Бреус Елена

Тайна зеркала 2

Тайна зеркала – 2

Краткое содержание первой книги

Молодую переводчицу, Катю Ларионову, тревожный ночной звонок заставляет срочно вылететь в другой город к родной тетке Людмиле, недавно вышедшей замуж. По прилету выясняется, что волновалась она зря, и можно, слегка погостив, возвращаться домой, но неожиданно вокруг новых родственников начинает разворачиваться лавина непонятных событий, которая накрывает Катю с головой.

Оказывается, Людмила вышла замуж за абы кого, а за крупного ученого, возглавляющего секретную лабораторию, которая занимается исследованием времени. С помощью особой техники и параллельных зеркал специально обученные сотрудники, которых здесь называют чейзерами, могут перемещаться во времени и пространстве. И если теткин муж, Борис Бакчеев, и его команда являются настоящими учеными, и ко времени у них чисто академический интерес, то совсем другие цели преследует Рудольф Хлебников, бывший член этого коллектива. Он украл один из защитных шлемов, без которых в зазеркальном пространстве люди сходят с ума, сбежал и организовал собственную компанию, чтобы совершать набеги в прошлое для обогащения и управления миром, изменяя ход истории в ключевых точках.

Последний коварный план Хлебникова почти удался благодаря тому, что ему удалось переманить на свою сторону младшего брата Бакчеева, Аркадия, но в последний момент сотрудникам лаборатории удалось ему помешать. Прошлое не изменилось и мир остался прежним, во многом благодаря Кате, когда случайно выяснилось, что она обладает уникальной способностью проходить коридоры времени без защитного шлема.

Праздник

– Я хочу поднять этот тост… – высокий крупный мужчина поднялся со своего места, откашлялся и торжественно поднял свой бокал. – За успех! Несмотря на…

Он запнулся, по лицу пробежала мимолетная тень, но он тут же взял себя в руки.

– Несмотря на некоторые трудности, мы продолжаем идти вперед и делаем все что можем для реализации нашего проекта!

Сидящие за столом дружно подхватили рюмки, и со всех сторон раздались радостные возгласы: “Правильно, Борис!… Ура!… За успех!”

Под звон хрусталя и энергичное звяканье вилок и ножей празднование потекло своим чередом, и, глядя на эту картину, мало кому пришло бы в голову, что люди, собравшиеся сегодня за столом, вчера спасли мир.

Катя огляделась по сторонам. Участники застолья вокруг пили вино, подкладывали себе закуски, а ее в очередной раз накрыло чувство нереальности происходящего. Всего несколько дней прошло с тех пор, как она приехала в гости к тетке, но этого времени с лихвой хватило, чтобы перевернуть Катино представление об окружающей действительности. За этот короткий срок ей довелось узнать, что обычное зеркало может быть окном в другую реальность, совершить путешествие в далекое прошлое и обнаружить, что сама она обладает уникальными способностями, в обычной жизни, правда, совершенно бесполезными.

“А может это все был сон? Или бред?” – разум отчаянно цеплялся за привычные объяснения.

В ответ на ее невысказанный вопрос прямо над ухом громко прозвучало:

– Бред!

Катя вздрогнула и вернулась к реальности.

– Бред Питт там снимается, а не Том Хэнкс, – уверенно повторила ее тетка, Людмила, напирая на “е”. – И не его там обокрали, а он сам ограбил банк!

Сухопарая пожилая женщина напротив, к которой обращены были эти слова, с сомнением покачала головой, но спорить не стала, и, повернувшись всем корпусом вправо, принялась подкладывать себе холодец.

“Не бред, – с оттенком сожаления вздохнула Катя. – Теперь надо научиться с этим жить.”

Она отложила вилку и наклонилась к родственнице.

– Люсь, как ты думаешь, эта защитная особенность моего мозга спокойно проходить коридоры времени… Она врожденная или приобретенная?

– Врожденная, – без колебаний ответила Людмила, ловко накалывая на вилку сразу три оливки.

– Почему?

– Я с раннего детства знала, что у тебя с головой что-то не так, – охотно пояснила тетка, энергично перемалывая оливки своими роскошными белыми зубами, которые стоили целое состояние.

– Не поняла?… – опешила Катя. Она-то как раз всю жизнь полагала, что с этой частью тела у нее все в порядке.

– Мммм… Я не так выразилась, – поправила себя Людмила. – Я хотела сказать, что защитная особенность у твоей головы точно есть. Помнишь, как ты слетела с качели, когда тебе было три года? Ты же кувыркнулась в воздухе и воткнулась головой в клумбу как снаряд из пушки, честное слово… Любому другому сотрясение мозга было гарантировано, а у тебя даже шишки не осталось. А в старшей школе, когда ваш класс играл в футбол и тебе мячом угодили прямо в лоб? Удар был такой силы, что ты отлетела назад метра на два и сбила с ног бокового судью, и опять же – ничего! Даже не помню чтобы у тебя голова потом болела, а судья, кстати, руку сломал. А на лыжах катались, помнишь? Мы с твоей матерью думали…

– Помню, – оборвала теткины воспоминания Катя, мрачно нахмурившись.

Людмилины слова заставляли предположить, что в отличие от крепкой головы, большим умом Катя с детства не отличалась, постоянно попадая в дурацкие ситуации, и девушка предпочла сменить тему.

– Расскажи лучше, как вам удалось убежать от похитителей? – спросила она.

Для выполнения своих преступных планов Хлебников и младший Бакчеев организовали похищение Людмилы и ее мужа, но супругам удалось ускользнуть из рук негодяев.

– Опыт, – снисходительно усмехнулась Людмила. – Побываешь замужем с моё – и не тому научишься.

Тетка знала о чем говорит. Ее нынешний брак которой был четвертым по счету.

– Мне с самого начала ситуация показалась подозрительной, – Люся многозначительно поиграла бровями. – Сама посуди. Мы встречались в ресторане с одним из партнеров Боречкиного проекта из Малайзии. После обеда малайский джентльмен отправился в аэропорт, а мы доели десерт и спустились к машине, чтобы ехать домой. Вдруг на парковке к нам подлетают две гориллы в белых халатах и объявляют, что господин из Малайзии является носителем опасного вируса, и мы должны быть немедленно помещены в карантин. Они так резво затолкали нас в скорую помощь и повезли по городу с мигалкой, что мы с Боренькой и опомниться не успели. Хотя у меня еще тогда мелькнула мысль: “как это так быстро выяснилось про опасный вирус?”

Красавица Людмила имела диплом медсестры и даже работала некоторое время в городской поликлинике.

– А потом, когда нас привезли в это подобие больницы, я сразу подумала, что это не похоже на инфекционные боксы. Нас растолкали по разным комнатам, и ко мне пришла медсестра в маске и с жутко накрашенными глазами. У нее были вот такие ногти!

Люсины пальцы отмерили внушительное расстояние от своих собственных длинных ногтей.

– Где ты видела такие ногти у медсестер? – фыркнула она, всем своим видом показывая, что ее не проведешь. – Всё ясно, думаю, это похитители. Мне только непонятно было зачем нужен весь этот спектакль с белыми халатами и карантином. Моего второго мужа похищали три раза. Бандиты закидывали его в машину, увозили подальше, потом звонили его заместителю и требовали денег. Все просто и понятно. А эти люди изо всех сил прикидывались медработниками. Это уже потом выяснилось, что Аркадий хотел, чтобы Боренька ничего не заподозрил.

Людмила негодующе сверкнула глазами.

– Так вот, фифа эта объявляет: "Пожалуйста, располагайтесь. В чайнике есть кофе, я зайду к вам позже, принесу обед”, выходит и запирает дверь. Я сразу поняла, что сейчас похитители начнут звонить и требовать выкуп.

– И ты?

– А что я? Выпила кофе, легла на кровать и стала думать, что делать. Выкуп – это, конечно, хорошо, но можно ведь и самому что-то предпринять. Когда моего Лёнчика похитили в третий раз он решил, что с него хватит – ведь так никаких выкупов не напасешься – и сбежал. Вот я и стала вспоминать, как ему удалось выбраться.

Катя уважительно кивнула. Человек, незнакомый с Людмилой, глядя на это нежное и воздушное создание, наверняка бы решил, что в такой ситуации она способна только удариться в истерику, но Кате теткин характер был хорошо известен.

– Представляешь, – хихикнула Люся. – Первый раз в жизни тогда пожалела, что я его слушала вполуха, хотя он рассказывал эту историю раз сто, не меньше. Вечно он жаловался, что я его не слушаю!…

Она картинно закатила глаза.

– Вспомнила только, что в его истории был какой-то тяжелый предмет, которым он стукнул охранника, когда тот к нему вошел, и вырубил его. Я обыскала всю комнату, но не нашла ничего тяжелого. Ну вот совсем ничего, как назло!

Люся от досады даже пристукнула кулачком по столу.

– Я лежала, размышляла и не заметила как заснула. Наверняка снотворное в кофе подсыпали. Проснулась когда уже стемнело. И тут меня такая злость взяла! Я подлетела к двери и стала в нее колотить изо всех сил и кричать, чтобы открыли, и дверь вдруг поддалась. Я выбежала в коридор, но там никого не было. Вообще никого, представляешь? Похитители заперли входную дверь и ушли. Я обыскала остальные комнаты и нашла в одной из них спящего Бореньку. Разбудила его, и мы выбрались через окно. На улице мы обнаружили, что нас привезли в какой-то заброшенный поселок у черта на куличках. Пришлось перелезать через забор, продираться через колючки, а потом тащиться пешком до ближайшей трассы, а я на шпильках, представляешь? Добрались домой всего за пару часов до вашего возвращения из прошлого.

Она задумчиво покачала головой и укоризненно посмотрела в сторону мужа.

– Я ведь была совсем не в курсе Боренькиной работы. Ему надо было мне давно рассказать про все эти проекты, и я бы не просила никаких зеркал.

– Тогда я бы здесь никогда не появилась, – утешила ее Катя. – И не узнала столько интересного.

– Не знаю, – с сомнением покачала головой Людмила. – Без большей части этого интересного вполне можно прожить. Я прекрасно жила столько времени ни о чем не догадываясь, а теперь нужно придумать, как мне обходиться без большого зеркала!

Тетка наморщила лоб и глубоко ушла в размышления.

– Ага, – покладисто согласилась Катя. – Это, конечно, проблема…

***

В плохо освещенной комнате сидели двое мужчин. Одному из них было примерно пятьдесят, второму – около тридцати. Старший сидел за массивным письменным столом, курил сигару, и густой сизый дым расползался по комнате.

Молодой расслабленно развалился напротив в кресле, закинув ногу на ногу, но его крепко сжатые пальцы и бегающие глаза выдавали скрытую тревогу и волнение. Он был некурящим и пытался редко и неглубоко вдыхать, но, то ли из-за особенностей вентиляции в этой комнате, то ли по воле курильщика, сигарный дым, словно злой демон, концентрировался вокруг него плотными кольцами, проникая внутрь через все отверстия тела.

В комнате висело молчание, такое же плотное и тяжелое, как дым. Хозяин комнаты неспешно изучал лежавшие перед ним бумаги, лениво стряхивая пепел в массивную пепельницу с двуглавым орлом. Молодой не выдержал ожидания. Он негромко кашлянул и переменил позу, опустив обе ноги на пол.

Курильщик поднял взгляд от документов и равнодушно посмотрел на своего визави поверх очков. Его холодные бесцветные глаза казались стеклянными. Молодой поёрзал в кресле, явно желая что-то сказать, но этот взгляд заморозил его язык. Он едва слышно вздохнул и закашлялся, неосторожно впустив в легкие большую порцию дыма. Старший откинулся на спинку кресла, дождался, пока кашель прекратится и негромко спросил:

– Итак, вы утверждаете, что этот план не имеет слабых мест?

Молодой вытащил платок и вытер слезящиеся от дыма и кашля глаза.

– Абсолютно, – уверенно кивнул он. Голос прозвучал хрипло и едва слышно. Тогда он прочистил горло и повторил: – Абсолютно. Все просчитано.

– Вы уже просчитывали план предыдущей операции, и она закончилась полным провалом, – курильщик выпустил изо рта новое облако дыма, не сводя с собеседника мрачного взгляда.

Облако вытянулось в змею, протянулось к некурящему и обернулось вокруг его шеи тугой петлей.

– Вмешались непредвиденные обстоятельства, – недовольно возразил мужчина.

Он скрипнул зубами, на лбу его пролегла глубокая складка.

– Но на этот раз все будет в полном порядке!

Хозяин кабинета резко приподнялся в кресле и наклонился через стол к собеседнику. В его холодных глазах полыхнул огонь.

– Непредвиденные?! – прошипел он, не выпуская сигару изо рта. – Мне не нужны непредвиденные обстоятельства!

Хищные клубы дыма выплеснулись из его губ, взметнулись под потолок и заплясали в причудливом хороводе.

Молодой мужчина невольно прижался к спинке кресла, с опаской следя за перемещениями дымовых колец. Потом он перевел взгляд на курильщика и твердо ответил:

– На этот раз не будет.

Хозяин кабинета снова откинулся на спинку кресла.

– По вашему настоянию мы дали сбежать вашему брату и его жене. Я был против, но вы меня убедили. Я поверю вам еще раз. В последний раз.

Он швырял в Аркадия – именно тот сидел сейчас напротив – колючие фразы, каждая из которых звучала как приговор, не подлежащий обжалованию.

Младший Бакчеев помахал руками перед лицом, отгоняя очередной виток дыма, выпрямился в кресле и хрипло рассмеялся. Теперь уже он приподнялся и наклонился через стол к пожилому собеседнику.

– Не надо меня пугать, Рудольф, – его губы скривились в презрительной усмешке. – Вы нужны мне так же, как и я вам. Нет, даже не так. Я нужен вам больше, чем вы мне. Только я смогу сделать то, что вам нужно.

– Это почему? – Хлебников вопросительно изогнул бровь и самодовольно добавил: – Нам всего-то требуется перетянуть еще одного приближенного вашего брата на свою сторону. С вами ведь получилось. Деньги – великая вещь!

– Так ведь их-то у вас как раз и нет, – открыто расхохотался Аркадий. – Две ваши последние неудачи оставили копилку пустой!

Теперь настал черед курильщика скрипеть зубами.

– Это все из-за вашего брата! – гневно выплюнул он.

– Да, – согласился Бакчеев младший. – Именно поэтому вам так нужен я. Потому что только я знаю этих людей много лет. Знаю все их тайные слабости и больные места, и рассчитал, кто будет тем человеком, который не откажется от моего предложения. МОЕГО предложения!

Он сделал многозначительное ударение на первом слове.

– Никого другого этот член Бакчеевской команды и слушать не станет.

С этими словами он поднялся и направился к выходу. У самой двери Аркадий обернулся и надменно добавил:

– Этот план безупречен и он решит все наши проблемы. Нам больше никто не сможет помешать.

Он покровительственно усмехнулся, вышел и громко хлопнул дверью. Курильщик не шевелясь сидел за столом, погруженный в раздумья. Потоки дыма, словно верные псы, кружили вокруг него, готовые в любой момент броситься на врага и удушить.

День первый

Катя проснулась от глухого монотонного шума. Не надо было даже выглядывать в окно, чтобы понять, что идет дождь. И не просто дождь, а ливень. Низкие тяжелые тучи окрасили небо в серый цвет, спрятали верхушки гор и щедро поливали всё вокруг нескончаемыми потоками воды. В такую погоду принято хандрить, но лицо девушки озарилось счастливой улыбкой от воспоминаний о вчерашнем вечере. Кажется, вчера ей несказанно повезло.

Когда праздник уже подходил к концу, теткин муж, он же руководитель лаборатории времени, Бакчеев старший, улучил момент и пригласил Катю на разговор. Он привел ее в библиотеку, усадил на необъятных размеров диван и тяжело опустился рядом.

– Хмм… Даже не знаю с чего начать… – теткин муж вздохнул и устремил на девушку долгий изучающий взгляд.

Катя внутренне напряглась и молча ждала продолжения. После их успешного путешествия в прошлое весь коллектив лаборатории выказывал ей искреннюю и безмерную благодарность, но местами в этой благодарности проскальзывала некая обидная нотка, дескать, умница, деточка, красиво сложила кубики, а теперь иди и не мешай взрослым дядям и тетям заниматься делом.

“Сейчас тоже скажет, что он мне страшно признателен, а теперь пора и честь знать, то есть проваливать и не соваться в то, в чем ни черта не смыслишь…” – с тоской подумала девушка.

Борис Андреевич побарабанил пальцами по коленке, подергал ремешок часов и наконец решился.

– Так получилось, что вас необдуманно вовлекли в серьезный, а главное, опасный эксперимент. Я хочу принести вам за это свои искренние извинения.

Он поднял руку, останавливая порывающуюся что-то сказать Катю.

– Мои извинения – это, безусловно, ерунда, когда речь идет о смертельной опасности, которой вы подвергались, и я до сих пор не могу решить, как бы я поступил на месте моих коллег.

Старший Бакчеев снял очки и устало потер глаза пальцами.

– Но ведь другого выхода не было! – убежденно воскликнула девушка.

– Не знаю, не знаю… – помотал головой Борис. – Возможно…

Он нацепил очки обратно на нос, взглянул на собеседницу и невесело улыбнулся.

– Знаете, Катюша, в какой-то степени я даже рад, что Аркадий организовал похищение, чтобы занять мое место, потому что мне не пришлось принимать решения об отправке вас в прошлое. Мы не имеем права рисковать жизнью случайных людей.

– Но я же!… – вскинулась Катя.

– Да, – вновь не дал ей договорить Бакчеев. – Вы, похоже, для нас человек не случайный. Ваше поведение в экстремальных ситуациях, а главное, ваша уникальная особенность обходиться в зазеркальном пространстве без защитного шлема, заслуживают самого пристального внимания. Об этом я и хотел с вами поговорить.

Теткин муж помолчал некоторое время, поерзал на диване и произнес, пристально глядя на девушку:

– Я прошу вас подумать. Хотели бы вы присоединиться к работе нашего проекта?

Катя радостно встрепенулась. Она боялась поверить услышанному. Да ведь это было то, о чем она мечтала со вчерашнего дня, но не решалась просить!

Когда они вернулись из прошлого, им дали пять часов на сон, а потом отвезли в институт, где на них жадно набросились люди в голубых халатах, которые тщательно осмотрели, измерили и выслушали трех путешественников. При этом Катю и охранника Толяна лишь попросили рассказать свои версии произошедших событий и зафиксировали основные параметры работы организма, а чейзера Николая заставили отдуваться по полной: с многоступенчатыми анализами и предоставлением письменных отчетов.

По отдельно брошенным фразам она поняла, как детально велась подготовка чейзера к этой операции. Для ее выполнения он выучил древне-татарский и древне-русский языки, превосходно знал историю этого отрезка времени и брал уроки у лучших мастеров рукопашного боя.

“Вот это да! Вот бы и мне так!" – восхищенно мечтала Катя, представляя как она, причесанная и загримированная в стиле эпохи, проверяет на ассамблее Петра Первого, правда ли, что тот самолично резал бороды боярам.

– Не торопитесь с ответом, – остановил Бакчеев подпрыгнувшую девушку. – Это не только интересная и увлекательная работа, но еще и огромная ответственность, а иногда и весьма существенный риск.

– Да, – твердо произнесла Катя. – Я все понимаю и я согласна.

– Нет, – столь же твердо ответил Борис Андреевич. – Вы должны все хорошенько обдумать и лишь потом сообщить мне свое решение. Кроме того, вам необходимо отдохнуть после всех этих событий. А через пару дней мы поговорим, согласны?

– Я уже подумала и пара дней ожидания моего решения не изменят, – уверенно сказала Катя. – Ведь мне нужно еще уволиться с нынешней работы, переехать сюда из другого города, найти новую квартиру… Чего тянуть-то?

Бакчеев старший улыбнулся, и в улыбке его девушка уловила нотку одобрения, но ответ не изменился.

– Пару дней, – спокойно повторил он. – Отдыхайте, Катя. К тому же, чем больше дел нужно сделать, тем большее удовольствие доставляет безделье.

– Э-э-э… Где-то я это уже слышала?… – девушка наморщила лоб.

– Наверняка слышали, – Борис Андреевич улыбнулся еще шире. – Это из "Праздных мыслей лентяя" Джерома К. Джерома, одного из моих любимых писателей. "Трое в лодке" я знаю наизусть. В оригинале фраза звучит так: "Невозможно вполне наслаждаться праздностью, если у вас нет множества дел.”

– Отлично сказано, – Катя улыбнулась в ответ. – Я тоже люблю Джерома.

– У меня только одна просьба, – посерьезнел старший Бакчеев. – Оставайтесь здесь, на даче, и не выезжайте в город. Хорошенько выспитесь, погуляйте, почитайте. У нас неплохая библиотека. Есть бассейн, хотя купаться еще холодно, а вот загорать вполне можно. Вдоль речки идет живописная прогулочная тропа, только одевайтесь соответственно – сейчас в горах полно клещей. Я думаю вам будет чем заняться и не скучать. А через два дня мы поговорим, идет?

– Идет, – охотно согласилась девушка, и на этом они расстались вполне довольные друг другом. Катя вернулась за праздничный стол, а Борис Андреевич удалился в свой кабинет.

“Мда-а-а… – пробормотала себе под нос Катя, выглядывая в окно. После того как она умылась, оделась и накрасилась дождь лил чуть слабее, но прекращаться явно не собирался. – Гулять и загорать сегодня не получится. Ну и ладно. Используем это время с пользой.”

Девушка твердо решила присоединиться к работе лаборатории и ей не терпелось узнать ответы на множество вопросов, которые не давали ей покоя. Наскоро заправив постель она выскочила из комнаты.

В коридоре ей тут же встретилась Нонна Пална, резво семенящая в сторону библиотеки.

– Доброе утро, – радостно поздоровалась девушка.

– Доброе утро, Катюша, – улыбнулась ей Нонна, но улыбка тут же сменилась озабоченным выражением лица. – Нужно столько всего сделать. И как я все успею? Сегодня очень важный день!

Она покачала головой и заторопилась дальше по коридору.

"Важный день?" – задумалась девушка и тут же вспомнила.

На сегодня намечена финальная стадия операции "Мамай", первую часть которой они с Колей и Толяном успешно провели два дня назад. Теперь тело хана необходимо было вернуть в прошлое, чтобы ход истории не нарушился ни на секунду.

“Хммм… Значит все будут заняты, и с расспросами придется подождать… – слегка огорчилась Катя. – Ну ничего, может мне повезет.”

Она спустилась по лестнице и вошла в кухню. Здесь домработница Маргарита проводила ревизию холодильника. Не переставая шевелить губами она приветственно кивнула Кате и указала глазами на тосты, масло и джем на столе. По количеству грязной посуды в раковине девушка поняла, что она будет завтракать одной из последних.

"Эх, засоня, встала бы пораньше – может успела бы хоть что-то разузнать во время завтрака, – мысленно отругала себя Катя, наливая кофе.

В этот момент в дверях кухни возник Семен Степанович. Этот тоже очень торопился, почти бежал.

– Доброе утро, Катенька, – дедок остановился посредине комнаты и беспомощно посмотрел по сторонам. – Я собираюсь ехать в город. В институте образовались срочные дела, а я где-то оставил свой блокнот. Не могу найти.

Девушка с готовность вскочила со стула и тоже обвела взглядом кухню. Пропажа обнаружилась довольно быстро.

– Этот? – Катя вытащила потрепанный блокнот из-под банановой кожуры.

– Да! – просиял дедок, отряхивая прилипшие крошки хлеба с обложки. – Вот спасибо!

Он радостно улыбнулся девушке и собрался уходить, но Катя не собиралась его так легко отпускать. Очень уж хотелось задать свои вопросы.

– Хотите кофе? – быстро спросила она, шагая вперед и преграждая дедусе путь к выходу.

– Кофе? Ну… А, давайте, – в некотором замешательстве ответил Семен Степанович.

Он уселся за стол, положив блокнот себе на колени. Гладкая обложка скользнула по брюкам, и блокнот шлепнулся на пол. Дедок шустро нырнул за ним под стол.

– Вам с молоком, сахаром? – обернулась Катя от кофеварки и удивленно уставилась на пустое место, где только что сидел Семен Степанович.

– Вот незадача, – встрепанная голова старичка вновь показалась над столом. – Уронил. Что вы сказали?

Он тяжело вздохнул и выбрался из-под стола целиком, крепко сжимая в руках непослушный блокнот.

– Ваш кофе, – Катя решила не отвлекать его деталями и просто поставила перед ним чашку с сахаром и молочник.

Семен Степанович благодарно кивнул, принимая у нее из рук ароматный напиток. Чтобы блокнот не убежал еще раз, он поставил кружку прямо на него и потянулся за ложкой.

Девушка села напротив и взволнованно начала:

– Семен Степанович, я хотела вас спросить…

– Да, детонька? – старичок отвлекся и плеснул щедрую порцию сливок мимо кружки, прямо на злополучные листы. – Ах, черт…

– Давайте я подержу, – протянула руку за блокнотом Катя. – Пейте спокойно.

Дедок с видимым облегчением передал ей бумажки, поболтал ложкой в стакане и шумно прихлебнул кофе.

Катя вытерла обложку салфеткой и положила блокнот на стол перед собой.

– Я хотела спросить, – повторила она. – Вы путешествуете с помощью зеркал по времени. По ВРЕМЕНИ. Так?

– Так, – рассеянно согласился Семен Степанович, недовольно почмокал губами и добавил еще одну ложку сахара в свою кружку.

– Но ведь у времени есть два направления – прошлое и будущее. Почему вы всегда говорите о визитах в прошлое, но я еще ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь упоминал о путешествиях в будущее?

Дедок неодобрительно сморщился. Ему не нравился вкус кофе. Он потянулся за молочником, потом передумал и добавил еще ложку сахара.

– Так как насчет второго направления? – чуть громче повторила Катя, не дождавшись ответа.

Семен Степанович сделал большой глоток, поперхнулся и отставил кружку подальше от себя.

– Как вы сказали, Катенька? – повернулся он к девушке. На лице его было написано явное отвращение.

– Я говорю, в будущее… Путешествия… – озадаченно проговорила Катя, которая решила, что старичку не понравился ее вопрос.

– Это ж сода! – возмущенно пробасила Маргарита и забрала со стола чашку, которую девушка не глядя подсунула Семену Степановичу как сахарницу.

– Ох, извините, – смутилась Катя. – Давайте, я вам свежий кофе налью!

– Лучше чаю, – быстро ответил дедок, которому только воспитание не позволяло начать отплевываться от мерзкого вкуса во рту.

Домработница одарила девушку взглядом "что с этих, молодых возьмешь!" и сама налила Семену Степановичу чай. Тот с готовностью схватил кружку и, не отрываясь, выпил ее до дна.

– Вы о чём-то хотели меня спросить? – поднял он глаза на Катю и поспешно перевел глаза на часы. – Ай-яй-яй! Время-то сколько. Скоро машина придет. Побегу я. Давайте в другой раз, договорились?

Он ласково улыбнулся девушке и бодро помчался к выходу, опять позабыв свои бумажки.

– Ага. Хотела… – запоздало ответила Катя его удаляющейся спине.

Она перевела взгляд на стол. Подмоченная обложка блокнота начала подсыхать и выгибаться дугой, приоткрыв нижний край текста.

"… неизбежность катастрофы." – прочла девушка и поежилась.

"Надо его скорее отдать!” – подумала она, вскочила и помчалась к выходу из кухни.

Маргарита снова неодобрительно покачала головой ей вслед, закрыла холодильник и принялась загружать посудомоечную машину.

Катя взлетела вверх по лестнице, рассчитывая догнать Семена Степановича, но его уже нигде не было видно. Девушка остановилась. Где искать резвого старичка? Пока она раздумывала, одна из дверей открылась, и в коридор вышла Людмила – еще в домашнем халате, но уже накрашенная и причесанная.

– Катарина, как кстати! Я как раз тебя искала, – просияла родственница. – У меня есть гениальная идея.

"Ой!" – вздрогнула девушка.

Люсиных идей она побаивалась.

– Я завтракала на кухне, – смиренно ответила она, на всякий случай спрятав за спину блокнот.

– Боренька мне сказал, что ты решила остаться на несколько дней, – Люся лучезарно улыбнулась. – И я подумала, что ты должна позаниматься со мной английским.

“Только этого мне не хватало!" – мысленно ужаснулась Катя.

Мало того, что преподавательница из нее никакая, так и Люся в качестве ученицы – тот еще подарок.

Не обращая внимания на вытянувшееся лицо племянницы, Людмила вдохновенно продолжала:

– Мы с Боренькой через две недели летим в Вену. Мне надо выучить несколько фраз на английском, а то как же я там буду общаться?

– Не, Люсь, не могу, совсем времени нет, – энергично замотала головой Катя. – И потом, для Вены тебе лучше подучить немецкий, а я на этом языке едва бе-ме могу сказать. Вон, смотри, идут Изольда с Нонной Палной. Изольда наверняка шпрехает по-немецки как Карл Маркс и Фридрих Энгельс вместе взятые.

Обе старушки показались из-за угла, что-то оживленно обсуждая между собой. Катя воспользовалась тем, что тетка повернулась в их сторону и рванула вперед по коридору. Добежав до двери в комнату Семена Степановича, она громко постучала, но стук остался безответным. Девушка постучала еще раз, но с тем же результатом.

"Наверное он в библиотеке," – подумала Катя, нацелившись на следующую дверь и оказалась права.

За закрытой дверью библиотеки раздавались приглушенные голоса Семена Степановича и Бакчеев-старшего, и она остановилась в раздумьях: постучать или подождать пока старичок выйдет?

В этот момент голоса внутри стихли. Дверь резко отворилась, и Семен Степанович выскочил вперед. Он остановился в проходе и удивленно уставился на Катю.

– Вы забыли, – она поспешно протянула ему блокнот.

– Ох, спасибо! – радостно вздохнул старичок. Он схватил бумажки обеими руками, обернулся внутрь комнаты и решительно произнес:

– Я сейчас заберу записи с датчиков за последние два дня и поехал.

С этими словам он быстро зашагал по коридору в сторону своей комнаты.

– Угу, – ответил Борис Андреевич ему вслед.

Руководитель проекта сидел за компьютером с озабоченным видом, но, увидев девушку, улыбнулся и приветственно кивнул:

– Доброе утро!

– Ага. Доброе.

Катя мигом оценила гору бумаг на столе, усталый вид и красные глаза Бакчеева старшего и поняла, что с расспросами лучше подождать.

– Может, вам кофе принести? – сочувственно спросила она. Похоже руководитель проекта не спал всю ночь.

– Нет, спасибо, – вздохнул Борис Андреевич, откидываясь на спинку кресла. – Я уже его столько выпил, что, пожалуй, лучше не надо.

