. Она автоматически приняла дары, но смутная догадка мелькнула в её мозгу:

– Я же говорила тебе, ко мне не ходи!

– А, что такого? Разве я, кому-то помешаю? Или ты за сегодняшний день уже успела завести себе нового грызуна? – он прошёл в коридор и, затворив за собой дверь, начал шутливо озабоченно заглядывать по углам, будто пытался кого-то обнаружить.

– Так исчезновение Геннадия – твоих рук дело?!

– Моих! Даже не благодари, сам хотел! Можешь меня за это поцеловать… – и подставил демонстративно щёку. Людмила вернула герою ананас и залепила смачную пощёчину, такую хлёсткую, что на коже ещё долго потом оставался отпечаток красной пятерни.

– За, что?! – он картинно обиженно схватился за больное место.

– Кто просил тебя, соваться в мою жизнь?!

Глава 10.

– Я сунулся в твоё дерьмо! Жизнью это называть не стоит!

– Хватит заговаривать зубы! Куда ты дел Гену?

– Убил, конечно же! Мне ведь, не привыкать! – он явно начинал на неё злиться, – а потом расчленил бедолагу и закопал в лесу…

– Марк, давай серьёзно, – Людмила сбавила на полтона, докопаться до правды хотелось больше, чем ругаться.

– Да купил я тебя у него, просто, купил… – как, о каком-то пустяке, говорил Антонов, возвращая ей ананас, а сам снимал пальто.

– Что значит, купил? – она не понимала, – я же не вещь, и не крепостная!

– Конечно, не вещь, ты теперь, свободная женщина Востока! – весело процитировал Марк героя известного фильма.

– А, я и была свободна!

– Понимаешь, Люси, ты бы всё равно рассталась со своим Геннадием, рано или поздно, только пришлось бы выяснять отношения, ругаться и долго гнать его из квартиры. Я купил твои нервы и свои заодно…

– Спасибо за заботу, но я бы справилась сама, если бы сочла нужным!

– Даже не сомневаюсь… – он немного помедлил, а потом, продолжил с усталым сожалением, – любимая, столько времени впустую потеряно, что даже минуту жаль потратить на ненужные дрязги. Я просто купил время, а время – деньги… Кстати, он оценил тебя не дорого, я хотел дать больше, но предложить не успел. Так что, ещё и сэкономил! – хитрые зелёные глаза вновь смеялись из-под очков.

Она замахнулась на него, а он шутливо отскочил, скорчив нарочито испуганную гримасу. Людмила рассмеялась:

– Всё-таки, Маркуша, ты неподражаем!

– Я знаю… А, чем у тебя так вкусно пахнет? – он повёл носом в сторону кухни.

– Пойдём, накормлю! Хотела запастись на неделю, да уж, ладно, – великодушно позвала она.

– Не надо на неделю, завтра сходим, куда-нибудь…

– Люси, а мне у тебя нравится, – по-хозяйски самоуверенно резюмировал гость, обойдя её небольшую, но довольно уютную квартирку.

– Ну, твои-то хоромы не сравнить. Так, что, давай без лести. И, вообще, мой руки, всё готово…

– Моим хоромам тебя не достаёт, – со вздохом пробурчал Марк, усаживаясь за стол.

Мясо у Людмилы получилось отменным: средней прожарки, с румяной корочкой. Слегка потомлённые в оливковом масле с уксусом, кольца лука и мелкие помидорки черри идеально подчёркивали и оттеняли нежный сочный вкус свинины.

– Я, будто чувствовал, купил Амароне, как раз к твоим стейкам, – в очередной раз разливая вино по фужерам, рассуждал Марк.

– Антонов, я смотрю, ты сегодня не особо скромничаешь, пьёшь, по нормальному…Разве тебе не надо ехать домой?

– А, зачем? Конкурента я выселил, подушка возле тебя вакантна… – наглости Марка не было предела, впрочем, обаянию тоже.

Людмила очень хотела быть с ним строгой и неприступной:

– Ты не обнаглел ли, дружок?! Выпроводил моего мужа неизвестно куда, может, он сейчас замерзает, где-нибудь под забором! И думаешь, что я возьму и, вот так перескочу от одного к другому, будто и не было ничего?

– Во-первых, никакой он не муж, во-вторых, с такими деньжищами он вряд ли под забором, а в третьих, ничего и не было! Спасибо тебе, Люси…

– За что?

– Ты сдержала обещание…

– Не помню никакого обещания, – не поняла Людмила.

– Ты обещала не выходить замуж до моего возвращения и не вышла.

– Да я не вышла, потому что, не за кого! Ты-то тут при чём?!

– Конечно, не за кого, ты же знала, что я лучше всех, и дождалась! – не унывал Антонов.

– Офигеть! Ну, ладно, если тебе так нравится, можешь считать, что ты прав… Но, ты, ни хрена не прав!

– Мир, мир! Давай, просто, поболтаем… Такой хороший вечер, ты никуда не торопишься, наконец-то… Расскажи мне, о чём ты мечтаешь, Люси? Я помню, о чём мечтала раньше, а теперь?

– А, теперь, мои мечты просто стали ещё несбыточней, чем тогда. Список желаний Деду Морозу убывает с каждым годом, но не от того, что он всё исполнил, просто, я больше в него не верю…

– Тоскливо, однако… А, помнишь, ты хотела путешествовать? С этим, как?

– По-прежнему хочу, – девушка пожала плечами, – только, какое отношение это имеет к моей реальной жизни?

– Люси, а давай, махнём, куда-нибудь вместе! Скажи, куда, остальное – моя забота! Помнишь, я тебя звал на Кипр в каникулы, а ты отказалась… Сто лет тому назад…

– Помню… И сейчас откажусь…

– Почему? Я понимаю, мама не отпустила, а теперь-то, что?

– А, теперь, я сама себя не отпущу…

– Люси, – он поймал её руку в свою, – отпусти себя, пожалуйста… во всех смыслах. Позволь, наконец, сделать тебя счастливой. Не надо пугать себя разными сомнениями, ты же была смелой девчонкой, весёлой и беззаботной! Почему ты стала занудой?

– Я забыла, что была когда-то такой…

– А, давай, я поцелую тебя, как спящую красавицу, и ты проснёшься!

– Я очень хочу проснуться, поцелуй!

Глава 11.

Второй раз Антонова просить не пришлось, он снял свои дорогие очки и обогнув стол, присел возле неё на корточки, а потом заглянул снизу-вверх. Протянул руку к её волосам и провёл тёплой ладонью по щеке. На долю секунды она поддалась гипнозу его зелёных глаз, но потом, тряхнув головой, рассмеялась:

– Маркуша, выключай соблазнителя, твои чары не для меня!

Он тут же, выпрямившись, встал:

– А, как надо? – спросил недоумённо и обиженно, – Я же не играю… Странная ты, Люси, всем нравится, а тебе нет!

– Вот, в этом и загвоздка, ловелас ты мой недоделанный… Каким ещё всем? Ты бы хоть, помалкивал… А, потом, спрашивает: откуда, Люси, у тебя сомнения? – скопировала она его манеру.

– Да ладно, никого у меня нет, просто на работе полно женщин, вот им и нравится…

– Ещё бы, наследник нехилого бизнеса даже в носу ковыряет соблазнительно, – расхохоталась Людмила, – что уж говорить о поцелуях!

– Да я и не целуюсь ни с кем! И уж точно, не ковыряюсь! – обиделся он.

– Марк, не дуйся, лучше налей своего Амароне и расскажи про твои мечты.

– Моя главная мечта сидит напротив и сводит меня с ума! Но я надеюсь, что она сбудется, в конце-то концов!

– Слушай, это уже не мечта, а одержимость, ты меня пугаешь!

– Хватит издеваться, просто, по некоторым причинам ты затянулась на восемь лет, ну и плюс два с лишним года учёбы…

– Хорошо, но не может же быть, чтобы ты больше, ничего не хотел?

– Знаешь, я мечтал быть врачом, но при моих обстоятельствах, эта тема закрылась, пришлось стать экономистом. А, потом, я своей дурью ещё и отца подвёл, так что теперь выполняю его мечту – становлюсь преемником.

– Ты – молодец! Не зря же родитель создавал свой бизнес, он должен быть спокоен, что его дело будет иметь продолжение…

– Стараюсь…

– Ладно, давай выпьем, всё-таки!

– За твою свободу, Люси! – они легонько чокнулись, но тут Антонов передумал и поправился, – за твою свободу от Геннадия!

– Это, как же понимать? – картинно удивилась Людмила.

– А, так и понимай, что я тебя больше никуда не отпущу! И точка!

– Это мы ещё посмотрим на твоё поведение! Лично я выпью за мечты!

– Присоединяюсь! – они ещё раз чокнулись, но видно, слишком сильно, так что вино немного выплеснулось через край, и когда Марк подносил свой фужер к губам, то несколько капель упали на его белоснежную рубашку. Они легли кровавыми пятнами почти так же, как во сне на тунику Марка Антония.

– Марк, ты испачкал рубашку! – она не могла оторвать взгляда от этих капель, Людмиле они казались плохим предзнаменованием. Чтобы поскорее избавиться от наваждения, она его поторопила:

– Раздевайся, надо быстро отстирать, пока не впиталось!

Марк махнул рукой, но, видно и ему это было неприятно, он послушно разоблачился, и девушка побежала застирывать белую ткань. Рубашка хранила его тепло и запах. Зайдя в ванную, Людмила прижала ткань к лицу и вдохнула аромат одеколона и мужского тела, где-то внутри неё, локализацию определить было невозможно, тотчас зажегся радостный возбуждающий огонь, в это время, следом за ней вошёл Марк:

– Люси, не стоит… – и замолчал, увидев свою рубашку у её лица. А главное, её взгляд. Забыв, закончить речь, он выдернул тряпицу у неё из рук и забросил куда-то в угол, а сам легко подхватил Людмилу и усадил на стиральную машину. Разные мелочи, крема и расчёски, которыми она часто пользовалась и оставляла на крышке, звеня, полетели по сторонам.

– Марк, – не в силах скрыть возбуждение, прошептала она, – мы так разгромим всю ванную, здесь слишком тесно…

– Значит, сделаем ремонт! – ещё более возбуждённо отвечал он, развязывая и вытягивая у неё из рук пояс халата. Затем медленно проводя ладонями по плечам, столкнул его вниз. Шёлковая ткань, послушно спадая, скользила, обнажая тело. Он принялся осыпать поцелуями её плечи и шею, потом, легко и умело, не глядя ей за спину, расстегнул застёжку бюстгальтера и стянул его с рук, за бюстгальтером, куда-то за машинку полетели и трусики. Людмила не сопротивлялась. Напротив, как и в прошлый раз, в ней проснулась обольстительница, искушённая одалиска и, когда пришла её очередь проявить инициативу, она взялась за дело. Не торопясь, девушка провела тонкими пальчиками сначала по его груди и плоскому горячему животу, как будто, рисуя на коже только ей ведомые знаки, а потом запустила ладонь за пояс брюк, нарочито медленно проводя горизонтальную полосу на его теле. Своей ладонью Людмила чувствовала мощную пульсацию крови под его кожей. Марк, казалось, не дышал, он глядел то на неё, то на возбуждающий танец нежных, всё понимающих рук. Мужчина, как будто копил энергию перед взрывом, но когда девушка, всё так же тягуче, стала расстёгивать пряжку ремня, а потом потянула, наматывая его лентой кулак, его грудная клетка пришла в движение, он пока ещё сдерживался, но явно ему это было всё труднее. Отложив ремень в сторону, Людмила принялась за брюки, медленно и неспешно, будто нарочно дразня своего любовника… Когда, наконец-то, с остатками одежды было покончено, и доведённый до кондиции мужчина, отсчитывал последние секунды, она взяла в руки ремень… У любовника, сгоравшего от страсти и нетерпения, округлились глаза, и он отшатнулся, но не угадал. Она перекинула полоску кожи у него за спиной и, перехватив второй рукой, начала подтягивать оба конца, наматывая на ладони и, приближая изумлённого Марка к себе. И притянула вплотную, так, что их тела буквально сомкнулись в единое целое, и он оказался в кольце её ног, словно пленник…

– Ещё немного, и я взорвусь, – простонал возбуждённый любовник. Только тогда, искусительница с готовностью отдалась на милость победителя, хотя неизвестно, кто из них победил в этой любовной игре…

Теснота и неприспособленность помещения добавляли азарта и остроты чувствам. Лицом к лицу, и глаза в глаза… Для Людмилы весь мир сосредоточился на крошечном пятачке стиральной машины, она целиком отдалась ощущениям. Марка захлестнуло страстью ещё больше. Если бы прямо в этот момент вдруг началось землетрясение, они и тогда, наверное, не смогли бы оторваться друг от друга. Так бы их и нашли недоумённые потомки: кругом следы апокалипсиса, а двое странных людей погибли, занимаясь любовью. Счастливые – так, наверное, подумали бы о них…

Глава 12.

…Винные пятна оказались довольно стойкими, но после нескольких средств, рубашку удалось вернуть к первозданной белизне. Она сушилась на плечиках, а утомлённые любовники, не обременяясь одеждой, прямо в постели ели ананас.

– Люси, ответь мне на один вопрос, только не злись…

– Ну, не обещаю, смотря, о чём спросишь…

– Сколько у тебя было любовников?

– Любовников? Слово-то какое громкое! Уж, не сравнимо меньше, чем у тебя любовниц! – усмехнулась она, – на порядок меньше… Хотя ни удивлюсь, если последнюю восьмилетку я лидировала…

– Прикинь, я раньше не представлял, что меня можно так завести… Твои штучки сводят меня с ума! Я завидую Геннадию, он два года кайфовал, и не понимаю, как мог променять всё это на деньги?!

– Балда! Геннадию никогда не приходило в голову заняться любовью в ванной комнате, да и, вообще, он в этом деле был довольно примитивен… А про себя подумала, – впрочем, как и я, – недоумевая, какие черти в ней просыпаются при виде Марка…

– Но дело ведь не в этом! Ты подсадила меня на наркотик! – его блудливая рука, тем временем, потянулась обнять Людмилу за талию, а губы за поцелуем, слизнув каплю ананасового сока с её нижней губы, он серьёзно спросил, – Как мне теперь без тебя жить?

– С, одного раза привыкания не бывает! – усмехнулась Людмила, прямо в его губы.

– Да ломка ещё с первой встречи, когда ты меня равнодушно кинула в самый неподходящий момент! – глаза Марка недвусмысленно начали темнеть, наливаясь страстью, при воспоминании о первом свидании.

– Ну, почему же равнодушно, мне это далось с трудом…– отшутилась она.

– Ты глумишься надо мной нарочно? – последние слова, перед тем, как он накрыл её рот своими терпко-сладкими губами...

– А, давай лучше, я тебе расскажу о Марке Антонии… – предложила Людмила, едва отдышавшись, после всепоглощающего поцелуя.

– При чём здесь он? Не соскакивай с темы!

– Сейчас поймёшь при чём: Ты ведь в курсе, что его последней и главной любовью была Египетская царица Клеопатра? Так вот, история любви Клеопатры и Марка Антония началась с того, что она его, по сути, игнорировала. В отличие от других правителей, она не проявляла к нему интереса, чем ужасно раздражала и злила, и этим заслужила внимание. Он позвал ее на обед. А, когда Клеопатра к нему прибыла, Марк Антоний был покорен с первого взгляда. Это не легенда и не вымысел. Клеопатра не была очень красивой, но славилась умением обольщать мужчин. Она знала тайну, и великий полководец был очарован ею навсегда. Это достоверный факт!

– Значит, ты моя Клеопатра! Только, ещё и красивая, – сделал вывод Антонов, – не отдам тебя никому!..

Марк обещание держал: утром довозил Людмилу до работы, потом отправлялся на свою, а вечером забирал. Они ужинали в ресторанах и дома, ходили по магазинам, везде, куда ей было нужно, обязательно вместе. Он, можно сказать, перебрался к ней. Она стала привыкать к счастью…

Близился Новый год, город уже сиял гирляндами и праздничными огнями, да и погода, в этом году радовала снегом. Настроение Людмилы было таким же сияющим и праздничным, она будто снова вернулась в бесшабашную юность и ждала от Нового года радостных чудес…

Поздним вечером, когда пора было ложиться спать, Марк, ни с того, ни с сего, велел ей потеплее одеться и позвал кататься с горки. Девушка сильно сомневалась в здравомыслии друга, но он говорил очень убедительно и отметал все её сомнения…

Во дворе давно уже никого не было, стояла тишина, а снег падал большими пушистыми хлопьями, словно, кто-то на небе распустил огромную пуховую подушку. Людмила залюбовалась нетоптаным белоснежным ковром, раскинувшимся под ногами. Марк схватил её за руку и потащил на горку. Она, конечно, была детской, но довольно высокой и длинной, так что усевшись на пакет, Людмила, смеясь, как девчонка, летела вниз на всех парусах, только ветер и снег в лицо. А внизу её встречал любимый человек. Потом, они слепили снеговика, он вышел немного косоватым, но вполне оптимистично глядел на мир двумя грецкими орехами вместо глаз и гордо задирал нос – морковку. Ради такого дела, девушка не пожалела ещё и старого цветочного горшка, который краснел на белой круглой голове, как цилиндр фокусника. Когда были переделаны уже все дела, Людмила неожиданно запустила в Марка снежок. Между ними разыгралась весёлая баталия, в конце которой Марк со словами:

– Ах, ты так! – повалил её в сугроб и сам упал рядом. Они лежали на снегу, румяные и счастливые и целовались. Это были жаркие поцелуи со вкусом зимы и счастья,

– Маркуша, а я тебя, кажется, люблю! – выдохнула она прямо ему в губы.

– А, я тебя! – прошептал он, – уже давно!..

Глава 13.

Проводя много времени вместе, молодые люди всё больше узнавали друг друга. Людмила замечала, что Марк иногда подолгу задумывается и хмурит брови, гоняя, какие-то мысли, судя по виду, невесёлые.

– Что Антонов мой не весел, что головушку повесил? – шутливо спрашивала она, и Марк смахнув с лица тёмную тень, снова превращался в счастливого оптимиста. Но, однажды, она, всё-таки, решила выяснить, что его гнетёт.

– Да, ерунда всякая крутится в голове, ничего серьёзного...

– Маркуша, ты словно чемодан с двойным дном, так дело не пойдёт! Без спросу влез в мою жизнь, перекроил её на свой лад, не спорю, всё к лучшему! Но при этом, сам сидишь наедине со своими проблемами… Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, само собой, как ты такое подумать могла?

– Тогда, колись!

– Глупо, конечно, ворошить прошлое, но мне не даёт покоя одна мысль. Все эти годы с момента той злосчастной драки. Я не могу понять и вспомнить, как убил того несчастного парня?

– Ты не рассказывал мне, как это случилось, я думала, неприятно вспоминать, но раз уж ты, всё равно, гоняешь эту историю постоянно в своей голове, так погоняй вслух…

– Тебе, правда, интересно? – он внимательно и, с какой-то болезненностью взглянул ей в глаза.

– Мне это важно!

– В, общем, мы своей обычной компанией: Костик, я и Мишка пошли потусоваться в «Альянс», клуб такой, может, помнишь?

– Откуда? Я же иногородняя тогда была, по вашим злачным местам не ходила…

– И, правда, откуда тебе знать, ну не суть… Алкоголь, девчонки разные, я уж, не помню. Что-то стало скучно, и Костян предложил перебраться, куда-нибудь повеселее. А, как раз, новый бар открылся неподалёку, кажется, «Лунный свет» назывался. Мы отправились туда. На выходе из кабака к нам привязались три незнакомых пацана. У одного из них вышла перепалка с Костиком, такое чувство, что они, уже где-то пересекались раньше. Слово за слово, в ругань втянулись все, а потом дело дошло и до кулаков, я, как раз только вышел… По итогу, никто никого не победил, все друг другу наваляли и разошлись с матюгами, причём, все на своих ногах… Потом, мы ещё пару часов позависали в «Лунном свете» – тоже скукотища смертная, но хотя бы, умылись в туалете, а то у Мишки был нос разбит, так вся футболка в крови, и все грязные… А через пару дней за мной на дом прикатили, предки чуть с ума не сошли. И забрали, конечно... Парень этот, что с Костяном зацепился, оказывается, сильно пострадал, ему заплохело, попал в больницу и через сутки, скончался в реанимации, не приходя в сознание…

– Возможно, от удара у него началось внутреннее кровотечение, сразу-то и не поймёшь. Значит, это ты его приложил?

– В, том-то вся и штука, что не помню! Такая кутерьма была, никто спарринг – партнёров себе не выбирал и, кто кому, куда заехал, не запоминали! Но и Костик, и Мишка, и, главное, те пацаны, что с ним были, в один голос утверждали, что это сделал я!

– А, тебе-то по башке, что ли дали? Почему в памяти ничего не отложилось?

– Может и, дали. И, что-то отложилось… отрывочно… А, что остальные тоже не стояли столбами, я точно помню…

– Почему тогда молчал? Пусть бы все и отвечали…

– Да я вину-то свою и не признал… А, что толку, групповое убийство только отягчает наказание, так что, валить всех, смысла не было… Отец адвоката хорошего нанял, обвинение просило пятнадцать, остановились на восьми годах. Костик с Мишкой, вообще, проходили, как свидетели, из-за них же, никто не умер…

– Значит, козлом отпущения назначили тебя? Видишь, когда общаешься с равными, сразу торжествует справедливость! Тусовался бы с сыновьями каких-нибудь работяг, глядишь, за решётку попал бы, кто-нибудь другой…

– Есть в этом доля истины, но, может, и за дело меня упаковали, всё-таки… – покачал головой Антонов.

