Мирослава Вишневецкая

Я не выйду за варвара

Глава 1. Вторжение варваров

Анна Аврора:

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Я еще не успела открыть глаза, но уже слышала чьи-то грубые обрывистые голоса. Они были на чужом мне языке. Громкие, больше похожие на звериный рык, нежели на человеческую речь, они слышались отовсюду, отдаваясь болью в висках.

Где я? Что происходит?

Вслед за сознанием начали возвращаться и воспоминания, сжимавшие сердце в тиски. Такие страшные, кажется, даже нереальные, словно ночной кошмар. На Эльрат напали нордорийцы. Варвары ворвались в город, а потом…

То, что случилась потом было подобно аду на земле: повсюду пожары, истошные крики, ужасные разрушения и смерть…

Я впервые столкнулась с ней.

Воины северного народа грабили дома, убивали и насиловали. Улицы города превратились в чистилища. Только там не было разбора. От меча гибли все. Мне просто каким-то чудом удалось выжить. Но это было не "чудо", а скорее проклятье, ибо смерть была бы лучшим спасением.

Думаю, причиной такого «везения» было то, что дом моей семьи находился в самом сердце столице, рядом с императорским дворцом. Возможно, дойдя до него, эти нелюди уже успели насытить кровью невинных людей и сильно вымотались, убивая защитников города? Я никогда об этом не узнаю.

Было сложно, но я как-то разлепила глаза. Увы, они показали мне то, что еще мгновенье назад услышали уши: вокруг разрушения, варвары, погибшие защитники Эльрата и…

Кровь.

Никогда не видела прежде столько. Я вдруг поняла, что "реки крови" — это отнюдь не поэтическая метафора. Это страшная реальность. Доселе устланные брусчаткой улочки, теперь чуть ли не по самые щиколотки были покрыты багровой жидкостью.

Ее противный металлический запах бил в нос, вызывая у меня рвотные позывы. Мой завтрак наверняка бы попросился наружу, если бы я с утра его съела. Нордорийцы напали на рассвете и, вместо вилок и столовых ножей, жители Эльрата схватились за вилы и мечи.

Глаза продолжали слипаться. Хотелось потереть их руками, вдруг это просто сон, мираж, что угодно, но только не реальность. И я бы с радостью это сделала, если бы мои руки не оказались связаны. Я сидела в какой-то телеге, если это можно было так назвать. Мое платье для сна, поверх которого я едва и успела накинуть теплый кожаный кафтан, было покрыто сажей и пылью. А самого кафтана не было. Видимо, его украли эти варвары.

Когда варвары прорвались через крепость, мой пожилой отец, Герцог Бенкендорф, приказал мне, а также некоторым служанкам и стражникам спускаться в подземелье нашего дома. Кухарка Марфа насобирала небольшой запас продуктов, который нес сэр Бренк. Мы должны были пробраться по тайному подземному ходу и выйти из в лес.

Там, среди густых зарослей, был охотничий домик, принадлежавший моему отцу. В нем можно было найти лошадей, если их еще не опередили нордорийцы. Но у нас ничего не вышло. Мы ошиблись поворотом, заблудились, долго ходили и наконец-то вышли в какие-то подвалы. Нам показалось, что, возможно, из него идет выход к лесу. Но это оказался ход, который вел к сердцу столицы, в главный Храм Эльрата. Там-то нас и схватили.

Мы боролись, мы пытались бежать, но варвары нас догнали. Их было много. Глава нашей охраны, сер Вест, попытался их задержать. Я никогда не смогу простить себе его смерть. Я должна была бежать, пока он сражался с ними, но страх парализовал меня. Я застыла на месте, как вкопанная, не в силах сделать и шагу. И смотрела. Смотрела сквозь пелену слез, как сер Вест сражается за меня. за мой шанс сбежать. А я так и продолжала стоять, безуспешно пытаясь проснуться от этого кошмара.

Они убили его на моих глазах. Вспороли, будто дичь. Я буду всю жизнь помнить выражение его лица, пронизанного болью и отчаяньем. В свои скромные 17, даже не видя ни разу как забивают утку на охоте, куда меня никогда не брал батюшка, я просто не выдержала. От увиденного провалилась в небытие.

Может его смерть была бы не напрасной, если бы я была смелее, если бы я бежала?

Но теперь уже поздно сожалеть о случившемся. Этот грех навсегда останется со мной. Сейчас же я сидела в какой-то повозке, если это так можно было назвать, и думала лишь о том, чтобы мои мучения наконец-то закончились. Рядом со мной были такие же несчастные девушки, многих я знала лично.

Зачем варвары взяли пленных?

Но догадка, пришедшая на ум в следующий момент, заставила все внутри содрогнуться. В повозке со мной сидели юные красивые девушки исключительно благородного происхождение. Нас хотят в лучшем случае продать на невольничьих рынках, а худшем…

Про это даже думать было страшно.

На пыльных щеках пленниц были видны засохшие разводы от слез. Они уже не плакали и лишь смиренно смотрели в пол повозки, не в силах поднять глаза. Видеть как над родным городом, возвышались нордорийские синие тряпки, которые варвары повесили вместо флагов Империи Священного Грифона, было слишком тяжелым испытанием. Не говоря уже о телах убитых горожан. особенно, когда в лежавшем на брусчатке рыцаря узнавал знакомого тебе человека.

Дьявольские варвары! Ненавижу их!

Кстати, о них. Из уроков истории, которые мне преподавал мой домашний учитель сэр Ментор, я помню, что земли нордорийцев чуть более сотни лет назад были включены в состав страны посредством военных походов Императора Вильгельма I. В учебниках говорилось, что целью Вильгельма I Завоевателя было:

«желание просветить необразованные северные народы и спасти от набегов этих варваров северные окраины Империи Священного Грифона Вильгельм I принес на те земли науку и культуру, стал строить церкви дабы приобщить их к истинной вере, исполняя божественную волю Создателя».

Там же рассказывалось, что нордорийцы, до прихода Великого Императора, были самыми настоящими дикарями: не имели письменности и книг, не знали, как пользоваться вилкой или ножом, вечно пьянствовали, могли прямо на улице устроить бой на смерть, а также поедали сердца поверженных врагов.

Пишут, что они были безбожно жестоки не только к врагам, но даже к своим. Представляете себе, их король пил вино из кубка, сделанного из черепа собственного брата, которого он прежде убил, чтобы занять престол!

Насколько мне известно понятие престолонаследования и вовсе не существовало для этих нелюдей. Говорят, что наследник погибшего короля должен был доказать свою силу и сразиться с тем, кто на совете после смерти правителя высказывал свое сомнение по поводу его сил и способностей унаследовать север и управлять им.

Кажется, это было все, что я о них знала. Хотя, нет, вру. Есть еще одна вещь. Сколько себя помню в ювелирных лавках украшения, сделанные из драгоценных камней и металлов, привезенных с севера, всегда были на порядок дороже, нежели из местного сырья. Золото и серебро, привезенное оттуда считалось более качественным, а камни были намного ярче и ни совсем не мутные, в отличии от здешних.

Как поговаривал мой батюшка, который, возможно, уже ушел в вечность, защищая столицу:

«Эти глупые северяне не знаю цену золоту, лежащему в глубинах их шахт! Они продолжают есть из обычной деревянной или металлической посуды и носить грубые ткани. Эти неучи не в состоянии обрабатывать камни».

Помню еще сэр Ментор рассказывал, что необразованные северяне не желали покорятся цивилизованным законам, платить подати и признавать власть Эльрата. Они не смогли оценить всю ту благодетель, которую им принесла Империя Священного Грифона и поднимали восстания против его Священной власти.

Варвары не поняли доброго слова и искреннюю волю помочь им эволюционировать. Поэтому пришлось говорить с ними на их же языке. Восстания были жестоко подавлены, а их лидеры публично казнены.

Но Священный Эльрат проявил милость к «смелым, но глупым нордорийцам». Им была дарована некоторая автономия, чтобы они понемногу начали привыкать к цивилизации, но судя по тому, что творилось сейчас в столице, можно было сделать вывод, что они так ничему и не научились.

Все, что про них говорили, правда. Они могут лишь разрушать, воровать, убивать и насиловать. Они просто не созданы для чего-то большего. Нордорийцы способны лишь на подлость и предательство. Они предали Империю Священного Грифона, так желавшую помочь им.

И сейчас… Сейчас они хотели унизить нас, растоптать. Собрали девушек из агустейших семей столицы, словно товар, в этой грязной повозке, чтобы опозорить нас, обесчестить.

Нет, я не выдержу этого, не переживу! Я лучше умру здесь и сейчас, но не дамся нордорийцам. Прочитав про себя молитву я собрала последние силы, что были у меня и встала, хотя в повозке удержать равновесие было не просто.

— Не посрамите честь Ваших предков, — обратилась я к девушкам, — не дайте им унизить себя. Лучше верная смерть, чем прислуживать нордирийцам. — сказала я и услышала, как кто-то из стражей крикнул мне что-то на ихнем языке.

Наверное, хотел, чтобы я замолчала. Что ж, пусть немного потерпит. Сейчас замолчу навсегда. Я наклонилась назад, чтобы выпасть с высокой повозки, желая упасть головой вниз и разбиться на смерть. Девушки вдруг запищали, оглушая всех вокруг. Я стремительно летела спиной вниз, вот-вот и я разобьюсь о залитой кровью брущатку, но…

Эти варвары отобрали у меня даже это. И как я не могла посмотреть вниз, прежде чем падать. Рослый варвар в панцире, с длинным синим плащом поймал меня в свои грязные лапы, почти переломав мне кости своей хваткой.

Он посмотрел мне в глаза своим звериным взглядом. Его синие очи, словно, две ледяные глыбы холодили нутро, заставляя все внутри сжаться. Еще немного и я мое сердце хватил бы приступ, но какой-то другой варвар спас его и обратился к этому нордорийцу, заставив его повернуться к себе:

— Эрл Виторио! — произнес тот и варварские стражи, что везли нас внезапно склонили головы.

«Эрл? — подумала я, — Кажется, «Эрлами» учитель Ментор называл правителей нордирийцев…».

Глава 2. Казнить, нельзя помиловать

Витторио:

Вчера свершилось то, ради чего я жил все свои двадцать три года. Вместе со своим отцом, Верховным Эрлом Вальфом, я повел в бой войско нордорийцев и отомстил имперцам за столетие гнета и мучений. Они убивали и насиловали наших женщин, искореняли знать. Навязывали свои язык и культуру, параллельно уничтожая наши.

Я был из знатной и обеспеченной семьи. Мой отец, Вальф, был главой автономии в нордорийских землях, под протекторатом Империи Священного Грифона. Тогда, имперские лгуны вещали о благодетели Императора, мол он даровал автономию северным кланам, чтобы они «постепенно начали привыкать к цивилизации».

Трусы.

Они боялись признать, что просто были не в силах сдерживать наши восстания и эта автономия была дана лишь только для того, чтобы немного успокоить воинственных нордийцев. Но нам не нужна мнимая свобода.

Помню как в приходской школе их предательской церкви, где я вынужден был учится за неимением других, учителя говорили, что у нордорийцев нет своего языка, что это просто старое эльратское наречие, но на каком же тогда языке мать пела мне колыбели? Они утверждали, что Вильгельм I, общипанный эльратский петух,(так презрительно мы называли и герб Империи с изображением их символа — грифона) принес на наши земли письменность. Они лгали, нагло врали и принижали нас. В наших домах хранились старые книги и манускрипты. Было опасно показывать их, иначе можно было попасть в тюрьму.

Я просто не мог слушать такие откровенные оскорбления о своем народе и постоянно противился идти в школу. Но родители заставляли меня. Они говорили, что я должен знать о врагах все, чтобы однажды их победить: их язык, привычки, взгляд на этот мир. Школы были дорогим удовольствием. Их могла посещать лишь знать и я вынужден был это делать. Ради своего народа.

Я много улился за книгами. Умирал на тренировочной площадке с мечом в руках. И вот этот день настал. Мы взяли город менее чем за пол дня. Но мой отец был серьезно ранен и меня мучили сомнения, что он сможет выжить. Он потерял много крови, стал очень слаб, но продолжал исполнять свои обязанности и сейчас восседал на троне императора, отдавая дальнейшие приказы; занимаясь вопросами установления новой власти.

Мне же все это было чуждо. Я чувствовал себя куда лучше в седле и с мечем в руках, нежели восседая на троне в пафосных царских одеждах. Находиться в этом эльратском дворце было слишком сложно для меня. Ото всю блестело золотом, мрамором, хрустальными люстрами и это слепило глаза. Разве настоящий мужчина может обустроить так свой дворец, словно барышня обвешивая его украшениями?

Я прекрасно понимал, кому реально принадлежат все эти богатства. Империя Святого Грифона захватила Великий и Бескрайний Север отнюдь не из побуждений принести на наши земли их «праведную» веру и «цивилизованные» законы. И вели алчность и жажда наживы. Север был богат золотыми и серебряными рудниками, а также огромными залежами разнообразных драгоценных камней, которыми они обвешивались, как пугало в огороде.

Эльратцы вообще, сколько я их помню, всегда были падки на роскошные одежды, холенные прически, замысловатые узоры и ткани. Любая северянка в своем длинном шерстяном платье, утянутая в кожаный корсет и с меховой накидкой на плечах, выглядела куда мужественнее, чем любой их прилизанный рыцарь.

Кстати о них. Меня всегда очень смешили их звенящие доспехи. Эльратские трусы заковывали себя в железо с головы до ног, о чего еле двигались в своих железных одеждах. Каждое их движение знаменовалось противным скрежетом, в то время как нордорийцы носили доспехи лишь в виде тонкого металлического жилета на груди или легкой мелкой кольчуги. Мы не боялись быть задетыми мечом, в отличии от недорыцарей империи, которые прятали свои головы в железные ведра, словно напуганные страусы в песок.

Правда мне пришлось снять свой нагрудный доспех с фамильным гербом, а также плащ и увесистый пояс, чтобы прогуляться улицами Эльрата. Императорский дворец, облепленный золотом и другими блестящими побрякушками слишком слепил мне глаза. Им надо было отдохнуть.

При этом я не хотел, чтобы меня узнали нордорийские воины. Мне хотелось прогуляться, как обычный человек, а не Эрл, и, кроме того, мне бы очень хотелось понаблюдать за своими воинами со стороны. Посмотреть, как они себя ведут, как реагируют эльратцы на них.

Не все из нашего многочисленного войска знали меня в лицо, но они могли с легкостью идентифицировать меня по фамильному гербу на нагруднике. Поэтому мне пришлось поменяться доспехами с моим оруженосцем. А также просить его придумать для отца какое-нибудь оправдание моего отсутствия. Бриян долго протестовал:

— Ваше Высочества, — молил он меня, — Что же я скажу Вашему батюшке, когда он искать Вас будет? Останься, во имя всех Богов Севера. Небезопасно там ходить такому важному человеку как Вы и без стражи.

— Что ты скулишь, Бриян, как раненый волк, придумаешь что-нибудь. Давай же, помоги мне нацепить твой нагрудник. — игнорировал я его жалобы.

Меня по моему же приказу «назначили патрулировать улицы и менять имперские красные флаги с изображением эльратского петуха на синие нордирийские с гербом белого волка». После наш отряд был отправлен на «отлов» барышень дворянского происхождения. Какими сильными не были нордирийские воины, нам все же было сложно взять Эльрат.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Нужно было срочно как-то узаконить власть моего отца в глазах поданных самой столицы и всех остальных городов и сел огромной империи, ни то долго высидеть на таком шатком троне не получиться: начнутся бунты, восстания, партизанская война. Нордирийские воины выдохлись, им нужно было восстановить силы и у нас критически не было времени на раскачивания.

Весь вчерашний вечер отцовский канцлер и несколько других представители знати, прекрасно владеющие имперским языком, провели в архивах и главной библиотеке в поисках какой-нибудь женщины, которая была бы прямым потомком Эльратских правителей. Кроме того, нужно было найти и убить всех мужчин, которые могли бы претендовать на престол.

Спустя два часа трудов такая наконец-то нашлась. Девушка была троюродной сестрой убитого в сражении Эльратского принца. Их общий прадед, Вильгельм II Бенкендорф, правил Империей Священного Грифона 50 лет назад. Она оставалась единственным живым и главное прямым потомком императора.

Герцогиня Анна Аврора Бенкендорф-Айвори, 17 лет. Черные волосы и изумрудные глаза: все отличительные черты, которые были известны. Теперь мы шныряли по улицам столицы, заглядывали под каждый камень в поисках благородной девушки с такой же внешность. Их оказалось, ой как не мало. Это была уже третья повозка, что везлась к королевскому дворцу.

Я шел по правую сторону от нее, пока мои воины в красках обсуждали, что и с какой из девушек они бы сделали не будь запрета трогать черноволосых и зеленоглазых. Да и вообще, было запрещено трогать благородных дам. Как хорошо, что их сахарные ушки не слышат этих подробностей.

Ну что с них взять. Это издержки войны и такими они были тысячу лет назад, будут и тысячу лет спустя. Да и к тому же, воины, сопровождавшие повозку, не какая-то там знать. Это исполнители самой черной работы, низшее звено в иерархии армии. Разве можно ожидать от них другого?

Мы спокойно шли, как вдруг, послышался голос одной из девушек:

— Не посрамите честь Ваших предков, Не дайте им унизить себя. Лучше верная смерть, чем прислуживать нордирийцам.

А потом внезапно что-то свалилось на меня, что я едва ли успел поймать. Мне на руки упала юная девушка. У нее были лохматые, черные как смоль волосы и неприлично открытый наряд из тонкой ткани. Ее кожа, впрочем как и одежда, были измазаны грязью и пеплом.

Кто вообще посадил эту замарашку в повозку? Разве правнучка короля может выглядеть так. Если какой-то воин желал ее оставить для своих утех, то не обязательно тащить ее с благородными дамами во дворец.

Я посмотрел в ее зеленые глаза и увидел там поистине животный ужас и бесконечное презрение. Она смотрела на меня с таким отвращением, с такой злобой, что я аж замер на месте.

Если бы взглядом можно было убить, то она бы убивала меня и воскресила, чтобы снова убить и так бесконечно. От игры в гляделки с ней меня отвлек голос воина:

— Эрл Виторио. — произнес он.

Я поднял глаза и увидел, как нордорийцы склонили предо мной головы. Черт! Как они поняли, кто я…

А-аа, понятно. Пока я ловил эльрацкую птицу, рукав рубахи, которую я одолжил у Бриена, порвался. Да уж, я явно не учел, что мой оруженосец был не таким широкоплечим, как я.

Посредством этого инцидента моя фамильная татуировка на плече в виде волка стала достоянием общественности. Такую носили только мужчины семьи Хангвул: мой отец и я, а после будет мой сын. Догадаться, кто перед ними было не сложно. Мою личность раскрыли. Жаль, ну не думаю, что выдадут меня, если я прикажу:

— Вы меня здесь не видели, ясно? — скорее утверждал, чем спрашивал я, все еще держа свою ношу.

— Так точно, Ваше Высочество! — хором проговорили воины и замерли в ожидании следующего приказа.

А я снова опустил глаза на свалившуюся мне на руки незнакомку. Еще секунду назад, она смотрела на меня загнанным зверем. Была страшно напугана и почти трусилась, а сейчас…

На меня смотрел другой человек. Ее волевой взгляд поразил меня в самое сердце. Она показалась мне куда смелее, чем все эти эльратские трусливые петухи, что мнили себя рыцарями. Тоже мне воины. Меч толком держать не умеют. Но эта девушка. Глаза ее поражали сильнее, чем тысячи мечей. Он выражал такую ненависть, презрение и брезгливость, что мне самому аж стало противно.

— Отпусти меня, нордорийский пес! (на синем флаге нордорийцев был изображен волк, которого эльратцы презрительно обзывали «собакой») — внезапно закричала она и плюнула мне в лицо. После чего стала отчаянно вырываться.

Я выронил девушку, вытирая лицо от ее плевка. Фу, блин. И это нас они обзывают варварами?! Да они сами как дикари. Ей придется ответить за проявленное неуважение. Эта эльратская курица (на красном флаге Империи Священного Грифона был изображен грифон, от чего нордорийцы обзывали жителей «эльтаскими петухами/курицами») должна извиниться. Я не какой-то там солдат — я Эрл. Наследник трона и никто не смеет так себя вести со мной!

Один из воинов подошел к лежавшей у моих ног девушке и, схватив ее за волосы, заставил встать ее передо мной на колени, ожидая дальнейшего моего приказа. Наверное, он думал, что я заставлю ее извиняться передо мной. Но из уст черноволосой эльратки полились вовсе не мольбы о прощении:

— Я ненавижу вас! Ненавижу! Вы будете гореть в аду. Создатель покарает вас!! — кричала девушка, продолжая вырываться.

Интересно, она догадывается, что ее никто из нордорийцев, кроме меня, не понимает? Они ж обычные неученые мужи. Что ж, я давал ей шанс искупить свою вину и извиниться. Теперь ее ждет лишь публичная казнь на площади. Пусть другие эльрацкие петухи знают, что будет, если проявить неуважение к правящей династии.

— Успокой ее. — приказал я воину и тот, достав плеть, ударил ее с размаху по спине.

От боли она потеряла сознание. Ее кинули в телегу и продолжили путь ко дворцу.

По прибытию туда я ожидал услышать хорошие новости. Но, увы, удививший меня оруженосец Бриян сообщил мне плохие вести. Моему отцу стало хуже. У него поднялся сильный жар, его раны, полученные в бою, снова начали кровоточить. Это было очень не вовремя. Мы с очень большим трудом взяли столицу.

Положение и без того было шаткое. Смерть Верховного Эрла могла только подстегнуть врагов к дальнейшим действиям и ослабить наши позиции. Я был еще слишком молод, чтобы унаследовать власть. Мне едва ли двадцать три. Я был лучшим воином, и, уверен, худшим правителем. Пусть мой отец и заставлял меня много времени уделять наукам, но разве можно за партой стать эмоционально готовым к трону? Никто пока лучше моего мудрого отца не справится с ролью императора.

Кроме того, традиций никто не отменял. Чтобы стать следующим Верховным Эрлом, мне придется дать отпор тем, кто на Великом Совете выскажется против моей кандидатуры. И я уже даже знал, кто это будет.

Ситуация в стране, как и за ее пределами оставалась шаткая. За отсутствием законных наследников Империи Священного Грифона, сюда в любой момент могут набежать армии соседних правителей, чтобы попробовать поглотить страну. Они будут обосновывать свое право на власть династическими браками между принцессами павшей империи и правителями их стран, от чего будут считать себя законными потомками трона в Эльрате. Нужно было как можно скорее найти прямую наследницу, чтобы жениться на ней.

Но поиски Герцогини Анны Авроры до сих пор не увенчались успехом. Я чувствовал, как на меня внезапно начинает наваливаться непосильный, как мне кажется, груз ответственности. Моя инфантильная выходка с прогулкой по городу могла очень дорого обернуться. Малый Совет в лице канцлера и семерых генералов, бесконечно преданных моему отцу, ждали моих решений. Пока отец был не в себе, мне предстояло разобраться со всеми навалившемся проблемами.

Бриян сопроводил меня в зал, где меня уже ждал вышеупомянутый совет. Эта комната была такой же дотошно вычурной, как и остальные помещения дворца. Я попросил своего оруженосца остаться здесь. Он счел это великой честью, я правда очень доверял ему.

— Заседание Малого Совета объявляется открытым. — сухо и дежурно проговорил я. Все таки протокол есть протокол, — Доложите о ситуации.

— Ваше Высочество, — начал генерал Рольф, — Ваш отец, Верховных Эрл Вальф, при смерти. Ситуация о его состоянии в целях избежания волнений держится в тайне. На юге от столицы начались бунты. Мы держим ситуацию под контролем, но наши силы на исходе.

— О состоянии отца никто не должен узнать. Подати снизить в двое. Мы должны расположить к себе местное население. Начать восстановление разрушенных зданий. Выделать из казны деньги на помощь семьям, потерявшим кормильца. Особо буйных дворян придется казнить, чтобы не баламутили воду. Найти среди обычных мещан тех, кто может подстрекать народ на бунты. Я подпишу указы о даровании им титулов. Пусть успокоятся. Но, что очень важно, некоторых из них приодеться публично казнить за неповиновение. Таким образом те, кто получили титулы будут довольны, но при этом бояться и видеть, что если они перейдут черту, отправятся на плаху так же, как и высокородные дворяне или обычные мещане. И еще. Повысить жалование священникам. Они имеют влияние в обществе. Пусть вещают в нашу сторону. Это пока все. Есть вопросы/предложения? — аж сам удивился от спокойствия и уверенности, с коими я отдавал приказы.

— Но где мы возьмем столько денег?

— Распродадим к чертям все эти побрякушки. В этом дворце каждый вензель усыпан золотом и камнями. Мы убьем двух зайцев одним махом. Опустошим дворец от ненужных блестяшек и удовлетворим народ. Ах да, и еще для нужд армии закупаемся у местных купцов. И пусть не трогают женщин. Есть публичные дома. Там пусть и развлекаются.

— Ясно, Ваше Высочество. Разрешите приступить?

— Да. Заседание Малого Совета объявляю закрытым.

После я зашел к отцу и понял, что все очень плохо. Я очень нуждался в нем здесь и сейчас, но он был не себе. Мне нужно было набраться сил перед завтрашним днем и я отправился спать. Ничего не вышло. Я проворочался всю ночь и уснул лишь под утро. Бриен разбудил меня на рассвете и первое что я спросил, это как мой отец.

Взгляд моего оруженосца был красноречивей его самого. Он помог мне одеться и я выше исполнять свои обязанности. Я внушал страх, силу и власть, отдавая приказы. Но на самом деле, страшно было мне. Скоро в моих руках окажется власть над огромной империей. Я должен был быть ответственным за жизни тысячи и тысячи людей. К этому невозможно быть готовым.

После решения ряда поточных вопросов, я отправился на публичную казнь, что проходила на площади. Своим присутствием я должен был внушить подданным необходимость повиновения. Со всем присущим правителю величием я восседал на специально сооруженной деревянной сцене, где подле меня сидели другие представители нордорийской знати.

Все шло как обычно. Пока не вывели ту самую эльратскую курицу, осмелившуюся плюнуть мне в лицо. Ее практически волочили по земле. Она была избита и полусознательном состоянии. Глашатай начал зачитывать приговор:

— Герцогиня Анна Аврора Бенкендорф-Айвори, — начал он, называя ее имя.

«Что?» — пронеслось в моей голове.

Глава 3. Казнить нельзя, помиловать

Анна Аврора:

— Герцогиня Анна Аврора Бенкендорф-Айвори… — объявил глашатай мое имя и внезапно затих.

Он стоял на помосте, где позади него сидели эти варвары, разодетые в свои нелепые одежды. Точно, что дикари. Из омуниции лишь нагрудный панцирь. Мой левый глаз был залит кровью, струившейся с брови, поэтому я не сразу рассмотрела, к кому именно подошел глашатай.

Точно. Он склонился над воином, которому я вчера плюнула в лицо, и тот что-то стал ему шептать. Кстати, я ни о чем не жалею. Я бы с радостью сделала это еще раз, пусть даже под угрозой получения новой партии ударов розгами. Сегодня я в очередной раз убедилась, что он не обычный варвар. Моя память не подвела меня, так называемые «Эрлы» — некто большие, чем рядовые нордорийцы. Как доказательство этому служил тот факт, что сегодня синеглазый дикарь восседал по центру помоста, на более высоком стуле, нежели другие воины. А его одежда говорила сама за себя: нагрудник с изображением волка, темно-синий плащ, более насыщенного цвета, чем у других воинов и увесистый металлический пояс.

После его коротких инструкций глашатай вернулся на свое место и, немного прокашлявшись, продолжил:

— Герцогиня Анна Аврора Бенкендорф-Айвори, дочь высокородных Герцога Ричарда Артура Бенкендорфа и Герцогини Изабеллы Фриды Айвори, невеста Его Высочества, сына Верховного Эрла Вальфа Хангвула — правителя Священной Империи Грифона, Эрла Витторио Хангвула, с дозволения последнего, в честь грядущей свадьбы проявила свою благодетель и снисходительность и помиловала эту, а также с десяток других преступниц за проявленное неповиновение. Кроме того, вышеупомянутая герцогиня пожертвовала 10 тысяч золотых с личных средств, на восстановление ремесленнических мастерских. Да здравствует Герцогиня Анна Аврора и Эрл Витторио!

Толпа покорно повторила: «Да здравствует Герцогиня Анна Аврора и Эрл Витторио!»

Поначалу я подумала, что просто слишком сильно получила по голове от стражников. После того, как я плюнула этому Витторио в лицо, меня хорошенько избили, пока волочили по коридорам тюрьмы, где-то в сыром подземелье дворца. Или может это все просто предсмертная агония и мое покидающее тело сознание просто верит в спасение и показывает мне его? Очень хотелось, но нет. Этот Витторио уже второй раз не дает мне умереть, заставляя создать, как гибнет под их мечами Эльрат.

Боль от действий стражников, которые в следующую секунду подхватили меня под руки, была слишком реальной. Они уводили меня с места казни куда более бережнее, чем тащили сюда, но их варварские лапы, схватившие меня за предплечья, все равно доставляли мне боль.

У меня совершенно не было сил сопротивляться. Мне казалось, что я просто в аду и ощущения эти были вызваны не только душевной агонией. Мое тело пронизывал жар, а ребра вздымались от надрывных приступов кашля. Позавчерашние скитания в подвалам, а также ночь в сырой холодной тюрьме сделали свое дело. К тому же, после того, как захватчики стащили мой теплый кафтан, я осталась лишь в тонкой ночной сорочке.

Уверенна, что именно состояние моего нездоровья уберегло меня от сильных избиений и от возможного надругательства над моей девичьей честью. Настолько душераздирающим был мой кашель вчера, что я сама думала, что не доживу до утра. Из-за того, что я двое суток не ела, мои щеки болезненно впали, а лицо побледнело. В тюремной камере было зябко и холодно, но меня бил такой жар, что моя ночная сорочка была вся мокрая от пота и просвечивалась даже от тусклого света единственного в коридоре факела.

Уведя меня с места казни нордорийские собаки укутали меня в какие-то свои шкуры и уложили в повозку. Мягко. Наверно, что еще постелили под низ. Эрл Витторио подъехал ко мне коне и приложил свою приятно холодную ладонь ко лбу. Как хорошо. Не убирай ее. На лице его читалась какая-то злость. Он стал кричать как дикий на своих стражников, но я не могла понять что, потому что не знала нордорийский.

Повозка внезапно тронулась и дальше не помню, что было. В следующий раз я пришла в себя от шума собственного кашля. Мне было жарко. Я лежала вся мокрая на какой-то мягкой перине в светлой просторной комнате. По интерьеру сразу поняла — меня привезли во дворец. Служанки обтирали мое тело прохладными полотенцами. Все кружилось в моей голове. Я то проваливалась небытие, то снова приходила в себя. Временами мне снилось, как синеглазый Витторио сидел возле меня. Иногда он, придерживая мою голову, кормил меня бульоном:

— Давай Анна Аврора, съешь еще немного, — говорил он мне без какого либо акцента.

А потом этот сон сменялся на следующий, где моя мать Изабелла, качала меня на руках и пела мне колыбели. Мне снилось детство, как папа гулял со мной по городу, как мы с дочкой поварихи Марфы играли в прятки на кухне. А потом, внезапно, на улице слышится лязг мечей, я выбегаю в гостиную, а там стоит Витторио с окровавленным мечом и папа, лежащий рядом с ним в луже крови.

— Папа, — кричу я и бросаюсь к родителю, — папа, пожалуйста, открой глаза!

Я начинаю плакать, слезы катятся по щекам, глаза застилаются пеленой. Поворачиваюсь к нордорийцу, а он все так же стоит и смотрит на меня равнодушным взглядом.

— Я ненавижу тебя, Витторио Хангвул! Ненавижу!! — кричу я и вдруг чувствую, как кто-то трясет меня за плечи.

Я открываю глаза. Это был просто сон. И первое, что я вижу — его. Я чувствую, как горячие руки нордорийца прикасаются к оголенной коже. Он сидит на кровати в полу расстегнутой белой рубашке и черных кожаных штанах. Пропахший неведомым мне запахом. В комнате темно и, кажется, его глаза, синие бездонные глаза, освященные тусклым светом подсвечника, являются чуть ли не единственный источником света. Они смотрят мне прямо в душу и холодят изнутри. Точно северянин.

Я судорожно всматриваюсь в темные уголки комнаты и совершенно никого не вижу. Я один на один в комнате этим дикарем…. Ночью. Он продолжает молча смотреть на меня в упор, и мне хочется содрать с себя кожу в тех местах, где он коснулся меня взглядом.

Краем глаза я замечаю, что на его поясе висит кинжал. Я собираю все силы и волю в кулак. Резким движением достаю кинжал из ножен и замахиваюсь на варвара. Может, меня хоть за это казнят?

Но у меня ничего не получается. Кинжал падает на пол, а я оказываюсь прижатой к перине его горячим телом, в то время как мое до боли коченеет от его холодного взгляда.

Лучше бы я не просыпалась…

Глава 3. Ночь

Все произошло так быстро, что я даже не уверен, не сломал ли ей ничего. Она лежала подо мной, часто вдыхая воздух, такая маленькая, такая худая и я боялся даже двинуться, чтобы не раздавить ее. После четырех дней лихорадки она сильно потеряла в весе. Ее и без того большие глаза стали казаться просто огромными, на фоне бледного лица и впалых щек. Анна Аврора смотрела на меня с нескрываемым величием и презрением. Ну точно потомок императора.

И как я раньше не заметил этого сходства? Сейчас она была еще больше похожа на того самого Вильгельма I Завоевателя, вторгнувшегося в нордорийские земли около века назад. Его мерзкие ядовитые глаза смотрели на меня со всех учебников, ратушей, церквей и даже монет. Его портреты были везде и я нигде не мог спрятаться от этого взгляда. Даже напротив моего дома стоял памятник этому эльратскому преступнику, который смотрел мои окна. Теперь же его глазами смотрела на меня девушка, которой суждено стать моей женой. И, возможно, таким же изумрудным взглядом на меня будут смотреть мои дети.

Я не знаю, что меня заставило тогда, на площади, сказать, что мы вскоре поженимся. Ведь я не Верховный Эрл. Эта девушка должна выйти замуж за моего отца. Но тогда, мне приходилось действовать быстрее, чем думать. Возможно, мое подсознание прекрасно понимает, что мой отец вряд ли выживет и мне в любом случае придется женится на ней.

Я был просто в не себя от ярости, когда подошел тогда к Анне Авроре, лежавшей в повозки, и потрогал ее лоб. У нее был сильный жар. Девушка была вся мокрая и истошно кашляла. Кто вообще додумался бросить ее в сырое подземелье? Кто посмел с ней так обращаться? Ах да, это же я.

Тем не менее это не лишало вины человека, допустившего оплошность и позволившего вывести ее на казнь. А если бы меня не было в тот момент рядом? Если бы никто из Малого Совета, кто знал о планах на счет этой девушки, не узнал бы об этом? Чем бы могла обернуться эта ошибка? Безопасность самих нордорийцев, как и всех остальных жителей империи была бы в опасности. Сюда бы быстро набежали племянники императора в десятом калении в виде правителей соседних государств и началась бы новая война.

Эта девушка залог мира и безопасности не только моего народа, но и поданных всего государства. Она не имеет права умереть. Хотя лекари считали, что именно так и случится. Четыре дня она не приходила в себя и была в бреду. Я метался между ее покоями и покоями отца и просто не знал, что делать. Они оба лежали при смерти.

В те дни я практически не спал. Каждое утро я приступал к исполнению своих обязанностей как временный глава государства, на время болезни отца. Издавал указы, лично посещал тренировочные арены для воинов, принимал участие в богослужениях, выслушивал отчеты советников, давал распоряжения касательно вопросов казны, занимался подготовкой к возможному нападению с юга и многое другое.

Вечером я валился с ног, но шел. Не в покои отца, нет. Я шел к ее кровати. Может быть я плохой сын, но верный правитель своего народа. Мой отец это прошлое нордорийцев. Эта девушка — их будущее. Я не мог позволить ей умереть. Я искал ей самых лучших лекарей и лично следил, как выполняют служанки их наставления. Даже кормил бульоном с ложечки, пока она лежала в бреду. Я засыпал на кресле, сидя у ее кровати и нервно просыпался от каждого ее чиха.

— Уже пора, Ваше Высочество, — будил меня на рассвете мой оруженосец, с опаской касаясь моего плеча и я четыре дня спрашивал одно и тоже.

— Бриян, прошу тебя, скажи мне, что она жива, — говорил я боясь открыть глаза и увидеть ее мертвое тело.

— Ее Светлость жива, Ваше Высочество, — тихо отвечал он и так начиналось мое утро.

Начиналось с того, что жаждал, чтобы Анна Аврора жила, больше чем она сама, пока сама герцогиня, даже будучи в бессознательном состоянии желала мне смерти.

— Я ненавижу тебя, Эрл Витторио, ненавижу. Я убью тебя! — кричала она и это больно полоскало ножом по сердцу.

Я не требовал любви к себе. Мне хотелось, чтобы мы относились к друг-другу хотя бы нейтрально. Я отдавал себе отчет, что наш с ней брак никогда не будет похожим на тот, что был у моих родителей. В то же время прекрасно понимал, что хорошие взаимоотношения между императором и императрицей один из важных аспектов грамотного правления.

И я был уверен, что не справлюсь с этой задачей. Она ненавидит меня, считает варваром. Смотрит на меня сейчас своими изумрудными глазами и желает убить. Я чувствую слабое сопротивление, которое она пытается оказать: ударить, прижатыми к кровати руками, сбросить меня с себя обездвиженными ногами, проткнуть меня своим взглядом, в конце концов, раз не получилось кинжалом.

Если бы она только могла, то разодрала бы меня в клочья еще тогда, когда словил ее, падающую с повозки. Если бы ее руки не были связаны за спиной, то я вряд ли ушел бы оттуда целым и невредимым. Она бы выцарапала мне глаза, изуродовала лицо. Стала бы душить, но не простила бы мне падение Эльрата. Анна Аврора оказалась намного смелее, чем трусливые, закованные в железо рыцари столицы., но оставалась всего лишь слабой девушкой. У нее не было ни латов, ни меча. Она была в одной лишь тонкой сорочке, но она не побоялась плюнуть мне в лицо. Герцогиню не страшили грядущие наказания: удары плетью, избиения, холодная сырая камера и даже смерть. Она знала на что шла. Даже сейчас, едва придя в сознание, первое что она сделала — попыталась меня убить.

Я никак не мог понять, как в таком хрупком теле, может жить столь волевой и бесстрашный человек. Мне не составило бы никакого труда убить ее прямо сейчас. Кажется, мне достаточно обнять ее худой стан и все ее ребра переломаются, порвав легкие и сердце. Она понимает это и продолжает бороться, словно умоляя меня лишить ее жизни прямо сейчас. Но ты будешь жить, Анна Аврора, и станешь моей женой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Убери от меня свои лапы, нордорийский пес, — почти шепотом говорит мня, предпринимая жалкие попытки вырваться. У нее не было сил даже кричать после ночи, проведенной в камере, и четырех дней изматывающей лихорадки.

Но я боюсь отпускать ее. Мне кажется, что она может что-то сделать с собой, когда поймет, что не в силах убить меня.

Бедная девушка. Что она чувствует сейчас? Тоже самое, что чувствовали нордорийские женщины, плененный воинами их кровавого императора? Жаль, Анна Аврора, на своих хрупких плечах тебе суждено нести месть за них всех. Ты не должна была становиться императрицей, как и я не должен был становится императором. Этот трон, должен был достаться моему старшему брату, после смерти нашего отца. Но этого не случиться. Он умер от лихорадки несколько лет назад, всего лишь сильно вспотев на улице, а ты выжила…. После ночи в сырой холодной камере, в одной лишь ночной сорочке, ты умудрилась победить смерть и я ненавижу тебя за это, хоть буду клясться в вечной любви и верности.

И я ничего не могу тебе сделать. Не могу наказать за эти ужасные слова, что ты говоришь мне и в адрес моего народа, за твои попытку прирезать меня. Тебе все равно. Ты не боишься ни пыток, ни смерти.

— Что же мне делать с тобой… Анна Аврора, — вслух подумал я на нордорийском.

Она вздрогнула и сразу же замерла, прекратив всякие попытки сопротивления, когда услышала свое имя. Я заметил испарину на ее лбу. Герцогиня вспотела, пока пыталась вырваться от меня.

— Стража! — прокричал я.

Огромные дубовые двери покоев скрипнули и через секунду на пороге появился стражник.

— Да, Ваше Высочество.

— Служанки пусть зайдут.

Пятеро женщин в хлопковый коричневый одеждах с белыми передниками незамедлительно явились в покои. Трое из них знали нордорийский.

— Сорочку снимите с нее, она вся мокрая — сказал и они кинулись выполнять приказ.

А я тем временем поднял лежавший на полу кинжал и отошел к столу ополоснуть пересохшее горло бокалом вина. Но не успел и глоток сделать, как услышал за спиной:

— А-аа!! — хором закричали служанки

Я быстро обернулся чуть не уронив стакан. Фу-х, ничего критичного не случилось. Герцогиня всего лишь сидела и угрожала служанкам огромной статуэткой грифона, которая еще минуту назад спокойно стояла на прикроватном столике. Женщины столпились вокруг моей будущей жены и боялись подойти к ней, чтобы она их не ударила. Девушка очевидно не собиралась никого к себе подпускать. Аж стражники ворвались в покои от визга служанок. Но я показал им жестом, что все в порядке и они вышли.

Я подошел к причине всеобщего беспокойства и попытался отобрать несчастную металлическую птицу из рук герцогини. Но она и на меня стала размахивать творением неизвестного мне ремесленника.

Святые Бескрайнего Севера, как я же я устал.

— Пошли вон! — рявкнул я на прислугу и они сию же секунду испарились из покоев.

Впервые в глазах девушки я увидел что-то кроме ненависти и презрения. Кажется, это был страх. Ну что ж, Анна Аврора, ты сама меня вынудила. Я без особых усилий вырвал из рук герцогини статуэтку грифона и принялся стягивать с нее промокшую от пота ночную сорочку. Она отчаянно сопротивлялась, но я боялся ей сделать больно, а тем более что-то ненароком сломать. Ей в ближайшее время под венец со мной идти и рожать наследников рода Хангвул. Не хватало ей опять заболеть в этой промокшей от пота сорочке, поэтому я просто разорвал ее.

Скрежет ткани, смешанный с девичьим сдавленным криком, больно резанул не только по ушам, но и по сердцу. Молодец, Витторио. Теперь она тебя не только ненавидит и презирает, но еще и боится. Как ты собрался получить от нее наследников с императорской кровью, если она не будет готова делить с тобой ложе? Такой себе способ наладить отношения. Силой ее брать что ли?

Не успел я закончить начатое, как в дверь кто-то постучал и не дожидаясь моего разрешения, нагло ворвался в покои герцогини.

— Ваше Высочество! — услышал я знакомый голос. Он принадлежал генералу Рольфу. — Ой, прости, я не вовремя, — извинился мужчина и отвернулся спиной ко мне и полуобнаженной Анне Авроре.

Боже мой, что подумает обо мне мой генерал. Уверен, он будет держать язык за зубами но все же…

— Что случилось Рольф? — спросил я, догадываясь, что он ответит.

— Ваш отец, Верховный Эрл Бескрайнего Севера, император Империи Священного Грифона Вальф Хангвул, скончался.

Я нервно сглотнул. Вот оно как… У Анны Авроры и моего отца словно была одна жизнь на двоих. И он отказался от нее в пользу герцогини. Она очнулась, а он уснул навсегда. Теперь я ни за что не дам ей умереть!!

— Я понял Рольф, подготовь все для молитвы. Я скоро приду. — сипло произнес я. Мне казалось, еще немного, и я сорвусь на крик.

Генерал покинул покои и мы с герцогиней снова остались одни. Я был зол на нее. Теперь я уже не церемонился. Я просто окончательно разодрал остатки ночной рубашки и не взирая на все ее слабые протесты натянул сухую сорочку

После я вышел из покоев и приказал служанкам, чтобы те сильнее разожгли камин и накормили ее. Пусть только попробует что-то оставить на тарелке.

— Скажите ей, что если она откажется есть, то я сам ее накормлю! — прокричал я и прислуга практически полностью вжалась в стеночку.

Молитва у тела моего усопшего отца прошла без инцидентов. Ну почти. Только младший брат задержался минут на двадцать. Тщеславный подлец! Он всегда был таким. Никакой дисциплины! Опоздать даже на посмертную молитву к собственному отцу!

Я с тяжелым сердцем повторял слова, произносимые священником. И с каждым я ощущал все больший груз ответственности свалившийся на меня. Малый Совет и мы с братом с ритуальными атрибутами в руках стояли вокруг кровати покойного и отпевал. Завтра на Большом Совете я должен буду унаследовать власть и… я даже знаю, кто будет против и вызовет меня на смертельный поединок. Джордж — мой младший брат.

Да простит меня мой отец, Верховный Эрл Вальф, но на его посмертной молитве я думал нем, и не о том как он вознесется в небеса. Я думал о нордорийском народе, о своих поданных, о будущем империи и…. О ней.

Я продолжал витать в своих мыслях, даже выходя из его покоев, что даже не сразу услышал, как тревожно обращается ко мне мой оружейник, подбежавший минуту назад.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Ваше Высочество, Вы слышите меня?

— А? Да. Что случилось?

— Ее Светлость Анна Аврора пропала, — сказал он, — почти все стражники и служанки убиты, некоторые чудом выжили.

— Как пропала?! Что значит убиты?! — закричал я и роскошная ваза Эльратского дворца, не выдержав напряженной обстановки, быстро ретировалась на пол, громогласно объявив об окончании своего существования.

— Кто это сделал? Не могла ж она сама справится с пятью служанками и четырьмя стражниками?! Она же даже стоять без поддержки не сможет! У нее появилась отдышка от размахивания одной только несчастной статуэтки! — кричал я не в силах сдержать гнев.

Мы с братом и Малым Советом кинулись в покои Герцогини.

Моя будущая жена не могла это сделать. Герцогиня всего лишь юная девушка. Я знаю какого это убивать. Сделать это в первый раз очень непросто. Даже когда речь идет о противнике на поле боя. Не говоря уже о девятерых людях за раз. Она ненавидела меня, как возглавлявшего вражескую армию, но не простых людей. Их бы она точно не решилась убить.

Анна Аврора, куда же ты делась…

Глава 5. Рассвет

Витторио:

Мы ворвались в покои принцессы, как ураган, будто бы это что-то могло поменять, но увы. Там нас встретил лишь металлический терпкий запах крови и мертвые тела служанок и стражников. Трое, которым удалось выжить, уже были в лазарете. Они потеряли много крови, поэтому шансы, что они придут в себя и скажут хотя бы что-то близились к нулю.

Алые брызги были повсюду: на мягких пурпурных креслах, которые валялись на полу, как напоминание о схватке; на светлых столиках и тумбочках, с которых были скинуты предметы; на портретах неведомых мне людей, молчаливых свидетелей произошедшего; на всем, что только можно было найти в этой комнате. Особенно в глаза бросались капли кровь на белоснежных стенах, покрытых вычурными вензелями и лепнинами, особенно у потолка. Кстати, даже на нем были пятна. Вещи в вокруг разбросаны: посуда разбита, ее содержимое на полу. Там же валяется кочерга для растопки печи, которой видимо пыталась защищаться убитая служанка. Все говорило о том, что здесь точно орудовали какие-то звери.

Я с 13 лет участвовал в сражениях, поэтому меня абсолютно не тронуло это зрелище. И только тогда, когда мои глаза упали на кровать герцогини и заметили там пятна крови, мое сердце больно ударило по ребрам, еще бы чуть чуть и оно бы проломило не только их, но и мой нагрудный панцирь. В этот момент мне едва ли не в первые со дня смерти матери стало страшно. Ком в горле мешал глотать воздух, воображение рисовало самые, что ни есть страшные картины. Мне очень хотелось верить, что это не ее кровь, ну или по крайней мере ранение ее не угрожает жизни.

У кровати валялась статуэтку грифона, которой еще час назад Анна Аврора грозно размахивала передо мной. Значит она сопротивлялась. Что ж, остается надеяться, что хотя бы одного из них она точно хорошенько огрела. Это было бы по крайней мере справедливо. А то что это все мне, да мне. Я между прочим о ней забочусь, в отличии от них.

Кстати о них, эти звери могут все еще оставаться где-то рядом, в стенах замка. Это означало, что в опасности не только Анна Аврора, но и другие. Хотя кому я вру, я в большей опасности, чем кто-либо здесь. Ведь именно я наследник своего отца и именно меня постараются убить Эльратские партизаны или шпионы других государств. Ни те, ни другие не готовы так просто отдать мне трон. И я не готов. Если я потеряю его, то для нордорийцев это будет означать лишь одно — конец. Их начнут публично казнить, как бунтовщиков, отберут титулы и дома. Продадут на невольничьи рынки, превратят в прислугу и рабов. Смерть будет их лучшим исходом.

Но пока что Малый Совет был обеспокоен прежде всего моей персоной, а не судьбой народа. Генерал Рольф усилил мне и брату охрану. По дворцу пустили патрули. Я не мог отсиживаться и, пресекая все протесты, тоже пошел на поиски Герцогини. Здесь обязательно должны быть какие-то потайные ходы, но весь штат прислуги, обслуживавший дворец до того, как мы его захватили, упорно молчал. Правда не знали они или только делали вид, что не знают, я не могу сказать. Допросом с пристрастиями занялся генерал Рутгерт. Он же возглавил комиссию по расследованию происшествия. Думаю, ему точно удастся кого-то разговорить.

Мы перевернули каждый камень, каждую ступень дворца. Простукивали стены на предмет полостей и пустот, в поисках потайных ходов. Обсматривали рамы картин и зеркал. Проверили дымоходы, окна, кухню, конюшни. Стали опрашивать постовых со всех углов дворца. Перекрыли все входы и выходы на случай, если герцогиню не успели еще вывести за пределы замка.

Сказать, что в тот момент я был напуган, это ничего не сказать. Меня успокаивала разве что мысль, что если бы Анну Аврору хотели убить, то сделали бы это в покоях, так же, как это сделали со служанками и стражниками. Значит у них была другая цель, но какая: выкуп или что-то другое? Кто это мог сделать? Эльраткие партизаны, что пробрались во дворец? Или может ее голубо-кровные родственники из Лотэрании? Не даром же она носит двойную фамилию, Бенкендорф-Айвори. В ней течет кровь двух правящих династий: Бенкендорфов — правителей Империи Священного Грифона и Айвори — королей Лотэрании. Кажется, ее мать приходиться двоюродной сестрой их королю. Может это он решил спасти родственницу, послав сюда своих воинов.

Но с другой стороны, королю Лотэрании, Георгу, проще убить герцогиню. Выкрасть ее слишком рискованно. Миссия может провалится и, если его людям помешают мои воины, то Анне Авроре придется стать моей женой. Таким образом он не сможет заявить своих прав на трон Империи Священного Грифона под предлогом того, что его мать была дочерью Императора. Более того, я уверен, что он уже через неделю другую будет стучать саблей по нашим воротам, если я не успею жениться на герцогине и узаконить свою власть. Да, пусть номинально я буду лишь королем-консортом при Королеве Анне Авроре Хангвул-Бенкендорф. Но по факту буду единолично править и смогу гарантировать нордорийцам мирную и безбедную жизнь. Вряд ли моя будущая жена разбирается хоть в чем-то, кроме шитья, рисования, музыки и языках. Ну или чему там еще обычно учат эльратских аристократок.

Мои скитания по дворцу прервал генерал Рутгерт. Он убедил, что сейчас от меня крайне мало пользы. Мои эмоции мешают не только мне, но и всем моим подчиненным. Кроме того, во время моих расхаживаний по коридорам им сложнее обеспечить мою безопасность. Мы еще не знаем, здесь эти похитители или нет, поэтому мне лучше дать выполнять генералам их работу и отправиться в покои. Завтра мне предстоит тяжелый день. Соберётся Большой Совет. Будет решаться вопрос о том, выкажут ли мне, как наследнику, доверие представители величайших родов северных кланов или нет. Меня могут даже вызвать на смертельный поединок. И если я проиграю в нем, то мое место может занять другой сильный и мудрый воин. Возможно, будут еще какие-то испытания, чтобы я доказал свою готовность к тяжести короны на голове. Мне нужно выспаться.

Но единственное, в чем не удалось убедить меня генералам, так это в том, чтобы я спал в отведенных мне комнатах. Вместо этого я предпочел вернуться в покои моей будущей жены. Я спешил туда так, словно увижу ее там снова, но, к своему сожалению, зайдя в них, я так и не обнаружил ее.

Не раздеваясь, я упал на кровать, где еще пару часов назад лежала она. Мне хотелось быстрее уснуть, чтобы скорее наступил рассвет и закончилась эта ужасная, длинная ночь, унеся с собой все кошмары. Но сон совсем не шел ко мне. Из головы никак не желал выходить ее образ. Как она смотрит на меня, как вырывается, когда я пытаюсь стянуть с нее мокрую сорочку. И тело… Тело что пряталось под тонкими тканями. Она не была похожа на тех женщин, с которыми я бывал. Нордорийки другие, более крупные и высокие. Она ж была их полной противоположностью: невысокая и худая, почти невесомая с тонкими кистями и щиколотками. Такая вряд ли бы выдержала суровые северные зимы.

Я ненавидел ее, но отчего-то жадно впивался в подушку, вдыхая запах ее волос, ее тела. Я запрещал себе, но сознание предательски пьянело от них, а кровь шумно пульсировала в висках. Было ужасно этого признавать, но мне не хватало ее…, потомка человека, поработившего сотню лет назад мой народ. Я должен ненавидеть ее, но я… За эти четыре дня я так привык каждую ночь проводить с ней, что ее отсутствие каких-то пару часов отдавалось в моем теле почти физической болью.

Мои ладони горели, я будто до сих пор чувствую, как прикасаюсь к ее коже. В моих ушах было до невозможности тихо, без ее мирного сопения рядом, без упреков, летевших в мою сторону. Мне было так тихо без них, что даже взрывы тысячи пушек не могли бы заглушить эту тишину. Ее обвинения и угрозы стали казаться мне райскими песнями. И я хотел их услышать снова, хоте, чтобы она произносила своими дивными устами мое имя. Пускай с ненавистью, пусть со злобой. Главное ей было не все равно на меня.

Мне хотелось, чтобы она цеплялась за жизнь, чтобы она не дала тем похитителям себя убить. Пусть даже единственное, что будет заставлять ее бороться за жизнь, будет желание отомстить мне. Я готов стать той самой соломинкой, за которую она ухватиться в своей борьбе, потому что она — это будущее моего народа.

Честно сказать, мне было куда уютнее в том неудобном пурпурном кресле охранять ее сон всю ночь, нежели сейчас лежать во весь рост на мягкой перине. Слишком пустой без нее. Слишком мягкой. Как они вообще спят на таком?

Ах, Анна Аврора, кто же забрал тебя у меня? Все эти дни я до посинения губ молился, чтобы ты скорее открыла глаза. Я просил богов не забирать тебя у Империи, у поданных, у нордорийцев и… у меня. И вот, когда ты наконец-то вернулась, ты исчезаешь снова.

Мои мучение облегчает только одно. Это надежда на то, что ты треплешь нервы этим похитителям столь же сильно как и мне! Что ты метаешь в них не только молнии глаз, но предметы обихода. Украли на свою голову. Вот пусть теперь сами с тобой и сидят. Удачи! Я так-то за них переживаю сейчас чуть ли не больше, чем за тебя, моя дорогая невеста. Может мне даже вернут тебя сами, еще и приплатят, чтобы забрал?

Даю тебе слово, Анна Аврора, когда я тебя найду, то посажу на цепи, запру на тысячу замков, чтобы ты точно никуда не делась.

Усталость этих дней оказалась сильнее меня. Я проваливаюсь в сон с мыслями о моей герцогине. Беспокойный и страшный сон, где я бегу за ней, а она отдаляется дальше и дальше. Я хочу проснуться, но не могу. Меня будит мой оруженосец. От одного кошмара я просыпаюсь в другой и этот ничуть не лучше. Я еще не успел открыть глаза, но первое, что говорю:

— Бриян, ее уже нашли? — скорее молю, чем спрашиваю воина. Мы погибнем. Мы все погибнем без нее.

— Ваше Высочество, — сипло отвечает он. Может дальше не продолжать. Я все понял, — К сожалению, еще не нашли. Ваш ждет Большой Совет.

Его голос звучит глухо и виновато. Он хочет сказать обратное, но не может.

— Что там с выжившими? — добавляю я, хоть почти уверен. Там вря тли что-то поменялось.

— Один умер, еще двое не пришли в себя.

Правда? Кто-то сомневался, что может бы по-другому?

На спех привожу себя в порядок. К завтраку даже не притрагиваюсь. Воротит от всего. Прислуга помогает надеть мне парадных нагрудник и плащ. Он всегда казался мне легким, сейчас же больно сдавливает грудь, не давая полноценно вдохнуть. Но я должен справиться с собой. Ради нордорийцев, ради Империи.

Я иду по длинным извилистым коридорам, устеленными красными дорожками. Сегодня они почему-то особенно длинные и запутанные. В окружении своей свиты я уверенным шагом захожу в зал, где меня уже ожидает Большой Совет. Все встают чтобы поприветствовать меня и я под коридор из опущенных голов прохожу и занимаю свое место.

— Уважаемые представители кланов Великого и Бескрайнего Севера. Я объявляю открытым заседание Большого Совета и да будут Ваши решения, столь же чисты и безупречны, как первый снег. — говорит старейший из присутствующих, сэр Бартэн.

— Во имя Великого и Бескрайнего Севера! — хором отвечают все и дальше идет мой черед.

— Я Витторио Хангвул, сын Верховного Эрла Вальфа Хангвула, правителя Великого и Бескрайнего Севера, императора Священной Империи Грифона, с милости Богов и Вашего согласия готов вступить на престол и верно служить Северу и всему нордорийскому народу. Если есть среди Вас тот, кто считает меня не достойным унаследовать трон пусть обнажит свой меч, а иначе пусть склониться передо мною и присягнет на верность до конца моих дней.

В зале послышались шорканья стульев. Все встали и помещение озарила тишина. Представители родовитых северных кланов, общим количеством семьдесят один человек смиренно склонили головы в знак своего повиновения.

— По Воли Богов Великого и Бескрайнего Севера, а также Большого Совета в лице представителей самых родовитых кланов, я Бартэн Далливион, старейший нордориейц из присутствующих объявляю Витторио Хангвула, сына Вальфа Ханглвула…

Его речь обрывает свист достающегося с ножен меча. Все оборачиваются к источнику звука. В истории было только два случая, когда обнажался меч. Что ж, раз Боги жаждут смертельного поединка, они его получат…

Глава 6. Выбор

— Эрл Витторио не способен уберечь даже свою невесту в собственном дворце. У него под носом устраивают кровавую бойню, а преступники до сих пор не найдены! Это плевок не только в его репутацию, но в репутацию всех нордорийцев. Разве такой человек может стать Верховным Эрлом или даже императором? — сказал вони, что достал меч.

И этот человек… мой брат, Джордж. Его слова ранят меня сильней меча. Я думал, что был готов к этому, но оказалось, что нет. Подготовиться к такому невозможно. Я ожидал, что именно он вызовет меня на смертельный поединок. Но почему-то, когда это произошло, в душе все равно что-то надломилось. Хотя, признаться честно, на секунду я даже подумал, что ошибся, когда старейшина Бартэн Далливион стал объявлять меня Верховным Эрлом. Но я не мог представить, что его речь оборвут. Да еще так гадко. Он хочет опозорить меня, что я не способен обеспечить безопасность даже Анны Авроры. Но я и без него это знаю. Я сам себе обвинитель, судья и палач. И то, как я корю себя за то, что не уберег ее, не сравниться ни с какими наказаниями.

Эрл Джордж Хангвул

Зал наполнила тишина. Представители кланов ждали дальнейших действий старейшего из них, сэра Бартэна Далливиона, как того и требовали обычаи. Но старик никак не мог выдавить из себя нужных слов. Он озадачено глянул на нас и глубоко вдохнул. Было видно, что он не рад такому исходу событий. Сейчас была критическая ситуация, вовсе не время на подобные междоусобицы. Он искренне переживал о случившемся, так как прекрасно понимал, что я буду куда лучшим правителем, нежели Джородж. И нордорийцы сейчас нуждаются в таком Верховном Эрле как я, а не мой брат: я более собран, дисциплинирован и ответственен. Да, я был таким не всегда. Но смерть старшего брата возложила на меня тяжким бременем эти качества. Быть холодным и рассудительным теперь мой рок.

А Джордж не такой. Он авантюрист. Расхлябанный мальчик, которого куда больше интересуют посиделки в тавернах и борделях, нежели политические вопросы. Он излишне резок, как для правителя. Нетерпелив. У него нет стальной воли. А нордорийцы заслужили лучшего. Он просто уничтожит своим правлениям все те победы, за которые пролил кровь мой народ. Я не могу этого допустить, но я понимаю — мои шансы выйти живым из этой схватки невелики. Я не спал толком 4 ночи, плохо ел, со всей отдачей выполнял свои обязанности и постоянно метался между покоями герцогини и отца. Мои силы на исходе.

Но кто я такой, чтобы противится обычаям? Не я их вводил, не мне отменять. На все воля Богов и я должен следовать их желаниям. Бартэн Далливион обеспокоено глянул на меня своими серыми глазами из под густых седых бровей. Он стоял, опершись на длинную палку, напоминавшую посох, перенеся на нее вес своего старого тела, но не мог перенести туда свою душеную тяжесть. Старейшина смотрел на меня, словно ожидая, что я освобожу его от этой ноши, и я сделал это, потому что я потомок правящей династии. Я едва заметно кинул ему. После чего, шумно набрав воздух в легкие, он произнес то, что должен был, но я видел по его лицу, что легче ему не стало:

Старейшина Бартэн Далливион

— Боги Великого и Бескрайнего Севера жаждут, чтобы следующий Верховный Эрл пролил кровь в их честь и смыл ею все грехи нашего народа. Этим вечером на закате состоится смертельный поединок между Эрлом Витторио и Эрлом Джоджем. И да выберет Небо достойнейшего.

— Да выберет небо достойнейшего! — хором повторили представители кланов.

После этого в кромешной тишине все присутствующие покинули зал. Только, когда все разошлись по разные стороны коридора, я мог слышать едва уловимый шепот. Я прекрасно понимал, что далеко не все кланы поддерживают меня, но заявить об этом в открытую не решались. Речь шла о той мелкой знати, кому мой достопочтенный брат Джордж наобещал более высокие титулы, в обмен на их поддержку. Более высокородные поддерживали меня, но таких была лишь половина. Кроме того, никто не отменял междоусобные конфликты как внутри кланов, так и между ними. Да. Сейчас все нордорийцы на военном положении и здесь нет места вражде. Но все прекрасно понимают, что война не может длиться вечно. Она когда-то закончиться и старые конфликты всплывут. Уверен, что он наобещал некоторым вмешаться в их них, что безусловно было вне всяких правил. Верховный Эрл решает судьбы кланов лишь в определенных законах случая, не иначе. Да, Верховный Эрл и его слова выше всех законов, но не вековых традиций и устоев. Есть нормы, которые не вправе нарушать даже он, иначе начнется хаос.

Но это сейчас не важно. С теми из кланов, кто осмелился встать против меня я разберусь потом. Самое главное выиграть в этом поединке. Проще сказать, чем сделать. Выигрыш одного означает неминуемую смерть другого. От мысли о том, что мне, возможно, придется убить брата кровь холодела в жилах. Ведь она не просто так темней воды. Я стану братоубийцей, пусть даже подобное допускается в рамках предстоящей битвы. И тогда мне я вынужден буду сообщить матери о то, что ее сын мертв. Я боюсь, что мне просто не хватит духу сказать ей такое. Она меньше всех заслужила пережить подобное. Она еще не знает о смерти мужа, потеря сына станет для нее сильным ударом. Но разве у меня есть другой выбор?

Я ушел в сопровождении своей свиты в покои. Мне нужно было отдохнуть перед боем, но у меня не получалось не то, что поспать, а даже кусок проглотить. Я сидел и ковырял вилкой принесенный мне обед, как вдруг меня осенила ужасная догадка. Мое предположение было вполне себе очевидным. Как я раньше не догадался до этого?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я подорвался и помчался сломя голову в коридорами дворца. Моя свита безуспешно пыталась остановить меня, но я был глух к их мольбам. Они молча волочились за мной тревожной тенью, так и не получив от меня ответ, куда я направляюсь. Так что фактически они ввалились в покои Джорджа вместе со мной, миновав его стражу. Последние хотели не пустить меня, но их попытки были стремительно пресечены, когда врезал одному из них так, что беднягу собирать, наверное, будут. Как он вообще посмел преградить мне дорогу? Я Эрл, старший сын почившего Верховного Эрла и я требую лишь беспрекословного повиновения и верности.

Ввалившись в комнату, я увидел уже привычную мне картину. Джордж как всегда, он не изменяет себе. Мы на пороге войны на юге с Лотэранией, по стране грозятся прокатиться бунты и восстания, возможна партизанская война, а он тут лежит, позволяя обнаженной шл*хе скакать на нем, и еще парочка вокруг таких же валяются. Позорище. Устроил бордель прямо в стенах дворца. Едва ли успел Малый Совет отпеть нашего отца, а он уже развлекается!

Девицы нервно визгнули от неожиданности. Они быстренько подорвались с кровати, прикрывая наготу простынями и одеждами, и смиренно склонили головы в знак почтения, привес в неком подобии реверанса Никогда не думал, что когда-то пришел бы к этой мысли, но, кажется, моему брату стоит поучится у шл*х манерам. Они в отличии от него понимали пред кем стоят и знали, что мое положение куда выше, нежели у Джоджа, пусть он тоже, как и я, Эрл. Вот только я старший сын Верховного Эрла Вальфа и до окончания смертельного поединка в отношении моей персоны должен безукоризненно исполнятся протокол, предо мной должен склонять голову всяк и каждый, пусть даже это будет мой младший брат.

Этот странствующий бордель засеменил маленькими шагами к выходу. Спиной вперед, ибо никто не смеет поворачиваться ко мне спиной без моего дозволения. А уж тем более женщины. Это правило действует даже на сестер. Исключением может быть лишь мать.

А Джордж все продолжал валяться в постели. Он только разве что уперся в нее руками, немного привстав, но кланяться явно не собирался.

— Оставьте нас. — сухо произнес я и вся свита, в купе с его и моими стражниками покинули комнату.

— Чем обязан Витторио? Не можешь дождаться заката? Хочешь устроить поединок прямо сейчас? — насмешливо произнес Джордж, прикрывая свой срам одеялом. Он все же удосужился встать.

— Где Анна Аврора? — почти спокойно сказал я, проигнорировав его выпады. Вены так и пульсировали на висках.

Все сходилось. Вчера он на двадцать минут опоздал на отпевание. Сегодня использовал исчезновение моей невесты, как повод для того, чтобы отобрать у меня трон. Да и к тому же, он единственный человек, который мог бесшумно пробраться к ее покоям. Четверо стражников, охранявших ее, не подняли шум при его приближении, так как не видели в нем угрозы. А еще он прекрасно знал, как расставлены постовые во дворце, когда они меняются, по каким маршрутам ходят патрули. Перебить всех и пройти незамеченным для него не составит труда. Даже если он будет не один. И царапина на его щеке. Не помню, чтобы она у него была до вчерашнего вечера. Думаю, я даже знаю, кто нанес ее.

— У-уу, — промычал брат, он будто бы издевался, — Откуда мне знать? Это же твоя невеста, Витторио.

Он налил себе вина из графина в хрустальный бокал и облокотившись о стол немного отпил.

— Не ломай комедию, Джорж. Ты же знал, что я обо всем догадаюсь. И этот бордель тут устроил намеренно, чтобы в очередной раз позлить меня и унизить, — ответил я.

Моя рука нервно вжалась в рукоятку. Хотелось сейчас же достать меч из ножен и прикончить его прямо здесь. Но я все еще помню свой статус. Мне нельзя бездумно вертеть шашкой. Кланы могут принять это как трусость и слабость, если я заколю его здесь, а не на поединке. Не могу поверить, что моя благородная матушка могла породить на свет это исчадие ада.

— А ты поразительно проницателен, братец. — продолжал Джордж, наливая себе по второй, — Все очень просто. Я предлагаю тебе сделку.

— Сделку? — переспросил я.

Надо признаться, он меня удивил. Думал он даже слов таких не знает, «сделка». Он же помимо кровавых побоищ, вина, борделя и побрякушек ничем не интересуется. Ему, кажется, даже по вкусу стал этот холенный эльратский дворец.

— Да, Витторио, ты не ослышался — сделку. Ты же дорожишь нордорийцами? — растягивал он, смакуя слова, — Тебя же волнует судьба своего народа? Ты ведь жизнь готов положить за него правда? Ты готов переступить через все и даже через свою гордость. Откажись от этого боя и склонись передо мной, объявив меня истинным наследником Великого Эрла Вальфа. Я женюсь на Анне Авроре и стану императором, а ты моим канцлером и верным советником. Ты же не сможешь быть в стороне, когда дело касается судьбы нордорийцев, правда? Не люблю всю эту политическую чепуху. Думаю, ты с ней прекрасно справишься. Ну а я тем временем займусь вещами более приятными. Империи нужен наследник. А с такой женой, как Анна Аврора делать их будет одно удовольствие. Ты же видел ее? Какая она строптивая. А уж какая в постели будет…С такой точно не уснешь. — сказал он, потирая поцарапанную щеку.

Вот же ублюдок. Хочется прибить его на месте, но я сдерживаюсь. Это тяжело.

— Если я откажусь? — обманчиво спокойным тоном спрашиваю его.

Подобный монолог обязательно должен был закончиться чем-то вроде «или», которого он не сказал. Что ж, я готов его выслушать.

— У тебя нет выбора. Анна Авроры все равно будет со мной. На земле или на небе. Если я выиграю, она станет мое женой, сделав меня тем самым императором. Мне правда придется искать другого советника вместо тебя, но это все мелочи. Но, если я проиграю, то она умрет вместе со мной. Ее просто убьют и ее голубая кровь тебе не достанется. Единственная живая наследница императорской династии Бенкендорф погибнет и ты потеряешь последнюю возможность узаконить свою власть в глазах поданных и на международной арене. Мы отправимся с ней в преисподнюю, а ты, как и все нордорийцы, будешь жалеть, что не отправился с нами. Потому вас здесь всех в лучшем случае живьем разорвут на части, и адские муки тебе покажутся раем. Кстати, ее кровь не голубая, оказывается, а такая же красная, как у всех.

От его слов у меня аж все пересохло в горле. Ублюдок, мерзавец, трус. Что он посмел сделать? Он боится сразится со мной в честном бою. Даже сейчас, когда видит, как сильно я измотан событиями последних дней, он боится меня. Его страшит моя сила. Он не может подсыпать мне яд, потому что всю мою еду проверяют, не может подослать ко мне стражников, потому что при себе я держу только тех, с кем прошел не одну битву. И придумал этот мерзкий и изощрённый способ. А главное вполне себе безупречный. Никто не заподозрит его в моей внезапной смерти. Никто не усомнится в его обоснованных претензиях на престол, если я просто стану канцлером при нем.

Но самое главное. Он ставит меня перед выбором там, где этого выбора априори нет. Он знает, что я ставлю свой народ превыше всего. Знает, как я предан нордорийцам. Понимает, что я сделаю все ради их жизней и благополучия. И все равно ставит меня перед этим выбором.

Джордж осознает, что он не лучший политик, поэтому предлагает мне занять место канцлера при нем, чтобы я мог служить своему народу. Он прав, я слишком сильно предан нордорийцам. И в тоже время понимает значение Анны Авроры. И в первом и во втором варианте он отбирает у меня ее. А он не дорожит ею. Исходя из его слов, он пролил ее кровь и я даже боюсь представить о чем может идти речь. Он хочет забрать мою Анну Аврору, которую я нашел с таким трудом, которую выкормил с ложечки, у постели которой сидел ночами. Я сделал все, чтобы она жила.

Кажется, мой выбор очевиден и это…

Глава 7. Надежда

Анна Аврора:

Было больно. Больно и страшно. Больше всего я боялась, что эти варвары обесчестят меня раньше, чем я умру. Тогда я стану грязной и падшей женщиной, из-за чего дорога в рай мне будет заказана. Я буду обречена на вечные адские муки, но разве я еще не выстрадала себе место в райский садах? Разве то, что я пережила недостаточно?

Видимо нет…

Витторио рвал мою хлопковую одежду, а вместе с ней мою душу. Каждый новый рывок был будто последний, мне казалось во-вот и сердце мое остановится, но оно стучало. Так быстро, так тревожно, словно у загнанного зверя.

Я понимала, что все мои попытки вырваться смешны и бессмысленны. Но, если бы я не стала этого делать, то, наверное, и вовсе перестала бы себя уважать. Да и с кем я тягалась?

Витторио был не обычным воином. В нем было больше от животного, чем от человека. Огромный как медведь с северных нордорийских лесов, лохматый и кровожадный, подобно волку на их гербе. Его непослушные темные волосы колючими проволоками ниспадали на нею и, к моему сожалению, не пронзали ее. Кожа варвара была иссушена суровыми северными ветрами, грубая и жесткая, так что ему, вне всякого сомнения, не потребуется меч, чтобы ранить меня. Его грубые прикосновения безусловно оставят за собой следы в виде синяков или даже ссадин. Но то, как он касался моего обнаженного тела глазами, не идет ни в какое сравнение с руками. Взгляд его холодных синих глаз будет мне снится в кошмарах. Он обмораживал ими, заставляя все внутри свернуться в тугой и болезненный ком. Мне было насколько это возможно стыдно и хотелось умереть здесь и сейчас, но оставалось лишь надеяться, что моя неудачная попытка убить Витторио его же кинжалом обернется мне смертной казнью.

Я продолжала бороться, хоть не было сил. У меня началась отдышка. Казалось, что это конец. Но неизвестный мне нордориец, вроде бы, он назвал его Рольфом, стал моим нежданным спасителем. Он ворвался в покои и Витторио отвлекся на разговор с ним. Было противно заметить, как он взглянул на меня. Это какой-то ужас. Сколько еще нордорийских псов будут лицезреть мое нагое тело?

Но была и хорошая новость. После разговора с Рольфом Витторио, хвала Богам, ушел, оставив меня в покое. Правда перед этим решил меня одеть в другую рубашку. Мог бы и не утруждаться. Я бы сама с удовольствием скрыла свою наготу от посторонних глаз под любым куском ткань, будь это даже мешок из-под зерна.

После его ухода, в покои вернулись те самые служанки. Они зашли с увесистым подносом еды. Пахло очень вкусно. Аж в животе заурчало. Кстати, нужно отметить, что женщины, в отличии от Эрла, прекрасно разговаривали на эльратском. Что, впрочем, неудивительно. Разве можно ждать от необразованных дикарей высокой культуры? Женщины почти виновато смотрели на меня, когда просили съесть хоть что-то. Было видно, что они напуганы этим варваром не меньше моего. На секунду мне даже стало жаль их, но это быстро прошло. Я не должна жалеть предательниц. Они посмели склонить голову перед нордорийским правителем. Нет им пощады. Они будут гореть в адском пламени вместе с Витторио, не иначе.

Меня терзали сомнения о том, как мне лучше поступить. Поначалу мне казалось, что будет лучшей идеей отказаться от еды. Тем более из рук предательниц. Самая старшая из них, худая седоволосая служанка, будто прочитала мои мысли, когда я потянулась руками перевернуть содержимое подноса на пол.

— Ваше Светлость, — обратилась она ко мне. Ее тон был настораживающим. — Эрл Витторио сказал, что лично накормит Вас, ежели Вы откажетесь от еды.

Да уж. Звучит убедительно. Если бы она меня в тот момент ледяной водой с ведра окатила, эффект был бы точно такой же. Стало жутко от этой мысли. Мне хотелось бы избегать лишних поводов для встреч с варваром. Поэтому рука сама потянулась к ложке. Ладно. Так даже лучше будет. Мне нужно есть, чтобы набраться сил и отомстить ему за смерть близких, за Эльрат и за империю. Я убью Витторио в его же постели. Утром, на рассвете. В то же время, как он напал на столицу. Уверенна, что я окажусь в ней, потому что я… Анна Аврора.

Я не просто необычная девушка. Даже среди дворянок, мне приходиться занимать особый статус, ибо ношу двойную фамилию, что бывает крайне редко. Я наследница двух императорских династий Бенкендорфов из Империи Священного Грифона и Айвори из Лотэрании. Именно поэтому я сейчас здесь и до сих пор жива. Я была бы завидной партией не только для любого аристократа, но даже для принца. Моей родословной может похвастаться разве что император или король. Мне пристало бы выйти замуж за наследного принца или любого другого представителя королевской семьи соседнего государства, но никак не за варвара.

Так что будучи даже крайне далекой от политических дел, мне все равно стало понятно — Витторио нужна моя кровь. Мерзко, конечно, как по-другому. Чувствую себя лошадью на ярмарке. Породистой и родовитой кобылой, без права сбежать от своего хозяина. Меня держат исключительно для того, чтобы я подобно животному окотилась высокородными отпрысками с примесью грязной варварской крови. Даже не сомневаюсь, что он консумирует наш брак прежде, чем священник с кинжалом у горла заключит его. Уверенна, что заделать в моем королевском лоне будущего императора для него куда важнее, чем соблюсти традиции или сохранить хотя бы остатки моей чести. О Боги, за что мне это? Никогда бы не подумала, что буду жалеть о своем столь высоком происхождении.

Но у меня нет времени на страдания. Мне нужно есть и набираться сил, чтобы отомстить варвару или хотя бы сбежать. Я почти уже было доела суп, как за стеной послышались странные звуки. Что-то или даже кто-то словно упал. Стало понятно — творится что-то неладное. Я прервала свою трапезу, покосившись на дверь. Служанки нервно переглянулись и как по команде резко ринулись к двери, чтобы закрыть ее на засов, но не успели. Виновники переполоха ворвались в комнату раньше и бросились в рассыпную. Я уже обрадовалась, что за мной пришло спасение! Что это солдаты из Лотэрании и их послал их король, мой достопочтенный дядюшка, чтобы спасти меня. Но это были нордорийцы.

Как так? Зачем это делать Витторио? Я ведь нужна ему живой или это бунт внутри варварской общины? Что вообще происходит? Они явно пришли не с миром.

Приставленные ко мне служанки даже не успели вскрикнуть. Их резали как скот на убой и кровь алыми озерцами заливала белоснежные мраморные полы покоев. Пока дикари в синих плащах убивали моих служанок, на меня двинулся один из них. Он даже меч не удосужился обнажить, будто был убежден в своей неприкосновенности. Наверное, он главный среди них. Он зашел в покои последним и медленным уверенным шагом, не оглядываясь, пошел прямо на меня. Так спокойно, будто вокруг никого не убивали. Будто это просто прогулка по дворцу. Ну точно, что дикарь.

Он оказался высоким светловолосым нордориецем в красивом нагрудным панцире и длинном синем плаще, похожем на тот, что носит Витторио. Его блондинистые прямые локоны вальяжно спадали на плечи, что в очередной раз говорило о его высоком происхождении. Рядовой солдат не может себе позволить такую шевелюру. Она будет мешать во время битвы. От него веяло холодом, будто он принес его с собой с севера. И он шел на меня так, будто хотел меня туда забрать.

Не знаю, что он на самом деле собирался сделать, но я не планировала в этом участвовать, не хочу быть безвольной жертвой, переходящей из рук в руки. Я вскочила на кровать, схватила статуэтку грифона, которой еще некоторое время назад пыталась ударить Эрла и что есть мочи стала размахивать ею, в надежде зацепить воина.

Он явно не ожидал от меня подобной выходки, поэтому едва ли успел увернуться. Клювом металлической птицы я царапнула его по щеке. В тот момент, бесстрастное лица блондина сменилось такой яростью, что у меня аж затряслись поджилки. Он посмотрел на меня так, будто сейчас же прикончит на месте. Мне кажется в тот момент я испугалась его даже больше, чем Витторио. Как оказалось потом — не зря.

Блондин вырвал из рук мое скромное оружие, так что я чуть не упала с кровати прямо на него. Но мне удалось устоять на ногах. К тому моменту уже все вокруг утихло. Бездыханные тела моих служанок лежали на полу, пока убийцы стояли навытяжку склонил голову вниз. Они словно ждали моей участи, ждали, пока их озверевший хозяин закончит то за чем пришел.

Я старалась отскочить как можно дальше, чтобы выиграть время. Но мне не удалось переместиться по перине на достаточное расстояние от воина. Взбешенный варвар схватил меня за лодыжку и потянул на себя, словно я тряпичная кукла. И мало того, что я свалилась в тот момент с ног, так этот варвар еще и повис надо мной вне самой приличной позе. Из-за падения подол моей ночной рубашки сильно задрался, почти полностью оголив мои ноги, и воин оказался буквально меж ними. О Боже мой, неужели он сделает это? Уж лучше бы это был Эрл Витторио. Он, по крайней мере, не собирался унижать меня в присутствии других воинов.

Я не буду это терпеть! Я резко дернулась и ударила его лбом в нос. У него там камни вместо хрящей? У меня точно шишка будет. Но мои действия возымели эффект. Я разбила этому варвару нос и его кровь забрызгала не только мое бледное лицо, которое почти сливалось по цвету с белоснежной сорочкой, но и постель. Правда эффект был не долгим. Мне так и не удалось выползти из-под него. Он быстро вернул контроль над ситуацией. Я сделала только хуже — я раздразнила и без того обезумевшее животное. Он просто откусит мне сейчас голову.

— Угомонись! — прорычал он мне прямо в лицо, больно сжав горло. У него был сильный акцент.

В этот момент я засомневалась, что подо мной перина. Настолько жестко меня впечатали в нее. Страх сковал все мои движения. Все же я переоценила свои способности. Будучи даже наследницей двух императорских династий, я все равно остаюсь человеком. Слабым человеком, не способным даже выдержать до конца бала в тугом корсете. Я просто не в силах справится с огромным дикарем.

Варвар навис надо мной еще больше прежнего. Он держал мою шею так, что я едва ли могла дышать. Я инстинктивно хваталась за его руку, как будто у меня достаточно сил, чтобы убрать ее. Но куда там, она шириной с мою ногу. Не меньше. Его кровь падала мне прямо на губы и я старалась сжать их как можно плотнее, чтобы она не попала мне рот.

— Я не сделаю с тобой ничего, — сказал он и добавил, — По крайней мере пока.

Слабое утешение. Вовсе не успокаивает, но сжатое горло весомый аргумент, чтобы не пытаться ударить его еще чем-нибудь. Тем не менее я все же не оставляю свои попытки вырваться. Это, конечно, бесполезно, но хотя бы нервы им помотает. Не одной же мне страдать. Может я покажусь им слишком несговорчивой пленницей и меня казнят или даже отпустят?

Варвару это не очень понравилось. Так что он просто ударил меня по лицу с такой силой, что я впечаталась лицом в кровать. Чувствую, во рту металлический привкус. Кажется, он рассек мне губу. Да сколько можно этого насилия? Мне почему-то становится очень страшно и впервые с момента начала войны я чувствую, как мои глаза стали наполняться слезами. Не могу больше. Я устала, хочу просто проснуться, чтобы это все оказалось страшным сном. Не хотела, чтобы варвары видели мои слезы, показать им, что я сломалась, но у меня не получилось.

Воин не обратил внимания на мои сдавленные тихие всхлипы. Я почувствовала на своих руках холод метала, а затем услышала характерный щелчок. Кандалы? Я что животное? А на ноги зачем? Нет! Варвар поднял меня и усадил на кровать. Выглядела я по меньшей мере ужасно: растрепанная, исхудавшая, все в слезах и губы в крови. Похожа, на представительницу императорской династии, правда? Неожиданно для меня он сорвал большой кусок ткани с моей сорочки. Для нордорийцев это что норма? Уже второй раз за этот вечер на мне рвут одежду. Я вздрогнула и даже вскрикнула от испуга. Кровь варвара смешалась во рту с моей. Стало противно. Я даже сплюнула эту смесь на пол, пол удивленный взгляд блондина.

— Что Вы собираетесь делать со мной? — тихо спросила я.

Какие планы у Эрла Витторио, мне было предельно ясно. Но что хочет от меня этот нордориец для меня оставалось загадкой. Я же в статусе невесты правителя, разве нет? Разве моя персона не становится неприкосновенной от самого этого факта? Служанки боялись дышать неровно в мою сторону. С ним же боюсь дышать я. С его слов, он точно со мной что-нибудь сделает. И что-то подсказывает мне, что то, что он поднял на меня руку это еще цветочки. Он не ответил на мой вопрос, лишь монотонно протер рукой окровавленный нос и что-тот сказал своим воинам на нордорийском.

— Я спрашиваю, что вы собираетесь со мной делать?! — не выдержала я, крикнув на него. Сама удивилась тому, как прорезался голос.

Он опять не ответил. Нордориец взял оторванный кусок ткани и завязал мне им рот, чтобы я не могла кричать. Он сразу же окрасился красным цветом. Я почувствовала, как промокла ткань. Следующими завязали мне глаза. Затем мужчина просто поднял меня и, закинув на плечи, как мешок, покинул со мной покои.

Я думала, что меня и вовсе унесут из дворца, но судя по всему, меня пронесли на очень незначительное расстояние. Время от времени я немного сползала с его плеча и он больно подкидывал меня, чтобы мое тело вернулось в удобное для него положение. В какой-то момент я почувствовала, что он остановился и я услышала разговор, который опять же не поняла. Правда то, что прозвучало в начале меня совсем выбило из колеи. Нордорийцы говорили кому-то «Эрл Джордж». Я совсем запуталась. Ведь «Эрл» — это правитель. Потом еще какой-то «Эрл Вальф». И Витторио тоже Эрл. Сколько их у них там? У варваров нет единого правителя? И чего это я удивляюсь. Если бы я только могла досконально вспомнить все то, что говорил глашатай в день моей «казни», то может это могло бы прояснить ситуацию, но, увы, я тогда уже была в полусознательном состоянии. Почти не помню, что там говорил он. «Эрл Витторио помиловал их…» и не помню, что там еще.

После непродолжительного разговора мы снова куда-то двинулись, но прошли немного. Я услышала как распахнулась дверь, затем еще одна. Варвар говорил с кем. Потом меня усадили на что-то мягкое. Это не была кровать. Скорее обычный дворцовый диванчик, по которому мы с троюродным братом, который по совместительству был принцем, часто прыгали в обход всем правилам этикета. Бедный мой брат. Уверенна — он в могиле переворачивается от того, что творится сейчас здесь.

Наконец-то мои глаза освободились от повязки. Нет, это не нордориец с меня ее снял. Она просто сползла, а он в свою очередь не спешил натягивать ее обратно. Поначалу в комнате было темно, я ничего не могла рассмотреть, но через пару секунду воин зажег свечки. Моему взору открылся вид на роскошную комнату в светлых тонах. С вензелями, лепнинами, причудливыми хрустальными люстрами, частички которой то и дело переливались от света свечи. Пол был традиционно устлан мрамором. Таким же белым, что к моему собственному ужасу стало непривычным для моего взгляда. Интересно, он тоже был залит кровью, как и в моих покоях? Или может этот варвар прольет здесь мою?

Исходя из обстановки, которая царила внутри, эту комнату использовали в качестве кабинета. Об этом говорил резной массивный стол, располагавшийся в центре. На нем стоял хрустальный поднос с графином янтарного содержимого и пару бокалов, а также какие-то свертки бумаг. Никогда раньше не видела ничего подобного. Варвары что…умеют писать и читать? Да нет, быть такого не может. Наверняка он просто достал из деревянных резных шкафов, что стояли позади стола. Не удивлюсь, если они ими камин растапливают. Уверенна, варвары даже не понимают их ценность.

Стены были такие же светлые, украшенные картинами, в том числе портретами. В полутьме я не могла их разглядеть, но была убеждена, что на них изображены великие императоры мое павшей страны. В комнате также стояли не менее вычурные резные стулья, с мягкими сидушками из дорогой парчи, тумбочки и две небольших софы, на одной из которых меня и положил варвар.

Ну меня не отнесли в темницу, что уже хорошо, тут хотя бы тепло и нет сырости. Правду говорят — хочешь спрятать — положи на видное место. Меня просто перенесли из одних покое в другие и, судя по проделанному нами пути, находились они не так далеко от первых.

Я сидела тихо боясь издать лишний звук, пока варвар принялся растапливать камин. Он делал это так спокойно, так обыденно, будто еще десять минут назад ничего не произошло. Будто не по его приказу убили столько невинных людей. Я обрадовалась, когда в дверь постучали, а после на пороге появилось несколько воинов, держа в руках какие-то вещи. Не хотелось оставаться один на один с этим нелюдем. Он им что-то сказал и они, быстро положив вещи на столик у дивана, удалились из комнаты. Но варвар даже не шевельнулся, он продолжил сидеть на корточках у камина, всматриваясь в пляшущие языки пламени. После он подошел к столу и, налив бокал янтарного содержимого из графина, быстро опрокинул его в рот, а потом еще один.

Затем он внезапно встал и подошел ко мне. Я аж вздрогнула от этого неожиданного движения. Не знаю, когда он успел, но за это время он вытер лицо, поэтому единственным следом от нашей с ним схватки оставалась лишь царапина на щеке, которую он получил от статуэтки грифона. Воин смотрел на меня уже не так яростно, как тогда, но его взгляд по-прежнему пугал меня. Он находился слишком близко ко мне и я бы с удовольствие выдвинула руки вперед, чтобы его оттолкнуть, если бы они не были закованы сзади. Слезы ручьями стекали по щекам из-за чего повязка на рту, сделанная из кусак моей ночной сорочки, пропиталась не только кровью с разбитой губы, но еще и ими.

Он положи свою руку мне на шею и долго смотрел на меня. Не знаю, что он хотел там увидеть. Но я не видела в его лице ничего. Ничего такого, что могло бы меня хотя бы немного успокоить. Я была парализована его холодными серыми глазами и не могла отвести от него взгляд, не то что шелохнуться или издать какой-то звук. В какой-то момент я почувствовала, что варвар коснулся моей лодыжки, заставив мое тело встрепенуться, словно вместо руки он касался меня раскаленным металлом.

Какое счастье, что в этот момент в комнату постучали и вошел какой-то солдат. Он склонил голову перед варваром и обратился к нему:

— Эрл Джорд, — … дальше я не поняла, что он говорит.

И снова я смогла разобрать лишь слова «Эрл Вальф» и «Эрл Витторио». Это почти никак не восполнило пробел в моем и без того скромном понимании происходящего. Но одно я было понятно наверняка — тот, что стоял передо мной определенно не просто высокородный воин. Он принадлежит к правящей династии нордорийцев и его зовут Джордж. А еще у него явно не лучшие отношения с Витторио раз он украл меня.

После того, как солдат удалился из комнаты, Эрл Джордж проскользнул рукой по моей ноге вверх и подхватив под колено резко дернул, тем самым заставив меня принять горизонтальное положение. Он накрыл меня одеялом, которое некоторое время ранее принесла его прислуга и наклонившись непростительно близко почти прошептал мне в губы:

— Я скоро вернусь. Веди себя хорошо и не шуми.

Он покинул комнату. Его долго не было. Свеча уже угасла и единственным источником света оставался камин. Я была очень уставшей после всего, что со мной случилось за этот непродолжительный вечер, так что даже страх перед будущим оказался слабее, чем сон. Не знаю, когда вернулся Эрл, Джордж и вернулся ли он вообще. Я провалилась в сны без остатка, мучаясь от кошмаров и проснулась лишь утром, когда меня стал кто-то будить. Открыв глаза к своему великому счастью я увидела не Эрла, а какую-то служанку. Ее они тоже убьют? Я лежала на том же месте, где меня вчера оставил нордориец и кроме меня и этой женщины в кабинете никого не было.

Как оказалось, будила она меня для того, чтобы покормить. Перед этим она само собой сняла повязку со рта и старательно вымыло мое лицо смоченным в воде полотенцем. На вид ей было лет 20 не больше. Фактически моя ровесница. Девушка старалась избегать встречи с моими глазами. Пока она приводила меня в порядок, я заметила, что на ее руках, как и на шее виднеются синяки. Бедная девушка… Война ужасная вещи. Страшно представить, что ей пришлось пережить. А ведь мне только лишь предстоит. Я пыталась заговорить с ней, но она молчала. Позже сквозь приоткрытую дверь я заметила силуэт солдата. Это был точно не Джордж, слишком худой. Возможно из-за его присутствия за стеной она не хочет, а вернее не может говорить.

Она умоляюще глянула на меня, поднося ложку к моему рту. Кажется, она переживала за мое состояние даже больше чем я. Думаю, это было вызвано страхом. Эрл Витторио хотя бы разрешал мне самой есть и не заковывал как собаку на цепи. Я сжалилась над несчастной. Не себе, так хоть ей сделаю лучше. Я съела все до последней ложки, после чего она снова надела мне повязку на рот, но уже другую. Девушка взяла в руки поднос и, Вы не поверите, присела передо мной в реверансе, а затем, открыв спиной дверь, вышла из комнаты. Странно. Я тут пленница, меня заковывают в цепи, но при этом величают отдавая реверансы.

Джордж явился немного позже. Он был без плаща и нагрудника. В простой льняной рубахе и штанах. Он едва ли окинул меня взглядом и вышел из кабинета. По звукам снаружи я поняла, что за спиной явно не коридор. Что было впрочем логично. Ведь любые покои представляют собою не одну, а целый ансамбль комнат: спальня ванная, кабинет, гардеробная и некоторые другие, зависимо от проживающего.

Вскоре послышались женские голоса и далеко не самые приличные звуки. От чего мои догадки, что за стеной спальня перешли в разряд подтвержденных фактов. Неужели он и меня сейчас туда потащит? Точно варвары! Не удивлюсь, если у них там вообще гаремы целые, пусть учитель Ментор вроде бы и не рассказывал ни о чем подобном. Меня бросало в дрожь от одной только мысли о том, что я могу оказаться на той кровати. Мне нужно срочно что-то придумать. Что угодно лишь бы сбежать отсюда. Пусть даже на тот свет. Мои переживания прервал звук распахнутой двери где-то за спиной, после послышались женский визг. А потом Джордж стал разговаривать с кем-то.

Этот голос! Он говорил с Витторио. Вот он и по имени его называет. В их разговоре проскакиваю и я. Витторио здесь потому что ищет меня? Если выбирать из двух зол, то он была куда лучше Джорджа. Я должна подать знак, что я здесь! Стала мычать, но, кажется, меня не услышали. Тогда я решила попробовать сбить ногами вазочку, стоявшую на столике возле дивана, где я так и лежала со вчера. Тело затекло и не слушалось. Я дернулась и вместо того, чтобы сбить вазочку ногами случайно упала. Прямо на холодный мраморный пол. Лететь было невысоко, но приземляться больно. И как мое исхудавшее тело могло издать такой звук, будто свалилась не я, а мешок картошки? Ладно, пострадаю об этом потом. Хорошо было еще и то, что вовремя падения кандалы звонко стукнули по мраморному полу. Аж в ушах зазвенело.

И, о чудо! Витторио и Джордж внезапно затихли. Они точно услышали меня!

Глава 8. Гениальный план

Витторио:

Я услышал какой-то подозрительный звук из соседней комнаты. А потом послышался сдавленный, едва уловимый стон, рассекавший повисшую в воздухе тишину. Дыхание перехватило. Я сразу же догадался, кто является источником звука. Это моя герцогиня. Правильно говорят: хочешь спрятать положи на видное место. В грудине все больно сжалось от осознания того, что с ней происходит сейчас за этими дверями, не говоря уже о том, что Джордж мог сделать ей ночью. Она не заслужила этого.

Ее натужный стон говорил о том, что этот нелюдь завязал бедняжке рот. В добавок я слышал, как звонко стучит металл о холодный мраморный пол. Мерзавец. Он вообще головой думает о судьбе нордорийцев и империи? Она ночью только пришла в сознание после лихорадки, а он мало того, что заковал ее, как цепную собаку, так еще и держит на полу! Вдруг она опять заболеет?! Что тогда? Ей еще носить в своем чреве наследников династии Хангвул! Ее нельзя держать в таких условиях!

Но еще больше на меня давила мысль, что она ждет спасения от меня. Ну как мысль, скорее глупая и наивная надежда. Мне почему-то хотелось верить в то, что Анна Аврора узнала мой голос и зовет именно меня. Но все мои глупые фантазии. Этого просто не могло быть — она ненавидит меня. Я помню, как она смотрела в мои глаза, как кричала проклятия в мою сторону, пока лежа в полусознании. И после этого всего… Разве она может ждать меня? Нет, Анна Аврора, которую я знал, ненавидит всех нордорийцев и я не просто не исключение, я ее главный враг.

Не прошло и нескольких секунд с момента, как послышались звуки с соседней комнаты, как я уже обнажил свой меч и ринулся в сторону двери, которая должна была привести меня к герцогине. Но голос человека, по злому року судьбы оказавшимся моим братом, остановил меня, сковав движения сильней стальных цепей. Я даже не мог вдохнуть полной грудью, будто что-то надавило на нее снаружи, но в то же время в клочья разрывало внутри.

— Зайдешь — она умрет. — как отрезал Джордж. Я не видел его лица, но даже спиной почувствовал, как скривились его губы в дьявольской усмешке. — Рядом с ней мой стражник. Уверен, услышав тебя, он уже успел приставить нож к ее тонкой шейке. Попробуешь приблизиться и забрать ее — императорская кровь прольется не по назначению.

Вот урод. Я знал Джорджа. Если он одержим какой-то идеей, то не отступиться. Нельзя было точно сказать: блефует он или нет. Но проверять не хотелось. Я боялся потерять ее, девушку, в чьих тонких жилах текли алые вестники мира для нордорийцев и причина раздора для их Эрлов. Я чувствовал, как в меня начинает вселяться вся первобытная кровожадность и жестокость, которые только есть в этом мире. Мне вдруг резко стало наплевать на законы. В долю секунды, после сказанных им слов, я перевел свой хищный взгляд на брата и меня будто осенило. Момент, который может быть больше никогда не представится. Он стоит передо мной без оружия, в одном только одеяле, висевшем на его поясе, и с бокалом рома в руках. Я должен воспользоваться этим. Но он снова опередил меня, по новой пригвоздив к мраморным полам этого злосчастного дворца. Будто предугадал, что я хочу сделать.

— Даже не думай. Убьешь меня — она умрет вместе со мной. Ты же всегда хорошо учился, Ттори, а такое просто правило никак не запомнишь, — сказал он и запил свою фразу бокалом.

«Ттори»… Как гадко он выделил это слово. Сокращение от мое имени. Так меня ласково называла мать. Да он просто издевался надо мной. Я был загнан в ловушку. Боялся сделать неверный шаг, принять не то решение. Меня буквально парализовал страх потерять герцогиню. Я не знал, что мне делать и как быть. Изнутри меня распирало от злости и ненависти, но я буквально не мог пошевелиться. Чего нельзя было сказать про Джорджа. Он был вполне себе расслаблен, будто ничего не случилось и даже снизошел до того, чтобы дать мне совет о том, что делать, хоть я его и не просил.

— Пошел вон отсюда. — по-хозяйски произнес он, но я пропустил мимо это унизительное обращение, — Увидимся на закате. Ты всегда был умным мальчиком, Ттори, ты примешь правильное решение.

Он прошипел это подобно змею, но да… Он прав. Мне лучше уйти или я сейчас сгоряча могу натворить непоправимые вещи. Никогда не отличался особой сдержанностью. Если бы не внезапная смерть старшего брата, то я был бы еще тот сорви голова. Но титул первого наследника сдавливает меня в тиски. Я не имею права на ошибки. А принимать решения сгоряча — это всегда ошибка.

Я глубоко вдохнул через нос, пытаясь вернуть над собой контроль. Мои ноздри раздулись как у дракона, не меньше. Я будто пытался поглотить весь воздух в этой комнате. Может хоть ему не достанется и он умрет от удушья? Но эта тварь стояла на месте. Он чувствовал себя хорошо. Его, кажется, даже забавляла эта ситуация. Я трудом заставил сложить меч в ножны, хоть его лезвие жаждало крови моего брата. Простите меня, матушка, но я хочу убить Вашего сына. Увы, я не могу сделать это сейчас и не знаю смогу ли когда-либо. В данный момент мне не остается ничего, кроме как выйти на негнущихся ногах за пределы покоев Джорджа. Поэтому я с тяжелым сердцем покидаю их, судорожно пытаясь подсчитать в голове, сколько часов у меня осталось до битвы.

Стоит мне распахнуть дверь покоев, как на меня устремляются десятки взоров: моя свита и охрана, приближенные Джорджа и его стражи, постовые. Все ошарашены и напуганы. Обстановка накалена до предела и именно эти люди, проводящие рядом с нами все свое время, понимают это как нельзя лучше. Наконец-то после секундного шока и флера любопытства они вспоминают о протоколах и правилах. Все как один склоняются предо мной, стыдливо потупив очи в пол за свою заминку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я окидываю их ничего не видящим взглядом и, сухо разворачиваясь на пятках, ухожу в сторону зала для заседаний. Моя свита, а также охрана моментально отрывают уже затекшие ступни от пола и устремляются за мной следом.

— Созвать Малый Совет. Немедленно. — обманчиво спокойным тоном командую я, когда мы немного отходим от покоев Джорджа.

Я не вижу их лиц, но затылком чувствую, как идущих за мной нервно перетряхивает. Они знают, что стоит за этим напускным спокойствием. В связи с чем никто не рискует ответить мне даже что-то в стиле «Да, Ваше Высочество». Слышу лишь только как возле одного из перекрестков этого напыщенного, дворца шагов становится немного меньше. И, если меня не подводит слух, двое из них повернули в разные стороны и тихо пошли выполнять мое поручение.

Заседание Малого Совета длилось долго. Я даже приказал подать нам на стол еду, но сам ее так и не коснулся. Кусок не лез в горло. Я все думал покормили ли он там мою герцогиня. Ей нужно сейчас хорошо питаться. Уверен, она и без простуды весила не многим больше, а сейчас так вообще. Так стоп. «Мою»? И давно я употребляю к ней такие местоимения? Хотя, с другой стороны, а чью еще? Имею полное право. Я сам ее нашел, сам ее выходил и сейчас она в статусе МОЕЙ невесты. Мои претензии на ее персону обоснованней, чем у кого-либо.

— Ваше Высочество, Вы меня слышите? — вырывает меня генерал Рольф из потоков мыслей о моей герцогине.

Решено пусть будет «моей» герцогиней.

— А, да? Что Вы говорили, сэр Рольф? Повторите, пожалуйста. — обращаюсь я к советнику и ловлю на себе его разочарованный вдох, что я их не слушал.

А они то тут так оживленно спорили, какой вариант лучше выбрать. Вернулся на землю, стал внимать их слова. Поток идей лились на меня одна за другой, но все их я безоговорочно откидывал, ибо они ни так или иначе ставили под угрозу жизнь моей герцогини. А этого никак нельзя было допустить. Не то, чтобы я ждал какого-то грандиозного плана по решению ситуации, где все двери и окна были наглухо заколочены. Просто само присутствие этих людей рядом меня успокаивало.

Сейчас Малый совет стал мне даже ближе, чем единокровный брат. Они были примерно вдвое старше меня и пережили не одно сражения плечом к плечу с моим покойным отцом, особенно в период кровавой партизанской резни в нордорийских лесах против имперских войск. Эти люди были бесконечно преданы Верховному Эрлу и разделяют его ценности не меньше чем он: они ставили интересы своего народа превыше всего. Генералы понимали, что я лучший претендент на трон, чем Джордж. Жизнь слишком быстро заставила меня превратиться из волчонка в волка. Пусть я и пережил только лишь двадцать три зимы. Я готов к трону.

Что же делать? Рассказать обо всем Большому Совету? Но это покажет сколь беспомощен я, раз не способен решить вопрос с собственной невестой и братом. Разве правитель имеет право на такие слабости? Да и доказательства какие? Кроме моих слов у меня ничего нет. Я ведь по факту даже не видел ее, а только лишь слышал. Это по сути мои догадки. А времени искать доказательства нет. Мы можем просто не успеть. Этот вариант отпадает.

Идеи отравить Джорджа, напасть на него, когда он будет идти на поединок, а также попытаться выкрасть мою Анну Аврору были также безоговорочно откинуты. Первые две могли просто не сработать: уверен он сейчас очень осторожен, его еду, равно как и мою, предварительно дегустируют. И плевать, что отравление это подло и противоречит всем нордорийским законам. Ради своего народа я переступлю все земные и божьи законы и даже собственную гордость, если это потребуется.

Шансов напасть и победить его небольшим отрядом практически не было, а тайком провести по коридорам внушительную толпу, оставив их незамеченными задача невыполнимая. Последний вариант про кражу моей Анны Авроры и вовсе выходил за все возможные рамки. А если стражники в этот момент, поняв, что могут упустить мою герцогиню, просто убьют ее по приказу Джорджа? Я знаю, что в нашем народе означает преданность правящей династии. Они верны своему Эрлу как собаки. Его стражи лишат ее жизни, даже зная, что их самих будет ждать мучительная смерть. Да и сам Джордж всегда, как говорится, пьет и ныряет до дна и играет на все. Он авантюрист. Его не устроит усредненное положение: или все, или ничего. Вот это про него.

Было также смелое предложение «поддаться» на условия сделки и попытаться убить его после восхождения на трон, когда он потеряет бдительность. Отпадает. Сразу же. Даже слова «бесстрашные» и «эльратские воины» звучит в одном предложении не так фантастично, как возможность убить Джорджа после коронации.

Как только его провозгласят Верховным Эрлом, его персона станет еще более неприкасаемой. Штат охраны увеличится. Существующий Малый Совет будет немедленно расформирован и избран новый, из числа его верных сподвижников, осмелившихся выступать против моей воли. Крысы. Я даже знаю, кто это будет. В открытую они кланяются мне, боясь лишний раз вдохнуть в моем присутствии. А за спиной воспевают оды Джорджу. А с его правящей руки, они так вообще с цепей сорвутся. Такие же, как мой брат. Им нельзя доверять империю. Судьбе нынешних советников можно будет разве что посочувствовать. Их в лучшем случае лишат званий и титулов, про худший вариант даже подумать страшно. Эти люди рискуют не только собой, но и своими семьями за поддержку меня. Так что этот вариант провальный. Добраться к Джоржду, когда он станет Верховным Эрлом будет уже невозможно. Он пусть и авантюрист, но далеко не дурак.

Есть еще один момент, который смущает меня в этом варианте. Что будет с моей Анной Авророй? Постель Джорджа станет для нее могилой. Быть раздавленной его телом будет для нее лучшим исходом. Ему плевать на нее. Он не искал ее, не кормил ее с ложечки бульонами и отварами, не он сидел у ее кровати ночами, до посинения губ читая молитвы. Не хватало, чтобы Джордж еще унижал ее своими бесстыдствами и заставлял участвовать в оргиях в окружении шл*х. Я уже вижу ее испуганные глаза, слышу ее надрывные всхлипы. Нет. Тогда мне проще будет убить себя, чтобы не быть свидетелем этого. Этот вариант отпадает безоговорочно.

Но все же была и вполне себе сносная идея. Генерал Рутгерт предложил попробовать подкупить стражу Джорджа или служанку. Со стражей сразу нет. Эти верные псы и так купаются в золоте. Уверен, он наобещал им с три короба. Да и преданные. Особенно его оружейник Харс. Он с ним, как и мы с Брияном с детства не разлей вода. Харс его правая рука и его тень. Думаю, именно он и сидит цербером охраняет мою Анну Аврору. Даже если другого стража удастся подкупить, то Харс просто убьет ее, не дав вытянуть со своих лап. На последнем издыхании будет ломать ее шею, но не отдаст ее мне живьем.

А вот служанка. С ней можно поработать. Он точно приставил к моей герцогине кого-то. Она как никак женщина. И помочь удовлетворить ей некоторые потребности, а также дать должный уход сможет только девушка. Только не подкупить ее надо. Деньги в ее случаи мертвая валюта. Служанку нужно запугать. Или пообещать свободу. Я уже слышал о зверствованиях его свиты. И даже проводил разъяснительные беседы.

Эти нелюди продолжают насиловать женщин в обход моим запретам. Я даже ловил в коридорах пару запуганных и заплаканных девиц, в растрепанной одежде и ссадинах. Можно сказать ей, что будет еще хуже, если она не поможет. Или же наоборот — пообещать титул, свободу и защиту. Но почему-то я сомневаюсь, что она нам поверит. Девицы не отличали, где моя свита и окружение, а где приближенные Джорджа. Для них мы все были дикарями и варварами так же, как и для моей невесты. Так что она скорее поверит, что я прирежу ее как скот на пиршество, предварительно пустив по кругу, нежели что я возьму ее под личную защиту и возведу в титул какой-нибудь там леди или что там у эльратцев считается младшим дворянским сословием.

Мы все придумали. План с участием служанки был просто гениальным. Кто бы мог подумать, что судьба нордорийского народа окажется в руках эльратской горничной. Эх, а я еще смеялся с их причудливых чепчиков. На том и решили. Я объявил об окончании заседания и мои верные генералы поспешили исполнять задуманное. Нужно было спешить. Времени было мало. Мы вернем ее и тогда на битве я смогу без задних мыслей вонзить клинок в сердце Джорджа.

* * *

Я нервно мял рукоятку своего меча, опасаясь, что она раскрошиться под моими руками в мелкую крошку. Времени было в обрез. До битвы оставалось не много не мало около получаса, а известий о результатах до сих пор не было. Битва должна была состоятся в зале для проведение заседаний Большого Совета. Для нордорийцев этим помещением нынче служил тронный зал убитого Императора Священной Империи Грифона. Интерьер был мне противен: слишком много сияющих деталей: трон, облепленный не пойми чем, хрустальные люстры, покрытые благородным металлом. Всюду красный цвет: дорожки, шторы, обивка трона. Все это вперемешку с золотыми вкраплениями, изображениями этого чертового грифона и дурными статуями. Благо хоть эту грифонскую птицеферму завесили синими полотнищами с изображением волка. А то от этой крылатой твари уже глаза рябит.

Но другого выбора у нас не было. Это было самое удобное во всех смыслах место. Во-первых, огромное пространство, где можно разместить всех, кто должен согласно традициям присутствовать. А таких немало: представители кланов, старейшины, жрецы, церемониймейстер, генерал пехоты, командующий артиллерий, генерал-интендант и прочая военная верхушка, летописцы для освидетельствования событий, казначей, хранитель государственной печати и так далее и тому подобное.

Ну и второй момент. Который был важен при выборе помещения — трон. Победитель на месте будет коронован и ему будет присвоен не только титул Верховного Эрла, но и императора.

Практически все уже собрались в тронном зале. Шли последние приготовления к битве. Для удобства, в ожидании поединка, я со своей свитой расположился на это время в комнатах, что находились по соседству от тронного зала. Ее интерьер был такой же, как и везде во дворце. Все были на взводе. В воздухе повисла тревожная тишина. Никто не решался издать ни звука, словно это станет спусковым крючком для безудержного чего-то. Зыбкое спокойствие, которое я пытался сохранить хотя бы внешне, неумолимо уменьшалось с приближением битвы. От чего присутствующие старались не двигаться и даже не дышать громко, дабы его не нарушить. Один я плавно расхаживал взад и вперед, как маятник на часах. Жаль только, что даже если я остановлюсь, время все равно продолжит идти.

Да где они там?! Рутгерт же сказал, что им удалось отыскать ту служанку и уговорить/угрожать или что там мне было плевать, главное, что она согласилась и начала действовать. А если мне не успеют сообщить до совета? Что тогда? Как я узнаю в безопасности моя Анна Аврора или нет? Ведь от этого зависит смогу ли я убить Джорджа на поединке. Вдруг, у той служанки и моих воинов ничего не получится? Отступить трон Джорджу такая же глупая идея, как и победить его, тем самым вынеся смертный приговор герцогине. Ибо я очень сомневаюсь, что долго задержусь канцлером при моем братце. Его словам я не верю. Он прикончит меня при первой же возможности: подсыпет яд, объявит изменником, прирежет ночь. Да все что угодно. Иначе есть риск, что представители древнейших родов, увидев его расхлябанное правление и праздную жизнь, откажутся его признавать его Верховным Эрлом и возведут меня на трон.

Первородные Боги Великого и Бескрайнего Севера, даруйте мне, своему верному служителю, сражавшемуся за Вашу честь, свое благословение. Взываю к Вам, спасите нордорийцев, спасите мой народ.

Неужто я был услышан? Дверь в комнату, вдруг, тихо отворилась и сразу же обернулся к ней.

Глава 9. Побег

Анна Аврора:

Витторио ушел. Я слышала, как захлопнулась дверь. Он не заметил звуков, что я издавала или ему просто было все равно? Скорее второе, я настолько громогласно свалилась с софы, что услышали бы даже в соседнем королевстве. И я еще надеялась, что он вырвет меня из лап этого монстра? Как бы не так. Он же и сам варвар. У него нет сострадания, чести и совести.

Но в отличии от него, Эрл Джордж напротив решил навестить меня. Хотя мог бы не утруждаться. Я отнюдь не скучала по нему и выдержала бы без его присутствия столько же и даже больше. Дверь в кабинет тихо скрипнула и отворилась. Так медленно, словно вор крался. Я лежала в тот момент на спине, поэтому хорошо смогла рассмотреть зашедшего. Но лучше бы я его не видела. Его внешний вид не сулил ничего хорошего. Кровь все больше и больше холодела в жилах, пока мои глаза, увидев его голые ступни медленно поползли вверх, отметив, что из одежды на варваре лишь белая простынь. Нет, только не это. Все внутри сжалось от страха. Я зажмурилась, попыталась проснуться, но у меня ничего не получилось.

Я почувствовала, как взял в руки локон мои волос и стал накручивать на палец. Лучше бы он был в бешенстве и кричал на меня, бил, чем так. Я не знаю, что он сейчас сделает, но что-то подсказывает: все худшее еще впереди.

— Я же говорил тебе вести себя хорошо, Анна Аврора. — обманчиво спокойно сказал он, но его действия оказались куда красноречивей.

Джордж накрутил мои волосы на кулак и поднял меня. Я громко вскрикнула от боли. С глаз брызнули слезы. Мне казалось еще немного и он просто сдерет с меня скальпель. Мне пришлось быстро перевернуться на живот и собрав все усилия и ловкость кое-как подняться. Сделать это было трудно, учитывая, что мои руки и ноги были закованы в цепи, но что делать, иначе бы мне пришлось распрощаться со своими волосами. На душе стало так гадко и обидно. Никогда еще со мной не обходились подобным образом. Я герцогиня Бенкендорф-Айвори, наследница правящих династий. Этот варвар должен проявлять ко мне уважение! Но о чем это я? Дикарям не ведомы такие добродетели.

Эрл накрутил мои волосы еще немного, заставив тем самым взглянуть на него. Волевой подбородок, широкие скулы, высокий лоб. И не скажешь, что варвар. Внешность самого настоящего холенного аристократа. Разве что тело могло выдать в нем опытного воина. Его массивный торс украшали несколько крупных зарубцевавшихся шрамов. Кое-где виднелись свежие ссадины. Наверняка, он получил их во время взятия города. Его широкие плечи и мускулистые руки говорили о том, что он не мало часов провел в боях, держа увесистый длинный меч.

Джордж смотрел на меня своими леденящими глазами и я не могла понять, что значит этот взгляд: равнодушие, злобу, ненависть или похоть. Мне, казалось, что у него всегда одинаковые выражение лица и это пугало меня больше всего. Я не смогу предугадать, когда он в хорошем расположении духа или когда он готов раздавить меня, словно букашку. Единственное, в чем я была уверенна, так это в том, что он точно не знает, что такое сострадание. Он кинул меня на все ту же софу, будто я не герцогиня, а мельтешащая под ногами кошка, и вышел так же тихо и спокойно, как и зашел.

Было страшно. Моя выходка явно не обрадовала его. Я боялась представить, что будет, когда он по-настоящему разозлится на меня, потому что даже обычный взгляд его холодных глаз вызывал во мне поистине животный ужас.

Так я и пролежала в одиночестве на неудобной софе аж до самого обеда. Тело ныло, руки и ноги затекли, а эти грубые кандалы, по всей видимости, успели порядком натереть кожу. Каждое мое движение, чтобы размять затекшие конечности отдавалось пекущей болью в лодыжках и в какой-то момент я даже почувствовала теплую дорожку, бегущую от кандалов вниз. Под ступнями на софе забарговело влажное кровавое пятнышко.

К обеду ко мне снова пришла та самая служанка. Собственно по ее визитам я и определяла время. Правда на этот раз она пришла с закрытым лицом. Все что ниже ее глаз было укутано в бинты. Неужели эти варвары сделали что-то с ее лицом? Я попыталась ее спросить, но она не ответила мне. Только кивнула мне в сторону приоткрытой двери, за которой туда-сюда ходила охрана. Она наклонилась ко мне и стала развязывать повязку у рта, чтобы накормить. Пока служанка возилась с узелком на моем затылке, она успела тихо прошептать мне на ухо:

— Ведите себя тихо. Вечером я помогу Вам сбежать.

Внутри меня колыхнулось приятное волнение. Сказать. Что я была счастлива услышать эти слова, это не сказать ничего. Наконец-то мои родные из Лотэрании смогли пробраться в логово врага и организовать мой побег. Я не достанусь северянам!

Я быстро поела все, что она мне принесла, чтобы набраться сил перед грядущим побегом. А после попросила позаботиться о моих ногах. Служанка принесла чашу воды и лоскутки бинтов, и смыв кровь с ног попыталась протиснуть ткань, пропитанную мазью, под кандалы. Это оказалось очень больно. Я закричала и на крик мой сбежалась все стражники Джорджа. Мне казалось, что они сейчас прибью бедняжку, но я успела их остановить, сказав, что она ни в чем не виновата.

Мне стало намного легче после проделанных процедур. Служанке даже разрешили принести мне несколько мягких подушек и укрыть пять чем-то потеплее того несчастного пледа, который ночью принесли стражи. Наконец-то хоть какой-то комфорт.

Остаток дня тянулся для меня бесконечно долго. Ожидание спасения было такими длинными, что казалось оно никогда уже не наступят. Я боялась уснуть и упустить важный момент. Если меня разбудят, то я спросоня не смогу правильно выполнять указания и быть внимательной. Но с другой стороны я понимала, что мне нужно набраться сил. Ночь на жесткой софе под колючим пледом вымотали меня. Выспаться на мягких подушках и под теплым пуховым одеялом, принесенных служанкой, было очень заманчивой идеей. Но нет. Отдыхать я буду потом. Я должна собраться и быть готовой к решающему моменту. Увы, усталость все же взяла свое и я погрузилась в сон.

Проснулась я от какого-то треска. Открыв глаза я увидела, как какой-то варварский воин разжигает камин. Он услышал, что я проснулся и обернулся ко мне. У него были короткие каштановые волосы и карие глаза. Я узнала его. Это был один из тех, кто украл меня вчерашней ночью. Он не был одет как обычный солдат, от чего я могла предположить, что это кто-то знатный. Интересно, что такого случилось, что меня послали охранять кого-то большего, чем рядового солдата? Мужчина пробежался по мне ничем не выражающим взглядом и продолжил растапливать камин, а после сел на кресло, стоящие рядом с письменным столом.

За окном был вечер. Через час-два должен был быть закат. Я уже начинала нервничать, где там моя служанка. Переживала, вдруг план побега провалился, но спустя минут двадцать двери кабинета отворились и в комнату вошла она, но на удивление без подноса. За ней следом шли двое стражей и тащили нечто тяжёлое, что сопровождалось хлюпаньем воды. Этим нечто оказалась огромная деревянная ванна. В след за этими двумя стражниками в кабинет вошли еще несколько служанок, несущие в руках банные принадлежности, наряды и украшения.

— Ваша Светлость, — обратилась девушка с забинтованным лицом сначала ко мне, сделав реверанс, — мистер Харс, — теперь уже реверанс был посвящен варвару. — Его Высочество Эрл Джорж приказал подготовить Ее Светлость Анну Аврору к Его сегодняшней коронации.

Так-так, подождите-ка. Я не ослышалась? Она сказала «коронации»? Это чудовище Джордж станет императором, а я получается… Нет, нет, нет. Я не собираюсь становится его женой! Боже правый, сказал бы мне кто, что я откажусь стать женой императора — в жизни бы не поверила. Это ведь такая огромная честь. Да и тем более, когда речь идет о таком красавце, как Джордж. Нельзя не признать, что несмотря на свою чудовищное нутро, он обладает самой, что ни есть восхитительной мужской красотой. Все прямо таки как в сказке. Прекрасный принц, становится императором и я — его императрицей. Только сказка эта превратилась в кошмар. «Бойтесь своих желаний, Ваша светлость, — говорил мне учитель Ментор, — Они имеют свойство сбываться». Раньше я не понимала, что это значит, но жизнь смогла объяснить мне его слова. Доходчиво. Даже слишком.

— Мне он ничего такого не говорил… — многозначительно ответил воин, подозрительно глядя на служанку. Он очень хорошо говорил на эльратском в отличии от своего господина.

Девушка по-прежнему стояла склонившись в реверансе и потупив глаза в пол.

— Я пошлю к нему солдата, чтобы уточнить все. — сказал Харс и позвал какого-то стражника к себе.

— Его Высочество уже ушел на вечернюю молитву в святилище на городской площади, — попыталась его остановить служанка, — пока Ваш солдат вернется вода в ванной остынет и нам придется греть новую и мы не успеем ей высушить волосы. Ее светлость нельзя купать в холодной воде, она только выздоровела и может снова заболеть.

Слова девушки возымели эффект. Харс знал, что Джордж доверяет этой служанке. Кроме того, ее слова подтвердил один из стражников.

— Мистер Харс, — обратилась она снова к нему. — Надобно освободить Ее светлость от кандалов.

Он подошел и попытался аккуратно снять с меня их, но у него не получилось. Я все равно тихо скулила от боли, пока он освобождал мои ноги и руки. Харс кинул их на пол и отошел к окну. Он так и собирается тут стоять?

— Вы хотите, чтобы я принимала ванну в вашем присутствии? — язвительно произнесла я, намекая, что ему все же следует покинуть кабинет, — Вряд ли Его Высочеству Джоржу, — фу как противно звучит, — понравится то, что его невесту видел кто-то кроме него обнаженной.

Упустим момент, что Витторио, переодевая меня уже успел все обсмотреть. Стыдно, конечно, очень. Небеса обязательно покарают его за это.

Я догадалась. Они служанки хотят меня вывести из покоев, якобы для моего присутствия на коронации, а на самом деле увезут меня в к родственникам в Лотэранию. И тем не менее, несмотря на просьбы служанки вести себя хорошо, я не могла принимать ванну в присутствии мужчины!

Харс и другие стражники нехотя покинули кабинет, но прикрыть дверь все таки не удосужились.

— Ее Светлости будет дуть, если в двери останется щели, — сказала одна из служанок, подойдя к ним и с одобрительного кивка Харса плотно закрыла дверь.

Дальше стало происходить то, чего я не ожидала. Двое девушек подошло к ванная и начали плескаться руками в воде, а другая приблизилась ко мне со спины и отрезала мои волосы. Я даже отреагировать не успела. Не смотря на то, что я обладательница роскошных черных волос, тянущихся намного ниже пояснице, потерять сантиметров двадцать-тридцать все равно было обидно. Пусть это практически не поменяло мой образ но все же. Как они посмели. Я уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но тут же прикрыла перебинтованная служанка рукой.

— Тише, Ваша Светлость, — прошептала она, в надежде, что звуки воды, имитирующие мое купание смогут заглушить ее. — Это нужно для конспирации. Вы сейчас наденете мою одежду и замотаете лицо в бинты. Я останусь здесь вместо Вас, замотав голову в полотенце и зафиксирую волосы, якобы они торчат из-под него. Вы все поняли?

Я молча кивнула и стала скидывать с себя ночную сорочку. Мы старались все делать тихо, чтобы нас не было слышно. Руки дрожали и отказывались слушаться. Служанка помогла мне одеться в ее платье, а после намотала мне свои бинты. Оказывается с ее лицом было все хорошо. Правда, я сомневаюсь, что это надолго. Я была бесконечно благодарна ей. Она наверняка знала, что идет на верную погибель, но я не знала, чем ей отплатить. У меня даже промелькнула мысль отказаться от этой затеи. Но осознание того, что мне придется стать женой Джорджа, а значит отдать ему власть в империи, тем самым поработив всех жителей на варварский гнет и правление, быстро отрезвило меня. По крайней мере, ее смерть не будет напрасна. Я найду своему лону лучшее применение, нежели вынашивание варварских отпрысков. Я лучше выношу детей от законных правителей соседних государств в статусе законной жены.

Далее мне предстояло засунуть спрятать мои волосы в чепчик. Они с трудом, конечно, но влезли. Если бы меня предварительно немного не подстригли, то мне бы вряд ли это удалось. Таким образом, по итогу я была полностью замаскирована под служанку. Оставались видны разве что мои глаза, но и они могли меня выдать. Изумрудный оттенок моих зрачков слишком выделялся, поэтому мне нужно быть внимательной и не поднимать глаза, пока я не окажусь за пределом видимости стражников.

Тем временем служанка уже успела одеться в предназначенное для меня праздничное платье и закутала голову в полотенце. Теперь оставалось только выйти из покоев и как можно спокойней пройти мимо стражи. Служанка с которой я поменялась местами немного отворила дверь и сказала:

— Ее Светлость готова.

После чего девушка как горная лань рванулась к софе, легла на бок, уткнувшись лицом в стенку, и ткнула в складки полотенца, предварительно смоченные в воде, мои отрезанные волосы. Едва ли она успела это проделать, как двери отворились и внутрь вошел Харс. Он сел на кресло и приказал нам:

— Если это все, то можете идти.

Мы с двумя служанками стали выходить, я уже почувствовала вкус этой свободы, как вдруг:

— Стойте, — сказал Харс, — Вы забыли это, указал он на мою ночную сорочку, валявшуюся на полу.

У меня чуть землю из под ног не ушла. Одна из девушек быстро юркнула к сорочке и мы наконец-то вышли из того злосчастного кабинета, а затем и из самих покоев.

Мне казалось, что в тот момент у меня выросли крылья. Я готова была бежать, но понимала, что нельзя. Всюду нордорийские стражи. Мне нужно следовать за этими служанками. Наш путь по коридорам казался мне бесконечно долгим. На удивление мы не встретили никого. Мне было непонятно почему мы движемся в сторону тронного зала. Мы ведь наоборот должны идти подальше отсюда, к конюшням, например, или подсобным помещениям на кухне, чтобы выйти незаметно. Как они вообще представляют мое спасение через коридоры с комнатами, что ведут к тронному залу? «Ваше Величество император Джордж, сидите, сидите, не вставайте с трона, я тут просто сбегаю или как». Но что мне еще остается делать, кроме как доверится этим девушкам. Внезапно девушки остановились и замешкались, глядя из одной стороны в сторону. Потом они все же определились с направлением и одна из них стала тихонько открывать дверь, ведущую в одну из комнат подле тронного зала.

Глава 10. Последний шаг

Витторио:

Дверь в кабинет тихо отворилась, а с ними и хлипкие створки надежды в моей душе. Ведь не может же быть всегда все плохо? Рано или поздно черная полоса заканчивается, так почему бы не случиться этому сейчас? Все присутствующие, включая меня задержали дыхание и обернулись к двери. Жалкие доли секунды до появления силуэта на входе тянулись в вечность. И вот, наконец в комнату вошел генерал Рутгерт, а за ним… никого. Он зашел один и запер за собой дверь. Генерал не обронил ни слова и какое-то время просто стоял у двери. Затем, набравшись смелости, ступил вперед ближе ко мне. Все молчали, ибо говорить что-либо не было никакого смысла. Все было понятно по одному только взгляду моего генерала. Он виновато посмотрел на меня и опустил глаза, а затем поклонился, как того требовал протокол, но только в этот раз ниже, чем требуется, словно прося у меня прощение. Генерал уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но я жестом руки остановил его. Молчи, Рутгерт, молчи. Я не могу это еще и слышать. Не надо. Достаточно того, что я уже осознал всю безысходность и ужас моего положения.

Казалось я попал в страшный сон. Земля отказывалась быть твердой под моими ногами и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы устоять на них. Мне отчаянно не хватало воздуха и начинала кружится голова. Я с трудом сохранял остатки своего самообладания, как мантру внушая себе «Я Хангвул, я должен держать себя в руках». Боже, мой. За что мне все это? Почему мне так тяжело?

Тяжелее сейчас только моей Анне Авроре. Я в отличии от нее хотя бы знал, что меня ждет. Еще много лет назад на меня тяжелым грузом обрушилось бремя первого наследника. Она же не была рождена правительницей, пусть в ней и течет королевская кровь. Ни она, ни мой народ не заслужили быть под покровительством Джорджа. И виноват во всем этом только я. Я знал, что мой брат жадный к деньгам и власти, и я должен был обеспечить свой герцогине лучшую защиту. Сделать что угодно, да хоть цепями к себе приковать — главное уберечь ее.

Нет… Кажется, я начинаю терять контроль над собой. Я стал глубоко и часто дышать от нахлынувшей на меня волны паники. Это не могло не остаться незамеченным моей свитой. Они взволновано глянули на меня, не решаясь что-либо сказать. Да и какие слова можно подобрать в этом момент? Они все равно не облегчат мне душу.

К черту! Все к черту. Выдыхаю я и, выхватывая меч из ножен, кидаюсь к выходу. Я сам заберу свою герцогиню, раз этого не могут сделать другие. Свита подскакивает в мою сторону, но боятся что-либо сделать. И все же среди них находится тот, кто решается остановить меня.

— Ваше Высочество, — послышался за спиной размеренный голос генерала Рольфа и я почувствовал, как его рука мягким движением легла на мое плече, — Прошу Вас… — сказал он и остановился, словно пытался подобрать слова, — Ради нордорийцев…

На последних словах его голос дрожит, превращаясь в сиплый шепот. Я никогда не слышал, чтобы его доселе металлический говор звучал подобным образом, а ведь он генерал, ему с пол сотни лет. Он закаленный в кровавых партизанских сражениях и бунтах против Империи Священного Грифона. И у этого человека слова сейчас практически застряли в горле. Наверное, именно так и выглядит безысходность. Разве может что-то больше выразить весь тот ужас, что творится сейчас?

Было тяжело это признавать, но он прав. Я не имею права на подобные выходки. Это слишком рискованно. Моя смерть, а уж тем более смерть герцогини Бенкендорф-Айвори ничего не решит. Я сложил меч обратно в ножны, тем самым признавая его правоту и, тяжело выдохнув, попытался вернуть себя в спокойное состояние. Получилось плохо. Вернее, не получилось совсем. Тогда я стал расхаживать туда-сюда по кабинету, нервно сжимая рукоять своего меча. До поединка оставалось совсем немного, а я до сих пор не знал, что мне делать.

Через некоторое время дверь снова отворилась. За ними стояла моя последняя надежда, но нет. Это был всего лишь мой воин, сказавший роковое «Пора», и вот тогда-то я понял, что до этого у меня была вовсе не паника. Именно в тот момент я осознал, что такое настоящее волнение. Мне не было так страшно даже во время моей первой битвы. Все те кровавые сражения, что я прошел ранее, казались теперь детскими шалостями в сравнении с этим «Пора». Оно звучало как погребальная песня для меня, для нордорийцев и, конечно же, для моей Анны Авроры.

Я посмотрел на лица моей свиты и генералов в поисках решения или хотя бы поддержки, но вместо них на меня взирали лишь безмолвные и побледневшие статуи. Мне показалось, что в тот момент они нуждались в той самой поддержке даже больше меня самого. И я должен был ее дать, потому что Эрл.

— Идем. — уверенным голосом сказал я и твердым шагом двинулся в тронный зал.

Они мгновенно вскочили и, придав своим лицам беспристрастные выражения, последовали за мной. Когда я входил в тронный зал, все уже были на месте. Надо же, даже Его Высочество Эрл Джордж здесь. И как это он не опоздал? Так не похоже на него. Ах, да, точно, сегодня же будет объявлено имя нового императора. Ради такого события можно и снизойти и явится вовремя.

Я со своей свитой направился в отведенное для нас место, находящееся у подножия трона. Представители древнейших родов, главные военные чины, за исключением генералов, стоявших подле меня, жрец и так далее-далее расположились по периметру помещения, дабы освободить центр зала для предстоящей битвы.

На середину вышел старейший представитель кланов Великого и Бескрайнего севера Бартэн Далливион. Он двигался медленно, упираясь на свое длинное копье, которое скорее служило посохом, чем оружием. Старик смотрел в пол, было видно, что его не радует такое расположение дел. Сейчас не время для распрей. Но разве Джорджу есть до этого дело?