– Би-бик, – бодро вякнул его компьютер на столе, оповещая о прибытии электронной почты.

– О! А я думала, что здесь нет интернета, – удивилась Катя.

– Есть, – теткин муж недовольно ткнул пальцем в клавиатуру. – К сожалению, работает отвратно, так же как и сотовая связь. Чего мы только не делали, но на них влияет аномальная временная зона. Бывает, что скорость передачи сигнала прекрасная, но чаще всего сеть закрывается наглухо, и мы ничего с этим не можем поделать,

Он бросил раздраженный взгляд на экран, но лицо его тут же смягчилось. Полученное сообщение было, судя по всему, положительным. Борис удовлетворенно улыбнулся и потер руки.

– Как вам отдыхается? – бодро сменил он тему и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Отдыхайте, отдыхайте! Пользуйтесь возможностью. Я бы тоже сейчас завалился с книжкой на диване…

Он мечтательно посмотрел в потолок.

– Но не могу. Не сейчас. У всех сегодня очень много работы. Как вы знаете, на сегодняшнюю ночь намечено завершение операции и отправка трупа Мамая в прошлое. Туда, где его, собственно, убили в реальности согласно историческим данным. Скоро из города приедет Султан, он тоже чейзер, как Николай. Он и будет осуществлять доставку тела. Операция, в общем, не сложная, но мы должны быть готовы ко всякого рода неожиданностям.

– Конечно, – понятливо кивнула Катя.

– Кроме того… – Борис слегка улыбнулся и заговорщически прищурил один глаз. – У нас появилась надежда найти еще материал для шлемов.

– Вот здорово! – восхитилась девушка.

Во время инцидента с предателем Аркадием случайно выяснилось, что ей не нужен шлем для нахождения в зазеркальном пространстве, но другие люди подобными уникальными способностями не обладали и мгновенно сходили с ума в межвременном коридоре. Шлемов существовало всего два, и один из них сейчас находился в руках Хлебникова.

– Шлемы были изготовлены из обломков инопланетного космического корабля, и военные, которые нам их передали, заверили, что больше такого материала на Земле не существует, но недавно обнаружилось кое-что новенькое, – Бакчеев бросил быстрый взгляд на монитор компьютера. – Я жду сообщения от одного человека, и если все подтвердится, то… В общем, похоже тогда нам передали не все обломки.

– И теперь вы сможете изготовить новые шлемы? – радостно подхватила Катя.

– Надеюсь, – Борис Андреевич стер с лица улыбку, снова становясь очень серьезным. – Очень надеюсь на это. Даже когда у нас было два шлема, работы шли медленно, а когда Хлебников украл один, то пришлось сократить проекты вполовину.

– Теперь наверстаете, – подбодрила его девушка. – Наделаете кучу шлемов и вперед, то есть назад, в прошлое.

– Нет, Катенька, – добродушно усмехнулся руководитель лаборатории. – На кучу там точно материала не будет. Если еще на один шлем хватит, то это уже будет невероятной удачей. Я и так боюсь поверить, что все получится.

Он снова метнул встревоженный взгляд в сторону компьютера и поправил очки.

– Жду сообщения, – коротко закончил он и наставительно повторил: – А вы отдыхайте. Мне будет гораздо спокойнее, зная что вы здесь, и не подвергаетесь никакой опасности.

“А в городе мне что, грозит опасность?” – промелькнуло в голове у Кати, но развивать эту тему она не стала и согласно кивнула. – Конечно, не беспокойтесь.

– Вот и славно, – обрадовался Борис Андреевич и повернулся к компьютеру, который снова издал призывное "би-бик".

Катя еще раз кивнула и повернулась к выходу, но замерла на полпути.

– Боря! – громкий крик с первого этажа заставил ее и старшего Бакчеев дружно вздрогнуть.

– Что случилось? – Борис Андреевич вскочил с кресла и сорвал с носа очки.

– Не знаю! – испуганно ответила девушка.

В коридоре раздался топот, и в библиотеку ворвался взволнованный Семен Степанович.

– Боря! Только что позвонили наши городские соседи. На чердаке прорвало водопровод, и все квартиры залило до первого этажа.

– Хммм… – нахмурился Бакчеев-старший. – Это может быть как-то связано с Хлебниковым?

– Не думаю… – после небольшой паузы ответил дедок. – Зачем ему это? Квартира закрыта, внутрь никто не проникал. Наверное, обычная авария.

– Согласен, – подумав, кивнул руководитель проекта, – В любом случае надо все проверить, поэтому ты сначала домой, разберись с этим потом, а потом в институт.

– Хорошо, – кивнул Семен Степанович. – Машину за мной уже выслали.

– Какой потоп? – в дверях библиотеки появилась встревоженная Людмила. Из-за ее спины выглядывала Маргарита.

– Что за потоп? – вторила ей Нонна, протискиваясь следом.

– Сосед из городской квартиры позвонил пять минут назад, – повернулся к ним Семен Степанович. – Говорит, трубу на чердаке прорвало, залило все наши три этажа. У него на первом по колено воды. У нас, наверное, тоже …

– Ах! – Людмила побледнела. – Неужели всю квартиру залило?

– Может и не всю… – обнадежил ее дедок. – Сосед сказал, что больше всего воды с южной стороны лилось.

– А-а-ах! – тетка ахнула еще громче и повернулась к мужу: – Там же наша спальня и гардеробная!

– И моя спальня! – схватилась руками за голову Изольда.

– И кладовка! – в ужасе пробасила Маргарита.

– Спокойно, дамы, спокойно, – громкий, уверенный голос Бориса Андреевича легко перекрыл взволнованные восклицания женщин.

Он сосредоточенно наморщил лоб, сжал губы и замолчал, обдумывая ситуацию.

– Значит так, – решительно произнес он через несколько секунд. – Сейчас за Семеном Степановичем придет машина. Он, Люся, Изольда Максимилианов и Маргарита отправляются в городскую квартиру. Примете меры, оцените материальные потери, в общем, сделаете все необходимое. Я остаюсь здесь. Операцию необходимо завершить, а я еще не закончил расчеты.

Борис повернулся к старичку.

– Мы с Султаном вполне справимся. Когда он будет?

– Уже едет, – отрапортовал тот, – Его везет та же машина, которую послали за мной.

– Отлично, – кивнул начальник лаборатории и повернулся к женщинам. – Собирайтесь.

– Я не поеду! – воинственно насупилась Нонна Пална.

– Я и не говорил, что ты поедешь, – спокойно подтвердил Бакчеев. – Куда мы без тебя? Ты должна помочь нам с Султаном.

– А я? – робко пискнула Катя.

– Вы тоже остаетесь здесь. Мы это уже обсуждали.

– Хорошо! – обрадовалась девушка. Здесь для нее явно найдется занятие получше, чем растаскивать мокрые вещи по квартире.

– Все. Действуйте, – заключил Борис Андреевич и снова уселся за компьютер.

Семен Степанович помчался к выходу первым. Катя поспешно отступила в сторону, пропуская к двери сердитую и озабоченную Людмилу. Нонна и Изольда, взявшись за руки, как испуганные школьницы, убежали в свои спальни. Маргарита потопала на кухню, что-то возмущенно бурча себе под нос.

Катя выскользнула из библиотеки последней и тихо прикрыла за собой дверь.

“Так… Академику мешать ни в коем случае нельзя. Остальные помчались собираться в город. А мне чем заняться? – размышляла она. – Может отловить Нонну и порасспросить о проекте? Хотя она наверное сейчас помогает в сборах Изольде…”

Катя в задумчивости подошла к окну. Дождь неожиданно стих, и сквозь клочья облаков местами проглядывало голубое небо. Она увидела, как из дома вышел Семен Степанович, посмотрел на посветлевшее небо и не стал раскрывать большой черный зонт. Прислонив его к перилам крыльца, он заторопился в направлении дачи охранников, размахивая на ходу своим злополучным блокнотом.

“Все страшно заняты… – вздохнула Катя. – Ну и ладно. Раз делать больше нечем, то пойду прогуляюсь, как было велено.”

Приняв решение девушка повеселела и отправилась одеваться. Погода сменилась стремительно, как бывает только в горах, и, пока Катя натягивала куртку и спускалась на улицу, от свинцовых туч остались только веселые белые барашки облаков, а яркое майское солнце уже вовсю заливало окрестности.

“За забором вдоль дороги есть какая-то прогулочная тропа,” – вспомнила она и направилась вниз по дороге к выходу из поселка.

Ворота были закрыты, вокруг ни души. Катя поднялась на крыльцо и постучала в дверь сторожки в поисках того, кто бы мог их открыть.

– Чё надо? – раздался нелюбезный голос изнутри.

– Открыть надо, – весело откликнулась девушка, узнав Толяна.

– О, это ж дохтор! – охранник широко распахнул дверь и радостно заулыбался Кате. – Заходи.

Он посторонился и сделал приглашающий жест.

– Нет, я не буду заходить. Я хотела попросить открыть ворота, – улыбнулась она в ответ, махнув рукой в сторону забора.

– Погулять хочу, – пояснила она, видя что Толян не торопится открывать.

На лице охранника отразилась напряженная работа мысли. Он окинул девушку придирчивым взглядом с головы до ног и нахмурился.

– Куда гулять? Кто разрешил? – требовательно спросил он, мигом превратившись из доброго приятеля в строгого сторожа.

– Вдоль речки. Борис Андреевич разрешил, – нетерпеливо ответила Катя. – Ну, открывай же!

Видно было, что Толяну очень хотелось ответить "не положено", но имя старшего Бакчеева имело магическую силу. Он недовольно покряхтел, сунул руку в карман и принялся греметь ключами.

В этот момент с противоположной стороны забора раздался автомобильный гудок. Толян сразу же оставил ключи в покое и метнулся к окну сторожки, выходящему на дорогу. Быстро распознав в сигналившем автомобиле чужака, он высунулся в форточку и грозно рявкнул:

– Проезжай! Частная территория!

Сквозь толстые прутья ворот Катя увидела старенькую черную Тойоту, остановившуюся на дороге прямо напротив въезда в дачный поселок. Водитель машины не внял приказу Толяна. Наоборот, он выбрался из машины, захлопнул дверцу и направился прямо к воротам, хотя близко подойти ему не удалось. Между асфальтом и воротами после дождя разлилась огромная коричневая лужа, обойти которую посуху не представлялось возможным – по краям ее росли высокие колючие кусты, с обеих сторон спускающиеся в канаву.

Приехавший, упитанный мужчина маленького роста и неопределенного возраста, в сером пальто и шляпе, остановился у края воды, не решаясь двинуться дальше. Его тонкие кожаные ботинки явно не годились для походов по воде.

– Мне нужна Смирнитская, Валентина Михайловна! – крикнул он в сторону сторожки.

– Вали отседова! – проорал Толян в ответ, высунувшись из форточки еще больше.

Толстенький владелец автомобиля решил, что его не расслышали. Он поправил шляпу, сложил руки рупором и закричал:

– Смир-нит-ска-я! Ва-лен-ти…

– А я говорю, ва-ли от-се-да! – охранник легко заглушил визитера своим мощным голосом.

Обладатель шляпы нервно покрутил головой по сторонам и решился на новую попытку:

– Смирнитская!

– Частная! – Толян был неумолим.

Водитель автомобиля побегал вдоль лужи, занес над ней ногу, собираясь двинуться к сторожке, но в последний момент передумал и отдернул её назад.

– Подойдите, пожалуйста, сюда! Я не уеду, пока мы не поговорим, – кричал он Толяну, призывно размахивая руками. – Я приехал издалека!

– Я щас с тобой поговорю, – угрожающе пробормотал себе под нос охранник. Он вышел из сторожки, строго взглянув на Катю, буркнул что-то типа “стой здесь” и направился к воротам, громко позвякивая ключами.

Девушка послушно остановилась у забора, с интересом наблюдала за развитием событий.

Толян выбрал из связки ключей нужный и отпер калитку. Такая мелочь как лужа не могла его остановить. Он вышел наружу и неумолимо двинулся вперед по водной глади словно ледокол Ленин. Его воинственный разворот плеч и взгляд, не предвещавший ничего хорошего, мог напугать кого угодно, и маленький толстячок опасливо отступил назад.

– Немедленно покиньте территорию! – прогремел охранник, загребая ногами воду.

Владелец автомобиля без прежней уверенности выдал своё:

– Мне нужна Смирни… – и запнулся на середине фразы.

В этот момент Катя обернулась посмотреть, нет ли кого-нибудь поблизости, а когда повернула голову назад, Толян исчез. Девушка моргнула, протерла глаза и огляделась по сторонам. Охранника нигде не было, лишь на воде, по которой он только что шлепал, расходились широкие круги. Катя потрясла головой, зажмурилась и снова открыла глаза. Невероятно, но охранника по прежнему нигде не было, словно он испарился, и только толстенький незнакомец на дороге испуганно таращился в коричневую муть с открытым ртом.

Катя бросилась к калитке, выскочила наружу и остановилась перед лужей.

– Где он? Что вы с ним сделали? – возмущенно крикнула она толстяку в шляпе.

Вместо ответа тот издал ряд невнятных восклицаний, делая странные движения руками.

Девушка развернулась в сторону дома охранников и закричала, что было сил:

– Сюда! На помощь!

– Я н-ничего не делал! – обрел дар речи толстяк.

Он выглядел совершенно обескураженным.

– Он у-утонул… – запинаясь, проговорил он, указывая трясущимся пальцем на грязную воду.

– Как утонул? Вы что, с ума сошли?

Глубина воды доходила Толяну до щиколоток. Даже если бы он упал, то не смог бы уйти под воду целиком, но над поверхностью лужи ничего не возвышалось. Катя таращила глаза, изо всех сил вглядывалась в расходящиеся круги и силясь понять что происходит.

Вдруг коричневая жижа колыхнулась.

– А-а-ай! – дружно взвизгнули Катя и водитель автомобиля, отпрыгивая в разные стороны от краев лужи.

Из мутной глубины, разбрызгивая глиняные брызги во все стороны, вынырнул Толян: мокрый, грязный и еще более воинственный.

– Какая сволочь это подстроила?! – взревел он, поднимаясь на ноги.

Незнакомец в шляпе поспешно отступил назад под защиту своего автомобиля.

– Что случилось? – всплеснула руками девушка, обрадовавшись вернувшемуся охраннику.

– Какой-то… – он запнулся, подбирая емкое, но приличное ругательство, – … гад!

Толян вытер лицо ладонью и выплюнул грязную воду обратно в лужу.

– … оставил крышку канализационного люка открытой. Под водой не видно, и я в него провалился!

Последние его слова были обращены уже не к Кате, а к подоспевшим начальнику охраны, которого за глаза все звали Кентавром, а в глаза Константином Сергеевичем, и второму охраннику, Алексею.

Переполненный негодованием Толян повернулся, намереваясь рассказать начальству как все было, и тут взгляд его наткнулся на толстяка, опасливо выглядывающего из-за черного бока Тойоты. Охранник немедленно определил виновника всех бед.

– Это он украл крышку! – закричал он и рванул в сторону автомобиля.

Толстяк не то икнул, не то хрюкнул от страха, подпрыгнул и проворно нырнул в машину, заблокировав дверцы.

Толян галопом преодолел лужу, на этот раз предусмотрительно двигаясь не прямо, а по широкой дуге, выскочил на дорогу и принялся дергать за ручку водительской дверцы.

– А ну, выходи! – рычал охранник, раскачивая несчастную Тойоту.

– Анатолий! – резкий окрик начальника охраны заставил его остановиться.

Толян нехотя оставил ручку в покое, но остался на месте, готовый в любой момент продолжить вытряхивание негодяя из машины.

Кентавр быстро пересек лужу по краю, ухитрившись почти не замочить брюк, подошел к Тойоте и постучал по стеклу.

– Вы что-то хотели? – ровным, лишенным эмоций голосом обратился он к водителю.

Тот опасливо оглянулся на мокрого и злобного Толяна и немного опустил стекло.

– Я ищу Валентину Михайловну Смирнитскую, – торопливо произнес он, не сводя глаз с охранника, готовый в любой момент нажать кнопку стеклоподъемника. – Мне сказали, что она живет здесь.

Видя, что Толян не двигается, толстячок осмелел и еще немного опустил стекло.

– А этот товарищ, – кивок в сторону грязного охранника, – не хотел меня пускать.

– Это вы взяли крышку канализационного люка? – Кентавр был абсолютно невозмутим.

– Что за чушь! – водитель подпрыгнул на сиденье. – Я ничего не брал. Я только что подъехал. Если у вас пропала какая-то крышка, то я тут совершенно ни при чем!

– Хорошо, – после секундной паузы ответил Кентавр и сменил тему. – Почему вы ищете Валентину Михайловну?

– Она – моя тетя, – обрадованно замотал головой незнакомец и, ободренный ходом переговоров, решился выбраться из автомобиля.

– Понимаете? А я – её племянник! – с гордостью в голосе произнес он, вылезая наружу.

Он поправил шляпу на голове и протянул руку начальнику охраны.

– Зотов, Пётр Антонович.

– Чего же тут не понять, – спокойно произнес Кентавр, не торопясь с рукопожатием. – Если есть тётя, то у нее могут быть и племянники.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и двинулся в обратный путь через лужу.       Толстенький Зотов озадаченно заморгал и медленно опустил руку. У самых ворот начальник охраны обернулся и вопросительно посмотрел на пухлого родственника неизвестной Валентины Михайловны.

– Что же вы стоите? Идемте!

– Куда? – осторожно спросил Пётр Антонович, делая робкий шажок в сторону лужи.

– К вашей тёте, куда же ещё? – Катя уловила едва заметную насмешку в голосе Кентавра.

Племянник нерешительно затоптался на месте. Улыбка сползла с его лица.

– А я… Мне… Вот тут…

– Передумали? – начальник охраны вопросительно поднял бровь.

– Нет, что вы, я не передумал! – Пётр Антонович снял шляпу, достал из кармана платок и промокнул лоб.

– А она здесь? – он взволнованно сглотнул. – Видите ли, я столько ее искал!

– Значит, вам повезло. Она здесь, – невозмутимо ответил Кентавр и, помедлив, уточнил, – если это, конечно, она.

Начальник охраны вошел в калитку и широко распахнул её, приглашая гостя следовать за собой, но племянник по-прежнему не двигался с места.

– Что-нибудь не так? – Кентавр был сама любезность.

– Не то, чтобы не так… Понимаете… – быстро забормотал пухлый Пётр Антонович. – Я не совсем один… То есть, совсем не … В общем, мне сказали, что тетя живет одна, в глухом месте, и я хотел… Теперь вижу, что поторопился, надо было сначала одному…

– Ты чё плетешь, гад? – Толяну надоело слушать невнятные словоизвержения и он угрожающе надвинулся на низкорослого племянника.

Тот испуганно отшатнулся и снова бросился к машине, но на этот раз не стал прятаться внутри.

– Я… Собственно…. Вот! – с этими словами он распахнул заднюю дверцу, и из неё вывалился хвост. Огромный черно-белый хвост. Потом машину качнуло, будто волной мощного землетрясения, и хвост исчез. Вместо него появилась черно-белая собачья морда размером с баскетбольный мяч.

На лицах присутствующих отразились разные степени немого изумления: Катины брови взлетели вверх; Толян разинул рот; и даже каменная невозмутимость Кентавра дала трещину – глаза его удивленно округлились.

Большая черно-белая собака зевнула, распахнув зубастую пасть так, что в неё бы с легкостью поместилась голова толстенького Петра Антоновича, подобрала лапы и легко выпрыгнула наружу. Машина опять покачнулась, жалобно скрипнув. Пес потянулся, встряхнулся и пометил мощной струей колесо Тойоты. Потом он неспешной трусцой обогнул машину, приблизился к застывшему Толяну, обнюхал его ноги и весело помахал хвостом.

– Что это? – нахмурился Кентавр.

– Это подарок для тёти! – радостно пояснил Пётр Антонович. – Мне сказали, что она живет в безлюдном месте, и я подумал что ей не помешает собака. Это щенок! То есть это она. Ее зовут Багира.

– Щенок? – недоверчиво повторил начальник охраны, глядя на пса, почти достававшего Толяну до пояса.

– Ну да, – с энтузиазмом подтвердил племянник. – Она еще маленькая. Когда я её покупал, меня заверили, что собака получила прекрасную дрессировку и очень любит играть.

В подтверждение его слов пес радостно взвизгнул, встал на задние лапы и поставил передние Толяну на плечи. Морда его оказалась на одном уровнем с лицом охранника. Толян, с детства панически боявшийся собак, отклонился назад как можно дальше и перестал дышать.

– Багира, иди сюда, девочка, – позвал Пётр Антонович и призывно зачмокал губами.

Багира не реагировала. Ей гораздо больше нравилось обнюхивать Толяна. Она еще раз тихонько взвизгнула и дружелюбно лизнула его щеку. Грязь из лужи, густо покрывающая охранника с ног до головы, пришлась ей не по вкусу. Она сморщила нос и оглушительно чихнула несчастному прямо в лицо.

Этого Толян, парализованный страхом, вынести уже не смог. Он в ужасе отпрянул назад и потерял равновесие. Ослабевшие ноги подогнулись, и охранник плашмя рухнул на спину, прямо в мокрые придорожные одуванчики. Багира подпрыгнула и плюхнулась сверху, радуясь игре, потом вскочила и с заливистым лаем принялась носиться вокруг неподвижно лежащего Толика. Видя, что тот не шевелится, собака поставила свои лапы ему на грудь и громко, требовательно тявкнула, дескать "чего разлегся, давай играть.”

– Багира! – строим голосом повторил Пётр Антонович, бросив извиняющийся взгляд на Кентавра. – Она вообще-то послушная. Просто в машине засиделась.

После нескольких окриков толстяка Багира с большой неохотой оставила Толяна в покое и подбежала к машине. Убедившись, что пса поблизости нет, тот облегченно перевел дух и стал подниматься на ноги, красный от злости и смущения.

– Вы бы на неё намордник одели, – озабоченно предложил начальник охраны.

– Вы знаете… – виновато произнес Пётр Антонович, – … я не успел купить намордник. Она ведь такая воспитанная, все команды выполняет! К тому же еще совсем щенок…

Щенок размером с телёнка умильно оскалился, демонстрируя, какое он безобидное существо, и ласково боднул толстячка головой под зад. От этого толчка пухлый племянник качнулся вперед и едва удержался на ногах.

– Зато у нее есть ошейник, – поспешно вставил он, и попытался ухватить собаку за этот самый ошейник, но Багира разгадала его маневр. Она неуловимо отодвинулась в сторону, и рука Петра Антоновича повисла в воздухе.

Кентавр скептически оглядел лохматое черно-белое создание, хлопнул себя по бедру и скомандовал:

– Ко мне!

Багира подняла голову, навострила уши и смело бросилась к начальнику охраны через лужу, подняв мощные тучи брызг. Подбежав к Кентавру, она энергично встряхнулась, покрыв его джинсы и свитер густой россыпью мокрой грязи, села рядом и преданно уставилась на него умными, карими глазами. Весь её вид говорил: "Ну разве я не молодец?"

Начальник охраны задумчиво скользнул взглядом по своей испачканной одежде, произнес “Хмммм…” и руками стряхнул с себя наиболее крупные комья прилипшей глины.

– Гав! – радостно тявкнула собака и вывалила язык.

Её оскал удивительным образом напоминал человеческую улыбку.

– Понятно, – в голосе Кентавра прозвучало нечто вроде обреченности. Он нахмурился еще больше и строго скомандовал псу: – Рядом!

Багира с готовностью поднялась на все четыре лапы и пристроилась к его ноге с таким видом, словно с самого рождения мечтала выполнять его команды. Начальник охраны, не говоря больше ни слова, повернулся и направился вверх по дороге, в сторону дачных домиков.

Маленький Пётр Антонович наконец решился и, плюнув на сохранность ботинок, осторожно двинулся через лужу. Он сначала ощупывал землю перед собой носком ноги, потом потихоньку наступал, проверяя прочность поверхности, поэтому весь путь у него занял довольно продолжительное время.

Мрачный и злой Толян обогнал толстячка и, громко шлепая по луже, успел к воротам первым. Он бросил такой выразительный взгляд на второго охранника, Алексея, что ухмылка того тут же увяла.

– Вон она, крышка, – Алексей указал пальцем на прислоненную к забору у самых ворот чугунную крышку от канализационного люка. – Генка же вчера при нас люк открывал, ливневку чистил, а потом дождь пошел. Видно закрыть забыл.

– Закрыть забыл? – Толян бросил взгляд на злополучную крышку, и глаза его мрачно сверкнули. – Ладно. Я ему напомню…

Он подождал пока Петр Антонович войдет в калитку и захлопнул её у него за спиной с оглушительным грохотом. Потом взгляд его упал на Катю, по-прежнему стоявшую возле ворот.

Охранник грозно сдвинул брови и сквозь зубы буркнул, запирая дверь:

– Нельзя гулять. Опасно!

Катя уже и сама не хотела идти на прогулку, ведь здесь явно намечалось что-то интересное, и согласно закивала головой.

– Конечно, конечно!

Гадая, кто такая Валентина Михайловна, она поспешила следом за удаляющимися мужчинами и собакой, напоследок наказав Толяну:

– Скорее переоденься, а то простудишься!

– Переоденусь, – хмуро ответил тот, вытаскивая из-за воротника пучок грязной травы.

– Девчонка-то, а? Заботится, – хохотнул его напарник, многозначительно подмигивая и кивая в сторону удаляющейся девушки.

– Пошел ты, знаешь куда? – сурово оборвал его Толян, но нахмуренный лоб его немного разгладился. Он воинственно шмыгнул носом и отправился менять одежду.

Кентавр с Багирой быстро шли вверх по дороге. Толстенький Петр Антонович не поспевал за ними своими короткими ножками, и расстояние между идущими все время увеличивалось. Катя легко догнала пухлого племянника. Увидев рядом с собой компанию он обрадовался и замедлил шаг.

– Зотов. Пётр Антонович, – протянул он девушке свою пухлую ладошку.

– Катя. Ларионова, – в свою очередь представилась та, пожимая его руку на ходу.

Притомившийся толстячок совсем остановился, снял шляпу и стал обмахивать ею свое разгоряченное лицо.

– Вы знаете, меня обманули, – огорченно объявил он.

– Кто? – не поняла Катя, тоже останавливаясь рядом.

– Разводители собак, – грустно вздохнул Зотов. Он доверчиво поморгал круглыми голубыми глазами и перешел на шепот: – Я хотел купить маленького щенка.

– Аааа… – понимающе протянула девушка, бросив взгляд на здоровенную псину, послушно перебиравшую лапами у ног Кентавра.

– Вот именно! – горячо воскликнул Пётр Антонович и опять вздохнул. – Видите ли, я покупал собаку по объявлению, а на фотографии она была такая маленькая и славная. И я согласился. А когда приехал и мне вручили вот этого… эту… Багиру… И было уже поздно что-то менять.

Он печально покачал головой и снова двинулся вперед. Катя пристроилась рядом. На языке у нее вертелось множество вопросов, но начать она решила с наиболее безобидного.

– А почему вы вообще решили купить щенка? – осторожно поинтересовалась она.

– А что же ещё? – вопросом ответил племянник. – Понимаете, когда я разыскивал тетушку, то отыскал её бывшую соседку по дому. Она-то мне и сообщила, что Валентина Михайловна живет в глухих горах на даче совсем одна. И что она обожает собак. Я с тётей никогда раньше не встречался. Сами понимаете, не могу же я явиться в первый раз и с пустыми руками, правда? Вот я и подумал, что в этой ситуации щенок станет прекрасным подарком.

Он огорченно наморщил нос.

– Только я полагал, что алабаи – это такие небольшие собачки… На фотографии они были такими маленькими пушистыми комочками.

– Алабаи – это среднеазиатские волкодавы, – поправила его девушка. – И пушистыми комочками они бывают недель до трёх. Вы, похоже, видели младенческую фотографию вашего приобретения.

– Наверное, – печально согласился Пётр Антонович. – Багире восемь месяцев, и хозяева заверили меня, что это лучший возраст для передачи щенка в другие руки.

– Конечно, – усмехнулась Катя. – Они же хотели продать собаку и постарались бы вас уверить в чем угодно. А почему вы не отказались от покупки, когда её увидели?

– Как я мог? – грустно развел руками толстячок. – Я ведь приезжий. У меня здесь время расписано по минутам и другого щенка было уже поздно искать.

Он бросил взгляд на шагающих впереди Кентавра с Багирой и убежденно добавил:

– Вообще-то она хорошая. Ласковая такая!

Тем временем начальник охраны поравнялся с щуплым белобрысым мужичком, спускавшимся по дороге ему навстречу. Катя уже видела его накануне. Кто-то из домашних сообщил ей, что мужичка зовут Геннадием и что тот с незапамятных времен работает в дачном поселке сантехником-электриком и прочим на все руки мастером.

“Вот он, виновник падения Толяна в канализацию, – подумала Катя. – Ему сейчас лучше к сторожке не соваться!”

Кентавр остановился и стал что-то говорить белобрысому. Багира послушно уселась рядом на задние лапы и замерла.

– Вот видите, – обрадованно указал на пса пальцем Пётр Антонович. – Она дрессированная. А то, что она на автомойке шланг прокусила, так это она играла. Щенок ведь!

Толстяк вытер пот с лица и печально вздохнул.

– Хорошо что у вас водка недорогая, – нелогично заключил он.

– При чём тут водка? – удивилась Катя.

Племянник замялся.

– Ну… Она… Понимаете… Не любит оставаться одна.

– А с водкой остаётся?

Девушка живо представила себе, как толстяк подливает спиртное в миску, и пьяная собака, бессмысленно икая, падает на пол, и возмущенно воскликнула:

– Вы ее напоили? Да как вы можете!

– Вы не так меня поняли, – протестующе замахал пухлыми ручками племянник. – Она не хотела оставаться одна в машине, а мне надо было зайти в магазин, чтобы купить колбасу – для нее же. Начала скулить так, что на мою машину вся автобусная остановка обернулась. Пришлось взять её с собой, а в магазине она… Смахнула с полки шесть бутылок водки. Хвостом. Пришлось заплатить. – виновато признался он.

– Молодец, собака, – рассмеялась Катя. – Правильно. Пьянству – бой!

– Зря смеётесь, – укоризненно глянул на неё толстячок. – Мне кажется… Нет, я практически уверен, что она сделала это нарочно. Там на нижней полке стояло много всего: сок, лимонад, солёные огурцы, но она смахнула именно водку. Ловко так!…

Он хотел ещё что-то сказать, но тут они поравнялись с начальником охраны, который давал щуплому Гене последние указания:

– … люк вернуть на место как можно быстрее.