– Если ты и вправду виноват в смерти парня, то да. А, если нет, почему они выбрали на роль жертвы тебя? Ты для этого совсем не подходишь… Ну, Бог им судья. Что уж теперь ворошить, ты рассчитался сполна…

– Понимаешь, я с собой рассчитаться не могу! Мне просто, надо знать: я его убил или нет?!

– Как ты собираешься это узнать, спустя восемь с половиной лет? Если тогда не узнал, сейчас, вообще, нереально…

– Я на днях виделся с Костиком, Мишка умотал, куда-то за границу, и концы в воду, я пока его не нашёл…

– И, что же Костик?

– Мы с ним встретились, как старые приятели, то да сё. Он устроился прекрасно, жизнь удалась, развёлся во второй раз. Кстати, тебе, привет от него…

– Зачем мне его привет? Лучше скажи, что он тебе рассказал про драку?

– Повторил слово в слово, как на очной ставке, будто, наизусть выучил! В общем, ничего нового я не узнал...

– А, ещё, что ты сделал, чтобы добраться до истины?

– Ничего… Я в тупике. К родителям того пацана не пойду… Они и так были недовольны моим наказанием…

– Антонов! Только не кисни! Зайди с другого конца! – осенило Людмилу.

– С, какого?

– Вот ты в начале сказал, что Костик ругался с этим парнем… Как его, кстати звали?

– Александр его звали, Колесов Александр…

– Это не его ли папа – владелец Мясокомбината?

– Он самый…

– Теперь я понимаю, почему тебя не отпустили с Богом, поцеловав в темечко. Нашла коса на камень?

– Да, мой батя сделал всё, чтобы меня вытащить, а его батя, всё, чтобы меня закопать…

– Ладно, мы отвлеклись. Тебе надо найти тех парней, приятелей Колесова и поговорить с ними…

– Так они споют в одну дуду с Костяном, я уж слышал это всё восемь лет тому назад…

– Не о драке! Спроси у них, что Колесов и Костик не поделили. К такому вопросу они вряд ли будут готовы, поэтому, не соврут, а если и соврут, то по-разному. Ответ на этот вопрос с ними никто не репетировал…

– Спасибо за идею! Я попробую их найти, имена мне известны…

Глава 14.

В ближайший выходной Людмила потащила Марка на рынок, чтобы купить хорошей свежей рыбы. Антонов уверял, что судака можно просто заказать с доставкой на дом, но Людмила попросила не выпендриваться и не лишать её простых человеческих радостей…

Среди торговых рядов импозантный мужчина в дорогом пальто смотрелся, словно инопланетянин:

– Маркуша, может ты, всё-таки, подберёшь себе гардеробчик попроще, специально для меня? – подколола его девушка, – а свои драгоценные наряды оставишь для свиданий с принцессой?

– А, давай здесь на базаре купим мне китайского барахла, и я сразу переоденусь! – огрызнулся он, осторожно продвигаясь, чтобы не прижаться к рыбному прилавку.

– А, давай! – подхватила она, решив взять его на слабо.

– Да, пожалуйста, что я простой одежды не носил, что ли? Может, ты забыла, я в академии не сильно заморачивался над образом, а после тюремной робы, мне уже ничего не страшно...

Молодые люди, оставив рыбу, отправились к тряпкам. Когда они смеялись и глумились, перебирая особенно смешные и некачественные вещи с логотипами дорогих брэндов, Марка вдруг окликнула какая-то странная неопрятного вида женщина. Он обернулся на голос и, увидев ту, что его позвала, заметно смутился.

– Кто, это? – спросила Людмила, внимательно изучая реакцию своего спутника.

– Так, одна знакомая, из прошлой жизни… – отмахнулся он, не желая объяснять.

– Ну, так подойди и поздоровайся с человеком. Она же из твоей жизни, пусть даже из прошлой. А я пока выберу судака, встретимся у рыбных рядов.

– Я, быстро, дорогая, мне с ней и говорить-то, не, о чем! – Марк с благодарностью, облегчённо выдохнул, провожая подругу взглядом.

Людмила, не оборачиваясь, уверенным шагом направилась в рыбные ряды, но обогнув их, подошла незаметно с другой стороны и, встав поодаль, наблюдала за встречей. Женщине по виду было около тридцати пяти – тридцати восьми лет. Следы былой красоты оставались ещё заметны на её не совсем увядшем лице, и она их старательно подчёркивала кричащим макияжем. Выглядело это вульгарно и неряшливо: чёрная подводка жирно обводила по контуру глаза, переходя в синие перламутровые тени, губы покрывала ярко-алая помада, нарочито заезжая за края, наверное, чтобы визуально увеличить их размер, скулы сияли кирпичного цвета румянами. Дама была высокой и довольно стройной, а скорее, худой. Приняв во внимание замызганный короткий пуховик и засаленные, дырявые не по сезону, джинсы, можно было сделать вывод, что излишняя стройность была вызвана не здоровым образом жизни, фитнесом и диетой, а скорее всего, истощением, свойственным запущенным алкоголикам или наркоманам...

Женщина цеплялась за край дорогого Маркова пальто худыми длинными пальцами с обломанными ногтями со следами красного лака и что-то горячо ему втолковывала. Он нетерпеливо кивал, брезгливо разглядывая свою знакомую. Видно было, что ему не терпится с ней проститься и уйти, чтобы никто не мог увидеть их вместе, но она не отпускала, цепко держась за его пальто. Наконец, Марк достал бумажник, вытащил из него несколько купюр, по цвету – пятитысячных и, женщина, оторвавшись от него, схватила деньги и, торопливо скомкав, запихнула в рукав пуховика. Мужчина уже было направился прочь, но она его догнала и, повиснув на шее, припала к его губам в поцелуе. Людмила, аж задохнулась, явно эта алкоголичка была очень близкой знакомой Марка. Он, в свою очередь, не то что бы ответить на поцелуй или обнять знакомую, наоборот, отворачивал лицо, отрывая её от себя и, избавившись, наконец, выругался и пошёл, оттирая губы тыльной стороной ладони, почти побежал прочь…

Людмила торопливо направилась к месту назначенной встречи. Она покупала рыбу всегда у одной и той же продавщицы – Марии Кисленко. Эта женщина жила на её участке и периодически обращалась в поликлинику, а иногда вызывала доктора на дом к старенькой больной матери. Как-то однажды, в благодарность за то, что Людмила пожалела её и выслушала все чаяния о тяжёлой бабской доле, Мария притащила ей огромного свежего леща прямо на работу. Женщина была так благодарна, что Людмила не посмела отказаться и, чтобы больше не попадать в неловкое положение с подобными подарками, условилась приходить за рыбой именно к Марии. Дело было не в том, что рыба доставалась на халяву или с большой скидкой, от таких жертв Людмила категорически отказалась, но зато, Мария всегда выбирала ей лучшие экземпляры, всегда самые свежие, а то ещё и подкидывала, каких-нибудь заморских дефицитных деликатесов…

Вот и сейчас, Марк нашёл её около Марии, женщины разговаривали, как старые знакомые, про бабулю, про соседей, а Мария выкладывала на выбор судаков в ряд.

– Здравствуйте, девушки! – поздоровался он с обеими, обнимая Людмилу за плечи.

– Здрав-ствуй-те… – удивлённо протянула продавщица.

– Привет! Давно не виделись! – Людмиле очень хотелось отстранится от Антонова, в глазах стояла картина его объятий с подозрительной грязной знакомой. От него пахло табаком, как видно, прежде чем подойти к Людмиле, он выкурил сигарету.

– Людмила Николаевна! Так это Ваш супруг? – радостно догадалась Мария, – надо же, какой красавец! Повезло Вам!

– Супруг, супруг! – Марк оказался быстрее с ответом.

– Даже через чур повезло! – проворчала Людмила, высвободившись из рук Марка под видом выбора рыбы…

Глава 15.

Купив желаемое, они сразу же пошли к машине, было видно, что Марк не хочет задерживаться на рынке, да и у Людмилы пропало всё желание, хотя по первоначальному плану, она ещё рассчитывала прикупить фруктов…

Ехали молча. Девушке очень хотелось спросить, что за шалава, так бесцеремонно на нём висела, и почему он ей дал денег, видно же, что пропьёт сейчас же или потратит на наркоту. Но она считала, что Марк должен сам ей всё рассказать…

В конце концов, когда молчание достигло последней степени напряжения, мужчина сдался:

– Прости меня, дорогая!

– За, что? – Людмила не подавала вида, что стала свидетелем его позора.

– Что задержался с той тёткой…

– А, кто она тебе, Марк? – Людмила повернулась к нему лицом, пытаясь угадать ложь и распознать честный ответ в его мимике и жестах.

– Она жена одного парня, с которым я вместе отбывал срок, он ещё там до сих пор.

– А, почему она тогда повисла на тебе? – Людмила, таки выдала себя с головой.

– Да пьяная, шут её знает! – парировал он, не моргнув глазом.

– Странная у тебя подруга, однако…

– Она мне не подруга, говорю же, она жена другого человека! Всё, хватит говорить об этом! В другой раз будем заказывать все продукты из гастронома по интернету!

– Ну, давай, спрячься от мира в высокой башне! Это ведь твоя жизнь, Марк! Или ты забыл, откуда вышел полгода назад? Тогда бы не стал так брезговать этой дамочкой!

– Замолчи! Я не хочу этого больше слышать! – его лицо пошло пятнами, он злобно глянул на Людмилу и надолго замолчал. Таким она не видела его уже давно, а первый и последний раз подобное было на той злосчастной даче, когда Антонов получил от неё очередной отказ…

Вечер выходного дня прошёл в натянутой атмосфере, хотя Марк пытался поправить ситуацию, весело болтая о всякой ерунде, а Людмила, так же настойчиво старалась себя убедить, что ничего страшного не произошло, однако, прежняя лёгкость отношений не возвращалась…

Но, как известно, тёмная ночь лучшая примирительница влюблённых. Без слов, без лишних объяснений и выяснений, только языком тела, можно рассказать обо всём и снять любые сомнения и вопросы… Тело Марка врать не умело, просто не могло. Оно, как всегда, воспламенялось от близости с Людмилой, словно сухая щепка, брошенная в горящий костёр. Он отдавался этой своей, почти болезненной страсти, целиком, без остатка. С нею, в свою очередь, в такие моменты, каждый раз происходила странная, непривычная метаморфоза, девушка начинала чувствовать себя прекрасной, неотразимой принцессой, кроме того, откуда-то сами собой приходили навыки опытной искусительницы, и она пользовалась ими с большим удовольствием…

Поскольку в этот раз в глубине её души ещё сидела обида, а партнёр, напротив, чувствовал за собой некоторую вину, Людмила примерила на себя образ госпожи. Она эгоистично принимала нежные ласки Марка, требуя ещё и ещё, сама нисколько не заботясь о его потребностях, и уступила ему, как водится, лишь в самом конце. А, когда, чудо свершилось, включила строгую училку и, как в анекдоте, сухо бросила:

– Всё, слезай! Четыре с минусом!

– Хорошо хоть, не двойка! – шутливо ответил он, – но Вы ко мне не справедливы, Людмила Николаевна, я много готовился!

– Антонов! Не перечь! Мне лучше знать! – она рассмеялась, не в силах больше сохранять наигранную строгость. Он смеялся вместе с ней, и инцидент, случившийся с ними днём, был исчерпан и забыт…

Однако, не спалось, и Марк спросил:

– Люси, что-то ты давненько не рассказывала про моего тёзку… Что там ещё интересного было у них с Клеопатрой?

– Давай, я расскажу тебе сначала, как Марк Антоний жил до Клеопатры.

– Давай…

– Несмотря на благородное происхождение, уже в молодости репутация Антония была начисто подорвана пьянством, кутежами и множеством неразборчивых связей, ложащихся чёрным пятном на всю его семью. В результате, ни родители, ни его родственники не смогли договориться о браке с девушкой из знатной семьи. Поэтому, первой женой Марка стала Фадия, дочь богатого вольноотпущенника, то есть раба, получившего свободу. Впрочем, подробностей этого брака сохранилось очень мало… Брак с дочерью вольноотпущенника считался мезальянсом, и чаще всего, причиной для таких отношений была какая-нибудь выгода, по тем временам, наверное, деньги…

– А, как же любовь?

– Маркуша, я же не сказку на ночь рассказываю, а жизнь. Тебе ли не знать, что обстоятельства бывают таковы, что до любви, как до Луны, но что-то удерживает людей вместе…

– Знаю, конечно… Даже больше, чем ты можешь себе представить…

Глава 16.

Спустя несколько дней за ужином Марк делился новостями:

– Люси, мне удалось найти обоих свидетелей по делу со стороны Колесова!

– Ну, и что? Они готовы с тобой встретиться?

– Ещё не знаю, списался с обоими, жду…

– Антонов, а почему ты никогда не рассказываешь про свою работу? Ты, что, бездельничаешь там?

– Не-ет! – рассмеялся Марк, – я там работаю! И начальник мной доволен…

– Насколько я понимаю, твой начальник, по совместительству твой отец?

– Да, Борис Семёнович – генеральный директор и собственник – мой отец. Один в трёх лицах. Кстати, он заметил, что я теперь с работы стал уходить раньше, строго вслед за персоналом…

– Он недоволен?

– Думаю, доволен. Я сказал, что у меня появилась личная жизнь. Он меня с этим поздравил. Люси, может быть пора уже познакомить тебя с моими родителями?

– Ну, не знаю… – засомневалась Людмила, – не рановато?

– По-моему, поздновато, надо было лет десять назад это сделать!

– Посмотрим… – она уклонилась от утвердительного ответа.

– Люси! А ты не хочешь познакомить меня со своими?

– Не уверена, я только неделю назад сообщила, что рассталась с Геннадием. Кстати, никто не расстроился… И они ждут меня в Новогодние каникулы, хотя бы на пару – тройку дней…

– Нормально! – его возмущению не было предела, – а меня на эти дни, куда ты собиралась деть?!

– Марк, ты же не Гена, не строй из себя бомжа! – она явно его дразнила, но вида не показывала.

– Почему я не могу поехать к твоим родителям вместе с тобой?! Тебе стыдно меня им показать?!

– Подумай сам, я только что рассталась с одним мужчиной и уже везу на смотрины нового! Какое у них мнение сложится?

– О ком? О тебе? – поразился Марк, – у них о тебе за почти тридцать лет уже сложилось мнение! Во мне даже не сомневайся, я им понравлюсь! И, потом, я не новый, я старый, сто лет знакомый мужчина! Люси, тебе, всё равно, придётся нас познакомить, рано или поздно. Я никуда не денусь!

– Марк, они меня, вообще, на Новый год звали, думают, одна тут скучаю. Я еле отбилась и так!

– Кстати, а как ты хочешь встретить Новый год? Может быть, слетаем в тёплые края?

– Заманчиво, но имей в виду: у меня пятого дежурство. Люди же болеют и в праздники…

– Люси, возьми отгул, ну, подменись, наконец! Давай махнём на все дни, а с родителями ты встретишься чуть попозже!

– Я попробую подмениться, но не обещаю…

***

Но подмениться Людмила не успела. Всё произошло, когда она вела приём пациентов.

– Здравствуйте! – в дверь протиснулось колоритное существо. Людмила сразу узнала старую знакомую Антонова, которую они встретили на рынке. Видок у неё был ещё тот: то ли издалека она показалась Людмиле поприличней, то ли опустилась ещё больше за прошедшую пару недель, не понятно, её, как будто, только что вытащили из помойки.

– Здравствуйте! – медсестра сморщила нос: от дамы разило перегаром и немытым телом за версту, а в тесном кабинете просто спирало дыхание.

– Слушаю, Вас! – Людмила внутренне напряглась, но вида не подавала.

– Вот и послушай! – окрысилась на неё визитёрша, словно только и ждала повода разругаться, – ты, не слишком много о себе возомнила, потаскушка? Ухватила чужого мужика и рада?!

– Женщина! Вы, что себе позволяете?! – возмутилась Анна, – я сейчас охрану вызову! – она потянулась к телефону, но грязная баба, шлёпнула её по руке:

– Вызовешь, успеешь! – и пошарив в своей драной сумке, достала засаленный паспорт. Послюнявив грязные пальцы, перелистала его до страницы «Семейное положение» и сунула Людмиле прямо под нос, – вот, смотри!

– Уходите отсюда, ничего я смотреть не буду! – отмахнулась Людмила. Но бомжиха не отставала и, повернувшись к Анне, сунула паспорт ей,

– Тогда ты читай! Пусть она услышит, что тут написано!

Анна, не прикасаясь к паспорту, прочла прямо из её рук,

– Зарегистрирован брак, число, месяц, год. А дальше, имя супруга: Антонов Марк Борисович и дата рождения. Номер записи акта и так далее…

– А, я – Фаина Антонова! Его законная жена!

– Этого не может быть! – Людмила выхватила истрёпанную книжицу и увидела своими глазами, всё то, что сказала медсестра. Сомнений быть не могло: имя, отчество, фамилия и, для пущей уверенности, дата рождения Марка. А поверх всего этого: жизнеутверждающее жирное пятно на всю станицу. У Людмилы потемнело в глазах, паспорт выпал из рук, и она, чтобы не упасть, бессильно села на стул…

– Поняла, сучка! А, если не отстанешь от Марика, я тебя ославлю на всю вашу лечебницу! – выждав театральную паузу и, чувствуя, что произвела фурор, Фаина продолжила более примирительно, – хотя есть варианты… – не заметив, однако, интереса и, чувствуя, что её вот-вот выставит медсестра, предложила один из них, – миллион, и Марик твой! Не дорого прошу, он мужик богатый, ещё выгадаешь! Не уловив ответного восторга, кинула напоследок, – ладно, вижу по тебе, что не богатейка, так и быть, поллимона скину, ты подумай, а то потом жалеть будешь! – и подобрав свой паспорт, с гордо поднятой головой выплыла из кабинета.

– Людмилочка Николаевна, дорогая! Как Вы? Я сейчас корвалольчику накапаю! Потерпите! – медсестра торопливо открыла окно, впустив свежий морозный воздух. В это время, не дождавшись светового сигнала, в дверь сунулся очередной пациент, но она быстро вытолкала его обратно:

– У нас перерыв, надо проветрить помещение! – и захлопнув дверь, быстро её заперла, – сейчас, сейчас. Один, два, три… она считала капли. Отсчитав пятнадцать, глянула на Людмилу, сочла, что мало, и накапала ещё столько же:

– Вот, Людмилочка Николаевна, выпейте скорее, пожалуйста!

Людмила послушно взяла мензурку и опрокинула корвалол в себя, не особо понимая, что теперь делать… Ещё десять минут назад она радовалась жизни, подбадривала пациентов и поздравляла их с наступающим, когда они уходили, а теперь, её будто ударили по голове, наступило состояние паралича… Поняв, что толку от её доктора сегодня не будет, Анюта позвонила заведующей поликлиники и объявила, что Людмила Николаевна резко заболела – подскочило давление, потом в регистратуру, чтобы всех пациентов перенаправляли в другой кабинет или переносили визит и, выглянув в коридор, отправила ожидающих в регистратуру. Народ конечно, возроптал, но послушно потянулся за новыми ориентировками, куда послали. Тем временем, Анна, опасливо поглядывая на Людмилу, вызвала ей такси, прямо к парадному…

Людмила позволила надеть на себя сапоги, пальто и шапку. Она была, словно, тряпичная кукла, делай, что хочешь.

– Откуда эта поганка только взялась? Как она Вас нашла-то?

– И, правда, как она меня нашла? – первые слова после шока и первая мысль, которая посетила Люси. Лучше думать об этом, иначе, можно сойти с ума от самой новости…

Дома Людмила напилась успокоительных и, как была в платье, так и заснула.

Глава 17.

Марк после работы, как обычно, заехал в поликлинику за любимой. Узнав, что она заболела и отправлена на такси домой, и даже отменила приём, он помчался на всех парусах к ней, не зная, что и думать…

Ворвавшись в квартиру, Марк не раздеваясь прошагал к дивану, где спала Людмила, в первый момент ему показалось, что она не дышит, и он, сходя с ума от непоправимого ужаса, принялся её тормошить,

– Люси, родная, что с тобой, очнись!

– Марк? – спросонья удивлённо спросила девушка, – а сколько я проспала? – она глянула на часы, сначала не понимая времени, но потом, вместе со временем вернулись и реальность, и память.

– Люси, что произошло?! Я заехал, а мне сказали, что ты заболела! Я бегом сюда!

– А, как ты вошёл? – Людмила начинала набирать обороты.

– Дверь открыта была!

– Возможно… А теперь я хочу, чтобы ты закрыл её с той стороны! Немедленно!

Мужчина обомлел от такого поворота,

– Вот так номер! Люси, какая муха тебя укусила? Мы сегодня утром еле оторвались друг от друга, когда ты вышла из машины и помахала мне рукой, а спустя восемь часов, ты указываешь мне на дверь?! Так не бывает! Что случилось за эти восемь часов? Тебе кирпич упал на голову?!

– Мне на голову упала твоя жена!

– Ктоооо?!

– Твоя Фадия! Или, как там её? Фаина!

– Интересно, как эта стерва добралась до тебя? – растерянно проговорил Марк.

– Ах, вот оно, что! Тебя не удивляет наличие жены? Ты соображаешь, как она меня, нашла! И, как я могла подумать, что ты перестал сеять вокруг себя дерьмо?!

– Люси, дай мне спокойно всё объяснить! Она мне не жена!

– Ну, конечно! Двоюродная племянница из деревни?! Я угадала?