Пока Бартэн зачитывал свою речь, как того и предполагали обычаи, внутри меня все переворачивалось с ног на голову и обратно. Я стоял перед ужасным выбором: отдать ему трон, рискуя тем, что он в любой момент прирежет меня, как дичь, и оставить таким образом в руках такого бездарного правителя судьбу нордорийцев? Или же убить его, но тогда вместе с ним умрет и Анна Аврора. А ведь она единственный шанс узаконить власть бескровным путем, силы наших войск на исходе. Выстоим ли мы нападение соседей?

— … И раз Боги Великого и Бескрайнего Севера жаждут, чтобы следующий Верховный Эрл омыл свой путь к трону кровью, — договаривал свою речь старейшина, — То пусть же свершится их воля!

Я глубоко вдохнул и вышел в центр зала на негнущихся ногах. Я шел как в последний раз: гордо, с чувством достоинства и высоко поднятой головой. Джордж тоже вышел туда. Только в отличии от меня, он прямо таки сиял. Шагал, как вожак волчьей стаи. Вальяжно так, будто он тут хозяин.

Мое сердце стучало в бешенном ритме. Отбивало никому не ведомую быструю и тревожную мелодию. Оно оглушающе колотилось в ушах, больно трепыхалось в горле и ломало ребра в груди. Сейчас. Все закончится. Я сделаю это. Последний шаг.

Глава 11. Коронация

Последний шаг и все закончится. Я делаю его и становлюсь на одно колено, держа на ладонях свой меч. Это колено опустилось не просто на пол, оно больно давит на мою гордость, на честь в глазах представителей нордорийской знати. Последние едва слышно перешептываются от удивления и я слышу как прокатывается волна растерянности по тронному залу. Спиной чувствую их осуждение. Позор, какой же это позор. Нордорийцу не пристало вести себя так. Но я смиренно глотаю это чувство и склоняю голову перед Джорджем, забывая про собственное достоинство. Я готов выдержать и не такое ради своего народа, ради нордорийцев. Ведь, если сейчас я одержу победу в бою, его верные псы убьют Анну Авроры. А я, то есть мы, без нее не сможем. Нордоцийцы не удержат огромную империю одним лишь мечем. Нам нужно узаконить свою власть на троне и ее голубая кровь, наш единственный шанс выстоять и снова не стать рабами в руках очередного императора.

Я не мог проиграть в бою. В нем не проигрывают в нем умирают. Но без меня даже Анна Аврора не сможет помочь ему удержаться на троне. Его волнуют лишь развлечения: бордели, пьянства, охота, пиры и банкеты. Он хороший воин и бездарный политик. Своим правлением он погубит нордорийцев. Ради своего народа я готов согласится с условиями его сделки и быть главным советником при нем, цепной собакой, шутом, да кем угодно лишь бы он дал мне возможность заниматься политическим и экономическим развитием страны. Я хочу, чтобы нордорийцы жили в достатке и безопасности. Пусть гуляет, пирует. Если не он, то хотя бы его дети станут достойными Эрлами. Я сделаю все для этого, приложу все усилия, буду нанимать им лучших учителей и сам обучать всему что умею. Я буду прививать им любовь к своей стране, к своим поданным. Они должны знать, что Эрлы не имеют право на слабости. Их единственной привязанностью могут быть лишь нордорийцы. Страна прежде всего: семьи, чести, гордости, любви.

Я, Витторио Хангвул, наследник Верховного Эрла Вальфа Хангвула и если для блага своего народа мне нужно будет ползать на коленях перед дьяволом, то я буду это делать. Надо же, я так легко предал себя, унизил, втоптал в грязь, но Анна Аврора… Девушка, что смотрит на меня изумрудными глазами моего заклятого врага, Вильгельма I Завоевателя… Почему приносить ее в жертву Джорджу мне куда сложнее, чем предавать себя? Может потому, что отличии от меня, она виновата лишь в том, что в ее жилах течет благородная кровь?

Странно. Даже сейчас я думаю о ней. Как же я ненавижу тебя, Анна Аврора. Вильгельм I ворвался в мои родные земли, ты — в мое сознание, в мою душу, куда-то под кожу, под ребрами, в мое обоняние и слух, в сны и виденья и даже в молитвы. Я отравлен тобой. Ты везде и я никак не могу избавить себя от тебя.

Но я должен это сделать. Этими словами я отдаю тебя и приговариваю на вечные муки с Джорджем Теперь мы оба с тобой при жизни будем гореть в аду:

— Я, Витторио Хангвул, — говорю я, продолжая стоять на одном колене, — Сын Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера Вальфа Хангвула, отрекаюсь от трона в пользу более достойного наследника, законного сына моего отца, моего младшего брата, Эрла Джорджа Хангвула. И да даруют Ему Боги многие зимы честного и справедливого правления во благо всего нордорийского народа.

Вот он. Я сделал его. Последний шаг в пропасть. И как бы хотел я разбиться, но я не могу. Вместо меня разбиваются те, кто мне дорог.

— Генерал Рольф! Генерал Рольф! — послышалось, вдруг, в толпе.

Я обернулся к источнику звука и увидел, как мой верный поданный свалился без чувств. Его успели подхватить за плечи, но после этого падения он уже не встал. Сердце старика не выдержало. Это я во всем виноват. Еще в кабинете, перед этим всем я должен был приказать ему остаться там. Я слышал, как дрогнул его голос. Он был на пределе. Генерал Рольф переживал за Север больше, чем за самого себя. Это мой грех. Его смерть на моей совести. Если бы только я надежнее охранял уже не мою герцогиню, то этого всего бы не произошло.

Анна Аврора, как же я ненавижу… Я ненавижу тебя за то, что не смог уберечь.

— Боги Великого и Бескрайнего Севера жаждали жертву в обмен на трон для нового Верховного Эрла. И если им не преподнесли ее в смертельном поединке, то они взяли ему сами. — резюмировал старейшина Бартэн Далливион, обращаясь к общественности. — Они забрали одного из лучшего нордорийских воинов.

Боги… За что они так с нами поступают?

Но кто я такой, чтобы их ставить под сомнения их решения? Казалось, что с моим отречение все наконец-то закончилось, но все только начиналось. Это точкой отсчета ведущей нордорийцев тернистой и кровавой дорогой на пути к миру и процветанию.

Незамедлительно, прямо в тронном зале произошло молитвенное отпевание генерала Рольфа. На этом столе, с покрытыми монетами глазами должен был быть я или Джордж. Я хотел избежать этого. Думал одним махом спасу всех: нордорийцев, Анну Аврору, себя. Но желанию Богов перечить нельзя. Они все равно возьмут свое, если им не дать по доброй воле. Рольф стал платой за трон и именно перед коронацией мы должны были провести этот ритуал.

После отпевания мне больше мне хотелось быть здесь в этом тронном зале. Я еще успею вдоволь насидеться у подножья трона моего брата записывая все его бессмысленные указания. А сейчас ему предстояла церемония коронации, которая должна была быть моей. Старейшина Бартэн Далливион объявил моего брата Верховным Эрлом и надел на него корону. Похоже, что Джорджу сделали ее на заказ: огромная, усыпанная множеством драгоценных камней. Но сам он сиял поярче дорогих побрякушек. На его лице красовалась злорадная самодовольная усмешка. Он знал, что я поступлю так, знал, что мой народ для меня превыше всего.

Ему также был вручен меч нашего отца, как символ власти. Восседая на троне, он держал его в одной руке, в то время как вторую он положил на Священные Писания. Джордж присягал на верность народу и всему Великому и Бескрайнему северу. После была молитва, а за ней следовала церемония, где каждый присутствующий должен был подойти в трону и поклонится, проговаривая слова верности, бесконечной преданности и все остальное там, что требует протокол. Я тоже был должен это сделать. Это было не сложно после того, что я уже сказал до этого.

Не успела закончится коронация теперь уже Его Величества Верховного Эрла Джорджа, как он тут же начал раздавать приказы. Незамедлительно он возвел в генералы своих верных «псов», тем самым лишив должностей многих, кто входил в состав Малого Совета. Меня мой брат тоже не обошел стороной. Я был назначен его главным советником и одним из членов Малого Совета.

Далее должен был быть пир в честь Его Величества и перед ним у меня было немного времени, чтобы хоть как-то отойти от случившегося. Мне было стыдно поднимать глаза на генералов, что верно служили моему отцу, а теперь лишились из-за меня своих титулов. Их теперь получили совсем молодые воины, некоторые из которых были даже младше меня. Из семи человек в Малом Совете из прежнего состава были оставлены двое не считая меня: генерал внутренней разведки Рутгерт и генерал, отвечающий за хозяйственное обеспечение армии — Ричард. Ну хоть что-то. У меня теперь есть слабая надежда, что армии нордорийцев всегда будет что есть и чем воевать.

Теперь нужно было думать, как же нам всем жить дальше. Как быть. Какие распоряжения отдавать. Точно, распоряжения… Я должен буду заняться организацией свадьбы Джорджа и уже не моей Анны Авроры. Мой брат с радостью вступит в брак с кем угодно лишь бы стать императором. Но герцогиня. Она быстрее убьет себя, чем решится на что-то подобное. И даже если ее заставят, разве захочет вынашивать дитя от того, кого считает варваром и убийцей? Да приставь к ней даже армию охранять ее и силой с ложки корми, разве это поможет. Она не выдержит подобного отношения к себе. Джордж не станет с ней церемонится и будет изводить бедняжку, пока повитуха не сообщит о том, что императрица в положении. Другого выхода узаконить нашу власть на императорском троне не будет. А ведь Анна Аврора воспитана вовсе не так. Ее холили и лелеяли, как единственное дитя.

Я решил отправится в свои покои, чтобы побыть наедине с собой и немного привести мысли в порядок. Сомневался, что у меня получится, но попытаться стоило. И вот сюрприз. В покои меня не пустила стража. Мне было сказано, что отныне я переселен в другие комнаты. И когда это Джордж успел дать это распоряжение. Отослал свою «шавку» как только корона коснулась его блондинистых волос? Теперь мне не по статусу занимать такие хоромы. Мне было также сообщено, что все мои вещи уже отнесены в мои покои в южное крыло дворца. Быстро как. Все шустро. Скорее всего все сделано так, чтобы я находился от будущей императрицы как можно дальше. Джордж не доверяет мне. Осторожничает. Он ничтожество, но не дурак.

В сопровождении своей свиты, которую у меня пока не отобрали, что было вопросом времени я отправился в свои «новые» покои. Нам нужно было быстро обсудить, как управлять страной дальше, как играть с имеющимися фигурами на доске. Моих верных людей от меня отлучат, это точно. Он заберет у меня мое окружение, моих доверенных лиц и поставит вместо них своих «ищеек», которые будут следить за каждым моим вздохом и докладывать ему. Стоит мне будет повести себя хоть сколько-нибудь подозрительно, они убьют меня, возможно, даже ночью в моей же постели.

Но стоит мне переступить порог поев, как мне в глаза бросается нечто, разбросанное на белоснежном покрывале постели. Мы со свитой подходим туда и я вижу то, от чего кровь в жилах начинает холодеть, а сердце забывает, как биться. По кровати раскиданы черные как ночь и блестящие как луна волосы. Я сразу догадываюсь кто их хозяйка. Это волосы Анны Авроры. Они поймали ее и я даже боюсь представить, что они могли с ней сделать бездушные «псы» Джорджа. Эти волосы, как будто послание мне. Насмешка. Последний удар.

У него получилось. Я теряю над собой контроль и начинаю крушить все, что вижу вокруг: стулья, столы. Разбиваю вазы, срываю шторы, разрываю подушки и они разлетаются перьевым снегом вокруг. Не могу успокоится. И даже не обращаю внимания на голоса моей свиты, умоляющей меня успокоится. Вместо этого в этот момент я слышу дотошный и злой смех Джорджа, хотя он сейчас в тронном зале. Он потешается надо мной. Я смотрю в зеркало и вижу там его черты. У нас есть что-то общее во внешности. Мы все таки братья как-никак. Я сгребаю какую-то безделушку с тумбочки и швыряю ее прямо в зеркало. Оно разлетается звонким блестящим дождем на пол. Этот звук возвращает меня в реальность и я обессиленный падаю на колени в стеклянное озеро. Тяжело дышу, стараясь немного успокоится. Я снова испытываю стыд за то, что мои верные люди увидели меня таким. Только с ними я настоящий, только им могу доверять. И я знаю, что их заберут у меня.

— Ваше Высочество, — обращаются Рутгерт ко мне, я остаюсь с этим титулом, потому что я так или иначе сын предыдущего Верховного Эрла, — Нам нужно обсудить некоторые важные вопросы, скоро банкет в честь коронации. Вам нужно присутствовать.

Я слышу в его голосе сочувствие и понимание. Соглашаюсь с ним и мы среди разбитой комнаты быстро намечаем ход наших действий и способы общения на случай, если все мы окажемся разбросаны по разным службам, ведомствам и гарнизонам.

На банкет я отправляюсь как ни в чем не бывало. Мне стоило многих усилий натянуть на сея бесстрастное и даже немного радостное выражение лица. Расправляю плечи, словно орел и гордой, благородной поступью вхожу в зал. Мне даже не пришлось переодеваться, после моих валяний разбитом зеркале. Штаны из плотной медвежьей кожи не так-то легко порвать.

— Встречайте, невеста Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера Джорджа Хангвула Ее Светлость Анна Аврора Бенкендорф Айвори. — объявил глашатай.

Из массивных дубовых дверей, тянувшихся от потолка до пола, появилась маленькая женская фигура в черном одеянии, украшенным золотом. Особенно ее плечи, которые были покрыты золотистыми перышками, как дань символу Эльрата — Королевскому Грифону. Ее лицо прикрывала черная полупрозрачная шаль с золотистым узором.

Как мне теперь взять себя в руки?

Глава 12. Банкет

Не смотри на меня, не смотри.

Я ж украдкой любуюсь тобой.

И боюсь я, что кто-то другой

Вдруг заметит все чувства мои.

© Диана

Витторио:

Я моргнул несколько раз в надежде прогнать это виденье, но нет… Тонкая фигура девушки, вошедшей в зал, была слишком реальной. Черноволосая, зеленоглазая, хрупкая и уже Не моя Анна Аврора плыла словно лебедь по устланному дорогими коврами мраморному полу дворца, окруженная коршунами и стервятниками. Золотые эполеты на ее плечах в виде маленьких золотых лепесточков, как дань символу Империи — Грифона, переливались в от света свечей и факелов, завораживая всех присутствующих. При виде нее у меня что-то, вдруг, больно сжалось глубоко под нагрудным панцирем и я невольно открыл рот, чтобы глотнуть побольше кислорода. Его сейчас отчаянно не хватало и, судя по реакции окружающих, не только мне. Стоило герцогине появится в проеме огромной дубовой двери, как ней устремились сотни взглядов, полных самых разных, местами противоречивых эмоций. На нее смотрели с нескрываемым интересом и показательным безразличием, с невероятным восторгом и глубоким разочарованием, с величайшим уважением и холодным презрением, а некоторые даже с похотью. Но не обратить на нее внимание было невозможно.

Я впервые видел Анну Аврору, одетую во что-то более нарядное чем ночная сорочка и могу с полной уверенностью сказать, что несмотря на свою излишнюю худобу, вызванной ее недавней болезнью, она была одной из прекраснейших девушек, которых мне довелось повидать. В ней не было ничего «слишком» и это было ее изюминкой. Казалось, она является олицетворением того самого недостижимого золотого сечения: губы не пухлые и не тонкие, нос не узкий, но и не широкий, лоб не высокий и не низкий. Правда обо всем этом сейчас знали разве что я, Джордж, а также воины из наших свит.

А все потому, что половина лица герцогини было почему-то спрятано за полупрозрачной тканью, расшитой золотыми нитками. Ее черный цвет заметно оттенял бледную кожу аристократки, подчеркивая ее болезненную бледность. Странным было и то, что в остальном наряд Анны Авроры был довольно откровенен даже для вечера. Декольте, как мне казалось, было слишком глубоким, тонкая ткань, свисавшая с лица, почти ничего не скрывала. А руки, кошмар какой, и вовсе голые, не считая золотых эполет на плечах. Казалось, что золотых украшений на герцогине и то больше, чем одежды. Даже ее черные как ночь волосы были увешаны золотыми цепями, которые в купе изумрудными вставками переплетались в вычурные узоры. Золотые элементы ее черного убранства словно звезды переливались в свете огней фактов и свечей, от чего Герцогиня выглядела словно Богиня, сошедшая с небес и облаченная в наряд, сотканный из кусочка ночного неба. Невозможно было не согласиться, что платье очень ей шло, хоть и имело мало общего с понятием «приличия». Что-что, а вкус у Джорджа прекрасный. Он всегда был любителем чего-то вычурного и богатого.

Анна Аврора шла медленной уверенной поступью, с высоко запрокинутой головой и гордой осанкой. Ее плавные движения, ее взгляд: все ее естество говорило о том, что она не обычная дворянка, разодетая в дорогие одежды. Вот она — истинная императрица, правительница по рождению. Я больше чем уверен, что в этом зале не сыскать никого, кто пусть и на йоту мог бы быть не то что высокородней, а хотя бы равный ей по происхождению. Но это не спасало девушку, скорее наоборот — обрекало на непосильную ношу.

Ох уж судьба злодейка. Не смотря на венценосных предков, Ее Светлость была здесь сейчас в своих правах не многим выше обычной горничной или прачки. Красивая кукла, на златых веревочках, лишенная всякой возможности распоряжаться даже собственным телом. Вся ее дальнейшая судьба находилась в руках человека, который рассматривает ее в лучшем случае квочкой, способной нести золотые яйца. Она для него лишь мясо, такое же, как он сейчас поедает со своей серебряной тарелки, и которое он будет безжалостно вбивать в мягкую перину, до тех пор, пока повитуха не скажет, что «блюдо» готово. Мне даже страшно представить, чем для нее могут обернуться ночи, проведенные с ним на супружеском ложе. Джордж в лучшем случае раздавит ее хрупкое тело, о чем, я уверен, она будет молится денно и нощно.

Я бесцеремонно пялился на Ее Светлость, как мальчишка в период вступления во взрослый возраст, и так уж случилось, что в какой-то момент наши глаза встретились. Она вовсе не была удивлена моему присутствию. Герцогиня взглянула на меня с каким-то немым укором, а после поспешно спрятала от меня свои глаза, как-будто свершила только что что-то порочное и запретное, словно даже смотреть на меня означало быть оскверненной. Хотя, с другой стороны, можно ли было ожидать чего-то другого? Я ее самый заклятый враг. Именно я отловил ее, как горную лань с холмистых улиц столицы, именно я спас ей жизнь, когда она молила Богов о смерти и именно я, пусть этого она и не знает, приговорил ее на ад на земле подле Джорджа. Но не переживай, Анна Аврора,…

«… мы будем гореть в этом аду вместе». — хриплым шепотом отдавалось эхо в моей голове.

Увлеченный рассматриванием Герцогини, я не сразу обратил внимание, что она вошла в банкетный зал не одна. За низкой фигурой девушки плелся долговязый худощавый паж, несший в руках нечто, покрытое шелковой алой тканью. Я заметил его лишь тогда, когда Ее Светлость остановилась посреди зала, присев в глубоком реверансе, устремляя свой взгляд в не иначе как очень интересный пол. Паж тоже поклонился и, последовав примеру герцогини, принялся увлеченно рассматривать носки собственной обуви. Сказать, что я был удивлен в тот момент, это не сказать ничего. Анна Аврора, которую я знаю, скорее умрет, чем склонит голову перед нордорийцем. Она ненавидит нас, считает мой народ варварами.

Считает меня варваром.

Но на этом «сюрпризы» этого вечера не закончились. Не меньше меня поразили слова герцогини, полившиеся из ее уст ядовитой магмой.

— Ваше Величество, — начала она ровным официальным тоном, — Верховный Эрл Великого и Бескрайнего Севера Джордж Хангвул, я — герцогиня Империи Священного Грифона Анна Аврора Бенкендорф-Айвори приношу Вам свои искренние поздравления в связи Вашим вступлением на трон и прошу принять мой скромный подарок в знак моей бесконечной любви и верности.

«Бесконечной любви и верности…», — эхом повторялось в моей голове и барабанило по ушам. Я словно сумасшедший слышал эти слова у себя в голове еще многие годы спустя.

Браво, Анна Аврора, браво. Я бы вряд ли смог сыграть лучше. Ее голос даже не дрогнул, зато дрогнуло все содержимое моего нутра.

После ее слов паж, стоявший позади герцогини, стянул алую шелковую ткань, прикрывавшую нечто в его руках и этим «нечто» оказалась красная бархатная подушечка, на которой лежал императорский Знак в виде тяжелого ожерелья. Оно было сделано из огромных синих сапфиров, окруженных множество мелких драгоценных камней, инкрустированных в цепь из белого золота. Ювелир замечательно поработал. Получилось великолепно. Надо же. До чего опустился Джордж. Сам себе подарки заказывает и заставляет свою будущую жену дарить их себе.

А вот и его выход. Мой брат встал из-за стола и походкой короля направился к герцогине. Та все еще стояла в таком же положении, присев в глубоком реверансе и низко склонив голову. Казалось, она ни разу не шелохнулась за это время. Приблизившись к девушке, Джордж коснулся ее подбородка рукой, заставляя тем самым встать и посмотреть на него. Бедняга едва уловимо для глаз вздрогнула, но не осмелилась ослушаться. До чего же это было смешно. Смешно и грустно. Он помыкал ее, как будто цепной собакой, а она, сама того не хотя, выполняла его команды, подыгрывая его абсурдному спектаклю. Хорошо поставлено. Сценаристу нужно поставить «отлично» за это задание. Неплохо сыграно. Правда даже тут есть свои нюансы. Постановщики забыли, что Анна Аврора не актриса. Ее игра имела свои недостатки. Она могла контролировать свои действия и слова, но не глаза. Анна Аврора смотрела на Джорджа так, что если бы только взглядом можно было стрелять, то он бы давным-давно уже пал замертво с бесчисленным количеством стрел в голове.

— Благодарю тебя, моя дорогая невеста. — мог бы и на «Вы» к ней обращаться, чай не прислуга ему как-никак, да и акцент какой. На эльратском за столько лет в школе так и не научился нормально разговаривать. — Я очень рад, что ты решила почтить нас всех своим присутствием. — подытожил мой брат и отпустил еще пару пустословных речей, которые я уже не слушал.

В моей голове лишь крутилось «Бесконечной любви и верности…Бесконечной любви и верности».

Джордж провел свою невесту к столу и усадил по правую руку от себя. Я сидел через одного человека, слева от него. Врага нужно держать близко и Джордж с этим справляется. Нас с ним разделял тот самый новоявленный член Малого Совета, с которым я вел беседы, дабы создать видимость счастья за брата и отвлечься, чтоб не сойти с ума. Двадцатилетний сподвижник Джорджа — Бранд Дариот. Правда с появлением герцогини я утратил к нашему разговору всякий интерес. Наконец-то я смог разглядеть причину такого странного наряда герцогини. До такой степени обнажив ее тело, было глупо прятать ее лицо. Но оказалось, что он прятал вовсе не его, а побои на нем. Под тонкой черной вуалью вблизи просматривалась ссадина в уголку рта, а сами губы, особенно нижняя были неестественно припухшие. При этом все остальное тело: руки, видневшееся через неприлично открытые спину и декольте, было не тронутым.

Поначалу на меня накатила волна злости, причем даже больше на себя, нежели на Джорджа. Но затем она резко сменилась ужасом. Анну Аврору нельзя было запугать какой-то там разбитой губой. Она не боялась ни ударов плетью, ни сырого подземелья, ни казни. Ничего из этого не могло заставить ее склониться перед нордорийцем, а тут уже НЕ моя герцогиня такое представление устроила. Мне было страшно предположить, что стало причиной такой подозрительной покорности и смирения. Это должно было быть нечто страшнее, чем то, что уже с ней произошло. Он нашел ниточки, за которые ее можно дергать? Но какие? Семья Герцогини погибла при захвате столицы. Единственными ее родственниками оставалась королевская семья Лотэрании. Что же это тогда было? А может она просто сдалась? Да, лучше бы это было так. Я зацепился за эту призрачную надежду и попытался запить дурные мысли вином.

Остаток вечера для меня прошел, как в тумане. И дело было вовсе не в вине, нет. Я был довольно крепким в таких делах. С моим внушительным весом сложно напиться таким относительно некрепким напитком. Чего нельзя сказать про Джорджа. Он, умудряясь иметь такую же крепкую стать, вливал в себя алкоголь бочками. Слаб он был на такие дела. Со своим шл*хами они за неделю пребывания во дворце успели опустошить едва ли не четверть запасов из погреба, а учитывая, как вяло закусывает сегодня Его Величество, до дверей своей спальни он вряд ли дойдет сам.

Я же, как не хотел, не мог утопить свои тревоги в бокале. Мне хотелось забыться, но градус вина меня отчего-то не брал. Быть может я просто был уже пьян? От горя, от безысходности. Все казалось каким-то нереальным, невозможным. Мне бы очень хотелось, чтобы все это было лишь страшным сном, но как я не пытался зажмурить глаза и проснуться, я снова видел перед собой тоже самое. Я молил Богов Великого и Бескрайнего Севера о том, чтобы нордорийцы вернули свою славу и свободу, чтобы они стали править империей. Я готов был отдать что угодно и они взяли. События последних нескольких дней стали чередой расчетов и плата за мольбы оказалась слишком высокой.

Еще дней шесть назад я был безумно счастлив, когда синий нордорийский флаг с изображением белого волка был понят над всеми административными зданиями Эльрата. Но прошлой ночью я потерял все, чем так дорожил: отец умирает, Анна Аврора едва ли придя в себя исчезает, утром Джордж заявляет свои права на трон и вызывает меня на поединок. В обед, едва ли я понимаю, где искать герцогиню и нахожу, убеждаюсь, что теряю ее навсегда. На закате я отдаю ее Джоржду, а вместе с ней и трон только лишь для того, чтобы сохранить ей жизнь. Ведь она наш единственный шанс узаконить нордорийскую власть. Она… зеленоглазая птица мира. И стоит мне произнести слова отречения, как я теряю своего верного друга — Генерала Рольфа, он умирает от сердечного приступа не пережив мой проигрыш. Так что, если завтра вдруг разверзнуться небеса, я ничему не удивлюсь. Пусть тяжело. Пусть так. Зато я точно знаю, что все это было не зря. Это все ради моего народа.

Банкет шел своим чередом, слуги выносили все новые и новые блюда, публику потешали шуты, танцоры и фокусники. Но я не смотрю на это шоу, я смотрю на Нее. Украдкой, словно подглядывая, я любуюсь Ею, боясь, что кто-то другой вдруг может это заметить. Я не могу отвести от нее взгляда, но и смотреть на нее невыносимо. Я снова встречаюсь с ней взглядом и в этот раз она долго не решается его оторвать. Словно знает, как мне тяжело, знает и мучает, чтоб отомстить. Не смотри на меня, не смотри. Как вдруг от дум моих меня отвлекает знакомый до омерзения голос.

— Ваше Высочество, — деланно официальным тоном обратился ко мне на нордорийском Его Величество, опустошая очередной кубок вина. Он был изрядно пьян и весь его официоз в общении со мной слыл больше насмешкой, нежели данью протокола. — Вы так смотрите мою невесту, что не будь Вы моим родным братом, Вам было бы в пору отрубить голову за это. — многозначительно говорит он.

— Ну что Вы, Ваше Величество, — отвечаю я, — Ваша невеста, безусловно, красивейшая женщина Империи. Но смотря на нее, я лишь думал, что Ее Светлости может быть холодно. Она не так закалена, как Вы и, кроме того, лишь прошлой ночью пришла в себя после лихорадки. Разрешите мне распорядиться, чтобы ей принесли накидку?

— Тебе холодно, Анна Аврора? — едва заставляя пьяный язык слушаться обратился Джордж к Ее Светлости на эльратском.

Но герцогиня в ответ промолчала и быстро опустила взгляд.

— Верно Ее Светлость просто смущена, — попытался парировать я, когда Джордж с вызовом посмотрел на меня, считая уличает меня во лжи и поймал на глазенки на уже НЕ мою невесту.

Ему казалось я просто придумал замечательную отговорку своему дерзкому поступку. Но меня правда очень заинтересовало после его замечания, не замерзла ли она. Я был уверен, что да.

— Проверьте Ее руки, Ваше Величество, не холодные ли они. — предложил я.

Анна Аврора не смогла сдержаться и дернулась, почти подпрыгнув на месте, когда Джордж взял ее за руку. Она не понимала, о чем мы говорили на нордорийском, так что действия Джорджа стали для нее полной неожиданностью.

— Вы правы Ваше Высочество, ее руки как ледники в Северном море. Немедленно принесите герцогине меховую накидку. — обратился он к слугам. — Она нужна мне сегодня теплая. — тихо добавил он так, чтобы все услышали.

Какое счастье, что Анна Аврора не понимала, что он сказал. Она бы тут же лишилась чувств, угодив лицом в тарелку, с которой ничего не съела. Я понимаю ее, найти аппетит рядом с Джорджем, но надеюсь, он хотя бы кормил ее сегодня. Низменные шутки. Это про него. Но она не его очередная любовница, она будущая императрица. Это возмутительно!

Я осуждал поведение Джорджа, его действия и в том числе этот банкет. Вчера ночью умер наш отец. Кроме того, подобные веселья больно ударяли по бюджету. Свечи, артисты, музыканты, изысканные яства и это в тот момент, когда мы на грани новой войны с южанами. Не говоря уже о том, что мы то и после недавних сражений не привели в порядок инфраструктуру городов и сел, многие эльратские семьи остались без кормильцев и нуждаются в пособиях из казны. Сподвижники Джорджа, молодые и балованные представители древнейших родов напились вдрызг, как и их лидер и позорят Великий и Бескрайний Север.

Когда было объявлено об окончании праздничного ужина в честь коронации Его Величества Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера Джорджа Хангвула, я был безумно рад, что смог наконец-то уйти в свои покои и в окружении своих верных соратников обсудить, как нам быть дальше. Мой брат рисковал пропить не только запасы погреба замка, но и всей Империи. Необходимо как-то спасать от него казну. А еще было бы неплохо удержать на плаву и без того шаткую репутацию нордорийцев в глазах местного населения.

Надо ли говорить, что как только все разошлись, я увидел, как коридоры это помпезного и богатого дворца заполнили дешевые шл*хи, шныряющие по комнатам вельмож Джорджа? Они пьяно смеялись, бегали голышом и совокуплялись с опьяневшими воинами не только в комнатах, но и на диванах, расположенных в коридорах, подоконниках, подле статуй и даже на полу. Многие из них пытались отковырять каждый золотой подсвечник, вазу, кусочки золоченных рам от зеркал и картин и вообще все, что только могли отодрать и унести, чтобы потом продать. А звуки, которыми наполнился дворец. Будто бы я попал в бордель. Было сложно выбрать извилистую дорогу в этих бесконечных коридорах, чтобы обойти эти островки «любви».

Мне было мерзко, хоть я и мужчина. Боюсь представить, что чувствовала Анна Аврора. Ее глаза были полные ужаса, а щеки пылали от смущения. Мне было доверено провести герцогиню в ее покои, так как Его Величество был до того пьян, что и сам едва держался на ногах. И Слава Богу.

Джордж понимал, что я, как никто другой, буду защищать ее жизнь даже ценой собственной. Он знал, что я не осмелюсь даже взглядом неприличным коснуться Ее Светлости. Ведь я сам, собственноручно отдал ее ему. Мой брат понимал, сколь велико я ценю честь и ни за что не посмею делить ложе с чужой невестой или женой. Тем более, когда дело касалось будущей императрицы. Я шел впереди, разу раз оглядываясь назад, глядя на уже НЕ мою невесту. Она время от времени вздрагивала от звука бьющихся ваз или от внезапно громких ахов и охов, доносившихся эхо с дальних коридоров, но продолжала идти.

Позади нее шла стража и само собой приближенные «ищейки» Джорджа следившие, чтобы я никоим образом метально не сблизился с герцогиней. Так же в этом конвое были несколько служанок и люди из моей свиты. Мы передвигались коридорами, которые были вдали от «основных боевых действий на любовной арене», но даже в них хорошо слышались все подробности бурной ночи юных дворян, дорвавшихся до девушек, власти и богатства. Одного такого, зажимающего девицу за шторами, мы даже встретили на пути. Они сразу же испарились с нашей дороги, стоило мне гаркнуть на них. От этой картины красная как помидор герцогиня резко побледнела и пошатнулась назад, чуть не сбив с ног, идущую за ней не менее бледную служанку.

На этом приключения по пути в покои закончились. Всю дорогу мы шли молча, не проронив не слова. Причиной этому послужило не только то, что Верховный Эрл был бы крайне недоволен этим. Для меня было куда важнее не говорить с ней, чтобы между нами не завязались даже обычные нейтральные отношения. Мне хотелось отгородиться от нее. Не привязываться. Нам лучше остаться чужими. Потому что так будет лучше… Потому что так будет легче. Да и кроме того, я последний человек, которого она желает слышать. Я варвар в ее глазах, нелюдь, дикарь. Она ненавидит меня и это уже ничего не изменит.

И вот спустя эти бесконечные десять минут мы наконец-то добрались до ее покоев. Я не собирался с ней прощаться или желать ей спокойной ночи. У нее их больше не будет… спокойных ночей. Она будет плакать каждый раз, когда солнце заходит за горизонт и натужно улыбаться, с каждым его рассветом. Герцогиня двинулась к двери, открывая моему взору свою оголенную спину, прикрытую лишь парой золотой цепочек. Тонкий полупрозрачный сатин, черными крыльями раскидывался вниз от золотых эполет на плечах. Анна Аврора уже почти было зашла в покои, как вдруг слегка обернулась, намереваясь мне что-то сказать.

Глава 13. Покои

Не смотри на меня, не смотри.

Ты меня ненавидишь, я знаю.

Но прошу я тебя, умоляю.

Забери ты меня, забери.

Анна Аврора:

Перед входом я обернулась к Витторио, намереваясь попросить его проверить мои покои. Как и все нордорийцы, он был слишком высок относительно меня, так что повернув голову я лишь наткнулась на его грудь. Воин на удивление оказался без нагрудного панциря или даже кольчуги. Его крепкое тело было обтянуто чем-то на подобии сорочки из плотной ткани темного коричневого цвета. Торс мужчины по диагонали опоясывали несколько кожаных ремешков с медными бляшками. Один из них был украшен большим металлическим кольцом, в которое с легкостью могла бы пройти моя рука. По мере того, как мои глаза поднимались вверх, дабы взглянуть в лицо мужчины, моему взгляду открылась немного выглядывавшая из-под расстегнутого воротника массивная мускулистая грудь. Как и у Джорджа, на ней виднелись небольшие местами грубые рубцы, выдающие его воинственное прошлое. Я никогда не узнаю, сколько там еще прячется под его одеждой подобных следов, но что-то мне подсказывает, что таких, ой, как не мало и выглядят они куда менее безобидно.

Поверх плотной коричневой сорочки, была накинута небольшая меховая накидка неизвестного мне животного. Мех выглядел жестким и колючим, как и его обладатель. Не удивлюсь, если узнаю, что убил он бывшего хозяина «накидки» сам, разорвав несчастную зверушку голыми руками. Уверенна, он это может, пусть даже перед ним будет огромный северный медведь. Уверенна и в том, что он с легкостью сможет сделать тоже самое со мной и ему будет достаточного для этого лишь одной руки.

Когда мои глаза наконец-то достигли лица Витторио, я нервно сглотнула, стараясь скрыть свое неуместное волнение. Густая борода варвара делала его лицо еще более устрашающим. Черты Виттоиио не были столь же тонкими и аристократическими, как у Джорджа. Он обладал высокими скулами и волевым подбородком. Его тонкие губы, прятавшиеся в бороде, сжимались еще сильнее, когда он смотрел на меня. Настолько я была ему противна. Аккуратные ноздри его прямого носа раздувались, как у дракона, стоило нам встретится глазами, от чего и без того массивная грудь воина становилась еще больше, поглощая весь кислород вокруг и мне становилось нечем дышать. Неприязнь Витторио ко мне выдавал и его высокий лоб, всякий раз покрывавшийся во всю длину морщинами, когда он смотрел на меня синими леденящими очами из-под густых насупившихся бровей.

Несколько секунд мы молча стояли, глядя на друг друга. Лучше бы я осталась его невестой. Витторио, в отличии от Джорджа, собственноручно не причинял мне физической боли, не хватал за волосы и не бил по лицу. Даже когда он силком натягивал на меня ночную сорочку, его движения были предельно аккуратны, хоть и оставили на моих руках пару синяков. Тем не менее, он казался мне куда страшнее, чем Джордж. Если последний никогда не сдерживал себя, творя все, что только ему вздумается, то этот напротив — постоянно держал себя в узде, сжимая до побеления костяшек кулаки и нервно сглатывая напряжения, от чего его кадык резко вздымался над шеей. Чувствовалось, что вся та ярость и сила, которые он сдерживает значительно больше, чем у Джорджа и если он даст себе волю, то последствия будут в разы разрушительнее и страшнее.

По реакции окружающих на этого человека, можно было сделать вывод, что думаю так не я одна. Я заметила, что кроме Джорджа, который, как мне объяснили, был их королем, никто не осмеливается смотреть ему в глаза. Разве что некоторые воины, по своей одежде напоминавшие высшие военные чины, но и те недолго, предварительно поклонившись ему. И тут я, женщина, которую он к тому же ненавидит и презирает, без реверансов и поклонов позволяю себе непростительную по меркам их общества дерзость и поднимаю на него свои очи без всякого на то дозволения. Да еще и застываю, пялясь на него неприлично долго даже по местным правилам этикета. Мамочки, он меня сейчас просто съест. Проглотит и не подавится, как волк на его эмблеме.

Осознав, какую большую ошибку я допустила, смущенно опуская глаза в надежде, что это сойдет мне с рук. Потеряв с ним зрительный контакт, наконец-то перевожу дух. Я вдруг вспоминаю, что он не знает эльратский, в отличии от Джорджа. По крайней мере я никогда не слышала, чтобы он на нем говорил. Это во много упрощает задачу. Мне не придется напрямую говорить с ним. А учитывая его высокое среди нордорийцев положение, мое обращение за помощью к более низким по статусу воинам и в некотором роде игнорирование его не должны выглядеть невежественно.

— Я прошу Вас проверить, не остались ли ОНИ еще там. — обратилась я к свите, сопровождавшей нас.

Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, но получилось плохо. Моя просьба прозвучала сипло и тихо, так что я не была уверенна, что меня услышали. Но заметив ухмылку на лицах людей Джорджа, идущих в начале колоны, я поняла, что мои догадки не подтвердились. Им было смешно, а мне нет. Мне хотелось кричать и плакать. Эти воины понимали, о чем речь, ведь именно они поймали меня, когда я пыталась сбежать.

Они ничего не успели ответить. С ними заговорил Витторио. Его низкий и грубый голос испугал меня, когда внезапно прозвучал за спиной. По коже пробежались предательские мурашки. Наверное, он просил их перевести то, что я сказала — у него была вопросительная интонация. В этот момент их плохо сдерживаемые ухмылки резко сползли с лица, сменившись виноватыми и поникшими взглядами. Они что-то ответили Витторио, чем очень разозлили его. Голос Эрла едва не срывался на крик после этого. Он начал громко высказываться им. Я ничего не знаю на нордорийском, кроме слова «Эрл», но мне показалось, что Витторио говорил с ними, употребляя не самые цензурные слова.

После их непродолжительной беседы, Эрл резким движением ринулся в мои покои. За ним по пятам метнулось несколько воинов из свиты. Похоже они служили ему, а не Джорджу. Они не были испуганными и бледными, как те воины, что поймали меня при побеге и вообще выглядели несколько иначе.

— Ваша Светлость, подождите немного. — сказал мне эльратском воин Джорджа.

Сейчас он обращался ко мне без ухмылки и голос его звучал кротко. Я очень удивилась, что Витторио самолично решил заняться проверкой покоев. Мне казалось, он не станет снисходить до выполнения моих просьб и поручит все служанкам или свите. Не прошло и трех минут, как Витторио в окружении своих людей вышел из покоев. Эрл выглядел намного спокойней, чем до этого. Видимо ИХ там уже нет.

— Я могу попросить, чтобы на входе осталась охрана? — спросила я.

Дожили. Я, герцогиня Империи Священного Грифона, наследница двух королевских династий, что-то прошу у варвара. Я боялась лишний раз сказать что-то, но еще больше меня страшило то, что дворец сейчас полон пьяных солдат, жаждущих разврата и похоти. Я боялась, что они могут прийти сюда. Но Витторио даже не посмотрел на меня. Кажется, его не интересовало, что я сказала. Он перекинулся парой фраз со свитой, что-то сказал служанкам, те покорно пролепетали ответ глядя в пол, а затем сказали мне, что мне пора отдыхать и попросили зайти в покои. Дверь закрылась и прислуга, слава Богам, закрыла дверь на щеколды.

Внутри было темно и прохладно, но намного теплее, чем в коридоре. Служанки по зажигали свечи и принялись растапливать камин. Когда покои наполнились мягким дрожащим светом свечей, я облегченно выдохнула — здесь не было их.

* * *

Когда меня в сопровождении служанок поймали при попытке бегства, то отволокли в эти покои. Я плакала и кричала, безуспешно пытаясь вырваться, но стражи были ко всему этому равнодушны. Всю последнею неделю я жила в жутком напряжении, которые вырвалось наружу, стоило моим надеждам на спасение провалиться. Смерть отца, поимка воинами Витторио, темница, несостоявшаяся казнь, похищение меня Джорджем. И всюду кровь. Много крови и смерть. Я истерила и плакала так, будто где-то внутри меня прорвало дамбу. До этого момента я пыталась держаться и надеялась на то, что смогу сбежать, но сейчас мне казалось, что это невозможно. Я чувствовала себя несчастной и подавленной, лишенная всякой надежды на спасение и если бы меня не останавливали, то я давно бы уже вспорола себе живот или перерезала себе вены любым острым предметом, что попался бы мне на пути.

Я рухнула на холодный мраморный пол, заливаясь слезами. Из моих уст сыпались страшные проклятия, адресованные всем нордорийцам, а они лишь молча стояли вокруг меня, не давая мне возможности вырваться и выкинуться из окна или выхватить из их ножен кинжалы и покончить с собой. Но надолго меня не хватило. События последних дней очень подкосили меня и сил на рыдания было не так уж много. Я стала тихо всхлипывать, пряча лицо в бледных ладонях, низко склонив голову. В тот момент я забыла о гордости, о правилах поведения. Мне было все равно. После этого воины, видя, что уже немного успокоилась, и они смогут без лишних травм переместить меня, подняли меня за плечи и отволокли на стоявший напротив камина диван. Кто-то успел разжечь огонь, пока я рыдала на полу. Языки пламени тихо потрескивали, успокаивая меня, и вскоре я перестала плакать. Мне казалось, что со слезами из меня вышла вся жизненная энергия и сила. Я сидела как овощ, глядя в одну точку и медленно покачивалась из стороны в сторону.

А затем в покои вошел какой-то воин. Он подошел ко мне, у него в руках был какой-то мешок.

— Ваша Светлость, Вам подарок от Вашего жениха, Его Величества Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера, Джорджа Хангвула. — официальным тоном сказал он мне и выпотрошил содержимое мешка у меня перед носом.

— А-аа! — закричала я.

Я резко вскочила на диван ногами и в ужасе попятилась назад. Перецепивши через его спинку, я чуть не упала с него, если бы меня не подхватили смеющиеся воины Джорджа. Им было смешно.

На полу лежали головы служанок, которые помогали сбежать мне. На их лицах застыло выражение ужаса. Та, что притворилась мной, была без скальпеля. Он вместе с волосами валялся отдельно. Видимо за то, что она использовала те несчастные сантиметров пятнадцать моих отрезанных волос, чтобы ее приняли за меня, пока она лежала с завернутой в полотенце головой лицом к стене. Мне оставалось только надеяться, что эти нелюди сотворили это уже после ее смерти. Точно, что говорили про них — варвары.

Их потешала моя реакция. Потешало, то, что весь мой обед вышел наружу от уведенного. Меня начало нещадно рвать, я кашляла выплевывая содержимое желудка и плакала одновременно. Мои попытки прикрыть лицо руками, чтобы спрятать себя от этого ужаса, не увенчались успехом. Варвары схватили меня, убрав мои руки, чтобы я смотрела на НИХ. Тогда я закрыла глаза. В ответ на это, какой-то воин больно схватил меня за волосы, накрутив их на руку и процедил мне на ухо:

— Откройте глаза, Ваша Светлость.

Но я опять не послушалась. Из-под век реками текли слезы, я не могла себя заставить снова посмотреть на пол и увидеть ИХ. Мое поведение не понравилось воину и он накрутил мои волосы еще сильнее, а затем сильно тряхнул мою голову, пока остальные, державные меня, почти до хруста сжали пальцы. Я не выдержала, открыла полные слез глаза и посмотрела вниз на головы служанок.

— Если Вы и дальше продолжите «радовать» Его Величество своим поведением, он продолжит преподносить Вам такие подарки. Только участвовать в таких «поздравлениях» уже будут тысячи маленьких беспризорников столицы, оставшихся без отцовской опеки.

У меня был шок. Некоторое время я просто молчала, а затем закричала.

— Нет! Нет! Нет! — плакала я, — Только не дети, нет. Пожалуйста, я не буду сбегать. Обещаю, я не буду сбегать…

Варвар наконец-то отпустил мои волосы, остальные тоже ослабили хватку. Я бы наверняка встретилась бы с мраморным полом, если меня снова не придержали за плечи и не усадили на диван.

— Успокаивайтесь, Ваша Светлость, Вам нужно будет переодеться и спустится к банкету.

* * *

Головы к моменту моего возвращению, слава Богам убрали, как и кровавые следы от них. Сейчас пол был уже чистым. Я же тяжелым мешком рухнула на пуфик и спрятала руками лицо. У меня не было сил больше плакать. Я не знала, что мне делать, что будет завтра и есть ли от этого спасение. Я никак не отреагировала, когда служанка накинула на мои плечи плед, старательно кутая меня им со всех сторон. Шевельнулась я лишь тогда, когда в дверь, внезапно, постучали и я подпрыгнула, как ошпаренная. Мое сердце колотилось, как у кролика. Было страшно представить, кто это мог быть в такой поздний час и с какими намереньями…

Глава 14. Баня

Анна Аврора:

Увидев мою реакцию, служанки тут же поспешили успокоить меня. Правда их слова вызвали у меня еще большее беспокойство.

— Не волнуйтесь, Ваша Светлость, — сказала служанка, которой на вид было лет сорок, — Это всего лишь пришли сообщить, что баня для Вас уже растоплена.

— К-какая баня? — заикаясь спросила я.

Мое последнее «купание» выдалось не самым удачным. Да и почему сейчас? О, Боже мой! Неужели меня хотят подготовить к… Ведь мы же еще не муж и жена. Хотя кто его знает эти их варварские обычаи. Вдруг для них делить ложе до заключения брака это нормально. Но, с другой стороны, Джордж был настолько пьян, что никак не будет в состоянии заниматься чем-то подобном. До начала войны у меня было много замужних подруг. Не знаю живы ли они теперь и где они. Это я уже считалась чуть ли не засидевшейся в девках в свои-то семнадцать. Так вот, Айрин и Мари говорили, что их мужья, будучи слишком пьяны в постели могут разве что громко храпеть и не более. Но вдруг не со всеми так? Вдруг Джордж…

— Нет, я никуда не пойду, ни в какую баню, нет! — замотала я головой и отступила подальше от служанок. Во мне невесть откуда взялось отчаянное желание сопротивляться. Меня и так уже достаточно унизили, заставляя склонить голову перед нордорийцем. Так пусть хоть моя девичья честь до свадьбы останется при мне.

— Ваша Светлость, это приказ Его Высочества Эрла Витторио. Вам следует отпариться и вымыться в горячей ванне. — продолжала убеждать меня служанка.

Но я не верила ей, я боялась, что это может быть какая-то уловка, да и, кроме того, по дворцу бродят столько пьяных воинов сейчас. Выходить отсюда опасно.

— Пусть принесут горячую ванну сюда. — приказала я, не терпящим возражения тоном.

Служанкам ничего не оставалось, кроме как сообщить посыльному за дверью о моем желании. После этого они принялись освобождать место для ванной и скручивать в некоторых местах ковры, чтобы те ненароком не были намочены водой, затем они стали расстилать постель, а одна из девушек — снимать украшения с моей головы. Они все делали молча. Тишину нарушали лишь мирное потрескивание огня в камине и мой еле слышный полушепот, коим я посылала в небеса молитвы за жизни убитых служанок. Мне оставалось только надеяться, что ничья жизнь больше не будет отобрана из-за меня. Мое пение звучало так грустно, что служанки расплакались и присоединились ко мне. Не знаю были ли они знакомы с теми, чьи головы еще пару часов назад лежали перед этим камином, но уверенна, что в этой войне они тоже потеряли своих близких. По их внешности можно было судить, что они полукровки. Вероятно они некотором колени были нордорийками, раз хорошо понимали варваров. Мы молились за всех, чьи жизни оборвались в этот страшный час и просили у Богов для них вечный покой.

Наше пение было прервано внезапно отворившейся дверью, которая так громко ударилась о стену, что великолепная лепнина у потолка в том месте просто чудом каким-то уцелела. Мы сразу умолкли. Я была очень напугана, что кто-то так резко врывался в мои покои среди ночи, без стука, громко бахая дверью, будто это его собственный дом. Служанки присели в реверансе и низко склонили головы, из-за чего можно было понять, что ворвался сюда кто-то довольно важный. Но это, в принципе, не было для меня открытием. Разве кто-то неважный позволил бы себе такую наглость? Я обернулась и буквально застыла от ужаса. На меня на всем ходу, словно лошадь на полному скаку, надвигался Витторио. Его глаза горели ярче тысячи свечей. Он был в гневе. Я ни успела ни встать, ни слова сказать, как он молча схватил меня чуть выше локтя и поволок за собой. Этому варвару ничего не стоило сомкнуть кольцо из пальцев вокруг моей руки. Свободной рукой я безуспешно пыталась оторвать от себя его огромную лапу, но он, кажется, даже не заметил моих усилий. Витторио держал меня крепко, хоть и не причинял при этом никакой боли.

— Отпустите меня! Куда Вы меня ведете?! Я никуда с Вами не пойду! — кричала я, продолжая пытаться вырвать обратно свою руку.

Я критически не поспевала за его широким, размашистым шагом. Мне приходилось фактически бежать за ним. В какой-то момент я настолько выдохлась, что мои ноги стали заплетаться и я бы несомненно упала, если бы Эрл не держал меня за руку, тем самым подхватив. У меня точно останется синяк после моего «несостоявшегося» падения. Поняв, что мне никак за ним не угнаться, он наконец-то отпустил мою руку и слегка подтолкнул сзади в плече, чтобы я сама шла вперед.

— Скажите ему, что я хочу вернуться в свои покои! — обратилась я к свите со стражей, которые волочились за нами.

Я обещала, что не сбегу. Про другое речи не было. Я не собираюсь идти в баню, да еще и в ТАКОМ сопровождении. Эрл смотрел на меня, как бык на красную тряпку, но его гнев был не так страшен, как то, что могло случится в бане или после нее. Увы, мое мнение здесь, похоже что, никого не интересовало. Особенно Витторио. Варвар резким движением сдернул свой огромный синий плащ и, обернув меня им, закинул себе на плече, не взирая на все мои протесты. Судя по ошарашенным лицам стражи и свиты, они тоже были не мало удивлены такой выходке, но все же не решались остановить его. Хотя он сейчас и прикасался к невесте их короля или как он там у них называется: Верховный Эрл. Я пока не совсем, вернее совсем не разобралась в нордорийских званиях и иерархии, но очевидно, что Витторио был кем-то близким для Джоржда. Даже их титулы звучали похоже. Возможно они даже родственники. Быть отцом и сыном они явно не могли ибо ровесники с виду. Может быть, они братья? Или дальние родственники, а Витторио просто из очень знатной семьи, как моя, например, была близка к императорской династии. А, впрочем, все это сейчас абсолютно не важно, я разберусь с этим позже, после того, как решу вопрос с ночным визитом в баню. Интересно, как к этому отнесется Джордж? Ему, безусловно, все равно на меня, как на женщину, но я же остаюсь его невестой. Разве можно со мной так обращаться и прикасаться другому мужчине? Я было подумала, что это так, но испуганные лица идущих за нами говорили сами за себя. Витторио очевидно творил какой-то беспредел.

Пока я обдумывала все это, мы уже успели добраться до бани. Служанки тоже следовали за нами и они даже учтиво придержали ему двери парилки, чтобы ему было сподручней меня туда занести. Внутри было жарко и напарено, приятно пахло травами. Варвар поставил меня на мраморный пол и, сдернув свой плащ, к моему счастью, покинул парилку, оставив меня на попечение служанок.

Женщины попытались помочь мне снять одежду, но я снова запротестовала и стала громко кричать, что хочу вернуться в покои. Этот шум, видимо, очень разозлил Витторио. Двери парилки снова открылись и на пороге появился он. Служанки быстро разошлись в стороны от меня и, склонив голову, присели в реверансе. Он что-то сказал им и они вышли, оставив нас одних. Не будет же он меня раздевать и помогать принимать ванные процедуры?

Даже в такой духоте при виде его синих глаз мне стало холодно. Он будто принес с собой север, нет, он и был севером. Эрл положил руки на мои дрожащие плечи и резким движением сдернул с меня эполеты. Золотые «крылышки» упали на пол, звонко ударяясь о золотые цепочки, которые украшали спину, а затем и вовсе утонули на полу в озере черной шелковой ткани, которая была прикреплена к ним. Мои плечи и спина остались полностью голыми. Я хотела закричать, но мой крик умер где-то в горле, так и выйдя наружу.

Глава 16. Какая-то ясность

Анна Аврора:

— Варвар! — кричу я и даю ему пощечину.

Рука больно царапается о его колючую бороду. Но он не уворачивается от удара, не перехватывает мою руку, хотя может. Он просто позволяет мне это сделать, а затем замирает на месте и смотрит на меня своими холодными синими глазами. Его темные брови сердито сходятся на переносице, где образуется складочка. Мне кажется в этой самой складочке мое сердце сжимается будто в тиски. Я стою завороженная, глядя на него в ожидании приговора. Ну же. Ударь меня. Джордж именно так бы и сделал. Но нет. Витторио ничего не делает. Эрл шумно выдыхает и, разворачиваясь, и выходит из парилки, оставляя меня наедине с расшатанными по его вине нервами.

Спустя пару секунд внутрь входят служанки. У меня нету уже никакого желания им перечить. Я молча позволяю им снять с меня одежду или то, что от нее осталось, после варварских действий Витторио. Приятный аромат трав помогает мне немного успокоится. Меня хорошенько пропарили, а затем вымыли пахучими шампунями и мылом. Узнаю этот запах. Такое же продавалось в лавке «Чистейшей Мари» на Торговой улице. Она, наверняка, познала те же разрушения, что и другие лавки торговцев. После меня ополоснули чистой водой и отвели в купель к каменному бассейну. Всюду стояли свечи и горели ароматные лампадки, в воде плавали цветы. Пол был устлан нежными розовыми лепестками. Но мне все равно было пусто. Пусто и одиноко.

Мне и раньше доводилось бывать в этом месте. Будучи троюродной сестрой покойного принца, я бывало что оставалась ночевать во дворце и не раз. Особенно во время каких-то праздников или приемов. Естественно не обходилось и без банных процедур перед сном. Но все те разы я ходила сюда не одна, а в компании дворцовых фрейлин или других женщин, что гостили у Его Величества покойного Императора Империи Священного Грифона. Сегодня это огромная каменная ванная была наполнена для меня одной. Я зашла в нее и села на внутри на предназначенные для этого уступы. Она оказывается такая огромная, если сидеть в ней одной.

Тихо…

Так траурно тихо, как не было здесь никогда раньше. Я помню, как тут раздавался веселый смех. Как мы с фрейлинами обсуждали наряды иностранных послов и их красивых и не очень жен. Обычно кто-то из нас, облаченный в полотенце, стоя меж теми колонами пародировал присутствующих на приеме, а остальные с азартом отгадывали, кто это. Мы с интересом обсуждали кому же после зимнего бала поступит предложение выйти замуж и от кого, ибо именно весна служила свадебной порой. Мы судачили о моде, о красивых прическах и украшениях из драгоценных северных камней. Кто же мог знать из нас тогда, что с севера сюда прибудет война, а не рубины, сапфиры, изумруды и бриллианты. Где же сейчас все эти фрейлины? Где весь придворный штат? Не могли же нордорийцы убить их всех. Кто же тогда будет следить за этим огромным дворцом. Прошло не больше суток, с тех пор, как я очнулась после лихорадки. Все, что было мне пока понятно, так это то, что много горничных, по крайней мере, все еще здесь. Да и повара, судя по сегодняшнему банкету тоже.

Да уж. Хочешь выжить в войне — становить поваром. Будешь ценным пленным. Любой захватчик будет хотеть есть. Вот только не будь наследницей. Это худший расклад, который можно себе представить. Ладно я все еще выясню.

— Вы понимаете нордорийский. Вы же родом с севера, так ведь? — спросила я у горничных, что вихрем кружились вокруг меня.

Одни подливали в ванную горячее молоко. Другие массировали мне руки и плечи. Самая младшенькая с виду корпела над маслами, которыми мне предстояло растираться после купели. Она растирала в ступке цветы и травы, доливая к ним персиковое масло.

— Да, Ваша Светлость. — тихо ответила самая старшая из. Та, которой на вид было лет сорок.

Что ж не удивительно. Глупый вопрос. Конечно, они оттуда. Ну или на крайней случай полукровки. Учитель Ментор рассказывал мне на уроках истории, что иногда имперские власти забирали из варварских семей детей, чтобы дать им лучшее будущее. Наша власть пыталась спасти их от нерадивых варваров и передавала на попечение детским приютам или в армейские корпуса, если речь шла о мальчиках. После они все служили на благо империи, в том числе и во дворце. Среди прислуги сложно было найти коренного представителя нашего народа. Подобное можно было счесть дурным тоном. Даже моя горничная Марфа была из племен менитов, что проживали на южных задворках империи. Как правило это были выходцы из завоеванных народов. Правда все они были преимущественно с западных или южных провинций, где народности уже веками жили под правящей рукой и надежной защиты Империи Священного Грифона.

Нордорийцев же можно было крайне редко встретить среди обслуги. Вильгельм I Завоеватель принес культуру на северные земли не более века назад. Ах, знал бы мой высокородный предок, преосвященный император, что там же эта культура и умрет. Нордорийцев почти невозможно было приучить к цивилизации и они по-прежнему были дикими и непокорными, будто бы только что вышли из этих своих дремучих лесов. Они вечно поднимали какие-то восстания и вели партизанские войны, не заслужено называя нас захватчиками. Неблагодарные варвары.

— Где весь дворцовый штат? Где фрейлины? Где камердинеры, канцлеры, хранитель печати, министры, административные управленцы, казначеи, где все, кто жил в этом дворце?

Про императорскую гвардию я молчу. Где они и их головы я уже догадываюсь. На министров у меня все еще была какая-то надежда. Вдруг они сбежали? В конце концов они лишь временно жили здесь, только если того требовала работа. В остальное время они находились в своих собственных домах и резиденциях.

— Многие из дворцового штата остались живы. Над нами лишь приставили нордорийских управленцев. — отвечала вся та же горничная. — Фрейлин переселили в западное крыло дворца. Многих уже выдали замуж за нордорийскую знать. Остальные сидят там, на таких же правах, как и Вы. Пару раз в неделю их выводят на прогулки в императорский сад. И… — запнулась служанка.

— И что? — не терпящим возражения тона спросила я.

Бедные девушки. Многие из них уже прошли то, что мне лишь только предстояло пройти. Я знала ответ на свой вопрос. Знала и надеялась, что я ошибаюсь.

— Некоторые были изнасилованы нордорийцами и покончили с собой. Другие прощались с жизнью, чтобы не выходить замуж за нордорийцев.

Не ошиблась.

— Г-габриэлла. — мой голос дрожал, — Габриэлла Черрин, графиня Наринии… Она…?

— Да, Ваша Светлость. — ответила горничная понимая, что я имею ввиду.

Внутри все снова обвалилось. Я снова почувствовала, какую-то пустоту, которая становилась все больше. Мне казалось, что все свои слезы я уже выплакала еще сегодня, когда увидела головы убитых из-за моего несостоявшегося побега служанок. Но нет. Они снова наливали мои глаза.

— Оставьте меня! — крикнула я и ударила кулаком по воде.

Не хотела, чтобы они видели мои слезы. Мне хотелось побыть самой. Я тихо плакала и молилась за жизнь подруги. Она была не многим старше меня и только недавно стала служить во дворце. Златовласая красавица с невероятными голубыми глазами. У нее должно было быть блестящее будущие и потрясающая партия после первого же зимнего балла.

Разморенная горячей водой, после всех тревожных событий, что случились со мной, я и сама не заметила, как уснула с этими мыслями. Проснулась я лишь тогда, когда почувствовала, как что-то нещадно колет мое лицо. Кто-то жадно и нагло впивался в мои губы. И все это происходили под режущий ухо женский визг и плач. Я не сразу поняла, что случилось, а потом, внезапно, я почувствовала, как к моему горлу подступает вода. Широко распахнув глаза, я увидела испуганное лицо Витторио, а после из моего рта хлынул теплый поток воды, так что мне пришлось повернуться на бок и откашляться. Похоже, что я сползла во сне в ванной и наглоталась воды, а служанки не зная, что делать позвали его.

Ты уже третий раз спасаешь мне жизнь Витторио Хангвул. Первый раз словил меня, когда я прыгала головой назад из повозки, второй раз выходил меня после лихорадки, теперь вот не дал мне утонуть в ванной. Слишком уж часто для последнее время, как для человека, который ненавидит меня. Хотя нет. Все вполне логично. Смерть — это избавление от мучений. Ты жаждешь, чтобы я мучилась, видела, как нордорийцы разрушают все, что мне дорого, изнывала в постели Джорджа производя на свет варварских отпрысков. Ты жаждешь, чтобы я горела в адском пламени на земле. Что ж. Ты с этим прекрасно справляешься.

Поглощенная этими мыслями, я не сразу обратила внимание, что… Пресвятые Эльрата, да я же абсолютно голая! Мало того, позади Витторио, шагах в пяти, стоит еще пару воинов. Судя по их испуганным лицам, вряд ли их сейчас волнует рассматривание моего нагого тела. Да и к тому же Витторио столь крупный мужчина, что достаточно меня прикрывает.

Минутку! Когда это я перестала воспринимать это как трагедию? Да, Витторио уже видел меня, когда менял мне ночную сорочку, но это не меняет дело. Никто, кроме моего мужа, кем, прости Господи, станет это чудовище-Джордж не может видеть моего тела. Не надо отбирать у меня остатки чести и гордости. Я взвизгнула от смущения и попыталась отодвинуться от него как можно дальше, попутно стараясь прикрыться. Но «дальше» оказался бассейн и я плюхнулась в него с головой в горизонтальном положении. Правда купаться мне пришлось не долго. Не прошло и нескольких секунд, как Эрл рывком вытянул меня из воды, будто бы я ничего не весила.

Я всего на мгновенье встретилась с его бесстыжими глазами, прежде, чем он поставил меня на пол и служанки накинули на меня полотенца. Но этого было вполне достаточно, чтобы понять, что единственный, кто здесь крайне смущен — это я. На его лице не появилось ни единого красного пятнышка, а вот сам он был будто бы сам не свой. Еще бы, сосуд благородной крови для Верховного Эрла чуть не утонул прямиком под носом у его поданных. Какая досада. Он, наверняка, бы отрубил им всем головы, он это любит. Ведь именно моя благородная кровь интересовала его и Витторио, а не я. Поведешь меня, варвар, небось сейчас эту самую кровь использовать по назначению. Драма не удалась. Я очень расстроена, что довелось выжить и обрадовать Вас. Все, можете расходиться. И прихватите с собой этого бездушного Витторио, которого интересует только моя родословная. Хотя прежде не помешало бы раздать приказ этому варвару. Я же его будущая императрица, не так ли? Правда, мой приказ является разве что просьбой. Здесь приказывает Джордж. А когда его нет — ОН.

— Скажите Эрлу Витторио, — обратилась я к нескольким воинам из его свиты, что так же стояли у бассейна, — Чтобы он не убивал служанок. Они тут абсолютно не при чем. Это я приказала им оставить меня одну.

Они начали говорить с Витторио, видимо переводя им мои слова, но он очевидно не был настроен со мной разговаривать.

— И не могли бы все, пожалуйста, выйти. Я не собираюсь одеваться в Вашем присутствии! — не выдержала я, после чего, слава Святым Эльрата, они покинули баню.

Мы с женщинами вышли в другое помещение в бане и горничные принялись высушивать мои волосы полотенцами и растирать меня маслами.

— Вы так напугали нас, Ваша Светлость, если бы не Эрл Витторио… — начала говорить служанка.

— Куда меня сейчас поведут. — мягко я перебила ее, ожидая самого худшего.

— В Ваши покои.

— Меня там никто не ждет? — нервно спросила я.

— Нет, Ваша Светлость, нам было велено отпарить Вас, накормить горячим и уложить спать. — ответила горничная, чем немало успокоила меня. Вот сразу нельзя было сказать?

После того, как мои волосы немного просохли, в них тоже втирали привычные мне масла. Затем меня облачили в шелковую сорочку, поверх которой надели более плотное льняное платье и сверху еще теплое шерстяное платье, которое запахивалось на восточный манер. Мои еще влажные волосы укутали в длинное полотенце и, соорудив из них на голове некое подобие тюрбана, прикрыли сверху специальным головным убором, в коем дамы прогуливались от купальни до своих покоев. У женщин и мужчин во дворце были отдельные бани, закономерно находившиеся в разных крыльях дворца. Коридоры, ведущие к ним были внутренними. В них невозможно было попасть прогуливаясь дворцом.

Единственным выходом к нему были покои обитателей дворца. Они имели двое дверец. Первые выходили к обычным коридорам дворца, а вторые на противоположной стене — в специальный коридор, который вел к купальням и комнатам, предназначенным для с правления естественных потребностей. В этом внутреннем коридоре женщины часто пересекались. Но даже в такой интимной обстановке было дурным тоном выйти за пределы бани с полотенцем на голове. Путь до своих покоев следовало преодолевать в специальных головных уборах, под который полностью прятались влажные волосы. И уже потом, возле камина они высушивались и расчесывались.

Был еще один вход в этот коридор, по которому мы собственно сюда и зашли. Он именовался хозяйственным. Через этот проход сюда попадали горничные и прислуга, которая занималась уборкой, ремонтами и другими обслуживающими мероприятиями. Но я абсолютно уверенна, что ни один воин не ступал прежде этим коридором в женском крыле!

И вот же ирония. Именно в сопровождении мужчин я сейчас плелась по нему к своим покоям. Я ни капли не была удивлена, когда выйдя из купальни увидела в коридоре ждущий меня конвой воинов во главе с Витторио. И тем не менее это было мало приятно. А учитывая, что произошло каких-то двадцать минут назад и вовсе стыдно. Мне хотелось провалиться сквозь землю, когда я снова увидела его, но пол, к моему сожалению, все еще твердо ощущался под ногами. Более того, эти варвара даже поклонились мне не считая Витторио. Он, в свою очередь не спешил мне кланяться. Видимо все потому, что я была ниже его по статусу и именовалось всего лишь «Ваша Светлость», в то время как остальные, говоря о нем со мной упоминали его не иначе как «Ваше Высочество». Это что же это такое получается? Я ему кланяться должна, после всего, что он…? Нет, нет и нет. Хватит с меня раскланиваний перед Джорджем. Не сильно то хочется кланяться человеку, которому я противна. А исходя из сурового выражения лица Витторио и его насупленных бровей, сомневаться в обратном не стоит.

Важно заметить, что кроме него на меня никто не смотрел, по крайней мере я этого не заметила. Все кротко почему-то глазели в пол, пока он варварски окинул меня своим леденящим взглядом от пят и до самой макушки. Мало ему что ли? Не насмотрелся еще?

В кромешной тишине мы дошли до моих покоев и я наконец-то избавилась от его общества. Служанки еще больше растопили камин и усадили меня на пуфик возле него. Затем они сняли тюрбан на моей голове и равномерно разложили волосы по спине, чтобы те окончательно высохли. После этого мне всучили ужин и я, не желая более иметь сегодня дел с Витторио, послушно выпила весь суп, не притронувшись к остальным яствам.

Горничным было велено остаться со мной всю ночь. Они по очереди должны были сменять друг друга и караулить мой сон, пока другие отдыхали в отведенных для прислуги комнатах в покоях. Видимо Эрл Витторио был крайне напуган, что я что-нибудь с собой сделаю. А вот сделаю, обязательно сделаю, для начала прикончив короля варваров на брачном ложе.

Сон никак не хотел идти ко мне. Я все время прокручивала у себя момент в голове, когда почувствовала, как Витторио делает мне искусственное дыхание. Он прикасался к моим губам своими. Это же нельзя считать поцелуем, верно? Он же просто спасал меня вот и все. Правда от осознания этого мне ни капли не становилось легче. Я чувствовала себя неловко и неуютно. В этих тревогах я и уснула, окунувшись длинный беспокойный сон.

Разбудили меня довольно поздно. Солнце было уже высоко. На часах было начало одиннадцатого. Горничная преподнесла мне кувшин с водой и полотенце, чтобы умыться. После чего меня ждал фирменный завтрак королевского повара. Эти изысканные блюда пахли счастливым прошлым, когда Империей правил папин двоюродный брат Император. Помнится, я страшно не любила яйца всмятку, которые подавали по утрам. Когда мы завтракали в неформальной обстановке на террасе Его Величества, он часто говорил мне в детстве:

«Не вертите носом, моя дорогая племянница, ни то я все расскажу нашему повару и тогда он очень обидится. Вдруг он решит подсунуть Вам в тарелку слизней?», — шутливо дразнил меня дядюшка.

А я кричала: «Не хочу слизней! Только не слизней!».

Мой троюродный брат, Его Высочество Принц Эндрю, до слез смеялся в такие моменты. А однажды, решив подшутить надо мной, и вправду подсунул мне слизней в суп. И где он их только взял во дворце? Я даже умудрилась съесть пару ложек супа, прежде чем обнаружила живность в своем обеде. Ох, и получил он тогда от Его Величества. Чинно кланялся передо мной, маленькой леди, и целовал мою руку под зорким взглядом своего величественного батюшки.

Я правда тоже не осталась в долгу. Сколько смелости мне тогда это стоило и изворотливости. Как-то раз, когда было велено накрыть в саду обед, я умудрилась палкой подцепить червя, которому не посчастливилось попасться мне на глаза. Пока никто не видел, я подбросила его в рагу Его Высочество. И даже стала вести счет. 2:1, как я считаю, да еще и в мою пользу. В разноцветном рагу Эндрю не сразу рассмотрел червя и даже немного надкусил его. Тогда уже была моя очередь получать от батюшки. Я на месяц осталась без сладкого и шитья. Император, конечно, деланно хмурил брови, пристыдив мою шалость, но уголки его губ так и прыгали вверх, выдавая его искренний смешок по этому поводу. Мы еще часто с Его Высочеством вспоминали эти моменты. Он даже тогда по-по-джентльменски выручил меня, тайком тягая для меня сладкое.

Эх, сколько бы сейчас я отдала, чтобы вернуться в те времена. Я была бы даже рада найти в своей тарелки слизня или червя, или и то и другое вместе. Но этим утром меня на тарелках ждали лишь ароматные блюда королевского шеф повара, такие аппетитные и красивые, и такие пресные в этот тяжелый для всех эльратцев час. Пышные оладьи твердой коркой застревали на моих зубах. Жасминовый час тягучей жижей обволакивал мой язык и все, все в этом завтраке казалось мне не таким. Так что с трудом прожевав два оладушка и запив их половинкой чашки, я отставила завтрак не в силах запихнуть в себя еще хоть кусочек.

Какое счастье, что меня не заставили спускаться к завтраку к Джорджу. Служанки сказали, что Верховный Эрл сослался на мою усталость после вчерашнего банкета и официальный завтрак прошел без моего участия. Что ж и на этом спасибо. Около одиннадцати в мои покои ворвалась орава портних и швей с метрами белоснежных тканей, кружев и украшений. Они должны были снять с меня мерки и помочь мне выбрать ткани для моего свадебного платья. Но я безучастно стояла, как вкопанная, на низком пуфике и покорно выполняла все их наставление: «Повернитесь, Ваша Светлость», «Поднимите руки, Ваша Светлость», «Ваша Светлость, не двигайтесь, я приколю булавку».

Я знала почти всех этих портных. Батюшка покупал мне платья у них. Это были лучшие портные со всей столицы. У них определенно и так были мои мерки, потому что многие из них эхом затрепетали:

— Вы так похудели, Ваша Светлость!

Да, похудела. Я сбросила не только вес, но и частичку души. А все эти портные выглядели куда лучше, чем я. Торговцам важны только деньги. Еще бы, грядет королевская свадьба. Заказов будет хоть отбавляй. Все мои покои были устланы волнами шелка, сатина, кружев. Всюду валялись бесчисленные коробочки с разнообразными ленточками, белоснежными жемчугом, заколками, золотыми и серебряными нитками. Ювелир постоянно менял дизайн моих украшений, чтобы они совпадали с фасоном платья, что разу раз меняли портнихи. Он несколько раз измерял мой безымянный палец, чтобы не ошибиться с размером кольца для помолвки. Мастера по прическам вертели мои длинные черные волосы во все стороны, выбирая нужную прическу. Все вокруг оживленно спорили по поводу моего образа и только я непрестанно молчала, как будто все это относится не ко мне, а к кому-то другому.

Я облегченно выдохнула, когда эта оживленная толпа, выяснив все, что им только нужно, покинула мои покои. Горничные еще пол дня после этого собирали «остатки» их присутствия по всему полу: ленты, булавки, бисер, нитки, жемчуг, пуговицы и много другое. После обеда в покои принесли книги, пяльцы, ткани, нитки и иголки. Также мне дали мольберт с красками и спицы для вязания. Гуляй — не хочу. А я вот и вправду не хочу. Скука в этих покоях смертная. Меня никуда не выпускали, а еще надо мной церберами сидели служанки. Мне даже не было дозволено подходить к окнам, чтобы я ненароком не выпрыгнула из них. Но мне все же удалось незаметно к ним пробраться, пока двое из них шили, а другие две были заняты камином и глажкой моего платья к ужину. Тот факт, что меня ждали внизу к ужину, уже отбирал аппетит.

— Я тоже хочу гулять в саду, — сказала я, увидев, как фрейлин выпустили на послеобеденную прогулку.

— Ваша Светлость! — подскочили служанки со своих мест. — Пожалуйста, отойдите от окна.

— Не бойтесь не прыгну, — заверила я. — Доложите Его Величеству Джорджу, что я желаю, чтобы мое одиночество скрасили хотя бы две фрейлины. Ну или кто там, кроме него распоряжается моей ежедневной рутиной. — сказала я непрозрачно намекая на Витторио. Не хотела я произносить его имя.

К моему величайшему удивлению, мое желание было исполнено и чуть менее, чем через час на моем пороге стояли фрейлины. Одну из них я даже знала. Это была Антуана Корф, дочь князя Тосканского. Мы не были с ней близкими подругами, но и врагами нас тоже назвать было нельзя. Слишком уж низкого полета была эта птица, чтобы записываться мне во враги. Но, надо сказать, был у нас один неприятный случай. Мы познакомились с ней года полтора назад на осеннем балу-маскараде в имении графа Фокса. Устав от быстрых танцев, я решила посидеть немного в комнате для отдыха. Когда я зашла туда, то там уже было несколько девушек. Они оживленно смеялись. Я взяла с торшера, который держал лакей, бокал шампанского и приблизилась к ним.

— О чем, смеетесь, дорогие дамы? — радушно спросила я тогда, желая раззнакомится с аристократками с западных провинций.

— Так о Вас же, милейшая. — весело ответила блондинка повыше. Долговязая, излишне худая, нескладная и с, простите, абсолютно пустым декольте.

— Извините? — не понимая спросила я. Быть может они я как-то неправильно их поняла и они имели ввиду что-то другое, отнюдь не обидное.

— Ваше платье. — задорно ответила мне Антуана. Рыжеволосая бестия с голубыми глазами. — Вы случайно не дебютантка? Не тревожьтесь. Я тоже не знала, что мне надеть на свой первый бал, но благо у моей матушки отменный вкус. Ваш вырез и цвет платья… Это сейчас абсолютно не в моде. Я могу предложить Вам другой вариант. В комнатах, отведенных моей семье графом Фоксом имеется не мало нарядов, которые будут куда уместнее.

— Спасибо, за Ваше щедрое предложение, но я, пожалуй, откажусь. — ответила я снимая свою маску.

Она прикрывала не только лицо, но и удерживала мои волосы на затылки. Черные кудри волнами рассыпали по мои плечам, заставив оторопеть девушек. Антуана никогда не видела меня прежде, а вот долговязая блондинка тут же склонилась в глубоком реверансе, осознавая кто перед ними. Финальным аккордом этой сцены было внезапное появление моего троюродного брата, принца Эндрю. Тогда уже поклонились все и я в том числе.

— Так вот ты где, Анна Аврора, душа моя, а я тебя повсюду ищу. — сказал принц поцеловав обе мои руки.

— Леди. — обратился он к остальным. А вот для них хватало поцеловать и одну их клешню. Ну что? Кто теперь в моде? Кто сестра принца, та и в моде.

— Ваше Высочество, — поплыли, словно растаявшее мороженное, кумушки.

— А мы как раз обсуждали, сколь великолепное платье Вы мне подарили прошлыми выходными. — натянув улыбку, сказала я брату.

— Да, моя дорогая, уверен, что не ошибся с выбором. Этот изумрудный цвет Вам как нельзя к лицу.

— У Вас замечательный вкус, Ваше Высочество. — ворковали дамы, — Ее Светлость смотрится в нем великолепно.

Эндрю забрал меня, чтобы пригласить на танец, а дамы еще весь оставшийся вечер пытались набиться мне в подружки и сыпали комплементами. И судя, по тому, что Антуану пригласили ко двору в качестве фрейлины, она таки смогла очаровать Его Высочества. Правда последние мои визиты, мы так и не пересеклись во дворце. Мои догадки о том, в чем заключались заслуги этой дамы, были очень неоднозначными. По крайней мере, брат вряд ли стал делится со мной такими подробностями, жалея, как он говорил, мои «нежные девичьи ушки», а сама Антуана безусловно когда-либо созналась за что ее, относительно низкородную леди, взяли во дворец. Между тем, после того случая в имении графа Фокса, мне в поместье несколько раз приходили письма с «искренними» словами извинений и подарками «от чистой души», которые я без зазрения совести отдавала прислуге.

И надо же было нордорийским церберам выбрать мне в компаньонки именно эту девушку. Хотя, учитывая нынешнюю ситуацию, я была рада даже ее обществу. По крайней мере, с ней мы познакомили в мирной время и она напоминала мне о том победоносном моменте, когда их лица вытянулись, как простыни после стирки, стоило им осознать, кого они попытались обсмеять. Второй девушкой оказалась некая Мария Момпаньсье из южной провинции Сильвес, расположенной у побережья Серебряного моря. Ей было восемнадцать лет и она, как и моя покойная подруга Габриэлла не более полугода служила при дворе. От чего было видно, что леди она, так сказать, не «женная» и не закаленная суровыми буднями дворцовых интриг.

Ну вот, теперь меня окружали две абсолютно противоположные дамы: хитрая интриганка и невинный цветок. Они низко поклонились мне, едва переступив порог, а после мы даже обменялись принятыми во дворце вежливостями о том, как мы прекрасно выглядим, как чудная погода и я на правах почти что хозяйки, велела подать нам чаю. Это звучало смешно и нелепо. Но эти привычные и протокольные жесты, служили нам некой соломинкой, за которую мы держались как могли. Слабая иллюзия порядка и полного контроля над ситуацией давала нам не сойти с ума в это поистине безумное время. Мы будто убеждали себя — все хорошо, жизнь идет привычным укладом. И мы играли в эту жизнь.

Важно сказать, что за ними в мои покои зашли пару служанок и стражей. Зачем они здесь? Боятся, что мы поубиваем друг-друга? Вот же абсурд. Хотя нет, без абсурда таки не обошлось. Нам не давали ножницы, чтобы никто никого ими не заколол. А мне так в особенности. Каждый раз, когда во время шитья мне нужно было отрезать нитку, горничная забирала у меня пяльцы и относила их стражнику. Чтобы тот перерезал нитку ножницами. Почему стражнику? Да потому что у мужчины вырвать ножницы намного сложнее, чем у служанки.

— Господин стражник, — обратилась я к громиле, что по росту был едва ли не выше самого Джорджа, — не могли бы отойти в сторону. Вы закрываете мне весь свет.

— Они не владеют эльратским, Ваша Светлость. — сказала мне горничная, после указаний которой, шкаф в виде стражника наконец-то сдвинулся с места.

— Спасибо, — ответила я, — Так даже лучше. Надеюсь о предмете нашего разговора никто не узнает. — многозначительно глянула я на горничных.

Я стала расспрашивать у фрейлин все, что меня волнует. Как оказалось, я нахожусь тут около недели. По слухам, около четырех дней я провалялась в лихорадке. Меня изначально искали по всему дворцу среди фрейлин. Сюда привозили много девушек, чтобы найти меня, но безуспешно. Император и принц погибли от рук варваров. Благо их дали похоронить, как того требовали обычаи. О том, как получилось так, что я изначально проснулась в спальне рядом с Витторио, а потом меня забрал Джордж, мне уже поведали служанки. Ох, уж эта прислуга. От их зоркого глаза ничего невозможно утаить во дворце. Будучи по происхождению нордорийками, они хорошо знали все эти традиции и иерархии, поэтому смогли доходчиво объяснить, что к чему.

Наконец-то в моей голове стала появляться какая-то ясность. Я начала понемногу понимать расстановку сил во дворце. Витторио и Джордж действительно оказались братьями. Но я изначально должна была выйти замуж за их отца Верховного Эрла Вальфа Хангвула, который умер в ту же ночь, когда я пришла в себя. «Эрл» — это титул сопоставимый с нашим «принцем». А вот «Верховный Эрл» — значит король или император. При приходе нового Верховного Эрла простые Эрлы не теряют своих титулов и носят их пожизненно. По традиции для принятия власти сыном собирался Большой Совет, состоящий из представителей величайших родов. И там можно высказаться против преемственности власти. Однако такие случаи практически неизвестны истории. Таких было всего два и это был третий. Ибо изначально главным претендентом на трон был именно Витторио. Но он не стал ввязываться в битву и просто отдал престол Джорджу.

Это показалось мне очень странным, Витторио совсем не выглядел трусом, скорее наоборот. Весь оставшийся вечер я сидела в раздумьях и вяло поддерживала разговор фрейлин. Было что-то, что никак не давало покоя мне. Ах, да, еще мне порядком усилили охрану. Теперь по стражу стояло не только возле каждого окна и террасы, на которую мне, к слову, путь был заказан, но и у камина. Не покои, а какой-то военный лагерь. Не хватает только коней, баллист. стенобитных орудий и полевой кухни.

Ладно у меня отобрали шитье, так я лишилась еще и чайного сервиза. Варвары предлагали мне пить традиционный послеобеденный час с серебряных чашек, опасаясь, что я разобью фарфоровое блюдце и проедусь осколком аккурат у шеи или вен на руке. Но ладно. Пусть так. Сегодня я более не планировала никаких выпадов. Меня беспокоило другое.

Получается, что меня украли в ту же ночь, когда умер Верховный Эрл, а выпустил меня Джордж, сразу же после его коронации, когда Витторио отрекся от престола, а значит и отдавал право женится на мне, так как им нужно узаконить свою власть и женить своего короля, точнее Верховного, чтоб его, Эрла на наследнице императорской династии. Витторио знал, что я нахожусь у Джорджа? Он прекрасно слышал, когда я мычала за стенкой? Но тогда почему он не забрал меня оттуда? Или он…Отрекся от престола потому что….? Или как…? Но он же…? Этого просто не может быть потому что…

— Ваша Светлость, собирайтесь пора спускаться к ужину. — послышался строгий голос воина, незаметно для меня, вошедшего в покои.

Глава 17. Ужин и желание Верховного Эрла

Ты доведешь меня до дна

Бутылки синего стекла.

Ведь сердце в соре с головой.

Я весь отравленый тобой.

Я весь горю и леденею,

При виде глаз твоих робею

Прошедший войны и моря,

Бесстрашный я боюсь тебя.

Витторио:

В столовую я спускался так, словно иду не на ужин, а на поле битвы. Причем последнее мне далось бы легче, чем сидеть с Ней за одним столом. Стыд и срам. Я, Витторио Хангвул, наследный Эрл, лидер нордорийского национально-освободительного движения, предводитель восстаний и генерал партизанской войны против Империи, выживавший в одиночку в лесу и вплавь пересекший Таймутский пролив, был абсолютно растерян при виде Анны Авроры.

Девушка, чей рост был не больше длинного двуручного меча, да и вес, впрочем, тоже, вызывала во мне, бесчувственной глыбе льда, целую бурю противоречивых эмоций. Своими изумрудными очами, что ранили сильнее любого оружия, она заглядывала мне в душу и потрошила там все внутри.

Ее схожесть со своим венценосным предком поражала. Из-под черных как ночь ресниц на меня смотрели глаза того самого Вильгельма I Завоевателя, которые я вынужден был лицезреть в учебниках по истории и которые я, к тому же, всецело ненавидел. Вот, точно такие же, как я только что увидел на стене в коридоре:

— Снять этот чертов портрет! — рявкнул я свите, увидев изображение того самого Императора, — Как можно было его пропустить?!

Да, с портретами было определенно проще. Их, в отличии от Анны Авроры, можно было убрать куда подальше, выбросить, да сжечь в конце концов. Надо буде, кстати, заняться этим. А вот герцогиню мне было девать некуда. Она, словно колдунья, отравляла меня собой и проникала в глубины сознания. Эта девушка, по сравнению с противниками на поле битвы, истязала медленно и мучительно. За последнюю неделю из-за нее я потерял отца, трон, гордость (да-да, если помните, я вставал на колени перед Джорджем), верного мне генерала и даже сон. Именно поэтому, толком не спав, сейчас я выглядел не многим румянее трупа и еле-еле волочил свое огромное тело в столовую.

Особенно тяжело мне далась прошлая ночь, ибо вечер, который ей предшествовал, да что там вечер — день, выдался очень «насыщенным». К моему собственному удивлению мои ночные кошмары были связаны отнюдь не с Джорджем. Мне не снилось то, как я встаю перед ним на одно колено, как умирает генерал Рольф или то, как мой брат восседает на троне, нет. Мне снилась Анна Аврора и эти сны были самыми ужасными из всех, что я видел за свои двадцать три года. Я просыпался чуть ли не каждый час то в холодном поту, то окутанный жаром и, засыпая снова, молился лишь о том, чтобы не видеть ее. Думаю, не сложно догадаться — мой посыл к Богам остался без ответа.

Мне снилось, как я провожаю уже не мою герцогиню в ее покои.

Вернее мне снилась ее спина, когда она в них заходила.

Меня дразнил звон золотых цепочек ее платья, которые не прикрывали спину. Ее голую спину. От этого у меня закипала кровь. Ее плавные движения, похожие на танец, заставляли золотые украшения ее наряда все больше и больше звенеть. Под эту дьявольскую мелодию я слышал во сне ее елейный голос, напевающий:

«Бесконечной любви и верности…. Бесконечной любви и верности».

Именно эти слова говорила Анна Аврора моему брату в тронном зале, поздравляя его с коронацией. И это сводило меня с ума.

Мне снилось то, как она замерла возле двери и обернулась ко мне, намереваясь что-то сказать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Такая маленькая, такая хрупкая. Казалось, что если я сейчас выдохну, то сдую ее ко всем чертям. Лучше бы я выдохнул. Потому что я не в силах видеть ее изумрудные очи, смотревшие на меня с презрением и немым укором. Я ненавижу их, но не могу от них оторваться. Это какая-то злая шутка судьбы. Зачем ей даны были глаза моего врага? Зачем она смотрит на меня ими? Сейчас. За этим столом.

Мне снилось, как я срываю с нее в купальне не только золотые эполеты.

Да, я чудовище. Если бы она не ударила меня тогда своей маленькой ладошкой, смог бы я остановится? Или, что еще хуже, мне снилось, что я не успел ее спасти от самоубийства в бассейне.

А еще.

Мне снились ее губы.

Даже сквозь сон я чувствовал их мягкость и негу. Уподобляясь Джорджу, я пытался заглушить сладость ее губ горечью рома, но все было тщетно. Даже сейчас, сидя за ужином, я все еще стараюсь это сделать, но становится только хуже. Догадываюсь, как именно Джордж будет их использовать. Я смотрю на нее, разодетую не для меня, и до сих пор слышу, как этими медовыми губами она кричит мне горькое:

«Варвар!».

Болючим эхом разноситься внутри.

Да, я для нее лишь варвар. Убийца, насильник, палач, нелюдь, животное, кто угодно, только не…

… «Я не имею права даже думать об этом», — мысленно осекаю себя и снова зачем-то смотрю на нее.

Она опять ничего не ест. Театрально размазывает еду по тарелке, закинув в рот в лучшем случае пару кусочков. И меня это уже начинает не на шутку беспокоить. Мне доложили, что с утра Ее Светлость съела лишь два оладушка, обеда и вовсе не коснулась, но зато перекусила несколькими пирожными во время послеобеденного чаепития с фрейлинами.

Кстати, о фрейлинах. Очень интересно услышать, что мне они поведают. Я абсолютно уверен, что они служат исключительно нордорийцам, а не моей герцогине. Слишком уж тщательно я их подбирал. Эта рыжая лисица Антуана ни за что не рискнет своей головой ради кого-то, кроме себя любимой. Она бы и сама с радостью прыгнула в постель к Джорджу, да видно не приглянулась ему, раз до сих там не побывала. А как она вертелась передо мной в кабинете, когда я выбирал компаньонок для Ее Светлости. Думаю, в своем рвении охмурить меня и занять уверенные позиции во дворце она даже успела посчитать сколько раз за день зевнула уже не моя ненаглядная Анна Аврора.

Вторая фрейлина, к слову, пусть и была ее полной противоположностью, но все равно подавала очень большие надежды на ее верность. Слишком уж юная, даже младше герцогини, она дрожала, как осиновый лист и была готова на что угодно, лишь бы я сохранил ее батюшке жизнь и титул. Очень кстати, ее батюшка согласился вещать в народе о неоспоримости и законности норорийской власти, в обмен на жизнь его ненаглядной дочурки. Ну и еще мне пришлось пообещать той самой дочурке, что без моего разрешения ни один нордориец ее не коснется. В принципе, это сущая мелочь в обмен на информацию об Анне Авроре.

Переговорить с ними отличный повод чтобы отлучится пораньше с ужина. А то небойсь Его Величество опять накажет мне провожать его невесту в покои. А я, хотя бы этой ночью, хочу выспаться. В мои планы никак не входят сновидения с участием герцогини. Поэтому я чинно раскланиваюсь перед Верховным Эрлом и что есть духу мчусь в окружении свиты и стражей в свой кабинет. Я выбрал себе для этого прекрасные комнаты. Из них открывался замечательный вид на сад и…

На окна покоев Ее Светлости.

Фрейлины не заставляют себя долго ждать и в сопровождении служанок герцогини появляются на моем пороге. Рыжеволосая Антуана ожидаемо заплывает с почти наизнанку вывернутым декольте. Да еще и кланяется мне так старательно, чтоб оно точно вывернулось. Как жаль, что в моем кабинете из жидкости только ром, которым я тщетно глушу образы Анны Авроры, что так и всплывают в моем сознании. Ни то бы я приказал умыться ей прямо здесь и сейчас. Накрашена так, будто служит не Эрлу, а держателю борделя. Мерзко.

Ее напуганная спутница, как там ее, Мари, кажется, смущенно семенит мелкими шагами и тупит свои очи в пол. Она и вдоха лишнего без моего дозволения не сделает. Анне Авроре следует у нее поучится покорности. Еще ни разу уже не моя невеста не кланялась мне, а она, между прочим, всего лишь герцогиня.

Пока что.

До момента ее коронации, то бишь становления императрицей, она должна выказывать мне свое уважение. Но эта демонеса, ниспосланная мне в образе дивного ангела, проявляет ко мне лишь дерзость. Мало того, что она смеет без разрешения смотреть мне в глаза, она позволяет себе еще и игнорировать мои приказы, повышать на меня голос и даже касаться моей щеки. Да, именно «касаться», потому что иначе как «касанием» ее едва ощутимый «удар», «пощечиной» у меня язык не поворачивается назвать. Она будто бы знает, что я ничего не могу ей сделать и продолжает играть на моих нервах. Любой бы, кто осмелился вести себя подобным образом, уже давно ходил бы без головы, предварительно высеченный розгами. Все, кроме Верховного Эрла. И эта рыжеволосая Антуана тоже, если еще раз явится передо мной в таком виде. Всю душу выбью. Или что там у нее вместо этого.

Кстати, эта недофрейлина и почти куртизанка, оказалась довольно говорливой. Правда, поведала она мне весьма печальные новости. Не водой в купели, так огнем с камина уже не моя дорогая Анна Аврора собирается угрожать своей жизни. Ей очень повезло, что в этот момент я посещал Монетный Двор по вопросам выплат семьям, оставшихся без кормильца. Иначе бы кто-то из моей свиты высмотрел бы в окне этот ее фокус. Тогда бы я самолично пришел рассказать ей, что маленьким семнадцатилетним девочкам нельзя играть с огнем.

— Я вас не чай там с Ней пить послал, — обманчиво спокойным тоном говорю я девушкам. — Вы там для того, чтобы следить за нашей будущей императрицей и вот числе за тем, чтобы она не совершала глупости. Еще раз такое повторится и с Вами будет тоже самое.

Вполне привычное мне зрелище, другими словами — «тоже самое», вызывает у юных леди животный страх. Мари даже падает в обморок. Служанок, а также стражников, которые должны были предотвратить подобное отводят в сад и прямо перед моими окнами на совесть секут розгами. Они должны быть еще благодарны за мое радушие. Согласно нашим законом, за такую провинность положено ударов тридцать, если не больше. Джордж бы вообще голову отрубил за то, что его зеленоглазое «право на трон» чуть не сгорело, размахивая горящим древком над волосами. Я же приговариваю их к четырем ударам розгами. Почему именно четырем? Не знаю. Я так хочу. У меня в кабинете четыре окна. Стражники, как мужчины, получают в два раза больше. Кто-то сочтет меня жестоким, но это законы севера и это военная дисциплина. Не следует забывать, что нордорийцы все еще на военном положении.

— Выставьте Анне Аврору новую охрану, эта негодна. — командую я своему секретарю, который всегда находится где-то рядом. — И еще, помогите фрейлинам вернуться в их покои, думаю они уже все поняли, да, леди?

— Д-да, Ваше Высочество, — заикаясь мямлит Антуана, которая вот-вот лишиться чувств от увиденного.

Но кроме беспокойства о безопасности Анны Авроры, у меня еще много других дел. После ухода фрейлин, я принимаю у себя жрецов, дипломатов, начальника охраны, генералов, представителей гильдии торговцев и, представьте себе, поваров и портных. Со всеми ними мне следует обсудить детали свадьбы моего брата. Жрецы отчитываются мне о религиозных аспектах бракосочетания. Мы обсуждаем церемонию: ее время, необходимые атрибуты, правило и очередность посадки гостей в храме, а также… Стоп. Мы застряли на посадке гостей.

Вокруг этого, казалось бы незначительного вопроса, разгорелись оживленные споры. Собравшиеся никак не могли решить, кого же следует сажать в первых рядах. Одни кричали, что там должны быть представители исключительно нордорийской знати, как главенствующее народности в империи, а также представители соседних государств. Другие утверждали, что необходимо половину мест выделить для коренных эльратских дворян, чтобы уважить их и вызвать некоторое расположение. Кроме того, по их мнению, присутствие столичной аристократии является своего рода «стороной» невесты, иначе свадьба грозит превратиться в выдачу Анны Авроры за Верховного Эрла, а не брак императрицы.

Были и третьи, кто отрицал идею и первых, и вторых. Была выдвинута идея, что эльратская знать должна сидеть в первых рядах, но ее по численности должно быть меньше, чем нордорийцев. Тем самым планировалось показать главенствующую роль нордорийцев, но при этот подчеркнуть, что супруги будут править всей империей, а не только ее нордорийской частью, как это могло бы показаться, прими мы первый вариант.

Я счел это предложение самым уместным. Правда перед этим все равно послал воина за одобрением к Его Величеству Верховному Эрлу. Но даже после этого возникли некоторые проблемы. Стал вопрос, кто поименно должен входить в этот список. И если с монархами соседних государств и их рассадкой в храме было все предельно понятно, то вот с нордорийцами а также эльратцами были трудности.

Дело заключалось в том, что во время церемонии генеральский состав должен был стоять по своим военным позициям на случай провокаций или диверсий со стороны «дорогих» гостей. В угоду правилам я не мог пожертвовать безопасностью. Необходимо было заменить их, а также других задействованных в охране. Было решено, что в храме будет присутствовать лишь половина глав древнейших родов Великого и Бескрайнего Севера и состоять она будет преимущественно из пожилых воинов, которые будут сидеть ближе к центру. Молодых и крепких нужно будет рассадить по периметру и с десяток посередине. Таким образом, мы будем готовы к нападению, как вне, так и центре. Кроме того, главы с земель Медвежьих Яров и Синего леса станут у самого алтаря. Они очень сильны и смогут в случае чего защитить Джорджа и, что самое главное, Анну Аврору.

С гостями из местной знати все обстояло хуже. Еще в школе, нам преподавали о величайших фамилиях Империи Священного Грифона. Но… Этого было мало. Мы слишком мало знали о дворянах провинций, которые между тем тоже должны были присутствовать. Листать родословные книги и фолианты в Главной Библиотеке не было ни желания, ни времени. Пришлось послать за императорскими летописцами, бывшим главой местного дворянства, который нынче был под патронатом моего генерала, а также за профессорами с исторической кафедры Императорской Столичной Академии. Они довольно быстро составили нам список необходимых гостей. Дальше мы раскидали всех так, чтобы нигде не было больших скоплений союзников. Враждующие семьи, а также враждующие заморские гости должны были сидеть рядом, зажатые между крупными скоплениями нордорийских воинов.

Но и на этот вопросы церемониально-религиозного характера не исчерпались. Жрецы напомнили, что важным условием является факт невинности невесты.

— Ваше Высочество, — обратился ко мне Верховный Жрец, — Во благо нашего народа, чтобы с утра нас не ждал неприятный сюрприз, я настаиваю, чтобы сей факт был проверен повитухами и засвидетельствован представителем духовенства. Иначе законность брака будет под очень и очень большим вопросом не только в глазах нордорийцев, но и перед всем миром. Хочу напомнить, что именно ради последнего мы и устраиваем эту свадьбу. Возможно, будет необходимость выдать невесте с собой пузырек с кровью, чтобы…

Понимаю, он печется лишь о благе Великого и Бескрайнего Севера, но…

— Обойдемся традиционным выкидыванием окровавленной простыни с балкона. — не терпящим возражения тоном, перебиваю его и этот вопрос более никто не осмеливается поднять.

Дипломаты дают отчет о разосланных письмах главам соседних государств. Они были отправлены еще вчерашним вечером, даже банкет не успел закончится. Для нас важно, чтобы этот брак был увиден воочию всем миром. Недели три недели должно быть вполне достаточно, чтобы они в сопровождении своей свиты и охраны успели прибыть к торжеству.

— Уделите особое внимание Лотэранцам. Их король является родственником будущей императрицы. Они могут покушаться на ее жизнь, чтобы на основе родства с последней живой наследницей заявить свои права на трон империи и унаследовать его. Как только их экипаж пересечет границы государства, охрана герцогини должна быть усилена. — инструктирую начальника охраны.

— Хранитель покоев, — обращаюсь к нему. — Согласно инструкциям Министерства иностранных дел, в частности корпуса внешней разведки, а также советоми дипломатического корпуса, определите покои для прибывших иностранных гостей в соответствии с положением дел на международной арене. Они должны соседствовать рядом со своими недоброжелателями, чтобы отвлекаться на них, а не на попытки сорвать свадьбу. Особенно это касается короля Лотэрании. Рядом с ними следует разместить короля Мавров и правителя Красных пустынь. У них там давняя кровная вражда. Пусть будут заняты сохранением жизни своему ненаглядному монарху, а не всякими глупостями. И еще, — а вот это уже адресовалось поварам, — Вся их охрана должна быть откормлена досыта не жирной пищей и напоена вином. Вино не разбавлять. На сытый желудок да на пьяную голову махать мечем куда сложнее. Нордорийцам лить исключительно слабый эль и тот, хорошо разбавленный водой. Предварительно подавать им жаренную свинину.

Хотя бы с начальником охраны разговор был коротким. Ему достаточно было кивнуть на мой вопрос о том, все ли у него готово. Самым сложным оказалось решить вопросы между гильдией торговцев и поварами. Нужно было утвердить разновидность и количество блюд, закупаемых продуктов для свадьбы, сопоставить это с традициями и протоколами двух народов, при этом уважить дорогих гостей, не подав что-то для них оскорбительное, также получить на все это одобрение представителей Монетного Двора и Главного Казначея и, что очень важно, не сойти при все этом с ума.

Да уж, на фоне этой баталии, все прошедшие мною войны казались просто детским лепетом. Повара выставляли такой внушительный список, а гильдия торговцев такие чеки, что представители Монетного Двора во главе с Главным Казначеем нервно бледнели, едва ли не скатываясь под стол. Думал дойдет до драки. Вмешались даже жрецы со своими традиционными блюдами, профессора с исторической кафедры и даже, кто бы мог подумать, дипломатический корпус. Повара и профессора настаивали на обязательном присутствии фазанов и оленей, ибо это любимые блюда жителей Империи, в частности столицы. Министр иностранных дел нервно махал рукой на эту идею, заявляя, что это нанесет оскорбление гостям из Багнолии, так как там олень изображен на их королевском гербе. Свинину не переносили на дух на Дальнем Востоке, а утки были героями каких-то там легенд Долины Озер.

Какое счастье, что на Великом и Бескрайнем Севере в почете волки. Мы хотя бы всеядны, не считая волков, конечно. Хотя их и так никто не ест. А вот касательно вкусовых предпочтений всех этих безумцев, которые собрались у меня в кабинете, то я мог смело заявить, что им определенно по вкусу моя голова. Ибо здается мне, что скоро они откусят ее мне со своими условиями, требованиями и спорами. Чуть ли не на ножах было утверждено из чего будут состоять основные блюда: кабанов, куропаток, лососей и осетров.

Мы уже начали обсуждать закуски, как вдруг, в мой кабинет постучали:

— Ваше Высочество, — поздоровался вошедший, низко поклонившись мне. — Вас ждет на аудиенцию Его Высочество Верховный Эрл Великого и Бескрайнего Севера Джордж Хангвул. — отчеканил он, все еще согнувшись в поклоне.

— Я понял. Можешь идти, я скоро буду.

— Его Величество требует Вашего присутствия немедленно. — похоже, что воин не собирался без меня никуда уходить.

Что же такого могло случится, что Джорджу срочно понадобилось мое присутствие? Он раньше вполне успешно и сам искал шл*х для своих утех. Или может быть в погребе закончилось вино? В любом случае, я надеюсь, что Анна Аврора не успела ничего натворить во время ужина, пока меня не было. Зря я оставил ее там одну…

Глава 18. Щедрое предложение

Витторио:

— Никому не расходиться. Генерал Рутгерт остается за главного в мое отсутствие. Расписать несколько вариантов меню мне на утверждение с подсчетом затрат. Портные и ювелиры должны согласовать с жрецами и профессорами с Императорской Академии платье невесты и костюм жениха. Я выберу, когда вернусь.

«Если вернусь», — добавил я, но уже про себя.

— Ваше Высочество, — обеспокоенно подорвался с места генерал Рутгерт, — Позвольте мне…

— Все в порядке Рутгерт, — перебил я его, зная, что он хочет сказать, — Вы сейчас нужны нордирийцам и Империи больше, чем мне.

Генерал, как и я, нутром чувствовал, что что-то должно случится. Он знал Джорджа не хуже меня и не хотел отпускать меня к нему одного. Как будто бы это могло помочь. Рутгерт скорее желал быть рядом из чувства долга и в случае чего умереть рядом со мной.

Как Эрл я, конечно, не передвигался один. За мною всегда тенью следовала свита в виде высших военных чинов, например, генералов или капитанов. Их количество не было постоянным. Верховного Эрла сопровождало обычно около десяти-двенадцати воинов. Просто Эрла человек пять-семь. Все они были выходцами из нордорийской знати. Как правило, первые или вторые сыновья благороднейших семей. Служить Верховному Эрлу или Эрлу считалось огромной честью. Попасть к ним в подчинение мечтали все воины еще с малых лет. Свита выполняла наши поручения и помогала в управлении государственными делами. Бывали случаи, что эти воины могли служить посыльными для писем особой важности или секретности. Они делили с нами завтраки, обеды и ужины. В бою всегда должны были находиться радом и, безусловно, особой честью считалось защитить своего Эрла ценою собственной жизни. Тогда, согласно нашим верованиям, такой воин будет пировать с Богами в загробном мире, а на род его снизойдет высшее благословение.

В свиту наследных Эрлов также входили их оруженосцы, отвечающие за состояние их обмундирования и оружия, мог присутствовать секретарь, но обычно его функции выполняли все представители свиты понемногу. Сопровождение не обходилось и без стражи. Ими уже становились выходцы из мелкой знати, а то и вовсе неродовитые воины. Их функции сводились исключительно к охране Эрла и его свиты. В отличии от последних, стражники менялись по несколько раз в день. Свита же жила подле своего Эрла и весь их режим сводился к его жизни. Они не могли лечь спать раньше меня и поднимались со мной, а то и раньше. Поэтому за редким исключением это были неженатые воины.

Казалось бы, с таким-то внушительным отрядом генерал Рутгерт не должен боятся за меня. Но на данный момент даже в этой толпе я был практически один. Моего верного оруженосца Брияна по распоряжению Его Величества перевели в артиллерийский корпус. Бывшие члены Малого Совета были отправлен в отставку. Они хоть и сохраняли пожизненное звание генерала, но лишались любых генеральских полномочий. Эти воины могли участвовать в собрании Верховного Совета, использовать свое звание на официальных приемах, в переписках, представляться им, но не больше. Управление войсками было для них заказано.

К счастью, Джордж был не настолько глуп, чтоб уж совсем их разжаловать. Они, как никак, были слишком опытными военачальниками. Генералы были предусмотрительно разбросаны по разным полкам, коими и руководили. Так что ни между собой, ни со мной они не могли особо общаться.

Таким образом, даже окруженный внушительной толпой свиты и стражи, я остался и вовсе один, не считая двух генералов и одного капитана, но и тех держали от меня подальше. Рядом со мной находились ставленники Джорджа. Да, они безукоризненно выполняли все мои приказы и поручения, выказывали ко мне неподдельное искреннее уважение, низко кланялись и не смели поднимать без разрешения глаз, но… Я понимал. Что в любой момент по приказу моего брата эти самые воины могут убить меня. Кроме того, они контролировали каждый мой шаг и пусть всецело повиновались и не перечили, все равно докладывали обо всем Джорджу.

Глупо мужаться и врать, что я вовсе не переживал, идя на аудиенцию к своему Верховному Эрлу. Эту, между прочим, был мой первый прием у Джорджа, с момента его коронации. Вчера на банкете он выпил столько, что ему хватило до сегодняшнего обеда. В это время я занимался его обязанностями, а после полудня решал вопросы в Монетном Дворе. Так что, когда у входа в его покои у меня попросили сдать оружие, я очень напрягся. Во времена правления моего отца Верховного Эрла Вальфа Хангвула я, понятное дело, никогда не занимался подобным. Но слово моего правителя закон и, если на то его воля, я отдам свой меч и кинжал прежде, чем зайти к нему.

Внутри все ожидаемо веяло лоском и роскошью. Это покои ранее принадлежали убитому нами Императору, так что нет ничего удивительного в том, что их размеры, а также внутреннее убранство значительно превосходят остальные помещения дворца.

— Ваше Величество, — кланяюсь Джорджу, что стоит ко мне спиной и попивает очевидно что-то крепче воды, — Вы меня звали.

— Да, Витторио, — говорит он, поворачиваясь ко мне. — Звал.

Джордж проходит к своему огромному дубовому столу и садится за него, пока я, словно послушник в монастыре, стою навытяжку, в ожидании приговора.

— Меня беспокоит Анна Аврора… — вальяжно начинает он.

И на меня накатывают абсолютно противоречивые чувства. С одной стороны, я ловлю легкое облегчение. Если бы она учудила что-то серьезное на ужине, то разговор бы начинался не так. Джордж абсолютно спокоен, не взъерошен. Но в то же время я крайне удивлен его интересом к герцогине и в то же время напуган. Что он уже там надумал?

— Зачем ты отослал ее вчера в баню? Кажется, она уже успела вчера принять ванну, не так ли? — ухмыльнулся Джордж, намекая на мой провалившийся план увести у него из-под носа герцогиню.

— Ее Светлость замерзла вчера и к тому же только недавно пережила лихорадку. Ей нужно было отогреться и…

— Я не об этом, — перебивает он меня, — Зачем ты зашел внутрь и просил служанок выйти? Что такого происходило там, что она обозвала тебя «варваром»? Говорят, ты еще и голой ее видел, и целовал… — растягивал он слова.

Джордж определенно ликовал в этот момент, самодовольно улыбаясь, будто поймал меня на месте преступления. Словно нашел веский повод, чтобы покончить со мной.

— Ваше Величество, я ворвался в баню, чтобы спасти Ее Светлость от самоубийства. Это не был поцелуй, я делал ей искусственное дыхание и…

— Я знаю, Тори, знаю. — Джордж опять перебивает меня, заливая в себя очередной бокал спиртного.

«Тори». Он снова издевается надо мной. Называет меня так же, как ласково звала мать.

— Просто я удивлен. — добавил он, глядя как пляшут огоньки в камине. Даже не посмотрел на меня. — Не думал, что кроме чувства долга перед Родиной, ты способен испытывать еще что-то. И не говори, что это не так. Кровь не просто так темней воды, мы не только хорошо друг-друга знаем, но и чувствуем, когда другой врет.

Да. Он прав. Отпираться бессмысленно. Я что-то чувствую к Анне Авроре, хоть и запрещал себе.

— Ваше Величество, Вы же знаете, я бы никогда не сделал того, что могло бы опорочить Вас или как-либо навредить.

Хотя, надо признаться, хочется, как волк, разорвать его на мелкие кусочки. Прямо сейчас. Но кто я против вековых правил и традиций. Он Верховный Эрл и я буду служить ему верой и правдой хочу я этого или нет. Его власть неоспорима. Распри, междоусобные войны и выяснения чье право на трон больше расшатывают любое государство. А это недопустимо. Нордорийцы должны чувствовать защиту и стабильность. Особенно в военное время.

— Я никогда не сомневался в твоей верности. Ты служишь по сути не мне, а нордорийцам. Это я тоже понимаю. Но не переживай. Я не такое чудовище, как ты думаешь. Можешь забрать ее себе.

А вот тут я его не понял. Удивленно поднял глаза на Верховного Эрла в надежде получить хоть какие-то объяснения и получил.

— Она не нужна мне. Ты же не думаешь, что я собираюсь всю оставшуюся жизнь спать в постели с одной и той же женщиной? Анна Аврора требуется только ради придания нашей власти законности. Как только я получу от нее два-три здоровых наследника мужского пола, необходимость ее существования отпадет. Инсценируем ее смерть и можешь забирать ее себе. Запрешь ее подальше от глаз общественности за дубовыми дверями своей спальни и бери ее там, сколько душе угодно.

Мразь.

Как он может так неуважительно относится к ней? Ее родословной позавидует каждый. В нас, в отличии от нее, не течет кровь правителей двух государств. Но я не лучше него. Нет. Я даже хуже. Джордж не скрывает своих чувств, своего отношения в отличии от меня. Противно признавать, что его идея мне больше, чем просто нравится. Я прикрываюсь флерам благородства. Но, по правде сказать, не уверен, что смогу в угоду своим греховным желанием запереть ее в своих покоях и к чему-либо принуждать. Как бы мне этого не хотелось. А хотелось сильно.

— Ты должен мне быть благодарен за такую щедрость, Тори. Я вижу, что ты этого хочешь. Но ты же у нас больно благородный. Тебе непросто будет признать это. Я и не требую от тебя согласия сейчас. Походи, перевари. У тебя еще много времени, пока Анна Аврора будет рожать моих детей. Но до тех пор, уж будь так добр, позаботься о ней. Я надеюсь все причастные к инцидентам в бане и с камином наказаны?

— Конечно, Ваше Величество. — сдержано отвечаю я.

— Вот и славно. Надеюсь ничего подобного не повторится. Меня по понятным причинам беспокоит ее жизнь и состояние здоровья. Я должен быть в курсе всего, что связано с ней, ясно?

«А то тебе не скажут? Так нет же, он хочет, чтобы я перед ним выслуживался».

— Да, Ваше Величество.

— Это все. Можешь идти.

Я уважительно кланяюсь и спиной вперед отхожу к двери, покидая покои. Мне даже возвращают мой меч и кинжал.

Выдыхаю. Почти с облегчением.

Я обескуражен таким поворотом, но у меня нет времени переварить услышанное. Надо заниматься подготовкой свадьбы и обеспечением безопасности, поэтому не теряя ни минуты направляюсь обратно в кабинет. На пол пути понимаю, что двигаюсь коридорами, что проходят у ее покоев. Хотя этот путь раза в два длиннее. Ноги сами ведут. Неожиданно, по мере того, как мы приближаемся, я слышу все громче крик. Это голос Анны Авроры.

Кто-то удивлен?

Нет.

В голове лишь один вопрос: «Ну что там опять?».

Я, а за мной еще человек пятнадцать свиты и стражников, заметно ускоряем шаг.

— Я хочу видеть Эрла Витторио, немедленно! Пустите меня, я пойду к нему! Или доложите ему, чтобы он сейчас же явился сюда! — кричала уже не моя Анна Аврора.

Глава 19. Как удивить Витторио

Несколько поворотов длинными извилистыми коридорами и вот, мы уже стоим пред покоями Анны Авроры. Облаченная в черный, но уже более приличный наряд, с золотыми эполетами на плечах, она, словно бабочка, трепыхается в проеме огромных дубовых дверей, чем до боли напоминает меня. Настоящий Витторио так же сейчас рвет и мечет под ледяным доспехом, коим скованны все мои чувства и действия.

Стоит мне увидеть ее, как я тут же немного успокаиваюсь. Кажется, ничего серьезного не случилось. Ее вздернутый носик и сурово сведенный бровки на переносице сулят беды мне, а не ей. Вернее, моим и без того истерзанным нервам. Ну и нервам выставленным мною стражникам. Анна Аврора резво пытается прорваться сквозь пост охраны, а те не дают ей пройти, скрестив свои длинные копья. Но уже не моя невеста не сдается и отчаянно продолжает наседать, стараясь пересилить двух нордорийских воинов. Сдается мне, что они скорее заметили ее оглушительный крик, нежели жалкое давление слабых девичьих рук. Ее Светлость явно не в лучшем расположении духа сегодня и, по всей видимости, решила, что страдать в одиночку она не будет.

Однако, она отнюдь не одна. На крик Анны Авроры явились не только мы, но и другие обитатели дворца: Капитан Блейд, старейшина Далливион, второй и третий наследники рода с Медвежьих Яров, другие воины. Человек двадцать не меньше, не считая нас, сбежались увидеть воочию, чем же так недовольна будущая императрица. Недостаточно теплым подали чай? В покоях слишком жарко? Слишком холодно? Или, может быть, звезды за окном светятся недостаточно ярко? Что? Что такого могло случится у человека, об удобстве и здоровье которого пекутся все народы Империи и обитатели дворца?

Завидев нас, все резко делают низкий поклон и застывают с опущенными головами. Все, кроме уже не моей Анны Авроры. При виде меня, она лишь гордо вздергивает свой аккуратный подбородочек вверх, пытаясь придать себе важности и величия. Если бы не все, что со мной творилось последнюю неделю, то мне бы это даже сдалось бы забавным. Эдакий котенок, что храбрится при виде льва, которому достаточно лишь чихнуть, чтобы того сдуло ко всем чертям.

— Ваша Светлость, — слышится голос, обращенный к Анне Авроре.

Это старейший представитель родов нордорийской знати, Бартэн Далливион, один и, возможно, единственный человек, кто смеет заговорить без разрешения Эрла, не боясь при этом быть наказан. Даже Его Величество Джордж проявляет к этому старику безмерное уважение. Опытный воин, ученный муж, мне кажется, что он настолько стар, что даже видел тот миг, когда Боги сотворили сей мир. Ну почти. В будущем году Далливиону исполняется сто двадцать лет. Он мало того, что помнит, как сто лет назад Вильгельм I Завоеватель вторгся в нордорийские земли, но и принимал участие в сражениях против императора. Одним словом, человек, знающий и повидавший больше, чем кто-либо из присутствующих здесь.

— Вам следует поклониться Эрлу Витторио. — скрипит он своим голосом на эльратском.

Да уж. В этом весь Далливион. Военная дисциплина и иерархия для него превыше всего. Он не потерпит в своем присутствии нарушение протоколов и законов, будь перед ним даже будущая императрица. А от того не гнушается сделать ей замечание, чтобы она склонилась передо мной, как это делает он. Пусть даже Бартэн годиться мне в пра-пра-пра дедушки. Он кланяется передо мной, двадцатитрехлетним юнцом, лишь в силу моего происхождения и считает это правильным.

И, о-чудо, Анна Аврора кланяется мне. Правда приседает в реверансе, не прерывая со мной зрительного контакта, что вовсе запрещено, и в целом ведет себя так, словно делает мне какое-то одолжение: по напускному, нарочно наигранно, но все же кланяется. Это определенно прогресс. Все же авторитет этого старика неоспорим. Надо почаще его просить навещать герцогиню и давать ей уроки этикета. Того глядишь и глаза опускать научится, и говорить, когда дозволено, да и вообще познает азы уважения.

И это нас они называют варварами. Какой ужас.

— Скажите ему, что это полный беспредел. Это дикость, варварство. Как до такого вообще можно было додуматься?! — кричит уже не моя герцогиня.

Что я там говорил о том, что подавать голос без моего разрешения нельзя? Ах, да. И кричать тоже. Тем более кричать.

— Она не знает, что Вы…? — спрашивает меня Бартэн Далливион, пока остальные смиренно изучают глазами пол.

— Да. — перебиваю его, понимая, о чем идет речь. — Не нужно ей знать, что я владею эльратским не хуже нее. Это всем понятно? — холодно спрашиваю присутствующих.

— Так точно, Эрл Витторио! — хором отвечают мне все и Анна Аврора аж вздрагивает от гула голосов почти пятидесяти нордорийских воинов.

Я, конечно, пользуясь ее минутным шоком, пытаюсь выяснить, что случилось.

— В чем дело, старейшина Далливион?

— Ваше Высочество, — обращается он ко мне, — Ее Светлость злиться, что Вы наказали ее служанок. Она возмущена, что их, как того полагают наши законы, избили кнутом по спине. Так же ее беспокоит состояние стражников. Она считает, что Вы отрубили им головы за инцидент с камином и не верит, что они живы.

Я аж в осадок выпал от такого заявления.

— И еще, достопочтенны господин, — подала голос Анна Аврора, обращаясь к старейшине, — Скажите Вашему Эрлу, что это низко наказывать людей за чужие поступки. Во всем цивилизованном мире действует правовой принцип личной ответственности виновного, а посему, если он так недоволен мной, то пусть в следующий раз накажет меня, а не невинных людей.

«Я тебя уже наказал, Анна Аврора, когда отдал тебя Джорджу», — подумал я в тот момент.

Не успел я отойти от шока, что она кое-как, но поклонилась мне, проявила искреннее и неподдельное уважение к Бартэну Далливиону, пусть он и нордориец, так она еще и заступается за слуг, которые также нордорийского происхождения. Джордж определенно с ней что-то сделал за ужином. Надо проверить нет ли на ее теле укусов. Заступаться за нордорийцев? У меня появляются надежды, что не все с ней потеряно.

И тем не менее это не повод устраивать мне истерики. Я весьма польщен такой позитивной динамикой, но вступать с ней ни в какой диалог не намерен. Не говорил с ней и не буду. Пусть с ней беседы ведет ее будущий супруг.

— Я еще только перед женщиной не отчитывался о своих решениях. — сказал я на нордорийском. — Всем разойтись. Стража, помогите герцогине пройти в ее покои и заприте дверь. Если Ее Светлость так жаждет внимания, то пришлите ей фрейлин. Пусть развлекут ее.

Ей пора давно смирится с мыслью, что она тут в лучшем случае будет решать, какое ей платье выбрать на ужин.

— Старейшина! — позвал я Бартэна, когда все начали расходиться.

— Да, Ваше Высочество, — кряхтя ответил старик, остановившись и поклонившись мне.

— Зайдите ко мне завтра после полудня.

«Я очень хочу тебя попросить заняться воспитанием нашей будущей императрицы», — добавил я про себя.

— Как скажите, Ваше Высочество. — ответил он. — Дозвольте откланяться?

— Идите, Старейшина. Да хранят Вас Боги Великого и Бескрайнего Севера.

— Да хранят и Вас, мой Эрл. — ответил мне он и не спеша, опираясь на свой длинный посох засеменил в противоположную сторону.

Мы наконец-то вернулись в кабинет. К моему сожалению, ничего еще не было готово. Повара рьяно отстаивали позицию мятного мармелада в закусках перед основным. Представители монетного двора кричали, что бюджет не будет тратиться на несезонную дорогую зелень, а купцы обещали «огромные скидки». Зато портные уже почти закончили с эскизами для платья невесты. Однако, не прошло и двадцати минут моего почти спокойного пребывания в кабинете. Почему почти? Да потому что Монетный Двор стал кидаться в поваров блокнотами, жрецы горланили о «несоответствующем» плаще для платья невесты, портные говорили, что не буду шить это «убожество», кидаясь в тех предложенными образцами ткани. И только я, сидевший во главе стола, будто находился не здесь, не замечая весь этот балаган.

Анна Аврора… ты сегодня впервые не поклонилась? Без ножа у горла, без угроз. Да еще и заступилась за нордорийцев по происхождению…

— Ваше Высочество, — обращался ко мне генерал Рутгерт, что сидел по правую руку. Но я его игнорировал. — Ваше Высочество, Вы все это не остановите? — уточнил он, поймав прямо у моего лица, случайно залетевшее в этот край стола письменное перо, которое очевидно должно было залететь в кого-то другого

Под «все это» он имел ввиду уже активно начавшуюся потасовку между ценителями вкусного, прекрасного и тех, кто любил считать деньги. Ох уж эти творческие люди. А те, кто за все это платят еще хуже. Но все же нашел тот, кто справился с этим куда лучше. Даже меня из транса вывел.

— Ваше Высочество! — ворвался в кабинет испуганный Капитан Блейд. — Там Его Величество Верховный Эрл Джордж. Он идет в покои к Анне Авроре, если уже не там. Он пьян и очень зол.

Глава 20. Гнев и смирение

Анна Аврора:

Этот несносный Витторио снова проигнорировал меня. Как будто бы я для него пустое место. Стража просто молча затащила меня обратно в покои и заперла дверь. Намек предельно ясен — с моим мнением считаться здесь никто не собирается. Эрл даже словом со мной не обмолвился. Ничего не ответил, не просил того седовласого пожилого воина что-то перевести мне. Разве что вскользь пробежался взглядом: таким надменным, раздраженным. А я то уж было подумала, что он…

Как же я глупа и наивна. Ожидать от варвара высоких чувств все равно что ждать снег в апреле.

— Да гори оно все адским пламенем! — крикнула я и перевернула стоящий на столе поднос со всем его содержимым.

Серебряная посуда звонко ударилась о пол. Вишневый сок быстро разлился по белоснежному мрамору. Его насыщенный оттенок до боли напоминал кровь, что не раз уже проливалась в стенах этого дворца. Мне казалось, что я тоже сейчас разольюсь здесь, превратившись в кипящий океан слез. Соленые капли то дело наполняли глаза, закрывая пеленой этот жестокий мир, и водопадом лились по моим щекам. Меня снедала боль от всех утрат и жгучая обида, усиленные выпитым за ужином вином. Сидеть там на трезвую было невыносимо.

— Ненавижу!! — кричала я, переворачивая все, что только могла. — Ненавижу его!! Ненавижу!!

Я металась словно умалишенная взад и вперед. Испуганные и растерянные, служанки бежали за мной, не зная, что им делать.

— Ваша Светлость, — трепетали они, — Ваша Светлость, не надо, пожалуйста, успокойтесь.

Но я была нема к их просьбам. Внутри меня происходил самый настоящий ураган. Моя душа рассыпалась на части и меня преследовало нестерпимое желание привести все вокруг в такое же разрушенное состояние. Я переворачивала пуфики, кидалась подушками, бросала дорогущие платья из моего шкафа в камин. Даже до туалетного столика добралась. Флакончики духов метко летели в окна, разбивая стекло. Скляночки с маслами и косметикой разлетались, едва коснувшись пола. И все это сопровождалось мои плачем и криками.

Когда я уже уничтожила все, что только можно было, то кинулась к двери. Я стучала по ним разбивая руки в кровь, выкрикивала проклятия нордорийцам, но на душе все никак не ставало легче. В какой-то момент двери внезапно отворились и я чуть не выпала в коридор, если бы меня в тот момент не подхватили чьи-то огромные руки.

Я даже затихла на миг от испуга. Все еще пребывая в руках моего спасителя, я медленно подняла свои заплаканные глаза и поняла, что ошиблась. Передо мной стояло не спасение, а кара небесная. Джордж. Он смотрел на меня своим привычным, ничего не выражающим взглядом и я не могла понять, чего мне сейчас ждать.

Опешив от такого неожиданного визита я, словно ошпаренная, отскочила назад. Джордж даже позволил мне это сделать, придержав, когда я пыталась вернуться на ноги. Я сделала несколько шагов спиной назад и присела в реверансе, склонив голову перед Верховным Эрлом. Служанки уже давно сделали тоже самое выстроившись навытяжку за мной.

— В-ваше Величество, — заикаясь здороваюсь с ним и судорожно пытаюсь набрать в легкие больше кислорода, чтобы сказать что-то еще, но тщетно.

Голова идет кругом от волнения и выпитого вина. Воздух вокруг становится таким густым и терпким, что мне с трудом дается каждый вдох. Для чего он здесь? Что ему нужно? Джордж делает шаг вперед, а я в ритм его движения — шаг назад. Начинаю нервно теряться в догадках не могло ли это быть принято за оскорбление или нарушение правил. Бог его знает, какие там у нордорийцев обычаи. Но ноги не слушаются меня и, когда он делает следующий шаг, я опять неосознанно отступаю.

— Что здесь происходит? — спокойно спрашивает он, но я все равно улавливаю нотки металла в его голосе.

Не решаюсь ответить, а тем более поднять глаза. Не сложно догадаться, что никто не обрадуется, когда его вопрос игнорируют. И Джордж не исключение.

— Я жду ответа. — уже более строго обратился он ко мне. — Что ты здесь устроила? Тебя было слышно аж у меня в покоях.

И я бы хотела, честно, хотела бы ему ответить, но слова тугим комом застряли в горле. Меня трусило мелкой дрожью, а сердце билось будто у кролика. Но Верховному Эрлу было все равно. В конце концов терпение Джорджа закончилось. Он выхватил меч из ножен и, прежде чем я успела что-либо понять, вогнал его в живот одной из служанок. Та лишь сдавленно ахнула и упала на пол замертво. Остальные служанки вздрогнули от ужаса. Некоторые не сдержались, вскрикнув, но тут же замолчали, прижав рот руками. А свита и стража, стоящая позади Джорджа…

Они не повели даже бровью, не говоря уже о попытках остановить его. Глухой звук падающего на мрамор тела вмиг отрезвил меня. Когда он стал замахиваться на вторую служанку, я быстро предприняла, то, что считала в тот момент единственно возможным и правильным.

— Простите меня, Ваше Величество, — взмолила я кинувшись ему в ноги. — Прошу Вас, не надо.

Но он был глух к моим словам. Верховный Эрл развернул корпус и, взмахнув пару раз мечем, отсек головы стражникам, что охранили вход в покои. Мои слезы хлынули еще сильнее, застилая все перед моими глазами. В тот момент я забыла про гордость, про то, что во мне течет императорская кровь, что я презираю этих варваров. Я забыла про все. Во мне горело одно лишь желание — спасти остальных. Я принялась целовать подол его плаща, его руки. Я плакала и просила простить меня, лишь бы он никого не убивал. Потому что я просто больше не вынесу этого.

Не смотря на то, сколько смертей я видела за последние дни, я по-прежнему к ним не привыкла. Я не могла быть столь же хладнокровной и безжалостной по отношению к людям, будь они даже нордорийского происхождения. За свои семнадцать лет мне ни разу даже не доводилось видеть, как убивают курицу на заднем дворе для ужина, не говоря уже о наказании прислуги плетью. Мой батюшка никогда бы не решился на такое. А тут, прямо на моих глазах этот мужчина резал человека, словно скот какой-то и ни один мускул его лица даже не дрогнул.

— Прошу Вас, Ваше Величество, — я даже не пыталась контролировать свой дрожащий, срывающийся голос, — Накажите меня, пожалуйста, только не убивайте ник…

Я не успела договорить, слова сами застряли в горле, когда сквозь пелену слез я заметила Витторио. Толпа свиты Джорджа расступилась, кланяясь ему. Никогда не видела его таким. Мне казалось на его лице не бывает других эмоций, кроме ненависти и презрения.

Глава 21. Кто виноват?

Витторио:

Когда свита Джорджа расступилась передо мной, я уже было подумал, что опоздал. Еще в коридорах, на пути в ее покои, все отчетливее и громче слышался ее плач и мольбы, обращенные к Джорджу. Теряясь в догадках и сходя с ума от волнения, я мчался к покоям уже не моей невесты, так что даже запыхался. Я, воин пересекший вплавь Таймутский пролив, сражавшийся в боях от зари до зари, задыхался после небольшой пробежки по дворцу, жадно глотая воздух. Мне с трудом удалось сохранить равновесие, увидев Анна Аврору, сидевшую на коленях перед Джорджем в луже крови.

Однако, спустя мгновенье, я быстро пришел в себя и начал понимать, что случилось. Кровь, очевидно, принадлежала не герцогине, а убитым стражникам и служанке. Кажется, уже не моя невеста устроила в покоях самый настоящий погром, чем не слабо вывела из себя Джорджа. Не думаю, что он бы стал крушить тут все. Это отнюдь не его методы, а вот головы рубать — это всегда пожалуйста. Что, собственно, он и сделал. Я, честно сказать, не удивлен.

А вот с герцогиней все было иначе. Никогда не видел Анну Аврору такой. Она была вся красная, заплаканная и растрепанная. На ее запачканном брызгами крови лице рисовался животный ужас. Она обняла руками ноги Джорджа, как будто это могло его как-то остановить. В грудине все сперло. Увиденное сильно задело мою гордость, словно не она, а я валяюсь в ногах у него.

Но и этом мои потрясения не закончились. Я едва не лишился рассудка, когда она дрожащими губами попросила Джорджа наказать ее. Глупая. Глупая и наивная, Анна Аврора. Ты даже не представляешь, чего просишь! Нужно срочно вмешаться, пока бурная фантазия Джорджа не подкинула ему идеи для наказания.

Картина была та еще. Моей свиты и стражи человек пятнадцать. Окружение Джорджа штатом не меньше тридцати воинов, другие нордорийцы сбежавшиеся на шум. И все, абсолютно все молчали, боясь даже выдохнуть лишний раз в сторону Верховного Эрла. Они безмолвно давали ему творить самый настоящий беспредел. А тут заявляюсь я. Единственный, кто осмеливается подать голос. Да и к тому же не к месту уверенный.

— Ваше Величество. — поклонился брату, пусть он и стоял ко мне спиной.

Верховный Эрл ничего не ответил, но повернулся ко мне, тем самым давая понять, что готов меня выслушать.

— Ваше Величество. Ее Светлость Анна Аврора всего лишь женщина, да и к тому же очень юная. Она много пережила за последнюю неделю и, кроме того, пока не успела изучить все нордорийские законы и обычаи. Если кто и виноват в случившемся, так это я. Я должен был заняться ее воспитанием и образованием. С завтрашнего дня у нее начнутся занятия со старейшиной Бартэном Далливионом и уже к свадьбе Ее Светлость будет вести себя, как того требую северные обычаи.