Белобрысый Гена послушно кивнул и поспешил вниз по дороге. Катя подумала стоит ли предупредить его, что сейчас не лучшее время для похода к сторожке, но решила, что ей соваться в это не стоит и только поздоровалась. Гена в ответ буркнул на ходу что-то невнятное, даже не взглянув в ее сторону.

Кентавр обернулся к подошедшим и пристально посмотрел в глаза Петру Антоновичу.

– Мы пришли. – он указал рукой на низенькую калитку справа.

Они прошагали довольно далеко вверх от Бакчеевской дачи. Катя, уверившаяся, что в поселке кроме сотрудников секретного проекта никто не живет, с удивлением обнаружила перед собой еще один обитаемый домик. Стены и крыша у него были такими же старыми как и все вокруг, но расчищенные дорожки, цветы и ухоженный огород не оставляли сомнения в том, что здесь живут люди.

– Сюда? – племянник вопросительно ткнул пальцем в сторону дома.

– Угу. Проходите, – спокойно ответил Кентавр и сам толкнул калитку, пропуская Петра Антоновича внутрь.

– Я так волнуюсь, – пробормотал толстячок, переводя взгляд со своих спутников на увитое диким виноградом крыльцо в конце дорожки и не решаясь шагнуть во двор.

Собаке его тревоги были неведомы. Пока хозяин переминался с ноги на ногу, Багира сунула любопытный нос в калитку и настороженно потянула носом воздух. В глазах её зажегся хищный огонь, уши встали торчком и она, гигантскими прыжками, бросилась вперед по дорожке.

– Багира, стой! – закричал Пётр Антонович и рванулся следом, но его короткие ножки сильно уступали собачьим в скорости.

У самого крыльца собака притормозила, свернула влево и своими мощными лапами налегла на дверь маленького дощатого сарая возле дома. Дверь затрещала, и черно-белое тело мигом исчезло внутри. До ушей Кати донесся грохот, звон и оглушительное кудахтанье.

"Это курятник!" – мысленно ахнула девушка и поспешила вдогонку за толстяком.

Кентавр легко обогнал их обоих. Он первым забежал в сарай, и грохот, звон и кудахтанье стали в два раза громче. Из открытой двери полетели перья и клочья соломы. Катя остановилась в паре метров от курятника и придержала за пальто рвущегося вперед Петра Антоновича, справедливо рассудив, что ещё два человека внутри грозят полным разрушением ветхого строения.

В этот момент дверь увитого виноградом домика отлетела в сторону, и на крыльцо выскочила крепкая старушка с двустволкой наперевес. Она сначала нацелила ружьё на шумный курятник, но, заметив стоящих у самого порога Катю и толстячка, перевела дуло в их сторону:

– Стой! Стреляю на поражение! – гаркнула она и поднесла прицел к подслеповато сощуренному глазу.

Катя и новоявленный племянник испуганно застыли.

– И это… Как его?… Руки вверх! – вспомнила воинственная бабка.

Визитёры послушно вскинули руки над головой.

– Всё нормально, Валентина Михайловна, – прозвучал приглушенный голос начальника охраны. – Не надо стрелять.

Кентавр появился из сарая, крепко держа пса за ошейник. Внешний вид всегда тщательно одетого, причесанного и выбритого начальника охраны оставлял желать лучшего. К мокрым брызгам грязи на его одежде прибавились солома и куриный помёт. Оба, человек и собака, были облеплены с головы до ног разноцветными перьями, а Багира ещё и разукрасила себя битыми яйцами. В зубах она держала полузадушенную курицу, которую Кентавр не смог у неё отобрать и, в противоположность хмурому начальнику охраны, светилась счастьем удачной охоты.

Бабулька не торопилась опускать ружьё, хотя стрелять эта старая железяка могла, в лучшем случае, лет сто назад. Она повернулась на голос и теперь у неё на мушке был начальник охраны.

– Эт-та что?… – перешла она на пронзительный визг, разглядев свою лучшую несушку в черно-белой пасти.

– Это ваш подарок, – Кентавр устало стер пот и перья с лица, подходя с собакой к крыльцу.

Умница Багира аккуратно положила свой трофей на верхнюю ступеньку, тявкнула и радостно завиляла хвостом: "Ну, давайте, хвалите меня!"

Бабка резко опустила ружье вниз, с размаху приложив приклад к мозоли на большом пальце ноги, и охнула от боли. Потом она недоуменно поморгала и наклонилась над перекушенной пополам курицей.

– Константин Сергеич!… – тревожным шёпотом позвала она, поднимая на него непонимающие глаза, когда убедилась, что зрение ее не обманывает. – А что это?…

– Давайте, рассказывайте Валентине Михайловне, что ЭТО, – повернулся Кентавр к толстяку, который, как и Катя, продолжал стоять с поднятыми руками.

Начальник охраны отступил в сторону и принялся отряхивать мусор с одежды, всем своим видом показывая, что больше в этом безобразии не участвует.

Толстяк опустил руки, одернул пальто и нахально заявил, обращаясь к Кентавру:

– Я всё объясню. Только про курятник объясняйте сами, потому что меня там не было.

– Я? – изумился начальник охраны и хотел что-то добавить, но сдержался.

Он стряхнул еще несколько перьев со своего свитера и едва слышно усмехнулся:

– Ну-ну…

Усмешка эта не предвещала Петру Антоновичу ничего хорошего, но тот ее даже не заметил.

Он бодро шагнул вперед, откашлялся и принял важный вид.

– Уважаемая Валентина Михайловна! – торжественно обратился он к старушке, сняв шляпу, но тут же перешел на озабоченный тон. – Вы ведь Смирнитская, Валентина Михайловна?

– И шо? – подозрительно сощурилась бабка.

– А то, – обрадовался Пётр Антонович. – Что у вас есть сестра, Анна Михайловна!

– И шо? – сурово повторила она. В голосе её появились новые нотки.

– А я – её сын. Зотов, Пётр Антонович, – толстячок весь лучился восторгом.

– Ну и шо? – старушкины брови грозно съехались к переносице, лицо помрачнело.

– Как же? – удивленно-радостно воздел ладони к небу племянник. – Я вас разыскал!

Бабка снова подняла ружьё и направила дуло прямо на пухлый живот Зотова.

– Нету у меня никакой сестры, ясно? – грозно рявкнула Валентина Михайловна.

– Как же так?… – растерянно забормотал Зотов. – Не может быть… Подождите! Вас было три сестры. Старшая, Раиса, умерла в молодости, вы – средняя, а моя мама – младшая. Вы жили на улице Ленина сто сорок два, квартира тридцать четыре… Вашу бывшую соседку зовут Мадина Турсуновна…

Начальник охраны и Катя, которая потихоньку переместилась за его спину, внимательно наблюдали за происходящим. Багира по-хозяйски плюхнулась рядом с ними на клумбу, сломав несколько тюльпанов, и довольно жмурилась на солнышке.

– Нету у меня сестры! Ты понял? – повторила бабуся, зловеще понизив голос.

Потом она медленно спустилась с крыльца и подошла к несчастному племяннику, не сводившему испуганного взгляда с ружья.

– Тогда я… Наверное, ошибся… Прошу меня извинить… – лепетал тот, отступая назад.

Катя бросила быстрый взгляд на Кентавра, и по его лицу поняла, что сейчас горе-родственнику придется несладко. Начальник охраны уже приготовился выступить вперед и скрутить непрошеного гостя, но в этот момент Багире надоело лежать на траве. Она резво поднялась на все четыре лапы и громко гавкнула, требуя заслуженной похвалы за пойманную курицу.

Валентина Михайловна остановилась, перевела взгляд на собаку и опустила ружье.

– Гав! – радостно повторила Багира, виляя хвостом.

Бабка бросила мрачный взгляд на растерзанную птицу на крыльце, поломанные цветы и опять повернулась к Петру Антоновичу.

– Ты собаку привез? – она обвиняюще ткнула пальцем в его грудь.

– Я-яя… – заикаясь, признался тот.

Старушка обошла племянника по кругу, придирчиво его разглядывая. Пётр Антонович нервно облизывал губы и безжалостно мял в руках свою шляпу.

– Твоя? – кивнула в сторону Багиры Валентина Михайловна, останавливаясь напротив толстячка и сердито буравя его глазами.

– Собака? Моя, – быстро согласился он, но тут же поправился: – То есть ваша.

– Моя? – брови бабульки изумленно взлетели вверх.

– Я думал вам… В подарок… Но если вы говорите, что нет сестры… – заторопился объяснить Пётр Антонович.

– Анна жива? – перебила его старушка.

– Жива! – обрадованно воскликнул племянник. – Так значит, это всё-таки вы? Вы наверное меня узнали? Все говорят, что я лицом похож на маму…

– Не похож, – грубо оборвала его бабка.

– Да? – расстроенно произнес толстячок и снова сник.

– Лицом не похож, но весь в мать, – мрачно заключила Валентина Михайловна.

– Правда? – снова воспрянул духом Зотов. – А как вы определили?

– Такой же болван, как моя сестра, – буркнула старушка и тяжело вздохнула. – Проходи в дом.

– Валентина Михайловна, – негромко произнес Кентавр. Его внимательный взгляд фиксировал каждую деталь происходящего. – Он действительно ваш племянник?

– Посмотрим, – неопределенно ответила бабка, смерив толстяка оценивающим взором.

– У меня фотография есть! – объявил Пётр Антонович, торопливо засовывая руку во внутренний карман пальто.

– Помощь нужна? – уточнил у старушки начальник охраны.

– Справлюсь, – отрезала бабка и возмущенно рявкнула: – Куды?

Крик был адресован племяннику, который взял Багиру за ошейник и собрался подняться с ней на крыльцо.

– Ещё мне кобеля в доме не хватало! – гневно сдвинула брови Валентина Михайловна.

– Конечно, конечно, – услужливо согласился Пётр Антонович. – Только это не кобель, а с-с-су… Су-увсем наоборот. Женского рода, в общем. Ее зовут Багира. Если нельзя в дом, то давайте её здесь оставим.

Старушка с подозрением посмотрела на довольную собаку, которая, задрав ногу, помечала крыльцо, и отрицательно мотнула головой.

– Еще чего! А если она опять в курятник сунется?

– Тогда давайте, – с энтузиазмом воскликнул толстяк, – вот этот товарищ за ней присмотрит!

Он не только обратил невинный взор голубых глаза на начальника охраны, но и указал на него пальцем.

Неизвестно, что собирался ответить Кентавр на это предложение, и, судя по зловеще сверкнувшим глазам, вряд ли что-то приятное, но не успел.

– Константин Сергеевич! – раздался громкий крик из-за забора.

У калитки появился бегущий со всех ног охранник Алексей.

– Константин Сергеевич, – запыхавшись, обратился он к Кентавру. – Там Султан приехал!

– И что? – недовольно ответил тот. – Все правильно. Он и должен был приехать.

– Он… Не один приехал! – с запинкой произнес Алексей.

– С кем? – нахмурился Кентавр.

– С женой, – понизив голос произнес охранник. – Мы уже ему и так, и эдак, нет, говорит, пропускай или … Вас требует.

Кентавр перевел взгляд, полный досады, с Петра Антоновича на Алексея и обратно, и нахмурился еще больше.

– Я могу присмотреть за собакой, – быстро произнесла Катя, которой захотелось ему помочь.

Она шагнула вперед и взялась рукой за ошейник. При её росте и Багириных размерах ей даже не пришлось особо нагибаться. Собака повернула голову, оценивающе посмотрела на девушку и, похоже, осталась довольна увиденным. Она радостно тявкнула и высунула язык.

– Пусть он сам следит за своим псом, – возразил начальник охраны, сердито глядя на толстяка.

– Вы же видите, что я сейчас не могу, – возмущенно надулся Пётр Антонович, показывая обеими руками на ожидавшую его в дверях бабусю, и умоляюще взглянул на Катю.

– Девушка, милая, пожалуйста, побудьте немного с Багирочкой, а то у нее, гхм… – он бросил тревожный взгляд в сторону курятника, – …охотничьи инстинкты!

– Хорошо. Я побуду. Мне не трудно, – заверила его Катя.

Она любила собак, а Багира, несмотря на внушительные размеры, была еще щенком и нуждалась в заботе. Катя протянула руку и почесала собаку за ухом. Багира закатила глаза от удовольствия и вытянула шею, поощряя Катины ласки, а потом и вовсе грохнулась наземь, подставив для почесывания свое розовое пузо.

– Вот видите, – бодро объявила девушка, поднимая глаза на мрачного начальника охраны, от души надеясь, что тот не заметил мимолетную гримасу боли, промелькнувшую на ее лице, когда шестьдесят кило Багириного тела обрушились ей на ноги.

– Ты идёшь али нет? – нетерпеливо позвала племянника Валентина Михайловна, пристраивая ружьё за дверью.

– Иду, иду, – толстенький Петр Антонович колобком закатился в дом и поспешно захлопнул за собой дверь, напоследок заискивающе улыбнувшись Кате.

Кентавр проводил его тяжелым взглядом.

– Там Султан … – напомнил Алексей сердитому начальнику.

Тот еле слышно скрипнул зубами и повернулся к девушке.

– Вы уверены, что справитесь с собакой?

– Конечно, – Катя энергично кивнула головой.

Начальник охраны с сомнением оглядел ее, недовольно сжал губы, но возражать не стал.

– Хорошо. Идем! – сказал он Алексею, и они поспешили к выходу.

Собака тут же встрепенулась и вскочила на все четыре лапы явно намереваясь последовать за ними, и девушка поспешно схватила ее за ошейник.

– Нельзя! – строго произнесла она. – Мы должны ждать здесь.

Багира подняла голову и посмотрела на Катю взглядом, полным немого укора.

"Будем сидеть тут и все интересное пропустим!" – ясно читалось в ее больших карих глазах.

Кате и самой хотела поглядеть, что там за Султанова жена, которая взбудоражила охрану, и она подумала: какая разница, где присматривать за собакой?

– Можно нам с вами? – крикнула она вслед удаляющимся мужчинам.

– Можно, – буркнул начальник охраны, не останавливаясь.

– Пошли, Багира, пошли, девочка, – обрадовалась Катя.

Собака обрадованно тявкнула и бросилась вперед. Поскольку калитку в этот момент заполнил собой выходивший Алексей, она легко перемахнула через забор, и все четверо помчались вниз по дороге, возглавляемые начальником охраны, от которого на бегу время от времени отлетали и, красиво покружившись в воздухе, падали на землю куриные перья.

Когда они приблизились к сторожке, то увидели Толяна, переодетого и подсохшего. Тот стоял у закрытых ворот в позе "враг не пройдет”.

С противоположной стороны забора, прямо посреди лужи, стоял желтый институтский автобус. Уже знакомый Кате пожилой водитель с роскошными усами, высунувшись по пояс в окно, осыпал охранника многосложными ругательствами, сводившимися к тому, что если этот сын хромого осла и безмозглой верблюдицы не откроет немедленно ворота, то последствия для него будут непередаваемо ужасными, потому что водитель автобуса страшно опаздывает.

Толян что-то угрюмо возразил и был немедленно повышен до родственника вонючего шакала и косоглазой пиявки.

– В чём дело? – рявкнул начальник охраны, подлетая к воротам.

– Вот! – обиженно воскликнул Толян, особенно оскорбленный сравнением с косоглазой пиявкой, и указал пальцем на мужчину и женщину, сидевших на переднем сиденье автобуса.

Мужчина, завидев Кентавра, высунулся из дверей автобуса и крикнул:

– Костя, надо поговорить!

– Открывай, – коротко приказал начальник охраны Толяну.

Тот принял равнодушный вид и загремел ключами. Ворота со скрипом разъехались в стороны, и автобус, выпустив сизую струю дыма из выхлопной трубы, медленно вкатился внутрь.

Едва машина миновала лужу, приехавший мужчина соскочил на землю и быстро направился к Кентавру.

Катя с интересом разглядывала второго чейзера, которого ей довелось встретить. Султан, в противоположность Коле, был невысокого роста и гораздо старше – лет примерно сорока пяти. Густая черная шевелюра с проседью на висках украшала голову на крепкой шее. Раскосые карие глаза над широкими скулами смотрели настороженно, а высоко изогнутые брови придавали его лицу слегка удивленное выражение. Он протянул начальнику охраны мускулистую руку для приветствия и повторил:

– Поговорить надо.

– Говори, – спокойно ответил Кентавр.

– Отойдем? – Султан резко дернул головой в сторону.

Начальник охраны наградил его тяжелым взглядом и отступил несколько шагов в сторону.

– Ну?

Черноволосый мужчина нервно оглянулся на стоявшую поблизости Катю, которая постаралась принять незаинтересованный вид, подтянула к себе за ошейник Багиру и снова принялась чесать ее за ухом. Собака немедленно повторила прежний прием: блаженно закатила глаза и рухнула на землю, но на этот раз девушка была начеку и успела отступить в сторону. Катя присела рядом на корточки и навострила уши, продолжая перебирать пальцами по собачьему животу.

– Я жду, – мрачно напомнил Кентавр.

Султан подошел к нему очень близко и принялся что-то объяснять торопливым шёпотом, время от времени показывая глазами на автобус. До Кати доносились только отдельные обрывки его речи:

"Анжела… Ты же знаешь… Не верит…"

"Во, как, – поняла девушка. – Ревнивая жена не поверила, что мужика вызвали на работу и увязалась следом.”

Катя перевела любопытный взгляд на автобус. На переднем кресле сидела хорошенькая блондинка с голубыми глазами, капризными губками и очаровательными ямочками на щеках. Она с деланным равнодушием смотрела в окно и то и дело поправляла высоко взбитую прическу. Старый Катин приятель и завзятый ловелас Юра Шевченко называл таких девушек "аппетитный розанчик". Ничего особенного в ней не наблюдалось. С чего это охрана так переполошилась?

Розанчик полез в сумочку, достал губную помаду и подкрасил и без того яркие губы. Потом дамочка тщательно осмотрела себя в зеркальце, осталась довольна результатом и решительно встала. Она легко спустилась по ступенькам автобуса и призывно улыбнулась начальнику охраны.

– Здравствуйте, Контантиииин Сергееееевич, – протяжно произнесла она низким чувственным голосом.

– Здравствуйте, – холодно поздоровался тот и сурово посмотрел на Султана. – Ты знаешь правила. Никаких посторонних в зоне “Б”. У твоей жены нет допуска.

Султан ничего не ответил, только вздохнул и кивнул головой.

“Сейчас он ее выпрет. А может и обоих, – подумала Катя, уже имевшая возможность убедиться в суровом нраве начальника охраны, но ошиблась.

– Хорошо. Под твою ответственность, – подумав некоторое время, решил Кентавр и повернулся к Толяну. – Дай ему ключ от пятнадцатой дачи.

Потом он понизил голос и добавил:

– Осмотр по первой категории.

“Это чтобы зеркало не притащили,” – сообразила девушка. Она уже знала, как трепетно здесь относятся к зеркалам, в которые сумеет пролезть взрослый человек, ведь через него на территорию могли проникнуть люди Хлебникова.

Султан радостно вскинул на него глаза.

– Спасибо! – проникновенно сказал он и приложил обе руки к сердцу.

Кентавр недовольно пожал плечами, развернулся и быстро пошел прочь от сторожки. Султан подошел к жене и укоризненно произнес что-то вроде: "ну, что, убедилась?"

Анжела надула губки, округлила глаза и громко объявила:

– А если вы с ним вместе по девкам бегаете! Откуда я знаю?

Султан воздел руки к небу и громко скрипнул зубами.

– Где тут девки? – горестно воскликнул он.

– Вот! – обвиняюще ткнула пальцем в Катю блондинка.

Султан перевел взгляд на девушку, которая продолжала тихонько почесывать разные части черно-белой Багириной шкуры.

– Кто это? – завопил он, накидываясь на Толяна. – Откуда посторонние?

Охранник смерил его уничтожающим взглядом, протянул ключи и многозначительно произнес:

– Кто надо!

Он бросил быстрый взгляд на Анжелу и тихо добавил:

– Скажи спасибо, что твою жену впустили. Сам знаешь, у нее в эту зону допуска нет.

– А у нее есть? – возмущенно наседал крепыш, кивая на Катю.

– Есть! – рявкнул Толян так громко, что Багира встрепенулась, вскочила на ноги и залаяла.

– Бери ключи. Пятнадцатая дача. Вещи не трогать пока не проверим, – он быстро сунул Султану ключи и отступил подальше от собаки.

Багира склонила голову на бок, внимательно следя за всеми движениями охранника. Тот ей определенно нравился, но чувства Толяна были прямо противоположными. Он расценил собачий интерес как очевидное намерение отхватить у него какую-то часть тела, и загвоздка лишь в том, что проклятая псина еще не решила какую именно. Толян принялся медленно отступать задом к сторожке, не сводя взгляда с оскаленных зубов.

Поняв, что объект ее интереса удаляется, Багира резво прыгнула вперед и призывно тявкнула.

– Убери собаку! – в страхе завопил Толян, вихрем взлетая на крыльцо сторожки.

– Фу, Багира, фу! – поспешно крикнула Катя, бросаясь следом, но её опередила Анжела.

– Ой, какой пёсик! – заворковала она сладеньким голосом и двинулась навстречу.

Багира повернула голову в её сторону, сморщила нос и чихнула.

– Хороший пёсик, – блондинка протянула руку, собираясь погладить собаку.

Багира съежилась, попятилась и испуганно заскулила.

– Собачка боится? – удивленно захлопала ресницами Анжела. – Такая большая и боится?

"Собачка сейчас задохнется,” – поняла подоспевшая Катя, хватая Багиру за ошейник.

От аппетитного розанчика исходил такой мощный аромат парфюма, что ей самой хотелось заскулить.

– Мы пойдем, – торопливо проговорила она, увлекая пса за собой. – Здравствуйте. И до свидания. Извините.

И она потащила упирающуюся Багиру вверх по дороге.

– Видишь, дорогая, – подошедший Султан ласково погладил жену по спине. – Она здесь работает, собак обучает.

Блондинка смерила мужа подозрительным взглядом.

– Да? И много их здесь?

– Кого? – удивился он. – Собак?

– Обучающих девиц, – гневно ответила супруга, отобрала у него ключи и посмотрела по сторонам. – Где эта пятнадцатая дача?

– Там, – Султан неопределенно махнул рукой вверх по дороге и они направились вперед, энергично переругиваясь. Охранники проводили их задумчивыми взглядами.

– Толян, я вот чего думаю, – с притворной серьезностью заметил Алексей. – Если ты боишься собаку, а собака боится Анжелу, то Анжела страшнее? Гы-гы!

– Придурок! – отвесил ему легкий подзатыльник Толян. – Иди, работай. Досмотр вещей по первой категории.

– Иду, – еще раз хохотнул Алексей и напоследок глубокомысленно заметил: – Всё зло в мире от женщин!

Когда Катя с Багирой подошли к Бакчеевской даче, их догнал желтый автобус, уже досмотренный и проверенный охраной. Водитель дружески помахал девушке и въехал на подъездную дорожку. Во дворе царило оживление. Почти все члены семьи, за исключением Бориса, толпились на крыльце или возле него, поминутно исчезая в доме и выбегая обратно с сумками, портфелями, пакетами и другими предметами багажа.

Одна Людмила не участвовала в суматохе. Она сидела на деревянной скамье под кустами сирени и невозмутимо наблюдала за снующими взад и вперед родственниками из-под полей огромной шляпы.

– Катарина, иди сюда! – помахала она девушке.

Крепко держа собаку за ошейник, Катя подошла к тетке.

– Все-таки насчет английского… Фу! Уйди! – Люся брезгливо отодвинулась от Багиры, которая сразу же сунулась обнюхивать её туфли. – Откуда это у тебя?.

– На время дали, присмотреть, – пояснила Катя, с тревогой наблюдая как в Багириных глазах появился азартный огонь при виде суетящихся вокруг людей.

"Запереть ее, что ли? Или хотя бы привязать?" – подумала она.

Собаке явно хотелось присоединиться ко всеобщей толкотне. Девушка живо вспомнила погром в курятнике и строго скомандовала:

– Лежать!

К ее удивлению, Багира послушалась. Она с равнодушным видом плюхнулась возле скамейки и смиренно положила голову на лапы.

"Не надо запирать,” – обрадовалась Катя и присела на лавочку рядом с родственницей.

– Люсь, кто такая Валентина Михайловна? – торопливо спросила она, не давая тетке возможности вернуться к вопросу изучения языка.

– А, это та сердитая старушка… – припомнила Людмила. – Ее дача выше по дороге.

– А кто здесь еще живет? – заинтересовалась девушка.

– Никого, – уверенно ответила тетка. – Кроме нас здесь только эти двое: Валентина Михайловна и Геннадий. Мне кажется они даже в город никогда не выезжают, живут здесь постоянно.

– Зато к ней сегодня гости приехали. Племянник, – просветила ее Катя. – Вот эту собаку в подарок привез, но старушка ее в дом не пустила.

Она кивнула головой в сторону Багиры, мирно лежащей рядом. Глаза ее были закрыты и девушка понадеялась, что та заснула.

– Да? – вежливо заметила Люся без малейшего интереса, провожая взглядом желтый автобус, который подъезжал вплотную к крыльцу. – Понятно. Так вот, с английским…

Она перевела взгляд с автобуса на Катю и объявила не терпящим возражений голосом:

– Я спросила Изольду. Она немецкого не знает. Кроме того я уверена, что в Вене и с английским не пропаду. В Европе по-английски все говорят. Они там все еще в школе учат по три языка, не то что у нас.

– Люсь, зачем тебе учить язык? – попыталась увильнуть Катя, фальшиво улыбаясь. – Ты и так с кем угодно сможешь объясниться. На худой конец возьмешь разговорник и будешь тыкать пальцем в нужную фразу.

– А если я там не найду нужную фразу? Или разговорник в гостинице оставлю? Как я, например, спрошу, где находится опера?

– Проще простого! – убежденно воскликнула Катя. – Подходишь к первому попавшемуся прохожему и громко и четко говоришь: О-ПЕ-РА! Опера – она же на любом языке опера. И машешь руками, куда, мол, идти, в какую сторону? И тебе любой покажет пальцем. И кстати, зачем тебе искать оперу пешком? Лучше заказать такси прямо из гостиницы.

– А если я пойду прогуляться и заблужусь? – гневно нахмурилась Люся и на корню пресекла все дальнейшие попытки племянницы, уже открывшей рот для новых предложений. – И у меня украдут телефон; из прохожих вокруг будут только японские туристы; а я забуду название своей гостиницы? В общем так. Сегодня я не могу, и завтра тоже, а послезавтра вернусь и мы с тобой начнем заниматься.

– Угу… – обреченно вздохнула Катя, понимая, что сопротивление бесполезно. Лучше переключиться на что-нибудь более приятное, и она перевела взгляд на автобус, глубоко в душе лелея надежду, что до послезавтра может что-нибудь измениться.

Усатый водитель заглушил мотор и вылез из машины, шумно приветствуя выскочившего на крыльцо Семена Степановича и остальных домочадцев. Быстро нырнув внутрь автобуса через пассажирскую дверь, он вытащил два больших чемодана и поставил их возле крыльца.

"Наверное Султана и его жены,” – подумала Катя и оказалась права.

В воротах показались подошедшие супруги. Ненадолго перестав ругаться, они вежливо поздоровались с обитателями дачи, быстро подхватили свое добро и исчезли за дверьми соседней дачи.

– Жалко, что Боря не отпустил тебя в город, – сердито сказала Люся, наблюдая как суетятся вокруг автобуса Нонна и Изольда. Старушки то и дело ахали и возвращались в дом за забытыми вещами.

– У меня столько дел накопилось, я думала ты мне поможешь… Да еще потоп этот… – тетка раздраженно нахмурилась. – А теперь все придется делать самой.

Катя благоразумно придержала возражение о том, что еще два дня назад она даже не собиралась приезжать, и Людмиле все равно пришлось бы делать самой все, что она там запланировала делать. Вместо этого она произнесла, кивая в сторону крыльца, на котором показалась домработница с двумя здоровенными сумками в руках:

– Маргарита поможет. А мне тут… За собакой велели присматривать!

Она скосила глаза на лежащего у ее ног здоровенного щенка. Багира вела себя на редкость прилично. Она мирно лежала на животе, подобрав под себя лапы и прикрыв глаза.

“Точно заснула! – порадовалась девушка и снова перевела взгляд на Маргариту, деловито спускающуюся по ступенькам.

В отличие от мечущихся вперед-назад Изольды и Семена Степановича, домработница была полностью готова к отъезду и, обойдя автобус по кругу, решительно полезла внутрь. Дверь машины не была рассчитана на толщину Маргарита-плюс-две-сумки, и ей пришлось развернуться боком. Она просунула первый баул внутрь, наступила на ступеньку автобуса и занесла ногу, чтобы шагнуть дальше. Длинный ремень второй сумки соблазнительно качался возле самой земли, и тут Багира, которая только притворялась спящей, не устояла перед искушением. Она резво вскочила и с заливистым лаем помчалась к машине.

– Стой! – запоздало закричала Катя и бросилась следом, но догнать этого большого щенка было непросто.

Собака подлетела к автобусу, вцепилась зубами в ремень сумки и рванула добычу к себе. Маргарита, влекомая неведомой силой назад, едва успела опустить первую сумку на сиденье и схватиться за поручень, чтобы не вывалиться наружу. Она издала испуганное "А-а-а-а?", посмотрела вниз и, увидев собаку, еще крепче вцепилась в металлический стержень.

Ей на помощь кинулся стоявший ближе всех водитель. Он прокричал что-то гортанное и сердитое, схватил пса за ошейник и попытался оторвать его от сумки, но собачьи челюсти сомкнулись на ремне намертво. Радостно рыча, Багира мотала головой из стороны в сторону и явно не собиралась выпускать пойманное. Мужчина уперся одной ногой в подножку, поднатужился и, с молодецким “и-и-эх!”, рванул ошейник на себя. Домработница качнулась под удвоенной силой человека и собаки, но устояла.

– Вы что это!… – возмущенно выкрикнула она, пытаясь одновременно удержать и свое добро, и равновесие. Поручень, в который она вцепилась, опасно скрипел, автобус раскачивался.

– Багира, нельзя! – снова крикнула Катя, подлетая к автобусу.

Лихо перемахнувший через забор Кентавр, свежепереодетый и очищенный от перьев, опередил девушку всего на несколько секунд.

– Багира, фу! Нельзя! – рявкнули они уже хором, но эффект от их дружного вопля оказался прямо противоположным.

Подстегнутая громким звуком собака рыкнула и дернула ремень с новой силой.