– Хочешь, я тебе паспорт могу показать?!

– Не надо, я уже видела сегодня! Хватит с меня ваших паспортов, ваших сделок! Кстати, она предложила мне выкупить тебя за миллион, не знаю, чего: баксов или, может, фунтов? Или ты в рублях стоишь миллион? Так и, правда, недорого, тогда! Потом ещё скинула полцены, видно, не ходовой ты товар, Марик! – передразнила она Фаину, – не взять ли по дешёвке, для селекции?! Мерзавцев плодить!.. В общем, иди ты … к своей Фаине, и хватит с меня твоего вранья!

– Может, ты заткнёшься на минуту?! – он начинал терять терпение, – и дашь вставить хотя бы слово?

– Вставляй! Это слово «пока»! Вернее, «прощай»! И, что бы, ты мне тут не наплёл сейчас, значения это, иметь не будет! Ты мне противен, Марк! Причем, сразу по нескольким причинам: во-первых, ты бессовестный враль, во-вторых, после такой шалавы, мне тошно принимать тебя, придётся анализы сдавать, в-третьих… – что её не устраивало в-третьих, Людмила сказать не успела, Марк поднялся и холодно сказав,

– Прощай! – быстро ушёл, громко захлопнув дверь с той стороны, как она и хотела в начале их разговора…

Чего она хотела теперь, было непонятно, но наконец-то, Людмилу прорвало, и она, проревев белугой весь вечер, обессилела от слёз и вырубилась до утра…

Глава 18.

На следующее утро погода, под стать Людмилиному настроению, объявила траур: солнечный мороз сменился оттепелью, и небо затянулось низкими сырыми тучами, город будто накрыло крышкой. Снег моментально стал грязным и рыхлым, он мешался под ногами рыже-серой солевой кашей, нещадно убивая обувь пешеходов. Людмила тоскливо брела по вязкой зыби к автобусной остановке. Марка рядом больше нет, и надо возвращаться к прежней жизни. Только как? Она разлетелась на куски! И, что удивительно: ту жизнь, что была до Антонова, Людмила не жалела ни капли, она не понимала, как жить теперь, на что опираться после него?.. Через три дня Новый год, снова дерьмовый, как и все последние. Генаша сказочнее его не делал, да и никто не делал, а Марк мог бы, но он тоже оказался отнюдь не принцем из сказки…

На работе все обеспокоенно заглядывали Людмиле в глаза и справлялись о здоровье. Хорошо хоть, Фаина устроила мерзкую сцену в кабинете при закрытых дверях, и свидетелем была только Анна, иначе пересудов в родном коллективе хватило бы не на одну неделю.

– Людмилочка Николаевна, как Вы? – спросила медсестра, сама стыдясь вчерашнего, что уж говорить о несчастной Людмиле.

– Ничего, нормально, – сухо ответила она, а потом пошёл поток пациентов, и неловкость забылась сама собой.

К концу смены в кабинет влетела Мария Кисленко,

– Людмила Николаевна, здравствуйте! Ну, как судачок? Оценили?

– Здравствуйте, Мария. Нет, ещё не пришлось…

– А, понимаю, к праздничному столу оставили… А я, как обычно, мамочке за рецептиками… Потом, выходных почти две недели будет, когда ещё попаду к Вам!

Людмила обратилась к Анне, чтобы она выписала, всё как обычно, и уже решила посигналить следующему пациенту и впустую не терять время, но Мария завела с ней разговор о Фаине, и Людмила насторожилась,

– Людмила Николаевна, Вы бы не брали Фаинку к себе в домработницы, я её давно знаю, на руку она не чиста!

– И, откуда Вы её знаете? – доктор не подавала вида, а Анюта, оторвавшись от писанины вся ушла во внимание.

– Так мы с Галиной, матерью её, рядом торгуем, вот уж годков семь, не меньше, я всё про её непутёвую дочку знаю.

– Думаете, не стоит брать? Просто, хотели, как лучше, с работой сейчас трудно, а у неё, наверное, семья, дети?

– У Фаинки, семья?! Не смешите меня, Людмила Николаевна! Сроду у неё никого не было!

– А, муж?

– Да, какой там муж! Связалась с каким-то уголовником по переписке, знаете, они ведь пишут с зоны всякие жалостливые письма, вот она и повелась. Уж, как её Галка отговаривала, да куда там! Поехала к нему, а там, сами понимаете, кого попало не пускают, только прямых родственников. Вот она замуж за него и вышла. Правда, надо сказать, не прогадала, мужик оказался богатым, и его родители обеспечивали ей хорошее содержание всё это время, даже в квартиру поселили. Но, как волка ни корми, а он, всё равно, в лес смотрит. Вот и Фаинка, вместо того, чтобы зацепиться в богатой семейке, принялась пить да гулять и водить к себе, кого ни попадя. И, видно, так осточертела мужниной родне, да и ему самому, что последние пару лет он её к себе и не вызывал. А, ещё, они ей квартиру в собственность передали после развода, наверное, чтобы больше на глаза не попадалась и рот на замке держала… Так она её через месяц продала и деньги пропила, даже матери ни копейки не досталось, а теперь опять на шее у неё повисла...

– Всё ясно, Мария, – задумчиво произнесла Людмила.

– Вы уж, меня, дуру глупую, простите, за то, что я её к Вам послала, обрадовалась, что хоть работу найдёт, всё Галке полегче! Фаинка матери сказала, что её Ваш муж нанял, а она адрес потеряла, ну я и направила её сюда, я же адреса-то не знаю… Хотела, как лучше, а потом, подумала, на кой чёрт Вам такая помощница, одни неприятности от неё будут! Если придёт, Вы уж, откажите ей лучше, скажите, что другую нашли…

– Спасибо, Мария! Мы учтём, – и обращаясь к медсестре, – Анюта, рецепты готовы?

– Да, да, уже дописываю! – медсестра принялась скорее писать, так и не начатые бумажки…

– Людмила Николаевна, я вот всё думаю, неужели Ваш друг – уголовник? – спросила Анна, когда все пациенты разошлись, – этого просто не может быть!

– Мне всё равно, забудем об этом, Анюта, не хочу говорить…

***

Весь вечер Людмила обдумывала услышанный от Марии рассказ. Выходит, у Марка, всё-таки, были кое-какие аргументы в свою защиту… Однако, они ни коим образом не отменяли того факта, что эта поганка, когда-то была его женой, а главное, что он скрыл свой брак, пусть и прошлый,

– Сколько ещё тайн, ты от меня прячешь, Марк Антоний?

Не спалось, внутренний голос нашёптывал в ночи о том, что она слишком жестока к нему. Что восемь лет в заключении без женской ласки и любви для молодого парня – тяжкое испытание. А такой довод, что во временные жёны ему досталась непутёвая Фаина, и только поэтому, Марк сейчас свободен и с ней, а не растит выводок с любящей верной супругой, лишь доказывал, что их нынешняя встреча не случайна, и всё к лучшему…

Но наутро Людмила проснулась, опять-таки, с мыслью, что всё же, Марк виноват сам. Надо было сказать правду ещё на рынке, да мог бы просто поставить её в известность, что был женат, но в разводе. И, вообще, почему она должна терпеть такой позорище на работе из-за его бывшей жены?.. Но червь сомнений убивал позавчерашнюю решительность насчёт «прощай навсегда!»

День прошёл в работе, Марк не появлялся, телефон молчал. Людмила пошла с обходом участка по вызовам, это отвлекало. Она дольше, чем обычно, задерживалась на каждом вызове, более пространно объясняла больным, что и как принимать, спешить было некуда… В одной из квартир ей открыла немолодая женщина и пригласила к дочери. Людмила внимательно прослушав Кристину, так звали больную, обнаружила бронхит, выписала больничный и, пока занималась рецептами, около неё всё время крутился мальчишка лет восьми – её сын. Бабуля пыталась его увести из комнаты, чтобы не мешал, но ребёнок остро хотел общаться,

– Как тебя зовут? – спросила Людмила.

– Павлик, – обрадовался мальчик, что на него обратили внимание.

– Сколько тебе лет?

– Семь, совсем скоро восемь будет, – прыгая на одной ножке, сообщил он.

– Ты уже ходишь в школу?

– Да, только мне не нравится… – и мальчик оттопырил нижнюю губу подковкой.

– Понимаете, доктор, мы недавно переехали, пришлось поменять школу, – оправдывалась бабушка.

– Да я уже догадалась, давно на этом участке работаю, почти всех знаю, а с вами не знакома.

– Жизнь заставила поменять квартиру, – вздохнула женщина.

– Мам, не надо, кому это интересно?! – проворчала дочь.

– Ничего страшного, со мной всем делятся, – пожала плечами Людмила, – и плохим, и хорошим…

– Спасибо Вам, доктор... – словоохотливой дамочке надо было, кому-то излить душу, и Людмила спросила, просто так,

– А, отец-то есть у Павлика, извините?

– Помер он, и ребёнка не увидел даже…

– Есть, есть! – обиженно прокричал Павлик, махнув на бабушку рукой, – только, он давно ко мне не приходил!

– Жаль, – вот и ещё одна драма, – подумала Людмила, и добавила перед уходом, – не болейте. С наступающим…

– Спасибо, и Вас…

Глава 19.

Около дома, когда Людмила уже собиралась зайти в подъезд, к ней откуда-то из-за газонных кустов выскочил Геннадий. Судя по тому, что его колотило и нос слегка посинел, поджидал он её давно,

– Людочка, привет!

– Привет! – она даже испугалась от неожиданности.

– С, наступающим!

– И тебя с наступающим, Гена!

Людочка, а можно к тебе? – он состроил просящую мину в надежде её разжалобить.

– Гена, ты же от меня ушёл. Причём безо всяких объяснений. Я, вообще-то, тебе несколько раз звонила, а ты не удосужился ни ответить, ни перезвонить…

– Людочка, прости! Меня твой людоед выгнал! И пригрозил, чтобы я не появлялся здесь!

– Так почему же появился?

– Так я вижу, что ты второй вечер одна возвращаешься, а третьего дня он из подъезда пулей вылетел, так газанул на своём Мерсе, что только снег столбом! Ну, я и подумал, что ты его выставила! Так ему и надо! Молодец, Людмила!

– А, ты, значит, тут пост занял, следишь за мной?!

– А, что мне делать оставалось, он же бандит форменный! Ты оглохла, что ли? Он же говорить-то нормально не умеет, только по фене ботает! Этот уголовник угрожал оторвать мне уши и засунуть сама понимаешь, куда, если появлюсь у тебя снова. Так, что я рискую! – Геннадий чувствовал себя героем.

– Гена, а почему ты не упоминаешь, что этот людоед заплатил тебе, чтобы ты убрался из моей жизни?!

– Ты и это знаешь?.. – герой сразу сник, будто сдулся, словно спущенный воздушный шарик.

– Знаю! Что, деньги кончились?! И жить негде? – Людмила ударила не в бровь, а в глаз.

– Людочка, прости, у меня всё шло по плану, сначала котировки росли, и я всё время увеличивал капитализацию, но, потом, что-то пошло не так, и я прогорел… – Геннадий выглядел, как нашкодивший двоечник, которого уличили во вранье, но он быстро нашёлся, – Но я же старался для нас! Вот, выиграл бы и вернулся к тебе с кучей денег, не хуже твоего людоеда!

– Уходи Гена, и больше не показывайся мне на глаза, а то, я позову его, и он тебя съест! – она сделала на последнем слове резкий выпад в сторону Геннадия, и он от неожиданности отпрыгнул, – хорошо, хоть не влезла из-за тебя в кредит… – бросила она напоследок и захлопнула подъездную дверь перед носом бывшего, – Марк был прав, это не жизнь, это дерьмо, какое-то!..

***

Чтобы не сдохнуть с горя и тоски, Людмила подменилась на тридцать первое число и вышла на приём, вместо пятого января. Да она бы и пятого вышла и даже первого, жаль поликлиника закрыта будет… Она бы все каникулы работала, всё равно, деваться некуда… А главное, сегодня в канун Нового года делать больше нечего, как только сидеть в кабинете, пусть и на чужом участке. А, что с чужой медсестрой, так ещё и к лучшему, потому что Аннино сочувственное лицо Людмила видеть была просто не в силах…

Но и сегодняшний короткий рабочий день подошёл к концу. Девушка неторопливо пробиралась домой. Прежде чем сесть в автобус, она прогулялась по центру: жизнь кипела, предпраздничная радостная суета захватила всех. На каждом углу всё ещё торговали живыми елками, пытаясь сбыть оставшийся товар, хотя бы за полцены. Особым спросом пользовались петарды и фейерверки, несколько последних вечеров в округе уже громыхало и сверкало вовсю. Видимо, нетерпеливые граждане, не в силах дождаться праздника, устраивали его заранее. Что же будет нынешней ночью?! Наверное, радость и предчувствие счастья, но только опять не у неё…

Зайдя в гастроном, Людмила хотела было купить готовой нарезки, но передумала, кусок в горло всё равно, не лез. А, вот бутылку шампанского, недорогого, а по Антоновским меркам, вообще, наверное, не шампанского, всё-таки, взяла. Хотя в одиночку пить, не очень приятная затея, но похоже, на ближайшее время компанию ей может составить, разве что телевизор...

Где-то часам к девяти вечера, не зная куда деться и жалея, что не уехала к родителям, Людмила налила себе пенную ванну, решив отвлечься хотя бы на это. Она открыла бутылку и взяла её с собой. Пышная пена с ароматом апельсина и красивый фужер, должны были придать новогоднего настроения процедуре, но не очень-то справлялись с поставленной задачей…

Однако, ванна расслабляла, а девушка на голодный желудок выцедила уже полбутылки игристого, острые весёлые пузырьки ударяли не только в нос, но и в голову, и Людмила не заметила, как задремала в тепле…

Глава 20.

Сколько длился анабиоз, она не знала, потеряв счёт времени, но её будто что-то толкнуло, и она резко открыла глаза!.. И чуть не заорала во весь голос в первое мгновение, но не успела, просто онемев, потому что перед ней находился Марк. Причем, не просто находился, а раздевался… Напоследок сняв часы и очки, он быстро занырнул к ней в ванну, так, что вода вместе с уже осевшей пеной, вышла из берегов…

– Ты, как тут оказался?! – наконец, к Людмиле вернулся дар речи.

– На машине приехал, само-собой… – отвечал он, так просто и естественно, будто и не было ничего между ними, погружаясь по плечи, и касаясь под водой её тела с обеих сторон своими длинными ногами, они, как раз доходили до её края ванны, – как тут у тебя классно! – потом открыл кран, – давай немного горяченькой добавим, а то остыла…

– А, дверь, как открыл? – упершись ступнями ему в живот, спросила она. Звон струи мешал разговору, и Людмила повысила голос, – только не ври, что я опять не заперла!

– Ключом... Генашиным ключом, я его забрал, когда он тебя покидал… – ничтоже сумняшеся, отвечал Марк, игнорируя её интерес, – вот, ванну мы менять не будем, она у тебя как раз на двоих, компактненько, прямо, как шпроты в банке! – и он её слегка сжал с обеих сторон, – ты специально на двоих выбирала?

– Она от предыдущих хозяев ещё осталась… – но не так-то легко Людмилу было сбить с толку, – так, значит, и в прошлый раз ты открыл?!

– Ну, любимая, на случай форс-мажора должен же быть у кого-то ключ от твоей квартиры. А, вдруг, с тобой что-нибудь случиться, не дай Бог! Вот, как сейчас: я в дверь звоню, звоню, а никто не открывает, и свет при этом в окнах горит! Что я должен был подумать?! – отчитывал он её, как глупую девочку.

– И, что ты подумал? – Людмила вела нудный допрос, а тело аж ныло от желания прильнуть к нему, и в душе разливалась такая радость, будто и впрямь, с ней случилось Новогоднее чудо!

– Я подумал, что моя Люси от горя и тоски, что я к ней не иду, напилась и утонула в ванной, – его зелёные глаза смеялись, без очков спрятать весёлые искры было невозможно, но при этом, Марк сохранял серьёзную мину.

Людмила, зачерпнув пригоршню воды, плеснула в него.

– Ты, что, соседей затопить хочешь? – он её будто бы журил, а губы расплывались в улыбке, не имея больше сил терпеть серьёзность.

– Так, ты сам затопил уже, такой тюлень забрался!

– Это я-то, тюлень! Я тебе сейчас покажу тюленя! – Марк, сидевший до этого напротив, моментально перебрался к ней и накрыл собой, упираясь руками в край ванны.

– Потоп и скандал с соседями у нас у кармане, – проворчала Людмила, уже полностью находясь в плену его тела.

– Люси, я так соскучился, ты даже не представляешь, – промурлыкал Марк, словно мартовский кот, устраиваясь на её груди.

– Вот я удивляюсь, Антонов, тебя в дверь, так ты в окно!

– Ну, почему же в окно? Я опять в дверь! – продолжал самодовольно мурчать он.

– Тебе это нравится, что ли?

– Безумно! Если бы не нравилось, разве бы я тут сейчас находился? – и он по-хозяйски положил ладонь ей на грудь. Это прикосновение мгновенно откликнулось в ней бурей волнения, но Людмила, не дрогнув, продолжила,

– И ругаться нравится?

– Ругаться, не совсем, но ведь, потом, можно очень славно мириться? – Марк просительно и, в то же время, совершенно бесстыдно, глянул на неё снизу-вверх своими хитрыми зелёными глазами, – Люси, давай срочно мириться, – он слегка сжал её грудь, у неё аж дух перехватило, – я больше не могу быть с тобой в ссоре!

– Вообще-то, я здесь моюсь… – ещё немного, и голос её предаст…

– Хорошо, я согласен, давай мыться… Люси, может, ты меня тоже помоешь?

– Ну, сейчас я тебе устрою головомойку, нахалюга! – рассмеялась она, усаживая его перед собой поудобней. Он с трудом отлепился от неё, но не спорил… Между ними восстанавливалась прежняя связь, душевная и телесная, будто и не пронеслась буря несколько дней назад над их головами…

Людмила выдавила на ладонь побольше геля для душа, ароматы шоколада и ванили заполнили пространство, когда она растирала его в руках. Затем, как исправный массажист, взялась за дело, хмель потихоньку выходил из головы, а вместо него в глубинах тела и души опять просыпалась шальная бестия, она ещё не представляла, куда её заведёт задуманное, но была уверена, что ему понравится...

Искусительница начала с ладоней, нежно и уверенно массируя их поверхность. Только на первый взгляд кажется, что мужская ладонь тверда и нечувствительна, на самом деле на ней и на внутренней стороне пальцев сосредоточено достаточно много точек, способных давать чувственные наслаждения. Откуда Людмила знала эту науку, непонятно, но почему-то в этот момент ею владела… Она колдовала над его телом, растягивая удовольствие по крупицам, каждое её прикосновение дарило Марку тонкие, доселе не испытанные ощущения, и он расслабился, доверившись рукам любимой. Людмила добавила ещё геля, отчего скольжение стало просто фантастическим. Марк явно блаженствовал, зажмурившись, разве что не мурлыкал, а Людмила, соскучившись по любимому мужчине, старалась открыть ему всё богатство чувственных наслаждений. Томительная неспешность и утончённая нежная ласка, делали своё дело, Марк таял под её пальцами, как мороженое. Она оттягивала, как можно дольше, контакт с самыми чувствительными точками, давая ему возможность получить максимум расслабления. Но постепенно, обманчивая ласка, по её задумке, начала переходить во что-то иное, при этом, тело Марка с готовностью откликалось на незаметные сигналы, и она понимала это по его изменившемуся дыханию и сосредоточенности. Девушка замечала каждую мелочь в его реакциях, читая знаки мужского тела, как раскрытую книгу: вот его дыхание стало более частым и поверхностным, и он прикусил зубами нижнюю губу, вот напряглись мышцы пресса, а тело Марка можно было сравнить с натянутой тетивой лука, готового к выстрелу. В то же время, чувственная связь, также рождала в ней ответные импульсы, ладони её горели, отдавая жар всему телу, кровь с нарастающей скоростью бежала по сосудам, словно подожжённое горючее. Чем ниже она продвигалась со своими ласками, тем сильнее нарастало её возбуждение, не говоря о его. Когда её нежные руки скрылись под водой, она на ощупь под покровом пены приблизилась к самым горячим зонам. Людмила не спешила, пока не покушалась на сокровенное, оставив напоследок, завершающим аккордом своего колдовства. Однако, понимала, что уже близка. Ещё немного и, по-видимому, она нажала все нужные кнопки его организма, и он окончательно включился: с каким-то первобытным рыком, плеснув себе в лицо пригоршню воды и быстро смахнув ладонью, Марк резко встал, выдав море брызг, и подняв Людмилу одним рывком, прижал к кафельной стене.

– Здесь ничего не получится, – усомнилась она, а внутри уже всё трепетало...

– Сейчас проверим, – его голос был хриплым от возбуждения. Марк приподнял её на нужную высоту и держал, она обвила руками его шею и, нащупав ногами противоположный край ванны, упёрлась в него. С ним получалось всё…

Глава 21.

– Вот видишь, обошлось без жертв и разрушений, – Марк блаженствовал в ванне с фужером её шампанского, спустя минут десять после их нового эксперимента.

– Антонов, что у тебя за манера, использовать ванную комнату не по назначению, – она журила его любя.

– Почему же не по назначению? Что тут ещё делать-то?

– Боюсь даже смотреть на пол, – рассмеялась Людмила, расположившись, напротив.

– Люси, ты такая сладкая, – пропел он своим бархатным баритоном, прищурив глаза, – слаще этого компота… Так бы тебя и съел!