Я правда очень корил себя за случившееся. Увлеченный подготовкой к свадьбе, я вовсе забыл отдать приказ, чтобы кто-то дежурил, заглядывая в окна герцогини. Хотя помещение под кабинет было выбрано исключительно из соображений слежки за Анной Авророй. Нужно было постоянно держать ее на виду. Более того, мне довелось быть свидетелем истерики, что она устроила еще пол часа назад и следовало бы принять соответствующие меры, а не закинуть ее с глаз долой обратно в покои. Ее, в принципе с глаз долой убрать невозможно. Даже, когда я закрываю их, то вижу ее. Да и вообще не стоило уходить с ужина раньше. Джордж, наверняка, что-то таки сказал ей или сделал, доведя ее до такого состояния.

К счастью, сам Джордж был куда уравновешеннее герцогини. Он даже снизошел до того, что прислушался ко мне и спрятал меч обратно с в ножны. Герцогиня непонимающе смотрела то на меня, то на него. Она ни слова не могла разобрать на нордорийском и, по всей видимости, очень жалела об этом, пребывая в пугающем неведение.

— Тебе нужно сказать «спасибо», что Эрл Витторио взял на себя заботы о тебе, моя дорогая невеста. — обратился он к Анне Авроре на эльратском. — Он излишне мягок к тебе. Даже вину твою на себя берет. Поэтому будь уж так добра — исполняй все его приказы в мое отсутствие. Иначе твоим воспитанием займусь я лично. А я, поверь, далеко не так терпелив, как он. Тебе ясно?

— Да, Ваше Величество. — тихо ответила Анна Аврора, все еще сидя на полу.

Девушка дрожала, как осиновый лист на ветру. Она выглядела загнанной в угол и испуганной. Уверен, Анна Аврора даже не представляет, что я на самом деле такой же. Я тоже загнан в это ловушку и тоже напуган. Но не только за нее, а за судьбы десятков тысяч поданных Джорджа.

— Вот и прекрасно. — подытожил мой брат, — Еще одна такая выходка и наш разговор перейдет в другую плоскость.

По окончанию воспитательной беседы, Джордж удалился в сопровождении своей свиты и был таков. Герцогиня даже не шевельнулась, да и я в начале тоже. Меня очень удивили формулировки Джорджа, но, с другой стороны, так было даже лучше. Напуганная моим братом, Анна Аврора станет намного сговорчивее и мне придется куда меньше возится с ней и сталкиваться лично разу раз, когда она снова начнет брыкаться.

— Новую охрану сюда. Быстро. — скомандовал я свите. — Приставить еще одну служанку. Вы, — обратился я к горничным, — Чего стоите? Немедленно подняли ее с холодного пола.

Женщины подняли Анну Аврору, но та не была в силах стоять сама, ее приходилось придерживать. Да уж, далеко они ее не унесут. Я было сам решил подойти и взять ее на руки, но сделав пару шагов к ней, вдруг, осекся.

— Капитан Блейд, отнесите Ее Светлость в свободные покои на третям этаже. — хватит с меня, я и без того до сих по ощущаю мягкость ее кожи после того случая в бане, — А эти до завтра следует привести в порядок. И где эти чертовы фрейлины? Они ночуют сегодня с ней.

— Спросите его, — подала голос Анна Аврора, чем привлекла всеобщее внимание, — Могу ли омыть тела умерших? — она продолжала плакать. — Пожалуйста, пусть позволит мне подготовить их к погребению.

Бедная девушка. Она чувствовала безграничную вину и захлебывалась ею, содрогаясь в беззвучных рыдания.

— Что скажите, Ваше Высочество? — вопросительно глянул на меня секретарь, ожидая моего разрешения, а заодно и имитируя, что переводит вопрос.

— Ах, да. Приведите ей лекаря. — снова проигнорировал я ее просьбу. Никаких омываний. Насмотрелась и так сегодня. Спать. — Пусть приготовит ей успокоительное снадобье и осмотрит ее. Я жду его отчет о том, как она восстанавливается после лихорадки.

— Будут еще распоряжения? — уточнил секретарь.

— Да. Третий сын клана Медвежьих Яров сегодня ночью дежурит в покоях принцессы, будет бдеть ее сон. Завтра его сменит Маркус Меер из клана Северных Морей.

— Позвольте задать вопрос Ваше Высочество? — мой секретарь, юный воин из рода Кластеров, нервно побледнел.

— Задавай.

— Он же мужчина, не сочтётся ли это…

— Не сочтется, — перебил я его, — С ней будут еще пять горничных и две фрейлины. К тому же, если ты помнишь, я и сам ночевал в кресле у ее кровати четыре ночи подряд, так что все в порядке.

Больше вопросов никто мне не задавал. Со своей свитой я сопроводил Капитана Блейда, который нес Анну Аврору на руках, в ее временные покои. Мне пришлось дождаться новую стражу и третьего наследника рода Медвежьих Яров. Только потом, будучи уверенным в ее безопасности, я мог с облегчением вернулся в свой кабинет.

Там меня ждала все такая же вакханалия, какая была и до моего ухода. Но сейчас я был абсолютно не настроен слушать их оживленные споры. Я был слишком взвинчен после инцидента в покоях герцогини, поэтому мне хотелось тишины покоя и такого желанного порядка.

Мое монотонное: «Что здесь происходит?» вкупе с напряженно вскинутой бровью быстро отрезвило разбушевавшихся спорщиков. Они были так увлечены процессом, что даже не заметили, как я вошел. После моего замечания присутствующие испуганно поклонились мне, а после разрешения осели обратно на стулья, выдавив извинения за нарушение порядка.

Пока повара готовили окончательный проект меню, портные предоставили мне зарисовки свадебного платья и костюмов для молодоженов, а также предоставили образцы тканей для них. Перед ними стояла воистину сложная задача. Им нужно было умело соединить в нарядах молодоженов дух севера и при этом подчеркнуть их главенство не только над нордорийцами, но и над всей империей.

Дело в том, что цвета наших флагов были настолько противоположными, что объединить их в одном наряде, при этом не превратив молодоженов в цирковых шутов, казалось непосильной задачей. Синий нордорийский флаг и красный стяг Империи Священного Грифона. А эмблемы, фибулы, фасоны, разнообразие тканей. Я был более, чем далек от всего этого. В процессе обучения мне доводилось изучать правила ведения казначейских книг, подсчетов, дотаций, издержек и тому подобное. Так что справится с меня было намного проще. Учитывая военное положение, нужно было обойтись без излишеств, ни то главный казначей, подобно барышне, упадет в обморок, увидев чеки от купцов. Мы потом его еще полгода в чувство приводить будем.

А вот, что касалось одежды. Тут мне понадобилась помощь жрецов и профессоров Императорской Академии. Разобраться в этой, казалось бы, мелочи для меня было сложнее, чем выстраивать армию перед битвой, разрабатывать стратегии или познавать искусство изготовления оружие или принцип работы стенобитных машин.

Был озвучен вариант сделать Анне Авроре и Джорджу плащи разного цвета: ей красный бархатный с белым мехом по кайме и черными вкраплениями, а ему такой же только синего цвета. Но жрецы настояли, что невеста Верховного Эрла не может быть в плаще «имперского» цвета. Кроме того, такие образы сделали бы их слишком разными, а наряды жениха и невесты должны перекликаться.

Вариант, где оба были бы синими накидками тоже откидывался. Нужно было подчеркнуть, что они будут править не только Великим и Бескрайним Севером, а всеми землями всей Империи. Было предложение оставить в накидке только Джорджа или вовсе обойтись без них. В конце концов, было решено, что Джордж будет облачен в воинском стиле, только в нарядном его варианте. Парадный нагрудник, более вычурный пояс, меч, само собой. Это должно было говорить о том, что он не просто правитель, а и глава армии.

Накидку Джорджу было решено оставить. Все сошлись на том, что это неотъемлемая часть образа. Он должен был состоять из двух вертикальных частей: насыщенного темно синего и темно красного, почти бордового цветов. Я слабо себе представлял, как это будет сочетаться, но, когда портные приложили эти ткани рядом и показали мне, то я был крайне удивлен, что эти темные насыщенные оттенки сочетаются. На них должны были быть изображены символы: нордорийский волк на левой синей стороне в верхней ее части и имперский грифон на правой красной стороне в нижней ее части. Таким образом, было объединено оба цвета, но при этом волк, находившийся выше под предлогом эстетичности, чтобы не лепить его напротив грифона, как бы указывал на то, что нордорийцы в этой Империи таки «сверху».

Анну Аврору решили оставить и вовсе без накидки. Портные были даже рады такому исходу, они считали, что лишние цвета испортят белоснежный и чистый образ невесты. Достаточно ей короны, что ей наденут на коронации, которая будет проведена после свадьбы. Было решено, что фата должна быть белой прозрачной и длиной в пару футов. По ее краям должны быть вышиты снежинки, как дань Северу, а также листики вишни, как символ Эльрата. А вот с силуэтом возникли проблемы. Показательно пышное платье может быть воспринято как расточительство в послевоенное время, а слишком «сдувшаяся» юбка совсем не писалась с титулом императрицы, да еще и в глазах прибывший родовитых гостей. С рукавами тоже не могли определиться: пышные, в обтяжку, с открытыми плечами или без. Я чуть было не сошел с ума от этого. Зачем им столько? Северянки проще подходили к крою своих нарядов.

По окончанию мы сошлись на том, что пусть сошьют несколько экземпляров юбок платья и его верха, или как его там звали портные…Лиф, кажется. Это поможет скомбинировать на примерке несколько вариантов верха и низа туда-сюда и таки сойтись на окончательном образе. Я даже словил себя на пугающей дикой мысли, что стоило бы спросить у самой Анны Авроры о ее предпочтениях. Но быстро прогнал с головы эту глупость. Чего это я, вдруг?

Закончив со всеми основными вопросами я, наконец-то, распустил собрание. Главный Казначей покинул мой кабинет не в лучшем расположении духа, но хотя бы на своих двух. Нужно будет обязательно повысить ему со временем жалование. А то он так переживает, бедненький.

Уставший, заснул я в ту ночь, на удивление быстро. Крепким сном без сновидений. И спал до самого утрам. Я бы с удовольствием встал позже, если бы не меня не разбудил тревожный голос оружейника:

— Ваше Высочество! Ваше Высочество просыпайтесь! Я должен Вам кое-что сказать!

Глава 22. Новая нянька

Впервые за прошедшую неделю мне удалось нормально поспать, а не перебиваться парой часов сна то в кресле у постели герцогини, то в кабинете у документов. Кроме того, мне абсолютно ничего не снилось. Даже Она. Тем более Она. Так что я бы с удовольствием поспал еще, но увы. Мой сон был беспардонно прерван.

— Ваше Высочество, прошу Вас проснитесь! Ваше Высочество! — практически кричал над ухом мой новый оруженосец, приставленный Джорджем.

Нет, ну ей Богу. Каков наглец! Он даже посмел коснуться моего плеча! Да, мой бывший оруженосец Бриян мог себе позволить подобную вольность. Но мы знакомы были с ним с раннего детства. Стояли плечем к плечу во время восстаний, устраивали засады в лесу во времена партизанской войны. Тан (эквивалентом этого титула у эльратцев был «Граф») Бриян Порпойзан с Долины Каменистых ущелий был просто незаменим. Он исполнял обязанности не только оруженосца, но и советника, секретаря, да и был фактически моим лучшим другом, которого я лишился по воле Джорджа. Теперь Тан Порпойзан служил в армейских корпусах, руководив отрядом конницы, а мне вместо него подсунули… Это.

Анджей Винвинд, шестнадцати лет от роду, с Долины Ветров был почти на голову ниже меня. Однако, не смотря на юный возраст, парень обладал незаурядным умом и крепкой статью, что в будущем обещало превратить его в сильного и бравого воина. А пока что ему еще учится и учиться, особенно, что касается правил и протоколов. Ибо он пищал над моим ухом, словно малое дитя, которое ждет, что сильный и смелый родитель сейчас встанет и спасет его ото всех бед. Прямо, как напуганная девица. Позорище. Даже «угрозы» Анны Авроры звучали и то мужественнее. Кстати о ней…

Если дело опять в герцогине, то пусть меня даже не будит. Я устал. У меня нет сейчас настроения заставлять ее идти в купель, вылавливать из воды, спасать от огня из камина, заставлять есть завтрак или ловить из окон. И самое главное — видеть. А еще слышать и касаться. И не смейте даже вспоминать о ней. Могу я хоть один день провести без ее присутствия в моей жизни?

— Ваше Высочество! Эрл Витторио! Ваше Высочество!

Вот неугомонный.

— Да что там такое, Анджей! — прорычал я на оруженосца, садясь на постели.

Его поведение еще больше подтвердило мои опасения о том, что случилось что-то и вправду серьезное. Иначе зачем будить меня в такую рань, солнце едва встало, да еще и таким варварским способом. Хм… «варварским». Похоже я слишком много времени уделял Анне Авроре. Уже мыслю ее «любимыми» словами. Для нее ж что не сделай — все «по-варварски» и…

И вообще хватит уже про нее! Глаза не успел разлепить, а первая мысль уже о ней!

Вернемся к Анджею. Малец абсолютно никак не отреагировал на мой гнев, от чего можно было смело сделать вывод, что произошло нечто страшнее, что мое испорченное настроение. Давай, удиви меня. Иначе весь оставшийся день проведешь на тренировочной площадке.

— Ваше Высочество, там такое… — начал парень.

— Что еще за «такое»?! Ты нордориец или кто?! Что ты мямлишь как девица?! — я уже начал закипать.

— Там в малом каминном зале старший офицерский состав затеял драку! Если вы не поспешите кто-то может пострадать!

Вот это новости. Мы на грани войны с Югом, по империи прокатываются бунты, а офицеры устроили, как выразился Анджей, «такое». Я прытью подорвался с кровати и, натянув на ноги сапоги, ринулся в малый каминный зал. По пути Анджей успел всучить мне в руки грубую льняную рубаху, дабы я не явился на глаза поданных с оголенной грудью.

Моя «доблестная» свита вместе со стражей тенью мчались за мной. Я безуспешно боролся с завязками на рукавах, но придать им приличный вид не удавалось.

— Из-за чего драка? — спросил я Анджея, пытаясь справится с рубашкой.

Этот огромный помпезный дворец бесил меня все больше. Его немыслимые пощади и витиеватые коридоры превращали любые передвижения по нему в целый военный поход. Мы практически бежали по нему уже минут пять и не преодолели даже половины пути.

— Стражник сообщил, что дело все в поместьях. Новый старший офицерский состав, назначенный Его Величеством Верховным Эрлом Джорджем не может поделить меж собой имущество эльратской знати. — доложил мой оруженосец. — Они спорят, кому положено больше.

Вот оно как. Причина драки меня нисколько не удивила, ибо назначенные Джорджем юнцы были подобны ему самому. Жадные к деньгам и власти, они бы неминуемо рано или поздно сцепились бы из-за военной добычи. Но я рассчитывал, что это случится несколько позже, так как новоизбранный «недоофицерский» состав на своих должностях не более суток. Благо хотя бы треть высших военных чинов, назначенных нашим отцом, осталась на местах. Но, как оказалось, этого критически мало, чтобы удержать молодых и горячих воинов.

О моем приближении в малом каминном зале узнали заранее. Было сложно не услышать шаги почти двадцати человек вперемешку с лязгом мечей, бьющихся рукоятками о нагрудники и кольчуги. Мы спешили со всех ног, но не успели. Я не успел.

Меня встретила ужасная картина и дело было не испачканном кровью полу. Я, честно сказать, сбился со счета сколько раз она проливалась в этом проклятом дворце. И это уже порядком надоело. Мы захватили столицу, но так и не смогли остановить кровопролитие. К глубочайшему сожалению всего моего народа в последнее время смерть стала нашим почти незаменимым ежедневным атрибутом, практически рутинным делом. Кончина моего отца, смерть генерала Рольфа, обезглавливание горничных, смерть стражи и служанок Анны Авроры… А сегодня это настигло уже и высшую офицерскую знать.

Во время потасовки погиб один из ново назначенных генералов. Еще двое оказались серьезно ранены. Остальные отделались незначительными порезами. И это все сейчас, когда все нордорийцы как никогда должны держаться вместе. О, Боги Великого и Бескрайнего Севера, дайте мне сил пережить все это. Надо будет срочно заняться вопросами расквартировании высшего состава, жаловать им усадьбы и поместья, пока их алчные души не погубили нас. При этом умудрится сохранить баланс между старой и новой знатью. Эти молодые мало родные юнцы должны проявлять уважения к тем, на чьем месте они оказались благодаря Джорджу. Тот факт, что они не остановились при замечании старших, меня очень расстроил.

Я обязан был отреагировать на случившееся. Не хотелось уподобляться Джорджу, но что я мог сделать?

— Генерал Алесандро, — обратился я к зачинщику конфликта.

— Я, Ваше Высочество. — ступил он вперед.

В воздухе повисла напряженная тишина. Все с ужасом ждали моего вердикта. Нордорийские воины были откровенно потеряны. Они безукоризненно признавали мой авторитет, отдавали дань моему происхождению и военным заслугам, но… При всем уважении, я не был Верховным Эрлом и, согласно законам, не мог без разрешения Джорджа разжаловать и казнить поставленного им генерала. В то же время, те же самые законы и протоколы не позволяли перечить мне, наследному Эрлу. Ситуация была более, чем напряженной.

Не отрывая взгляда от побледневшего Алесандро, я молча протянул руку в боку к верху ладонью и мой новый оруженосец, прекрасно понимая меня без слов, вложил туда меч. Никто даже звуку не подал, лишь зачинщик драки нервно сглотнул. Слава Богам Великого и Бескрайнего Севера у него хватило мужества не кидаться мне в ноги и не молить о пощаде. Подлец понимал, что натворил — за убийство своего в военное время полагалась казнь.

Я занес меч над окаменевшей фигурой своего подданного и, к всеобщему удивлению, двумя быстрыми движениями срезал с его плеч накидку, выдававшую его звание и статус. Она с шелестом плавно соскользнуло с его спины и, глухо ударившись о пол, синим озером раскинулась на белоснежном мраморе. Фибула с изображением руны Бога Войны (иными словами заколка, державшая накидку), звонко окончила свое существование, едва коснулась каменного покрытия. Та же участь постигла и пояс, также служивший одним из атрибутов высших военных чинов. Не смотря на злость и усталость, я умудрился срезать его, не зацепив одежду и не поранив его хозяина.

Это был очень резкий жест, потому что вместе с поясом, фибулой и накидкой, Алесандро лишился чести и гордости. Подобное наказание считалось и без того невыносимым позором, а перед казнью, так и вовсе было самым что ни есть унизительным для нордорийца. Хуже разве что сдаться врагу.

— Алесандро из рода Шпицберг, — снова обратился к нему, но уже без звания «генерала», ведь его он только что лишился, — В связи со сложностью на военной и политической арене, исключительно во благо всего нордорийского народа, учитывая Ваши военные навыки и заслуги в боях, я, Эрл Витторио Хангвул, буду лично ходатайствовать Его Величеству Верховному Эрлу Великого и Бескрайнего Севера Джорджу Хангвулу о Вашем помиловании, ибо Ваше умение владеть мечем сейчас нужно нордорийцам куда больше, нежели Ваша отрубленная голова на пике с наружных стен дворца. Это мое первое и последнее предупреждение для всех. Следующий, кто осмелится нарушить законы военного времени, будет незамедлительно казнен без суда и следствия.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество. Да даруют Вам Боги Великого и Бескрайнего Севера острый меч и твердую руку в бою. — поклонился вспотевший от ужаса Алесандро. Он явно ожидал смерти.

— Это, как вы все понимаете, не все. Подобное преступление не может просто так сойти с рук. Вы, Алесандро, незамедлительно обратитесь к секретарю Его Величества с просьбой об аудиенции. Извинитесь перед Верховным Эрлом за содеянное, будете умолять о пощаде и просить разжаловать Вас ото всех титулов. Это будет касаться и Вашей семьи. Все владения рода Шпицберг, — кому я вру, сколько там тех владений у низкородного дворянина, подумал я и продолжил, — Вы передадите семье убитого. Что касается Вашего чина, то полагаю, звание обычного стража, Вам будет более, чем достаточно. И еще, — а вот тут было самое интересное, — Будете просить Его Величество о разрешении лично охранять будущую императрицу. Надеюсь с ролью няньки для семнадцатилетней девицы Вы справитесь куда лучше, чем с должностью генерала. Есть вопросы?

— Никак нет, Ваше Высочество. — ответил Алесандро. Парня натурально потряхивало.

Он вроде и был бесконечно рад, что ему сохранили жизнь, но какой ценой? Мало того, что его так позорно лишили звания генерала, так еще взамен этого приставили нянчиться с женщиной. Да уж, я и вправду уподобляюсь Джорджу, приговаривая бедного воина на мучения подле герцогини. Ничего, меня тоже Его Величество обязал заботится о ней. Не одному ж мне страдать. Алесандро, наивно полагает, что смотреть за ней проще простого. Что ж, его ждет сюрприз. Он будет умолять меня убрать его с этой должности. И не зря. Охраняя ее, можно лишиться не только нервов, но и собственной жизни.

По дворцу уже пошли слухи о «проклятии Герцогини». Говорят, Императорская наследница колдунья. Она так ненавидит своих завоевателей, что всех, кто рядом с ней, постигает смерть: пять служанок и четыре стражника в первый день, когда она очнулась и была похищена Джорджем, затем обезглавливанные горничные, что помогали ей сбежать (про «сбежать» и «похитить» знает очень узкий круг, в людях ходит другая версия), вчерашняя прислуга и охрана. А завтра? Каждый день, с момента ее пробуждения кто-то из ее окружения лишается жизни. А я — рассудка, спокойствия, нормального сна, гордости, трона и что-то мне подсказывает, что это еще далеко не полный список.

Под поклоны всех присутствующих в малом каминном зале я в сопровождении свиты покинул помещение. Меня ждало много дел: отдавать распоряжения по свадьбе, встретиться с Генералом внешней разведки, заслушать отчет казначея и это все до завтрака. После него нужно было спешить на примерку свадебного костюма Его Величества. Ну как, костюма. Он по сути являл собой просто парадное военное обмундирование в сочетании с красно-синим плащом, макет которого был разработан вчера в моей кабинете.

Джордж, как ценитель дорогого и прекрасного, недовольно пофыркивал, желая придать своему образу большей роскоши, но в целом вел себя довольно хорошо. Даже не приказал казнить кого-то или избить розгами в саду. Идея накидки ему пришлась по душе, вернее ему было все равно. Он просто не возражал. Правда требовал, чтобы ткань, предложенная портными, была заменена на Лотэранскую парчу, но мне было как-то плевать. Хоть на эльратский робу. Лишь бы соответствовала требованиям жрецов, историков и Министра иностранных дел со всеми их традициями и правилами.

У брата были особые требования на счет короны, но этим я точно не был намерен заниматься. Эту часть своего гардероба он сам обсудит со всеми вышеперечисленными знатоками. Главное, чтобы во время обсуждения головных уборов императора и императрицы рядом с казначеем, подписью которого будут выделяться средства, сидел лекарь. Ни то бедолагу перекоробит от сумм, выставленных купцами за несметное количество сапфиров и бриллиантов. Ведь это любимые камни Джорджа. Я вот только переживаю, чтобы у Анны Авроры корона была не слишком увешана этими камушками. Ее головушка и так сегодня не в лучшем состоянии, куда там еще и тяжелую корону сверху. Ей и скромной диадемы будет достаточно. Желательно с изумрудами, в цвет ее глаз и еще…

И еще засиделся я больно, пора уже смотреть, что там Ей нашили. Откланявшись Верховному Эрлу мы с портными отправились прямиком в покои герцогини. Джордж не особо порывался увидеть, как будет проходить Ее примерка. Профессора Исторической кафедры Императорской Академии убедили его, что согласно их традициям жених не может видеть невесту в свадебном платье до обряда. Звучит глупо, но мой брат не сильно то и расстроился. Он лишь наказал портным, чтобы герцогиня выглядела достойно его великолепия и порвал один из не приглянувшихся эскизов.

Мое же стремление видеть Ее, а тем более в этих платьях, было еще меньше, чем у Джорджа. Я не хотел, но ноги сами вели меня. А ведь они все там и без меня справятся с этим платьем. Я же в них ничего не понимаю от слова «совсем», но…

Как же я ненавижу тебя, Анна Аврора. Правду про тебя говорят — колдунья. Иначе как объяснить все, что со мной происходит? Ты несешь всем вокруг быструю смерть. Меня же мучаешь не щадя.

Стоит мне приблизится к Ее покоям, как вдруг замираю, не решаясь войти. Мне не следует видеть Ее. Я должен избегать встреч с Ней. Свита и стража в непонимании переглядываются, портные с ворохом вещей в руках тоже удивлены. Мы стоим. Минуту, а может быть две. Я борюсь с собой, борюсь и впервые в жизни проигрываю. Откинув всякие сомнения я без стука врываюсь в покои, предвкушая увидеть Анну Аврору.

Глава 23. Дерзость

Анна Аврора:

Я молча давилась слезами, лежа на кровати, когда в мои покои без стука ворвались. Судя по звукам — это был целый отряд, не меньше. Шагали так, аж пол завибрировал. Кто же мог так беспардонно вторгаться в мою спальню? Выбор был не велик. Только Джордж или Витторио.

Не без труда, но все же я нашла в себе силы подняться с постели. Похудевшими, почти костлявыми ладонями попыталась стереть свои слезы. Картины вчерашнего ужаса никак не отпускали меня. Я спала очень тревожно, то просыпаясь от ночных кошмаров, то снова в них проваливаясь, а на утро вдруг разрыдалась прямо за завтраком, не в силах больше держаться, и до сих пор так и смогла успокоиться. Воспоминания солеными потоками хлыстали по моим щекам, так что все рукава платья вымокли, пока я стирала следы моей душевной боли.

Когда я наконец-то обернулась и увидела Витторио, то аж замерла на месте. Все мои слезы в раз перестали идти. У меня не получалось не только плакать, но и дышать. Я боялась этого варвара до дрожи в коленках, но в тоже время отчего-то испытывала ничем не обоснованное чувство уверенности, что он никогда причинит мне физическую боль. Огромный, как нордорийский медведь, суровый как волк, казалось ему ничего не стоит лишить жизни любого, кто перейдет ему дорогу. Он возвышался не только надо мной, но и над своими соплеменниками. Будь он даже одет, как простой солдат, он бы все равно выделялся на фоне других варваров. И дело было не только во внешности.

От Витторио исходила какая-то сильная, удушающая аура. Будто он альфа в стае волков. Мне не хотелось его лишний раз злить, поэтому в соответствии со всеми «настоятельными рекомендациями» я присела перед ним в реверансе, но получила обратный эффект. Он нахмурился и сказал что-то, вызвав у своих соплеменников плохо сдерживаемый смешок. Видимо не нуждается он в знаках уважения от меня. И что я такого смешного сделала? Или на их Великом Севере дамы кланяются изящнее?

— Почему он смеется? — осмелилась подать голос, обращаясь к господину Мееру, что дежурил у моей постели всю ночь.

Меня оскорбляло такое поведение. Я в конце концов не просто эльратка, а представительница императорской семьи. Кто такой этот безродный варвар, чтобы потешаться надо мной?

— Его Высочество просто впечатлен Вашими достижениями в вопросах этикета. — пояснил тот.

Нет, ну какой же он хам. Это он-то будет упрекать меня в незнании этикета! Меня просто снедало от злости! Она затуманила весь мой рассудок. Да, я не кланялась ему до этого, не считая того театрального и презрительного реверанса вчера. Но и не должна была. Я как никак будущая императрица. Я ему сейчас на минуточку одолжение сделала. Он и сам ничем не лучше. Врывается в мои покои без стука, прикасается без разрешения, одежду с меня срывает. Варвар, какой он и есть.

Я в очередной раз проявила свой неуместный характер. Пелена обиды смогла застлать даже страх перед Эрлом. Почему именно от него такой жест задел меня сильнее, чем я ожидала. Но моя непонятно откуда взявшаяся уверенность, что он меня ни за что не тронет, сыграла со мной злую шутку. Хотела довести его, а в итоге довела себя. В знак протеста я сложила руки на груди и демонстративно повернулась к нему спиной. Так вот ему. На виду у всей его свиты, которая уважает и боится его, как никого другого. Пусть немного остынет и вспомнит, с кем имеет дело. Я, наследница двух королевских династий, кланяюсь этому варвару, а он вздумал надо мной смеяться?

Однако весь мой энтузиазм улетучился так же быстро, как и появился, когда я спиной почувствовала его приближение. Он развернул меня, крепко схватив рукой за лицо, даже не за плече! Мне не было больно, но и воспротивится не получилось. Я бы точно упала от такого рывка, если бы Витторио не подхватил меня второй рукой под спину, вызвав во всем теле незамедлительную реакцию. Мое сердце забилось, как у кролика, голова предательски пошла кругом, а ноги отказывались твердо стоять на полу.

Я так сильно испугалась его или…

Он продолжал держать мое лицо в районе щек и поднял его на себя, что-то высматривая. Я почувствовала, как он большим пальцем руки вытер оставшуюся слезу с моей правой щеки. Его рука, такая большая и теплая, резко контрастировала с моим холодным от слез, исхудавшим лицом. Мне вдруг захотелось постоять так еще, погреться. Я даже, потеряв всякую бдительность, посмотрела ему в глаза. И ту же секунду лишилась рассудка, испугавшись его глубокого гортанного голоса, больше похожего на волчий рык.

Последнее, что я помню — его холодные синие глаза и огромные теплые руки, не давшие мне упасть.

Глава 24. Слабость Витторио

Витторио:

Я был поражен реверансом, которым удостоила меня герцогиня. А методы «воспитания» Джорджа оказывается очень даже действенны. Я даже отвесил шутку о ее поклоне, не сдержавшись. Скорее от нервов, чем от желания как-то задеть ее. Кто же знал, что третий сын клана Медвежьих Яров, Годрик, приставленный мною, дабы бдеть ее сон, решиться пояснить ей, что я сказал своей свите.

В отличии от поклона, ее демонстративный поворот спиной, был ожидаем. Все-таки кровь не просто так темней воды, будущая императрица, гордая. Ничего не скажешь. Подобное поведение, конечно, не допустимо до момента ее коронации, однако с этим я разберусь потом. Меня сейчас беспокоило другое. Пока Ее Светлость обиженно заламывала ручки на груди и отворачивалась, я успел заметить ее красные глаза.

Я испугался, что она снова заболела, поэтому, пренебрегая всеми правилами приличия, в доли секунды преодолел расстояние между нами и развернул ее к себе. Получилось резко, даже слишком. Герцогиня чуть не свалилась с ног, но я не дал ей упасть. Не надо было быть лекарем, чтобы понять причину ее покрасневших очей. Она явно плакала или даже рыдала. Причем довольно-таки долго. Что снова могло случиться? На сколько мне известно, то Джордж не появлялся в ее покоях со вчерашнего вечера, да и сама Анна Аврора не покидала пределов своей спальни. Никаких «подарков» от Его Величества в виде отрубленных голов или все такого прочего тоже не было.

— Почему она…? - «опять плачет» хотел спросить я, но не успел.

Анна Аврора вмиг осела в моих руках, потеряв сознание.

— Лекаря сюда! Сейчас же! — приказал я, подхватывая ее невесомое тело на руки.

Герцогиня была бледная, как стена, и холодная, не смотря на тот факт, что в покоях было натоплено. Вероятно, она замерзла из-за легкого платья и бездвижного лежания на кровати, куда я снова ее отнес. Неужели никто не додумался укрыть ее? Или проверить руки. Они ж ледяные. А если она опять заболеет?

— Вам не дорога Ваша жизнь? Вы что не видите, что она замерзла?! — обратился я ко всем, кто был приставлен смотреть за ней.

Я сбросил свою меховую накидку, прикрывавшую мои плечи и укутал герцогиню в нее. Шкура зверя была ей так велика, что полностью прикрывала спину и руки девушки.

— Что опять случилось, почему она снова плачет? — обратился я к Годрику, накрывая герцогиню сверху одеялом.

— Не могу знать, Ваше Высочество. Она внезапно разрыдалась за завтраком и до сих пор не могла успокоится. — ответил воин.

— Позвольте сказать, Ваше Высочество. — подала тихий голосок горничная.

— Говори.

— Ее Светлость Анна Аврора, похоже, очень шокирована вчерашним. Она всю ночь плохо спала и кричала во сне.

Ну да. Мог бы и сам додуматься. Она ведь не видела раньше смерть. Помню, как я впервые столкнулся с ней, когда мой отец прямо улице зарубал имперского солдата, посмевшего ударить маленького сироту-нордорийца. Мне было шесть. Тогда я впервые увидел воочию бунт. В ту же минуту началось массовое побоище. Имперские стражи, коими были полны улицы и административные здания, увидев это, решили немедленно наказать отца. Но они просчитались, что на тех же улицах были нордорийские воины, в тайне прятавшие под полами одежды самодельные мечи и кинжалы.

Они не дали задержать моего отца. Нордорийцы сражались за честь обиженного ребенка, как за собственную. Эта потасовка переросла в бой, длившийся несколько дней, по окончанию которого, был заключен зыбкий мир, на условиях автономии для нордорийских провинций, главой которой избрали моего отца. У имперцев не было иного выхода, иначе бы они и вовсе потеряли наши богатые золотом и драгоценными камнями земли. Но нам было мало этого. Мы не хотели довольствоваться половинчатым подневольным положением. Это была лишь репетиция, чтобы сегодня восседать на их троне.

Тогда я долго еще не мог забыть этого. А потом опостылел. Я привык к этому и принимал смерть от меча, как нечто обыденное. Меня не могли впечатлить, а тем более напугать отрубленные головы, вспоротые животы и прочие ужасы войны. Но Анна Аврора — не я. Она вряд ли свыкнется с этим. Ей кажется это чем-то страшным и диким.

— Больше дров в камин. Ее Светлости нужно будет примерять платья. Она не должна мерзнуть.

Я не собирался откладывать примерку. Времени и так было в обрез. Обычно такие торжества, как свадьба, готовят месяцами, а не за две-три недели, как мы сейчас. Портнихи даже не определились с фасом. Оказывается, там должно быть еще много слоев у платья, традиционных вышитых узоров и прочего, чего они могли не успеть.

Лекарь не заставил себя долго ждать. Седовласый, сморщенный старик, казалось, терял всякое понятие субординации, когда дело касалось его больных.

— Опять обижают мою ненаглядную пациентку! — проворчал он заходя в покои.

Согнутый в три погибели пожилой мужчина быстро, насколько позволяла его уважительная старость засеменил в сторону Анны Авроры. Он даже имел наглость «выгнать» меня с ее кровати, бухча себе что-то под длинный крючковатый нос. Он внимательно пощупал ее запястье, сосредоточено при этом что-то подсчитывая, потом зачем-то осмотрел лодыжки, ощупал лоб, а после уткнулся своим носом в свой кожаный коричневый чемоданчик. Он достал оттуда трубку, напоминавшую музыкальный инструмент, только маленький. Старик разворотил ворох меха и одеял, что я соорудил над герцогиней и…

— Я попрошу всех мужчин покинуть покои на некоторое время. — деловито заявил он.

— Вы же сам мужчина! — возмутился я.

— Мужчина я дома со своей старухой, а здесь я лекарь, Ваше Высочество. Вы только представите реакцию Ее Светлости, если она узнает, что я прослушивал ее грудь в присутствии целого отряда воинов?

— Отвернулись все. — приказал я, восседая на кресле рядом с кроватью Анны Авроры.

Но старик не спешил приступать к своим обязанностям. Он возмущенно вскинул бровь, глядя на меня снизу вверх. Даже сидя я был намного выше этого вредного старикашки. Но у меня не было выбора. Он был личным лекарем погибшего Императора и считался одним из мудрейших врачевателей в государстве.

— Пошли вон. — сказал я и вся моя многочисленная свита с охраной и стражами герцогини незамедлительно исполнили мой приказ.

— Вы тоже, Эрл Витторио. — никак не унимался старик.

— Я никуда не уйду.

Еще чего? Оставить ее тут? Одну и без всякой охраны? Нет уж увольте. Я один тут прекрасно справлюсь с ее защитой получше всего того отряда. Да и, кроме того, я уже видел ее… Всю. Когда обтирал водой с уксусом во время лихорадки, когда делал ей компрессы и спасал ее от самоубийства в купели. Так что ничего нового я не увижу. А этому старперу я не доверяю. Он имперец, а не нордориец. Я не позволю его сморщенным рукам лишний раз без надобности касаться Анны Авроры. Хотя какое мне дело, кто там ее касается?

«Ты с ума сошел Витторио. Она больше не твоя невеста!».

— Но…! — попытался возмутится старый лекарь.

— Никаких «но»!!! — прервал я его и у ворчуна пропало всякое желание со мной спорить.

Трясущимися от старости руками он со знанием дела, будто для него это более чем обыденно, принялся стягивать верх ее платья, чтобы послушать дыхание.

— Стой! — приказ я ему. — Я сам.

Я встал и аккуратно освободил ее грудь от платья. Медленно не спеша, словно боясь, что она проснется. У меня аж комом в горле все сжалось и я нервно глотнул вязкую слюну. Тогда, во время ее лихорадки я не испытывал ничего подобного. В те моменты я просто видел перед грудь, которой будут вскармливаться наследники династии Хангвул. Ни больше, ни меньше.

Сейчас же я лицезрел пред собой нечто большее. Пышные, молочного цвета окружности с нежно розовыми вершинками были будто созданы для того, чтобы их касались. Мне отчего-о вдруг захотелось ощутить их под своими руками. Забывшись, я медленно провел тыльной стороной указательного пальца по ее груди. По телу пробежался табун мурашек.

— Вы позволите, Ваше Высочество? — поинтересовался лекарь, вернув меня к реальности.

Он понимал, что со мной происходит и прекрасно все видел. Благо моя широкая спина не позволила увидеть горничным мою слабость. Он стояли поодаль.

— Д-да, — сипло, задыхаясь ответил я и с трудом отошел от герцогини.

К моему ничем не объяснимому счастью он касался ее разве что трубкой для прослушки дыхания. Закончив с этой процедурой он, осознавая, как ревностно я отношусь к Анне Авроре, сказал, что я могу снова одеть ее, но я не стал этого делать.

— Чего стоите? — рявкнул на горничных. — Оденьте герцогиню.

Хватит с меня сегодня, говорил же себе не касаться ее!

— Что с ней? Все в порядке? — спросил я лекаря.

— Более чем. — ответил он. — Если не считать ее душевного состояния. Не лекарь ей нужен, а душевный покой. Ну и питаться нормально. Вон худая какая. Я тут отвар оставлю. Пусть выпьет сейчас и съест что-то нормальное, рагу, например.

Раздав инструкции, старик снова закопошился в своей сумке и достав оттуда какую-то баночку и, открыв ее, поднес к носу герцогини. Анна Авроры зачихала, словно кошка, приходя в себя.

Глава 25. Пробуждение

Анна Аврора:

Запах нюхательных солей резко ударил в нос, заставив меня расчихаться. Меня учили, что благородные леди не чихают, ну или хотя бы не так громко и много. Поэтому неосознанно я сразу же попыталась подавить в себе эти порывы, но мои старание оказались тщетны. Рассудок, постепенно возвращавшийся ко мне, никак не мог обуздать мое тело. Первом, что я увидела, открыв глаза, был пожилой императорский лекарь, который буквально вчера навещал меня. Поначалу я растерялась, не понимая, что происходит, но спустя пару секунд память вернулась ко мне напомнив что…

Похоже я грохнулась в обморок не просто на глазах у Витторио, я упала ему прямиком в руки. Дежавю. Я уже приземлялась туда, в день нашей первой встречи. Тогда он не был со мной столь же «вежлив» как сейчас. «Вежливость» — это, как я поняла, вообще ни разу не добродетель варваров. Они жестокие, кровожадные нелюди и Джордж как никто другой показывает их истинную сущность. Витторио же просто сдерживается и только поэтому до сих пор не придушил меня. Каждый раз Эрл смотрит на меня таким пожирающим взглядом, что, мне кажется, в эти минуты он представляет, как вонзит нож в мое сердце.

Как же ему тяжело, наверное. Ведь ему приходиться заботится о жизни той, что хочет убить. Вон, даже лекаря мне привел.

— Полно, полно Вам, Ваша Светлость. Будете так чихать, то я назначу Вам банки на спину ставить. — по доброму проворчал старик, придерживая мою голову. — Вставайте, милейшая, Вам нужно больше активности ни то вы совсем захандрили.

Он отошел от меня, открывая обзор и я удивилась, сколь мало людей было в спальне. Очень необычно в последнее время. Куда все делись? Почему здесь почти никого не осталось? В покоях не было охраны, свиты Витторио и даже фрейлин выпроводили. Одни только горничные и…

Он.

Витторио.

Эрл сидел в кресле в метрах двух от моей кровати и, пренебрегая всеми правилами приличия, в упор смотрел на меня. Так жадно, так вызывающе. Будто бы не рад моему пробуждению. Однако стоило мне случайно встретится с ним глазами, как от тут же опустил их вниз, громко сглотнув, а затем принялся увлеченно вертеть кинжал в руке.

Я точно не сплю? Покои почти пустые. Витторио ведет себя странно. Это было так на него не похоже.

Он никогда не прятал своего взгляда и я обычно первая опускала глаза, не выдерживая уверенного и холодного взора его очей. Эрл в принципе выглядел не свойственно. Он с силой сжимал свои челюсти, а на щеках играли желваки. Нахмуренный, меж бровями залегла складочка, их внешние кончики взлетели вверх. Словом нервный какой-то и дерганый.

Неужели он так испугался за меня?

Потому что…

Потому что я Анна Аврора Бенкендорф-Айвори и со мной не должно ничего случится, пока я не рожу отпрысков от его брата. По-другому просто не может быть. Мне нужно перестать пытаться себе что-то додумать.

Но почему же от одной только мысли этой мне становится больно?

Я попыталась сесть на постели, но тут же услышала рык Витторио. Я аж подскочила на месте, чуть снова не упав в обморок. Он перепугал всех, кроме лекаря. Тот так и продолжал увлеченно копаться в своем чемоданчике. А вот лужанки тут же ринулись помогать мне сесть, приподнимая меня и поправляя подушки.

— Нашел! — радостно объявил лекарь, подняв над головой какую-то баночку. — На те вот, — сунул ее служанкам, — Заваривайте по три раза в день. Чайную ложку на маленький чайничек.

Витторио выхватил скляночку из рук служанок и открыл ее, осмотрев содержимое. Он стал говорить о чем-то со служанками, а после вернул им баночку и одна из них удалилась из покоев.

— И еще, — добавил старичок, повернувшись к горничной, — Прогулки на свежем воздухе лучше помогают снимать стресс. Выводите ее хотя бы в сад.

Лекарь закрыл свой чемоданчик и, откланявшись мне и Витторио, был таков. По его уходу в мою спальню опять набилось кучу народу.

Нет. Все-таки не сплю. Лучше они там и оставались, где стояли. Хотя, нет. Пусть тут стоят. Когда рядом много людей, я не так сильно нервничаю в присутствии Витторио. А тут целая гравдия. Кого только здесь не было. Скоро вся империя будет ночевать тут подле моей постели. Портные, моя стража, свита Эрла и его стража, фрейлины Мари и Антуанна. Человек тридцать, если не больше. Я чувствовала себя крайне неуютно. Все были чем-то заняты, пока я просто лежала. Даже Витторио и тот сидел игрался с кинжалом.

Стража и свита стояли навытяжку, как на военном параде, бдев нашу безопасность. Хотя спасать нужно не нас, а меня от Витторио. Они же наоборот — защищали меня ото всех, кроме него. Благо они хотя бы не смотрели на меня. Их взор был устремлен куда-то вдаль и от этого было немного легче. Я не чувствовала себя музейным экспонатом или актрисой на сцене. Особенно актрисой. Всем известно, как они получают роли.

Портные под руководством фрейлин раскладывали все свои трехомудия и ткани на столах, диванах и любых других свободных поверхностях. Я заметила несколько вариантов своего будущего свадебного платья. Но кроме них было и много других вещей. Всюду были белые полотна, ленты, нитки, жемчуг и другие прелести текстиля и фурнитуры. Их было такое огромное количество, что казалось хватит нашить свадебные платья всем незамужним девушкам столицы.

— Оставайтесь в кровати, Ваша Светлость, перед примеркой Вам надо поесть и выпить лекарство. — сказала мне горничная, когда я попыталась встать с кровати.

Поесть? Сейчас? А Эрл Витторио тоже разделит со мной трапезу или он будет сидеть и смотреть на меня, чтобы я все сьела? Меня не устраивает ни первый, ни второй вариант.

— Я не хочу есть! — возмутилась я, подрываясь с кровати.

Но не успела я сделать и пару шагов, как передо мной буквально из ниоткуда вырос Витторио. Когда он успел вскочить с кресла и приблизится? Он же даже не смотрел на меня, вертя в руках оружие. Эрл навис надо мной скалой, закрывая собой свет с окон. На меня упала огромная тень от него. Кажется, он не хочет, чтобы я вставала. Но зачем бежать ко мне? Достаточно было бы попросить кого-то перевести мне его "просьбу". Не обязательно было так пугать меня.

Он сделал шаг вперед на меня, я — назад, а вместе со мной и сердце, но не назад, а в пятки.

— С-скажите ему, что я ничего не буду есть. И пить тоже. Мне уже хорошо. — нервно заявила я взывая к окружающим. Голос дрожал и не слушался.

Ну же, Вас тут столько. Ладно портные и фрейлины, но остальные. Как минимум половина из них знает эльратский. Но все молчали: и горничные, и стражники, и свита. Витторио сделал еще один шаг, я — опять назад. На третий раз мне уже было некуда отступать и я просто упала на кровать.

Глава 26. Разочарование

Анна Аврора:

Эрлу оказалось мало того, что я уже вернулась в постель. Он схватил меня рукой за лодыжки. За две одновременно! И это одной рукой. А потом закинул их на кровать, тем самым заставляя меня вернуться в горизонтальное положение. Сверху еще и одеяло на меня накинул. Прямо с головой укрыл.

— Варвар! — возмущенно крикнула я, опуская с головы одеяло, и сдула упавший на лицо локон.

Он мало того, что напугал меня, затем коснулся, так еще и умудрился испортить порядок на голове. И в внутри нее тоже. Причем давно. Я была просто в не себя от возмущения. Но Витторио было все равно. Молчал, как рыба. Он заговорит со мной когда-нибудь или нет?! Эрл опять сел в кресло и начал так же подкидывать в воздух кинжал, а затем ловить. Ну и забавы у этих варваров. И как он не боится порезаться или выронить его.

Я еще долго бухтела себе под нос, что думаю по этому поводу, а Витторио абсолютно никак не реагировал на меня. Впрочем, как и всегда. Все равно он меня не понимает. А остальные варвары переводить ему не спешат. Их даже попросишь не донесут до него мои слова. Да и не рискнут они такое переводить.

— Дикарь. — бубнила я и, сидя на постели, от скуки заплетала волосы, — Наглец, нахал, варвар. Ненавижу его, ненавижу…!

И тут я слышу звук металла, упавшего на мраморный пол. Повернув голову, я увидела, что Витторио выронил кинжал, которым еще мгновенье назад жонглировал с такой виртуозностью, будто бы делал это всю жизнь. По реакции окружающих я поняла, что в шоке не я одна. Все с замиранием сердца взглянули на него, боясь не то, что лишний раз двинутся, а даже моргнуть.

Темная бордовая кровь стекала с руки варвара на белоснежный мрамор, а сам он так и сидел, не шелохнувшись. Даже бровью не повел, а ведь рана глубокая. Кровь льется и льется. Но Витторио будто не замечал этого. Он сидел потупив взгляд куда-то вдаль, в окно, и кажется, что мыслями он сейчас вовсе не здесь. Лишь потемневшие синие глаза выдавали, что в душе варвара что-то не так.

Погодите-ка… «Душе»?

У них она есть?

Я вдруг словила себя на глупой мысли, что варвары могут быть не бездушны. Ну честно, глядя на Витторио в тот момент, я могла бы сказать, что это так. По крайней мере, мне очень хотелось верить в это. Наивно, как ребенок. Во мне зародилась гложущая душу обманчивая надежда, что Витторио не такой, как другие варвары.

— Чего вы стоите?! Ваш Эрл порезался! — крикнула я на присутствующих, стыдливо поймав себя на мысли, что беспокоюсь о нем.

Но реакции не последовало. Все будто ждали, пока что-то скажет сам Витторио. Его рана тем временем продолжала кровоточить и я, не выдержав, неожиданно для себя самой подорвалась с кровати и сиганула к нем. Но стоило мне коснуться его порезанной руки, как он вздрогнул, будто вырвавшись ото сна и резко отдернул конечность. Затем Витторио рявкнул так, что вздрогнула уже я. Через секунду меня уже схватили под руки и рывком отстранили от Эрла. Это была его свита. Двое воинов буквально отволокли меня обратно в кровать и встали как церберы надо мной, не давая снова встать.

Мне стало так обидно. Я почувствовала себя какой-то грязной и ничтожной. Мне показалось, что Витторио побрезговал мной. Ему было противно, что я касаюсь его… Глупая, наивная дура… А я тут, со своими никому не нужными порывами. У варваров нет души. У Витторио тем более. Он презирает меня и всех эльратцев. Не хочет на меня даже смотреть. Я же мало того, что женщина, еще и эльратка из самой императорской династии. Что может быть хуже и унизительнее для него, чем тягаться со мной?

Я почувствовала, как слезы обиды наполняют мои глаза, застилая пеленой все вокруг, а главное его. Злого, рассерженного… Ненавижу его, ненавижу!

Мне не хотелось, чтобы меня видели такой, поэтому я просто отвернулась от Витторио, уткнувшись лицом в подушку, и, накрывшись почти с головой одеялом, тихо плакала. Когда уже наконец-то закончится это дурацкая примерка и он уйдет из моих покоев… Из мыслей… Из снов…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 27. Перекус

Витторио

Ненавидит… Она ненавидит меня.

Казалось бы, такая очевидная истина, но как больно это было слышать.

Как по сердцу ножом, который я, кстати, позорно выронил в тот момент. Я знал… Знал, что не достоин даже взгляда ее. Не то, что доброго, а даже обычного, без презрения, без рвущей мне душу ненависти. Но все равно наивно продолжал ждать его, пусть и понимал, что это невозможно. И от этого становилось только больнее.

Я заслужил эту боль, ее плохое отношение ко мне, я все это заслужил. Я уже тысячу раз успел представить, как воспользуюсь грязным предложением Джорджа, и заберу ее навсегда. Дикий волк внутри меня постоянно дерет душу, изнывая желанием закрыть ее под замком и, поддаваясь животным инстинктам, подчинить себе. Сделать ей больно за то, что она сотворила со мной. Взять то, что положено брать воину победившей армии от женщины. Не смотря на ее желания, слезы, протесты.

Но как человек… Разве я могу так с ней поступить? Заставлять против воли быть со мной? Ответ простой.

Я не знаю.

Я боюсь, что волк внутри меня победит. Сегодня он уже сделал это, когда я впервые коснулся ее с отнюдь не благочестивыми мыслями. Ее пышные упругие груди, которых еще никто не касался… Это просто за гранью добра и зла.

А с другой стороны, она все равно будет мучатся и ненавидеть меня. Так может хотя бы себе облегчить душу? Взять наконец-то желанное и успокоится. Иначе я просто сойду с ума. Потому что Анна Аврора хуже любого палача. Зачем она вдруг кидается спасать меня от «раны», после всего, что успела сказать. Понимает, что со мной происходит и специально мучает в отместку? Это слишком жестоко.

— Уберите ее!! — кричу я, отдергивая руку.

Чем больше я нахожусь с ней рядом, чем больше касаюсь — тем хуже становится. Чувствую, как спина покрывается холодным потом, виски пульсируют, а руки начинают предательски трусится. Пытаюсь скрыть это ото всех. Встаю и отхожу к окну, пока мои воины тащат ее обратно на кровать. По пути хватаю марлю из рук горничной и зажимаю ее в руке. Она окрашивается в багровый цвет, но кровь наконец-то останавливается.

А я нет. Меня несет.

Хочу уйти отсюда и не видеть ее, но не могу. Я должен проследить, чтобы она поела. Ни то опять тут в обмороки начнет падать. И так вместо завтрака сопли жевала и запивала слезами. Нужно срочно что-то делать с этим, потому что я не могу по три раза в день приходить к ней и кормить с ложечки. Не высекать же мне поваров розгами, каждый раз, когда она отказывается от еды? С ее аппетитом людей не напасешься.

Приходя немного в себя, возвращаюсь в кресло. Слава Богам Великого и Бескрайнего Севера, она отвернулась и лежит уткнувшись в подушку. Вдруг замечаю, что одеяло едва уловимо взгляду вздрагивает.

Черт.

Опять она ревет. Необходимо искать к ней другой подход. Каждая моя попытка ее приструнить заканчивается истерикой. И не только ее.

В покои наконец-то возвращается служанка с подносом еды и отваром. Ставит на столик возле камина и отходит. Я наугад выбираю кусочек мясного пирога и даю его горничным на пробу. Тоже самое происходит с отваром. Не отравлено. Киваю служанке.

— Ваша Светлость, — обращается она к Анне Авроре, — Ваш перекус готов.

— Хорошо, я потом поем. — мычит она в ответ, продолжая лежать.

Никаких потом. Киваю воинам, что стоят у ее постели. Они достают ее из-под одеяла и тащат к столу. Нежнее, блин, это Ваша будущая императрица!

— Отпустите меня, варвары! Сказано же Вам — не хочу. — безуспешно упирается она.

Ее сажают на диванчик и она обижено скрещивает руки, глядя куда-то в окно. Герцогиня просто заставляет меня идти на крайние меры. Я встаю с кресла и подхожу к ней, вернее к горничной, что стоит рядом и достаю меч из ножен. Не собираюсь никого убивать. Просто напугать. Звук лезвия, проходящего по ножнам, моментально отрезвляет Анну Аврору, после чего она тут же хватает кусок пирога и начинает активно жевать.

— Спасибо. — говорит она горничной, стоящей рядом с ней и смотрит в упор на меня, наблюдая за тем, как я возвращаю оружие в ножны.

Затем она берет в руки чашку с отваром и подносит к губам. Сделав пару глотков, она начинает активно кашлять и ставит кружку обратно. Бедная аж облилась чуть-чуть.

— Гадость! — возмущается она, вытирая юбку платья. — Вы что отравить меня хотите? Уберите это и принесите обычный мятный чай!

— Дозволите принести Ее Светлости чай, Эрл Витторио? — спрашивает меня на нордорийском горничная, смиренно глядя в пол.

— Нет. Пусть пьет это.

— Его Высочество не разрешил мне заменить Ваш напиток. — объяснила ей горничная.

— Скажи ему, что пусть сам пьет это. А мне и без отвара хорошо, я хочу просто чай.

— Ваше Высочество, что мне ей сказать? — спросила меня на нордорийском служанка.

Я не ответил. Просто подошел к Анне Авроре и, схватив кружку отвара, поднес к ее губам, аккуратно придерживая второй рукой затылок девушки, чтобы она не вертелась.

— Не надо! — закричала она и стала выхватывать чашку из моей руки — Не надо! Я сама! Сама!

Она даже демонстративно сделала пару глотков, пытаясь показать мне, что со всем согласна. Усмирив строптивицу, я снова пошел к окну и стал в пол оборота, краем глаза наблюдая за тем, чтобы она все выпила.

— Хорошо, хоть не бьет по лицу, как Джордж, и за волосы не тягает. — бухтела под нос герцогиня, давясь отваром, — Попросить перевести мне нельзя было?! Сразу силу применять. Варвар. Вы только посмотрите на него! Для него слуги и то больше, чем я значат. Он с ними хотя бы разговаривает. А я недостойна даже этого! Кстати, сер Годрик — обратилась она к третему наследнику клана Медвежьих Яров, что охранял ее ночью, — Я заметила, что все высшие военные чины знают мой язык. Даже Верховный Эрл Джордж пусть и с ошибками. Почему же Эрл Витторио не говорит на эльратском? Я бы высказала ему лично, что думаю по поводу его отношения ко мне.

У Годрика аж глаза забегали.

— Сэр Годрик? — не унималась герцогиня.

— Ваше Высочество…? — растерянно посмотрел он на меня, ожидая какой-то подсказки.

Глава 28. Гневная тирада

Витторио:

— Ваше Высочество…? — растерянно посмотрел на меня Годрик, ожидая какой-то подсказки.

Но мне было нечего ему сказать. Я нуждался в той самой подсказке не меньше, чем он, а от того ждать от меня помощи не следовало. В сущности, это была моя проблема. Мне бы давно надо было придумать ответ на этот закономерный вопрос. Не сложно было за пару дней путем нелегких наблюдений обнаружить такую очевидную истину. Все нордорийские аристократы без исключения в совершенстве владели эльратским. Каждый воин, мой или Джорджа, который так или иначе охранял Анну Аврору или контактировал с ней, не только прекрасно понимал ее, но и по надобности говорил с ней на чистом эльраском, без толики акцента.

Исключением разве, что служил мой брат. Его Величеству плохо давалось многообразие мягкий звуков, коими был наполнен язык имперцов. Он часто мог путать окончания, а также использовать те или иные схожие по смыслу слова не к месту. Примерно так же я разговаривал лет эдак в семь-восемь, когда наши родители отдали меня в эльратскую школу.

Джордж, как и я, страх, как не хотел там учится. Нам двоим по душе были тренировочные площадки вместо учебных классов, танец мечей вместо глупого вальса и скачки верхом вместо занудного изучения «великих» подвигов этого проклятого Вильгельма I Завоевателя. И тем не менее, с горем пополам через «не хочу», «не буду» и «ненавижу эльратский» Джордж таки освоил его. Причем на достаточном уровне, чтобы все понимать и даже свободно разговаривать, пусть и с ошибками.

Таким образом, единственным нордорийцем высокого происхождения, который оказался «незнающим» имперский язык оставался я. Понимая, что меня вот-вот могут разоблачить, я разнервничался, как мальчишка. На то было две причины. Во-первых, Его Величество не обрадуется нашим задушевным беседам.

Не то, чтобы он ревновал Анну Аврору. Ему было плевать на нее и ее чувства. Он бы даже со старой девой с гнилой душой в постель лег. Лишь бы укрепится на троне. Но вот перспектива ненужных слухов его не радовала. Мало кому, в принципе, понравится, когда весь мир будет судачить, что жена понесла от брата, а не от тебя. И хотя Джордж был абсолютно уверен во мне…

Когда дело касалось Нее, я эту уверенность терял напрочь.

Вторая причина, по которой я не спешил общаться с герцогиней, обычный страх. Это даже смешно. Я, Эрл, который сейчас фактически единолично управляет огромной Империей и не не менее огромной армией, боялся заговорить с Ней. С девушкой, с трудом достающей макушкой до моего плеча и нервно вздрагивающей каждый раз, когда я на нее смотрю.

А все потому, что мне кажется узнай Анна Аврора мой секрет, она вдруг резко перестанет быть собой. Начнет говорить в моем присутствии сухими протокольными фразами так же, как и с Джорджем. Мы ведь с ней прекрасно осведомлены, что согласно неписанным дипломатическим канонам, человек, выступающий переводчиком между более высоким по статусу аристократом (то есть мной на данный момент) и менее титулованным (то есть Анной Авророй до момента ее коронации), будет переводить все без упоминания всей той горькой гаммы эпитетов, что льются из ее медовых уст.

Когда тот, кто занимает низшее положение позволяет себе излишества, как это происходит в случае с герцогиней, переводчик объясняет лишь общий посыл, не вдаваясь в «неподобающие» подробности. Немудрено. Не владел бы я эльратским, никто бы в жизни не решился бы под страхом потери головы переводить мне ее дерзкие речи.

Я опасаюсь, что она и вовсе закроется от меня и я не смогу узнать, что она думает на самом деле. Но еще больше я боюсь, что она наоборот откроется мне. Что захочет разговаривать со мной. А вдруг она меня начнет спрашивать про Джорджа? Я ведь как никто другой знаю его. Давать ей советы, как наладить отношения с моим братом? Как расположить его к себе? Нет. Это выше моих сил.

Но Анна Аврора продолжает упорствовать в своем неистовом желании найти во мне собеседника. Она словно ходит по краю, играет с огнем, разу раз провоцируя меня сказать ей хоть слово, пусть и боится одного только моего взгляда. Стреляя глазками то на меня, то на Годрика, в ожидании ответа, герцогиня в своей привычной манере испытывает меня.

— Что Вы спросили у него Сэр Годрик? — не терпящим тоном сказала Анна Аврора.

Воин все продолжал таращиться на меня. Я на него. Мне его даже жаль стало в тот момент. Он был меж двух огней.

— Что ты на меня смотришь? Придумай что-нибудь. — приказал я и Годрик побледнел еще сильнее.

Не могу я с ней говорить. Не готов я. Пусть моя свита это разгребает. Эрл я в конце концов или кто? Решать мои проблемы — их прямая обязанность. Они, что думали? Служить Эрлам это не просто мечем махать. Это высшие государственные должности. Вот пусть Годрик и применит все свои дипломатические навыки в деле. Достаточно того, что мне приходится чуть ли ни силком кормить ее. Не хватало мне еще и разговоры вести.

Третий сын клана Медвежьих Яров, кажется, хотел сброситься с окна. С разбегу. И не думая. Врать своей будущей императрице он явно не хотел, а меня ослушаться не мог. И я уже было собирался спасти бедного воина и взять весь удар на себя, но не успел. Своим вопросом Анна Аврора сбила весь мой героический порыв. А я так храбрился, так жадно набирал легкими воздухом, чтобы ответить.

— Он не хочет Вам отвечать? — возмущалась уже не моя герцогиня, — Снова меня игнорирует! Ему не ведомы правила придворного этикета? Разве можно оставлять даму без ответа, когда она к тебе обращается? Варвар! Только силой горазд со мной говорить! Мужлан. — воздух вокруг нее прям искрился. — Да он… Да я его… Вот стану императрицей и тогда… Вот тогда как придумаю ему что-нибудь, чтобы проучить за неуважение, как прикажу… У-ухх! Будет знать, как меня игнорировать. Заставлю весь день со мной разговаривать. За завтраком, обедом и ужином. И за послеобеденным чаепитием тоже! Ай, хотя нет. Как же. Поговорю я, конечно. Он же варвар. И слова по эльратски не понимает. Значит перед этим заставлю выучить. Сама и буду ему преподавать. Это будет его худшая пытка! И…

… ее гневная тирада была неожиданно прервана.

Глава 29. Дела государственные

Витторио:

…Ее гневную тираду прервал смешок, пронесшийся по рядам воинов. Я сам было чуть не рассмеялся от этой милой «угрозы». И все-таки она удивительная девушка. Еще с минуту назад герцогиня раздирала своими речами мою душу на куски, а сейчас я с трудом сдерживал смех. Только едва заметная улыбка коснулась моих губ, которую я тут же попытался скрыть. Не положено мне по статусу.

Вы только посмотрите на нее. Она собралась меня лично учить эльратскому. Жаль, в моей школе не было таких преподавательниц. Я с превеликим удовольствием выучил бы с ней еще раз то, что и без того прекрасно знал. Просто потому что она была такая искренняя, такая настоящая в своих эмоциях и словах. Неиспорченная дворцовой жизнью. Хотя, как я читал в геральдических книгах, она была здесь частой гостьей при жизни императора.

— В чем дело? — спросил я воинов, опасаясь, что их смех может задеть ее, и выражение их лиц в миг снова стали бесстрастными.

Побледнели все. Особенно Годрик.

— Ваша Светлость, — наконец-то отмер мой воин, — Не думаю, что в этом есть необходимость. — попытался выкрутиться он и не соврать при этом.

— Да? — удивилась герцогиня. — И почему же? Витторио станет моим поданным после коронации. Как он будет понимать мои приказы, не зная эльратского?

— Полагаю Вы будете отдавать приказы на нордорийском. — а вот тут он уже скорее всего соврал.

Вряд ли Ее Светлость сможет отдавать мне какие-либо приказы. Да и не только мне. Даже с короной на голове, она вероятно останется такой же бесправной, как сейчас. Все зависит от воли Его Величества.

— И как же это я буду обращаться к нему на нордорийском, если не знаю его? — возмутилась Анна Аврора. Не очень ей претила идея говорить на языке «варваров».

— Вам придется его выучить. — пояснил Годрик.

— Что?! — аж задыхалась от злости Ее Светлость. — Да ни в жизни. Я просто попрошу Вас перевести ему мой приказ, чтобы он выучил эльратский.

— Обязательно, Ваша Светлость. — улыбнулся Годрик.

Было видно, что ему эта идея кажется абсолютно сумасшедшей, но он торопился успокоить разгорячившуюся герцогиню, приняв единственно правильное решение — согласиться с ней.

— Вот и славно, сэр Годрик. — довольно ответила Анна Аврора. Наконец-то хоть в чем-то с ней согласились. — Мы можем уже приступить к примерке? — спросила она. — Раньше начнем — раньше закончим.

Годрик проверил чашку с отваром герцогини и, убедившись, что та пуста, кивнул мне. Примерка прошла спокойно, без эксцессов. Ее Светлость спрятали за ширму и переодели в предварительные эскизы свадебного платья. Вокруг нее вертелись портнихи со своими булавками, лентами и прочей своей мишурой.

Один наряд, второй, третий. Было сложно подобрать идеальное сочетания лифа и юбки платья. А все потому, что ей все очень шло. Даже слишком. Она была хороша в любом наряде и без него. Последнее я помню особенно хорошо. А в тот, когда она вышла из-за ширмы в лифе с открытыми плечами…

Стоило мне увидеть, эти оголенные ключицы, тонкая шея, декольте, как перед глазами вмиг пронеслись воспоминания о том, что скрывается под ним. Это просто пытка какая-то. Виски запульсировали, меня кинуло в жар, в горле пересохло. Я снова выходил из себя. От нее невозможно было оторвать взгляд.

— Ром подай. — хриплым шепотом сказал я горничной и та мигом наполнила кубок для меня.

Но ром не помог. Мой голос так и стался хриплым.

— Глаза опустили. — зло приказал воинам, когда заметил, что любуюсь ею не один я. — Я не давал приказа их поднимать.

— Простите, Ваше Высочество. — хором проговорили они, опустив головы.

Анна Аврора аж на месте подпрыгнула от громкости.

— Этот верх не подходит. — сказал я портным осипшим голосом.

— Но Ваше Высочество, — возразил один из портных, — Этот фасон сейчас на пике мо…

Он не договорил. Его слова застрял в горле, стоило мне посмотреть на него.

— Как скажите, Ваше Высочество. — поклонился он.

В конце концов, было принято решение остановится на фасоне с пышной юбкой, в добавок к которой шел длинный шлейф, и закрытым верхом с длинными пышными рукавами, имевшие узкие манжеты на запястьях.

После примерки, я наконец-то покинул покои Анны Авроры. По всей видимости облегчение испытал не только я, но и вся моя свита. Мне оставалось только доложить Его Величеству о примерке и главное об Ее обмороке. Он, конечно, и сам бы узнал обо всем. Ему и так докладывают о каждом нашем с Ней вздохе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но Джорджу хотелось, чтобы я выслуживался перед ним лично. Или хотя бы, чтобы информация к нему поступала по моему личному поручению. Он, само собой, ее перепроверит у своих ищеек, но вот сам факт того, что я перед ним отчитываюсь… Его Великолепие просто не могло отказать себе в таком удовольствии.

— Анджей, — обратился я к своему оруженосцу, перебирая бумаги на столе.

— Да, Ваше Высочество.

— Его Величеству Верховному Эрлу Джорджу нужно составить отчет о сегодняшней примерке. Приложите туда рисунок с выбранным фасоном и образцы тканей. И не забудьте указать о визите лекаря и его причинах. Не забудьте указать, что вопрос с «питанием» Ее Светлости решен — она съела пирог и выпила отвар. Напишите ходатайство о разрешении мне взять под личный контроль проблему с питанием. Ты же понимаешь, Анджей, что будет с Ее Светлостью, если за это дело возьмется Верховный Эрл?

— Понимаю, Ваше Высочество.

— А как быть с тем, что ее слушали… Ну, когда мы все выходили? — малец аж запнулся не зная, как поприличнее назвать то, что я присутствовал, когда ее осматривал лекарь.

— Никак не быть. — отчеканил я. — Это тоже включить в доклад. Или ты считаешь, что между нами могло что-то быть в присутсвии лекаря и пятерых горничных?

— Никак нет, Ваше Высочество, просто…

— Вот именно, Анджей, все просто. Я присутствовал при ее лечении еще во времена ее лихорадки, когда она только прибыла во дворец. Я мог увидеть что-то новое? Или мне нужно было оставить Анну Аврору одну и без охраны? А может следовало оставить там вместо себя другого воина, чтобы еще и он ее увидел? Тебя, например?

— Нет, что Вы, Эрл Витторио.

— Вот и все. Делай, что говорят. И вот еще, эти ордонансы и указы готовы. Нужна только подпись Его Величества. Их нужно отнести к нему. Где капитан Маркус?

— Отсыпается, Ваше Высочество. Вы ж приказали ему на эту ночь дежурить в покоях Ее Светлости Анны Авроры. — ответил оруженосец.

— А, точно. Тогда Тан Варнак.

— Я, Ваше Высочество. — шагнул он вперед.

— Варнак, свяжитесь с градоначальником и отделом градостроения в ратуше. Мне нужна карта столицы с указанием на ней имений эльратской знати. У меня с утра на столе должен лежать отчет с полным списком эльратских дворян, начиная с самых родовитых и богатых ее представителей. Имена, титулы, военные звания, сколь древним является их род, полный состав семьи и так далее. Особенно меня волнуют незамужние девушки детородного возраста. Еще перечень имущества каждого. Также на карте должны быть отмечены свободные участки и те постройки, которые могут быть снесены без ущерба для города. И нужен план дворца с указанием тех его частей, вернее окраин, что могут быть отданы под снос. Есть вопросы?

— Да, Ваше Высочество. Зачем список девушек?

— Нам нужно породнится с эльратской знатью. Хотим мы этого или нет. Нам нужно укрепить позиции. Так что готовьтесь обзавестись женой, Тан Варнак. За девушками последует приданное в виде недвижимого имущества. К тому же, после той позорной драки и разжалования уже бывшего генерала Алесандро, нужно будет выделить нордорийской знати поместья. Боюсь, как бы всем хватило. Возможно придется расширить территорию города за счет земель дворца. Так что меня волнуют те его окраины с постройками, которые не используются. Те эльратцы, кто не будет согласен выдать своих дочерей замуж, будут лишены титулов и званий. Если понадобится — будем сносить и часть городских построек под поместья. Особенно это касается публичных домов, ростовщиков*, игральных домов и в плохом состоянии постоялых дворов. Не переживайте, кому и какое имение достанется будет решать Его Величество, он не оставит Вас без награды за то, что вы так сильно бдите мою безопасность. — последние предложения прозвучали из моих уст с сарказмом.

После раздачи указаний и проверки нескольких отчетов, что мне прислал Монетный Двор, я отправился опять же в армейские корпуса. Проверил, как идут тренировки, убедился в надлежащих условиях для простых солдат и посетил лечебницу, где восстанавливались тяжело раненые воины. Затем нанес визит в элитное подразделение кавалерии, то бишь конницы, где и отобедал в кругу кавалеристов.

Мне было приятно повидаться с Таном Брияном Порпойзаном, моим бывшим оруженосцев, который по приказу Джорджа был отстранен от меня. Он, слава Богам Великого и Бескрайнего Севера, находился в добром здравии.

Бриян немного похудел, волнуясь за меня. Но, увидев своего Эрла, в момент воспрял духом. У него на лице была написана уверенность, что никто лучше него не справится с должностью моего оруженосца и надо сказать он был прав.

Тан Порпойзан все то время, пока я находился во владениях кавалерийских корпусов, пристально наблюдал за Анджеем. И, не удержавшись, пару раз даже сделал ему замечание о том, как тот подает мне документы, не носит запасных чернил и беспорядочно ведет записную книгу с моим расписанием.

Юноша же все время пытался показать, что он ничуть не хуже. Стараясь как можно лучше мне услужить, в итоге лишь путался под ногами и отвлекал своим «Ваше Высочество» по любому поводу. Однако, советы Брияны слушал внимательно и широко раскинув рот.

— Ничего страшного, Бриян, научится еще. — утешал я своего оруженосца.

Кажется, его беспокоило точность ведения моих дел даже больше меня самого. После армейских корпусов мы посетили ратушу. Подъезжая к ней, на площади мы со свитой кидали на землю монеты для бедняков, а после заглянули в храм для вечерней молитвы.

Ужин, к счастью, я попустил и мне не пришлось видеться с Ней. Годрик отчитался о здравии и аппетите Ее Светлости, а на пост уже заступил капитан Маркус Мэер. Надо сказать, третий сын клана Медвежьих Яров выглядел помятым и уставшим. Неужто его так извела уже не моя Анна Аврора? Но он уверил меня, что в мое отсутствие она вела себя более чем хорошо.

Хм… Она и «хорошо»? Ни разу при мне она так себя не вела. Или она устраивает истерики исключительно для меня?

Также он поведал мне и другие интересные подробности. Сегодня же у Нее было первое занятие со Старейшиной Бартэном Далливионом. Как оказалось, герцогиня была крайне удивлена тем фактом, что у «варваров» оказывается есть письменность. Старик даже уломал ее каким-то образом выучить половину нашего алфавита. А еще на примерке она кричала, что в жизни не станет учить нордорийский.

Все-таки у старейшины уникальнейший дар убеждения. К нему прислушивается не только Джордж, но и сама Анна Аврора. Она, конечно, повозмущалась. Учила без особого энтузиазма и на отстаньте, но, учитывая, ее нрав, это уже ой какой прогресс. Годрик сказал, что она даже выучила пару слов: «Ваше Величество», «Ваше Высочество», «Доброе утро», «Добрый день» и «Добрый вечер». Но произношение… Эти ее мягкие «л» то и дело лезли, куда не попадя. Грубые горловые звуки, коими был полон нордорийский язык, ну никак не давались Ее Светлости.

Остаток вечера я снова провел в кабинете. Мне принесли уже подписанные Его Величеством ордонансы и указы и даже некоторые материалы, касающиеся самых родовитых семей столицы. Последующие несколько дней прошли в таком же режиме.

С утра до вечера я пропадал, то в Академии, то в армейских корпусах, выслушивал недовольное ворчание Главного казначея, отправлял документы на подпись Верховному Эрлу и даже ходил к нему на аудиенцию пару раз. Завтраки и ужины я старательно избегал, вернее я избегал Ее. Утром я вставал рано и мы со свитой завтракали в моем кабинете, параллельно обсуждая государственные дела.

Обеды мы встречали обычно в одном из армейских корпусов, ратуше или же столовой при Императорской Библиотеке. Один раз мы даже были приглашены в дом одного из эльратских князей, но я вынужден был отклонить предложение из-за соображений собственной безопасности и протокольных моментов. Прежде всего такие места должен посетить сам Верховный Эрл.

До ужина я очень старательно не успевал и встречал его ближе к ночи в собственном кабинете. За эти несколько дней нордорийские юристы в коллегии с представителями эльратских законописцев закончили адаптацию местного законодательства под северный манер. Было издано несколько кодексов: об уголовных преступлениях и процедурах их расследования и судебном разбирательстве, о гражданских отношениях и судах, а также свод законов о налогах.

Я успел подготовить указы о назначении новых судей, смене судебной системы по избирательному принципу. Отныне в провинциях и столице судьи будут избираться магистратами при ратушах, в состав которых входили выборные представители местного населения. Также была объявлена мобилизации и повышено жалование для солдат.

Кроме того, из казны были выделены деньги на обмундирование и базовое оружие. На руководящие должности в армии могли претендовать лишь нордорийцы. Кавалеристами, арбалетчиками и корпусов по боевым машинам, таких как баллисты, катапульты, пушки и стенобитные орудия, могли быть выходцы из любого когда-то захваченного имперцами народа, кроме коренного населения империи, то бишь эльратцев.

В общем, работа кипела. Я был полностью поглощен государственными делами и даже обрел некоторый внутренний покой, пока однажды кое-кто не нагрянул с визитом в мой кабинет.

— Ваше Высочество. — обратился ко мне Анджей. — К Вам пришли.

Глава 30. Советы старших

Витторио:

— Старейшина. — встал я в знак приветствия.

На пороге моего кабинета стоял Бартэн Далливион. Это был единственный человек, не считая Верховного Эрла, кому я выказывал столь высокое уважение. Впрочем, как и все остальные нордорийцы.

Он вызывал искреннее восхищение. Бартэн мало того, что был старейшим из всех ныне живых северян, так еще и умудрялся по сей день служить своей родине, подавая пример всем — от нордорийского аристократа до простого солдата.

Седовласый воин, которому в будущем году должно быть уже как сто двадцать лет, продолжал носить при себе оружие, коим управлялся не хуже, чем иной юнец. Огромное вычурное копье с зазубринами по совместительству служило посохом своему владельцу, на который тот упирался при ходьбе, волоча за ним свое уже немолодое тело.

Однако, не смотря на все то, что время сотворило с его плотью, дух его оставался по прежнему сильным и непоколебимым. Его воинственная натура, словно бриллиант была огранена в чистейший разум, нажитый за все года.

Бартэн был смел и отважен, но при этом предельно мудр и рассудителен. А то, каким даром убеждения и авторитетом владел этот старый воин, и говорить нечего. Никто и никогда не осмеливался его перебить, вставали при его появлении, и даже сам Джордж при всей своей высокомерной натуре чтил старейшину едва ли не так же, как нашего покойного батюшку.

— Мое почтение Эрл Витторио, — тихо поздоровался он, поклонившись, а затем не спеша двинулся к моему столу, опираясь на посох-копье, — Да будет Ваш разум столь же холоден, как северные зимы, а рука с мечем тверда, как лед.

— Да будет так, Старейшина. Присаживайтесь, — указал я жестом на кресло, — Вы по делу какому или просто зайти решили? — поинтересовался я, раздумывая о причинах визита, и вдруг резко напрягся, заподозрив неладное, — Это касается Анны Авроры? Она что-то…?

— Нет-нет, что Вы, Ваше Высочество, — успокоил меня старейшина. — Слава Богам Великого и Бескрайнего Севера будущая императрица в добром здравии и ныне почти прилежно учится. Я к Вам по надобности, мой Эрл. Ни то Вы в последнее время весь в делах государственных, Вас и днем с огнем во дворце не сыскать. Надеюсь, я не сильно потревожил Вас. Али мне зайти в какой другой час?

— Все во имя нордорийцев, Старейшина, долг не ждет. Не переживайте, вы не отвлекаете меня. — ответил я. — Что же Вас привело к мне? Я весь во внимании.

— Поговорить хотел с Вами, Эрл Витторио. Без свидетелей. — вкрадчиво произнес он, многозначительно глянув из-под седых бровей на свиту со стражей.

«Ищейки» Джорджа замялись, озадачено переглянулись, но таки выполнили просьбу Бартэна. Все же его авторитет и доверие к нему были непоколебимы. Никто даже мысли допустить не мог, что он может пойти на какой-либо сговор против Верховного Эрла или как-то поспособствует порче его репутации.

Вот уже без году как сто лет он борется за судьбу нордорийцев и он не позволит вот так взять и устроить переворот власти или еще что-то, что может ослабить позиции северян. Подумать только. Я, наследный Эрл, имел сейчас куда меньше власти.

И все же я был таков, поэтому свита, а также стража, спиной вперед вышли из кабинета, чинно согнувшись при этом в поклоне. Когда дверь за ними наконец-то захлопнулась, я, уже будучи немного взволнован о пока неизвестном мне предмете беседы, подался вперед и спросил:

— О чем таком Вы хотели поговорить, Старейшина, что решили выпроводить всех? — с нервной усмешкой спросил я.

— О Вас. — сказал, как отрезал Бартэн.

— Обо мне? — удивился я.

— Именно, Эрл Витторио. Меня беспокоит Ваше состояния. Вы можете обмануть их всех, но не меня. Я слишком долго прожил на этом свете, чтобы не видеть таких очевидных вещей. Тем более, когда Вы, Мой Эрл, выросли на моих глазах.

— Что Вы имеете ввиду? — я почувствовал себя словно на допросе у отца, будто только учудил очередную детскую шалость и меня сейчас за это будут наказывать.

— Я имею ввиду Ваше отношение к Анне Авроре. Не поэтому ли, мой дорогой Эрл, Вы пропадаете днями и ночами, погрузившись в дела, старательно пропуская все завтраки, обеды и ужины, да и вообще сбегаете из дворца, словно не Вы его завоевывали еще с недели две назад?

Возразить было нечего. Он осуждающе глянул на меня своим тяжелым проницательным взглядом и, дождавшись моего ответа, продолжил.

— Это просто немыслимо, Ваше Высочество. Она будущая императрица, жена будущего императора и по совместительству Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера. Вы не имеете права испытывать к ней нечто подобное! Баня, примерка платья! Что дальше?! Блуд?! Прелюбодеяние?! — чуть ли не кричал он, из-за чего немного закашлялся и я налил ему вина из кувшина, ополоснуть горло.

— Спасибо, Ваше Высочество. — поблагодарил он меня, принимая кубок.

Бартэн сделал несколько больших глотков, а снова, слегка прокашлявшись, принялся дальше делиться со мной своим негодованием. Я не перечил. Он сказал правду.

Я не имею права даже думать о Ней.

— Много славных воинов погибло ради этого брачного союза не для того, чтобы Вы сейчас позволили всему этому сойти на нет. Я все прекрасно знаю и про похищение, про условия…

— Как…? — перебил я его.

— Не первый день живу, догадаться не сложно. Да и к тому же, я уверен, что об этом и без того шепчутся в рядах армии. Да, я читаю, что Вы были бы лучшим Эрлом, но Богам виднее. Нам не нужны перевороты со сменой власти и еще большие распри. Мы можем не выдержать очередной встряски и Вы понимаете это не хуже моего. Особенно сейчас, когда с юга на нас движется война, а по империи вспыхивают бунты. Вы становитесь уязвимы, когда впускаете в сердце о ком-то, кроме своего народа. А если она вдруг ответит на Ваши чувства? Вы подумали, что будет с нордорийцами, если Джордж казнит Вас? Вдруг он заподозрит Вас в порочной связи с этой эльраткой и…

— Ее зовут Анна Аврора! — не выдержал я.

— От этого она не перестает ею быть, Эрл Витторио. Вы посмотрите на нее. Эти очи, цвета чистейшего изумруда, эти волосы, черные, как земля. Да она же вылитая Вильгельм I. Вы не были там. А я помню, как этот тиран сто лет назад ворвался на наши земли. Я был юнцом тогда. Девятнадцать лет. Я помню, как имперцы пытали и убивали, помню, как эта эльратская тварь въезжала в нашу столицу на коне, заставив всех жителей склонить головы. Публичные казни, на которых присутствовал этот кровопийца, тысячи поработившихся северян, отправленные рудники умирать с голоду и холоду, добывая золото для украшения этого дворца. Имперцы насиловали наших женщин, делали из детей прислугу. Лили, — в этот момент на его глаза навернулись слезы, а голос дрогнул, — Моя дорогая жена, Они изнасиловали ее. Лили потеряла наше дитя и… Ушла вместе с ним навсегда. В тот момент я валялся тогда среди трупов, что готовились к сожжению. Но меня спасли горцы, а она… Они незаметно вытянули меня из кучи тел ночью, поняв, что я жив. Тогда я предпочел бы умереть, но они меня выходили. Жажда мести вернула меня к жизни. Все эти сто лет я мечтал о том, чтобы Империя пала пред нашими ногами. Не забывайте, Мой Эрл, что они сделали с нашим народом и все ради наживы: залежей сапфиров, изумрудов, рубинов, золота. Они перебили бы нас всех. Если бы им не было нужды искать эти месторождения.

Я аж до хруста сжал костяшки, слушая его. Будь на месте Бартэна кто-то другой, уже бы давно лишился головы, а перед этим еще и языка.

— Я Вас услышал, старейшина. — процедил я.

— Очень хотелось бы в это верить, Мой Эрл. — уже спокойно произнес он. — Я не хочу, чтобы Вы мучали себя. Вы не заслужили таких страданий. Уверен, лучшей кандидатуры на титул Верховного Эрла и Императора нам нигде не сыскать. Увы, Ее Величество Судьба решила именно с Вас взять плату за все наши победы. Вы страдаете за нас всех. Поэтому, очень Вас прошу. Забудьте об этих чувствах до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Уже… Стало…

Ты опоздал, Бартэн. Теперь я больше никогда не смогу сделать этого.

На этом Старейшина посчитал наш разговор оконченным. Он сильно разнервничался. Ему следовало бы отдохнуть. Он встал, скрипя своими костями, и, поклонившись мне, медленно засеменил к выходу.

— Старейшина. — окликнул я его, когда он уже коснулся ручки двери. — В-вы, — мне не хватало воздуха, — Вы ведь специально сказали мне, что Она очень похожа на это чудовище — Вильгельма… Вы ведь хотели, чтобы я возненавидел Ее так же, как и его, да… Вы опоздали, Старейшина. Я уже Ее ненавижу…

За то, что так сильно Ее люблю.

Бартэн не ответил. Лишь молча оглянулся, взглянув на меня своими потускневшими синими глазами, и сказал:

— Не пропустите сегодняшний ужин, Мой Эрл. Его Величество хочет озвучит там какую-то «важную» по его словам новость.

И вышел, оставив меня наедине с моим внутренним волком. Он выл во мне от боли, что раздирала его нутро.

Глава 31 "Важная" новость

"Важная" новость

Анна Аврора:

Следующие пару дней после примерки свадебного платья прошли для меня спокойно. Относительно. Если не считать мое нестабильно настроение. Я то плакала, внезапно вспомнив о пережитых ужасах, то снова приходила в себя, чем не мало пугала свое окружение. И себя, кстати, тоже. Ну по крайней мере за это время при мне никому не отрубили голову, не избили розгами, да и в целом варвары, как бы парадоксально это не звучало, вели себя довольно цивилизовано.

Меня по-прежнему денно и нощно охраняло бесчисленное количество людей, не давая мне спокойно вдохнуть. Даже в гигиенических комнатах мне не давали уединиться, приставляя ко мне служанок, что казалось мне особенно унизительным.

Из соображений безопасности я так и продолжала есть исключительно из серебряной посуды, никакой керамики или фарфора. Мне не давали даже ножей и вилок, опасаясь, что я могу себе хоть сколько-нибудь навредить, поэтому я, подобно сельской девушке орудовала разве что ложкой. Благо хоть серебряной.

Правда подобные меры безопасности применялись только относительно тех трапез, что проходили в моих покоях. Когда же я спускалась в банкетный зал есть в компании Джорджа, то мне было разрешено использовать любые приборы, включая фарфор.

По всей видимости считалось, что я не осмелюсь при Верховном Эрле порезать себе вены ножом или, например, разбить фарфоровую чашку и поднести ее осколок к горлу. Ну или просто не успею, потому что реакция у Его Величества была прямо-таки звериная. После меня опять возвращали в покои в окружение моей многочисленной охраны.

В общем счету за моим августейшим телом следило пять горничных, две фрейлины, от семи до десяти стражников и, само собой, кто из представителей высшей военной знати. Сначала это был сэр Годрик. Высокий и широкоплечий, как и все нордорийцы, он не казался мне даже на четверть таким же надменным и злым, как Витторио.

Воин, в отличии от Эрла был предельно вежлив и не гнушался разговаривать со мной. Он в принципе был единственным, кто делал это безо всякой опаски. Наверное, объяснение этому служило его высокое происхождение.

Горничные отвечали мне коротко и односложно. Фрейлин не были со мной круглосуточно, а даже, если они и находились рядом, то боялись активно общаться в присутствии Гордрика и стражи. Последние так и вовсе молчали подобно статуям. Так что, как ни странно, но именно в лице нордорийского аристократа я нашла себе собеседника. Если бы не он, то я бы окончательно сошла с ума от этой молчанки.

Годрик оказался на удивление образованным молодым воином. Он имел глубокие познания в астрономии, арифметике и инженерии. Как-то раз в один из его постов я никак не могла уснуть. Крутиться с боку на бок мне окончательно надоело и я решила встать с постели, чтобы посмотреть на ночное небо. В детстве мы с братом часто любили рассматривать причудливые узоры звезд, пока нас не находила нянюшка и с причитаниями не загоняла обратно в постель. Таинственная магия ночного неба всегда успокаивала меня и в ту ночь мне показалось это лучшим средством от бессонницы.

Но стоило мне встать с постели, как сэр Годрик, прытью подскочил с кресла и вместе с пятью стражниками буквально окружил меня. Нордорийский дворянин мог просто напросто швырнуть мое тело обратно на кровать, как это сделал бы Витторио, но Годрик сжалился надо мной, разрешив посмотреть на звезды.

Крепко сжав мое запястье, чтобы я не выпрыгнула из окна, воин рассказывал мне про созвездия, словно маленькому ребенку. В этот момент он так напомнил мне покойного брата и на душе вдруг стало очень тепло и грустно одновременно.

После первого его дежурства, на пост заступил некий Маркус Мэер. Светловолосый и такой же крупный воин, именуемый аж «капитаном» был далеко не так разговорчив со мной, как Годрик. В отсутствии фрейлин он еще как-никак мог пообщаться со мной, а вот когда рядом были Мари и, прости Господи, Антуанны, он молчал, очевидно считая, что развлекать меня это их работа, а не его.

Маркус в даже в те немногие моменты, когда таки снисходил до разговора со мной, как и Годрик, общался со мной на общие темы, не делясь информацией о Витторио и нордорийцах в целом, доверяя такую важному миссию старейшин, но о нем позднее.

За капитаном Маркусом пост в моих покоях принял Алесандро. От такого обилия мужчин в моей спальне, что сменялись каждую ночь я чувствовала себя… Ну… Той самой падшей женщиной. Важно заметить, что этот «дежурный» разительно отличался от всех моих предыдущих «церберов». Алесандро был одет куда проще, чем Маркус и Годрик. У него не было такого же синего плаща, увесистого пояса и еще много всяких причудливых атрибутов одежды, которые можно было увиеть у двоих предыдущих.

Таким же скудным, как и его внешний облик, воин оказался и на слова. Алесандро был еще более молчалив, чем Маркус. Вернее сказать, он молчал почти всегда. Его лексикон ограничивался такими словами, как: «нельзя», «отойдите от камина», «не подходите к окну» и все такое в духе «не». Он казался мне злым каким-то, поэтому, когда на следующий день на пост заступил Годрик, я была почти счастлива, если в моем текущем положении вообще можно быть таковой.

Но вот самым интересным нордорийцем, с которым я познакомилась, стал старик Бартэн Далливион. Древний как мир воин посетил мои покои в аккурат сразу после той самой примерки свадебного платья. Одноглазый, в алой, как кровь накидке, он неспешно вошел в мои покои опираясь на свое копье и поклонился. Его необычная внешность напоминала мне то ли волшебника из сказки, то ли просто сказочного персонажа, так что он буквально сразу же расположил меня к себе. Его белые как снег и сдвинутые на переносице брови в сочетании с суровым взглядом ничуть не пугали меня, а голос был а удивление приятным. Пусть и хрипловатым.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Как оказалось, этому пожилому воину было поручено стать мом наставником и учителем. Он должен был ввести меня в курс дела с этой их сложной нордорийской иерархией и обучить языку. Оказалось, у них даже письменность имелась. В первый же день занятий я освоила половину нордорийского алфавита, а также научилась нескольким фразам. Среди них: «Ваше Величество», «Ваше Высочество», «Доброе утро», «Добрый день» и «Добрый вечер». Произношение давалось мне особенно сложно. Нордорийский был полон глубоких гортанных звуков, больше напоминающих звериный рык, из-за чего я постоянно кашляла, едва ли не после каждого слова.

— Старейшина, а почему Эрл Витторио не говорит на эльратском? — спросила я его как-то, прокашливаясь после очередной неудачной попытки.

— Почему не говорит… — задумчиво произнес Бартэн, — Думаю, он просто не считает это необходимым. — заключил он и добавил, намекая, что не собирается продолжать тему. — Давайте, Ваша Светлость, звуки должны быть тверже вот так: «Ваше Высочество». — произнес он, призывая меня повторить за ним.

В отсутствии Бартэна, я обычно рисовала или читала, а Годрик даже разрешал мне вышивать, очевидно считая, что я не смогу нанести себе иголкой серьезные увечья. Но ножницы по-прежнему были только у него и всякий раз, когда мне нужно было отрезать нитку, горничные передавали ему шитье, а после возвращали обратно.

Самой неприятной частью моей «жизни» во дворце — оставались «свидания» с Джорджем. На завтраки, обеды и ужины, за редким исключением, когда Его Величество отправлялся на охоту, меня спускали в банкетный зал, где я вынуждена была сидеть подле этого монстра и делать вид. что все в порядке. К счастью, он не выказывал ко мне какого-либо интереса, время от времени перекидываясь со мной фразами чисто из соображений этикета.

Да, Джордж, не смотря на всю чудовищность своей натуры, был не только внешне очень похож на аристократа, но и манерами тоже. Он филигранно, как и вся нордорийская знать, орудовал столовыми приборами, чем немало удивил меня. Помню учитель Ментор говорил мне, что, когда эльратцы присоединили к империи нордорийские земли, то эти варвары ели только руками, а сейчас вон как научились, не хуже любого эльратца.

Был и еще один приятный момент, который нельзя было не отметить. Витторио за все эти дни ни разу не попался мне на глаза даже во время банкетов. Казалось бы, этот факт должен меня несказанно радовать, но я, к своему стыду и сожалению, ловила себя на мысли, что жду его появления каждый раз, когда спускаюсь к трапезе.

Во мне горело ничем не обоснованное желание увидеть его, спровоцировать, заставить хоть слово сказать мне, вымотать ему нервы так же, как выматывает мне он. Отомстить ему за то, что он возглавлял нордорийскую армию во время нападения на столицу, за то, что он спас меня, когда я так жаждала умереть.

В один из вечеров меня как обычно снова проводили на ужин. Я уже рутинно спускалась в банкетный зал, не ожидая, что этот вечер станет каким-то особенным. Но как же я ошибалась. Мое доселе относительное спокойствие покинуло меня в тот день, заставляя сердце предательски сжаться в тиски.

О том, что что-то пойдет не так я поняла, когда перешагнула порог зала. За столом, через человека от Джорджа сидел Он. Витторио встретил меня своим колючим, холодным взглядом, отголоски которого отдавались дрожью в руках. Мне казалось, что он выворачивает меня наружу и заглядывает прямо в душу. Во время всего ужина мне кусок не лез в горло. Я постоянно ощущала, что на меня кто-то смотрит и боялась даже глаза поднять, пялясь в свою тарелку. Я чувствовала — это Он бесстыдно ощупывает меня взглядом.

Ужин уже почти закончился, когда Верховный Эрл вдруг встал и громко заявил что-то на нордорийском. Присутствующие заметно оживились, на их лицах засияли улыбки и они стали что-то радостно обсуждать. Только Витторио не разделал всеобщий восторг. Цветом лица Эрл практически слился со скатертью и я замелила, как серебряная вилка сломалась в его руке.

— Что происходит? — тихо спросила я у Годрика, сидевшего по правую руку от меня, пока Джордж о чем-то увлеченно говорил со своим соседом. Сегодня была его очередь следить за мной.

— Одновременно с Вашей свадьбой состоится так же венчание других нордорийских воинов. Эрл Витторио тоже женится…

Глава 32. Доигралась

Я мысли свои никак в кучу не мог собрать.

Старался держатся и ночью пытался спать.

И вкус твой пытался запить я горечью рома.

Но ромом меня не склеить — я слишком сломан.

Витторио:

Женюсь.

Я женюсь.

«Этого не может быть. Это просто какая-то шутка», — успокаивал я себя, отказываясь верить ушам. Слова Джорджа ядовитыми шипами впивались в мою и без того израненную душу, отдаваясь тревожным эхом в сознании:

«Эрл Витторио тоже женится… Эрл Витторио тоже женится…», — крутилось в моей голове вперемешку медовым голосом Анны Авроры: «Бесконечной любви и верности… Бесконечной любви и верности…», так что мне стало казаться, что я постепенно начал сходить с ума.

Голова закружилась, а воздух вокруг стал вдруг слишком тяжелым и терпким, чтобы его можно было вдохнуть. Сердце протестующе заколотилось в груди, кипящая кровь пульсировала в висках и в горле все пересохло. Я буквально чувствовал, как мой внутренний зверь вот-вот вырвется наружу, игнорируя все мои попытки его удержать.

Меня раздирали злость и ненависть, граничащие с отчаяньем. Мне хотелось рвать и метать. Хотелось перевернуть этот чертов стол, убить Джорджа здесь и сейчас и плевать, что я тут же умру от рук его верных «псов».

Но меня останавливало одно — эти самые «псы», не раздумывая исполнят приказ «хозяина». Вслед за ним они отправят к Богам Анну Аврору. Как говорится: ни себе не другим.

— С Вами все в порядке, Эрл Витторио? — беспокойно спросил меня оруженосец Анджей, — Вы весь красный, может лекаря?

— Не надо. — ответил я, вытирая проступивший на лбу пот, — Все в порядке. — добавил и осушил кубок рома.

Я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Повернулся и увидел Ее… Она смотрела на меня с каким-то немым укором. Но стоило нашим глазам встретиться, как она тут же опустила свои изумрудные очи вниз, так и не подняв их до конца вечера.

Мне тоже было невыносимо смотреть на Нее. Не раньше, ни тем более сейчас. Но я отчего-то продолжал это делать, мучая и себя, и Ее. Она же считает меня «варваром», так воротит несчастную от меня, что аж кожа мурашками покрывается, стоит мне посмотреть на Нее. Ей противны даже касания моего взгляда. А я готов любоваться ей вечно.

С трудом оторвавшись от Нее, я повернулся и словил на себе осуждающий взгляд старейшины. Бартэн Дилливион смотрел на меня исподлобья и ему не нужны были слова, чтобы я понял его:

«Я не имею права даже думать о ней».

Остаток ужина Джордж в привычной для себя манере скрашивал алкоголем. Я же с трудом его высидел и как только он закончился, ходатайствовал через секретаря Его Величества об аудиенции. Верховный Эрл оказался «занят», но у меня уже не было ни сил, ни терпения ждать. Ром затуманил все мое самообладание и я ворвался во владения Его Величества, игнорируя жалкие попытки стражи остановить меня.

— Что это все, черт возьми значит?! — зло прорычал я, залетая в покои Джорджа. За мной осиным роем, гремя кольчугой и мечами, вбежали стражники со свитой.

На моем брате, разлегшимся посреди кровати, с громкими стонами и охами «скакала» никто иная, как фрейлина Ее Светлости — Антуанна. Заметив нас, растрепанная рыжеволосая аристократка тут же вскочила с места своего «служения» Верховному Эрлу и, сопровождая все свои действия оглушительным визгом, замоталась в первую попавшуюся простынь. Закончив с «одеванием» Антуанна чинно, как того и требуют дворцовые протоколы, присела передо мной в реверансе, опустив голову вниз и так и застыла в таком положении.

— Оставьте нас!! Нам нужно поговорить наедине с Верховным Эрлом!! — гаркнул я.

Видимо от меня в тот момент исходила столь устрашающая и властная аура, что вся свита Джорджа в компании со стражей и, прости Господи, фрейлиной тут же ретировалась за дверь, не удосужившись даже дождаться одобрительного кивка Верховного Эрла.

— Ничего себе… — спокойно, издевательским тоном протягивал брат слова, заматываясь в простынь. — Не думал, что Эрла Витторио может вывести из себя. — добавил он, вливая в себя бокал вина.

Даже не повернулся ко мне, лишь потянулся налить следующий.

— На кой ты женишь меня, если собрался отдать мне Ее после рождения наследников?! — кричал я. Меня аж трусило от злости.

— Тоесть о-великий и благородный Эрл Витторио согласен на мое грязное предложение? — ехидно спросил Джордж, окинув меня хищным прищуром своих бесцветных глаз.

— Да! — признался наконец я и не только ему, но и самому себе, — Да, черт возьми, согласен забрать Ее! — пыхтел я и не в силах сдержать себя скинул первую попавшуюся вещь с первой попавшейся поверхности, кажется это был комод.

— Ну так когда это законная супруга мешала отношениям с любовницей. Женись на одной, тр*хай другую, в чем проблема? Я вот уже и жену тебе присмотрел. Как тебе эта, как ее… Фрейлина герцогиня. Рыженькая такая. Антуанна, кажется. — насмехался он.

— Ты…!

— Вспомни с кем говоришь, Витторио. — перебил меня Джордж холодным и строгим тоном. — Я твой Верховный Эрл и ты присягнул перед Большим Советом и всеми Богами Великого и Бескрайнего Севера служить мне, а значит и исполнять мои приказы.

Сцепил зубы. Он прав. Хочу я этого или нет, но он — Верховный Эрл. И я должен слушать его и уважать, если не его самого, то хотя бы его титул.

— Простите, Ваше Величество — натужно извинился я, поклонившись ему.

Аж пот побежал по вискам. Все тело сковало от напряжения.

— Так-то лучше. — резюмировал Джордж. — Сам мне говорил: «Народ при выше всего…», — кривлял он меня. — Вот и женишься на Лотэранской принцессе. Сдалось мне женить тебя на этой рыжей подстилке. Если хочешь, можешь и ее в койку затащить, то пожалуйста. Мне не жалко. Но нам нужно укреплять международные связи. Особенно с Лотэранцами. Кстати, твоя идея с женитьбой нордорийской знати на эльратских аристократках хороша. А главное выгодна — играть в один день все свадьбы — дешевле. Особенно правильным является способ поощрения таких браков — многие согласятся иметь этих эльратских шл*х за жалованье от Верховного Эрла в виде родовых поместий. Ты, само собой, можешь выбрать себе любое, которое тебе заблагорассудиться. А теперь пошел вон. Еще раз так ворвешься в мои покои и я отправлю тебя остыть в холодный карцер.

— Как скажите, Ваше Величество, — давясь словами, произнес я и, поклонившись, покинул покои Джорджа.

Я вернулся в свой кабинет. Пытался взяться за работу, но мысли разбегались и я никак не мог собрать их в кучу. Решил, что лучше пойти в покои и попытаться уснуть, но куда там. Сон не шел ко мне. Мое пьяное сознание сладким облаком взымало в моей памяти Ее образ: Ее бархатную бледную кожу, хрупкий стан, мягкость губ… Я до сих пор их помню. С тех пор, как делал Ей искусственное дыхание в купели.

Черт!

Я пытался запить Ее горьким ромом, вливая в себя бутылку, потом вторую, но куда там. Мне не становилось легче. Ночь постепенно вступала в свои владенья и вместе с тьмой снаружи темнело у меня внутри. Внезапно таинство моих душевных мук было нарушено наглым вторжением в мою спальню:

— Ваше Высочество…! — почти запищал оруженосец Анджей.

— Как смеешь ты врываться в мои покои! — заорал я на него, метнув в юношу серебрянный кубок, — Головы хочешь лишиться?!

— Ваше Высочество! — игнорировал он мои угрозы, — Там Анна Аврора. Мне доложили… Она опять! Герцогиня сейчас снова разгромит всю спальню. Ей никак не могут угомонить. Верховный Эрл Джордж пьян сегодня. Ой, что будет, если он там окажется раньше Вас…!

Я накинул на оголенный торс рубашку и, даже не пытаясь ее застегнуть, помчался в покои герцогини. Ворвавшись к Ней, я увидел Ее. Разъяренную и заплаканную. Она тут же швырнула в меня произведением искусства неведомого мне ремесленника, которое я без труда перехватил в аккурат у моего лица.

— Ненавижу тебя! — прокричала она при этом.

Вот же несносная. Ей мало того, что Она уже со мной сделала? Я научу Ее, как нужно вести себя с Эрлом!

— Пошли вон… Все. — обманчиво спокойным тоном процедил я.

Под испуганный и растерянный взгляд Анны Авроры не менее испуганные стража, свита, а также горничные тут же согнувшись в поклоне, выбежали из покоев спиной вперед.

Герцогиня аж вздрогнула, подскочив на месте, когда двери за ними захлопнулись.

Ну все, Анна Аврора, ты доигралась.

Глава 33. Наваждение

Витторио:

Ее блестящие от слез глаза смотрели на меня с до боли привычными мне ненавистью и презрением. При чем это «до боли» обретало слишком буквальный смысл, отдаваясь режущими ощущениями где-то под грудной клеткой. А стоило нам остаться наедине, то ко всему прочему добавился еще и страх, который она так тщетно старалась скрыть. Герцогиня напрасно пыталась храбриться, делая вид, что отнюдь не боится меня.

И правильно делает. Я тоже себя боюсь.

Особенно сейчас, когда Она стоит предо мной вся такая почти одетая и будто нарочно опять провоцирует меня.

Боится, но провоцирует…

Плохая девочка. Плохая актриса.

Ее выдало с потрохами собственно тело. Хрупкий стан Анны Авроры заметно дрогнул, стоило двери захлопнуться, пышная грудь начала учащенно вздыматься, а медовые губы слегка приоткрылись жадно хватая воздух.

А еще она покраснела, прикрывая раскрытый рот ладонями.

Так густо, так искренне, от чего поначалу подумал, что она настолько зла на меня. И лишь внимательно проследив за ее взглядом понял — дело во мне. Я выбежал из своих покоев фактически в одних штанах, даже не удосужившись застегнуть рубашку, и теперь стоял перед ней одетый немногим больше Нее. Она же герцогиня как-никак, благородных кровей. Неужели я стал первым мужчиной, которого Анна Аврора увидела в таком виде… В расхристанной рубашке с оголенной грудью.

Это (не) скромная догадка пробежалась по венам раскаленным металлом. До дрожи на кончиках пальцев. Я не смог сдержать самодовольную ухмылку, чем по всей видимости не только задел Ее Светлость, но и вывел Ее из транса. Красная, как помидор, Анна Аврора тут же схватила первый попавшийся предмет обихода и что есть мочи швырнула им в меня:

— Ненавижу тебя! — ранила она меня. Слова достигали цели быстрее «снаряда».

Благо уже не моя невеста никогда не метала копья или метательные диски, а от того поймать несчастное серебряное блюдце, летевшее с сомнительной траекторией, было проще простого.

«Вот же ж дикая. Забыла, с кем говорит? Ну так я напомню ей сейчас!» — вкипел я и двинулся на нее. Медленно. Давая возможность мне… То-есть ей… Опомниться.

Но получилось еще хуже, чем было. Она начала метать в меня еще больше предметов, попутно задыхаясь в рыданиях и истошно крича.

— Н-не подходи ко мне! — заикалась она, утирая слезы, — Стой где стоишь! Как ты мог?! Я ненавижу тебя! Ты понимаешь это?! Ненавижу!

В меня летели диванная подушка, серебряный поднос, что-то еще, но я уже плохо помню. Она отступала все дальше и дальше от меня, в то время как я неспешно приближался к ней, ловя на ходу все летевшие в меня вещи. Кто знает как долго это бы продолжалось, если бы она не уперлась спиной в трюмо.

Дерево тревожно цокнуло в ансамбле со всем своим содержимым. Всё. Отступать некуда. Из последних сил сдерживаясь, я навис над ней, хищным прищуром глядя в испуганные глаза, а затем уперся руками в мебель по обе стороны от Нее. Все это время я не терял с ней зрительного контакта.

«Ну вот ты и попалась, моя мучительница», — подумал я.

Анна Аврора резко замолчала, стоило ей попасть в ловушку, и покраснела еще гуще, стараясь не смотреть вниз. Герцогиня не могла закрыть глаза, тем самым проявив слабость. И в то же время она боялась опустить голову и увидеть мою голую грудь вблизи. Девушка что есть мочи вжималась в трюмо, стараясь увеличить между нами расстояние, но чем больше она пыталась, тем ближе я подходил.

О, Боги, как же она пахла. Не лавандами, жасминами или каким-то столичными духами. Нет. Она пахла собой и этот запах до одури пьянил меня похлеще всякого рома, с каждым вдохом все больше отрывая от реальности.

Однако рано я радовался затишью. Анна Аврора не из тех, кто так быстро сдается. Она вообще ни разу не сдавалась просто так. По крайней мере мне. Слушала всех, кроме меня: Джорджа, Старейшину, лекаря, Годрика…

Анна Аврора начала рыскать рукой за спиной, в поисках очередного «оружия» на трюмо. Это так на нее похоже. Я даже разрешил Ей сделать это «незаметно» для меня. Девушка понимала, что серьезного вреда она мне не нанесет всеми этими безделушками, но желание хоть сколько-нибудь сделать мне больно так и клокотало в ней. Хотела, чтобы я так же, как и она страдал. Но я и без того уже измучен.

Особенно сейчас, когда повис так близко над ней, но все еще не коснулся, когда слышу ее горячее дыхание, обжигающее мне грудь в том месте, где бешено колотится сердце, и запах… Боже, ее дурманящий запах. Я и так уже на пределе.

Ну же, Анна Аврора, давай. Риски. Тогда меня уже ничего не остановит.

И она рискнула.

Нащупав дрожащей рукой острую заколку она попыталась ткнуть в меня ею. Но я ловко перехватил Ее руку, ощутил под пальцами ее мягкую кожу и…‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Это стало последней каплей моего терпения.

Все мои барьеры, которые я так тщательно выстраивал, в один момент рухнули. Я окончательно утратил над собой контроль. Слетел со всех катушек. Как дикий зверь я схватил Анну Аврору и прильнул к ее губам, словно к источнику.

Я так долго страдал от этой мучительной жажды, что сейчас, дорвавшись, никак не мог напиться. Я жадно глотал каждое мгновенье и блуждал руками, где можно и нельзя: грудь, спина, ягодицы, бедра. Я был везде. Это оказалось даже лучше, чем в моих порочных снах.

Золотые цепочки Ее наряда вместе с полупрозрачными черными шелками, быстро капитулировали под моими пальцами, издавая приятный уху треск, в то время как их хозяйка не желала сдаваться. Она брыкалась, словно дикая кошка, не давая себя приручить. Возмущенно мычала мне рот, пыталась бить меня и царапать. Даже языком и то оказывала сопротивление, напрасно пытаясь убежать от моего. Но мне было уже все равно. Она довела меня. Я уже не мог остановится.

Мне вдруг стало плевать, что на шум сюда может, как и в прошлый раз, заявиться Джордж, что он непременно казнит меня за содеянное, что Империя падет при его убогом правлении и так далее по списку. Я готов был променять все за ночь с ней. И пусть на утро она ненавидит меня еще сильнее. Одной причиной больше, одной меньше. Я же и так для нее тиран, неотесанный варвар, насильник. Так буду соответствовать ее ожиданиям

Мне было настолько хорошо, что я никак не мог заставить себя отпустить Ее. Жалкое сопротивление Анны Авроры лишь сильнее распаляло меня и я впивался в нее все больше и больше. Я понял, что окончательно рехнулся, когда мне стало казаться, что она…

Отвечает мне…

Этого не могло быть. Это просто сладкий дурман, плод моей больной фантазии, пьяный бред. Да что угодно, только не правда. Но ощущения от происходящего были настолько реальными, что я не раздумывая поддался наваждению, наслаждаясь картиной, что рисовало мое опьяненное ромом сознание.

В моем сладком бреду Анна Аврора без стеснения пробиралась руками под мою расстегнутую рубашку. Ее нежные прикосновения заставляли мое сердце стучать в ушах, а грубая кожа покрывалась россыпью предательских мурашек. Она поддалась мне, позволив мне углубить поцелуй, а после и сама перешла в наступление. Анна Аврора таяла в моих руках, жадно покрывая поцелуями мои губы, щеки, шею.

«Витторио», — шептала она при этом и шепот этот звучал для меня, словно райская песня.

«Я люблю тебя», — вырывалось из ее уст.

«Пожалуйста, забери меня… Не отдавай ему…».

Она без смущения стягивала с моего тела рубашку, позволяя делать с ней тоже самое. Шелковое одеяние послушно сползало с Ее плечей, открывая хрупкие ключицы. Я касался их своими губами, оставляя на бледной коже алеющие следы. Спускался все ниже и, когда достиг груди, она вздрогнула, больно вогнав свои ноготки в мои плечи, чем вызвала у меня глубокий утробный рык.

Я рывком подхватил Ее на руки и усадил на трюмо, вклинившись между бедрами. Мои руки бесцеремонно скользнули под подол платья, сжимая их и пробираясь все выше Я резко подвинул ее к себе ближе, хотя казалось, куда еще. А она, так послушно себя вела…

Снова прильнув к Ее губам, задыхаясь от страсти, я продолжал творить под ее платьем все, что мне только вздумается. Мой персональный рай втягивал меня все сильнее пока нас, вернее меня, не отрезвил металлический звук, а за ним грохот бьющегося о пол стекла…

Глава 34. Последствия

Анна Аврора:

Мы так были поглощены друг-другом, что не заметили, как столкнули с трюмо статуэтку. Громкий звук, с которым металлическая птица коснулась пола, заставил все внутри встрепенуться, а пустившаяся за ней хрустальная шкатулка разбилась вместе со мной о жестокую реальность. Звон разлетавшегося на осколки стекла окончательно отрезвил нас… или вернее сказать меня. Потому что Витторио эта участь явно не грозила.

Эрл был неприлично пьян, что вызвало у меня невольное сравнение с Джорджем. И пусть доселе во мне жила абсолютная уверенность — Витторио не такой, но факты говорили о другом. Еще как «такой». Похоже пристрастие к крепким напитком это у них семейное. От нордорийца разило так, словно он опустошил все алкогольные запасы столицы, не меньше.

Я немного отстранилась от него, но наши губы все равно продолжали находиться неприлично близко. Он учащенно дышал мне в лицо этими хмельными парами и я не могла понять от чего сама пьянею. То ли от запаха рома, то ли от затуманенного взгляда его почерневших глаз. Но одно я понимала точно — я не должна была снова поддаться этому влечению, ведь это все неправда. Он ненавидит меня из-за моего сходства с Вильгельмом І и никогда не почувствует ко мне что-то большее.

— Варвар! — крикнула я от и влепила ему пощечину.

К моему удивлению, Витторио смиренно принял этот удар, даже не пытаясь остановить меня. Но я и так не собиралась останавливаться. Во мне клокотала обида. Я чувствовала себя униженной и порочной. Как он мог? Хотя… Чему я удивляюсь? Ему вообще все равно с кем: женится на одной, целует другую. Он же варвар, ему не присущи такие добродетели, как порядочность и нравственность. К тому же он еще и мертвецки пьян.

Да я попросту оказалась первой попавшейся женщиной, с которой он решил предаться плотским утехам. Или еще хуже — он желает этим обесчестить меня, растоптать и унизить. Но разве я виновата, что в мои жилах течет кровь императорской династии? Разве я выбирала, чтобы мой отец был из рода Бенкендорф?

А с другой стороны, имею ли я моральное право его осуждать, если сама ничем не лучше? Витторио ведь мужчина в конце концов. Для его чести и репутации не играет роли с кем делить ложе. Я же, если допущу близость, не просто потеряю свое лицо, я опозорю весь свой род. Это тяжкий грех. Меня будут ждать адские муки после смерти, не смотря на то, что я испытываю их уже сейчас.

В порыве гнева я попыталась хоть сколько-нибудь оттолкнуть от себя Эрла, что привело к обратному эффекту. Витторио не только не отодвинулся, но и еще больше одернул меня к себе. Клянусь, если бы воин не держал меня так крепко, я бы подпрыгнула до самого потолка от ощущений внизу.

Дело в том, многие мои подруги уже были замужними дамами и надо сказать, что на наших девичьих посиделках по вечерам мы успевали обсудить с ними не только новые шляпки в ателье мадам Хёрт. В связи с чем я смутно «догадывалась», что касается меня через грубую ткань его штанов. Однако руки Витторио по-прежнему впивались в мои бедра, поверх которых он так старательно задрал платье, и у меня не было ни малейшего шанса двинуться с места.

К тому же, не считая тех самых штанов, на нем больше ничего не было. Ну разве что сапоги. Правда это совсем не спасало. Ибо неприкрытые мужские ступни меня смущают далеко не так сильно, как торс. Особенно, когда он такой, как бы это сказать. Рельефный что ли. Внушительные бугорки мускулов Эрла были усыпаны многочисленными зарубцевавшимися шрамами.

Эти безмолвные свидетельства о его воинственном прошлом местами покрывались порослью жестких темных волос. Я с удивлением рассматривала тело варвара. Подруги говорили, что кожа мужчин имеет куда больше растительности и были правы. Я невольно глянула на свою грудь, сравнивая насколько бархатной и голой была моя кожа, а у Витторио вон даже от живота вниз шла темная дорожка и…

Точно! Моя грудь!

Она в данный момент была еще менее прикрыта, чем у Витторио ибо у него она хотя бы от части пряталась под волосами. Осознав сей пикантный факт, я быстро скрестила руки, стараясь натянуть платья обратно. И желательно по самое горло, не смотря на то, что портной отнюдь не предполагал в нем наличие высокого воротника. Но мои попытки были беспардонно прерваны.

Эрл уткнулся лицом мне в шею, из-за чего я аж замерла не дыша, пока сам Эрл ни в чем себе не отказывал, опаляя меня учащенным дыханием. Его пробирала мелкая дрожь, напряжение под единственной частью гардероба нарастало, а руки с такой силой сжимали мои ноги, что я не могла шевельнуться. И сердце мое, на секунду тоже как будто бы замерло.

У меня вдруг мелькнула мысль, что скоро, возможно точно также, меня будет держать… не Витторио.

Джордж.

Его грязные лапы будут беспардонно задирать подол моих вычурных одежд, сшитых по его вкусам и нравам. Он будет терзать мое тело, творя с ним похабные деяния, и все из-за него. Витторио отдал ему меня, кинул в пасть мерзкому чудовищу, желая отомстить мне за мое императорское происхождение. А в добавок еще и сам решил позабавится.

Нет. Это слишком больно.

— Не трогай меня! Слышишь?! Убери свои руки, не прикасайся ко мне! — кричала я, словно он мог меня понять.

Бесполезно. Он, кроме моего имени, и слова на эльратском не знает. Только смотрит в упор своими синими глазами. Я хотела отбиться от него, толкнув ладонями в плечи. Но едва мои пальцы коснулись оголенной кожи воина, я тут же одернула руки, будто от раскаленного металла, а мои щеки вспыхнули огнем.

Эрл очень остро отреагировал на мое сопротивление. Я поняла, что совсем утратила контроль на и без того слабо контролируемую ситуацию, когда он рывком закинул меня на плече и понес в сторону кровати. Все мое естество вмиг охватила паника. Мне стало страшно. Целовав меня, Витторио не отличился особой нежностью, хотя безусловно его прикосновение были намного мягче. Сейчас же от этой маломальской мягкости не осталось и следа.

— Нет! — пропищала я на нордорийском.

Старейшина обучал меня языку не так долго. Я знала пока очень мало, но такую простую лексику уже усвоила и даже начала применять на практике. Увы воин не оценил моих лингвистических подвигов, молча продолжив путь, и я попыталась снова:

— Эрл Витторио, извините меня! — умоляюще вскрикнула я на нордорийском. — Пожалуйста, нет!

Кажется, таки подействовало! Он вдруг замер у кровати, после этих слов. Я ощутила, как его грудная клетка сжалась, медленно выпуская воздух. Он стоял так еще какое-то время делая глубокие вдохи, а потом спокойно, словно мешок картошки, скинул меня на кровать, после накрыв с головой одеялом. Ужасный жест. Ему было настолько неприятно видеть мое лицо, что он предпочел накрыть его тканью?

Когда я сдернула с головы одеяло, он уже покинул покои. Тихо так, как кот, и быстро, что я даже не заметила, как он вышел. В проеме двери уже виднелись горничные и стражи, активно набивающиеся в мою спальню.

Они подбежали ко мне, чтобы убедиться все ли со мной в порядке и я тут же снова нырнула с головой под одеяло. Мне не хотелось, чтобы они видели, как мои глаза опять наполняются слезами. Я долго вздрагивала в беззвучных рыданиях в царившей вокруг тишине, пока не ощутила через покрывало чью-то теплую руку на своем плече.

— Ваша Светлость… глухо, словно прося разрешения, спросил воин.

— Годрик! — всхлипнула я, подрываясь с кровати.

Я ткнулась ему в плече, обнимая его широкую фигуру, и, дав волю чувствам, громко заревела, как малое дитя. Он был единственным моим почти другом можно сказать, не считая старейшину. Всегда учтивый, добрый, Годрик никогда не смотрел на меня исподлобья, развлекал меня умными беседами в минуты уныния и даже разрешал подходить к окну под чутким захватом его крепкой руки.

А еще этот нордориец напоминал мне покойного брата, оберегавшего меня от всех невзгод. Даже внешне был чем-то на него похож. Усопший принц помогал мне сбегать от назойливых нянюшек, выбирал для скачек самую спокойную лошадь, лично усаживал и снимал меня из седла, а также всегда первым шел со свечкой по темному подземелью дворца.

Ох, и получили мы тогда от покойного Императора, когда один раз заблудились там и нас хватился весь дворец. То приключение надолго отбило у нас охоту спускаться в подвал. Но даже тогда, когда наша единственная свеча погасла и казалось, что нас уже никто не найдет, брат стал для меня тем светом и теплом, что согревал меня изнутри. Принц обнимал меня в тех сырых коридорах и целовал в макушку, приговаривая, что все будет хорошо.

И сейчас меня так же согревал Годрик, его беспокойство, его не безразличие к моему состоянию, помогали мне не сойти с ума в эти минуты. Нордориец сначала испугался моих объятий и растерялся. Но оттолкнуть меня зареванную ему явно не хватило мужества и он, пренебрегая всеми возможными запретами, осторожно обнял меня.

— Все будет хорошо, Ваша Светлость, — тихо говорил он, гладя меня по голове, — Все будет хорошо…

* * *

Так и было. Аж целую неделю до новой встречи с Витторио. Без приключений, конечно, не обошлось, но куда лучше, чем видеть Его опять. В ту ночь, я даже не заметила, как после многочасовых рыданий, тихо пуская слезу, заснула на плече Годрика.

К завтраку меня так и не спустили. Был отдан приказ накрывать каждому в личных покоях. Его Величество отсыпался после вчерашней пьянки. И я даже знаю, с кем он вчера успел так много выпить после ужина… Хотя на самом ужине они оба были вполне себе в трезвом уме.

Я, само собой, не расстроилась. Скорее даже обрадовалась. Мне не хотелось есть, а театрально размазывать еду по тарелке, изображая конский аппетит, желания не было. А видеть при этом Джорджа или Витторио и подавно.

Правда, с Верховным Эрлом мне таки довелось встретить вечером. Тот ужин, как мне показалось, едва ли не стал последним в моей жизни. И дело было не только в ужасном перегаре моего будущего супруга, которым наверняка можно травить крыс в подвале. За пару часов до трапезы портные принесли мне очередной наряд, чтобы я, какая-то там наследница двух королевских династий, будущая императрица, должна была выглядеть достойно Его, прости Господи, Величества Верховного Эрла Джорджа Хангвула.

Кто же мог знать, что Джордж захочет воочию лицезреть, какой наряд мне сшили по его приказу. Он просто-напросто сдернул с меня накидку, не спрашивая моего разрешения, и в тот момент его глаза буквально налились кровью:

— Это что черт-побери такое! — орал он как не в себя, увидев алые следы на моей коже.

Глава 35. Невиданная забота

Анна Аврора:

От крика Джорджа все внутри содрогнулось, ладошки вспотели, а мысли в голове разлетелись в стороны, не успев даже толком сформироваться. Присутствующие с ужасом замерли, молча ожидая, что же случиться дальше. Никто ни то, что с места не сдвинулся, а даже звука не подал, когда Джордж схватил меня за волосы, ловко наматывая их на кулак.

Я чуть не запищала от боли. Мой будущий муж держал меня не задумываясь, что я и без того уже встала на носочки. Если он поднимет руку еще выше, то точно снимет мне скальп.

Переполненный яростью, с налитыми кровью глазами, он обжигал мою кожу взглядом, заставляя все внутри сжаться от отвращения. В тот момент мне казалось, что он убьет меня прямо здесь и сейчас, на глазах у десятков поданных. Но помощь пришла, откуда не ждали.

— Похоже на аллергию. — ровным голосом проговорил Маркус Мэер, рассекая повисшую тишину. Воин был таким спокойным, словно не происходило ничего из ряда вон выходящего. — Дочь Герцога из Каменистых Ущелий покрывалась точно такими же пятнами от вишен. — добавил он, опрокинув бокал.

Ну и ну. Капитан Маркус, сменивший на дежурстве Годрика, пусть и был обязан меня защищать, но делал этого без особого рвения. Он не муштровал меня так же, как сэр Алесандро, но при этом был далеко не так дружелюбен, как Годрик. Капитан относился к моей защите просто, как к приказу. Всегда немногословен, слегка отстраненный, я была уверенна, что он ни за что не вступится за меня перед Джорджем. И вдруг такой героический выпад.

Мне тот час вызвали лекаря. Прямо туда, в банкетный зал. Я с замиранием сердце ждала его, свято надеясь, что подслеповатый старец может спутать сыпь со следами от поцелуев. Он не заставил себя долго ждать. Зашел, как всегда деловито кряхтя костями, и, сухо поприветствовавши присутствующих, направился ко мне.

Меня искренне восхитило достоинство, с коим пожилой врачеватель нес себя. С ним мог бы сравниться разве, что Витторио, которого к слову здесь не было. Но если Эрл вел себя предельно холодно, беспристрастно перенося выпады Джорджа, то этот старик, казалось и вовсе плевал на «величие» Джорджа с высочайшей в империи колокольни.

Лекарь возмущенно бухтел себе под нос, что его герцогиню «опять обижают». Он немного покопался в своей кожаной сумке, а после с чувством долга пнул Джорджа сморщенной ладонью в живот, призывая отойти от меня.

Старик был слишком низким и сгорбленным, чтобы достать выше, но я абсолютно уверенна, была б его воля от бы и по лицу Его Величества проехался с не меньшим запалом. Я даже нервно прыснула смехом от этой ситуации. Лекаря казалось, совсем не волновало, что Джорджа вот-вот взорвется

Но Верховный Эрл пожилого человека не тронул, послушно отошел от меня и стал наблюдать, что-будет дальше.

— Сядьте, моя герцогиня. — приказал лекарь.

И я буквально упала на стул, ожидая приговора. Старик увлеченно рассматривал красноватые пятнышке на моих шеи и плечах, шептал что-то неразборчивое себе под нос и в конце поднял на меня глаза.

— Эти пятна не чешутся, Ваша Светлость? — спросил доктор.

«Чешуться? Да они горят синим пламенем васильковых глаз Витторио», подумала я, но сказала:

— Да. Зудят немного.

«Прошу Вас, только не говорите ему», — взмолила я про себя, глядя ему в глаза.

— Она что больна?! — крикнул Джордж. В его голосе читался испуг. — До свадьбы хоть доживет?!

«Конечно, доживу, Ваше Величество. От поцелуев Вашего брата еще никто не умирал», — хотелось сказать мне. Я нашла эту ситуацию забавной.

— Не переживайте, Верховный Эрл. С Ее Светлостью все в порядке. Мне сдается, что дело может быть в мылах, которыми стирают ее одежду, или в еде. Это похоже на аллергию.

Святые Эльрата. Не знаю врет он это все или нет, но место в раю ему точно обеспечено. Джордж был удовлетворен его ответом и мы продолжили трапезу, как ни в чем не бывало. Почти. Мне было дико, что еще минут десять назад, он чуть не лишил меня волос на голове, а сейчас учтиво кладет в тарелку кусочки рыбы. На то он и варвар. Его можно долго учить этикету, но хватать людей, как животное, он никогда не перестанет.

Меня долго еще потряхивало после этого. И я опять не могла долго уснуть.

— Капитан Маркус, — тихо спросила я, выглядывая из под одеяла.

Время было уже за пол ночь, в комнате царила тьма и лишь камин, мерно потрескивая, освещал покои.

— Да, Ваша Светлость. — ответил он.

Как всегда сухо и безучастно. Даже не сдвинулся с кресла, что стояло у моей кровати.

— Спасибо… Что вступились за меня этим ужином. Вы спасли меня. — сказала я.

— Не стоит, Ваша Светлость. — ответил он. — Я сделал это не ради Вас.

Что? Не ради меня? Неужели он…

— Капитан Маркус, как Вы догадались, что…?

— Уже поздно, Ваша Светлость. — перебил он меня. — Вам пора спать.

Я поняла, что Варвар не собирается со мной ничего обсуждать. К окну подойти не даст, посидеть у камина тоже. И вместо чая опять распорядится подать горький отвар. Поэтому, понимая всю безнадегу, я отвернулась от него и попыталась уснуть.

Следующий день оказался очень насыщенным. В основном учебой. Старейшина Бартэн был явно не в настроении и то и дело до вечера гонял меня по тонкостям нордорийского языка. Не знаю, что за муха его укусила, но к вечеру я с трудом могла говорить. Варварские гортанные звуки, напоминающие волчий рык, отдавались ужасной болью в горле.

Поэтому послеобеденное чаепитие оказалось как нельзя кстати. Горячий напиток в сочетании с медом грел душу, перенося своим вкусом куда-то в далекое детство. Атмосферу портила разве что фрейлина Антуана, которая еще вчера по приказу Витторио была отлучена от меня.

Уж не знаю, чем она не угодила ему и, как вымаливала прощение, но факт оставался фактом. Это рыжеволосая дама почему-то снова сидела в мои покоях. Только в этот раз вела себя еще более вызывающе. Зная ее, можно было сказать, да куда там еще, но «куда» оказывается было.

Фрейлина восседала на соседнем диванчике с таким величием, будто она будущая императрица, не меньше. Ее воображаемая корона скрипела по потолку, проезжаясь по моим ушам почти реальным звуком.

— Ах, вот еще, Вы слышали, Ваша Светлость, говорят, что… — вот только из-за этого я ее и терплю.

Никогда бы не подумала, что приду к тому, что буду ждать встречу с Антуанной. В мирное время я бы без зазрения совести сделала ей замечание, чтобы она не распускала всякого рода сплетни. Но не сейчас. В текущее время, ее длинный язык служил единственной моей связью с внешним миром. Ибо остальные мне не сообщали никакую другую важную информацию, кроме: «Вам нужно надеть это платье к ужину, Ваша Светлость» или «Ваш ждет Верховный Эрл Джордж, Ваша Светлость» и все такое в духе того, что я там еще должна.

Так что так уж и быть. Пусть разговаривает. А то с этим молчуном Маркусом с ума сойти можно.

— … Эрл Витторио давеча, в позапрошлую ночь наведался в дом грехов. — закончила мысль фрейлина.

Меня будто с ведра с помоями окатили.

— Представляете, — продолжила она, — Весь такой праведный воин, гордость всех нордорийцев опустился до того, чтобы развлекаться в кругу девиц из борделя. До утра там пробыл, а потом…

— Антуанна! — перебила я ее. — Будь добра, избавь меня от этих грязных подробностей. У меня нет ни малейшего желания слушать о похождениях Эрла Витторио.

Повторять второй раз не пришлось. Она тут же умолкла от моего холодного тона, в то время, как смущенная от таких разговоров Мари, аж подпрыгнула на месте. Ну вот. Нахваталась от Витторио. Теперь людей пугаю. И себя тоже.

Обида подступила в горло, глаза наполнились влагой. Мне хотелось выгнать их всех, чтобы меня никто не видел. Ну куда там. Скорее солнце взойдет в полночь. И мы продолжили беседы на отвлеченные темы, пока она не наклонилась и из-под ее рукава предательски не выскочило украшение.

— Какой красивый у Вас браслет, леди Антуанна. — отметила я. — Не припомню у Вас такого.

— Спасибо, Ваша Светлость. Это Его Величество Джордж мне… — и тут же осеклась, прикрыв рот ладошкой. Все же желание похвастаться победило и она выдала себя с потрохами.

Не то, чтобы мне было обидно или я ревновала. Нет. Мне просто стало мерзко. И все.

— Все в порядке, Антуанна. — успокоила я ее, видя как в глазах ее плескается ужас. У нее остались частички порядочности? — Это всего лишь подарок. К тому же очень идет Вам. Я рада, что мой будущий супруг оказался очень щедрым человеком. — последнее слово далось с трудом. Потому что он нелюдь.

Мне было по большому счету все равно, с кем он там забавляется. Меньше ко мне лезть будет. Но факт того, что его любовница будет моей компаньенкой… Брррр.

Так и проходили мои дни: наставление старейшины, сплетни Антуанны и общество Его Величества. Джордж выражал крайнее недовольство моим произношением равно, как и манерами. Я видите ли, с непривычки позволяла себе время от времени поднимать на него глаза без спроса, а однажды, представьте себе, первая заговорила с ним.

Это случилось в мой первый выход за пределы на улицу и я, по всей видимости, ну совсем уже осмелела, почувствовав мнимую свободу. Джордж сопровождал меня отнюдь не по своей воли. Лекарь настоял, что мне нужно хоть иногда гулять, а Витторио был шибко занят делами.

Мы гуляли по весеннему саду, неспешно шагая по дорожке, пока за нами тихонько волочилась целая свора свиты и стражи. Я никогда раньше не видела Джорджа таким спокойным и задумчивым, а главное трезвым, что невольно залюбовалась этим по истине уникальным зрелищем. С таким удивлением глазела на варвара, что не заметила, как запутавшись в подоле собственного платья, стремительно полетела вниз.