Хр-р-ресь! С громким треском кожаная полоска оторвалась от сумки, и противоборствующие стороны полетели в разных направлениях: Маргарита обрушилась на сиденье автобуса; водитель с Багирой единым целым полетели назад, подмяв под себя не вовремя оказавшегося сзади начальника охраны. Катя едва успела отскочить в сторону. Ей достались только брызги из лужи, в которую вся троица эффектно плюхнулась, издав серию ахов, вздохов и хрустов различной степени интенсивности.

Собака первой подпрыгнула на все четыре лапы и выплюнула ремень с четкими следами своих зубов. Бешено виляя хвостом она подняла голову к небу и разразилась победным лаем. Следом вскочил на ноги Кентавр, злой и мрачный. Поскольку он оказался в самом низу, большая часть грязи досталась ему, и одежда его снова была в плачевном состоянии. Он протянул руку и помог подняться усатому водителю, ругавшемуся, не переставая, на двух, а может и трех языках.

Нонна с Изольдой, замершие с открытыми ртами на крыльце, заохали и бросились на помощь Маргарите. Подбежавший Семен Степанович поднял обрывок ремня от сумки и поспешно сунул себе в карман, пряча предмет раздора то ли от Багиры, то ли от Маргариты. Людмила неодобрительно наблюдала за происходящим со своей лавочки.

– Я хотела её запереть, но не успела, – Катя виновато подняла глаза на Кентавра.

Тот едва заметно дернул подбородком и сухо произнес, глядя куда-то в сторону:

– Ничего страшного. Я сам о ней позабочусь.

Он обвел глазами вокруг и отрывисто приказал Толяну и Алексею, появившимся у забора:

– Проследить за погрузкой! Развели тут… Черт знает что!…

Потом он крепко схватил Багиру за ошейник и двинулся в сторону калитки, увлекая упирающегося пса за собой. Быстрым шагом – насколько позволяла не желавшая покидать это славное место собака – он направился в сторону дачи Валентины Михайловны. В непримиримом изгибе его спины Катя прочитала суровый укор себе. Это она не уследила за Багирой и устроила черт знает что.

– Я не виновата! – обиженно прошептала девушка вслед удаляющейся фигуре начальника охраны.

– Чё это у вас тут творится? – поинтересовался Толян, подходя к ней ближе и тоже глядя вслед перепачканному Кентавру. – И кто опять шефа так изгвоздал?

– Эту собаку попробуй удержи, – огорченно произнесла Катя, продолжая мысленно оправдываться перед начальником охраны.

– А! – понятливо кивнул охранник. Видя, что девушка всерьез расстроилась, он хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но не нашел слов.

Погруженная в свои мысли Катя и не ждала ответа. Она грустно вздохнула, опустила голову и побрела в дом.

К Толяну подошел Алексей, хитренько прищурился и глубокомысленно заметил:

– Что-то я еще ни разу нашего начальника таким не видел. Тут дело нечисто!

– Ты о чем? – озадаченно уставился на него Толян.

– Да ясно, как Божий день! Он к ней неровно дышит, – многозначительно произнес тот и ухмыльнулся.

– Ты в этом больше всех понимаешь, – презрительно скривился Толян и подтолкнул Алексея к автобусу. – Иди, блин, знаток бабских струн, грузи вещи!

Но перед тем, как присоединиться к товарищу, он еще раз посмотрел вслед уходящей девушке и произнес задумчивое "Гхыммм".

Опечаленная Катя решила тихо посидеть где-нибудь с книжкой. Ей не хотелось беспокоить Бориса Андреевича, по-прежнему оккупировавшему библиотеку, но больше книг взять было негде. Она некоторое время потопталась перед слегка приоткрытой дверью, прикидывая где еще можно взять чтиво, но ничего не придумала и решилась. Бочком проскользнув внутрь и бормоча невнятные извинения, она схватила с полки первый попавшийся том и быстро выскочила. Погруженный в работу Бакчеев-старший даже не заметил ее краткосрочного появления.

Едва Катя вошла к себе в комнату с намерением укутаться в плед и почитать, как с улицы раздались громкие гудки автобуса.

“Поехали,” – поняла девушка и помчалась вниз, чтобы проститься с отъезжающими.

На лестнице её догнал Борис Андреевич, и вместе они поспешили к машине. Маргарита из окна автобуса давала Нонне последние указания по хозяйству; Изольда что-то лихорадочно искала в своей сумочке, причитая что она всё забыла; Семен Степанович сидел с отсутствующим видом, прижимая блокнот к груди; а Люся с недовольным видом молотила ногтями по стеклу. Увидев выскочившего на крыльцо супруга, она сделала благосклонное лицо и соизволила дать поцеловать себя в щечку. Катя чмокнула её с другой стороны, попрощалась с остальными в автобусе и оттащила с дороги Нонну, которая махала рукой уезжающим не обращая внимание на то, что загораживает проезд.

Стоявшие в стороне Толян и Алексей дружно развернулись и удалились к себе. Во дворе Бакчеевской дачи неожиданно стало тихо, пусто и грустно. Борис Андреевич, Катя и Нонна переглянулись и разбрелись по своим делам. Бакчеев быстрым шагом вернулся в библиотеку, которую сделал своим кабинетом; Нонна Павловна свернула на кухню; Катя поднялась наверх.

У себя в комнате она растянулась на кровати, взяла книгу и обнаружила что ей достался второй том Шпенглеровского "Заката Европы".

“Всегда мечтала прочитать… Особенно с середины…” – мрачно хмыкнула Катя, но за другой книгой пойти не решилась и открыла первую главу.

Некоторое время она честно пыталась продраться через рассуждения о разнице растительного и животного и взаимосвязи сущего, но очень быстро завязла в органах космического бытия, а частые упоминания о разуме и чувствах собаки вконец её расстроили.

"Что интересно она там делает, эта собака?" – подумала девушка и выглянула в окно.

Внизу, возле сторожки, опять наблюдалась какая-то подозрительная активность. Катя напрягла зрение. Перед воротами стояли навытяжку Толян и Алексей, напротив них – энергично жестикулирующий Кентавр, а на крыльце развалилась Багира. Катя озадаченно смотрела, как немногословный и выдержанный начальника охраны яростно потрясает руками и подпрыгивает. Зрелище было столь странным, что Катя мигом забыла обо всех огорчениях. Она быстро натянула куртку, выскочила из дома и со всех ног помчалась к сторожке, чтобы узнать, что произошло.

Пока она спускалась по дороге, начальник охраны успел куда-то исчезнуть. Возле сторожки она застала только бледно-зеленого Толяна, хмурого Алексея и довольную Багиру.

– Что случилось? – запыхавшись произнесла девушка.

Толян посмотрел на неё глазами полными муки.

– Ничего не случилось… – выдавил он слабым голосом.

– Проштрафились мы, – мрачно ответил Алексей и добавил: – но мы же не знали!

Оказалось что охранники, не имея никаких специальных указаний, спокойно разрешили уехать толстенькому Петру Антоновичу, который сиял от радости после разговора с найденной тетушкой.

– Мы не знали, что нельзя его было без собаки отпускать, – огорченно повторил Алексей.

Кентавр, не найдя толстенького племянника у Валентины Михайловны, спустился к сторожке и, узнав, что того уже и след простыл, устроил этим двоим знатную головомойку.

– Сказал, что теперь мы сами должны смотреть за собакой, потому что Валентине Михайловне такой подарок на фиг не нужен. Велел мне ехать покупать поводок и намордник, а Толяну – караулить пса, – сурово заключил Алексей, шаря по карманам. – Черт, куда же я дел водительские права?

Катя сочувственно посмотрела на Толяна. Он так явно боялся Багиру, что ей стало его жалко.

– Толик, она же безобидная, щенок совсем… – попыталась убедить его девушка, потом вспомнила про курятник и Маргаритину сумку и поправила себя: – почти совсем безобидная.

– Тебе легко говорить, – горько заметил охранник. – Когда мне было четыре года, меня соседская собака чуть насмерть не загрызла. Знаешь, какие шрамы на всю жизнь остались?

– Где? – заинтересовался Алексей.

– Не твое дело! – рассердился тот и машинально погладил себя по левой ягодице.

– Ааааа… Понятно… – посочувствовал напарник.

– Что тебе понятно? – возмущенно вскинулся на него Толян. – Я вообще ничего не боюсь, но собаки – это совсем другое дело!

– Не волнуйся ты так, – примирительно сказала Катя. – Многие чего-то боятся, хотя понимают, что это неправильно. Я вот, например, высоты боюсь…

– Я высоты не боюсь! – запальчиво выкрикнул Толян, перевел взгляд на задремавшую Багиру и погрустнел.

– Если бы я в люк не провалился, то успел бы этому племянничку по шее навалять, чтобы дорогу сюда забыл, – угрюмо произнес он.

– Он все равно бы вернулся. Он же тетку искал, – пожал плечами Алексей.

– Подозрительно это, – сердито отрезал Толян. – Искать родственников на закрытом объекте, да еще с собакой. Может, он шпион, а?

– Может, – равнодушно согласился второй охранник. – Начальство разберется.

Он наконец нашел свои права в одном из карманов и заторопился к выходу.

– Ну ладно, я побежал. Где эти намордники и поводки продаются? – озабоченно пробормотал он себе под нос.

Толян посмотрел ему вслед и горестно вздохнул, обращаясь к Кате:

– Когда она вот так лежит…

Он кивнул в сторону безмятежно дрыхнущей на крыльце Багиры.

– Я могу за ней присматривать… Но когда она ко мне лезет… Я… Не могу! – заключил он, поднимая на девушку несчастные глаза.

– А давай я попробую поговорить с Валентиной Михайловной? – предложила та. – Может, она её все-таки заберёт? Этот племянник говорил, что она вроде бы любит собак. В конце концов, это её подарок.

– Заберёт? – в голосе Толяна слышалось столько надежды, что девушка улыбнулась.

– Должна забрать, – уверенно сказала она.

– Так чего ты стоишь? – радостно подскочил Толян.

Он загремел ключами и принял свой обычный самоуверенный вид.

– Давай-давай, иди. А мне надо ворота охранять, – и легонько подтолкнул Катю к Багире. – Веди её скорее к бабке!

"Вот нахал,” – добродушно усмехнулась про себя девушка, а вслух сказала:

– Но, конечно, она может и отказаться, и тогда я приведу собаку обратно.

Толян снова сник, но тут же предложил:

– Нет, ты её у себя оставь. Я так Кентавру и скажу, что ты сама захотела её забрать.

– Нет уж, – решительно возразила Катя и обиженно добавила: – Твой Кентавр считает, что я за ней плохо присматриваю. Знаешь, наверное мне вообще не стоит тебе помогать, а то он опять рассердится. Тебе собаку поручили, ты и следи за ней.

– Да не могу я за ней следить! – простонал охранник, умоляюще глядя на Катю.

– Ладно. По крайней мере, попробуем её пристроить, – сжалилась она, повернулась и позвала пса. – Пошли, Багира!

Услышав свое имя, та вскочила на ноги, подбежала к девушке и требовательно тявкнула.

– Ой, а ты ведь, наверное, есть хочешь? – догадалась Катя.

Черно-белый щенок разразился громким, утвердительным гавканьем.

– Тогда пошли скорей, – заторопилась девушка и крепко сжала в руках ошейник, с твердым намерением не допустить еще одной бойни в курятнике.

Расстояние до домика бабы Вали они преодолели бодрой рысцой, и Кентавр им, по счастью, на пути не попался. Заходя на участок неприветливой старушки, девушка осторожно огляделась по сторонам. Вокруг никого не было.

– Валентина Михайловна! – позвала она, держа ошейник Багиры обеими руками и готовая, в случае чего, броситься на собаку всем телом.

Не дождавшись ответа, Катя потихоньку повела пса к крыльцу, постоянно приговаривая:

– Фу, Багира, нельзя!

Собака напряглась, увидев заветный курятник, но девушка была начеку.

– Нельзя! – строго повторила она.

Багира разочарованно тявкнула, но послушалась. Внезапно её уши встали торчком и она ринулась по направлению к дому. Катя едва поспевала за ней. Собака остановилась у двери и требовательно зарычала. Девушка поняла, что её привлекло – из-за двери доносился аппетитный запах жареного мяса.

– Подожди, Багира. Валентина Михайловна не пускает в дом собак, – пробормотала Катя, не зная что делать дальше.

В этот момент дверь распахнулась, и воинственная старушка появилась на пороге. На этот раз без ружья, но с не менее грозным видом.

– Ты кто? – она окинула гостью суровым взглядом.

– Я… Вот… Хотела… – сбивчива залепетала девушка, но постаралась взять себя в руки и выпалила: – Это ваша собака!

Багира подняла голову и уставилась на бабку своим умильным взором. Катя ожидала, что старушка снова начнет кричать, но та наклонилась и погладила пса.

– Хорошая моя, – довольная улыбка осветила её лицо.

Багира преданно взвизгнула и замахала хвостом с утроенной скоростью.

– Красааавицааа… – протяжно произнесла Валентина Михайловна, не обращая внимания на девушку, и почесала Багиру за ухом.

Та таяла от удовольствия. Видя что война отменяется, Катя с чувством произнесла:

– Она голодная!

– Как? – ахнула бабка и скомандовала, совсем как Толян: – Так чего ты стоишь? Заходи в дом.

Она развернулась, шагнула внутрь и быстро исчезла в темноте коридора. Через секунду откуда-то донесся звон посуды. Багира уверенно ринулась следом. Катя плотно прикрыла входную дверь за собой и тоже направилась на стук и запах. На кухне старушка быстро соорудила какое-то месиво из рисовой каши с мясом и яйцом и поставила перед собакой. Багира влезла в миску по самые уши и громко, с наслаждением, зачавкала. Валентина Михайловна присела на табуретку, окинула удовлетворенным взглядом эту картину и улыбнулась. Потом она перевела взгляд в сторону и соизволила заметить девушку, робко стоявшую на пороге кухни.

– Садись, – нахмурилась она, пряча улыбку.

Катя послушно опустилась на стул возле большого круглого стола в середине комнаты. Ни слова не говоря, бабуся еще немного пошуровала у плиты и поставила перед девушкой тарелку с картошкой и мясом.

– Спасибо! – обрадовалась Катя, которая только сейчас почувствовала, как проголодалась.

– Ты зачем мне голодную собаку привела? – сурово спросила хозяйка, присаживаясь напротив и буравя девушку недобрым взглядом из-под густых бровей.

– Да я… – хотела возразить Катя, опуская вилку.

– Поешь вначале, – оборвала её старушка.

Катя послушно засунула кусок мяса в рот и принялась быстро двигать челюстями. Мясо было таким вкусным, что если бы у неё был хвост, она бы тоже помахала им от удовольствия.

Валентина Михайловна окинула жующих гостей критическим взглядом и вернулась к плите ставить чайник. В течение следующих пяти минут на кухне слышны были только звяканье Катиной вилки, Багирино чавканье и шуршание миски об пол. Собака покончила с едой первой. Она вылизала свою посудину и подняла вопросительные глаза на бабусю.

– Хватит тебе, – усмехнулась старушка.

Поняв, что больше ничего не дадут, Багира зевнула, потянулась и по-хозяйски развалилась на полу, перегородив выход из кухни. Через секунду она уже спала, сладко похрапывая.

Катя доела последний кусочек жаркого, отложила вилку в сторону и с благодарностью посмотрела на Валентину Михайловну, поставившую перед ней кружку с чаем.

– Спасибо большое, что покормили, – она несмело улыбнулась и поерзала на стуле, не зная, как начать разговор.

– Да ладно, – отмахнулась бабка, пристально вглядываясь в её лицо. – Ты что, тоже моя родственница?

– Нет, что вы, – замотала головой девушка. – Я родственница Бакчеевых. Вы же знаете Людмилу, жену Бориса Андреевича? Я – Катя, её племянница.

– Понятно, – буркнула бабка. – Непонятно только почему Борькина родственница приводит ко мне голодных собак.

– А куда же ее еще? Это ведь ваш подарок, – горячо воскликнула Катя. – Ее привез ваш племянник. И она была не голодная, он ей колбасу покупал, она только сейчас проголодалась. Константин Сергеевич оставил её охране, чтобы они за ней следили после того как вы от неё отказались, только я подумала, что вы это сгоряча, а на самом деле любите собак. Ей лучше будет с вами…

Она выпалила все это на одном дыхании.

– Вы же любите собак, правда? – она просительно заглянула в глаза старушке и добавила, желая поднять Багирину привлекательность: – она дрессированная!

– Кто тебе сказал, что она дрессированная? – неожиданно усмехнулась Валентина Михайловна.

– Племянник ваш, как его… – наморщила лоб девушка. – … Петр Антонович.

Старушка вздохнула.

– Болван, как есть, болван… – пробормотала она себе по нос и укоризненно покачала головой. – Алабаев нельзя выдрессировать.

– Как это? – не поняла Катя. – Она команды выполняет.

– Выполняет, – согласилась бабуся. – Если захочет.

Девушка сразу вспомнила, что совсем послушной Багиру назвать трудно.

– Это потому, что она ещё щенок, – вступилась она за пса.

– Тут не в возрасте дело, – снисходительно пояснила Валентина Михайловна. – Это порода такая. Очень они умные и самостоятельные. Если признает тебя за главного, то слушаться будет, а нет – хоть задрессируйся.

С этими словами старушка бросила одобрительный взгляд на спящую Багиру.

– Вы так много о собаках знаете. Наверное, у вас тоже был когда-то алабай? – льстиво спросила Катя, от души надеясь, что бабуся уже забыла про придушенную курицу, и черно-белая разбойница попадет в хорошие руки.

– Нет! – резко ответила та и снова нахмурила брови.

– Тут такая история… – нерешительно начала девушка, нервно помешивая ложкой в стакане. – После того, как вы от неё отказались… Багиру передали в не совсем… То есть в совсем неподходящие руки…

– Кто тебе сказал, что я отказалась? – неожиданно рявкнула Валентина Михайловна, уперев обе руки в стол.

– Кен…нстантин Сергеевич, – вздрогнула от неожиданности Катя.

– Твой Константин Сергеевич – такой же болван, как мой племянник, – фыркнула старушка и звучно шлепнула ладонью по скатерти.

Багира приоткрыла один глаз, но, убедившись, что этот хлопок – совсем не приглашение за добавкой, снова заснула.

– Я, ить, чё ему сказала? – возмущенно всплеснула руками бабуся.

– Чё? – эхом повторила девушка.

– Чтобы он убирался к чертовой матери вместе с собакой!

– Да? – Катя озадаченно смотрела на бабу Валю, не зная, как еще можно истолковать такое пожелание.

– Дак, ить, я ж в сердцах сказала! – старушка снова припечатала руку к столу и покачала головой, удивленная непонятливостью Кентавра.

Она грозно нахмурилась.

– Такой разор в курятнике учинить – это каково, а?

Катя согласно закивала головой и хотела было начать оправдывать и пса, и начальника охраны, но Валентина Михайловна уже продолжала свою возмущенную речь:

– Потом, понятно дело, отошла я, а их уже и след простыл.

– Ой, а Константин Сергеевич хотел отдать щенка обратно вашему племяннику, но тот уже уехал, и тогда он поручил за неё присмотреть охранникам, а они в собаках ничего не понимают, – весело затараторила Катя.

Она очень обрадовалась, что старушка переменила свое мнение.

– О-о-о-о! – бабка закатила глаза к потолку. – Моему племяннику не то что собаку, даже разведение блох доверить нельзя.

– Ну… Может, все не так плохо? Вы ведь его совсем не знаете… – примирительно произнесла девушка. – Мне показалось, что они ладили с Багирой.

– Его я не знаю, зато знаю свою сестру, – оборвала её Валентина Михайловна. – И если он действительно мой племянник, то ничего путного из него получиться не могло.

– А вы что, не уверены, что он ваш родственник? – заинтересовалась Катя.

Она вспомнила, что и Кентавр отнесся к новоявленному племяннику с подозрением.

– Посмотрим… – пожала плечами старушка после некоторого раздумья.

Неожиданно голос Валентины Михайловны потеплел.

– Он мне карточку привез. Вот, гляди…

Она достала с буфета книгу и раскрыла. Внутри лежала старая желто-серая фотография, на которой были изображены мужчина и женщина лет тридцати и три кудрявые девочки.

– Это Раиса покойная, – палец бабки ткнула в девочку постарше, потом пополз дальше. – Это я. Мне тут восемь. А это – Анька, ей почти четыре.

Валентина Михайловна тяжело вздохнула, глаза ее увлажнились.

– А это – ваши родители? – понятливо подхватила Катя.

– Кто же еще, – согласилась старушка и снова вздохнула. – Аньке когда шестнадцать стукнуло, так она, дуреха, из дому сбежала с женихом. Всегда непутевая была… Потом…

Баба Валя замолчала. На лицо ее набежала мрачная тень. Воспоминания, в которые она погрузилась, похоже, были не из приятных.

– В общем потом много чего произошло: родители умерли, я переехала в другой город… Так и потерялись мы с ней, – вздохнув, закончила она.

– Так значит, он действительно сын вашей сестры? – радостно воскликнула девушка. – Это же здорово, что они вас нашли!

Валентина Михайловна смерила её скептическим взглядом.

– Неизвестно ещё, – оборвала она восторженные восклицания. – Сейчас жулья вон сколько развелось. Что их всех – в родню записывать?

– Но ведь фотография?…

– Да мало ли где он её взял, – подозрительно сощурилась бабка. – Ты, девка, молодая ишшо, поэтому запомни – никому верить нельзя!

Она строго погрозила Кате сухим крючковатым пальцем.

– Хотя… На Аньку похож… Опять же, недоумок… – баба Валя задумчиво пожевала губами, и взгляд её снова затуманился воспоминаниями. – Похож…

– Надо всегда надеяться на лучшее, – убежденно возразила девушка. – Видите, он вам собаку привез, потому что вы их любите. Хотел вам приятное сделать.

– А он подумал чем я кормить эту собаку буду? – старушка быстро вернулась в настоящее время. – Знаешь сколько этот телёнок ест? А у меня пенсия – курам на смех.

– Ой, Валентина Михайловна, у меня идея! – радостно подпрыгнула Катя. – А давайте вы Багиру будете на время одалживать охране. Они же поселок охраняют, а с ней еще лучше охранять будут. А за это они её на довольствие возьмут, как служебную собаку, а?

Про себя она подумала, что Толян в обходах с Багирой участвовать вряд ли согласится, но может, остальным такая мысль понравится? Потом она вспомнила Кентавра в перьях и курином помете, и сразу же пожалела о своем предложении, но было поздно. Валентина Михайловна на секунду задумалась и согласно кивнула головой, словно вопрос был уже решен.

– Только кормить буду сама, они пусть деньги дают, – она воинственно вздернула подбородок. – А то накормят щенка всякой дрянью, знаю я их. Продукты привозить будут по списку!

Катя поспешно встала из-за стола, проклиная себя за болтливость. Она уже представила себе, как грозная баба Валя атакует Кентавра со списком еды для Багиры. Надо хоть предупредить его, что ли…

– Я, пожалуй, пойду, – озабоченно сказала она, осторожно перешагивая через спящую у порога собаку. – До свидания.

Багира лениво приоткрыла глаза и проводила девушку хитрым взглядом.

– Бывай, – коротко, по-мужски, ответила старушка, отвернулась и занялась грязной посудой.

Катя выскочила на крыльцо. День близился к вечеру. С гор дул свежий ветер, унося мелкие тучки на запад, где заходящее солнце подхватывало их своими оранжевыми лучами и превращало в маленькие пушистые клочки пламени.

"Сейчас сказать Кентавру про продукты для Багиры или подождать до завтра?" – размышляла девушка, направляясь к дому.

Отложить неприятную миссию на завтра было заманчиво, но как-то неправильно.

"Нет, лучше сразу,” – отважно решила она и направилась прямиком к соседней даче, где обитала служба охраны.

Дверь была заперта, и Кате пришлось довольно долго стучать, прежде чем Иван, третий из здешних охранников, открыл дверь.

– Да? – его ничего не выражающее лицо показалось в щели между дверью и косяком.

– Константина Сергеевича можно?

– Его нет, – коротко ответил Иван и потянул дверь на себя.

– А где он? – успела выкрикнуть Катя в узкое пространство.

Охранник колебался некоторое время, но потом решил, что человек, лечивший его начальника, заслуживает ответа.

– У Бориса Андреевича.

На этом он счел свой долг выполненным, и дверь захлопнулась.

Катя обиженно показала двери язык, развернулась и быстро зашагала к Бакчеевской даче. Выйдя из калитки, она увидела Толяна, спешащего вверх по дороге. Не обнаружив рядом с девушкой Багиры, тот безмерно обрадовался.

– Ну что, пристроила собаку?

– Ага, – утвердительно кивнула Катя. – Только с одним условием.

– Каким еще условием? – насторожился охранник.

– Баба Валя согласилась оставить её у себя, если из твоей зарплаты будут вычитать деньги на собачий корм.

– Чегоооо? – брови Толяна изумленно поползли вверх.

– А иначе она отказывается, – без тени улыбки ответила девушка. – Забирайте, говорит, своего пса и проваливайте отсюда.

Охранник насупился и сморщил лоб в мучительных размышлениях.

– И много вычитать? – острожно поинтересовался он.

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Катя.

К мысленной картинке с Валентиной Михайловной, требующей у ни о чем не подозревающего Кентавра пропитания для Багиры, она дорисовала Толяна, который пытается узнать у своего начальника, сколько с него вычтут за это самое пропитание. Нарисованный Кентавр закипал, переливаясь всеми оттенками красного, и грозил взорваться.

– Ладно, забудь. Я пошутила, – вздохнула она и побрела к дому.

– Если немного, то я согласен, – крикнул ей вслед Толян, решив, что платить некоторую сумму все же гораздо лучше, чем самому сидеть с собакой.

Катя, не оборачиваясь, отмахнулась. Она поднялась по ступенькам своего крыльца и с удивлением обнаружила, что входная дверь заперта. Эту дверь не всегда закрывали даже на ночь, а сейчас еще было светло. Часов у девушки не было, но судя по всему сейчас должно быть около семи вечера.

– Эй, – позвала она. – Нонна Пална, откройте!

Дверь приоткрылась, и в проеме показался начальник охраны собственной персоной.

– Вы что-то хотели? – холодно спросил он.

Катя недоуменно посмотрела на Кентавра. Войти она хотела, что же еще? Что ещё может хотеть человек, ломящийся в дверь своего дома? Она открыла рот, чтобы донести эту простую мысль до недалекого начальника охраны, но он её опередил.

– Вам нельзя здесь находиться до восьми часов, – спокойно произнес он. – Борис Андреевич должен был вас предупредить.

Не говоря больше ни слова Кентавр плотно закрыл дверь перед её носом.

– Э-э-э-э… – растерянно захлопала глазами Катя.

Она еще несколько секунд бессмысленно пялилась на крашеное дерево, пытаясь сообразить что происходит. Куда ни сунься – везде натыкаешься на закрытую дверь. Должен был предупредить? Никто её ни о чем не предупреждал. Девушка недоуменно нахмурилась. Что вообще происходит? Тут в ее мозгу что-то смутно шевельнулось. Нет, что-то такое теткин муж говорил. Что же он сказал?… Катя напряглась, вспоминая утренний разговор в библиотеке.

– А, вспомнила! – осенило ее.

Сегодня Султан должен отправить тело Мамая назад, в его собственное время. Недоумение мигом испарилось – дело-то серьезное.

– Хотя Кентавр мог бы быть и полюбезнее, – недовольно пробормотала она себе под нос. – Закрывать дверь прямо перед носом – это так невежливо. Грубиян!

Катя вспомнила каким ледяным тоном он с ней разговаривал после инцидента с оторванной ручкой Маргаритиной сумки и еще больше обиделась. С оскорбленным видом она спустилась с крыльца и гордо вскинув голову направилась к калитке.

“Я ему от всего сердца помощь с собакой предлагала, – сердито думала она, распаляясь все больше. – А он морду кирпичом сделал и заявил, что сам о ней позаботится… Я, выходит, ни о ком позаботится не могу… Как мир спасать, так давай, отправляйся в прошлое, а тут прямо дал понять: пользы от тебя никакой!…”

У нижней ступеньки крыльца рос одинокий нарцисс, и Катя, вымещая эмоции, пнула ни в чем не повинный цветок ногой. Из нарцисса с громким "бзззы" вывалился шмель. От пинка несчастный явно получил сотрясение мозга, и вся его система навигации вышла из строя. Несколько раз он пытался взлететь, но все время натыкался на забор и падал в траву. Наконец ему удалось взять верный курс и он полетел прочь по странной, зигзагообразной траектории.

“Блин, он прав. От меня один вред,” – мрачно подумала девушка, провожая шмеля угрюмым взглядом.

Ей расхотелось идти куда бы то ни было. Катя забралась с ногами на скамейку у забора и попробовала любоваться закатом. Она твердо решила не двигаться с места и ни во что не вмешиваться до восьми часов, когда уже можно будет войти в дом и спрятаться в своей спальне до утра.

Закат закончился до обидного быстро. Солнце спряталось за гору, и на поселок опустились прохладные сумерки. Девушка поежилась. На ней была легкая летняя курточка. Так и замерзнуть не долго. Катя вздохнула и нахмурилась. Может, зря она решила присоединиться к этой работе? Она, похоже, здесь не очень-то и нужна…

Её грустные размышления были прерваны негромким кряхтеньем сзади. Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась. За провисшим забором из сетки-рабицы стоял Толян. Он переминался с ноги на ногу, прятал руки за спиной и глупо улыбался.

– А, это ты… – успокоенно протянула Катя.

– Ага, я, – охранник улыбнулся еще шире.

Он потоптался на месте, зачем-то подергал ржавую сетку забора и поцокал языком. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается. Погруженная в свои невеселые мысли девушка не замечала его колебаний. Воздух ощутимо похолодал. Она запахнула ветровку на груди, обхватила колени руками и съежилась в комочек, чтобы сохранить тепло.

– Я тут хотел… – Толян наконец решился.

Он вытащил руки из-за спины и протянул Кате букет тюльпанов. Цветы были изрядно помятыми. То ли охранник смял их своими ручищами, то ли позаимствовал с бабы-Валиной клумбы, где валялась Багира.

– Это мне? – вяло поинтересовалась Катя.

– Ага! Тебе! – радостно подтвердил он.

– Спасибо, – она с благодарностью посмотрела на Толяна и улыбнулась.

Вот единственный здесь человек, который ценит то, что она делает. Хотя нет, не единственный. Она тут же вспомнила, что сам начальник проекта, Бакчеев-старший, предложил ей работать здесь, и Катино настроение немедленно улучшилось. Она протянула руку, чтобы взять букет, но охранник неожиданно забрал его назад.

– Чего я через забор-то? – спохватился он и рысью направился к калитке.