– Правильно Гена назвал тебя людоедом…

– Он ко мне несправедлив, я не съел ещё ни одной Люды! Вообще, ни одна Людмила от меня не пострадала! – быстро нашёлся он.

– А, я?

– К тебе это, никак не относится, ты – Люси…

– Почему?

– Люда – для тебя слишком просто, и примитивно, нет той звонкой хрустальной ноты, которую я в тебе слышу… Ты, как весенняя капель, когда солнечные лучи светят через сосульки, а они капают и звенят: Люси, Люси, Люси – это музыка… К тому же, твоя хрупкая красота и лёгкая небрежность – это всё, так по-парижски…

– Ты всегда это говорил… Наши девчонки были такими фифами, столько времени тратили каждое утро на сборы, как ты меня только разглядел среди красоток?

– Понимаешь, когда девушка каждый день выглядит так, будто собралась на дискотеку в сельский клуб, на каблуках и в боевом раскрасе, это не красота… Я не знаю, откуда ты взяла этот городской европейский шик, но в простой клетчатой рубашке, джинсах и кедах, без косметики, ты всегда была красивей их! Каждый раз я задавался вопросом, почему так: едва уловимая свежесть туалетной воды, особенной браслетик на тонком запястье, шёлковый платок, привязанный на ручку сумки… Мелочь, а цепляет!

– А, я себя ругала за лень, и что не могу встать на полчаса раньше, чтобы марафет навести…

– А, тебе и не надо: фарфоровая кожа, чёрные глаза и тёмные кудряшки – природа всё сделала за тебя! В Париже или Лионе ты сошла бы за свою, именно в таком демократичном прикиде…

– Спасибо, конечно, но я там не окажусь, никогда…

– Не факт!.. И, кстати, что это ты про грызуна вспомнила? Он появлялся здесь в моё отсутствие?

– Встретила его в нашем районе на днях. Он считает, что ты форменный бандит и разговариваешь на тюремном жаргоне. Это, правда?

– Ну, ты смешная, Люси, что же мне надо было с ним на парижском диалекте разговаривать? Я ведь, всё-таки, его пугал… – пожал плечами Марк.

– А, тебе нравится, когда тебя Мариком называют?

– Нет, конечно, но по большому счёту, мне плевать, пусть я буду людоедом, бандитом, Мариком – кошмариком, лишь бы ты называла меня Марком Антонием!

– Кстати, Антоний, а сколько времени?

Марк взял часы со стиральной машины и, глянув, ахнул,

– Люси, через пять минут Новый год!

Они выскочили из ванной и, вытираясь на ходу, побежали к телевизору, смеясь и скользя мокрыми ногами по полу: он, небрежно обмотав бёдра полотенцем, она, в махровом халате и с кренделем из сырых волос на голове.

Марк привёз всё, что надо к праздничному столу, и пока открывал бутылку, с каким-то заморским шампанским, Людмила включила телевизор и торопливо чистила мандарин. Под последние удары курантов, они успели чокнуться фужерами и загадать желание, одно на двоих: Чтоб в горе и в радости, болезни и здравии, навсегда, навсегда, и только смерть…

Глава 22.

– Первый раз встречаю Новый год в таком виде! – рассмеялся Марк.

– Вот весь год в таком виде и будем! – подытожила Людмила.

– А, я и не против!

– И я! Хорошо-то как!

– Теперь будет только так, или лучше! Мне надо много, чего тебе рассказать!

– Потом, потом, а сейчас будем праздновать!..

– Только быстро!

– Почему?!

– Загляни под ёлку…

Людмила подбежала к ёлке, под ней у самых ног её пластмассового Деда Мороза лежал пухлый голубой конверт с логотипом известного туроператора.

– Маркуша, это то, о чём я мечтала? – она вскинула на него радостно-удивлённые глаза.

– Не, знаю, спроси у Деда Мороза, я не при делах, – пожал он плечами, но скрыть от неё счастливую улыбку, всё-таки, не смог.

Она быстро распаковала конверт, и развернув сложенные втрое листы путёвок, ахнула,

– Пам! – это тот самый отель в горах на горячих источниках? Ты не забыл?!

– Не забыл… Ты очень хотела побывать там зимой… Мне в агентстве предлагали и покруче места, но я решил не отступать от твоей мечты. Так, что у нас два часа на празднование, а у тебя ещё и на сборы. Ничего не набирай у нас всего неделя, что необходимо купим там.

Людмила уже носилась по квартире в поисках купальника и других нужных вещей, периодически подбегая к столу, чтобы ухватить какой-нибудь вкусненький кусочек из контейнера, сервировкой заниматься не имело смысла…

– Маркуша! – остановилась она на мгновение, – а, как же мой загранпаспорт?! Как ты оформил путёвку без него?

– Люси, не ищи его, он у меня, – и, предвосхищая её недовольство, продолжил, – даже и не думал! Очень мне надо рыться в твоих вещах! Геннадий его сразу нашёл, когда я спросил…

– Зачем он тебе тогда был нужен?

– Так я же помнил твои мечты, и видишь, не ошибся! А Геннадий – молодец!

– Я смотрю, он всё слил, что мог…

– Он, просто, не смог отказать мне в маленькой просьбе, – довольно хмыкнул Марк.

– А, ты, свои вещи взял?

– Они на мне! Чего ты там набираешь?! Главное, деньги не забыть, остальное на месте продаётся!

Она встала в растерянности,

– А, что же, тогда брать-то?

– Себя, главное, возьми, а больше ничего и не нужно!

Людмила, всё ещё не могла поверить в происходящее с ней, казалось, что сейчас она проснётся, и сказка растает, как снежинка в ладони. Но любимый волшебник находился рядом, в одном полотенце на бёдрах и, сложив руки на груди, с любопытством наблюдал её растерянную суету. Не удержавшись, Людмила выплеснула на него свою благодарность,

– Марк Антоний, ты – мой персональный Дед Мороз! – её глаза сияли детским восторгом, а из души рвалась радость, которую она давно позабыла, много-много лет назад, – ты же мне чудо подарил! – Людмила в импульсивном порыве повисла на его шее.

– А, ты – мне… – он был счастлив не меньше, загораясь от её восторга.

За окнами небо почти беспрерывно озарялось разноцветными всполохами фейерверков и грохотали канонады, то ли в честь Нового года, то ли в честь личного счастья двух влюблённых…

***

В аэропорту в ожидании посадки, Марк достал свой Российский паспорт,

– Смотри, – и показал Людмиле страничку «Семейное положение», на ней красовался штамп о расторжении брака с гражданкой Антоновой Фаиной полугодовой давности, – я тебя не обманывал…

– Я уже всё знаю, но почему у неё такой печати не стоит?

– Теперь стоит, позавчера сопроводил её до ЗАГСа, а то бедолага всё никак не могла дойти…

– Марк, прости, что я тебя не выслушала сразу, но ты мог бы меня предупредить!

– Мог бы, если бы знал, что Фаина учинит такое… Так, что нечего извиняться…

– А, то, что был в браке, ты не собирался мне рассказать?

– Да, какой брак! Необходимая формальность в местах заключения, чтобы к тебе впустили женщину! Люси, ты – злая эгоистка! Представь, двадцатилетнего парня, запертого в неволе на восемь лет, куда деть все эти гормоны? К женатым мужикам жёны на свидания приезжают, некоторые, абсолютно нормальные, а как найти жену, когда заперт?! Ты мне, что сказала: Выйдешь, посмотрю в твои честные глаза…

– А, я и не собиралась в декабристки! – возмутилась Людмила.

– Да дело и не в этом!

– А, в чём-же?

– Ты дала мне надежду! У меня друзей-то, почти не осталось, отвернулись все! А, ты осталась прежней Люси, недоверчивой и упрямой, но моей! У тебя, как всегда, на всё было собственное мнение, независимое от общественного, и ты его могла составить, посмотрев мне в глаза, а не на других…

– Но тогда я не поверила…

– Не важно, я и не виню! Понимаю, что тебе там делать нечего…

– Но Фаина твоя – это уж совсем дно! С такими-то деньжищами, родители могли бы помочь!

– А, ты думаешь, она была такой? Шесть лет тому назад Фаина была куколкой… Понятное дело, не святой и не шибко обременённой мозгами, но вполне…

– А, что с ней случилось?

– Оказалось, что мать её закодировала, кстати, я тёщу, так называемую, никогда не видел. Фаина держалась, пока срок кодировки не вышел, а потом, покатилась по наклонной, с последнего свидания я её сам выпроводил, хотя, мне ещё оставалось два года. В следующий раз мы встретились при разводе. Она не хотела его давать, но это было первоначальное условие, к тому же, она получила отступные в виде квартиры, как и было обещано. А за это, должна была язык держать за зубами, и не отсвечивать… Я своему семейству и так всю репутацию изгадил…

– У неё уже нет квартиры!

– Да и денег тоже, вот она и придумала подзаработать. Не гляди, что все мозги пропиты!

– Мне её жаль… – она пропадает. Марк, скажи, у неё был шанс остаться с тобой навсегда, если бы она не спилась?

– Не было! Но она этого хотела… – подумав ответил он.

– Она тебя любит! – вдруг осенило Людмилу.

– Этого никто не планировал, но, наверное, она надеялась, что я передумаю… Мне тоже её жаль, но я не чувствую себя виноватым! – он мотнул головой, будто отгоняя от себя сомнения, – я был с ней честен всегда. Для меня существовал только один вариант, хотя ты мне не веришь до сих пор!

– Уже верю… почти…

Глава 23.

Весь полёт они проспали, благо, кресла в бизнес-классе позволяли это сделать с удобством. Зимняя Турция встретила их ясным солнечным днём, что можно было считать большой удачей для этого времени года. Людмила была на седьмом небе. Когда-то давно, она сюда приезжала летом с родителями, поток туристов из России тогда был невелик на западном направлении Турции, но поездка запомнилась, слишком заметно здесь отличается местная культура от привычного русским южного берега. Богатство памятников античности, на Эгейском побережье не меньше, чем в самой Греции. Но особенно запала в душу поездка в Памуккале, где побывал, практически каждый турист, и главное впечатление, не белые солевые травертины, а отель на термальных источниках, в которых температура воды всегда держится около тридцати шести – тридцати семи градусов по Цельсию. Людмилиной голубой мечтой было побывать здесь в Новогодние каникулы…

Их уже ждал индивидуальный трансфер, и они отправились в отель.

– Марк! А почему ты выбрал сюда поехать? Я же болтала много о разных местах тогда: и в Европе, и в Америке, и дома в России – у меня целый список был… Помнишь?

– Помню, но в Новый год только сюда! Да и самому захотелось…

– Я знаю, почему, – улыбнулась она, – Марк Антоний и Клеопатра впервые встретились в Тарсусе. Это, правда, далековато отсюда, на Средиземноморском побережье, но всё-таки, в Турции…

– Надо было туда ехать, – вздохнул Марк.

– Я тебе и так расскажу. К тому же, он был не только там, есть места и поближе…

– Давай! Как он здесь оказался?

– Когда Антоний звал Клеопатру на первую, так сильно необходимую ей встречу, она несколько раз откладывала рандеву, рискуя, что тот, в конце концов, махнет на неё рукой. Но в это время по приказу Клеопатры тайно строился грандиозный корабль-сюрприз… Вообще-то, по преданию Марк Антоний приехал в Киликию, тогда эти земли так назывались, чтобы обвинить Клеопатру в поддержке убийц Цезаря и выбить с неё деньги на свои военные походы.

– А, парень-то был не промах! Решил по лёгкому срубить бабла!

– Царица предложила встретиться на берегу реки Кидн в городе Тарсус. Она прибыла на корабле с позолоченной кормой, невероятно дорогими пурпурными парусами и посеребренными веслами. Марк Антоний был завзятый эстет и большой любитель эллинской культуры, вот этим Клеопатра его и взяла. Она восседала на возвышении в наряде Афродиты, по обе стороны от нее стояли мальчики с опахалами, а управляли кораблем служанки в одеяниях нимф и слуги, загримированные под сатиров. Все это происходило под звуки флейт и кифар, а корабль шел, окутанный густым туманом из благовоний. Когда Антоний пришел в себя от потрясения, сумерки сгустились, и на корабле зажглась грандиозная иллюминация. У полководца вновь перехватило дыхание, и он еще до переговоров понял, кто из них двоих главный и великий. Клеопатра покорила римлянина, пустив в ход все свои женские чары, и даже ходили слухи о колдовских настоях и напитках, приготовленных по магическим рецептам фиванских жрецов. Надо думать, что он был сражён и напрочь забыл о своих первоначальных планах…

– Он попал! – радостно заключил Антонов, – впрочем, как и я! Но не жалею!

– Так, наверное, и он не жалел… Считается, что именно в Тарсусе Марк Антоний, всесильный триумвир, встретил самую большую любовь своей жизни — египетскую царицу Клеопатру. В честь неё были названы главные ворота города, которые стоят до сих пор. А сам Тарсус получил статус вольного города с особыми привилегиями.

– Надо, всё-таки, когда-нибудь там побывать…

Дорога вела в горы, чем выше они поднимались, тем заметнее были облака пара, поднимавшиеся прямо из скалы.

– Мне, кажется, что нас везут к вратам преисподней! – засомневался Антонов.

– А, может, наоборот, в райское место… – мечтала Людмила, – это испарения от термальных источников, уже хочу туда…

Глава 24.

Отель встретил их гостеприимно, разместили в шикарном номере, где гостей уже ждала бутылка вина и корзина фруктов.

Немного отдохнув, они спустились к обеду. Кухня оказалась достойной и разнообразной, народу в это время года было немного, все иностранцы. Антонов чувствовал себя, как рыба в воде, без проблем перескакивая с английского на французский и обратно. И сразу завёл кучу новых знакомств, особенно с особами женского пола.

– Павлин, – проворчала Людмила, когда он, наконец-то, уделил ей внимание.

– Дорогая, я всего лишь был немного вежлив! Зато, теперь я знаю, куда мы отправимся на шопинг!

– Ещё и барахольщик, – добавила она недовольно.

– А, как ты хотела? В одних трусах неделю проходить? Я лично, не собираюсь! – его возмущению не было предела.

– При отеле есть магазинчик, там купишь, – успокоила Людмила.

– Люси! Ты видела, какие там цены?!

– Думаю, на трусах не разоришься, – рассмеялась она, но сдалась, конечно, – отдыхать, так отдыхать! Завтра поедем за покупками!

– Вот и чудненько!..

Им предоставили личный трансфер, специально для поездки по торговым центрам.

Обратно они возвращались вечером, уставшие, но довольные. Столько подарков Людмиле, никто никогда не дарил. Хотя она, по большей части, была равнодушна к частой смене гардероба, но сегодняшний день оказался продолжением новогодних сюрпризов, тем более, что в первый раз она не обращала внимания на ценники, Марк запретил… Она сначала, даже не могла сосредоточиться на том, что ей идёт или нет, так велика была привычка ограничивать себя в желаниях…

А ещё, они заходили в ювелирный магазин, безумно фирменный, турецкий бренд «Зен», такого великолепия и роскоши Людмиле видеть ещё не приходилось. Она растерянно бродила около ярко подсвеченных витрин, рассматривая поистине царские украшения. В это время Марк, о чём-то живо беседовал по-английски с услужливым турком – администратором, потом подошёл к ней,

– Ну, как, Люси? Что-нибудь зацепило? – весело спросил он.

– Зацепило?! – она округлила на него глаза, – тут, цены в какой валюте? Я не поняла? В Венесуэльских боливарах или в Парагвайских гуарани?

– В, баксах, Люси, в привычных американских долларах, – рассмеялся Антонов.

– Ну, так пошли отсюда поскорей! – потянула она его на выход.

– Как-то, неудобно, давай хоть для вида, что ли, посмотрим что-нибудь! – шепнул он ей, – вот, колечки, например…

– А, тут, что-то и без цен?

– Вот и прекрасно! Наверное, реплики, они всегда дешевле… Давай смотреть, а то на нас уже косо глядят.

Людмила перестала смущаться и выбрала симпатичный тоненький перстенёк с россыпью белых фианитов, собранных в причудливое соцветие.

Продавец услужливо подошёл к Марку, и тот указал на Людмилин выбор. Ей дали примерить украшение. На её изящной руке кольцо смотрелось бесподобно, хотя было великовато, продавец восхищённо бормотал что-то на английском, а Антонов ей перевёл,

– Товарищ говорит, что у тебя отличный вкус…

К ним подоспел администратор и отвёл Марка в сторону, потом они куда-то вышли, и выяснилось, что её размера нет, Людмила даже была рада, и так, сплошные траты. Администратор, однако, крепко жал на прощание руку Антонова и чуть ли не кидался её целовать.

– Что, это с ним? – не поняла Людмила.

– Люси, ты же знаешь восточное гостеприимство, такие уж они люди, не обращай внимания, – махнул рукой Марк и потащил её в бутик к шубам…

***

– Люси, а, правда, Марк Антоний подарил Клеопатре пляж с мелким африканским песочком, или болтают всё, для привлечения туристов? – поинтересовался Марк, пока Людмила разбирала обновки.

– Я думаю, правда, он ведь, потом ещё подарил ей большую часть Римских владений на востоке…

– Да, далековато мне до него… – разочарованно пробормотал Антонов.

– Маркуша, ты сумасшедший! Зачем мне владения? Я же не Клеопатра!

– Вот и я не он… – Антонов лежал на кровати, растянувшись во весь рост по диагонали и, тоскливо разглядывал люстру на потолке.

– А, знаешь, у Марка Антония и Клеопатры тоже был романтический отпуск!

– Это, как? – оживился Марк.

– Египтянка заманила его к себе в Александрию, как раз тогда, когда море было закрыто для навигации, Антоний просто не мог вернуться в Рим. Тут-то и устроила ему царица «зимние каникулы». Она создала кружок из двенадцати близких друзей – «Общество неподражаемого образа жизни». Эти люди старались сделать каждый день таким, чтобы его никто не мог повторить. Им подавали изысканные яства в огромных количествах. От каждого кушанья пирующие отведывали самую малость и запивали лучшими египетскими и заморскими винами. Молва об этом гастрономическом безумии дошла и до Рима. Между переменами блюд – песни, музыка, знаменитые артисты. Нередко участники этих пиров переодевались и обходили притоны. «Нильская сирена» Клеопатра, как ее называли римляне, сбила полководца с пути. Каждое утро и на весь день она придумывала наслаждения – настоящий театр удовольствий с ежечасно обновляемым репертуаром. Восемнадцать месяцев Антоний купался в этой жизни. И потом отвыкнуть от неё уже не смог…

Глава 25.

– Слава Богу, что ты – Люси, а не Клеопатра! – выдохнул Антонов.

– Так, у меня фантазии не хватит, да и возможностей…

– Ты даже не представляешь свои возможности… Надо было на целых восемь лет потерять тебя, чтобы понять это… – Антонов стал необычайно серьёзен и откровенен, – в нормальной жизни столько происходит всего сиюминутного и неважного, а отличить настоящее, просто не успеваешь. Особенно, когда гормоны бьют по башке, и всё дозволено. Кажется, ещё столько всего впереди, и успеешь сто раз вернуться, исправить, изменить… А, потом, вдруг, ррраз! И всё!.. Главное, осознание приходит быстро, а ты не свободен! Всё отсеялось, как шлак, одна ты осталась. Представь, я восемь лет сходил с ума от мысли, что моя Люси выскочит замуж и наплодит детишек! Да и захочет ли, вообще, меня видеть, после того, что я натворил? Почти все отвернулись…Самое ужасное – это чувство неволи, когда его осознаёшь, а жизнь в это время вместе с твоим главным человеком проходит мимо тебя, и ты не в силах это остановить…

– Но я же замуж не выскочила! – успокоила его Людмила.

– Хоть тут-то, повезло…

– Кстати, как продвигаются твои дела по поиску друзей Колесова? Кто-нибудь отозвался?

– Я думал, ты уж и не спросишь…

– Давай, выкладывай, я хочу знать всё!

– Я уже говорил тебе, что написал обоим, – Антонов сосредоточился, – ответил мне один. Ефимов Алексей, второго зовут Сокольский Сергей, он молчит пока, может и не ответит…

– Ну, и что, этот Ефимов?

– Мы с ним встретились, знаешь, оказался нормальный мужик, но весь в проблемах. Ребёнок у него тяжело болен, деньги на операцию всем миром собирают.

– Вот, скажи мне, Маркуша, как только проблемы, так нормальный мужик, а пока всё хорошо, то – форменная сволочь?! – негодовала Людмила.

– Не знаю почему так, но тенденция верная…

– Ты ему помог, конечно?

– А, как же, перевёл, что недоставало, святое дело!

– А, он тебе за это наплёл с три короба, так?

– Нет, не наплёл, он мне помог вспомнить, как всё было, и рассказал то, чего я не знал…

– Ну, так не томи, я жду!

– В, общем, ты оказалась права, надо было сразу искать связь между Костиком и Колесовым…

– Всё-таки, они были знакомы и что-то не поделили?!

– Что могут не поделить два молодых здоровых мужика? Как считаешь?

– Бабу! – не колеблясь ответила Людмила.

– Ну, скажем, девушку… Но в целом, ты права… У Колесова была подружка, которую он сильно любил. Но она в какой-то момент его бросила и замутила с Егоршиным!

– А, кто такой Егоршин? Давай покороче, промежуточных любовников опустим.

– Так Костик и есть Егоршин! Вот, в чём дело! И надо же было им встретиться тогда в «Альянсе»! А, когда мы уходили уже, Колесов энд компани увязались за нами, и вышла драка!

– Ты, выходит, влез в это дело, а сам вообще, был не в курсе?