Ловкость и молниеносная реакция Верховного Эрла ничуть не удивили меня, учитывая его воинственное прошлое. Как и тот факт, что он ловил меня, словно я хрустальная ваза. Еще бы. Не хватало, чтобы его невестушка явилась на пороге храма с разбитым носом. Меня поразило другое. Джордж проявил не виданую доселе нежность.

Варвар помог мне вернуться на ноги, но стоило мне сделать шаг, как я снова начала падать, от пронзающей боли. Будто ножом в лодыжку.

— Что случилось? — спросил он, придерживая меня. Мне показалось. Что в его голосе прозвучали нотки беспокойства.

— Я кажется подвернула ногу. Сильно. — ответила, стараясь от него отстранится.

Мне не хотелось, чтобы он касался меня. По крайней мере до свадьбы. Но Джорджу было все равно на мои желания. Он не просто придвинул меня ближе, он взял меня на руки и понес к ближайшей беседке. Я вдруг почувствовала себя виноватой, не смотря на то что не сделала ничего плохого.

А когда Джордж задрал подол моего платья, оголив ногу до колена, так совсем чуть сквозь землю не провалилась. Судя по горящим глазам Антуанны в тот момент, она бы с радостью мне помогла в этом. И даже присыпала б сверху.

Ну, извините, уж тут. Ничего не могу поделать с тем, что я Бенкендорф Айвори. Хочет — пусть забирает его себе. Однако Его Величество отдавать меня совсем уж не собирался. Жадно схватился за ногу, рассматривая ее со всех сторон.

— Так больно? — просил он, повернув конечность.

Мой крик стал многоречивей любого ответа.

— Ох, что ж с тобой делать? — риторически спросил Джордж. — Иди сюда. — подхватил он меня на руки и понес в сторону дворца.

Я была очень удивлена, что варвар не поручил это кому-то из свиты, чтобы самолично не тратить на меня свои силы. Хотя что там тратить. Он здоровый, как нордорийский медведь, воин, прошедший войну. Джордж нес меня, так будто я ничего не весила. И в этом не было ничего удивительного.

Явившийся в покои лекарь громко запричитал, что со мной снова что-то случилось. Кстати, надо отдать ему должное за ту мазь, что он дал мне накануне. Стоило мне помазать ее на ночь, как на утро почти не осталось следов от… Него.

Доктор быстренько осмотрел меня и вынес свой пугающий вердикт:

— Держите ее.

— Что? — пискнула я, отползая подальше к изголовью кровати.

На меня стали надвигаться воины со свиты Джорджа и вдруг замерли на пол пути:

— Стойте. — сказал Джордж. — Я сам.

Верховный Эрл встал с кресла и сел на кровать рядом. Я понимала, что он ничего такого мне не сделает сейчас, но сама мысль, что мы можем с ним находится на постели вдвоем холодила до ужаса. Он схватил меня за здоровую ногу и потянул на себя, подвигая ближе.

— Не дергайся Анна Аврора. Я твой будущий муж. Привыкай. — пригрозил он мне в ответ на мои бесплодные попытки вырваться. — Тебе нужно вправить ногу. — грубо закончил он. Узнаю Джоджа.

Но успокоилась я от этого мало. Вернее не успокоилась совсем. Он зафиксировал меня так, что я не могла пошевелится. Мне было мерзко находиться так близко к нему, но я ничего не могла поделать.

— Ай! — крикнула я, когда что-то хрустнуло в моей ноге.

Лекарь как-то повернул мою ногу и мне вдруг резко полегчало. Боль почти прошла. Пока он наматывал бинт на конечность я, решив воспользоваться на редкость трезвым состоянием Джорджа в добавок к его невиданной доброте, осмелилась заговорить с ним:

— Ваше Величество… — робко подала голос.

— Что, Анна Аврора? Все еще сильно болит. — кажется, он совсем заболел. Надо бы чтобы и его осмотрел лекарь. Опять заботу проявляет.

— Нет, просто. Просто я хочу попросить Вас дозволить мне посетить могилу покойного брата и дядюшки-императора. — выпалила я, как на духу.

Джордж не спешил отвечать. Что-то обдумывал, а потом сказал:

— Хорошо.

Следующим утром я встала ни свет ни заря, чтобы поскорее подготовится к выходу. Я ждала, когда за мной придут, но то, что меня встретило в то утро за огромными дубовыми дверями, просто шокировало.

Глава 36. Догадка и начало первого штурма

Анна Аврора:

На первый взгляд могло показаться, что ничего такого шокирующего меня не встретило. В дверях появился Годрик. Просто Годрик. И все. Никого более, не считая «свежей» стражи на смену ночным дежурным. Однако то, что я увидела на его лице, ввергло в некий ступор.

Я аж рот открыла от удивления, слово рыба на суше глотая воздух. Жест мягко сказать не дворянский, не то что не королевский. Но я ничего не могла с собой поделать. Испытывая к Годрику самые что ни есть теплые дружеские чувства, я испугалась за него.

Святые Эльрата! Что я несу? Испугаться. За варвара. Ее Величество Судьба таки не лишена чувства юмора.

Под правым глазом Годрика красовалась огромная такая ссадина. Красно-синяя. Раздутая и опухшая. Аж глаз еле виден. Одна щелочка. Увечье занимало чуть ли не пол лица и выглядело просто ужасно. Не помню, чтобы видела что-то подобное.

— Годрик… — выдохнула я, прикрывая рот ладошкой. — Что случилось?

Я не могла поверить своим глазам. Кто мог сделать такое? Воин выглядел отнюдь не слабаком. Высокий, крепкий. До него нужно было еще допрыгнуть, не то, что осмелится нанести удар. Он искусный воин, с которым мог сравнится разве что Витторио или Джордж. Такой не мог просто так взять и пропустить удар, только если сам бы того не захотел.

Да и к тому же, Годрик занимал далеко не последнее положение в нордорийском обществе. Он не какой-то там рядовой солдат. Он нордорийский дворянин. Осмелиться ударить его может только более высокий по статусу. Джордж, к примеру, или…

Точно! Джордж! Бездушный нелюдь! Зверь в человеческом обличии. Дьявол во плоти. Для него зарубать своего же солдата ничего не стоить. Не важно за что. Стоит не так, говорит нет, дышит не так. Ему все равно. А уж ударить… Это Джордж еще проявил великую милость, раскроив Годрику пол лица.

— Доброе утро, Ваша Светлость. Вам пора спускаться к завтраку. После я сопровожу Вас к могиле Вашего брата. — сообщил он, уверенно проигнорировав мой вопрос.

И тут случился уже второй «сюрприз» за это утро. Голос воина звучал совсем по-другому. Холодно. Безучастно. Этим он невольно напомнил мне Алесандро Даже не Маркуса. Последний и то был куда дружелюбней. Если вообще эпитет «дружелюбный» можно ставить в одно предложение с Маркусом.

— Вы еще не готовы? — спросил он, пока я стояла в немом шоке, не в силах унять мелкую дрожь.

Я почувствовала себя преданной. Лишенной последнего близкого мне человека. Противно засосало под ложечкой, в ушах гул. Мне довелось приложить немало усилий, чтобы сохранить самообладание.

— Я готова. Можем идти. — прозвучал мой сухой ответ.

Я крепко сжала кулаках юбку платья, словно могла опереться на него, и, приподнимая подол, плавной поступью двинулась за своим высокородным стражем. Как оказалось, вошла я не только в банкетный зал, но и в роль сыщика. Эдакий городской полицай. Могу сейчас же бежать прямиком в магистрат, в главное отделение полицейской управы ходатайствовать о назначении на должность. Уверенна, градоначальник даже наградил бы меня орденом за столь быстро раскрытие дела. Или кого там нынче нордорийца назначили на его место? Не важно. Я определенно попала в точку.

Джордж посмотрел на нас с нескрываемым удивлением. Его Величество, не стесняясь, молча рассматривал Годрика какое-то время, после чего задумчиво выдал:

— Что с твоим лицом?

Моих скудных познаний нордорийского вполне хватило, чтобы понять вопрос. И на этом успешно закончилось. Ибо беглую речь Годрика, прозвучавшую в ответ я ни то, что не поняла. Даже слов таких не знала. Будучи осведомленным, как проходят мои занятия и что я успела выучить, воин будто специально подбирал такую лексику, чтобы у меня ничего не получилось разобрать.

Но реплики Джорджа мне оказалось более, чем достаточно. Годрика ударил не он. Оставалось только то самое «или». Горькое и прискорбной. Был лишь один человек, не считая Джорджа, который с высоты своего знатного происхождения мог так поступить с Годриком. Можно было и сразу догадаться. Бить — это не в стиле Джорджа. Он сразу же потрошит человека мечем. А этот… Этот, это я уверенна, и не на такое способен. Только сдерживается. Непонятно почему.

— Ваше Величество, — обратилась на эльратском к Джорджу своим самым медовым голосом, на который только была способна.

— Да, Анна Аврора. — он казался спокойным. Даже равнодушным. Уже хорошо.

— Прошу простить меня за непростительную дерзость, но уповая на Ваше великодушие (ох, ничего себя, какие слова мне удалось выдавить из себя) и безграничную власть, я осмелюсь снова обратиться к Вам с просьбой. — кошмар. Даже с покойным дядюшкой императором так не говорила.

— И чего же желает моя будущая супруга? — поинтересовался он, опрокидывая кубок вина.

Так. Надо торопится. Пока он более-менее трезвый и «добрый».

— Я прошу Вас дозволить мне переговорить с ответственным за мое обеспечение. — я пыталась казаться максимально беспристрастной.

— С Витторио? Тебя что-то не устраивает в твоем обеспечении? Служанки? Стража? — ой, ой… В его словах звучат тревожные нотки.

— Нет, что Вы. У меня замечательная стража и горничные. Дело во фрейлинах. Мне бы…

— Они не справляются? — угрожающе спросил он.

— Справляются, ваше Величество. Однако я привыкла, что меня всегда сопровождало не меньше трех фрейлин. Чаще пять. Не гоже невесте такого человека, как Вы, подобно обычной маркизе, иметь в компаньонках лишь две дамы. К тому же я должна выглядеть достойной Верховного Эрла на свадьбе. Они помогут мне с подготовкой. Нужно будет рассылать письма с благодарностями за поздравления с нашей свадьбой. А таких придется исписать сотни. Фрейлины хорошо знакомы с дворцовым этикетом и деловым письмом. Они как нельзя лучше подойдут на роль моих писарей. И традиционные благотворительные мероприятия в честь коронации и венчания. Сиротские приюты, лечебницы, принятие присяги от армии. Всюду нужно подбирать свой наряд, украшения, прически. А еще фрейлины не могут одновременно в совершенстве владеть всеми премудростями для служения. К примеру, Антуанне тяжелее дается парикмахерское искусство, а Мари, хоть и прекрасно владеет им, но с трудом осиливает развлекательные обязанности, тоесть плохо играет в бридж. А еще портьеры, нужно, чтобы их заменили на светлые. И сад. Хочу, чтобы перед окном высадили альбигейские розы и…

— Я понял. — прервал он меня.

Кажется, я от волнения стала совсем тараторить. Понесло меня. Сама не ведала, что несла. Чушь какую-то. Но похоже, что это возымело эффект:

— Всем этим озадачишь Витторио. Он на то к тебе и приставлен.

— Но княжна Антуанна говорила, что он временно переехал в казармы. Вы не могли бы вызвать его сюда? Я хочу лично озвучить это ему, чтобы посыльные ничего не напутали.

— Анна Аврора, я не буду отрывать Эрла от дел ради каких-то там портьер и альбигейских роз. Но ты можешь наведаться к нему, когда он приезжает во дворец по государственным вопросам. Сегодня он обещался быть в одиннадцатом часу. Годрик проводит тебя.

— Благодарю Вас, Ваше Величество. Вы очень добры. Мне так повезло с будущем мужем (Нет).

Итак. Завтрак прошел успешно. Джордж никого не убил, скальп с меня не снял и я даже поняла, кто посмел нанести увечья моему единственному другу во дворце. Правда этот самый друг весь наш разговор с Верховным Эрлом недовольно косился на меня. Ну ничего. Он еще расколется. Есть у меня одно предположение…

Когда мы добрались с ним обратно в мои покои, я попыталась спровоцировать его:

— Сэр Годрик, я хочу посмотреть на сад. — сказала я, намекая, что хочу подойти к окну.

Он всегда крепко держал меня за руку в таких случаях, чтобы я не удумала ненароком покончить с собой, сиганув из окна. Годрик был единственным из моих надзирателей, кто вообще позволял мне к нему приближаться.

— Вам нельзя к окну, Ваша Светлость! — монотонно ответил он.

Тогда я сама зашагала в сторону окна и…

Ухо неприятно резанул свист вытаскиваемого из ножен меча.

— Ваша Светлость, — глухо сказал Годрик. — Не вынуждайте меня делать то, чего мы оба не хотим.

Воин не стал бежать ко мне и оттаскивать от окна. Он просто приставил меч к горлу дрожащей от страха горничной. Девушка смотрела с мольбой на меня. Ее глаза были полные слез. Годрик так же глядел с безмолвной просьбой остановиться. Он не хотел убивать служанку. Не хотел уподобляться чудовищу — Джорджу, но он сделает это. Если я не послушаю его.

Это было последней точкой над «и». У меня не осталось больше никаких сомнений. Все мои подозрения подтвердились. Витторио запретил ему касаться меня. После той ночи. После того, как ему доложили, что я в слезах уснула на руках Годрика. Поэтому он сейчас не подводит меня к окну и останавливает, путем угроз. Он не может лишний раз коснуться меня. К тому же Годрик стал очень холоден со мной — ему запретили вести беседы и быть любезным. А все потому что Витторио…

Варвар.

Дикарь! Ненавижу его! Ненавижу!

Он отобрал у меня все: семью, столицу, империю, покой, душу… У меня был единственный близкий мне человек, с которым я могла хоть немного побыть собой. Но Витторио отнял у меня и его. Он, наверное, думает, что все мужчины такие же, как и он?! Думает, что они тоже будут бросаться на женщин с целью… С ужасной и грязной целью! Считает, что им тоже все равно с кем: с будущей императрицей или куртизанкой из борделя?! Он же туда потом в пьяном угаре наведался, когда понял, что совокупляться с невестой Верховного Эрла не лучшая идея, да?!

Думает Годрик так же, как и он, запустит мне под подол свои руки, будет так нежно водить ими по коже, страстно целовать губы и…

Так стоп, хватит! Ему было все равно по чье коже водить руками!!

Но, Святые Эльрата, почему мне так невыносимо от осознания, что он мог так бесчеловечно поступить.

Варвар! Мало того, что он так низко думает о Годрике, он еще и посмел наказать его из-за меня. Но Годрик не виноват. Он не заслужил этого. Только не он!

— Сэр Годрик. — ледяным голос начала я, отходя от окна — Опустите меч. В Ваших же интересах успеть остановить посыльного, что Вы послали в казармы. Думали, я не замечу, как Вы махнули ему рукой на банкете? Если по Вашей вине Эрл Витторио не явится сегодня во дворец к одиннадцатому часу, то Вы сами будете объяснять Его Величество Верховному Эрлу Джорджу, почему я снова прошу Его о встрече с Витторио и что помешало мне с ним увидеться сегодня.

— Ваша Светлость…

— Это приказ, сэр Годрик. Если Вы забыли, то я напомню — я Анна Аврора Бенкендорф-Айвори. Наследница двух королевский династий. Единственная прямая наследница. Будущая Императрица Империи Священного Грифона и невеста Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера. Немедленно перехватите гонца. Витторио должен быть во дворце к одиннадцати.

Прости меня, Годрик. Прости. Меньше всего я хотела ссылаться на свою родословную, чтобы убедить тебя послушать меня. Но по-другому я не могу. Он не смеет с тобой так обращаться. Если ему за так сойдет это с рук, то сойдет и большее. Я должна дать ему понять, что он не может вести себя подобным образом.

— Как прикажете, Моя Герцогиня. — в его голосе звучала тщательно скрываемая обида.

Я оскорбила его. Мне тоже очень больно от этого. Но эта боль во благо.

— Немедленно позвать сюда лекаря. — надменно процедила я.

Лекарь, как всегда, быстро явился в покои. Было видно — Годрику не по душе моя затея. Но он терпеливо сидел на кресле, стойко перенося все причитания пожилого врачеватели. Даже звуку не подал, когда тот стал накладывать ему какую-то пахучую мазь. Хотя я видела — ему очень больно, когда к гематоме прикасаются.

В одиннадцать я встала, как по щелчку и полная важности и величия отправилась прямиков в кабинет к Эрлу. Облаченная во все черное, с золотыми цепочками и эполетами на плечах в виде перышко, как символ императорского грифона, я шла к нему на высоких каблучках, словно на поле боя. Мне хотелось выглядеть выше и значимей.

Даже подбородок слегка задрала. И откуда во мне столько величия? Кровь и в правду не просто так темней воды. Мне казалось, что за этим ледяным саркофагом, я прячусь не только от других, но и от самой себя. Чего греха таить — я волновалась о предстоящей встрече с Витторио.

— Мне нужно поговорить с Эрлом Витторио! — заявила я шокированной страже, дежурившей у его покоев. По всей видимости, они не горели желанием пускать меня.

— Минуту. — сказал один из них и исчез за массивным дубовыми дверями.

Но вернулся он не один. С ним вышел другой нордориец, который тут же поклонился мне. Я узнала в нем одного из свиты Витторио. Это был его оруженосец.

— На сколько мне известно, — деловито заявил он, — Вам не назначено. Его Высочество занят. Если у Вас есть какие-то вопросы к Эрлу Витторио, говорите — я передам.

— Насколько Вам известно? — иронично повторила я, — Я не должна оповещать Его Высочество о своих визитах через секретарей-оруженосцев. Я прихожу тогда, когда изволю. Немедленно оповестите Эрла Витторио о моем визите. — отступать в мои планы не входило.

— Хорошо. Подождите здесь. — стушевался он под моим праведным гневом.

Оруженосец принял верное решение — не злить меня еще больше, сбросив весь удар на своего Эрла. Не прошло и минуты, как он снова объявился.

— Его Высочество не разрешил мне пропустить Вас. Так что…

— Почему? Он что-то передал мне? — нетерпеливо перебила его я.

— Нет.

Ну да. Разве могло быть иначе. Даже через оруженосца разговаривать не хочет.

— Я никуда не уйду, пока не поговорю с ним! — нервы уже на пределе. Срываюсь на крик. — Пропустите меня!

И я начинаю своей первый в жизни штурм. Одна. Против отряда нордорийских воинов и против всего мира.

Глава 37. Копия

Витторио:

Этот день сулил быть таким же монотонным, как и все предыдущие. С утра молитва в Главном Храме столицы, затем тренировка в армейский корпусах вместе с пехотинцами, ревизия корпуса артиллеристов, встреча с главой внешней разведки во время завтрака, подготовка указов на подпись Его Величества и все это до девяти утра. А к одиннадцати часам мы должны были быть уже во дворце.

Свита, приставленная ко мне Джорджем, пока еще не совсем привыкла к такому насыщенно распорядку, а потому воины по пути во дворец то и дело шныряли, рискуя провалиться в сон прямо в седле. По прибытию один все-таки не выдержал и задремал в моем кабинете прямо посреди совещания, облокотившись на спинку кресла.

Я аж запнулся от такой наглости, когда заметил, что юный Эндрю преждевременно покинул собрание, удобно расположив на груди подбородок. То, как резко я умолк, не могло остаться незамеченным. Присутствующие с нескрываемым интересом проследили за моим взглядом. В комнате повисла тревожная тишина на пару секунду, но я неожиданно прервал ее, продолжив свой монолог, будто ничего не случилось. Все снова обратили внимание на меня, позабыв о сладко сопевшем Эндрю.

Как наследному Эрлу, мне, безусловно, следовало наказать наглеца по всей строгости законов Великого и Бескрайнего Севера, но, ей Богу, разве я мог так поступить с мальчишкой? Влюбленным шестнадцатилетним мальчишкой. Тан (нордорийский титул, эквивалентный графу) Айсэр младший уже который день тайком от меня, как ему думается, поглядывает на юную Габриэль, внучку предводителя эльратского дворянства.

Каждое утреннее богослужение, он нарочно становится позади всей остальной свиты и стражи, чтобы стоять ближе к девушке и так и молится в пол оборота то ли Богам, то ли ей. Но в одном я уверен точно — не прекрати он это делать, глаза его точно перетянутся на затылок. Ну или к вискам. Тут уже как получится.

Более того, всякий раз, когда возникает необходимость донести приказ дедушке Габриэль, что-то передать ему или по какому другому делу, он тут же вызывается выполнить поручение. Мчится, что есть духу к дому дворянина в надежде увидеть свою ненаглядную Габриэль. Робкий в силу возраста, мальчишка пока не решается просить меня выдать ее за него, а сам я за него это делать не стану.

Он должен быть мужчиной. Уметь принимать решения и наконец-то набраться мужества, чтобы просить руки девушки. А пока что чуть ли каждую ночь, за место сна, Эндрю бежит добровольно «патрулировать улицы города», на деле патрулируя окна девчушки. Вот и вчера, мальчишка бдел «безопасность» столицы у дома предводителя эльратского дворянства, вернувшись только под утро.

Ну и как после этого я могу его наказать? Я ведь как никто другой понимаю его. Понимаю и страшно завидую. Ситуация с уснувшим Эндрю выбила меня из колеи. Люди думают, я, как Эрл, могу указать на любую понравившуюся девушку и она тут же будет моей. Это сущая правда. Все дворянки империи, не задумываясь, отдали бы мне свое тело и душу. Все, кроме нее.

Не подавая виду, я продолжал свою скучную речь о разновидностях баллист (боевая машина, похожая на огромный лук, где стрелы больше человеческого роста), о количестве необходимых стрел и снарядов для пушек, но мысли мои были так далеко от всего этого.

«Святые Бескрайнего Севера. — думал я. — Сколько бы я отдал, чтобы все сказанное Ею оказалось правдой. В ту ночь я окончательно рехнулся, сошел с ума. Это же надо было так напиться. Влил в себя бутылки две, не меньше. После этого и не такое привидеться. Подумать только, мне показалось, что она отвечает мне — нелюдью, убийце, кровожадному варвару. Я готов был забыться в этом сладком бреду, откинув совесть на задворки сознания. Мне было плевать, что все это происки моего больного воображения, ведь эти галлюцинации были такими правдоподобными. Она говорила, что любит меня и слова эти звучали до того реально, но…

…эта чертова хрустальная шкатулка, что упала с трюмо. Звук бьющего стекла вмиг отрезвил меня. Марево спало с моих очей, возвращая к действительности. Нежная и податливая Анна Аврора тут же исчезла и предо мной явился она — гордая, презирающая меня герцогиня Бенкендорф-Айвори"

В тот момент с трудом справился с собой. Так и навис над ней, дразня себя Ее запахом. Какое же я чудовище. Чуть не изнасиловал Ее. А когда поднял на руки, чтобы уложить в кровать. Она до того испугалась, что я обесчещу Ее, аж запела на нордорийском, моля остановится. Настолько боится меня, что готова снизойти до разговора на моем языке, лишь бы я не прикасался к Ней?

В ту ночь, по возвращению в свои покои я разнес все, что только можно было в них разнести. Она права. Я самый настоящий варвар. Разве мог я так рисковать Ею? Собой? Ведь без нас двоих империи придет крах. Нас спасло только то, что в тот вечер Джордж напился еще хуже меня и так и уснул без задних ног, предварительно вывернув содержимое желудка.

Самым здравомыслящим в тот момент оказался Анджей. Мой оруженосец ворвался в мои покои и ловко уворачиваясь от летящих предметов, смог убедить меня послушать его. Он оказался на удивление проницательным и догадался, что чуть было не произошло. Вернее сказать, он был уверен, что произошло. Об этом по его мнению красноречиво свидетельствовали полосы на моем теле. Видимо Анна Аврора так сильно вырывалась, пока я был в бреду, что успела исцарапать меня всего.

К моему удивлению, ни Анджей, ни кто либо другой из свиты, дежуривший в ту ночь у меня, не стали сдавать меня Джорджу. Все они, кроме оруженосца, сделали вид. Что ничего не видели. А Анджей, не без помощи Маркуса уговорил меня наведаться… ну… Во общем в места не самые подобающие моему статусу. Дабы было потом чем оправдывать мою оцарапанную кожу. Ибо эти следы от ногтей ну слабо тянули от увечий, от тренировки с мечем.

Одев с ног до головы, они уволокли меня прямиком в бордель. Вернее шел я сам, но в их верном сопровождении. Даже накидку с капюшоном мне присобачили. Для реалистичности так сказать. Мол Эрл не в открытую наведывается в Дом Грехов. Но нарочито оставили некоторые другие атрибуты моей власти, чтобы все точно знали, что это был я.

О Боги, какой позор. Я понимал, что об этом на следующих день будут перешептываться даже церковные мыши. Сколько раз еще мне придется наступить на гордость ради своего народа и ради Нее? Каждый раз мне кажется, что я больше не выдержу, и каждый раз удивляю сам себя. Откуда во мне столько силы? Нужно иметь огромную мужественность и самообладание, чтобы поступать так.

Я не просто наступаю на себя. Я танцую на себе чечетку, с каждым движением делая все больнее. Но, если бы меня спросили, сделал бы я также, поверни время вспять? Я бы ответил: «Да». Я готов вытерпеть что угодно ради блага нордорийцев, ибо я был рожден служить им.

В борделе воняло сладкими приторными духами, а глаза рябило от вычурной обстановки. Нас встретила свора девиц, выстроившаяся в ряд, во главе со своей «наставницей». Немудрено. Не каждый день к ним заходит такой посетитель. Мне сразу бросилась в глаза худенькая черноволосая красавица, стоявшая в центре. Ее черное платье, с золотыми цепочками и эполетами до боли напоминало одеяния Анны Авроры, как и она сама.

Мои шаги, были единственными звуками, нарушавшими тишину в тот момент, когда я к ней подошел. Она единственная стояла не склонив головы и, задрав подбородок, смотрела на меня с фальшивым достоинством.

— Этот образ новый у нас, — услужливо залепетала сутенерша. — Пользуется особой популярностью, но доступна лишь для особых посетителей. Наряд и поведение девочки полностью соответствуют…

— Беру. — безучастно перебил ее.

А внутри все свернулось в узел. Я уже догадываюсь из чьей свиты эти особенные посетители стали искать в борделе кого-то похожую на Нее. Здесь даже подсуетились и одежду пошили подобную. Да только на ней не лоттэранские шелка, а украшения — лишь позолоченная медь. Но в целом похоже. Очень похоже.

— Как скажите, Ваше В… — и возрастная сутенерша тут же умолкла под свист меча, достающегося из ножен. Маркус выглядел в тот момент очень убедительно.

— Простите, — исправилась она, понимая, что чуть было не ляпнула глупость, желая назвать меня в ЭТОМ месте по титулу, — Как скажите, господин. — и низко поклонилась.

— Чего стоите? — процедила сквозь зубы женщина, — Быстро накройте стол в комнате для господина. — Анна Аврора, — обратилась она к копии, — проводи гостя.

Девушка глянула на меня с напускным величием и плавно зашагала по лестнице, приглашая пройти за собой. К моменту, когда мы зашли в предложенные покои, девушки, накрывавшие на столе тут же согнулись в поклоне и попытались спиной вперед выйти из помещения.

— Стоять! — приказал Маркус. — Вернулись к столу. — Ты, — обратился он к первой попавшейся, — За хозяйкой. Будете сейчас пробовать все.

После дегустации всех яств и осмотра каждого квадратного сантиметра этих «покоев», свита тщательно обыскала копию на предмет скрытых лезвий и пузырьков с ядом. Убедившись в безопасность они вышли за дверь, расставив дежурных по всему этажу и снаружи у окна.

Пребывание на свежем ночном воздухе немного прояснило мое сознание, но не настолько, чтобы я мог окончательно успокоится. Это подобие Анны Авроры настолько напоминало ее, поэтому…

— Сюда иди. — зову я ее.

Глава 38. Ваше Величество

Витторио:

И она подошла. Плавно. Неспешно. Словно завлекая меня в игру, где правила были ведомы только ей одной. Каждое движение, будто танец под музыку от звона цепочек на ее платье. Она приблизилась, глухо шурша подолом своего черного наряда, и встала передо мной, запрокинув голову. Горделиво вздернув свой маленький подбородочек, девушка глядела на меня из-под насупившихся бровей, старательно отыгрывая свою роль. Надо же. Такая же маленькая, черноволосая. Даже духи, как у Нее. Я потянулся к ней, чтобы коснутся, но мои руки так и зависли в воздухе, чуть выше ее локтей.

— Не ударишь меня? — спросил я, скривившись в саркастичной усмешке.

Она растерялась, на секунду выйдя из образа, слегка открыла рот от удивления, но затем быстро вернула контроль над эмоциями. Ее взгляд снова наполнился мнимым достоинством, а губы сжались в презрительной ухмылке.

— Не представишься? — продолжал я давить на нее, восхищаясь устроенным представлением.

Меня забавляло и в то же время оскорбляло то, как она пытается быть той, с кем ей никогда не сравниться. Глаза копии заблестели от моего вопроса. Она очевидно была готова к нему куда лучше, чем к предыдущему, поэтому, набрав в легкие больше воздуха, девушка гордо выдала:

— Анна Аврора Бенкендорф-Айвори. — заявила она и затихла, выжидая мою реакцию.

Но получила лишь горькую улыбку в ответ.

— Иди ложись. — кивнул я в сторону кровати, а сам отошел к столу налить себе рома.

Девушка с плохо скрываемой радостью сделала передо мной реверанс и быстро засеменила в сторону ложа, а затем села на него так, словно это был как минимум императорский трон, а не мерзкая койка в борделе. Я же тем временем, не скажу, что удобно, но расположился в кресле возле накрытого стола и, таращась в пустоту, принялся топить свои чувства на дне бокала.

Эти твари безжалостно драли изнутри, завывая, будто волки в бескрайних нордорийских лесах, и от алкоголя становилось только хуже. Но я все же продолжал заливать в себя эту горькую жидкость, в надежде, что она сможет мне как-то помочь. И все это мерзкое болото, вперемешку с совестью и чувством долга бурлило во мне, подстрекаемое огромной виной, что я испытывал уже много дней подряд.

— Я могу Вам…? — хотела что-то спросить копия, но я перебил ее, не дав договорить.

— Как зовут тебя?

— Анна Аврора Бенкенд. — начала она, но я снова оборвал ее на полуслове.

— Как зовут Тебя? — спросил я с нажимом, делая акцент на последнем слове.

— Катрин, Ваше Высо…

— Замечательно, Катрин. Спать ложись.

По ее лицу проскочило искреннее недоумение, которое резко сменилось животным ужасом, и в то же мгновенье она ринулась мне в ноги, заливаясь слезами.

— Ваше Высочество, прошу простите меня. — рыдала она на коленях, целуя подол моего плаща, — Если я сделала что-то не так, Вы только скажите. Умоляю Вас. Дайте мне еще один шанс. Я обещаю, что я сделаю все, как Вы хотите. Вы только скажите мне, как Вам нрав.…

— Прекратить истерику. Встала живо. — приказал я, так и не взглянув на нее.

Катрин нервно вздрогнула, тут же поднявшись на ноги, но истерику унять не смогла. Так и стояла тихо всхлипывая мне над ухом. Возможно, мой тон был излишне строг. Она же девчонка, а не мой солдат, как никак. Пусть и прислуживает в борделе.

— Я должен повторять тебе дважды? Быстро вытерла слезы и легла спать. Если кто спросит, то ты всю ночь ублажала меня, ясно? — отчеканил я.

— Ясно, Ваше Высочество. — промямлила она. — Разрешите идти ложится?

— Иди. — кивнул я.

Жалкая копия. Фальшивка. Воины из свита Джорджа, забавляющиеся с ней здесь, не рассказали ей, какая Анна Аврора на самом деле. Они не видели Её такой, а я видел. Потому что только при мне Она устраивает свои концерты, не боясь быть собой. Настоящая Анна Аврора никогда бы не подошла ко мне, позови я Ее. Она бы избегала всяких попыток приблизится к ней, не говоря уже о том, что герцогиня не стояла бы как вкопанная, протяни я руки, чтобы прикоснуться к Ней.

Она бы скорее влепила мне пощечину, стала обзывать меня варваром, кричала бы что ненавидит меня. Мне вообще в последнее время кажется, что кроме «варвар» и «ненавижу», она не знает других слов. И говорит их Она так искренне, так натурально.

А эта пародия на Нее? Даже представится не смогла нормально. Разве уже не моя ненаглядная Анна Аврора сделала бы это так убого? Да Она бы пол часа выговаривала мне свои титулы и регалии, напомнив, что Она никто иная, как «Ее Светлость Герцогиня Эльратская, прямая, единственная и чистокровная наследница императорской династии Империи Священного Грифона по отцовской линии, представительница правящей королевской династии Королевства Лоттэрании по линии матери, будущая императрица Империи Священного Грифона и невеста Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера Анна Аврора Бенкендорф-Айвори».

Да еще и выпалила бы это как на духу, ни разу не запнувшись. Настоящая, гордая, благородная, с истинным величием и достоинством. Она даже выглядит по-другому. И глаза у нее зеленее, и кожа белее, и черты лица более нежные, и нос аккуратней, и фигура лучше, и…

…все это достанется Джорджу.

В этих жутких размышлениях я провел еще много времени. Час или больше. Но в какой-то момент мои думы были прерваны капитаном Мэером, который тихо пробрался в комнату:

— Что случилось? — поинтересовался я. — Анна Аврора опять устроила истерику и хочет испить моей крови?

В моем голосе звучали боль и сарказм одновременно. Я был чертовски пьян, но все никак не мог уснуть или хотя бы забыться.

— Вы снова пьете? — его вопрос звучал скорее умоляюще, чем с упреком.

— Да, Маркус, присоединишься? — спросил я, продолжая смотреть в окно.

— Я на службе. — напомнил он мне, будто бы я не в курсе.

— Как знаешь, а я выпью еще.

— Вам больше нельзя. — попытался перечить он мне, но был остановлен моим взглядом.

— Ты даже не представляешь, что я чуть было не сделал с Ней сегодня. — признался я ему, опустошая очередной бокал.

Мне почему-то захотелось рассказать кому-то об этом. Наверное, потому что хмель сильно ударил в голову. Никогда раньше я не делился ни с кем своими переживаниями, но сегодня… Сейчас, когда ром так некстати развязал мне язык, я очень нуждался в ком-то, кто мог бы понять меня с полуслова. И таким человеком оказался капитан Маркус Мэер. Мне не нужно было произносить ему вслух всех тех неприличных подробностей, что я позволил себе против воли Анны Авроры.

Ему достаточно было посмотреть в мои полные боли глаза и мне сразу же стало легче. В его взгляде не было осуждения за мою несдержанность. Напротив — он был полон понимания и поддержки. Именно в тот момент я понял, что за всеми могущественными Эрлами в нордорийской истории стояла их свита. Кем бы ты ни был, пусть даже самым сильным и мудрым правителем, ты нуждаешься в чье-то поддержке, иначе просто упадешь.

— Не вините себя. Вы лучшее, что могли послать нам Боги Великого и Бескрайнего Севера в этот трудный час. Но даже Вы должны иногда давать себе волю. Сегодня позвольте себе все, мы будем рядом, а завтра Вы нужны не только нордорийцам, но и десяткам других народов империи. Судьбы сотни тысяч людей в Ваших руках.

— Спасибо, Маркус. — сказал я и добавил, — Так зачем ты пришел? Ты так и не сказал.

— Вы… — замешкался капитан, подбирая слова. — Не были с ней? — покосился он на копию, — Было подозрительно тихо, поэтому я зашел убедиться, что все в порядке.

— Да. Не был. Не могу я, Маркус. Похоже, что жена, выбранная мне Джорджем, так и умрет невинной. — усмехнулся я, понимая, насколько двусмысленно это звучит.

— Шутите? Это хорошо. Ну с женой я Вам не помощник, а вот с ней надо что-то сделать. Боюсь, Вам придется потерпеть шум некоторое время.

— Святые Бескрайнего Севера. Маркус, ты же не собираешься делать с ней это при мне?

— Ну, разве что немного. — многозначительно ответил капитан и принялся будить нашу копию.

Девушка неохотно просыпалась. Она чуть было не заорала во все горло, когда Маркус быстренько порвал на ней сонной платье в нескольких местах, взъерошил волосы и хорошенько ущипнул за шею и плече. У нее точно останутся синяки после такого.

Я уже хотел было остановить весь этот беспредел, но капитан Мэер, общипав Катрин что-то шепнул ей на ухо и удалился восвояси. Только потом я понял, что произошло. Девушка еще около часа надрывно стонала, ахала и охала, прыгая на кровати. Снаружи, я уверен, всем думается, что здесь происходит нечто совсем уж иное. Ох, уж эта конспирация.

Изнутри выглядело очень даже смешно. Если бы не одно «но». Я невольно представил, как вполне себе натурально могла бы издавать такие звуки Она. В моем обществе. И осознание того, что этого никогда не случится, даже после того, как Джордж отдаст мне ее, окончательно вывело меня из себя. Уподобляясь своему кровному брату, я стал напиваться все больше и больше.

Так и прошла вся ночь. Не знаю, как я выжил после нее, вернее после количества выпитого. Но уснуть у меня так и не получилось. Я был бесконечно рад покинуть это злачное место и перекочевать в более приятную для себя обстановку — в казарму. Вот так вот. Я, наследный Эрл, один из лидеров национально-освободительного движения и герой партизанской войны, позорно сбегал из дворца, прячась от женщины в стенах казарм.

Туда я и решил переехать. То, что нужно для работы. Вести дела оттуда будет сложнее, разу раз мне придется наведываться во дворец или посылать кого-то туда. Но так по крайней мере спокойнее, чем видеть Ее изо дня в день. И себе будет спокойней, и Ее своим присутствием выводить не буду.

Мне было очень стыдно, что при моем появлении окна стремительно запотевали. Кажется, все постовые, учуяв запах, подумали, что это Джордж. Но надо отдать им должное, они успешно делали вид, что им есть, чем дышать, когда я прохожу мимо. Мне плохо удавалось скрывать нервозность, а потому стоило мне приземлится за письменной стол, как я тут же начал пересрочивать весь свой состав о выполненной работе. Злой был, как черт, спросил с каждого.

Мне не нужно было повышать голос, чтобы наводить на всех ужас, поданные и без того метались по казарме, как пчелы в улике, стараясь не попадаться мне на глаз. Кто-то получил десять ударов кнутом за то, что уснул на посту, кому-то повезло отделаться холодящим кровь «Что тут происходит?» за мелкие оплошности.

Пятерых отправил в карцер за то, что не уберегли порох, который надо сказать не дешевый, он отсырел. Четырнадцатилетний оруженосец одного из капитанов получил подзатыльник за расхлябанный вид и не наточенный меч. Я показал, как правильно его точить и грозился проверить вечером. Короче, получили в то утро все, кто хоть немного отклонился от устава.

Больше всего не повезло Годрику. Несчастный воин только сменился с поста в покоях Анны Авроры и тут же прибыл с отчетом. Мне не в первой было применять силу к поданному. И руки рубал до того, и головы. Все, как того требовали суровые и неизменные законы Великого и Бескрайнего Севера. Но Годрика я зарубать не мог. Ни совесть не позволяла, не законы. Нет у нордорийцев такой правовой нормы, которая бы позволила казнить за то, что Анна Аврора уснула у него на руках.

Как мальчишка себя повел, совсем голову потерял от ревности. Так и врезал ему по пьяни, а тот и не уворачивался даже. Хорошо, хоть жив остался. Был бы я трезвым — он не поднялся бы после удара. Противно так стало от этого, гадко и стыдно. Благо этот позор лицезрел только мой оруженосец Анджей и один из генералов. Последний сделал вид, что ничего не увидел, а мальчишка терпеливо заверил меня потом, что даже я имею право иногда выходить из себя.

Легче мне от этого, конечно, не стало. Только хуже. Потому что как раз именно я и не могу себе ничего такого позволить. Отпустил в отгулы Годрика. Извинился перед ним, отдал приказ в Казначейство, чтобы в повысили ему втрое жалованье в этом месяце. А чувство вины никуда не делось. Уснул лишь в обед. Прямо за столом. Меня наконец-то сморили ром и бессонная ночь.

Так и проспал вплоть до следующего утра. А там жажда одолевала такая, будто вернулся из ада. Но на самом деле я там и оставался. Первым делом отдал приказ, чтобы никаких «копий» в борделях не было. Меня выводила одна только мысль, что Ее образ будут использовать в таких грязных целях.

К моему огромному сожалению, я вовсе забыл, какие следы оставил на теле Анны Авроры. О том, что к ней явился лекарь и как удалось "объяснить" засосы на ее коже, я узнал с опозданием. Чуть не посидел в тот момент.

— Кажется, Вы пользуетесь куда большей поддержкой, чем сами того ожидали… — прокомментировал случившееся Анджей, намекая на то, что моя свита не только не рассказала Джорджу о той ночи, а даже выгораживала меня. И этот старик-лекарь. Его никто из нордорийцев не просил врать об аллергии или…?

Но это все не важно. Главное, что все утряслось и я наконец-то успокоился. На сколько вообще можно было успокоится в моем случае. Полностью погрузился в дела: казармы, молебна, тренировки, отчеты, ревизии, подготовка к свадьбе. Скучать было некогда. И все шло своим чередом. До этого утра. Пока юный Эндрю не заснул прямо посреди совещания, невольно натолкнув меня на воспоминания о Ней.

Не прошло и десяти минут после этого инцидента, как ждал новый. Ну ни в какие рамки уже. Похоже я так и не доведу это совещание до конца. За дверями послышалась какая-то возня, шум. И я даже глаз не успел поднять от карты, как двери моего кабинета распахнулись и в него, судя по до боли знакомому голосу ворвалась Она:

— Пустите меня, мне нужно к Эрлу Витторио! — возмущалась Анна Аврора.

У меня аж внутри все перевернулось. Сердце ходуном заходилось, дыхание сбилось, а остатки моего самообладания ушли на то, чтобы сохранить невозмутимый вид. При Ее появлении все, подорвались со стульев и склонились в поклоне. Я же, в силу более высокого статуса, мог позволить себе остаться на месте, что собственно я и сделал.

— Ваше Величество, я нужны заговорила с Вами сейчас. — обратилась ко мне герцогиня на нордорийском.

Еле сдержал себя, чтобы не засмеяться. Да уж. Это предложение грамматически куда сложнее, чем кричать мне: «Пожалуйста, нет». Она все напутала: числа, времена, даже умудрилась перепутать и назвать меня «Ваше Величество», хоть я и не Верховный Эрл. Но похвально, что хотя бы старается.

— Сэр, Годрик, — обратился я к нему, все так же не отрывая глаз от карты на столе, — Потрудитесь объяснить, почему это Ее Светлость врывается ко мне в кабинет во время Вашего дежурства? На сколько мне известно, Она сейчас должна идти на могилу к своему брату? Разве нет?

— Ее Светлость хочет поговорить с Вами с дозволения Верховного Эрла Джорджа. Он приказал мне провести ее к Вам и…

«Вот только его в этой истории не хватало», — подумал я.

Вчера он на руках ее носит и отпускает на могилу к брату, сегодня дает разрешение поговорить со мной. Годрик хотел сказать еще что-то, но Анна Аврора не дала мне удовлетворить свой интерес и перебила его:

— Хватит! — заявила она все так же на нордорийском, — Я сама буду поговорить с Его Величеством. Оставляйте наедине нас!

Ух, какая строгая. Прямо-таки боюсь-боюсь. Что же там снова случилось? Но из кабинета само собой никто удаляться не спешил. Я прямо почувствовал, как мою макушку прожигает с десяток взглядов в ожидании моего одобрения.

— Вы слышали Ее Светлость? — обратился я к поданным, — Оставьте нас наедине. И Эндрю разбудите. Анджей, ты остаешься. — остановил я оруженосца. — И ты, Годрик, тоже.

Когда дверь наконец-то захлопнулась и мы оказались вчетвером, я таки оторвался от карты и поднял глаза на Нее. Она стояла передо мной, облаченной, как всегда в черное, с золотой диадемой на голове и вызовом в глазах.

В отличии от Нее, я соскучился. Меня разрывало от радости, что наконец-то увидел ее, и в то же время снедало понимание того, что Она вовсе на рада видеть меня.

— Ваше Величество, — начала она и я даже не стал Ее исправлять.

Пусть хотя бы на минутку, я почувствую себя Верховным Эрлом, а Ее своей невестой. Давай, Анна Аврора, удиви меня.

Глава 39. Риск

От лица оруженосца Анджея:

Святые Бескрайнего Севера!

Словами не передать, что творилось в тот момент в кабинете. Воздух разве что не искрился от гнетущего напряжения. Я почти благополучно слинял от грядущей бури, но Эрл Витторио буквально поймал меня в дверном проеме этим своим: «Анджей, ты остаешься».

Словно пушечный выстрел. И сразу в голову. Ой, доведет меня эта служба. Доведет. Мне каких-то шестнадцать, а глаз дергается, как у Старейшины Далливиона, которому на минуточку сто двадцатый год пошел.

Но не один я переживал на этот счет. Если бы только от этого становилось легче. Годрик вон тоже нервно бледнел, пытаясь слиться со стенами, и оживленно клепал своим подбитым глазом. Причина уже и моих расшатанных нервов пылала праведным гневом, грозя поджечь все вокруг. А я тем временем тихо молился, представляя, как буду уворачиваться от гнева Его Высочества.

Еще и наряд ее этот открытый. Она так учащенно дышала и там… Ну, короче, все хорошо там было. Даже слишком. Так что даже невольно отвлекало меня от сути дела. Что уж поделать растущий я организм, надобно будет найти кого, чтобы решить проблему. Пока Его Высочество и мне фингал не поставил. За наблюдательность, так сказать. Поэтому я быстро отвожу взгляд в сторону, стараясь спасти свою шкуру.

И только один Эрл Витторио оставался привычно невозмутим, восседая в кресле. Вопрос только надолго ли. Ибо эта самая невозмутимость волшебным образом растворялась, когда дело касалось герцогини. С ума его свела эта эльратка. Сколько служу отчизне, ни разу не видел, чтобы Эрл Витторио терял над собой контроль. А тут прямо каждое ее появления дичает, как нордорийский волк.

Но пока он стойко держался. Гордо раскинув свои необъятные плечи, мой Эрл облокотился на спинку кресла и без стыда и стеснения принялся рассматривать то, на что мне даже глаза свои поднимать нельзя. Со стороны могло сложиться впечатление, будто ему кажется все это очень забавным. Словно он зритель в королевском театре, ожидающий поистине невероятное представление.

Однако за скромные две недели, что я проводил с ним денно и нощно, я успел научится очень хорошо читать его эмоции. Правда исключительно те, что касались Анны Авроры, потому что в любой другой момент он был слишком непроницаем.

Я заметил, как взгляд Эрла Витторио с едва уловимой тревожностью пал на ступни Ее Светлости. Очевидно он очень беспокоился о ее вчерашней травме. Только минувшим вечером ей вправили ногу и советовали не напрягать конечность, а сегодня она уже заявилась к нему в кабинет, обутая в столь высокие туфельки. Каблук ее обуви был очень высок, тонок и непростительно неустойчив. Я тоже заприметил сей факт, поэтому, когда Эрл Витторио легонько кивнул мне головой, я сразу понял, что он хочет сказать.

— Ваша Светлость, Вам лучше присесть. — обратился я к герцогиня, но ей, по всей видимости, было абсолютно не до этого.

Она проигнорировала мою просьбу и продолжила о своем. Будто бы я мебель, а не оруженосец и по совместительству личный секретарь Его Высочества!

— Потрудитесь объяснить, Эрл Витторио, в чем дело? — заявила герцогиня, совсем потеряв страх.

И правда. В чем это дело? Его Высочество тоже очень интересует. Как и меня. Ибо именно мне придется пасть жертвой его душевных мук из-за Анны Авроры. Я то от него ни на шаг не отхожу. А она? Как всегда, выведет его из себя, а получаю я — добросовестный и верный служитель правящей династии. И как у нее только хватает наглости поднимать на него свои очи без разрешения? Ей вообще следует смиренно глядеть в пол и говорить едва ли не шепотом (конечно, только с дозволения Его Высочества).

В тот момент мне стало так обидно за моего достопочтенного Эрла. Такая злость взяла. Я изучал в школе, сколь вольны эльратские женщины в своих правах, но не ожидал, что настолько. По нордорийким меркам она вела себя откровенно неуважительно. Просто оскорбительно. Она всего лишь какая-то там герцогиня. Даже не принцесса. Эта девушка не ровня Эрлу Витторио. Ведь титул Эрла в переводе со старонордорийского означает «принц». Хотя, с другой стороны, если брать во внимание ее происхождение…

Да уж, с правовой точки зрения соотношение их положений относительно друг друга очень интересное. Я никогда не читал о таком. Нужно будет обязательно спросить старейшину, что важнее здесь: кровь или титул? Но в любом случае для меня нордорийский титул куда больше значит, чем их имперские регалии.

Другая б за такое поведение давно ответила бы по всей строгости законов Великого и Бескрайнего Севера. Вплоть до публичной казни. Однако, вместо того, чтобы указать этой эльратке на ее место, мой достопочтенный Эрл Витторио лишь одаривает меня взглядом и я без слов понимаю, что должен сказать.

— Ваша Светлость, Вы могли бы мне сказать точнее, что Вас беспокоит? — деликатно интересуюсь я, с молчаливого разрешения Эрла поднимая глаза.

— Беспокоит? — повторяет она, с вызовом глядя на Его Высочество, — Да я просто ошарашена случившимся. Здесь Вам не Север! Как вы посмели так унизить своего воина и поднять на него руку! Сэр Годрик не какой-то там рядовой солдат. Он нордорийский дворянин, вхож в высший офицерский состав и далеко не слабак. Совершить такое мог только тот, кто выше его по силе и происхождению. То есть только Вы или Верховный Эрл Джордж. Но это не он, значит остаетесь только Вы! Я требую публичного извинения перед сэром Годриком! Немедленно! И чтобы впредь никто не подвергался телесным наказаниям без судебного разбирательства. Привыкайте к цивилизации!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Кричала она, а челюсть моя все больше стремилась к полу. И я даже не мог понять. Что в тот момент меня поразило больше: сколь дерзкой была ее речь или то, что Анна Аврора заступилась за нордорийца. Уже второй раз на моей памяти. Глянув на Эрла Витторио, я понял, что он разделяет мое смятение.

— Ваше Высочество, — обратился я к Эрлу на нордорийском, имитируя, что якобы перевожу ему речи Анны Авроры, — Судя по моим записям Ее Светлость сейчас должна навестить могилу брата, а не быть здесь. Я после выясню у Годрика, под каким предлогом она достала у Верховного Эрла Джорджа дозволения оторвать Вас от дел. Что прикажите ей сказать?

Однако Эрл Витторио продолжал принципиально молчать и не говорить с причиной своих душевных мук. Это означало только одно. Говорить придется сейчас мне. А я без понятия, что сказать. Мне всего лишь шестнадцать. Я умоляюще глядел на Эрла Витторио, ожидая какой-то подсказки, но его взгляд так и вторил мне: «Анджей, ты служишь на благо правящей династии, ну так и выполняй свой долг, как того требуется».

А-аа!

Отправьте меня лучше на границу, оборонять свою отчизну под градом смертоносных стрел. Но долг есть долг. Я обязан что-то сейчас предпринять. Предаваясь греху, я попытался представить себя на месте моего достопочтенного Эрла и подумать, чтобы он сейчас мог сказать. Лаконично, четко. Чтобы сразу было понятно его отношение к случившемуся. И не придумал ничего лучше, кроме:

— Ваша Светлость, думаю Вам пора идти. Эрл Витторио занят. — ответил я, надеясь непонятно на что.

— Я никуда не уйду, пока Его Высочество не принесет извинения! — стояла на своем Анна Аврора.

— Ваше Высочество, прикажите вывести ее силой? — нервно спрашивал я, делая вид, что перевожу вопрос, тем временем взывая к Богам Великого и Бескрайнего Севера, чтобы их посланник на этой грешной земле наконец-то заговорил.

Но сын покойного Верховного Эрла Вальфа мало того, что играл в молчанку, так еще и глядел на герцогиню, безуспешно стараясь подавить свою горькую улыбку. Мне стало очень больно за него. В тот момент, в нем происходила самая настоящая борьба. Его любовь к этой девушке сражалась с гордостью и чувством долга.

Эрл Витторио желал приструнить ее за острый язык и в то же время боялся снова сорваться. Он не Верховный Эрл — он не имеет прав на нее. И мне, как и многим, жаль, что он не на месте Джорджа. Он просто не заслужил таких мучений.

А Анна Аврора по всей видимости не понимала, какую боль ему приносила. Она смотрела на него и держалась так… Так… Словом, я вдруг неожиданно для себя осознал, почему он так прикипел к ней всей душой. Эта женщина удивительным образом сочетала в себе огромную смелость, коей обладал редкий мужчина, и мягкую женственность.

Более того, она умудрялась оставаться гордой и благородной, соответствуя своему по истине уникальному происхождению, и в то же время до боли земной и человечной, стремясь защитить любого: будь он нордорийцем или эльратцем. Этим они очень похожи Его Высочеством. Она рождена, чтобы заботится о людях, так же, как мой достопочтенный Эрл заботится о своих поданных.

— Вы снова игнорируете меня? Что ж. Я даю Вам второй шанс. Вы немедленно приносите свои извинения или первым, что я сделаю после своей коронации, так это прикажу выпороть Вас!

Ой… Я забыл сказать. Что смелая она через край?

Что сейчас будет. Совсем берега попутала. Надо бы бежать и спасаться. Но прежде спасти ее. Ни то нордорийцы лишаться своего зеленоглазого права на императорский трон.

— Чего стоишь, медведь? Уводи герцогиню прочь. Не видишь Его Высочество не хочет с ней говорить? — со стороны казалось, что я просто снова перевожу Витторио сказанное. Но на самом деле я обратился к Годрику (третьему сына клана Медвежьих Яров), при этом не сводя глаз с Эрла Витторио, чтобы не упустить критический момент.

Однако точка кипения уже настала. Об этом знаменовал треск древесины под руками моего Эрла. Его Высочество раскрошил шарообразный декоративный элемент на подлокотнике своего кресла. Который был вырезан из красного дуба! Святые Бескрайнего Севера — ДУБА!

Глухой звук падающих на пол щепок рассек звенящую тишину, будоража всех, кроме самого Эрла Витторио. Как этот подлокотник вообще можно было сжать до такой степени? И откуда у него столько силы? Точно, что Эрл по рождению. Еще в древнейших летописях написано: правящая династия — посланники Богов Великого Бескрайнего Севера.

И сейчас божественное терпение сего посланника закончилось и он с обманчивым спокойствием поднялся со своего места, мерным шагом направляясь в сторону Анны Авроры. Но меня не проведешь! Я знаю, что за этой маской, мой Эрл уже рвет и мечет.

Он приближался к Анне Авроре словно хищник, готовый напасть на свою жертву. Мне кажется, его шаги были нарочито медленными, он словно давал шанс. Непонятно кому. То ли себе, чтобы успокоится и передумать, то ли ей — вспомнить с кем она говорит и извинится.

Но похоже, что никто из них этим шансом так и не решился воспользоваться. Ее Светлость почти не вздрогнула, когда Эрл Витторио встал с кресла и продолжала храбриться, даже когда он вплотную подошел к ней и склонился над ее невысокой фигурой.

Анна Аврора, взывая к своей императорской сущности, всеми силами старалась смотреть на Его Высочество с высока, чтобы придать себе важности и уверенности. Хотя на деле смотреть с того самого «высока» ей никак не светит. Ибо она с трудом доставала макушкой до его плеча, даже будучи обутой в такие высокие туфельки.

Герцогине пришлось хорошенько задрать голову, чтобы посмотреть в глаза Его Высочеству. Она глядела в них… Без отвращения, без презрения и, осмелюсь я предположить, без ненависти. Мне почему-то стало казаться, что эта девушка просто не способна осилить такое гнетущее и ужасное чувство.

Более того, понаблюдав за ней пару раз в банкетном зале, я точно мог сказать, что взгляд ее не был равнодушным. На Верховного Эрла Джорджа она брезговала лишний раз поднять свои изумрудные очи. Но сапфировый цвет глаз Витторио… Она ныряла в них, будто в море. Словно пытаясь напиться, спасаясь от жажды.

И ее можно было понять. Ведь наследный Эрл Витторио Хангвул, которому я служил, был слишком чист душой, слишком благородным и сильным, чтобы не искать в нем опоры. Все видели в нем королевское величие и искреннее желание заботиться о своих поданных.

Он всегда брал на себя удар. Неважно, когда: будь то партизанские вылазки или бой в отрытом поле. В моем возрасте он без сомнения принимал тяжелые, быстрые, а главное правильные решения во время битв там, где опытные генералы медлили, боясь оступится.

Соблазн положится на его сильное плече и не по годам развитый разу был слишком велик, чтобы от него отказаться. Особенно для нее: юной женщине, находящийся в руках у своих врагов, оставшейся без семьи, без прошлого и будущего, фактически брошенной в постель безжалостному Джорджу Хангвулу.

Эрл Витторио был слишком нужен ей, как и всем нам. Мне безумно стыдно, что я поддался на ложь Джорджа и тогда встал на его сторону. Из-за этого мы рискуем все потерять! Нужно вмешаться, пока Его Высочество не…

Анна Аврора:

— Еt ego unum verbum, et verberabunt Et Anna Aurorae, — почти шепотом произнес склонившийся надо Витторио, хитро сощурив свои синие очи.

Увы, из сказанного я поняла лишь последние два слова — свое имя. Голос Эрла звучал вкрадчиво. Мне было непонятно угрожает он или надсмехается надо мной Но я все равно победила. Выиграла свою первую, но не маленькую битву. Лёд тронулся. Он не просто заговорил со мной, а сделал этот глядя на меня, а не на своего переводчика.

— Что он сказал? — спросила я у Анджея, не разрывая зрительного контакта с Витторио.

Он продолжал сверлить меня своим взглядом, злорадно усмехаясь мне в лицо. Очевидно он ждет, что я сдамся, но нет. Я не отведу своего взгляда первой. Чтобы он там не наговорил мне.

— Его Высочество сказал, что еще одно слово и он сам Вас выпорет. — дрожавшим голосом перевел мальчишка.

Мои глаза широко распахнулись от шока, что немало порадовало этого негодяя, сделав улыбку еще шире. Но я быстро пришла в себя и нашла способ стереть усмешку с его лица.

— Ну так пусть рискнет. — произнесла я.

Ответом мне послужил громкий шлепок и неразборчивые слова. Бедняжка Анджей не выдержал, ударив ладонью себя по лбу. Я слишком плохо знаю нордорийский, но что-то мне подсказывает, что мальчишка озвучил не самые цензурные слова из нордорийского лексикона. Зато процеженное Витторио сквозь зубы: «Пошли вон!» я разобрать сумела. И Анджей с Годриком тоже. Они вмиг испарились из кабинета. И я осталась одна. Совсем одна. Один на один с северянином, смотревшим на меня, как на дичь.

Вот тогда-то мне и стало по-настоящему страшно. Ведь Эрл Витторио ненавидит меня. То хотел обесчестить и унизить прямо в моих покоях, то теперь смеется над моими требованиями мне прямо в лицо. Только и ищет повод, чтобы сделать больно. А я же рада стараться. Сама даю ему этот повод. И он не задумываясь воспользуется им. Высечет меня, даже рука ни разу не дрогнет.

Эрл продолжал гипнотизировать меня своими сапфировыми глазами, не давая сдвинуться с места. Пока его рука медленно скользнула в бок, рядом с мечем, откуда он вытянул кнут. Витторио пугающе долго разворачивал согнутую во много раз веревку то ли наслаждаясь этим моментом, то ли давая мне время передумать и извиниться.

Но только вот я не передумаю. Не стану падать ниц на колени и просить у него прощения. Потому что это не я ворвалась в его земли, не я убивала его родных и близких, не я отобрала у него все. И уж точно не я принуждала его к браку с тем, на кого противно даже глянуть. Это все сделал со мной он, заставляя платить не за свои грехи.

Но разве я еще не рассчиталась сполна? Разве он не видит, что он со мной сделал? Он позарился на последнее, что у меня есть — на меня саму, на мое сердце. Витторио разрушил мир не только вокруг меня, а и внутри, раздирая мою и без того израненную душу. Ему мало ее, он хочет растерзать еще и мое тело. За что? За то, что я так похожа на Вильгельма I Завоевателя? За то, что я его прямая наследница? Ну что ж, если ему станет от этого легче…

Он отходит в сторону, становясь по левый бок от меня.

Замахивается…

И я слышу, как за моей спиной проносится леденящий ветерок, кнут запевает свой протяжный свист, и "мелодия" эта пекущим ударом касается моего сердца.

Глава 40. Приговор

Витторио:

Я ждал. До последнего ждал, что она одумается, что попытается меня остановить. Но нет. Моя гордая мучительница застыла, подобно статуе, и, переполненная чувством собственного достоинства, смиренно ждала ударов кнутом. Зная ее, она, безусловно, давно валялся бы у меня в ногах, если бы на ее месте стоял кто-то другой. Потому что Анна Аврора, равно как и я, готова была без всяких сомнений наступить на свою гордость ради блага поданного.

Но в этом своем стремлении защитить младших по статусу она напрочь забывала о нордорийском придворном протоколе, который давно уже следовало бы ей заучить — она всего лишь женщина, пусть потомок императора, а я не просто мужчина — я Эрл и она не смеет даже глаз поднимать без спросу, не то что врывать в мой кабинет.

Я не хотел с ней так поступать, но она вынудила меня, заставила. Стояла, открывая свой рот не по назначению, и так и выпрашивала, чтоб я ее выпорол по первое число. Ее словарный запас должен ограничиваться фразами: «Ваше Высочество», «дозвольте» и «Прошу Вас». Вот только я не учел одного — Анна Аврора воспитана по-другому, она эльратка и ей чужды северные порядки.

У меня сердце кровью обливалось, когда я замахивался на нее кнутом. От той Анны Авроры пол человека. Она по комплекции своей даже меньше среднестатистической эльратки. С северянками и сравнивать нечего. Совсем маленькая против них. Подумать только. Джордж может в скором времени замахиваться на нее так же. И он не будет щадить ее, сдерживая себя.

Я нанес всего пять ударов. Мое виртуозное владение кнутом, как и любым другим оружием, позволило мне сделать это не более, чем за пару секунд. Однако даже то ничтожное время казалось мне вечностью.

Первым ударом я снес с ее ясной головушки эту чертову диадему. Она раздражала меня, бесила до невозможности. Это изящное ювелирное украшение в очередной раз напоминало мне, кем является Анна Аврора. Вернее, кем бы мне очень не хотелось Ее видеть, а именно — прямой наследницей рода Бенкендорф. Ненавистна мне эта корона.

Ноша императрицы слишком тяжела для семнадцатилетней девушки, особенно рядом с таким супругом, как Джордж. Не имела б она прав на корону, я бы без раздумий спрятал Ее за стенами своего родового поместья и, захлебываясь от счастья, тихо правил бы себе от имени братца-пьянчуги, пока тот медленно умирает от пьянства.

Была и другая причина, по которой я сбросил с нее диадему. Усмирится ей следовало, вспомнить о своем титуле и правах (или их отсутствии). Она пока что не прошла коронацию, а потому должна вести себя со мной, как подобает герцогине.

Это украшение было одним из атрибутов ее положения, так же, как плащ, пояс или фибула у нордорийского аристократа. А потому снести «корону» с головы было процессом не самым приятным, если даже не оскорбительным. Так что я рад, что сей момент не застали мои поданные.

Вторым ударом я разбил золотую заколку, скреплявшую Ее черные, как ночь, волосы в косу. Мне больше нравилось, когда Она носила их распущенными. Блестящие, словно черное золото, мягкие, словно южные шелка, они просто не могли не цеплять меня и я увязал в них, как в трясине, не предпринимая попытки вырваться.

Следующий удар кнута пришелся по золотым цепочкам на спине. Меня всегда раздражали и в то же время пьянили эти волшебные звонкие звуки, что издают они при ходьбе. Мерное цоканье благородного металла в ритм Ее движений, было райской мелодией и адскими трелями в одночасье. Я устал слышать во снах их гипнотический звон, а потому разделался с ними без сожаления.

Последними двумя ударами я сломал каблуки на ее туфлях. Чтобы не ходила с больной ногой на них. Только вчера лекарь вправлял Ей ногу и говорил беречь себя. И меня, между тем, тоже беречь не помешало. Эти удары стали последними.

Лишившись опоры под пятками, моя дорогая мучительница, потеряла равновесие. И сознание тоже. Видимо все же очень испугалась свиста кнута, подумав, что я и вправду выпорю Ее, что аж лишилась чувств.

Глупенькая.

Глупенькая и наивная моя палачка.

Я скорее себя раскрою, чем позволю себе ударить тебя.

Я тут же подхватил Ее невесомую фигурку, не дав упасть, и усадил на диван. После сорвал себя плащ и замотал в него, чтобы никто не увидел, что спины Ее так и не коснулся кнут. Я был вынужден так поступить с ней ради своего авторитета и ее «воспитания». Я должен был оставаться суровым и непоколебимым Эрлом в глазах своих воинов. Показать им, что мы, нордорийцы, не имеем права на слабости.

Мне нужно следовать нордорийским законам и приструнить женщину, посмевшую ворваться ко мне в кабинет и мало того, что прервать совещание, так еще и устроить мне самую, что ни есть истерику. Пусть все думают, что я действительно выпорол Ее. Обычное наказание за подобного рода проступки.

— Анджей! — крикнул я и мальчишка тут же явился на мой зов.

Напуганный, с глазами размером с пушечное ядро, он с ужасом осматривал обстановку, остановив взгляд на герцогине:

— Да, Ваше Высочество! — сказал он, безмолвно молясь Богам Великого и Бескрайнего Севера.

— Лекаря сюда позови мне, быстро. — приказал я.

Спустя минут десять вышеупомянутый явился ко мне в кабинет.

— Анна Аврора получила пять ударов кнутом. — пояснил я ему.

Старичок тревожно глянул на меня и тут же бросился к ней, подойдя со спинки дивана. Он слегка отодвинул плащ, в который я замотал девушку, заглянул под него, и с немым вопросом уставился на меня, ожидая каких-то объяснений.

Анджей, находившийся рядом, все порывался и сам глянуть в каком состоянии спина герцогини. Шея юного нордорийца вытянулась, как у жирафа, однако с того ракурса он точно никак не мог разглядеть истинное положение дел. А двинутся туда он не решался, остановленный моим цепким суровым взглядом.

Кроме того, пожилой лекарь обратно прислонил отвернутую ткань к спине девушки и разглядеть там точно уже ничего не получится. Старичок уставился на меня и было хотел спросить, что тут вообще происходит, однако был решительно остановлен мной:

— Я надеюсь Вы как следует позаботитесь о Ее ранах, так ведь? — с нажимом спросил я.

Лицо старика озарило понятное только нам двоим просветление и он, в присутствии Анджея чинно заверил, что сделает все возможное.

— Передайте Его Величеству, что я выпорол Анну Аврору. Пусть пришлет ей для ужина платье с закрытой спиной. — приказал я свите, которая уже успела набиться в кабинет.

Но никто из воинов не двинулся, нервно бледнея от одной только мысли, что им нужно будет доложить Верховному Эрлу, что его невесту избили кнутом. Как бы самому после такого живым остаться.

— Чего застыли?! — прорычал я. — Метнулись быстро доложить обо всем Его Величеству. И унесите Ее уже в покои. — добавил я. Оставьте герцогиню на лекаря, он справится. Маркус, — обратился я к капитану, — Пока лекарь обрабатывает спину Ее Светлости, ты и стража отворачиваетесь, ясно?

— Так точно, Ваше Высочество. — ответил он. — Дозвольте исполнять?

— Исполняй. — разрешил я и он, подхватив на руки свою маленькую ношу, укутанную в мой синий плащ, улетучился из моего кабинета с глаз долой.

А Годриком я поговорю еще, как она там выпрашивал у Джорджа визит ко мне в кабинет. Убивать его не планирую. Даже бить не буду. Тут и так все ясно. Давно было пора понять — Анне Авроре все равно кого защищать и через кого меня доставать.

«Никого не наказывать без судебного разбирательства», — перекривлял я мысленно Ее и невольно улыбнулся.

— Ваше Высочество? — вопросительно покосился Анджей. Завидев мою улыбку.

— Все в порядке. Сели и продолжаем работу. — приказал я.

«Глупенькая, семнадцатилетняя девочка. Я здесь закон и я здесь суд. Я вынесу приговор не только нам с тобой, но и Джорджу…».

Глава 41. Правда

Анна Аврора:

Я проснулась у себя в покоях, одетая в шелковую сорочку. И я уже даже почти поверила, что случившее было просто ночным кошмаром. Однако за окном была не ночь и даже не утро. Об этом свидетельствовало яркое солнце в зените, а еще…

…Еще об этом говорили бинты.

Я увидела их, когда, отодвинув руками воротник, заглянула под платье. Мое тело опоясывала тугая белая повязка, полностью прикрывавшая грудь, живот и по ощущениям еще и спину. Она нежно сдавливала мои немного выпирающие из-за недавней лихорадки ребра, напоминая мягкий девичий корсет, который носят совсем юные девушки. Поэтому особого дискомфорта не доставляла.

К счастью или к сожалению, я не могла толком восстановить в памяти, что случилось. В моей голове все перемешалось и последнее, что я помнила было то, как Витторио замахивался на меня кнутом. И свист. Противный такой, режущий ухо. А потом темнота.

Увидев, что я проснулась, ко мне подбежали горничные, спрашивая все ли со мной в порядке. И, кто бы мог подумать, Вы только представьте себе, о моей скромной персоне забеспокоился даже сам капитан Маркус, подошедший ко мне. Он…

Так, подождите. Маркус? Сегодня же дежурит Годрик. Где он? Неужели…?

О, святые Эльрата, нет! Что я наделала?! На что я вообще надеялась?! Что Витторио послушается меня и перестанет применять физические наказания к своим поданным? Да, конечно. Он не глумится поднимать руку на женщину, не то что на крепкого воина! Одному Богу сейчас известно, что с Годриком. Я сделала только хуже. А что если Витторио вообще убил его? Он же варвар! Он может!

Я должна убедиться, что Годрик жив! Не теряя ни минуты, подскочила с кровати прямо в ночной сорочке и рванулась к двери, где была остановлена стражниками.

— Ваша Светлость, Вам нельзя так резко двигаться! Куда вы собрались? — крикнул Маркус, догнав меня. — Немедленно вернитесь в кровать или я отведу Вас туда сам.

В его вечно монотонном, спокойном голосе улавливалось неподдельное беспокойство.

— Пустите меня! Дайте пройти! — не унималась я, пытаясь прорваться сквозь стражу, и капитан исполнил свою угрозу.

Варвар подхватил меня, так аккуратно, так нежно, не прикасаясь при этом к спине, и понес обратно на кровать, игнорируя мой слабый протест. Меня удивило, сколь бережно он это делал. Молчун Маркус, Вечно беспристрастный и холодный, сейчас переживал за меня?

— Почему Вы здесь, где…?

— Годрик сейчас в армейских казармах, рядом с Его Высочеством. — перебил меня капитан, усаживая на перину. — С ним все в порядке.

— Я не верю Вам. Скажите мне правду. Из меня опять убили человека? — не выдержала я, начав плакать.

— Ваша Светлость, — сказал Маркус, присев передо мной на колени, так что теперь наши глаза были на одном уровне, пусть я и сидела на кровати. Мои руки полностью утонули в его огромных ладонях. Он трепетно сжимал их и мне очень хотелось ему поверить. — Я даю Вам слово капитана. Годрик жив. Цел и невредим. Вам о себе сейчас думать нужно. — добавил он, намекая на мои раны. — Сильно болит? Вот, выпейте, это поможет унять боль. — Маркус взял чашку с подноса, что поднесла горничная и протянул мне.

Болит? Хм… Странно, но у меня не болела спина, а вот сердце. Оно скулило и нестерпимо ныло.

— Спасибо, — кивнула я, демонстративно сделав пару глотков, чтобы отстал, — Помогите мне переодеться. — приказала я горничным и нырнула за ширму.

Я скинула с себя сорочку и повернулась спиной к зеркалу. Меня ужаснуло то что я там увидела. Сквозь бинты проступали красные пятна. Вся спина была перепачкана кровью. Мне аж страшно стало, что же там под повязкой, если сверху оно уже так выглядит. Но желания проверять не было. Не хочу смотреть на этот ужас.

Как? Как он мог со мной так поступить? Избил, словно я дворовая девка. Поставил меня на уровень с простым человеком. Но даже челядь не заслуживает такого к себе отношения. Я старалась держаться, но слезы сами собой лились. Меня сжигала горькая обида на Витторио.

В какой-то момент я просто прикрыла лицо руками и, не сдерживая громких всхлипов, принялась рыдать в голос. Мне было очень больно, что я так сильно ошиблась в Нем. Но самым ужасным оказалось то, что я обнаружила почти сразу. Мое отношение к Витторио.

Я по-прежнему оставалась неравнодушна к этому жестокому и бездушному варвару после всего, что он мне сделал. И от этого становилось только больнее. Как я могла позволить этому зверю занять место в моем сердце? Он убил мою семью, оккупировал мою столицу, лишил жизни тысячи моих поданных, отдал Джорджу, выпорол кнутом. На что еще он способен?

— Ваша Светлость, Ваша Светлость, ну что Вы? — залепетали горничные, окружив заплаканную меня.

— Там все в порядке? Может вызвать лекаря? — послышался настойчивый голос Маркуса по ту сторону ширмы.

— Да. — соврала я. — Не надо лекаря. Принесите мне траурное платье. — обратилась к служанкам. — Я пойду на могилу к брату.

— В следующий раз. Вам нельзя много двигаться. Ваши раны должны зажить. — возражал Маркус.

— То есть на ужин к Верховному Эрлу мне спускаться можно, а на могилу к брату нельзя? Джордж вообще в курсе, что произошло? — поинтересовалась я.

В ответ тишина. Такая пугающая. Будто от этого ответа зависело что-то важное.

— Капитан Маркус! — настаивала я, ожидая ответа, попутно натягивая на себя наряд.

— Знает, Ваша Светлость.

— И? Он не наведался лично справиться о моем здоровье? А хотя неважно. Можете не отвечать. Он ведь не запретил мне посетить могилу, иначе Вы бы уже десять раз успели бы упомянуть об этом, пытаясь меня остановить, так ведь?

А в ответ снова тишина. Неужели мой будущий муж никак не отреагировал на случившееся?

— То-то же. Так что прикажите подать мне сюда обед. Мне предстоит прочитать долгую молитву у его захоронения и я вряд ли успею поесть до ужина.

Не то, чтобы мне очень хотелось есть. Однако силы мне нужны были, что достойно отпеть дядюшку и брата, а не засыпать под молитву. Трапезу со мной разделили фрейлины. Но, кроме Мари и Антуанны, их пришло еще трое.

Я поначалу не поняла, в чем дело, а потом вспомнила, что, выпрашивая у Джорджа визит к Витторио, упоминала, что нуждаюсь в большей компании фрейлин. По всей видимости это Годрик передал мои слова Витторио и тот прислал мне еще.

Я знала этих девушек. Все они были из родовитейших семей столицы. Типичные фрейлины, знающие искусство дворцовых интриг, в отличии от юной Мари, но при этом не такие наглые и зазнавшиеся, как Антуанна. Словом, из них будут хорошие фрейлины. Весь обед девушки то и дело поглядывали на меня с интересом, стараясь заметить в мои движениях скованность, вызванную ранами на спине, но ничего такого им так и не удалось заприметить.

По всей видимости, они просто не могли поверить в слухи о том, что меня, прямую наследницу Императора, мог выпороть варвар. И пытались найти подтверждения или опровержения этим слухам. Но я не собиралась откровенничать с ними на эту тему. И помогать мне одеваться они тоже не будут. Нечего им глазеть на мои окровавленные бинты. У меня на то горничные есть.

После трапезы я взяла молитвенник и мы спустились в родовой склеп, что находился в подвалах замка. Слава Создателю, варвары позволили похоронить моего покойного двоюродного дядюшку-императора и его сына так, как того требовали обычаи.

Честно говоря, я уже не первый раз спускалась сюда. Когда умерла императрица, меня не пустили на церемонию, оставив дома. Я была еще слишком мала для участия в траурных мероприятиях. Потом, будучи уже более взрослой, я с семьей спускалась сюда каждый год почтить память Ее Величества. Каждый раз вызывал во мне сильную тоску.

А сегодня спускаться к семейному склепу было особенно тяжело. Здесь остался весь род Бенкедорф. Про место захоронения моего отца я не знала, как и не знала жив ли он. Таким образом, получалось, что я последняя из Императорского рода.

Странно, но я не плакала. Слезы мои все высохли. Наверное, я уже просто устала плакать. Стыдно. Ведь их я оплакать должна. Но внутри в тот момент была такая пустота. Приблизившись к захоронению, я просто стояла, молча смотря в одну точку. Время будто остановилось. В голове вертелось тысяча мыслей. Почему? Зачем? А можно было этого избежать?

Я мысленно говорила с семье, прося у них прощения, что не смогла убить себя, что позволила себе полюбить врага. Мне было пугающе спокойно находится здесь. И кто знает, сколько бы я еще так простояла, если бы не голос Мари, вывивший меня из транса:

— Ваша Светлость? — обратилась она ко мне, напомнив зачем я здесь на самом деле.

Мы провели за молитвами пару часов. Фрейлины читали и пели их со мной, держа свечки в руках. А потом, когда ритуалы закончились, я попросила всех оставить меня одну. Это было, конечно, невозможно, и тут понималось иное.

Это значило, что от меня должны отойти на достаточно далекое расстояние, чтобы я могла, если так можно выразится «уединиться». Стража с фрейлинами выполнили мою просьбу. Предварительно женщины были вынуждены ощупать меня на предмет ядов, кинжалов или других вещей, которыми я могла бы себе навредить.

Просто театр абсурда.

То есть пороть меня Ему можно, а мне навредить себе нет?

Удостоверившись в моей безопасности, все отошли метров на двадцать-тридцать, позволив мне «побыть одной». Чтобы мне наконец-то никто не дышал в затылок. Антуанна намеренно отстала от всех остальных. Она приблизилась ко мне и тихо, чтобы остальные не слышали, шепнула:

— Его Высочество принц очень любил Вас и хотел сделать Вам предложение. — ошарашила меня фрейлина.

Я не обернулась на нее, так и смотрела на местоположения. Лишь краем глаза, заметила, что Антуанна не смогла сдержать слез. Она присела передо мной в реверансе, после чего удалилась, оставив меня один на один с этой новостью.

Шокирующей новостью. Мой троюродный брат? Он хотел женится на мне? Я знала, что такое бывает в других королевствах. В Империи Священного Грифона не было запрещены такого рода союзы, однако и не поощрялись. По крайней мере, я не знала ни одну такую пару. Это показалось мне очень странным.

Было неприятно услышать такую интимную новость от Антуанны. Принц поделился своими намереньями жениться на мне с ней? С девушкой, что грела его постель, развлекая по ночам? А потом хотел сделать мне предложение? И смешно, и грустно. Но это уже не важно. Мой троюродный брат почил и судить его может лишь Создатель.

И хотя я не испытывала к нему ничего даже близко похожего, на мои чувства к Витторио, по моей щеке невольно скатилась скупая слеза.

«Я тоже очень любила тебя. В моем сердце ты навсегда остался замечательным братом и лучшим другом».

* * *

К ужину Джордж прислал мне на редкость скромное платье. Спина на изделии была закрыта, из-за чего можно было сделать вывод, что он скорее всего и правда осведомлен о том, что Витторио меня… выпорол.

Ибо обычно Верховный Эрл предпочитал меня видеть в более откровенных одеждах, под которыми невозможно было бы спрятать бинты. Кстати, о них. Мне обещались, что перед сном доктор поменяет их на свежие.

Было очень интересно, прокомментирует ли как-то это все Его нордорийское Величество, так как самой поднимать эту тему мне не очень то и хотелось. Единственное, что радовало, так это то, что шансов встретить Витторио практически не было. С тех пор, как Эрл переехал в казармы, он приходил во дворец лишь по какому-то делу. При этом никогда не пересекаясь со мной. До того случая… В кабинете.

Тогда еще я не знала, как сильно удивит меня Джордж, и шла, как солдат на службу. Лишь бы отбыть. Встретил меня будущий супруг еще трезвым. Впрочем, надо сказать, что даже спиртное не отшибало у него память на этикет. Он бы и так, и так холодно поздоровался бы со мной, отпустив пару протокольных фраз и усадил бы рядом, словно я украшение стола.

Джордж был в хорошем расположении духа и активно общался со своими соплеменниками, полностью позабыв про меня. Его поведение не укладывалось у меня в голове от слова совсем. Еще вчера он лично нес меня на руках, когда я свихнула ногу, и помогал лекарю вправлять ее. А сегодня он спокойно реагирует на то, что меня избили кнутом.

Он же так печется, чтобы мое тело не пострадало, ибо в нем будут вынашиваться его наследники. Разве такое насилие не несет угрозы моей жизни, не то, что здоровью? А если бы я истекла кровью? Варвар!

По окончании ужина перед подачей десерта, Джордж неожиданно попросил меня подняться и, взяв за руку, куда-то повел. Сказать, что я испугалась, это ничего не сказать. Так резко и без объяснений. Я незаметно для окружающих уперлась ногами в пол, намекая, что не желаю с ним никуда идти. Но Джордж в ответ лишь больно сжал мою руку, потянув за собой.

Как оказалось, тащил он меня на балкон, который находился в банкетном зале. Он был просто огромный и раньше мы здесь часто ужинали с семьей в теплую погоду. Это немного упокоило меня. По крайней мере мы будем находиться на виду у людей. И максимум, что он со мной сейчас сделает, так это ударит или скинет вниз. Последнее вряд ли. Мы подошли к самым перилам в конец балкона, вдыхая прохладный весенний воздух.

Джордж, даже решил побыть джентльменом. Он подхватил правой рукой боковую сторону своего плаща и завлек меня под него, чтобы я не замерзла. При этом без опаски касаясь моей спины. Я вытянулась, как струна, побоявшись, что любое его неосторожное движение вызовет боль или заставит раны под бинтами кровоточить. Но Его Величество пресек мои попытки, придвинув меня обратно.

— Мои раны, они… — хотела возразить я, но Джордж перебил меня.

— Их нет. — сказал варвар.

— Как нет? Но… — и он снова не дал мне договорить.

— Он не порол тебя. Я уверен в этом. Это старый приём нашего покойного отца. Его испытали на себе и я, и Витторио. Когда мы впервые в жизни допустили сильную оплошность. К примеру, грубую ошибку в бою с эльратцами, которая могла стоить жизни нашему отряду, или проявили дерзость по отношении к отцу, он ставил нас во двор. Приказывал всем разойтись, чтобы никто не видел этого. И замахивался кнутом, просто рассекая воздух. В тот момент, когда впервые слышишь кнут за спиной, и этот звук, что он издает, сразу понимаешь на сколько сильно был неправ. Так до конца наказания и не понимаешь, правда ли не бьет или просто от шока не чувствуешь ударов. Правда на второе третье такое наказание после очередной сильной провинности между ударами воздуха, отец мог и приложится слегка по спине. Стоишь тогда и думаешь: прилетит или он просто пугает. Но Витторио никогда бы не ударил тебя. Зато теперь, все думают, что он наказал тебя.

— Вы вывели меня сюда, чтобы сообщить об этом? — поинтересовалась я, пребывая в шоке от услышанного.

— Нет. Не за этим. Завтра рано утром, будь готова — за тобой придет Витторио. Ты должна выглядеть хорошо и свежо, без опухших глаз. Так что никаких слез на ночь. Сразу же после ужина ложись спать.

— Зачем он придет? — запаниковала я, хоть голос мой и звучал ровно.

Но ответа я не удостоилась. Видимо лимит слов для меня на сегодня исчерпан. Мы вернулись в банкетный зал и мой будущий супруг опять забыл обо мне. После ужина, уже находившись в постели, я решила убедиться в словах Джорджа. Воспользовавшись толстым одеялом и погашенным светом, за исключением тусклой свечи вдали комнаты, я попыталась просунуть руку под тугую повязку, которую мне только вот сменил лекарь.

Скажу сразу — сделать это было не просто, однако у меня все же получилось. Извернулась, как акробат в странствующем цирке, не меньше. И каково же было мое удивление, когда я обнаружила гладкую кожу на спине. Без намека на раны.

Днем, увидев в зеркале «окровавленные» бинты я была уверенна, что на спине моей ужасное месиво, которое вряд ли заживет за пол дня даже от самой чудодейственной мази. И боль. Так вот почему я не чувствовала ее. Дло не в обезболивающих отварах. Витторио на самом деле не бил меня!

Тогда, что же это получается. Лекарь знает об этом и подыгрывает Витторио? Сколько еще человек знает правду, кроме лекаря и Витторио с Джорджем? По всей видимости никто, не считая горничных, что помогали лекарю. Ведь Витторио выгнал всех из кабинета, перед тем как «наказать» меня. Но все уверенны, что меня выпороли. Даже Маркус. Капитан так натурально волновался обо мне. Он слишком солдат, чтобы так хорошо играть беспокойство. Хотя даже сам факт того, что он обо мне беспокоился уже вызывает удивление.

Но ладно другие. Зачем скрывать это от меня? Почему мне сразу не сообщил лекарь? А сказал бы мне об этом Джордж, если бы я не отпрянула от него, намекнув на «раны»? И за чем Витторио завтра утром придет за мной? Последний вопрос интересовал меня особенно остро.

— Маркус. — шепнула я, стараясь не разбудить прикорнувших на диванчике двух горничных. Остальные вместе с фрейлинами спали в соседних комнатах моих покоев.

— Что случилось, Ваша Светлость? Болит спина? Позвать лекаря?

— Нет, все в порядке. Маркус, скажите, Вы знаете, зачем завтра придет Витторио?

— Спите, Ваша Светлость. — прозвучал вполне ожидаемый ответ и я, поняв, что ничего от него не добьюсь, попыталась уснуть. Не скажет он, если решил.

А утром меня разбудили ни свет ни заря и отвели в купель. Намазали маслами, высушили волосы у камина, уложив их замысловатую прическу. А потом посадили есть. Витторио, как всегда без стука, ворвался в мои покои ближе к концу завтрака. Ей Богу, я бы подавилась, если бы у меня в то утро был аппетит. А так, я всего лишь вывернула на себя чашку чая, что держала для виду в руках.

И очень зря. Потому что Он тут же кинулся ко мне, испугавшись, что я могла обжечься.

Глава 42. До предела

Витторио:

И как в ней совмещались королевское изящество и детская неуклюжесть? Только она могла опрокидывать на себя чашку так, что не считая испуг, я испытывал немыслимое эстетическое удовольствие от грации, с которой она это проделывала.

Сие маленькое «покушение» на саму себя у нее получалось не менее очаровательным, чем другие: то она тонет нагая в купели, то воинственно размахивает горящим древком над своими волосами, а теперь вот сидит, не срамясь, что бедра ее просвечиваются сквозь мокрую белую ткань. Благо свита, как и стража, уже вышколены на такие случаи. Они быстро отворачиваются в сторону, оставляя спасение несносной герцогини мне и только Маркус не остается в стороне:

— Чай не горячий! — останавливает он меня прежде, чем я успеваю оторвать промокший от чая участок юбки.

Я знал, что в случаи ожога надо быстро снять горячую ткань и остудить кожу. Однако остудили меня. Моя юная палачка, будучи не в силах полностью обхватить мои запястья, вцепилась в них своими холодными пальцами вгоняя ногти в кожу. Попытка остановить меня глупая и бесполезная. Но это была бы не Анна Аврора, если бы она не противилась мне. В этом вся она. День для нее прошел зря, если она не вывела меня из себя.

Бедненькая, кажется даже дыхание задержала. Вздрагивает, когда я внезапно останавливаюсь от голоса Маркуса, но рук своих не разжимает. Как и я. Так и сижу перед ней на коленях, скрутив в кулаки ткань ее платья и смотрю ей в глаза. Наслаждаюсь той бурей эмоций, что вызываю в ней, чувствую, как под тонкой тканью подрагивают ее ноги, а ногти до боли впиваются в мои запястья.

«До боли»…

Теперь эти слова ассоциируются у меня с ней. Эта маленькая наследница моего заклятого врага только то и делает, что причиняет мне боль. А я, как тот мазохист, как верный пёс валяюсь в ногах у своей хозяйки, вцепившись в ее одежду. И смотрю… Смотрю в ее бездонные очи, где плескается раскалённая изумрудная магма и насколько сильно захлебываюсь от счастья, что прикасаюсь к ней, настолько же и пьянею от горя, что она ненавидит меня.

А она будто чувствует это, будто специально не отпускает ни рук моих, ни моего взгляда. Мы сидим, будто кроме нас нет никого и смотрим друг на друга, упиваясь ненавистью. Потому что…

«… я ненавижу тебя, за то, что так сильно люблю», — подумали оба не зная, что это взаимно.

— Ваше Высочество? — подал робкий голос Анджей, когда пауза затянулась.

И я нехотя оторвался от Анны Авроры.

— Пусть переодевается быстро, карета уже ждёт. — приказал я горничным и отошел к окну.

На сад лучше посмотрю. Не на нее. Но Анна Аврора даже не сдвинулась с места, когда служанки сказали ей пройти за ширму. Так и осталась сидеть, как вкопанная, на том диване, сжимая в маленьких кулачках юбку, что еще минуту назад сжимал я.

— Я похож на горничную? Мне что самому Ее переодевать? Быстро подняли и переодели герцогиню, пока я не взялся за это лично! — крикнул я, стукнув по подоконнику так, что аж треснуло стекло в раме.

Это подействовало. Если не на саму Анну Аврору, то на служанок и фрейлин точно. Последние, услышав перевод моих слов от Анджея, подорвались с места и стали помогать горничным, подхватив под плечи герцогиню. Да только долго пользоваться их услугами Анна Аврора не стала:

— Руки прочь от меня! — крикнула она, вырываясь от них и те послушно отпрянули. Хорошо хоть не общаться со мной в таком тоне у нее ума хватило. Подействовало-таки мое «воспитание».

— Куда карета, Эрл Витторио? Зачем? — спросила меня Анна Аврора на нордорийском.

Или не подействовало…

Все ошалели от такой наглости. Я рядом с ней меньше пяти минут, а она меня уже вывела. Помалкивала бы. Не боится, что опять ее выпорю? Вон, Анджей младше нее, а какой смышленый малый. Юный воин не сдержался, шумно выдохнув в ответ на ее заявление, и снова попытался спасти эту не в меру храбрую эльратку.

— Вы должны выполнить свои императорские обязанности. Не теряйте время, Ваша Светлость, сегодня будет трудный день. — пояснил мой оруженосец.

— Что Вы имеете ввиду? — уточнила она, проходя за ширму. — Церемонии коронации еще не было, я еще не императрица.

— Да, но это не освобождает Вас от службы народу. — сказал Анджей, получив перед этим мой одобрительный кивок, — Посещение служб, лечебниц, ратуши, хосписов, сиротских приютов, а также… бла бла бла (это я уже не слушал) — развлекал он ее, пока она одевалась.

* * *

Мы отправились в Главный Храм Эльрата. Это было первое место в списке, которое нам предстояло посетить, и уже по пути туда нас ждал головокружительный успех. Я ехал верхом сопровождая карету, где сидела Анна Аврора с Джорджем и всю дорогу наблюдал за тем, как жители столицы останавливаются и кланяются своей будущей императрице.

Все приветствовали ее по-разному, но никто не остался равнодушным. Люди были безгранично счастливы видеть представительницу императорской династии Бенкендорф. Оставшись без своего императора, народ чувствовал себя потерянным, поэтому одно только ее появление вселяло в них надежду на светлое будущее. Юная и красивая, Анна Аврора была будто символ нового начала.

Я видел, как Джордж ревновал Ее к любви народа. Его одного обычно приветствовали, скованно опуская голову. За ним, как за чумой волочился страх и тишина, как на кладбище. Люди замолкали, старались забиться в угол и спрятаться, лишь бы не подвернутся головой под его шальной меч. И лишь те, кто по несчастью не успевал убежать с дороги, по которой он ехал, были вынуждены кланяться, когда он проезжал мимо.

Анну Авроры же встречали по другому. Даже страх перед Джорджем и презрение к нему, не мешало людям радоваться, сидевшей рядом Бенкендорф-Айвори. Чернь подбрасывала шапки, мещане кричали: «Пусть живет императрица», хоть она таковой пока не являлась. «Да здравствует Анна Аврора!» — доносилось отовсюду.

Эльраткие аристократы-мужчины останавливались и отдавали честь своей будущей императрице, дворянки присаживались в глубоком реверансе, а купцы, цирюльники, ювелиры, кожемяки, портные и другие ремесленники выходили из своих лавок, чтобы склонить перед ней голову. Мне кажется даже коты и те повылазили на балконы, чтобы увидеть ее.

А Анна Аврора…

Я впервые видел ее такой. Никогда прежде мне не доводилось лицезреть Ее улыбку и это было самое прекрасное, что я видел в этой проклятой столице. Она так искренне улыбалась своим поданным, вселяя в них уверенность в завтрашнем дне, так сильно заражала своей лучезарностью и неподдельным счастьем, что я и сам не заметил, как уголки моих губ поползли вверх. Лишь удивленный взгляд Анджея, что я поймал на себе, осек меня и я тут же вернул своему лицу северное беспристрастное состояние:

— Что? На дорогу смотри, с коня свалишься! — холодно сказал я, пока он, не боясь казни, продолжал пялится на меня, широко разинув рот.

Видимо мой оруженосец не знал, что улыбаться я умею не только ехидно или злорадно. Вот так новость. И сам этому, ой, как удивлен. Пусть только попробует разболтать кому-то.

— Н-ничего, — промямлил он заикаясь, — Извините, Ваше Высочество.

А вокруг тем временем творилась самая настоящая вакханалия, вызванная долгожданным появлением законной правительницы. Я уже даже испугался, что не обеспечил достаточную охрану в толпе, и всю дорогу до Храма ехал на коне у кареты в аккурат рядом с ней. Так распереживался, что чуть не прибил несчастного мальчишку, что подбежал к ней с букетиком, когда она выгружалась с кареты на входе в Храм.

Благо она вовремя положила свою ладонь на мою руку, которой я уже схватился за рукоятку меча. Ей удалось сделать это так легко и непосредственно, а главное естественно. Она ни то, что не дернулась в тот момент, а даже не посмотрела на меня, так плавно и невзначай прикоснувшись к моему запястью. И тени тревоги не проскочило на ее лице, ни один мускул не дрогнул.

Продержав меня лишь мгновенье и удостоверившись, что я остановился, Анна Аврора улыбнулась ребенку и присела на корточки, чтобы взять у него цветы. Герцогиня поинтересовалась, как у него дела, спросила ходит ли он в школу, поблагодарила за букет и мило потрепав его по голове, сказала бежать к родителям. Поднимаясь по ступенькам она еще обернулась к возбужденной толпе, помахав рукой, чем вызвала радостные возгласы, после чего под ревностный взгляд Джорджа вошла в Храм.

Всю службу я был, как на иголках. Храм под завязку забился прихожанами. Пришлось выстроить стражу в плотное кольцо на приличном расстоянии от Анна Авроры. Безопасность превыше всего. Сам же стоял, дыша ей в затылок, то и дело оглядываясь вокруг. Я боялся, чтобы в толпе не оказалось шпионов из Лоттэрании.

Наивная Анна Аврора думает, что ее дядюшка-король по линии матери очень переживает за свою юную родственницу. Она вряд ли догадывается, что он спит и видит, как бы прикончить ее, чтобы заявить свои права на трон Империи Священного Грифона.

Он же там седьмая каша на киселе Императору, не то, что Анна Аврора — прямая наследница по линии отца. Не могу же я герцогиню и ее детей вечно прятать за стенами дворца, как бы этого не хотел. Жизни спокойной не будет мне, пока не станцую на похоронах этого ее горе-родственника. Ловили уже поварят в дворцовой кухне с «подарком» за пазухой.

По окончании службы ситуация на улицах не улучшилась. К этому времени Эльрат уже окончательно проснулся и кипел всеми красками своей живой столичной жизни. Зевак, желающих воочию лицезреть свою будущую императрицу, стало еще больше.

— Ваше Величество, — обратился я к Джорджу, пока они усаживались в карету, — Нам нужно срочно возвращаться во дворец. Людей больше, чем ожидалось. Я не уверен, что нынешнего количества стражи хватит, чтобы обеспечить безопасность.

— Ты что, струсил при виде кучки эльратцев? Да что эти плебеи посмеют мне сделать? — вызверился Джордж, он был очень взвинчен тем, насколько разнится реакция народа на него и на Анну Аврору.

— Речь идет о не о Вас, а о жизни наследницы. — настаивал я.

— Ты слишком поддаешься панике, когда дело касается ее. Ничего с ней не случится. — процедил Джордж. — Трогай. — приказал он кучеру.

Следующим нашим пунктом был сиротский приют. По пути Анна Аврора продолжала безупречно отыгрывать свою монашескую роль. Чинно махала ручкой, улыбалась, сыпала золотые монеты. Казалось даже на Джорджа люди стали реагировать менее враждебно. Ему даже отдали честь некоторые эльратские дворяне, видимо посчитав, что раз Анна Аврора, не гнушаясь, сидела с ним в открытой карете, то и они могут принять его.

В приюте, я и вовсе перестал узнавать свою ненаглядную мучительницу. Ее будто бы подменили. Она без брезгливости, с коей это делал Джордж, брала на руки детей, играла с ними и даже подарила одной девочке свою серебряную заколку, которую она выудила из своих волос, чтобы закрепить прическу, что только что соорудила на голове малышки. Анна Аврора выглядела очень спокойно и естественно среди детей и я невольно поймал себя на мысли о том, что она станет замечательной матерью. Такой же, как была моя.

Я уже даже немного успокоился, подумав, что и вправду чересчур накрутил себя, пока мы снова не вышли наружу. Улочка, где находился приют, была непростительно узкой в сравнении с площадью возле Главного Храма Эльрата, из-за чего присутствие толпы ощущалось значительно сильнее. Люди буквально заблокировали все проходы.

Сюда набилось в том числе много бедноты, которые ждали пожертвований от Ее Светлости в виде золотых монет. Занервничали все, кроме Анны Авроры, даже Джордж, хотя метров двадцать-тридцать вокруг кареты были оцеплены нордорийскими воинами. Джордж же был раздосадован скорее ревностью, что его персону не величают так же сильно.

Герцогиня то ли вправду не видела в этом опасности, то ли блестяще держалась на публике. Они радостно кричали при виде нее, а она отвечала им. Махала рукой, принимала цветы, раздавала монеты.

А вот моего брата обычный люд не жаловал вовсе. Более того, несколько человек, которым он протянул серебряники, отказались их брать. Это окончательно вывело его из себя. Никто не успел сообразить, как Джордж в одно мгновенье достал меч и снес голову одному из обидчиков.

На улице воцарилась напряженная тишина. Никто даже звука не проронил, не то что не крикнул. Я чувствовал, что слабый контроль над ситуация уплывал так же быстро, как кровь, хлынувшая из шеи погибшего. Вместо того, чтобы бежать прочь, публика стояла на месте, парализованная от страха и ужаса. И только удар головы о мощенный камень нарушил тишину.

Я чувствовал, как в воздухе витает нервное напряжение нордорийских воинов и сам боялся лишний раз двинутся, чтобы не раздраконить ни Джорджа, ни людей. Особенно людей. Если сейчас начнется толкучка могут быть жертвы или еще хуже…

А вот сам Джордж в этот момент не думал об этом вообще.

— Пошла! — толкнул он Анну Аврору в спину в сторону кареты.

Мой разгневанный брат очевидно решил смыться. Это так в его стиле — наломать дров и слинять. Однако хрупкий стан Анны Авроры не выдержал остервенелого толчка крупного северянина. Девушка свалилась на брусчатку, издав болезненный стон. Я тут же бросился поднимать ее, но дорогу мне перегородили «псы» Джорджа.

Главное не довести ситуацию до предела. Нужно снизить градус. Достать меч из ножен и расчистить себе дорогу — все равно что объявить о начале бойни. Я лихорадочно соображал, что мне сейчас делать. Кинутся к Анне Авроре, убив «псов» — означало начать потасовку посреди улицы с неизвестно какими последствиями. Могут пострадать невинные поданные. А с другой стороны, что, вот так просто взять и спустить это с рук Джорджу? Позволить обращаться с ней так?

Выбор, перед которым я встал, слишком сложный, чтобы сделать его так быстро. Народ, ради которого я обязан жить, или она, ради которой я готов умереть?

Однако.

Его сделали за меня.

В мгновения ока, Джордж подскочил к упавшей на колени герцогине, и, схватив ее за шею крикнул:

— В карету! Чего разлеглась?!

И все.

Это стало той самой искрой, что взорвала скопившееся до предела напряжение. Кто-то из толпы закричал:

— Да как он смеет?!

И понеслось. Народ хлынул потоком сквозь оцепление нордорийской стражи. Воины начали отступать под напором толпы. Расстояние между людьми и нами начало слишком быстро сужаться. Случилось то, чего я больше всего хотел избежать. В ход пошло оружие. Началась самая настоящая бойня. Отовсюду оглушающие крик, кровь. В нордорийцев летели невесть откуда взявшиеся камни, яйца, другие предметы.

Верные «псы», забыв про меня, кинулись прикрывать Джорджа, я хотел бросился к Анне Авроре, которую уже поднимали с земли Маркус с Анджейем. Но внезапно оказался окружен разъяренной толпой вместе с Эндрю.

Я до последнего пытался вырваться оттуда без меча. Достал кнут и стал отбиваться им, однако в какой-то момент его ухватили люди. Все, кто мог вцепился в него. Человек пятнадцать, наверное, не меньше. Они потянули его всем своим весом и мне пришлось выпустить его из рук.

Тогда уже он вынул меч из ножен. С той стороны к нам пробивалась моя свита. В конце концов нам удалось вырваться обратно в кольцо из нордорийских воинов, которые сдерживали людей. Внутри него было всего человек пять, не считая Анну Аврору, меня и Джорджа. Все они сбились в одну точку. Рядом с герцогиней, достав меч, находился Анджей.

— Ваше Высочество. — с ужасом глянул мне в глаза мальчишка.

Он ожидал, что я скажу ему, что нам всем делать. Если бы я только знал.

— Ваше Высочество, там факелы! — крикнул Маркус, который уже убежал, отбиваться от толпы в первых рядах.

Факелы! Когда они их успели зажечь?

Нас было слишком мало. Почти все воины были рассредоточены по периметру, сдерживая натиск людей.

— Чего стоите? Обратно в приют! — крикнул я.

— Вход туда уже преградили! — сообщил Джордж — Мы пытались!

— Плевать! У нас нет другого выхода! Гордик, переводи их расчищать возле окон, залезем через них. — Анджей, — обратился я к юноше, — У нас всех не получится, но ты должен выскользнуть и бежать в казармы. Весь корпус конницы должен быть здесь. Мы запремся в приюте.

— А если его подожгут?

— Ты должен успеть, пока мы там не сгорим! — во мне, конечно, теплилась надежда, что они не осмелятся навредить Анне Авроре, но я понимал — от разъяренной толпы можно ожидать что угодно. А если здесь лоттэранские шпионы, то тем более.

— Так точно, Ваша Светлость!

Тем временем я схватил за руку Анну Аврору и ринулся с ней в сторону приюта.

— Ай, нога! — взвыла она, чуть снова не свалившись на землю.

Еле успел поймать. Пришлось взять ее на руки. Вернее на плече ибо мне нужна была хотя бы одна свободная рука, чтобы орудовать мечем, пробивая путь к зданию. Краем глаза, заметил, как Анджей пытается отвязать коня, что был запряжен в карету. Одного из тех немногих выживших, которые не были убиты вилами.

Остальные лошади, успев перетоптать добрую дюжину людей, были либо мертвы, либо их тупо украли. Украли, мать его, в толпе, средь белого дня! И находятся же умельцы. Вывели животных, что я и не заметил, пока прорывался обратно в кольцо. Не считая тех, на которых первыми улизнули трусы из свиты Джорджа.

— Ты с ума сошел? Лошадь испугается толпы! На дыбы встанет! — крикнул я, резко обернувшись к оруженосцу, и вдруг почувствовал, как что-то острое больно впилось мне в грудь.

Глава 43. Библиотека

Анна Аврора:

Витторио совсем побледнел. Он покрылся испариной и судя по всему начал бредить. Эрл шептал что-то неразборчивое на нордорийском, чем очень взволновал меня. В тот момент я так испугалась за него, что готова была простить ему все. Пусть даже женится на другой, пусть никогда не будет моим — главное, чтобы он выжил.

— Отойдите, Ваша Светлость, нужно достать стрелу. — отодвинул меня Маркус.

Он тут остался чуть ли не единственным, не считая меня, кто смог уцелеть. Все остальные были ранены, кто-то серьезно, кто-то нет. Даже Джордж не стал исключением. Сидел на софе, прижимая снятую скомканную в кулак рубашку к ране. Ткань уже порядком пропиталась кровью, но он, к сожалению, чувствовал себя все еще бодро. Да простят меня все Святые Эльрата, но если бы не страх за Витторио, я бы только и была занята тем, что тихо молилась о смерти Джорджа. Однако сейчас я просила Создателя о жизни.

О жизни варвара, который уничтожил мою.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как достают стрелу, и отошла к письменному столу. Наедятся, что в его ящичке окажется что-то хоть сколько-нибудь полезное в сложившейся ситуации, было глупо. Вряд ли, заведующий библиотекой, где мы заперлись, предполагал, что здесь будет прятаться его будущая императрица. Да еще и в окружении раненных нордорийцев. Ну мало ли.

Не мало. Неудивительно, что ничего дельного я там не нашла. Разве что ножницы, чтобы прирезать себя раньше, чем сюда ворвутся бунтовщики, а также чистую бумагу и запасные чернила. Прекрасно. Просто замечательно. Можно написать завещание. Самое время. Потому что непонятно, кто это все будет наследовать, если сейчас нас всех не станет.

«Это все» — то есть Империю Священного Грифона и Великий и Бескрайний Север. А под «нас всех» я имела ввиду меня, Витторио и, прости Господи, Джорджа. В случае моей смерти я еще могла предположить, кто мог занять мое место. Мне наконец-то стало понятно, зачем достопочтенный учитель Ментор заставлял меня заучивать геральдические манускрипты.

«Я герцогиня Анна Аврора Бенкендорф-Айвори дочь герцога Ричарда Артура Бенкендорфа, чей отец Артур Фредерик Бенкендорф был сыном Вильгельма I Завоевателя, тетушка которого по линии отца Мария Луиза Бенкедорф является прабабушкой короля Лоттэрании, чей отец приходился родным дядей моей матери Изебелле Фриде Айвори…» и все такое в этом духе.

Так что наследники как-нибудь да найдутся. Правда далеко не такие прямые, как я. Ведь получается, что мой двоюродный дядюшка король Лоттэрании был всего лишь правнуком сестры Императора Вильяма Фриндриха Бенкендорфа и праправнуком Императора Фридриха Генри Бенкедорфа. А я аж прямая правнучка Императора Вильгельма І Завоевателя. Но кого будет тогда волновать его столь дальнее родство?

А вот Хангвулы. Что там у них происходит я знать не знала. Из тех скромных данных, коими я обладала, я могла сделать лишь одно заключение. Сейчас оба наследника Великого и Бескрайнего Севера оказались на грани смерти, истекая кровью. Причем старший из них, то есть Эрл Витторио, еще и отравлен ядом. Так что, если сейчас не произойдет чуда, то нордорийцы могут остаться совсем без правителя.

Вот так вот судьба злодейка решила сыграть в поистине королевскую партию. Три ключевых фигуры, от которых зависело будущее Империи, возможно, уже завтра будут описаны в окружавших нас манускриптах, как падшие от бунта жертвы. Или не будут. Одному Создателю это известно.

Если Святые Эльрата будут милостивы к нам, то, быть может, бунтующие не успеют пробраться на второй этаж прежде, чем к нам придут на помощь. Да спасет Создатель души тех нордирийких воинов, что ценой своей жизни задержались на первом этаже и сломали подпорные балки под лестницами. Без них людям придется еще постараться, чтобы забраться на второй этаж.

Остается только надеяться, что они не причинят вред детям, что остались внизу и не решатся поджечь нас всех. Может их остановит, что на втором этаже тоже остались сироты? Бедные дети. Надеюсь рядом с ними есть смотрители, которые могли бы их хоть немного успокоить? Ведь меня не пускают к ним. Хотя мне самой бы сейчас тоже не помешало успокоится.

От этих раздумий меня отвлек приглушенный грудной стон. Говорила же себе: «Не смотри», но не выдержала и обернулась. Маркус сидел возле своего Эрла со окровавленной стрелой в руках. Второй рукой он зажал рану на груди куском ткани, который оторвал от своей рубахи. Правда это совсем не спасало ситуацию. Ткань сразу вымокла в крови, хоть выжимай.

От увиденного я почувствовала, как истерика подступила к горлу. Сжала его, не давая вдохнуть, аж голова закружилась от нехватки воздуха. Еще и повязка эта. Сдавливала ребра, выжимая из них остатки кислорода.

— М-маркус. — позвала я его осипшим голосом.

— Что случилось? Вы тоже ранены? — испугался он, обернувшись ко мне.

На мой зов прибежали другие воины и быстро усадили меня на стул. Признаться честно, подоспели они очень кстати, иначе бы я просто свалилась на пол. Хотелось кинуться к нему, но ужас будто парализовал меня, а ноги стали такими легкими и невесомыми, как вата.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Он выживет? — не спрашивала, скорее молила.

Голос предательски дрожал, а глаза заполняла влажная пелена.

Но Маркус молчал. Он почти всегда молчит, когда я его о чем-нибудь спрашиваю. Но сейчас меня выводило это сильнее обычного. Ну же, скажи хоть что-нибудь. Только не молчи. Да соври уже в конце-то концов. Пожалуйста. Там же ничего серьезного, да? Это ведь просто стрела. Просто отравленная стрела.

Но как бы я не пыталась себя обмануть, у меня все равно не получилось. Витторио был в бреду, и истекал кровью, пока Маркус тщетно пытался смастерить из своей рубахи повязку.

Точно! Повязка!

Моя спина покрыта бинтами, которые мало того, что бесполезные, так еще и мешают нормально дышать. Я подорвалась со стула и как ужаленная побежала за дальние стеллажи с книгами. За мной хвостиком последовала парочка нордорийских воинов.

— Оставьте меня на минутку, мне нужно раздеться. — приказа им я.

Они непонимающе уставились на меня, но так никуда и не сдвинулась.

— Да куда я отсюда сбегу? В окно что ли выпрыгну? Я просто сниму бинты для Эрла.

На второй раз они таки послушались и отвернулись, а я принялась стягивать с себя платье. Впервые раздевалась без помощи горничных. Нет, я и раньше снимала с сама с себя платья, но домашние, а не парадные: с бесчисленным количеством завязочек, крючочков и корсетом. Чуть не вспотела пока справилась с ними. Кто бы сказал, что я, прячась за книжными полками, буду обнажаться? Да в жизни бы не поверила.

Раздеваться было намного легче, чем надевать все обратно. Я, конечно, не тратила время на застегивания всех застежек подряд, но это все равно заняло порядком времени. Мне пришлось вдеть маленькие металлические крючочки в петли хотя бы через одну, чтобы содержимое моего платья не стало достоянием общественности. Достаточно того, что Витторио уже все лицезрел там. Пусть он и был мертвецки пьян и, наверное, уже ничего не помнит.

Зато я помню. Никогда не смогу забыть.

Быть может у нас будет возможность повторить «это», когда он снова напьется. Потому что в трезвом уме он может только презрительно смотреть на меня исподлобья. Уж лучше быть грелкой в его постели и гореть за это в аду, чем жить без него.

Святые Эльрата!

О чем я только думаю? Что за порочные мысли мне бесы вбивают в голову? Витторио теряет много крови, а я переживаю лишь о том, что не мы сможем вернуться к нашей близости, если он умрет. Кстати, про кровь. Лекарь будто предвидел, что мне понадобятся чистые бинты. На этот раз решил даже не заморачиваться, пачкая их в мнимой «крови». Да и зачем? Бинтует он меня все равно под взором горничных, которые с таким же успехом партизански молчат о истинном положении дел.

В общем выбежала я из-за стеллажей с ворохом бинтов в руках и нижним платьем из белого хлопка. Я сняла еще и его, потому что опасалась, что просто моей повязки может не хватить. Витторио же необъятный. На него, наверное, минимум рулон ткани нужен.

Когда я вернулась, то увидела, как один из раненых воинов отсасывал кровь из раны Эрла и сплевывал ее. По всей видимости они не решились рисковать уцелевшим Маркусом Меером, чтобы сохранить его здоровье для будущих схваток с бунтующими. Было просто невыносимо смотреть, как искажается от боли лицо Витторио, находящегося в бреду. Не выдержала и отвернулась, чтобы не видеть это.

Пошла к столу, где хотела удобно сложить бинты, наклонилась к ящику, откуда достала ножницы и принялась резать нижнее хлопковое платье.

— Вы что сняли…? — зло обратился ко мне Маркус.

— Со мной ничего не случиться! — перебила я его.

— Так, подождите, — замешкался он, рассматривая бинты, — Почему они чист…?

— Вернитесь к Эрлу, пока я готовлю ему бинты Маркус. — строго сказала я.

В кой то веке капитан меня послушался, прежде окинув стол задумчивым взглядом. Похоже он догадался обо всем, но это уже не важно. Главное — это жизнь Витторио, а уж потом этот его о-великий образ сурового северянина.

Я быстро справилась с повязкой, смотав ее в тугой бинт, чтобы было удобнее наматывать и проделала тоже самое с тканью из хлопкового нижнего платья. Взяла в руки получившиеся моточки с ножницами, но не успела сделать и шагу в сторону Витторио, как из моих рук выхватили бинты.

«Вор» провернул это без усилий, с каменным лицом. Только и увидела его грузную фигуру со спины, направляющуюся в сторону Джорджа.

— Верните бинты! Я приказы… — передо мной тут же выросла стена из двух воинов со свиты Его Величества.

В мгновенье градус напряжения достиг предела. Ну вот, мало того, что снаружи нам угрожает опасность, так еще и внутри сейчас они поубивают друг друга. Все замерли, ожидая невесть чего. Казалось, стоит кому-то случайно дернуться по обе стороны конфликта, и этот маленький «конфликт» перерастет в самое настоящее вооруженное противостояние. Атмосфера была настолько накаленной, что хотелось просто испарится из библиотеки.

Первой не выдержала я, поняв, что внутри нее все же безопасней. Последней каплей моего терпения стал звук битого стекла, что раздался за дверями библиотеки. Даже воин, отобравший у меня бинты замер сними в руках, так и не дойдя до своего господина. Прекрасно. Они начали бросаться камнями в окна. В лучшем случае это будут просто камни, а если…?

Я прытью оббежала стол с другой стороны, но «псы» Джорджа ожидаемо перехватили меня и там.

— Пропустите меня! Эрл Витторио… Ему нужно перевязать рану! — крикнула им.

— У него меньше шансов выжить. — полоснул как ножом по сердцу северянин.

И все? И только поэтому они забрали бинты для Джорджа?

— Нет! — крикнула я, почувствовав влагу в глазах.

Все это время я находилась в шоковом состоянии. Происходящее казалось каким-то сном или острым сюжетом какой-то из здешних книг, но только не правдой. А слова этого варвара… Они снесли последнюю и без того хлипкую плотину моего самообладания.

— Вы все лжете!!! — взорвалась я, — Дайте мне пройти!!!

Я угрожающе выставила перед собой ножницы, что остались у меня в дрожащих руках. Вряд ли этот жест напугал мужчин. Но я сама не ведала, что творю. Один из них начал вырывать из моих рук маленькое канцелярское «оружие».

Воин настолько сжал мои пальцы, что я аж вскрикнула от боли. Не уверенна, но мне показалось, что там что-то хрустнуло. Однако я продолжала что есть силы сжимать ножницы кистью и даже сумела порезать лезвиями негодяя, а второй рукой вцепилась в него ногтями. Он аж зарычал от боли.

Замер на секунду.

Окинул меня озверевшим взглядом.

Да. Сейчас он сотрет меня в порошок.

— Отпусти Герцогиню. — неожиданно вмешался доселе безучастный Джордж.

Я даже смогла перевести, что он сказал. Варвар прекратил выдирать у меня из рук ножницы и отступил назад, поклонившись. А дальше…

Дальше Джордж попросил меня на эльратском подойти к нему. Сглотнув напряжения, я смиренно выполнила его просьбу. Это небольшое расстояние, что я преодолевала на встречу к нему, давалось мне особенно тяжело. К ногам будто бы привязали огромные металлические шары. Как у каторжников.

В моих руках все еще были ножницы. Я судорожно сжимала их металлические ушки.

Шаг.

Я рискну. Я воткну ему ножницы в горло.

Второй.

Нет. Я не смогу убить человека.

Третий.

Я должна. Ради Витторио.

Четвертый.

Что Джордж сделает, если мне не удастся?

Одиннадцатый.

Да простит меня Создатель…

Я подошла к Джорджу вплотную. Сморщившись от боли, он с усилием поднялся с софы, прижимая к ране окровавленную рубаху, нынче больше похожую на тряпку. Верховный Эрл навис надо мной.

Высокий, светловолосый. Варвар с ангельским обличием и дьявольским нутром. Смотрел на меня, будто пытаясь что-то сказать. И я, кажется, впервые смогла что-то прочесть на его беспристрастном лице. Он чувствовал…

Сожаление? Боль? Или…?

Не важно, я не должна дать обмануть себя. Его выражения лица вызвано болью от раны. Ни больше, ни меньше. Джордж выставил руку и его «пес» вложил в нее бинты. Потом протянул их мне.

— Бинтуй давай. — зло процедил он.

Вот он. Узнаю Джорджа. Подлец. Чудовище. Насильник. Варвар. Нелюдь. Палач. Убийца.

Вот он кто. Хочет, чтобы я бинтовала его рану, пока Витторио без сознания истекает кровью? Что ж. Наложу ему повязку. Обязательно наложу. В аду. Когда мы встретимся там. Потому что после того, что я собираюсь сейчас сделать, дорога в рай мне будет заказана.

Ну же, Анна Аврора. Давай.

Я почти уверенно достаю ножницы из-за спины и…

— Чего застыла?! Ждешь пока Эрл истечет кровью?! Иди к нему! — вызверился он на меня, чем заставил застыть на месте.

Что?

Что он только что сказал? Джордж хочет, чтобы я забинтовала не его, а Витторио? Быть такого не может. Что это за вспышка благородства и самоотдачи? Или он еще от того случая с моей ногой не отошел? Еще четверть часа назад он убил человека лишь за то, что тот побрезговал брать у него серебряник. До этого без сомнения рубал людей, как скот на убое. А сейчас он просит спасти своего брата?

— Я должен повторять тебе дважды?!!!

Я наконец-то отмерла и, взяв из рук Джорджа бинты, кинулась к Витторио. К этому моменту все мужчины уже спрятали мечи в ножны. Так что я спокойно прошла к своему больному. Краем глаза я заметила, как воин, который отсасывал кровь из раны, сидит весь бледный, покрытый испариной, аж трусится бедный.

— Будьте аккуратны. Кровь Эрла не должна попасть Вам в глаза, рот или нос. Испачканные руки к лицу не тянуть, ясно? — Маркус был недоволен моей затеей помочь Витторио, но страх за него был сильнее.

— Ясно, спасибо. Помогите его раздеть.

Нордорийцы быстро освободили тело Витторио от кольчуги, кожаного жилета, а затем и рубахи. Без них я бы долго с этим возилась. Я ужаснулась, когда увидела отверстие от стрелы. С далека, под одеждой это казалось просто огромным красным пятном.

Сейчас же я видела массивную мускулистую грудь, усыпанную грубыми шрамами и рубцами, на правой части которой алела маленькая свежая ранка. Она была величиной не больше трех сантиметров, но от этого не становилась менее страшной. В процессе доставания стрелы вокруг отверстия образовались жуткие рваные края, вывернутые плотью наружу.

Я села, нет, упала на пол рядом с ним. Ноги отказывались держать меня. Мое светлое платье окунулось в кровь Витторио, что растеклась по полу. Но я даже не заметила этого.

У меня уже был опыт в перевязках. Мне приходилось бывать сестрой милосердия в лечебницах. По долгу службы родине все дворянские девушки должны были уметь оказывать помощь. Вот только была я там в мирное время. И меня, в силу происхождения, не пускали к заразным больным или тем, кто получал тяжелые травмы.

Я не видела всего самого страшного. Так, лишь вывихи, помощь пожилым людям или лечение несерьезных заболеваний. В большей степени я только тем и занималась, что складывала на полочках разные пузырьки с микстурами и время от времени помогала с перевязками несерьезных увечий.

Прежде, чем забинтовать Эрла, замотав пальцы в ткань, я аккуратно попыталась завернуть внутрь, вывернутую наружу плоть рваной раны.

Мои действия вызвали сильную боль у Эрла. Он даже, кажется немного пришел в себя. Витторио тихо простонал и схватил меня за кисть окровавленной рукой. Его движения невольно доставили мне боль. Он легонько сжимал мои пальцы, которые повредил воин из свиты Джорджа, пытаясь забрать у меня ножницы. До этого момента я не замечала, что они уже успели посинеть и порядком набухнуть. Но я не выдернула руку и мужественно терпела его почти нежное прикосновения, хотя сама уже вся покраснела от боли. Эрл продолжал ее держать. Витторио глубоко и часто дышал. Он открыл глаза и посмотрел в мои мутным, умалишенным взглядом.

— Анна Аврора. — прошептал он мое имя на нордорийский манер. Аж мурашки пробежали по коже. — Эрлин.

— Давайте лучше мы перевяжем, Ваша Светлость? — сказал Годрик, убирая окровавленные руки Витторио с моих кистей.

— Эрлин? — проигнорировала я его просьбу, — Как это переводится?

— Кх… странно, — удивился один из воинов. — Вам старейшина до сих пор не рассказал?

— Нет. И как?

— Не важно. Это обязанности Бартэна Далливиона, Ваша Светлость. Пусть он сам Вас научит. — строго ответил Годрик вместо него.

— Ладно. — сейчас это не имеет значение, чего это я отвлеклась вообще. — Не надо я сама. — остановила я Годрика, пытавшегося забрать у меня из рук бинты. — Подержите лучше его.

Я начала аккуратно наматывать на Витторио повязку. Мои пальцы будто плавилась, когда я к нему прикасалась. И болели, если я задевала поврежденные. Меня поражало, насколько много грубых и выпирающих шрамов было на груди Витторио. Их было намного больше, чем у Джорджа. Она учащенно вздымалась от его рваных вдохов и мне казалось, что я сейчас просто забуду, как дышать.

— Ему же не многим больше двадцати. Двадцать три, кажется. Откуда у него столько рубцов? — спросила я, плотно наматывая повязку.

— Его Высочество всегда лез в самое пекло. Он выигрывал там, где битва должна была закончится смертью и…

Маркус пнул говорливого Эндрю в плече, чтобы тот замолчал. «Смертью». Нельзя сейчас произносить это слово. Говорить его в такой страшным момент по здешним поверьям — означает звать ее. Но видимо юный северянин был не совсем в курсе местных обычаев. Такое не пишут в учебниках.

А я все бинтовала и думала, как? Как его так угораздило получить отравленную стрелу. Ведь Витторио не лез «в самое пекло». Он находился в центре, пока нордорийские воины, окружив нас кольцом сдерживали публику. А это кольцо все сжималось и сжималось. Он держал меня на левом плече. В правой руке у него был меч. Потом он вдруг резко разворачивается через правое плече, что-то кричит Анджею и в этот самый момент я почувствовала, как он немного дернулся. В его правую грудь попадает стрела.

Так.

Подождите-ка…

Стрела попадает в правую грудь, где еще мгновенье назад находилась его левая лопатка, то есть туда, где висела я, перекинутая через его левое плече? Тогда получается, что…?

Из мыслей меня вырывает звук разбитого стекла. Люди начали кидать камни уже и в эти окна.

— Варвары! Нелюди! Выпустите к нам Бенкедорф! — доносится откуда-то с улицы разъяренный крик бутовщиков.

Глава 44. Цирк

Анна Аврора:

Крики на улице не утихали. В окна продолжали лететь камни. Не прошло и нескольких минут, как в библиотеке не осталось ни одного целого стекла. Мысль прикрыть оконные проемы книжными стеллажами пришла поздно. Потому реализовывать ее пришлось в впопыхах. А точнее с критическим опозданием. Настолько критическим, что один из воинов, пододвигавший шкаф к окну упал и не поднялся, когда камень попал ему в голову. Этот вариант пришлось откинуть. Еще парочку таких попаданий и здесь уже некого будет спасать.

Ситуацию ухудшало еще и тот факт, что библиотека сиротского приюта, как того и следовало ожидать, была далеко не такой просторной, как та же церковная, к примеру. Кирпичики, выковырянные бунтовщиками из брусчатки, с легкостью достигали не то что середины помещения, а и другого ее конца.

Нам пришлось покинуть софы, на которых расположились раненные, и переместится в глубь книжных полок. Спрятаться под столами было бы, конечно, разумней. Если бы они не стояли прямо у окон. Шанс того, что успеешь нырнуть под стол раньше, чем прилетит в голову, был слишком мал.

Однако книжные полки оказались не меньшей ловушкой. Книги, в которые попадали камни, тяжелым дождем падали на головы. И тут уже ко мне второй раз за этот день мне вспомнились слова учителя Ментора. Он говорил, что знание — одно из самых опасных оружий, но я даже переставить себе не могла, что это выражение может иметь настолько буквальных смысл. Так и пред Создателем предстать недолго, «поймав» макушкой увесистый том по истории Империи Священного Грифона. Тот самый, что я так удачно поймала в аккурат над головой у Витторио. Книга больно ударила по опухшим пальцам.

Он, между тем, еще больше побледнел. Аж губы посинели. Я только вот закрепила повязку, а поверх нее уже проступили алые пятна. Лекарь. Ему срочно нужен лекарь.

— Я пойду. — решила я.

Сама не знаю, откуда в моем голосе взялось столько уверенности. Народ требовал свою Бенкендорф, что ж. Он ее получит.

— Удачи, Ваша Светлость, — съязвил Джордж, внезапно вспомнив про правила этикета. По титулу меня назвал.

Он выглядел сейчас не многим лучше Витторио. Его и без того бледная от природы кожа сейчас почти сливалась со стенами. Она сильно контрастировала на фоне вымокшей в крови рубашки, которую он все с таким же упорством продолжал прижимать к торсу. Только глаза его остались такими же. Сверкали нездоровым озлобленным блеском, заставляя все внутри съежиться.

— Вас как проводить? Через окно? Или может быть спустимся лестницей? Ах, да, я и забыл. Ей же сломали подпорные балки. Но не отчаивайтесь есть и другой вариант. — добавил Джордж.

— И какой же, Ваше Величество? — нарочито уважительно поинтересовалась я.

— На тот свет.

— Что ж, какое счастье, что Вы уже на пол пути туда. Того гляди первым и найдете «выход» отсюда. — теперь уже была моя очередь язвить.

— Боюсь, что первым «покинет» библиотеку Витторио, если этих эльратских тварей не успокоят.

«Тварей»? Да как он смеет?!

— Так может Вы их сами и успокоите? Монеты, раздадите, к примеру. У Вас не плохо это получается. Прямо такой бурный обратный отклик от народа. Никогда не видела подобного… — ух, понесло меня.

От тревоги, наверное. Задела его и видимо сильно. Иначе, как объяснить то, что он вмиг подскочил ко мне, не дав договорить, и схватил окровавленной рукой за горло.

— Ты будешь говорить тогда, когда я скажу!! — рявкнул он и тряханул меня так, что я думала голова отлетит с плеч.

Клянусь всеми Святыми Эльрата. Он бы так и придушил меня там на месте, если бы его, как и всех нас на отвлек странный шум. Мы даже не заметили, как камни перестали лететь в окна. Обернулись на звук увидели, как из-под нижней рамы окна появилось верхушка лестницы. А за ней человек, и еще один, и еще. Все мужчины. С виду крепкие молодцы.

Я успела их хорошо рассмотреть, пока Джордж, перехватив меня за шкирку потянул за собой к двери. Еле успевала перебирать ногами, двигаясь по сути спиной вперед. Каждый шаг отдавался болью. Я сильно подвернула ногу еще тогда, на улице, когда Витторио дернул меня за руку.

Бунтующие бросились за нами, как охотники на дичь. Обезумевшие, с ножами, дубинками и какими-то цепями с двумя палочками по оба конца. Мне было страшно представить, что они могут натворить сейчас. Оставшиеся пару нордорийцев, что стояли возле Витторио, стали вглухую оборону, даже не успев дернуться в сторону бунтующих.

Один из них точно кузнец, судя по одежде, другой облаченный, как конюх, третьего я даже узнала — силач из странствующего цирка, что приезжает к нам каждую весну. Что ж, я всегда любила представления. Для полноты картины не хватает только фокусника и клоуна. Ибо то, что творилось последние минут двадцать больше смахивало на цирк.

А нет. Таки всех хватает. Фокусники на месте. Появились крайне неожиданно, как оно требуется от всякого приличного фокуса. Эффектно так выбив с наружной стороны ту самую дверь, через которую Джордж хотел сбежать со мной.

И с клоуном разобрались. Вот он. И выглядит практически так же, как любой уважающий себя клоун. Очень даже белый и разукрашенный красным. Правда гуашей в библиотеке не было. Пришлось заменить ее подручными средствами. Кровью.

Клоун притянул меня к себе, вцепившись звериной хваткой, и приставил меч к горлу.

— Ни с места или я убью ее! — начал представление мой личный циркач.

Глава 45. Прогневали Богов

Тан Бриян Порпойзан(бывший оруженосец Его Высочества Эрла Витторио).

Ох, уж этот южная погода с этим ее резким потеплением. Жарко для конца весны даже по здешним меркам. И немудрено, что уже на следующее утро насаженные на пике головы стали отдавать зловонностью. Запах по истине мерзкий.

К такому невозможно привыкнуть даже будучи опытным воином. Разве что научится сдерживать рвотные позывы, чтобы не вывернулось содержимое желудка, как это случилось с Анной Авророй от одного только взгляда на это. А ведь вчера они были еще свежими. Боюсь представить, что произошло бы с ней сейчас, когда к не самому приятному виду добавился еще и запах.

Но проверять не хотелось. Достаточно было того, что она и так со вчера ни слова не проронила. Сидела, пошатываясь, как маятник, из стороны в сторону и смотрела в одну точку. Мне кажется она даже не моргала все это время. Всю ночь не смыкала глаз, глядя куда-то перед собой.

— Ваша Светлость, прошу Вас, ну выпейте хотя бы бульон. — тщетно молил я ее.

Но она будто не видела и не слышала никого. Я приложил ладонь к ее затылку, а второй рукой взял в руки чашку с варевом и поднес к ее губам. Наклонил чашу, в надежде, что она хотя бы так его начнет пить, но все без толку. Бульон потек по ее подбородку и капнул на платье.

— Чёрт! — выругался я и вернул посуду на поднос. — Умойте ее. — дал инструкцию горничным.

Бестолочи. На всем им нужно тыкать.

Что делать? Ничего на герцогиню Бенкендорф-Айвори не действует. С утра уже и Верховный Эрл заходил к ней. Угрожал, что убьет кого-то, если она не поест и не начнет спать. Говорят, раньше на нее это действовало. Джордж даже исполнил угрозу, а ей хоть бы что. Тело невинной горничной шмякнулось на пол у ее ног, а она и бровью не повела. Сидит да, раскачивается, как умалишенная. Джордж уже и тряс ее, и чуть было не прибил пожилого лекаря. Или он Джорджа. Та еще перепалка была. Все без толку.

Как она в таком состоянии клятву брачную давать в церкви будет? Свадьба уже на этой неделе! Хотя Его Величеству очевидно важнее, что ее тело было здорово и выносило потомство, а душа… Он никогда о ней не слышал.

Я схватился за голову, подошел к окну. Посмотрел в него, словно там можно было найти ответ, но так ничего не сыскав, обернулся и снова глянул на нее.

Хороша. Немудрено и голову потерять от такой. Уверен слухи о том, что в борделе предлагали актрису, повторяющую ее внешность и повадки правда. Вот только в голове у меня никак не складывалось, что мой достопочтенный Эрл Витторио мог повестись на одну только внешнюю красоту. Он не Джордж. Тут было что-то еще. И это «что-то» — это ее знатное происхождение. Потому что не верится мне, чтобы Эрл Витторио дорожил кем-то, кроме своего народа. Или… Мне тогда не показалось?