Быстро миновав разделяющее их расстояние, он стремительно вручил девушке цветы и плюхнулся на противоположный конец скамейки. Доски под его мощным телом жалобно заскрипели и заходили ходуном. Толян повернулся к ней всем корпусом, напустил на себя торжественный и загадочный вид и объявил:

– Я имею тебе… вам… сообщить НЕЧТО!

Катя едва не слетела с лавочки вместе с букетом, когда охранник пристроил на нее свой мощный торс. Она поспешно опустила ноги на землю в поисках опоры и удивленно уставилась на Толяна.

– Что сообщить? – осторожно спросила она.

– Что я долго думал… – многозначительная пауза, – … и решил, что ты… вы – достойная!

– Чего достойная? – еще больше насторожилась Катя.

В этом странном месте и с этими людьми от слова "достойная" ничего хорошего ждать не приходилось. Толян не обратил внимания на её вопрос и продолжил заготовленную речь, путаясь в "ты" и "вы".

– Ты смелая, сообразительная, умная, а еще ты – врач! Поэтому, вы, Катерина Петровна…

– Я Владимировна, – машинально поправила она его.

– Да? – слегка удивился тот, но тут же отмахнулся от несущественной поправки. – Пускай Владимировна, это все равно. Вы достойны самого лучшего. И я хочу сделать вам предложение!

Толян весь светился от радости, выразив наконец свою мысль. Он гордо выпятил грудь и приосанился, наглядно демонстрируя то самое лучшее, что может встретиться на Катином жизненном пути.

Катя тихонько ойкнула от изумления. Меньше всего она могла себе представить Толяна в роли рыцаря, предлагающего руку и сердце. Она не мигая смотрела на охранника и не знала, что сказать.

– Толик, – медленно произнесла она, аккуратно подбирая слова, – мне кажется… Такое предложение несколько преждевременно. Мы ведь совсем недавно знакомы…

– Ну и что? – энергично возразил тот. – Зато я видел тебя в деле. Как ты лечила Константина Сергеича! Как огрела того бандита по башке, а еще Багиру бабке отдала. Ты будешь настоящая боевая подруга!

Толян смотрел на Катю восхищенными глазами. Боевая подруга – в его понимании это, несомненно, был наивысший комплимент. Девушке не хотелось обижать его и она решила применить дипломатический ход.

– Но ведь у меня могут быть другие планы на замужество? – как можно мягче сказала она. – Может, у меня уже есть жених?

Не сработало.

– Я это предусмотрел, – самодовольно улыбнулся Толян. – Придется его разлюбить, потому что лучше тебе все равно не найти!

От такого нахальства Катя опешила.

– Да ты, может, вообще не в моем вкусе! – она сердито нахмурила брови.

– Я? – охранник изумленно заморгал глазами и сразу растерял свою уверенность. – Ну и ладно… А я-то при чём?

– Мне, может, лысые не нравятся? – наседала на него Катя, отстаивая свои права на личную жизнь.

– Так… Это… У него волосы есть… – озадаченно пробормотал Толян и приставил растопыренные пальцы к голове, изображая волосы.

– У кого волосы? – недоуменно воззрилась на его гладко выбритый череп девушка.

– Как у кого? У…

Толян уставился на нее ошарашенным взглядом, но тут внезапная догадка озарила его лицо.

– Слушай, ты чё, подумала, что я про себя говорю? – он с размаху хлопнул себя по коленке и захохотал.

– А про кого? – Катино недоумение возросло.

– Во, даёт! – расплылся в широкой усмешке охранник и снисходительно добавил: – Да я бы на тебе сроду не женился!

Вконец сбитая с толку Катя смерила его уничтожающим взглядом и ничего не ответила.

– Нет, ты конечно девушка видная, опять же, достойная, – поспешно исправился Толян, – но мне покрупнее нравятся.

– Чего же ты от той крупной дамочки с холма сбежал так, что пятки сверкали? – язвительно поджала губы Катя, припомнив недавние события.

– Та слишком крупная была, – посерьезнел Толян и поморщился, тоже вспомнив свою преследовательницу весом в полтора центнера.

Девушка решительно встала со скамейки и протянула букет обратно охраннику.

– Хватит с меня. На! Забирай свои цветы и не морочь мне голову, – рассерженно объявила она и повернулась, чтобы уходить.

– Подожди, – торопливо воскликнул Толян, тоже вскакивая со скамьи. – Я не морочу голову. Я пришел с предложением!

– Я это уже слышала, – холодно ответила Катя.

– С предложением от Кентавра, – повысил голос охранник, внося некоторую ясность.

"Ещё не легче,” – подумала девушка и спросила вслух:

– И что он предлагает?

– Это не он, а я предлагаю, – Толян стукнул себя кулаком в грудь.

– Так он или ты? – Катя окончательно запуталась.

– Я, – уверенно ответил тот и поправил себя, – то есть, он. Я сейчас все объясню, сядь.

Толян удержал Катю за рукав, не давая уйти. Девушка вздохнула и снова опустилась на лавочку.

– Кентавр… То есть, Константин Сергеевич… – зачастил охранник, – он холостой. И он – замечательный! А холостой потому, что достойных его женщин нету. Еще когда ты его лечила, я подумал, что ты можешь ему подойти. А потом, когда мы в прошлом были, и ты так смело действовала, я понял, что ты для него хорошая кандидатура. Понимаешь?

Толян доверчиво заглянул Кате в глаза, и в лице его было столько детской наивности и искренности, что девушка перестала сердиться. Она улыбнулась, и Толян радостно заулыбался в ответ.

– Так ты подумаешь над моим предложением?

Катя в задумчивости потерла лоб.

– Ты мне тут столько всего наговорил, что я не уверена, что поняла в чем состоит предложение.

– Чего тут непонятного? – удивился её бестолковости охранник и обстоятельно пояснил: – ты должна внимательно присмотреться к Константину Сергеевичу, познакомиться с ним поближе. Ну, как вы, женщины, это обычно делаете? Тут глазки построить, там волосами тряхнуть. И может быть он обратит на тебя внимание.

– Во как! – изумилась Катя. – Это я должна делать?

– Ну да, – простодушно ответил Толян и вздохнул. – Кентавр, он очень скромный. Ни в жисть не подойдет первым.

– Это он тебя подослал или ты сам додумался? – подозрительно прищурилась девушка.

– Сам, – гордо расправил плечи охранник.

– Значит, он не в курсе, что ты его сватаешь? – уточнила Катя.

– Не-е-ет, – он энергично затряс головой и добавил: – и ты ему не говори, что я к тебе с предложением приходил.

– Тогда слушай, – девушка уперла руки в бока и сделал неприступное лицо, живо вспомнив все свои обиды на начальника охраны. – Твой Константин Сергеевич – невоспитанный грубиян, и он будет последним, на кого я обращу свое внимание! Поищи кого-нибудь другого ему глазки строить и волосами трясти, ясно?

Катя поднялась с лавочки и направилась к дому, независимо подняв голову. Толян растерянно посмотрел ей вслед. Посидев еще некоторое время на лавочке, он чертыхнулся и с досадой махнул рукой. Не утруждая себя обходом по дорожке, он перепрыгнул через забор и скрылся в домике охраны.

Уже на крыльце девушка осознала, что по-прежнему держит в руках букет. Хотела было бросить его на землю, но цветы стало жалко. Они и так выглядели не лучшим образом. Только подойдя вплотную к двери Катя вспомнила, что ей не разрешили возвращаться раньше восьми и нахмурилась. Вот, чёрт! Интересно, сколько сейчас?

В этот момент она услышала, как в замке поворачивается ключ. На пороге снова появился Кентавр. На этот раз он широко раскрыл дверь, сделал приглашающий жест и молча посторонился, пропуская девушку внутрь.

Повинуясь внезапному порыву, Катя ткнула в него букетом.

– Это вам!

Начальник охраны машинально взял цветы.

– От Валентины Михайловны в обмен на собачий корм, – выпалила Катя и рванула вверх по лестнице, не дожидаясь расспросов.

Кентавр озадаченно посмотрел на букет, потом вслед убежавшей девушке и чуть заметно нахмурился, обдумывая ситуацию. От размышлений его отвлек Султан, вышедший из гостиной вместе с Борисом Андреевичем.

Прощаясь, он пожал руку старшему Бакчееву и весело окликнул начальника охраны:

– Где цветочки взял, Костя? Я тоже жене сорву, чтобы ласковая была.

Он по-приятельски хлопнул Кентавра по плечу, еще раз кивнул Борису и, быстро сбежав по ступенькам крыльца, растворился в темноте.

Старший Бакчеев тоже подошел к выходу.

– Всё в порядке? – негромко спросил он начальника охраны.

Вместо ответа Кентавр молча кивнул, незаметно спрятал цветы за спину и, в свою очередь, вопросительно поднял глаза на руководителя проекта.

– Получилось?

Борис Андреевич неопределенно пожал плечами и устало произнес:

– Вроде бы, да. Все прошло по плану. Утром будет известно наверняка.

Нонна Павловна высунулась из-за его плеча.

– Конечно, всё получилось, – уверенно сказала она и позвала мужчин: – идите ужинать.

Начальник охраны вежливо отказался, распрощался и ушел к себе. Катя, которая подслушивала со второго этажа, облегченно вздохнула и решила, что может спуститься. Вряд ли Кентавр вернется, чтобы допросить её по поводу букета.

Как только за главой охраны закрылась дверь в гостиной зазвонил телефон. Это Семен Степанович, Люся и Изольда, по очереди передавая трубку друг другу, докладывали обстановку в пострадавшей от наводнения квартире. Борис Андреевич включил громкую связь и, после доклада старичка о том, что признаков вмешательства в потоп Хлебникова не найдено, перестал слушать и принялся что-то царапать на клочке бумаги.

Следующей была Изольда. Она горестно причитала по поводу своих подмоченных книг и рукописей и слегка успокоилась только после Нонниного заверения, что если погладить их утюгом, то они станут как новые.

Маргарита внесла свою лепту в разговор сердитыми замечаниями на заднем фоне, вперемешку со звоном посуды, треском разрываемой ткани и глухими стуками. По ее отдельным фразам становилось ясно, что в квартире придется делать ремонт: во многих местах отклеились обои, обвалилась штукатурка и вздыбился паркет.

Последней к разговору подключилась Люся, и Кате пришлось выслушать ее гневную и продолжительную речь о том, что в наше время, в этой жизни никому нельзя доверять. Катя успела перебрать все мыслимые и немыслимые ситуации, в которых она могла накосячить, и уже приготовилась посыпать голову пеплом и слезно просить прощения, когда выяснилось, что она тут не при чем. Оказалось, Люся при тщательном осмотре обнаружила, что ее платье от Луи Виттона, купленное за бешеные деньги, было подделкой. Такого крушения идеалов тетка не испытывала со времен развода с третьим мужем, и утешение заняло у девушки немало времени.

Потом Нонна, Борис Андреевич и Катя поужинали втроем в опустевшем доме почти не разговаривая между собой. Нонна и Борис выглядели очень уставшими, и девушка не решилась их ни о чем расспрашивать, хотя ей было ужасно интересно узнать, как прошла операция по доставке тела Мамая в прошлое. Она решила приберечь вопросы до завтра, быстро вымыла посуду и успела поменять томик Шпенглера на Агату Кристи пока теткин муж снова не оккупировал библиотеку. Тот, похоже, снова собрался работать всю ночь и притащил туда свои одеяло и подушку.

Нонна Пална пожелала всем доброй ночи и удалилась в свою спальню. Девушка последовала её примеру. Долгий, беспокойный день наконец кончился. Когда Катя добралась до постели, то благополучно заснула на шестнадцатой странице "Смерти лорда Эджвера". Ей снился Эркюль Пуаро, странно похожий на племянника бабы Вали. Знаменитый сыщик уворачивался от огромной пестрой курицы, норовившей клюнуть его в макушку, и приговаривал: “вы не правы, друг мой!”

День второй

На следующее утро небо было пасмурным, дождь только что закончился. Занавес из пушистых серых тучек быстро двигался на север, обещая вскоре совсем исчезнуть и открыть взору чисто вымытое небо.

Все утро Катя провалялась в кровати с томиком Агаты Кристи, высунувшись из своей комнаты только к одиннадцати, когда голод дал о себе знать.

На кухне Нонна Пална разгружала посудомойку. Она сообщила девушке последние новости: Борис Андреевич безвылазно трудится в библиотеке, он работает и беспокоить его ни в коем случае нельзя; Люся продолжает инспекцию своего гардероба на предмет обнаружения других подделок; Семен Степанович занят чем-то страшно важным в институте, но передавал привет; а Изольда приветов не передавала, потому что у нее сегодня занятия в художественной школе. Маргарита продолжает осмотр ущерба имущества и приводит в порядок все, что можно привести. Сегодня никто на дачу не вернется, поскольку работы много. Автобус приедет завтра, и на завтра же перенесли отъезд Султана с женой – нечего машину два раза гонять.

Нонна кивнула головой в сторону окна:

– Вон они, кстати.

На веранде соседнего дома расположились в креслах чейзер и его супруга. Султан держал на коленях книгу, Анжела листала толстый журнал, но чтение обоих явно не занимало. Судя по доносившимся оттуда голосам и активной жестикуляции, парочка непрерывно ссорилась.

– Молодожены, – усмехнулась Нонна.

– Да? – искренне удивилась девушка.

Непрерывные склоки не соответствовали её представлению о заре совместной жизни.

– Четыре месяца, как поженились, – уточнила толстушка.

– Аааа… – протянула Катя и с интересом спросила: – И что… Все четыре месяца так?

– Не знаю. Я же с ними не живу, – Нонна пожала плечами.

Она закончила расставлять посуду и присела напротив Кати за стол с кружкой кофе.

– Султан – он хороший. Не везло ему с женщинами с молодости. Точно не знаю, но, вроде бы, померла его любимая девушка прямо накануне свадьбы. Горевал долго. Ни на кого внимания не обращал много лет, а когда оттаял, то одни вертихвостки ему попадались. Родители у него умерли, братьев-сестер по свету разбросало. Один остался, и вот недавно свалилась на него эта Анжела.

По выражению лица Нонны Катя поняла, что Анжелу она не слишком одобряет.

– Ничего не скажу. Хорошая девушка, только избалованная очень. Хотя откуда избалованности взяться? Родители – простые работяги, не в роскоши жила. Ладно бы единственный ребенок в семье, так нет, еще две сестры есть, а вот поди ж ты!

Толстушка завела глаза к потолку, что-то пошептала и озабоченно посмотрела на Катю.

– Ох, Катенька, вот вы меня сейчас спросили давно ль они так, и я вспомнила. Поначалу-то у них все хорошо было: ни ругани, ни ссор. Это, считай… – она опять пошевелила губами, – … месяца полтора-два как началось.

Она еще больше нахмурилась.

– Неужто, разбегутся? – пробормотала она себе под нос и кинула полный жалости взгляд за окно.

– Не разбегутся, – попыталась её успокоить Катя. – Это у них идет притирка характеров. Не в юном возрасте поженились, поэтому труднее притираются. Султану вашему, наверное, лет сорок?

– Сорок два.

– Ну вот. А Анжеле слегка за тридцать, да?

– Что-то около того, – неуверенно подтвердила Нонна.

– Вот видите, – уверенно сказала девушка. – Это в щенячьем возрасте всё легко, а тут… Образуется!

– Вы так думаете? – с надеждой посмотрела на нее толстушка и воспряла духом. – А ведь правда…

Она была оптимисткой по натуре и добавила свою любимую фразу:

– Конечно. Все будет хорошо!

"Кстати, о щенячьем возрасте,” – подумала Катя, вспомнив про Багиру.

– Нонна Пална, – спросила она разговорчивую толстушку. – У вас в поселке живет женщина, Валентина Михайловна, не помню фамилию. К ней вчера племянник приезжал, собаку привез. Она что, совсем одна живет?

– Ой, – всплеснула руками Нонна, делая круглые глаза. – Там такая трагедия. Такая трагедия!

Она поудобнее устроилась на стуле и начала рассказывать. Дачный поселок, который в годы кризиса выкупил их институт, изначально принадлежал крупному строительному предприятию СтройТяжБумМаш или что-то в этом роде. Сейчас уже никто не помнил, как оно называлось. Валентина Михайловна работала на этом самом СтройМаше и, в свой черед, так же как некоторые другие передовые работники, получила причитающуюся ей дачу. Выйдя на пенсию она почти полностью переселилась сюда из городской квартиры, тем более что БумМаш построил домики хорошие и удобные, позволяющие в них жить зимой и летом.

У Валентины Михайловны был единственный сын. В тяжелые годы перестройки он потерял работу, развелся с женой, начал крепко выпивать и постепенно скатывался все ниже и ниже. Как у всякой матери, у Валентины Михайловны сердце кровью обливалось смотреть как её чадо опускается, превращаясь в алкоголика, и когда сын однажды пришел к ней трезвым, повеселевшим, с новыми надеждами, она не могла нарадоваться. Оказалось, что какие-то люди предложили сыну работу и постоянный доход. Нужно было только вложить некоторую сумму денег, и безбедная жизнь им с матерью обеспечена. Денег взять было неоткуда, но можно было продать квартиру. Валентина Михайловна долго сомневалась, но любовь к сыну была сильнее. Естественно, после продажи квартиры вложенные деньги растворились, как дым. Сын после такого провала запил еще больше и вскоре умер. Женщина осталась совсем одна, других близких родственников у нее не было.

Определив на месте дачного массива аномальную временную зону, институт начал выкупать дачи. Это были годы кризиса и люди охотно избавлялись от ненужной им тогда недвижимости, но Валентине Михайловне некуда было идти и она наотрез отказалась продавать дом. Ответственные сотрудники института сумели скупить весь поселок, и только её домик остался в нем бастионом частной собственности. После неудачного опыта с продажей квартиры женщина не хотела даже слушать никаких предложений о продаже или обмене дачи, пусть даже самых выгодных.

Руководство института посовещалось и после тщательной и всесторонней проверки службой безопасности решено было оставить её на территории. Пенсионерка не представляла угрозы проекту. Она даже не подозревала о его существовании. Для нее поселок просто опустел, и вместо пятидесяти обитаемых домиков осталось меньше десятка.

Баба Валя мирно жила все эти годы на окраине поселка, разводя кур и ковыряясь в огороде, и превратилась в его неотъемлемую часть. Рослая и крепкая старушка легко отмахивала шесть километров до ближайшей деревни за молоком и сама колола дрова.

– Я когда вчера узнала про племянника, прямо ахнула, – воскликнула Нонна Павловна. – Надо же, какая неожиданность!

– А какая радость, – поддакнула девушка.

– Радость? – толстушка взглянула на Катю с сомнением и замялась. – Вообще-то… Валентина Михайловна сторонится людей. Это и понятно, когда столько ударов судьбы на нее свалилось. Хотя она мне как-то обмолвилась, что никогда ни о чем так не мечтала, как о большой семье, о внуках… Ох, бедная женщина. Даже не знаю, как она воспримет этого племянника.

Нонна Пална озабоченно покачала головой.

– Это вы в точку попали, – усмехнулась Катя. – Она на него вчера ружьё наставила и до сих пор сомневается, родственник он ей или нет.

Толстушка задумчиво посмотрела в потолок и наморщила лоб.

– Я видела его только издалека, но какая-то эманация связи от него исходит… Не могу твердо сказать, что это родственная связь, но она есть…

Взгляд Нонны затуманился и унесся куда-то далеко.

Катя зачарованно смотрела, как на ее отсутствующем лице быстро сменялись выражения тревоги, вопроса, надежды, удовлетворения и снова вопроса. Она уже знала, что старушка – экстрасенс, но проявление ее способностей видела впервые. Пальцы Нонны быстро шевелились, словно она перебирала ими тонкие нити неведомых знаний, но не находила ответа. Внезапно на лицо ее набежала тень.

– Опасность… – торопливо пробормотала она. – Что-то тёмное приближается…

Катины глаза расширились от изумления. Нонна явно что-то видела или чувствовала. Так притворяться невозможно. Страх волнами исходила от старушки, пальцы забегали быстрее. У девушки поползли по спине мурашки, она затаила дыхание.

– Гхым! – громко кашлянул незаметно вошедший в кухню Борис Андреевич.

Катя и Нонна Пална одновременно подпрыгнули.

– Боря, – укоризненно воскликнула толстушка. – Разве можно так подкрадываться!

– Я не подкрадывался, – виновато развел руками старший Бакчеев. В глазах его мелькали веселые искорки. – Я тут уже пять минут стою и жду, когда вы перейдете на другой астральный уровень и дадите мне чего-нибудь поесть. Очень кушать хочется!

Нонна, продолжая ворчать, полезла в холодильник. Оттуда она достала и засунула в микроволновку обед из приготовленных Маргаритой запасов. Катя, которую столь быстрый переход из запредельного в обыденное несколько выбил из колеи, уткнулась в свою кружку и молча приходила в себя.

Теткин муж уселся за стол, весело подмигнул ей и отломил большой кусок хлеба.

– А вы, Катенька, тоже в астрал выпадаете? – вид у него был усталый, но довольный, и девушка поняла, что операция по возвращению Мамая удалась.

– Нет. Не знаю. Наверное, иногда, – она пожала плечами и несмело улыбнулась в ответ.

– Иногда – это можно, – одобрил Борис Андреевич с коротким смешком. – Иногда мы все туда выпадаем.

Нонна Пална присела рядом и девушка исподтишка посмотрела на нее. Сейчас Ноннино лицо не имело ничего общего с подвижной маской стремительно меняющихся эмоций, которую она только что наблюдала. Чары рассеялись и перед ней снова была милая старушка с румяными щеками и белыми кудряшками.

"Что она там такое увидела? Ерунда какая,” – рассердилась на себя Катя и переместила свое внимание на Бориса Андреевича. Ей не терпелось начать его расспрашивать о проекте, но тут Нонна поставила перед ним большую тарелку разогретого плова, и Бакчеев энергично заработал вилкой.

"Сейчас неподходящее время, – подумала девушка. – Когда я ем – я глух и нем, а ему точно надо подкрепиться – вон какие темные круги под глазами.”

Катя скромно прихлебывала свой остывший чай в надежде, что они смогут поговорить после еды, но Борис Андреевич, хрустя домашним печеньем, потер усталые глаза и обратился к толстушке:

– А что, Нонна Пална… Пойду-ка я вздремну пару часиков, не возражаешь?

– С чего бы это я возражала? – удивилась та.

Бакчеев встал из-за стола и с удовольствием потянулся.

– Тогда решено. Пошел спать, – объявил он, грациозно склонив голову. – Дамы, благодарю вас за прекрасный обед.

– И не в кабинете ложись, а в спальне, – крикнула ему вслед Нонна. – Там же диван продавленный.

– Слушаюсь, мадам, – шутливо поклонился Борис и направился на второй этаж.

Женщины услышали, как он громко зевает, поднимаясь по лестнице.

"Не получается с ним поговорить, – разочарованно подумала Катя. – Ну ничего, ещё не вечер.”

Она помогла толстушке убрать со стола и, покончив с кухонными делами, решила прогуляться.

На улице стояла замечательная погода. Полуденное солнце жарило вовсю, на небе – ни облачка. Катя огляделась по сторонам. Птички поют, насекомые жужжат, в воздухе разливается аромат цветущих яблонь – рай, да и только!

Райскую атмосферу внезапно нарушил гудок автомобиля и голоса людей, доносящиеся со стороны сторожки. Катя поднялась на верхнюю ступеньку крыльца и подтянулась вверх, чтобы посмотреть что там происходит. Возле ворот стоял Толян, уперший руки в бока в угрожающей позе, напротив него переминался с ноги на ногу мастер на все руки Геннадий и тыкал пальцем то в себя, то в злополучную крышку люка – на этот раз благополучно находившуюся на своем месте, а за забором маячила знакомая черная Тойота племянника бабы Вали.

"О! – усмехнулась Катя. – Вот Толику-то свезло – сразу два его врага появились одновременно. Сейчас он их в один узел свяжет и запихнет в эту самую канализацию. Пойти, что-ли, посмотреть на готовящееся смертоубийство?"

Девушка задумалась на секунду и, за неимением других развлечений, решила поспешить вниз к сторожке.

К моменту ее прихода белобрысый Геннадий куда-то исчез, а Толян уже открыл калитку, вышел наружу и навис над черной машиной, которую осмелевший Петр Антонович по-хозяйски подогнал вплотную к воротам.

– Здрассти! – племянник бабы Вали опустил боковое стекло и расплылся в радушной улыбке.

– И вам не хворать, – невозмутимо ответил охранник. – Чего хотим?

– Так, это… – простодушно заморгал племянник, указывая рукой на ворота, – проехать!

– Куда? – притворился удивленным Толян.

– Что значит, куда?… К тёте… – смешался толстячок.

– А допуск у вас есть? – почти ласково поинтересовался страж.

– Допуск? Какой допуск? – Петр Антонович захлопал ресницами. – Н-нет… Но тётя…

– А раз нет допуска, так и нечего лезть! – рявкнул Толян, делая свирепое лицо.

Племянник от испуга вжался в сиденье, но сразу же высунулся снова.

– Но, позвольте! Вчера меня впустили. Ваш начальник разрешил, – возмутился он тонким высоким голосом.

Охранник смерил его гневным взглядом.

– Допуска нет, значит не положено. Освободите проезд!

– Но… Как же так? – не унимался племянник.

Толян наклонился ближе и задушевно ему улыбнулся.

– Убирай машину с прохода, шляпа, а то я тебе помогу!

С этими словами он красноречиво потер руки, расправил плечи и сделал вид, что собирается вручную вытолкать автомобиль обратно на дорогу.

Маленький Петр Антонович стал испуганно шарить руками в поисках ключа зажигания, но в этот момент увидел приближающегося к сторожке начальника охраны.

– Товарищ начальник! – заорал толстяк, опустив окно чуть ниже. – Меня снова не пропускаю-ю-ю-ют!

Катя отступила глубже в тень забора и спряталась за кустом сирени. Ей совсем не хотелось сейчас встречаться с Кентавром. Тот подошел к воротам, быстро оценил ситуацию и скомандовал:

– Осмотреть и пропустить. Машину оставить снаружи. С машиной нельзя.

Петр Антонович победно глянул на недовольного Толяна и запустил двигатель.

– Конечно, конечно, спасибо, – радостно воскликнул он, потом подумал и осторожно спросил: – А почему с машиной нельзя? У меня столько вещей для тети, придется на себе тащить.

– Нельзя, – отрезал Кентавр, повернулся и вошел в дверь сторожки.

– Понял? – грозно надвинулся на племянника Толян.

– Да, да, – торопливо ответил тот и стал задом выезжать на дорогу.

Он припарковался у обочины, достал из машины несколько пакетов и большую коробку с тортом и засеменил к воротам.

Толян бросил сердитый взгляд в сторону двери, за которой исчез его шеф, ясно говорящий "эх, была б моя воля!…" и принялся тщательно осматривать содержимое сумок племянника. Он двигался нарочито медленно, ощупывая, взвешивая в руках, разворачивая и даже обнюхивая каждый предмет.

– Не понимаю, зачем меня так проверять, – занервничал толстяк. – Я же не бандит какой-нибудь!

– Откуда я знаю? – невозмутимо ковырялся в упаковке Толян.

– Но это же смешно, – Петр Антонович всплеснул короткими ручками. – Тут у вас дачный поселок или военный объект?

Охранник грозно сдвинул брови, многозначительно откашлялся и, подняв вверх указательный палец, отчеканил:

– Безопасность – прежде всего!

Убедившись, что в последней коробке именно торт и облизав испачканные кремом пальцы, Толян недовольно разрешил:

– Проходи.

Петр Антонович стал сгребать свои мешки и пакеты, обиженно бурча что-то себе под нос, но охранник наградил его таким взглядом, что толстяк тут же замолчал, подхватил свое добро и, отдуваясь, поспешил вверх по дороге.

На крыльце сторожки появились Кентавр и Алексей, вид у обоих был серьезный. Катя навострила уши.

– Анатолий, через пятнадцать минут… – начальник охраны бросил быстрый взгляд на наручные часы, – закроешь ворота на полчаса. Плановая проверка системы. Никого не впускать и не выпускать.

– Угу, – с готовностью кивнул тот.

Алексей и Кентавр быстро ушли по направлению к своей даче, и Катя наконец получила возможность выбраться из кустов. Толян в задумчивости застыл перед крыльцом, позвякивая ключами в кармане. Он прикидывал где лучше переждать веленые пятнадцать минут: в прохладном полумраке сторожки или, развалившись на лавке, погреться на солнышке, и не заметил ее появления.

– Как дела? – бодро спросила девушка, подходя к охраннику.

– А? – Толян не сразу вынырнул из размышлений. – … Нормально…

Он хотел сказать что-то еще, но его опередил громкий и радостный возглас:

– Вот вы где!

По дороге спускалась Нонна Пална. На ней была просторная синяя футболка с надписью “Я люблю Тайланд", спортивные штаны и красная кепка.

– Борис только сейчас спать пошел, ему из института звонили, – объявила Нонна. – Я и подумала – чего в такую прекрасную погоду дома одна сидеть буду? На Султана с Анжелкой шумнула, чтобы ругались потише, спать ему не мешали, и пошла. Может, вместе погуляем?

Последняя фраза была обращена к Кате.

– Конечно, – обрадовалась девушка. – Только Константин Сергеевич велел Толику ворота закрыть для плановой проверки.

Толстушка посмотрела на часики на запястье, что-то прикинула в уме и деловито спросила Толяна:

– На полчаса закроешь?

– Как всегда, – пожал тот плечами.

– Ну и закрывай, – разрешила Нонна. – Мы все равно дольше гулять будем, а когда вернемся, ты уже откроешь.

План не вызвал возражений у охранника и он согласно кивнул.

– Пойдем? – обернулась толстушка к Кате и заговорщически подмигнула. – Я взяла с собой шоколад.

Толик открыл калитку и посторонился, пропуская женщин. Нонна первой вышла за ворота и, не доходя до дороги, уверенно повернула направо, на узкую тропинку, терявшуюся в густых зеленых зарослях. Оттуда слышалось мягкое журчание горной речки.

Катя поспешила следом. Она сделала несколько шагов по тропинке, но внезапно что-то заставило её обернуться. Толян уже закрыл ворота и сейчас скрипел ключом с той стороны, запирая их.

Вид наглухо закрытого входа отчего-то вызвал смутное беспокойство. Кате вдруг показалось, что там, внутри, остался другой, совсем не похожий на обычный мир, загадочный и опасный одновременно, и что-то в этом мире происходило сейчас не так, как надо. У девушки внезапно возникло желание немедленно вернуться, и она замерла в нерешительности.

От ручья послышался треск сломанной ветки и призывный голос Нонны Павловны:

– Катя! Вы где?