– Я, когда из клуба вышел, они уж, махались вовсю, разбираться было некогда!

– Так, кто, всё-таки, Колесова убил?

– Да его особо никто и не убивал, Ефимов сказал, что ему вообще, не то, что драться, а даже поцарапаться или уколоться опасно было. Гемофилия! Но этот факт, почему-то, суд во внимание не принял, он там и не прозвучал…

– Короче, умер от внутреннего кровотечения, как я и предполагала…

– Да, а ещё Лёха сказал, что дрался с ним, всё-таки, Егоршин!

– Нормально… А, почему Лёха это помнит, а ты – нет?!

– Потому что, я дрался с Лёхой, и он мне заехал по башке со всей дури, я даже слегка вырубился, наверное, поэтому, и позабыл!..

– А, почему тогда, все против тебя свидетельствовали? – недоумевала Людмила.

– Не знаю… Вот тут – тупик… Как сказал Ефимов, Егоршин заявился к папаше Колесова с повинной сам, через отца своего, но картину нарисовал такую, что я убил, а остальные, как бы, не при делах… А тот в ярости решил меня закопать под землю, во что бы то ни стало, вот и велел им с Сокольским дать показания против меня по максимуму. Он же Костику поверил, а я ничего не помнил…

– Ну, Егоршина я понять могу, но Мишка! Он же твой друг? Почему он то пошёл на это?

– Наверное, я думал, что друг, а Костян оказался лучшим другом…

– Сомневаюсь, за просто так, эти дела не делаются!

– У Костяна папа не простой смертный, значит, не просто так…

– А, у тебя простой?

– Я ж тебе говорю, ничего не помнил… Отец сделал, что смог, но на что он мог опираться, когда я сам был ни в чём не уверен…

– Это, всё?

– Можно сказать, да… Единственное, что ещё удалось выяснить, что та девчонка, из-за которой всё получилось – первая жена Егоршина, и у них есть ребёнок – мальчик, при разводе, он остался с матерью.

– Лёха твой, при необходимости, показания против Егоршина даст?

– Не знаю, не спрашивал…

– А, что так? Это важно. И почему, Ефимову не пришло в голову выбить денег на операцию у Костяна, с таким-то компроматом?

– Так он уверен, что это его кара Небесная настигла за враньё, вот ребёнок и болеет, так что на шантаж он не пойдёт…

– Ладно, с ним всё ясно… Нам бы ещё девчонку эту найти, как её звать хотя бы?

– Лёха сказал, что Колесов её называл Кристен Кристалл – странная кликуха… – пожал плечами Антонов, опять устраиваясь по горизонтали.

– Кристен, значит, Кристина… Надо найти первую жену Костика…

– Интернет здесь ловит неплохо, несмотря на горы… поищем… Чем здесь ещё заниматься?

– Завтра будем заниматься тем, зачем приехали: принимать термальные и грязевые ванны!

– Слушаюсь, моя царица! – Марк вытянулся на кровати по стойке смирно и отдал честь.

Глава 26.

– Клоун! Что с тобой делать?! С таким легкомыслием можно всю жизнь просрать! Я не понимаю, как так удалось всё состряпать: гемофилию Колесова в расчёт не брали, причина драки, вообще, на поверхности была и заинтересант тоже, свидетелей тряхануть получше могли бы! Чем занимался твой адвокат?! Поди-ка немалые деньги отдали?! – Людмила никак не могла успокоиться.

– Не кипятись, Люси, всё раскрутим… Не волнуйся… – успокаивал её Марк.

– Восемь лет псу под хвост! И ты спокоен, как сфинкс? – не унималась она.

– Я теперь, философ… Ничего не бывает псу под хвост, всё не напрасно…

Умаявшись за день, они решили, наконец-то, поспать. Марк только коснувшись подушки, сразу захрапел, а Людмила гоняла мысли про Кристен Кристалл, что-то её в этом странном прозвище зацепило…

Промучившись полчаса, она решительно взялась за телефон и, подключившись к вай фаю, принялась раскручивать цепочку…

Найти в соцсетях Константина Егоршина особого труда не составило.

Он горделиво выкладывал на стене фотки новых иномарок и всяческих гулянок, на которых всё время окружён разными девицами. Людмила начала перебор его многочисленных подружек, не особо надеясь, что бывшую жену он станет держать в друзьях. Тем не менее, там оказалось три Кристины, примерно все подходили по возрасту, и Людмила решила изучить каждую…

И была вынуждена отказаться от всех троих: у одной из них была дочь, у второй, вообще, близняшки и довольно маленькие, третья – не замужем, судя по многочисленным фотографиям, детей не имеет. Не может такого быть, чтобы любимым чадом ни разу не похвасталась…

Что делать? Уже хотела сворачивать розыскную деятельность, но напоследок заглянула в подписчики. Ох, сколько же народу Егоршин выгнал из круга своих друзей, в том числе и Марк Антонов болтался внизу его огромного списка отвергнутых…

Вот тут-то Людмилу и ждал сюрприз: Кристина Хрусталёва! Конечно, Кристен Кристалл – это точно она! Сыщица перешла на её страничку и…

Павлик – тот самый Павлик, что жаловался на плохую школу, совсем недавно, а его мама и есть Кристина Хрусталёва! Как же тесен, всё-таки, мир! Или Господь специально так устраивает, что, когда приходит время, все пути сходятся в одной точке!..

Потом Людмила начала вспоминать разговор с матерью Кристины по поводу отца Павлика, и женщина, кажется, сказала, что он умер, а ребёнок обиделся… Павлик думает, что Егоршин – его отец, а выходит, что-отец-то, не он! – у Людмилы аж в глазах потемнело от своей догадки. Но она постаралась притушить эмоции, это всего лишь домыслы, желаемые, но не факт, что верные…

Марк спал, а Людмила маялась открытием, у неё так и чесались руки, его разбудить. Она немного погипнотизировала его взглядом в полутьме, Антонов не поддавался. Тогда, девушка решила попробовать заснуть и осчастливить его утром. Она тихонько прилегла на край кровати, чтобы не сильно его беспокоить, но Марк словно только этого и ждал, по-медвежьи сгрёб её под себя и, не открывая глаз, что-то пробубнил во сне, целуя в плечо.

– Спи, Марк Антоний, всё завтра… – прошептала она. А Марк, не просыпаясь, так и прижимал к себе Люси, будто бы боялся, что кто-то её украдёт. Она заснула лишь под утро…

***

А проснувшись, не застала Марка ни в постели, ни в номере. Наскоро умывшись и собравшись, она поспешила к концу завтрака. Ресторан был практически пуст. Людмила налила себе капучино и, взяв пару круассанов, присела за столик у стеклянной стены с видом на бассейн. Ей не терпелось найти любимого и поделиться ночным открытием. Разглядывая окрестности, она, сквозь клубы пара, поднимавшегося от воды, заметила его в шезлонге у бассейна. Он сидел, укутавшись толстым клетчатым пледом, курил и попивал кофе, а рядом в соседнем шезлонге устроилась, какая-то тощая блондинка, сто процентов, крашенная, и смолила с ним на пару. Было видно, что они ведут оживлённую беседу, а дама, то и дело смеётся. «Вот и выпусти этого ловеласа из поля зрения, сразу кого-нибудь склеит! Эх, Маркуша, видно, горбатого только могила исправит…» – думала Людмила сокрушенно, – «Ну, что ж, посмотрим, надолго ли тебя хватит!»

Девушка вернулась в номер, переоделась в самый откровенный купальник, из купленных накануне и, закутавшись в пушистый махровый халат, отправилась в термальный бассейн…

В помещении, напоминавшем грот, стояли зелёные пальмы в кадках, а по центру располагалась чаша бассейна с бурлящей минеральной водой. Людмила сбросила халат и красиво устроилась на топчане, застелив его полотенцем. К ней тут же подрулил мускулистый массажист-турок со своими услугами. Людмила, кое-как от него отвязалась, пообещав, на фиг знает, каком языке слов и жестов, заглянуть потом… А сама наблюдала за тем, как люди спускались в воду и, поднырнув под прозрачную перегородку, омываемую сверху водопадом, оказывались в открытой части бассейна. Термометр на улице показывал температуру воздуха минус семь, а в бассейне – тридцать семь, поэтому, снаружи всё виделось сквозь туман. Отдыхающие плавали в специальных шапочках, таков был порядок, но Людмила не спешила портить себе причёску. Тем более, ей явно симпатизировал сосед справа – довольно приятный рыжеватый иностранец. Наконец, он к ней подошёл и заговорил по-английски. В языках она была не сильна, но простую беседу на уровне знакомства вполне могла потянуть. Мужчина представился, его звали Майк, он приехал один из Манчестера на Рождество и Новый год, а поскольку, Рождество для него, как любого европейца, уже прошло, Майк вскорости собирался отчалить на Родину… Людмила немного рассказала о себе, как смогла, умолчав, однако, что гостит здесь не одна, и они с Майком отправились в плавание…

Погрузиться в горячую воду было очень приятно, они немного поплавали внутри грота и, преодолев прозрачную преграду и водопад, вынырнули на улице. Майк явно заинтересовался Людмилой и плавал возле неё, пытаясь вести светскую беседу, которая могла бы иметь продолжение…

Когда они красивой парой, проплывали мимо бортика, около которого Марк заливался французским соловьём перед белой селёдкой, Антонов, наконец-то, её заметил. Он тут же забыл, что хотел сказать, прервавшись на полуслове и, наклонился к краю бассейна,

– Люси! Что ты здесь делаешь?!

– Ой, Маркуша, доброе утро! – Людмила сделала вид, что ужасно удивлена, встретив его здесь, – мы плаваем, принимаем минеральные ванны, кстати, познакомься – это Майк! – радостно сообщила она, указывая на спутника. И одновременно, показав рукой на Марка, представила его иностранцу.

– Hi! – радостно изрёк Майк, помахав изумленному Марку из воды рукой.

– Где ты его взяла?! – Марку явно не нравился мистер Майк, но он слал ему лучезарную улыбку во все тридцать два зуба, а сам требовал объяснений от подруги, пользуясь тем, что их никто не понимает.

– Я его не брала, он нашёлся сам, как только я спустилась к бассейну, – бодро отвечала Людмила, тоже одаривая улыбкой то Майка, то Марка…

– This is your husband? – похоже, Майк интересуется, не муж ли это беспокоится о ней, – подумала девушка, – срочно надо подтягивать английский. – По тому, как Марк выпятил грудь колесом и уверенно кивнул, Людмила поняла, что угадала.

– No, it's a good friend, – успокоила она нового знакомого, отчего он радостно закивал, рассчитывая, что путь ему свободен.

Блондинистая селёдка вблизи показалась Людмиле намного противней, чем издалека, она ещё пыталась возобновить своё общение с Марком, оттягивая его внимание на себя, но тщетно.

– Я сейчас тоже приду купаться, – улыбаясь Майку, заявил он Людмиле напоследок и поспешил в номер переодеться…

Глава 27.

А она, не теряя времени, выбралась из бассейна и отправилась в сауну, Майк её сопровождал. Пока Антонов вернулся, готовый к заплыву, и прочесал в поисках любимой, обе половины бассейна, она нашла массажиста и отдалась ему в лапы, договорившись с Майком увидеться в обед…

Массажиста звали Ахмет, он был хорош собой, молод и силён, и очень заинтересован, чтобы клиентка вернулась к нему на следующий сеанс, поэтому творил чудеса. Людмила поняла, что быстро отделаться не удастся, потому, что Ахмет начал издалека: с ног, хотя пожаловалась она на шейный остеохондроз. Он использовал какие-то пахучие маслянистые снадобья на травах, горячие камушки и, всё время, что-то комментировал на смеси турецкого с английским, оставалось только догадываться, что он имел в виду. Массаж, лёгкая музыка и болтовня Ахмета убаюкивали и расслабляли, и Людмила незаметно задремала…

Взволнованный Марк её обнаружил, когда массажист колдовал в районе поясницы.

– Люси! – Антонов сидел на корточках напротив её головы, пытаясь заглянуть под стол, так как Людмилино лицо было опущено в специальное отверстие, – как ты здесь оказалась?! Я с ног сбился, искавши тебя!

– А, Марк… – сонно пробубнила она, – познакомься, это Ахмет – он очень хороший массажист…

– Selam! – поздоровался Ахмет.

– Selam, Selam! – вторил ему Антонов, и обращаясь к Людмиле, продолжал допрос с пристрастием, – когда ты успела его подцепить?! Я только поднялся плавки надеть, а тебя уже нет!

– Маркуша, я его не цепляла… Я пошла искать тебя в бассейн, но не нашла, а Ахмет сам меня нашёл и предложил свои услуги. Ты же знаешь мои проблемы с остеохондрозом…

– Evet! – подтвердил Ахмет.

– Видишь, так и есть, – Людмила терпеливо и сонно объясняла Марку, как было дело.

– А, рыжий, тоже сам тебя нашёл?! – не унимался ревнивец.

– Ну, конечно, Майк, не я же его…

– Кто?! Как ты меня назвала?! – Антонов закипал, словно чайник со свистком.

– Маркуша, – я тебя назвала… – недоумевала девушка.

В это время в их разборку вмешался Ахмет, пытаясь выпроводить Марка, так как он мешал клиентке расслабиться и получать релакс. Это вылилось в короткую перепалку между мужчинами, после чего Марк вылетел из кабинета, как пуля, сказав, что будет ждать её у бассейна.

– Yes! – Людмила сжала кулак, не сдержав победных эмоций. Ахмет расхохотался, он всё понял…

***

– А, ты ревнив, Марк Антоний, как я погляжу, – Людмила шутливо толкнула его в бок.

– А, ты – интриганка и манипуляторша! Прямо Клеопатра! – Антонов снова вернулся в своё оптимистическое настроение, – я тебя раскусил!

– Ну, вот! – Людмила изобразила обидку, – у меня ещё столько планов было, целый сценарий, а ты уже раскусил!

– Так я ж, догадливый! Так, что со сценарием, закругляйся, пожалуйста, – уже всерьёз попросил Марк.

– Тогда, и ты закругляйся! Я только один раз проспала, а ты уже и хвост распушил!

– Да брось, Люси! Мне было скучно… Мадлен, тоже! Оказывается, французы сюда не ездят, она одна.

– Вот, я и вижу, что одна!

– Мы просто болтали ни о чём! Тем более, ты же знаешь, как я люблю французский, а тут живое общение…

– Знаю я, куда заводит живое общение! И, вообще, не спорь с Клеопатрой, Марк Антоний, проиграешь!

– А, может, проверим?! – он то ли шутил, то ли в предложении была лишь доля шутки.

– Давай я расскажу тебе на этот случай одну знаменитую легенду.

– Давай!

– Клеопатра заключила с Антонием пари, что сможет истратить на один ужин огромную сумму. Третейским судьей выбрали некоего римлянина. Ужин, столь же пышный, как и обычно, подходил к концу, но счет еще не доходил до оговоренной суммы. Антоний уже радовался предстоящей победе, но тут царица велела принести кубок с уксусом и бросила в него большую жемчужину (жемчуг растворяется в кислой среде), а затем отпила глоток жидкости, в которой она растворилась. Судья признал ее победительницей…

– Коварная! Это нечестно! – возмутился Марк.

– Не стоит спорить с женщиной, тем более, если она права!

– Это уж, как всегда!

– Пошли, лучше поваляемся в грязи, – примирительно предложила Людмила.

– Как поросята? – уточнил Марк.

– Ага!

И они отправились принимать грязевую ванну на свежем воздухе...

Глава 28.

Место было очень живописным. Отел расположился на склоне горы, в окружении хвойного леса. В центре территории из земли бил горячий ключ, оформленный в виде фонтана. Вода из него вместе с лечебной грязью свободно стекала по широким уступам, представляющим собой неглубокие террасные бассейны. В них, словно моржи на лёжке, нежились отдыхающие в облаках тумана, который образовывался на морозе из-за остывающих испарений…

Дойдя до места, Людмила вспомнила, что оставила у Ахмета полотенце и шапочку.

– Я сам схожу, – предложил Марк, не доверяя её благоразумию, но потом увидел Майка, радостно машущего Людмиле с верхнего уступа, и передумал, – хорошо, иди… Только быстро!

– Конечно, одна нога здесь, другая там! – посмеялась девушка и отправилась в массажный кабинет. Она немного задержалась, во-первых, они с Ахметом решали, во сколько ей прийти завтра, а во-вторых, хотелось ещё немного подразнить Антонова.

Но, вернувшись, она застала интересную картину: Майк и Марк сидели в одном бассейне и очень живо общались, а к ним спускалась тощая Мадлен!

– Это, как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?! – нарочито весело спросила Людмила, не забывая улыбаться новым знакомым.

– Ну, а что такого? Обрастаю друзьями! Вот, знакомься – это Мадлен, Майка ты знаешь, – Марк гостеприимно развёл руками, – давай уже ныряй к нам, а то, твоя улыбка меня пугает!

Людмила не стала больше перепираться, всё-таки на улице мороз, а она в сланцах на босу ногу и халате, чтобы согреться, она быстро погрузилась в райскую купель по самую шею. Она предусмотрительно устроилась рядом с Марком, а он, обнял её и прижал к себе, без всякого стеснения, чётко давая понять окружающим статус их отношений…

Антонов болтал без умолку, его непринуждённости можно было позавидовать. Он перескакивал с французского на английский, не забывая ещё и переводить Людмиле суть диалога. Договорились до того, что назавтра всей компанией собрались в Памуккале…

Когда ударили по рукам, Марк чмокнул Людмилу в плечо и сказал, что пора и честь знать. Только теперь она поняла суть его манёвра, они удалились в душ, а Майк и Мадлен остались вдвоём…

– Маркуша! Да ты – сводник! – смеялась Людмила, пока они поднимались в номер, – может, твоя фамилия Купидонов, а не Антонов?

– Здорово, правда! Он один, она – тоже, а теперь вдвоём! Я, вообще, поражаюсь на этих иностранцев! Им уже уезжать вот-вот, а они тут просидели поодиночке, и нигде не были!..

Потом, они сходили на обед, погуляли по окрестному лесу, Людмила позвонила родителям, в общем, о своём открытии она вспомнила только вечером, когда они собирались отойти ко сну.

Людмила всё рассказала Марку, повторив цепочку своего вчерашнего расследования, и не забыла упомянуть, что Павлик, возможно, сын не Егоршина, а Колесова, по возрасту и срокам, это вполне реально.

– Ты, молодец! Спасибо! – Марк поцеловал её в лоб, но как-то без особого вдохновения. Напротив, он был глубоко задумчив, что-то ещё сказал невпопад, но Людмила так устала отдыхать за этот день, что заснула, не в силах анализировать его поведение…

… А проснулась ночью, и Марка рядом не было. Она заволновалась, сон прошёл, Людмила, одевшись потеплее, отправилась на его поиски.

Внизу, в баре сидели несколько полуночников, уткнувшись в свои смартфоны и потягивали пиво, Антонова среди них не оказалось. Она вышла на открытую освещённую террасу и оглядевшись, сначала никого не обнаружила, но потом в дальнем тёмном углу заметила знакомый силуэт, и ей стало тревожно. Марк её не видел, он сидел ссутулившись, опустив лицо в ладони, в пепельнице дымилась недокуренная сигарета, а на столе красовалось не меньше дюжины маленьких стопок, в которых обычно подают в отелях крепкое спиртное.

– Наконец-то, Маркуша! А, то, я уж подумывала, что ты из бронзы…

Людмила незаметно подошла и, встав за спиной, опустила руки ему на плечи, погладила их и, нагнувшись, обняла и прошептала:

– Марк, ты совсем замёрз, пойдём в номер.

– Не хочу! – он упрямо мотнул головой.

– Всё будет хорошо, любимый, – она обнимала его, пытаясь согреть собой, – просто, отпусти, всё само наладится…

Он оторвал ладони от лица, повернул её к себе и уткнулся в грудь, но она успела заметить в его глазах слёзы. Людмила гладила Марка по волосам, целовала в макушку и рассказывала всё подряд: какой он хороший, красивый и умный, единственный на свете и, как она его любит и никому никогда не отдаст. Она чувствовала, по содроганию плеч и сбивчивому горячему дыханию, что его душат рыдания, и утешала, и говорила, что это нормально, и теперь, ему станет легче…

Глава 29.

Она была в этом уверена, Марк и так держался слишком долго. Невозможно столько времени жить с болью, не выпуская её из себя. Людмила всё это время недоумевала, как Антонов умудрялся сохранять душевное равновесие, и предполагала, что, скорее всего, он прошёл какой-нибудь реабилитационный курс у психолога, ещё до того, как они встретились. Потому что, после встречи, он практически всегда был с ней. И всегда на позитиве. Оказалось, что заноза всё это время сидела в его душе, а он делал вид, что жизнь прекрасна. Людмила только сейчас всерьёз прочувствовала весь ужас ситуации, постигшей её бесшабашного весёлого друга восемь с половиной лет, тому назад. Он, наверное, думал, что этот кошмар закончится быстро, во всём разберутся, и его отпустят. Обязательно поможет всесильный отец, встав на защиту единственного чада, потом, пусть делает, что хочет, но, главное, освободит. Но кошмар растянулся на очень долгий срок. Да ещё и клеймо убийцы припечаталось навсегда к его имени. А теперь выясняется, что наказание он нёс за другого человека, которого считал лучшим другом. А друг цинично и ловко его использовал, и остальные тоже предали…

– Я его убью! – вдруг произнёс он, абсолютно членораздельно и твёрдо, – просто, убью!