Помню еще, как носился с ней Эрл Витторио, когда Анна Аврора впервые появилась во дворце. Без сознания, в горячке, истошно кашляющая. Помню, как он ночевал у постели герцогини, пока она несколько дней не приходила в себя, самолично накладывал компрессы, кормил с ложечки, засыпал рядом с ней. Каждое утро я будил его, сидящего в кресле возле ее постели, а он постоянно молил, не успев открыть глаза: «Бриян, скажи, что она жива».

И я говорил.

Но судьба поменяла их местами. Сейчас лежит он. Пока она тут, живая и здоровая ставит под угрозу все наши победы, отказываясь есть. Ей еще носить наследников династии Хангвул!

Мои думы прервал солдат. Он зашел в покои и отдал мне честь:

— Тан Порпойзан.

— Какие новости? Его Высочеству стало лучше?

— Никак нет, Тан Порпойзан, Эрл Витторио по-прежнему в бреду жар только усиливается.

Проклятие. А все почему? Потому что…

— Эта стрела должна была достаться мне, да? — закончила Анна Аврору мою мысль.

Отмерла наконец-то. Словно очнулась ото сна. Аж напугала всех, впервые подав голос за последние сутки. Однако все так же продолжала качаться и смотреть в одну точку, не моргая. Ну теперь хоть понятно, почему мой достопочтенный Эрл заинтересовался ею. Оказывается, там, в ее красивой головушке, что-то да есть.

Ведь Эрл Витторио перекинул ее через плече тогда. И стрела должна была прилететь в то место, где находилась его левая лопатка, то есть туда, где она висела перекинутая через плече. Но демоны преисподни заставили моего Эрла развернуться резко в тот момент и стрела эта угодила ему в грудь.

Стрела, которая предназначалась ей.

Теперь ясно, что с ней такое. А я-то думаю в чем же дело? Чего это она, как сумасшедшая ведет себя. И раньше видела, как Джордж рубал головы, как убивали людей во время захвата столицы. А тут, получается, за себя она беспокоится, охота-то за ней ведется именно за ней. Покушался на нее кто-то. Вот чего ее так трясет. Не от побоищ и голов мирных жителей нанизанных на пики, что торчат из стен замка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но что я скажу ей? Как бы я не был зол на нее, не могу. Мой Эрл, когда придет в себя (а он обязан прийти в себя) отчитает, если я напугаю ее этим.

— Нет. — отвечаю я.

Даже сам почти верю.

— Клянетесь жизнью своего достопочтенного Эрла? — с вызовом спрашивает она и смотрит мне прямо в глаза своими изумрудно-ядовитыми очами.

Не глупая-таки. Нашла слабое место. Слишком уж ученные эти эльратские аристократки. Или она исключение?

— Выпейте бульон, Ваша Светлость. — ответил я и покинул ее покои.

Не мог больше смотреть на герцогиню. Ненавижу ее, за все то, что случилось с моим достопочтенным Эрлом Витторио. И в то же время виню себя, что не могу заставить ее поесть. Ведь мой Эрл хотел бы, чтобы я позаботился о ней.

* * *

Солнце зашло. Наступила ночь, а за ней потянулась нечисть. Святые спят ночью? Или как тогда объяснить то, что в этом чертовом дворце дьявол знает что? Витторио стало хуже. Он так и не пришел в себя. Жар не прекращался, его лихорадило и начало трусить.

«Эрлин, Анна Аврора, — прошептал он в бреду, — Моя Эрлин».

Не показалось. Он действительно ее… Эту Эльратку! А она…! Эта женщина недостойная моего господина! Доселе молчавшая, как рыба, так что слова не вытянешь, теперь разоралась, будто режут ее. Говорят, снова убить себя пыталась. Впала в истерику. Такие вопли стояли, что эхом разносились по всему дворцу. Всю ночь орала. Всю. Эту. Адскую. Ночь.

В то время как лекари разводили руками. Они не могли понять, что это за яд. Все эти их примочки, компрессы, отвары — ничего не помогало.

— Можете начинать молиться Вашим северным Богам, чтобы они приняли его душу, — посоветовал один из многочисленных мерзких лекарей-старикашек.

— Что ты несешь???!!! — вызверился Джордж, подняв говорливого врачевателя за грудки.

Но тут же выпустил, скрючившись от боли. Старик пусть и был иссушенный и маленький, но все же слишком тяжелый для того, чтобы поднимать его с таким глубоким ранением, как у Джорджа. Кровь снова проступила сквозь бинты и он, схватившись за больное место пошатнулся назад.

— Ваше Величество, Вы в порядке? — свита подхватила его и усадила на кресло возле кровати Эрла.

Почему? Почему он выжил? Почему он сейчас здесь жив и даже достаточно здоров для криков, а мой Эрл мучается?

— Зовите жрецов. — прошипел Джордж.

На его лице промелькнула плохо скрываемая… Боль?

Чувство не свойственное Джорджу. Он переживал за Витторио. Это было видно. Его самого потряхивало, как бы он не пытался себя контролировать. Впрочем самоконтроль — это тоже не лучшая его добродетель.

Возле постели Эрла Витторио собрались все. Кого здесь только не было. В покоях уже и места стало мало, молились даже в коридоре возле открытых дверей еще человек семьдесят. Но это обращение к Богам, озвученное монотонно-гипнотическим ни то говором, ни то пением заглушался воплями Ее Светлости. Горланила так, что сотни мужских голосов, читающих молитву, не могли перекричать ее.

«Варвар», «ненавижу», «нет», «гореть в аду», — что только не лилось с тех очаровательных губ.

Дрянь.

Она ведь тоже самое кричала ему в бреду, когда ее колотило в лихорадке. Ненавидит она. А мой достопочтенный Эрл Витторио зовет ее даже в бреду. Своей Эрлин.

— Ваше Величество, дозвольте успокоить ее. — не выдерживаю я, прося у Джорджа разрешения заткнуть ее.

Только и слышно ее одну. И не уведешь же никуда, не закинешь в дальний угол дворца. Покушались на нее. Хранят эту безумную как зеницу ока за кровь императорскую.

Но Джордж не отвечает мне. Поднимает свой тяжелый взгляд, коим заставляет сесть обратно на место. Ничего не понимаю, что тут происходило во дворце, с тех пор, как меня отлучили от Витторио, приставив нового оруженосца. Возглавляя кавалерийские корпуса, я жил в казармах и стал очень далек от того, что происходит во дворце.

Сумасшедшая наследница, влюбленный Эрл и такой необычно терпеливый Верховный Эрл Джордж. То за горло ее хватает по слухам за дерзкую фразу и чуть ли не душит, то позволяет ей устроить истерику сейчас. Хотя говорят, что он уже проучил ее как-то за подобное поведение. А сейчас терпит. Это совсем не в его стиле, как и забота о ком-то, кроме себя. Словом, ситуация сложилась противоречивая до нельзя.

Это все из-за нее! Из-за нее мой Эрл умирает! Как только она родит наследников, клянусь, своими руками распотрошу ее. Я отомщу за него.

Даже сейчас, сквозь громкие хрипы он шепчет: «Эрлин, Эрлин, Эрлин».

Он рвано дышал, с него пот тек ручьем, его трусило так, что казалось душа вот-вот вытряхнется наружу. Эрл шептал что-то неразборчивое, пугая присутствующий, хрипел, метался на постели. Мне было так жаль его. Он этого не заслужил. У меня было желание просто взять и добить его, чтобы он не мучился. До того невыносимо было смотреть на него.

Он затих. Под утром. Резко так, даже дергаться перестал. Все затихли с ним. Наступила долгожданная тишина. И только жалобный плач Анны Авроры разносился эхом под высокими потолками этого проклятого дворца.

В это было невозможно поверить. Эрл Витторио. Я с самого детства служу ему оруженосцем. Я должен был подавать ему меч во время его коронации. Быть пажом на его свадьбе. Объявлять Великому и Бескрайнему Северу о рождении его наследников. Он всегда выбирался. Неважно откуда. Переживал и более сложные ранения. Он считался особенны, избранным. Наследником, в чьих жилах от Богов было больше, чем от человека. Он выживал там, где выжить было невозможно. Почему же тогда сейчас…? Чем нордирийцы прогневали Богов, что они забрали у нас лучшее, что у нас было?

— Да даруют Ему Боги вечную жизнь подле себя. — осипшим голосом произнес Джордж, положа на глаза Эрла монеты.

Глава 46. И плевать что подумает Джордж

В горле запершило. Я начал кашлять, чтобы прочистить его и восстановить дыхание, как к почувствовал, что к горлу подступила тошнота. Я резко подорвался, выворачивая содержимое своего желудка. В голову ударил противный звон, будто что-то металлической упало на мрамор.

Сквозь кашель, перемешанный с рвотой, я приоткрыл глаза и мутная картинка передо мной подтвердила, что я во дворце. Похоже Анджей успел привести подмогу. Из меня извергалось что-то вязкое, черное. Ни то с легких, ни то с желудка. Но мне определенно ставало легче с каждым рвотным позывом.

— Святые Бескрайнего Севера! — заорал кто-то. — Живой!

Да, тут определенно не обошлось без их участия, но зачем так горланить?

— А каким мне еще быть? Чего разорался, как женщина! Воды подай! — приказ я.

Мир перед глазами становился все более и более четким. Не сразу понял, что случилось. Траурные одежды, жрецы, свечи.

— Что происходит? Где Анна Аврора? — спросил я.

Воду мне так никто и не спешил подавать. Сидели как статуи.

— Я жду ответа. И воду.

— Слава Богам Великого и Бескрайнего Севера! Они вернули Эрла Витторио. — вскинул руки к небу Бартэн Далливион. — Немедленно сообщите Его Величеству.

— Лекаря сюда, быстро! — крикну Маркус. — Не переживайте, с Ее Светлостью все в порядке. Как вы себя чувствуете.

— Не надо лекаря. — ответил я, осушив стакан. Чувствовал я себя, на удивление, превосходно. Будто только что выплюнул всю боль, усталость и все плохое, что во мне было.

— Куда Вы стаете, Ваше Высочество? Дождитесь лекаря! — протестовал старейшина.

— Сколько я был не в себе? Количество жертв? И где Анджей? — проигнорировал я его.

— Дня полтора. Тридцать один человек. Анджей в лечебнице. — тенью мчался за мной Маркус, а за ним еще с десяток стражников, жрецы, свита и даже старейшина и тот практически бежал опираясь на посох.

Стража встречавшаяся нам по пути глазела на меня, широко разинув рты, растерянно стояли и кланялась уже моей спине, отойдя от ступора. Их можно понять. Не каждый день покойник возвращается в этот свет. На повороте в коридоре я впервые ощутил боль. Резко как двинулся. Аж в груди дернулось. Все таки ране от стрелы нужно больше времени.

— Эрл Витторио, просим Вас вернитесь в постель! Куда же вы? — умоляла меня свита, увидев как исказилось от боли мое лицо.

— В ту, в который меня похоронили? Нет уж, сами прилягте.

— Вы что это? В покои герцогини? — в голосе старейшины слышался укор.

Никто кроме него не рискнул бы меня спросить это. Да еще и в таком тоне. Я Эрл и не отчитываюсь никому, кроме Его Величества! Поэтому вопрос я проигнорировал. Не верил, что с ней хорошо. Будто чувствовал — там далеко не все так «в порядке», как мне сказал Маркус.

И, к сожалению, оказался прав. Растрепанная, глаза красные и опухшие. У нее впали щеки и заострились скулы. Красивая.

Стоило ей увидеть меня, бедняжка аж рот открыла от испуга, прикрыла его ладошкой. Глаза ее плавно поплыли вверх, ноги подкосились. И вот. Она уже без сознания уже на руках у Брияна Порпойзана. Честное слово. У моего бывшего оруженосца был такой вид, что казалось, если бы не необходимость ловить Анну Аврору, то он и сам бы с превеликим удовольствием грохнулся в обморок. Даже поклонился мне с ней на руках.

— Дай сюда, — вырываю герцогиню из его рук и несу на кровать.

— Ваше Высочество, как же? Вы же…

— Пусть принесут еду. Она же ведь не ела ничего, да?

Ответом послужил кивок.

— Лекаря позовите, пусть меня перевяжет и осмотри ее. Свободны.

Но все так и стояли в ступоре. Сердито вскинул бровь. И все тихо-мирно покинули покои. Наконец-то. А то умирать и то в толпе. Завтра выяснять начну, что как и когда. А сейчас хочется побыть одному. С ней. И плевать, что по этому поводу думает Джордж. Я не отдам ее в лапы чудовищу.

Глава 47. Гости прибыли

Витторио:

Лекарь смотрел на меня с нескрываемым интересом. Прослушивал своей чудо-трубкой, щупал, отворачивал нижнее веко, что-то увлеченно рассматривая. На его лице читалось замешательство, смешанное с восторгом. Он даже не сразу заметил Джорджа, явившегося на порог покоев, чтобы воочию увидеть ожившего брата, то есть меня.

Я встал и чинно поклонился Верховному Эрлу. Не Джорджу. Потому я отделяю титул от личности. Я уважаю институт (пометка автора — институт — это не учебное заведение, в юридическом языке это слово означает, как бы это по простому выразить… в данном случае имеется ввиду должность/титул правителя Северян. Чтобы Вам проще понять, Вы наверняка часто встречали такое понятие, как «институт семьи» или «институт президента». Согласно тем теоретическим учениям, что мне преподавали в университете — это группа правовых норм, которая регулирует определенную однородную группу общественных отношений) Верховного Эрла, а не моего брата.

Джордж выглядел потрепанным и пьяным. Его глаза блестели, как стекло, а сам он больше походил на мраморную статую, нежели на человека. Такой же бледный и неподвижный.

— Добро пожаловать обратно, Торри. — поздоровался он.

— Я тоже соскучился. Тебе уже доложили, что я ночую сегодня здесь? — перешел я на «ты».

Думаю, официоза в виде поклона было вполне достаточно. Но он ничего мне не ответил.

— Зайдешь ко мне, как перевяжешь его. — сказал он лекарю и исчез восвояси.

Наверное шел запивать горе или праздник. Тут уж не разберешь. Мне было больно видеть его таким. Я чувствовал ответственность за него, как за младшего брата и винил себя, что в прошлом не уделял должного внимания его воспитанию. В голове никак не укладывалось: как, будучи выношенными в одном и том же лоне, мы могли стать такими разными людьми? Вскормленные одной и той же грудью, укачиваемые одной и той же колыбелью, что пели одни и те же губы, мы умудрились стать такими непохожими друг на друга.

Я все никак не мог вспомнить тот момент, когда все пошло не так? Когда этот добрый светловолосый мальчик, стал таким чудовищем? Я помню его, когда он еще, боявшись смотреть на казнь, жмурил глаза утыкаясь носом в подол маминого платья и, сжимая своими маленькими кулачками ткань, скулил как волчонок. Наша матушка слезно просила отца — Верховного Эрла Вальфа подождать пока он немного подрастет, прежде чем давать ему смотреть на казни, но он был неумолим.

«Ты избаловала его, душа моя, — отвечал он, — Может еще в куклы с дочерями отправишь играть? Витторио в его возрасте рядом со мной стоял, когда я исполнял свой приговор! И не смей жалеть его!»

Но мама не слушала и тихо, пока муж не видит, успокаивала свое дитя.

«Ттори дорогой, — говорила мне матушка, держа на коленях Джорджа, — Прошу тебя, не говори батюшке, что я успокаиваю Джорджа. Твой брат еще мал. Он обязательно станет таким же мужественным, как и ты».

И я молчал, разве мог говорить я отцу, когда она плачет? И после всего этого, Джордж, изнеженный материнской любовью, взращенный в лучах ее всепоглощающей заботы, стал таким жестоким?

* * *

Анну Аврору лекарь сказал не трогать. Чтобы отоспалась несчастная. Но мне так было даже лучше. Просто посидеть рядом с ней. Когда на ее лице такое спокойствие и безмятежность. При мне она никогда не бывает такой. Поэтому пользуясь моментом я упивался этим прекрасным зрелищем до утра.

Ближе к полуночи ее стали мучить кошмары. Она металась по кровати, что-то кричала и мне приходилось ее успокаивать. Будить герцогиню не хотелось. Я боялся снова увидеть в ее глазах неприязнь к себе. Тогда-то она уж точно потом не уснет. Даже котята, которых ей непонятно откуда притарабанили слуги и те нервно покидали постель, чтобы их не задели ненароком.

В этот момент я вспомнил свою матушку и то, как она успокаивал моих младших сестер, когда те хныкали во сне. Она клала им руку на спину, поглаживала и говорила с ними.

— Все хорошо, Анна Аврора, я здесь. — попробовал я и она затихала, кутаясь в свое одеяло.

— Вы так ловко справились, Ваше Высочество. — прошептала Мари.

Я оставил эту фрейлину в покоях на всякий случай. Она была тихая, воспитанная и не раздражала меня своим присутствием. А главное обладала таким важным для придворных умением — могла сливаться с интерьером. Это очень полезный навык для любого, кто служит кому-то. Неважно Эрлу или Императрице. Такие люди, как мы, обычно никогда не бываем одни. Едим, омываемся в купели или даже справляемся с естественными нуждами — всюду нас сопровождают. Нам всегда кто-то дышит в затылок. Или дышит совсем рядом, буквально за ширмой, что скрывает самые интимные моменты нашей жизни. Метрах в двух. И спим так же. В общем, с ума сойти можно. Хочется хоть минуты здорового одиночества. И те, кто могут создать его видимость, поистине бесценны.

Справедливости ради, кроме Мари, здесь присутствовали и другие поданные, что справлялись с этой задачей ни чуть не хуже. Мой временный оруженосец Эндрю, тихо подремывающий в соседней комнате, где обычно опочивали фрейлины, прекрасно исполнял эту задачу. Всегда. Даже когда его не просили. Ибо его вечные ночные бдения под окнами Габриель научили его мастерски сливаться с любыми мягкими поверхностями, где можно было прикорнуть. Но сегодня я пожалел его. Пусть спит. Раненый ведь. Брияна не пустил. Он бы так волновался за меня, что глаз бы не спустил. Не то, что эта Мари — боится и слушается.

— Ее Светлость… Она правда ничего не ела с того дня? — шепотом спросил я.

Отошел и вернулся в кресло.

— Правда, Ваше Высочество. — в вполголоса сказала она.

Плохо. Меня бесила эта ее привычка — чуть что отказываться от еды. Любое потрясение и у нее пропадал аппетит. Ничего. У меня она съест все.

— Воды подай и можешь ступать.

Было жарко. Невыносимо. Этот юг с эго теплой погодой, черти б ее подрали. Так и не накинул рубашку. Мне и в бинтах этих душно. Уже третий кувшин допиваю. Наконец-то понял, зачем во дворце мраморные полы — так прохладнее в пекло.

— В-ваше Высочество, — заикаясь сказала она, подавая мне кувшин. Видимо что-то хочет спросить, но не решается.

— Ну. — надавил я на нее. — Не бойся Мари, давай говори, что хотела.

— Спасибо Вам. — бросилась она на колени передо мной, целуя мою руку. — Если бы не Вы… Если бы Вы не взяли меня тогда под свою защиту, то меня бы… Воины из свиты Джорджа. Они… — она начала плакать и я боялся, что она может разбудить этим Анну Аврору.

— Успокойся. Я пообещал твоему отцу, что тебя никто не тронет, если ты сама этого не захочешь. Тебе выпада редкая удача. Законы войны, где победили берут женщин проигравших, обошли тебя стороной. Не упусти этот шанс. Выбери себе того мужа, с которым будешь счастлива.

— Благодарю Вас. — уткнулась лбом мне в ладонь, продолжая сидеть на коленях. — Да пошлет Вам Создатель свою благодать.

«Послал уже мне Ваш Бог. Да только не благодать, а наказание. С глазами цвета чистейшего изумруда».

— Вставай, мрамор холодный. Простудишься еще.

Она задремала на диванчике у камина. Так и не пошла в комнату для фрейлин. А я бы просидел так еще целую вечность, наблюдая за Анной Авророй. Словами не передать, как я завидовал лучам на рассвете, что касались ее кожи, проникали под полупрозрачные черные ткани. В тот момент, я захотел стать солнцем для нее.

Я желаю просыпается и видеть это каждое утро. И кто бы мог подумать? Женщина, которую я ненавидел, прибыв сюда. Та, что была полной копией моего врага. За что я умудрился прикипеть к ней всем своим естеством? Как случилось так, что я не мыслю свое существование без нее? Тогда я просил Богов заставить меня полюбить ее. Я боялся, что не смогу делить ложе с той, чьи черты повторяют образ Вильгельма I Завоевателя. Меня угнетала мысль, что мои собственные дети могут смотреть на меня такими же зелеными глазами. Ими смотрел на меня не просто мой враг. Ими смотрел на меня сам Юг. Зеленый и цветущий. Слишком горячий для моего северного нутра. И они услышали меня. Старейшина Далливион был прав:

"Бойтесь своих желаний. Они имеют свойство сбываться".

* * *

Анна Аврора:

Не сон, не приведение. Слава Создателю. Живой.

— Правду говорят — избранный он, этот Эрл. — щебетала Антуана, укладывая мои волосы под замысловатую конструкцию из золота с инкрустированными изумрудами. — В нем больше от его предков Богов, чем от человека. — в их верованиях, как и в нашей религии правители тоже считались потомками Всевышних. Однако, вряд ли Антуана ныряла глубже в тонкости их генеалогии и сколько их там, и от какого конкретно Бога произошла династия Хангвулов — Говорят, он проплыл Таймутский пролив, выжил в замесе в битве на Робиярском поле, голыми руками отбился от северного медведя, четырежды был смертельно ранен, а позавчера уже и пятый! Все думали он умер вчера от той отравленной стрелы, а он выжил, представляете! — все восхищалась Антуана.

— Ты что? — отвечали ей эти кумушки. — Ничего себе. Вот бывают же воины. И не абы какой. Принц! То есть этот. Эрл. Да еще и красавец-то какой!

Свою задачу по развлечению герцогини они выполняли на отменно. Чтобы не скучно мне было, так сказать, ждать своей участи в лапах Джорджа. Болтали без умолку. Но лучше так, чем в гробовой тишине.

— Красавец-то красавец, только вот толку, коль сердце у него ледяное? Как не улыбайся ему, какие реверансы не делай, все нипочем. Глыба каменная. — досадовала фрейлина Роза из рода Рутенбергов. — Может он это…?

— Что это? — спросила рыжая бестия — Антуана.

— Ну это. То, что пастырь наш грехом кличет. — сказала Роза. — С мужчинами ложе делит?

— Роза. — наконец-то вмешалась я. Уж сил этого не было слышать. Бедная Мари, аж укололась иголкой и громко ойкнула.

Первая наследница из рода Рутенбергов думает, раз приглянулась кому-то из свиты Джорджа, так может теперь позволить себе вести себя так?

— Смею напомнить, что я все еще здесь. — холодно акцентировала я.

— Простите Ваша Светлость. — извинилась он.

— Простите Ее, — вклинилась Катарина, — Ляпнула не подумав. Какой же он мужеложец, коль в дом грехов заглядывал в ночь на…

Не договорила. Встретилась с моим взглядом и так и проглотила конец фразы.

— Ваша Светлость. — обратилась ко мне любимица Джорджа

— Да, Антуана.

— А расскажите нам про Эрла Витторио. Вы же больше всех из нас его видели. Он же и ночевал сегодня в Ваших покоях.

— Что? — удивилась я. — Ночевал?

— Ну да. Как? Мари Вам не рассказала?

— Мари? — посмотрела я на нее.

Она виновато глянула на меня, встала в реверансе и тихо ответила:

— Прошу прощения, Ваша Светлость. Его Высочество Эрл Витторио наказал мне…

— Я поняла. Не переживай. Все хорошо. — что она могла сделать против его приказа, если даже я не могу?

— Сегодня после завтрака придут портные для финальной примерки Вашего свадебного платья. Антуана, поторопись с волосами Ее Светлости. — напомнила мне Адель.

Еще бы. Как ей забыть о таком важном мероприятии? Сама-то ведь тоже замуж выходит в тот день, как и десяток других дворянок. Джордж хочет закрепить политический союз не только нашим браком, но и браками высокопоставленных нордорийских воинов с родовитейшими домами Империи. Жаль девушек. Ведь далеко не все готовы, как Адель отдаться варвару. Я переживу эту муку с ними. Я должна буду поддержать их, ведь я тоже выйду за нелюбимого. У Создателя свое чувство юмора.

Вот возьму и организую при магистрате или при церкви — благотворительный союз варварских жен. Даже вывеску нам придумала. "Ложись в ложе без любви, чтоб муж в мире жил с людьми". Точнее с жителями Эльрата. Чтобы муженек-варвар не резал их, как скот, подобно моему благоверному. Или лучше в театр или цирк. Потому как играть преставление перед варваром, что он тебе не противен, ой, как сложно. С такими талантами только в актеры и подайся.

— Сейчас, уже почти готово. — ответила Антуана. — Ах, Ваша Светлость, Вы будете потрясающе смотреться в белом платье. Верховный Эрл Джордж не поскупился и приказал пошить для Вас платье из тончайших аллоранских шелков, они светятся прямо-таки магическим синеватым отблеском в свете луны. А корона, просто сказка, я видела ее, когда ему приносили показать ее в… — осеклась она, поняв, что чуть не сболтнула лишнего и чтобы разрядить обстановку добавила. — Вы будете замечательной парой, правда дамы?

— Да, конечно. — лепетали фрейлины в ответ.

Всего лишь парой? Берите больше! Мы будем замечательным трио! Ведь там не обойдется без участия Антуаны, да? Судя по всему они уже довольно близко пообщались. Может спросить у Антуаны пару советов, как мне лучше ублажать своего будущего супруга? Она точно преуспела в этом. Он же за это увешал дражайшими рубинами, разодел в лоттэранскую парчу и надушил духами из лавки Пефюм? Того гляди, скоро мои расшитые золотом наряды будут смотреться монашеской рясой на фоне ее одеяний. Бесстыдник. Надеюсь у него хотя бы хватит совести не делать этого в нашей общей спальне? Или быть может разрешит мне в это время посещать покои…

— Так а почему Эрл Витторио ушел утром, так и не дождавшись пока Ее Светлость проснется? — вдруг очнулась я от собственных мыслей, услышав его имя в разговоре. Кажется, я пропустила важную часть беседы, пока задумалась. Чего это они выясняют, зачем он ушел?

Глава 48. Будем открывать рот?

Витторио:

Встреча прошла довольно сухо. С моей стороны. Лоттэранцы распинались, кланялись, дарили подарки и все таком духе, как того требует придворный этикет. Их показная вежливость и панибратство выводили меня из себя. Только вчера я чудом оклемался от стрелы, что была выпущена в Анну Аврору по их велению. Герцогиня точно не выжила бы, попади она в нее.

Интересно, на что надеялись? Что король Лоттэрании объявит себя единственным законным наследником вместо нее? Или может быть дочь свою, Каролину Айвори? Обычная такая себе посредственная принцесса. Ряженая в дорогие одежды, окруженная вереницей слуг и все это увенчано плохо скрываемой гордыней, которой несло за милю. Очевидно милейшая возомнила себя многим выше меня по статусу. Не удивлюсь, если эта родственница Анны Авроры обо мне такого же мнения, как и последняя. Считает меня неотесанным дикарем, поди уверенна, что и нож с вилкой держать не умею. Плевал я на это с самой высокой колокольни Главного Эльратского Храма.

Однако держится уверенно и даже улыбается, пусть и не хотя. Деваться ей некуда, пока что Боги войны на нашей стороне. Король вынужден затянуть ее в подвенечное платье, как рыцаря в доспехи, надеть фату вместо шлема и бросить в церковь, как на поле битвы. А все для того, чтобы установить дружественные отношения нордорийцев со своей страной и не дать нам двинутся дальше на юг. Он то не знает на самом деле, что дела наши на военном поприще не многим лучше его, но умение напугать врага — это наше все. Лоттэранцы полностью уверенны в нашей непобедимости.

Отчаянье их короля так и плескалось в глаза Каролины. Этим она мне невольно напомнила герцогиню — такая же безвольная в выборе своего супруга. Даже жаль ее немного. Молодая женщина, с трудом достающая мне до плеча, ни разу в руках не державшая меч, становится самым лучшим защитником своей родины. Бремя безопасности лоттэранского народа тяжким грузом давит на ее хрупкие плечи, но она продолжает держать их ровно, расправив как птица крылья.

Наивная, я горю желанием венчаться с ней не больше, чем она. Мне противна даже одна только мысль об этом. С беспристрастной и сухой вежливостью я выдерживаю весь этот церемониал знакомства и исчезаю с глаз долой. У меня нет времени на расшаркивания и прием гостей. Мне нужно успеть подготовить все, чтобы торжество не состоялось. Вернее состоялось, только не с Джорджем в главной роли.

Мой брат заметно расслабился в последнее время, будучи полностью уверенным, что я ни за что не рискну забрать Анну Аврору. Он угрожал, что либо она будет с ним, либо в могиле. Ведь девушка — это и есть императорская корона. Правда лишь в том, что для нее оба варианта приведут к той самой могиле. Потому что с Джорджем она не сможет, не выдержит. Я это точно знаю.

— Ваше Высочество! — врывается в кабинет генерал Рутгерт. — Там Анна Аврора, она отказывается мерить платье. Второй час уговариваем. Так нервничала, что в голодный обморок падала, от завтрака опять отказалась. Его Величество занят прибывающими гостями. Дозвольте применить силу?

Что и требовалось доказать. Заставлять ее спать с Джорджем тоже я буду?

— Что значит отказалась? Обед уже скоро. Почему мне раньше никто не сказал? — подрываюсь со стола и вылетаю из кабинета.

Голодные обмороки меня не на шутку пугают. Да и вести она себя должна поспокойней, чтобы не нарушить все мои планы. Мне не к чему, чтобы свита Джорджа держала все время ухо востро в то время, как я готовлю переворот. Спустя пять минут пробежки по этому огромному дворцу наконец-то достигаю ее покоев. Там ожидаемо полно народу: фрейлины, стражники, горничные, лекарь, портные, два генерала, Тан Бриян и даже, мать его животные. Чуть не наступил на рыжий комок шерсти, когда зашел. Тот испуганно мяукнув бросился в ноги близстоящей фрейлине, в попытках спрятаться в складках платья.

Неудивительно, что в такой толпе она не может спокойно поесть. Герцогиня, в отличии от меня, воспитывалась, как дворянка, а не как наследница. Вокруг нее очевидно не крутилась такая вереница слуг и стражи. Ей тяжело свыкнутся с этим.

Все как один замолкают и кланяются мне, стоит мне появится в дверях. Мужчины просто склоняют головы, женщины приседают в реверансе. Последней меня замечает Анна Аврора. Она подскакивает на ноги, но от резкого движения, голова ее кружится и если бы не стражник, то лежала бы уже на полу. Кто-то сейчас будет много кушать, пока платье по бокам не треснет.

— Вышли все.

Присутствующие склонив головы спиной вперед покидают помещение.

— Останься Бриян. Будешь переводить ей.

Не хотел я с ней говорить, но придется. Вообще не думал, что наш первый разговор произойдет так. Не в таком ключе. Она, конечно, подучила нордорийский, но за две недели освоила совсем уж мало. А говорить с ней на эльратском я не готов. Вот такой я трус. Я боюсь, что меня понесет. Я могу сказать лишнего, ненароком напугать ее, оскорбить или проговорится о своих чувствах. Ведь она рассмеется мне в лицо, станет топтать мои порывы к ней в грязь так же, как я втоптал все, что было ей дорого. Она будет мстить мне за то, что я возглавлял захват Эльрата.

Стоим всем выйти, как она тут же меняется в лице. Смотрит на меня с вызовом, боится но продолжает храбрится.

— Присаживайтесь, Ваша Светлость. — обращается к ней Бриян, когда мы подходим.

Но кажется герцогиня его не слышит, ибо продолжает стоять на месте. Слух магическим образом возвращается к ней, когда я подхожу в упор и давлю на нее своим взглядом. Медленно, не разрывая со мной зрительного контакта садится на диван. Будто боится, что опустив глаза не заметит, как я нападу на нее и не успеет среагировать.

Хотя как тут отреагируешь, когда от голода сил нет даже стоять? Ну, что Анна Аврора, будем открывать рот?

Глава 49. Я не выйду за варвара

Анна Аврора:

Витторио почти всегда хмурился, когда смотрел на меня. В его синих очах бушевал безудержный шторм и я тонула в нем, не предпринимая попытки спастись. Мне казалось, что всякий раз, когда он поднимает на меня глаза, то видит перед собой не Анну Аврору, Вильгельма I Завоевателя. Того самого чьи портреты он приказ снять со всех стен во дворце. В связи с этим с, одной стороны, я страх как гордилась внешним сходством со своим венценосным предком, а с другой — смотрела на себя в зеркало и ненавидела, потому что наружность моя не мила Витторио.

Иной раз в его взгляде читалась насмешка, как, например, тогда, когда я пригрозила, что прикажу выпороть его, если он не извинится перед Годриком. Или даже страсть, правда, было это лишь единожды, в ночь, когда он был мертвецки пьян.

Сейчас же я не имела ни малейшего представления о том, что творилось у него в голове. В данный момент он очень напоминал своего брата. Лицо Джорджа чаще всего было таким же беспристрастным и нечитаемым. Лишь время от времени вспыхивало яростью и злобой, но в целом всегда оставалось холодным и строгим.

На этот раз взять реванш в нашей игре в гляделки у меня снова не выходит. Первой сдаюсь и, не выдерживая, опускаю взгляд на дрожащие коленки. Изо всех сил пытаюсь успокоится и собраться, но ничего не получаются. Чувствую, как в глазах скапливается влага, что грозится вот-вот вырваться наружу. Меня раздирают самые противоречивые эмоции и справится с ними оказалось сложнее, чем я думала. Сердце колотится, переполненное счастьем видеть его живим. А ведь еще вчера, увидев его в покоях я решила, что окончательно сошла с ума. Подумала, что видится он мне то ли плодом больного воображения, то ли призраком.

И в то же время меня гложет обида на Витторио. Что я там говорила себе позавчера в библиотеке? Пусть женится на другой, пусть никогда не будет моим, лишь бы жил? Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Или формулируйте их тогда четче. Нет, я не предпочла бы его смерть. Я предпочла бы свою. Чтобы не знать и не видеть, как он в церковь заходит с другой.

Меня настолько коробит от этих чувств, что кажется вот-вот расплачусь. И меньше всего мне почему-то хочется, чтобы именно он видел мои слезы. Чтобы упивался ими, утоляю свою жажду ненависти ко мне. Помнится он видел, кажись, их лишь раз. Когда я валялась в ногах у Джорджа, слезно умоляя его никого не убивать из-за меня.

Я резко запрокидываю голову вверх и часто моргаю, стараясь осушить глаза. Атмосфера в покоях становится до того напряженной, что в какой-то момент воздух сгущается настолько, что я не могу его просто вот так вот взять и вдохнуть. А Витторио все это время молчит. Будто наслаждаясь моими мучениями, он разглядывает меня тщательно и не спеша.

Лишь в момент, когда я уже собираюсь прервать эту муку и сказать уже хоть что-нибудь, он опережает меня. Впервые с момента нашей первой встречи он говорит со мной, глядя мне прямо в глаза. До этого я была удостоена одной только фразы. И то, сказанной шепотом в его кабинете, когда он в ответ на мою угрозу сам пригрозил выпороть меня кнутом.

Момент волнительный до нельзя и я стараюсь запомнить каждую ноту в его голосе. Сегодня он звучит как будто иначе.

— Ваша Светлость, у Вас что-то случилось? Почему вы отказываетесь от еды? — переводит мне Бриян Порпойзан.

Стоить отметить его учтивость и тактичность. В оригинале вопрос звучал немного не так. На сколько я смогла разобрать, перед «отказываетесь от еды» Эрл сказал: «Спроси-ка у нее какого эта черта она…». Как грубо. Обида за неприятные слова вязкой пленкой обволакивает все внутри.

— Так волнуюсь перед предстоящей свадьбой, что кусок в горло не лезет, представляете? Никак не могу дождаться. — язвлю я в ответ.

Не узнаю свой голос. Насмешливый, звонкий, местами чувствуются надрывы, будто вот-то что-то лопнет внутри. Бриян о чем-то переговаривается с Витторио. Быстро, бегло, сложными десятиэтажными словами. Только и слышу в этом сумбурном потоке «и», «она», «ее». На большее моих лингвистической базы не хватает. Остается только догадываться, о чем идет речь.

— Настолько не можете дождаться, что не хотите мерить подвенечное платье? — спрашивает Тан Бриян.

— А что Вас смущает? — наигранно удивляюсь я. Сквозь слова мои сочится плохо скрываемый сарказм и я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Или не заплакать. — Да, не хочу. Вдруг в этот момент в покои нагрянет Верховный Эрл и увидит меня в нем. Плохая примета, знаете ли.

— Не переживайте, Ваша Светлость, мы сделаем все, чтобы Джордж не увидел Вас в свадебном платье. — ответил Бриян. — А сейчас Вам принесут горячую еду, вместо остывшей. — указал он на чайный столик, что разделял нас. — И Вы все съедите. При нас.

— Я же Вам сказала — переживаю я очень из-за свадьбы. Что уж тут поделать. Вот так проявляется у меня волнение. Аж есть не могу. А Вы, Эрл Витторио, разве не волнуетесь? У Вас ведь тоже свадьба. Хотя чего Вам переживать. Вам в жены достанется прекрасная девушка. Вы наверняка уже успели убедится, что моя троюродная сестра Каролина та еще красавица. — Святые Эльрата, что я несу. Остановите меня кто-нибудь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это была не просьба, а приказ, Ваша Светлость. Вы сейчас съедите все, что вам принесут, а после примеряете платье. И раз уж Вы заговорили про Вашу сестру, то стоит отметить, что Вам следует поучится у нее субординации и покорности. Каролина приняла свою судьбу и без лишних истерик готова выйти замуж за нордорийца.

— Что ж, — мой голос предательски срывался, я подошла слишком близко краю и вот-вот сорвусь окончательно, — Мне остается только пожелать Вам большого семейного счастья, Эрл Витторио. — все, самоконтроль ретировался, чувствую как слезы предательски бегут по щекам, голос дрожит. — Пусть выходит. Но я не смогу! Я не выйду за варвара! Вы понимаете меня? Я не выйду за варвара! — кричу я и на последнем предложении, подрываясь на ноги, вымещаю всю свою злость на несчастный поднос с остывшей едой.

Он летит на пол, слышится звон посуды о мрамор и последним аккордом этой мелодии становится глухой металлический звук. Поднос отплясывает на полу свой причудливый танец, рассекая повисшую тишину своим противным затухающим звоном.

Витторио в ту же секунду вскакивает с места. Господи, что я наделала? Я никогда не видела его таким.

Глава 50. Лучше бы это был ты

Витторио:

«Я не выйду за варвара!» — набатом било в сознании.

Будто ведром с ледяной водой окатили. В голове сразу всплыли воспоминания о наших с ней немногочисленных «встречах».

«Варвар!» — кричала она тогда, залепляя мне звонкую пощечину.

Какой же я глупец. А я уже было подумал, что она… Бред. Сущий бред. Уверен, ее пресловутое «волнение» за меня о котором мне все утро вторил Анджей, не больше, чем его выдумка. Причем он сам же в нее и верит. Возраст у него такой, романтический. Ее переживания были вызваны скорее страхом за жителей Эльрата, а не мной. И бинтовала небось лишь потому, что хотела, чтобы я скончался после, но от ее рук, а не от чужой стрелы.

Ладно. Тут я уже перебарщиваю. Здесь имело место ее милосердие. Тот еще порок. Помню, как она, наступив на гордость, пала на колени перед Джорджем, чтобы он не убивал стражников. А ведь они тоже нордорийцы. Она ценит любую человеческую жизнь, не важно будь то враг или нет. Я бы не удивился, если бы она даже кинулась спасать Джорджа. Хотя нет, вру. Удивился бы еще как. Потому что он чудовище, а не человек.

Заврался я что-то окончательно. И прежде всего самому себе. Решил поиграть в магистратского сыщика: якобы ревнует она меня, заботу ко мне проявляет, вечно пытается вывести на разговор. Только вот проиграл. Настроил себе воздушных замков, как барышня, а она приземлила меня на землю. Варвар — вот я кто для нее. И за варвара она выходить не хочет.

Так разозлился на Анну Аврору, аж голова закружилась. Разве что пар из ушей не пошел. Вскочил на ноги и ринулся к ней, для того чтобы… Сам не знаю. Что бы я сделал ей? Снова «выпорол»? Силком бы раздел и напялил подвенечное платье? Или может ударил?

Нет. Мне хотелось сделать с ней абсолютно другое, не смотря на то, сколь сильно оскорбляют меня ее слова. Но в последний момент осекаю себя. Передумываю. Потому что, если позволю себе, то больше не смогу сдержаться. Выставлю Брияна за двери и…

О Боги, я ни чем не лучше Джорджа. Такое же чудовище, как он. Только мой брат, в отличии от меня не скрывает свои грязные порывы, играя в благородного воина. Однако планам моим не было суждено случится. Я захотел выйти ненадолго на балкон и успокоится, чтобы после вернутся к «беседе». Хотя это было бы в пору называть ссорой. Но вместо этого бросаюсь ловить Анну Аврору. Что-то уж больно часто она падает в последнее время. Вряд ли портные, сшившие ей платье, предполагали, что будет бегать в нем, как горная лань.

Испугавшись моих порывов, она резко отступает назад и, запутавшись каблуками в подоле собственного платья, снова рискует распластаться по мрамору. Так что вместо того, чтобы остановится и выйти, я подхватываю ее. Задерживаюсь в таком положении непростительно долго.

— Он чудовище, зверь! Убийца! — плачет она в моих объятьях, — Варвар! У него нет ни души, ни сердца! Он убивает людей просто так! Я не выйду за него!

Бедная девочка. Анна Аврора совсем еще юная. Изнеженная родительской любовью, не знавшая доселе жестокость и ужасы война, она пережила слишком много за последние недели, чтобы сохранить здравый ум и холодный рассудок. Доведенная до отчаянья, один на один во дворце с убийцами своего народа, наследница Бенкедорф не в силах смирится с судьбой, страшась брака с ненавистным ей избранником. Ее снова накрывает истерика.

Содрогаясь от всхлипов, Анна Аврора предпринимает жалкие попытки вырваться. Кричит, крутится, упирается ладошками мне то в живот, то в грудь, чтобы отодвинутся. Но ее усилия тщетны, где там взяться тем силам, когда она ничего не ест? Да и могут ли они сравнятся с руками воина, что в сражениях провел больше времени, чем она за выбором своих нарядов?

В ответ на ее попытки, я лишь сильнее прижимаю ее к себе будто бы смогу этим обнять боль герцогини, забрав ее себе. Контролирую себя, стараюсь быть аккуратным, чтобы ненароком не прижать Ее слишком сильно, не сделать ей больно. Потому что, когда больно ей — больно и мне.

В какой-то момент она прекращает свою бессмысленную борьбу. Просто позволяет себя обнимать и, упершись щекой в мою грудь, плачет и приговаривает как умалишенная:

— Джордж чудовище. Не выйду. Я не выйду за варвара. Не хочу.

Ее слова острыми лезвиями впиваются в мое сердце. Ну и как мне теперь сказать, что ей придется это сделать? Да и мысли в голове сейчас совсем о другом.

Я продолжаю держать ее, жадно вдыхая аромат волос, и никак не могу оторвать от себя. Ей сейчас невыносимо больно и плохо, а я, такой негодяй, пользуясь моментом, наклоняю голову и прикасаюсь губами к ее волосам. Краем глаза замечаю, что Бриян, стоявший в нескольких метрах от нас, уже давно отвернулся, будто не видит ничего.

Вот он, настоящий и преданный служитель Эрла. Он понимает, что мне не нужны свидетели моей слабости. Анна Аврора, сосредоточенная на своих горестях, все равно не заметит этих легкий прикосновений губами. Так что побуду-ка я эгоистом. Оставлю эти сладкие моменты для себя самого.

Моя мучительница в конце концов замолкает. Только лишь продолжает тихонько всхлипывать у меня на груди.

— Лучше бы это был ты. — шепчет она вдруг на эльратском, уверенная, что Бриян не услышит ее, а я — не пойму.

Глава 51. А если на месте Джорджа буду я?

Витторио:

— Лучше бы это был ты. — шепчет вдруг Анна Аврора, полная уверенности, что Бриян ее не услышит, а я — не пойму.

«Это обязательно буду я», — ответил ей, но вслух так и не решился произнести.

Она точно доведет меня. До седых волос, до нервного тика. И это в мои-то скромные двадцать три. То отравляет мне душу своими горькими, ядовитыми речами, то исцеляет ее, сама не зная об этом. От слов ее я внезапно почувствовал, как внутри что-то встрепенулось, разливаясь теплом в груди.

Тайное «признание» Анны Авроры вселило в меня надежду, что все не так уже и плохо, как я себе думал. Не то, чтобы я снова поверил в бредни, что она испытывает ко мне нечто-то сродное тому, что и я к ней. Герцогиня, скорее всего никогда не пройдет путь от ненависти до любви, который я прошагал с легкостью и даже не заметил. Но по крайней мере я убедился, что в ее жизни существует человек, которого она ненавидит больше, чем меня.

Главное, что Анна Аврора допускает саму мысль о том, чтобы я был ее супругом. Призрачную, теоретическую, но все же. А это значит, что я смогу довести наши отношения, если не до дружбы, то хотя бы вывести их из активных боевых действий.

Право слово, война с женщиной, пусть и юной, по истине коварна и беспощадна. Оружие ее, никогда мной ранее не встречаемое, бьет метко и больно. Забирается под нагрудный панцирь, прямо под кожу, под ребра. Туда, где трепыхается сердце. Меня уже делает счастливым тот факт, что она согласна быть со мной, пусть только лишь потому, что выбирая меньшее из зол, я оказался тем самым «меньшим».

Что ж, вполне справедливо. По крайней мере, я ни разу не накричал на нее и не поднял руку, в отличии от Джорджа. Хотя, признаться, поднимались у меня на нее не только руки. В частности, по ночам. Но ей пока лучше об этом не знать, дабы не упасть в очередной обморок.

Более того, я вроде как не успел отрубить никому голову или руку и даже не выпорол розгами. Так что нет ничего удивительного в том, что я представлялся ей не таким уж плохим вариантом по сравнению с Джорджем. Все это, я, безусловно, делаю и буду делать, чтобы бы по этому поводу не думала Ее Светлость. Просто не так часто, как мой брат. Но тут уж ничего не поделать. Таковы законы Севера и Анне Авроре придется мирится с ними хочет она этого или нет.

Я аккуратно усаживаю притихшую герцогиню на диван и сажусь рядом.

— Скажи, чтобы еду принесли, да поживее. — прошу Брияна.

Тот отправляется к двери и приоткрыв ее передает приказ.

— Посмотри на меня. — обращаюсь к ней на нордорийском.

Говорю нарочито медленно, четко, чтобы она смогла понять. Стараюсь придать голосу мягкости, но похоже, что проще камень превратить в подушку. Неудивительно, что она не спешит поднимать глаза. Потому что звучит он хрипло, утробно и пугает меня самого. Общаться с ней вот так вот прямо, без переводчика очень волнительно. Перед своим первым сражением так не переживал, как сейчас.

— Пожалуйста. — прошу ее и беру за руки.

Анна Аврора внезапно сдавленно ойкает и пытается резко одернуть конечность. Краем глаза замечаю, что пальцы ее забинтованы. Странно, вчера даже внимания не обратил. Не даю ей забрать руку и перехватываю ее чуть выше, вокруг кисти.

— Что это? — ладно ногу она тогда второй раз за неделю свихнула, с такой юбкой длинной немудрено. Но пальцы? Когда она успела?

— В месте, где много книги. — отвечает она на нордорийском, но глаза так и не поднимает. — Билио… Билотеки…

— В библиотеке? — подсказываю я.

— Да. В библиотеке. — повторяет она с присущим ей певучим акцентом.

— Извини. Болит? — спрашиваю и, не сдерживаясь, целую ушибленную руку.

Совсем совесть потерял, того гляди прямо на ужине при всех снова выкину что-то подобное. Надо быть осторожнее, чтобы не вызывать подозрений лишних.

Своей воинской привычкой, держать все на виду краем глаза замечаю, как Бриян отворачивается. Снова. Анна Аврора тем временем поднимает на меня свои очи и смотрит так удивленно, но не вырывает руку и видимо решает взять реванш, потому что ошарашивает меня в ответ своим вопросом:

— А Вы, Ваше Высочество? У Вас болит?

«Странная. Сама же надела мне ран, а еще спрашивает болит ли? Очень. Так, как никогда не болело»

— Спасибо, Ваша Светлость, я в порядке.

— Что Вы имеете ввиду, Ваша Светлость? — спрашиваю ее, но вижу, что она теряется, поэтому стараюсь подобрать более простые слова. — Не понимаю.

Но это ситуацию не спасает. Она что-то пытается вспомнить, с умным видом хмурит свои черные брови, но в конце концов сдается и обращается к Маркусу:

— Капитан Меер, скажите Эрлу Витторио, что я очень благодарна ему. Мне жаль, что так получилось. Эта стрела предназначалась мне, так ведь?

— Ваше Высочество, она уже спрашивала это днем ранее, я ответил, что нет. Тогда она пожелала, чтобы я поклялся Вашей жизнью, что это права.

Мне это не нравится. Даже не знаю, что хуже: что она сама до этого додумалась или что кто-то сказал. Лучше бы сказал. Я бы тому языкатому быстро объяснил. Что нельзя беспокоить герцогиню подобным. Куда тяжелее будет отвадить ее от этих мыслей, ежели она их сама себе вбила в голову.

— Вот и в этот раз скажи тоже самое.

— Нет, Ваша Светлость, не Вам — переводит ей Маркус на эльратском.

— Зачем Вы не правду мне отвечаете? — злится она, глядя на меня и пытается вырвать свои ручки.

Не тут-то было. Пусть не испытывает мое терпение. От очередной схватки нас, как ни странно, спасает горничная. Заходит с подносом ароматной еды, ставит его на столик перед нами и благополучно снова исчезает за дверями.

— Приятного аппетита, Ваша Светлость. — говорю ей.

— Не буду. — смотрит на Маркуса. — Я не буду есть. Так и скажите ему. Не бу-ду. — по слогам повторяет она. Как маленькая ведет себя. — И платья я мерят тоже не буду. Я не выйду замуж за Джорджа. Пусть у меня сил не будет самой до алтаря дойти. Лучше упаду в голодном обмороке прямо посреди венчания, но не выйду.

Чувствую в голосе снова накатывающуюся истерику. Вот же ж упрямая.

— Спроси ее, а если на месте Джорджа буду я, выйдет?

Глава 52. Эрлин

Анна Аврора:

Сказать, что я была удивлена услышанным, это не сказать ничего. Можно было бы предположить, что Бриян просто неправильно мне перевел. Однако Тан Порпойзан владел эльратским не хуже меня самой, так что вероятнее всего это я просто неправильно интерпретировала его слова.

— Что? — переспросила я, чувствуя, как щеки мои багровеют. — Что вы сейчас сказали?

— Согласились бы Вы выйти замуж, если бы на месте Джорджа был Эрл Витторио.

Не послышалось.

Я чуть воздухом не поперхнулась от этого вопроса. Звучало как предложение руки и сердца. Но я представляла себе его вовсе не так. Мне оно вообще не светило, с учетом последних событий. Лицо вспыхнуло огнем, хоть чайник на нем кипяти. Смутилась до нельзя. Даже в детстве меня так не вгоняли в краску. Еще Эрл этот. Сидит и смотрит на меня, будто бы перед ним не герцогиня Бенкендорф Айвори, а Королевский Грифон. Легендарный, можно даже сказать мифический зверь, причем никем никогда не видимый.

Что впрочем отчасти правда. И нет, я не о том, что согласно поверьям в жилах моих течет кровь Грифонов. Просто для меня, наследницы двух корон, чувство смущения такое же невиданное, как и вышеупомянутая мифическая птица. Мне доселе казалось, что мое августейшее лицо в принципе не способно на нечто подобное. Пусть любуется ненаглядный, ибо второго такого раза не повторится.

— Д-да. — заикаюсь я, глядя на Витторио.

Отвечаю, как под гипнозом. Вижу, как его синих глаза начинает плескаться шторм. Того гляди захлестнет. Молчаливая пауза затягивается. Я вдруг понимаю, что ляпнула, не подумав. В растерянности пытаюсь сдать назад.

— Ой, то есть нет. Ну в смысле… Я имею ввиду как, если он не Верховный Эрл, а я же… Ну это. Нордорийцам нужно, чтобы я вышла именно за Верховного Эрла. А Витторио не Верховный Эрл и поэтому как и… да и вообще, — понимаю, что несу какую-то несуразную чушь, в конце концов психую и прошу переводчика, — Ах, Тан Бриян не надо, не переводите этого. Какой смысл мне отвечать, если это все равно невозможно?

Но что ему мои приказы? Он начинает говорить с Витторио.

— Бриян! — с укором кричу ему, но поздно.

Они оба уже смеются с меня. Выглядела, как посмешище. Разве наследница может так несуразно мямлить? Кстати, я впервые вижу, как смеется Витторио. Заливисто так, искристо. Не думала, что он так умеет. Это было бы завораживающе, если бы он в этот момент не смеялся с меня. Мне стало так обидно и горько, а еще до того стыдно, что захотелось просто сбежать от него. Спрятаться, чтобы меня никто не видел и не слышал.

Но похоже, мой дорогой варвар не наглумился с меня еще вдоволь. Стоило мне подскочить с места, как он тут же вернул меня обратно. Потянул одной рукой и усадил рядом. Просто таки неприлично близко. Точно, что варвар. Смеется с дамы, прикасается ко мне без дозволения и сидит непростительно близко. Совсем не следуя дворцовому этикету.

— Ежели так, — начал Бриян, подавляя остатки смеха, — То представьте, что Ваш жених — это Эрл Витторио и начинайте есть, пока не остыло.

— От этого Джордж не перестанет быть моим суженым. Умру, но не выйду за него. Не буду есть!

Лицо Витторио вмиг меняется. От улыбки не остается и следа. Он хватает мое лицо за подбородок и, поворачивая мое лицо на себя, говорит мне что-то. Спокойно. До того спокойно, что аж холод растекается по жилам.

— А Вы подумали о народе? — переводит Бриян. — О детях? Вспомните тех сирот, что Вы посещали в приюте? Вы не имеете право на собственную жизнь, потому что она принадлежит не Вам, а Вашим поданным. Вы обязаны служить им, потому что в Ваших жилах течет кровь рода Бенкендорф. Только Вы можете спасти свой народ от дальнейших кровопролитий. Если Вы прикажете им, то они добровольно склонят головы перед Верховным Эрлом. Без Вас — нам придется склонить их силой, ценой десятков, если не сотен тысяч жизней. Вы — надежда Империи. Не лишайте народ их Императрицы. Потому что Вы теперь не просто герцогиня — Вы наследница. Вы — будущее этих людей. Если нордорийцы не удержат империю — ее поглотят соседи. Они и так плотоядно потирают свои ладошки и гремят копьями на границах. Разберут на куски и превратят жителей империи в своих рабов.

Говорил он, а сердце мое все больше сжималось в тиски. И самое ужасно то, что он бесконечно прав. Мне стало так стыдно за себя. Да, я не имею права горевать. Я больше не маленькая девочка. Я — единственная защита, что осталось у моего народа. Мне нужно использовать всю свою хитрость и знания, чтобы минимизировать вред от нордорийцев. Не дать закрыть эльратские школы, не дать им переписать историю, не запятнать имена наших славных предков. Мой народ не должен стать рабами в услужение нордорийских воинов. Мое сердце должно принадлежать только им. В нем нет места для моих собственных чувств… К варвару. К своему дорого, любимому варвару.

— Хорошо, — сдаюсь я, вытирая накатившие слезы, — Я поем. И выйду. З-за Джорджа.

Есть не хотелось, каждый кусок грозился застрять в горле, но я все съела. Эрл Витторио даже распил со мной чай. Он был спокоен. Абсолютно. А я нет. Вероятнее всего, это было последнее наше совместное времяпровождение. У нас и было то его немного. Поэтому я старалась растягивать чай, как и всю трапезу, как можно дольше.

Больше он не будет приходить, чтобы уговаривать меня поесть. Потому что я буду делать это сама. Через силу. Ибо я должна беспокоится о своем здоровье и здоровье будущих наследников. Ради своего народа. Пусть даже эти дети будут рождены от Джорджа. У Витторио больше не будет повода навещать меня: подготовка к свадьбе закончена, а дальше… Он же не повитуха, чтобы роды принимать. И вряд ли заглянет ко мне, чтобы обсудить новые модные фасоны платьев.

Эрл Витторио сам уже будет женат и все свое свободное время будет проводить с семьей. Каролина, сестра моя, как же я ей завидую. Мне только и остается, что под разными предлогами посещать их дом. Заглядывать в гости, чтобы за ужинам сидеть с ним за одним столом и приглашать на трапезы во дворец. Всей семье.

Но, увы, как бы я не растягивала, чай все равно закончился. Витторио поставил свою чашку на поднос и что-то сказал Брияну:

— Надеюсь, мне не придется переодевать Вас в свадебное платье? — перевел он.

— Не придется. — сухо ответила я. — Я справлюсь. Спасибо, что зашли ко мне.

Они ушли. Эрл кинул мне на прощание взгляд. Я вцепилась в него, будто бы сейчас упаду. Мне казалось, что он уходит не просто из покоев. Он будто уходит из моей жизни. Навсегда. Дверь захлопнулась и я не выдержала, сорвалась и упала прямо на пол. Утопая в озере платья, что раскинулось вокруг меня.

— Ваша Светлость, миленькая, что случилось? Вставайте, ни то простудитесь! — ворковали надо мной забежавшие в покои горничные и фрейлины.

А я так и сидела, спрятав лицо в ладонях, и не плакала. У меня не было сил, чтобы лить слезы. Они стремительно покидали меня. Я будто бы умирала заживо в этом роскошном дворце.

Мне казалось, что в тот день меня вряд ли сможет ударить что-то больнее. Я даже смиренно стояла, когда портные носились вокруг меня. Подкалывали булавками платье, нашивали жемчуг и прочую ерунду. Но судьбе этого показалось мало. Она решила меня поразить еще раз. Перед сном. Наверное, чтобы лучше спалось.

Я уже собралась переодеваться и укладываться, когда за мной явились с приказом спустить в тронный зал, не сказав зачем. Фрейлины быстро поправили мне волосы, помазали духами и накинули плащ с парадными эполетами. Когда я спустилась, то меня усадили рядом с троном, на резном красивом стуле. Зал был полон нордорийских воинов. Высшее командование, генералы, жрецы, знать. И Витторио тоже здесь.

Клянусь, подумала, что мы тут все ждем Джорджа. Выстроились так. Однако, когда мой суженый пришел и занял трон, я поняла, что мы ждем кого-то еще. Другого.

— Дорогу! — начал глашатай.

— Ваша Светлость, поднимитесь и сделайте реверанс. — прошептал мне Алесандро. — Опустите голову, не поднимайте, пока не разрешат. — и сам склонился в поклоне.

— Ступает Ее Святейшество Эрлин! — продолжил глашатай.

Уж не знаю, что это за Ее Святейшество, а вот "Его Величество Любопытство" меня точно покорило. Не выдержала и подняла голову, чтобы глянуть. Так чуть не упала на месте. Витторио подошел к этой самой Эрлин и поцеловал ей руку! Кто она?! Что вообще проходит?!

Глава 53. Сделка

Анна Аврора:

За этой самой «Эрлин» стояло еще с десяток женщин. Я бы даже сказала девушек. Юных и прекрасных, как айбигейские розы. Что-то не припомню, чтобы учитель Ментор рассказывал мне про гаремы. У нордорийцев, вроде как, одна жена. Хотя, жена-женой, конечно, но когда эта законная супруга мешала иметь любовниц?

Это у нас, тут, в Империи, подобное осуждалось и монархи тщательно пытались скрывать подобные… Кх-х… отношения. Варвары ж, похоже, не считают нужным скрывать такие порочные связи. Вон даже приветствуют их всем своим воинским составом и кланяются. Чинно и низко.

Исходя из одежды осмелюсь предположить, что у них там, в гаремном царстве, имеет место быть иерархия. Нордорийцы сами по себе одевались довольно просто и женщины их не были исключением, ни тебе кружев, ни открытых декольте, ни вычурных фасонов. Словом, все по северному — строго и без излишеств.

Но даже среди них были те, что выделялись на фоне других. Их платья были из более тонкой и дорогой ткани, украшенной незамысловатыми узорами, вышитые серебряными нитками. Я также заметила простые и лаконичные украшения, а еще нечто слабо напоминающее диадему.

Таких «разодетых» было всего четыре, включая ту самую Эрлин. Только вот последняя плохо вписывалась в общую картину. Она была заметно старше остальных, но исподлобья, согнувшись в поклоне, мне было тяжело тщательно рассмотреть ее. Она еще как раз в этот момент принялась ворковать с Витторио и, ухватившись лапищами за его лицо, целовать его! Кто она вообще такая?! Воины тогда в библиотеке сказали, что именно Бартэн Далливион должен был объяснить мне, что это за…

— Эрлин, Ваше Высочество, — озвучил мои мысли старик.

Легок на помине. Только вспомнила про него. Право слово, этот седовласый воин иной раз передвигался быстрее крепкого молодца и тише пантеры. И это в его-то преклонном возрасте с посохом-копьем наперевес. Я сам так поседею. От его внезапных появлений.

— Бабушка Джорджа и Витторио. Наконец-то Вы с ней познакомитесь. — я чуть в осадок не выпала от такого заявления.

— Что? — прошептала я ему, все еще стоя в поклоне. — Бабушка? Она ж так молода!

— Так и есть, нашей Эрлин всего сорок девять. — подтвердил он.

Надо же. Хороша. Ну а какой ей быть, если она с севера. Вон, кухарка наша всегда хранила еду в холодном подвале. Говорила в холоде дольше сохраняется. Но эту… Эрлин, кажется, совсем заморозило. Лицо в юном виде как окоченело на холоде, так и не оттаяло.

Погодите-ка!

То-есть Витторио тогда, в бреду, назвал меня…

Бабушкой?!

— Эрлин означает «душа Эрла», — продолжил Бартэн, — некоторые летописи иногда называют их еще «душа севера». Проще говоря — это жена Верховного Эрла. Она носит свой титул до тех пор, пока новый Верховный Эрл не женится и не появится новая Эрлин, то есть Вы.

— А почему не «душа Верховного Эрла»? Или там Верховная Эрлин? И вообще, почему тогда Эрлин не их мать?

— Раньше не было титула «Верховный Эрл». Был просто «Эрл». Титулы у мужчин поменялись со временем, а у женщин так и остались. Мать умерла у них и бабушка снова стала использовать этот титул, исполняя обязанности, которые он возлагает.

— Почему вы не сказали мне об этом раньше? — прошептала я.

Почувствовала себя полной дурой. Я уж чуть было не подумала, что Витторио там, на Севере, публичный дом прямо во дворце имел.

— Чтобы Вы не накручивали себя раньше времени, как сейчас. Не труситесь, Эрлин не кусается.

— Святые Эльрата, она, кажется, идет сюда. Что делать?

— Успокойтесь, поцелуете ее руку, а дальше Вас поведут. Как в танце.

— Каком еще танце?

Но ответ я получить не успеваю. Ее Святейшество уже договорила с Джорджем и Витторио и теперь изъявила желание пообщаться со мной. Эрлин уже вплотную подошла ко мне и протянула свою руку. Целую ее, как сказал старейшина.

— Ее Светлость Герцогиня Эльратская, наследница Империи Священного Грифона, член королевской семьи Лоттэрании, будущая Эрлин — Анна Аврора Бенкендорф-Айвори. — представляет меня Джордж.

Эрлин хватает меня своими холодными пальцами за подбородок и заставляет подняться и посмотреть на нее. Высокая, стройная женщина удивительной красоты с темными волосами и синими очами. Вблизи видно, что она не так уж и молода. Хотя для своего возраста она и вправду выглядит хорошо. А еще… Она отдаленно напоминает Витторио, толи внешностью, толи своей властной натурой.

Ее Святейшество изучающе смотрит на меня, будто бы пытается что-то отыскать, немного хмурит брови и едва заметно поджимает губы. Я даже знаю, что ей не понравилось. Да, я похожа на род Бенкендорф, но а как по другому? Не моя вина, что это их заклятые враги.

— Рада познакомится с тобой, дитя. Я так долго ждала встречи с будущей Эрлин, что казалось этот день никогда не наступит. — переводит мне воин ее обращение.

— Я тоже очень рада наконец-то познакомится с Вами, Ваше Святейшество. — отвечаю ей что-то, чтобы не молчать.

Что происходит дальше вообще не понятно. Она о чем-то говорит с Джорджем и Витторио, упоминая мое имя, а затем все вместе оставляют меня. Эрлин пошла приветствовать генеральский состав.

А ко мне тем временем подходят остальные дамы из их «гарема». Точно, совсем забыла про них. Они…?

— Сестры Его Величества Верховного Эрла Джорджа и Его Высочества Эрла Витторио. — объявляет мне глашатай. — Ее Высочество Эрлис Хельга Хангвул. — первая девушка выходит и кланяется мне в реверансе, я отвечаю легким кивком головы.

«Эрлис» — принцесса то есть? Она традиционно высокая, однако внешне очень похожа на Джорджа. Волосы светлые, платиновые, кожа светлая.

— Ее Высочество Эрлис Агнета Хангвул. — такая же светловолосая копия Джорджа.

— Ее Высочество Эрлис Ингрид Хангвул. — Эрл Витторио никак приемный? С этой сестрой так же совсем не похож.

— Ее Высочество Эрлис Лагерта Хангвул. — я уже даже не удивляюсь ее схожести с Верховным Эрлом.

— Ее Высочество Эрлис Отталиа Хангвул. — Святые Эльрата, да она же совсем малышка.

Я даже не заметила ее сразу. Девочке едва ли лет десять. И она тут единственная, в ком бы я безошибочно признала сестру Витторио. Волосы темные, прямые. Даже из-под прически выбиваются острыми иголками. Но ее взгляд, такой властный и решительный, такой сложно не узнать. Смотрела на меня так, словно это она тут императрица будущая, а не я. И в реверансе присела будто бы мне, какой-то там безродной наследнице двух корон, одолжение сделала.

* * *

Знакомство наше продолжилось застольем. Не таким роскошным, как мне это представлялось, но все же. Какое-то время все шло очень даже не плохо. Мой будущий супруг почти не налегал на вино, а меня никто не трогал.

Семья увлеченно обсуждала что-то между собой. Мы с Каролиной (да, моя сестра тут тоже присутствовала в качестве невесты Витторио) хоть и ощущали себя не в своей тарелке, но в целом чувствовали себя не плохо.

Меня между тем несказанно удивило то, с каким трепетом Витторио относился к младшенькой, Отталии. Даже в самых смелых фантазиях, я не могла представить, что этот суровый северянин может быть таким. Он внимательно слушал маленькую Эрлин, сидящую у него на руках. Девочка что-то увлеченно рассказывала старшему брату, активно жестикулировала, а тот в ответ искренне улыбался ей, смеялся и целовал в макушку.

Самое интересное началось, когда малышка уснула у Витторио на руках и он, подняв свою спящую ношу, покинул ужин. Многоуважаемая Эрлин будто бы почувствовала, что я осталась совсем одна в этой наполненной людьми комнате. Да, рядом со мной была Каролина, но ей и самой требовалась поддержка. Это ее первый день в окружении нордорийцев.

— Ваша Светлость, — обратилась ко мне Эрлин через переводчика. — Сколько зим Вам?

— Семнадцать, Ваше Святейшество. — сухо ответила я, понимая, что это только начало.

— Вы достигли детородного возраста? Я удивлена. Вы очень молодо выглядите, Ваша худоба… Вы всегда такой были? — ее очень волнует смогу ли я родить?

— Нет, я немного похудела в последнее время.

— Вы были замужем ранее?

— Нет, Ваше Святейшество.

— Вы уже были с мужчиной? — я аж водой поперхнулась.

Мои замужние подруги говорили, что свекровь — это не подарок, но не настолько. Императрицы, увы, тоже не лишены такой участи. У меня не обычная свекровь свекровь, а королевская, да еще и в квадрате, то есть бабушка. Интересно, их мать была такой же?

— Как я могла быть с мужчиной, если я не была замужем? — возмущаюсь я.

Ее вопросы оскорбляют меня. Как она может так думать обо мне?

— Не поймите меня неправильно. Одним Богам только ведомо, какие нравы у столичных аристократок. Я должна быть уверенна, что мой внук будет воспитывать дитя из династии Хангвул, а не…

— Да как Вы смеете?! — не выдерживаю я, поднимаясь со стола.

— Вы забываетесь с кем говорите, герцогиня Бенкендорф-Айвори. Да за такое Вас следует высечь…

— Эрлин! — перебивает ее Джордж.

Та вмиг меняется в лице.

— Простите, Ваше Величество. — извиняется она.

Не ожидала, что Его Величество заступится за меня. Сюрпризы не заканчиваются и льют сегодня, как из рога изобилия.

— Ее Светлость устала. Мы пойдем с ней подышим свежим воздухом. — сообщает он и уводит меня на балкон от этого воина в длинной юбке.

Ночная прохлада освежает. Мне сразу становится немного легче. Не думала, что скажу это, но я благодарна Джорджу. За этот скоропостижный побег. И это только первый совместный ужин. Моя решимость, коей я была полна еще с утра после визита Витторио, затуманивается гневом.

— Ваше Величество, — обращаюсь к Джорджу. — Я хочу предложить Вам сделку. А что если поменять нас с Каролиной местами? Вам же ведь нужна женщина из рода Бенкендорф. В моей сестре тоже течет императорская кровь.

Глава 54. Разговор по душам

Верховный Эрл Джордж:

— Ваше Величество, — говорит мне Анна Аврора.

Она не балует меня своим вниманием. Лишь самую малость, не более, чем того требует дворцовый этикет. Но, чувствую, сейчас дело вовсе не в нём. Ее тихий певучий голос вот-вот треснет от напряжения, превращаясь в крик боли и отчаянья. Ей приходится приложить немало усилий, чтобы сдержаться. Да и было бы что там сдерживать? Много ли того нрава в этой невинной девушке, еще вчера игравшей в куклы?

Смешно, говорить о ней так. Мы ведь ровесники. Мне тоже семнадцать, пусть с виду и не скажешь. Суровый северный климат, постоянные сражения, партизанская война и прочие неизменные спутники нордорийской жизни сильно состарили меня. Внешне я выглядел, как воин, коему близиться тридцатая зима. Витторио так и вовсе будто перевалил за нее.

Лицо обожжённое пекущим морозом. Внешние уголки глаз украшают морщины, на лбу залегла глубокая складка. И шрамы — немые свидетели нашего прошлого. Кожа поверх них завязывает витиеватыми стежками, будто неумелый портной штопал ее среди ночи. Без иголок и свеч. Руками накручивая бугристые узлы белесого цвета. Другие наоборот — вминал внутрь, создавая впадины, или окрашивал рубцы в противный розоватый оттенок, от чего последние выглядели, как наружу вывернутая внутренность.

Однако состарившееся, изувеченное тело было сущей мелочью по сравнению с тем, что творилось в наших душах. Вернее того, что от них осталось. Жизнь выдирала их из нас, не щадя, оставляя лишь жалкие обрывки. Хотелось, чтобы кто-то зашил эти рваные края. Пусть даже тот самый неумелый портной, в темноте, без свечей и иголок.

Но они гниют, мучая изо дня в день, а потом затихают. Покрываются каменной скорлупой, сквозь которую никак не пробиться. И вот казалось, когда ничего не может больше тронуть меня, Анна Аврора доказывает мне обратное. Негромкие девичьи речи, полные чувств, проникаю во внутрь, вскрывая гниющие нарывы:

— А что если поменять нас с Каролиной местами? Вам ведь нужна женщина из рода Бенкендорф. В моей сестре тоже течет императорская кровь. — заявляет она, полная решимость и отваги.

— Ты так хочешь быть с Витторио? — спрашиваю я.

Зачем? Вопрос глупый. Что я хочу услышать? Что она любит его? Я и так это знаю. Даже здесь Витторио обскакал меня. Он всегда был лучше. Во всем и везде.

«Витторио с утра на тренировочной площадке и не жалуется, а ты устал?!» — злился на меня отец, когда я просил у него немного передохнуть.

«Вам следует проявить больше усердия, Ваше Высочество, — сетовал учитель Сайр, — Эрл Витторио освоил этот материал за две недели, а вы уже второй месяц никак не выучите».

«Джордж, как ты себя ведешь? — ругалась бабушка. — Несносный мальчишка. Ты уже не ребенок. Посмотри на своего брата. Витторио смиренно исполняет свой долг и не срамит честь династии Хангвул!»

Витторио… Витторио… Витторио…

Он всегда был смелее, сильнее и умнее. Всегда впереди. Даже старшему брату ставили его в пример. Отец печалился, что Витторио больше подходил на роль государя, чем его старший сын. Он получал от судьбы все и всегда и меня радовало, что назло отцу мой брат не получит хотя бы трон. Но нет, Боги решили иначе. Они забрали старшего наследника и Витторио стал главным претендентом на престол.

А я так и остался позади. Меня упрекали за мою слабовольность, неспособность ударить человека. Клеймили «мямлей» и «кисейной барышней». Я был недостаточно жесток, как для дитя Великого и Бескрайнего Севера. Только мать любила меня по-настоящему, не смотря ни на что.

Однако ее любви мне было мало. Всем своим естеством я желал завоевать признание отца. Тренировался, решил начать с животных. Как-то я поймал кроля и попытался его зарезать. Мне думалось, что это поможет. Но у меня не получилось. Бросил его умирать, не смог добить. Мой достопочтенный родитель страшно ругался на меня, когда обнаружил зверька:

«Ты не способен даже кроля на ужин зарезать. Как ты выживешь в партизанской войне? Ягоды зимой собирать в лесу будешь? Или может тебе матушка принесет похлебку на медвежьем мясе перед боем? Позор!».

Но я не сдавался и к тринадцатой зиме сумел побороть себя. Без труда мог отловить в чаще дичь, освежевать ее и приготовить. Тогда же отец впервые взял меня на вылазку. Мы столкнулись с небольшим отрядом имперцев. Я гордился тем, как ловко орудовал мечем, отбивая удары. Мне даже удалось заставить одного из эльратцев выронить из рук оружие. Я встал над ним замахнулся мечем и… Не смог. Не решился убить человека.

Эта заминка едва не стоила мне жизни. Рыцарь дотянулся до своего меча схватил его и ударил меня им. Это было мое первое в жизни ранение. Настоящее, а не полученной на тренировочной площадке. Кто знает, выжил бы я тогда, если бы не Витторио. Он вовремя подоспел и спас меня. Без промедления, без тени жалости и сомнения он вогнал захватчику меч прямо в горло.

«Ты что творишь, дьявольское ты отродье?! — орал на меня отец, — Как ты смеешь жалеть имперцев? Они не жалели твоих предков: убивали, грабили, подвергали пыткам! Их совесть дозволила их тронуть жену Далливиона, что была на сносях. Снасильничали и убили аристократку с дитем в чреве! А ты не можешь убить рыцаря в доспехах? Из-за тебя могли погибнуть твои собратья!»

Мне было не избежать наказания. Он выпорол меня, Эрла, как обычного крестьянина. Это было уже не предупреждение. В тот раз отец не просто махал кнутом над головой. Он бил меня и, клянусь Севером, до смерти забил бы, не вмешайся тогда матушка. Несчастная женщина кинулась ему в ноги, рыдала, умоляла остановится. А он не послушал ее. Оттолкнул так, что она чуть кубарем не покатилась.

Лишь, когда вмешался Витторио, он перестал хлестать по моей спине. Отец ничего не сделал ему за это. А матушку… Одним Богам ведомо, что он сотворил он с ней за дверями спальни, но вышла она на утро заплаканная, измученная. Шея вся в синяках. Видно, как бы она не прятала их слоями ткани. Кисти синие, еле идет, будто каждый шаг доставляет нестерпимую боль.

Даже бабушка, женщина во всех отношениях холодная и сдержанная, окинула ее сочувствующим взглядом. Но ничего не сказала отцу. Да и посмел бы кто-то? Он в своем праве. А он еще «Душой своей» ее кликал. Но разве позволяют себе подобное по отношению к ней?

Я не узнавал его. Никогда ранее он не поступал так со своей Эрлин. В тот день отец для меня умер. Остался только мой правитель — Верховный Эрл Вальф Хангвул. Я верно служил ему и стал таким, каким он меня хотел видеть. Жестоким, беспощадным. Но даже это не сменило его гнев на милость. Первое убийство далось мне особенно тяжело, а потом… мне стало все равно. Будто слетела какая-то преграда внутри. Я не чувствовал ничего. И был уверен, что не почувствую никогда.

— Хорошо, я отдам тебя ему… — говорю ей, не дожидаясь ее ответа. Девичья скромность не позволит признаться ей о своих мотивах, тем более такому чудовищу, как я.

Она смотрит на меня потрясенно, растеряно. Не верит своим ушам.

— Спасибо, Вам, Ваше Величество. — благодарит она меня и, хватая маленькими ладошками мою поистине медвежью лапу, целует ее, обжигая загрубевшую кожу мягкостью своих губ. — Я безмерно благодарна Вам за доброту, что вы проявили ко мне.

Не к тебе, Анна Аврора. К Витторио. Как бы я не ненавидел его, сколько бы раз не пытался убить — не смог. Я понимал, что он мой соперник, что может заявить права на трон, но это не подталкивало меня. Я часто спускал ему с рук непозволительную дерзость. Вспомнить хотя бы, как он ворвался в мои покои, пока я предавался утехам в объятиях Антуанны? За такое его следовало бы по меньшей мере посадить в темницу на пару дней, но я не сделал этого.

Он дозволял себе слишком много в управлении государственными делами, часто не советуясь мной. А я приказал всем безукоризненно внимать его речам. Я дал ему волю выбрать любое приглянувшееся ему поместье, но он предпочел жить в казармах. Я дозволил ему брать любую понравившуюся ему девицу, но он предпочел Анну Аврору. Я догадался откуда на коже герцогини появились следы. Боролся с ревностью, негодуя, что он позарился на мое, но сделал вид, что поверил в байки лекаря про аллергию.

Да и гори оно все ледяным пламенем, я предложил ему сделку. Решился отдать ее, видя, как невыносимо ему без нее. Я отдал ему бинты в библиотеке, зная, что у него почти нет шансов выжить, хотя сам мог умереть от потери крови. Было тяжело признавать, но я любил его. Он всегда был добр ко мне. Витторио не голубил меня, как мать, не гладил по голове и не пел колыбельные, но он любил меня не меньше, чем она. Сестры боялись меня, а он нет. Он понимал, что я слабее его и всегда стремился меня защитить. Я не могу поступить с ним так. Он зачахнет без этой эльратки. Поэтому я отдам ее ему, но:

— После того, как ты родишь мне наследников. — договариваю я, почти физически ощущая, как раздирает ее на части. Счастья, сияющее на лице Анны Авроры, разлетается на осколки раня меня самого.

— Что… — шепчет она, — Что вы такое говорите?! — сорвалась таки, — Как мы разведемся с Вами?! Церковный суд может расторгнуть брак только в случае измены или отсутствия наследников! Если у нас будут дети, то Вам придется податься порочной связи, чтоб мне дали право повторно выйти замуж. Думаю, Вы с этим прекрасно справитесь. Но Каролина, моя сестра! Она не станет изменять мужу, будь он даже нордорийцем. А если изменит Витторио ей, то он будет лишен права вступить в брак повторно. Как Вы себе представляете наш развод?! И нашу женитьбу с Витторио? Вы же лишитесь титула императора, ради которого все затеяли. Вы не Бенкендорф! Вы не удержите трон без императорской крови! Почему Вы не хотите женится на Каролине?! Чем Вам не угоден мой вариант?! За что Вы так…

— Вы забываетесь, герцогиня, — процедил я, делая акцент на последнем слове.

Ни то Анна Аврора запамятовала, что она пока что не императрица.

— Смею вам напомнить, что отец Каролины праправнук Императора Фридриха Генри Бенкедорфа, а она лишь его прапраправнувнучка. И то, исключительно по женской линии от дочери Фридриха Генри Бенкедорфа, которая по совместительству являлась сестрой Императора Вильгельма I Завоевателя, то бишь Вашего прадедушки. Именно в силу того, что родство ее происходит именно он женщины, она, как и ее отец, не носит фамилию Бенкендорф. Она только Айвори. А Вы — правнучка императора. Да еще и любимая народом. Как думаете, какую императрицу признают быстрее? Правнучку императора, носящую его фамилию, чей отец и дед также были императорами, или прапраправнучку, да еще и по женской линии? Пока живы Вы — она всегда будет позади Вас в очереди на престол. Почему я должен рассказывать Вам Вашу родословную, моя дорогая невеста? Вы и сами хорошо знаете, что на данный момент Вы самая прямая и чистокровная из все претендентов.

— И как же, позвольте узнать, Вы собираетесь развестись со мной, такой чистокровной?

— Сымитирую Вашу смерть. Отдам Витторио и он увезет Вас на Север. Бескрайний Север, где Вас в лицо никто не знает. Жаждали быть с ним? Вот и будете согревать его постель суровыми, холодными зимами.

— А как же мои дети?! — кричит она хватая меня за грудки. Жест не свойственный аристократке. Но сейчас она была прежде всего девушкой, невинной пешкой в королевской партии, которой суждено стать ферзем. — Я произведу на свет наследников и остаток жизни не увижу их?! Зачем Вы даете мне право уйти, зная что я останусь?! Как я могу бросить своих детей?!

— Эти дети будут принадлежать короне, а не Вам. — сухо отвечаю я, стараясь держать не пристрастный вид. — Я буду регентом при наших сыновьях.

Мне тоже больно от того, что я сделал. Но это не моя вина. Разве могу я быть виновным в том, что мой отец сделал меня таким?

— Вам тяжело сейчас это принять, но, возможно, со временем Вы тоже найдете это решение правильным. — отвечаю ей, целуя тыльную сторону девичьих ладоней.

Я не готов был уступить Витторио трон, слишком уж далеко я зашел, чтобы останавливаться. Но и лишить его наследницы Бенкендорф не мог.

— Я не обещаю, что буду хорошим мужем, Анна Аврора. Могу лишь заверить, что не буду без надобности докучать своим присутствием. Как только ты произведешь на свет троих мальчиков, я не притронусь к тебе более. — перешел я на «ты», цепляя постельные эпизоды нашей будущей супружеской жизни.

— Троих? — прохрипела она.

— Да, болезни и войны никто не отменял. Кроме того, не каждому дано быть государем. Один из них точно сгодится для служения народу. А ежели ты родишь мне только девочек…

— Не будет никаких «ежели», — бесцеремонно перебивает меня наследница, — Я не уеду на Север бросив своих детей, будь то принц или принцесса.

— Эрл или Эрлис. — поправил я.

— Не важно. Я не могу лишить их материнской любви, коей я была лише… — всхлипнула она, не договорив.

— Полно, полно Вам, Ваша Светлость. — пытался успокоить ее, снова взяв за руки. Витторио не хотел бы, что она плакала. Герцогиня хорошо держалась, хоть глаза были уже стеклянными от накативших слез. — Не принимайте поспешных решений. Утро вечера мудренее. Ваших детей будет любить вся империя, они не будут страдать от ее недостатка. Они будут окружены слугами, нянюшками, наставниками. Наследников негоже воспитывать, как обычных дворян. Ваше участие в их воспитании едва ли необходимо.

— А Вы? Вы будете любить своих «детей» или «наследников»?

— Клянусь Вам всеми Святыми Великого и Бескрайнего Севера. Я буду любить всякое дитя, которое Вы понесете от меня. Будь-то принц или Эрл, принцесса или Эрлис. Мне будет неважно будет он любить меч или книги. Я стану лучшим отцом для них.

— Мне приятно слышать это, Ваше Величество.

— Пойдемте, нас заждались за столом.

Я взял ее под руку, но не успел и шагу ступить, как почувствовал, что она застопорилась.

— Не бойтесь, Эрлин не станет Вам докучать.

И она поддалась, позволила повести себя. Мне отчего-то не стало легче после нашего разговора, наоборот — стало хуже. Я понял, что годы супружеской жизни с Анной Авророй станут самыми мучительными для меня. И в то же время, возможно самыми светлыми в моей жизни.

Глава 55. "Гениальная идея"

Оруженосец Анджей:

— Ну не убьет он ее в конце концов, — ляпнул я, после чего получил по голове, запущенной в меня чернильницей. Благо пустой.

Кажется, моя идея «устранить» Джорджа уже после свадьбы моему достопочтенному Эрлу не понравилась. А что тут такого? Герцогиня наша чай не сахарная, поди не рассыпалась бы от пары ночей в обществе Его Величества. Он явно не убивать ее собрался на брачном ложе.

Но мою идею похоже никто из присутствующих не разделял. По крайней мере не спешил публично поддержать ее, боясь гнева Его Высочества. И правильно. У него на столе еще много предметов поувесистей чернильницы.

— Другие варианты есть? — зло зыркнул он на присутствующих из-под насупившихся бровей.

Ответом ему послужила тишина. Никто не откликнулся, хоть воинов в кабинете было не мало: вся свита Эрла, что за время своей недолгой службы прониклась к нему, представители пяти кланов и глава корпуса кавалеристов, в прошлом оруженосец Его Высочества, Бриян Порпойзан. Кроме того, на собрании присутствовали жрецы, два генерала и капитан Маркус.

В целом поддержка у Эрла оказалась намного больше, чем он сам того ожидал. Многие из соображений безопасности и конспирации просто не явились. А посему можно было действовать уверенно, но все же не пренебрегать осторожностью.

(пометка: абсолютная монархия — монархия, где правителю принадлежит вся полнота власти, она не ограничена парламентом или конституцией. Слово абсолютного монарха, как закон) .

А что уж говорить о кровавом перевороте или междоусобном конфликте наследников престола. Любая, будь то даже самая неприступная и сильная страна, становится легкой добычей врагов в такое время. Как внешних, так и внутренних. Помнится, именно борьба за престол претендентов на трон стала причиной того, что сотню лет назад Север пал под мечами имперцев.

Каждый из братьев тянул власть на себя. Величайшие нордорийские роды поделились на два лагеря и противостояли нападавшим эльратцам порознь, желая стать «о-великими» защитниками Севера. Жаль, что сплотились они слишком поздно, дабы дать достойный отпор и эльратцы одержали победу. История преподала нордорийцам слишком жестокий урок и все мы очень боялись, что все может повториться.

— А что, если убить Джорджа? — наконец-то озвучил эту «гениальную» мысль генерал Рутгерт.

Аж полегчало вмиг. И не пришлось ходить вокруг да около. Не то, чтобы все ждали ил жаждали этого. Вовсе нет. Просто мы все понимали, что рано или поздно такой вариант решения насущней проблемы «всплывет». Напряженный, мало приятный. Говорить о таком не хотелось. Потому как не каждый день нордорийские воины убивают своих Верховных Эрлов. Дело это отнюдь не обыденное, щепетильное. Не припомню таких случаев в учебниках.

— Смею напомнить Вам, генерал Рутгерт, что Джордж грозил смертью наследнице, если с ним что-то случится. — ответил Эрл.

Действительно, сей вариант имел очень большой недостаток, связанный с жизнью Ее Светлости.

— Вы правда считаете, что его «ищейки» пойдут на такое после его смерти, а не станут молить о пощаде?

— Кто знает. Им терять нечего. Они понимают, что все равно будут казнены. В любом случае — я не стану рисковать жизнью наследницы.

Кабинет снова затих. Высокие умы хмурили лбы. Листали сводки законов, другие вычитывали длинные манускрипты, длинна которых позволяла им укатиться под стол. Кто-то что-то чертил на бумаге. Словом, тщательно демонстрировали бурную мыслительную деятельность. Пока, увы, бесплодную.

— Не бойтесь, выказывайте свои мысли, какими абсурдными они Вам не казались. — настоял Эрл Витторио.

Ага, так они и высказали. Не хотят, как я, получить чем-нибудь тяжелым. К примеру, статуэткой грифона, которую Эрл наказ разместить на своем столе. Если такая попадет, может и голову проломить. И зачем она только ему? Говорят, такая же стояла в покоях герцогини, когда она только прибыла во дворец. Не удивлюсь, если это та самая.

— Мужеложство? — отозвался какой-то смельчак, пока я размышлял об уроне, что могла нанести металлическая птица, запусти ее в кого-то.

— Чепуха, Его Величество в своих покоях организовал самый, что ни есть гарем. Из женщин. — раскритиковал идею генерал Ричард.

— Болезнь? Тогда, согласно обычаю невеста вольна требовать расторжения помолвки. — проявил смекалку один из свиты.

— Однако, Его Величество, здоров, как нордорийский волк.

— Можно подсыпать ему отраву, чтобы к церемонии ему стало плохо.

— Его еду дегустируют. К тому же, из тех же тарелок накладывают Ее Светлости.

— Давайте просто украдем ее и втайне обвенчаем с Эрлом Витторио, — сказал Эндрю.

— Нельзя, это брак не будет признан королевскими домами. — возразил жрец.

— Почему? — уточнил юноша.

— Ибо браки, что заключаются с наследниками, тем более такого статуса, как Ее Светлость, должны сопровождаться множеством свидетелей. Такого же высокого происхождения, как жених и невеста. Сотни людей должны лицезреть скрепление их союза священнослужителем, дабы такой брак был легитимным в глазах правителей других государств. Ежели это сделать в тайне, то нельзя будет удостовериться в его подлинности. Сама по себе запись в церковной книге ничего не значит. — поучал старик юнца.

— Может сорвать свадьбу? — предложил другой воин

— Бесполезно, это даст нам от силы день, но сорванное мероприятие может вызвать напряжение в обществе. Накал страстей нам ни к чему. — раскритиковал идею генерал Ричард. Немудрено, именно ему потом с тем «накалом» и разбираться.

— Я думаю, что действовать нужно все же через Анну Аврору, — многозначительно сказал глава клана Медвежьих Яров, по совместительству отец Годрика.

— Что вы имеете ввиду? — напрягся Эрл Витторио.

А с ним напряглись остальные. Настроение нашего достопочтенного Эрла заразительно липло ко всем присутствующим.

— Сделать так, чтобы обычаи обязали Вас женится на ней. Иными словами — обесчестить ее.

Пару воинов нервно закашляло. Я тоже. Будто весь воздух резким ударом выбили из груди. Я слыхал, что глава Медвежьих Яров был груб и прямолинеен. А еще бесстрашен. Но никогда не думал, что до такой степени.

— Вы предлагаете мне изнасиловать Анну Аврору? — заинтересовано вскинул бровь Эрл Витторио.

Странно, я думал, он отреагирует на это иначе. Как минимум запустит в воина той самой статуэткой грифона. Но он, похоже, не находил эту идею абсурдной, хотя еще пару минут назад он был категорически против, чтобы к чему-то подобному герцогиню принуждал Джордж. А теперь сам вполне себе спокойно отнесся к тому, что может сотворить сам такое.

Нет, я, где-то там глубоко в душе, был абсолютно уверен, что герцогиня в целом была бы не против. Возможно. Через какое-то время. Гордость и строгое воспитание не позволили бы ей так сразу разделить ложе с Эрлом Витторио.

Но, мне сдается, что она точно не оценит такую спешку. И мой Эрл церемонится с ней не будет. Она и так извела его. Он слишком долго терпел ее выходки и жаждал оказаться с ней наедине за дверями спальни. И так уже раз было чуть не снасильничал ее.

Малахольная, того гляди испугается и замкнется. А если она замкнется, то Эрл Витторио разозлится, а если он разозлится, то… О-ой. Не хочу даже думать об этом. Его Высочество страшен в гневе, я это уже прекрасно понял. Мне потом это все… Лицезреть. Опять заставит отжиматься или целый день упражняется с мечем рядом с ним, пока он пишет указы, так что руки к концу дня отваливаться будут.

— Да, Ваше Высочество, я предлагаю Вам изнасиловать Анну Аврору. Тогда вы сможете заявить свои права на нее. — ответил глава клана Медвежьих Яров.

И снова напряженная тишина. Этот старик наверняка успел хряпнуть крепкой браги перед совещанием

— Дозвольте сказать? — нарушил молчание Маркус.

— Говори, — ответил Эрл Витторио.

— Герцогиня такой шум поднимет, коль Вы попытаетесь сделать это. Весь дворец на уши поставит.

— На то кляп придумали. — возразил глава клана Медвежьих Яров. — Вы считаете, что Эрл Витторио не справится с какой-то эльраткой? Да он…

— Для Вас она «Ваша Светлость», — перебивает его Эрл Витторио.

— Извините, Ваше Высочество.

— И когда я должен это сделать, чтобы успеть пройти процедуру разбирательства и признать за мной право на нее? — поинтересовался Эрл Витторио. Он и вправду собрался… Ее Светлость… Взять и…

— Учитывая, что до свадьбы остался день, то сегодня ночью, то есть уже сейчас. — ответили ему.

Я успел поймать секундную, едва заметную злорадную ухмылку, что промелькнула на его лице. И мне она не понравилась.

Глава 56. Слушай мой приказ

Витторио:

— Идея заманчивая, но я вынужден отказаться. — ответил я. Хотя звучало неплохо. Меня лишь больше распаляют ее бесплодные попытки вырваться из мои рук. — Это будет слишком болезненно для нее.

— Для нее это будет болезненно в любом случае. Она же женщина. — ответил Маркус.

— Сделай с ней это законный супруг, ей было бы легче. Вы забываетесь, что она эльратка и воспитана по-другому. Анна Аврора сочтет это за оскорбление. А мне нужна императрица, которая не будет терять сознание всякий раз, когда мы будем закрываться с ней в спальне.

Чушь. Анна Аврора не поймет наших обычаев, будет считать себя опороченной. Опять будет кричать, что я варвар. Я уже достаточно истязал ее.

— Дозвольте сказать, Ваше Высочество? — спросил жрец.

— Если Вы про тот жестокий обычай, то Вы правы. Он тоже имеет место быть.

— Обычай? — спросил Анджей.

— Да, — подтвердил я. — Джордж будет вынужден вызвать меня на смертельный поединок, чтобы защитить честь невесты. Ежели он победит, то женится на ней и дитя, рожденное на протяжении последующих десяти месяцев следует убить.

— Убить? — удивился Анджей.

— Да, — ответил жрец, — Ибо не понятно является ли оно результатом насилия или же действительно от мужа.

— А почему десять месяцев? — спросил мой оруженосец.

— Ибо бывают случаи, когда дитя находится в чреве дольше девяти месяцев. — пояснил старик.

— Святые Бескрайнего Севера! — вклинился отец Годрика, — Боги послали нам умного не по годам Эрла. Даже я позабыл уже об этом старом, забытом законе. На моем веку ни разу не встречал такого. Давно уже никто не пользовался правом присвоить себе женщину.

— Это право было придумано для рядовых дворян. Распространяется ли оно на государя? — возразил воин из свиты.

— Уложенцы сего правила не могли себе даже представить, чтобы кто-то решил отобрать у него невесту таким путем. — сказал жрец, — Однако, Верховные Эрлы не могут требовать от своих поданных достоинства и чести, когда сами не могут отстоять честь своей невесты. Поэтому Джорджу придется вызвать Эрла Витторио.

— Тогда быть может объявить Джорджа незаконнорожденным? В тот момент, когда священнослужитель будет спрашивать, есть ли кто-то, кто против этого брака? Пусть кто-то выскажет это. — предложил другой жрец.

— Где Вы были с этой идеей пару недель назад? — возмутился глава клана Каменистых Ущелий.

— Наверное, там же, где Ее Светлость. — съязвил он в ответ, — Или Вы забыли, что он угрожал убить ее, если его коронация не состоится?

— Этого не будет в любом случае. — вмешался я. — Признать его незаконнорожденным означает обвинить покойную Эрлин Астрид в измене. Моя мать не будет так опозорена!

— Простите, Ваше Высочество.

— А что если вместо герцогини подсунуть на венчание другую девушку? — проснулся юный Эндрю. Тот самый что благополучно уснул на днях прямо посреди совещания.

Все вмиг стихли. Удивленно глянули на него, затем на меня, ожидая моей реакции. Звучало хорошо, даже очень. Я поражен не меньше их. Да, сегодня эта юная бестолочь не спала, а выдавала неплохие мысли. Получше ученных мужей, хотя сам еще ребенок, и учиться ему еще и учиться.

— У них же невесты на свадьбах головы покрывают белыми полупрозрачными шелками. — продолжал удивлять нас Эндрю, — Там за несколькими слоями ткани на лице сразу будет сложно разоблачить подмену. Тем более Джордж будет нервничать, смотреть то на стражу, то на священника.

Тут он уже сам поднял глаза и:

— Я сказал какую-то ересь? — испуганно произнес он, понимая, что все смотрят на него. — Извините, Ваше Высочество.

— А Вы смекалисты не по годам, Тан Эндрю, — ответил я, — Я Вас явно недооценивал. Что же Вы молчали все это время. Ваша идея имеет место быть.

— Осталось только за сутки найти черноволосую девушку схожей наружности с герцогиней. — задумчиво произнес генерал Ричард потирая лоб.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я уже знаю такую. — заявил Маркус.

— Кто это? — в унисон спросило несколько воинов.

— Эм… — замялся Маркус.

— Только не говорите, что это…? — испуганно глянул на него жрец.

— Не может быть, Вы хотите сказать про… — откликнулся Тан Бриян.

— Вы серьезно, господа? — растерянно произнес глава клана Каменистых Ущелий, — Речь идет о той девушке?

— Из Дома Грехов. — договорил я, понимая, что никто при мне не осмелится назвать это злачное место, намекая на тот случай, когда я провел ночь с… кх… «копией».

Ну как провел. Маркус знает, что на деле она просто бурно изображала звуки соития. Но для остальных… Они считают, что делил ложе с ней. Впрочем. Сейчас это абсолютно не важно.

— Генерал Рутгерт.

— Да, Ваше Высочество.

— Никогда не думал, что это скажу, но… Слушая мой приказ. Бери всех, кого нужно, и отправляйся в бордель. Сейчас же.

Глава 57. Венчание

Витторио:

Торжество обещало быть насыщенным, и дело не только в «сюрпризе» для Джорджа. Сей момент, само собой, произведет тот еще фурор, заставив удивиться не только Его Величество, но и остальных гостей. Ведь всем думается, что именно Джордж женится на наследнице.

Однако для них, сдается мне, разницы особой не будет, потому что центральной фигурой торжества будет герцогиня Бенкендорф-Айвори, а не нордорийский правитель. Вся суть заключается в том, что императором станет только супруг Анны Авроры, чья коронация произойдет после венчания.

Поэтому моим приверженцам нужно всего лишь обеспечить «смену» невест, переодев Ее Светлость в платье, что предназначалось для ее сестры, Каролины Айвори. А Джорджу подсунуть «копию» герцогини, которую мы заблаговременно отыскали в борделе.

Это все мы бы вряд ли провернули, если бы не здешняя мода на свадебные наряды. Создавая образ платья, жрецы, портные и историки старались совместить в нем «север» и «юг». И, слава Богам Великого и Бескрайнего Севера, они решили оставить южный традиционный головной убор. Согласно обычаям, эльраткские невесты покрывали головы несколькими слоями полупрозрачных тканей, именуемых здесь «фатой». Белоснежные шелка, как того требовала церемония, на протяжении всего венчания полностью прикрывали лицо невесты.

И только в конце, когда молодые уже скреплены узами брака, мужу дозволялось поднять фату и поцеловать супругу. Этот жест не имел какой-то смысловой нагрузки и часто мог пропускаться, ежели новобрачные были слишком набожны и скромны в проявлении чувств на публике.

Исходя из всего этого, я свято надеялся, что Джордж долгое время не заметит подмены. В летний зной, в душном храме, где по самым скромным подсчетам должном быть не меньше двух с половиной сотен душ без учета стражи, ему должно быть по меньшей мере некогда рассматривать лицо девушки под фатой.

При удачном раскладе Джордж так и останется Верховным Эрлом. Сего титула у него мне никак отобрать. Но вот я, обручившись с Анной Авророй, стану императором. Меня тоже начнут величать «Ваше Величество» и мы станем с братом равны. Я, возможно даже, буду считаться выше. Ему будет подчиняться лишь север, потому что он Верховный Эрл. Мне — огромная империя. Кроме того, мы до сих пор не провели административные границы между Великим Севером и Империей Грифона, так как хотели, чтобы они остались единым государством, только во главе с нордорийцами.

В любом случае вопрос о разграничении власти и полномочий еще всплывет, и он будет на совести старейшин, представителей правящих кланов, правовиков и историков. Но это все потом, главное сейчас жениться. Но я отчего-то уверен: по итогу будет принято решение, что именно я как император буду иметь первенство даже на Севере, сохранив за Верховным Эрлом Джорджем некоторую долю автономии в вопросах внутренней политики нашей холодной родины.

Я ничуть не боялся, что Джордж сможет сделать что-то Анне Авроре или мне прямо посреди венчания, в церкви. Во-первых, рядом со мной будет «кольцо» из верных людей. Лучников на балконах контролирует генерал Рутгерт. Да и к тому же каким бы импульсивным не был мой родственник, он осознает, что творить беспредел может только лишь касательно своих подданных и в их присутствии. На глазах сотен гостей, меж которых короли, князья, султаны, их жены, дети, фрейлины и пажи, личная стража и так далее, он просто не рискнет достать меч и махать им над головой во все стороны.

Куда больше меня беспокоили лоттэранцы, которые раз уже покушались на Анну Аврору. Я с подозрением относился ко всякому, в ком видел черты, характерные для лоттэранцев или чей акцент напоминал мне их язык. Даже в несчастной принцессе, Каролине Айвори, я видел потенциального убийцу. И, честно говоря, очень корил себя, что не попросил в тот вечер прислугу отнести Отталию в спальню.

Как мог я вообще додуматься посадить принцессу напротив себя, рядом с герцогиней? Каронину и всех ее фрейлин стоит держать под тщательным контролем. Я, очевидно, слишком предвзято отношусь к принцессе, невинному дитя, хоть ей уже и исполнилось восемнадцать зим. Но от окружавших ее придворных дам следовало ожидать чего угодно. Так что подле них денно и нощно находилась нордорийская стража.

Но, несмотря на все приготовления, я все равно волновался и толком не спал, проворочавшись всю ночь. А на утро выглядел так, будто до рассвета сидел в засаде, а не лежал на перине. Стоял на входе у храма и щурился от яркого солнца, мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. По десятому кругу обошел здание, проверил всех постовых, справился о невесте.

Насколько меня известили, то всех уже загнали в специальный огромный зал, который раньше выделялся дамам для подготовки к балу. В мирное время гостьи императора приводили себя там в порядок. Зал был полон туалетных столиков, вешалок, пуфиков и других необходимых вещей. При помощи слуг дворянки готовились там к празднествам. Поправляли свои наряды, накручивали кудри, выглаживали непослушные ткани и подшивали платья прямо на себе при необходимости. В этом же помещении обособленно, уходя вглубь, находилось еще одно, отделенное специальными ширмами. Это было место, отведенное для императрицы и/или ближайших родственниц или особых дам.

Именно в последнем и должны были одевать главных героинь сегодняшнего действия. С учетом того, что в основном зале находилась немыслимая куча других благородных девиц, которые сегодня выходили замуж за нордорийцев, слиться с ними там было проще простого. Никто не обратит внимания, кто зашел за императорскую ширму: служанка Анны Авроры, ее родственница или служительница борделя. В том водовороте прислуги, портных, парикмахеров, ювелиров и матерей, которые при этом одновременно причесывали, гладили, подшивали, разговаривали, затягивали в корсеты и делали еще уйму «важных» вещей, гудя как улей, найтись было куда сложнее, чем потеряться.

Пока я стоял на крыльце храма, переживая, что же творится в том женском царстве, гости все прибывали и прибывали. Кого здесь только не было. Собрались королевские семьи со всех уголков мира: темнокожие мавры из пустынь, замотанные в одежды со звенящими золотыми монетками; иллаиды из Лесного Союза, чья внешность напоминала мифических эльфов; мистические арканы из Королевства Теней и другие. Многих я никогда не видел, а только читал про них в учебниках и манускриптах.

Город тоже преобразился, утонув в украшениях и цветах. Сегодня не работали рынки, ремесленные мастерские и прочие лавки. Люди радовались свадьбе и коронации своей императрицы. Все оделись в свои лучшие наряды и вышли на улицы города, столпившись у храма.

«Пусть живет Анна Аврора! Да здравствует императрица!» — слышалось отовсюду.

Народ с нетерпением ждал свою императрицу.

Возбужденную публику сдерживала нордорийская стража, выставленная по периметру, дабы не дать людям приблизится к храму больше необходимого. Для безопасности перед ними были резные деревянные щиты, которые в купе напоминали забор.

Прибывающие гости, выходя из карет, вначале махали руками жителям столицы, кидали им монеты и только потом поднимались по ступенькам, где уже здоровались со мной, обмениваясь приветствиями и пожеланиями. Благо, я знал не только нордорийский и эльратский, но и еще четыре языка, которые были довольно распространены и известны если не всем, то большинству гостей. Поэтому к помощи переводчика я прибегал крайне редко, чем немало удивил королевские семьи. Некоторые даже ненароком спутали меня с Джорджем, но мы быстро и со смехом выясняли это «недоразумение».

— Да Вы прирожденный дипломат, Ваше Высочество, а так и не скажешь, когда рубите кому-то руки, — пошутил Бриян.

— Между тем я еще и языки рубить умею, — ответил я, заставляя его напрячься.

— Простите, Ваше Высочество.

— Спокойно, Бриян, я просто…

— Не переживайте, с волею Богов у нас все получится.

Время, казалось, замерло. Уже прибыли все гости и невесты. За исключением наших с Джорджем. Я уже стал было думать, что что-то пошло не так, когда их карета наконец-то появилась на горизонте. Ее встречали восторженными возгласами, бросали перед каретой цветы, конфетти, какие-то ленточки.

Когда они подъехали к крыльцу, я подбежал, чтобы помочь Копии спустится. Лоттэранскую принцессу, за которую себя выдавала Анна Аврора, принимали слуги. Король Лоттэрании, сопровождавший ее, в силу возраста не мог справиться с тяжелым кринолином ее платья, вернее, с его объемами.

Пока девушки традиционно приветствовали толпу, я успел оценить их внешний вид. Он был что надо. Под этим пышным платьем с многослойной фатой, прикрывающей лицо, было сложно разглядеть что-либо. Если бы их платья не отличались по пышности и крою, я бы не понял, кто из них кто. Копию, надо сказать, преобразили хорошо. Даже пахнет так же, ее духами.

Я взял девушку под руку и повел внутрь, к алтарю. «Каролину Айвори» вел отец. Под бурные крики толпы мы скрылись в храме. То ли меня так трясло от волнения, то ли переодетую куртизанку, но мне постоянно казалась, что рука ее то и дело подрагивает на моем локте. Я понимал, что она боится гнева Джорджа, ведь слава о его жестокости бежала впереди него.

Даже наши заверения, что мы приложим все усилия, чтобы после обеспечить ее безопасность и безбедную жизнь, не успокоили актрису. Говорят, она также всю ночь не сомкнула глаз. Поэтому нет ничего удивительного, что она, облаченная в это увесистое одеяние, еле передвигала ноги, фактически повиснув на мне. Впрочем другого выбора у нее не было, если брать в расчет ее обувь. И как женщиныы только передвигаются в таких неудобных туфельках?

Чем ближе мы подходили к алтарю, тем больше я убеждался, что мне и вправду не кажется. Девушка очень нервничала при виде более чем двухсот королевских гостей, стражей и священников. Для нее, человека, не привыкшего бывать на празднествах такого рода, это все было в новинку и дико. Тем более, когда она понимала, кем является на самом деле. Бедолагу трясло так, что мне казалось, она своей маленькой ручкой раскрошит мне локоть. Благо внешне реакцию ее тела хорошо скрывали пышная юбка и фата, что естественно подрагивали при каждом шаге.

Никто, кроме нас двоих, не чувствовал, насколько мы оба переживали в тот момент. Я плотнее прижал ее ладошку к своему локтю второй рукой, чтобы унять ее дрожь. Эта храбрая женщина, что стала падшею волею жестокой судьбы, обхватила мои пальцы, будто бы они могли помочь ей не упасть окончательно. Держалась из последних сил, обжигая своим теплом, что проникало сквозь белоснежные перчатки, я чувствовал, что ей страшно и она пытается спрятаться за меня.

Я сжал ее пальцы в ответ, давая понять, что не брошу, несмотря на то, что она нечистая. Сей жест поддержки, утонувший в изгибе моего огромного локтя под пышным рукавом рубашки, был нашей маленькой тайной, незримой для остальных.

Никогда ранее я даже представить себе не мог, что буду восхищаться смелости девицы из борделя. Перед моими глазами невольно всплывала картина, как она, напуганная грядущим наказанием от хозяйки, молила позволить ей «утешить» меня. Как боялась меня за своей игрой в высокородную наследницу и как была счастлива, когда я пообещал, что все будут думать, что мы действительно разделили ложе. В ее глазах за напускной уверенностью плескались горечь и отчаянье. И я более чем уверен, что попала она туда отнюдь не от хорошей жизни, играя того, кого пожелают посетители. Сегодня же ей суждено было сыграть главную роль в своей жизни, после которой ей будет дарована свобода и безбедное существование.

Джордж ждал у алтаря, наблюдая за нами. Он пытался быть спокойным и уверенным, но, будучи его близким родственником, я видел, что он на самом деле волнуется не меньше моего. Приблизившись к нему, я передал ему руку «Анны Авроры». Мне пришлось приложить усилия, чтобы оторвать кисть Копии от своего локтя. Отпускать не хотела, так вцепилась, что чуть с рубашкой не оторвал. Хоть со стороны могло показаться, что в моих движениях нет ни капли усилий. В тот момент я надеялся лишь на то, что не повредил ей этим руку.

Джордж забрал ее у меня, и я смог пройти на свое место рядом с ним. Король Лотэрании подвел ко мне переодетую Анну Аврору, а затем удалился на отведенное для гостей место. Началась церемония. Кроме нас четверых, венчалось с пару десятков нордорийских дворян с эльратскими аристократками. Молитву одну на всех громко пели священнослужители. Мы повторяли за ними нужные слова. И снова ощущение бесконечность. Перед глазами все плыло, будто во сне и я с трудом выдавливал из себя голос.

После обмена клятвами нам поднесли кольца. Это был последний, заключающий этап. Я старался быть как можно более осторожным, надевая его. Анна Аврора ушибла себе пальцы в библиотеке. Вернее, ей их «ушибли». Тот, кто это сделал, уже давно без руки, но это никак не спасало от того, что ей могло быть сейчас больно. Несмотря на то, что отек давно сошел. Мы старались все продумать, поэтому даже эту маленькую деталь предусмотрели и решили снять бинты, чтобы повязка не выпирала из-под перчаток. Копии же нарочно намотали бинт.

Но, к счастью, моя невеста мужественно выдержала сию экзекуцию и ни разу не дернулась. Сразу видно — будущая императрица. Совсем не дрожала в отличие от подделки. Выдержка, привычка держаться на публике. Та же, заметил я краем глаза слегка дернулась. Видимо, я все же слишком сильно сжал ее руку, отрывая от себя.

Как только кольцо оказалось на ее пальце, я тут же поднял голову в поисках генерала Рутгерта. Тот кивнул мне с балкона, что лучники и метатели ножей наготове. Маркус также дал мне понять, что стража в случае чего готова защищать нас с Анной Авророй.

— Не бойся, — шепнул я ей.

Сейчас был самый ответственный момент. Было время поднимать невестам фату. Джордж как Верховный Эрл делал это первым. Я подошел вплотную к Анне Авроре, чтобы в случае чего прикрыть собой. Я бы скакал неприлично близко. Положил руку на рукоять меча. Словом, стоял в полной боевой готовности, наблюдая, как Джордж поднимает белые ткани с лица невесты.

Я верил, что Джордж не станет на глазах сотен гостей махать мечом, это не во дворце убивать себе и калечить кого вздумается, но лишняя осторожность не помешает. Эти пара секунд в ожидании его реакции были самыми долгими в моей жизни. Я стал мужем Анны Авроры. Осталось только пройти с ней коронацию и удержать гнев Джорджа.‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

Глава 58. Смена партнеров

Анна Аврора:

Поцелуй Джорджа был очень нежным. Легким, как мотылек, и без привкуса алкоголя, его извечного спутника. Но это отнюдь не делало его приятным. Напротив. Я невольно сравнивала движения его губ с поцелуем Витторио в ту ночь, когда я узнала, что он женится на Каролине. Тогда от Его Высочества нестерпимо разило ромом. До головокружения, до рези в глазах. В тот момент мне казалось, что я задохнусь. То ли того запаха, то ли от избытка чувств.

Эрл был груб и настойчив, требователен в своих животных порывах. Он не давал мне права выбирать. Позволял колотить себя и царапать, но не отпускал меня. Не позволял отстранится. Однако при всем при этом его порочные движения, его руки, бесцеремонно проникающие под подол платья, не казались мне какими-то… неправильными.

В любом случае Витторио не оставил мое естество равнодушным, как это происходило сейчас. Хотя, если быть честной, то нежные прикосновения Верховного Эрла действительно что-то пробуждали во мне. Например, омерзение, брезгливость и желание оттолкнуть его от себя.

Что я, собственно, и попыталась сделать, задыхаясь от нервного комка обиды в горле, что вот-вот грозился выйти наружу слезами и оглушающим криком. Но Джордж прервал мои попытки, придвинув к себе еще ближе. Он вдруг перестал быть нежным. Его пальцы больно сжали мои скулы, заставляя рот приоткрыться. Я почувствовала, как он бесстыдно двигает своим языком внутри на глазах у всех, и, помимо горечи и обиды, меня захлестнул еще и вселенский стыд. А хуже всего, что это все видел Витторио.

Я почувствовала себя обманутой, не понимая, почему Джордж прикасается ко мне… так. Он же обещал «без надобности не докучать своим присутствием». Мне думалось, под этим имеются ввиду и нежелательные прикосновения. Сей поцелуй вовсе не обязателен на церемонии. Тем более не такой развратный. Но от терзал меня, не жалея. Столь жадно сминал мои губы, будто мстил за что-то. Не давал мне вдохнуть, высасывая весь кислород и жизненные силы.

Эта пытка поцелуем длилась бесконечно долго. Лучше бы я задохнулась от нехватки воздуха. Но Джордж, к сожалению, отпустил меня именно в тот миг, когда мне казалось, что я наконец-то потеряю сознание. Позволил дышать, чтобы остаток жизни задыхаться подле него.

По храму понеслась волна аплодисментов, возбужденных возгласов и поздравлений. Но они будто не долетали до меня, тая по пути. Я словно находилась под огромным прозрачным куполом, куда едва ли проникали слабые отголоски разразившегося вокруг шума. И в этом же куполе находился Эрл Витторио. Я смотрела на него из-под пелены слез и понимала, что он тоже глядел на меня. Влага в глазах, что каким-то чудом не побежала по щекам, мешала мне рассмотреть его лицо.

— Браво, — прошептала я, — браво, Ваше Высочество.

«Теперь вы достаточно отомстили Вильгельму I Завоевателю? Его наследница достаточно унижена?» — добавила я про себя и отвернулась.

Не могла смотреть на Витторио. Это было слишком больно — быть опороченной Джорджем на его глазах, пусть даже он не чувствует ко мне и десятую часть того, что я к нему.

Как прошла коронация, помню плохо. Очень зря, между прочим. Я впервые была на таком мероприятии. Когда я родилась, мой покойный дядюшка император уже восседал на троне. А следующую я не увижу. Она произойдет уже после моей смерти. Впрочем, я не жалею об этом. Среди тех смутных картин, что остались у меня в голове, нет ничего интересного: молитвы, присяги на верность, церемониальные действия, кто-то куда-то ходит, какой-то воин надевает мне корону.

Корону… Этот момент я запомнила хорошо. Увесистый ансамбль из золота и драгоценным камней рухнул на мою голову, и без того обремененную тяжелыми думами. Стоит отдать должное урокам учителя по этике: если бы не моя королевская осанка и умение правильно держать спину, то моя шея наверняка бы сломалась от ее веса.

А потом выход из храма, счастливые жители столицы, бросающие нам цветы, опять же раздача монет. Хоть какая-то радость людям. Три дня подряд на улицах будут стоять вертела, на которых будут жарить мясо. Для людей мясо бесплатно, все кабаки и таверны угощают посетителей за счет казны, богачи по традиции вносят деньги на благотворительность и все прочее в таком духе. Всюду будет играть музыка, будут танцы, веселье, пока я буду себя чувствовать себя на похоронах. Похоронах своего сердца.

А дальше дворец, банкет, выступления танцоров и фокусников прямо посреди банкетных столов. Все вокруг веселятся, едят, пьют, пока я стараюсь не разрыдаться, повторяя себе, как мантру: «Не плакать, улыбаться, не смотреть на Витторио. Веселиться, делать вид, что ем, и не смотреть на Витторио. Отвечать на вопросы, благодарить за подарки — и не смотреть на Витторио. Общаться с гостями — и не смотреть на Витторио. И самое главное … не смотреть на Витторио».

Я даже неплохо справлялась. Восхищалась своей игрой. Так старалась, что сама почти поверила в свое немыслимое счастье. И танцевала с не меньшим запалом, пока не пришло время перехода, то есть смены партнеров. Прокружившись под рукой короля Лиги Теней под оживленную мелодию, я ступила шаг влево, как вдруг… Почувствовала властные руки на своей талии. В нос ударил до боли знакомый запах, и я поняла, что моим партнером оказался Он. Но не могу же я сбежать прямо посреди танца, не дождавшись его окончания? Это будет… Жест откровенно не королевский.

Что ж. Не могу я всю жизнь от него сбегать. Нужно просто действовать по тому же правилу: «Не смотреть на Витторио».

Глава 59. "Содержательная" беседа

Анна Аврора:

В моем правиле нашлась дюжина недостатков. Оказалось, что «не смотреть на Витторио» мало. Стоит добавить туда ряд уточнений. К примеру, «не дышать Витторио», «не таять под сильными руками Витторио», «не сходить с ума от горячего дыхания Витторио», «не слушать Витторио», «не разговаривать с Витторио» и «не отвечать на вопросы Витторио». На его глупые, двусмысленные вопросы.

— Отчего же Вы так отодвинулись от меня? Боитесь, что съем Вас, Ваше Величество? — с издевкой спросил он.

Увы. Пункт про «не слушать» я провалила первым.

— Боюсь, я Вам не по зубам, Ваше Высочество, — сказала я на нордорийском.

«Не отвечать» так же получилось. Надеюсь, хоть грамматически правильно построила предложение. Не то еще рассмешу его. Но ему, кажется, и без того очень весело.

— Тогда почему не позволяете приблизиться? — не успокаивался Витторио.

— А Вам надобно мое позволение? — уточнила я.

— А как иначе? Вы ведь моя императрица, — ответил он, предприняв попытку прижаться плотнее ко мне.

Я в очередной раз бесстыдно сдала позицию. «Не таять под сильными руками» теперь тоже можно вычеркнуть из списка.

— Полно, полно Вам, Ваше Высочество, — попыталась немного отстраниться, — как же этикет? Мы с Вами уже оба в браке. А Вы еще и в счастливом. — Нарочно задевала я Витторио, понимая, что Каролина никогда не полюбит его. — Поздравляю, Вам ужасно повезло со второй половинкой.

— Ужасно? — переспросил он.

— Нет, повезло.

— Вам тоже, — не остался в долгу Витторио.

— Ужасно? — передразнила я его.

— Нет, повезло, — отплатил он мне той же монетой.

— Вы никак издеваетесь надо мной?

— Ну что Вы, как можно? — он снова вжимался в меня.

— А Вы, похоже, мыслите, что Вам всё можно? — предпринимала я очередные бессмысленные попытки увеличить расстояние между нами.

— А что если так? — вкрадчиво прошептал Эрл над ухом.

Что я там говорила про «не сходить с ума от горячего дыхания Витторио»?

— Не так! — возмутилась я. — И вообще чего Вы так вцепились в меня? Мстите за то, что я в церкви чуть не порвала Вам ромашку?

— Рубашку, — поправил он меня.

— Не важно. Не боитесь, что я сейчас у меня это получится? Будете нагим стоять пред королевскими домами мира.

— Мне послышалось, или Вы только что сказали, что хотите увидеть меня голым? — подтрунивал Витторио, очевидно гордясь своей «шуткой».

— Да как Вы смеете? — вспыхнула я, стыдливо опуская глаза в пол.

— Разве я? Это Вы меня тут раздеть грозитесь.

— Вот и раздену и прикажу Вас полоть.

— Пороть, — нахал, он сам то только свой язык знает, а меня исправляет вечно.

— И пороть тоже.

— Я согласен.

— Согласны?

— При одном условии. Пороть меня будете Вы и…

— «И»? Это уже два условия.

— Тогда двух условиях.

— И каким же будет второе?

— Вы тоже будете голой, чтобы я не стеснялся.

— Вы совсем белены объелись? Я уже говорила, что ненавижу Вас?

— Да. Так часто, что об этом сложно забыть, — Витторио растекся в горькой улыбке. Он очевидно был слишком пьян, хоть по движениям и не скажешь. — Но Вы бессовестно врете мне, моя любимая императрица, — добавил он.

Что значили его последние слова? Я не успела спросить. В танце снова произошел переход и я, прокрутившись под рукой Эрла, перешла к другому партнеру. Он намеренно сказал это, зная, что сделает мне больно? Или Витторио тоже… Не равнодушен ко мне?

Глава 60. Гнев

Витторио:

Я умер и уже в аду? Или это просто ночной кошмар? Что происходит и почему под фатой оказалась Анна Аврора, а не куртизанка? Дурак. Какой же я дурак.

Все сошлось: шла, еле шевелив ногами, потому что ногу недавно покалечила. Дернулась, когда Джордж надевал ей кольцо на палец, по той же причине. И вцепилась в меня. Боялась. Искала спасения. А я оторвал ее от себя, буквально из рук в руки передав Джорджу. Наивный. Думал, что это ту шл*ху из борделя набрызгали ее духами, а это была она. Как? Как я мог ее не узнать? Как мог спутать Каролину с Ней?

Если такова воля Богов Великого и Бескрайнего Севера, то я отказываюсь в них больше верить.

А как смотрела она на меня в церкви, когда гости разразились громкими аплодисментами? Ее стеклянный взгляд был полон слез, что мелкими осколками ранили все внутри.

— Мы сейчас срочно выясним в чем дело, Ваше Высочество, — шепнул мне Бриян.

Но я не слышал его, как и не слышал гул восторженных гостей. Эти звуки словно растворялись в воздухе, не достигнув моих ушей. В этот момент будто существовали только мы с Ней. Разбитые, побежденные.

На коронации она была сама не своя. Безучастная, умалишенная. Повторяла слова, присягая народу. Голос звучал уверенно, четко, но … как-то бездушно. Анна Аврора прекрасно держалась на людях. Проглотила непролитые слезы, улыбаясь своим поданным, и была тем, кем должна была быть.

— Копия пропала, Годрик и Анджей тоже, — сказал мне на ухо Маркус, когда мы были на крыльце храма, пока уже коронованная императрица стояла впереди, приветствуя народ.

— Нас, верно, разоблачили, — добавил он.

— Или предали.

— Вы думаете, это Андж…?

— Я ничего не думаю, — перебил я. — Быстро отыщите девчонку. Джордж наверняка напьется от радости. Можно опять попробовать подсунуть ее. — Чушь, да? Дважды на те же грабли? — Консумация брака не должна состояться. Чтобы все были наготове. Ночью нас ждет, похоже, большое сражение.

— Так точно, Ваше Высочество.

Дальше было время праздничного банкета. Бессмысленное бахвальство. Пир среди чумы. Чумы в моей душе. Я глушил эту боль ромом, хоть и запрещал себе пить, понимая, что к ночи мне нужно быть трезвым. Но пил, корил себя и снова пил. Свято наделся, что к тому времени протрезвею. Одна только мысль, что ничего не получится, заставляла сердце бешено колотиться. А что именно должно «получиться», я не знал. У меня не было четкого плана. Мысли разбегались кто куда, но одно я знал точно.

Я. Не. Отдам. Ее. Джорджу.

Сказать было проще, чем сделать. Потому что я понятия не имел, что делать. Единственное, что приходило на ум, — это предотвратить консумацию брака. Признать его незаконным, недействительным.

Я не мог самолично отойти, не создавая лишних подозрений. Поэтому всю информацию на банкете мне передавала исключительно свита. Маркус, Бриян, а также генералы Ричард и Рудрет из соображений конспирации не приближались ко мне. Но толку от той информации не было. Все глухо: никто ничего не видел, никто ничего не знает.

Я сидел безучастный ко всему, а в особенности к моей новоиспеченной жене. Одним Богам ведомо, какие черти потащили меня танцевать. Схватил Каролину и уволок ее на середину зала. Но только затем, чтобы приблизиться к ней. Хотел спросить у нее, что же произошло, но вместо этого нес какую-то ересь. Да и какой смысл спрашивать «что было», намного важнее «что теперь будет».

План удался. Анна Аврора от короля Лиги Теней перешла ко мне. Она пьянила меня. Отравляла собой, проникая глубоко под шкуру. Отталкивала, заставляя все ближе к ней прижиматься. Руки сами липли к ее изгибам, из пересохшего горла лились похабные речи, в ноздри бил ее дурманящий запах, а ушах звенело от ее тихого голоса.

Жестока, моя беспощадная императрица. Она отомстила мне за свой народ сполна. Отстранялась и бессовестно лгала, что ненавидит меня. А у самой шея покрывалась предательскими мурашками, стоило мне очередной раз придвинуть ее ближе. Она хотела быть со мной, искала во мне спасение, а я предал ее. Себя. Народ. Я чувствовал себя виновным во всех смертных грехах. И чем ближе была ночь, тем страшнее становилось мне. Хоть я не имел на это право. Не мог страшиться чего-то, сомневаться, не мог позволить себе ошибиться. Но я ошибся, а мой брат — нет.

Джордж, как оно и ожидалось, заливал в себя кубок за кубком, будто последний пьяница. Разве человек может пить столько? Но Джордж им и не был. А сегодня превзошел самого себя. Я уже было обрадовался, что с учетом выпитого он сам-то до постели не доберется. Не говоря уже о том, чтобы предаться на ней… Продолжением рода Хангвулов.

Известия о его неадекватном состоянии застали меня не вовремя. Я как раз сидел и в очередной раз мучил теперь уже мою императрицу. Смотрел на нее. Бесстыдно, будто знаю о ней нечто большее, чем то, что она сама пытается показать. Знал, что ей не по себе от этого, но ничего не мог с собой сделать. Она старательно делала вид, что не замечает этого. А руки тряслись, поднося бокал к губам. И глаза бегали. То и дело дергалась, стоило нашим взглядам встретиться.

От этой завораживающей игры меня и оторвал воин Джорджа. Подбежал ко мне, как ошпаренный, умоляя пойти за ним. Сетовал, что Его Величество кого-то убил во дворце. Благо, хоть не в банкетном зале, на глазах у сотен гостей. Не теряя ни минуты, я последовал за ним. Бежал так, словно за мной гонится табун лошадей. И чуть не опешил, когда увидел покойного.

Час от часу не легче. Иностранец! Да здравствует международный скандал!

Специально подстроено, чтобы был повод для начала войны? Или же это просто случайная жертва моего брата? Слава всем Богам Великого и Бескрайнего Севера, это всего лишь чей-то паж. Точнее, не чей-то, а конкретный. Исходя из его одежды, это лоттэранец. Ну со свои тестемь мы как-нибудь уладим это… Недоразумение. Не будет же он ссорится с мужем своей дочери.

— Долго он тут лежать еще будет? Спрячьте его, чего стоите! — приказал я, — Где Его Величество?

— Отошел в свои покои. — ответил слуга.

Я отправился к нему. Выяснить в чем дело. И предостеречь от новых «подарков» на свадьбе. Если это, конечно, поможет. Напуганные моим дурным настроение, свита и стража расступались передо мной, и я ввалился в покои к Джорджу без стука.

От увиденного потерял дар речи. Я его явно недооценивал. Мой брат еще ой в каком состоянии на постельные подвиги. Ничтожество. Я думал, он зашел сменить неудобный парадный наряд на второй, подготовленный портными для вечера. А он… Предавался разврату с фрейлиной Ее Величества. Этой рыжей потаскухой, Антуанной. На фоне нее Копия из Борделя казалась невинным ангелом.

Как называли это писатели, я испытал «де-жавю». Фрейлина запищала, вмиг выползла из-под Джорджа и, прикрываясь простыню, сделала реверанс в мою строну.

Я кивнул головой в сторону, и она, как и свита, что ввалилась за мной в покои, покинули помещение.

— Ты что творишь, Джордж! Твоя жена там выполняет свои обязанности перед гостями за вас двоих, ты тут развлекаешься с какой-то шл*хой?!

— Не гневайся, братец. Моя жена не останется обделенной, я и с ней развлекусь сегодня. Утром обязательно расскажу тебе, каково это — драть ее невинное тело.

Что он сказал? «Драть»? Да он ступни ее целовать должен, кланяться и благодарить за свою корону.

— Ах ты мразь! Да я убью тебя сейчас! — крикнул я в порыве гнева.

Руки сами достали меч. Ярость ударила в хмельную голову, и я, позабыв себя, набросился на безоружного Джорджа.

лава 61. Новость

Витторио:

Я без усилий смог повалить Джорджа. Он всегда был слабее меня, а тут к тому же без меча, с голыми руками. Гнев затуманил рассудок, тело двигалось само собой. Быстро, резко, с отточенным с годами мастерством. В мгновения ока я прижал его к холодному мраморному полу и навалился сверху.

И так же, не думая, поднес лезвие к горлу. Белоснежную кожу Джорджа вмиг окрасила тонкая багряная полоса. В сей момент я вдруг встретился с ним глазами. Они были такими родными, напуганными. На меня смотрел не Верховный Эрл — мой брат. Младший. Маленький «Жорж», как его величала матушка. Невинный, чистый душой мальчишка, которого я всегда защищал.

Рука сама замерла, так и не завершив начатое. Что-то внутри остановило меня. Я не смог. Не смог убить того, в чьих жилах течет та же кровь, что в моих. Если бы не строгий военный вышкал, я бы не успел вовремя остановиться и дошел бы до конца, а не оставил на шее лишь легкую поверхностную царапину.

Пока я продолжал удерживать меч у его горла, в душе моей вершился суд над его жизнью. Ангелы и демоны сражались во мне, не в силах прийти к единому вердикту. Обвиняли, оправдывали, пытались примирится, апеллировали. Время шло, а я так и сидел сверху, застыв, не решаясь ни надавить на меч, ни убрать его от шеи Джорджа.

В голове моей никак не укладывалось, как безобидный, залюбленный матерью ребенок мог превратиться в такое чудовище. «Жорж», который терял сознание от крови и не мог зарезать даже кролика, теперь рубал людей, словно скот, без всякого сожаления. Скромный мальчишка, который прятался за Эрлин, сжимая маленькими кулачками юбку ее платья, теперь творил разврат с женщинами, хоть раньше стеснялся их.

Беззащитный, самый младший из Эрлов.

«Ты должен его учить и защищать, Витторио», — присел отец передо мной на корточки, показывая новорожденного Джорджа.

Мне было тогда пять. Мой брат, крошечный, слабенький, немного синюшный после родов, протянул ко мне свою маленькую ручку и схватился за мой палец.

От воспоминаний меня пробудили голоса свиты.

— Ваше Величество, Вы в порядке? О, Боги! Лекаря! Срочно зовите лекаря! — послышалось где-то далеко.

Так далеко, словно голос звучал не в двух шагах от меня, а сотню милей. Очнулся я, лишь когда понял, что меня оттащили от Джорджа и забрали меч. Хорошо хоть на колени не поставили. Держали за руки с двух сторон.

В помещение зависли тревога, беспокойство и страх. Стражники, свита… Все были растерянны и шокированы. Ранее именно я был тем сильным плечом, на которое можно было положиться. В случае любой неурядицы, беды или другой угрожающей обстановки нордорийцы ждали именно от меня разумных и волевых решений. Искали во мне опору и поддержку.

Сейчас же я, наследный Эрл Витторио Хангвул, последняя авторитетная власть в их глазах, вышел из-под контроля. Я сам нуждался в поддержке, я сам не знал, что делать. А нордорийцам было больше не от кого ждать холодных и взвешенных решений. Равновесие было нарушено. Они не решались ударить меня в живот или убить на месте, как это бы сделали, будь на моем месте любой другой воин. Но и оставить меня возле Джорджа с мечом в руках тоже не могли.

А вот Джордж… Нордорийцы стояли меж нами, словно меж двух огней, не зная, как быть. Мы с братом молчали. Смотрели на друг друга, не моргая, и размышляли о ведомом только нам.

В какой момент все пошло по наклонной? Когда наступила та точка не возврата? И как жить нам теперь? Как нам всем теперь жить после всего, что произошло? Управлять страной, растить наследников, смотреть друг другу в глаза.