Её ярко-красную кепку уже не было видно за густой листвой.

– Иду, – отозвалась девушка, стряхивая наваждение, и быстро зашагала вниз по тропе, догоняя свою спутницу.

Прогулка заняла больше двух часов. Толстушка сначала взяла бодрый темп и резво зашагала по протоптанной глине вдоль речки, но довольно быстро выдохлась и стала едва передвигать ноги. Зато сниженная скорость позволяла ей болтать без умолку, и Катя получила новую порцию рассказов из истории семьи Бакчеевых, а также случаев, произошедших с многочисленными друзьями и знакомыми самой Нонны Палны.

Несмотря на то, что девушка быстро запуталась в действующих лицах и времени рассказываемых событий, ей было хорошо и легко в обществе толстушки. В Нонне чувствовался неиссякаемый источник позитива. Её бодрости и оптимизму могли бы позавидовать многие гораздо более молодые Катины знакомые. Девушка слушала её многочисленные истории, не вникая в их смысл. Ее голос мелодично и естественно переплетался с журчанием горной реки, пением птиц и гудением насекомых вокруг.

Возможно из-за окружающей обстановки, а может, по какой-либо другой причине, но вопросы о проекте, которые Катя жаждала задать Борису Андреевичу, ей совсем не хотелось спрашивать у Нонны, хотя один все же вертелся на языке. Катя дождалась паузы в её плавном повествовании о неведомых людях и спросила:

– Нонна Пална, а как это – быть экстрасенсом? Здорово, наверное, когда всё наперед знаешь?

Толстушка снисходительно улыбнулась.

– Бог с вами, душенька! Наперед никто ничего знать не может.

– Но… Вы же сами сказали… – недоуменно запнулась Катя.

– Экстрасенсы просто чувствуют больше, чем другие люди, – спокойно пояснила Нонна. – К предсказаниям будущего это не имеет никакого отношения. Предсказывают астрологи, колдуны, оракулы. Взял, например, прорицатель петуха. Вжик ему ножиком по горлу, и по вытекающей крови предсказал засушливое лето. Или по печени, или по сердцу. Или не петуха, а барана, кролика… Разницы нет. В любом случае результат будет зависеть от того, чего захочет левая пятка оракула. И хотя сам предсказатель может свято верить, что выражает волю высших сил, всё это не имеет под собой реальной основы. А экстрасенсы чувствуют только реальные вещи, даже если они кажутся остальным фантастикой. Например, человек задумал сделать что-либо нехорошее. Экстрасенс может это почувствовать, потому что эти злые намерения реальны, их можно уловить.

Толстушка ненадолго замолчала, потом тяжело вздохнула.

– Беда только в том… Что можно и НЕ уловить… В этом главная проблема экстрасенсорики – гарантированного результата ждать не приходится. Иногда чувства, мысли и прошлые события человека видны ясно, как на экране телевизора, но иногда…

Нонна сделала печальное лицо и разочарованно развела руки в стороны.

– А экстрасенс может ошибиться? – заинтересовалась девушка.

Толстушка нахмурилась.

– К сожалению, может, – нехотя ответила она и внимательно посмотрела Кате в глаза. – Поэтому я говорю то, что чувствую, только если в этом абсолютно уверена. Если остается хоть малейшая доля сомнения, настоящий экстрасенс вам ничего не скажет.

Девушка поежилась. Мысль о том, что другой человек может видеть то, что происходит в её голове, была неуютной. Нонна сразу же поняла её.

– Я не читаю ваши мысли, – серьезно и твердо объявила она. – Настоящий экстрасенс никогда, понимаете, НИКОГДА не будет вас прощупывать без вашего ведома, и я хочу чтобы вы знали, что когда там, на кухне, вы были без сознания, и я просканировала вас, то сделала это под влиянием чрезвычайных обстоятельств. Я не могла поступить иначе, потому что от этого зависела жизнь очень многих людей, и хочу попросить у вас прощения.

Голубые глаза Нонны пытливо и чуточку виновато смотрели на Катю.

– Я понимаю, – так же серьезно ответила девушка. – Я бы тоже так поступила на вашем месте.

– Я знала, что вы поймете, – благодарно улыбнулась толстушка.

Катя улыбнулась в ответ. Нонна Пална была ей очень симпатична.

– А что вы делаете на проекте? – спросила девушка.

Она уже знала, что Борис Андреевич руководит лабораторией, Изольда отвечает за историческую достоверность а Семен Степанович ведает всей административно-хозяйственной частью, только роль Нонны для нее была непонятна.

– Вот это и делаю, – серьезно сказала толстушка. – Осуществляю первичную проверку неизменности.

Она деловито осмотрела поваленное бревно и присела на него, устало вытянув ноги. Катя пристроилась рядом.

– Как это? – озадаченно переспросила она, не поняв ни слова.

– Проверяю чейзеров после возвращения из прошлого, – пояснила Нонна. – Главным условием всех наших визитов в прошлое должна быть неизменность хода истории. Мы очень тщательно готовим людей для каждой операции, но предвидеть все невозможно. Находясь там, чейзер может незаметно для себя сделать или сказать что-то, что повлияет на хронологию. Если он что-то нарушил в прошлом – нечаянно или вынужденно – то на нем отпечатывается сдвиг исторической постоянной, и я могу это почувствовать. После меня их проверяют еще в аналитическом отделе – и гораздо детальнее, а я даю первичное заключение.

– Ух ты! – восхитилась девушка, хотя поняла примерно треть от сказанного, и тут же спросила: – но вы же говорите, что экстрасенсорные данные ненадежны?

– Конечно, – кивнула толстушка. – Именно поэтому их проверяю не только я.

Нонна улыбнулась и беспечно взмахнула рукой.

– Но, честно говоря, уловить сдвиг исторической постоянной совсем несложно, – доверительно добавила она. – Даже самый слабенький экстрасенс это может сделать.

Выяснять у Нонны про сдвинутую историческую постоянную Катю тоже не тянуло.       Пригревало солнце; чирикали невидимые в листве птицы; толстые пчелки деловито окучивали желтые одуванчики; а прозрачная горная речка резво перекатывалась с камня на камень у их ног. Природе было глубоко начхать на проблемы с экстрасенсорикой и параметрами времени, и все эти непонятные вещи сначала поблекли, а потом и вовсе испарились под щедрыми солнечными лучами.

Катя и Нонна еще немного посидели на бревне, болтая о разных обыденных вещах, съели прихваченный шоколад и двинулись в обратный путь. Когда перед ними снова возникли ворота поселка, смутное и тревожное воспоминание мимолетно кольнуло Катину память, но тут же исчезло.

– Погуляли? – с оттенком зависти спросил Толян, открывая им калитку.

– Угу, – Катя только и смогла, что утвердительно кивнуть. Усталые ноги приятно ныли, а голова кружилась от избытка кислорода.

– Маргарита не приехала? – на всякий случай спросила Нонна Пална, хотя знала, что сегодня никто возвращаться не собирался.

– Нет, – отрицательно помотал головой охранник. – Завтра приедут, им же ещё Султана забирать.

Женщины добрались до своей дачи и удобно расположились на кухне, чтобы выпить чаю. На шум закипающего чайника сверху спустился Борис. Лицо его было заспанным, волосы топорщились, а на щеке отпечатались складки подушки. Одернув воротник рубашки, он элегантно поклонился при входе.

– Дамы!

– Проснулся? – обрадовалась Нонна. – Вот молодец, вовремя. Идем с нами чай пить.

Катя встала, чтобы достать из буфета еще одну чашку.

– Ключи у тебя из кармана торчат, – заметила толстушка Борису, указывая на его домашнюю куртку. – Гляди, выронишь.

– Где? – удивился тот, опустил руку и наткнулся на небольшую связку ключей, частично свисавшую наружу из кармана.

Старший Бакчеев недоуменно посмотрел вниз и вдруг нахмурился.

– Я сейчас! – бросил он через плечо и быстро вышел из кухни.

Катя и Нонна Пална проводили его озадаченными взглядами и переглянулись.

– Ему наливать или подождать пока вернется? – спросила девушка, остановившись на полпути к чайнику.

– Подождем, – решила Нонна, – а то остынет.

Они не успели даже сделать по второму глотку, как Борис снова появился в кухне.

Он влетел в комнату с таким выражением лица, что женщины замерли.

– Что случилось? – хором воскликнули обе.

Бакчеев старший медленно добрался до ближайшего стула и безвольно рухнул на него. Левой рукой он схватился за грудь и посмотрел безумным взглядом сначала на Нонну, потом на Катю.

– Шлем пропал! – с трудом вымолвил он.

– Как пропал? – опять хором воскликнули обе, вскакивая из-за стола.

В Катиной голове всплыл образ поселка с закрытыми воротами, вызвавший у нее такую тревогу, когда они с Нонной уходили на прогулку.

"Надо было поддаться интуиции и вернуться,” – взволнованно подумала она.

– Пропал? – повторил голос Кентавра от двери.

Начальник охраны вошел в кухню, закрыл за собой дверь и присел за стол.

– Рассказывай, – он смотрел на Бориса немигающим взглядом.

Старший Бакчеев схватился обеими руками за голову и наморщил лоб, собираясь с мыслями.

– Я спал… – он старался взять себя в руки, но голос его временами дрожал. – Когда проснулся… Нет, не так. Начну сначала. Вчера вечером мы отправили Мамая обратно. Сразу после завершения операции я убрал шлем в сейф. Ключи положил в ящик стола в библиотеке, я это точно помню. Всю ночь и сегодня до обеда я работал в библиотеке. Выходил только пару раз, совсем ненадолго. После обеда решил вздремнуть и пошел в спальню. Проспал около трех часов и проснулся от того, что услышал голоса Нонны Палны и Кати внизу. Когда я к ним спустился, Нонна заметила, что ключи свисают у меня из кармана. Я не помнил, чтобы доставал ключи из стола и забеспокоился. Поднялся наверх, открыл сейф и увидел…

Он замолчал, потом сделал над собой усилие, посмотрел прямо в глаза Кентавру и тихо произнес:

– Шлема там нет. Его нигде нет. Позвонил тебе. Это всё.

Борис выглядел таким потрясенным, что Кате стало его ужасно жалко.

"Шлем для путешествий в прошлое. Он ведь единственный остался, – мысленно ахнула она. – Что же теперь будет?"

– Есть какие-нибудь идеи по поводу того, как ключи оказались в кармане вместо ящика стола? – спросил Кентавр после секундного молчания.

Бакчеев старший сосредоточенно сдвинул брови.

– Когда я пошел спать, то снял свою домашнюю куртку, – медленно произнес он, вспоминая, – … и положил её на диван в библиотеке. Ключей в кармане не было, за это я ручаюсь… Когда проснулся… Вернулся в библиотеку, одел куртку и спустился вниз… Но…

Глаза его вдруг расширились.

– Она лежала не там, – резко прошептал он и побледнел еще больше.

– Куртка?

– Да. Она лежала на другом краю дивана. Не там, где я её оставил! – воскликнул Борис.

– Пошли, – скомандовал начальник охраны и первым направился в библиотеку.

Бакчеев старший торопливо зашагал следом за ним. Нонна и Катя переглянулись и остались на месте.

Мужчины вновь появились на кухне через десять минут, мрачные и сосредоточенные, и сразу стало понятно, что шлем действительно исчез, а не закатился случайно в темный угол.

– Из твоего рассказа получается, что пока ты спал кто-то проник в библиотеку, одел твою куртку, взял ключи из стола, открыл сейф и забрал шлем, – резюмировал начальник охраны. – Потом закрыл сейф и опустил ключи в карман, а не вернул их на место, в ящик. Возможно, просто не успел или его кто-то спугнул. Он быстро сбросил куртку и исчез, прихватив шлем, поэтому куртка и оказалась не на месте. Полагаю, двери были открыты?

– Мы их редко запираем, ты же знаешь, – пожал плечами Борис, внимательно глядя на Кентавра. – У нас ведь охраняемая территория…

– Да. – подтвердил тот. – И мы сегодня провели плановую проверку системы. Все перемещения зафиксированы. За последние три часа периметр покинул только один человек – племянник Валентины Михайловны, и шлема у него, естественно, не было.

– Значит, либо он еще здесь, – произнес старший Бакчеев, – либо…

Он замер, не решаясь высказать второй вариант.

– Я вызываю группу безопасности. Надо осмотреть всю территорию, и сами мы с этим не справимся, – решительно сказал начальник охраны и поднялся.

– Но ведь если никого посторонних здесь не было, это значит?… – несмело вступила Катя, глядя на него во все глаза.

– Правильно, – кивнул он. – Это значит, что шлем взял кто-то из своих.

– Что за глупости! – возмущенно вскинулась Нонна Пална.

– Шлем не мог испариться из закрытого сейфа, – жестко произнес Кентавр. – Я закрываю зону. Никто больше не войдет и не выйдет до выяснения всех обстоятельств.

Толстушка тихонько ойкнула и схватилась за сердце.

Начальник охраны прикинул что-то в уме и повернулся к женщинам.

– Вы кого-нибудь видели, когда вернулись в дом? – быстро спросил он.

– Нет, – слабым голосом ответила Нонна.

Катя отрицательно замотала головой.

– Возможно, именно вы спугнули вора, – пробормотал себе под нос начальник охраны, поворачиваясь к Борису. – Зачем ему понадобилась твоя куртка?

– Вероятнее всего, чтобы выглядеть как я… – старший Бакчеев отчасти справился с волнением и был готов думать и действовать. – Стена с сейфом хорошо просматривается из окна и, надев мою куртку, кто-то мог спокойно ходить по библиотеке и не волноваться, что его заметят с улицы.

– Кто? – прошептала Катя, обводя испуганным взглядом окружающих.

Ей никто не ответил, но по лицам присутствующих было видно, что этот вопрос занимает сейчас каждого. Кентавр молча развернулся и поспешил к выходу. На пороге он на секунду задержался и твердо произнес:

– Вам лучше сейчас не покидать дом.

Дверь за ним закрылась, и они остались втроем. Борис и Нонна погрузились каждый в свои мысли. Катя снова подогрела чай и поставила перед ними кружки, но они их не замечали.

Внезапно старший Бакчеев что-то вспомнил или придумал. Он вскочил на ноги и, не говоря ни слова, бросился прочь из кухни. Его туфли быстро застучали по ступеням вверх, в сторону библиотеки. Толстушка задумчиво посмотрела ему вслед, сложила руки перед собой как первоклашка и уставилась на сахарницу, словно гипнотизировала её.

Катя допила чай и хотела было спросить Нонну не нужно ли чего-нибудь приготовить из еды, но не рискнула выводить её из глубоких раздумий. Она еще покрутилась на кухне, потом поднялась к себе в комнату и попыталась читать, но загадка смерти лорда Эджвера не шла ни в какое сравнение с вопросом: куда делся шлем?

За окном быстро сгущались сумерки. Катя сидела у окна и видела, как прибыла вызванная Кентавром группа безопасности. Мужчины в камуфляже расползлись по всему поселку, прочесывая территорию мелким гребнем. Несколько человек начали поиск с библиотеки, и в доме то и дело слышался стук, треск, невнятные возгласы и другие звуки.

Когда дошла очередь до её комнаты, двое парней в защитных комбинезонах вежливо попросили позволения войти, методично все осмотрели и, ничего не обнаружив, отправились дальше. Потом в доме все стихло и Катя поняла, что поисковые работы переместились дальше.

Она снова выглянула в окно. Обычно в темное время суток на весь поселок светил только один прожектор при въезде, да садовые фонари вдоль дорожек, но сейчас вся территория была ярко освещена. Вдоль обеих улиц горели яркие переносные лампы, и кроме них то тут, то там мелькали длинные лучи ручных фонариков.

Катя тяжело вздохнула. Она сидела в своей комнате уже почти два часа и умирала от скуки и любопытства. Взбудораженному последними событиями сознанию не сиделось, не читалось, не спалось, и девушка бесцельно перемещалась по комнате, то хватаясь за книгу, то выглядывая в окно, то пытаясь вернуть на место сдвинутые поисковиками предметы мебели. Наконец, устав от кружения по комнате, она вышла в коридор. Через приоткрытую дверь библиотеки Катя увидела Бориса, напряженно лупящего по клавиатуре компьютера. Она подошла к лестнице и перегнулась через перила. Ни в холле, ни в темной кухне никого не было. Нонна, похоже, ушла к себе.

"Наверное, уже можно выходить на улицу? – с надеждой подумала Катя, пробираясь на крыльцо. – Они ведь заканчивают осмотр?"

Действительно, лучи фонариков мелькали уже на самых дальних дачах. Она бросила взгляд на веранду соседнего дома. В блеклом свете маленькой лампочки ей были видны Султан и Анжела, непривычно тихо сидевшие в плетеных креслах. Султан курил, а его жена молча отмахивалась от облачков дыма, которые иногда долетали до нее.

"Видал, как их пробило – даже ругаться перестали, – отметила про себя девушка и внезапно решила: – пойду-ка я, проведаю Валентину Михайловну.”

Она шустро вернулась в кухню, заглянула в холодильник и откромсала от палки колбасы внушительный кусок для Багиры. Почти бегом Катя направилась вверх по дороге, к увитому виноградом домику.

Уже на подступах к знакомому забору девушка услышала шум, топот ног и крики: "Ой! Ай! Держи!".

Она открыла калитку и понимающе усмехнулась. Так и есть. Багира, которая обзавелась теперь не только ошейником, но и поводком, веселилась вовсю. Двое парней в униформе гонялись за ней по участку, пытаясь поймать и привязать. Багира подпускала их почти вплотную, но, как только их руки оказывались в опасной близости от ошейника или поводка, делала огромный прыжок вперед, ловко ускользая от преследователей, и радостно лаяла. Парни пыхтели, ругались и плевались, но справиться с ней не могли.

Валентина Михайловна стояла на крыльце, спокойно наблюдая за мечущимися фигурами, и время от времени строго замечала:

– Мальчики, осторожно с собачкой! Она еще маленькая!

В свете фонарей, Катя заметила блеск в ее глазах, и поняла, что баба Валя получает от этой кутерьмы не меньшее удовольствие, чем Багира.

– Бабушка, – взмолился один из парней. – Приструните собаку!

– Как же я могу, милый? – удивление в голосе бабы Вали было почти натуральным. – Говорю вам, маленькая она еще. Щенок совсем, не слушается.

Шестидесятикилограммовый щенок увидел Катю, радостно взвизгнул и, гигантскими прыжками, помчался ей навстречу. Девушка поспешно прислонилась спиной к забору, чтобы не упасть под ее натиском. Подбежав, Багира провела свой излюбленный прием: поставила лапы на плечи и лизнула в лицо. Покончив с приветствием, она безошибочно ткнулась носом в Катин карман, где лежала колбаса, и требовательно тявкнула. Она вцепилась в колбасу едва только Катя успела развернуть пакет, виляя хвостом от нетерпения.

– Девушка, держите собаку! – обрадованно закричал один из парней, получивших наконец возможность передохнуть.

Громко чавкая, Багира бросила на него хитрый взгляд, в котором ясно читалось: "Сейчас доем и снова вами займусь.”

Колбаса быстро исчезала в её пасти.

– Держите, держите её за поводок! – надрывались оба парня.

Катя взяла поводок и намотала его на руку.

– Здравствуйте, Валентина Михайловна, – крикнула она в сторону крыльца.

– Здрассте, – неприветливо буркнула бабка.

– Валентина Михайловна, пускай она ее уведёт! Мы должны всё здесь осмотреть, – возмущенно взывал человек в камуфляже.

– Пускай. Мне-то что? – легко согласилась старушка и, повернувшись, скрылась в доме.

– Не знаю, сумею ли я её удержать… – с сомнением глядя на Багиру, призналась Катя.

– Вы только за калитку ее уведите! – хором воскликнули бравые ребята.

Девушка шагнула в сторону забора и потянула собаку за поводок.

– Пошли, Багира. Гулять!

Волшебное слово "гулять" заставило пса радостно встрепенуться и навострить уши. Катя сделала еще один шаг к калитке.

– Ну, идём, – позвала она.

Собака рванула вперед с такой скоростью, что девушка едва удержалась на ногах. Намотанный на руку поводок не позволял отставать, и она помчалась следом за Багирой, думая только об одном: только бы в эту глупую собачью голову снова не пришла мысль перемахнуть через забор.

Ей повезло, и Багира предпочла калитку. Катя облегченно перевела дух, но, как оказалось, обрадовалась она рано. Вылетев на дорогу, собака резко повернула влево и помчалась догонять небольшую группу людей в униформе, закончивших осмотр соседних участков и спускавшихся вниз. Она учуяла знакомый запах Кентавра. Тот шел замыкающим группы, рядом с руководителем отряда поисковиков, крепким мужчиной невысокого роста с седыми усами, и что-то негромко ему говорил.

Багира радостно тявкнула и, на полном ходу, совершила гигантский прыжок к полюбившемуся ей начальнику охраны, но слегка промахнулась и приземлилась под ноги невысокому усачу, боднув того головой под коленки. От точного и совершенно неожиданного удара по коленному сухожилию мужчина покачнулся, потерял равновесие и грохнулся назад.

– Мы осмотре… – Кентавр остановился на полуслове и обернулся, удивляясь внезапному исчезновению собеседника из поля зрения.

Взору его открылась неожиданная картина: седой усач лежал на земле, а большая черно-белая собака дружелюбно обнюхивала его лицо и изо всех сил махала хвостом.

– И-извините! – выдохнула подлетевшая Катя, которая так и не могла отцепить врезавшийся в запястье поводок.

– Гав! – Багира склонила голову набок и умильно улыбнулась старшему группы, который пытался принять сидячее положение.

– Опять вы!… – вырвалось у Кентавра, и в возгласе этом было поровну возмущения и обреченности.

"Опять мы? Это он мне или собаке? Или обеим? – быстро прикинув, что к Багире начальник охраны вряд ли обращался бы на "вы", девушка обиделась. – Бесполезно говорить, что это не я…"

Она молча потянула поводок на себя, но собака даже не двинулась с места. Теперь Багире приглянулся седой усач. Она прочно уселась рядом, всем своим видом показывая, что готова провести рядом с ним остаток жизни.

Старший группы внезапно расхохотался и ласково потрепал собаку по шее.

– Ах ты, чертяка! – добродушно усмехнулся он, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. – Ты что наделал, а?

Багира самодовольно тявкнула в ответ, и Катя могла бы поклясться, что это означало: "Это еще что. Я еще и не то могу!”

– Зачем вы ее сюда привели? – голос начальника охраны звучал ровно, но глаза смотрели холодно и колюче.

– Я не приводила! – возмущенно воскликнула девушка.

Она отцепила поводок от своей руки и всучила его в руки Кентавру.

– Вот! – сердито бросила Катя. – Сами за ней следите!

Она гордо развернулась и собралась уйти, но перед уходом решила восстановить справедливость.

– Меня, между прочим, ваши люди, – она обвиняюще ткнула пальцем в сторону бабы Валиного забора, – попросили за ней присмотреть.

Оттуда как раз выходили двое охранников, и, в ответ на вопросительный взгляд старшего группы, отрицательно покачали головами: "Ничего не нашли".

– Хорошо. Спасибо за помощь, – ледяным тоном произнес Кентавр, крепко сжимая поводок в руках.

Катя обиженно шмыгнула носом, ничего не ответила и стремительно зашагала прочь, вниз по дороге.

– Ну зачем ты так, Костя, – укоризненно сказал усач. – Смотри, девчонка махонькая какая. Где ей с такой собакой справиться?

– Девушка, подождите, – крикнул он вслед удаляющейся Кате и скомандовал своим людям: – Всем – вниз. Собраться возле операторской. Можно пока покурить.

Группа в камуфляже потопала вниз по дороге, и Катя отступила к обочине, чтобы их пропустить.

– Это ваш пес? – улыбаясь спросил седой крепыш, догоняя насупившуюся девушку.

– Нет, – вздохнула она. – Но мне почему-то все время приходится за ней присматривать.

– Так это еще и она, – снова хохотнул старший группы. – А чья?

Катя махнула рукой в сторону участка Валентины Михайловны.

– Одной старушки. Ей только что её подарили.

– Понятно, – усмехнулся усач и добавил, понизив голос: – Не обижайтесь на него, девушка, день выдался тяжелый.

Он легонько мотнул головой в сторону Кентавра, который шел с Багирой в противоположную сторону и уже поравнялся с калиткой бабы Вали. Катя хмуро посмотрела назад.

Начальник охраны открыл дверцу и стал подталкивать собаку внутрь, но та вовсе не желала возвращаться к хозяйке и остановилась в проходе. Кентавр подтолкнул сильнее. Собака лениво зевнула и села на задние лапы. Рассерженный начальник охраны обошел Багиру спереди и потащил ее внутрь за ошейник. Та не шевелилась и спокойно ехала вперед на своей филейной части, оставляя на песчаной дорожке борозды от лап и хвоста.

Кентавр отпустил ошейник и обернулся, прикидывая расстояние до домика бабы Вали. Хитрая Багира тут же воспользовалась свободой, вскочила на все четыре лапы и рванула прочь. Кентавр издал невнятное восклицание и бросился следом. Собака пронеслась мимо Кати и усатого руководителя группы, остановилась в нескольких метрах ниже и радостно тявкнула, поджидая своего преследователя и наслаждаясь новой игрой.

Внезапно поведение пса изменилось. Багира вдруг забыла про начальника охраны, прижала уши к голове и стала настороженно принюхиваться. Потом она встрепенулась, подошла вплотную к забору из старого шифера и громко залаяла.

– Фу! – грозно прикрикнул на нее подбежавший Кентавр.

Он крепко взял её за поводок, потащил за собой и строго повторил, давая понять, что шутить не намерен:

– Фу! Пошли!

Собака уперлась всеми четырьмя лапами и залаяла еще громче.

– Пошли, кому говорю, – разгневанный начальник охраны уже подумывал, не отшлепать ли её.

– Подожди, Костя, – остановил его подошедший ближе усач. – Не видишь, что ли? Ей что-то нужно.

Катя остановилась в сторонке, делая вид, что происходящее её не касается.

– Я знаю, что ей нужно! – процедил начальник охраны. – Хорошую трёпку! Эта собака со вчерашнего дня здесь вытворяет черт знает что.

Усач не слушал его. Он наклонился к Багире и погладил её по холке.

– Ну, красотка, что тебе не так?

Багира обрадованно тявкнула и встала на задние лапы, навалившись передними на забор. Старый шифер не выдержал ее натиска. Верхняя часть ограды отломилась и, с треском, полетела на землю. Собака вначале испуганно отпрянула, но тут же подобрала свои мощные лапы и махом перелетела через забор, ставший почти в два раза ниже. Кентавр и усатый крепыш переглянулись, но повторять этот рискованный трюк не решились и дружно рванули к калитке заброшенного участка.

Катя подошла ближе. Собаку не было видно, зато очень хорошо слышно. Рыча и повизгивая, она скребла лапами землю с противоположной стороны забора. Любопытство подтолкнуло девушку последовать за остальными. Она осторожно проскользнула на участок и подошла к мужчинам, замершим на дальнем краю садовой дорожки.

У их ног Багира энергично копала лапами землю, раскидывая комья во все стороны. Кате показалось, что в летящих ошметках что-то блеснуло.

– Что… – возмущенно начал Кентавр.

– Обожди, – оборвал его старший группы, наклонился и подобрал один из отлетевших комков.

Он повертел его в пальцах, стряхнул остатки земли и протянул руку начальнику охраны.

– Смотри.

Катя вытянула шею, пытаясь разглядеть находку, и изумленно ахнула. На ладони усача лежал осколок зеркала.

Кухня Бакчеевской дачи снова превратилась в зал заседаний. За большим столом в мрачной тишине сидели Кентавр, Борис Андреевич, Нонна и Катя. Начальник охраны пришел только что, проводив поисковую группу обратно в город, и все взгляды были устремлены на него.

Кентавр скользнул глазами по собравшимся и легонько откашлялся.

– Ситуация обстоит таким образом, – спокойно и четко начал он. – Шлем не обнаружен.

Нонна Пална едва слышно вздохнула.

– Но мы нашли… – он полез в карман, достал осколок зеркала и положил его на стол. – … Вот это.

"Вы нашли, – фыркнула про себя Катя. – Ничего бы вы без Багиры не нашли!”

Старший Бакчеев привстал со своего стула, чтобы разглядеть предмет получше.

– Земля на даче номер девятнадцать была свежевскопана, но плотно утрамбована и прикрыта травой и строительным мусором, поэтому сначала никто ничего не заметил, – продолжил Кентавр. – По счастью, собака что-то почуяла и раскопала верхний слой. Мы вытащили все осколки, чтобы сложить их вместе и определить размеры целого стекла.

– И что? – нетерпеливо воскликнула Нонна Пална.

– Два зеркала. Вполне годятся для прохождения взрослого человека, – мрачно ответил начальник охраны.

Над кухонным столом воцарилась зловещая тишина.

– Это еще не все, – продолжил Константин Сергеевич. – Во время плановой проверки приборы зафиксировали возмущение временного поля.

Нонна охнула и закрыла ладошками рот. Старший Бакчеев побелел, как простыня. Катя переводила встревоженны взгляд с одного лица на другое, силясь понять размеры катастрофы.

– Это Хлебников… – тихо прошептала Нонна в наступившей тишине.

– Думаю, да. – подтвердил Кентавр. Лицо его стало мрачнее тучи.

Борис Андреевич сидел молча, не сводя с осколка пристального взгляда. Через некоторое время он поднял глаза на Кентавра.

– Шлема вы не нашли. Это значит, что его здесь уже нет… – он не спрашивал, а рассуждал вслух.

Начальник охраны едва заметно кивнул.

– Значит, кто-то прошел через зеркальный коридор, украл шлем и исчез в обратном направлении, – Борис нервно барабанил пальцами по столу.

– Не кто-то, а Хлебников! – гневно сдвинула брови Нонна, покраснела и добавила едва слышно: – или от Хлебникова…

"Это она про Аркадия,” – догадалась Катя.

Начальник охраны снова согласно кивнул.

– Да. И этот кто-то был не один. Тот, кто пробрался через зеркало, украл шлем и исчез, но у него должен был быть сообщник. Кто-то должен был сначала пронести зеркала внутрь периметра, а после разбить их и закопать осколки.

– Тааак… – задумчиво протянул Борис Андреевич и быстро спросил: – кто-нибудь посторонний находился здесь в это время?

– Только один. Новоявленный племянник Валентины Михайловны, некто Зотов.

Нонна возмущенно фыркнула.

– В это время внутри периметра находилось десять человек, – перечислил Константин. – Кроме вас, Борис Андреевич, здесь были я, трое моих парней, Султан с женой, Геннадий, Валентина Михайловна и её племянник. Нонна Павловна с Катей гуляли за забором. Безусловно, самым подозрительным выглядит неизвестно откуда взявшийся племянник, и именно он уже находится вне территории, поскольку уехал незадолго до того, как кража была обнаружена.