– Ну, вот ещё! Ты же не убийца, Марк! – она продолжала его обнимать и целовать, – он это сделает сам, он себя приговорил!

– Откуда ты знаешь?! Он уже убил одного, присвоил его ребёнка и женщину, потом, выкинул… Меня утопил в говне на восемь лет! – он вскинул на неё глаза, и Людмила увидела в них море боли и гнева, – Люси, ты хоть представляешь, что такое восемь лет в клоповном бараке с урками? Там, таких не бывает! Я – исключение! А у меня почти треть жизни там осталась! Целая вечность! Бывали моменты, повеситься хотелось!

– Маркуша, треть, относительно прожитого, это не треть от всей жизни, у тебя впереди ещё много времени, и восемь лет уже перестали быть третью. Ты свободен. И это, главное! – утешения были слабыми, потерянного Марку вернуть никто не сможет, она прекрасно это понимала, – а Егоршин всё получит сполна!

– Когда?! На том свете?! – не унимался он.

– Скоро…

– Тебе кто-то сообщил об этом? Может, ты посовещалась с Богом? – саркастично горестно посмеялся Антонов.

– Я чувствую… подошло его время собирать камни. Круг скоро замкнётся…

– Ты странная, Люси, – гнев и обида, вырвавшись наружу жгучей болью, покидали Марка, его голос стал ровнее и спокойней, глаза просохли, но он устал, и его колотило от озноба. Постоянная скрытая боль вымотала и, освобождаясь от неё, он потратил много сил.

– Пойдём спать, любимый. Утро вечера мудренее, – Людмила помогла ему подняться, и мужчина послушно пошёл за ней…

***

Наутро Людмила увидела привычного жизнерадостного оптимиста, будто и не было ночью никакой трагедии. Он весело поторапливал её за завтраком, потом договорился с машиной, и вчетвером с Майком и Мадлен они отправились смотреть травертины Памукалле. Было пасмурно, но хотя бы без дождя, для здешней зимы уже большое дело. Заплатив на входе по двадцать лир, путешественники прошли на объект. Вокруг никого не было, поэтому гуляли они везде, где хотели. Людмила помнила, какая суета и толкотня здесь была летом, когда она видела это место в прошлый раз.

К сожалению, чтобы сделать эффектные фото пришлось постараться, потому что горячие известковые испарения, всё время поднимались вверх, образуя плотный туман. Но, когда ветер временами сдувал белую пелену, они ловили моменты и, всё-таки, умудрились запечатлеться на память, как и полагается босиком на белых, словно пенистых площадках, а на фото получалось, будто они стоят голыми ногами на снегу. Майк нащёлкал целую кучу фото, где они с Марком вдвоём. Это были первые за много, много лет их общие снимки …

Бассейн Клеопатры оказался закрыт, о чём Антонов очень жалел, а то бы выкупался в нём обязательно. Когда Майк спросил, зачем ему это, он ответил, а Людмиле перевёл,

– У нас на этот счёт свой пунктик. Так ведь, Люси?

– Конечно, Марк Антоний…

Глава 30.

Они ещё успели побывать в Эфесе. Марк естественно шутил, предполагая, что они отправляются на завод по изготовлению всемирно известного пива с одноимённым названием, но проникся серьёзностью, когда они попали в мёртвый город. Широкая кедровая аллея привела их к древним античным руинам, которые даже спустя века хранили следы былого великолепия. Безголовые беломраморные статуи не то известных людей того времени, не то богов поражали совершенством и грандиозностью. Прямые улицы, вымощенные камнем и мрамором, вели к агоре – рыночной площади, наверное, той самой, на которой радостные жители приветствовали своего завоевателя и благодетеля великого полководца Марка Антония. Людмила рассказала Антонову об этом знаковом месте, всё что знала…

– На время, резиденцией Антония в Азии стал Эфес — город, занимавший в Римской империи второе место после самого Рима. Не удивительно, что в нём Антоний собрал представителей населения провинции и выступил перед ними с речью. Его появление сопровождалось пышной церемонией. В окружении ликующей толпы полководец въехал на центральную площадь с мраморной колоннадой в позолоченной колеснице, запряжённой тройкой белых коней, сам при этом изображал Диониса в алой мантии, а голову украшал лавровый венец…

– О, как я его понимаю! – Марк мечтательно закатил глаза, – бог разврата и виноделия!

– Ты забыл, что ещё, он был богом урожая, плодородия и ритуального безумия, – уточнила Людмила.

– Не порти впечатление, я уже выбрал, что мне нравится! Хотя на плодородие и урожай я согласен, но без безумства!

– Я думаю, тут дело в том, что Антоний подражал местным царям, это было близко жителям, он хотел им понравится…

– Он прав, чтобы выжить среди чужаков, приходится делать вид, что ты такой же, как они…

– К тому же, в Малой Азии Дионис был одним из самых почитаемых богов. Знаешь, какими эпитетами его награждали в этих местах?

– Какими? Наиплодороднейший или Наипьянейший?

– Его именовали Подателем радости и Источником милосердия.

– Ну, немножко ошибся… Выходит, Марк Антоний был неплохим правителем, если выбрал такой образ? Надеюсь, он принёс радость и милосердие?

– Ну, как сказать, он принёс поборы, но по сравнению предыдущими римскими завоевателями, хотя бы не проливал реки крови…

– Ну, хоть, что-то…

– Антоний, преследовал те же цели, что и его предшественники: хотел грабить захваченные земли. Но предложил бескровный путь, не забывая намекнуть, что есть и другие варианты. Понятно, что местное население очень надеялось обойтись без кровопролития. А пышная церемония его въезда в Эфес была лишь сладкой пилюлей, чтобы смягчить горечь реальности. Но весь спектакль был затеян лишь для того, чтобы заплатить деньги легионам, участвовавшим в битве при Филиппах. Об этом он и заявил в произнесенной в Эфесе речи…

– Опять деньги, – вздохнул Антонов.

– Не тебе, Маркуша, отрицать их важность.

– Только не преувеличивай, Люси! Не надо приписывать деньгам чудесные возможности. Я к ним отношусь, как к инструменту, не более.

– Но, тем не менее, охотно им пользуешься.

– Для меня есть вещи, которые я никогда не меряю деньгами и не променяю на них.

– Но меня-то купил? – подначила его Людмила.

– Это не я тебя купил, это Гена тебя продал! А, ты, как была свободна, так и осталась…

– Я знаю, любимый. Но мы отвлеклись от темы.

– Да нет, мы не отвлеклись. Ничего не меняется! Я уверен, что Марк Антоний всё получил.

– Представь, да! Тактика Антония с блеском себя оправдала. Все поставленные задачи были решены довольно успешно. Действия Антония на Востоке показали, что, несмотря на бурный темперамент и все странности причудливого характера, он обладал качествами незаурядного политика, которые и позволили ему в течение десяти лет вести борьбу за верховное господство над римским миром…

– Люси, ты такая умная! – восхищался Антонов, – неужели ты всю историю знаешь?

– Да, брось! Просто, Марк Антоний с некоторых пор занимает меня больше остальных, – улыбнулась она.

– Намёк понял, – Антонов, подхватив её рукой, притянул к себе и поцеловал, сияя от осознания своей значимости в Людмилиной жизни.

Напоследок у подножия горы они нашли дом Марии, где она жила последние годы. А в парке, его окружающем, святой источник, исцеляющий физические и душевные раны. Они пили святую воду и умывались. Потом Людмила на стену домика повязала ленточку с узелком и попросила Богоматерь подарить им с Антоновым счастливую судьбу…

***

Незаметно подошло время окончания поездки, они вволю накупались в термальных источниках, нагулялись, надышались свежим воздухом и насладились друг другом, как будто это был медовый месяц, но настала пора собираться домой. Людмилу уже подмывало. Ей не терпелось встретиться с Кристиной. Она несколько раз репетировала в голове, с чего начать разговор, и как, вообще, вызвать незнакомого человека на откровенность, но была уверена, что всё получится…

– Люси, о чём ты думаешь? Последние дни у тебя такой сосредоточенный вид? – спросил Марк, когда они летели в самолёте.

– Я думаю, как вывести на откровенный разговор Кристину Хрусталёву.

– Зачем?

– Мне нужно узнать, чей сын Павлик.

– Если даже мальчишка не сын Егоршина, она не скажет… Прошло столько лет, она молчала, и вот вдруг неизвестному человеку разоткровенничается!

– Настало время говорить… Я чувствую, что очень скоро нас ждёт много событий!

– А, я чего-то, ничего не чувствую…

– И ещё, я считаю, что тебе надо быть осторожней, – Людмилу мучили нехорошие предчувствия почти с самого начала их отношений.

– И чего мне боятся? – недоумевал Антонов.

– Ни чего, а кого! Егоршина... После вашей встречи он точно насторожился, ты стал его расспрашивать о неудобных вещах. Он вполне может выяснить у остальных свидетелей, что ты копаешь…

– Так, никто же не отозвался, кроме Ефимова. А Лёха ему не друг, как и Сокольский. Так, что вряд ли…

Глава 31.

– Ты его недооцениваешь опять, как и тогда! Это твоя ошибка! Ты знаешь, что Марк Антоний по сути, погиб от рук своего соратника, второго участника триумвирата – Октавиана Августа, внучатого племянника Цезаря?

– Так он вроде бы покончил с собой? – недоумевал Антонов.

– Так потому, что у него не было выхода!

– Почему?

– Потому, что Антонию снесло башню от любви. Он принялся раздаривать восточные римские провинции Клеопатре и её детям. Да ещё и завещал похоронить себя в Египте. А наследником провозгласил Цезариона – сына Цезаря и Клеопатры. Октавиан этим воспользовался и обвинил Антония в измене. Эта последняя капля возымела эффект, и Египту была объявлена война. Вообще-то, у Марка Антония и Клеопатры было больше шансов на победу. Но она не была полководцем и не умела вести войну, а он плохо продумал стратегию. В результате, несмотря на войско, которое было и сильнее и больше римского, они проиграли бой. Антоний вслед за Клеопатрой покинул театр военных действий, бросив флот и армию на произвол судьбы…

– Люси! Мне от тебя давно снесло башню, так что, не знаю, что меня ждёт… – он явно смеялся, не придавая особого значения её словам.

– Будь начеку, Марк! Никто никогда не слышал от Антония объяснения, что заставило его всё бросить. Как сказал Плутарх: «В этот момент Марк Антоний показал миру, что его поступками перестали руководить мысли и побуждения вождя и мужчины… Антоний, поспешая за Клеопатрой, упустил победу из рук». Что это, если не приговор… Любовь его расслабила и лишила бдительности и здравомыслия!

– Любимая, здравомыслия у тебя хватит на нас двоих! И, вообще, мне кажется, ты преувеличиваешь опасность… Я хочу поговорить с тобой о другом.

– О чём, любимый? – Людмила неохотно переключилась на его интересы, осознавая, что Марк не принимает её опасения всерьёз...

– Не пора ли тебе уже перебираться ко мне на ПМЖ? Квартира ждёт хозяйку. Да и до работы тебе от меня будет ближе.

– Маркуша, я не ещё готова... – вздохнула Людмила, – мне всё время кажется, что если я перееду к тебе, то через какое-то время придётся возвращаться домой.

– Ну, нет. Никуда я тебя не отпущу. Мы с тобой заживём душа в душу.

– Не спеши. Давай, для начала, я тебя к своим свожу? – смягчила она отказ.

– Хоть, что-то, тогда, в ближайшее время! – обрадовался он.

Глава 32.

Домой вернулись порознь. Людмила отправилась к себе, а Марк должен был заскочить к родителям, потом к себе и, вечером приехать к ней.

Она наготовила вкусностей и ждала, даже периодически выглядывала в окно, не паркуется ли знакомая иномарка во дворе. Наконец, услышав привычный звук сигнализации, Людмила выглянула и увидела Марка, как всегда, высокого, статного и до невозможности элегантного. Он взял букет с заднего сиденья и быстро направился в подъезд. Людмила на несколько мгновений задержалась у окна, любуясь на заснеженные деревья. Вдруг, ей показалось, что в подъезде раздался хлопок, а из дверей на улицу вылетел очень знакомый мужчина. Ну, всё верно, она его узнала! Это был Геннадий. Он сильно торопился, не оглядываясь, бежал в темноту, засовывая, что-то за пазуху.

Девушка заволновалась, не случилась ли, какая-нибудь стычка между Марком и Геннадием в подъезде, к тому же, Антонов уже должен был позвонить в дверь. Нехорошие предчувствия остро покалывали её в самое сердце, и Людмила пошла ему навстречу.

Антонов был рядом, не дошёл буквально один пролёт. Весь бледный, он сидел, прислонившись к стене. Это было странно. Глаза резал ещё и букет роз, рассыпавшийся около его ног…

– Маркуша, ты, что тут сидишь? – тревожно спросила девушка. А подойдя поближе, увидела, что Антонов, тяжело дыша, зажимает ладонью грудь, и вокруг ладони на рубашке, красным по белому разливается кровавое пятно.

– Люси, это Гена – придурок, – произнёс, задыхаясь Антонов, – вызывай скорую… – Он протянул ей свой мобильник, а сам стал медленно крениться набок.

– Любимый, надо подняться! – она одной рукой пыталась удержать Антонова, другой набирала номер неотложки. Они добрались до квартиры, и Людмила устроила Марка на диване. По тому, как воздух с шумом засасывался в рану, а из неё выделялась пенистая кровь, Людмила поняла, что пробито лёгкое. Стянув с него пальто и рубашку, она увидела пулевое отверстие. Всё, что Людмила могла сделать – это плотно накрыть рану целлофановым пакетом, чтобы в неё не всасывался воздух, и сделать тугую повязку. Потом вколола обезболивающее… Её трясло, ситуация была серьёзней некуда.

– Люси, не бойся, – уговаривал её Марк, но она замечала, что одышка нарастает, а грудная клетка поднимается неравномерно, – вот увидишь, всё будет хорошо, лучше расскажи мне про Антония…

– Марк Антоний и Клеопатра провели последний свой потрясающий пир. Все веселились, ели, предавались любовным утехам. Но время неустанно шло, – Людмила рассказывала, а сама глотала слёзы, удерживая голову Марка на коленях и вытирая испарину на его лбу, – Октавиан Август вступил в Александрию, царица задержала его гонцами, а сама заперлась в спальне. Марку передали, что она умерла, и он попросил раба заколоть его кинжалом, но раб не посмел, вместо этого, он убил себя. Тогда Антонию пришлось это сделать самому, но рана оказалась не настолько сильной, чтобы он умер сразу. Истекающего кровью мужа, доставили в покои к Клеопатре, и он скончался у неё на руках, спустя несколько часов. Клеопатра понимала, что у неё два выхода – кандалы или смерть. Именно последняя стала окончательным выбором. Царица пожелала умереть от укуса змеи. Так и закончилась любовь Марка Антония и Клеопатры…

– Но не наша, поверь…

– Господи! Где же скорая?!

Наконец-то, неотложка прибыла, Антонов ещё был в сознании, но совсем плох, и его унесли на носилках, а Людмила, набросив пальто и наскоро надев сапоги, поехала с ним…

Ещё по дороге ему начали переливать кровь, а фельдшер по связи сообщил, чтобы готовили операционную. Людмила дрожала от холода. Не от того, что был на улице, а от внутреннего холода, который её сковал клещами ужаса, при мысли, что она теряет своего Марка Антония, на этот раз, навсегда! Он держал её руку и читал этот страх на лице Людмилы,

– Не бойся, я точно, не умру. Вот увидишь, Люси, всё будет хорошо…

В больнице, Антонова сразу забрали в операционную, и они даже не успели проститься. – Может, и к лучшему – думала Людмила. Ей принесли его одежду. Она приняла вещи и, сев на кушетку в коридоре, молила Бога, чтобы обошлось. Потом, нащупала у себя в кармане халата его мобильный телефон, с которого вызывала скорую и, найдя номер отца, позвонила.

– Привет, сынок! – голос и манера разговора точь-в-точь, как у Марка. Людмила разревелась. Потом, сообщила, что с сыном беда, и куда приехать…

Глава 33.

Минут через тридцать по коридору шёл седой представительный мужчина. Его высокий статус чувствовался издалека по осанке, уверенному шагу и тому, как он отдавал распоряжения свите. Позади, едва поспевала красивая ухоженная дама, то и дело, промакивающая глаза кружевным платочком. – Родители, – подумала девушка и оказалась права…

Когда они подошли, дежурный доктор уже давал информацию Антонову-старшему, стоя навытяжку, словно солдат перед генералом,

– Огнестрел. Проникающее ранение грудной клетки. Пуля прошла навылет, но задето лёгкое, большая кровопотеря. Идёт операция…

– Шансы?!

– Пока трудно сказать, ранение серьёзное… – дежурный ничего не стал обещать.

– Это Вы, мне звонили? – Борис Семёнович наконец-то, решил заметить Людмилу.

– Да…

– Кто в него стрелял? Вы видели? – он был с ней строг и недружелюбен.

– Видела…

– Ну, и кто?

– Мой знакомый… Но, это странно… Он не мог!

– Ваш знакомый? – глаза Бориса Семёновича метали молнии, ещё немного, и Людмила сгорит от позора, – мой несчастный сын, почему-то всегда умудряется выбирать не тех женщин!

– Почему, я – не та?

– Потому, что если бы Вы были той, то сначала разобрались бы в своих поклонниках сами, а не скакали без разбора от одного к другому! В результате, Марк бы не пострадал от такой глупости! Если… Если Марк погибнет, это будет только на Вашей совести!

Людмила даже не нашлась, что ответить, просто хлопала глазами, а слёзы душили горло и лились из глаз сами собой.

– Борис, ты не справедлив, – подала голос мать, – Вы, ведь, Люси?

– Людмила…

– Борис, это давняя Маркушина любовь, ещё институтская, его выбор надо уважать, – а сама тоже заплакала и, вдруг, обняла Людмилу, как родную.

– Мы ему найдём достойную! – упирался отец.

– Не о том, Вы думаете сейчас, Борис Семёнович! – больше Людмила не нашлась, что ответить…

Они расселись по разным углам и ждали. Людмила потеряла счёт времени, когда вышел доктор. Конечно же, Антонов-старший один имел право услышать приговор сыну, по крайней мере, он так считал. Но Людмила тоже услышала, что операция, хотя и прошла нормально, доктор оценивал состояние пациента пятьдесят на пятьдесят и от дальнейших прогнозов отказался,

– Пусть сначала переживёт эти сутки, а там посмотрим...

К Марку рвалась мать, но не пустили никого, а уж, о «неподходящей женщине», не было и речи…

Людмила возвращалась домой, вспоминая по мгновениям их дорогу до больницы и пытаясь угадать исход, – Он точно будет бороться, он обещал, что всё будет хорошо!

Поднимаясь в квартиру, девушка встретила молодого парня, сидевшего на ступенях лестницы, чуть левее от места, где до этого находился раненый Марк. Он собрал разбросанные розы и положил на подоконник. На стене темнело кровавое пятно… Парень, увидев, что она отпирает свою квартиру, радостно подскочил,

– Вы – Людмила Винокурова? – она кивнула, – А, я Вас жду!

– Меня? – изумляться не было сил, – мы не знакомы…

– Конечно, я же простой курьер! Вам пришла посылка от ювелирной компании «Зен», и сегодня вечером я должен был обязательно её доставить, вот и ждал…

– Какой ещё компании? Я ничего не заказывала? – не понимала Людмила, заходя в квартиру.

– Заказчиком мог быть, кто-то другой, но получатель – Вы! – радостно объяснял парень, проходя за ней, – мне нужен Ваш паспорт – это формальность, но она необходима для подтверждения…

– Сейчас найду, – у неё не было сил разбираться с курьером, единственное, что её смущало, что парень сидел и ждал её, – а, если бы я вернулась к утру, так бы и сидели?

– Это строго оговорено в условии доставки. У Вас, наверное, какое-то особенное событие сегодня?

– Да, уж…

Когда формальности были соблюдены, и курьер ушёл, Людмила повалилась на диван, на котором несколько часов назад лежал Марк и, наконец-то, разревелась. А потом, незаметно заснула…

Ей снился Марк Антоний. Трое чёрных невольников принесли мужа на её половину и уложили на широком одре под балдахином. Из груди Антония торчал кинжал, вогнанный в тело по самую рукоять, белоснежная туника вокруг кинжала была пропитана кровью. По периметру опочивальни горели масляные факелы, но она приказала, зажечь ещё несколько, и позвала жреца. Марк был в сознании, хотя, очень бледен, его высокий лоб покрывали крупные капли испарины, а руки были холодны, словно лёд. Она понимала: жизнь покидает его вместе с кровью. Опустив его голову себе на колени, она омывала его лицо розовой водой, и душа её ныла щемящей тоской в предчувствии неминуемой утраты. Вот он рядом с ней, ещё живой и тёплый, а она – властительница огромного государства, повелительница миллионов людей, по велению которой, они могут жить, а могут и умереть, была не в силах, спасти единственного своего главного человека. А он ловил её взгляд, ища в нём надежду, и она ему улыбалась через силу, и обещала, что всё будет хорошо…

Наконец, прибыл жрец, окровавленную тунику разорвали, обнажив мощную атлетическую грудь Антония. Поколдовав над телом, жрец отошёл в сторону, сделав ей знак, следовать за ним. В углу опочивальни, так, чтобы Антоний не слышал, сообщил, что боги забирают героя к себе, и часы его сочтены. Клинок вынимать нельзя, иначе кровь и жизнь покинут тело ещё быстрее. Зажав, чтобы не зарыдать, в зубах собственную руку, она кивнула. А, вернувшись к мужу, сказала, что впереди у них много счастливых минут, и он должен ей довериться. Марк в ответ улыбнулся бескровными губами, веря каждому её слову. Она чувствовала, что пытку любимого длить больше не сможет и, велела удалиться всем. Когда последняя рабыня покинула покои, она поцеловала Марка в остывающие губы, долгим отчаянным поцелуем, стараясь запечатлеть его в своей памяти навсегда и, собравшись с духом, вырвала клинок из груди. Тело его дёрнулось навстречу ей, но с последним стоном, упало навзничь… И в это мгновение Люси проснулась, так и не увидев, умер он или нет…

Глава 34.