Происходящее казалось таким нереальным, неосязаемым. Словно сон, дурман или чья-то шутка. Так хотелось не верить в это, проснуться, смыть это все, как грязь. Но тупая боль под нагрудным панцирем говорила, что это правда. Правда, которая никогда не заживет.

— Ты зря так и не решился, Ттори, — нарушил молчание Джордж. — Ты же понимаешь, что тебе не сойдет это с рук? Я в отличие от тебя держу слово.

Говорил он не своим голосом. А самое ужасное, что я сам не знаю: решился не я. Это сделали за меня, когда оттащили меня от Джорджа.

— Слово? Я думал, что кроме чарки ты больше ничего держать не можешь, — ответил я.

Меня продолжали удерживать, но я не пытался больше вырваться. Это мне ничего не даст.

— Не дерзи. Не то Анна Аврора очень расстроится, увидев тебя избитым до полусмерти. Ты, сдается, и от стрелы-то не оправился до конца?

— Сволочь, — сказал я, за что получил от воина Джорджа под дых с его одобрительного кивка.

— Когда ты стал таким подлым? — прохрипел я.

— Подлым? Это кто из нас двоих еще подлый? У нас был уговор, что ты заберешь ее, как только она родит мне наследников. Но ты решил его нарушить. Подсунуть мне вместо наследницы шл*ху!

— Шл*ху? Ну что Вы, Ваше Величество, — с издевкой произнес я, — Зачем мне это? Вы и сами прекрасно справляетесь с их поиском. Взять хотя бы фрейлину Вашей супруги.

— Не ломай комедию. Тебя сдали, Ттори, — его слова… как ножом по живому.

— И какая же птичка принесла Вам сию новость на своих крыльях?

В голове вертелись самые разные мысли, это мог быть кто угодно, неужели…?

— Эта птичка ближе к тебе, чем кажется.

Глава 62. Не пустят даже в ад

Витторио:

— Насколько ближе? — спросил я.

Страшно было услышать любой ответ. Кто бы это ни был, это окажется больше, чем просто предательство. Но Джордж не удостоил меня ответом. Оставил меня один на один с гнетущими домыслами.

— Нам пора на банкет. Заждались уже. — все, что он сказал он мне.

Я не стал настаивать. Понимал — он не скажет, если решил. И, помимо вопроса «кто это сделал», меня интересовало теперь «почему». Почему Джордж не хочет мне говорить об этом? По крайней мере сейчас он был явно к этому не готов.

Посему в голове моей напрашивались следующие выводы. Возможно, брат блефует, стараясь вывести меня на эмоции, сделав тем самым уязвимым. А может его свита действительно раскусила мой план благодаря предателю, что затесался в мои ряды.

Во втором случае это могло означать только одно: Джордж не хочет мне говорить, потому что этот кто-то слишком близок ко мне. А, возможно, мой брат просто пытается заставить меня всех подозревать. Чтобы я не доверял никому. Чтобы ни на кого не мог положиться, а значит и просить помочь провернуть очередной план по «краже» Анны Авроры. Ну или просто был вынужден действовать в одиночку. Без поддержки.

Слова Джорджа еще больше загнали меня в тупик. Если предатель правда существует и несостоявшаяся подмена невест его рук дело, то возникал вопрос. Джордж знает, что я планирую сорвать консумацию брака или нет? И каковы мои шансы справится с этим самостоятельно, без привлечения своих сподвижников? Потому что любой из них может оказаться потенциальным предателем.

Меня до того поглотили эти мысли, что я совсем забыл, ради чего шел сюда. Плевать. Пусть убьет хоть всех лоттэранских пажей. Главное, чтобы он не трогал Анну Аврору.

К сожалению, оружие у меня забрали. Даже кинжала короткого не оставили. Мы снова вернулись на банкет. Эта чертова свадьба, я так хотел, чтобы этот фарс наконец-то закончился и в то же время боялся приближения ночи. Тянуть вежливую полуулыбку и разговаривать с гостями как ни в чем не бывало было сложно. Я постоянно поглядывал в сторону Анны Авроры. Могу с уверенностью сказать, что она резко изменилась с тех пор, как Джордж вернулся к празднику. Съежилась, замкнулась. Я чувствовал, что она очень напряжена.

Всеми силами уже моя императрица изображала скромную невесту. Вечно старалась увеличить расстояние между собой и Джорджем. Делала вид, что стыдливо опускает глаза, когда он обращается к ней. Эта показушная скромность между тем совсем не вязалась с количеством выпитого. Как говорится — муж и жена одна сатана.

Правда сколько бы не старалась Анна Аврора, но превзойти Джорджа ей не удастся. И для нее подобные хмельные рекорды точно не закончатся хорошо. Того гляди пойдет наружу все. Подумают еще, что она вышла за Джорджа тяжелой. Никто ведь не видит, что наливают ей в кубок.

— Ну-ну, Ваше Величество, Вам уже хватит. — вырываю из ее рук очередной бокал.

— Дайте сюда! Я приказываю! — о-ой, с координаций у нее все прекрасно вроде, а вот с речью… язык совсем заплетается.

Ну дает. Я еще от «ромашки» не отошел. Причем цветы — это была самая безобидная ошибка. Все по перепутывала во время танца: окончания, времена, порядок слов. Ну хоть говорила четко. Не то что сейчас.

— Я сейчас не только залаю, но и укушу Вас.

— Не укусите.

— Хотите проверить?

— Хочу! — говорит она и, отвернув воротник, подставляет мне шею.

Одного моего взгляда было достаточно, чтобы свита быстро прикрыла собой стол, спрятав нас от любопытных глаз.

— Тихо-тихо, — перехватываю ее кисти и опускаю вниз. — Пусть приготовят отвар, да поживее. — обращаюсь к прислуге. — И уберите со стола все вино.

— Ах, так? — возмутилась Анна Аврора, — Не хотите кусать, тогда не мешайте пить. — тут уже начался нордорийско-эльратский суржик. — Я буду ром, как Вы.

— Боюсь, Вам и вина с лихвой хватило. — отвоевываю у нее собственный кубок, отодвигая его подальше — Плохо потом будет.

— Плохо? — поднимает она на меня полные боли глаза и продолжает на том же суржике, — Что Вы знаете про «плохо»? Вы проведете эту ночь с красавицей, а я с чудовищем. Мне и так будет плохо. Я хочу хотя бы не помнить этого!

Ее слова разрывают мне сердце.

Дело плохо сейчас разревется прямо среди банкета.

— А ну-ка вывели ее быстро на балкон. — приказал я свите. — Генерал Ричард, Вы тоже идете. Головой за нее отвечаете. Возьмите всех Эрлис, Каролину и пару фрейлин. Для гостей — дамы просто вышли подышать воздухом. Душно.

— Так точно Ваше Высочество.

— И доложите об этом Его Величеству.

Я не мог пойти с ней, свита Джорджа в затылок мне вечно дышит. Мне можно приближаться к ней только в банкетном зале, не вызывая лишних подозрений. Стал искать глазами брата и увидел, что он «налаживает» международные связи с королем Бэйворта. Таким же заядлым ценителем хмельных напитков. Опустошают очередную бутылку. Он выпил сегодня намного больше обычного. Меня удивляет, как он все еще держится на ногах. Радует, что еще немного и он, скорее всего, завалится спасть. Тогда консумация точно не состоится. Поэтому прошу прислугу почаще доливать ему.

Спустя минут двадцать Анну Аврору вернули за стол. В куда лучшем состоянии. Отвар, что в нее влили на балконе сделал свое дело. Жаль, посидеть ей спокойно не дали. Вернулся Джордж и пригласил ее танцевать. Причем приглашение звучало так, что отказаться от него было нельзя. Как и в случае со мной, она все пыталась отодвинутся от него. Только при мне она смущенно краснела, а с ним бледная, как стена.

— Начинаем действовать во время подачи десерта? — спросил меня Маркус, отвлекая от созерцания их танца.

— Нет, — прохрипел я, заливаясь ромом, — Все отменяется, мы ничего не будем делать. — я не мог доверять ему, вдруг предатель именно он?

Я должен действовать в одиночку.

Если Джордж к десерту не уснет — у меня только один выход. Я оправдываю себя тем, что спасу этим не только нордорийцев, а и другие народы империи от нерадивого правителя, что освобожу Анну Аврору, что возобновлю славу своего рода, как самой справедливой и трудолюбивой правящей династии Севера… И еще много-много всего. Но от этого не легче. Совсем. Я мысленно прошу прощение у матери за то, что собираюсь сделать. Пусть знаю, что никогда не получу его. Хотя бы потому что мы никогда не встретимся с ней. Ведь она, наверняка, в раю, а меня за содеянное не пустят даже в ад.

Глава 63. Птичка на десерт

Витторио:

Десерт подходил концу. Кусок свадебного торта не лез в горло. Оно было занято. В нем с сумасшедшей скоростью трепыхалось сердце. Я пытался хоть немного замедлить эти колебания ромом, но тщетно. А затем настал самый волнительный момент. Все новоиспеченные супружеские пары отправлялись в спальни, пока гости «догуливали» праздник.

Мы с Верховным Эрлом не стали исключением. Разве что вышли немного позже, пробыв с гостями дольше из соображений гостеприимства. А Джордж, увы, каким-то чудом до сих пор не уснул. Еще и сил хватает угрожать своей же страже. Чуть не убил одного из них, если бы я не остановил его. Так напился от радости, что стал императором, аж искры из глаз летят.

И похоже, что он очень «весело» собрался провести время со своей, как он выразился, «женушкой». Отпускал среди свиты, сидящей рядом, непристойные шутки, над которыми те смеялись. Забавляло их, как мой брат рассказывал, что сделает с Анной Авророй. Как он хотел сначала «по-хорошему» с ней, но после несостоявшейся подмены передумал. Проучить он видите ли хочет. Чтобы никто и никогда более не смел поступить с ним подобным образом. Не решился обмануть его.

Слава всем Святым Великого и Бескрайнего Севера, эту ересь не слышали гости, что сидели поодаль. А даже если и слышали, то уж точно не могли перевести. В отличии от Анны Авроры. Сомневаюсь, что старейшина обучал ее на уроках всяким похабным словам. Она и простую светскую беседу освоила пока с трудом, допуская много ошибок. Но я опасался, что императрица могла догадываться из контекста. Судя по ее выражению лица, так оно и было. Сидела ни живая, ни мертвая подле Джорджа.

Чуть не убил его прямо там, на банкете. Но сдержался. Не вспылил, не перевернул столы, не набросился на него. Зато решился. Окончательно. Иного выхода просто не было. Мой расчет на то, что он элементарно уснет от выпитого не сработал.

После десерта мы с Каролиной и Джордж с Анной Авророй отправились в покои. Наши спальни находились не так далеко друг от друга. Первой по пути была императорская. Поэтому долгое время мы шли вместе по коридору. Пустому. Кроме стражи вдоль него нам никто не встретился. Гостевые комнаты были в другом крыле.

Утратив необходимость держать лицо перед другими монархами и их семьями, Анна Аврора перестала скрывать свои истинные чувства. Плакала, утирая слезы рукавом платья. Будто на казнь вели. Еле шла, Джорджу приходилось тащить эльратку за собой.

Ее тихие всхлипы вперемешку с лязгом мечей на поясницах воинов, качающихся от тяжелых шагов, были самыми ужасными звуками, что я когда-либо слышал. Все это сопровождалось противной веселой музыкой, доносившейся из банкетного зала. В такой момент это громкая задорная мелодия звучала особенно жутко. Хуже похоронного марша. Словно барабанная дробь на казни.

Анна Аврора тихо шептала какие-то молитвы своему Богу. Некоторые слова, припадавшие на очередной ее всхлип, звучали несколько громче.

«Прошу…».- всхлипнула она, продолжая полушепотом молится дальше.

«…помилуй…», — следующий всхлип и голос снова погас в неразборчивом бормотании.

«…спаси…».

«…Создатель…».

Мне казалось, будто она молится мне. Просит спасти ее, забрать из лап Джорджа. Если меня примут в аду, то именно эту дьявольскую мелодию я буду слушать вечность: ее мотивы, лязг мечей, тяжелые шаги и все это под музыку для танцев.

«Я спасу тебя, Анна Аврора. Умру, но спасу», — мысленно обещал я ей.

Сердце остановилось в груди, когда мы подошли к их спальне. Все. Дальше оттягивать некуда. Сейчас. Последний шанс. Когда Джордж уверен, что ему ничего не угрожает. Я возьму этот грех на душу.

В мгновение ока выхватываю кинжал из пояса воина Джорджа и бросаюсь на него. Рука моя, словно нож в масло, вгоняет лезвие в плоть под сдавленный мужской вскрик. Вот и все…

Все потеряно…

Потому что я убил не брата. Его оруженосца, что успел прикрыть собой брата.

Но я не сдаюсь, хочу нанести второй удар. Однако на то, чтобы достать кинжал из тела уходит критически много времени. Не говоря уже о том, чтобы замахнутся заново. Жалкие доли секунды, но их оказывается достаточно для десятка опытных воинов, чтобы не дать мне этого сделать. Не сложная задача, когда я один с коротким кинжалом, а их с десяток с длинными мечами и копьями. В замкнутом пространстве. Когда я на нервах и тело отказывается подчиняться мне.

Половину моей свиты за те же пару секунд успевают вырезать. Проще простого, учитывая, что у мои людей тоже заблаговременно забрали мечи. Неудивительно. Куда быстрее достать противника длинным мечом, чем голыми руками. Лишь некоторые успевают выхватить оружие у нападающих.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Коридор наполняет женский крик. Каролина отшатывается назад, Анна Аврора напротив — прорывается вперед, в мою сторону. Ее останавливает Джордж. Одергивает ее на себя, не давая сделать и шагу. Пьяный, едва ли стоит на ногах, но даже в этом состоянии он намного сильнее Анны Авроры.

Мы с уцелевшей свитой продолжаем борьбу. Жестокую, не равную. Мне удается отобрать у нападающего копье. Успеваю раскидать воина три-четыре прежде, чем Капитана Меера ранят. Прямо на моих глазах. Потому что он прикрыл меня собой.

— Маркус! — отвлекаюсь я и это стоит мне очень дорого.

Из моих рук выбивают копье. Меня бьют сзади пяткой в подколенную ямку и я падаю на колени. Сверху тут же наваливаются воинов четыре-пять по ощущениям. Каждую руку удерживает по два человека. Намеренно давят в локти и приподнимают руки повыше, чтобы было сложнее вырваться. Они же, судя по всему, становятся на мои ноги, всем весом. Так что кажется кости под икрами вот-вот раскрошатся. Остальных уцелевших так же повалили на пол.

— Я смотрю тебе очень скучно, Витторио? — говорит Джордж заплетающимся языком, — Напасть на меня решил? Если тебе нечем заняться на ночь глядя, то бери пример с меня — тр*хни свою жену.

Очень хочется сказать, что я думаю по поводу всего этого, однако мне не дают поделиться своим важным мнением. Предугадывая мои мотивы, Джордж кивает своему воину и тот бьет ногой меня в живот со всего размаху, едва ли я успеваю открыть рот. Так что вместо отборной ругани из моего горла вырывается приступ удушающего кашля. Вперемешку с громкими судорожными хрипами. Чтобы мало не показалось, добавляет еще.

— Хватит! — кричит Анна Аврора, заливаясь в истерике, повиснув на руке мужа. — Пожалуйста!

Но этим она лишь больше злит Джорджа. Он отталкивает ее, да так, что Анна Аврора отлетает метра на два и громко шмякается о кафель. Ее даже не пытался никто словить.

Я прихожу в бешенство от такого с ней обращения, порываюсь встать, раскидать их всех, но, увы, их слишком много и они все с оружием. За попытки вырваться мне снова прилетает и не только по ребрам.

— Не надо… — плачет Анна Аврора, подползая к ногам Джорджа, у нее нет сил даже подняться, — Достаточно…

— Ваше Высочество, перестаньте! — кричит мне Маркус, — Никому не станет легче, если Вы умрете. Подумайте о нордирийцах.

Его слова о народе отрезвляют меня. Я прекращаю свои попытки вырваться. Воины Джорджа перестают наносить удары. Я начинаю откашливаться, сплевывая кровь. Маркус прав. Прежде всего я Хангвул. У меня есть долг и он превыше всего. Нордорийцы не могут потерять такого государственного деятеля, как я. Не сейчас. Мне нужно успокоится. Или хотя бы попытаться. Как там говорил Анджей?

«Не убьет он ее в конце концов?». Джордж отойдет. Отдаст он ее мне или я заберу — не важно. Она обязательно будет со мной. И мне будет все равно — прикасался к ней Джордж или нет. Для меня Анна Аврора всегда останется самой чистой и желанной. Если они продолжат бить, я рискую не пережить эту ночь, учитывая, что я от отравленной стрелы еще не успел полностью оправиться.

Черт! Уговоры не действуют!

— Послушай капитана, Ттори, он дело говорит. — обращается ко мне Джордж.

— Проводите Эрла Витторио с его супругой в спальню. Им предстоит долгожданная брачная ночь. — добавил он таким же заплетающимся языком. До этого он стоял, опираясь о стену.

А затем принялся поднимать с пола Анну Аврору. Чуть не уронил несчастную. Пьянь.

— Нет! Не трогай! Отпусти меня! — безуспешно вырывается она, рыдая, — Ненавижу тебя! Чудовище!

Они исчезают за огромными дубовыми дверями их спальни. Все что остается мне — ее крик. Крик под праздничную музыку, что доносится из банкетного зала.

— Скажите музыкантам, чтобы играли громче, — хриплю я, сплевывая кровь.

Никто не шевельнулся. Все стоят ошарашенные от случившегося. Даже воины Джорджа. Они продолжают удерживать меня на коленях.

— Вы решили ослушаться приказа вашего Эрла? Я сказал пошли и заставили музыкантов играть громче! — зря так разорался, снова извожусь от удушливого кашля.

Не могу. Не хочу слышать, как ей больно.

Воины наконец-то отмирают и поднимают меня и мою свиту на ноги. Предварительно связав мне руки. Удивительно, я даже могу стоять на своих двух. Но, сделав пару шагов, пошатываюсь и чуть не врезаюсь в стену. Голова кружится. Перед глазами все плывет. Ситуация ухудшает рассеченная бровь. Из нее хлещет кровь, заливая глаз. Онемевшую Каролину ведут за мной. Она словно статуя. На лице нет эмоций. Только слезы, что так и застыли в глазах. Не смочив нежные девичьи щеки.

А за спиной — крики и плач… Это Анна Аврора. Страдает за нас всех. За империю, за нордорийцев, за меня… Одна. Расплачивается за мои ошибки. Даже музыка, сменившаяся более громкой, не спасает. Я все равно слышу Ее. Это сливается в одну душераздирающую песню: ее плач под аккомпанемент рояли, виолончели и скрипки.

И гул в ушах. В которых слышится стук сердца.

«Лучше бы это был ты…», — эхом отдаются в голове ее слова.

«А Вы? Вам болит…?».

«— Согласились бы…если бы на месте Джорджа был Эрл Витторио?

— Д-да…»

Набатом бьет в голове.

Нас с Каролиной заводят в спальню и закрывают за нами двери. Она так и стоит у порога, не двинувшись с места. Утонула в собственных думах. Я подхожу к графину с вином и пью прямо с него. В горле пустыня, в душе тоже. Отпив пару глотков не выдерживаю. Выплевываю вино с кровью и снова кашляю. Затем опустошаю графин в считанные мгновенья и, допив, запускаю в стену. Стеклянная посудина звонко прекращает свое существование, разлетаясь на сотни осколков.

Хватаю небольшое полотенце, что лежит на кровати, и прижимаю к разбитой брови. Морщусь от боли. Зато кровь перестает наконец заливать глаза. Пытаюсь собраться, но куда там. Я разобран до нельзя. Что такого можно делать с девицей в спальне, что она кричит, будто ее режут?! Музыка внезапно затихает и этого короткого перерыва между двумя композициями хватает, чтобы до ушей гулким эхом по коридору донёсся Ее плач…

— Дьявол! — не выдерживаю я, кидая то самое полотенце о пол.

Сметаю все, что вижу на своем пути: столики, диваны, содержимое трюмо, срываю портьеры с окон. Когда крушить уже нечего, замираю… Оборачиваюсь на Каролину. Она испуганным зверьком подпрыгивает на месте от моего взгляда.

— Прости меня. — извиняюсь я на эльрастком. — Я не смог спасти твою сестру. Я хотел подменить ее на венчании, но… Этот предатель… Обещаю, я найду его. Найду и…

— Не надо искать. — отвечает она, с вызовом глядя на меня, — Этот я.

«Эта птичка ближе к тебе, чем кажется», — проносятся в голове слова Джорджа.

Куда уже ближе. Птичка, с которой меня обвенчали. Связали узами пред Богами. Та, что зовется моей женой.

Глава 64. К утру

Витторио:

— Что? — спрашиваю я. — Что ты сказала?

— Это я все доложила воинам Джорджа. Когда утром в зал для переодевания завели ту девку с борделя и начали надевать ей ее платье. Думала, что ее хотят спасти. Партизаны, местные дворяне, что нашли доступ ко дворцу… Да кто угодно. Не важно. А это ты оказался. Что, трон себе захотел? Кровь ее императорскую?

— З-зачем? — спрашиваю ее.

Едва ли сдерживаю себя. Кажется, сейчас сорвусь и прибью эту тварь.

— За то, что она не убила себя. Если бы у нордорийцев не было в заложниках живой наследницы, большинство провинций не покорилось бы вам. В том числе и юго-восточные, которые граничат с нашими землями. Ваша армия не дошла бы до Лоттэранских границ. А теперь… Отец меня бросил сюда. На растерзание варварам. Как подстилку! Как шл*ху. Расплатился мной, лишь бы нордорийцы не продолжили наступление. В очередной раз показал миру, что признает вас, выдавая дочь за нордорийского принца. Знала бы, что это твоих рук дело — не сдала бы. Какая разница, какой варвар будет насиловать ее? Какой из них станет императором? Убей она себя тогда — ничего бы этого не случилось. Вашу власть не признали бы, папу объявили наследником императорского трона и я не была бы здесь. Отец бы смог заявить свои права на престол и мир поддержал бы его. А теперь… Я даже не могу убить себя, потому что моя жизнь — это залог того, что нордорийцы не двинутся войной на своего королевского тестя! Анна Аврора заслужила это. Любая уважающая наследница поступила бы именно так — прикончила бы себя, зная, что есть и другие претенденты. Зная, что это может спасти остальных — она должна была это сделать! Маленькая эльратская шл…

— Дрянь! — таки срываюсь я, хватая ее за горло, — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Да я тебя…

Мне не дают договорить. Стража врывается в мои покои на крики и растаскивает нас в разные стороны.

— Ваше Высочество! — кричат они, — Что вы делаете?! Остановитесь!

На шум являются так же два генерала. Что они вообще забыли возле моих покоев? Джордж приказал караулить?

— Ваше Высочество, — обращается ко мне генерал Рутгерт, склоняя голову — Умоляю Вас! Успокойтесь. Вы всегда принимали верные решения. Северу нужен Ваш хладный ум и стальная воля. Пожалуйста. Не делайте этого. Мы позвали лекаря. Он должен осмотреть Вас.

На крики прибегают даже Эрлисы и бабушка. Их спальни пусть и намного дальше, но звук, видимо дошел и до них.

— Разошлись по своим спальням. — приказываю я.

Женщины семьи Хангвул быстро и безропотно выполняют приказ. Не издав и звука. В отсутствии Верховного Эрла слово Эрла для всех превыше всего. Поэтому они не спорят и молча делают, что им велят.

— Посмотри на меня, — цежу Каролине.

Не реагирует. Стража вынуждена слушать меня. Я все еще Эрл. Все, что не касается физической неприкосновенности Верховного Эрла, они должны безукоризненно выполнять. Поэтому, с полувзгляда они понимают, чего я хочу от них. Воины силком поворачивают голову Каролины ко мне. Правильно. Ибо, если это сделаю я, от нее ничего не останется.

— Я хочу, чтобы ты пережила все то, что переживает сейчас Анна Аврора. Чтобы ты страдала, как она. Чтобы, как ты выразилась, «варвары» использовали тебя как «подстилку». Пустили тебя по кругу. Ты знаешь что это значит?

Она медленно качает головой. В ее глазах плескается страх. Это, что мне нужно. Чтобы все ее естество сжималось от ужаса, как Анна Аврора.

— Это значит, что сначала тебя изнасилует один «варвар», сразу за ним второй, третий и так, пока тебя не отымеет вся нордорийская стража.

— Н-нет. — заикается она, заливаясь слезами.

— Да. Тебя никто не сможет спасти, потому что выше моего приказа может быть только приказ Джорджа. Но он не вступится за тебя. Ему все равно. Его не волнует ничего, кроме его трона, денег и пьянства. И пускать тебя можно по тому кругу до тех пор, пока ты не умрешь от разрывов и кровопотери. Гости очень скоро уедут. А твой отец не станет тебя спасать. Ты не его единственное дитя. Ты просто мясо, кинутое варварам, чтобы утолить их непомерные аппетиты к лоттэранским землям.

— Нет, я прошу Вас, не надо! — кричит она, падая передо мной на колени.

Выдерживаю длинную паузу. Собираюсь с мыслями, чтобы не ударить ее тем самым коленом в лицо.

— Я не сделаю этого только потому, что Анна Аврора не хотела бы, чтобы ты пережила такие же муки. Она в отличии от тебя прежде всего человек и только потом императрица. Запомни — ты ей не ровня. — цежу почти по слогам последнее предложение. — Она прямая наследница целой империи. По отцовской линии. Единственная. К тому же еще и Эрлин. Она претендует даже на корону твоего батюшки, а ты никто. Всего лишь принцесса. Одна из. Жива ты или нет, королевский дом лоттэранцев не заметит.

— Спасибо, Ваше Высочество. — благодарит она меня, целуя подол моего плаща, считая что избежит наказания.

— Ты рано благодаришь меня.

Она испуганно вскидывает взгляд вверх.

— Не думай, что я спущу тебе это с рук. На утро я выкину с балкона чистую простынь.

— Это же… — бормочет она.

— Уведите ее прочь. Я не хочу ее видеть! — кричу я.

Ее выводят в комнату в наших покоях, что отведена для прислуги. Там ей и место. Пусть хранят ее, как зеницу ока. Ни то не сдержусь и прибью ее прямо на месте. Ко мне приходит лекарь, осматривает меня. Я даже позволяю ему перевязать себя.

Каролина ревет, сотрясая своими рыданиями воздух. Бесит меня.

— Пусть заткнется или я затолкаю кляп ей в рот!

Генерал Ричард бежит успокаивать ее. Та замолкает. Наконец-то.

— Двери в коридор откройте.

Стража послушно исполняет приказ. Музыки с банкетного зала не слышно. Гости ушли отдыхать в противоположное крыло. По роскошным коридорам с высокими потолками эхом доносятся тихие рыдания Анны Авроры. Бесконечная, мучительная ночь.

Я слушаю их. Мазохизм какой-то. Делаю себе только больнее, но продолжаю слушать. Наказываю себя. Ей сейчас очень плохо. Я хочу разделить это с ней. Не хочу, чтобы она переживала это в одиночку.

— Кажется, она стала плакать тише… — замечаю я.

Слабак. Не выдерживаю. Делюсь своими чувствами с генералам Рутгертом, что сидит рядом. Анна Аврора сделать так не может сейчас, в отличии от меня.

— Да, Ваше Высочество. — отвечает он. — До этого она сильно кричала. Сейчас просто тихо плачет. Думаю, все самое страшное уже закончилось.

— Или началось.

Он встает и хочет закрыть двери.

— Оставь! — приказываю я.

Генерал возвращается ко мне. Прошу его выпить со мной ром. Ни разу не становилось легче от него. Так почему же должно стать сейчас? На что я надеюсь?

К утру она совсем затихает. Ее не слышно. Совсем. Наверное, уснула обессиленная. Хочу, чтобы ее обязательно осмотрел лекарь. Надеюсь, он не слишком навредил ей.

— Он выкинул уже? — спрашиваю генерала Ричарда, что вернулся из комнат, где организовали лазарет замкнутого типа для Маркуса и остальной свиты.

— Нет еще.

— Ладно. Я кидаю сейчас.

Встаю с дивана и, хватая простынь, выхожу на балкон. Белоснежную. Без единого пятнышка крови. Бросаю ее с балкона в сад, где гуляют гости, попивая шампанское с канапе и наслаждаясь природой. Боюсь после этого их скучный завтрак перестанет быть таковым. Снаружи слышаться удивленные возгласы.

— Как это понимать? — кричит кто-то из гостей. — Принцесса Каролина была…?

— Понимайте, как хотите. — отвечаю я.

— О, Боги, неужели она не невинна? — слышалось с одного конца. — Не может быть! — кричали с другого. — Скорее всего консумация просто не состоялась!

Время шло, а из спальни Верховного Эрла никаких вестей. Тихо. Стучат — никто не отвечает. А скоро обед.

— Ваше Высочество, — заявляется ко мне свита, — Вас ждут у спальни Верховного Эрла.

Иду к императорским покоям на негнущихся ногах. Возле них меня ждет уже целая делегация: свита Джорджа, представители древнейших родов, старейшина Далливион, весь генеральский состав и даже бабушка с Эрлисами. Дело пикантное и, раз никто не отвечает на стук, решают послать того, кому принадлежит вся полнота власти, сразу после Верховного Эрла, то есть меня.

Глава 65. Не имеет значение

Витторио:

Я не успел зайти, но уже понял, что произошло. Сердце пропустил удар. На лбу выступил холодный пот. Стоило мне немного приоткрыть дверь, как сквозь маленькую щель повалил запах. Его ни с чем нельзя было сравнить. Тот, кто хоть раз слышал его, никогда и ни с чем его не спутает. Едкий, обжигающий легкие и выедающий глаза. Гремучая смесь опорожнений и чего-то схожего на пары спирта, только в разы ядренее. А меж ними противная удушающая вонь, которую просто не с чем сравнить. И невозможно забыть.

— О, Боги! — вскрикнула Эрлис Лагерта.

Моя впечатлительная сестра не смогла сдержать чувств, за что была резко одернута бабушкой. Не начавшаяся истерика была придушена в зачатке волевым движение женщины, еще вчера утром носившей титул Эрлин.

— Оставайтесь здесь. — приказал осипшим голосом. Горло пересохло от волнения.

Я открыл дверь шире и шагнул вперед. В теле ощущалась будоражащая легкость. Душа моя, будто отделилась от сердца и начала метаться по грудной клетке, создавая внутри волнующие ветровые потоки. Натренированные годами каменные мускулы ног перестали быть таковыми, словно наполнились туманом. Бестелесным, неосязаемым. Я шел мягко и бесшумно, как по облаку, понимая, что с каждым шагом рискую сорваться в бездну.

Такое же облако было в моей голове. Мысли лихорадочно разлетались в разные стороны. В горле колотилось сердце, отдаваясь глухими ударами в ушах. Мне казалось, я слышал, как кровь течет по моим жилам. Громко стучит, готовое порвать вены.

Прошел пред покой, обычно предназначенный для камердинеров и прислуги. Потом зашел в сами покои и замер.

Я, Витторио Хангвул, воин побывавший в сотнях ожесточенных сражениях, десятки раз бесстрашно глядевший смерти в лицо, сейчас ощущал себя маленьким напуганным мальчишкой. Собрав остатки своего мужества и смелости, что терял с каждым шагов по пути сюда, я наконец-то решился поднять глаза.

И вмиг оцепенел от охватившего меня ужаса. Вся та воздушная легкость, что была во мне, исчезла, а то, что она держала, рухнуло в бездну, разлетаясь на миллионы мельчайших частиц. Я не мог поверить своим глазам. Они обманывали меня. Это верно виденье, бред, сон… Очень плохой. Самый плохой из всех, что мне доводилось видеть.

На императорском ложе на спине лежал Джордж. Весь бледный, покрытый пятнами. Под ним огромное желто-коричневое пятно. Голова запрокинута вверх. Щеку рассекает огромная царапина. Испачканный рот открыт. А глаза… Они тоже открыты. Зрачки узкие и устремлены в сторону, на нее. На Анну Аврору. Такую же бледную и неподвижную. В разорванном, испачканном платье.

Она сидела полулежа, облокотившись о спинку кровати. Прямо рядом с Джорджем. Голова опущена. Подбородок покоился на обнаженной груди. Ее очи, всегда яркие и живые, были закрыты. Их обрамлял веер спутанных слипшихся ресниц. Ноги поджатые под себя. Руки задраны вверх, привязанные к витиеватым узорам спинки кровати. А кожа… Ее белая кожа под разодранным платьем покрытая какими-то пятнами.

— Нет, — шепчу я.

Этого не может быть. Этого всего не может быть. Это неправда. Бред.

Голова кружится. Я зажмуриваю глаза и пытаюсь проснутся. Ничего не получается. Ну же. Разбудите меня кто-кто-нибудь. Разбудите, пожалуйста, я больше не могу. Я не могу видеть ее бездыханное тело. Мое сердце просто не выдержит. Так же, как не выдержало ее.

Картинка перед глазами плывет. Размывается, но не исчезает. Я хватаюсь за голову, зарываясь пальцами в волосы и падаю на колени. На мраморный пол, звонко ударяясь пустыми ножнами об него.

«Нет! Нет! Нет!» — кричит сознание.

Так громко, что я даже не сразу слышу звуки, что доносятся с кровати.

— М-мм… — мычит кто-то девичьим голосом.

Что это? Бред, опьяненного горем сознания? Слуховые галлюцинации? За мычанием раздается шелест платья, скользящего по простыни. Я поднимаю глаза и теперь к слуховом галлюцинациям добавляются визуальные. Несколько секунд сижу на коленях, пытаясь прийти в себя, и вдруг понимаю: мне не кажется. Это все наяву.

Анна Аврора, душа моя, жива… Она жива и больше ничего не имеет значения!

Глава 66. Ад

Анна Аврора:

Эта ночь была самой длинной в моей короткой жизни. Мучительной, невыносимой. Временами мне казалось, что я не доживу до утра, а порой была уверенна, что все закончилось и я уже в преисподней.

Моя пытка, мое наказание, данное мне неведомо за какие грехи, началось сразу же, как за нами закрылись огромные резные двери. Позолоченные, вычурные, слишком прекрасные для такого ужасного места, как наша с Джорджем спальня. Да, именно эти неуместные, не побоюсь этого слова больные мысли о какой-то там двери проносились в моей голове в тот момент.

Наверное, охваченное животным ужасом сознание, просто пыталось спастись, не дав мне сойти с ума, отвлекаясь на всякого рода чушь, такую как узоры на дубовых дверях, белый полупрозрачный балдахин над кроватью, такие же белоснежные простыни и много другое, что окружало меня в тот момент.

Я помню все, что было в ту ночь. Все без исключения до мельчайших деталей: статуэтку слоника из малахита, стоявшую на полочке над камином, пятнадцать пионов в вазе на туалетном столике, четыре флакончика, покоившиеся на нем же. Пять подсвечников расставленные по комнате. В том, что на трюмо одна из свечек погасла. И даже подушку, что криво лежала на кресле. В те жуткие моменты мне не давала покоя мысль, что ее надо поправить. Обязательно. Положив острым кончиком к верху, как и положено.

Мой муж тащил меня на плече, будто я дичь, пойманная им в лесу. Да и сам он мало походил на человека, больше на животное. Я тоже не далеко ушла от него. Кричала и плакала, как умалишенная, словно меня и вправду будут разделывать сейчас на кровати, как добычу. Я вырывалась, колотила по его спине кулаками, била ногами по корпусу, пыталась кусаться. Еще пару дней назад, после разговора с Витторио, мне казалось, что я смирилась со своей участью. Но это оказалось не так. Обещать тогда, когда эта ночь далек, о было просто. Столкнутся же с ней лицо к лицу — совсем другое.

Меня захлестывала удушающая волна животного ужаса. Я особенно остро почувствовала ее, когда он кинул меня на кровать. Я плюхнулась на мягкую перину, а казалось, что ударилась о скалы. Это было, как последний удар, дно, из которого нет спасения. Но я продолжала бороться, хоть понимала, что усилия мои напрасны. Мне, слабой девушке, никогда не справится с воином. Тем более таким огромным и сильным, как Джордж. Однако отдаться так, не оказав сопротивление, я не могла. Не знаю почему. Может быть потому, что тогда перестала бы себя уважать?

Я продолжала колотить Джорджа чем только можно. Не могла дотянутся до чего-то с тумбочки, поэтому била руками, ногами, царапала его лицо и, получилось бы, расцарапала еще и глаза.

— С*ка! — ругнулся нордориец, наваливаясь на меня.

Тяжелый, безбожно пьяный и сильный. Он рвал на мне платье, не в силах развязать его, ибо я не давалась. А я кричала… Нет, я орала. Орала громко не своим голосом и рыдала, понимая, что никто меня не спасет.

— Хватит дергаться, дрянь! — кричал он, пытаясь справится со своей рубашкой, а потом психанул и порвал ее на себе.

Пуговицы, как дождь, заморосили по кафелю. Как маленькие дротики, расстреливающее сердце.

— Не крутись! Голова кругом идет! — заплетающимся языком горланило чудовище. — Угомонись, я сказал!

Он схватил меня одной рукой за волосы, больно намотав их на кулак, а второй стал разрывать мой корсет. Вмазался своим ртом, воняющим от перегара в мои губы. Его мерзкая лапа одернула белоснежную ткань, оголяя грудь, а затем больно сжала грудь.

— Нет!! — крикнула я, перед этим укусив его. — Убери от меня свои мерзкие лапы!

Плюнула ему в лицо, он зажмурился и в этот момент я полоснула его ногтями по лицу. Грубая кожа варвара очертила длинная красная полоса, растянувшись по всей щеке. Самая крупная и глубокая, из всех доселе нанесенных мною царапин. Он зарычал, приживая руку к лицу. Пока он отвлекся, я попыталась выскользнула из-под него. Почти. Когда казалось, что освобождение уже близко, он схватил меня и потянул на себя.

— Ах, ты тварь! — рыкнул он на меня.

Джордж снова уселся на меня. Задрав мои руки вверх, он снял с своего бока плеть и, используя ее как веревку, стал привязывать меня ею к спинке кровати.

— Руки распускать вздумала?! — огрызался он, затягивая узлы. — Ну ничего, теперь они нам не будут м-мешать. — последние слова давались ему с трудом.

Джордж явно выдохнулся от этой борьбы, тяжело дышал, его шатало из стороны в строну. Я все еще вырывалась и крутилась, как могла. Не давала ему ни секунды передохнуть. Силы были на пределе, но тело двигалось будто самой собой, подгоняемое страхом быть обесчещенной.

Зафиксировав руки, Джордж наконец-то встал с меня, отодвинулся и полез рукой под юбкой. Лодыжку обожгло от его мерзкого прикосновения. Липкий страх пробежался по позвоночнику. Я снова дернулась, подобрала под себя ноги, не давая ему дотянутся до себя. Он резко двинулся на меня. Чуть не упал. Опять навис надо мной. Глаза его помутнели. Мой мучитель резко позеленел.

— Я сказал не дергай… — не договорил он.

Его начало рвать. Прямо на меня. Омерзительного запаха содержимое его желудка брызнуло мне на лицо. Он вдруг свалился на меня, придавив своим огромным телом. Моя шея вмиг вся вымокла, испачкавшись от его рвотных масс. Я почувствовала, как противная теплая жижа затекала под уцелевшую местами на спине ткань платья, вымазывая лопатки.

Чуть сама не вырвала в тот момент. До смерти испугалась. Кричала так, что до, наверное, сорвала голос. Не помню. Орала что-то несвязное прося о помощи, но ничего не выходило. Из моего горла вырывался просто набор звуков, никак не желающих соединятся в человеческие слова.

Я пыталась столкнуть Джорджа с себя, пока он окончательно не раздавил меня. Но, он, казалось, весил тысячу пудов, не меньше. Руки мои были крепко привязаны кровати. Одному Создателю ведомо откуда во мне нашлось столько сил, но я, каким-то чудом, смогла столкнуть с себя Джорджа, приложившись коленями и локтями. Последние оказались довольно подвижными и достаточно опущенными, не смотря на веревки, что сжимали кисти.

Он упал рядом со мной на спину. Весь позеленевший, кашляющий, Джордж был до того пьян и дезориентирован, что не мог самостоятельно перевернуться, продолжая рвать. Истошно кашляя, он лежал чуть ниже меня и, глядя мне в глаза, продолжал исходить рвотными массами, захлебываясь ими. Мне было так страшно, виски пульсировали, я вся взмокла, сердце колотилось, будто вот-вот сломает ребра. Я не знала, что человеку может быть настолько страшно! И такой же страх плескался в его глазах.

Я как завороженная смотрела в них, напуганная до смерти. Почему-то не получалось отвести взгляд. Я будто попала в ловушку, не в силах созерцать это и в то же время, не в силах отвести глаз. Джорджа трусило. Так сильно, будто тысячи и тысячи чертей вытряхивали из него душу. Крупной, судорожной дрожью. Он едва ли шевелил губами, из которых брызгала вонючая жидкость с малюсенькими кусочками не переваренной пищи. Джордж предпринял несколько жалких попыток перевернуться, но у него ничего не получилось. А я не в силах была помочь, прекратив тем самым и его, и мои муки.

Самое ужасное, что все это время, умирая, он смотрел мне в глаза. Этот полный ужаса взгляд, держал, как капкан. В его светлых глазах танцевали отблески от свечей. Я видела в очах Джорджа свое отражение. В момент, когда он умирал. И кричала. С надрывом, как дикий загнанный зверь, пытаясь позвать на помощь. Но язык мой от ужаса заплетался, а слова проглатывались в громких рыданиях.

Все закончилось внезапно. Он в последний раз прохрипел и затих. А я нет, я продолжала выть. Глаза нордорийца вмиг потеряли присущий всякому живому существу блеск. Потухли, потускнели. Но я по-прежнему видела в них свое отражение и танцующее пламя свечей.

Затем я заметила, как по простынь под нами становится мокрой. Как и штаны Джорджа. Вокруг его пояса растекалось желтое пятно. А потом в воздухе почуялась вонь других опорожнений. Я будто из спальни попала прямиком в уборную.

Это было самое ужасное, что я когда-либо ощущала своим носом. Запах фекалий, смешанный с рвотой и перегаром. А еще пот. И мой тоже. Хотя мне раньше думалось, что я никогда не воняла, вспотев. По крайней мере не так.

Не знаю, сколько я так просидела. Мои громкие крики сменились тихим плачем. Я будто сходила с ума. Или уже сошла. Если бы меня спросили, о чем я думала в тот момент, я бы сказала, что ни о чем. Да, в это сложно поверить, но оказывается, голова может быть свободна от мыслей. Совсем.

Временами сознание возвращалось ко мне. И я снова чувствовала страх и отвращение. Пыталась проснутся, но безуспешно. Зажмуривалась набирала в легкие побольше воздуха, но, поднимая веки, видела то же, что и раньше. Ненавистную мне спальню и бездыханное тело Джорджа, лежащее рядом. Оно между тем начало меняться. Бледное и обескровленное, оно стало покрываться трупными пятнами. Смерть ужасна. И по запахам тоже. Помимо едкого запаха мочи, фекалий и рвоты, добавился еще какой-то. Противный. Его ни с чем нельзя было сравнить. А еще пахло спиртом. Вернее, чем-то похожем на спирт, только в десятки раз ядренее. Эта гремучая смесь выедала глаза.

Еще и рвота, которой он успел забрызгать мое лицо. Подсохла, но продолжала вонять. И кожа на спине, вымазанная ею же, противно липла к спине, склеивая платья со мной. Ее высохшие пятна ощущались по всему телу. Руки, пережатые плетью, онемели.

Не меньшим испытанием оказались для меня глаза покойного. Безжизненные, подсохшие, они сузились, как у кота, продолжая смотреть на меня.

Я то падала в бездну оцепенения, то снова приходила в себя, вздрагивая от ужаса. Всю ночь. Всю эту проклятую бесконечную ночь. Ближе к утру свечи погасли. Сквозь задвинутые портьеры стал прорываться солнечный свет. Как лучик надежды, что тьма наконец-то закончилась. Меня захлестнула волна умиротворения, безразличия. Мне вдруг стало все равно, что было и что будет. Потому что хуже уже не будет. Не должно быть. Хуже уже просто некуда. Мне хотелось заснуть. Забыться в вечном сне. Стереть из памяти все пережитое.

Голова стала очень тяжелой и, я сама не заметила, как провалилась в сон. Беспокойный, тревожный. В нем Джордж, покрытый трупными пятнами с узкими зрачками, измывался надо мной.

Меня разбудил звон. Что-то ударилось о мрамор. Я слишком хорошо знаю, как музыкально «поет» благородный минерал, коим устланы полы во дворце, когда на него что-то подает. Хотелось протереть глаза, но не получалось дотянуться руками. Я не чувствовала их, они занемели. Я замычала, пытаясь опустить кисти. Стала ворочаться на кровати.

Потерпев неудачу с руками я сдалась. Потом разберусь, что с ними. Я открыла глаза и увидела, как надо мной навис Витторио. Его синие, всегда такие холодные глаза, сейчас согревали, как не может согреть ничто во всем мире.

Я умерла и наконец-то попала в рай?

Глава 67. Обещаю

Витторио:

Бедная Анна Аврора. Одним Богам ведомо, что ей пришлось пережить в эту ночь. Вся в синяках, царапинах и ссадинах. Забрызганная его рвотой и пропахшая нестерпимой гаммой «ароматов» смерти. Не так мне представлялось ее спасение.

Не имея при себе оружия, я вынужден был развязывать узлы в ручную. Не хотел звать стражу. Они бы увидели ее такой: с оголенной грудью, в порванной одежде. Это было бы унизительно для нее. И для меня тоже. Все пережитое ею я ощущал, будто это случилось со мной. Я старался не думать о том, как больно сделал ей Джордж, надругавшись над ней. Но непослушное сознание то и дело рисовало в голове страшные картинки.

Возможно, сильнее всего меня пугало именно неведение. Я не мог понять: успел он обидеть Анну Аврору или нет. Рубашка Джорджа валялась полу, отдельно от нее были разбросаны пуговицы. Штаны, вроде бы на нем, но ремень снят, а сами штаны расстегнуты.

Таким же нечитаемым был облик императрицы. Пострадал не только лиф свадебного платья, но и юбка. Она также была порвана. И задрана, но не сильно. Это случилось потому, что она отпиралась или…? А еще кровь. На платье было совсем немного. В разных местах, однако в то же время кожа Эрлин была оцарапана. Она, верно, повредила ее о бляшки и другие выпирающие металлические детали наряда своего уже покойного мужа. И, возможно, именно эти царапины послужили причиной пятен? Кроме того, я слышал о случаях, когда крови просто не было во время консумации. Такое считалось редкостью, но вдруг этот тот самый случай?

Лишь после, успокоившись, когда все образумилось, я понял, что мои опасения были беспочвенны. И многое было плодом моей излишней фантазии. Однако тогда, отвязывая Анну Аврору мне вовсе так не казалось. Я не думал о том, что первую ночь с мужчиной она провела не со мной. Меня пугало другое: что это могло произойти так… безбожно и бесчеловечно, оставив на ее душе глубокие раны.

Надо сказать, я был очень удивлен, что, будучи пьяным, Джордж смог накрутить такие узлы. Я как раз почти закончил с ними, когда Анна Аврора открыла глаза, напугав меня до полуобморочного состояния. Она смотрела не на меня, а сквозь. Взгляд потухший, измученный, он задевал меня за живое. Я с тоской вспомнил те времена, когда она смотрела на меня с вызовом и недовольством. Тогда эти яркие изумруды сверкали, источая живой свет и энергию. А сейчас… Ее глаза были пустые, отрешенные, с толикой пугающего безразличия.

Она стала осматриваться вокруг и, увидев Джорджа, вдруг встрепенулась. На лице застыл ужас, ее затрусило, а в горле застрял не разразившийся немой крик.

— Тише-тише, — успокаивал я ее, — Не смотри туда, смотри на меня.

Но она не послушала. Стала учащенно дышать, лихорадочно трусится и дергаться. Чем только больше затянула последний узел, который я практически развязал. Тогда мне пришлось схватить ее за подбородок и повернуть лицом к себе:

— Я сказал смотри на меня.

Она перестала дергаться, но ее все еще сильно потряхивало. Мне самому стало страшно в тот момент, глядя в ее безумные глаза. От одной только мысли, что она могла лишится здравого рассудка после этой ночи, в груди замирало все. Анна Аврора в сию минуту мало походила на душевно здоровую. А вдруг она останется такой навсегда?

— Вот так, молодец, — похвалил я ее, говоря с ней, как с ребенком, — Я сейчас отвяжу тебя и унесу отсюда. Ты только не мешай мне, хорошо? Ты поняла меня?

Она слабо кивнула головой, на что я облегченно выдохнул. Она реагирует, когда с ней говорят. Не знаю, понимает ли или просто кивает, но хотя бы не игнорирует и держит зрительный контакт. Я быстро справился с кнутом, что нынче служил веревкой, и выкинул его прочь. И вроде бы столько видел за свою жизнь, и прекрасно понимал, что ночь со связанными руками не пройдет бесследно для кожи. Но, увидев ее изувеченные некогда белоснежные запястья, чуть не поперхнулся воздухом.

Мразь. Это надо ж было так поизмываться над ней. Дворовых девок не доводят до такого, а тут с Эрлин так обошелся. Скинув с себя плащ, я завернул Анну Аврору в него, прикрывая ее полуобнаженное тело. Бедненькая аж на месте подпрыгнула, когда я коснулся ее. Пусть и через ткань. Но позволила себя взять на руки.

— Иди сюда. — сказал ей, поднимая ее невесомую фигурку с постели.

— Стража! Все сюда. Эрлис не пускать. И лекарей, срочно.

В покои ввалилось душ тридцать не меньше: генералы, представители древнейших родов, стражники, свита и само собой бабушка. Она так-то вообще женщина ни разу не впечатлительная, в отличии от моих сестер. Само олицетворение севера: холодная, сдержанная, властная и суровая. Такая, что характером могла потягаться с любым бравым воином, но предусмотрительно держала его при себе.

Анна Аврора, напуганная приближающимся топотом, еще больше свернулась у меня на руках, сильнее прижавшись ко мне. И натянула мой плащ, в который была завернута, поверх лица, уткнувшись носом мне в грудь.

Немой ужас застыл в их глазах от увиденного. Первой на правах родственницы подала голос Ее Святейшество:

— Императрица живая? — поинтересовалась она.

Не то, чтобы она сильно переживала за Анну Аврору. Отнюдь. Я читал ее, как открытую книгу. Моя бабушка, будучи консервативной и непреклонной в своих взглядах, всегда разговаривала исключительно на нордорийском, хоть и владела эльратским не хуже меня. И в такой же северной манере относилась ко всему остальному. К примеру, будущий статус Анны Авроры она описывала не иначе как «будущая Эрлин». И «душевные» поздравления молодым на свадьбе высказала в том же духе, называя жену Джорджа именно «Эрлин», а не «императрицей».

Сейчас же ее волновала только «императрица», как живое право на трон империи. Потому что на первом месте для нее всегда были интересы династии Хангвул. Которым все еще нужна была императрица, чтобы удержать власть и только потом Эрлин.

— Жива, Ваше Святейшество.

— Слава всем Святым Великого и Бескрайнего Севера. Чего стоите? Откройте все окна настиж, дышать нечем! — командовала бабушка, все еще не выйди из образа Эрлин.

— Стоять! — приказал я. — Какие окна? Это все повалит в сад, там гости. Генерал Рутгерд, сзывайте представителей всех кланов на Большой Совет. Зачем, я думаю, вам объяснять не надо. Вы — обратился к свите, — Вызовите лекарей, пусть скажут, что случилось с покойным. Анне Авроре приведите ее лекаря. Прикажите, чтобы подготовили баню, ей нужно выкупаться. И горничных приведите, пусть умоют ее, пока всё готовят к купанию. Генерал Ричард, идите сюда.

— Есть Ваше Высочество.

— Держите, головой отвечаете. — сказал я, передавая ему в руки Анну Аврору.

Она вдруг заерзала и вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Я приду, как только закончу дела, обещаю. — шепнул ей на ухо, чтобы никто не слышал и она, нехотя, но отпустила меня.

— Головой за нее отвечаете. Отнесите в комнату Ее Святейшества. Пусть побудет там, пока готовят воду в купели. — понимал, что Анна Аврора вряд ли в восторге от моей бабушки, но я был уверен, что там ей самое безопасное место. Ее Святейшество костьми ляжет за ее императорскую кровь. Пылинки сейчас сдувать будет.

— И пусть накормят ее.

— Как прикажите.

Генерал Ричард в сопровождении бабушки и еще с десятка стражников вышел из покоев.

— Что делать с гостями, что мы им скажем? Они ждут второй день свадьбы. И еще двухнедельного празднования. — отозвался Эндрю.

— Чистую простынь найдите мне.

— Зачем?

— К моменту, когда я вернусь она должна быть здесь.

Глава 68. Нравственность

Витторио:

Моя вторая «коронация» прошла куда лучше, чем первая. Не буду скрывать. Меня слегка била паранойя, что снова кто-то выскажется против моей кандидатуры, опять будет поединок, и весь этот ужас, что за ним последовал. И вроде, некому было заявить подобное, но мне все равно казалось, что сейчас невесть откуда выпрыгнет Джордж и снова станет угрожать мне жизнью Анны Авроры.

Большой Совет, на котором и состоялась моя коронация, прошел довольно быстро. Все будто только и ждали этого. Поначалу прочитали молитву за упокоение души предыдущего Верховного Эрла, озвучили причины его смерти, которые, между тем, никого не удивили. Лекари подтвердили, что причиной не было умышленное отравление. После того, что я узнал про Каролину, я боялся, что ему подсыпали яд. Это означало бы, что теоретически могли отравить и Анну Аврору. Та же Каролина, что вполне могла дотянутся до ее тарелки. Тогда бы эту дрянь ничего бы уже не спасло.

Как сказали врачеватели: Джордж просто захлебнулся собственной рвотой от отравления спиртным. Но на самом деле, дело было отнюдь не в вине. Он захлебнулся собственной жадностью и жаждой к власти. Обыграл всех и так заигрался, что обыграл самого себя.

Едва ли корона коснулась моей головы, одним из первых я отдал приказ вырезать всю свиту Джорджа. Вернее сам же это и сделал, приказав усадить их передо мной на колени. Сносил головы одному за другим. Даже внутри ничего не дрогнуло. Мне не нужны такие воины. Я прекрасно и в деталях помню доклад о том, как они держали Анну Аврору за волосы, заставляя ее смотреть на отрубленные головы служанок, как они смеялись над ее страхом и беспомощностью. И как по их желанию в борделях стали появляться «особые» девицы, переодетые под Анну Аврору. Противна одна только мысль, что они представляли ее, когда сношались с этими шл*хами.

Спустя где-то час я снова вернулся в императорские покои. Тело Джорджа уже убрали, сменили постель, но запах все еще стоял отвратительный. Пора было решать вопросы насущные, связанные с нашими браками.

— Где чистая простынь?

— Вот, Ваше Величество.

Я взял ее и быстро выскользнул на балкон. Старался как можно меньше открывать двери, чтобы не повалил сильный запах.

Гости в саду ошарашено посмотрели на меня. Действительно. Что это я делаю в императорской спальне? И снова бросаю простынь. Такую же белоснежную, без единого пятнышка крови.

— Это какая-то шутка? — послышалось откуда-то снизу.

В толпе послышались удивленные вздохи, все начали перешептываться друг с другом.

— Консумация брака не состоялась. Ни моя с принцессой Лоттэранской, ни императрицы с уже покойным Верховным Эрлом Джорджем. Он умер, отравившись от чрезмерного количества выпитого. — внизу прокатилась новая волна удивленных перешептываний. Клянусь, это самая необычная свадьбы на которое добывалось бывать кому-либо из ныне присутствующих. И запомнится она всем и надолго.

— К вечеру состоится церковный суд в Главном Храме Эльрата. — продолжил я. — Будет слушаться дело о разводе. И, если таковой состоится, а я уверен, что он состоится, ибо тому нет никаких законных препятствий, то завтра я, Верховный Эрл Витторио Хангвул обвенчаюсь с Ее Величеством императрицей Анной Авророй.

И вышел с балкона, оставив гостей наедине с этой новостью. Думаю, это было самое «горячее» торжество этого десятилетия или даже столетия. Легенды о нем разнесутся по всем уголкам мира. Не удивлюсь, если потом выяснится, что тут блуждали мифические драконы, сказочные джины парили вместо слуг, а я передвигался по замку на не менее сказочном ковре-самолете. И вообще, все тут было необычное. И трава не зеленая, и небо не голубое.

Быть может, именно меня будут обвинять в братоубийстве, мол я хотел занять трон и прикончил брата. Что ж. До суда у гостей будет много времени посплетничать на эту тему, надумав себе разных теорий. Мне уже даже интересно их послушать от руководителей внешней и внутренней разведки.

А пока что, мне пора выяснить, что там с Анной Авророй. Мне нужно срочно разговорить ее до вечера, иначе суд придется перенести. Мне доложили, что она до сих пор не была в купели. Пришлось отправится выяснять в чем дело в покои Ее Святейшество.

— Почему императрица еще не принимает ванну? — спросил я, заходя к бабушке.

— Не дается, Витторио. — неформально обратилась ко мне бабушка. — Сидит раскачивается, как умалишенная. Молчит, есть не хочет и умыть себя не дает. Ей надобно целителя позвать, что лечит душевные хвори. Никак ума лишилась окаянная. — причитала женщина.

Ожидаемо. Вполне. Она и раньше страдала потерей аппетита и молчала, когда меня ранили отравленной стрелой. Поведение вполне для нее характерное. А уж после того ужаса, что с ней приключился ночью и подавно.

— Анна Аврора, — обратился я к ней, но она никак не отреагировала. — Анна Аврора, ты слышишь меня?

Я подошел к ней и сел перед ней на корточки. Но она даже не посмотрела на меня. Тупила взгляд куда-то в пустоту и качалась из стороны в сторону. Кажется стало хуже. С утра она хотя бы смотрела мне в глаза.

— Ей бы выплакаться, — сказал лекарь. — Она все в себе держит. Замкнулась.

— Ясно. — сказал я, поднимая ее на руки, — Пойдем-ка выкупаемся для начала, — обратился к ней, — А то с в таком виде и с таким запахом мы долго в себя приходить будем.

К моему ужасу, она не оттолкнула меня. Как кукла безжизненная. Никак не отреагировала. а раньше бы обязательно заявила что-нибудь в стиле: "Не трогайте меня, Вы замужний мужчина!"

— В-ваше Величество. — обратилась ко мне бабушка, переходя на «Вы», чую недовольство в ее голосе, — Позвольте…

— Не позволю, — перебил я ее, понимая, что она хочет сказать. — Если Вас так волнуют вопросы приличия, то отправляйтесь к гостям. Развлеките их, убедитесь, что им комфортно.

— Да, Ваше Величество, — поклонилась она мне.

Было видно, как она сдерживается, чтобы не высказать мне, что она думает по поводу того, что я собрался лично помочь с ванной женщине, с которой не состою в браке. Нравы для нее превыше всего. Не спорю, нравственностью и не пахнет, но мне нет дела сейчас не до каких приличий.

Глава 69. Смыть прошлое

Витторио:

Как многое изменилось за последние пару недель. Вначале я и подумать не мог, что все обернется так. За это непродолжительное время я смог отыскать в своей груди сердце, которое сейчас обливалось кровью, глядя на Анну Аврору. Доселе я был уверен, что напрочь лишен его. Кто бы сказал мне, что какая-то там эльратка, а уж тем более копия врага моего народа, западет мне в душу — в жизни бы не поверил.

Я помню нашу с ней первую встречу. Она свалилась на меня будто с неба. А, если быть точным, с повозки. Гордая, неприступная. Она хотела покончить с собой, упав головой вниз, лишь бы не попасть в «лапы варваров». Но попала именно в них, в мои ловкие, натренированные руки, с которых я ее выпустил, когда она плюнула мне в лицо.

Анна Аврора показалась мне тогда такой смелой, волевой. Одна она среди всех пойманных девушек не плакала, не смирилась. Герцогиня не боялась меня, хотя на самом деле именно я всегда был куда более жестоким, чем Джордж. Я приказал ее выпороть плетью и бросить в темницу, а потом чудом спас от казни, которую сам и назначил.

Дрогнуло ли что-то в моей душе в тот момент? Да. Определенно. Но это были не чувства к ней, это был страх потерять наследницу.

А после оказалась, что эта наследница для меня нечто больше, чем сосуд с голубой кровью. Я корил себя за то, что с каждой встречей привязываюсь к ней все больше и больше, но не мог с этим справиться. Меня пугала мысль, что я беспокоюсь о ней не только из-за ее происхождения. Как можно чувствовать что-то подобное к женщине, что является правнучкой человека поработившего мой народ? Я не имел морального права пылать к ней страстью, в то время как нордорийцы всем сердцем ненавидят имперцев.

Писатели величали эти распирающие чувства любовью, а я убеждал себя, что это не больше, чем похоть. Погруженный в государственные дела с началом открытой войны, я уже и позабыл, когда в последний раз был с девушкой. От того и оправдывал свое влечение к Анне Авроре всего лишь природной необходимостью удовлетворять свои потребности посредством женщин.

А она, как назло, была далеко не посредственной их представительницей. Юная, нетронутая, со стройным станом, что буквально тонул в моих руках. Не лишенная привлекательных округлостей, да к тому же в откровенных по северным меркам нарядах, она сводила меня с ума, не давая нормально спать. Ей Богу, лучше бы она была неуклюжей слонихой: с длинным крючковатым носом, неповоротливая. Словом полной копией своего покойного дяди-императора, которого я прикончил незадолго до нашей первой «встречи».

Так нет же, носик был тонкий, чуть вздернутый. Герцогиня так смешно задирала его при моем появлении, будто от этого будучи на две головы ниже меня, она станет если не выше, то хотя бы вровень со мной. И движения у нее были плавные, как вода, и голос мелодичный, и глаза цвета чистого изумруда… Если коротко, то вовсе она не привлекательна была, нет. Такая же, как другие девушки в ее возрасте. Ну не считая ее неповторимого шарма, императорской натуры и невероятной притягательности. А еще дерзкого характера, тонкой талии, бархатной кожи. И невероятного запаха.

Последней каплей стал случай с нордорийскими стражниками. Она возмущалась и кричала на меня, что я варвар, считая, что я убил их. Анна Аврора оказалась милосердна даже к своим врагам. В тот момент я понял, что она для меня прежде всего женщина и только потом будущая Эрлин. Она вскрыла мою каменную грудь, достав оттуда сердце и терзала его, заставляя меня чувствовать себя человеком — заставляя меня чувствовать боль.

Эту боль я ощущал и сейчас, неся ее невесомую исхудавшую фигурку в купальню. Ее ссадины и побои болели мне сильнее, чем мои собственные, полученные вчера от воинов Джорджа. Я не раз получал подобные. Мое тело и так изувечено шрамами, но они не идут ни в какое сравнение со следами, что остались в душе моей Анна Авроры.

Я снимал с нее остатки платья и ужасался, сколько еще увечий было спрятано под ними. На ее белоснежной, нежной коже бурыми пятнами растекались ссадины и кровоподтеки. Они были везде: на округлых бедрах, узких плечах и тонкой шее.

Смотрел на это все и не понимал, за что Джордж поступил так с ней? Много ли нужно тех усилий, чтобы овладеть ею? Это можно было сделать, не прибегая к такому насилию. Ее достаточно было обездвижить одной рукой, навалившись на нее и удерживая за спиной кисти. Без применения веревки, оставляющей жуткие синие полосы на запястьях.

Но не смотря на изменения в ее теле, Анна Аврора не стала для меня нежеланной. Ее изувеченная наружность по-прежнему была для меня на порядок красивее других. Посему полностью раздев ее, я так и застыл перед ней на коленях, жадно блуждая взглядом по изгибам.

Громкий крик чайки за окном, напомнил мне, зачем мы здесь, и я принялся стягивать с себя одежду. В купальне было слишком натоплено и я и без того вспотел. А может не только потому, что натоплено. Да и к тому же, поливая ее водой, я мог сам вымокнуть. Кроме того, залазить в купель в грязной одежде, что я не менял со вчерашнего утра было не самой лучшей идеей. Словом, оправдывал я себя в тот момент, как мог. Мне думалось, ей будет не так неловко, если она не одна будет обнажена.

Чтобы не пугать Анну Аврору возможной реакцией своего тела, я предусмотрительно накинул ткань на бедра на всякий случай. И уже потом принялся отмывать ее. Признаться честно, это было очень волнительно, но мне не хотелось кому бы то либо доверить такое. Не хотелось, чтобы кто-то видел следы ее унижений. Никогда ранее я не мыл никого, поэтому чувствовал себя немного растеряно. Усадив ее на специальную низкую деревянную скамью для купаний, я для начала, используя ковш, обливал ее теплой водой, попутно смывая руками засохшие следы от рвоты Джорджа.

Она послушно сидела и не мешала мне. Молчала и по прежнему смотрела куда-то перед собой. А я не в силах был с ней заговорить. Не знал с чего начать. Да и придумали вообще хоть в одном языке слова, способные облегчить ее муки?

Вслед за телом я начал мыть ее волосы, перед этим разобрав замысловатую прическу. Они были нежными, как шелк, совсем не такие, как мои. Я понятия не имел, как обращаться с женскими волосами. Моют ли их каким-то особым способом. Благо на входе в купальню, служанка, следовавшая за нами до дверей, сама сказала, как мне быть с ними. В принципе, ничего сложного: намочить, вспенить и смыть. Только так нужно было сделать пару раз и при каждом намыливании еще и подержать пену некоторое время на волосах.

«Некоторое» понятие вообще растяжимое. Забыл спросить об этом. Я никогда не страдал подобным, отмывая свои колючие космы. Просто один раз намыливал и сразу же смывал.

— Как долго держать мыло на твоих волосах? — попытался завлечь ее в разговор, но она ничего не ответила.

Тогда я решил полагаться на собственную интуицию и оставил их в таком состоянии, вернувшись к другим частям тела. Я боялся лишний раз надавить мочалкой, чтобы не задеть ссадины. Водил ею аккуратно, словно протираю хрустальную статую и медленно, очень медленно растягивая собственное удовольствие.

«Да что же я за животное такое?!» — пронеслось в моей голове, когда понял, что ткань, обернутая вокруг моих бедер, безбожно топорщится.

В такой момент, когда ей невыносимо плохо после пережитого, мои низменные инстинкты не только взяли верх над телом, но и настойчиво пытаются захватить сознание. Пришлось отойти и облиться несколькими ведрами с ледяной водой.

Холод привел меня в чувство и, вернувшись к ней я смыл с ее волос пену, а затем снова намылил их и опять принялся натирать ее тело. Я старался. Честно старался. Но не выдержал и выкинул ко всем чертям эту проклятую мочалку. Стал бессовестно водить руками по ее телу. Мне это нужно было, как воздух. Корил себя, но ничего не мог с собой поделать. Чувствовал себя последней мразью в империи, разу раз отходя выливать на себя холодную воду. А потом возвращался к этой невыносимой пытке, желая получить то, что должно было стать моим еще давно.

Но я не мог поступить так с ней, не сейчас. Не после того, как над ней надругался Джордж. Ей нужно дать время, чтобы она отошла. Но у меня этого времени катастрофически не было. Стрелка моих биологических часов постоянно показывала двенадцать. Если так пойдет дальше, то я закончу все запасы холодной воды во дворце.

А пока они не исчерпались, я продолжал себя мучить. Мои бесстыжие глаза, мои загребущие руки упивались ею, так что казалось я вот-вот захлебнусь от нахлынувших чувств. Все это время, до встречи с ней я будто не знал о их существовании, а теперь не в силах был справится с обрушившимся на меня потоком. Я еле сдерживал свои губы, чтобы не льнуть ими к ней развратно: легкими, почти невинными поцелуями касался ее тоненьких лодыжек и посиневших от веревки запястий. Как верный пес, зализывал раны своей хозяйке, целуя все ее бесчисленные ссадины и синяки.

— Анна Аврора, — шептал я, прикасаясь к синему пятнышку на ее ключице, — Эрлин моя.

Я всеми силами старался показать ей, что она мне ни в коем случае не противна, даже после того, что ее насиловал Джордж. В каждое свое движение я вкладывал столько нежности, насколько было способно мое северное холодное нутро. Целовал ее, сходил с ума от возможности взять ее прямо сейчас, но боялся… Сорваться и обидеть ее, напугать своим низменными порывами. Боялся перейти выставленную мной самим черту и накинутся на нее, как одичалое животное. Присосаться к ее губам, как пиявка.

Так и мучил себя, ходя по краю, пребывая в пограничном состоянии. Не трогать ее не мог и оторваться не в силах. Невинно касался губами ее ран, а в голове уже давно перешел все границы, доводя нас обоих до края. Так ломало меня, так спирало все груди от жара, аж руки невольно трусились, сгорая от желания прижать ее к себе.

А моя императрица сидела, холодная и беспристрастная, как северная зима. Только смотреть на меня начала. Молча. И я не мог прочитать в ее взгляде ничего. Разгадать ее мысли, плещущие в зеленых омутах.

— Душа моя, — шептал я, целуя ее ушко, — Прошу тебя, не бросай меня. Вернись. — спускался к ее шее, — Ты нужна мне.

Продолжал я безжалостно подвергать себя пыткам, стараясь достучатся до нее. Мне казалось, если я отпущу ее сейчас, то она непременно исчезнет, растает, как снег по весне. Спускался все ниже, изводя себя до безумия пока, дойдя до ее бедер, не отметил, что их внутренняя часть без синяков.

Это вселило в меня слабую надежду, что Джордж, быть может не успел совершить это. Заметив мой изучающий взгляд, она, неожиданно, еще сильнее сжала коленки и отвернула голову в сторону.

— Прости. — извинился я, но в то же время обрадовался хоть каким-то действиям с ее стороны.

— Ты позволишь отнести себя в бассейн? — спросил я, надеясь хоть на короткое «нет» или «да», или хоть какой-какой-нибудь реакции в ответ.

Но он не последовал. Мне оставалось только догадываться, что она думает по этому поводу. Так что смыв с нее, а заодно и с себя всю пену, я поднял ее на руки и пошел с ней к мраморному бассейну. Помню, как она однажды чуть не покончила с собой, желая в нем утопится, поэтому из соображений безопасности я полез туда с ней. И исключительно из тех же, абсолютно не эгоистических, чистых и непорочных порывов усадил себе на колени. И с такими же благими намереньями положил одну руку на бедро, а вторую на голову, жадно вдыхая запах ее волос.

Если бы у меня был меч в тот момент, я сам бы себя и казнил за содеянное. Но разве можно было ее не держать, когда она так доверчиво прижалась щекой к моей груди?

— У тебя что-то болит? — спросил я, понимая насколько глупо звучит вопрос.

Конечно, болит вся синяя.

— Клянусь, тебя больше никто никогда не тронет.

«Кроме меня», — пронеслось в моем воспаленном сознании и я резко осек себя.

Не знаю, какой черт меня дернул, но я все же решился задать вопрос, ответ на который больше всего боялся услышать:

— Душа моя, Джордж… Он… Тебя обиде…?

— Нет! — всхлипнула неожиданно она. — Джордж не притрагиваться, — продолжила она на нордорийском, — Джордж не успевал.

Анна Аврора начала заливаться слезами, пряча лицо в ладони. У нее началась самая настоящая истерика.

— Я чистая! — плакала она, пугая меня своей бурной реакцией, — Я не оскверненная, чистая! — будто оправдываясь передо мной, кричала она.

— Ну-ну, тише Анна Аврора, все хорошо, — прижимал я к себе ее хрупкую фигурку, содрогающуюся в рыданиях.

Уже десять раз пожалел, что спросил, обвинив себя в несдержанности. Какое мне было дело, если мое отношения к ней все равно не поменялось бы? Что толку, что я успокоился, убедившись, что хотя бы этого с ней вчера не случилось, если она теперь разнервничалась и впала в истерику.

Анна Аврора не слушала меня, продолжая бормотать, что она «не грязная» на нордорийско-эльратском суржике. Сердечная, моя. Если, кто из нас двоих здесь грязный, так это я. Особенно в своих помыслах, ибо даже в сей момент, созидая ее рыдая, мое звериное нутро продолжает гореть желанием стянуть со своих бедер накидку и сделать то, что я уже десятки раз сделал в своих снах.

— Все хорошо, — повторял я, целуя ее макушку, — Не убивайся. Посмотри на меня, прошу тебя.

Однако она продолжала прятать свое лицо в ладонях, трясясь от плача.

— Эрлин, — говорю ей, силком забирая ее руки, — Милая, упокойся тебя прошу.

Приходится завести ей руки за спину, чтобы она снова не пряталась в них, и схватив ее лицо повернуть к себе.

— Какая ты непослушная. Эрлин должна выполнять все приказы Верховного Эрла. — я снова начинаю играть по грязному, использую власть, данную мне моим титулом.

Я всегда считал себя хорошим дипломатом, прекрасно вел переговоры, но никогда в роли моего оппонента не выступала заплаканная женщина. Тем более такая… Жизненно необходимая. На Севере такого явления, как женские истерике, в природе не наблюдалось. Существовали только приказы моего достопочтенного батюшки или приказы Эрлов, которые безропотно выполнялись. Единственная, кто позволял себе нечто подобное, была Отталия, но ее быстро можно было задобрить, почитав ей сказку или поиграв с ней в салочки. На крайний случай, в ход шли угрозы. И, растерявшись, сейчас я, сам не осознавая того, пошел по протоптанному, привычному для себя пути. Традиционно северному:

— Не будешь слушаться — накажу.

Ох, лучше бы я молчал. Который раз делаю себе замечание, что она южанка и с ней нужно по-другому. И разу раз, забываясь, наступаю на те же грабли, общаясь с ней на нордорийский манер. Язык мой — враг мой. А фантазия и подавно.

Глава 70. Жар

Анна Аврора:

Похоже, что запас нежности Витторио исчерпался на несколько месяцев вперед. Голос снова пропустили резкие металлические нотки, брови насупились, а на переносице залегла глубокая складка. И вроде бы ничего необычного. Нордориец просто вернулся в привычное для себя состояние. Даже не скажешь, что еще мгновенье назад он был мил и заботлив. Но мне все равно стало не по себе. От него так разило севером, что мне стало зябко и холодно, хотя мы сидели в горячей воде.

Мало того, я была обездвижена. Витторио удерживал мои руки за спиной и, схватив за подбородок, заставлял смотреть на него. Он молчал. Одному Создателю ведомо, что творилось в его голове в тот момент. Наверное, тщательно продумывал мое наказание. Его взгляд плавно опустился с моих очей, остановившись на губах. Хватка ослабла. Витторио нервно сглотнул, кадык на шеи мужчины томительно дрогнул, а очи снова поползли вниз. Я впервые увидела в его глаза нечто большее, чем просто лед. Это было самое настоящее пламя. Холодное, но почему-то обжигающее пламя, языки которого бесстыже щекотали мое нагое тело.

Внизу почувствовалось какое-то незнакомое давление. Поначалу, не обратив внимание на него, я продолжала неотрывно смотреть на Витторио. Но мгновенье спустя оно стало слишком ощутимым. В свои семнадцать было не трудно догадаться в чем дело. Пусть я ни разу не делила ложе с мужчиной, но замужние подруги в мирные времена у меня имелись. И секретничали мы с ними о самых разных вещах. В том числе и таких… Не самых пристойных.

Но одно дело слушать подобное за чашкой чая и совсем другое столкнутся наяву. Незнакомые ощущения напугали меня. Переполненная смущением и страхом неведомого, я сама не знаю почему запищала, подскочила с колен Витторио и ринулась куда довелось. Вперед, к центру бассейна.

Однако, в пылу я совсем позабыла, что бассейн к центру углублялся. Сделав несколько шагов, я в мгновенье ока с головой погрузилась под воду. Но долго там не пробыла, меня сразу вытащили наверх. И я почувствовала себя в безопасности, неосознанно вцепившись в своего спасителя.

— Все в порядке? Воды не наглоталась? — спросил Витторио.

Мои знания нордорийского оставляли желать лучшего, но многое уже догадывалась из контекста. Все еще пребывая в некотором смятении, я помотала головой в ответ, не решаясь сказать ему что-то. Как ни странно, но едва ли не утопившись, я немного пришла в себя. Погружение под воду и нехватка кислорода заставили мой пыл умерится. Да и вообще подействовало немного отрезвляющие.

Я хотела было немного отойти от Витторио, в надежде, что Витторио «успокоится» Попыталась опуститься на ноги и поняла, что ничего не получится. Слишком глубоко. Мы все еще стояли в центре.

Ну как стояли. Стоял Витторио. Уверенно так. Вода даже не полностью покрывала его плечи. А я… Он держал меня, не давая уйти под воду. Воин вдруг резко поднял меня за бедра, заставляя обвить его талию ногами. У меня не оставалось другого выбора, кроме как быстро обнять его шею, чтобы не упасть спиной назад. Я старалась отстранится, на сколько это возможно, чтобы не касаться промежностью его живота. Но, чем больше я старалась, тем хуже у меня получалось. Это было предельно смущающее и стыдно. Казалось, я раскраснелась настолько, что вся вода в купели испарится от моего жара.

— Прости, — извинился он, голос звучал так непривычно, почти мягко, — Я не хотел тебя напугать. Все хорошо, я верю тебе. И хочу, чтобы ты знала: я…

Витторио немного напрягся, было видно, что слова даются ему с трудом, но в следующую секунду он собрался, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Мне все равно была ты с Джорджем или нет, потому что…

— Потому что я наследница? — перебила я его, удивляясь, каким чужим мне показался собственный голос.

Сиплый, дрожащий, лишенный всякой мелодичности, присущий моему акценту.

— Потому что я хотел, чтобы ты никогда ею не была.

Этого не может быть. Стояла бы я сейчас на земле, она бы точно ушла из-под моих ног. Слова Витторио… Они звучали, как самое трепетное признание из всех, про которые я когда-либо читала. Мой нордориец, по варварски ворвавшийся в мое сердце, на самом деле не ненавидел меня. И нежным был со мной, целуя мои раны, вовсе не потому, что я сосуд с драгоценной кровью. Я открыла его для себя с другой, неведомой ранее стороны.

Оказывается, мой дорогой варвар, способен не только смотреть на меня исподлобья и молчать в ответ. Он умеет быть заботливым, чувственным. И я более, чем уверенна: многие в его окружении даже представить себе не могут, что он может быть таким. А, увидев, не за что не поверят своим глазам. Сейчас, раскрывшись передо мной, он выглядел таким непохожим на себя. Уязвимым, открытым, пылающий ко мне чем-то большим, чем просто животной похотью.

Витторио снова устремил взгляд на мои губы. Тяжело дыша, он, если бы это было возможно, сожрал бы их своими глазами. Он наклонился к ним, но в последнюю секунду замер. Я почувствовала, как он напрягся в этот момент. Его дыхание еще больше участилось.

А я, не осознавая, что творю, ведомая чувствами, что я так долго скрывала от него, потянулась вперед. Медленно, смущенно, словно боясь спугнуть это счастливое виденье. Но Витторио не дал мне шанса передумать. Увидев мой ответный робкий порыв, воин, положив руку на мой затылок, припал к мои губам, словно к источнику. И начал пить меня, будто странник, нашедший в пустыне оазис.

В отличии от нашего первого поцелуя, этот был очень мягким и нежным. Витторио, с несвойственной ему неуверенностью, поначалу действовал медленно. Сминал мои губы аккуратно и неспешно, будто прося у меня разрешения. А затем, получив его, перешел в такой активное наступление, что снес все мои, да и свои преграды тоже. Его поцелуй стал настойчивым, требовательным. Он бесцеремонно вторгался в мой рот языком, сводя меня с ума этой смелой непристойной лаской.

Когда такие же движения совершал Джордж на венчании, мне было противно. Я даже представить себе не могла, что соприкасаться с кем-то своим языком может быть приятно, а не омерзительно. И, надо сказать, до того приятно, что я совсем потеряла себя. И всю свою девичью скромность тоже. Я позволяла Витторио похабно блуждать руками по моему телу под водой. Да мало того, что позволяла, так еще и испытывала при этом немыслимое, райское наслаждение. Спина, грудь, ягодицы, бедра — ему нужно было облюбовать каждый сантиметр мое кожи, а мне — почувствовать его везде.

Я и сама была ничем не лучше. Зарывалась пальцами в его колючие, густые волосы. Гладила крепкие, необъятные плечи, твердую грудь, покрытую порослью жестких волос. А ноги, так те совсем меня не слушались. Обхватили его сильнее прежнего и не хотели отпускать.

Я все изнывала от охватившего меня желания. Мне так нужно было… Так хотелось в этот момент чего-то, чего я не могла понять. Чего-то, что могло бы унять это сладостное ноющее чувство, зарождающееся во мне.

Не отрываясь от меня, Витторио вышел из центра бассейна и, поднявшись по ступенькам, усадил меня на его бортик. Он резким движением придвинул меня к себе, на самый край, а сам навалился вперед. Я, вдруг, почувствовала, как по моему животу хлестнула ткань. Витторио скинул свою накидку с бедер.

— Нет! — разорвала я наш поцелую, упершись ладонями в его грудь, — Нам нельзя, это грех! Вы замужний мужчина.

Как-то в раз ко мне вернулось и сознание, и совесть, и чувство стыда, и стеснение, и смятение, и смущение и все такое прочее.

— Рад, что Вы пришли в себя. Обещаю, мой муж ничего не узнает об этом. — улыбнулся он.

— Какой еще муж?! Вы смеетесь надо мной?! — возмутилась я, попытавшись свести бедра вместе.

Но, увы, меж ними так по-хозяйски вклинился обнаженный Витторио, что я, право слово, не знала, куда себя деть. Свести их плотнее означало прикоснутся лишний раз к его оголенному телу. Развести их, чтобы избежать прикосновений… Как мне их тут развести?! Разврат какой-то!

— Ну вы же сами сказали, что я замужний.

— Я, наверное, перепутала. Я имела ввиду, что Вы…

— Женатый? — подсказал Витторио.

— Верно, Вы женатый!

— То есть, не будь я женатым, Вы бы позволили мне довести начатое до конца? — ехидничал нордориец.

— Нет!

— Опять «нет»? — наигранно удивился Витторио.

— Да.

— Так «да» или «нет»? — он что, издевается?

— Нет, — смущенно ответила я все еще не зная, что делать со своими бедрами. Благо, что он хоть руки с них убрал и уперся ими о бортик купели. Только навис надо мной, точно набросится и съест сейчас.

— Нет. Ибо такое позволительно только с мужем. — добавила я.

— Вы делаете мне предложение?

— Так все, — не выдержала я, совсем уже сгорая от смущения, — Достаточно. И вообще отвернитесь от меня!

— Я уже все видел.

— Ну вот значит Вы достаточно за сегодня насмотрелись, отвернитесь! — а сама то и дело, сгорая от стыда и природного любопытства старалась опустить глаза ниже и… Нет, ничего я не старалась.

— Ну раз Вы сказали только «за сегодня», то получается завтра мне снова можно пойти с Вами в купель, чтобы насмотреться и «за завтра»?

— Нет!

— Почему опять нет? — ему очевидно доставляет немыслимое удовольствие подтрунивать надо мной. Как коту сметана.

— Забыли уже? Вы женаты!

— Я разведусь.

— Вот как разведетесь, тогда и… Вы… — заикалась я, не зная, что «тогда» и как это сформулировать.

— Понятно. — сухо ответил он, будто бы мы беседовали о погоде, не больше, — Можете не продолжать. Так уж и быть — женюсь на Вас. — а уголки губ таки дрогнули в улыбке под конец.

— Ох, надо же. — ответила я. — Спасибо за одолжение, Ваше Высочество.

— Величество. — поправил он меня.

— Извините, Ваше Величество.

— Будете должны.

— Что?

— За одолжение будите должны.

— И что я буду должна?

— Всё.

— Что «всё»?

— Все, чего я пожелаю.

— И чего же, позвольте полюбопытствовать, Вы желаете?

— Показать? — спросил Витторио, уткнувшись носом в мою шею.

— Нет! — крикнула я, как ошпаренная и подорвалась с места, боясь, что мы снова перейдем всякие границы.

Чуть не упала на скользком полу. К счастью, реакция у Витторио отменная.

— Убьетесь, Ваше Величество. — прошептал он на ухо, схватив меня за талию. И как он так быстро выскочил из воды.

Я почувствовала, как он упирается в мою спину. Не животом.

— Отпустите! И отвернитесь от меня уже.

— Как же я отвернусь, а если Вы снова поскользнетесь? Как же я успею поймать Вас?

— Я не поскользнусь!

— Хорошо, тихо. Я отпущу. При условии, что Вы спокойно. Я подчеркиваю, спокойно и, не спеша, пойдете к полотенцам. Не бегом.

— Д-да я поняла. — спешила я как можно скорее отделаться от его рук, сжимавших меня.

— Вот, так-то лучше. Я отпускаю.

«Ой, нет, возьми обратно», — кричало сознание.

«Правильно. Нечего трогать так незамужнюю девушку», — вопило воспитание.

А я тем временем, стараясь не слышать никого, шла к полотенцам.

— Совсем голову рядом с ним теряю. — пробубнила я на эльратском. — Примет меня еще за развратницу.

— Вы что-то сказали, Эрлин? — послышался насмешливый голос Витторио.

— Н-нет. Вам послышалось.

Глава 71. Требование

Оруженосец Анджей:

Святые Бескрайнего Севера! Что творилось во дворце всю следующую неделю. Уму непостижимо. Увы, подробности начала всей этой истории мы с Годриком благополучно пропустили. Такая суматоха была, что про нас вспомнили не сразу. Просидели в холодной, сырой темнице почти двое суток. Не будь мы рождены на Севере, давно бы схлопотали воспаление легких. Хотя, сказать по правде, выйдя наружу под южное палящее солнце, я невольно захотел обратно.

Дальнейшее развитие событий мы тоже узнавали по слухам. Как бабы какие-то собирали сплетни ото всех, кто соизволил навестить нас в лазарете. Говорят, нас с Годриком похоронили почти. Но не тут-то было. Покойный Верховный Эрл Джордж, конечно, зол на нас был не то слово. Его свита места живого не оставила на нас, переломав несколько ребер. Посему даже смеяться было больно.

Мы тоже были полны уверенности, что он нас непременно казнит, но «Такие хитрецы-выдумщики мне самому нужны» — сказал тогда Джордж. Удивлению нашему не было предела. Что касается копии, то куда подевалась она мы знать не знали. Остается надеяться, что голова до сих пор на ее плечах.

Не без усилий мы отбились от лекарей дня через три нашего пребывания под их строжайшим наблюдением. Первым делом помчались в Главный Храм. Нет, не для того, чтобы поблагодарить Богов. По полудню там должно было состояться очередное заседание церковного суда. Уверен, это дело войдет в мировую историю как прецедент.

Такого не было еще нигде. Свадьба, похороны, да еще и суд о разводе. Цирк, не иначе. Высокородные особы в лице правителей соседних стран, чинно сидели, давали показания и слушали, тщательно натягивая на лица серьезные выражения. Но это только на публике. На деле же о случившемся сплетничали все. Казалось, церковные мыши и те перешептывались о подробностях сложившейся драмы.

В самом тяжелом положении был король Лоттэрании. Нерадивый родственник Эрлин был крайне растерян. С одной стороны, требование о разводе с его дочкой — оскорбление страшное. А с другой, выдать ее замуж за «варвара» не лучшая перспектива. С третей же, выяснилось, что те самые «варвары» пообразованнее многих королей будут.

В частности, Верховный Эрл Витторио, знавший несколько языков, в совершенстве владевший искусством дипломатии, этикетом, астрономией, арифметикой и многими другими науками. Ко всему прочему, мой государь был очень начитан. Больно уж муштровал его в свое время покойный Верховный Эрл Вальф Хангвул.

Мой достопочтенный правитель приятно впечатлил всех гостей, заставив мир по-другому взглянуть на Северян. А как он давал показания в суде. Речь достойная лучших ораторов. Были заслушаны также свидетели. Коллегия священнослужителей во главе с архиепископом допрашивали гостей о выкинутых простынях, а также рассматривали вышеупомянутые ткани, как вещественные доказательства, на предмет пятен крови.

И казалось бы, пора уже и дебаты назначать на завтра с последующим вынесением решения. Но тут вмешался король Лоттэрании. Желая хоть сколько-нибудь насолить несостоявшемуся зятю он, осознавая мотивы последнего женится на Эрлин, а также не унимаясь, что Анна Аврора таки взошла на трон, сказал следующее во время дачи показаний:

— Да и между тем, стоит обратить внимание, уважаемый Суд, на следующую деталь. Слухи, конечно, вещь грязная, однако дыма без огня не бывает. Тем более, когда речь идет о таких важных вещах. Уверен это следует проверить, прежде, чем выносить решение. Говорят, что Его Величество Верховный Эрл Витторио Хангвул, не будучи разведенным с моей дочерью, прелюбодействует с Ее Величеством Императрицей Империи Священного Грифона Анной Авророй Хангвул-Бенкендорф. Есть свидетели, что он отправлялся с ней в купальню. Сия молва наносит глубочайшее оскорбление не только Ее Высочеству принцессе Каролине Айвори, но и Лоттэрании в целом. Это плевок в сторону государства. Международный скандал. Я, пользуясь своим правом, жажду опровергнуть эти слухи, а ежели они подтвердятся, то требовать компенсацию. Я настаиваю. Нет, я требую, чтобы церковь удостоверилась в невинности императрицы. Коль консумации брака с покойным Верховным Эрлом Джорджем не было, то она по сей день должна была остаться нетронутой. Разве что, если только она не прелюбодействовала с Верховным Эрлом Витторио. В случаи, если этот факт подтвердится, я требую в качестве компенсации публичных извинений, а также отступления Лоттэрании десяти юго-восточных провинций от Жемчужного моря и до реки Райван. Также я…

Дальше я уже не слушал. Было просто не до этого. Мне нужно было срочно придумать что-нибудь, иначе помимо похорон, суда и развода эта «свадьба» не обойдется без…

— Достаточно! — перебил короля Лоттэрании мой государь, — Вы ответите за все Ваши оскорбления…

Надо остановить это безумие. Приподнимаюсь и незаметно, пока все увлечены разгоревшимся скандалом, ударяю сидящую впереди девушку в районе шеи, чтобы она потеряла сознание. Стыдно ли мне? Нет. Совсем. Подумаешь синяк останется, главное предотвратить непоправимое.

— Лекаря срочно! — кричу я.

Глава 72. Вызов

Оруженосец Анджей:

— Лекаря срочно! — кричу я.

— Я вызываю Вас на поединок чести!

Кричим мы одновременно с Верховным Эрлом. Черт! Не успел! То ли я так тихо выкрикнул, не заглушив голос своего правителя, то ли присутствующим не было никакого дела до потерявшей сознание девушки. Однако факт остается фактом: в сторону «больной» никто даже не обернулся.

Еще бы. Девушки теряют сознание с завидной регулярностью. Особенно те, кто облачается в наряды, предусматривающие корсеты. Такого зрелища с избытком. Каждый день. А вот чтобы один государь вызывал другого государя на поединок — случай редкий. Настолько редкий, что такого еще не было. Эта «свадьба» точно войдет в историю.

Ежели к вечеру в столицу прилетят мифические драконы, то никто уже не удивится. Осталось, чтобы кто-нибудь еще оказался в положении и родил для полноты картины. И если второе еще сложно себе представить в силу ограниченности во времени, то вот первое вполне себе вероятно. Воины, посещавшие нас в лечебнице рассказывали про «историю» в купальне.

По поводу Эрлин я не испытывал ни малейших сомнений. Ее нравственность и воспитание не позволили бы ей ничего такого. Хотя, сам факт нахождения в купальне с мужчиной уже наводит на плохие мысли. Даже беря во внимание ее обезумевшее состояние. Но Верховный Эрл Витторио… Он вызывал опасения. Слишком уж извелся он, чтобы не искусится такой обстановкой. Вот и гадай теперь: действительно ли имело место быть соитие и поэтому он не хочет предать ее тело проверки церковными лекарями или же просто жаждет защитить ее честь.

— Я принимаю Ваш вызов. Однако, я прошу суд дозволить мне выбрать своего защитника. Чтобы Боги по справедливости рассудили нас. Ибо этот поединок заранее мною проигран, поскольку я уже не так молод и силен, как нордорийский правитель. — заявил король Лоттэрании.

— Суд дает свое разрешение. Завтра в шесть после полудня состоится поединок. И пусть Создатель дарует победу тому, на чьей стороне правда! — огласил архиепископ и стукнул молоточком в знак принятого решения

По церкви понеслись перешептывания. Я искал глазами Эрлин, но не мог найти ни ее, ни принцессу Каролину. Заседание было окончено. Все начали разъезжаться: гости во дворец, некоторые отправились прогуляться столицей, дабы развеется и разнести новости. Эльратские дворяне в свои поместья, иные прибывшие заморские обитатели, проживавшие не в самом дворце, а в особнякам близ столицы, отправились туда. Храм в считанные минуты опустел.

Мы с Годриком присоединились к процессии Его Величества и отправились во дворец. Верховный Эрл только кивнул нам в знак приветствия. Он был зол. До того было испорчено его настроение, что все боялись лишний раз вдохнуть не так. Того гляди и в темницу недолго отправится. А то, что он сорвется я был уверен. Более чем. Если кто-то его сейчас заденет. Не завидую я этому «счастливчику».

По прибытию во дворец Его Величество отправился в кабинет. И как ни в чем не бывало принялся за государственные дела, полностью погрузившись в проблемы засухи в южных провинциях. Я же тем временем попытался выведать положение дел во дворце. На правах оруженосца Его Величества. Из услышанного получалось, что Верховный Эрл не виделся с Эрлин со дня смерти Джорджа. Более того, ночевала Ее Величество каждый день в новых покоях и даже сам государь не ведал в каких. Ясно, что из соображений безопасности. С лоттэранцами надо держать ухо в остро. Увы, у нас нет доказательств, что именно они покушались на жизнь наследницы.

То, что Верховный Эрл не видится с Эрлин говорит о том, что, возможно, он просто не желает лишний раз искушать себя. Это вселяет надежду, что быть может в купальне ничего не было. А это очень важно, если все же дело дойдет до освидетельствования церковным судом невинности Анны Авроры. Хотя, с другой стороны, такое поведение моего правителя может свидетельствовать, что он просто желает избежать лишних слухов. И так известно про купальню всем, кому только можно.

Раздумывая над этим в кабинете Его Величества в обед, я никак не мог сосредоточиться на работе. Засуха и вопросы борьбы с ее последствиями меня волновали в последнюю очередь. Судя по выражению лица Брияна, сидевшего напротив, он думал о том же, о чем и я. Он то и дело путал что-то. Мы разу раз озадачено переглядывались.

В кабинете более никого не было. Его Величество пожелал посидеть в тишине и изучал отчеты о потерях, пока мы подавали ему нужные документы из кипы бумаг разложенных по двум столам: за которым сидел сам Верховный Эрл и на том, что стоял перпендикулярно ему. Для посетителей.

После мы с Брияном сидели, выписывая из документов подсчеты и записывая указания Его Величества, которые позже нужно было оформить официальной бумагой. Устав от нашей игры в гляделки, Верховный Эрл не выдержал и сказал:

— Может быть Вы скажите уже наконец-то что с Вами двумя происходит?

* * *

Витторио:

— Ваше Величество, клянусь Вам это какое-то де-жавю. Снова поединок. Мы не сомневаемся в Вашей силе, однако лоттэранцы коварны. Кто знает, что может случится? — обеспокоенно сказал Бриян.

— Бриян прав, Ваше Величество. — согласился с ним Анджей.

— Что Вы хотите этим сказать?

Ответом послужила тишина.

— Хватит вести себя как барышни, говорите уже! — не выдержал я.

— Ваше Величество, простите за дерзость, но Вы… Вы были с Анной Авророй? Если нет, тогда суд…

— Давно я языки никому не отрезал. — перебил я Анджея.

Я не позволю никому разглядывать, что у нее под юбкой. Разве что повитухе, когда Анна Аврора будет производить на свет моих детей.

— Простите, Ваше Величество. — тут же извинился он.

— Вы бы лучше подумали, как мы будем приводить в чувство казначея, когда он узнает, что осенью из-за засухи казна рискует недополучить десятую часть дохода. — добавил я.

— Нам следует заранее узнать кого выберет король в качестве защитника. — проигнорировал мою предыдущую реплику Бриян.

— Предлагаете сжульничать и «вывести» его из строя? — спросил я. — Этого не будет. Поединок будет честным. Узнаю, что Вы что-то промышляете за моей спиной — сами знаете, что будет.

— Может тогда стоит сделать так, чтобы король Лоттэрании сам отказался?

— Я же сказал, что все будет так, как положено. Без подковерных игр. Он заплатит за оскорбление сполна!

На этом разговор был окончен. Мы снова вернулись к документам. Остаток дня я все так же провел в кабинете. Решил не идти на тренировочную площадку, чтобы сохранить силы. Чувствовал я себя предельно спокойно. Сражения не на жизнь, а на смерть стали до того привычными для меня, что завтрашний поединок не вызывал у меня никакого волнения. Просто некоторая обыденность, данность и не более. Будто очередной пункт в моем загруженном графике, после которого шло судебное заседание по итогам поединка, прощание с покойником, ужин. А после ужина я планировал заглянуть …

Нет, не к Анне Авроре. Мне следовало держаться от нее подальше, чтобы лишний раз не обидеть ее своими непристойными порывами. Пока мы не будем скреплены узами брака, я не могу себе позволить взять ее. Ибо я без проблем договорюсь со своей совестью, если сделаю это.

А вот Анна Аврора… Натура тонкая, изнеженная. Будет заниматься самобичеванием, пытаясь присвоить мой грех себе. Потому что это я буду виноват, если сорвусь и обесчещу ее. Ибо сложно представить, чтобы хрупкая, невинная Анна Аврора изнасиловала меня, молодого воина, которому стоить дунуть, чтобы она упала. Сложно, но было бы интересно…

Так, хватит! Не о том я думаю. Мне спать пора ложится. Зову Анджея, чтобы помог мне подготовится ко сну: отцепить плащ, фибулу, наплечники, кольчугу и тому подобное.

— Что говорят во дворце? — спрашиваю я, пока он сливает мне в руки воду с кувшина, чтобы я умылся.

— Меж гостями не утихают споры по поводу причины поединка. — дипломатично ответил оруженосец, упоминая о споре про «невинность» моей Эрлин.

— Известно, кого король Лоттэрании выбрал в свои защитники?

— Никак нет, Ваше Величество. Мы не оставляем попыток узнать это.

— Как себя чувствует Эрлин? — спрашиваю я, беря из рук Анджея полотенце.

— Хорошо, Ваше Величество. Слава Богам Великого и Бескрайнего Севера, она начала нормально есть.

— Дама, чью честь защищают обязана присутствовать на поединке. Завтра перед началом Анне Авроре все станет известно. Надеюсь, пока что, следуя моему приказу, она не знает ничего и, пребывая в счастливом неведении, готовится ко сну, а не топит дворец своими слезами. — интересуюсь я, снимая рубашку.

— Не знает, мой государь.

Нашу беседу прерывает стук в дверь.

— Входи. — говорю я.

— Ваше Величество. — кланяется мне стражник. — К Вам пожаловала Эрлин. Грозится, что не уйдет, покуда Вы ее не выслушаете.

— Не знала… — тихо пробормотал про себя Анджей.

Глава 73. Без выбора

Анна Аврора:

Что-то мне подсказывало, что Верховный Эрл отошлет меня обратно в мои покои, даже не выслушав. Поэтому, не дожидаясь ответа стражника я, пользуясь моментом, неожиданно для всех резко бросаюсь в приоткрытую дверь, чуть не сбивая с ног нордорийского воина, что сообщал о моем визите.

— Ваше Величество! — только и успевает крикнуть мне моя стража, кинувшись за мной, но уже поздно.

— Извините, Ваше Величество! — кланяются воины Витторио, уже успев схватить меня под локти.

— Отпустите Эрлин. — приказывает он своим привычным ледяным тоном.

И его, какой ужас, слушаются. А меня нет! Хотя именно я императрица и это мой дворец, и моя столица. Мое слово здесь первое… Первое после приказов Витторио, к сожалению. Чтобы я не сказала, это не будет выполнено, пока он не даст своего согласия. Нет, конечно, какой наряд мне выбрать, и что подать на ужин я решаю сама.

Хотя на счет первого я бы еще поспорила. Мне отказали в моих привычных платьях. Сказали выбирать из того, что принесли. А я не могу ходить в летнее пекло к таких закрытых одеждах! В сад меня сегодня тоже не отпустили, потому что так сказал Верховный Эрл. Я чувствую себя пленницей в собственном дворце! Все новости до меня так же доходят в последнюю очередь. И то случайно!

— Что случилось Эрлин? Почему Вам не спится в такой поздний час? — спросил Витторио, делая вид, что очень занят содержимым своего стола. Он даже в спальню умудрился поместить рабочий стол, расположив на нем какие-то государственные бумаги.

— Я хочу кое-что обслужить. — заявляю с серьезным видом.

Похоже я сказала что-то не так, потому что меж стражи послышался смешок. Но он резко стих, когда Витторио посмотрел на них.

— Может быть обсудить? — уточнил он, все так же что-то перебирая на столе.

— Не знаю. — честно ответила я, все еще путаясь в выученных словах.

— Вот что, Эрлин, Вы обязательно обслужите… — осекся он. — В смысле я хотел сказать обсудите. Но потом. А сейчас идите спать.

— Нет! Я никуда не уйду пока Вы меня не выслушаете! — решительно заявила я.

— Вывести ее, Ваше Величество? — спросил Анджей.

— Да, помогите Эрлин добраться до ее спальни. Она очень устала сегодня.

Меня снова хватают под локти и пытаются утащить. Но я отчаянно сопротивляюсь, не теряя надежды достучатся до Витторио.

— Если Вы меня не выслушаете, то я завтра же объявлю перед поединком, что согласна на …

— Отпустите Эрлин. — перебивает Витторио.

В его голосе звучит раздражение. Все бледнеют и я тоже. Меня таки отпускают и я поворачиваюсь к нему. Мне даже хватает смелости поднять на него глаза. Верховный Эрл снова нахмурил брови и смотрит на меня исподлобья. Я только сейчас замечаю, что он без рубашки, и стыдливо опускаю глаза. Пусть раньше я и видела его таким. Но это было при других обстоятельствах. И мы были одни.

Все молчат, никто не решается ничего сказать. Краем глаза замечаю, как Витторио кивает и все покидают его покои. Кроме меня. Бросили тут один на один со своим правителем. Бравые воины боятся его гнева, что уж говорить про меня. Мне страшно, когда он такой. Кажется, вот-вот укусит меня. Съест и не подавится.

— Ты что удумала, Душа Моя? — спрашивает он.

Меня удивляют такие резкие метаморфозы. Голос Витторио вмиг стал звучать куда мягче, если к его голосу вообще можно применить сей эпитет. Вечно говорит, будто горы в землетрясение трясутся.

Он делает шаг на меня и я невольно отступаю назад.

— О-оденьтесь! — прошу я, сгорая от стеснения.

Природная скромность в этот раз берет верх надо мной, горьким укором напоминая моей совести, что доселе я уже позволила себе посмотреть на него без одежды. К счастью, он без пререканий исполняет мою просьбу. Услышав шуршание ткани, поднимаю глаза.

— И застегнитесь. — говорю я, снова опуская очи после лицезрения его торса.

— Хорошо, — отвечает он, надвигаясь на меня.

Я непроизвольно капитулирую отступая назад, пока не упираюсь в дубовые двери.

— Может Вы мне и поможете? Ни то пальцы у меня слишком большие. Не могу справится с этими мелкими пуговицами, да завязочками. — ставит руки по обе стороны от моей головы.

— Вы никак довести меня сегодня решили? — возмущаюсь я, присаживаясь и выскальзывая из ловушки.

Он позволяет мне это сделать. Я отхожу на несколько шагов вперед, стоя к нему спиной, и стараюсь перевести дыхание.

— Это ты меня довести решила. Еще раз посмеешь мне угрожать, да еще и в чьем-то присутствии, то мне придется тебя …

— Выпороть? — опередила я его.

— Почти. Но сидеть ты точно не сможешь.

— Вы забываетесь, здесь не Север. Я Ваша императрица и…

— Ты моя Эрлин! Вопрос согласования иерархии всех титулов по сей день рассматриваются комиссией правоведов и историков. Но будь уверена: никто из них в здравом уме не отдаст первенство женщине. На что ты там собралась соглашаться завтра? Не на осмотр ли тебя на предмет невинности?

— На предмет чего? — спросила я, смутно догадываясь о чем речь.

— Делила ты со мной ложе или нет. — раздраженно уточняет он.

— Да, именно. Я буду требовать, чтобы меня проверили на предмет наивности.

— Чего-чего, а наивности у тебя хоть отбавляй. Ты правда считаешь, что я изменю свое решение, потому что ты так хочешь? Этого не будет. Я никому не позволю раздеть тебя.

— Т-тогда откажитесь от поединка. — всхлипнула я, не в силах больше держать в себе.

Мне было так страшно. Я боялась снова потерять Витторио. Я не переживу еще одного известия о его смерти! Достаточно было отравленной стрелы. Я не смогу смотреть на этот поединок. Почему, когда все стало наконец-то налаживаться, Создатель снова шлет нам страшные испытания. Какой-то нескончаемый кошмар.

— Чего ты, Душа Моя, не плач. — шепчет Витторио, опуская руки на мои плечи.

Он притягивает меня спиной к своей груди и зарывается носом в моих волосах, жадно вдыхая их запах.

— Даже, если бы ты была в силах уговорить меня, у нас бы все равно ничего не получилось. — шепчет он.

— Почему? — всхлипываю я.

— Потому что!

— «Потому что» что?

— Потому что после брачной ночи с твоим покойным мужем ты… — запнулся он.

— Я же сказала Вам, что Джордж не коснулся меня! — возмутилась я, воспоминая обожгли все мое естество ужасом. Аж мурашки пробежались по коже.

— Рад это слышать. — облегченно выдохнул он, крепче прижимая меня к себе. — Ты была тогда в таком состоянии, что я был не в силах понять: правда это или бред о твоем несбывшемся желании.

— Вот видите. У нас нет никаких преград. Я могу показать свое тело суду.

— Не можешь! — рыкнул он. — Ты сейчас успокаиваешься и идешь спать. И так задержалась здесь. В дворце у всех стен есть уши. Опять слухи пойдут.

— Не пойду. Пока Вы не откажитесь от поединка! — еще сильнее расплакалась я. — Иначе я исполню свою угрозу! Просто отдайте ему эти провинции!

— Дело не в земле, он оскорбил тебя. И поплатится за это.

— Но!..

— Не доводи меня до греха, Душа Моя. — негодовал Витторио, опустив руки на мою талию.

Я стояла к нему спиной, но была уверенна, его взгляд опять полон холода.

— Откажитесь от поединка. — не успокаивалась я.

— Хорошо. Иди спать, Эрлин. — неожиданно согласился Верховный Эрл.

— Вы лжете. Специально, чтобы я успокоилась! — раскусила я его. — Немедленно поднимайте всех гостей, спать еще никто не ложился. Рано еще. Объявляете при всех в тронном зале, что вы отказываетесь от поединка и вместо него меня просто осмотрят!

— Моя непослушная Эрлин. Ты не оставляешь мне выбора. Боюсь никак не получится с осмотром. — спокойно произнес Витторио, отодвинув платье с плеча, целуя последнее.

— Почему?

— Потому что после того, что я сейчас сделаю ты больше не сможешь на него согласится. — прошептал он на ухо, стягивая платье со второго плеча.

Глава 74. До исступления

Витторио:

— Что Вы делаете? — испуганно спросила Анна Аврора.

Она попыталась отпрянуть от меня, но я не дал ей этого сделать. Аккуратно схватил за кисти и прижал к себе, чтобы она меньше дергалась. Моя Эрлин не понимала, что своими трепыханиями еще больше распаляет меня.

— Что Вы задумали?! — пропищала она, пряча свою белоснежную шею от моих поцелуев.

Но я без труда преодолел это сопротивление, впиваясь в ее нежную кожу. Близость с ней бросала меня в пучину доселе невиданной страсти. Я никогда не испытывал ничего подобного. С каждой секундой я все больше терял себя. Что-то человеческое во мне стремительно заглушалось дикими первобытными инстинктами. Как грязное животное в брачный период, я цеплялся в свою самку, опьяненный желанием покрыть ее.

Меня пугало и в то же время до дрожи томило желание присвоить ее себе, взять, без оглядки на ее волю. В эти минуты я больше походил на зверя, чем на человека. Из груди вырывалось утробное рычание. Голова кружилась, кровь кипела в жилах, а сердце колотилось где-то в ушах, не давая мне услышать паническое «Остановитесь! Прошу Вас!».

— Нет, поставьте меня! — взмолилась Анна Аврора, когда я поднял ее на руки и понес на кровать.

Она была такая легкая, воздушная. Мне не нужно было прилагать усилия, чтобы держать ее. Я сходил с ума от ощутимой вседозволенности. Понимание того, что никто не сможет остановить меня, затуманивало рассудок. Императрица моя. Только моя. Это я отвоевал ее столицу, я поймал ее, это меня она терзала своим невыносимым поведением.

Я отыграюсь за все: за каждое ее дерзкое слово, за непослушание, за то, что днем не давала сосредоточиться, а ночью лишала спокойного сна. Она расплатится сполна за мои мучения. Я тот еще ростовщик. Возьму все. С процентами. Покажу ей, какого это, когда над тобой так измываются. Измучаю накопившимся желанием.

Анна Аврора продолжала метаться в моих руках. А я постоянно водил ее по краю. То давал ей мнимую свободу в ее желании вырваться и вот, когда ей кажется, что вот-вот получится, отбирал у нее сию надежду, вновь притягивая к себе. Целовал ее бархатную кожу, стараясь сдержаться и не укусить.

Я бережно уложил на простыни свой непокорный военный трофей и, с силой раздвинув худые коленки, вклинился между ними. А затем навалился сверху, не давая ей шанса вырваться. Мне было сложно удержать ее в неподвижном положении из-за страха причинить ей боль. Я лучше буду терпеть ее бессмысленные удары, чем сожму ее слишком сильно. Меня забавляла ее бесплодная борьба. Этим она очень напоминала меня, когда я также бессмысленно боролся с собой, стараясь выкинуть ее из своей головы.

— Ваше Величество. — все пыталась достучатся до меня Эрлин. — Не надо. Я должна показаться суду.

Но проще было сдвинуть гору с места, чем остановить меня сейчас. Я скинул свою рубашку и принялся помогать Анне Авроре избавиться от такого лишнего сейчас платья. Она то и дело ерзала, безуспешно пытаясь выбраться из-под меня. Хватала меня за кисти своими белоснежными маленькими ручками, будто это могло помочь ей убрать мои руки с ее платья. Чуть ли не надрываясь, старалась оттянуть их от завязок на груди. А я поддавался, но лишь для того, чтобы снова вернуть свои руки обратно, доводя ее до отчаянья. Мне нравилось так играть с ней. Нравилось чувствовать это сладкое едва ощутимое сопротивление Анны Авроры. Я испытывал неповторимый трепет от одной только мысли, что мне достаточно надавить совсем немного, чтобы окончательно обездвижить ее.

— Прошу, позвольте суду осмотреть меня и я сделаю все, что Вы пожелаете. — плакала Эрлин, не оставляя попыток скинуть меня с себя.

— Ты и так это сделаешь. — ответил я, стягивая лиф платья к животу, оголяя тем самым ее грудь.

— Умоляю Вас! Этот поединок не должен состояться. Я не переживу, если Вы… Если с Вами что-то… — она начала старательно прикрывать грудь, не давая мне покрывать ее поцелуями.

— Ничего со мной не случится, одержу победу и получу развод. — мне пришлось схватить ее за кисти одной рукой и завести их за голову, чтобы беспрепятственно добраться до ее груди.

Зрелище, опережающее даже самые откровенные мои сны. Налитые, упругие окружности молочного цвета с нежно-розовыми затвердевшими вершинами. Учащенно вздымающиеся в ритм моего сердца. Блестящие от пота, вызванного ее непрекращающейся борьбой со мной. Я наслаждался ими, царапая нежную кожу своей щетиной. Оттягивал зубами, причиняя боль, и тут же зализывал место укуса. Я чувствовал, как ее кожа горит от моих прикосновений. Даже сейчас, понимая, что ей ни за что не справиться со мной, она не оставляет попыток избежать выбранного мною наказания.

Не спешил. Хотел вдоволь насытиться ее муками. Растянуть приближение неизбежного. Ни с чем не сравнимое удовольствие. Видеть, как она разрывается. Плачет, боясь за мою жизнь, и в то же время едва сдерживает похабные звуки, что так и рвутся из ее пересохшего горла. Смесь страха за меня, человеческих сердечных чувств, именуемых любовью, и животной похоти с желанием отдаться мне, наплевав на все людские моральные устои.

Я думал, что так не бывает. Мне казалось, что это две параллели, которые никогда не пересекутся. Но они пересеклись. И врезались на всем ходу в мои, такие же пересеченные против всех законов геометрии. Сплелись воедино, без шанса когда-либо их распутать. Это взрывало меня на миллионы маленьких частиц которые растворялись в ней, такой желанной и такой моей. Я давно перестал бороться с собой, но она… Она была сильнее меня. Эти ее чертовы нравственность и воспитание.

Осознав, что руки ей точно не вырвать из моей хватки, она пыталась прижать к себе колени и свести их вместе. За что мгновенно поплатилась, ощутив звонкий шлепок моей второй ладонью чуть выше бедра.

— Ай! — вскрикнула она.

Я не просто вернул ее колени в исходное состояние, я еще больше раздвинул их и вжался в ее промежность. Она должна осознавать до чего меня довела. Пусть знает, что ее ждет. Пусть чувствует это и трепещет, понимая масштабы ее пыток. Она никогда не щадила меня и я не стану этого делать в ответ.

— Нет… Это грех… — почти шептала Анна Аврора.

Измотанная нашей взрослой игрой, она не была в состоянии найти в себе силы, чтобы кричать. Да и к тому же, страшно стыдилась, что ее могут услышать стоящие за дверью подданные. А я тем временем продолжал купаться в удовольствии от ее близости. Целовал шею, покусывал мочку уха, зарывался носом в волосы, дурея от ее запаха.

— А отвечать мне на поцелуи в купальне не грех? — шепчу я, лизнув ее ушко. — Соблазнять меня не было грехом? А обхватывать меня ногами в воде? Это тоже не был грех, моя Эрлин? — издевался я над ней.

— Хватит. Замолчите! Немед… Ах… — прервал я ее, перекатывая пальцами вершину ее груди.

— Вы что-то сказали? Я не расслышал. — сказал я, не останавливая своих движений.

— Ах… — музыка для моих ушей. — Отпустите меня. Я… Я не хочу. Слышите? Пустите сейчас же… Ах…Дикарь.

Пришлось заставить замолчать не в меру говорливую Анну Аврору. Наказать ее дерзкий язычок, который она даже не пыталась спрятать за своими белоснежными зубами. Продолжая удерживать ее кисти за головой, я стал гладить второй рукой ее живот, опускаясь все ниже и ниже. Моя Эрлин возмущалась, что-то мычала мне в рот, пытаясь разорвать поцелуй. Начала с удвоенной силой дергаться, но в этот раз я даже не дарил ей мнимую надежду на спасение. Аккуратно сдавил ее запястья, стараясь не причинять боль. Полностью обездвижил ее, навалившись еще больше. И стал с упоением изучать содержимое ее юбки.

Анна Аврора снова застонала мне рот, стараясь выплеснуть все свое возмущение. Всем своим естеством я чувствовал, как она мечется между желанием, страхом, моральными устоями и неведением. Бурлила, вскипала, желала испариться, но так и оставалась лежать под тяжестью моего тела. Ее грудь стала вздыматься еще чаще. Мне казалось, я слышал, как бешено колотится сердце в ее груди. Сердце, которое принадлежит только мне. До того извелась бедная, что вот-вот потеряет сознание от нехватки кислорода, вызванного страстью и неравной борьбой со мной. Я сжалился над ней и отпрянул от ее губ, давая ей возможность хоть немного отдышаться.

— Маленькая лгунья. — с издевкой произнес я, пробуя на вкус свои пальцы. — А говорила, что не хочешь.

Если бы я был художником, то непременно запечатлел бы выражения ее лица в этот момент в миниатюру своего медальона. Она в момент вспыхнула, раскраснелась пуще прежнего. Уставшая, загнанная, изнывающая от желания и смущенная до невозможности. Она жадно дышала, приоткрыв свои соблазнительные губы, чем еще больше раззадоривала меня, наводя на грешные мысли. Хотя я и без того уже нагрешил, так измываясь над невинной красавицей.

На ее личике читалось смятение, возмущение, стыд. Она хотела, что-то сказать на этот мой непристойный жест, но в ее дворянском лексиконе едва ли могли найтись слова, которые хотя бы на одну пятую могли бы охарактеризовать случившееся.

— Вы…Как Вы… — не находилась, что сказать Анна Аврора.

— Что? — улыбался я, понимая, что она ничего не сможет мне ответить.

Но тут же освободил ее от необходимости что-либо мне отвечать. Снова прикоснулся к ее губам. И положил свою руку обратно. Дразнил свою Эрлин, глотая ее негодующие стоны, то убирая руку от нее, то возвращая. Она немного подрагивала подо мной, сводя с ума реакцией своего тела. Я чувствовал ее удовольствие намного острее, чем собственное. Намного сильнее и сладостнее.

Очередной раз убрав руку, я полез в карман штанов, где у меня всегда хранился маленький складной ножик. Настолько маленький, что впору было бы сравнить его с иголкой. Отец всегда мне говорил иметь такой при себе. Никогда бы не подумал, что он мне понадобится при таких обстоятельствах. Я быстро резанул глубоко свой мизинец и спрятал его в карман.

Вернул руку обратно и начал вытирать кровь о простынь. Добротно прощупывал внутреннюю часть бедра Анны Авроры, постепенно поднимаясь выше. Намеренно довожу ее до края, наслаждаясь ее страстным трепетом, но не позволяю рухнуть в пучину неги и наслаждения. Не без усилий отпускаю, борясь с желанием наброситься и слиться с ее телом. Быстро прячу порезанную руку в карман. Довольно осматриваю результаты своих трудов.

Раскрасневшуюся Анну Аврору трясет от нахлынувших чувств. Она в растерянности, не поймет, что с ней происходит. Ее тело требует того, чего она сама не знает, потому что никогда не испытывала подобного. Ее так лихорадит, что, мне кажется, она сама на меня набросится, желая избавиться от этого неведомого, волнительного и предвкушающего напряжения. Я достаточно наказал ее. Теперь она знает, что будет, если перечить мне. Пора приручать ее и учить послушанию.

— Теперь ты не сможешь согласиться на осмотр в суде. — встаю с кровати, чтобы увеличить опасное расстояние между нами.

Я не сделаю это сейчас. Достаточно с нас. Я позже скажу ей, что она все еще невинна и вступать в брак со мной будет не «грешницей» по эльратским понятиям. Это по нордорийским я мог присвоить ее себе, а после вынужден был бы жениться и это ни в коем роде не считалось бы чем-то постыдным. Сейчас главное не позволить суду осмотреть ее. Я не допущу такого ее публичного унижения.

То, что случилось сейчас было лишь разогревом. Тренировка перед брачной ночью. Я «поел», но не «насытился».

— Ч-что Вы наделали?! — испуганно кричит Анна Аврора, отодвигаясь и видя кровь на простынях.

Глава 75. Позвольте

Анна Аврора:

— Ч-что Вы наделали?! — кричу я, видя пятна крови на белоснежной простыни.

Меня захлестывает удушающий сумбур стыда и ужаса.

— Как мы теперь отменим поединок?! — смотрю на Витторио, но он по всей видимости не видит в случившимся ничего дурного.

Верховный Эрл, позабыв про все приличия, стоит, положив руки в карманы, и сверлит меня своим взглядом. Он не раздевает меня глазами, нет. Он давно это уже сделал. Сейчас Витторио страстно ласкает меня своими очами. И если можно было бы стать тяжелой от одного только взгляда, то в сей вечер в моем лоне зародилась по меньшей мере тройня. А ткань его штанов… Она выдает напряжение мужчины, заставляя меня заливаться краской.

Я невольно пытаюсь скрыться от хищного прищура его глаз. Нервно натягиваю обратно к счастью уцелевший лиф платья. Прикрываю оголенные ноги подолом до самых пят, с досадой замечая следы крови на коже. Меня обдает жаром. Я чувствую свою вину, хоть разумом понимаю, что Витторио насильно обесчестил меня. Мне никак бы не удалось пересилить его, такого сильного, с развитой мускулатурой, крепкими руками и…

О, Господи! О чем я думаю? Что еще хуже, я нехотя сознаюсь себе, что испытывала наслаждение от его порочных ласк. И, если свою честь я уже похоронила, став распутницей и страшной грешницей, то хоронить Витторио я не готова. Я как-то смирюсь со своим удручающим положением и до конца жизни буду замаливать этот грех. Но он. Я должна была спасти хотя бы его. А теперь шанс на его спасение растекается багровыми пятнами по моим ногам.

— У меня и помыслах не было его отменять. — летит в меня бездушный ответ Витторио. — Успокаивайтесь и идите отдыхать.

— Я никуда не уйду! И Вам завтра не позволю! — встаю с кровати, поправляя безнадежно испорченную прическу.

— Вы правда считаете, что мне надобно Ваше позволение? — скептически вскинул бровь Витторио.

— Хотите сказать, то нет?

— Хочу. — утвердительно кивает мужчина.

— Вам нет никакого дела до моих переживаний! Вы обесцениваете мои чувства! — взрываюсь я, обескураженная его спокойствием.

— Напротив, я слишком берегу их и не позволю так унизить Вас. — сказал, казалось, спокойно, но я нутром чувствую, что он на грани.

— То бишь т-то, что Вы с-сделали со мной сейчас это не унижение? — возмутилась я.

— Мм… — протянул Витторио. — То есть Вы минуту назад так неистово извивались от унижения? Что же Вы сразу не сказали, что испытываете от унижений такое удовольствие. Я бы тогда придумал что-то более изощренное. Например, поставил бы Вас лицом к зеркалу и…

— Перестаньте паясничать! — не выдержала я, бросив в него подушкой. — Вы находите это смешным? Ваша жизнь в опасности.

Витторио ловко увернулся от подушки, даже руки не доставая из карманов. Какое невежество.

— Я, как императрица, приказываю Вам отменить поединок. В противном случае…

— Ты похоже не вынесла урок из случившегося? — резко двинулся на меня грозовой тучей воин.

Не знай я его, то подумала бы, что он меня непременно ударит. Или схватит за волосы, как его покойный брат. Однако, даже будучи уверенной, что синяк он мне может поставить разве что своими губами, я все равно испугалась и съежилась. Витторио навис надо мною. Он и без того был очень высок, а сейчас еще и давил на меня своей властной аурой.

— Что ж, я тогда тебе объясню ещё раз. — тихо произнес он. — Ты прежде всего моя Эрлин и не можешь мне приказывать, ставить условия и уж тем более угрожать. Даже, когда мы наедине. Бой состоится. Что я за правитель, если не могу защитить даже свою Эрлин? Да будет тебе известно: именно под этим поводом Джордж вызвал меня на поединок, чтобы забрать себе трон. И я вынужден был отдать его без боя, чтобы сохранить тебе жизнь. Или ты хочешь видеть на месте своего мужа какого-то другого Верховного Эрла?

— Н-неужели нет никакого другого способа? — всхлипнула я, понимая всю безвыходность ситуации.

События последнего месяца доведут меня до сумасшествия. Бессонные ночи, нервы, отсутствие аппетита и постоянные слезы. Как же мне это все надоело. Я просто хочу, чтобы все это наконец-то закончилось.

— Не терзай себя, Душа Моя. — погладил он меня по голове одной рукой и поцеловал в макушку. — У меня не малый опыт в неравных сражениях. А тут всего-то один воин будет. Меня больше пугает твое состояние, нежели грядущий поединок. Так и заболеть опять недолго. Ну-ка расскажи, своему Верховному Эрлу, кто поведал тебе сию новость?

Сдавать своего доносчика не хотелось.

— Ох, уж эти фрейлины. Громче глашатая и проворнее всякого шпиона. Взять их что ли в разведку? — ехидничал Витторио. — Признавайся, Анна Аврора. Только они могли. Или я накажу их всех.

— Н-не надо всех! Я скажу. Это Антуанна. — нехотя ответила я.

— Она по сей день рядом с тобой… — задумчиво произнес он. — Я совсем позабыл отдать приказ, чтобы ее отлучили от тебя.

— Вы же не казните ее? — испугано спросила я.

— Нет, что ты? Я похож на варвара? Всего лишь отрежу ей язык. — я не могла понять он серьезно или нет.

— Это слишком жестоко!

— Я шучу, дорогая. Просто отправлю ее в отеческий дом. Только и всего. И тебя отправлю.

— В отеческий дом?

— Спать. Вытирай слезы и иди в свою спальню. Узнаю, что не спишь — будешь наказана.

— Снова потащите меня в постель?

— Нет. Тебе ведь понравилось. Разве это наказание? — смущал меня Витторио. — У тебя красивый почерк. Посажу писать указы. Поверь, Анджей очень обрадуется помощнице.

— Вы невыносимы!

— Придется вынести. Сейчас ты пойдешь в купель отмыть кровь и потом в свои покои.

— Нет. Подождите. Я… — не решаюсь сказать я.

— Что такое? Говори, Анна Аврора, не бойся. — уже мягче произнес он.

Но я не решалась. Это не так-то просто произнести. Пусть я и стала падшей. Наверное, мое подсознание все еще не может смириться с мыслью, что я уже более… не та, кем была.

— Я не кусаюсь, смелее.

Не кусается? Я бы поспорила.

— Позвольте мне… — начинаю я и звуки застревают в горле, так и не выйдя наружу.

Верховный Эрл, видя мою растерянность сажает меня на кровать. Он подает мне стакан воды и сам присаживается рядом, на корточки. Напротив меня. Чтобы глаза наши были на одном уровне. Витторио накрывает мою дрожащую руку своей большой теплой ладонью и терпеливо ждет, пока я осушу стакан. Затем забирает его, возвращая на тумбочку, и смотрит на меня в ожидании ответа. В его взгляде нет и толики агрессии или злости. Только нежность, безграничная преданность и забота.

— Позвольте мне остаться сегодня с Вами. — все же решаюсь я. — Кто знает, что Создатель уготовил для нас завтра? Что если это наша последняя ночь?

Глава 76. Грех

Анна Аврора:

— Ты хоть понимаешь, что сказала сейчас? — нервно сглотнул Витторио.

Понимаю. И раз уже решилась, то пойду до конца.

— Да. Непоправимое уже случилось. Я ведь… Я теперь не…невинна. — слова давались с трудом.

— Это ничего не меняет. Ты не можешь так предлагать себя. Даже мне. Твои моральные устои не позволяют тебе делить ложе ни с кем, кроме мужа. Я не хочу, чтобы ты переступала через себя. Не хочу, чтобы ты мучилась. Ты же до конца дней будешь считать свой поступок недостойным твоей фамилии. — целовал он мои руки.

Витторио сел передо мной на колени, зарываясь лицом в мои. Как волк. Огромный, сильный, он излучал поистине звериную ауру. Говорят, волка нельзя приручить. Это правда. Витторио был отнюдь не ручным. Диким, своенравным. Он позволял себя гладить не потому, что его приручили. Он разрешал это, потому что сам хотел этого.

— Но я ведь и так уже грешна, потому что…

— Не смей говорить так. Я насильно обесчестил тебя. Это мой грех. — продолжал он царапать мои ладони бородой. Как кот зарывался в них, будто прося погладить его.

— Умоляю Вас. Если Создатель решит забрать Вас у меня, я хочу, чтобы у меня осталось хотя бы Ваше дитя. — не унималась я.

— Поверь, мне самому очень хочется заделать в твоем лоне наследника. И не одного. Но он должен быть зачат в законном браке. Ты же не хочешь, чтобы он был незаконнорожденным?

— Тогда просто позвольте мне побыть рядом с Вами, пока Вы спите. Вы же сидели со мной. Я все равно не усну сегодня.

— Если ты будешь рядом со мной всю ночь, то я тоже не усну.

— Почему? — спросила я и сразу же осеклась.

Глупый вопрос. Витторио явно не колыбельную ждет от меня ночью.

— Потому что. — многозначительно ответил он. — Ты же хочешь, чтобы я завтра победил? Мне нужно хорошенько выспаться, чтобы набраться сил.

— Просто придумайте, как сделать так, чтобы поединок не состоялся и дело с концом! — не выдержала я, крича на него.

Как мне пережить эту ночь, зная, что завтра он может умереть? Еще и остаться с ним не могу.

— Угомонись, Эрлин. — полушепотом говорит он, тряс своей колючей щекой о мою ладонь.

Но я знаю — это напуская нежность. Витторио сейчас зол на меня, я чувствую. Он в любой момент может так приструнить, что мало не покажется. Что он собственно и делает:

— Ты должна кричать «подо» мной, а не «на» меня. — цедит он, вгоняя меня в краску.

Витторио продолжает сидеть передо мной на коленях, положив голову на мои. Его глаза по-прежнему закрыты. Только подол задрал на бедра и трется щеками о мои голые коленки, покрывая их поцелуями. Он меня точно сейчас съест. В буквальном смысле. Мне становится очень неловко. Это так… Порочно и неприлично.

— Если Вы что-нибудь не придумаете, то это сделаю я! — возмущенно пытаюсь вернуть подол платья обратно к пяткам, покрываясь красными пятнами от смущения.

Но Витторио не дает мне это сделать. Кусает мои пальцы и я от испуга отдергиваю руки. Он пользуется этим, чтобы придвинуть меня на обратно одной рукой. Пальцы у меня, конечно, не пострадали, но от его поцелуев на ногах точно следы останутся.

— Ты плохая ученица, Анна Аврора. — злится он. — Я же говорил тебе: ты не можешь мне угрожать. Так хочешь, чтобы я наказал тебя?

Он резко закидывает меня рукой на свое плече и несет к письменному столу. Усаживает на стул и приказным тоном говорит:

— Сейчас указы будешь писать.

— Буду. — с вызовом отвечаю я.

— У тебя такое светлое платье сегодня. Боюсь заляпаешь рукава чернилами, закатай их. — просит он.

Послушно выполняю «просьбу».

— Хотя нет, снимай его. Будешь нагой писать указы. — добавляет Витторио.

Он же изначально так и планировал, да? Это кто из нас плохой ученик? Его не учили, что смущать даму — неприлично.

— Что? — опешила я.

— Или пишешь сейчас тут указы голой, или идёшь спать в свои покои. — с вызовом говорит он. Ну ничего, я при дворе выросла. И не менее искусна в дискуссиях. Пускай и не такого рода.

— А Вы не боитесь, Ваше Величество, что я соглашусь на первый вариант? — хитро смотрю на него, наслаждаясь произведенным эффектом.

Теперь пришел его черед быть шокированным. Витторио учащенно дышит, так, будто сдует меня сейчас на выдохе.

— Снова угрожаешь?

— Ну что Вы, как можно? Вы ведь мой Верховный Эрл. — ехидничаю я, вставая со стула, и становлюсь в упор к нему. — Разве я, как Эрлин, могу Вас ослушаться? — выдыхаю горячий воздух прямо на его оголенную грудь. Туда, где бьется сердце.

Если бы наш разговор можно было бы сравнить со стрельбой, то я выиграла. Попав прямо в цель. Витторио передергивает. Он напряженно сглатывает. Его кадык соблазнительно дергается в этот момент.

— Ну так что? — шепчу я, скрещивая руки на груди.

Хватаюсь пальцами за края платья, будто вот-вот стяну его. Намеренно дразню его.

— Не боитесь, что я соглашусь на первый вариант? — тихо спрашиваю я, заискивающе глядя в его потемневшие глаза.

Он шумно вдыхает. Вижу, как в карманах штанов обе руки сжал в кулаки. Вижу и то, что он страстно желает меня, но отчего-то не позволяет своим желанием взять верх. Только лишь наклоняется, чтобы наши лица были на одном уровне и шепчет мне прямо в губы.

— А ты не боишься, что я не сдержусь сейчас? — произносит угрожающе, — Учти, мне будет не до нежностей тогда.

— Я этого и добиваюсь. — смело заявляю я, но на самом деле очень боюсь, что будет дальше.

Я испытываю некоторый страх перед близостью, но в то же время боюсь, что поединок будет не в пользу Витторио. И тогда… Я даже думать об этом боюсь. Так у меня хотя бы есть шанс урвать себе частичку Витторио — его ребенка. Сейчас как раз лучшее время по моему лунному календарю.