– Его нужно срочно поймать! – горячо воскликнула Нонна Пална.

– Мы уже занимаемся им, – заверил ее начальник охраны. – Замечу только, что когда он покидал зону, шлема при нем не было.

– Конечно, не было! Шлем исчез через зеркала, – толстушка гневно хмурилась. – Которые он и притащил.

Кентавр тяжело вздохнул. На лбу его пролегла глубокая складка.

– Как я уже сказал, мы этим уже занимаемся, только… Только когда он проходил внутрь, зеркал у него точно не было.

– А эти, как их… – подскочила на своем стуле Катя. – Биозеркала! Которые размером со спичечный коробок, и испаряются без следов после развертывания. Мы же такими пользовались в 14 веке… Их же можно так спрятать, что не найдешь!

Она живо представила себе маленькую коробочку, надежно укрытую высоким блондинистым начесом Султановой жены.

– Нет, – Начальник охраны отрицательно мотнул головой. – Вы, очевидно, не в курсе, но каким бы маленьким не было биозеркало, пронести его незаметно внутрь периметра нельзя. В состав биозеркал входит ванадий, на который настроена система наблюдения. Она засечет его сразу же и подаст сигнал тревоги. К сожалению, на обычные зеркала система не реагирует, поэтому их можно обнаружить только при личном досмотре, и я повторяю, их у Зотова не было.

– Ясно, – кивнула девушка.

Мысль о том, что Хлебников (теоретически!) мог изобрести материал для биозеркала без ванадия, который спокойно пропустит система наблюдения, она озвучивать не стала.

– Кроме того, у племянника Валентины Михайловны было меньше всего возможностей узнать, что я собираюсь вздремнуть и уйти из библиотеки, так? Ведь если бы я не заснул, вор не смог бы забрать ключи и открыть сейф, – Борис Андреевич пытливо заглянул в глаза Константину.

– Верно, – кивнул тот. – У других таких возможностей было много больше.

– Костя, ты хочешь сказать, что это кто-то из своих? – изумленно подскочила Нонна. – Не может быть!

Старший Бакчеев напряженно размышлял, не слушая ее.

– Сколько возмущений временного потока зафиксировано? – спросил он Кентавра после минутной паузы.

– Два. В четырнадцать пятьдесят три отмечено первое, а через двадцать четыре минуты – второе.

– Я так и думал, – Борис тяжело вздохнул. – Это подтверждает, что шлем уже находится вне территории.

Константин Сергеевич молча кивнул.

– Вероятнее всего, получив сведения о том, что в доме почти никого не осталось – я спал, а Нонна с Катей отправились на прогулку – гость от Хлебникова проник на территорию через зеркальный коридор, влез в дом, украл шлем и вернулся тем же путем обратно, – сформулировал Бакчеев. – Ты говоришь, что второй скачок временного поля зафиксирован через двадцать минут?

– Через двадцать четыре минуты после первого. – подтвердил начальник охраны.

– Быстро управился, – мрачно усмехнулся Борис.

– Быстро и четко, – согласился Кентавр. – Такую акцию невозможно совершить без наличия информации и четкого плана.

– И сообщника, – подвел черту Бакчеев старший.

– Я не верю! – возмущенно вскинулась Нонна. – Ну кто из своих это мог сделать? Валентина Михайловна вообще ничего не знает о проекте. Гена – наш старейший сотрудник. Он работает в институте много лет, да и вряд ли вообще представляет себе чем мы занимаемся. Султан – самый честный и добросовестный работник из всех, кого я встречала. Жена его…

Толстушка запнулась, но тут же решительно продолжила:

– Хорошая женщина. Не может этого быть!

– Я никого не обвиняю, – твердо ответил Кентавр, – но сейчас "верю" или "не верю" не имеет значения Мы обязаны изучить все варианты.

– Кхе… – несмело кашлянула Катя, и в наступившей тишине сразу привлекла всеобщее внимание. – Я кое-чего не понимаю…

– Да? – начальник охраны обратил на нее свой тяжелый взгляд.

– Вы же сказали, что всех, кто проникает на территорию тщательно проверяют. Как можно было тогда пронести зеркала, которое вы нашли? Я хочу сказать… Может, дырка какая в заборе есть?

Катя произнесла свой вопрос и смутилась. Предположение прозвучало по-детски.

– Дыры нет, – сухо сказал Кентавр. – Но пока я не могу точно ответить на ваш вопрос.

Он чуть заметно вздохнул и закончил:

– Боюсь только, что ответ очевиден. До недавнего времени мы тщательно проверяли только посторонних. Нынешние члены проекта такому пристальному досмотру не подвергались, и это стоило нам больших потерь. Аркадий сумел пронести внутрь периметра зеркало, через которое проник убийца Мамая. Это лично мое упущение.

– Значит Аркадий или кто-то еще могли протащить сюда кучу зеркал и где-нибудь их припрятать до поры? – Катя округлила глаза.

– Возможно, – с усилием ответил Кентавр после небольшой паузы. – Но не кучу.

Он накрыл ладонью осколок зеркала на столе перед собой.

– Только эти два. Других на территории нет. Мы и поисковая группа все тщательно обыскали.

– Ну, хорошо, – кивнула девушка. – А почему вор не захотел просто убрать закрывающие портьеры и воспользоваться вашими зеркалами?

Она кивнула в сторону задрапированных колонн в холле.

– Ведь в доме практически никого не было. Зачем надо было сначала тайком проносить сюда зеркала, потом, выпрыгнуть из них где-то на отдаленной даче, пробираться сюда через улицу или по огородам, рискуя быть обнаруженным в любой момент? Ведь проникнуть прямо в дом гораздо удобнее и безопаснее?

– Не знаю, – начальник охраны побарабанил пальцами по столу. – Возможно у него не было уверенности в том, что он сумеет воспользоваться этим проходом. Ведь любой, оказавшийся поблизости, мог ему помешать.

– Так ведь сообщник ему доложил, что в доме никого нет, – не успокаивалась девушка.

– Сообщник должен был в этом случае сам войти в дом, чтобы убрать защитные экраны, – в голосе Кентавра прозвучало легкое раздражение, и Катя поняла, что он уже прокручивал в уме все эти варианты, и не один раз. – Возможно, он просто не хотел быть обнаруженным.

– Понятно, – покладисто согласилась Катя, а про себя подумала, что ничего тут не понятно.

Да тут версий можно придумать миллион! Точно ли есть сообщник? Если Аркадий в свое время припер сюда стопку зеркал на черный день, то ему не нужен был партнер, чтобы пролезть в него и украсть шлем, а потом незаметно смыться. Вдруг ему просто повезло, что в доме никого не было? А если есть еще один предатель, то кто? И как пронес зеркала?

В Катиной голове поочередно промелькнули картинки с бабой Валей, лихо швыряющей зеркало через забор, как античный дискобол; Геннадия, роющего подкоп под стеной и воровато озирающегося по сторонам; и Султана с Анжелой, ловко отклеивающих бумагу от верхней крышки чемодана, за которой оказывается, естественно, зеркало. Ну и, наконец, самое простое: может быть охрана вовсе не была так придирчива при осмотре племянника бабы Вали?

Размышления девушки были прерваны начальником охраны. Он поднялся на ноги, повернулся к старшему Бакчееву и решительно произнес:

– Нужно поговорить.

– Да, – кивнул Борис. – Пойдем в библиотеку.

Мужчины отправились наверх. Когда их шаги наверху стихли, Катя перевела озабоченный взгляд на толстушку.

– Нонна Пална, что теперь будет, а?

Та грустно подперла щеку ладонью и скорбно наморщила лоб.

– Давай кофе сварим, что ли? – вместо ответа предложила она.

Катя с готовностью метнулась к кофеварке.

– И побольше завари. Знаю я их. Сейчас спать не будут, только кофе литрами глотать, – укоризненно добавила женщина.

Пока Катя возилась с кофеваркой, Нонна задумчиво молчала. Несколько раз переставив вазочку с конфетами с места на место, она наконец медленно произнесла:

– Не знаю я, что будет…

Она шумно вздохнула и беспомощно развела руки в стороны.

– Без шлема… Ничего не будет…

Девушка присела со своей кружкой напротив и пытливо заглянула в лицо собеседнице.

– Нонна Пална, как вы думаете, кто мог пронести зеркало?

Толстушка возмущенно передернула плечиками.

– Конечно, племянник, – нахмурилась она. – Не могу же я подозревать остальных? Я всех этих людей знаю долгие годы.

– А Аркадий? – напомнила ей Катя. – Его вы тоже знали много лет, а он переметнулся на сторону Хлебникова …

Нонна вздохнула еще печальнее и упрямо мотнула головой.

– Все равно, не верю! – сказала она, но уверенности в ее голосе поубавилось.

– Жена у Султана тоже появилась недавно, всего четыре месяца назад, – заметила девушка, бросив взгляд в окно.

– Анжелка?.. Да нет, не может быть… Она ведь ничего о нас не знает. Думает, что Султан работает на военном объекте. Нет-нет, надо обязательно проверить племянника! – твердо заключила она.

– А этот Геннадий… Он здесь давно живет? – поинтересовалась Катя.

Нонна завела глаза к потолку, что-то подсчитывая в уме.

– Лет пять, наверное… Он у нас в институте сантехником работал. На все руки мастер, все что хочешь починить может: хоть электричество, хоть часы, хоть сантехнику. Золотые руки и сердце золотое… Пять лет назад у него мать умерла. Перед смертью болела она, с постели не вставала, и он сам за ней ухаживал: кормил с ложечки, стирал-убирал, все время с ней проводил. Правду говорят, беда одна не ходит. Только померла она, как у них в квартире пожар случился. Сгорело все подчистую, он только несколько вещей и успел вынести. Тогда ему разрешили здесь пожить пока квартиру не отремонтирует, вот он сюда и перебрался. Прекрасный человек! Жалко, только, что так и не женился.

Она некоторое время помолчала и глубокомысленно заметила:

– Теперь, поди, и не женится. Квартиру-то давно отремонтировал, а в город не вернулся, видно душа не лежит. Безвылазно здесь сидит. В город не ездит, а где тут, в горах, невесту найдешь?

– А Султан? – продолжала перебирать подозреваемых Катя.

– И думать нечего! – решительно отмела эту мысль старушка. – Султан на проекте больше семи лет. Лучший чейзер из всех, что у нас когда-либо были, честный, открытый парень.

– Остается еще Валентина Михайловна… – полувопросительно сказала девушка.

Нонна смерила её снисходительным взглядом и отмахнулась.

– Детективов вы, Катенька, начитались, вот что я скажу. Баба Валя знать не знает о проекте и прекрасно живет с этим незнанием пятнадцать лет. Вот племянника её обязательно надо проверить.

– Нонна Пална, но вы же экстрасенс, – всплеснула руками Катя. – Вы и можете проверить, кто это сделал!

– Эх, детонька, – брови толстушки скорбно взлетели вверх, она горько усмехнулась. – Если бы все было так просто, все экстрасенсы работали бы следователями, и все преступления были раскрыты.

Она печально покачала головой.

– Меня ведь вы просканировали и поняли, что я не шпионка, – не сдавалась девушка. – Почему нельзя так же проверить остальных?

– Если до этого дойдет, буду сканировать, – помрачнела Нонна. – Но… Видите ли, информация – вещь тонкая. Когда есть, а когда – нет. В вашем случае информация шла прямым потоком, но так происходит далеко не всегда. Если информационный канал закрыт, я ничего не смогу увидеть.

– Совсем ничего? – разочарованно протянула Катя.

Толстушка неопределенно покачала головой.

– Уверена, что Костя быстро найдет злоумышленника, – решительно заявила она и озабоченно добавила, переводя взгляд на часы: – долго они там совещаться будут? Давайте, Катюша, сбегайте наверх. Спросите, может кофе принести?

Девушка резво помчалась вверх по ступенькам и постучала в дверь библиотеки.

– Открыто, – раздался голос Бориса Андреевича.

– Мы с Ноной Палной кофе сварили, – объявила Катя, заходя внутрь.

Мужчины склонили головы над столом. Компьютер был отодвинут в сторону. Перед ними лежали несколько густо исчерченных листков бумаги.

– Кофе… – отрешенно повторил Бакчеев, думая о чем-то другом.

Кентавр сделал еще одну пометку на бумаге, отложил карандаш в сторону и поднялся со своего стула.

– На этом и остановимся, – серьезно и четко сказал он, обращаясь к Борису. – Я поехал. Буду на связи.

Быстрыми шагами он направился к двери но, проходя мимо девушки, остановился.

– Спасибо, в другой раз, – холодно произнес он и вышел.

– Не за что, – пробормотала Катя ему вслед, а в мыслях сердито произнесла” “Это тебе спасибо, надутый индюк, что не прошел молча мимо, как будто я табуретка или фикус в горшке.”

Потом она развернулась к старшему Бакчееву, погруженному в глубокие раздумья и повторила:

– Кофе?

– А? – взгляд Бориса Андреевича сфокусировался на девушке.

Она отметила, что теперь он уже не выглядел таким потерянным и раздавленным, как час назад. Наверное они с Кентавром что-то придумали.

– Да, конечно, кофе, – машинально повторил он. – Не сейчас. Чуть позднее.

Его глаза за стеклами очков с напряженным вниманием разглядывали девушку. Выражение лица неуловимо изменилось.

– Знаете, Катенька… – нерешительно начал он, и голос его дрогнул. – В этом есть что-то мистическое.

– В чем? В похищении? – уточнила та.

– Нет, в вашем появлении здесь, – Борис был очень серьезен.

– Почему? – удивилась Катя.

Бакчеев быстро поднялся на ноги, схватил девушку за руку и потащил к дивану.

– Присядьте.

Он почти втолкнул Катю в мягкие подушки, опустился рядом и, не отпуская ее ладони, пристально посмотрел ей в глаза.

– Я не верю в судьбу, Божий промысел и прочую сверхъестественную ерунду, но, глядя на вас, готов склониться к тому, что вас к нам послали некие высшие силы, – руководитель проекта криво усмехнулся и с силой потер пальцами лоб. – Ох, какую чушь я несу. Извините!

Девушка молча хлопала глазами, не зная что сказать. Борис Андреевич тяжело вздохнул и продолжил уже спокойнее:

– Вы появились здесь в весьма критический момент и, благодаря вам, удалось разрешить огромную проблему. Сейчас перед нами возникла новая угроза. Когда мы с Константином только что строили догадки по поводу произошедшего, меня не покидало ощущение, что мы что-то упускаем. Упускаем потому, что нам мешает привычный взгляд на вещи, понимаете? Мы все здесь слишком давно знаем друг друга, и эта привычка помешала мне разглядеть, что Аркадий изменился. Никогда себе не прощу этого!…

Лицо Бакчеева старшего исказилось гримасой боли при воспоминании о брате.

– Я подумал, что для того чтобы выяснить, кто мог стать еще одним предателем, нам надо взглянуть на события и людей с другой стороны… Под другим углом, что называется. И тут заходите вы. Вы – человек для нас абсолютно новый. У вас острый ум и свежий взгляд. Возможно, вы заметите то, что укрылось от нас и сможете нам помочь еще раз! – очень серьезно произнес он свой полувопрос-полуутверждение.

– Конечно, я попробую, – с готовностью ответила Катя. – А что надо делать?

Теткин муж склонил голову набок и замолчал, собираясь с мыслями.

– Мы с Константином проанализировали факты. В период возмущения временного поля кроме меня здесь находились девять человек, и теоретически любой из них мог помочь людям Хлебникова проникнуть на территорию. Костю и его ребят я исключаю. Они все находились в одном месте, у центрального пульта. Так всегда делается во время плановой проверки системы. Остаются Султан с женой, Геннадий и Валентина Михайловна со своим недавно объявившимся родственником. Появление этого племянника выглядит чрезвычайно подозрительно, но другие возможности мы тоже должны проработать. Константин только что отправился в город, чтобы найти этого Зотова, а вас я хочу попросить помочь мне здесь.

– Я согласна, – энергично закивала девушка и повторила: – А что мне делать-то?

Борис поднял на Катю усталые красные глаза.

– Поговорите с ними. С Султаном, Геной, Анжелой и Валентиной Михайловной. Побеседуйте о погоде, о природе, о политике если хотите. О чем угодно. Вы девушка общительная, для вас это не составит труда. Между делом спросите, что они делали вчера и сегодня, особенно обратив внимание на сегодняшний промежуток времени с двух до двух тридцати.

Заметив, как радостно вспыхнули глаза девушки, он предостерегающе поднял руку.

– Только пожалуйста, не воображайте себя Шерлок Холмсом. Это должна быть дружеская беседа, не больше. Ни в коем случае не допрос. А потом расскажите мне все, что узнали. Может быть, глядя на все вашими глазами, я смогу понять, что же я упустил?

– Я буду очень рада помочь, – немедленно согласилась польщенная Катя. – Конечно, со всеми поговорю, но…

Она запнулась. Борис Андреевич внимательно слушал.

– Но если шлем уже украли, то шансы его вернуть очень малы, да?

– Я бы сказал, они равны нулю, – сразу помрачнел руководитель проекта.

– И это означает, что вы больше не сможете путешествовать в прошлое? Но ведь есть еще я, а мне шлем не нужен.

Бакчеев-старший немного помолчал и впервые за весь вечер улыбнулся.

– Спасибо, – в голосе его была искренняя признательность. – Не знаю, как сложатся дальнейшие обстоятельства, но за вашу готовность сотрудничать, в любом случае, от всего сердца – спасибо!

– Не за что, – ответила обрадованная девушка. – Давайте я пролезу через зеркало к Хлебникову и заберу у него оба шлема!

Борис Андреевич подпрыгнул вверх, как ужаленный.

– Вы с ума сошли! – воскликнул он, в ужасе потрясая руками.

– А что, не получится? – разочарованно протянула Катя.

– Нет! – рявкнул Бакчеев. – Вы что, думаете мы тут в игрушки играем? Для того, чтобы подготовить из вас чейзера, необходимо как минимум полтора года!

Увидев испуганно-расстроенное лицо девушки, он несколько смягчился.

– Поймите, это очень серьезная и ответственная работа!

– Понимаю, – быстро согласилась Катя.

– Я просил вас подумать, и если вы официально согласитесь присоединиться к проекту…

– Согласна, – ещё быстрее вставила она.

Борис, недовольный тем что его перебивают, нахмурился, и девушка смирно замолчала.

– Так вот… Если вы согласитесь, мы проведем все необходимые формальности для зачисления вас в штат, и вы начнете проходить стандартную подготовку.

Катя радостно закивала головой.

– И только после прохождения подготовки и успешной сдачи экзаменов, вас – может быть! – допустят к работе. Ясно?

– Ясно, – покорно повторила она.

– Вот и хорошо, – сурово произнес Борис, откидываясь на спинку дивана.

– А пока я не буду готова, визитов в прошлое не будет? Ведь шлемов-то нет? – не удержалась от вопроса Катя.

– Посмотрим, – в голосе Бакчеев слышалось усталость. – Я говорил вам утром, что существует вероятность того, что некоторое количество материала, из которого были изготовлены шлемы, сохранилось. Я все еще жду подтверждения этой информации.

– Ах да, точно, – вспомнила девушка.

Руководитель проекта бросил раздраженный взгляд на свой компьютер.

– Этот чертов интернет еще… Но вернемся к нашему разговору.

– Да? – Катя сделала самое серьезное лицо, на какое только была способна.

– Уже поздно, отправляйтесь спать. А завтра, пожалуйста, пообщайтесь с теми о ком мы говорили, – Борис Андреевич проникновенно заглянул ей в глаза.

– Конечно. Я обязательно поговорю! – она энергично кивнула и поднялась, чтобы уходить.

– Только я вас умоляю, – крикнул ей вслед руководитель проекта. – Без самодеятельности!

– Само собой, – смело заверила его девушка, закрыла за собой дверь и бодрым шагом направилась к себе в комнату.

Безмерно гордая тем, что ей поручили такое ответственное дело, Катя, с горящими глазами, помчалась к себе в спальню, но перед дверью остановилась, круто развернулась и поспешила к лестнице. Продумать план действий на завтра она еще успеет, а сейчас надо заняться более насущным делом. Каждый уважающий себя сыщик должен начинать расследование с осмотра места преступления. Там ему в голову должны приходить разные умные мысли по поводу личности злоумышленника. По словам начальника охраны выходило, что они с Нонной спугнули вора, когда вернулись с прогулки. Поскольку они никого не видели заходя в дом, получается, что Хлебниковский агент удрал не через входную дверь, а через окно. Надо это проверить.

Катя тихонько выскользнула на улицу, быстро спустилась с крыльца, завернула за угол и посмотрела вверх. Оба окна библиотеки светились прямо над головой. Девушка критически оглядела стену. Словно специально для удобства грабителей почти все пространство здесь занимала деревянная шпалера для винограда. Взобраться по ней и пройти несколько шагов по карнизу до окна – пара пустяков для любого из подозреваемых, даже для бабы Вали… Хотя им даже необязательно было самим заниматься акробатикой. Если они сообщники, то просто должны были сообщить Хлебникову, что дом пуст.

Девушка критически прищурилась. Мда-а-а… Осмотр ничего не дает. Можно бы, конечно, изучить с лупой деревянные перекладины на предмет свежих царапин или чего подобного, но у нее даже лупы нет. Да и темно уже, не видно ничего. Теперь не только лупу, а еще и фонарик надо.

“Все это добро есть в телефоне,” – услужливо подсказала память, и Катя полезла в карман.

На территории поселка аномальная временная зона успешно блокировала сотовую связь, и по большей части телефоны здесь были вещью бесполезной, но случались и исключения. Едва девушка успела достать трубку, как раздался звонок. На экране светился Люсин номер.

– Нет, это никуда не годится, – тетка редко утруждала себя привычными "алло", "здравствуй" или "как дела", вот и сейчас решила обойтись без предисловий. – Я одна здесь не справлюсь! Второй день разбираю мокрые платья и туфли, сил моих больше нет. Ты должна приехать и мне помочь!

Голос тетки был усталым и рассерженным.

– Привет, Люся, – ответила Катя, прикрыв рукой трубку и стараясь говорить как можно тише.

Она опасливо подняла глаза на освещенные окна библиотеки и на всякий случай отступила подальше к кустам. Ей совсем не хотелось быть обнаруженной Борисом Андреевичем, который – девушка отчего-то была в этом уверена – не одобрит ее ночной осмотр места происшествия.

– Я вывесила на балкон шиншилловую шубку, чтобы просушить, и пошел дождь, – горестно всхлипнула родственница. – Она отсырела и теперь испорчена!

Девушка вспомнила, что та не плакала даже на похоронах своего первого мужа и посочувствовала:

– Не надо так расстраиваться. Вряд ли она окончательно испортилась. На худой конец купишь новую.

– Конечно, куплю, – гневно отрезала Людмила. – Но сначала надо разобрать то, что есть в гардеробной. Я уже с ног валюсь от усталости. Немедленно поговори с Борисом и приезжай ко мне!

Катя быстро провела в уме нехитрые вычисления. Если тетка требует, чтобы она поговорила с ее мужем, это значит, что сама она с ним уже пообщалась на эту тему и получила отказ. Борис Андреевич категорически против Катиного возвращения в город. Он считает, что там ей может грозить опасность от людей Хлебникова. Раз уж покладистый супруг не поддался на требования жены, то и Кате надо проявить твердость.

– Извини, Люсь, не могу, – решительно возразила она. – Ты разве не знаешь? У нас ЧеПэ! Чрезвычайное Происшествие. Шлем украли. Кентавр закрыл зону. Борис Андреевич сам не свой. Он и так был весь на нервах, пока сообщения ждал, а сейчас и вовсе…

В трубке что-то затрещало. Капризная временная зона решила, что она достаточно долго вела себя прилично и снова устроила завихрения, прерывая сотовый сигнал.

– Что ты сказала? – Людмилин голос с трудом пробивался через помехи. – Какое сообщение? Я ничего Бореньке не посылала!

– Не ты, – поправила ее девушка, слегка повышая голос. – Он ждет сообщения от другого человека.

– Не поняла, – кричала тетка сквозь свист и булькание. – Какого века?

– Не века, а человека! Не знаю какого! – громко ответила Катя.

Она уже отошла на безопасное расстояние от окон библиотеки и теперь могла говорить, не опасаясь быть услышанной.

– Сообщение о материале для шлемов!

Помехи в телефоне исчезли так же быстро, как появились, но Люся этого не поняла.

– Что ты сказала? Повтори! – продолжала надрываться она.

– Он ждет сообщения о материале для шлемов. Из обломков инопланетного корабля,– раздельно и четко пояснила девушка.

В трубке повисло молчание.

– Он мне ничего не говорил… – обиженно сказала Людмила после паузы.

– Не успел, наверное, – заверила ее Катя. – У нас тут такое творится!

Краем глаза она заметила движущуюся тень в потоке света, падающем из библиотеки. Это теткин муж подошел к окну и распахнул створки. Только бы ему не захотелось сейчас выглянуть на улицу. Надо было срочно возвращаться к себе в комнату.

– Ладно, Люсь, мне надо идти! – торопливо произнесла девушка. – Пока!

– Пока… – теткин голос был полон разочарования.

Катя поспешно сунула телефон в карман и двинулась к крыльцу.

Густые кусты сирени за ее спиной чуть заметно качнулись, в вечерней тишине хрустнула ветка. Девушка остановилась и испуганно обернулась назад. Из темной листвы выпорхнула маленькая пичуга и взмыла в небо, негромко чирикнув. Катя напряженно вглядывалась в переплетение веток, но больше оттуда не доносилось ни звука.

“Птичка," – успокоила она себя и заторопилась войти в дом.

После ее ухода куст качнулся еще раз, и серая тень скользнула вдоль стены в сторону забора.

Наконец добравшись до своей комнаты, Катя залезла на кровать и принялась обдумывать план расследования. Круг подозреваемых определен. О таинственном племяннике позаботится начальник охраны, а ей достались Султан с женой, баба Валя и Геннадий. Кому из этих людей выгодна кража шлема и, соответственно, закрытие проекта? Она напряженно размышляла минут десять и пришла к выводу, что понятия не имеет кому.

Девушка взяла лист бумаги и карандаш и написала на нем имена всех четверых. Первым в списке она поставила Геннадия.

"Что я про него знаю?" – Катя задумалась и закусила карандаш.

Геннадий – примерный сын, прекрасный работник и на все руки мастер. Хотя может не такой уж и прекрасный? Забыл, например, вернуть канализационную крышку на место, когда прочищал водосток.

– Ой! – Катя даже подпрыгнула от новой мысли.

А что если злоумышленник проник на территорию через канализационный колодец? Может быть то, что сантехник забыл установить ее как раз накануне кражи – это не совпадение?

Нужно было срочно проверить эту догадку, и девушка помчалась в библиотеку.

– Борис Андреевич! – закричала она с порога, от волнения путаясь в словах. – Канализация… можно… снаружи? Проникнуть… крышка… за воротами?

– Что? – задремавший перед компьютером Бакчеев вздрогнул от неожиданности.

– То есть, я хочу спросить, можно ли пробраться на территорию через канализацию? – поправила себя Катя.

– Какую канализацию? – теткин муж недоуменно таращился на нее, спросонья с трудом осмысливая вопрос.

Он снял очки, энергично потер пальцами глаза и наконец понял.

– Нет, нельзя, – ответил он. – Это местная канализация с очень узкими трубами. Пролезет разве что кошка.

– Жалко… – расстроенно произнесла девушка. – А я подумала, может быть крышка люка не случайно осталась открытой?

– Если бы можно было проникнуть на территорию через люк, злоумышленнику вряд ли понадобилось бы зеркало, – резонно заметил Бакчеев старший.

– Да… – смутилась Катя. – Я об этом не подумала.

Борис Андреевич снова водрузил очки на нос и внимательно посмотрел на нее.

– Но я скажу охране, чтобы они еще раз проверили канализационный колодец, чтобы исключить провал грунта или… Или подкоп.

Он недолго помолчал и серьезно произнес:

– Теперь я уверен, что был прав, когда попросил вас поговорить с людьми. Вы смотрите на вещи с непривычной стороны, и в ваших рассуждениях отсутствует логика. Возможно это именно то, что нам сейчас нужно…

Катя смутилась еще больше. Похвала руководителя проекта была двусмысленной. Что-то вроде: ты такую глупость сморозила, что в ней даже что-то есть.

– Извините, я пойду, – она бочком выскользнула из библиотеки и, вернувшись в свою комнату, снова уткнулась в список подозреваемых.

"Понятно, что с Геннадием ничего не понятно. Оставим его пока. – решила девушка. – Кто там у нас следующий?"

Следующей в списке была баба Валя. Катя решила поставить её номером два только потому, что знала о ней чуть больше, чем о Султане и его жене. Баба Валя живет здесь давным давно и, по словам Нонны, не подозревает о проводимой здесь работе. Предположим, сбежавший Аркадий, которого она знает много лет как дачного соседа, вступил в ней в контакт, когда она в очередной раз ходила за молоком в деревню, и попросил её о мелкой услуге: пронести на территорию зеркало и быстренько спрятать его на какой-нибудь заброшенной даче, а чуть позднее разбить его и закопать осколки. Просьба странная, но Аркадий мог сочинить какое-то правдоподобное объяснение. Катя имела возможность убедиться, что, когда хотел, тот мог быть весьма обаятельным и убедительным.

С другой стороны, в момент колебаний временной кривой Валентина Михайловна должна была находиться дома со своим племянником. А что, если с ней в контакт вступил не Аркадий, а этот мутный Петр Антонович с аналогичной просьбой протащить зеркало внутрь? Уж ее-то охрана точно не проверяет. Девушка вспомнила бабкино ружье и недоверчиво сморщилась. Очень уж подозрительно отнеслась Валентина Михайловна к новому родственнику, чтобы вот так, вдруг, начать выполнять его просьбы. А может быть он сообщил ей нечто такое, что перевернуло её мнение? Например, о ее потерянных родственниках?…

"Как много "может быть”, – с досадой вздохнула девушка.

Она припомнила толстенькую неуклюжую фигуру Петра Антоновича и скептически усмехнулась. Его наивное лицо и простодушные маленькие глазки категорически не вязались с образом вражеского агента. Хотя, с другой стороны, почему бы шпиону не выглядеть Божьим одуванчиком? Весьма успешная маскировка.

Так, кто там остался? Султан и его жена. Про них Катя знала только, что они женаты четыре месяца, два из которых постоянно ругаются. Весь день они мелькали на соседнем участке, то выходя на улицу, то скрываясь в доме. Пока Катя с Нонной гуляли, а Борис спал они могли находиться где угодно.