Людмила встала, сон не шёл из головы, а, главное, щемящая боль увязалась из сна и не отпускала. Она прошла на кухню попить воды. Под её окном, по-прежнему стояла машина Марка, а на плите давно остыл праздничный ужин, всё было готово к встрече. Отмотать бы назад киноленту жизни на несколько часов, она бы всё исправила. Плохие предчувствия были не напрасны, но ожидать неприятности со стороны Геннадия, казалось нелепым и странным. Она и думать-то про него забыла. Не просчитала. Не уберегла…

Вернувшись в комнату, мучимая гнетущими мыслями, она заметила странную посылку и решила её распаковать. Сняв многочисленные обёртки, Людмила добралась до красивой коробки с логотипом «Зен». Внутри находились документы и небольшой бархатный футляр пурпурного цвета в виде сердечка. Она открыла и… Там лежало то самое кольцо, которое она меряла в ювелирном салоне! Оно сияло всеми гранями от света люстры, переливалось и горело.

– Марк! Ты всё-таки его заказал?! – сердце сжалось от боли ещё сильней, – только не сейчас…

Людмила развернула бумаги – это были сертификаты, подтверждающие чистоту и каратность бриллиантов и золота. Вдруг, откуда-то выпала маленькая карточка – открытка, она её развернула и прочла,

– Люси, ты выйдешь за меня?

Давясь слезами, она надела кольцо на безымянный палец правой руки, оно было впору,

– Я выйду за тебя, Марк Антоний, если не за тебя, то ни за кого…

***

Утром, когда Людмила уже собиралась бежать на остановку, чтобы ехать в больницу к Марку, пришёл следователь и задержал её не меньше, чем на час. Он дотошно выспрашивал всё об отношениях с Антоновым, знает ли она о его судимости, потом, когда дело дошло до Геннадия, всё разузнал о нём. Вместе они осмотрели лестничную площадку, розы всё ещё лежали на подоконнике и вяли, она совсем про них забыла. А сейчас они стали особенным знаком, ведь Марк нёс этот букет ей. Людмила бережно собрала их, и, поставив в вазу, решила,

– Если отойдут, то Марк выживет…

Глава 35.

Потом, капитан Круглов, так звали следователя, сам предложил подвезти её до больницы, у него оставались вопросы. По дороге, Людмила пыталась доказать Круглову, что у Геннадия не было никаких существенных причин мстить Антонову,

– Он – трус, понимаете? Его Марк хорьком называл и грызуном! Такие люди, как Гена, не способны на сильные решительные поступки! Тем более, Марк заплатил ему…

– А, вот это – уже интересно! – оживился следователь, – за, что? У них были, какие-то общие финансовые дела? Антонов ему был должен?

– Ничего не должен! Марк просто, заплатил, чтобы Геннадий исчез и не появлялся больше в моей жизни! Чтобы время на разборки не тратить… Не должно было быть разборок и никакого убийства, Гена деньги взял и ушёл…

– Вот это Санта Барбара у вас! – усмехнулся Круглов, – ну, допустим, что и грызуны тоже иногда в атаку ходят, если их в угол загнать, что Вы на это скажете?

– Никто Суркова в угол не загонял, всё было добровольно…

– Может, у Вашего бывшего сожителя доля в квартире есть? За это Антонов ему деньги отдал?

– Нет никаких долей и общего имущества нет! – Людмила терпеливо объясняла Круглову, а он всё никак не мог взять в толк,

– Тогда, за что, деньги-то?

– Ну, Вы поймите, у Антонова такая философия! Для него деньги – инструмент, который он использует для решения проблем! Он время ценит дороже денег! Мы знакомы со студенческой скамьи, на восемь лет потеряли друг друга по известной Вам причине, и вот, нашли! Вам, наверное, не понять цену этого потерянного времени…

– Почему же, я понимаю! Красиво жить не запретишь!

– Ничего Вы не понимаете! – устало вздохнула Людмила, – Марк его никуда не загонял, всё было по-честному, а что деньги Геннадий спустил, я знаю точно!

– Выходит, он, всё-таки, не совсем ушёл, раз Вы в курсе? – не отставал следователь.

– Я его видела всего один раз, он плакался, что денег нет, и просился назад.

– Но, Вы, не приняли? – продолжил Круглов.

– Конечно, нет! Зачем он мне?! – возмутилась Людмила.

– Ну да, ну да! Когда рядом богатый и успешный, зачем нужен грызун?

– На, что это Вы намекаете? Я не меняю мужчин, как перчатки! Мы с Антоновым знакомы намного раньше, чем с Геннадием Сурковым, просто, так сложилась жизнь, я не представляла, что мы ещё встретимся…

– А, как Вы думаете, где теперь Сурков? – следователь решил сменить пластинку.

– Я не знаю, куда он от меня съехал. Он работает в автосервисе, не так далеко от моего дома, я объясню в каком… Но, наверное, Гена сбежал в свою глухомань, он не здешний. И хотя, конечно, звёзд с неба не хватает, но не идиот же, сидеть и дожидаться, когда за ним придут…

***

В больнице Людмила вместе со следователем прошла до палаты Марка, но не дальше. Около дверей сидели два добрых молодца из охраны Антонова-старшего и посторонних не пускали. Людмила, конечно же, считалась посторонней...

Впрочем, следователя тоже не пустили, Марк, по-прежнему, существовал между небом и землёй…

Людмила простилась с Кругловым и, не в силах бездействовать, принялась осуществлять свой план. А после разговора с ним, сама собой выкристаллизовалась мысль, что выходка Геннадия, никак не связана с ревностью…

Послезавтра надо было приступать к работе, но Людмила Николаевна отправилась на свой участок сегодня, разговор с Кристиной откладывать она не могла. Когда жизнь любимого висит на волоске, она чувствовала острую необходимость восстановить его доброе имя, как будто, именно это только и могло его спасти…

Глава 36.

Ей открыла Кристинина мать, вслед за ней выскочил мальчик.

– Привет, Павлик! – поздоровалась Людмила, – это тебе, – и протянула ребёнку заранее купленную машинку.

– Здравствуйте! – удивилась женщина, на её лице читалось недоумение.

– Добрый день, извините, я не познакомилась с Вами в прошлый визит. Как-то, даже неудобно. Это Вам, – подала хозяйке тортик, – с Новым годом и Рождеством!

– Ирина Петровна меня зовут, проходите, пожалуйста, доктор… Только, у нас нынче никто не болеет, слава Богу!

– Я по другому поводу. Мне бы с Кристиной повидаться.

– А, Кристина работает сегодня, у неё скользящий график. Но она поправилась, всё нормально…

– Жаль… – Людмила была разочарована, придётся уходить ни с чем.

– Что значит, жаль? – насторожилась мамаша, – что она поправилась?

– Тётя доктор, а давайте с нами чай пить! – предложил Павлик, пока Людмила соображала, что ответить.

– И, правда! – обрадовалась Ирина Петровна, – мы с Павлушкой все каникулы в одиночестве сидим, скучно…

– Спасибо, я, пожалуй, приму Ваше приглашение, – у Людмилы теплилась надежда хоть, что-то узнать у Кристиной матери. Да и одной дома сходить с ума было невмоготу, – А, что же вы скучаете? Павлик на каникулах, гуляйте больше! Свежий воздух и ребёнку полезен, и Вам!

– Да не с кем. Мы, как адрес сменили, так и друзей всех растеряли. У ребёнка целый двор ровесников там был, а у меня, что ни соседка, то подруга. А здесь, мы пока чужие…

– Вы, наверное, из другого района переехали?

– Да, из центра. Квартиру там продали, а здесь подешевле купили, денег на жизнь не хватает, так и пришлось…

– Да, разница большая… может, и есть в этом смысл… – Людмила поддерживала беседу, надеясь вывести Ирину Петровну на нужную тему.

– Мы раньше жили намного лучше, – рассказывала хозяйка, – когда Кристина замужем была, да и после развода с Константином, поначалу всё было неплохо. Но потом, он перестал давать деньги на ребёнка, а Кристинка, можно сказать, неучем осталась, институт бросила, как забеременела, а больше учиться и не пыталась. Думала, за мужниной спиной легко прожить, а теперь, много ли заработаешь, когда диплома нет. Устроилась в артель какую-то, рабочие рукавицы шить… Кому сказать, стыдно даже. Но жить-то надо! На одну мою пенсию не проживёшь… На хлеб и то не хватит!

– Да-а, надо бы ей выучиться, полегче будет с работой… – Людмила боялась спугнуть словоохотливую женщину, поэтому с большой осторожностью вставляла реплики.

– А, я ей говорила, учись, дочка, на Костика надежды мало. Сегодня у него ты на уме, а завтра – другая! Так и вышло, он уж и с второй-то женой развёлся!

– При выборе мужа очень трудно не ошибиться, где ж на всех надёжных-то взять? – докторша попала в точку!

– Да, в том-то и дело, что был у неё надёжный, – Ирина Петровна покосилась на внука, но мальчик был занят новой игрушкой, поэтому, внимания на разговор не обращал, – Павлика настоящий отец – хороший парень… из обеспеченных. Может, знаете директора Мясокомбината Колесова? Так вот – его сын!

– Да, Вы, что?! – изумилась Людмила, а у самой, так сердце и забилось, – а, почему бы родному отцу не признать Павлика? С таким-то приданым, помогал бы неплохо.

– Так не жив, Сашка-то, вот уж девятый год, как похоронили, и о сыне не знал. Павлик тогда не родился ещё.

– Жаль парня, наверное, болел тяжело?

– В, драке убит был! А моя вертихвостка крутила одновременно шашни и с Сашкой и Костяшкой. Определялась всё! Сашка-то замуж звал. Нам со свинячьим рылом, да в калачный ряд, конечно, заманчиво было. Сашкины родители, вроде как, против выступали, мол: не пара, но супротив сына не пошли. А, тут, как нарочно, появился бабник этот – Егоршин! Ну, Костя, то есть. Моей дурочке мозги-то и запудрил… Молодая, глупая, на павлина повелась!

– А, он из простых?

– Тоже не из простых, моя Кристинка на простых плевать хотела! У неё мечта была – за богатого выйти! Только ведь и, богатый богатому рознь. У Кости отец, какой-то шишка в бензиновом бизнесе, я не сильно вникала. Да, только, сынок-то всех девок перебрал в округе, не Сашке Колесову чета.

– Но, женился же на дочери Вашей и ребёнка признал…

– Он думал, что Павлик его сын… А женился потому, что Кристинке этим браком рот заткнул, чтобы лишнего не болтала. Есть и его причастность к смерти Сашки, правда не знаю, какая, но дочка всё знает…

– Тогда, почему он развёлся с ней? – недоумевала Людмила.

– Так я же говорю: бабник! И так долго протянули вместе, почти пять лет. Он и в браке гулял, не стеснялся, а уж, как узнал, что ребёнок не его, вообще, обнаглел, до рукоприкладства дошло, Кристина на развод сама подала и связываться с ним не стала.

– А, узнал-то как?

– По крови... Павлушке аденоиды удаляли, так на группу сдавали анализ. Я сейчас не вспомню, что к чему там, но по всему вышло, что мальчик не его. А дочь не удивилась, она об этом и раньше знала.

– Ирина Петровна, а почему Кристина теперь не может пойти к Колесову и всё рассказать? Я думаю, они бы обрадовались внуку!..

– Она собиралась, но так и не решилась. Хотя, даже выяснила, где можно встретиться с Сашкиной матерью, до отца-то не доберёшься, высоко летает, с кем попало, за руку здороваться не станет. Да и мать-то после смерти единственного сына затворницей стала, но каждый месяц, даже спустя столько лет, двенадцатого числа в день смерти Сашкиной, бывает на кладбище и подолгу там одна сидит у могилы.

– Наверное, шикарный памятник сделали? Всё-таки, единственный наследник был…

– Да у них там целый фамильный склеп, как пойдёте на центральное кладбище, так обязательно увидите на аллее «нищих», мимо не пройти…

– Да-а, жалко, что так сложилось, – Людмила всё выяснила, что было нужно, и собиралась закругляться, – и Павлика жаль, что без отца мальчик растёт, и Кристину жаль – ошибки молодости, а платить за них приходится всю жизнь… Ну, мне пора бежать, буду на обходе, проведаю вас, как-нибудь ещё…

– А, Вы к Кристине-то, зачем приходили? – спохватилась Ирина Петровна.

– Да за здоровье её беспокоилась, – Людмила импровизировала на ходу, – всё думала, не рано ли больничный лист ей закрыла.

– Спасибо, доктор, Вы такая заботливая! Кристина совсем поправилась!..

Глава 37.

Людмила еле дождалась утра. Сколько ни пыталась заснуть, ничего не получалось. Душа истомилась и изболелась вся: как там её Марк Антоний? Переживёт ли он эту ночь? Переживёт ли он, вообще, эту опасность? Не дай Бог, осложнения! Она перебирала в голове все возможные исходы травм грудной клетки, но эти размышления всё время заслоняли яркие картинки их отношений. Они не так уж долго были вместе, но это короткое время оказалось для Людмилы самым счастливым и значимым. Все дни и все ночи с Антоновым, чем бы они не занимались: ссорились, мирились, пили вино, гуляли и просто болтали или дурачились, были пронизаны светом искренней любви, единственной и неповторимой… Сколько их было, встреч и отношений, казавшихся важными, искренними и единственными? А, оказалось, только одна… Что останется от жизни, если в ней не станет Марка Антонова? Это, как будто вырвать человека из тепла и света, бросить в сырую темницу и сразу предупредить, что навсегда… Она не представляла, чем дальше будет жить, какими смыслами наполнит своё существование? Да, безусловно, дело Колесова – Егоршина она доведёт до конца, чего бы это ни стоило. И если Антонов не причастен к смерти человека, то она это докажет и очистит доброе имя любимого… А, что потом?..

Нет! Нет и нет! Нечего и думать, Марк должен выжить, по-другому, нечестно! Иначе, где же справедливость на земле?! Потом, ей казалось, что слишком всё было сказочно и чудесно, и за это пришла неминуемая расплата, потому, что не может быть, чтобы ей повезло…

В любом случае, утром Людмила решила сделать ещё одну попытку прорваться к любимому. Она должна попасть к нему! Ни один человек, каким бы могущественным и властным не был, не имеет права разорвать невидимую, но прочную нить, связывающую их с Марком. Она не шла, она летела в клинику, ей совершенно необходимо было увидеть его, вглядеться в любимые черты, коснуться руки, поцеловать, почувствовать! Странным образом, в душе горела твёрдая уверенность, что она сумеет его расшевелить, оживить, вернуть оттуда, где он пребывает последние дни. Да и такими новостями, любого можно поднять – она была уверена в своём всемогуществе. Но около палаты, наверняка по-прежнему, располагается кордон из дюжих молодцов. Как его преодолеть?

Девушка решила зайти с другого конца. Теперь она предусмотрительно взяла с собой всю амуницию, и, переодевшись в халат, сменную обувь, в шапочке-Шарлотте и маске пошла в реанимационное отделение. Однако, пока поднималась, её осенила новая идея, и Людмила, направилась не к палате с охраной, а к заведующему отделением...

– Здравствуйте, Игорь Валерьевич, – имя прочла на дверной табличке, поэтому обратилась, как надо. Врач оторвался от своих бумаг и, не узнавая её, пытался вспомнить имя, но, так и не припомнив, произнёс,

– Здравствуйте! А, вы – кто?

– Я Людмила Николаевна Винокурова – Ваша коллега, доктор из районной поликлиники, – Людмила торопилась, пока её не решили послать, куда подальше, – а по совместительству, невеста Вашего VIP-пациента Антонова. Уделите мне немного времени, пожалуйста, Игорь Валерьевич. Мне необходимо знать, что с ним?

– Я, конечно, всё понимаю, невеста, но почему Вы появились только на третий день? На то и нужны близкие люди, чтобы быть рядом? А теперь я должен Вам персонально всё рассказывать?! – кустистые брови заведующего сдвинулись к переносице, а гневные нотки в голосе ничего хорошего не предвещали.

– Я делаю важное дело, не менее важное для Марка, чем сидеть возле его койки, но я бы и сидела… – голос её предательски задрожал, – только ведь не пускают! Вы же видите!

– Ну, тут уж, Милочка, я Вам не знаю, чем помочь! – развёл руками врач.

– Вы, хотя бы, скажите, как он?

– Да, вот как есть, полный букет: пуля раздробила ребро, прошла сквозь лёгкое, задев сосуды. В результате: открытый пневмоторакс, гемоторакс и всё, что к этому прилагается. Операция по ушиванию лёгкого и перевязка сосудов прошли штатно, отломки ребра зафиксированы, кровь из плевры эвакуировали, кровопотерю восстановили, проводится антибиотикотерапия во избежание осложнений, но в сознание наш VIP пока не пришёл… а пора бы…

– Игорь Валерьевич! Мне надо к нему попасть! Помогите! Вопрос жизни и смерти… Его… и моей!

– Давай так, – заведующий незаметно перешёл на ты, превратившись в заговорщика, – там сейчас мамаша с ним сидит, никуда не уходит, отца нет, он бывает только набегами. Я её вызову в кабинет, а ты поговори...

– Спасибо! – Людмила была готова руки ему целовать, но он её остановил,

– Да, ты с ума-то не сходи, ещё ничего не получилось!

Заведующий набрал внутренний номер поста и попросил медсестру, пригласить Антонову. Через несколько минут она зашла в кабинет.

– Ольга Сергеевна, проходите, – показал он жестом, – присаживайтесь. А я покину вас ненадолго.

Измученная Антонова, находясь в некотором замешательстве, присела на стул, а Людмила вся собралась, действовать надо было наверняка,

– Здравствуйте, Ольга Сергеевна! Я – Людмила, вы меня помните?

– А, Вы – Люси… Помню…

– Мне совершенно необходимо попасть к Марку!

– Я не могу помочь, Борис запретил… – устало и беспомощно ответила женщина.

– Не пойму, Вы кому хотите больше навредничать? Мне или своему сыну?! – Людмилу, вдруг, прорвало, – разве Вам решать его судьбу? Неужели недостаточно тех несчастий, что уже с ним случились?! А, если бы Вы знали, что я, находясь рядом, могу ему помочь, то и тогда, слушались бы своего упрямого супруга? Вы, что же, готовы наплевать на счастье, а может, и жизнь единственного ребёнка из-за мужниной гордыни?..

– Не готова! – Ольга Сергеевна даже поменялась в лице, в ней проснулась решимость и твёрдость, она махнула рукой, – пойдёмте!

Женщины уверенным шагом дошли до палаты, а привставшего было охранника, Антонова осадила безапелляционно и даже жёстко,

– Гриша, это – врач, ей необходимо провести осмотр Марка!

– Вот, Людмила! Он Ваш, я мешать не стану! – и Ольга Сергеевна вышла из палаты…

Глава 38.

Людмила подошла к кровати. Марка окружала куча разной аппаратуры с датчиками, к которым от него тянулись разные проводки и трубки. А он, как будто, просто спал, если бы не кислородная маска на лице и обширная повязка на груди.

– Маркуша, привет! – прошептала Людмила, присев рядом и, взяла его за руку. Рука была тёплой, – давай, просыпайся! Ты обещал, что всё будет хорошо, слышишь? А сам тут валяешься и всех пугаешь! – она слегка сжимала и растирала его пальцы и целовала их, стараясь вложить всю свою энергию, чтобы разбудить. – Ты вот разлёгся здесь, а я всё узнала про Павлика!.. Ну же, Антонов, просыпайся! – Ничего, конечно, не происходило и не могло произойти, вот так, по её желанию, – размечталась, дурочка! Людмила плакала от бессилия, а сама всё думала, как быть, и продолжала с ним разговаривать, – Марк, я приняла твоё предложение! Мне никто больше не нужен, кроме тебя! Только, живи!.. – постепенно в ней начало нарастать чувство обиды на него, и на свою несчастливую судьбу, и тогда, Людмила сжала его ладонь настолько крепко, насколько смогла, и сказала совершенно чётко, – Марк Антоний, так дело не пойдёт! Ты решил меня бросить одну? Мне не победить Октавиана без тебя! Остаётся только отравиться!

– Что здесь происходит?! – в палату вошёл Борис Семёнович, – кто Вас пустил?! Марш отсюда!

Людмила вскочила со стула и готова была разреветься, не получилось ничего, надо уходить… Но, вдруг, ей почудилось, что Марк слегка сжал её пальцы в ответ! Наплевав на угрозы отца, она нагнулась над любимым и стала вглядываться в его лицо…

Так и есть! Он сжимал её руку, пусть слабо, но сжимал, веки его дрогнули, и он медленно открыл глаза. Людмила поняла, по движениям губ, что Марк хочет, что-то сказать, и сняла с него маску.

– Да, как Вы смеете! – разъярённый Борис Семёнович подлетел, словно коршун.

– Лучше врача позовите, я Вашего сына не съем! – ответила Людмила твёрдо и уверенно. И, странное дело, Антонов – старший послушался её и пошёл за врачом.