Нордориец не отвечает. Неспешно, тихой, уверенной поступью заходит мне за спину. Наклонятся, утыкаясь носом мою шею, жадно вдыхая мой запах. По-хозяйски стискивает талию. Я невольно вздрагиваю от этого движения, покрываясь россыпью предательских мурашек. Буквально подпрыгиваю на месте. Если не руки Витторио, неистово впивающиеся в мое тело, то я бы, наверняка, подпрыгнула до самого потолка. Он сминает меня, будто я тряпичная кукла, упиваясь моим бессилием. Кажется, еще немного и он зарычит. Его будто и вовсе не тревожат мои чувства. Он сосредоточен лишь на своих желаниях. Его движения совсем не такие, как раньше. Как и обещал — он не будет нежным.

— Хорошо. Ты сама напросилась, Эрлин. — шепчет он кусая мое ухо.

Витторио говорил так, будто все уже решил. Вот сейчас мне отчего-то стало еще страшнее. Я слышала, что это нормально боятся первого соития, но не думала, что к этому еще прилагается такое сильное волнение. При том, что я уже не невинна. Все равно — неведанное пугает.

— Я не хотел этого делать. — расшнуровывает мое платье на спине.

Его движение резкие, нетерпеливые. В них нет и толики ласки.

— Но ты мне не оставляешь выбора. — стягивает одеяние с плеч и оно послушно падает к моим ногам.

Что же он медлит так? Скорее бы уже, мне так страшно. Сама не пойму почему. Ведь некоторое время назад, на кровати, я пылала желанием. Наверное, потому что его тогда волновало мое удовольствие, а не собственное. И был он предельно ласков, нежен. Не то, что сейчас.

Как подтверждение моих мыслей, Витторио толкает меня ближе к столу, заставляя упереться об него локтями. Гладит меня по спине, плавно переходя руками на грудь. Но движения эти призваны доставить наслаждение ему, а не мне. По всей видимости ему просто надоело долго ждать мне. Теперь Витторио волнуют исключительно его желания. Руки, доселе трепетно касавшиеся меня, сейчас едва ли не грубы. Я чувствую, что они трусятся.

Витторио словно из последних сил сдерживается, чтобы не сделать мне больно, аккуратно сжимая все округлости моего тела. Но я уверенна, будь его воля, он бы трогал меня с таким упоением, что я была бы синяя от ласк его сильных, натренированных рук. Ему ничего не стоит надавить меня сильнее и сломать все мои кости. Для него это не составит труда. Не сложнее, чем сломать соломинку. И пусть его больше не волнует мое удовольствие, он по прежнему беспокоится, чтобы не сделать мне больно.

А я к своему ужасу теряюсь в собственных ощущениях. Я страшусь близости, но в то же время не могу понять: нравится мне такой Витторио или нет? Который просто эгоистично наслаждается мною, не заботясь о моих желаниях.

— Будет больно. — предупреждает он, заставляя все мое естество сжаться от напряжение.

И оказывается прав. В следующий момент я чувствую внезапную боль.

* * *

Витторио:

Я вынужден был поступить низко и недостойно. Как бы не пытался я оправдаться, что она сама довела меня, мой внутренний судья был непреклонен. Его вердикт был краток и не подлежал обжалованию в апелляции. Виновен. Точка. Мне следовало найти другой способ совладать с нею.

Я воспользовался грязным приемом, к которому днем в храме прибегнул Анджей. Мне пришлось уложить даму «спать» легким, выверенным ударом в области шеи. Я обязательно выслушаю все ее возмущения по этому поводу. Потом. Признаю вину и буду вымаливать прощении страстными ласками.

А сейчас надобно отнести Анну Аврору обратно в ее покои. И усилить охрану. Даже теряюсь в догадках от кого я хочу защитить ее больше. От себя, от лоттэранцев или от нее самой. Хотя, сдается мне, что лучшей охраной ей станет Ее Святейшество. Кто уж кто, а моя многоуважаемая бабушка точно не даст себя обхитрить. Она внимательно проследит, чтобы Анна Аврора не смогла никому передать какие-то записки или что там еще может придумать ее головушка. Моя Эрлин боится ее едва ли не больше меня самого. Я укладываю свою будущую жену на постель и прикрываю сверху простыню.

— Анджей! — кричу я.

— Да, Ваше Величество.

Оруженосец открывает дверь и заходит в покои. Я знаю, что он подслушивал. Равно, как и вся стража, стоявшая по ту сторону. Даже если бы я прошептал, он бы тут же явился. Однако, стоит отдать ему должное. Он чинно делает вид, что ничего не слышал. Анджей, как и все во дворце, понимает, что происходящее в спальне Верховного Эрла никого не касается. Он не то, что никому не скажет, а даже виду не подаст о том, что ему что-то известно. Эта нордорийская черта мне всегда нравился. В отличии от других королевских домов, где вести о личном разносятся подобно ветру в степи, на Севере никто и никогда не посмеет совершить подобное относительно своего правителя.

Нельзя не отметить, что невозмутимый вид Анджей сохранял с трудом. Он заметно смутился, заметив лежащую на моей кровати Анну Аврору, платье которой покоилось у письменного стола. Боюсь представить, что успел надумать себе мальчишка. С другой стороны, что бы там порочное не придумал себе он — это правда. Почти.

— Ее Величеству нужно вдвое усилить охрану. И позовите сюда Ее Святейшество. Немедленно.

Не смотря на то, что уже девятый час, бабушка незамедлительно приходит в мои покои. Она обычно рано ложится, а посему видно, что волосы свои она уже успела распустить и теперь, когда я позвал ее, наспех уложила их в простую прическу. В отличии от моего оруженосца, Ее Святейшество даже не пытается скрыть свое негодование.

Как только дверь захлопывается за ней, она чинно приветствует меня, кланяется и уже потом, продевав всё, что требует от нее придворный этикет, переходит на неформальное общение.

— Для чего ты позвал меня, Витторио? — обращается ко мне по имени, пользуясь тем, что рядом нет поданных. Но тут же нервно бледнеет, замечая Анну Аврору.

— Святые Бескрайнего Севера! — вскрикивает она, подбегая к кровати.

Вижу, как ее глаза бегают по постели. Вернее по пятнышкам крови, что виднеются на ней.

— Что это всё значит, дитя мое? Ты… спал с Эрлин? — потерянно спрашивает она, будто сама не видит этого.

Глава 77. Ссора

Витторио:

— Что это всё значит, дитя мое? Ты… спал с Эрлин? — потерянно спрашивает она, будто сама не видит этого.

— Своей Эрлин. — уточняю я. — Я слышал Вы сомневались в ее нравственности, как видите Анна Аврора более, чем невинна.

— Была. — говорит она. — Ты позвал меня лишь для того, чтобы доказать мне это? Витторио, ты же Верховный Эрл. Как ты можешь требовать от своих поданных соблюдения законов и нравственности, когда сам делишь ложе с аристократкой, не будучи с ней в браке? Ладно, была бы эта эльратка какой-то там куртизанкой, тогда…

— Что вы несете, Ваше Святейшество?! — вскипел я. — Как Вы можете требовать от кого-то соблюдения нравственности, когда сами сравниваете Эрлин со шл*хой? — передразнил ее.

— Простите, Ваше Величество. — кланяется она мне, понимая, что перегнула палку.

— Она моя Эрлин и все обязаны относится к ней с уважением. Вы в том числе.

— Конечно, мой государь. — ответила она, понимая, что сейчас говорит не со своим внуком — с Верховным Эрлом.

— Я позвал Вас, чтобы просить Вас позаботиться о ней. Вы присмотрите за Эрлин до завтрашнего поединка, чтобы она ничего не натворила. Надеюсь, хотя бы Вам не надо объяснять, что он должен состоятся?

— Я пригляжу за ней, можете положится на меня.

— И еще… — добавил я. — Будьте к ней снисходительнее. Если она похожа на Вильгельма I, это не значит, что она дьявол во плоти. Анна Аврора слишком многое пережила за последний месяц. Она, как Лагерта, очень впечатлительна.

— Не могу обещать этого. — ответила бабушка. — Я всю жизнь жила ненавистью к эльратской императорской династии. И буду честна с Вами — я жажду, чтобы Вильгельм I мучился на том свете, созидая страдания своей беззащитной маленькой копии.

Глаза бабушки заблестели. Слишком больно ей было говорить об этом. Я знаю, что она испытывает, ведь бабушка, равно как и я, была воспитана в обществе, где единственной целью и смыслом существования была месть захватчикам.

— Воспринимайте ее, как Эрлин, не как наследницу Бенкендорф.

— Витторио, внук мой, — сказала бабушка дрожащим голосом. — Я не могу поверить в это. Как же так получилось? Как ты мог пусть ее в свое сердце? Чрез нее своими ядовито-зелеными глазами на нас будто сам Вильгельм I смотрит. Мы столько лет боролись с ними. Сколько славных мужей полегло в этом противостоянии. А ты… Эту эльратку…

По щеке Ее Святейшества прокатилась скупая слеза.

— Бабушка, перестань, я прошу тебя. — подошел я к ней и положил руки на ее плечи. — Хватит с нас этих войн. Я верю, что мой союз с ней принесет долгожданный мир всем: и эльратцам, и нордорийцам. Ненависть разрушает, любовь — создает.

Анна Аврора:

Проснулась я ближе к рассвету, когда первые лучики света стали щекотать мое лицо. Шею сильно ломило, будто я отлежала ее.

— Не вставайте, Эрлин, еще рано. Поспите еще. — послышался знакомый голос.

Я тут же узнала его обладательницу. Сонливость, как рукой сняло. Поднялась на локти. Быстро осмотревшись, поняла, что я нахожусь у себя в покоях. Рядом со мной в кресле сидела бабушка Витторио, которую я про себе именовала не иначе, как «дорогая» свекровь.

— Что я здесь делаю? — спросила я, хотя тот же вопрос я могла задать ей, но похоже она не считала необходимым сообщить причину своего визита.

— А Вы ожидали проснутся в другом месте? — многозначительно произнесла она. — Как Вы себя чувствуете, Эрлин? Ничего не болит?

Свекровь спрашивала так, будто бы знала о произошедшем. Мне стало так стыдно и неловко перед ней. Мне казалось, что все, кто находился в этот момент в покоях знают о случившемся. И не просто знают, а пламенно обсуждают, что мы делали с Витторио вчера вечером. В подробностях. Даже взгляды их, вполне невинные и обычные, казались мне игрой в гляделки. Я будто слышала их мысли: «А ты знаешь, что Ее Величество вчера с Верховным Эрлом Витторио…».

Кстати, о Витторио. Я ничего не помню. Мы вчера с ним…? Мне было настолько больно, что я потеряла сознание? Что произошло?

— Ложитесь, поспите еще. Поединок не скоро. Эрлин должна достойно выглядеть на нем, а не сидеть с мешками под глазами. — безучастно сказала бабушка.

Точно. Поединок. Я ведь ради этого приходила к Витторио. О Боги, что я наделала. Теперь я не смогу предотвратить его.

— Где Витторио? — нервно спросила я.

— Вам никто не обязан отчитываться о его местонахождении. Он Ваш Верховный Эрл и раз он не посчитал нужным Вас уведомить, значит так тому и быть. Отдыхайте, это приказ Его Величества.

При других обстоятельствах я бы не смогла пропустить мимо ушей дерзость «дорогой» свекрови. Но сейчас мои мысли были заняты иными бедами. Я могла думать лишь о грядущем бое. Однажды Витторио чуть не погиб от стрелы, что предназначалась мне. И теперь снова подвергает себя опасности из-за меня.

Я попыталась встать с кровати, но мне не дали. Стража вернула меня на место.

— Вам велено спать, Эрлин. Нельзя ослушиваться государя. — читала морали бабуля.

— Я сама государь. Я императрица и мне угодно сейчас встать. Немедленно отведите меня к Верховному Эрлу! — негодовала я, но мои попытки подняться были пресечены на корню нордорийскими воинами.

Меня снова никто не слушал. Будто бы я и не правительница вовсе. Так обидно стало до глубины души. Хотелось рыдать от безвыходности. Понимание, что я бессильна перед волей Витторио меня удручала. Стало ясно, что раньше поединка меня не выпустят. Я старалась сделать вид, что смирилась с происходящим, однако даже не пыталась изобразить сон. Лежала и лихорадочно соображала, что делать дальше. Но в голову ничего не приходило. В конце концов я решила действовать проверенным способом: отказаться от еды во время завтрака. Но это ни к чему не привело. Витторио не пришел. Тогда я стала «терять» сознание и жаловаться на самочувствие.

Жаль, свекровь раскусила меня быстро. Точнее сразу. Даже бровью не повела. Ближе к полудню мои нервы сдали.

— Да сколько можно?! — не выдержала я, перевернув поднос с обедом. — Я хочу видеть Витторио! Сейчас же!

Мой неожиданный выпад не остался без внимания свекрови. Ей достаточно было лишь бросить короткий взгляд в сторону двери, как все покинули покои, оставив нас наедине.

— Сядь немедля. — процедила она.

Святые Эльрата, лучше бы она кричала. Ее тихий голос звучал подобно обвалу в горах, отдаваясь эхом в сознании. Я невольно подчинилась ей.

— Ты что о себе возомнила? Ты будешь видеть Его Величество тогда, когда он пожелает этого. Кто ты такая, чтобы перечить воле моего внука? — негодовала она, глядя на меня злобным прищуром своих синих глаз. — Твое дело не хитрое: безропотно выполняй приказы, гляди в пол, дели ложе с Верховным Эрлом и рожай наследников. Пока что ты справляешься только с ложем.

Горячий стыд переполнил меня при упоминании о вчерашней ночи. Я вмиг покраснела до кончиков ушей.

— Это надо же было додуматься прийти на ночь глядя в покои к женатому мужчине. Где твое хваленное воспитание? Неужели ты не понимала, чем это все может закончится? И чем ты только приворожила его? — причитала она.

— Я выполняла желание Его Величества. Вы же сами сказали, что я должна выполнять его приказы. Я этим и занималась! — не осталась я в долгу.

— Замолчи, бесстыдница! — возмутилась свекровь моим дерзким ответом. — Ты пользуешься тем, что Витторио слишком много прощает тебе. Чтобы подобные речи больше не слетали с твоих уст!

— При всем уважении, Ваше Светлейшество, но вы не том положении, чтобы мне приказывать. И это в Ваших же интересах, чтобы этого поединка не было.

— Тебе напомнить по чьей вине он будет? Не надо было в купальню идти с Его Величеством. Не было бы повода для обвинений!

— Витторио сам отнес меня туда. — возразила я.

— Потому что ты, Эрлин, совсем рассудка лишилась. Будто покойных никогда не видела. — упрекнула меня бабушка.

— Джордж чуть не изнасиловал меня.

— Он был в своем праве. Как муж, он был волен брать тебя, когда ему угодно.

— Брать? Я не рабыня, что так со мной обращаться!

— То бишь Витторио вчера не брал тебя? Ты сама ему отдалась? — не спрашивала, скорее утверждала она.

— Да как Вы…?

— Что здесь происходит? — слышится голос Витторио.

Глава 78. Жестокий и беспощадный

Анна Аврора:

Свекровь сразу тушуется и нервно бледнея делает реверанс, потупив глаза в пол. Я же с опозданием, отойдя от ступора, повторяю за ней. В комнате зависает напряженная тишина. Витторио, не спеша, проходит в центр, становясь возле нас и окидывает своим тяжелым взглядом. Боюсь представить, что из сказанного он успел услышать. От него так и несет недовольством. Воин будто бы ждет, когда мы наконец-то что-то скажем ему, но в конце концов не выдерживает и первый прерывает молчание:

— Я жду ответа, дамы. — с нажимом говорит он. — Что Вы здесь устроили? Какой позор. Разве женщины из правящей династии могут себя так вести? Ладно Анна Аврора, еще очень юная и неопытная. Она еще получит у меня за свое поведение. Но Вы, Ваше Светлейшество. От Вас я такого не ожидал. Как прикажите мне быть? Наказать Вас, пожилую женщину, бабушку Верховного Эрла?

— Простите, мой государь. — почти шепотом ответила та.

Еще бы, как морали мне читать, так голос у нее прорезается. А как Витторио рядом, так она лишний раз взглянуть на меня боится.

— Это все? Или Вы хотите сказать еще что-то? — иронично спросил Верховный Эрл.

Бабушка растерянно подняла на него глаза, не понимая, что он хочет от нее.

— Немедленно извинитесь перед Эрлин. Чтобы я больше и слова от Вас не слышал о ее целомудрии. Брать я буду ее в своей спальне или заставлять отдаваться мне Вас это не касается. — не терпящем возражение тоном приказал Витторио.

Я право слово опешила от такого поворота событий. С одной стороны, мне было очень приятно, что Верховный Эрл заступился за меня перед ней, женщиной, чей вес, к сожалению, до сих пор был больше, нежели мой. А с другой… Именно с ней мне бы меньше всего хотелось вступать в открытую войну.

Она уважаемая всеми нордорийцами. Пример праведной женщины в их обществе: умна, уважает все их законы и обычаи. И замуж, наверняка, выходила невинной. Не то, что я: говорю с ошибками, вечно путаюсь в тонкостях нордорийских традиций и регалий. Да и вообще мне чуждо всецело подчинение мужчине. Я, конечно, слушалась своего батюшку, но он повелевал мной мягко и выполнять его поручения было легче. Они не шли ни в какой сравнение с тем, как обращался со мной Витторио. Даже, когда он умолял меня, сидя передо мной на коленях, зарываясь лицом в мои руки, подобно большому мурлычущему коту, его слова звучали подобно приказу и никак иначе.

Что уж говорить о нынешней ситуации. Он разговаривал со своей бабушкой, будто она и не женщина вовсе, а воин из очередного его отряда. И, справедливости ради, зол он был на нее безосновательно. Потому что Ее Светлейшество при всей моей нелюбви к ней была права. Я сама отдалась Витторио и именно я была причиной грядущего поединка. Она не сказала мне ничего такого, что было бы излишним. Бабушка лишь очередной раз указала мне на мое место в нордорийском обществе.

Я смотрела на нее и видела, сколь обидел ее приказ внука. Гримасу бабушки буквально перекорёжило. Как бы не пыталась она вернуть свои брови на место, они то и дело устремлялись вверх от удивления. Губы поджались от раздражения. Женщина едва ли сдерживала себя. В безысходности она боролась между чувством собственной гордости, приправленной ненавистью ко мне, и необходимостью подчиниться приказу своего государя. И вот, когда последняя взяла верх над ней, и она повернулась ко мне, чтобы поклониться, я вмешалась в попытках остановить это безумие. Ибо нам еще делить один дворец с этой женщиной.

— Ваше Величество, постойте я… — попробовала возразить, но была остановлена холодными очами Витторио.

Он так посмотрел на меня, что слова тугим комом застряли в горле, и я с трудом сглотнула его. Именно это меня больше всего пугало в нем. Наедине он был нежен со мной и добр, но на людях это был совсем другой человек. Я терялась, пытаясь понять, какой он на самом деле. Каждый раз, стоило нам остаться один на один я страшилась, что вот-вот проявится его вторая сущность. Жестокая и бескомпромиссная. Хотя иногда мне казалось, что все это вместе взятое было лишь гранями одного и того же человека.

Потому что, даже когда он трепетно прижимал меня к себе, я продолжала чувствовать, что его другая сторона никуда не делась. Властная и беспощадная натура продолжали присутствовать в нем, будь он даже на коленях передо мной. Это удивляло и пугало одновременно. А вот его нежность и теплота имели свойство волшебным образом испаряться. И в такие минуты, как сейчас, они совершенно не ощущались, деваясь невесть куда.

— Простите меня Эрлин за проявленную дерзость. — осипшим голосом произнесла бабушка, приседая передо мной в глубоком реверансе. — Я никоим образом не хотела обидеть Вас.

Святые Эльрата! Витторио хоть сам понимает, что он наделал? В открытую она, может, больше не осмелится на меня скалится, но подковёрную холодную войну точно объявит. И что мне теперь делать?

Увы, Витторио этого показалась мало. Он продолжал давить на нее взглядом и спустя несколько секунд бабушка без слов поняла, чего еще желает Верховный Эрл:

— Я обещаю Вам, что это больше не повторится. — добавила она.

— Теперь ты. — вывел меня из ступора Верховный Эрл.

— Что я? — удивленно глянула на него.

— Извинись перед Ее Святейшеством за свою несдержанность. Спустя время ты тоже окажешься на ее месте. Ты не можешь требовать от жены нашего будущего сына уважения, когда сама позволяешь себе повышать голос на бывшую Эрлин.

А я думала, что вышла победительницей из этой игры. Еще бы. Выиграл здесь только Витторио, а мы обе с бабушкой остались вне удел.

— Простите меня, Ваше Светлейшество. Из-за сильной тревоги за Его Величество я была слишком несдержанной. — да, я не забыла упомянуть о причине сей драмы. Пусть знает, кто виноват во всем этом.

— Прекрасно, я очень рад, что Вы поладили. — это был сарказм сейчас с его стороны или нет? — Надеюсь, Вы больше не огорчите меня. А теперь дозвольте откланяться, у меня много дел.

— Нет, не дозволю! — выпалила я, так что сама удивилась своему неожиданному выпаду.

Ну а что? Речь шла только о бабушке. На остальное я не подписывалась. И ежели мне угодно, то буду кричать на него. Тем более он по-хорошему меня не слышит.

— Эрлин. — с укором прыснула Ее Светлейшество, слегка подняв в мою сторону голову, которую доселе держала опущенной вниз.

Верховный Эрл, собиравшийся уже уходить, повернулся всем корпусом на меня и, надавив своей невыносимой аурой глянул на из-под насупившихся бровей. Он прямо-таки пылал праведным гневом, так что и обжечься было немудрено. От нежного Витторио и след простыл. Мне стало казаться, что все его поцелуи и теплые слова мне приснились. Потому что не может мужчина, еще вчера вечером так страстно ласкавший мое тело, смотреть на меня так злобно. До того устрашающе он выглядел, что мне на мгновенье почудилось, что свекровь, так пламенно ненавидящая меня, вдруг всерьез забеспокоилась обо мне. Тень тревоги проскочила на ее лице.

Но Витторио лишь шумно выдохнул, будто из последних сил сдерживаясь, и, развернувшись на пятках, двинулся в сторону выхода.

— Стойте, Ваше Величество, прошу Вас! — не выдержала я, бросаясь ему в ноги.

Мне не было дела до гордости, до того, что обо мне подумает Эрлин или поданные, стоявшие по ту сторону дверей. Я устала. Сколько еще я должна потерять, чтобы Создатель смиловался надо мной? Разве я недостаточно пережила? Разве мало я выстрадала? Сколько еще моих слёз должно пролиться, чтобы смыть грехи? Мои ли они или я мучаюсь за содеянное моими предками? Сколько крови нужно выпить дьяволам, чтобы они насытились? Мне надоело это все. Я и без того потеряла все, что у меня было. Я отдала захватчику не только свою честь. Я отдала ему свое сердце. А он продолжает мучить меня, собираясь идти на этот чертов поединок. Да будут прокляты все, кто выдумал эти варварские обычаи!

— Умоляю, не делайте этого! — рыдала я, вцепившись в полы его плаща.

Он остановился, но так и не обернулся. Стоял спиной, пока я, валяясь на полу, обнимала его ногу и плакала, будто бы я не семнадцатилетняя императрица, а маленькая девочка.

Последний раз я так сильно разрывалась от рыданий, когда отец сказал, что матушка умерла. Такое же чувство безысходности и бессилия. Жестокий, беспощадный варвар. Ему нет никакого дела до мои страданий.

— Я должен сделать это, чтобы защитить твою честь. — сдержанно произнес он.

— Нечего защищать. — полушепотом ответила я, голос отказывался подчиняться. — Я вчера отдала ее… Вам.

Витторио не ответил мне. Даже не повернулся. Лишь попытался аккуратно высвободить ногу, а когда понял, что ему не удастся сделать это, не задев меня, крикнул:

— Стража!

Огромные дубовые двери отворились, впуская нордорийских воинов внутрь.

— Уберите ее. — с леденящим спокойствием произнес Витторио.

«Уберите»… Как это обидно. Будто я грязь на его подошве. Еще вчера был так ласков со мной, а сейчас даже взглянуть на меня не желает. Чью честь он желает защитить больше: свою, потому что обидели его Эрлин или мою? Его сегодняшнее поведение совсем не вяжется со вчерашней страстью. А может она была вызвана лишь низменными плотскими порывами? Точно. Так и есть. Я ведь юная девушка. Он здоровый мужчина. Чего еще он может желать от меня, как не близости? Тем более, когда я сама предлагала себя. Грех было не воспользоваться.

Но, не смотря на это, я все равно ничего не могу поделать со своим непослушным сердцем. Пуще прежнего прижимаюсь к его ноге, втоптав остатки своей гордости. Но куда там. Крепкие мужские руки без усилий отрывают меня от Верховного Эрла и он уходит, оставляя меня одну. Одну в этих набитом народом покоях.

— Витторио… — беззвучно шевелятся мои губы, когда я гляжу ему в след. — П-пожалуйста…

— Быстрее, налейте воды Эрлин! — кричит бабушка, мельтеша надо мной, как квочка.

Почти заботливым движениям она прикасается к моей голове, пока я плачу, прикрывая лицо ладонями. Я даже не пытаюсь скинуть ее руку. Мне все равно. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о грядущем сражении.

— Ох, Эрлин-Эрлин. — выдыхает Ее Светлейшество.

Глава 79. Оленину

Витторио:

Когда пару недель назад Анна Аврора упала на колени перед Джорджем, я всерьёз забеспокоился о трезвости своего рассудка. Мне казалось… Нет, я был уверен, если она так же бросится в ноги мне, то я испытаю низменное, нездоровое удовольствие. И не только потому, что мечтал поставить всех из императорской семьи на колени. На деле же всё оказалось совсем иначе. Я не испытал ничего такого, что было бы сродни наслаждению. Скорее наоборот — мне стало до того гадко. Я почувствовал себя таким униженным, каким не чувствовал себя никогда. Даже когда присягал Джорджу. Она цеплялась не за мою ногу — за сердце. И я до сих пор не перестаю удивляться тому, что она таки отыскала его во мне.

Меня не на шутку тревожило то, что Эрлин раздувает трагедию из пустяка. Если убрать все те прелюдии в виде причины поединка и прочих условностей, то все это по сути сводилось к обыкновенному бою. Такому же, в которых я не раз уже бывал и буду, ибо я воин по рождению, а не кисейная барышня, чтобы прятаться в стенах дворца, покуда мои воины сражаются на передовой.

Моего опыта в сражениях с лихвой хватит, чтобы справиться с каким-то там лоттэранцем. Они столетиями не знали войн. Поди позабыли, что такое настоящее сражение. Только и делают, что развлекаются на своих рыцарских турнирах, от того, что неведома им война. У нордорийцев такого нет. Для нас сражение на мечах — это не благородное развлечение, где судья вовремя остановит всё, а дамы будут наигранно охать и терять сознание от «жестокости» схватки. В настоящей битве, в отличии от турнира, нет судьи, которых всех остановит. Нет очков. Проигравший потеряет жизнь, а не деньги. В этом и все отличие. Для нордорийцев — это сурово реальность, для лоттэранцев — развлечение. Ниодин их недорыцарь, пусть даже победитель всех мыслимых и немыслимых турниров, не ровня мне. Мою уверенность разделяли и другие нордорийцы:

— После Вашей победы нужно будет решить еще пару формальностей, поэтому церемонию бракосочетания мы сможем организовать не раньше, чем послезавтра. Кроме того, Ваше свадебное убранство еще не дошито и касательно платья невесты, то для него будет взят тот самый пошитый эскиз капельно белого цвета с открытыми плечами… — тараторил юный Анджей мне на ухо, пока мы шли через открытую веранду, что выходила в сад.

Вот негодник. Когда ему только удалось заметить, что именно этот вариант платье мне понравился больше всего? Когда портные показывали мне рисунки или уже на самой примерке? Мне, безусловно хотелось спрятать Анну Аврору под всеми тканями мира от чужих глаз, однако в то же время я гордился, что она достанется мне. Очень нравились манящие белоснежные плечи моей Эрлин. Ей, как по мне, категорически не подходили оттенки цвета слоновой кости. По крайней мере не для свадебного наряда. Я видел особый шарм в том, что ее черные, как ночь, волосы оттенялись именно белым цветом. Символизирующим чистоту, коей была наделена моя Эрлин.

— Ну а сразу после поединка, велено устроить банкет в Вашу честь и подать на него… — не успел договорить Анджей.

Один из мои стражников внезапно выпрыгнул передо мной и глухо простонал.

— Оленину… — таки закончил мысль мой оруженосец, глядя на то, как раненный стрелой в грудь стражник осел в руках остальных, что успели подхватить его.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

Глава 80. Откуда не ждали

Витторио:

Свита тут же втолкнула меня назад, к стене, окружив плотным кольцом. Сверху находился потолок от балконов, а впереди, передо мной, располагались колоны, поддерживающие вышеупомянутую конструкцию, а за ними сад и … Место откуда летела стрела.

Бриян тут же разбил окно возле которого мы стояли, первый влез, проверить все ли там в порядке, после него залез я.

— Возвращаемся к Эрлин. — не на шутку испугался я.

— Вы уверены, что сейчас ей будет безопасней с Вами? — остановил меня Бриян.

— Ты прав. Бриян, Маркус, вы берете половину стражи и немедленно отправляетесь к Эрлин. — скомандовал я. — Она не должна ничего знать.

Те лишь покорно поклонились и бегом ринулись к ее покоям.

— Меня пытались убить в мое же дворце! Генерал Ричард, потрудитесь объяснить, чем занимается выставленная Вами стража, когда под их носом кто-то покушается на жизнь Верховного Эрла?! — рявкнул я.

— Простите, Ваше Величество. — извинился он. — Мы немедленно выясним, в чем дело.

«Немедленно» длилось минут пятнадцать. К тому времени Анджей уже начал изучать списки тех, кто нынче стоял на постах в западном крыле, откуда, по всей видимости, и была выпущена стрела. Свое месторасположение я поменял. Вместо кабинета перешел в другую, фактически первую попавшуюся комнату. На этом меры предосторожности я счел достаточными. Если я себя окружу сейчас дюжиной охраны, как на этом настаивал Анджей, то эти твари подумают, что я боюсь их. Не дождутся. Страх делает любого воина уязвимым и, выставив охрану, как его атрибут, я рискую накрутить самого себя.

Лоттэранские трусы. Им неведома честь. Боятся сражаться в честном бою и используют грязные трюки. Один на один в чистом поле они и гроша ломаного не стоят. Может быть в их садах и цветут прекрасные розы, но нутро их гниет однозначно. Ладно меня, но если они тронут Анну Аврору, если хоть один волос упадет с ее головы…

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Войдите, — разрешил я.

На пороге появился генерал Ричард. Судя по его виду, дела обстоят не очень.

— Ваше Величество, мы на…

— Эрлин в порядке? — прервал я его. Безопасность Анны Авроры меня волновала прежде всего.

— Да, Ваше Величество, ей усилили охрану и перевели в другие покои. Сейчас она самая охраняемая персона в империи.

— Хорошо, что со стрелявшим?

— Нашли. Он мертв, выпил яд сразу, как его поймали. Судя по следам, стрелял из покоев что в распоряжении свиты короля Лиги Теней. Но ему попросту незачем Вас убивать. Опознавательных знаков стрелявший не имел. Но стрела… Она была отравлена. Похоже, что тем же ядом, которым были отравлены Вы недавно.

— Значит у стражника практически нет шансов выжить. — подытожил старейшина Далливион.

— Я жду от Вас подробный отчет о передвижении всей его свиты и стражи.

— Как прикажите. — ответил генерал Ричард и удалился.

Перешерстили весь дворец, перевернули с ног на голову. Проверили все патрули и посты. Полностью восстановили хронологию перемещений представителей королевства Лиги Теней. Но ничего. Ни их король, ни кто-либо связанный с ним не имели к делу никакого отношения. Все они без исключения, были в это время в восточном крыле, играя в крикет с Лесным Союзом. Да и нужно быть самым настоящим болваном, чтобы стрелять из покоев, выделенных твоей свите.

* * *

Время шло, а меня все не отпускало. Каждые пятнадцать-двадцать минут ко мне приходили с отчетом о состоянии Эрлин. Тогда я еще не знал, что ударят меня там, откуда не ждали. Хотелось привести мысли в порядок, поэтому выдворил всех из кабинета, оставив только Бартэна Далливиона. Я доверял этом мурому старику. Когда он сидел рядом, я чувствовал, что со мной по меньшей мере пять поколений нордорийцев. Весь их опыт и мудрость были будто сосредоточены в старейшине. Мне, двадцатитрехлетнему Верховному Эрлу, очень не хватало их.

— Я им не оставлю этого. Это уже второе покушение. За земли он вздумал торговаться со мной. Он сам расплатится своими. — негодование захлестывало меня.

— Боюсь представить, что скажет по этому поводу Эрлин. — заметил старейшина.

— Ее никто не будет спрашивать. — отрезал я.

— С Вашего позволения, мой государь, раз уж речь зашла о ней. — начал он. — При всем моем уважении к Вам и ненависти к эльратцам, Вам следует считаться с ней.

— Старейшина, — удивился я. — Неужто мои уши перестали служить мне? Вы, старейший из нордорийцев, ярый поборник традиций и обычаев, говорите мне считаться с Эрлин?

— Я, Ваше Величество? — теперь удивлялся Бартэн. — Напротив, это всё Вы. Смею напомнить Вам Ваши же слова: «Она воспитана как эльратка, ей чужды и дики северные порядки». Взять, к примеру, то, что она устроила поутру.

— А вот Ваш слух к старости не только не ухудшился, но и вышел на новый уровень. И откуда Вам только ведомом это? — спросил я.

— Как же. Доживете до моих лет и не такому научитесь. — улыбнулся старик. — Но я не об этом. Как Вам известно, крепкая супружеская чета монархов — залог устойчивого и не шатающегося трона, а значит и государства в целом. Пусть Вы и потомок Богов, однако и людское у Вас не отнять. В частности, человеческие пороки. Вам вскружила голову вседозволенность. Знаете ведь, что эта юная девушка, гордо именуемая императрицей, без Вас не справится с делами страны. Знаете и то, что она всецело в Вашей власти, что никто слова Вам поперек не скажет, чтобы вступиться за нее. Это приятное пьянящее чувство ее беззащитности перед Вами может обернуться неприятными последствиями. Сделайте хотя бы вид, что ее беспочвенные переживания Вас беспокоят.

— Вы пользуетесь тем, что я не могу Вас казнить Бартэн.

— Я просто люблю Вас, как собственное дитя. — проворчал он.

— Вы хотели сказать, как своего прапрапрапраправнука?

— Да, именно. — кряхтя встал он. — А сейчас, с Вашего позволения, я пойду положу свои старые кости на тапчан в саду, погрею их под южным палящим солнцем.

— Конечно, старейшина.

— Когда на арене Вам будут давать благословение, не смотрите на нее так, будто вот-вот раздавите на месте.

«Хм… Неужели я и вправду так смотрю на нее?» — задумался я. Так что не сразу заметил, как в покои сразу после Бартэна влетел побледневший Анджей:

— Ваше Величество, Ее Высочество Эрлис Отталия пропала.

— Как пропала? — голова не сразу осознала услышанное, но сердце уже ухнуло вниз.

Глава 81. Мимолетное воспоминание о нем

Витторио:

— Ты что несешь Анджей?! Что значит пропала? Как можно было потерять ребенка? Она же не иголка в стоге сена! Когда она пропала?!

— Уж больше часа прошло. — ответил мальчишка.

По нему нельзя было сказать он боится моего гнева или столь сильно переживает за мою сестру.

— И мне только сейчас сообщают об этом?! Нянек ее ко мне! Эрлис, начальника охраны, чтобы они немедля были здесь!

Мне было страшно представить, что могло с ней случиться. Если они хоть пальцем тронут ее, я сравняю всё их королевство с землей. Спустя минут десять в мой временный кабинет набились все вышеупомянутые особы.

— В лучшем случае я отправлю Вас в пожизненную ссылку на рудники! — кричал я на горе-нянек. — Если с Отталией что-то случится, я лично Вас казню! Сначала выколю глаза, которыми Вы ее недоглядели, а потом четвертую мечем! Где это случилось?! — готов был придушить на месте этих женщин.

Они, потупив глаза в пол, молча давились слезами понимая, что их рыдания лишь больше разозлят меня.

— В б-библиотеке. — заикаясь ответила гувернантка.

— Кроме Вас там еще кто-то был? — спросил я, боясь услышать самое страшное.

— Да.

— Кто?! Я с тебя должен по слову вытягивать?! Говори сейчас же, как все было! — схватил ее за горло, сгорая от ужаса за Отталию.

Женщина закашлялась, посинела, но ее счастье, что она мне нужна еще живой. Путь поблагодарит Анджея, не окликни он меня, придушил бы.

— Принцесса с Лесного Союза со свитой, два княжича с западных провинций.

— Лоттэранцев там не было? — уточнил я.

— Не помню, кажется, нет.

— Вы опросили всех постовых? Кто-то видел ее? — обратился к начальнику охраны.

— Никто, Ваше Величество.

Послышался громкий всхлип Лагерты. Она всегда была слишком чувствительна. Похоже с Анной Авророй они найдут общий язык. Будут на пару реветь с ней в беседке в саду. Заметив, что обратила мое внимание, она смутилась, прикрыв рот ладонью, предотвращая очередной всхлип.

— Простите, — прошептала она.

Проигнорировал ее выпад и накинулся на остальных сестер.

— Почему ни одна из Вас не стала сидеть с ней, скинув все на гувернантку?! Кто-то же должен был заменить ей мать! Она должна воспитываться женщиной из рода Хангвул, а не няньками. И проводить с Вами больше времени, чем с ними. Или Вы может своих детей уже воспитывать хотите, так я Вас быстро замуж выдам! — кричал я, понимая, что перегибаю палку.

Но я ничего не мог с собой поделать. Страх за маленькую Отталию затуманивал рассудок. Моя маленькая, непоседливая Эрлис, девочка моя, самая младшая из Хангвулов. Я не переживу, если потеряю ее. Меня судорожно колотило от мысли, что вдруг я больше никогда ее не увижу? Прошло больше часа. Больше часа ее ищет весь дворец и не может найти.

— Вы лоттэранцев проверяли? — спросил я у начальника охраны.

— Их проверили первыми. Да и к тому же, за ними установлено круглосуточное наблюдение.

— Да, но при этом в меня кто-то стрелял!

Ловлю на себе настороженные взгляды сестер. Они без просу подняли глаза, но, увидев мой недовольный взор, тут же опустили головы.

— Что с тем, стражем, что прикрыл меня собой?

— Умер. Он — не потомок Богов, чтобы одолеть смерть. — ответил Анджей, намекая на мое «воскрешение».

Зря он это сказал. Лагерта зашаталась на месте, голова плавно упала на грудь и… Спасибо, реакции стражника. Ее усадили в кресло и Агнета с моего молчаливого позволения, взяла стакан воды, набрала ее в рот и выплеснула ей на лицо.

— Ох… — глухо простонала Лагерта. — Что-то мне дурно.

Она будто и не северянка вовсе, такая изнеженная. Такая же, каким когда-то был… Джордж. Только вот она, будучи женщиной, могла позволить себе оставаться такой: ранимой и впечатлительной.

— Вы куда, Ваше Величество? — осмелился подать голос Анджей, когда я пошел на выход.

— Искать Отталию.

— Это может быть опасно! Да и до поединка осталось три часа, нам еще к Арене нужно добраться! — крикнул он, с трудом поспевая за моим размашистым шагом.

Глава 82. Где?

Витторио:

Первым делом я отправился в места, к которым моя маленькая хулиганка испытывала особый трепет. Например, на кухню. Часто, не дожидаясь трапезы, она, улизнув от гувернантки или шантажируя последнюю, спускалась туда. Однажды я даже застал ее с поличным. Отталия угрожала гувернантке, что расскажет, как та не уследила и позволила ей взобраться на дерево. А все ради медовых булочек.

Помню, как поймал ее, когда наша пышнотелая кухарка Аграфена угощала преступницу сладким незадолго до обеда. Сам тогда заглянул таком от батюшки выпить рома. Да, бывали времена, когда я пил побольше Джорджа. Правда тогда мы условились с ней, что не сдадим друг друга. Так и сидели на печи — она, жуя свою булочку, и я, попивающий бокал рома. И разошлись так же, упорно делая вид, что никто никого не видел.

Но, к моему великому сожалению, на кухне сестры не оказалось. Так же, как не оказалось на конюшнях, на хоздворе, где она могла играть с «несчастными» кроликами, что были будущим ужином. Не нашлась она и в огромной комнате-гардеробной, где хранились наряды и украшения других Эрлис, а также на тренировочной площадке возле мишеней для лука.

Словом, осмотрел все потенциально-интересные места. Ничего. Ни слуху, ни духу. И после каждого места моя вера в то, что мы найдем ее неумолимо угасала. Я все больше и больше впадал в отчаянье. До начала боя оставалось чуть больше двух часов, а я был настолько не в состоянии думать о чем либо, что руки мои трусились поболее, чем у старейшины Далливиона.

Собаки не могли найти ее. они то и дело вели к ее комнате или просто блуждали по бесконечным коридорам дворца. В библиотеке топтались, ходя вокруг до окало между книжных шкафов, где бегала Отталия, но все без толку.

— Ты что здесь делаешь?! — крикнул я, увидев в коридоре Анну Аврору.

Эрлин шла мне на встречу, в окружении стражи, а рядом с ней шагала бледная, как стена бабушка. Не без разрешения последней она осмелилась на эту прогулку. Исходя из внешнего вида Ее Светлейшество, она все знает. Еще бы. Иногда, у меня складывается впечатление, что все, что происходит в этом дворце, я узнаю последним.

— Хоть кто-то может в этом дворце выполнять мои приказы?! — не повезло женщина, попали под горячую руку. — Гувернантка не справляется, стража не выполняет приказ охранять ребенка, позволяют лучнику гулять по дворцу стрелять в меня! А вы?! Я наказал Вам, Ваше Светлейшество следить, чтобы она никуда не выходила! Почему она здесь!

— Стреляли? — опешила Анна Аврора, прикрыв рот ладонью. — Когда…

— Ты снова ослушалась меня, Эрлин?! — перебил я ее. — Хочешь, чтобы я и тебя искал по всему дворцу?! Немедленно вернулась в свои покои! У тебя до выезда еще добрых пол часа, чтобы ни ногой оттуда!

— Но… — попыталась возразить она.

— Никаких «но»! — вскипел я. — Или я цепями тебя в спальне прикую!

— Она может знать, где Отталия. — вмешалась бабушка.

— Где? — нервно сглотнул я, голос отказывался слушаться.

Глава 83. Выбор. Нордорийская снежинка

Витторио:

— Где? — нервно сглотнул я, голос отказывался слушаться.

Напуганная девушка, съежившись, не сразу нашла в себе силы ответить.

— Не бойся, Душа Моя. Говори. — схватил я ее за плечи, стараясь говорить тихо, без нажима.

Но, если речь свою я взял под контроль, то руки нет. Я невольно слишком сжал ее и она, еще больше съежившись, ойкнув.

— Прости. — выпустил ее.

— В библиотеке есть тайный ход. Я в детстве иногда гуляла там с братом в тайне от нянюшек.

Мы, сломя голову, ринулись туда. Извилистый путь меж многочисленных книжных полок, казался вечным. В конце концов, мы остановились возле отдела мифов и легенд.

— Здесь. — сказала Анна Аврора, отодвинув пару книг.

После она просунула руку глубже и надавила на круглую выпуклую лепнину на стене. Послышался щелчок и книжная полка удалилась вперед. Буквально на пару сантиметров. Затем Эрлин толкнула ее стена со шкафом открылась, словно дверь, ведя к черному коридору.

— Ты сейчас же возвращаешься в покои. — приказал я.

— Нет, Вы заблудитесь без меня. — отказывалась девушка.

— Куда ведет ход? — спросил я.

— Мне доподлинно не ведомы все пути. Я давно не спускалась сюда. Правый на первой развилке ведет к мраморной статуе легендарной Оррины, что в тронном зале. Левый ведет к развилке из четырех дорог: первый справа к кабинету заседания министров, второй к казначейству, третий к перекрестку, что ведут к спальням и магистрату. А третий…

У меня начинала кипеть голова. А еще сосать под ложечкой. Сколько же там тех путей и там темно! А если Отталия где-то там?

— Сколько там этих чертов ходов?! — не выдержал я.

— Я ходить одиннадцать или двенадцать.

— Куда вели они?

Она начала перечислять бесчисленно количество мест, которые мое воспалённое сознание не воспринимало, но Анджей быстро записывал в свою тетрадь. Самое ужасное, что в доброй половине мы уже успели побывать.

— Анджей, проверить остальные места. Я спущусь и обследую оставшиеся ходы, которыми Эрлин не пользовалась ранее.

— Нельзя. Их много. Там указатели. Если знать их, то хорошо.

— Вот видите, там есть надписи, так что возвращайся в покои. — настаивал я.

— Нет, это староэльратский.

Приплыли. Староэльратский я в школе не учил. Как и вся моя свита.

— Насколько он похож на эльратский?

— Совсем не похож. — отбирала она последнюю надежду.

Оставался только один выход:

— Ты хочешь сказать, я должен взять тебя с собой туда?

— Да.

— Это сумасшествие! — воскликнула бабушка. — А если с Вами что-то случится?! Вы единственный мужчина из рода Хангвул! С чего Вы вообще взяли, что Отталия вообще там?

Ее Светлейшество, преследуя исключительно интересы правящей семьи в этот момент готова была променять жизнь мое маленькой Эрлис в обмен на мою. И это было бы правильно. С точки зрения блага всей империи. Я мужчина и моя жизнь куда ценнее жизни сестры Верховного Эрла, коих у меня имелось еще аж трое. Но я не мог оставить бросить ее. Не мог оставить свою нордорийскую снежинку.

— У Вас есть другие варианты?

— Пусть сначала проверят оставшиеся выходы, что перечислила Эрлин, а тогда уж пусть полезают воины, а не Вы, Ваше Величество! — бабуля не унималась, так пеклась за меня, что пренебрегая этикетом и законами, начала откровенно спорить со мной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Какое «сначала»? Если она уже в беде?

— Пусть идет Ваша свита! — не унималась она.

— Если Вы не поняли, то староэльратский знает только Эрлин и она же единственная из нас, кто был здесь. Предлагаете отпустить ее туда со свитой? Без моего сопровождения? Или может попросить ее преподать моим воинам курс-лекций по староэльратскому за пять минут?

Бабушке было нечего возразить.

— Факелы принесите, мы идем туда.

Глава 84. Подождите-ка

Анна Аврора:

Ход оказался недостаточно широким, чтобы вся наша стража прошла с нами. Да и в целом в этом не было необходимости. Разделиться мы все равно не могли, ибо дорогу знала лишь я. На самом деле, факелы здесь нужны были отнюдь не всегда. Уж не знаю, как это удалось кудесникам-архитекторам, но местами ввысь, будто к самым верхним куполам дворца проходили отверстия, откуда проникал свет. В иных местах, так я и вовсе не могла понять, где конкретно под дворцом мы находимся и чрез какие дыры туннель насыщался слабым освещением. А в дополнении с целой системой зеркал, некоторые из которых так удачно отражали свет, что освещали коридоры не хуже, нежели свечи, так и вообще светло было.

— Отталия! Отталия! — звали ее время от времени.

— Иди сюда. — приказал Витторио, скидывая с себя плащ.

Он укутал меня в него и немного растер мои плечи, стараясь согреть меня.

— Трусишься вся. — сказал он, а потом, чуть помедлив добавил. — Прости меня.

«Прости»…

Так необычно было слышать эти слова от него. Сейчас, в эти минуты, он выглядел таким загнанным, потерянным. И не скажешь, что этот огромный нордорийский воин может быть напуганным, как малое дитя. Дитя… Именно оно и есть слабое место бесстрашного и сильного Витторио.

Я сочувствовала ему, мне хотелось обнять его боль, успокоить, но я понимала, что привести его в чувство сможет только восьмилетняя пропажа. Живая и невредимая. Я искренне надеялась, что с ней все в порядке. Но в голове постоянно крутилось: «А вдруг…».

Бойтесь своих желаний.

Они имеют свойство сбываться.

Когда я молила Богов всеми силами отвадить Витторио от поединка, я вовсе не это имела ввиду. Просто, если мы продолжим в том же духе, то на арену мы точно не успеем. Уже минут двадцать мы шли по туннелю, по которому ранее, я никогда не ходила. Радовало, что тут попадал свет благодаря зеркалам, но он был довольно тусклым. А еще тут слышался неприятный запах тухлятины.

— А-аа! — крикнула я, когда что-то прошмыгнуло под ногами.

Я отпрыгнула, как ужаленная и угодила прямо в руки Витторио.

— Святые Бескрайнего Севера. — сказал он. — Это просто крыса.

Рядом оказалось целое «гнездо» этих мерзких тварей. Они буквально кишели. Их было штук десять если не больше. Они скучились вокруг чего-то, валяющегося на полу. В прошлом, по всей видимости, живого. Теперь понятно, откуда эта вонь.

— Мамочки! — запищала я от увиденного, и буквально вцепилась в Витторио.

А точнее фактически запрыгнула к нему в руки. И как я раньше спускалась сюда? Ох уж эта смелость и бесстрашие, присущие только детям. Тогда мне не казалось это настолько пугающим и омерзительным.

— Ну-ну, чего ты? Не бойся. Они не укусят тебя. — прижимал он меня к себе. — Вон сами разбегаются от твоего крика.

Успокоилась я не сразу, так же, как и вернулась на эту грешную землю с божественных рук Витторио. Мне, право слово даже стыдно стало за свои неуместные в такой тревожный час мысли. Идея зайти сюда уже начинала казаться мне абсурдной, пока мы наконец-то на вышли к перекрестку. От увиденного кровь в жилах похолодела. Мы поднесли поближе факел и увидели на покрытом пылью каменном полу свежие следы. Крошечные, явно принадлежавшие ребенку. А рядом с ними еще одни…

— Это же…

— Волкодав. — пояснил Витторио.

— Волкодав? — испугалась я. — А если он нападет на нее?

— Не нападет. Это помесь волка и собаки. Наш семейный, домашний питомец. Ну скорее не наш, а ее, она больше всех с ним таскается. Похоже он с ней. Уже хорошо. Только где она взяла его в библиотеке? — задумчиво произнес Верховный Эрл.

Мы направились за следами, очень боялись потерять их. Света становилось все меньше, а из опознавательных надписей я сама уже ничего не могла разобрать. То ли слова мне эти были неведомы, то ли я просто стала забывать староэльратский, так как давно не использовала его. Письмена все больше напоминали какой-то ребус или загадку. А может они ими и были.

«Чужое — не твое», — гласила одна из последних увиденных мною надписей. Если я правильно ее перевела. Звучало ломано, но хоть как-то. В конце концов единственными источниками света остались факелы. Дышать становилось тяжелее, не ощущалось никакого сквозняка. Куда вел этот тоннель? Я уже порядком устала, так как шла в не самой удобной обуви. Чувствовала, что кожа уже вся покрылась мозолями. Ноги совсем заплетались и я, сама не знаю, как внезапно споткнулась на ровном месте.

— Ваше Величество! Вы в порядке? — прозвучало откуда-то из-за стены.

Подождите-ка…

Из-за стены?

Мы с Витторио…

Попали в ловушку?

Глава 85. Подозрительная уверенность

Витторио:

— Вы не поранились? — спросил Анну Аврору.

— Н-нет. — ответила она выскользнув из моих объятий. — А Вы?

Ох, уж эти женщины. Никогда мне их не понять. Еще вчера практически требовала взять ее вопреки всем понятиям целомудрия, а сегодня смущенно вырывается с моих рук. Обычно уверенный голос дрожит, а щеки, я уверен, покрылись стыдливым румянцем. И это все не смотря на то, что нас никто не видит, даже мы сами в этой кромешной тьме.

— Куда ты?! — притянул ее тут же обратно.

Мало ли какие еще ловушки здесь могут поджидать. Пусть лучше рядом будет. Но дернул ее слишком сильно, так что она фактически упала мне в руки.

— Ваше Величество?! — тревожно кричала свита за стеной.

— В порядке мы! — соврал я.

В правой руке сильно саднило, похоже я задел ее. Почувствовал теплую влагу на предплечье.

— Ой! Что это? — испугалась Анна Аврора, прикоснувшись к руке.

Она снова пыталась вернуть дистанцию между нами и по всей видимости догадалась почему мое предплечье мокрое.

— Кровь?! — взвизгнула она. — Это что, кровь?!

— Ваше Величество?! Вы ранены?! — кричали по ту сторону стены.

— Да! — ответила Эрлин.

— Нет! — отрицал я.

— Как это нет?! Ран… — пришлось прикрыть ладонью ее рот.

Только женской истерики мне тут не хватало. Отталиа пропала, скоро поединок, а мы застряли невесть где в лабиринте под дворцом. И непонятно, как выбираться отсюда. Если отсюда вообще есть выход.

— Просто порезался, все в порядке! — ответил я и прокашлялся.

Пыль веков, не иначе. Дыша ею, было трудно кричать, чтобы меня услышали, потому что стена была довольно толстой и звук доносился приглушенный.

— Отойдите от стены, Ваше Величество! — крикнула свита и принялась колотить по стене.

Увы, толку от этого мало. Только силы зря потратят.

— Стойте! — крикнул я. — Посмотрите нет ли где рычага!

Воины начали осматриваться и ощупывать стены, но поиски не привели к результату. Мы оказались в удручающем положении. Они не могли уйти отсюда и позвать на помощь, потому что, во-первых, они заблудятся по дороге назад без Анны Авроры. А, во-вторых, если и выйдут отсюда каким-то чудом, то как им вернуться назад? Но попытаться стоило, поэтому было принято решение разделиться. Часть воинов осталась здесь, чтобы остальные потом, вернувшись, по голосу смогли отыскать их.

Я чувствовал, как удушающая волна паники захлестывает меня. В ловушке я потерял счет времени. Мне казалось, что прошло не меньше часа, а то и больше. Анна Аврора страшно нервничала, хоть и пыталась не подавать виду. Она сорвала с нижней юбки кусок льняной ткани и намотала его мне на руку. Я не стал противится. Пусть займется чем-то, чтобы отвлечься. Мы оба молчали, опущенные глубоко в свои думы. Лишь время от времени перекрикивались с воином, отчитываясь о ситуации.

Место, где мы были заперты, походило на квадратную комнату. В ней не было ничего, кроме каменных стен и такого же каменного пола. К счастью, ловушек больше не было. Вентиляция здесь тоже имелась, о чем свидетельствовал ветерок, хорошо ощущаемый в у дальней стены. Я был несказанно рад этому факту не только потому, что нам не грозила смерть от удушья. Очень соскучился по прохладе, которая особенно хорошо ощущалась здесь, в каменном сыром подземелье.

— Ты замерзла. — констатировал я взявшись за ее ладони. — Заболеешь еще.

Неудивительно. Такой мерзлячке, как Анна Аврора, и такой температуры достаточно.

— Ничего, главное, что с Отталией все хорошо и нас точно не успеют вытащить отсюда до поединка. — как-то уж очень уверенно прозвучал ее голос. Подозрительно уверенно.

— Эрлин… — полушепотом начал я, догадываясь в чем дело. — Ты ничего мне не хочешь сказать?

— Ой! — испугалась она, поняв, что ляпнула не подумав.

Анна Аврора сделала шаг назад. Да так резко, что я поймал руками воздух, а нее ее. Она начала удаляться от меня, пытаясь спрятаться в глубине комнаты.

— Сюда иди!

Я был просто в не себя от ярости. Обвела меня, как мальчишку. Да я чуть не посидел от ужаса! Сыграла… Нет, надругалась над моими родительскими чувствами к Отталии, чтобы я не явился на поединок! Пошла против моей воли! И ладно Эрлис, она еще ребенок. Непослушный маленький ребенок. Я ей по первое число всыплю, когда увижу. Но Анна Аврора…Она получит наказание похлеще. Ее давно пора проучить за непослушание. Я слишком много прощал ей. Все делал поблажки из-за ее менталитета, происхождения, воспитания. Жалел ее. И вот к чему это все привело.

— Ты правда думаешь, что сможешь спрятаться от меня в темноте? — тихо произнес я, проходя вперед.

Казалось еще немного и я сорвусь на крик. Да так заору, что стены задрожат и дворец рухнет нам на головы. Но Эрлин даже не думала отвечать мне и уж тем более сдаваться. Она притихла, как мышка, и я не мог понять, где именно она находится.

— Я даю тебе последний шанс, Анна Аврора или я за себя не ручаюсь. Если на счет три ты не подойдешь ко мне — пеняй на себя. Раз, два… — сделал паузу, в надежде, что она одумается, — Два с половиной… — ну же, давай, не буди во мне зверя. — Три.

Глава 86. Игра в догонялки

Анна Аврора:

— Три. — сказал он, будто забивая последний гвоздь в крышку моего гроба.

Я уже прекрасно знаю, что ничего хорошо за этим его утробным рычанием не стоит. И как я только могла себя выдать?! Да еще и так глупо. Я старалась не подавать лишнего звука. Да мне дышать было страшно, не то, что двигаться. А вот Витторио шел. Медленно и уверенно. Его тяжелые шаги приближались и мне оставалось только молиться, чтобы он не поймал меня. Ну или хотя бы не так быстро. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы оказались взаперти. Но одна понимала точно — чем дольше мы здесь продержимся, тем лучше. Для Витторио, не для меня. Я словно оказалась в клетке с нордорийским волком. Один на один. Я знаю — он точно поймает меня и сожрёт. Все, что мне остается — это тянуть время до минуты неминуемой расправы.

А шаги тем временем становились все ближе. Я аж вспотела в этом холодном сыром подземелье.

— Ты очень зря затеяла эту игру, Эрлин. — сказал он, особенно выделив последнее слово. — Еще и посмела втянуть в нее ребенка.

— Ах… — выбился воздух из моих легких, когда отступила назад и невольно впечаталась спиной в стену.

Витторио вмиг ринулся в мою сторону и я каким-то чудом увернулась от его рук.

— Поздно бегать Анна Аврора, добегалась уже.

Он будто чувствовал, где я. Все шел и шел на меня. Я пыталась поначалу двигаться беззвучно, но потом плюнула на это и стала что есть духу бежать по комнате, фактически по кругу. Делать это в туфлях, да с шлейфом было тяжело. Витторио буквально наступал мне на пятки. Это была бессмысленная погоня. Ему даже не пришлось переходить на бег, чтобы настигнуть меня. В какой-то момент он наступил мне на подол. Я бы непременно распласталась по полу, если бы воин не схватил меня.

— Нет, нет, нет! Отпусти меня! — в отчаянье прокричала я, предпринимая жалкие попытки вырваться из рук Витторио.

Я даже умудрилась укусить его за руку, за что получила смачный шлепок по ягодице.

— Ай! — вскрикнула я.

— Это только начало, Эрлин, ты сидеть у меня не сможешь.

Он прижал меня к стенке, чтобы у меня было меньше шансов вырваться. Будто бы они вообще у меня были.

— Как ты всё это прокрутила? — процедил он. — Где Отталия?

— Говори, я сказал!! — взревел он и с силон ударил кулаком по стене рядом с моим лицом. — Где моя сестра?!

— В твоих покоях. Вероятнее всего… — сипло ответила я.

— Вероятно?! — переспросил он, сжав до боли мои плечи.

— Я не знаю, как она оказалась в подземелье. — оправдывалась я. — Я поспорила с ней, что она не сможет спрятаться от меня в библиотеке. Она же огромная, там не один читальный зал, архив, музейная часть… Кто же знал, что она спустится сюда. Я намеренно спустила нас сюда. Была уверенна, что она спрячется в дальней части архива, я в детстве всегда там пряталась. Это было самое укромное место. Сама была удивлена, когда увидела ее следы здесь, в лабиринте. Не думала, что она найдет вход. Ее следы вели к камину в твоих покоях. Там один ход, без развилок. Она не могла выйти в другое место.

— В том коридоре есть ловушки? — спросил он.

— Нет. Это точно. Я специально завела нас как можно дальше. Но я не знала, что здесь ловушка.

— Хорошо. — выдохнул он, хотя по голосу его было слышно, что все ой как не хорошо. — А теперь доставай нас отсюда.

— Я-я не знаю как. — вложила в свое ответ всю уверенность, на которую только была способна, но Витторио не поверил мне.

— Ты не умеешь врать, Эрлин. — прошептал мне на ухо Витторио.

Я снова начала дергаться, стараясь выиграть время. У меня не было шансов вырваться, но я надеялась эта бесплодная борьба помоет мне выиграть жалкие минуты. А потом еще дольше я смогу водить его лабиринтами.

Однако Витторио быстро пресек все мои движения, мягко намотав мои волосы на кулак из-за чего я сама себе причиняла себе боль с каждым рывком. Мне пришлось замереть в его руках, если я хотела сохранить свои роскошные волосы. Так мне хотя бы больно не было. Так и стояла неподвижно, запрокинув голову вверх.

— Не пытайся противится моей воле, Анна Аврора. — зарычал он мне прямо в губы.

Второй рукой он бессовестно хозяйничал по моему телу, грубо сжимая его.

— Потому что я сломаю тебя. — добавил он, лизнув мою губу. — Поверь мне. Я не сделал это до сих пор лишь из уважения к тебе. Но ты, как я вижу, вовсе не спешишь уважать меня. Я ведь могу отплатить тебе той же монетой. Знаешь, что делают с нордорийскими женщинами, когда они проявляют непослушание? Даже, если эта женщина Эрлин. Уверяю тебя — это может быть очень больно. Я давно уже мечтаю сделать это с тобой.

— Ну так сделай… Витторио. — впервые назвала я его по имени.

Глава 87. Арена

Анна Аврора:

Я была готова ко всему, пусть даже он выбьет из меня всю душу. Но Витторио не смог. Он рванул с моих плеч платье, подхватил под бедра и прижал к стенке, заставив обвить его тело ногами. Даже шею укусил, что я от боли впилась в его плечи ногтями.

Но он оторвался от меня, а затем, смачно выругавшись, облокотился лбом о холодную стену.

— Если ты сейчас же не вытащишь нас отсюда, то я казню всю твою стражу и всех фрейлин за то, что они не досмотрели за тобой. — пригрозил он.

В этом был весь Витторио. Он боялся причинить боль мне, но был готов убивать других без какой-либо жалости. Я знала, что он не шутит. Казнит и глазом не моргнет. С радостью. Чтобы проучить меня, чтобы заставить меня слушаться. Мне не оставалось ничего другого, кроме как покориться его воле.

Я стала нащупывать на стене кирпичики и уже через минуту, подобрав нужные смогла отпереть нас. Мне пришлось хорошенько замотаться в плащ Витторио, чтобы прикрыть наготу после того, как он порвал верх моего наряда. Мы все еще не знали сколько времени прошло, поэтому я вновь постаралась схитрить. Ведь уговор с ним был только касательно ловушки.

Однако Витторио быстро раскусил меня, когда заметил, что мы уже второй раз прошлись по одному и тому же месту. Он без предупреждения достал кнут и замахнувшись ударил впереди идущего воина по спине. Который не то что не сопротивлялся, а даже звука не подал. А потом ударил его еще и еще, прежде, чем ко мне вернулся дар речи:

— Хватит! — крикнула я, вцепившись в руку, что держала кнут. — Я больше не буду. Я выведу нас. Десять минут и я выведу.

Меня пугал Витторио. Сейчас он был тем самым северянином, варваром… Жестоким и беспощадным солдатом.

Отталиа, как и ожидалось, нашлась в покоях Витторио. Меня быстро переодели, умыли и усадив в карету повезли на арену. Витторио ехал рядом верхом время от времени посматривая в окно кареты. Будто бы я могла сбежать из нее. Он так и не сказал мне больше ни слова, даже когда семья и я, как Эрлин Великого и Бескрайнего Севера, благословляла его на поединок. Только поцеловал мои волосы и все. А я так и упала в тот же момент на лавку от нехватки воздуха.

— Вы в порядке, Эрлин? — встревожилась свекровь склонившись надо мной.

На что я отрицательно помотала головой. Перед глазами все плыло, желудок крутило так будто меня вот-вот вырвет.

— Не позорь Север, Эрлин. Не вздумай разреветься! — исходила ядами бабушка.

Но меня едва ли беспокоили ее слова. В ушах стоял гул. Арена была полна королевских зрителей. Пол мира собралось на той арене, короли, князья, султаны, цари, ханы… Кого здесь только не было и все они здесь, чтобы лицезреть поединок за мою честь. Честь, которой и нет уже, ибо я сама же отдала ее Витторио. Как же я ненавидела себя в тот момент. Зачем я только пришла в ту ночь в его покои. Если бы не это, я смогла бы просить суд осмотреть меня. Это я во всем виновата.

Пока я занималась самобичеванием, воины уже вышли на арену. Их было много, не только Витторио и его соперник. Завертелась всякая церемониальная чехарда, которая длилась по ощущениям бесконечно долго. Мне казалось, я умру еще до начала. Так сильно колотилось сердце в груди. Очередным выныриванием из пучины беспамятного отчаянья стал выбор оружия для поединка. Тот, кого вызывали имел преимущество в этом вопросе. И он выбрал сражение на двух саблях. Саблях! А ведь северяне воюют только одним длинным прямым мечем, а не саблями! Витторио, возможно никогда в жизни не держал ее в руках!

От увиденного я невольно начала сползать по лавке за что сразу же получила щепок от свекрови.

— Приди в себя Эрлин. — огрызнулась она мне на ухо так, чтобы никто кроме меня ее не услышал. — Как в постель к Витторио прыгать, так ты смелая, а на бой на мечах смотреть, так сознание теряешь? Кровь на простынях такого же цвета, кровь от ранений.

Но мне было все равно, что она говорит. Мои мысли были заняты только Витторио. Новой волной ужаса меня накатило, когда глашатай крикнул «Начали!». Противный звон от ударов мечей достигал самых глубин моего существа, заставляя все внутри похолодеть от ужаса. И снова ощущение бесконечности. Я будто умирала сидя на той арене, пока публика восторженно что-то кричала. А потом, в какой-то момент, я увидела кровь. Кровь на белой рубашке Витторио. Я даже не успела понять как и когда противник успел его ранить. Это было последнее, что я увидела, прежде, чем провалиться в небытие.

Глава 88. Вопрос

Витторио:

Банкет выдался на славу. Чего уж там, даже мои бывший и нынешний оруженосцы пили так, будто бы они лучшие друзья. Бриян не тыкал Анджею на ошибки, а тот не пытался петушиться, что он ничуть не хуже своего предшественника. Если бы не необходимость обеспечить завтра охрану на высшем уровне, то они того гляди и спились бы вовсе. Нордорийцы радовались моей победе больше меня самого. Мне довольно быстро удалось справится с противником. Я вышел победителем без единой царапины. Если не считать, конечно, того момента, когда повязка на руке развязалась и рана, полученная мною в подземелье, не замазала кровью всю мою рубашку.

Кстати, о подземелье. Я великодушно пожалел свою маленькую нордорийскую снежинку. Она и так сполна получила от бабушки, так что мне еще и утешать ее пришлось. Заявилась ко мне: губа на выкате, глаза полные обиды. Ну как мне отчитывать ее, когда она смотрит на меня так, ища защиты? Гордая, попросила оставить нас наедине, а как вышли все, так и дала волю чувствам. Уткнулась носом в живот, обняла за ноги и как давай скулить, как раненный волк, а с ней на пару пес ее этот, Волкодав. Поднял на руки, прижал к себе и успокаивал, выдавливая из нее обещания, что впредь будет слушаться.

Не знаю, почему она так важна для меня. То ли от того, что самая младшая среди всех сестер, то ли потому что она моя точная копия, но я всегда чувствовал, что Отталиа особенно близка мне. Будто бы я не брат ей, а отец. А она рыдала у меня на плече, вымочив его слезами и вышла потом из кабинета, утерев свой раскрасневшийся нос. Да какой походкой, словно она по меньшей мере Эрлин. Шагала с высоко поднятой головой, будто не она минуту назад ревела у меня на руках так, что слышно было аж на самых дальних уголках Севера, не меньше.

Обещание своё маленькая Эрлис сдержала. По крайней мере, до конца этого вечера «я буду себя хорошо вести» работало. Не удивлюсь, если уже завтра няньки будут носится за ней по всему дворцу, заставляя чинно вышивать, как прилежная барышня, а не играть в догонялки с дворянскими сыновьями-ровесниками. Отталия прекрасно себе вела и даже ни разу не подралась ни с кем из знатных отпрысков.

Что же касается Анны Авроры, то она не разделяла всеобщего восторга. Сидела за столом ни живая, ни мертвая, будто опоенная дурманом. Она ожидаемо потеряла сознание во время поединка, так что бабушке пришлось воспользоваться нюхательными солями, чтобы привести ее в чувство. Ее унесли в карету, а во дворце она так и просидела в своих покоях до самого банкета. Уставшая, вымотанная, даже такая она виделась мне самой прелестной женщиной. Моей женщиной, потому что завтра она наконец-то станет моей женой. Если опять что-что-нибудьне случится. С учетом последних событий, я не удивлюсь, если небо упадет на землю или случится нашествие мифических грифонов, или, например, мертвые поднимутся из могил.

— Эрлин пора отдыхать, Ваше Величество, мы уведем ее. — сказал воин на ухо, склонившись надо мной.

— Не надо, я сам. — встал из-за стола.

Анна Аврора смотрела пустым взглядом перед собой на танцующих гостей и даже не заметила, как я подошел к ней.

— Вставай, Душа моя, время идти отдыхать. — она как тряпичная кукла поддалась, стоило мне приподнять ее за плечи.

У меня внутри все сжималось от боли. Бедная, бедная моя Анна Аврора. Ей было слишком тяжело пережить все, что нежданно негаданно свалилось на нее, девушку, которая никогда не должна была стать императрицей. Я положил ее руку под свой локоть и повел в покои. Старался идти медленно, чтобы она поспевала за мной. А она послушно позволяла вести себя, не проронив ни слова.

— Вы остаетесь здесь. — остановил фрейлин и горничных, не дав им зайти за нами в спальню.

— Ты позволишь помочь тебе? — спросил у Анны Авроры, снимая с нее увесистые, звенящие украшения.

Мне оставалось только надеяться, что она опять отойдет от этого состояния. Я сделаю для этого все, залечу своей накопившейся страстью, изнежу всей лаской, на которую только способно мое северное нутро.

— Я не верю. — подала голос девушка.

Да так тихо, что я поначалу подумал, что мне послышалось.

— Не верю, что все закончилось. — повторила она, подняв на меня полные слез глаза.

Она неожиданно подскочила с кровати и ринулась к чайному столику. Схватила блюдце и разбила его об угол стола.

— Ты что творишь?! — испугался я, в последней момент перехватив ее руку.

Так опешил от ее неожиданной активность, что чуть было не прозевал момент, как она едва ли не порезала себя осколком. Аккуратно забрал его и прижал ее дрожащее тело к себе. Святые Бескрайнего Севера, неужто она умом тронулась.

Бойтесь своих желаний.

Я изнывал от желания завладеть ее телом. И Боги отдали его мне. Отныне никто мне не воспрепятствует измучить ее плоть своей необузданной страстью. Но мне мало этого. Я хочу получить душу в придачу. А Боги забрали ее, оставив мне роскошную оболочку?

— Чего ты, Эрлин, чего? — целовал я ее макушку, нежа в своих объятьях.

— Мне страшно, Витторио, — шептала она сумасшедшем тоном. — Вдруг это просто сон? Вдруг я проснусь сейчас в постели с Джорджем? Но мне больно. Больно, значит я не сплю, да? Не сплю?

Больно? Я отстранился немного и увидел, как она ногтями царапает свою шею. Так вот зачем она разбивала блюдце… Хотела сделать себе больно, хотела убедиться, что ей это все не сниться. Я схватил ее за запястья и медленно завел их за спину. Она уже не просто трусилась, она плакала, истерично приговаривая: «Я же не сплю, скажи мне, Витторио, не сплю?».

— Не спишь, Анна Аврора. Не спишь, вот же я, посмотри на меня. Я здесь, я никуда не исчезну.

Очевидно, ей, как и Отталии нужно было выплакаться. Сел на кровать и усадил ее на колени. Покачивался с ней, словно убаюкивал и шептал ей на ушко всякие глупости. Спустя пол часа она успокоилась и перестала вздрагивать от рыданий. А потом мы еще долго сидели в тишине при свете свечей. Она впервые за долгое время не пыталась вырваться из моих объятий. И я наслаждался моментом. Север внутри меня оттаивал от ее тепла.

— Анна Аврора.

— Что? — спросила она, подняв на меня глаза.

— Я должен спросить у тебя кое-что… — встал с ней на руках и усадил ее на кровать.

А сам сел перед ней на коленях и обнял ее стройные аппетитные бедра.

— Ты… Выйдешь за варвара?

Глава 89. Вакханалия

Витторио:

— Ты… выйдешь за варвара? — спросил я, будто мне важен ее ответ.

Хотя кому я вру — важен. То, что она станет моей законной супругой, не обсуждалось. По своей воле или по моей, но станет. Однако… Мне бы очень хотелось, чтобы все же по своей.

— Нет. — тихо отвечает она, глядя мне прямо в глаза.

Ну за что она так со мной? За что? Еще и руки свои кладет мне на голову и начинает гладить по волосам. А я сижу перед ней на коленях, до хруста в пальцах сжимая ткани ее юбки. Встать хочу, разворотить все вокруг, кричать, как раненный зверь, но продолжаю валяться в ее ногах. И отвечаю на ее ласки. Позволяю ей гладить себя, готовый вот-вот заурчать от ее нежных прикосновений. Мучительница моя. Зачем говорит такие жуткие вещи, а потом дарит свое тепло. Ее тонкие пальчики плавно погружаются в мои волосы и я готов вечность слушать ее «нет» лишь бы она не останавливалась. Тоже мне… Верховный Эрл, разве престало мне так таять от общества женщины? Перехватываю ее кисти, целую ладошки и трусь колючей щекой о руки. Молчу, не в силах выдавить из себя ни слова. То ли от отказа ее, то ли от ласк, но мне так мучительно. Хочется выть от отчаянья, как нордорийский волк. Я верно совсем помутнел рассудком. Ибо не могут губы говорить «нет», когда действия ее вторят мне «да».

— Потому что ты не варвар. — добавляет она.

Смысл ее слов доходит до меня не сразу. Поднимаю глаза, смотрю в ее изумрудные очи и пытаюсь понять, не обманывает ли меня слух.

— Повтори. — прошу я, не веря своему счастью.

Но Анна Аврора не спешит отвечать. Меня не перестают удивлять ее резкие перемены в настроении. Что ж, спишем все на трудные время. Моя Эрлин вмиг приобретает пунцовый оттенок и прячет глаза.

— Ты не варвар. — робко повторяет она.

— Анна Аврора, Душа Моя. — шепчу я, целуя ее руки, — ты даже представить не можешь, как осчастливила меня.

Прижимаю ее к себе, бормоча невесть что. Наверное, мне следовало сказать ей сейчас что-то более достойное, чем мой сумасшедший, несвязанный полушепот. "Как же я ждал этого. Эрлин. Моя Эрлин…", — говорил я. Да, я был более, чем образован, с отличием закончил школу и читал все эти нудные романы, баллады и что там еще требовали учителя. И мог бы напрячься, вспомнив красочные слова творцов. Но могу поклясться, что ни один писатель был не в силах описать то, что творилось в моей душе. Их высокопарные речи заметно меркли на фоне моих чувств. И не было придумано ни в одном языке мире слов, которые смогли бы их описать. Я мог лишь делиться ими с Анной Авророй. Моей желанной Эрлин.

Я толкнул ее вперед, уложив на кровать, а сам навалился сверху. И только хотел поцеловать, как в дверь постучали:

— Да что уже?! — рыкнул я.

Анна Аврора:

Какое счастье, что оруженосец Витторио появился так вовремя. Пусть я и не являлась образцом целомудрия и у нас уже была близость с Витторио, однако грешить вновь, вызывая гнев Богов, лучше не стоило. Верховный Эрл отлучился по каким-то своим, а если быть точнее, то нашим государственным делам. Меня отвели в купальню, выкупали, а затем снова отправили в спальню. Я понимала, что завтра нас обвенчают, из-за чего так волновалась, что уснула лишь под утро. А утром… На меня свалилась самая что ни есть настоящая революция. Я проснулась от того, что двери моих императорских покоев распахнулись, громко ударившись о стены. Во внутрь на всем ходу ввалилась целая армия во главе с «дорогой» свекровью и ее маленьким глашатаем — Отталией. Последняя верещала от радости, смеялась и активно примеряла на себе мою фату. И отобрать ее не могли у нее ни свора прислуги, ни портнихи, ни ювелиры, ни даже сама бабуля. Вернее, она даже не пыталась этого сделать до тех пор, пока не пришло время сооружать мне прическу.

Бывшая Эрлин, в отличии от своей маленькой, громкой копии, была немногословна. Раздавая указания прислуге, она ни разу не фыркнула и вообще была в неплохом расположении духа. Лишь один раз противно сморщилась, когда поняла что платье, заказанное мне по распоряжению секретаря Его Величества, имеет открытые плечи.

— Добавьте сюда накидку, из вон той парчи. — приказала она.

На этом эпизоде, созидание ее недовольного лица закончилось. Оно вновь приобрело свойственный непроницаемый вид. Ее Светлейшество продолжила заниматься «своими» делами, стараясь лишний раз слова мне не сказать и даже не смотреть в мою сторону. Она великодушно решила «помочь» мне с выбором украшений, туфель, заколок, ленточек и прочих атрибутов свадебного убранства. А я же не стала мешать ей в этом. Чем бы бабуля не тешилась, лишь бы меня меньше трогала. Мне по большому счету не было разницы в чем выходить за Витторио. Мне кажется, он постоянно смотрит на меня так, будто на мне вовсе нет одежды. Так что, явись я в храм даже в крестьянском платье, он вряд ли заметит.

И если бабушка более не докучала мне, то от Отталии не было отбою. Она без умолку что-то тараторила, но в силу плохого знания языка понимала я едва ли четверть от сказанного. А еще она носилась по всем покоям, что у меня голова начала кружиться от этой беготни. И пёс её, Волкодав, кажется. Носился за ней. Хотя, его и псом то нельзя было назвать. Самый настоящий волк. Страшный такой. Служанка случайно натолкнулась на него, а он в ответ оскалился, что я едва ли не посидела, вместе со всеми здесь присутствующими. К тому еще животина нагло съела мой завтрак. Я не стала возмущаться, пусть лучше завтрак, чем меня. А с тем, как меня мутило от волнения, то может оно и к лучшему.

Невозмутимой относительно этих двух разбойников оставалась только бабушка. Она сидела спокойно, перебирая колье и серьги, не обращая внимания на творившуюся вкруг вакханалию. Отталия — как стихийное бедствие, ее проще просто пережить, чем вступить с ней в противостояние. Да и сама девочка была не лыком шита. Похоже, она единственная здесь не трепетала от властной руки своей высокородной бабушки. Мне вообще казалось, что они обе друг-друга стоят.

Как только меня подготовили, дамы удалились, дабы самим принарядиться оставив меня на попечение горничных и стражи. Но в одиночестве мне пробыть долго не пришлось. Время пролетело так быстро и вот, я уже выхожу из кареты и вновь машу рукой жителям столицы. Прям де-жавю. Люди радовались, очередная свадьба — значит выходные и так же бесплатная выпивка, бараны на вертелах и перепела за счет казны, салюты, танцоры, фокусники, музыканты. А главное, Витторио они были рады куда больше, чем Джорджу. Он не успел прослыть славой жестокого тирана.

К слову о Джордже. Меня начало немного трусить, когда я начала подниматься по ступенькам храма. Я почему-то боялась, что там, у алтаря, меня ждет именно он. Бледный, покрытый трупными пятнами, с узкими, как у кота зрачками. Но там стоял Витторио. Он пытался принять величественный вид, но уголки его губ таки дрогнули в легкой улыбки — явление редкое для Витторио.

Священнослужитель вел обряд, а я не слушала его слов. Как во сне. Стояла, опустив голову, и то и дело переглядывалась с Витторио. Бесстыдно, на глазах у всего мира практически пялилась на него.

— Да. — твёрдо сказал Витторио, выдернув меня из пучины собственных мыслей.

И я поняла, что совсем прослушала церемонию. Сейчас будет мой черёд отвечать.

— Согласны ли Вы, Ваше Величество, императрица Империи Священного Грифона, Эрлин Великого и Бескрайнего Севера Анна Аврора Хангвул-Бенкендорф взять в мужья Его Величество Верховного Эрла Великого и Бескрайнего Севера Витторио Хангвула?

— Да. — ответила и тут уже Витторио не сдержался, расплывшись в лучезарной улыбке.

Он поцеловал меня, так властно, так неистово, будто пытался показать всему миру, всем собравшимся королям, императорам, князьям, султанам и ханам, что я его. А затем прошла церемония коронации и на голову Витторио надели увесистую корону, в которой не было камней, отличии от моей. Она была массивная, с толстыми переплетениями, но ее ни в коем случае нельзя было назвать помпезной. Теперь он не просто Верховный Эрл — он император.

Толпа встречала нас радостными возгласами, когда мы вышли на порог храма. Мы ехали в открытой карете, махая руками жителям столицы. Ото всюду доносились поздравления и приветствия. «Да здравствует, императрица!», «Пусть живет император Витторио» — кричали люди.

Я наконец-то смогла расслабиться. Такими же казались и гости. Витторио, на удивление смог расположить к себе даже такого зануду, как султана Мехмеда. Оказывается, мой супруг владел и другими языками, помимо нордорийского. Правда эльратский в список его добродетелей не входил.

— Почему Его Величество не говорит на эльратском? — спросила я у Брияна, пока мой муж танцевал с матушкой правителя Лесного Союза. Женщиной очаровательной во всех смыслах. Мы с ней были знакомы раньше. Ее обаянию могла бы позавидовать любая молоденькая девушка. Того гляди я всерьез забеспокоюсь, что эта прелестница слегка за восемьдесят уведет у меня Витторио. Уж очень милая и веселая женщина, с невероятным чувством юмора.

— Почему не говорит… — задумался воин, прокрутив меня под своей рукой, но ответил так же, как когда мне ответил старейшина. — Думаю, он просто не считает это необходимым.

Ответил он и музыка закончилась. Начался новый танец. Витторио, передав пожилую княгиню в руки ее сыну, подошел к нам.

— Генерал Рутгерт, — сказал Витторио, — Вы позволите мне украсть у Вас мою супругу? — пошутил Верховный Эрл.

— Конечно, Ваше Величество. — ответил он, передавая мою ладонь в руку Витторио. — Признаться, завидую Вам, Ваша жена превосходно танцует. — вот негодник, усладить мои уши решил. После всего, что он ранее успел наговорить еще при правлении Джорджа. Догадываюсь, что он опосля задумал просить у меня. Вернее, у Витторио. Чувствует, что без моего на то согласия Витторио будет тяжелее исполнить его прошение.

— Я сам себе очень завидую. — ответил Витторио и увлек меня в танец.

Глаза его так хитро поблескивали, что я уже стала опасаться, что такого задумал мой император.

Глава 90. Правда

Анна Аврора:

— Что за мешок Вы на себя натянули? — спросил Витторио, притянув меня к себе.

И снова де-жавю. Я опять танцую с ним на свадьбе во дворце. Но уже на нашей с ним свадьбе. И он вновь, пренебрегая приличиями, находиться слишком близко. Настолько, что кажется еще немного и мы сольемся в единое целое.

— Это свадебное платье, Ваше Величество. — фыркнула я, меня задели его слова, ведь мне хотелось сегодня выглядеть красивой в его глазах. — Или я должна была явится на венчание без него?

— Ой, моя дорогая жена, какая же Вы все таки бесстыдница. Да, без платья было бы лучше, но боюсь ости не пережили бы еще одного скандала. А вообще я про эту накидку. Зачем Вы ее надели?

— Потому что так пожелала Ваша бабушка. — невозмутимо ответила я. — Ей показалось, что оно слишком откровенное.

— Я так не думаю. — сказал Витторио и резко дернул завязки накидки на горле.

Ткань спала с моих плеч, мужчина ловко подхватил ее и кинул в сторону, прямо в руки прислуге. Этот жест вогнал меня в краску. Все танцующие, да и не танцующие пары тоже враз обратили на меня внимание.

— Что Вы творите? — я зло взглянула на него, стараясь сохранить лицо.

— Избавляю Вас от лишней одежды. — спокойно ответил муж.

— Вы бы еще раздели меня здесь. На нас все смотрят теперь! — возмущалась я.

— Не волнуйтесь, я еще раздену Вас сегодня. — ответил он заговорщическим шепотом, мне прямо на ухо. — Или Вам уже не терпится? Вы только скажите и мы мигом отправимся в спальню.

Тут уж я чуть от стыда под землю не провалилась. Мне казалось, будто все вокруг слышат или как минимум догадываются, какие непристойности говорит Витторио.

— Это Вам похоже не терпится, мой дорогой супруг. Разве Вы не утолили свою страсть позавчера?

— Даже, если бы позавчера что-то и было, то она бы снова разгорелась во мне. Причем с не меньшей силой. — хитро улыбнулся Витторио.

— Что? — я не сразу поняла смысл сказанного. — Что Вы имеете ввиду?

— Вы не грешница, ибо по сей день невинны. Я не взял Вас тогда. — шокировал меня Витторио.

— Как…? — нервно спросила я. — А как же кровь на простынях?

— Это моя кровь.

— Ваша? — уточнила я, не веря своим ушам. — Но откуда?

— Я незаметно порезал свой мизинец складным ножом и измазал и Вас, и простыни. — он указал взглядом на свою руку, в которой держал мою ладонь.

И правда. На мизинце порез. Я не могла толком рассмотреть его из-за неудобного положения руки, зато хорошо ощущала пальцами корочку, что покрывала рану. Признаться, это не на шутку разозлило меня.

— Да как…? — задыхалась я от возмущения. — Да как Вы вообще посмели?!

— Вы злитесь, что я не обесчестил Вас? — Витторио удивился моей реакции. — Не переживайте, сегодня мы обязательно исправим эту оплошность!

— Вы обманули меня! — не унималась я. — Я была уверенна, что опорочена. Из-за вашей лжи, я не могла ходатайствовать в церковном суде, чтобы они осмотрели меня на предмет невинности! Ваша жизнь не подверглась бы опасности! Не было бы этого чертово поединка!

— Леди не пристало так ругаться. — мягко ответил он и коснулся своими губами моих.

Прямо посреди танца. На глазах у всех. Святые Эльрата, какой срам! Но Витторио очевидно ничего не смущало. Лучше бы он не раскрывал мне правду. Меня кажется, начинает мутить от волнения. Я-то ведь была уверенна, что все случилось. Мы же еще после с ним… Возле стола. Я была уверенна, что просто потеряла сознание от боли. А он… Теперь я не только очень переживаю, но и боюсь. Боюсь невесть чего.

— Жду не дождусь, когда мы окажемся в спальне. — поцеловал мою руку Витторио, когда танец окончился.

Глава 91. Игра

Витторио:

Не буду скрывать, весь праздник я только и думал о том, как окажусь со своей женой в постели. Мои распаленные, нездоровые фантазии, подогреваемые высокими градусами рома, не давали мне здраво мыслить, отдаваясь жаром по всему телу. Не знаю, нормально ли до такой степени желать женщину? Я всё задавался вопросом, чем же особенна она так для меня. Ответ оказался простым — всем. И теперь это всё моё пред божественными и земными законами.

Вынужден отметить, что признание во время танца возымело должный эффект. Анна Аврора стыдливо покраснела, занервничала и даже разозлилась. Но, что насторожило меня больше всего, так это то, что я вкусил ее страх. Сладкой, томящей волной отдалось в моих венах осознание ее беззащитности передо мной. Меня пугало это хищное возбуждение, вызванное пониманием, сколь зависима она от меня. Но разум затмевали другие чувства. Первобытные, острые, всепоглощающие. Мне хотелось сдаться им, дозволив себе этой ночью всё. Однако, я боялся… Боялся обидеть ее этим. Ведь она согласится на всё, что я захочу. Слишком велик соблазн, чтобы ему не поддаться.

И я поддался. И для начала решил измучить её, чтобы Анна Аврора почувствовала себя в такой же безысходности, как я когда-то. Чтобы ощутила, как сильно она истязала меня своим изматывающим поведением. Знала же тогда, что не трону её. Видела, как изводит меня, и продолжала это делать. Повторюсь — я тот еще ростовщик. Она заплатит за это сполна. Я возьму с нее все и даже больше. Наслажусь каждым моментом её бессмысленных трепыханий.

Я специально и словом не обмолвился, когда мы отправились в спальню. Шел по коридору рядом с ней медленно, я бы даже сказал в вразвалочку. Пока она еле перебирала ногами. Стройными, изящными, красивыми своими ногами. И смотрел на них не только я. Анна Аврора с не меньшим упоением рассматривала свои носки, правда совсем с иным подтекстом.

Когда двери покоев за нами закрылись, она в ту же секунду вздрогнула, а после, набросив на лицо остатки смелости, застыла на месте, как каменное изваяние. Да, было бы лучше, не говорить ей правду, но разве тогда мне предстала бы пред глазами столь занимательная картина?

Я же, в отличии от своей новоиспеченной супруги, предпочел переместиться на кровать. Предварительно поправив подушку, устроился на ней полулежа. А после, скрестив ноги, и, сложив руки на груди, я начал свою экзекуцию:

— Ну и? — улыбнулся я. — Вы сдается на днях так жаждали нашей близости? Ну так давайте, приступайте.

Ооо, будь я художником, то непременно запечатлел бы это выражение лица в миниатюре. И носил бы её всюду с собой. Смесь возмущения, невинного непонимания, смущения и растерянности.

— Ч-то…? — подала тихий голосок Эрлин. — Что мне делать?

Ох, что ж ты творишь, Анна Аврора? Продолжишь в таком же духе и мы пропустим эту игру, перейдя сразу к делу. Я ожидал, что она будет стеснительно молчать, а то и вовсе попытается сбежать из спальни. Безуспешно, конечно.

— «Что» говорите… — ответил я. — А Вы не знаете? Ей Богу, как маленькая. Чай замужняя женщина уже.

— Да, замужняя, но я… — резко умолкла, обнимая себя руками с защитном жесте.

Зря, очень зря она сейчас невольно сжала свою грудь.

— Что «Вы»? Хотите сказать, что не знаете, что делать? Неужто Вы не в курсе, как заделывают наследников? — я уже вовсю бесстыдно ощупывал её тонкий стан взглядом, представляя, как сниму всё ненужное тряпьё, именуемое свадебным нарядом.

— Чего молчите? — продолжил я. — В церковно-приходской школе Вам не объясняли, посредством чего Создатель дарует супругам детей?

— Ну… Подробности этих непристойностей мне не рассказывали.

— Ах, «непристойности»?! — деланно удивился я, вскинув бровь. — То есть то, чем мы будем заниматься сейчас, «непристойность»?

— Вы что издеваетесь надо мной?! — наконец не выдержала она, воинственно вскинув голову, но тут же упустила ее, встретившись с моим самодовольным взглядом.

Святые Бескрайнего Севера. Я буду гореть за это в аду.

— Я? Отнюдь. Это Вы издеваетесь, моя дорогая жена. — ответил я, сделав акцент на последнем слове. — Еще пару дней назад Вы так пламенно просились ко мне в постель, а теперича строите из себя саму невинность. Я прямо-таки растерян.

— Что мне делать? — снова спросила она.

Всё Анна Аврора. Всё надо делать. Я встал с кровати, не без удовольствия отметив, как дернулась она в этот момент. Подошел к ней вплотную, пьянея от желания, наклонился и прошептал на ухо:

— А что Вы делали пару дней назад?

Даже в полутьме от моего взгляда не укрылось, как по её шее пробежался табун мурашек. Но Анна Аврора продолжала смотреть вниз, боясь поднять на меня глаза.

— Это Вы делали, я просто… — она вдруг замолчала, резко отвернув голову в сторону.

Видно заметила, как угрожающе топорщится ткань на моих штанах.

— Просто что? — дожимал я её.

— П-просто я Вам позволяла это делать. — робко ответила она.

Насмешила. Какая новость. А звучит-то как, «позволяла». Ошибаешься, Анна Аврора. Ты не можешь мне что-либо позволять или запрещать.

— Вот как… — лениво протянул я. — Что ж, сегодня Вам придется всё сделать самой.

Она судорожно сглотнула после этой фразы, а я уже нафантазировал себе невесть что. То, к чему совсем не пристало принуждать аристократку и уж тем более императрицу.

— Как? — тихо спросила она.

Чёрт! И для кого из нас двоих это пытка? Я хотел, чтобы мучилась только она!

— Взгляни на меня. — сипло попросил я.

Она послушалась. Робко подняла свои очи сначала мне на грудь, а потом, глубоко вздохнув, осмелилась посмотреть мне в глаза.

— Для начала… Помоги мне раздеться. — почти спокойно, едва слышно произнес я.

Моя Эрлин аж губы свои алые приоткрыла от удивления. Мои вопиюще дерзкие слова задели её за живое. В её глазах плескались стыд и отчаянье. Она готова была вот-вот сорваться с места и сбежать. Я был уверен, я знал, что она так и сделает. Уже приготовился хватать её своими загребущими руками и, как зверь в берлогу, волочь на кровать, чтобы измучить своей лаской, как вдруг она потянула ко мне руки.

Я аж дыхание затаил в тот момент, когда она своими дрожащими, тонкими пальчиками стала расстегивать фибулу на моем плече. Плащ водопадом обрушился на пол. За ним полетела фибула. Затем она принялась стягивать с меня кожаный нагрудник. Руки не слушались Анну Аврору, а её сбивчивое дыхание дразнило мой слух, заглушая стук моего сердца. Я не торопил её, стоял, как статуя, покрываясь испариной, пока она снимала с меня элементы свадебного убранства. Казалось, из ушей уже пар идёт.

Дальше пошли тонкие кожаные шлейки, опоясывающие грудь и плечи, шнуры, портупея, парадный металлический пояс на животе. Она оголяла не тело моё — душу. Однако, сняв внешнюю атрибутику, она вдруг остановилась, оставив меня в рубашке и штанах, и снова опустила глаза.

— Продолжай. — то ли приказал, то ли взмолился я.

Но она ничего не сделала. В покоях повисла напряженная тишина. Она не может. Это слишком для неё. Пусть раньше она видела меня без одежды, но совсем при других обстоятельствах. Мы так и стояли неподвижно друг напротив друга. Она — смущенная до предела, я — пытающийся обуздать надвигающийся взрыв. Уже собирался схватить её, но она снова удивила меня, взявшись за завязочки на моей рубашке. Анна Аврора стала дышать её чаще, на лбу проступил пот. Меж бровей залегла чуть заметная складочка, от того, как сосредоточенно она их сводила, пытаясь справится с завязкой. Но в итоге лишь сильнее затягивала её. Она сильно, нервничала, руки стали трястись пуще прежнего, не в силах развязать узелок. Анна Аврора отчаянно простонала после очередной провальной попытки, тут же пытаясь подавить предательский звук.

И тут я уже не выдержал. Это было последней каплей. Я положил свою ладонь поверх её трясущихся рук на завязках, останавливая тремор, и тихо прохрипел:

— Я сам.

Аккуратно убрал её руку и разорвал на себе эту чёртову рубашку.

Глава 92. Трепет

Анна Аврора:

Скрежет рвущейся ткани резанул слух, заставив всё моё существо содрогнутся. Витторио с таким нетерпением срывал с себя рубашку, что я невольно сжалась, боясь за свою участь. Меня раздирали противоречивые чувства. В тот момент мои глаза видели перед собой всё того же Витторио. Любимого, дорогого сердцу мужчину. Но вёл он себя, как самый настоящий варвар. Цеплял словами, вгонял в краску, а теперь и вовсе, как дикарь, разодрал на себе рубашку. И дышал так глубоко, прерывисто, почти рычал. Как дикий нордорийский волк, готовый вот-вот броситься и сожрать свою жертву. И сегодня его жертвой стану я.

Вдруг он раздерет меня так же, как эту несчастную вещь? Какой силой нужно обладать, чтобы с такой легкостью порвать плотное волокно? Ответ был очевиден. Он прямо передо мной. Высокий рост, широкая фигура, необъятные плечи — эти природные данные в совокупности с годами тренировок и многолетними сражениями сделали Витторио больше, чем просто сильным. Рельефная мускулатура молодого воина угрожающе перекатывалась под изувеченной шрамами кожей. Завораживала мой неискушенный взгляд. А его крепкие, доселе безучастные, руки стали труситься крупной дрожью — настолько нестерпимым было его желание прикоснуться ко мне. С таким-то телом немудрено разорвать не только рубашку, но и меня. Чего я между тем очень боялась.

Чего мне ждать от этой ночи? На что способен Витторио, который не сдерживает себя? Ведь он не будет сдерживаться, я вижу. Он и без того слишком долго мучился. Но как далеко он зайдет? Где границы у моего мужа и существуют ли они? И ещё… Он будет прикасаться ко мне так же нежно, как раньше?

Мне было невдомёк, почему страх старательно пытался приглушить остальные чувства. Ведь это моя обязанность — делить ложе с мужем. Все замужние дамы проходят через такое. Мои замужние подруги даже делились со мной непристойными подробностями. Я знала, что будет. Но лучше бы не слушала их. Одни говорили, что испытали невыносимую боль, другие пережили ночь безболезненно, третьи и вовсе умудрились испытать приятные чувства. А я похоже умру. От тех самых чувств, вернее от их переизбытка.

Быть может меня всё еще не отпускают события ночи с Джорджем? Тогда он тоже рвал одежду. На мне. А, возможно, я просто слишком волнуюсь? Когда я молила Витторио взять меня перед поединком, я была полна уверенности, что он уже обесчестил меня. Мною двигало отнюдь не плотское желание — страх. Тот же самый страх. Только не за себя, а за Витторио. Я боялась, что он погибнет во время поединка, не оставив после себя самое дорогое, что он может мне дать — дитя. Чувство страха за него было сильнее стыда и смущения.

Но сегодня всё иначе. Этой ночью, когда ничего больше не угрожает нашему будущему, я позволила себе сдаться своим слабостям. Да и как тут не сдаться, когда он так плотоядно смотрит на меня? Когда даже не пытается скрыть, что раздевает меня глазами? И в придачу заставляет отвечать ему на развратности, еще больше вгоняя в краску. Видел, сколь невыносим мне этот разговор и всё равно продолжал. Ему нравилось. Он упивался моими взволнованным трепетом и смущением. В то время как сам, не только не волновался, он получал удовольствие, созидая бурю чувств, что вызывал во мне.

Витторио не дал мне опомнится. Едва ошмётки рубашки коснулись пола, он набросился на меня. Так резко, что у меня перехватило дыхание. Ему мало было просто коснуться моих губ, он пошел дальше. Его порочные движения языком стянули тугой, томительный узел внизу живота, вырывая из моих уст стон. Как и раньше Витторио целовал меня, не размениваясь на нежности. Он брал то, то ему было нужно, а я, какой срам, вторила его похабным движениям, отвечая и подаваясь на встречу.

Однако, руки его пусть и беспардонно блуждали по телу, сжимая все его округлости, они отнюдь не были грубыми. Чувствовалась ли в них сила? Да. Власть? Несомненно. Желание? Хоть отбавляй. Его прикосновения нельзя было назвать нежными. Но каждым сантиметром кожи я чувствовала, что он касается меня так, будто я самая большая в мире драгоценность. Я наполнялась какой-то неведомой мне доселе лёгкостью и трепетом. Мне хотелось чувствовать его ближе. Я запускала пальцы в его густые волосы, гладила мощную шею, впивалась ногтями в плечи.

Муж, внезапно, подхватил меня за бедра, заставляя обвить его торс ногами, и понёс на кровать. Положив меня на белоснежные простыни, он оторвался от моих губ и принялся стягивать платье. А я наконец-то вдохнула кислород и с ним в голову вернулись трезвые мысли.

Глава 93. Пытка

Анна Аврора:

— Свечи! — взмолилась я, прикрывая обнажённую грудь. — Надо потушить свечи!

Моё роскошное платье уже валялось на полу. Я осталась полностью обнаженной, не считая тонких белых чулок. Витторио жадно смотрел на меня, его бесстыжие руки отнюдь не целомудренно блуждали по телу, заставляя всё моё естество трепетать. Горячее дыхание воина опаляло шею, борода нещадно колола нежную кожу, а губы осыпали ключицу дорожкой из поцелуев. Он продолжал свои неистовые пытки, не желая слушать меня.

— Витторио! — вырвался слабый крик. — Я прошу тебя, давай потушим их!

Мой муж и так уже прикоснулся ко мне везде, где только можно. Я не могу выносить ещё и его горящего взора. Моё тело и без того горит.

— Нет. — категорично заявил он.

Вторя своим же словам, воин развёл мои скрещенные руки, открывая доступ к груди.

— Я хочу тебя видеть. — добавил он, целуя меня там. — Всю.

Я оказалась полностью обездвижена. Витторио без труда удерживал мои запястья, прижав их к матрасу аккурат рядом с плечами. Мои ноги были не в силах двинуться от навалившегося веса. Он дразнил меня, заставлял желать большего. Его губы, властно сминающие кожу, его влажные поцелуи и постыдные движения языком вызывали странные, волнующие ощущения. Они сосредотачивались у меня в животе каким-то тягучим исступлением. Я чувствовала себя очень странно, мне казалось, еще немного и я просто взлечу в воздух и там же и растворюсь. И чем дальше заходил Витторио, тем сильнее я изнывала от них.

Очередной волной трепета, смешанной с необъясним страхом, стала попытка мужчины вклиниться меж моих ног. Всё-таки поцелуи поцелуями, а это… Это совсем другое! Я невольно воспротивилась ему, на что он укусил меня в ответ. За грудь. В самом чувствительном её месте.

— Ай! — крикнула скорее он неожиданности, чем от боли. — Витторио!

Он воспользовался моментом и раздвинул коленями мои ноги. Бессовестный супруг продолжал изучать моё тело губами, однако его исследовательский интерес стал постепенно опускаться ниже. И если поначалу я не придала этому значения, сходя сума от бабочек в животе, то потом, почувствовав поцелуи намного ниже пупка, всерьез забила тревогу.

— Что ты задумал?! Нет! Витторио! — молила я, пытаясь выскользнуть из под него. — Не надо!

Боже мой, как же стыдно! Я не смогу, я не выдержу этого! Но Витторио не было дела до моих терзаний. Он рывком притянул меня к себе, ловко закинув ноги на свои плечи.

— Ваше Величество! — в отчаянье прокричала я. — Прекратите!

Мне думалось, обратись я к нему на "Вы", как к императору, смогу потешить его самолюбие, тем самым достучавшись до него. Ведь он так желал всё это время заставить меня склониться перед ним, всецело подчиниться, признать его власть. Но меня он, похоже, любил больше, ибо без промедления резко пресёк мою жалкую попытку помешать ему осуществить задуманное. Более того, император намеренно немного приподнял мои бедра, вынуждая перенести вес на лопатки. В таком положении мне стало ещё сложнее противиться его воле. Мне казалось, я взорвусь от нахлынувших на меня чувств — бурной смеси природной девичьей скромности и уж совсем, как я была уверенна, не присущей девушке похоти.

— У-умоляю, не делайте этого. — сил на крик уже не было, бессмысленная борьба вымотала меня. Голос казался таким чужим, осипшим.

Моей последней надеждой была попытка оторвать его пальцы от бёдер. Я понимала, что мне не удастся, но это могло бы в очередной раз отвлечь моего супруга. Надеялась, что, мешая ему, я заставлю его плюнуть на это дело и, прости Господи, перейти поскорее к тому, что непосредственно ведёт к продолжению рода. Потому что я больше не могла терпеть эти муки. Моё сердце колотилось, как у кролика. Когда же это всё закончится? Иначе оно просто выпрыгнет из груди, а бабочки в животе защекотать до смерти изнутри.

Я приложилась всей пятернёй к его указательным пальцам и, потянув на себя, о чудо, у меня получилось оторвать их. Жаль, радость моя была преждевременной. Пусть на мгновенье он поддался мне, но это был обманчивый маневр. Я лишь усугубила ситуацию, лишив себя последней возможности воспротивиться Витторио. Он в мгновение ока перехватил мои ладони и прижал их к бёдрам своими. Теперь не только ноги были зафиксированы его руками, но и мои кисти полностью лишены возможности двигаться.

— Успокойся, Эрлин. — сказал он тоном, который совсем не способствовал спокойствию. — Не надо стесняться меня.

И словно издеваясь, желая окончательно растоптать всё невинное, что осталось во мне, добавил:

— Не стоит нервничать. У тебя будет возможность отомстить, попытавшись смутить меня подобным образом. — ехидно улыбнулся он, глядя мне прямо в глаза, а затем укусил внутреннею сторону бедра, вырывая из моих уст сдавленный стон.

«Нервничать»? «Не стоит нервничать»? Да как мне не нервничать после такого? Его слова поселили во мне ещё большее смятение. Что-что, а смутить его невозможно. Неужели он заставит меня…? Разве такое вообще возможно? Разве то, что от творит сейчас, допустимо?

Собрав последние силы, я дернулась, будто это могло мне помочь, а потом… Потом уже стало поздно.

Дикий нордорийский волк. Я опасалась, что он сожрёт меня и не подавится. Но я даже не думала, что это будет так… Так…Буквально. Что он творил! Я даже не в силах найти слова, чтобы выразить это. Я была физически слишком раскрыта перед ним, но моя внутренняя зажатость никуда не исчезла. Мне никуда не деться, пора смириться с этим. Что я, девушка еще пару недель назад не знавшая ничего об этой жизни, могла противопоставить ему, воину старшего меня ни сколько по годам, сколько по жизненному опыту?

Я попыталась расслабиться, покорно выжидая окончание этой пытки. И вдруг неожиданно для самой себя мне стало приятно. Так приятно, как никогда раньше не было. Это были какие-то совершенно новые, неведомые мне чувства. Сладкие, тёрпкие. Они всё усиливались, и усиливались, лишая меня возможности мыслить здраво. Я была словно тетива. Приятное напряжение нарастало, натягивая ощущения до предела. Мне было до того хорошо, что я, позабыв о скромности, невольно подалась вперед, навстречу губам Витторио. Я больше не могла контролировать себя. Из горла вырвался предательский стон, выдавая моё наслаждение. Сердце стучало в ушах. Его гул, смешанный с моим прерывистым дыханием и развратными причмокиваниями Витторио, наполнил спальню.

— Да… Пожалуйста… — губы сами шептали, прося, не зная чего. — Витторио…

В ответ воин лишь сильнее сжал мои бедра. Он уже давно отпустил мои руки, поняв, что я окончательно сдалась. Томимая сладкими чувствами, я судорожно комкала простынь руками, запускала пальцы в волосы Витторио, словно благодаря за его нежные ласки. В какой-то момент, чувства стали настолько острыми, что мне казалось — я на краю и вот-вот упаду. И… упала. В пучину неги и наслаждения. Они волнами прокатывались по моему телу, отдаваясь в нём мелкой, судорожной дрожью. Я даже дыхание задержала на мгновенье, до того хорошо мне было.

У меня не было сил пошевелиться, не то, что что-то сказать. Я открыла рот, стараясь отдышаться. Мои ноги всё еще немного подрагивали. Дыхание Витторио было таким же сбивчивым. Но сил, очевидно, у него оказалось больше. Сквозь биение сердца и шум крови в ушах, в полусознательном состоянии я услышала шелест ткани, а затем почувствовала прикосновение его оголенных ног на своих бёдрах. Не отойдя от захлестнувшего меня удовольствия, я испытала новые, такие же незнакомые чувства. И поняла, что на этом сладкое удовольствие для меня закончилось.

— А-ах… — вырвался стон боли из моих уст.

Глава 94. Разве можно сдержаться?

Витторио:

— А-ах… — простонала Анна Аврора.

— Т-шш, — шикнул я, поцеловав её, — в следующий раз будет легче. Расслабься.

Да. Это было то, чего я так долго ждал. О чём грезил денно и нощно. То, что преследовало меня во снах. Только реальность не сравнится со сном. В действительности всё оказалось в тысячи раз лучше. Острее, ярче. Так, как я даже представить себе не мог. Даже в самых смелых фантазия мне не было так хорошо, как сейчас. Я не монах. Разве можно сдерживаться, вкусив её такую? Аппетитную, соблазнительную, желанную. Чуть с ума не сошел от этого. А как смотрела она на меня? Смесь похоти и невинного смущения. Я точно лишился рассудка. Её стоны, её сбивчивое дыхание — музыка для моих ушей. И теперь я буду играть эти ноты каждую ночь.

Жаль, Анна Аврора пока не разделяла моего восторга. Она вмиг напряглась, неосознанно заелозила бедрами в попытках отодвинуться от меня вверх. Но сделала только хуже. Потому что я одёрнул её обратно, сделав тем самым ещё больнее.

— Аа-ай! — взвыла она, ударив в мою грудь ладошками.

Из глаз брызнули слёзы. Лицо исказилось от боли. Но я уже не мог облегчить её муки. Больше я не владел собой. Её терпеливый и снисходительный Витторио исчез, как мы переступили порог спальни. Осталось одичалое животное, движимое лишь первобытними инстинктами. И я снова толкнулся вперёд, сходя с ума от неземного наслаждения.

— А-ах! Нет, Витторио! — ещё громче прокричала она, впиваясь в мою грудь ногтями. — Нет!

— Да, Анна Аврора. Да. — прошипел я ей в губы и толкнулся до упора, вызывая новую порцию стона. — Ты забыла? Я же варвар. — и снова толчок, и снова её всхлип. — Дикарь. — добавил, опять резко вбившись в неё.

— Ааай! — крикнула моя Эрлин.

— Насильник. — проигнорировал её, вновь вбивая податливое тело в матрас.

— Нет, Витторио! — плакала она.

— Нелюдь! — ещё один удар о её бедра.

— Перестань! — взмолилась она, не оставляя попыток отстраниться.

— Животное. — очередной движение, уносящее меня в рай.

— Прошу тебя! — не прекращала хныкать Эрлин.

— Просишь? — наигранно удивился я. — Да, милая, я знаю, что ты просишь. И ты напросилась. Сама.

Накрутил её густые волосы на кулак и приподнял голову, чтобы она видела, как я присваиваю её себе.

— Глаза открой! — приказал ей, когда она стыдливо прикрыла свои изумрудные очи.

Она не смогла ослушаться.

— Ты ведь этого хотела? Этого добивалась, когда дразнила меня? Ну так что, нравится? Нравится, как этот варвар дерёт тебя?

— Больно… — прохрипела она мне в губы. — Мне больно.

О, Боги, что я творю?! Я и вправду насильник и варвар. Я буду корить себя. Винить во всех смертных грехах. Но…

Утром.

Когда ко мне вернется человеческий облик. Потому что сейчас мне слишком хорошо, чтобы думать об этом. Я пьянею от этих порочных ощущений. Во мне не осталось ничего человеческого. Только грязная животная похоть к ней. Да, я последняя мразь в империи. Но мне нравится видеть, как ей больно подо мной. Нравится чувствовать её теплую девственную кровь на свой коже. Я теряю здравый рассудок от слияния с ней. Растворяюсь в ней. Каждым своим движение, будто подтверждаю свои права на неё. Доказываю, кому она принадлежит.

— А мне не было больно? — целую её за ушком. — Ты ведь знала, что я не могу притронуться к тебе. — не спрашивал, утверждал. — Знала и намерено заводила меня.

— Нет, неправда! — простонала моя жена, очередной раз вцепившись в меня ногтями.

— Правда, Анна Аврора.

Я грубо смял её грудь, прильнул губами к шее. И снова резко вбился в её обессиленное тело.

— Остановись, Витторио! — молила моя мучительница.

Она даже не догадывалась, что этим ещё больше заводит меня. Я нашел её губы своими, чтобы закрыть её рот, и начал вторгаться ещё и туда. Пил её, как сладкий нектар. Сжимал аппетитные ягодицы, плотнее прижимаясь к ней. Мне было всё мало. Мало, хоть и так уже взял её. Мне нужно было ещё. Хотелось большего. Я чувствовал себя, как девственник, впервые дорвавшийся до женщины. Все мои предыдущие связи, в сравнении с этой ночью, казались жалкой прелюдией. Я двигался, как сумасшедший, наслаждаясь каждым рывком. Сжимал стройное тело своей жены, покрывал его поцелуями, которые сродни сравнить с укусами. Оставлял следы на её нежной коже и зализывал их, словно прося прощение за содеянное. Мое наслаждение всё нарастало и нарастало. Я чувствовал, что уже близок. Анна Аврора громко стонала подо мной, доводя меня до исступления. Все мои чувства обострились. Я был на пределе. Сердце гулко билось в груди, сознание затуманилось дурманом. Последний резкий толчок и я наконец достиг пика, содрогаясь всем телом от наполнявшего меня удовольствия. Навалился на неё всем своим телом. С моих губ сорвался сдавленный хриплый стон. Дрожащими руками я прижал Анну Аврору плотнее к себе. Уткнулся носом в её шею, вдыхая ставший уже таким родным запах. И наслаждался. Наслаждался удушающими волнами острого удовольствия, полученного от соития с ней.

Я пробыл в таком положении ещё немного, пытаясь выровнять дыхание. Анна Аврора продолжала тихонько всхлипывать. По её виску прокатилась горькая слеза, которую я немедля слизал языком, смачно причмокнув, смакуя сладкий вкус своей победы. Я подчинил её. Заставил. Сделал с ней то, о чём столько времени мечтал. Я поцеловал её висок и переключился на левое ушко.

— Т-шш. — тихо прошипел я, пытаясь успокоить её и собрал языком солёные капли с левого виска.

А после отстранился, под вымученный стон своей Эрлин. О, Боги. До чего же она прекрасна сейчас. Аж залюбовался результатами своих трудов. Раскрасневшаяся, изнеможённая, покрытая следами моей любви, она тяжело дышала, соблазнительно приоткрыв опухшие от поцелуев губы. Анна Аврора лежала раскрытая передо мной, не в силах спрятаться от моего затуманенного взгляда. Измазанная девственной кровью и моим семенем, моя… Только моя Эрлин. Я испачкал её собой. Опорочил. Отобрал её честь. А она всё равно осталась такой же чистой и непорочной, как раньше. Разве такое возможно?

Я заботливо укутал Анну Аврору простыню и, улегшись рядом, прижал её дрожащее тело к себе. Она тихо всхлипывала у меня на груди, пока я нежил её в своих крепких объятьях. Уткнулся носом в её макушку и дышал ею, стараясь выровнять никак не желающее приходить в норму дыхание. Я всё еще испытывал поражающую легкость и эйфорию от близости с ней. Сердце продолжало набатом бить в ушах, заглушая потуги разума в голове. Рука собственнически сжимала ягодицу Анны Авроры. В памяти хмельным флёром прокручивались её стоны. Кожу на груди приятно саднило от царапин, оставленных ее ногтями, а перед глазами то и дело всплывало, как она выгибается подо мной.

Я ещё долго не мог протрезветь, прокручивая в голове случившееся. Меня никак не хотело отпускать. Я проживал эти сладостные моменты снова и снова, прокручивая их в памяти. Пока окончательно не пришел в себя. И не осознал на трезвую голову, что же я, чёрт побери, натворил!

А самое ужасное, что я даже не успокоился! Думал, что стоит мне взять её, как первобытный самец во мне перестанет требовать разврата с ней. Никогда ещё я так не ошибался. Я жаждал её ничуть не меньше, чем раньше, если не больше.

«Святые Бескрайнего Севера, какое же я чудовище», — запоздало очнулся моя совесть.

Глава 95. Перед всем миром

Витторио:

К тому времени, как проснулась моя совесть, Анна Аврора уже уснула. Такая маленькая, хрупкая, она сладко сопела в моих объятьях, заставляя меня чуть ли не урчать от удовольствия. Её слипшиеся от слез ресницы подрагивали во сне, напоминая мне, сколь ужасно я с ней поступил. Я утратил всякий контроль над собой и брал её грубо и жестко. Совсем не так, как она того заслуживает. И самое ужасное — я причинил ей сильную боль, даже не пытаясь хоть как-нибудь облегчить её. Не остановился, не дал ей время свыкнуться с новыми ощущениями. Драл её так, будто впервые брал женщину. Как мне теперь смотреть ей в глаза? Как ей довериться мне, если я обещал защищать её, но так и не смог защитить от самого себя?

Увы, не смотря на все мои душевные терзания, я тело продолжало требовать её. После небольшой передышки я готов был вновь броситься на Эрлин, как голодный зверь. Слишком уж долго я желал близости с ней, чтобы насытиться с одного раза. Хотя что-то мне подсказывало. Что и тысячи ночей не хватит.

Но я не мог нарушать её сон только лишь с целью утолить свои плотские нужды. Лежать с ней в обнимку и чувствовать её тепло было так же невыносимо. Поэтому я попытался аккуратно переложить Анну Аврору на подушку. Она что-то хмыкнула во сне, а после скрутилась в клубочек, как кошка. Моя зеленоглазая, ручная кошка.

Я встал с кровати, натянул штаны и подошел к графину. Плеснув рома, уселся на диван и принялся запивать все пройденные нами испытания. Не мог поверить, что всё наконец-то закончилось. Мне думалось, что в любой момент в нашу спальню ворвется Анджей с круглыми от ужаса глазами и завопит мне что-то в стиле: «Ваше Величество, там такое…» и понесётся. Землетрясение, войны, восстание мертвых (Джорджа в том числе) и прочая ересь. Я бы даже не удивился, если бы небо вздумало упасть на землю. Сейчас, когда мне так хорошо, находясь рядом с ней. Один на один. Без лишних глаз. Когда я могу в любой момент коснуться её, поцеловать, закинуть её стройные ножки себе на плечи и…

Так, хватит об этом думать, нам обоим нужно выспаться. Я просто не могу так чудовищно поступить с ней. Моя Анна Аврора и так пережила слишком многое, как для девушки, которая была взъерошена, как в тепле и ласке, подобно майской розе.

Чтобы отвлечься решил заняться делами насущными. В частности государственными. Для моей супруги это в новинку, конечно, но да, ей следует привыкать, что вся наша с ней жизнь, вплоть до постели — это дела государственные. И если раньше ей, как простой аристократке не было нужды отчитываться о своей жизни, то теперь, став императрицей, её невинность должна была стать предмет публичного обсуждения.

Дабы мне сподручней было, я позвал горничную на помощь:

— Я сейчас подниму её, а ты смени простынь на чистую. — тихо приказал ей.

Она кивнула и принялась исполнять поручение. Я аккуратно, боясь разбудить, взял на руки Анну Аврору. Моя невесомая Эрлин, укутанная в простынь, выглядела, как спящий ангел. Невольно залюбовался ею, не боясь быть пойманным. Святые Бескрайнего Севера, как непривычно в открытую рассматривать Анну Аврору без опаски быть уличенным в этом, как преступник. Хоть целый день гляди и слова никто не скажет. Надо будет заказать её портрет себе на стол.

— Н-нет, — промямлила вдруг во сне моя жена.

Её прекрасное личико скривилось, брови свелись не переносице.

— Джордж… Не выйду… — тревожно произнесла она во сне.

— Т-шш, — стал убаюкивать её на руках, словно малое дитя.

Мне не хотелось её будить. Вдруг она не уснёт после этого кошмара?

— Я здесь, Анна Аврора. — сказал я, поцеловав её в лоб. — Я не отдам тебя Джорджу. Я здесь.

Она затихла, услышав мой голос, и я бережно уложил её на чистую простынь. Служанка молча стояла, ждав дальнейших указаний. Кивнул ей, чтобы она ушла. Меня вдруг погрузило в смутные мысли. Эту счастливую ночь омрачили воспоминания о брате. Джордж… Почему я не уберег её от Джорджа? Почему я не уберег его от него самого?

Уснул поздно, но по старой военной привычке всё равно встал рано. Чувствовал себя, как варенный, но отсыпаться буду потом. У меня, как у императора, есть обязательства. И прежде всего закончить с этой свадьбой. Я, безусловно, рад этому событию. Но постельные эпизода сего празднества меня радуют куда больше, нежели дневные развлечения. Шум, гам, музыка, толпы гостей. И траты! Везде огромные траты! Мне ещё думать, как восполнять казну после войны. Отстроить хотя бы то, что было разрушено. Кроме того, у меня грандиозные планы по постройке мельниц, мануфактур, школ, приютов. Я прямо смотрю и вижу в каждом блюде из заморских продуктов какую-нибудь не напечатанную книгу или не выкованный меч. Ничего не мог с собой поделать. Привычка питаться кашами и простым мясом от меня ещё никуда не делась. Нет, в доме, конечно, кухарка много чего готовила. Но не так вычурно. Да и вообще последнее годы я больше провел в засадах в лесу, питаясь дичью и грибами.

Так что, морально готовясь к истерике казначея по этому же поводу, я нехотя натягивал на себя парадное убранство, подготовленное для второго дня свадьбы. Право слово, я бы так же, как и этот важный чиновник, кричал бы на весь дворец и эпично размахивал баснословными счетами. Но, как император, не могу себе этого позволить.

Закончив с одеждой, не без гордости взял в руки окровавленную простынь и вышел на балкон. Сам не знаю, от чего, но я был очень доволен собой. В саду дворца уже разгуливали гости, наслаждаясь фуршетом. Под пристальными взглядами я перевесил через перила простынь на всеобщее обозрение. Отныне весь мир теперь знает, что Анна Аврора моя. Гости восторженно захлопали и, чокнувшись бокалами, принялись отмечать консумацию браку.

Шум с улицы ожидаемо разбудил мою жену. Я надеялся, что её сон всё же крепче. Открыв глаза, она испуганно подорвалась, оглядываясь вокруг, словно боялась увидеть здесь что-то или кого-то.

— Ну-ну, чего ты? — присел рядом с ней на кровать.

— Н-ничего. — всхлипнула она, отвернувшись.

Я видел, как в её глаза наполнились влагой. Раньше, я бы просто оставил её на попечение целой вереницы служанок и фрейлин, приказав выяснить и доложить мне, что стало причиной её печали. Но теперь, будучи её супругом, я не мог спихнуть на них это бремя. Однако, справляться с этим в одиночку, мне было пока не по силам. Я не знал, что делать с женскими слезами. У нордорийцев подобные проявления чувств было огромной редкостью. И лишь по веским поводам таким как смерть или, к примеру, болезнь ребёнка. Любые другие горести они оплакивали без мужского участия. Истерики в присутствии мужчин были непозволительны. Исключением разве что служила моя Отталия. И то на пальцах одной руки можно было посчитать подобные выпады. Только вот Анна Аврора не моя младшая сестра, я не могу пообещать ей куклу, чтобы она не расстраивалась.

Будь на моём месте мой покойный отец Верховный Эльф Вальф, то непременно приказал бы ей успокоиться. Честно говоря, язык чесался сделать то же самое. Сей способ был прост и привычен мне. Но за всё это время я убедился, что приказами я многого не добьюсь от Анны Авроры. Вести себя с Эрлин, как с обычной нордорийской дворянкой не получится.

Поэтому я не придумал ничего лучше, кроме как просто усадить жену себе на колени и обнять её. Сделал только хуже. Она принялась в открытую рыдать у меня на плече. Её плач раздирал мне сердце. Что уже успело случиться, она ведь едва ли глаза открыла? А я, воин повидавший не раз смерть в глаза, спасовал. Струсил перед маленькой хрупкой эльраткой. Язык у меня не повернулся спросить о причинах её слёз. Потому что боялся услышать, что виной тому я и моя вчерашняя несдержанность. Я просто целовал её волосы и гладил по спине, пока она не успокоилась.

— Вам надо в купальню, — сказал я, отстранившись. — Я прикажу прислать фрейлин. Они помогут подготовиться Вам.

Глава 96. Набраться мужества

Витторио:

Празднество шло полным ходом. Всё по плану, как того требуют традиции и обычаи. Музыка, танцы, игры, великолепный банкет, фокусники, шуты. Правители государств вместе со своими семьями и приближенными праздновали нашу свадьбу. Жители империи наслаждались мясом на вертелах на городских площадях, выпивкой и прочими бесплатными угощениями. Все вокруг пело и благоухало от счастья. Даже всегда собранный и дисциплинированный Анджей напился так, что его выводили под руки подышать свежим воздухом.

И только мы с Анной Авророй сидели хмурые, как на поминках. Султан Мехмед не преминул подшутить, что я уж совсем измучил свою супругу ночью и подбодрил, мол дело молодое, немудрено засыпать на ходу, коль всю ночь провёл в компании такой красавицы.

А ведь мы пытались. Пытались натянуть улыбки до ушей и выполнять свои обязанности. Но между фальшивым смехом я то и дело поглядывал на свою жену. Выглядела она и вправду очень уставшей. А ещё, к моему ужасу, от моих глаз не укрылось, что ей больно. Едва уловимые взгляду движения выдавали мне, человеку не мало знавшему про боль, что ей сейчас не по себе. Некоторые движения ей давались с трудом, будто она осиливала себя. Но держалась при этом превосходно, продолжая общаться с гостями так, будто бы её ничего не беспокоит.

Я приказал незаметно подсунуть ей отвар, что мог бы облегчить боль. Сидел рядом с ней за столом и дышать боялся. Словами не передать, как я ждал окончания вечера, чтобы она наконец-то отдохнула.

— Прости меня. — таки набрался мужества, прошептав ей на ухо такие простые слова.

Глава 97. Будуар

Витторио:

— Прости меня. — таки набрался мужества, прошептав ей на ухо такие простые слова.

Нашел под столом её ладонь и крепко сжал.

— Я не должен был…

— Всё в порядке. — тихо перебила она меня. — Не терзайте себя.

И позвала слугу, чтобы он что-то подал на стол, дав мне понять этим своё нежелание обсуждать это.

Во второй половине дня, ближе к вечернему шоу, мы все разошлись дабы сменить наряды на вечерние. Я быстро справился со своим незамысловатым очередным нарядом, от количества которых начинало рябить в глазах, и немедля заявился в будуар супруги. Бесчисленно количество фрейлин и горничных помогало ей справляться со сложным убранством. Расчесывали волосы, скрепляли части наряда воедино, прежде чем надеть его, шнуровали корсет и занимались прочим бездельем.

Вся эта вакханалия с переодеванием, гудевшая как улей, замерла стоило мне войти. Женщины оставили свои дела, кротко присев передо мной в глубоком реверансе, склонив при этом низко головы.

Последней, как ни странно, отреагировала Эрлин. Ей всё еще было непривычно, что она вынуждена кому-то, кроме своего покойного родственника кланяться. Да и тот, как я понял, не требовал соблюдения дворцового протокола в узком кругу семьи.

— Ваше Величество?.. — сказала она, поднявшись с пуфика.

Она стыдливо покраснела, поняв, что я застал её в полуодетом виде. Я же, в отличии от неё не видел в этом ничего дурного. Анна Аврора моя жена и нет ничего предосудительного, что я смотрю на неё в любом виде.

— Что-то случилось? — с опаской спросила она, поднявшись с реверанса.

— Случилось. — ответил я и, опередив её вопрос, добавил, — я хотел увидеть тебя.

Да, я, как ребенок, боялся, что она куда-нибудь исчезнет, не будь меня рядом. Всё никак не мог поверить своему счастью. Анна Аврора побагровела ещё сильнее. Но не нашлась, что ответить мне.

— Продолжайте, ни то мы до ночи отсюда не выйдем. — приказал я и улей снова зашумел.

Или нет, я бы сказал зашуршал. Женщины стали двигаться, стараясь не создавать лишнего шума, да и вообще делали всё молча. Хотя, ещё минуту назад, тут стоял шум и гам. Но так даже было лучше. Это не отвлекало меня от моей важной миссии. Я удобно расположился на кресле позади Анны Авроры и, пребывая в своём праве, смотрел за каждым её движение.

Меня забавляло, как она дёргается, всякий раз, когда, поднимая глаза, встречалась с моими в отражении в зеркале.

— Этот синяк на шее. — сказал я, заставив всех присутствующих замереть. — Не запудривайте его.

Теперь уже всеми оттенками красного вспыхнула не только моя Эрлин, но и все остальные дамы.

— Вам налить что-что-нибудь— поинтересовалась одна из служанок.

Не успел ответить. В комнату кто-то вошел и, судя по реакции женщин, не просто «кто-то», а некто важный. Все до единой присели в реверансе. Даже Анна Аврора. Не будуар, а проходной двор какой-то.

— Ваше Святейшество? — удивился я, увидев на пороге бабушку.

Встал в знак приветствия и подошел к ней, чтобы поцеловать руку.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да. Вас просто невозможно поймать во дворце. Мне нужно с Вами кое-что обсудить. Оставьте нас. — кивнула она фрейлинам и прислуге.

— Это срочно? — уточнил я.

— Да.

После моего одобрительного кивка женская гвардия вооруженная ленточками, расчёсками и прочим оружием по укрощению мужчин, покинула будуар.

— Простите, я похоже не так выразилась. — сказала бабушка. — Я хотела поговорить только с Вами. Это касается Вас. — она кинула взгляд через моё плече на Анну Аврору.

Глава 98. Не понравилось?

Витторио:

Бабушке не удалось в полной мере скрыть своё пренебрежение, как бы уважительно она не пыталась говорить. Она всё еще не была готова примириться с эльратцами. Чего не скажешь про мою Эрлин. Она была очень терпима к моей родственнице. Склонив голову, Анна Аврора покорно последовала к выходу. Но не дошла. Я схватил её за руку, едва она поравнялась со мной.

— Разве я давал тебе разрешение выйти? — выгнув бровь, спросил у неё.

— Простите, Ваше Величество. — пролепетала она глядя в пол.

— Смею Вам напомнить Ваше Святейшество, он обратился к бабушке, — что Анна Аврора моя Эрлин. И я требую уважения к ней. Любое оскорбление нанесенное ей, я буду считать обращенным ко мне. — уже прям чую, что натерплюсь я ещё от них двоих.

— Простите, мой государь. — поклонилась бабушка.

Я окинул её сердитым взглядом, давая ей понять, что она не всё договорила.

— Простите, Эрлин. — поклонилась моей жене, но уже символически, не так низко, как мне.

— Что Вы хотели?

— Я лишь хотела напомнить Вам про Эрлис. Надобно обсудить вопрос их замужества с принцами из соседних стран. — мне кажется, что она недоговаривает.

— Это всё?

— Да. — по этому «да» я понял, что она на меня обижена и говорить мне более ничего не желает.

Я мог бы приказать ей выложить всё, но был уверен — ничего сверхъестественного там нет. Иначе моя свита уже давно бы мне доложила. У меня глаза по всему дворцу, за каждым углом и чуть ли не в каждой вазе. Посему обязательно выслушаю эти пустые женские переживания после. Как нибудь, когда у меня выделится свободная минутка между заслушиванием отчётов от министров и проверки армейских корпусов.

— Можете быть свободны.

Остаток дня так же прошел без происшествий. Тишь да гладь, вернее шум и веселья. Я видел, что Анне Авроре намного лучше. Ее движения не выдавали былых болей. Это позволило мне немного расслабиться. Я даже отвлёкся и заметил случайно, как Бриян в перерывах от бдения безопасности, сверлит взглядом Мари — любимую фрейлину моей Эрлин.

— Бриян. — подозвал я его, поманив пальцем.

Тот наклонился, чтобы только он мог слышать меня.

— На следующий танце пригласи Мари.

— Но я должен смотреть за…

— Это приказ. — перебил я его.

— Так точно, Ваше Величество. — не смел ослушаться он.

А я на следующий танец уже выбрал себе даму. Вон ту пожилую леди, которая обижалась на меня, как будто она Отталия. Кстати, про Эрлис. Именно её моя бабушка и третировала в этот момент, сгоняя всю злость на то, чтобы зачитать лекцию о «неподобающем» поведении маленькой представительницы династии Хангвул. Я, конечно, не слышал, но по выражению лица Отталии выслушивала она нечто подобное. Глядя на меня при этом в поиске своего спасения. Но я до этого времени безучастно сидел, занятый своей женой. Моя позиция в этих вопросах была категорична — я не буду вмешиваться в женские разборки. Ещё чего не хватало. Я не просто мужчина, я Верховный Эрл, император в конце-концов. У меня есть дела поважнее. Да и к тому же маленькой разбойнице будет полезно послушать нотации по прилежному поведению.

И пусть в мои планы не входило спасение сестры от нашей разъяренной родственницы, я все же невольно стал её героем. Мне нужно было поговорить с бабушкой по поводу её не побоюсь этого слова «выбрика». Напомнив ей, кто такая Анна Аврора и как её нужно уважать. Для профилактики.

Завидев моё приближение, Оталлия расцвела от радости.

— Вы позволите пригласить Вас, Ваше Святейшество? — зачем-то поинтересовался я, зная, что мне никто не посмеет отказать.

— Конечно, Ваше Величество. — поклонилась она.