– Привет, любимый! – она поцеловала его в щёку, – Ты меня чуть не бросил! – радости её не было предела. Людмила ласково поправляла его волосы на лбу, и не могла наглядеться.

– Люси… – он улыбался ей, – я так и знал, что увижу тебя рядом!

– Конечно! Я всегда буду рядом, не сомневайся!

– Давно я здесь загораю? – его голос был слаб, но взгляд совершенно осознан.

– Третий день… Где ты был, Марк? Я скучала…

– Я был в Александрии… Только не смейся… Я чувствовал себя Марком Антонием… А ты была моей Клеопатрой… Мы вместе провели последний пир, шансов на победу не осталось, и я, дабы избежать позора, покончил с жизнью, всадив кинжал себе в грудь…

– Любимый, это последнее, что я тебе рассказывала… Это не сон, просто запечатлелось…

– Это и был не сон! Кругом горели факелы, а лысый жрец, посмотрев на мою рану, не мог скрыть печали, я знал, что обречён и не боялся смерти. Я её ждал… Ты находилась со мной до последней минуты, и я был счастлив. А потом, приказала всем удалиться и обещала, что всё будет хорошо... Я верил тебе, а не жрецу, и, когда, одним рывком выдернула клинок из моей груди, я был благодарен тебе за это, всё кончилось быстро… Но, вдруг, ты меня оживила сейчас… А это место болит, как рана…

– Так, там и, вправду, рана! Но я вытащу клинок, Марк Антоний, поверь! Я теперь знаю, как вырвать этот шип! – Людмила в радостном порыве поцеловала его в губы, – скоро, очень скоро в твоем сердце не будет никакого клинка, никакой занозы!

– Причём тут сердце? – возмутился Игорь Валерьевич, зашедший в палату вместе с отцом и матерью Марка, – нам только проблем с сердцем не хватает!

Осмотрев пациента, он остался доволен,

– А, Вы, коллега, оказывается, и, вправду, знали, о чём говорите! Хотя, методы у Вас странные, но эффективные! – потом он повернулся к Антонову – старшему и, то ли в шутку, то ли всерьёз, сказал, – поцелуй принцессы для спящего красавца, оказался самым лучшим средством!..

Глава 39.

– Люси, ты получила посылку? – неожиданно спросил Антонов.

– Получила…

– И, что? Каков твой положительный ответ? – он уже начал шутить, это прекрасно!

– Мой положительный ответ: Да! – засмеялась Людмила. Он сжал её правую руку, которую так и не выпускал из своей,

– Я не чувствую…

– Ты должен это сделать сам, – Людмила достала из сумочки кольцо и протянула любимому. Все стояли в недоумении. Марк держал кольцо, но пальцы его не слушались, он чуть не выронил его несколько раз. В конце концов, терпение Бориса Семёновича иссякло, и он решил помочь,

– Давай-ка вместе, сынок!

Отец взял его руку в свою, и они парой надели Людмиле кольцо на безымянный палец.

– Вот и, слава Богу! – обрадовался Игорь Валерьевич, – теперь я за парня спокоен!..

***

Следующие два дня Людмила провела в метаниях между работой и больницей. Кстати, розы в вазе набрали форму и продолжали цвести, радуя глаз. А Марк быстро шёл на поправку, его уже перевели из реанимации в обычную палату, и преград ей больше, никто не чинил, хотя у двери, по-прежнему, сидела охрана. Людмила рассказала Антонову о своём разговоре с Кристининой матерью, но о дальнейших планах умолчала,

– Эх, не валяться бы мне на этой койке сейчас! – жалел Марк.

– И, что бы ты сделал?

– Да прижал бы уже Костяна к стенке и всё из него выбил!

– Лучше, поваляйся ещё немного, – сказала она, целуя его в нос, а сама подумала, – мы пойдём другим путём… – хочешь, я порадую тебя ещё одной историей?

– Про Марка Антония?

– Про него и Клеопатру…

– Конечно, хочу!

– Однажды Антоний сидел у воды с удочкой, клев был никудышный, и он сердился, что его Клеопатра видит, какой он неудачливый рыболов. Тогда Антоний приказал слугам незаметно подплывать под водою и насаживать на крючок рыб. Клев пошел лучше. Царица, конечно, поняла, что её обманывают. Египтянка разгадала его хитрость, но виду не подала. На следующий день она подготовила сюрприз, велев одному из рабов нырнуть и насадить на крючок Антония вяленую рыбку. Антоний вытянул лесу под общий хохот друзей царицы. Клеопатра сказала: «Удочки, император, оставь нам, египетским фараонам. Твой улов – города, цари и материки».

– И, что это значит? – не понял Марк.

– Узнаешь…

***

Двенадцатого числа, взяв отгул, Людмила с самого утра прогуливалась на кладбище недалеко от монумента Колесову-младшему. Во сколько явится его мать, она не представляла, поэтому очень боялась её пропустить…

Чтобы не окоченеть, словно ледяная статуя, она обошла все окрестные памятники, но всё равно, успела промёрзнуть до костей, когда наконец-то, появилась ожидаемая особа. Дама была элегантно и богато одета, но вся в траурных тонах. Дав ей несколько минут, чтобы положить живые цветы на могилу и поздороваться с сыном, Людмила вышла из укрытия и, забыв всю заготовленную речь, ляпнула с размаху, что первое пришло в голову,

– Ваш внук, очень похож на покойного отца!

– Какой внук? Кто Вы?! – Колесова оторопело глядела на Людмилу и собиралась закричать, но девушка её опередила,

– Ваш внук – Павлик, ему на днях исполниться восемь лет! Прекрасный мальчик! Да, Вы сами можете на него посмотреть и всё поймёте!

– Вы, Вы, Вы – сумасшедшая? – дама начала заикаться и готова была не то звать на помощь, не то упасть в обморок.

– Да нет же! Только не вздумайте потерять сознание! – Людмила подбежала вовремя, женщина начала валиться в сугроб. Девушка подхватила её, и они вместе, теряя равновесие, всё-таки, оказались в снегу. Потом, сели вместе, и женщина, приложив ко лбу горсть снега, испуганно спросила,

– Что Вам от меня надо?

– Мне надо, чтобы Вы меня выслушали, а дальше, решайте сами…

– Я Вас слушаю… – смилостивилась Колесова, поняв, что опасность ей не грозит.

Людмила, сбиваясь и торопясь, рассказала всё, что знала, а закончив, вздохнула с облегчением. Потому что, по мере её повествования, лицо женщины преображалось от подозрительности и недоверия, к надежде и радости,

– Поедем, сейчас! Сейчас же! Я хочу убедиться сама! – дама поднялась, отряхнула снег и быстро подошла к памятнику. Обняла его и, приложившись губами к чёрному камню, прошептала, – Спасибо, сынок!

Потом, Людмила едва за ней поспевала. За воротами кладбища, Колесова достала ключи и устремилась к иномарке,

– Поехали, говорите адрес!

Уже в дороге, они, наконец-то, познакомились и, через полчаса, как лучшие подруги, звонили в дверь Хрусталёвых. У Людмилы замирало сердце: только бы не выпроводили их отсюда, не разобравшись. Дверь опять открыла Ирина Петровна, и снова вперёд неё протиснулся любопытный Павлик,

– Здравствуйте, тётя доктор!

Людмила не успела поприветствовать его в ответ…

– Сашенька, Сашенька мой! – Колесова упала на колени перед мальчиком, обняла его и принялась целовать и плакать, – сыночек мой родной! – мальчик остолбенел, но не брыкался, наоборот, он своими ручонками взял её лицо и сказал,

– Тётя, я не Саша, я Павлик… Почему Вы плачете? Вы потеряли своего мальчика?..

– Да, да! Я потеряла своего мальчика, – подхватила Колесова, – но я нашла тебя!

В это время на шум у дверей подошла Кристина, и так они все и стояли, не в силах вымолвить ни слова, комок в горле и слёзы в глазах были у каждой…

Сообразив, что не гоже, устраивать спектакль на площадке, Ирина Петровна, наконец, обретя дар речи, пригласила неожиданных гостей в квартиру. Дальше, Людмила представила всех друг другу, и наступило время Кристининой исповеди. Почти всё, что она рассказала, Людмиле уже было знакомо, за исключением того, что Егоршин действительно оказался главным виновником гибели Александра.

– Как-то в пьяном порыве, он сам мне признался в этом, – рассказывала Кристина, – цели убить Сашу, Егоршин не ставил, но у них назрел неразрешимый конфликт, простите меня за это, пожалуйста, – обратилась она к Колесовой и продолжала, – и будучи под парами, они не особо себя контролировали… Всё решил один удар, которого могло и не быть. Но Костя сказал, чтобы я держала язык за зубами, иначе пойду, как соучастница. Ведь, всё произошло из-за меня…

– Кристина, вам нечего бояться! Наоборот, мне надо срочно рассказать всё мужу! – горячилась Колесова, а Павлик в это время сидел у неё на коленях, уже совершенно освоившись, как родной. Да, собственно, он и был родной. Новообретённая бабушка целовала его в светлую макушку, вдыхала детский запах, прижимала к себе, как самую большую драгоценность в мире, и слёзы сами градом катились из её счастливых глаз…

Глава 40.

А вечером позвонила мама. Людмила совсем забыла про родителей. Этот год для неё начался так, что она еле поспевала справляться с новыми неожиданными вводными. Суматоха и калейдоскоп событий так закрутили, что у неё совершенно вылетело из головы, предупредить их, о том, что поездка и знакомство с кандидатом в мужья, переносится на неопределённый срок.

– Доченька, не волнуйся, мы сами приедем! Завтра!

– Круто! – только и нашлась, как выразить радость Людмила…

***

Утром следователь Круглов вызвал её к себе.

– Геннадия Суркова мы нашли. Вы были правы, он отсиживался в своей деревне. Парень окончательно заврался, сначала твердил, что, вообще, ни при чём, но когда Антонов пришёл в себя и дал показания, начал плести околесицу про любовь и ревность, про какие-то биржевые ставки, в общем, наворотил такого, что концов не найти! Я хочу, чтобы Вы с ним поговорили…

– Хорошо, я попробую… Только, можно, без Вас?

Людмилу проводили в допросную, одна из стен кабинета была зеркальной, и девушка предполагала, что с обратной стороны их будут видеть и слышать, конечно… Но главное, для Геннадия должна быть иллюзия, что они наедине… Потом, привели и его.

Сурков имел жалкий вид, он похудел, оброс, под глазом сиял фингал, и вообще, весь, какой-то ободранный. Его руку пристегнули наручником к столу и оставили наедине. Хотя она и так его не боялась.

– Привет, Гена!

– Привет! Зачем пришла? – проворчал он, не поднимая глаз.

– Тебя проведать, спросить, как ты докатился до такой жизни? Ты же хороший мужик, Гена, мы два года прожили вместе, какой бес тебя попутал?

– Ты! Ты меня попутала! Это ты меня выгнала! – резко и зло выпалил он Людмиле в лицо.

– Но, ведь, ты сделал этот выбор сам. Вместо того, чтобы бороться за свою женщину, взял деньги. Значит, они были дороже меня? А, как ты хотел: и меня, и деньги? И можно без хлеба! Так, Гена, ты мечтал?

От этих слов, он как-то сразу съёжился и замолчал на некоторое время, его злоба сменилась апатией. Возможно, он начал осознавать свою вину или хотел жалости от неё, а, может быть, оправдаться, но дальше, всё рассказал сам,

– Ты права, всё получилось из-за денег. Всё, что дал мне твой бандит, сгорело бессмысленно, мне бы остановиться на этом, но не получилось, будто околдовал, кто! – понурившись, рассказывал Геннадий, – Я влез в долги, опять всё просрал, а долг платежом красен! Я пришёл за помощью к тебе… А, ты меня прогнала у подъезда и не пустила в дом… Но зато нашёлся человек, который выслушал и выручил. Он нас видел из своей машины и, когда ты захлопнула дверь, подошёл. Я думаю, он поджидал там твоего людоеда, а увидел нас… Мне показалось тогда, что он искренне хотел помочь. Этот человек предложил погасить долг за небольшую услугу, и дать ещё столько же, если всё выполню.

– Какую услугу, Гена? – Людмила напряглась так, что едва дышала.

– Припугнуть твоего хахаля, мол, денег он ему задолжал! А тут, заодно, наши желания совпали, я бы ещё отомстил ему за своё унижение!.. Он дал мне пистолет, сказал, что патроны холостые. Мол, приставь ему ко лбу, курок спусти, он в штаны и наложит!

– А, причём, тогда деньги? Как бы Марк узнал, что это его за долг пугают? – Людмила чувствовала, что тема становится всё горячее.

– Так, мужик-то предупредил, чтобы я не забыл перед тем, как курок нажать, сказать: Это тебе привет от Егоршина!

– А, ты привет передал?

– Да, какое там! Твой верзила дал мне по морде букетом, как только пистолет увидел, так что приставить ему ко лбу я ничего бы не смог, пальнул по-быстрому, пока он меня не задушил голыми руками, и убежал!

– Ну, вот и всё! – концы с концами сошлись у Людмилы в голове, следователю тоже стало всё понятно…

***

– Люси! Ты – настоящий детектив! Так раскрутила всю цепочку! – глаза Марка сияли от восторга, когда она закончила пересказывать допрос Геннадия, – иди ко мне… Как же тяжело валяться здесь, когда такие события творятся!

– Вот и поправляйся скорее, уже всё сотворилось! Я же тебе говорила, что круг скоро замкнётся! Он и замкнулся! А, клинок из твоего сердца я, всё-таки, вытащила, как и обещала! – на её душе было легко и светло, – в этой битве мы с тобой, Марк Антоний, одержали победу!

– Благодаря тебе, моя Клеопатра! Без тебя бы не получилось…

– Просто, мы оказались удачливее наших предшественников…

– А, ты знаешь, Люси, что по Библейским законам, потомки убийцы до четвёртого колена за его грех расплачиваются? – неожиданно посерьёзнел Антонов.

– Знаю… Так тебя, это мучило?

– И это тоже… Очень мучило…

– Ну, теперь ты – чист, как младенец или святой! – она целомудренно поцеловала Марка в лоб, – по крайней мере, перед Богом, а перед законом, не знаю, достаточно ли всего этого, чтобы привлечь Костика по старому делу…

– Я, думаю, теперь это уже не твоя забота, и не моя! Не следствие, так Колесов с ним разберётся!.. – он ловко сгрёб её в охапку поближе к себе, – только в святые меня не записывай! Я ещё не готов! – и совершенно бесстыдно полез ей за пазуху, при этом, пресекая поцелуями любые возражения…

Глава 41.

На следующий день, вопреки всем правилам медицинского распорядка, в палате Марка собралась целая компания, благо, что помещение было достаточно просторным. Людмилины родители, наконец-то, познакомились с будущим зятем, пускай и в весьма неординарной обстановке. Потом, они также познакомились с родителями Марка и, когда все вместе собирались отчалить и дать пациенту покой, собственной персоной заявился Колесов.

– Здравствуйте! – зайдя в палату, громогласно произнёс он, тем не менее, чувствуя неловкость своего появления. Тут же воцарилась тишина. Людмилины родители ничего не понимали, а у Бориса Семёновича сжались кулаки и желваки на лице заходили ходуном,

– Боря, не надо, – прошептала Ольга Сергеевна, повиснув на руке у мужа.

Людмила замерла на стуле, возле постели Марка. Он сам, хотя и полусидел на своей гидравлической чудо-кровати, но тоже напрягся.

– Я прошу прощения за вторжение, – продолжил незваный гость, – и за всё то горе, которое причинил вашей семье, и в особенности Марку, – он кивнул в его сторону. – Не представляю, чем искупить свою ошибку!

– Я не понимаю, чего Вы от нас ещё хотите, Павел Аркадьевич? Мой сын за всё рассчитался сполна! Вашего сына, к сожалению, не вернуть! Но дайте нам, наконец, жить спокойно! – Антонов старший явно терял остатки терпения.

– Ваш сын ни в чём не виновен! Я пришёл сказать вам всем об этом и, о том, что я сожалею!

– Это, что ещё за новости? – не понял Антонов – старший.

– Восторжествовала справедливость, Борис Семёнович! Лучше поздно, чем никогда! Ваш Марк не причастен к гибели моего Саши… К сожалению, я не смог, да, честно говоря, и не попытался разобраться в этом раньше… Я принял за правду, первую попавшуюся ложь, которая меня устроила. И тупо мстил!.. Прости, Марк, если сможешь! – Колесов искренне склонил голову, – да и вы все, простите!

Все стояли в недоумённой растерянности.

– А, что будет с Егоршиным? – Людмила вклинилась в паузу, чтобы переключить всех на новую тему.

– А, что бывает с покойниками? Похоронят… – немного успокоившись, разъяснил Колесов.

– Он умер?! От чего? – поразилась Людмила, – и, так быстро?..

– Что, значит, быстро? – рассуждал Павел Аркадьевич, – мгновенно! Если на скорости под триста километров врезаться в бетонный отбойник, думаю, быстрее бы, ни у кого не получилось!

– Вот это – новость! – изумился Марк.

– Да, что мы всё о плохом? Простите меня, ради Бога! И поздравьте с внуком! – ликовал Колесов, – тёзка мой Павел Александрович! А на Саньку, как похож, одно лицо!

– А, Вы уверены? – на всякий случай уточнила Людмила.

– Конечно, экспертиза ДНК подтвердила, да я и без экспертизы сразу понял! Спасибо Вам, Людмила! – и Колесов кинулся жать ей руки, целовать и обниматься, – я должник Ваш, на всю жизнь!

Тут уж стало не до обид и родителям Марка, словно камень с души сняли. В общем, радость настигла всех… Тем более, тринадцатое января канун старого Нового года – день исполнения желаний! Все поздравляли друг друга и прощали друг другу ошибки и обиды…

Когда феерия в палате VIP достигла апогея, пришла медсестра и всех быстренько выпроводила. Осталась только Людмила.

– Маркуша, а ты, как думаешь, Егоршин реально сам разбился?

– Да, Бог его знает! Это уже не важно… Лучше, иди ко мне, – он протянул руку и увлёк её на свою кровать.

– Я смотрю, ты практически совсем здоров! То и дело, затаскиваешь меня к себе в койку! – она с удовольствием устроилась рядом с ним, – сейчас, кто-нибудь зайдёт и выгонит меня.

– Не отпущу! Пусть обоих выгоняют!

– Решительно! – засмеялась Людмила, но он накрыл её смех своими губами, подтверждая, что всё с ним уже в полном порядке.

– С Новым годом, любимая!

– С новым счастьем!

Глава 42.

Спустя ещё пару недель, они сидели в огромной джакузи, в его крутой дорогой квартире, оставаясь верными водным процедурам. Операционный шов на груди мужчины заживал, он и, правда, походил на шрам от кинжала, наверное, от такого погиб великий римский полководец. Теперь, эта метка навсегда останется болезненной памятью на теле и на душе Марка. Но сейчас он был счастлив и расслаблен. Вдруг, озадачившись какой-то проблемой, он спросил,

– Люси, я вот всё думаю, как они разговаривали?

– Кто? – не поняла она.

– Марк Антоний и Клеопатра. Она – египтянка, он – римлянин, на каком языке?

– На древнегреческом. Клеопатра только по рождению была египтянкой, а по крови – македонянкой, считай, гречанкой. Она происходила из рода Птолемеев. Ведь родоначальником и первым наместником в Александрии – городе, построенном во славу Александра Македонского, был его соратник Птолемей. Элита в Александрии не смешивалась с аборигенами, а из всех правителей, пожалуй, только Клеопатра и соизволила выучить местный язык. Антоний, вообще, считал себя потомком Геракла. Так, что они были одной крови, можно сказать, одной веры и культуры, и общались на одном языке.

– А, помнишь, Люси, я тебе говорил, ещё в той нашей прошлой жизни, что мы с тобой одной крови и разговариваем на одном языке.

– Помню… И ты был прав…

– Почему ты меня отвергала, если знала это?

– Марк, сколько мне было лет? Я думала, что мне некуда спешить. И будет ещё много людей вокруг, с кем я смогу говорить на одном языке.

– Ну и как? Много?

– Оказалось, что только с тобой… Но, тогда я этого не знала и ждала лучшего из лучших…

– Понимаю, я был придурком…

– Нет… Но десять лет назад мы были в начале пути. За это время я стала мудрей и научилась за внешней мишурой видеть суть, а ты из Марка Антонова, превратился в Марка Антония… Кто бы мог подумать, что всё что произошло, лишь закалит тебя, а не сломает?

– Было для кого закаляться...

– Я думаю, Антоний бы гордился. Он, конечно, налажал со своей любовью, потеряв голову, но именно его любовь навсегда осталась в истории человечества. А ты в моей истории...

– Люси, а сколько у Марка Антония было детей?

– Всего семь…

– Многовато, конечно…

– А, к чему это ты, Маркуша, клонишь?

– Да, так, ни к чему… – хитро улыбнулся он.

– Если считать общих детей Марка Антония и Клеопатры, то их было трое: двойняшки: мальчик Александр и дочь Селена, и младший сын Птолемей.

– Вот, это уже выполнимо, как думаешь, Люси, троих мы потянем?

– Надеюсь, что да…

– Но, пока мы ещё вдвоём, любимая, скажи, куда отправимся в свадебное путешествие? Может, водопады Игуасу?

– Ты помнишь весь список?..

– Конечно!

– Но Марк Антоний никогда не бывал ни в Аргентине, ни в Бразилии… Он об Америке даже не слышал…

– И, что? Мы напишем свою историю… Историю Марка Антония и Люси…

Конец

Content

Не покидай
Элина Градова

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Глава 42.