Её пыл с моим появлением заметно поубавился. А вот маленькая Эрлин, не теряя ни минуты, рванула в другую сторону зала к другим королевским отпрыскам, заставляя нянек и стражу из моей свиты мчаться за ней, чуть ли не расталкивая гостей. Я теперь знаю, как наказать провинившихся — буду отправлять нянчиться с ней. На их лицах так и читалось: «Я лучше напишу с десяток отчётов и буду ночевать в засаде, чем ещё раз переживу это снова».

Музыка началась и мы закружились в танце. Пока моя бабушка обиженно молчала, делая вид, что всё хорошо, я успел краем глаза окинуть Брияна и его партнёршу. Бедняжка-Мари чуть ли не трусилась в его руках, пока сам воин смотрел на неё так, что я терялся в догадках, что он хочет с ней сделать. Убить или сожрать? В любом случае Мари не оценит ни первое, ни второе. Ей было бы комфортней сидеть подле своей госпожи, но она, по всей видимости, вынудила фрейлину танцевать с таким же категоричным приказом, как и я Брияна. А сама госпожа уже вовсю о чем-то хихикала с королём Лесного Союза. Так и до нового поединка недалеко.

— Ревнуете? — оторвала меня от размышлений бабушка, напомнив, чего ради я всё это затеял.

— А Вы проницательны. — ответил я.

— Ещё бы. В мои до годы.

— Ну что Вы, какие там годы? Вы как хорошее вино, с каждым годом всё хорошеете.

— Думаете так загладить свою вину? Бросьте. Вы пригласили меня, чтобы сказать об этом?

— И об этом тоже. Но всё же основной причиной было другое. Сегодня в будуаре Вы ведь зашли вовсе не про Эрлис поговорить?

— А Вы проницательны. — передразнила она меня.

— Ну так что?

— Я хотела поговорить не с Вами.

— А с кем же позвольте узнать? Фрейлин и служанок выставили, Анну Аврору тоже пытались. Теперь оказывается, ещё и меня хотели. Уж не со стенами Вы там говорить собрались?

— Ваше Величество, мне может и много лет, однако я пока ещё не выжила из ума.

— Да, трезвости Вашего ума позавидует любой мужчина. Так с кем Вы поговорить хотели?

— Мне было надобно обсудить кое что со своим внуком, а не с Верховным Эрлом.

— Он готов Вас выслушать. — ответил ей, дав понять, что она может перейти на непротокольное общение.

— Внук мой, на тебе лица днём не было. — обеспокоенно произнесла она, у неё даже голос изменился. — Я видела, как ты смотришь на свою Эрлин. Не терзай себя, прошу тебя. У меня сил нет видеть тебя таким. Это нормально для женщины, испытывать боль после соития с мужчиной. Такова наша природа. Ей и без того повезло. Поверь мне, ты наверняка был с ней куда сдержанней и нежнее, чем твой твой отец к матери.

— Как? Разве Вы не были уверенны, что я обесчестил её ещё до поединка на арене? — удивился я её познаниям.

— Думала, пока не увидела сегодня простынь на балконе.

— Может быть это была моя кровь? — пытался выведать, как же она поняла всё. Вот шпионка. Мой корпус разведчиков ей позавидует.

— Не твоя. Я полюбопытствовала у лекаря о состоянии твоей раны на руке. Он сказал, что со вчера не меняли повязку, так как кровотечения не было. А под полупрозрачным рукавом видно было, сколь искусно наложена повязка. Вы бы ночью вдвоем так не справились.

— Ха-х… — не удержался я. — Может я ножом себя пырнул в другом месте?

— Тогда почему твоя жена еле ноги волочила сегодня утром?

— Вы неподражаемы.

— Твой дед не взял бы в жены другую. — улыбнулась она.

Но мне было до улыбок. Она снова напомнила мне, как мерзко я поступил. Но я был рад поговорить об этом с кем-то, кто близок мне и воспримет мои переживания, как свои. Я мог всецело доверять Ее Святейшеству. И мои откровения облегчили мне душу.

— Увы, я не был с ней сдержан. — с сожалением выдохнул я.

— Уверенна, что это не так. — утешала меня она. — Даже если ты позволил себе некоторую слабость, это не отменяет всей той нежности и любви, что ты подарил ей. Твой дед никогда не смотрел на меня так, как ты на свою Эрлин.

На последнем предложении голос этой всегда сильной женщины неожиданно дрогнул. Мне стало так больно за неё. Неужели мой дед не дарил ей всё свое внимание и заботу? Разве она не заслужила?

— Он…

— Он любил нордорийцев больше, чем собственных детей. — добавила она. — Я не виню его. Мы все тогда жили только одним — жаждой мести имперцам. Но ты… ваше поколение может позволить себе чувствовать что-то другое, а не только ненависть.

— Знаете, бабушка, я почему-то продолжаю чувствовать ненависть. Но уже не к имперцам, а к себе. Она ведь Эрлин — Душа Моя. Не пристало брать её, как обычную женщину.

— Она и есть женщина. Или ты бы предпочел, чтобы это с ней сделал Джордж? — спросила она, поставив меня в ступор. — А может быть она выбрала бы его, чтобы пережить такое? Ты здоровый молодой воин, она твоя жена. Так и должно быть. Потом ей не будет больно.

— Вы правы. — ответил я после небольшой паузы.

— Дай ей сегодня отдохнуть. А после уже вовсю можешь заняться вопросами наследников, без оглядки на сдержанность.

Танец закончился и я отвел Ее Святейшество туда, откуда забрал. Серьезный, как на построении Бриян, чинно подвел смущенную Мари к столу. И король, чтоб ему пусто было, Лесного Союза передал руку моей жены мне, сказав при этом, как сказочно мне повезло. Будто я сам не в курсе.

— Всё нормально? Почему на них лица нет? — тихо спросила меня Анна Аврора, показывая взглядом на Мари и Брияна.

— Не знаю, — ответил я, поцеловав жену в макушку, — устали наверное.

После салютов все ещё немного потанцевали и пошли отдыхать. Вчера я был готов закинуть Анну Аврору на плече и буквально бежать с ней в спальню. Сегодня это желания конкурировало с чувством всепоглощающей вины. И последняя выиграла. Мне стоило прислушаться к совету бабушки и оставить жену на сегодня в покое.

— В-вы…

— Ты. — перебил я её. — Наедине ты можешь обращаться ко мне на «ты».

— Ты не ложишься? — спросила она, натягивая простынь по самый подбородок.

— Нет, мне нужно ещё почитать отчет от внутренней разведки. — ответил я, укрывая её сверху ещё и одеялом.

Замерзнет ведь, пока я лягу. Южанка. Даже летом ей холодно.

— Спокойной ночи. — пропищала она, отвернувшись на другой бой, даже поцеловать мне себя не дала.

— Спокойной ночи. — сказал я и пошел на диван, где на столике рядом меня уже ждал тот самый отчет.

Мне нужно было отвлечься, чтобы успокоиться и не думать о том, как бы отбросить это чёртово одеяло вместе с остальными лишними тряпками, вцепившись в Эрлин. Спустя четверть часа, я изучил документ, сделал пару отметок и тоже решил ложиться. Думал, что Анна Аврора спит, однако, подойдя к кровати заметил, что это не так. Мало того, её подушка была мокрая. Она снова плакала. Похоже, этот экзамен семейной жизни мне ещё предстоит сдать. Утром я его очевидно провалил, так и не выяснив в чём дело. И вот вечером у меня пересдача. Ну что ж, главное сохранять холодный ум. Этот как переговоры с противником. Нельзя поддаваться эмоциям.

— Что случилось, Душа Моя? — спросил я, присев на кровать. — У тебя что-то болит?

— Нет. — ответила она, отвернувшись в другую сторону.

Вот что я такого сказал? Чего она отворачивается? Было желание силком её развернуть и выпытать, в чём дело. Но я отбрасываю его и, глубоко вдохнув, пробую опять:

— Тогда что же тебя так расстроило?

В ответ лишь тихие всхлипы. Чёрт! Где-нибудь есть пособие или какая-то методичка по разрешению женских истерик? Может, я что-то упустил? Может, в каком-нибудь подзаконном нормативном акте или последнем издании церковного писания есть руководство по успокоению женщин?

Аккуратно, словно прося разрешения, касаюсь её плеча и она тут же подрывается на кровати, как ошпаренная. Повернувшись ко мне, она слёзно спрашивает:

— Я сделала, что-то не так?

— В смысле? — теряюсь я.

Нет, я определенно пошлю Анджея искать мне пособие. И словарь. Женский. Ибо я ничего не понимаю из сказанного.

— Вчера ночью я сделала что-то не так? Вам не понравилось?! — чуть ли не кричит она, шокируя меня.

Мне? Не понравилось? То, что наконец-то присвоил её себе, с ума сходя от желания, не понравилось? Чувствовать под собой её податливое аппетитное тело не понравилось? Наслаждаться её стонами и прерывистым дыханием не понравилось? До дрожи упиваться близостью с ней не понравилось? Что из этого всего мне должно было не понравиться?

— С чего ты взяла, Эрлин? — удивленно спрашиваю я.

— С того, что Вы будто нарочито не захотели в кровать со мной ложиться. Выдумали какой-то отчёт! И всё утро ходили, как в воду опущенный!

А вот и первый урок семейной жизни. Никогда не слушайте чужих советов. Даже от тех, кто желает Вам добра. Лучше бы лёг сразу с ней, а там уже, как пошло бы.

Глава 99. Уговоры

Анна Аврора:

— С того, что Вы будто нарочито не хотите в кровать со мной ложиться. Выдумали какой-то отчёт! — голос сорвался, получилось громче, чем следовало.

Меня душили обида и разочарование. Я сама себя была противна. Как же… Как ему могла понравиться вчерашняя ночь, если я только и делала, что мешала ему? Даже раздеть его не смогла, как он просил. Не справилась с обычными завязочками на рубашке. И противилась, когда он своими губами начал… О, Создатель, даже вспоминая об этом, готова провалиться под землю от стыда. А как я отталкивала Витторио, стоило ему навалиться на меня. Да, в начале казалось, что меня просто разорвет на части. В мое тело будто вонзалось раскаленное железо. Но после болезненные ощущения стали терпимее. К удивлению, я даже сумела испытать будоражащие приятные чувства, смешанные с острой болью, приносимые мне с каждым рывком.

К тому же я была уверенна, что Витторио был в восторге. Не то, чтобы я знала, как выглядит мужчина, удовлетворённый от соития с женщиной. Но мне казалось, что это так. Похоже, меня обмануло чутье. Он весь день ходил расстроенный. А сейчас выдумал себе занятие лишь бы отсрочить сон со мной.

— Эрлин… — сказал он не своим голосом.

Святые Эльрата! Что я наделала?! Мне говорили, что жена Верховного Эрла не смеет устраивать истерики. И уж тем более выставлять претензии. А я уже второй раз за день раскисла, растекаясь слезами по подушкам.

— Простите! — подрываюсь с места, не давая договорить ему.

Час от часу не легче. Мало того, что претензию ему выставила, ещё и перебить осмелилась. Сколько правил я успела нарушить за эту минуту? Давно следовало понять, что Витторио не благовоспитанный аристократ, а воин, прошедший войну. Беседы по душам — не его стихия. Я уже не раз видела, как лопается его терпение.

Однако далеко убежать не получается. Муж одним движением возвращает меня в исходное положение.

— Как ты могла подумать такое? — убирает мою непослушную прядь за ухо, он совсем не кажется раздраженным. — Это была лучшая ночь в моей жизни. Ты даже не представляешь, как осчастливила меня.

Он по-свойски притягивает меня за талию к себе на колени. А я теряюсь. Мне кажется, я сейчас растаю от его рук. Внутри всё трепещет от приятного волнения. Если он продолжит меня так держать, то я того гляди прощу ему всё.

— Тогда почему Вы утром были расстроены?

— «Ты». Называй меня в спальне на «ты». — он аж брови насупил.

— Простите… — по привычке ответила ему, обращаясь на «Вы», но увидев его реакцию исправилась. — Ой, то есть прости.

— Молодец, — похвалил меня Витторио, поцеловав в лоб, — я был расстроен, потому что обидел тебя ночью. Прости меня, я не обещаю, что у меня получится, но впредь я постараюсь быть сдержаннее.

— Всё в порядке, Витторио. Ты же мой муж и вправе делать со мной в спальне всё, что пожелаешь.

— Да, — согласился он, — и я желаю, чтобы ты разделяла со мной наслаждение, а не мучилась от боли.

— Мне было бы больно вчера в любом случае. — выдохнула я, опустив глаза.

— Но я мог бы облегчить эту боль. — с сожалением произнес он. — А вместо этого сосредоточился лишь на собственном удовольствии.

— Не злись на себя. Ведь я сама раздразнила тебя раньше, перед боем на арене. Я не должна была…

— Это не важно. Главное, что я должен был. — перебил он меня, приложив указательный палец к моим губам. — Я обещал, что защищу тебя, но не смог уберечь от самого себя. Не сдержал слово.

— Ты поэтому сейчас занялся делами вместо того, чтобы лечь рядом? — спросила я. — Ты наказываешь себя за вчера?

— Нет, я лишь не хотел искушать себя. — признался он, нервно сглотнув. Он перестал смотреть мне в глаза, его взгляд опустился ниже. — Тебе следует отдохнуть после вчерашнего.

Проследив за его взглядом, поняла, что он смотрит на мою грудь. Полупрозрачная ткань выдавала не только её очертания, но и явно демонстрировала, какие чувства вызывают во мне руки Витторио. Мне вдруг стало неудобно сидеть на нём, я почувствовала некоторое давление. Витторио напрягся, его жилистые руки стали плавно опускаться по спине, вызывая табун мурашек. Мне стало так неловко. Я пока не могла свыкнуться с мыслью, что он мой муж. Это ведь нормально, что он делает что-то подобное со мной? Нормально, что я пылаю такой порочной страстью к нему?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Так давай ляжем вместе отдыхать. — отвечаю я, обхватывая ладонями его мужественное лицо.

— Хочешь вместе отдохнуть? — шумно выдыхает он, сминая мои бедра.

Он определенно вкладывает в «отдохнуть» совсем другой смысл. Серьезный разговор у нас больше не получится. Впредь стоит надевать что-то поскромнее, чтобы поговорить по душам. Воин так сильно прижимает меня к себе, что, кажется, ткань между нами не выдержит и мы сольемся воедино прямо сейчас.

— Хочу. — так же сбивчиво отвечаю я. Мне катастрофически не хватает воздуха.

— Ты понимаешь, на что соглашаешься? — урчит он, стягивая зубами рукав ночной сорочки с моего плеча.

Его борода начинает нещадно колоть меня. Стоит влажному поцелую коснуться плеч, и я вздрагиваю, настолько остро в моем теле отдаются его прикосновения. Витторио лишь победно усмехается, довольный моей реакцией.

— Да. — с придыханием отвечаю я, когда он целует меня в шею.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки, комкая ткань на его необъятных плечах.

— И ты позволишь мне? — прикусывает мочку уха.

— Позволю. — севшим голосом отвечаю я.

— Понимаешь, что я снова буду в тебе? — самодовольно заявляет он, стягивая рукав со второго плеча.

— Да.

— И тебе может быть больно. — говорит он, одновременно сжимая мою грудь. Будто в подтверждение своих слов.

— Может.

— Если я начну, то уже не смогу остановиться. — предупреждает он. Право слово, кто из нас кого ещё уговаривает. — Поэтому, если ты боишься, то ещё не поздно отказаться. Мы можем подождать, пока твое тело восстановится.

Действия Витторио идут в рознь со словами. Он говорит, что готов прерваться, но сам только продолжает. Верх моей ночной сорочки уже давно стянут до талии, а руки воина проникли под подол, хозяйничая там во всю. Он ведет себя, словно одержимый. Хоть минуту назад был в здравом рассудке. Да и сама я мыслю ничуть не лучше, когда он так порочно прикасается ко мне.

— Я не хочу ждать. — говорю я, срывая зверя с цепи.

Глава 100. Вторая ночь

Витторио:

— Я не хочу ждать. — говорит она и мое самообладание летит к чертям.

Потому что я тоже не хочу. Не хочу и не могу. Наивная девочка. Она не осознает, на что соглашается, не понимает, что вчера было только начало. А я понимаю. И не собираюсь останавливаться, хоть и боюсь обидеть её. В оправдании себя виню её. Зачем она напялила эту ничего не скрывающую сорочку? Зачем прикасалась ко мне так нежно, зная, что я сдамся, не оказав должного сопротивления её чарам.

Рывком заваливаю её на спину и нависаю сверху, чтоб даже мысли не было вырваться. Но в итоге сам оказываюсь в ловушке. Как завороженный тону в её пьяных от желания очах. И сам пьянею, ощущая, как жгучая страсть приятным теплом разливается по телу. Губы Анны Авроры инстинктивно приоткрываются на вдохе, будто требуя поцелуя. Разве можно им отказать? Я касаюсь к ним со всей нежностью, на которую только способен. Смакую их сладостность и мягкость, зверею от их податливости. Особенно, когда она, как бы одобряя мои действия, зарывается в мои жесткие волосы.

Сегодня поведение моей жены разительно отличается от вчера. Анна Аврора не стремится сбежать, не напрягается от каждого моего властного, порочного движения. Напротив, доверчиво льнет ко мне всем естеством, полностью расслабленная и не боится раскрыться передо мной. Даже не дернулась, когда придвинул её бедра ближе к своим.

А я боялся. Боялся, что снова причиню ей нестерпимую боль. Хоть видел, что она готова. Она испачкала низ моей выпущенной наружу сорочки своей влагой, пока я прижимался к ней. И тем не менее я замер, оторвавшись от её губ. Заглянул в её глаза, ища там уверенность в том, что должно было случиться. Анна Аврора обхватила руками мое лицо и, преисполненная не свойственной ей смелостью, умоляюще прошептала:

— Пожалуйста…

Я не дал ей договорить. Занял её язык более полезным сейчас занятием. И слился с ней воедино, не теряя драгоценное время на то, чтобы полностью освободить нас от одежды. Эрлин и так нельзя было назвать одетой. Её полупрозрачная сорочка давно капитулировала сбившись на талии.

— Мм… — промычала мне в рот Анна Аврора.

Её доселе расслабленное, упругое тело напряглось. Кулачки сжали ткань моей рубашки чуть выше локтей.

— Прости. Я сейчас… — оторвавшись от её губ я попытался немного отстраниться, чтобы облегчить ее неприятные ощущения. Я все же не должен был терять голову, вторгаясь столь решительно и резко. Но этим лишь усугубил ситуацию.

— Нет, стой! — перебила она меня, заставив замереть на месте.

О, Боги! Ну какое «стой»? Знала б она, каких усилий мне стоит не вбиваться в неё, как изголодавшийся солдат, месяцами не трогавший женщину.

— Не двигайся… Пожалуйста… — севшим голосом попросила она.

Ей очевидно было больно. Не так сильно, как вчера. Но напряжение было. Она тяжело выдохнула и, сжав свои налитые губы, судорожно сглотнула. Мне нужно было дать ей привыкнуть к себе. Помочь расслабится. Я расположил свои локти по обе стороны от её головы и, поглаживая ладонью её шелковые волосы, ответил:

— Хорошо. — поцеловал её в лоб.

«Плохо!» — вопило мое сознание. Это всё очень плохо. Для кого из нас двоих это пытка? Я разрываюсь, не понимая, от чего я мучаюсь больше: от того, что снова причинил ей боль своей несдержанностью, или от того, что ну просто невозможно замереть на месте, настолько «близко» соприкасаясь с ней. Как можно держать себя в руках, изводясь от желания, когда от порочного удовольствия с ней меня отделяют лишь пара движений. Я так долго не выдержу. Взорвусь, как пороховая бочка, от её малейшего движения.

Поэтому стоило поскорее привести Анну Аврору в чувство. За не имением возможность притянуть её ближе, я дал полную свободу рукам и губам. Пальцы собственнически блуждали по аппетитным округлостям, искушая меня в очередной раз сорваться. Губы воинственно впивались в нежную девичью кожу, борясь с желанием прокусить её чуть ли не до крови. Мне хотелось всю её. Дышать ею, пить её. Я уткнулся носом в шею, рядом с теплой пульсирующей жилкой, и вдыхал её сладкий запах. Он постоянно преследовал меня. С тех самых пор, как я она очнулась в моих руках после лихорадки. Мерещился мне, не давая нормально спать. Я жадно дышал им, как в последний раз. Старался запомнить его, разбить на оттенки и ноты.

— Ты знаешь, что то, что было вчера — только начало? — прошептал ей на ушко.

Не сдержался-таки. Решил подразнить её, насладиться её робостью и беспомощностью.

— Как думаешь, что я ещё с тобой сделаю? — все же издеваться над ней — это отдельный вид удовольствия. Она невинно покраснела и тихо ответила:

— Не знаю…

— Хочешь расскажу тебе? — поцеловал её плечико.

Анна Аврора промолчала, стыдливо избегая зрительного контакта со мной.

— Впредь это будет повторяться всякий раз, когда мы окажемся в спальне. — ещё один поцелуй на грани укуса.

— Я буду закидывать твои стройные ножки на свои плечи, перед этим отшлёпав тебя так, что кожа будет гореть. И буду ласкать губами меж твоих ножек, как вчера, без оглядки на твое согласие. — мне сносит голову чувство её безотказности мне. Понимает, что обязана исполнять мои прихоти, знает, что никуда не сбежит.

— Тебе ведь понравилось это, да. — не спрашивал, утверждал я.

— Витторио! — возмутилась она, щёки ещё пуще окрашиваются предательским румянцем.

— А будет ещё приятнее. — целую её тонкую шею. — Я заставлю тебя раз за разом содрогаться от нахлынувшего удовольствия. Ты сама будешь умолять меня взять тебя.

Горячая, сейчас расплавится у меня в руках.

— А ещё я поставлю тебя на колени, будешь валяться у меня в ногах, как перед поединком. И ласкать меня… — прошептал ей на ушко и добавил. — Губами.

— Перестань! — смущённо просит она.

— Перестать? — наигранно удивляюсь я. — Ты уверенна, что хочешь, чтобы я перестал?

Её разум мог вторить о скромности и целомудрии, но тело не могло врать. Мои непристойные речи, мои ласки вызвали у неё желание, затмив болезненные ощущение. Я чувствовал, как Анна Аврора полностью расслабилась подо мной, готовая принять меня полностью. И я подался вперед.

— Ах… — вырвался у неё стон удовольствия, не боли.

Я двинулся снова, заставляя Анну Аврору звучать новыми нотами. Она тут же приложила ладонь ко рту, стесняясь своего порыва.

— Не надо. — ласково сказал, убирая её руку. — Я хочу слышать тебя. Мне ведь не надо напоминать тебе, что моя Эрлин должна исполнять все мои желания? — все же не сдержался от того, чтобы в очередной раз напомнить, у кого власть в этой империи. Везде.

А дальше. То, что началось дальше, нельзя было сравнить ни с чем. Мы оба были будто бы сотканы из желания. Анна Аврора забыла про стеснение, отдавая мне всю себя. А я все никак не мог насытиться ею, вырывая из её пышной груди всё новые и новые стоны — как пение соловья. Её горячая, упругая кожа, укрытая капельками пота, будто россыпью мелких бриллиантов, блестела в свете свечей, не давая мне оторвать глаз от неё. Искусанные губы, налитые груди. Словно сами Боги создали её для меня. Для того, чтобы я вкушал её, позабыв обо всём. Подарили мне одному за все тяготы и невзгоды, что пережил мой народ. Отдали мне, чтобы поработить мои сердце и душу, и тело. Всё её и больше ничье. Всё. Все судьбы, которые я могу вершить, вся власть в этой империи в манящих губах моей Анны Авроры. В её порывистом выдохе и мелкой дрожи, коей сотрясается её тело подо мной. И её тихом:

— Витторио… — как мёд по моей душе.

Я не в силах устоять от всепоглощающей волны накатившего на меня наслаждения. Всем телом наваливаюсь на Анну Аврору, разделяя с ней миг наивысшего удовольствия. Изливаюсь в лоно. Ощущаю бешенную пульсацию и то, как она неистово трясется под мной. Нежная, изящная, сейчас она выглядела лучше, чем когда-либо. Ни дражайшие шелка, ни сияющие драгоценности не делали её такой прекрасной, как порочная эйфория, полученная благодаря мне. Самолюбие ликовало от мысли, что это я довел её до такого.

— Ты прекрасна, Душа Моя. — сказал, тяжело дыша, и коснулся её медовых губ.

— Вам было хорошо? — спрашивает Анна Аврора, словно ученица, ждущая от меня оценку.

Не смог сдержать смех. До чего же она милая в своем желании угодить мне. Даже не верится, что ещё месяц назад эта девушка готова была собственноручно четвертовать меня. К сожалению, не учёл, что это может задеть тонкую душевную организацию моей жены.

— Что Вас так рассмешило? — обижено смутилась она, силясь отвернуть от меня свое милое раскрасневшееся личико. Но не успела, я быстро повернул его обратно и прижал супругу к себе.

— Прости, прости меня, негодника. — принялся зацеловывать алевшие щёки. — Меня просто умиляет твоя невинная наивность, что резко приходит на смену похоти. И как только в тебе умещаются эти разные, но такие манящие ипостаси?

Пришлось убрать её кисти от прозрачной ткани, гордо именуемой ночной сорочкой, которую она так рьяно пыталась натянуть с талии обратно на грудь. Толку в ней нет. Она не только ничего толком не прикрывает, а даже мешает мне чувствовать её тепло и лицезреть красоту.

— Снова шутите надо мной? — вернулась моя стеснительная Анна Аврора, продолжавшая свою бесплодную борьбу со мной в надежде прикрыться.

— А ты снова называешь меня на «Вы»? — дерзкая усмешка не сходила с моего лица. Ну не мог я ничего с собой поделать. Кончики губ то и дело устремлялись к ушам, растягивая мои губы в счастливой улыбке.

— Думаешь уместно так обращаться ко мне, после того, как…

— Витторио! — возмущенно перебила она меня, прикладывая свою ладонь к мои губам.

Но разве эта слабая ручка сможет мне помешать?

— …как ты извивалась подо мной, громко… — Анна Аврора таки нашла способ заставить меня замолчать, спешно поцеловав меня. Впервые на моей памяти. Неужели мне придется доводить её каждый раз, чтобы она сделала это сама?

Руки сами сползли по её спине, сминая девичьи выпуклости.

— Подождите, — прервала она поцелуй, — мы ведь только что…

— И что? — поставил вопрос ребром, ожидая её реакции.

— Вы хотите ещё раз, потому что Вам не…

Так, хватит. Пора прекращать этот дурдом и выбивать глупости из её очаровательной головки.

— Тс… — приложил указательный палец к её губам. — Если бы мне не понравилось, то я не смог бы излить в тебя своё семя. И уж точно не сходил бы с ума от сладостных конвульсий в унисон с тобой. Ночи с тобой — лучшее, что было со мной. Ещё раз скажешь подобную глупость — накажу тебя. И перестань мне выкать. При поданных ещё навыкаешься.

— Прости. — извинилась она.

— Это ты меня прости, я повёл себя недостойно, рассмеявшись в ответ на твою невинную искренность. На самом деле я счастлив. Счастлив, что я наконец-то могу не делить тебя ни с кем, что твои чувства взаимны и что мы можем наслаждаться друг-другом в постели.

— Я тоже… Счастлива быть с тобой, Витторио.

Глава 101. Сложная математика

Витторио:

Последний день празднований прошел без эксцессов. Он был куда менее пышным, чем первый и второй. Кажется, в какой-то момент все и вовсе забыли, чего ради собирались сюда. Голубо-кровная публика обсуждала дела насущные. Я между тем сумел договорится о выгодном сбыте готовых древесных изделий, то бишь мебели, в страны, где окромя пальм, да фиников других деревьев не сыщешь. И ещё парочку других выгодных для империи сделок.

Не забыл и про сестёр. Желанием породнится с правителем столь огромного государства и богатого государства горели многие. В кулуарах только и велись об этом разговоры. На Эрлис смотрели, как на трофеи. Были юные смельчаки, пытавшиеся очаровать их собой. Однако, более просвещённые в тонкости нордорийской культуры понимали, что прежде всего им надо очаровать меня. Ибо то, сколь внимателен я к своей жене, вовсе не означает, что я такой со всеми. Моя супруга эльратка душой и плотью, а посему я не могу себе позволить обращаться с ней так, как привык это делать с другими женщинами. Эрлисы — северянки и ставят мою волю выше собственных желаний. Они без тени сомнений и сожаления выйдут за того, за кого я скажу, исполняя свой долг перед Севером.

Было ли мне их жаль? Да. Я искренне жалел их будущих супругов. Потому что нордориек, а уж тем более представительниц династии Хангвул, не так-то просто сломить. Они покорны, сдержаны и без моего дозволения глаз от пола не отрывают. Потому что я их Верховный Эрл. Но это не значит, что безвольны и не имеют собственного мнения. Редкий южанин смог бы управится с их норовом. Так что мои прекрасные сестры уже к концу дня были в статусе невест соседних правителей или же их прямых наследников. К счастью, среди женихов не было престарелых мужей. Старшему из них едва ли исполнилось тридцать пять.

Что же касается моей третей сестры — Лагерты, то эту малахольную барышню я решил оставить при себе. В пределах досягаемости. Ее нежная натура должна была чувствовать себя близкой к Северу. И, таким образом, убив сразу двух зайцев, я решил отдать её за сына председателя столичного дворянства, то есть брата фрейлины Мари. Как-никак породнится с местными аристократами было хорошей идеей. Вопрос о судьбе Отталии было решено отложить. Она, по моему мнению, была ещё слишком мала, чтобы отдавать её в расход в политических играх.

Когда орава гостей наконец-то стала покидать столицу, я наконец-то выдохнул. И ушел целиком в… в спальню со своей женой. Во-первых, очень хотелось выспаться после недель недосыпа. А, во-вторых,… Во-вторых, мы рьяно исполняли свои государственные обязанности по обеспечению империи наследниками. Я трудился в поте лица, не жалея ни себя, ни Анну Аврору. Она оказалась на удивление талантливой ученицей и мне не терпелось перейти с ней к новым, более сложным темам.

Кстати, меня она тоже вздумала учить. Мои глаза едва не вылезли из глазниц, а лицо растянулось, как паруса на ветру от услышанного.

— Пришел твой черёд учиться! — заявила она за завтраком, соблазнительно закинув виноградинку в рот.

— Чему же, позволь узнать, мне нужно учиться? — я аж привстал с постели, на которой мы трапезничали.

— Как чему? — удивилась она. — Эльратскому. Как ты можешь быть правителем империи, если знаешь только нордорийский?

— Не только, исправил я её.

— Те языки не в счёт, ты должен знать эльратский, как самый распространенный.

— Ну даже не знаю, получится ли у меня выучить столь сложный язык. — хитро улыбнулся я. Очень интересно, как же она собирается учить меня тому, что я и так знаю не хуже неё. В любом случае уроки эти закончатся в горизонтальной плоскости.

— Конечно, получится. — уверенно залепетала она. — Профессор Ментор великолепный учитель, он быстро…

Так, подождите! Какой такой «Ментор»? Он не входил в мои планы.

— Нет. — категорично заявил я.

— Но почему? — расстроилась Анна Аврора. — Учитель Ментор замечательный преподаватель, ты даже…

— Я соглашусь только при одном условии.

— Каком? — заинтересовалась она.

— Преподавать будешь ты.

— Хм… Я не уверенна что у меня получится. — невольно повторила она мою фразу.

— Получится. — ответил я. — И делать это ты будешь сидя у меня на руках.

— Это уже два условия! — смутилась моя Эрлин.

— Голая. — добавил я.

— Что? — возмутилась она.

— Полностью. — спокойно добавил я.

— Витторио! — на пределе уже.

— Или я не соглашусь. — невозмутимо произнес я, будто мы говорили просто о погоде.

— Тогда у меня тоже есть условие. — парировала Анна Аврора.

— Я, кажется, тебя уже предупреждал, что ты не можешь ставить мне условия. — северное нутро во мне взбрыкнуло. У нас уже был разговор на эту тему до свадьбы.

Но она будто бы и не заметила моего недовольства.

— Иначе я не соглашусь. — настояла она.

— И что же это за условие? — спросил скорее из интереса, чем из желания исполнить его.

— Ты будешь одетый.

— Хорошо.

— Полностью. — добавила она.

— Это уже два условия. — перекривлял её.

— Или я не соглашусь. — опять пригрозила она.

Похоже вместо перепелиных яиц нам на завтрак по ошибки подсунули яйца несчастных попугаев.

— Допустим. — ответил всё ещё уверенный в своем замысле.

— С застёгнутыми штанами. — шах и мат мне.

— Вообще-то я меньше условий выставил. — недовольно буркнул я.

— Три. — сказала она.

— Где там три? — удивился я.

— Сидеть на тебе — раз, голой — два, полностью — три. — победоносно заявила моя жена.

— Но ты-то четыре.

— А ну-ка поведай мне, где ж там набралось столько? — моя жена вошла в некий азарт, совсем позабыв, что я Верховный Эрл.

— Одетый — раз, полностью — два, в застёгнутых штанах — три. — перечисли ей.

— А где четвёртое?

— Учить с тобой при этом эльратский — четыре. — улыбнулся я.

— Но ведь ради этого и ставились условия!

— Ничего не знаю. — категорично заявил, словно мне три, а не двадцать три.

— С тобой невозможно вести переговоры!

— Всё должно быть по чину одно условие. Убирай одно условие. Чтобы было поровну.

— Хм… — задумалась она. — Я уберу пункт про «полностью», но оставлю «учить эльратский», «одетый» и «в застегнутых штанах».

Вот хитрая.

— Я не согласен. — упёрся я.

— Почему? Их же три, как ты и сказал. — удивилась Анна Аврора.

— Условие про застегнутые штаны тут не вяжется. — недовольно буркнул я.

— Хочешь, чтобы я убрала его? — понимающе улыбнулась она. Так… Эти переговоры наконец-то начали заходить в правильное русло.

— Хочу. — ответил я, готовый хоть сейчас приступить к "учёбе".

— Тогда я верну его, пункт про "полностью".

— Ну мне так больше нравится. — почти замурлыкал от одной только мысли, как буду "учится" с ней.

— Но тогда тебе придётся тоже убрать какое-то условие, чтобы мы были на равных. А то у тебя их сейчас четыре. А должно быть тоже три, как у меня. — она невинно захлопала своими глазками, но я отчётливо видел, как в них плескаются чёртики.

— И какое же четвертое? — настороженно спросил я.

— Ну то, согласно которому преподавать должна я. Думаю его можно и убрать. Преподавать может и учитель Ментор, а вот пункты про «голышом» «полностью» и «на тебе» можно и оставить.

Вот же ж проказница, переиграла меня таки.

— Не получится. — равнодушно ответил я.

Она вопросительно глянула на меня.

— Потому что я и не собирался выполнять твои условия. Забыла? Я твой Верховный Эрл, ты не можешь мне ставить условия. — надо было видеть её лицо в сей момент.

— Тогда зачем Вы устроили эти торги? — возмутилась Анна Аврора.

— Забавы ради.

— Если Вы не согласитесь на мои условия, то я…

— То ты что? — спросил я. — Не станешь учить меня эльратскому? Так это ведь тебе нужно было. И ещё, — сказал я, склонившись над ней, и добавил тихо. — Ты не можешь мне угрожать.

Для доходчивости запустил руку под подол её халата, сжимая бедро.

— Ну так как? — поцеловал её шею. — Ты согласна на мои условия? Или нашу сделку нельзя считать состоявшейся?

— Мне нужно подумать. — ответила она, нервно сглотнув.

— Хорошо, я дам тебе время. — смилостивился я.

— Спасибо.

— Уже закончилось. — хитро улыбнулся.

— Что? — непонимающе спросила моя Эрлин.

— Время уже закончилось. — пояснил я. — Я жду ответ.

Она враз замешкалась, не зная куда деваться.

— Всё понятно, ты струсила, моя дорогая жена.

— Нет, стой, я согласна! — очнулась она.

— Даже не знаю, что делать, время на ответ вышло ведь… — призадумался я.

— Ты уверен? — спросила она, обхватив моё лицо ладонями.

— Уверен. — ответил я, глядя на её губы.

— И ничего больше нельзя сделать? — вот негодница, напрашивается ведь, а строила тут саму невинность, торгуясь со мной по всем пунктам.

— Думаю, можно. — нервно сглотнул я, протягивая руки к вырезу на груди. — Если очень постараться.

Да уж, до уроков мы так дойдём не скоро. Кто бы сказал мне тогда, что у семейной жизни есть обратная сторона. И она далеко не такая приятная, как постельная её часть.

Глава 102. Война

Витторио:

Жизнь после свадьбы завертелась с небывалой скоростью. Восстановление империи после войны шло полным ходом. Все средства были брошены на стройку. Мельницы, мосты, переправы, новые дома для пострадавших и всё в таком душе. Активным ходом шла лесозаготовка и развитие мебельной промышленности. Султаны из жарких стран, а также их знатные поданные щедро платили за вычурные предметы обихода. Начались реформы в армии и системе образования. Нордорийский язык был признан вторым государственным в империи. Отныне все, кто претендовал на должность при магистрате или губернских канцеляриях, должны были в совершенстве владеть обоими языками.

И если империя активно развивалась, то семья моя постепенно пустела. Не успел я опомниться, как Лагерта уже вышла замуж и переехала к мужу. Пусть она и жила в столице, но на семейных ужинах мне не хватало её. Я никогда не был особо близок с ней, она была очень ранима, как для северянки. И тем не менее я ощутил тоску в душе. Наверное, я просто понял, что больше никогда не будет, как раньше. Даже не смотря на то, что время от времени она проведывала нас.

А потом также незаметно мой дом покинули Хельга, Агнеса и Индгрид. Мы ездили к ним на свадебные церемонии в соседние страны. Я лично провожал их к алтарю. А по пути туда мы с Эрлин успевали совершить полноценный королевский тур. Я с проверкой, а моя жена скорее в качества вестника мира и процветания. Народ любил бывшую герцогиню, зарекомендовавшую себя в обществе, как праведную служительницу родине и верный член императорской семьи.

Так нас осталось во дворце четверо. Я, моя Анна Аврора, Ее Святейшество и маленькая Эрлис. Напрасно переживал, что заскучаю без сестёр. Ибо эти трое устроили такое, что скучать было некогда. Поначалу я и не подозревал, что что-то не так. Мне докладывали обо всём, что творилось во дворце. Но то ли мои нордорийские докладчики были не в силах понять сути женских интриг и их многозначительных взглядом. То ли просто не считали нужным отвлекать меня такими мелочами, не счёл их достойными моего внимания.

Первые подозрения возникли у меня во время очередного семейного завтрака. Мы как обычно сидели на террасе, но меня почему-то всю трапезу не покидала мысль, что происходит что-то странное. Женщины семьи Хангвул мило беседовали со мной и между собой, любезничали и излучали само добродушие. Однако, стоило мне опустить глаза в тарелку, как я чувствовал, что воздух вокруг почти искрится, а над столом летают молнию. Но, когда поднимал глаза, натыкался лишь на милые улыбки. Поначалу я счёл, что мне это всё просто показалось. Несколько дней, а потом и недель подряд просто показалось.

Как выяснилось, там была война всех против всех. Дорогие мне сердцу женщины воевали за меня, пока сам я старательно делал вид, что ничего не происходит. Не мужское это дело — лезть в бабьи разборки. Я не собирался мирить их, потому что у меня было много других дел, касающихся благополучия моих поданных. Они должны были сами научится приходить к миру и согласию.

Скажу больше, в этой войне враги время от времени объединялись в коалиции, чтобы преследуя общую цель досадить третьему противнику. Бабушка и Анна Аврора, например, активно боролись с Отталией. Первая чисто из своей природной вредности. Ее Святейшество третировала малышку нравоучениями о достойном для юной леди поведении. В этом её активно поддерживала Анна Аврора, чтобы руками свекрови отомстить маленькой разбойнице за её шалости.

Её Святейшество, как ни странно, тоже досталось. Отталия само собой пребывала с ней перманентном конфликте. И не упускала возможности вытрепать своей высокородной родственнице нервы. Делала всё наперекор, демонстративно отказывалась учить нудные стихи и, конечно же, стреляла из лука. Прямо во дворце. Выбирая в качестве мишени картины, восточную вазу, подаренную бабушке женой короля Лиги Теней, и всё такое в этом духе.

Анна Аврора так же не осталась в стороне. Сама страдала от нравоучений свекрови. Поэтому всячески демонстративно игнорировала протокол, позволяя себе не только открыто смотреть мне в глаза в её присутствии, но и, срам какой, поцеловала меня однажды когда усаживалась завтракать. Бабуля в тот моменте кипела сильнее, чем самовар. Но при мне боялась и взгляд косой кинуть на невестку. Однако, после Эрлин замахнулась на святое для бабушки. Как-то раз, во время завтрака, после очередной бурной ночи, Анна Аврора обратилась ко мне со следующей просьбой:

— Ваше Величество, я хотела бы попросить у Вас дозволения обновить покои, отведенные под музицирование, и заняться реставрацией фортепиано. Это куда экономней для казны, нежели купить новые. Ведь сейчас всё идет на восстановление империи. Я готова выделить на это средства из личного фонда. — её голос звучал так елейно, так нежно.

Только вот бабушка аж подавилась. Тогда я так и не догадался в чём дело.

— Ваше Святейшество, осторожнее. — сказал бабушке, пока та, кидая многозначительные взгляды на нас, запивала еду водой. — Всё в порядке?

— Да, Ваше Величество. — ответила та.

— Ты, Душа Моя, — обратился к жене, — можешь делать с этим всё, что пожелаешь. — разве мог я ей отказать?

Тем более после ночи, во время которой она не отказывала мне ни в чём. Я вообще не посещаю те покои. Не любитель играть на инструментах, да и некогда мне. Поэтому мне решительно плевать, что там она захочет с ними сделать, даже если вдруг решит прикрепить рояль к потолку. Это прекрасно понимала моя Анна Аврора, равно как и понимала, что бабушка любит музицировать.

В итоге Эрлин переделала там всё на эльратский манер. Те покои и до ремонта были далеки от нордориского стиля, а после так и вовсе буквально кричали о том, кто в этом дворце хозяйка. Анна Аврора будто нарочно увешала их насыщенного красного оттенка шторами, в цвет стяга династии Бенкендорф. Таким же красным цветом была оббита вся мягкая мебель. Всюду приказала поставить статуэтки грифонов, а в конце, чтобы так сказать добить бабушку, Анна Аврора попросила мастеров выгравировать на всех музыкальных инструментах цитаты великих эльратских музыкантов. А в особенности поиздевалась над роялями, играть на которых так любила бабуля. На внутренней стороне крышки витиеватыми буквами были выгравированы слова имперского гимна. Специально, чтобы во время игры их было хорошо видно. С тех самых пор это место стало для неё убежищем от моей высокородной бабушки, которой даже проходить мимо этих покоев было противно.

Но в этой войне тяжелее всего было моей жене.

Глава 103. Мучительное ожидание

Витторио:

Тяжелее всего в этой войне было Анне Авроре. Ибо свекровь ей досталась совсем не подарок. Да, после моего замечания на свадьбе она не смела в открытую воевать с моей Эрлин. Но от своих убеждений не отказалась. Она нашла вполне хороший способ досадить Анне Авроре. И делала она это под видом «заботы» о здоровье матери будущих наследников. Ведь разве сможет моя жена пожаловаться мне на то, что её заставляют беречь себя? Первая атака состоялась при мне. При чём ни я, ни моя жена не заподозрили в случившемся ничего дурного. Во время ужина, перед подачей основного блюда, моей жене поставили маленькую формочку, в которой обычно подавали крем-брюле. Но вместо ожидаемого десерта в посудине плавало нечто иное.

— Что это? — удивилась моя жена и мы оба глянули на служанку.

— Это я приказала. — вмешалась бабушка. — Рыбий жир. Очень полезно для будущей матери. — она широко улыбнулась.

Анна Аврора немного скривилась но выпила содержимое. И я, и она понимали, сколь важно укреплять её здоровье. Но со временем «забота» бабушки стала набирать всё большие обороты. По её мнению моя жена слишком мало была на свежем воздухе и вечно вытягивала её на прогулки, во время которых не забывала как бы невзначай упомянуть какую-нибудь оплошность в этикете или раскритиковать откровенный наряд.

Гардеробу, к слову, тоже досталось. Как-то утром, когда мы с Анной Авророй готовились к выходу, служанка принесла в покои коробку с запиской. Это был подарок от бабушки. Скромное синее платье с плащом и фибулой из серебряного волка — символа династии Хангвул. Оно прикрывало всё: руки, шею, грудь и спину. Моя жена никак не могла устроить при мне истерику, что ей не нравится это платье в нордорийском стиле. И тем более обидеть бабушку тем, что не вышла в её подарке. Женщины боялись вступать в перепалки при мне, боясь быть за это наказанными. Так что ей ничего не оставалось, кроме как надеть его и спуститься к завтраку в нём.

Между тем, рыбий жир стал ежедневным атрибутом завтрака. Также бабушка читала нотации о том, что Анне Авроре следует спать в обед, как часто нужно молиться Северным Богам и всячески пыталась приобщить её к родной для меня культуре. Её преследование Анны Авроры дошло до абсурда. Тогда я уже не выдержал и вмешался, защитив Анну Аврору. Эрлин не забеременела после первого месяца нашей совместной жизни. И бабушка не забыла это вспомнить во время ужина:

— Я слышала Ваше Величество, что Вам с утра принесли марлю для крови. — то ли с сожалением, то ли с укором сказала обратилась она к Эрлин. — Какая досада! Вот мать Витторио забеременела почти сразу после свадьбы. Мы даже не дожидались дат кровотечений. Бедняжку так рвало спустя две недели после свадьбы, что и без повитухи стало понятно, что та ждёт наследника. Ну, не переживайте, всё в руках Богов Великого и Бескрайнего Севера. — аж театрально вскинула руки

— И Создателя. — добавила Анна Аврора воинственно разверзав мясо. Нож звонко ударился о дно тарелки.

Эрлин и без того была расстроена, что не смогла забеременеть сразу и с самого утра ходила сама не своя.

— Всему своё время, Ваше Светлейшество. — с нажимом сказал я и строго глянул на бабушку, давая тем самым понять, чтобы она не смела больше даже заикаться на эту тему.

Прошел ещё месяц. У Анны Авроры снова пошла кровь. И хоть лекарь уверил нас с ней, что часто парам нужно до полугода, чтобы зачать дитя, мою жену это нисколечко не успокаивало. Я старался утешить её, ведь моя мать тоже не беременела одним за другим. Между родами и новой беременность проходило зачастую не меньше года. Но усилия мои были тщетны. Душа Моя продолжала ходила как в воду опущенная и винила себя во всём. Её до того беспокоило это, что несчастная буквально упала на диван, когда узнала, что Лагерта ждёт ребенка. И это спустя месяц с дня замужества моей сестры. Она сравнивала себя с моей сестрой и считала себя неполноценной, как бы я не пыталась её разуверить.

Когда в третий раз моя жена закровоточила, то бабушка забеспокоилась не на шутку. Ей уже было не до пустых укоров. Однажды, когда я возвратился во дворец после инспекции в казармы, мне доложили, что к Эрлин пришла повитуха. Я так обрадовался, что прямо в нагрудном панцире, не переодеваясь, помчался в спальню. Какого же было моё разочарование, когда, зайдя в покои, я увидел заплаканную Анну Аврору, сидящую на кровати, и повитуху, мывшую руки в тазике.

— Что здесь происходит? — спросил я.

Все присутствующие присели в реверансе передо мной и стояли с опущенными головами, как того и требует нордорийский протокол. Все, кроме моей Эрлин. Это был первый раз с момента нашей свадьбы, когда она так откровенно проигнорировала правила в присутствии других поданных. Она даже наедине кланялась мне.

— Витторио… — всхлипнула она глядя на меня.

— Что случилось, Душа Моя? — я подошел и сел рядом с ней на кровати.

Несчастная буквально кинулась мне в объятия, позабыв, что здесь кроме членов семьи есть и другие.

— Прости меня, прости! — плакала она, уткнувшись носом мне в шею.

А дальше начала говорить что-то нечленораздельное, захлёбываясь от рыданий.

— Повитуха сказала, что она не беременна. — пояснила бабушка, словив на себе мой вопросительный взгляд.

— Вы уверенны?

— Да, у неё нет никаких симптомов. — подтвердила повитуха.

— Тогда зачем её осматривали? — спросил я.

— Это я послала за повитухой. — ответила бабушка. — Мало ли. Я слышала, иногда кровь продолжает идти даже во время…

— Пошли все вон! — процедил я сквозь зубы, чеканя каждое слово.

Глава 104. Час от часу не легче

— Пошли все вон. — процедил я сквозь зубы, чеканя каждое слово.

Я был просто в бешенстве и не желал никого ни видеть, ни слышать. Мои подданные спиной назад попятились из покоев, не испытывая лишний раз моё терпение.

— Мари. — окликнул фрейлину. — она остановилась, подняла очи и понимающе кивнула.

А после удалилась со всеми.

— Я не знаю, почему так Витторио, не знаю. — плакала Эрлин. — Что со мной не так?

Мне будто ножом полоскали по сердцу. Я не мог видеть её такой. Не скрою, меня тоже немного беспокоило, что беременность никак не наступает. Но куда больше я переживал за мою Анну Аврору. Она так изводила себя, так переживала не смотря на заверения лекарей, что три месяца это ещё не повод для беспокойства.

— Не смей говорить такое! — гаркнул на неё от злости. Но не на неё, а одну мою настырную родственницу.

Но тут же осёкся, понимая, что был не прав, сорвавшись на неё. Меня мучило бессилие. Я зарылся носом в её роскошные волосы, ощущая ставший таким родным запах, и прижал к себе крепче, содрогающуюся от рыданий Эрлин.

— С тобой всё так. — продолжил уже мягче, взяв эмоции под контроль. — Всему свое время, не торопись. У нас ещё вся жизнь впереди. Прошло каких-то три месяца.

— Прошло аж три месяца. — ну унималась моя заплаканная красавица.

— Лекари говорили, что главное — хорошее расположение духа. Будешь такой плаксой — дитя испугается и не появится. — улыбнулся я, стукнув пальцем по её раскрасневшемуся носику.

Тут двери отворили и в покои вошла Мари. Она принесла успокоительный отвар с сонными травами. Мне удалось уговорить Анну Аврору выпеть его под видом полезностей для будущей беременности. Она и не заметила, как спустя минут пять после того, как осушила чашку, уснула в моих объятиях. Я поцеловал её заплаканные очи и, аккуратно уложив на кровать, вышел из спальни.

— Я жду Её Светлейшество в своем кабинете. — бросил я свите. — Сейчас же.

Спустя минут десять бабушка уже стояла возле моего стола.

— Вы звали меня, Ваше Величество?

— Звал. — холодно ответил я.

— Что-то случилось? — спросила бабушка.

— Случилось. Скажите мне, какого это чёрта Вы вмешиваетесь в мою личную жизнь?! Кто Вам дал право приглашать повитуху, если у Анны Авроры не было никаких признаков беременности?! Вы знали, что скорее всего повитуха скажет, что никакого ребенка нет! — я впервые кричал на неё.

— Но я подумала, что…

— Чтобы Вы больше не подходили к ней с этим, ясно Вам? Не смейте её беспокоить! Или я вышлю Вас прочь из столицы, на Север!

— Простите, Ваше Величество. — склонилась она.

— Ступайте. Яне желаю Вас сейчас видеть.

На этом посягательства бабушки на мою Эрлин закончились, но моя младшая сестра продолжала дело своей высокородной родственницы. Дело было в том, что в сознании восьмилетней Отталии я по-прежнему оставался её братом — Эрлом Витторио. Ей было невдомёк понять, что я теперь Верховный Эрл и всё кардинально поменялось в её привычном укладе. Она обижалась, что я уделяю Анне Авроре больше времени, нежели ей.

Однажды я застал их ссору в библиотеке. Я зашел туда, чтобы немного отвлечься и заодно побыть с женой.

— Отталия, что за беспорядок ты тут устроила? Так нельзя! — возмущалась Анна Аврора.

Моя маленькая нордорийская снежинка уже хотела было возразить, но тут заметила меня за спиной у Эрлин и вдруг театрально заплакала.

— Ттори, она кричит на меня! — кинулась мне на руки Эрлис. — Почему она постоянно обижает меня?! Она сказала, что ты сегодня опять будешь с ней перед сном!

Буду, потому что уже две ночи подряд я был занят вопросами Казначейства, готовясь к сбору урожая и подсчетом потенциального его количества. Это было нужно, чтобы ориентировочно рассчитать будущие траты. Досыпать приходилось днем, часто всё в том же кабинете. И я обещал, что эту ночь обязательно проведу с Эрлин. Она начиталась в каких-то премудрых книгах, что это день лучший для зачатия наследников. Я не верил во все эти астрологические бредни, но виду не подал и сказал, что ночью мы вплотную займемся продолжением рода. Да и чего уж там, я и сам очень соскучился по её ласкам.

— Ваше Величество, простите, я не… — начала оправдываться моя жена, но я перебил её.

— Ты не могла бы нас оставить. — приказ я и ей с фрейлинами и охраной пришлось удалиться из библиотеки.

— Разве моя смелая маленькая Эрлис умеет плакать? — спросил я у Отталии, сев с ней на руках за стол.

— Ты больше не любишь меня, да? — маленькая манипуляторша.

— Что за глупости ты говоришь, Эрлис? — поцеловал её головушку. — С чего ты взяла?

— Ты больше не играешь со мной. Это потому что я разбила бабушкину вазу? Я случайно, Ттори, она сама, я не хотела. — оправдывалась Оталия. Ребенок так крепко вцепился в меня, будто я во-вот сбегу.

— Ты теперь её любишь, да? — сама ревность просто.

— Люблю, но это не значит, что я перестал любить тебя. Ты моя маленькая нордорийская снежинка, самая смелая и сильная среди всех Эрлис. Я всегда буду тебя любить.

— А почему ты тогда перестал мне читать сказки? Она сказала — ты будешь с ней. Ты теперь только ей сказки рассказываешь, да?

Да. Сказки. Именно этим я с ней и занимаюсь на шелковых простынях. Погружаю в сказки и её, и себя.

— Ну, почти… — ответил я. — Она моя жена, Отталия. Я должен проводить ночи с ней. — и не только должен, но и хочу. — Она ведь моя Эрлин.

— Вы там целуетесь? Как в саду?

Быстро прокрутил в памяти, что я успел сделать с Анной Авророй в саду. Но точно не то самое, что в спальне и в купели.

— Ах, ты, маленькая разбойница? — пожурил я её. — Подсматривала, да?

— Я случайно! — оправдывалась Эрлис.

— Ага, так я тебе и поверил. Отправлю тебя в свой шпионский корпус и будешь знать.

— Правда?! — воодушевилась она. Для неё это было вовсе не наказание.

— Нет, конечно. Отдам тебя в школу при церкви. Поверь, тебе наша бабушка покажется Ангелом.

— Ну, Ттори!

— Так всё, прекращай. Я буду приходить к тебе иногда читать сказки, но взамен ты пообещаешь мне хорошо себя вести и не обижать мою Эрлин. Идёт?

— Ну, я попробую… — буркнула Эрлис.

— Отталия! — строго сказал я.

— Хорошо. — тут же капитулировала она.

Глава 105. Дар

Анна Аврора:

Шел уже пятый месяц со дня нашей свадьбы. Я всё никак не могла забеременеть. Её Светлейшество смотрела на меня с плохо сдерживаемым укором. Но это ничто по сравнению с тем, как сильно я корила себя сама. В то утро мне не хотелось вставать. Но я нашла в себе силы одеться с спуститься к завтраку. Даже улыбалась, обсуждая новости об открытии новых школ в западных провинциях. Ведь теперь сотни детей смогут научится грамоте. Детей… Как же я хотела детей от Витторио. На глаза снова невольно навернулись слёзы. Но я быстро проморгалась, чтобы не разрыдаться прямо за столом. Так гадко было от самой себя, что меня аж стошнило стоило мне поднести чашку с молочным чаем к губам. Так резко подступило к горлу. Я вся побледнела, чем немало напугала Витторио. Подскочила со стола, чтобы отойти умыться в уборную. Витторио вскочил за мной:

— Ты в порядке, Душа Моя? — обеспокоено спросил он.

— Да, просто… — и не успела я договорить, как завтрак попросился наружу.

Меня начало нещадно рвать. Если бы не Витторио, то я бы наверняка упала бы на колени. Сил стоять не было.

— Лекаря сюда, быстро! — крикнул Витторио.

Он заботливо придерживал мои волосы, пока меня продолжало выворачивать наизнанку. Мне было так стыдно, что он стал свидетелем этой сцены, а ещё плохо. Так плохо, будто я съела на завтрак что-то протухшее. Меня отвели в нашу спальню. С лекарем туда заявилась и повитуха.

— Ваше Величество, — сказала пожилая женщина. — Я бы хотела попросить всех мужчин выйти ненадолго.

Витторио кивнул головой и лекарь, а также стража вместе с его свитой вышли в смежную с нашей спальней комнату в покоях.

— Простите, но Вам тоже нужно выйти. — настояла повитуха.

— Нет. — отчеканил он.

— Витторио, пожалуйста. — взмолилась я.

Достаточно того, что меня стошнило при нем. Я чувствовала себя крайне неловко. И вообще негоже мужчинам присутствовать во время таких осмотров. Он немного помедлил, а затем нехотя кивнул мне и вышел.

Витторио:

Мне пришлось покинуть спальню, чтобы лишний раз не смущать жену. Стоял как верный пес под дверью, в нашей маленькой приватной гостиной, граничащей со спальней, и ждал новостей. Верил, надеялся, что наконец-то случилось то, чего мы все так долго ждали. Сам не свой был от переживаний. И вот спустя целую вечность ожидания двери отворились и меня пригласили в спальню. Внутри встретили реверансы и… молчание. Густое такое, обволакивающее всё внутри.

— Ваше Величество, — подала голос Анна Аврора.

На её глаза навернулись слёзы. Как удар под дых. Да чем же мы так прогневали Богов? Неужели мы недостаточно выстрадали? Почему они не даруют нам дитя?

— Я рожу Вам наследника. — вырвала меня из размышлений Эрлин.

Не поверил своим ушам. Она говорит…

— Что? — переспросил я, дабы убедиться, что слух не подвёл меня.

— Я беременна. — улыбнулась она сквозь слёзы.

— Эрлин, Душа Моя. — кинулся к ней, заключая объятья, и поцеловал, не смотря на присутствующих. — Это же такое счастье. Чего ты плачешь? Тебе нельзя расстраиваться.

— Я не могу поверить. Я так счастлива. — утирала слёзы. — У нас будет ребенок!

Нас оставили одних. Без приказов. Не нужно было никому объяснять, что я хочу побыть с ней наедине. Без лишних глаз. Я усадил её на кровать, а сам сел перед ней на колени и прижался щекой к животу. Целовал его, шептал своей жене нежности. А она зарывалась своими тоненькими пальчиками в мои полосы и благодарила меня за то, что я подарил ей дитя.

Анна Аврора:

Новость о том, что мы ждём первенца, разлеталась по всей империи. В храмах молились за здравие будущего наследника, всюду были празднества. Этого дитя ждали как вестника стабильного будущего и процветания. Моя почта ломилась от писем с поздравлениями.

Что касается меня самой, то меня окружили ещё большей заботой, чем прежде. Такое чувство, что беременна была не я, а Витторио. Капризничал, носился со мной, как с хрустальной вазой, хотя чувствовала я себя прекрасно. Пару раз после этого меня ещё мучила тошнота, но потом все сошло на нет. Во мне ничего не поменялось, за исключением того, что я постепенно становилась шире в талии.

Большую часть времени я старалась проводить с Витторио. И прежде всего потому, что я хотела побыть в здоровом одиночестве. Мне усилили охрану. Рядом не отходя круглосуточно дежурили лекари. В глазах рябило от обилия народу. С Витторио же мне было намного легче. Себе он доверял больше, чем моей многочисленной охране.

Когда я была с Верховным Эрлом, рядом больше никого не было. Вся вереница слуг, стражей, лекарей и фрейлин ждала меня за дверьми. Я могла спокойно посидеть в кабинете у своего мужа и заняться вышивкой, пока она был занят государственными делами. У нас появилась новая традиция. Часто, пока он одной рукой листал очередной доклад, вторую клал на мой живот, который постепенно рос. И по утрам, прислоняясь к нему лицом, здоровался с малышом.

— Веди себя хорошо, не тревожь маму. — говорил он.

Я не могла нарадоваться. Видеть Витторио таким счастливым и знать, что причина его счастья находиться внутри меня — лучшее, что мог подарить мне Создатель.

Глава 106. Гром среди ясного неба

Витторио:

Жизнь наполнилась новым смыслом. Каждый раз, погружаясь в дела, я ловил себя на мысли, что думаю о ней и о нашем ребенке. Мои губы невольно расплывались в широкой улыбке. Видеть мою Анну Аврору такой — лучшее, что я мог созидать. Меня переполняло счастье от осознания того, что она носит моё дитя. Желанного и долгожданного наследника.

Я усилил ей охрану, приставил круглосуточно дежурить лекаря. Мне докладывали каждые два часа о состоянии Эрлин. Хотя, зная, что Её Светлейшество в тайне от меня, как ей думается, беспокоится о комфорте моей жены, я понимал, что ничего дурного случится не должно. Та настолько была обеспокоена здоровьем будущего наследника рода Хангвул, что следила за всем, что касалось Анны Авроры. Бабушка вообще стала вести себя на редкость хорошо, объявив временное перемирие.

Жена часто навещала меня в кабинете, стараясь скрыться от армии своих нянек. Подолгу сидела со мной, позволяя прикасаться к её животу. Я всё боялся упустить тот миг, когда наше дитя впервые зашевелиться в её лоне. Лекари твердили, что рано пока, но я продолжал упорно бдеть этот заветный миг. Живот её рос стремительно и всё сильнее выделялся на фоне миниатюрной фигуры Анны Авроры. Дитя, очевидно, было крупным. А, может, их было там даже два? Я всё никак не мог дождаться, когда же наконец-то возьму его на руки.

Между тем я стал очень деятельным. Мне хотелось разделить свою радость с другими и дарить её близким. На волне собственного счастья, я решил, что пора и моему верному поданному, Брияну, познать прелести семейной жизни. Ибо от чего-то, будучи на редкость смелым в делах, касающихся войны, и не менее решительным в делах государственных, на личном фронте он был робок. Мы уже с женой даже ставки начали делать на счёт того, когда Бриян таки решится на серьезный шаг. А то, как дитя малое.

Вот, к примеру, бегает часто «самолично справится о здоровье Эрлин». А сам только и делает, что пялится на Мари, пока губы его чеканят заученный текст: «Как Вы чувствуете себя, Ваше Величество?». Ей Богу, думал, что пора бы его уже переводить в штат фрейлин моей жены. Кроме того, мой бывший оруженосец вечно отгоняет на баллах от Мари кавалеров. Сам не танцует с ней и другим не дает. Боятся воины раздраконить друга детства самого Верховного Эрла. А этот цирк, что он устраивает, когда мы с Анной Авророй гуляем в лесу или сидим вместе в библиотеке. Стоят они оба поодаль от нас, как и положено свите, а он всё глазами пожирает бедную девочку. Взглядом своим тяжелым припечатывает несчастную к земле.

Кстати, про лес. Случай в лесу стал последней каплей, после которого я решил вмешаться. Ибо он точно пришибет эту фрейлину. Или, как минимум, доведет её до нервного тика. А она нам самим нужна. Точнее не нам, а Анне Авроре. Она без неё как без рук. Главное доверенное лицо.

Так вот, случилось это во время прогулки. Я решил прогуляться с семьей в лесу. Лекари советовали беременным Анне Авроре и Лагерте больше дышать свежим лесным воздухом, а не копотью душной столицы. То, что Бриян задумал что-то в тот день, я понял сразу. Мой верный поданный и друг в одном лице вызвался замыкать колону. И я, понимающе переглянувшись с Эрлин, позволил ему это.

Свободного места в коляске не было. Лекари не советовали беременным Анне Авроре и Лагерте ездить верхом. Бабушка в силу возраста присоединилась к ним, прихватив туда свою младшую внучку, не смотря на требования последней пусть её в седло с «Ттори». Посему юной Мари пришлось ехать верхом. Не смотря на то, что девушка вполне сносно держалась на лошади, она всё же боялась быстрой езды. В следствии чего её скакун ещё в начале прогулки сильно отстал и плелся в самом конце. В аккурат в досягаемости Брияна.

Я ехал верхом рядом с коляской, беседуя с дорогими моему сердцу женщинам, и был всецело увлечён разговором. Но вот чёрт меня дернул повернуться именно в нужный момент. Так я и стал случайным свидетелем следующей картины. Седло под Мари внезапно перекосилось и стало сползать вместе с ней. Как вдруг подскочил Бриян и в мгновенье ока подхватил фрейлину, не дав той упасть. Седло же благополучно приземлилось на землю, под удивленные взгляды идущей рядом стражи. А Мари уже вплотную была прижата к спасшему её воину. Испуганная, как лань, и красная, как помидор. Всё случилось так быстро, что девушка даже крикнуть не успела. Ещё бы она крикнула в присутствии двух беременных, я бы четвертовал Брияна. Но он, конечно же, просчитал всё, не позволив такому случится.

Когда мы остановились на поляне возле озера, я бережно спустил своих женщин с коляски. На немой вопрос, стоявшей на земле Анны Авроры, когда она увидела подъезжающих на одном коне Брияна и Мари, ответ был простой.

— Седло было плохо закреплено, Ваше Величество, — пояснил он императрице, — мы решили не тратить время на его закрепление и пересадить Мари на другую лошадь, чтобы не отстать от Вас.

Судя по глазам Эрлин, её тоже интересовало, с каких это пор Бриян называет себя «мы». Ибо, если там кто-то что-то и решал, то это был только он. Женщины ничего не поняли. Мари так вообще терялась между желанием вжаться в Брияна, чтоб опять не упасть, и порывом самой тут же соскочить с лошади лишь бы от стыда не сгореть. А мой друг выглядел до безобразия довольным. Он первый спешился с лошади и с видом полноправного хозяина положения снял смущенную Мари.

После случившегося я решил, что фрейлину нужно срочно спасать, пока он не выдумал чего поопасней. Нет, я нисколечко не сомневался, что он не даст пострадать ей и уж тем более не вмешает в это мою Эрлин. Но, ежели он и дальше продолжит так героически спасать эльратскую аристократку, то та рискует стать заикой.

На следующий день мы с Анной Авророй пили чай в саду. И, когда, закончив с трапезой, моя Эрлин решила уйти дабы немного отдохнуть, я позволил себе подколоть моего бывшего оруженосца.

— Будешь так пялиться на Мари — прожжешь в ней дырку. — сказал я, пока он глазел в след уходящим женщинам. — Моя жена так останется без любимой фрейлины. — усмехнулся я. — Хотя, леди она видная, дочь самого председателя столичного дворянства, сестра моего зятя. К тому же прекрасно справляется с обязанностями свиты. Жаль будет терять такую трудолюбивую фрейлину.

— Простите… — Бриян глянул на меня, ожидая разрешение продолжить, что и сделал, когда я утвердительно кивнул. — Что Вы имеете ввиду? Её высылают куда-то?

Таки клюнул.

— Нет, но то, что она покинет дворец, вопрос времени. И время это стремительно приближается. Она молодая, красивая девушка на выданье. Рано или поздно она выйдет замуж. Завидная невеста, приближенная к правящей династии. Лагерта говорила мне, что её тесть, тобишь отец Мари, уже вовсю подыскивает ей жениха. Уверен, она прислушается к отцу, ведь очень уважает его. Но, думаю, свадьба случится не раньше родов Эрлин. Она не оставит свою императрицу в такое важное для неё время.

— Ваше Величество… — глухо произнес Бриян.

Он вмиг покраснел, побледнел, а потом покрылся испариной. Воин резко упал предо мной на одно колено и, вынув меч, вогнал его острие в землю.

— Прошу Вас, — он старался говорить спокойно, но я отчетливо слышал волнение в его голосе. — Отдайте её мне.

Ох, надо же. Не прошло и пол года. Хотя нет, прошло. И даже не пол года, а больше. Если быть точным, то восемь месяцев со дня моей свадьбы. Неужто Бриян не задумывался до этого момента, что Мари могут замуж забрать? Или был так уверен, что никто из воинов не осмелится позариться на неё, потому что он особо приближенный ко мне?

— Не отдам Бриян, — сказал я так просто, будто мы говорили не о причине его сердечных мук, а о новых саженцах для сада.

— Если Вы не хотите терять меня, то я готов отказаться от выделенного мне надела и поместья и продолжать жить подле Вас во дворце, я заберу Мари в свои покои и продолжу служивать Вам верой и правдой и… — Святые Бескрайнего Севера. Неужто он считает, что на меня действуют его уговоры? Он не Анна Аврора, чтобы уговорить меня, стоя передо мной на коленях…

— Прости, но я не могу. — перебил я его. — Дело не в этом.

Будем считать, что я отомстил ему за муки невинной Мари. Пусть понервничает так же. Придет в чувство после такой-то встряски и начнет уже что-то делать. А то смотрит на неё, да смотрит. Ждёт пока женщина возьмет всё в свои руки? Его методы, коими он вчера наконец-то таки пошел в наступление, ни на что не годятся. Если Брияну уж так надо облапать Мари, то пусть делает это не исподтишка, а вдоволь и как законный супруг.

— А в чём? — хрипло произнес он.

— В том, Бриян. Ежели ты запамятовал, то я напомню тебе, что девять месяцев назад, когда мы захватили Эльрат, мне нужно было заручится поддержкой местной дворянства. И повлиять как-то на их предводителя, отца Мари. Я пообещал ему, что его дочь никто не тронет и выйдет она замуж по своей воле, в обмен на его благосклонность.

Воин резко изменился в лице. Я не мог понять, ему стало легче, потому что Верховный Эрл не против его брака с Мари, или тяжелее, потому что считает, что получить согласие Мари куда сложнее, чем уговорить меня. Мне очень не понравилось, как хищно сверкнули его глаза.

— Даже не думай. — пригрозил я. — Взять силой девушку, чтобы потом вынудить выйти за тебя — это поступок недостойный моего поданного. Ты же не хочешь меня расстроить?

— Нет, что Вы, Ваше Величество. Как можно? — тут же осёкся он.

— То-то же. Прекращай эти интриги. Вчера ты подрезал ремешки на седле, а завтра что? Начнешь ставить ей подножки, чтобы снова поймать и зажать в тиски?

— Как Вы поняли, что я…

— Бриян, я прошел войну. — пояснил я. — И в отличии от невинного ангела Мари могу сложить дважды два и заметить твои «незаметные» движения. Я не узнаю тебя. Ты столько раз смело смотрел смерти в глаза, а испугался женщины. Мой тебе совет. В отношениях со своей женой я понял, что нет смысла обращаться с эльратками по северному. Получишь обратный эффект. Так что присвоить её себе путем изнасилования, угроз и даже моего приказа у тебя не получится. Действуй иначе.

— Я понял, Ваше Величество. — ответил он.

— Завтра бал. — напомнил ему, вставая с плетенного кресла. — И я надеюсь Мари наконец-то будет танцевать на нём…

Дело близилось к ночи, я тренировался на мечах в саду со своей свитой. Собирался уже заканчивать и отправляться в купель, как Анджей обратился ко мне:

— Ваше Величество, прибыл граф Аршер из провинции Златого Серпа.

— Аршер? — удивился я. — Что случилось? Что-то не так на границах с Лоттэранией?

— Не могу знать, мой государь. Он просит аудиенции. Сказал, что дело особой важности.

— Накормите пока прибывших, выделите им покои, чтобы привели себя в надлежащий вид с дороги. Я приведу себя в порядок и приду в кабинет.

Быстро омылся в купели, переоделся в чистую одежду и направился на встречу с графом. Понимал, что случилось что-то серьезное иначе не стал бы он лично приезжать в столицу и просить аудиенцию на ночь глядя.

— Ваше Величество! — поприветствовал он меня, когда я вошел в кабинет. — Спасибо, за оказанную мне честь иметь с Вами личную аудиенцию. Да даруют Вам Боги Великого и Бескрайнего Севера долгих лет славного правления. Мы молимся за Вас и здравие Вашего будущего первенца. Да пошлют Святые легкого разрешения от родов нашей Эрлин. — отчеканил он положенный по протоколу текст.

— Аминь, Ваше Сиятельство. — ответил я, проходя к столу. — Давайте перейдём сразу к делу. Чего ради Вы прибыли столь неожиданно и пожелали увидеться со мной в поздний час? Уж явно не для того, чтобы поздравить меня с беременностью моей жены, да хранят её Святые Бескрайнего Севера.

— Так точно, Ваше Величество. Дело в том, что вчера вечером моя жена, графиня Антуана, породила на свет первенца. — воин выдержал паузу, будто собирался с духом, и сказал на выдохе. — Белокурый, здоровый, доношенный мальчик.

Не может быть. Его слова гремели, как гром среди ясного неба. Я нервно сглотнул и спросил:

— Где он?

— За дверью, Ваше Величество. Прикажите принести? — спросил он.

— Неси. — приказал я.

Граф поклонился. Отошел к двери, открыл её и шокировал меня уже второй раз за нашу столь короткую встречу:

— Ваше Величество!

— Граф Аршер? — послышался голос Анны Аврора из коридора.

Глава 107. Что в головах у беременных женщин?

Витторио:

До хруста сжал кулаки. Только Эрлин мне сейчас не хватало здесь. Что она вообще забыла возле моего кабинета? Ах, как же я мог запамятовать? Она ведь практически постоянно прячется у меня от своих, как она говорит, «надзирателей» в виде бесчисленной стражи.

— Для меня честь встретиться с Вами. Да даруют Боги Великого и Бескрайнего Вам и будущему наследнику здравие и долгих лет правления. — приветствовал граф Аршер Анну Аврору, пока я, поднявшись со стола, стремительно двинулся в коридор.

Я заходил в свой кабинет с другого входа и даже предположить не мог, что кто ждал графа перед парадной дверью. Снаружи меня встретила та ещё картина. Достойная лучших театральных постановок. На коленях перед Анной Авророй сидела женщина с младенцем. Её под руки пытались поднять воины из сопровождения графа. Женщина была спрятана под ворохом многослойной шелковой одежды. Волосы покрыты под платками. Лицо скрыто плотной вуалью. Но не смотря на маскировку, я все же узнал её. Это была Антуанна. Женщина плакала, её глаза были красные от слёз, а вуаль, прикрывавшая лицо, вымокла. Сидя на коленях перед моей женой, она одной рукой придерживала сверток с ребенком, а второй ухватилась в подол Анны Авроры. Антуанна о чём-то слёзно просила императрицу, но я так и не расслышал о чём. Потому что стоило мне появится в коридоре, как Антуанна умолкла, и все, в том числе и она, склонили головы. А воины, силившиеся поднять бывшую фрейлину с колен прекратили свои попытки, вытянувшись по струнке передо мной.

Только моя Анна Аврора застыла, как вкопанная, глядя на меня. Не удосужилась ни присесть в реверансе, ни склонить голову, ни даже просто поприветствовать словами. Я хотел подойти и взять ребенка, но Анна Аврора не дала мне этого сделать. Едва ли я сделал первый шаг, как она присела и забрала у Антуанны сверток. Её стража даже сделать ничего не смогла. Они боялись одернуть её, учитывая её особенно ныне положение. И уж тем более побоялись рискнуть так при мне.

Моя жена выпрямилась с ребенком на руках и резко сбросила с плеч руки фрейлин, мягко пытавшихся помешать ей осуществить задуманное. Она крепко прижала к себе дитя и, вздернув высоко подбородок, воинственно посмотрела мне в глаза. В воздухе повисло гнетущее напряжение. Все ждали от меня какого-либо приказа или действий. А я сам не понимал, что происходит. Но одно было ясно точно — какая-то гадина напугала мою беременную Анну Аврору. И судя по всему эта гадина Антуанна, будь она неладна. Что она только что ей наплела?

— Эрлин… — обратился к ней как можно мягче, шагнув вперед.

— Стойте! Не подходите ко мне! — крикнула Эрлин и я замер на месте.

Меня очень напугал тон её речи. Я эту Антуанну точно четвертую. Не будь Анна Аврора в положении, я бы сразу приказал уволочь её прочь в нашу спальню. Наплевав на все её возражения. Но я не мог этого сделать. Не сейчас. Мне придется решать проблему по-другому. У судьбы есть чувство юмора. Как я говорил Брияну сегодня днем? С эльратками нельзя обращаться по северному. Ну вот сам и попытайся, Витторио.

— Тихо, вот. Видишь? Всё хорошо. Я стою. — даже руки поднял немного в знак своей капитуляции.

Стража выжидающе глянула на меня, но я дал им понять легонько помотав головой, чтобы никакой самодеятельности. Младенец в руках Анны Авроры почувствовал тревогу, исходящую от неё. Он проснулся и начал хныкать. Моя Эрлин неосознанно переключила свое внимание на него, попытавшись успокоить мальчика. Чем я и воспользовался, приблизившись к ней почти вплотную.

— Не подходите! — крикнула Анна Аврора, заметив меня совсем рядом. — Я не отдам его Вам!

Вот так новость. Что происходит? Что у беременных в голове? Видимо, прочитав этот вопрос у меня на лице, Анна Аврора уточнила:

— Я не дам Вам убить его! Он ни в чём не виноват!

Так, в этом спектакле начала появляться хоть какая-то логика. Абсурдная, но все же логика.

— Эрлин. — улыбнулся я, продвигаясь медленно к ней. — О чём Вы? Зачем мне убивать невинное дитя?

— За тем, что он наследник и угроза для Вас! Я не позволю, чтобы в этой глупой борьбе за трон пролилась ещё чья-та кровь. Тем более кровь ни в чем не повинного младенца.

Очень интересно, как быстро эта дрянь накрутила ныне впечатлительную Эрлин. Сама натворила дел, а нам теперь разгребать. Только сидит на полу и рыдает на фоне, раздражая меня.

— Душа Моя, единственный наследник императорской короны сейчас находится в тебе. И тебе нельзя волноваться, чтобы не навредить ему. Ты же помнишь, как мы ждали это дитя? Как ты благодарила меня, за то, что я зачал его в твоем чреве? Именно в тебе сейчас настоящий наследник. А сын Джорджа — бастард. Он никогда не будет наследником, пока живы мы и наши дети. У меня на тебя большие планы. У нас будет ещё много детей, очень много детей.

Да, я не отличался особой нежностью, не считая моментов близости с Анной Авророй. И выпороть мог поданного и голову отрубить. Но неужели она думает, что я так просто возьму и убью невинное дитя? Тем более своего племянника. Хотя, чего ещё ждать от беременной женщины? Она сейчас слишком впечатлительна, особенно в отношении всего, что касается детей. И такой исход во многих королевских семьях был бы самым вероятным.

И что мне с ней делать? Моя сердечная, добрая Эрлин, носящая в себе наше дитя, сейчас всеми силами пыталась уберечь ещё и другого ребенка, без оглядки на то, что отцом его был Джордж. Иногда мне кажется, что у нас одно сердце на нас двоих. И она в её груди. Причем не в меру отважное для такой хрупкой женщины. Она себя защитить не сможет.

— Ты… — тихо начала Анна Аврора. — Не убьешь его?

— Нет, конечно, нет. Разве стал бы я тебе врать?

Стал. Я делал этот регулярно и без зазрения совести, чтобы Душа Моя не тревожилась по пустякам.

— Поклянись нашим ребенком, что не убьешь мальчика? — умный ход, беспроигрышный.

— Клянусь… — выдохнул я. — Я клянусь тебе нашим наследником, что не убью сына Джорджа.

После этого я подошел к ней и она спокойно отдала мне ребенка.

— Аккуратно, придерживай головку. — строго сказала мне жена, передавая племянника.

Это было так волнительно. Последний раз я держал младенца, когда ещё Отталия была маленькой. Крошечный, бледненький, с белокурыми редкими волосами, он так напоминал моего брата. Мальчик враз успокоился у меня на руках, будто почувствовал в них силу и уверенность, в отличии от дрожащих рук Эрлин. Сердце в груди совершило кульбит, когда он глянул мне в глаза. Его очами на меня смотрел будто бы сам Джордж. Я вспомнил, как наш отец присел передо мной на коленях, показывая новорожденного брата.

«Ты должен его учить и защищать Витторио», — сказал он мне тогда.

А я не справился. Не уберег его от него самого. Но я ни за что не повторю эту ошибку теперь. Я сделаю все, что сын Джорджа никогда не повторил его судьбу.

— Граф Аршер, — повернулся к нему, — Мне нужно поговорить с Вами и Вашей женой в своем кабинете.

— Как пожелаете, Ваше Величество. — ответил он.

— Анджей, — обратился к оруженосцу. — Попросите старейшину спуститься ко мне. Генерал Рутгерт, главы кланов Медвежьих Яров и Каменистых Ущелий немедля должны явиться ко мне.

— Так точно, Ваше Величество. Разрешите исполнять?

— Да. И ещё лекаря ко мне и кормилицу найди.

В кабинете стояла тишина. Я облокотился о спинку кресла и, запрокинув голову, прикрыл глаза. В голове роились тысяча мыслей. Так резко на меня свалилась новость о рождении племянника. Его титул, образование, вся его дальнейшая судьбы была моей ответственностью. И решить это все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Подле меня сидела Анна Аврора. Она позволила мне положить руку на её живот. Не знаю почему, но это действовало на меня успокаивающе. Я будто бы держал всё под своим контролем. Мысль о том, что у меня у самого скоро появится ребенок отрезвляла, напоминая, что я должен собраться.

Кормилица, как оказалось, не понадобилась. Антуанна сама кормила дитя. Граф Аршер предусмотрительно постарался не распространяться о младенце, щедро заплатив повитухе за молчание. Благо, Антуанна чувствовала себя хорошо и они сразу отправились в дорогу. Согласно официальной версии новорожденного графа повезли к столичному лекарю, так как ребенок якобы был очень слаб. Никто, кроме прислуги и стражи графа, не видел младенца. Под покровом ночи они заявились во дворец по той же причине, желая лишний раз не показывать ребенка при свете дня.

Я приказал принести женщинам чай с мятой. Им следовало успокоиться после случившегося. Тем более Анне Авроре. Она любила этот чай. Мужчинам подали ром. Сказал принести про запас ещё бутылку. Потому что на трезвую тут и не разобраться. Лекарь осмотрел младенца, подтвердив, что он полностью здоров, и теперь мы ждали старейшину, Бартэна Далливиона. Все же его безмерный опыт нам был сейчас позарез как нужен. При всём желании в свои двадцать три я не мог тягаться по части мудрых решений с воином прожившим почти сто двадцать лет.

Наконец-то двери отворились. Все встали, чтобы поприветствовать уважаемого всеми старца, и поклонились ему. Я тоже не стал исключением, не смотря на то, что мне принадлежала вся власть в империи. Равно как и Анна Аврора. Я фактически поднял жену с кресла, хотя её живот был ещё слишком мал, чтобы доставлять серьезные неудобства при движении. Только, в отличии от своих поданных, мы с Анной Авророй обошлись без поклона.

— Доброй ночи, Ваше Величество. — прохрипел старик. — Да будет Ваш разум хладным, как северная зима, а меч твёрд, как лёд.

— Волею Богов Великого и Бескрайнего Севера, старейшина. — ответил я.

Опираясь на копье, одновременно служившее посохом, Бартен мелкими шагами засеменил к Анне Авроре.

— Моя дорогая Эрлин, — он поцеловал её руку. — Каждый день молюсь всем святым за Вас. Аки здраво себя ощущает мать будущих Эрлов?

— Здраво, старейшина. — улыбнулась ему моя Анна Аврора.

— Да ниспошлют Боги наследнику силу и здравие нашего Верховного Эрла.

— Аминь. — сказала Эрлин.

Анджей хотел было помочь старейшине расположится на диване, но тот лишь фыркнул на юношу и, кряхтя, уселся сам. И от чая предложенного отказался, указав моему оруженосцу на ром. Глотнув крепкий напиток, он немного прокашлялся и уставил свой взор на Антуанну, державшую моего племянника. Но молчание так и висело в кабинете. Я пытался привести мысли в порядок и понять с чего нужно начать и чем мы должны закончить.

— Анджей ввел Вас в курс дела? — обратился к старику.

— Чего тут вводить, Ваше Величество? А то глаз лишился к старости? Ясно дело, что за дитё.

Бартен занял для себя привычную позицию наблюдателя. Он обычно всегда так делал, ибо считал, что я сам должен научиться справляться с делами. Старейшина не вмешивался, лишь изредка направляя меня. Как правило, я вел беседы с ним наедине, а потому многие не были осведомлены о способе его «советничества». Потому как зачастую его аудиенция со мной, если это касалось разрешения всякого рода бед, состояла по большей части из моего монолога, где он изредка одергивал меня нужными вопросами. От того все ждали, пока заговорит самый старший из дворян Севера. Но тот упорно молчал, перебирая в руке четки.

А я тем временем пытался сложить все в кучу в своей голове. И прежде, чем понять, как быть, надо было выяснить, как оно «сталось». Отец ребенка без сомнений мой брат. Такого пепельного оттенка волосы большая редкость. Равно как и синие, как море, очи. Не могло случайно так взять и сойтись в одном мальчике сразу две черты, так сильно напоминавшие моего брата. Антуанну выдали за графа Аршера через пару дней после нашей Анной Авророй свадьбы. Не хотел эту профурсетку видеть во дворце и тем более, чтобы её видела моя жена. Граф сам просил её руки. С того дня прошло восемь месяцев. А с момента захвата нордорийцами столицы и до дня нашей свадьбы прошло чуть больше месяца. Итого вполне набираются все девять. Хотя лекари говорили, что здоровые и доношенные младенцы могут рождаться и раньше, к примеру, через восемь месяцев и две недели.

— Граф Аршер, — я наконец-то нарушил тишину, заставив всех «проснуться». — Почему Вы сразу не сообщили мне о беременности Антуанны?

— Я был всецело уверен, что она носит моего ребенка. Чрез три недели после бракосочетания у нее не пошла кровь, хотя, как утверждала моя жена, уже было время. Спустя ещё неделю кровь так и не появилась, мы послали за повитухой и та подтвердила, что Антуанна беременна. Живот рос постепенно. У меня не было повода для беспокойств. Да и мал он был. Дитя, как Вы видите, не крупное. Когда отошли воды, мы приняли это за преждевременные роды. Мало ли сколько женщин рождает раньше положенного на месяц? Но… — он сделал паузу, было видно, что ему сложно говорить об этом. — Родился белокурый, доношенный мальчик. Я не женщина, чтобы собирать сплетни… Однако, всякого рода слухи ходили на счёт моей жены. И мальчик. Я видел Вашего брата не реже других командиров отрядов. Знаю, прекрасно, как он выглядел…

— Антуанна? — получилось грубее, чем хотелось бы. Рукой, которую я держал на животе Анны Авроры, почувствовал, как она напряглась.

Мне было искренне жаль графа Аршера. Он был бравый и верный воин. За что Боги наказали его, поселив в его сердце любовь к этой падшей женщине? И, по правде сказать, не задумываясь отдал ему Антуанну, когда он попросил у меня её руки. Только глухой тогда во дворце не знал о связи Антуанны с Джорджем. Был уверен, что граф понимает, что она из себя представляет. Но, думал, он готов был закрыть на это глаза.

— Она не знала, Ваше Величество. — вступился за неё граф Бернт Аршер, но, поймав мой холодный взгляд, понял, что сказал, не получив дозволения. — Извините.

Антуанна, прижав к себе крепче дитя, будто я сейчас отберу его, робко ответила:

— Ваше Величество, я не знала тогда. У меня было немного крови перед этим. Я была полна уверенности, что ношу дитя своего мужа.

Верил ли я ей? Затрудняюсь ответить. Такие, как она способны на любую ложь. Но в одном я был уверен точно — она действительно любит этого ребенка и, по всей видимости, в коридоре на коленях молила Анну Аврору вступиться за мальчика. Знала, что беременная женщина не сможет спокойно отреагировать на угрозу для младенца. Что и сделала моя жена. Кстати, про неё. Мне бы хотелось, чтобы её вывели из моего кабинета. Не для её ушей этот тяжелый разговор. Но ведь не уйдет же! И силу к ней не применишь!

— Понятно. — ответил я и, чуть помедлив, добавил. — Благодарю Вас, граф, что Вы незамедлительно обо всем сообщили мне. Как назвали мальчика?

— Я посчитал верным, чтобы Вы сами дали ему имя. — ответил Бернт Аршер.

— Дайте мне ребенка. — приказал я.

Антуанна посмотрела на своего мужа, будто выжидая его разрешения, тот удовлетворительно кивнул и она встала, чтобы передать мне дитя. Так нежно и бережно она клала мне его в руки, что у меня не возникло никаких сомнений, что ей важен этот ребенок не только потому, что он из правящей династии. Я почувствовал тепло младенца, от него исходил запах молока. Но ему, кажется, совсем не понравилось, как пах я. Потому что стоило мне наклониться к его лицу, как он сморщил свой маленький носик и, хмыкнув, попытался отвернуться. Еще слишком мал для запаха рома.

— Олаф — сказал я. — Я нарекаю его Олаф.

— Красиво. Что это значит? — спросила Анна Аврора.

— Волк. — пояснил я.

Все же на нашем фамильном гербе изображен волк. И он из рода Хангвул.

— У мальчика будет всё: титул, деньги, земли. Я дам ему лучшее образование, он не будет ни в чём нуждаться. Но он не станет носить фамилию Аршер. — категорично заявил я.

Граф и графиня Аршер удивленно переглянулись.

— Что Вы имеете ввиду? Он будет носить фамилию Хангвул? — спросил Бернт

— Я пока не знаю, какую фамилию он будет носить. Но в Вашей семье он не останется. Я не могу принуждать Вас, граф, воспитывать чужого бастарда.

На самом деле могу, но не стану. У меня на то свои мотивы.

— Что Вы имеете ввиду?! — всполошилась Антуанна.

— Вам напомнить, графиня Аршер, кто перед Вами? На сколько я знаю, Вы не страдаете послеродовой горячкой.

— Простите, Ваше Величество, — она потупила очи в пол, — но как же так? Вы заберете его у меня?

— Да. — холодно ответил я.

Я не желаю, чтобы эта женщина воспитывала моего племянника. Не отрицаю — она любит сына, но чему она сможет ему научить? Эта бесчестная женщина! И, кроме того, все будут знать, что это ребенок Джорджа. Это видно. О его похождениях не говорил только немой. Мальчик похож на него. Я не желаю, чтобы Антуанна потом воспользовалась этим во времена смуты. Она пойдет на все ради власти и богатства. К Джорджу в койку прыгала с разбегу. Я дам ему образование, деньги, поместья, а она? Она настроит его против меня, науськивая, что трон по праву принадлежит ему, а не мне ибо он сын бывшего Верховного Эрла? Мне не нужно отступничество и война в стране. А если он заручиться поддержкой, как его отец, и удумает совершить переворот? Я не всегда буду таким молодым и прытким, как сейчас. Да дадут Боги мне сил справиться со своими детьми, чтобы хоть они не воевали за трон. Уверен, что найду ему мать не хуже Антуанны. Не только во благо мальчика, но и во благо всей империи.

— Ваше Величество. — обратился ко мне глава клана Медвежьих Яров, я кивнул и он продолжил. — Как мы все поняли, решить сей вопрос радикальным способом Вы не готовы. — под «радикальны» он, очевидно, имел в виду убийство, но дамы этого не поняли. — Ежели думаете, в какую семью отдать дитя, то наш клан будет рад помочь Вам и признать Олафа своим отпрыском.

— Спасибо. — ответил я. — Я уважаю Ваш клан, но пока не готов дать ответ. Все-таки нельзя так быстро принимать такое важное решение. Нам необходимо будет взвесить все возможные варианты, чтобы найти наиболее подходящий для моего племянника. От этого зависит его жизнь.

Клан Медвежьих Яров — одна из древнейших фамилий на Севере. Я доверяю им. Но держу их на Севере. Потому что Север нуждается в надежном управлении под сильной рукой. Они крайне редко приезжают в столицу. А мне бы хотелось держать мальчика, как можно ближе. В столице. Чтобы держать его под контролем. С чем судьба не шутит. Я не могу допустить, чтобы народ пережил еще одно военное сопротивление. А если узнает, кто его отец? На Севере он может возомнить себя Верховным Эрлом и пожелать отъединить его от империи и возглавить его, науськав местное дворянство. Но нынче империя — одно огромное государство, которому экономически выгодно быть единым целым, во благо всех народов. И нордорийцы более на Севере не ущемляются, как было до войны. Они полноправные хозяева не только там, но и возглавляют другие провинции, как граф Бернт Аршер.

— А что, если мы признаем его нашим ребенком? — спросила Анна Аврора. — Через пять месяцев будут роды. Обставим всё якобы родилась двойня. Будем меньше показывать детей на люди. Уже в два-три года их разница в пять месяцев не будет заметна.

Вопрос остается открытым: что в головах у беременных женщин?

Глава 108. Решение

Витторио:

Я недооценивал всего того, что творится в голове беременной женщины. Хотя я и до её беременности с трудом понимал. Идея показалась мне хорошей. При таком раскладе я бы смог всецело контролировать Олафа и самолично заняться его воспитанием. Однако, что-то меня тревожило. И я не о том, что, пылая эгоистичными порывами, хотел, чтобы именно мой сын был главным претендентом на престол. Ведь мы не знаем, кто родится у нас с Анной Авророй.

Если это будет девочка, то тогда получается, что Олаф, будучи мальчиком, станет главным претендентом на корону. Даже роди мне потом Анна Аврора с десяток сыновей. Чего греха таить, это было первое, о чем я подумал. Да и не Бенкендорф он в конце концов. Коль говорить уже по справедливости, трон Империи принадлежит прежде всего эльратской династии. И решение взять в жены Анну Аврору изначально было мотивировано лишь тем, чтобы путем брака с ней дать право Хангвулам занимать трон. Я ношу титул императора только благодаря ей.

Но, попытавшись откинуть свое жгучее желание усадить именно нашего сына на трон (да, я не лишен земных грехов), я попытался мыслить здраво. И взвесить все "за" и "против" варианта, предложенного Анной Авророй. Увы, так тоже ничего не получилось. Меня продолжало что-то тревожить, но я никак не мог понять, что не так с этой идеей. На ночь глядя, с бухты барахты решать судьбу племянника, о существовании которого знал не более часа, было сложно. Я даже свыкнуться с мыслью, что он у меня есть, не успел.

Мои смутные размышления прервал Бартэн. Старик громко раскашлялся и, чтобы успокоить приступ, прочистил горло ромом. Другие присутствующие не догадались, в чем дело. Старейшина в силу возраста часто кашлял. Но, проводя в его обществе много времени, я мог безошибочно сказать, что природа этого кашля вовсе не старость. Сия «комбинация» звуков была своего рода сигналом для меня. По всей видимости, увидев мое замешательство, он решил помочь мне, давая понять, что разделяет моё смятение по поводу этой идеи.

— Боюсь, мы не сможем выдать Олафа за нашего сына. — сказал я Анне Авроре.

— Но почему? — непонимающе спросила она.

— Потому что…

Пытаясь найтись, что ответить ей, меня неожиданно осенило. Я понял, что в этой идее было абсурдным. А ведь речь шла о таких очевидных вещах. И старик, наверняка, понял всё с самого начала, но намеренно заставил меня самого поразмыслить.

— Анджей, — сказал я.

— Да, Ваше Величество. — участливо отозвался тот.

— Проводи графиню в выделенные покои. Наша гостья очень устала после родов и длинной дороги. Ей надо отдохнуть.

Я не хотел, чтобы она слышала мои дальнейшие рассуждения. Антуанна не должна знать, куда денется Олаф, для его же блага. Мне нужно было предпринять меры, чтобы у неё было как можно меньше шансов добраться до сына и использовать его кровь, дабы зашатать трон подо мной. Нельзя недооценивать даже женщину. Нельзя быть легкомысленным и слишком самоуверенным.

Антуанна поняла, к чему всё идет и, рыдая, бросилась мне в ноги:

— Ваше Величество, прошу Вас! Дайте мне хотя бы попрощаться с ним. Пусть побудет со мной ещё немного, пока его не заберет новая семья!

Она вцепилась руками в одеяльце, в которое был замотан Олаф. И смотрела на меня полными болью глазами. Мне было тяжело видеть её такой. Я искренне жалел и сочувствовал этой человеческой части её гнилого существа. Но понимал — сегодня она рыдает передо мной на коленях, а завтра может собрать вокруг сына мелкое недовольное дворянство и заявить о праве Олафа на трон, приведя нас к новой войне. И тогда уже Олаф с мечем пойдет не только на меня, но и на ни в чем не повинные народы империи. Тысячи людей могут умереть из-за того, что сегодня не видится проблемой.

Граф Аршер и Анджей уже кинулись оттянуть от меня женщину, но я, бережно высвободив руку из под младенца, остановил их, немного выставив ладонь вперед.

— Успокойся Антуанна. — мягко произнес я. — У твоего сына будет всё самое лучше. То, что вы бы с графом не могли ему обеспечить. Поверь, я найду ему семью, которая будет любить его, как родного. Ты ещё увидишь его. Эту ночь он проведет с тобой. А завтра, на рассвете, вы покинете дворец в траурных одеждах. Для всех ваш сын умер. Его не спасли даже дворцовые лекари.

Она заплакала ещё сильнее. А с ней заревела Анна Аврора. Я мысленно чертыхнулся. Конечно, она ведь невольно сейчас поставила себя на место Антуанны. Но та сама виновата. Моя жена была чиста. Она не вступала в греховные связи. И забеременела в законном браке. Её ребенка никто у неё не отнимет. А Антуанне следовало думать, прежде чем раздвигать ноги. Чай не маленькая, могла бы догадаться, что после ночи с мужчиной тяжёлой можно стать. Не думала, что её беременной могли убить? Кто знал тогда, на чью часу весов перевесит судьба. Я же ведь нордориец, такой же монстр, как и все северяне был в глазах эльратцев. Не боялась, что я могу убить и Джорджа, и его беременную любовницу? Нужно всегда думать о последствиях!

— Можешь взять его. — разрешил Антуанне.

Та практически вырвала у меня из рук младенца.

— Слёзы утри. Приведи себя в порядок. Поправь платки, натяни шарф по глаза, очи прикрой вуалью. Олафу голову прикрой. И иди в покои. Это последняя ночь, которую ты с ним проведешь.

Я подозвал Анджея, он наклонился и я шепнул ему на ухо:

— Скажешь ей, что если она что-нибуть учудит, то я убью и её, и ребенка. Причем ребенка первым.

Оруженосец кивнул в знак согласия. Муж помог Антуанне поправить наряд и она, тихо всхлипывая, вышла из кабинета в сопровождении Анджея.

— Полно тебе, Эрлин. Не плач. — я поцеловал её руку. — О жизни Олафа подумаю я. А ты думай о нашем ребенке и не расстраивайся. Ничего ужасного не случилось. Антуанна жива, здорова, живёт в достатке. Муж любит её, у них будет ещё много детей. Я дам Олафу больше, чем смогли бы они.

— Верховный Эрл прав, Ваше Величество, — вмешался старейшина, — негоже так расстраиваться, пока наследников носите.

Она достала свой вышитый, кружевной платочек и стала активно утирать им слёзы.

— Простите, я просто… Не могла спокойно смотреть на это.

«А я говорил тебе идти в спальню!» — пронеслась в моей голове так и не высказанная ей мысль.

— Бриян, — выдохнул я, посмотрев на тана Порпойзана. — Скажи, чтобы принесли пирожные с шоколадным кремом.

— Так точно, государь. — ответил он и пошел к двери, чтобы передать, стоящей за ней страже, дабы служанки принесли лакомство.

Я знаю, они точно поднимут настроение моей Анне Авроре. Она так любит их, что они с Отталией вечно воюют за них за столом с тех самых пор, как Эрлин забеременела. Надо ли уточнять, что никому, кроме них, эти пирожные не достаются? К счастью, на кухне были готовы к желаниям Анны Авроры в любое время суток. Прислуга незамедлительно принесла десерт в кабинет.

— Почему мы не можем забрать Олафа? — спросила моя жена, кусая пирожное.

— Потому что, Душа моя. — улыбнулся я. Кажется заинтригована не только она, но и остальные присутствующие, кроме старейшины, который и так знает ответ. — Ты вроде пол дня у зеркала для меня прихорашиваешься, а таких очевидных истин там не увидела.

— Вы к чему это, Ваше Величество? — она так мило надулась.

— К тому, что волосы твои роскошные темны, как ночь, да и мои не многим светлее будут. Как мы объясним пепельный оттенок Олафа?

— Так ведь кто-то же из Ваших родителей, да пошлют им Боги блаженство в загробном мире, был светлым. В кого-то же пошли все Ваши сестры такой внешностью.

— Светлые волосы в «наследство» через поколение явление настолько редкое, что такие случаи едва ли посчитать можно. Вы вспомните хоть один живой пример?

В ответ та лишь промолчала.

— К тому же тебе должно быть ведомо, что во время родов наследников, у спальни с роженицей дежурят представители из высших государственных органов, Верховный священнослужитель и представители высшего дворянства столицы, чтобы засвидетельствовать факт рождения именно императрицей*(пояснение в конце главы). Думаете их не смутит, что мальчик будет с зажитой пуповиной? Пусть они и мужчины, но не глупы. У них у самих есть дети. Они могут отличить новорожденного от полугодовалого ребенка. Даже, если я прикажу им молчать, где гарантия, что слухи не разнесутся? Светловолосый, крупный мальчик на фоне маленького новорождённого будет живым свидетельством позора моего брата и графини Аршер. А без него их греховная связь не больше, чем слухи. Все, кто находится здесь, умрут с этой тайной, я уверен в этом.

Я отпил ром, чтобы смочить горло и продолжил:

— Мой не шатающийся трон — залог стабильности и мира в империи. Мне не нужна новая делёжка власти и территорий. Знаю, как это работает. Дворянство, желающее выдрать побольше земель, может запудрить голову молодому Олафу о его первоочередном праве на трон, примкнуть к нему, чтобы поддержать в «возвращении» трона. И это будут самые мелкие и неугодные дворяне. Ибо те, которые и так живут в достатке, никогда не станут идти против действующего императора ради какого-то там бастарда. Матерью Олафа станет Лагерта. Лекари сказали, что она родит месяца через полтора-два. Все мои сестры, кроме Отталии, как две капли, воды похожи на Джорджа. Олаф будет похож на "мать". Разницу у младенцев в полтора-два месяца будет легче скрыть, чем разницу в пол года с ребенком, которого носишь ты. И роды Лагерты — аристократки, не носящей наследника короны, не будет освидетельствовать толпа народа, как твои. Нужно будет позаботиться, чтобы ей нашили объемные мягкие накладки с внутренней стороны платьев. С каждой неделей делая тех ещё объемней. Чтобы живот выглядел очень большим, прямо как при двойни. И пусть почаще является в таком виде в общество. В том числе на балы, устраиваемые местным дворянством. Так рождение двойни будет выглядеть правдоподобнее.

— Воистину, Боги даровали нам мудрейшего государя. — прокряхтел Бартэн Далливион.

* * *

На следующее утро я нашел, чем занять Анну Аврору, чтобы ей было некогда думать о том, как бы убежать в покои Антуанны. И бабушка с Отталией мне в этом успешно подыграли. Я разрешил сестре побросать бумеранг в хозяйственных помещениях. В итоге бокалы для вина, стоявшие пирамидкой, были безжалостно разрушены. И ребенку счастье, и жене моей есть, чем заняться. Бабушка принялась активно возмущаться и завлекать Анну Аврору в решение проблемы, ибо вечером должен был состояться бал.

Посуду успешно заменили. В столице стекла хоть отбавляй. И уже вечером Бриян отчаянно хлестал из новых бокалов вино, пытаясь набраться смелости. В бой ему было идти легче, чем пригласить на танец поселившуюся в сердце Мари. Поймав мой строгий взгляд, он тяжело вздохнул и стремительно двинулся в сторону Мари. Святые Бескайнего Севера. Кто бы сказал мне, что Бриян будет так робеть при виде девушки, ни за что не поверил бы.

Мы с Анной Авророй были, как в театре, в этот момент. Я взял ей тарелочку с канапе и помог расположиться на диванчике в королевском ложе, откуда мы и планировали наблюдать за происходящим. Не знаю, что такого смешного Бриян сказал Мари, но девушка искренне рассмеялась, когда он что-то сказал ей на ухо.

После этого их отношения пошли вверх. Но не слишком быстро. То ли Мари не подпускала ближе, то ли Бриян старался не спугнуть её, но с тех пор прошла неделя, а он так и не сделал ей предложение. Зато, как сказал мне Анджей, их как-то застукали на одном из балконов в восточной части дворца. Говорят, красная, как помидор, Мари порывалась как можно скорее сбежать к своей императрице, так как "негоже незамужней наедине оставаться с мужчиной". Но, как мне известно, Бриян не шибко спешил её отпускать. Стража так вообще магическим образом испарялась из тех мест, где эти двое невольно сталкивались по долгу службы. Не без моего наставления, само собой.

А ещё через неделю я одобрительно кивнул на немую просьбу Брияна в саду. Пока мы с Эрлин пили чай в беседке, он случайно «потерял» себя и Мари в густой, непроглядной алее кустов. А наша стража сделала вид, что глухая на возмущенное «Ну, тан Бриян!», донесшееся где-то вдали. Мы с женой тоже забыли, что у нас есть слух. Но всё равно шутки про эти кусты ходили долго ещё. Дворцовый штат тоже люди. Им нужны сплетни, чтобы не скучно служилось. Теряюсь в догадках, что там натворил мой друг, но такой растерянности в глазах девушки, когда они вышли, я ещё не видел. И ведь пальцем не коснулся её даже. Губы не припухшие, прическа идеальная, как и была. На платье ни одной складочки.

В тот же день к нам приезжала Лагерта. К слову, уже облаченная в переделанное платье, из под которого хорошо проглядывался намеренно увеличенный живот. Хотя он и без того был не мал. Но она носила более свободные фасоны до того, как я сообщил ей о её важной миссии. По окончании её визита Бриян вызвался проводить Эрлис экипаж до дома. Ведь свёкр Лагерты был отцом Мари. А уже к следующему обеду мы с Анной Авророй стали первыми, кто получил приглашение на их свадьбу.

Я выделил поместье для Брияна в пределах столицы. Недалеко от дворца, чтобы он не тратил много времени на дорогу. С тех пор Анджею пришлось перебрать часть его обязанностей, так как он, в отличии от Брияна, продолжал круглосуточно находиться рядом. Мари также продолжила службу Анне Авроре, приезжая во дворец с мужем. Она была замечательной компаньонкой и не оставила свою императрицу, даже когда через два месяца после свадьбы забеременела.

Как и предсказывали лекари, через полтора месяца с тех пор, как я узнал про Олафа, Лагерта родила. Маленькую, белокурую девочку. Олафа, которого всё это время скрывали, перенесли ночью в дом Лагерты, когда у той начались схватки. И гостей она после этого долго не принимала, ссылаясь на самочувствие. Так что в гости к ней никто не являлся.

К счастью, роды прошли легко, но был специально пущен слух, что Эрлис едва ли не умерла при них. А потому её нежелание принимать гостей долгое время не выглядело подозрительным. Было объявлено, что она родила двойняшек, похожих на неё. Со временем разница в полтора месяца между детьми все больше стиралась.

Я же всё свое свободное время старался уделять Эрлин. Как дитя малое радовался, когда чувствовал, как под рукой шевелится ребенок в её животе. Слава всем Святым Бескрайнего Севера, её беременность протекала легко, без отёков и прочих неприятностей.

Наступило лето. Жаркое, палящее, настоящее южное лето. Я весь вспотел за день в казармах и, вернувшись во дворец, с радостью искупался в купели с холодной водой. Её готовили специально для меня. Потому что даже в зной моя жена умудрялась купаться чуть ли ни в кипятке. Мы поужинали с Анной Авророй на просторном балконе во время заката. Ещё во время трапезы я заметил, что она почему-то не в настроении. По окончанию ужина, я бережно помог ей подняться со стула. Ей было сложно передвигаться из-за огромного живота.

— Тебя что-то тревожит, Душа Моя? — спросил я её, придерживая за спину.

— Поясница весь вечер тянет. Сильно. — пожаловалась она.

— Ты небось опять много гуляла в саду. Конечно, будет тянуть с таким-то животом. Лекари советовали тебе больше отдыхать.

— Но… — и не успела она договорить, как на наши ноги обрушился фонтан воды.

— Мамочки! — ахнула Анна Аврора едва устояв на ногах, я придержал её. — Началось!

— Повитуху, скорее!! — крикнул Анджей.

А я поднял на руки взволнованную жену и понёс её в спальню. Эта ночь обещала быть длинной. Я волновался не меньше Анны Авроры, хоть и не показывал этого. И молился. Молился всем известным мне богам и созвездиям, чтобы к утру она благополучно разродилась здоровым ребенком.

* * *

Момент с засвидетельствованием родов взят из английской истории. Вопрос о подмене младенца стал поводом для революции в Британии в 17 веке. Рождение наследного принца короля вызвало у многих удивление и недоверие, подозревали «папистский обман» — до этого все десять беременностей королевы Марии Моденской неизменно заканчивались выкидышами, рождением мёртвого ребёнка или скорой его смертью. Ходили упорные слухи, что в Сент-Джеймский дворец тайно принесли чужого ребёнка в большой металлической грелке для постели. С тех пор, чтобы удостовериться, что младенца не подменили в Англии обязательно во время родов королевы присутствовал Министр внутренних дел. Прямо в комнате. Всех наследников. Первых наследником с тех пор, который родился без надзора министра был принц Чарльз, сын Елизаветы ІІ.

Эпилог

Витторио:

Эта ночь длилась целую вечность. Я мерял шагами гостиную, сходя с ума от чувства беспомощности. За дверьми, в нашей спальне, уже который час стонала Анна Аврора. С каждой новой схваткой она мычала, как раненный зверь. А я ничем не мог помочь ей. Только ждать. Молиться и ждать.

Я был не один. Вокруг меня находилась куча народу. Приказал им всем сесть, чтобы не мельтешили перед глазами. А сам рассекал вдоль и поперек, так что, казалось, ещё немного и сотру этот чёртов ковер до дыр! Рядом была вся моя свита, в том числе Анджей, Бриян и Маркус. Во дворец съехались представители высшего столичного дворянства. Важные мужи, средь которых было немало седовласых старцев, восседали на диванах и креслах и клевали носом, изнуренные длительным ожиданием.

Присутствовали также генералы, глашатай и Министр внутренних дел. Послы, консулы и дипломаты из ближайших стран, что проживали и работали в столице на постоянной основе, тоже почтили это мероприятие своим визитом. Здесь ошивался даже этот бесполезный рыжий комок шерсти, которого на кой-то чёрт выпросила у меня Эрлин. Не хватало только бродячего цирка для полноты картины. Не удивлюсь, если двери сейчас откроются и они клоуны ввалятся сюда, прямо в середину комнаты. Людей было так много, что пришлось приносить мебель с других покоев, чтобы всех разместить.

Не обошлось и без религиозных лиц. В креслах, рядом с камином, расположились Верховный нордорийский жрец и Архиепископ эльратского духовенства. Наши с Эрлин покои гудели, как улей, всю ночь напролёт. Церковники тихо бубнили под нос молитвы, разу раз шелестя священными писаниями. От их монотонного чтива и без того уставшие мужи засыпали на ходу, а я выходил из себя. Тупое, пушистое животное забилось под трюмо и тревожно мяукало. Прибитые к полу ножки мебели не давали возможности вытащить его оттуда, а сам он забился в самую глубь, не желая выползать наружу. Послы нашептывали молитвы на своих языках, время от позвякивая какими-то маленькими бубнами, другие перебирали чётки, третьи цокали бокалами о стол, выпивая очередную порцию хмельных напитков. И всё это на фоне душераздирающих воплей, доносившиеся из спальни.

— Дышите глубоко Эрлин, не задерживайте дыхание! — командовала повитуха.

— Подай влажное полотенце! Это высохло почти! — послышался звон тазиков, хлюпанье воды.

— Схватка пошла!

— М-мм… — болью в сердце отдался мне стон Эрлин.

Святые Бескрайнего Севера! Когда же это всё уже закончиться. За что Боги так испытывают женщин во время родов?

— Сказано тебе: не задерживай дыхание, дыши глубоко! — возмущалась бабушка. — Потерпи скоро уже.

Какое же «скоро»? Какое «скоро»? Я сбился со счёту, сколько часов назад мне обещали это «скоро»!

— Я не могу больше! — донесся крик Анны Авроры из спальни. — Мне больно! Сделайте что-что-нибудьпожалуйста! Больно!

— Можешь! — крикнули в ответ.

— Витторио! — звала меня Анна Аврора.

Не выдержал. Нервы сдали. Сбил рукой первую попавшуюся вещь с комода. Фарфоровая дребедень на всем ходу врезалась в стену, разлетевшись на сотню кусочков. Кот под трюмо от испуга заорал ещё сильнее.

— Помогите ей уже в конце концов! Вас там целая толпа! Если с ней что-то случиться, я Вас своими руками придушу! — подошел к двери и стукнул по ней кулаком.

Ещё пару раз так приложусь и она точно слетит с петель. Всё к тому идёт. Сил уже нет терпеть это. Ожидание изматывало. Столько часов прошло. Сколько можно уже?! Вдруг дверь скрипнула и из спальни вышла бабушка. Поразительно спокойная, как для такого беспокойного времени.

— Ваше Величество… — она сделала реверанс, хотела было что-то сказать, но не успела, я тут же накинулся на неё с расспросами.

— Что там?! Почему так долго?! Неужели нельзя как-то ускорить этот процесс?! Почему она так кричит?! Сделайте что-нибудь!

— Не тревожьтесь, Ваше Величество, — она безуспешно пыталась меня успокоить. — Всё идет своим чередом. Она каждый раз кричит, что не может, и каждый раз без проблем рожает.

— Её Святейшество права, мой государь. Не терзайте себя. — вмешался Бриян, пытаясь поддержать меня. Очень рискованно, учитывая как взвинчен я сейчас. Но он не боится, в отличии от многих других, и рискует. Ибо остальные боятся моего гнева и молчат или тихо молятся. А мне правда нужно хоть с кем-то поговорить. Он мой друг и видит, что я уже теряю контроль. В этой переполненной гостиной я будто один на один с собой и муками Анны Авроры.

— Да помогут Боги Великого и Бескрайнего Севера Её Величеству и в сей раз благополучно разродиться здоровым наследником. — добавил Бриян.

— Аминь. — выдохнул я.

Они правы. Я был изнеможён, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, какого сейчас было моей Эрлин. Я не имею права поддаваться слабостям и терять контроль, пока Анна Аврора в муках рожает наше дитя.

Это были уже четвертые её роды, но я всё равно нервничал так же сильно, как во время первых. Тогда, на закате, у неё отошли воды. И я на руках отнёс взволнованную жену в спальню. Даже с внушительным для своей миниатюрной комплекции животом она была легкая, как пушинка. Нервничала, вцепилась в меня, не желая отпускать, когда я уложил её на постель. Говорила, как страшно ей, а я подбадривал её.

— Не бойся. Я буду рядом, за дверью. Ты же у меня такая молодец, ты со всем справишься. — целовал её, пока повитуха с фрейлинами развели за спиной самую настоящую вакханалию с тазиками и полотенцами.

Уже чуть ли не силком начали выталкивать меня, а Анна Аврора всё держалась за мои руки, не хотя разжимать свои изящные пальчики. До сего момента, я даже представить не мог, сколько сил в них таиться. Моя маленькая, хрупкая жена вцепилась в меня так сильно, будто это были не её изнеженные ручки, а ручища видавшего в боях воина. Правда, потом она резко передумала, когда повитуха сказала:

— Ваше Величество, негоже мужчинам быть здесь. Нам надобно Эрлин юбки задрать, да осмотреть.

— Ай, всё иди уже иди! — резко переменила свое мнение Анна Аврора. Смущение захлестнуло её с головой.

— Ой, нет, подожди, останься! Можно он останется, только за ширмой? — спросила она бабушку, которая уже успела прибежать в спальню.

— Нет, Его Величество не может с тобой остаться. — резко заявила бабушка.

— Ну, пожалуйста! — не унималась Анна Аврора.

Повитуха, не обращая внимание на панику императрицы, потянула руки к её подолу.

— Подождите, пусть он выйдет сначала. — ухватилась она за свою юбку, не дав женщине взяться за неё.

Я сбился со счёту, сколько раз за последние две минуты она туда-сюда передумала.

— Я люблю тебя, не бойся. Всё будет хорошо. — поцеловал её и вышел с покоев.

— Я тоже люблю тебя, Витторио! — крикнула она мне в след.

Аж замер на секунду в дверном проеме. Она впервые сказала, что любит меня. До этого лишь наедине. Порывисто, с придыханием. Когда рядом нет никого, а она подо мной и вся моя без остатка. А тут так громко, во всеуслышание. Не разменивая на то, что подумают о такой прилюдной откровенности поданные.

Тогда в гостиной тоже было немереное количество народа. И роды длились до самого утра. Я также расхаживал взад и вперёд по комнате, сходя с ума от её мычания и стонов. Помню, как сердце замерло, когда раздался детский плач. Громкий, звонкий, он будто вселил в меня новую жизнь. У нас родился ребенок. Я стал отцом. Публика оживилась, все с нетерпением ждали, когда двери отворятся и нам сообщат пол младенца. Присутствующие враз перестали облокачиваться на спинку мебели и подались вперед, вперив пытливые взоры на вход в спальню. Двери медленно отворились и вышла фрейлина. Её едва ли не сожрали глазами.

— Девочка. — виновато выдала она.

По гостиной прокатились смутные перешептывания.

— И?! — раздраженно крикнул я. — Она здорова?! Что с Эрлин?! Она жива?! Я должен клешнями из тебя всё вытягивать?! — стукнул о стену так, что картина рядом упала.

— Здорова. — тихо ответила фрейлина. — Эрлин жива. С ней всё хорошо.

— Слава всем Богам Великого и Бескрайнего Севера! — выдохнул я.

Анджей дал вестнице хороших новостей мешочек с золотыми монетами. А на меня накинулись с поздравлениями. Сдержанными, правда. Признаться честно, до своей женитьбы с Анной Авророй я тоже видел в рождении девочки трагедию. Да ещё и в качестве первенца. Ведь женщина согласно нордорийским порядкам не может унаследовать власть. Но, пережив эту жуткую ночь, девять месяцев ожидания и несколько месяцев бесплотных попыток зачать это дитя, я был рад любому исходу, будь то мальчик или девочка. Главное, что ребенок здоров. Я так вымотался тогда, будто бы сам родил. И мне не важно, что первенцем стала Эрлис. Или как у эльратцев её называют — принцесса. Её родила мне моя Анна Аврора и всё остальное неважно.

Омыв новорожденную, повитухи мужчин позвали в спальню. Моя жена сидела на кровати с ребёнком на руках. Вся мокрая, прическа распустилась, сорочка шелковая смялась. Но по прежнему очень красивая. Самая красивая женщина из всех, что я видел. Ей шло быть матерью. Такая нежная и женственная, с младенцем на руках, она выглядел, словно богиня, сошедшая с фресок Храма.

— Прости меня. — тихо, чтобы никто, кроме меня никто не услышал, шепнула она, когда я подошел к ней. — Это девочка. Но ты же будешь её любить, да? — в её глазах плескалась паника, она всё ещё не отошла от родов.

— Т-шш… — шепнул на ушко и поцеловал её. — Чего ты, Душа Моя? Конечно, я буду любить её, ведь это наша дочь. Я буду одинаково любить всех наших детей будь то Эрл или Эрлис.

Анна Аврора так растрогалась, что аж слёзы с глаз побежали.

— Ты дашь мне её подержать? — спросил я.

— Да. — всхлипнула Эрлин.

Она бережно передала мне дитя. Стоило мне почувствовать тепло дочери на руках, как я враз понял, что теперь никогда не будет, как прежде. На меня в момент свалилась такая огромная ответственность, какую я отродясь не испытывал. Я отец. Я теперь отец. В голове не укладывается. Моя дочь, она такая невесомая, крошечная и беззащитная, ещё красная после родов. Плод нашей с Авророй Авророй любви. Плоть от нашей плоти, кровь от нашей крови. Как можно вообще делить детей на наследников и девочек?

Дочь освидетельствовали, писарь прямо в спальне написал грамоту о рождении дочери. Растопил красный сургуч, накапал его на документ. На сургуче оставили оттиски своих печатей духовные сановники, консулы, один представитель из эльратского дворянства и Министр внутренних дел. Остальные поставили свои подписи. Грамоту сделали в двух экземплярах. Одну из было отправлено в императорский архив. Иная вывешена на обозрение общественности во дворце. По всей стране прокатились празднования в честь рождение нашей дочери. Я нарёк её Хельгой, что в переводе значило «посвященная богами». Ведь мы так долго молили их о её рождении. Принимая во внимание тот факт, что я все же не только Верховный Эрл, но и император, то должен был уважить также эльратские корни девочки. Посему ей было дано второе имя — Изабелла, что в переводе означает тоже самое, что и Хельга. Эрлис Великого и Бескрайнего Севера, принцесса Империи Священного Грифона Хельга Изабелла Хангвул-Бенкендорф.

Вторым у нас родился сын. Бабушка была так счастлива, что сама выбежала из спальни сообщить мне эту новость. Мы назвали его Рагнар Фредерик Хангвул-Бенкендорф. Третьим у нас тоже родился мальчик — Бранд Артур. Пусть дети и носили двойные имена, но в повседневной жизни пользовались лишь первым. Когда-то я с ужасом думал о том, что мои дети могут смотреть на меня изумрудными очами Анны Авроры. Теперь же, глядя в зеленые глаза Бранта, мне казалось, что те грешные мысли принадлежали не мне. Мой младший сын был единственным из детей, в котором хоть немного узнавались черты Анны Авроры. Остальные слишком походили на меня и мне очень хотелось, чтобы другие наши наследники взяли хоть толику её утонченных черт. Я чувствовал свою вину перед Эрлин за то, что убил её семью. Словно желая исправить всё, я хотел видеть хотя бы в ком-то из наших детей её, чтобы подарить этому ребенку счастливую семью, которой я лишил Анну Аврору. Думалось, это сможет хоть самую малость облегчить мне душу.

Но сейчас, когда её уже четвертые роды длились более двенадцати часов подряд, я тревожился отнюдь не о внешности. Она отошла на второй план. Как и пол ребенка. Главное, чтобы и он, и моя Эрлин выжили и были здоровы. Время шло, а дитя всё никак не спешило появляться на свет. То ли от переживаний мне так казалось, то ли правда она в этот раз кричала сильнее, чем раньше. И в этом был виноват я. Я и только я.

Четвертые роды за пять лет. Она беременела менее, чем через пол года после каждого разрешения от родов. Я должен был дать ей отдохнуть, а не бросаться на неё, как неотесанный варвар. Если с ней и нашим ребенком что-то случится, это будет только моя вина. Моя самоуверенность и животная похоть сыграли со мной злую шутку. Ведь каждый раз Эрлин, как говорили бабушка и повитухи, легко рожала. Может быть, по женским меркам это считалось «легко», однако со стороны каждые её роды мне виделись адскими муками. И сейчас она снова мучается, пока я просто хожу под дверью, готовый завыть, как нордорийский волк.

Ром не брал меня. Я начал уже вторую бутылку за эту ночь. Стоны Анны Авроры отрезвляли быстрее, чем хмель успел проникнуть в сознание. Если я попаду в ад, а я туда попаду, учитывая сколько жизней забрал во время войны, то я точно знаю, какое наказание меня ждет. Я буду веки вечные метаться по гостиной под крики Анны Авроры, мяуканье этой рыжей твари и монотонные молитвы нордорийского жреца и эльратского церковника. А также под позвякивание какой-то ритуальной дребедени и шелест молитвенных книг.

Так ушел в себя, так ждал этого, что мне начало казаться — я слышу детский плач. И лишь по реакции присутствующих понял, что звуки эти реальны. Мне не кажется. Я слышу крики новорожденного.

— Святые Бескрайнего Севера… — беззвучно зашевелил губами я, опершись о стенку.

За дверью послышалась какая-то возня. Женщины метнулись, очевидно чем-то встревоженные.

— Не может быть, вы только посмотрите! — прокричал кто-то в спальне. — Я же вытянула послед за пуповину!

О, Боги что там? Что-то с ребенком? С Анной Авророй?

— М-мм… — раздался стон моей жены.

— Готовьте ещё полотенца! Нам не хватит! Нужно больше теплой воды! У нас минут десять — не больше! Несите скорее! — крикнула повитуха.

— М-мм… — снова стон.

Что там происходит? Ребенок плачет, значит что-то с Эрлин? Что я наделал! А если она умрёт?! Я оставлю наших детей без матери! Святые Бескрайнего Севера, только сохраните ей жизнь. Это только моя вина. Меня заберите, но оставьте её!

Двери спальни распахнулись, оттуда вылетели служанки, их фартуки были запачканы кровью. У меня аж в глазах потемнело. Если бы не Бриян, я того гляди свалился бы в обморок, как кисейная барышня.

— Вы в порядке, Ваше Величество? — он придержал меня под локоть.

Я не мог нормально дышать. Паника подступила к горлу, обернув его тугим кольцом, чрез которое едва ли поступал воздух. Голова закружилась. Сердце стучало в ушах, заглушая всё вокруг. Анджей поднес мне бокал. Я выхватил его, осушив залпом. Из-за дверей показалась бабушка.

— Что с Эрлин? — прохрипел я.

Голос не слушался. Казался чужим. Я совсем выбился из сил и с трудом стоял на ногах. Сосало под ложечкой, в голову будто бы накачали воздух.

— Двойня! У Вас будет двойня Ваше Величество! — радостно объявила она. — Первым явился на свет мальчик. Здоровый Эрл с пухлыми щёчками. Второе дитя уже на подходе. Да будет воля Богов Великого и Бескрайнего Севера, тоже будет Эрл!

У меня и земля чуть с под ног не ушла и камень с плеч упал. Мужчины принялись поздравлять меня, но я был будто бы в трансе и слышал их, будто они находятся где-то вдали. Подумать только, моя Эрлин вынашивала сразу двух детей. Я теперь стану отцом пятерых наследников!

По прошествии непродолжительного времени снова раздался ещё один детский плач.

— Эрл! — послышался голос из спальни.

Двое. У меня родилось двое сыновей. К нам снова вышла Её Святейшество и объявила:

— Мальчики, Ваше Величество! У Вас родилось двое здоровых наследников!

— Что с Эрлин? — не унимался я, мне нужно было убедиться, что она тоже в порядке.

— Слава всем Святым Великого и Бескрайнего Севера, наша Эрлин хорошо. Без разрывов и здравом сознании. Дождемся, как послед выйдет, и можем начинать церемонию.

Через четверть часа нас наконец-то пригласили внутрь. Моя Эрлин, как и в первый раз, выглядела уставшей, но очень счастливой. Рядом с ней лежали наши новорожденные сыновья.

— Душа Моя, — подошел и поцеловал свою ненаглядную Эрлин. — Спасибо, тебе. Ты с каждым разом делаешь меня все счастливее и счастливее. Как ты?

— Хорошо, слава всем Святым. Создатель вновь подарил нам принцев. Да будут они такими же сильными и здоровыми, как их отец.

— Аминь.

Хоть мои руки с легкостью могли бы уместить и трёх младенцев, но я все же поднимал их по одному. Боялся, что не смогу должным образом справиться со всеми. По правде сказать я и первых наших трёх детей побаивался на руки брать в первые пол года. Пока они не научились уверенно держать голову и сами переворачиваться. Мне все время казалось, что я ненароком раздавлю их своими ручищами. Посему долго не мог себя радовать, невольно начиная паниковать и стараться как можно скорее отдать их какой-нибудь женщине. Неважно какой, главное, чтобы я не передавил им ничего.

Старшего из двойняшек я нарёк Вальфом Георгом в честь отца. Что означало «владелец земли». А младшего — Ингольв Фридрих, то сеть «волк короля».

Анна Аврора:

Я в пятый раз стал матерью наследников Витторио. Нас двоих переполняло безграничное счастье. Ведь это были не просто наследники. Эти дети — плод нашей взаимной любви. День прошел в такой же суете, как и предыдущие дни рождения. Вся столица, да что там, вся империя праздновала вмести с нами. Послы, консулы, дворяне, духовенство — все желали здоровья нашим детям и вручали подарки. И вот, наконец-то, наступил вечер. Мы с Витторио сидели на кровати в нашей спальне. На руках у нас были новорожденные Вальф и Ингвольв. Они мирно сопели, пока за окном взрывались салюту.

Рядом, под боком, спали Хельга, Брант и Рагнар. Последний в обнимку со своим деревянным мечом. Бедные так устали, споря, кто из них и какого из братьев теперь будет «защищать» и «учить», что сами не заметили, как уснули, не смотря на громыхающие салюты. Однако, так и не выяснили, кто из них главный. Их отец тоже клевал носом. И не будь у него необходимости держать Вальфа, он бы уснул тут первый. Мой Витторио выглядел таким вымотанным, будто это он всю ночь рожал двоих, а не я. Ненаглядный. Ему бы отдохнуть не мешало, поспать.

Я смотрела на него и думала: до чего же коварна судьба. Ведь при нашей первой встрече я пылала к нему ненавистью, а сейчас не мыслю жизнь без него. Заметив, что я рассматриваю его, он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Ты лучшее, что Боги могли послать мне. — почти шепотом произнёс Витторио. — Спасибо, что ты есть у меня. — наклонившись, прикоснулся губами к моим волосам.

— И тебе, спасибо. За то, что сделал меня такой счастливой.

Content

Мирослава Вишневецкая
Я не выйду за варвара

Глава 1. Вторжение варваров

Глава 2. Казнить, нельзя помиловать

Глава 3. Казнить нельзя, помиловать

Глава 3. Ночь

Глава 5. Рассвет

Глава 6. Выбор

Глава 7. Надежда

Глава 8. Гениальный план

Глава 9. Побег

Глава 10. Последний шаг

Глава 11. Коронация

Глава 12. Банкет

Глава 13. Покои

Глава 14. Баня

Глава 16. Какая-то ясность

Глава 17. Ужин и желание Верховного Эрла

Глава 18. Щедрое предложение

Глава 19. Как удивить Витторио

Глава 20. Гнев и смирение

Глава 21. Кто виноват?

Глава 22. Новая нянька

Глава 23. Дерзость

Глава 24. Слабость Витторио

Глава 25. Пробуждение

Глава 26. Разочарование

Глава 27. Перекус

Глава 28. Гневная тирада

Глава 29. Дела государственные

Глава 30. Советы старших

Глава 31 "Важная" новость

Глава 32. Доигралась

Глава 33. Наваждение

Глава 34. Последствия

Глава 35. Невиданная забота

Глава 36. Догадка и начало первого штурма

Глава 37. Копия

Глава 38. Ваше Величество

Глава 39. Риск

Глава 40. Приговор

Глава 41. Правда

Глава 42. До предела

Глава 43. Библиотека

Глава 44. Цирк

Глава 45. Прогневали Богов

Глава 46. И плевать что подумает Джордж

Глава 47. Гости прибыли

Глава 48. Будем открывать рот?

Глава 49. Я не выйду за варвара

Глава 50. Лучше бы это был ты

Глава 51. А если на месте Джорджа буду я?

Глава 52. Эрлин

Глава 53. Сделка

Глава 54. Разговор по душам

Глава 55. "Гениальная идея"

Глава 56. Слушай мой приказ

Глава 57. Венчание

Глава 58. Смена партнеров

Глава 59. "Содержательная" беседа

Глава 60. Гнев

Глава 62. Не пустят даже в ад

Глава 63. Птичка на десерт

Глава 64. К утру

Глава 65. Не имеет значение

Глава 66. Ад

Глава 67. Обещаю

Глава 68. Нравственность

Глава 69. Смыть прошлое

Глава 70. Жар

Глава 71. Требование

Глава 72. Вызов

Глава 73. Без выбора

Глава 74. До исступления

Глава 75. Позвольте

Глава 76. Грех

Глава 77. Ссора

Глава 78. Жестокий и беспощадный

Глава 79. Оленину

Глава 80. Откуда не ждали

Глава 81. Мимолетное воспоминание о нем

Глава 82. Где?

Глава 83. Выбор. Нордорийская снежинка

Глава 84. Подождите-ка

Глава 85. Подозрительная уверенность

Глава 86. Игра в догонялки

Глава 87. Арена

Глава 88. Вопрос

Глава 89. Вакханалия

Глава 90. Правда

Глава 91. Игра

Глава 92. Трепет

Глава 93. Пытка

Глава 94. Разве можно сдержаться?

Глава 95. Перед всем миром

Глава 96. Набраться мужества

Глава 97. Будуар

Глава 98. Не понравилось?

Глава 99. Уговоры

Глава 100. Вторая ночь

Глава 101. Сложная математика

Глава 102. Война

Глава 103. Мучительное ожидание

Глава 104. Час от часу не легче

Глава 105. Дар

Глава 106. Гром среди ясного неба

Глава 107. Что в головах у беременных женщин?

Глава 108. Решение

Эпилог