Кстати, Борис спал. Это важно. Ведь если бы он не спал, то кража была бы невозможна!

"Про то, что он решил вздремнуть и оставить библиотеку с сейфом без присмотра знали только мы с Нонной, – подумала Катя, и тут же себя поправила: – или любой, проходивший в это время мимо открытого окна кухни. Оно расположено довольно высоко, и кто угодно мог слышать все, что говорят внутри, оставаясь незамеченным.”

Девушка попыталась вспомнить видела ли она из окна Султана или Анжелу во время этого разговора, но ничего не припомнила. А ведь им было бы легче всех незаметно подойти к дому с соседнего участка…

Она легла головой на подушку и снова стала перебирать версии и подозреваемых, напряженно глядя в потолок. Чтобы лучше думалось, девушка прикрыла глаза и, незаметно для себя, заснула. Она не слышала, как ворочалась, лежа без сна в своей комнате Нонна, а из библиотеки посреди глубокой ночи раздавались странные приглушенные звуки.

***

Аркадий сидел в комнате, насквозь пропитанной табачным дымом, совершенно один. Хозяин кабинета задерживался уже на полчаса. Аркадий нетерпеливо вскочил на ноги и стал ходить взад и вперед по кабинету. На его сосредоточенном лице время от времени мелькала самодовольная усмешка.

Наконец входная дверь открылась и вошел Хлебников. Он неспешно кивнул Аркадию и прошествовал на свое место за столом.

– Я вас слушаю, – произнес он бесцветным голосом, прикуривая очередную сигару.

Младший Бакчеев уселся в кресло напротив и радостно потер руки.

– Вам надо благодарить меня и мою предусмотрительность, – покровительственно произнес он.

Хлебников вопросительно приподнял левую бровь.

– Именно я спланировал все так, чтобы наш агент в зоне Б задержался там на некоторое время после операции, – Аркадий гордо вскинул голову. – И вот результат!

Правая бровь Хлебникова тоже поползла вверх. Бакчеев выдержал величавую паузу и значительно пояснил:

– Наш человек продолжил наблюдение за домом сегодня вечером и узнал чрезвычайно важную информацию. Мы полагали, что после исчезновения последнего шлема проект "Персей" прекратит свое существование, но это оказалось не так.

Приподнятые брови хозяина кабинета опустились и грозно съехались к переносице.

– Что это значит? Вы заверили меня, что после того, как шлем будет у нас, нам больше никто и никогда не сможет помешать. А теперь вы заявляете, что это не так?

Глаза его полыхнули недобрым огнем, кулаки сжались, но на Аркадия эти проявления гнева не произвели ни малейшего впечатления.

– Не волнуйтесь, – молодой человек вальяжно развалился в кресле и беспечно махнул рукой. – У нас нет повода для беспокойства. Кто предупрежден – тот вооружен, не правда ли?

– Продолжайте, – губы Хлебникова сжались в узкую полоску.

– Второй защитный шлем уже у нас, но оказалось, что возможно существует еще некоторое количество материала, из которого он был изготовлен. Заполучив этот материал, проект продолжит свою работу.

Хозяин кабинета молчал, не сводя с собеседника напряженного взгляда.

– Я знаю как сделать так, чтобы покончить с ними раз и навсегда! – торжественно объявил Бакчеев младший. – Я разработал блестящий план, который похоронит даже намек на возрождение проекта.

– Еще один план? – саркастически улыбнулся курильщик.

– Да! Сейчас ситуация на объекте сложилась самым благоприятным для нас образом. Благодаря мне большая часть группы уехала в город и не сможет вернуться, пока зону не откроют. Мы должны воспользоваться этим и получить информацию о материале для шлемов, которую ждет мой брат.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Хлебников. – Приступайте к осуществлению.

Он отвернулся, взял с края стола толстую папку и уткнулся в документы.

– Вы что, не хотите послушать в чем состоит мой план? – Бакчеев-младший был обескуражен.

– Зачем? – хозяин кабинета поднял равнодушные глаза на собеседника. – Это ваш план. Ответственность за результат целиком и полностью лежит на вас.

Он сделал ударение на последних словах и вернулся к чтению.

– В результате моего плана у нас будет не два шлема, а три! – возбужденно воскликнул Аркадий.

– Я понял, – холодно произнес Хлебников, затушил в пепельнице сигару и тут же потянулся за новой.

– Тогда я пошел?… – Бакчеев быстро поднялся с кресла и направился к двери.

Курильщик молча кивнул и проводил его долгим оценивающим взглядом.

День третий

Катя приоткрыла один глаз, просыпаясь, увидела, что яркое солнце заливает комнату и испуганно подскочила на кровати. Проспала? Но быстрый взгляд на ручные часы успокоил. Стрелки показывали без малого десять утра. Девушка быстро умылась, натянула на себя первое что подвернулось под руку и помчалась вниз. Порученное ей ответственное задание заставляло торопиться и перепрыгивать через две ступеньки сразу.

На кухне Катя застала Нонну, разговаривающую с электрическим чайником.

– Как тебе не стыдно, – укоризненно выговаривала она ему. – Добропорядочные чайники так себя не ведут!

У Нонны, как у всякого приличного экстрасенса, были проблемы с техникой. Лампочки в ее присутствии гасли и зажигались сами по себе, утюг постоянно норовил перегореть, а более сложная аппаратура начинала сходить с ума. По этой причине Нонна так и не освоила компьютер, хотя очень старалась.

Сейчас она боролась с чайником, который отключался не успев закипеть, стоило ей только отвернуться.

– Доброе утро, Нонна Пална!

– Доброе утро, Катенька, – обернулась толстушка и озабоченно покачала головой. – Не такое уж оно и доброе.

– А что случилось? – насторожилась девушка.

– Боренька заболел, – огорченно поведала Нонна. – Простыл. Чихает, кашляет, температура поднялась, а я чай ему не могу согреть – не закипит никак!

Она с досадой посмотрела на чайник.

– Человек заболел. Ясно тебе? А ты отключаешься! – сердито попеняла она пузатому прибору.

Чайник виновато мигнул зеленой лампочкой, зашумел и выпустил струю пара.

– То-то же, – одобрительно заметила старушка и потянулась за чашкой. – Тебе налить?

– Нет, я – кофе, – отказалась девушка, подходя к кофеварке.

Она налила полную кружку, соорудила бутерброд с сыром и быстро все это в себя запихнула. Нонна тем временем поставила на поднос чай, лимон и мед, и собралась отнести все наверх.

– Давайте, я отнесу, – проглатывая последний кусок, предложила Катя.

– Давайте, – согласилась толстушка и неодобрительно поджала губы. – Ох уж эти мужики… Когда болеют, ну прямо конец света! Борис с утра рычит, всех от себя гонит. Соплями заливается, а хорохорится – не надо мне никакого чаю! Уходите, говорит, отсюда, чтобы не заразиться. Людмила звонила. Узнала, что он приболел и хотела приехать, так он на нее так рявкнул, что даже я испугалась. Потом еще Косте перезвонил и велел ее сюда не пускать ни в коем случае.

– Понятно, – кивнула девушка.

Она хорошо знала, что некоторые люди, почувствовав недомогание, становятся весьма капризными. Её бывший сосед, бравый полковник в отставке, который как-то раз в одиночку скрутил во дворе трех хулиганов, если ему вдруг случалось чихнуть больше четырех раз подряд, собирал вокруг себя всю семью и слабым голосом раздавал им последние указания. Он скорбно закатывал глаза, отодвигал руку жены со стаканом воды и аспирином и с мукой в голосе говорил : "Ничего не нужно! Не утруждайте себя, и дайте мне спокойно умереть!" Катя каждый раз добросовестно осматривала "умирающего" по просьбе соседки и, ничего не обнаружив, рекомендовала обильное питье, витамины и покой, но как-то раз, вытащенная из постели в три часа ночи по очередной ложной тревоге, не устояла перед искушением и предложила: "И то правда. Давайте дадим человеку спокойно умереть.” Не ожидавший от доктора такой подлости полковник выпучил глаза и издал совершенно здоровое, громкое и возмущенное “Чего-о-о?” После этого случая Катю к нему приглашать перестали.

Девушка подхватила поднос обеими руками и поспешила в библиотеку. Дверь была закрыта, и она постучала в нее ногой.

– Мде дисего де дуздо, уходиде! – раздался в ответ гнусавый голос.

"Ему ничего не нужно, – усмехнулась про себя Катя. – С таким-то насморком!"

Библиотечная дверь открывалась наружу. Поскольку руки были заняты, девушка изловчилась и поддела дверную ручку ногой.

– Нужно, – уверенно сказала она, открывая проход. – Вам просто необходим горячий чай с медом!

Она вошла внутрь и, не обращая внимания на невнятные протесты родственника, поставила поднос на стол. Борис Андреевич, нахохлившись, сидел за компьютером и выглядел действительно неважно. Из под влажного полотенца, обмотанного вокруг головы, на девушку смотрели слезящиеся глаза под толстыми стеклами очков. Шея, подбородок и даже рот старшего Бакчеева были укутаны толстым шерстяным шарфом, над которым торчал только нос. Он поминутно чихал, кашлял и кутался в свою домашнюю куртку и плед.

– О-о-о-о! – сочувственно протянула девушка. – Где же вы так простудились? Давайте я ваше горло посмотрю?

– Нет! – гневно прохрипел родственник, прикрываясь от нее руками. – Я же сказал Нонне, чтобы ко мне никто не заходил!

– Хорошо, хорошо, я уже ухожу, – поспешно отступила назад Катя. – Но чай выпейте обязательно.

Борис Андреевич нехотя кивнул и придвинул к себе чашку.

– Больсе попдосу бедя де беспокоить! – прогнусавил он из-под шарфа.

– Не буду беспокоить, – покладисто согласилась девушка и повернулась уходить.

У самого выхода она обернулась и все-таки рискнула спросить:

– А вам ничего не ответили?

– Сего не ответили? – слезящиеся глаза Бориса Андреевича недоуменно заморгали из-под полотенца.

– Про материал для других шлемов, – напомнила девушка. – Нашли?

– Нет, – раздраженно ответил тот после минутного замешательства. – Уходите!

Бакчеев отвернулся и демонстративно уткнулся в бумажки на столе.

– Уже ушла, – сочувственно произнесла Катя и выскользнула из комнаты, вновь удивляясь про себя, как обычная простуда может изменить человека.

Она предупредила Нонну, уютно устроившуюся в кресле с книжкой, что будет недалеко и выскочила на улицу. Если она хочет успеть поговорить со всеми подозреваемыми, то надо спешить. Тут же девушка поняла, что не знает где искать Геннадия и пришлось вернуться на кухню.

– Нонна Пална, а где Гена живет? – спросила она.

– А вам зачем? – толстушка оторвалась от книги и подозрительно посмотрела на нее поверх очков.

– Часы в библиотеке отстают. Борис Андреевич хотел, чтобы он посмотрел, – быстро соврала Катя.

– Второй дом справа от сторожки, зеленый забор, – ответила Нонна, возвращаясь к книге.

Не успела Катя выйти на крыльцо, как сзади раздался оклик.

– Катя, стойте! Держите, – старушка выскочила из кухни, протягивая девушке электрочайник. – Пусть и чайник посмотрит заодно, а то я с ним замучилась.

– Хорошо, – согласилась Катя, радуясь, что у нее появился предметный повод для визита, и не придется с порога приставать с вопросом: "Где вы были вчера в такое-то время?"

Она прижала чайник к груди и заторопилась вниз по дороге. Нужный дом нашелся сразу. Зеленая калитка оказалась закрыта на деревянную щеколду.

– Эй! Есть кто-нибудь дома? – закричала девушка через забор.

Серая дача равнодушно смотрела на Катю пустыми окнами и молчала. Она подождала еще немного и, не услышав ответа, решила пройти внутрь.

"Человек ведь может быть в подвале или в задней комнате и не услышать," – рассудила она.

Катя отодвинула щеколду, пересекла дорожку и поднялась на крыльцо. На энергичный стук в дверь тоже никто не ответил.

– Эй! – снова крикнула она, обращаясь к приоткрытому окну на втором этаже.

В окне шевельнулась занавеска, и Катя застучала сильнее, но в ответ вновь не раздалось ни звука. Девушка попробовала потянуть ручку на себя. Дверь оказалась незаперта и отворилась со зловещим скрипом. От этого скрипа ей на ум пришли все детективные истории, в которых следователь приходит, чтобы допросить свидетеля и находит труп, и у нее по спине побежали мурашки.

Она осторожно просунула голову внутрь и дрожащим голосом повторила:

– Кто-нибудь дома?

– Что вам нужно? – раздался сзади сердитый возглас.

– Ай! – Катя испуганно отпрянула назад и обернулась.

Пузатый металлический чайник выскользнул из её рук и, громко брякая, пересчитал все ступеньки крыльца.

– Что вам нужно? – сурово повторил приближающийся хозяин дома.

– Вас, – смущенно призналась Катя.

– Вот он я, – недовольно буркнул Геннадий.

Он подобрал чайник с земли и стал неспешно подниматься по ступенькам. Поднявшись на крыльцо, он молча протянул его девушке.

– Это я вам принесла, починить. Кричала-кричала, никто не отзывается, я думала, что вы не слышите, – заторопилась оправдать свое вторжение она.

Гена опустил руку с чайником, пожал плечами и шагнул к приоткрытому входу.

– Починю, – коротко произнес он и хотел закрыть дверь за собой, но Катя вовремя вспомнила о своей разведывательной миссии и успела шагнуть вперед. Теперь он не мог захлопнуть дверь, не придавив ей ногу.

– Я подожду пока вы будете чинить, – объявила она. – Нам чайник срочно нужен.

Белобрысый Геннадий мрачно взглянул на несчастный электроприбор, на блестящих боках которого от падения образовались несколько вмятин, повернулся и прошел в дом.

Катя решила расценить это как приглашение и быстро проскользнула следом. Из прихожей хозяин сразу же повернул налево и, знакомая с типовой планировкой здешних домиков девушка поняла, что они идут в кухню.

– О! – не сдержала восторженного восклицания Катя, переступив порог комнаты. – Как у вас тут… Чисто!

Это действительно была кухня, но подходила она скорее не одинокому мужчине, а какой-нибудь фанатичной домохозяйке. Все здесь было начищено, надраено и расставлено по местам. На тарелках, стоявших на открытых полках, ни пылинки; старая газовая плита была такой ослепительно белой, словно на ней никогда в жизни не готовили, а ковшики и сковородки, висевшие на стенных крючках, сверкали, как новые, хотя видно было, что им немало лет. В кухне легко и приятно пахло пряными травами, только Катя никак не могла определить чем именно.

Гена не обратил внимания на восторги девушки. Не говоря ни слова, он достал из шкафчика чемодан с инструментами, убрал скатерть с обеденного стола и поставил на него пострадавший чайник.

Катя решила, что с таким нелюбезным хозяином она тоже может быть слегка невежливой, и без приглашения опустилась на стул напротив. Откуда бы завести разговор? Она снова оглядела комнату. Стены кухни украшал большой портрет дородной пожилой женщины, несколько старых открыток с цветами и вышитое крестиком изречение “Vier Augen sehen mehr als zwei” в деревянной рамке.

Катя напрягла свои скудные познания в немецком и сумела перевести: четыре глаза видят больше чем два.

"Это в каком смысле? – задумалась она. – Типа "один ум хорошо, а два лучше"?

Взгляд скользнул ниже картинки на комод, где лежал большой кожаный футляр для очков, и из глубин памяти выскочил детский стишок "у кого четыре глаза тот похож на водолаза".

"Если совместить, то получится – один водолаз хорошо, а два лучше, – пронеслось в голове, и Катя рассердилась на себя. – Хватит выдумывать всякую ерунду. Ты сюда не за этим пришла.”

– Это ваша мама? – указывая на портрет, решилась начать она.

– Угу, – не поднимая головы от чайника, ответил белобрысый.

Катя вспомнила рассказ Нонны и подумала, что расспросы о покойной матери, которая долго болела, не самое лучшее начало для разговора.

– У вас так чисто и аккуратно, – переменила она тему. – Неужели вы сами всё делаете по дому?

– Угу, – равнодушно повторил хозяин.

– Какой вы молодец! – не сдавалась девушка и вспомнила свою ложь про часы. – И часы починить можете?

– Угу, – ответы Геннадия разнообразием не отличались.

Кате надоели хождения вокруг да около и она пошла в атаку.

– А вы, случайно, вчера с двух до трех дня их не чинили?

Гена отложил отвертку и уставился на девушку, словно впервые её увидел.

– Какие часы? – удивленно спросил он.

– В библиотеке у Бориса Андреевича, – напирала Катя.

Хозяин дома недоуменно поморгал, наморщил лоб и отрицательно мотнул головой.

– Нет.

– А что вы делали вчера после обеда?

– Дома был, – невозмутимо пожал плечами Геннадий и вернулся к чайнику.

"Да-а-а, разговор совсем не получается, – с досадой подумала девушка. – Что бы еще такое спросить?"

– Вы знаете, – она заговорщически понизила голос. – Вчера нашли зеркало! Разбитое!

– Слышал, – равнодушно произнес белобрысый, не прерывая работы.

– Как вы думаете, как оно могло сюда попасть?

– Не знаю, – голос его звучал спокойно, руки двигались четко и уверенно.

Катя помимо воли залюбовалась, как ловко двигались его работящие пальцы, когда он откручивал болты и зачищал концы электропровода.

– Ну, может, хоть какие-то идеи есть? – не сдавалась она.

Белобрысый закончил прикручивать винтики на место и аккуратно поставил чайник перед собой.

– Готово, – он спокойно посмотрел девушке в глаза и добавил: – Никаких идей у меня нет. Меня Константин Сергеевич уже об этом спрашивал.

– Понятно… – разочарованно произнесла Катя. – Ну… Я тогда пойду. Спасибо.

Она поднялась со стула и взяла чайник.

– А чем это у вас тут так хорошо пахнет? – спросила она напоследок.

– Что? – не понял Геннадий, потом потянул носом воздух и уловил знакомый запах. – А-а-а… Это анисовая настойка. Гастрит у меня разыгрался.

Он положил последнюю отвертку в чемоданчик с инструментами и перевел взгляд на портрет на стене. Глаза его потеплели.

– Матушкин рецепт, – негромко произнес он. – Лучше всего помогает…

Катя заметила влажный блеск в его глазах и ей стало стыдно. Она поняла Нонну, когда та отказывалась верить, что Гена может быть сообщником Хлебникова. Человек, испытывающий такую трогательную любовь и привязанность, не способен стать предателем.

Девушка спешно покинула дом за зеленым забором и вернулась на Бакчеевскую дачу. Нонна по-прежнему сидела в кресле с книгой в руках. Услышав Катины шаги, она подняла голову и приветливо улыбнулась.

– Что читаем? – бодро поинтересовалась Катя.

Толстушка замялась с ответом.

– Сидни Шелдона, – смущенно призналась она после небольшой паузы.

– Да? – удивилась девушка. – А я думала что-нибудь типа "Основы погружения в нематериальный мир" или "Талисманы и магические знаки”.

Внезапно ей пришла в голову новая мысль.

– Нонна Пална, – торжественно воззвала она к румяной старушке. – Раз детективы и вам не чужды, то вы должны помочь следствию!

– Чему помочь? – опешила та.

– Следствию, – твердо повторила девушка. – Вы экстрасенс или где, в конце концов!

– Ээээ… – озадаченно протянула Нонна, не зная что сказать.

– Я помню всё, что вы мне говорили, – Катя энергично взмахнула рукой, отметая все возможные возражения. – Про ненадежность экстрасенсорных данных и все такое, но надо хотя бы попытаться! Давайте пойдем на то место, где нашли закопанные осколки зеркала, и вы попробуете там что-нибудь уловить? Пойдет информация – хорошо, не пойдет – ну и ладно. Будем искать другие возможности. Но мы не можем сидеть сложа руки!

Толстушка некоторое время неуверенно отнекивалась, но Катю нелегко было сбить с толку. Всю энергию, нерастраченную во время разговора с Геннадием, она обратила на Нонну Палну, и та в конце концов сдалась.

– Ну, хорошо, – осторожно произнесла она. – Давай попробуем. Может, Бориса предупредить?

– Не стоит, – возразила девушка. – Ему сейчас не до нас.

– Да уж, – согласилась Нонна, вспомнив гнусавый крик Бориса по телефону на собственную жену, и пошла переодеваться.

– Заснул, похоже, – поделилась она с Катей, вернувшись со второго этажа в синих трениках и ядовито-малиновых кроссовках. – Я заходить не стала. Под дверью подслушала – тихо у него.

– Вот и отлично, – обрадовалась Катя и заторопилась к выходу. – При простуде сон – лучшее лекарство. Пошли!

Женщины вышли из дома, приветственно помахали Султану и Анжеле, загоравшим на своем участке, и направились вверх по дороге. На выходе из калитки Катю осенила еще одна мысль. Она резко остановилась, и топающая за ней старушка наступила ей на пятку.

– Ой! Мы опять оставляем Бориса Андреевича спящим, а эти… – девушка тревожно нахмурилась и кивнула в сторону соседней дачи, – … поблизости. Всё, как вчера!

– Ну и что? – спокойно возразила ей Нонна. – Во-первых, сейчас он спит в библиотеке, а во-вторых, шлема уже нет и красть больше нечего.

– Да, действительно, – со вздохом, согласилась Катя. – Всё уже сперли…

Они подошли к забору девятнадцатой дачи, за которым собака обнаружила закопанные осколки. Девушка осмотрелась по сторонам. Вокруг никого нет, никто их не увидит. Немного вверх по дороге, с участка бабы Вали, доносился лай Багиры. Судя по уверенному хозяйскому гавканью, та прекрасно освоилась на новом месте.

Женщины заговорщически переглянулись и прошмыгнули в покосившуюся калитку. Катя подвела румяного экстрасенса к нужному месту. Свежая яма чернела неровным прямоугольником.

– Здесь, – прошептала девушка, пропуская спутницу вперед.

Нонна посмотрела по сторонам, недовольно поморщилась и опустилась на коленки. Она закрыла глаза, вытянула руки над ямой и начала тихонько раскачиваться.

Катя затаила дыхание, следя за ее ритмичными монотонными движениями.

Толстушка молчала, только выражение её лица неуловимо менялись: то взлетят вверх брови, то опустятся уголки рта. Так продолжалось минут пять, а может, и все десять. Девушка потеряла счет времени. Внезапно Нонна резко выдохнула и открыла глаза.

Катины глаза восторженно вспыхнули.

– Ну, что?

– Ничего, – сердито ответила толстушка и одарила девушку раздосадованным взглядом. – Я предупреждала!

– Вы ничего не почувствовали? – разочарованию не было предела.

– Нет, – твердо повторила Нонна, помолчала и нерешительно добавила: – Я только все время слышала слово "старая".

– Старая? – оживилась Катя. – А что это значит?

– Понятия не имею, – экстрасенсорная бабулька пожала плечами и, кряхтя, поднялась на ноги. – Но это единственное, что я четко уловила.

– А что сочетается с этим словом? – не отставала от неё девушка. – Старая дача? Старая тайна? Старая … Э-э-э… Рама от зеркала? Старая…

Она задумалась, подбирая очередной вариант.

– Старая дура! – громко раздалось из-за забора.

Катя и Нонна Павловна дружно вздрогнули от неожиданности.

– Я? – изумленно выкатила глаза толстушка.

Катя растерянно развела руками.

Нонна воинственно сдвинула брови и бросилась к забору, чтобы посмотреть, кто там её оскорбляет. Девушка резво метнулась следом. Обе просунули головы в дыру, проделанную накануне Багирой, и взору их предстал Петр Антонович, быстро идущий прочь от бабы Валиной дачи. Лысина племянника неестественно блестела на солнце, а плечи и грудь были явно мокрыми. Время от времени мужчина оборачивался назад и потрясал кулачками в сторону домика под виноградом.

– Э-эх! – в сердцах выкрикнул Петр Антонович, поравнявшись с дырой в заборе.

Он был крайне расстроен и не замечал ничего вокруг.

– Кто старая дура, а? – грозной фурией высунувшись из пролома набросилась на него Нонна.

– Ва…Ба…Ма… – толстяк от неожиданности потерял дар речи и испуганно замахал руками.

– Да я тебя знать не знаю! – разорялась толстушка, потрясая кудряшками.

– И-ик! – громко икнул племянник и признался: – Я вас тоже…

– Не знаешь, но дурой обзываешь! – гневно ткнула в него пальцем та.

– Что вы, что вы, – оправдывался Зотов. – Я не обзывал!

– Я не глухая, – оборвала его Нонна. – Только что старой дурой меня назвал!

– Я не вас… Я не дурой… То есть дурой, но не вас… – путался в объяснениях сбитый с толку Петр Антонович.

– А кого? – презрительно прищурилась Нонна и махнула рукой в сторону Кати. – Ей до старости далеко.

– Да я вас даже не видел! – воскликнул племянник. – Конечно, мне не следовало так говорить, но Валентина Михайловна, она… Вылила на меня кастрюлю лапши. Я и не сдержался, обозвал её… Ну… Вы слышали… – смутился он.

– Так это ты про бабу Валю? – удивилась Нонна и сменила гнев на милость. – А за что она на тебя с кастрюлей?

– Ни за что! – обиженно воскликнул толстяк, смахивая с плеча кусочек морковки.

– Ни за что не бывает, – не поверила ему старушка.

– Нет, правда! Посудите сами. Я хотел как лучше, заботу проявил, ведь она здесь живет совсем одна, а могла бы переехать к родной сестре.

– Ты что, предложил ей продать дом? – догадалась Нонна и усмехнулась. – Тогда понятно, почему она тебя лапшой окатила.

– Не только лапшой! Еще и половником стукнула, – пожаловался племянник. – А что особенного в продаже дачи? Я ведь ей предлагал поселиться рядом с родной сестрой, а она…

Он горестно махнул рукой и лапша, прилипшая к рукаву, упала на землю.

– К сожалению, у Валентины Михайловны был очень неудачный опыт с продажей недвижимости, – пояснила Катя.

– Неудачный? – лицо Петра Антоновича вытянулось. – Это насколько же он был неудачный, чтобы живых людей половниками лупить!

– Очень неудачный, – заверила его Нонна.

– Но я же не знал! – воскликнул толстяк и посмотрел назад, на дачу бабы Вали. – Эх… Нехорошо получилось…

– Чего уж хорошего, – согласилась толстушка, укоризненно покачав головой.

Катя с сочувствием посмотрела на пострадавшего племянника и хотела было ему сказать, что характер у бабы Вали взрывной, но отходчивый, но не успела. Любопытный Зотов быстро шагнул к забору и попытался заглянуть внутрь.

– А что это вы тут делаете? – недоуменно уставился он на раскопанную яму.

– Огород копаем, – быстро ответила Катя.

– А… чем? – не увидев рядом орудий труда, удивился тот.

– Руками, – сердито отрезала Нонна, подаваясь вперед и стараясь закрыть собой место раскопа. – Еще вопросы есть?

– Нет, нет, – Петр Антонович поспешно отступил назад.

Нонна тоже отодвинулась от забора и виновато вздохнула.

– Ох, – с досадой шепнула она Кате: – черт знает, что со мной творится после этих сеансов! И чего я на человека набросилась?

– Сам напросился, – так же шепотом успокоила ее девушка.

Внезапно её осенила новая мысль. Она повернула голову и подозрительно прищурилась на толстяка.

– А у меня есть вопрос! Как вы проникли внутрь? Зона ведь закрыта?

– Какая зона? – удивился Петр Антонович, и Катя прикусила язык.

– Ааа… Мэээ… Зона отдыха, – нашлась она. – Здесь зона отдыха. Вы что, не знали?

– Нет, – простодушно ответил племянник и указал рукой в сторону сторожки. – Меня ваш охранник впустил.

"Как странно, – нахмурилась девушка. – Кентавр четко сказал, что закрывает территорию, и никто сюда не войдет и не выйдет!"

Нонна тем временем обогнула забор, вышла из калитки и поравнялась с толстяком.

– У вас весь пиджак промок, – посочувствовала она ему.

– Да, уж, – тяжело вздохнул тот.

– Давайте я почищу, – предложила толстушка, движимая угрызениями совести.

Племянник откровенно обрадовался.

– Правда? – и стеснительно замялся. – Что вы, не стоит беспокоиться.

– Пошли, чего там, – дружелюбно подтолкнула его экстрасенс, и они дружно засеменили вниз, как два колобка.

Девушка с задумчивым видом направилась следом. Когда она сделала шаг, чтобы выйти из калитки на улицу, произошло невероятное. Катя абсолютно четко видела свою правую ногу, идущую вперед, как вдруг неведомая сила приподняла ее вверх и потащила назад.

– К-куда? – недоуменно произнесла она, даже не успев испугаться, и тут же чья-то рука закрыла ей рот.

– Тишшше! – прошипел в ухо странно знакомый голос.

Хватка, державшая ее ослабла, и девушка снова почувствовала землю под ногами. Она стремительно обернулась и радостно воскликнула:

– Коля!

– Тише! – сморщился чейзер и умоляюще приложил палец к губам.

– Хорошо, – перешла на обрадованный шепот Катя: – Что ты здесь делаешь?

– Кентавр послал. Следить за ним, – коротко ответил он, показав глазами в сторону удаляющегося Петра Антоновича.

Чейзер выглядел гораздо лучше, чем когда Катя видела его в последний раз. Отек и синяки на нижней челюсти от удара сапога наемника почти прошли, оставив небольшую припухлость, отчего Коля слегка пришепетывал.

– А вы что тут с Нонной делали? – строго спросил он в свою очередь.

Девушка бросила разочарованный взгляд на раскопанную землю.

– Пытались задействовать её экстрасенсорные способности, – вздохнула она.

– И как? – заинтересовался чейзер.

– Никак, – призналась Катя. – Она, правда, услышала одно слово – "старая", но к чему его привязать мы не знаем. Тебе ничего не приходит на ум в связи с этим словом?

Она с надеждой заглянула в лицо чейзеру.

Тот подумал и отрицательно покачал головой.

– Нет, не приходит. Зачем вы вообще этим занялись? – недовольно нахмурился он.

– Мы ведем расследование, – гордо расправила плечи Катя. – То есть я веду расследование!

Заметив Колин недоверчивый взгляд, она добавила:

– Меня Борис Андреевич попросил!

– Тебя? –произнес он, не скрывая своего удивления.

– Ты что, не веришь? – возмутилась она и обидчиво поджала губы.

– Верю, верю, – поспешно сказал чейзер и заторопился. – Тогда тем лучше, мне не придется к нему заходить. Запоминай, перескажешь ему слово в слово. Кентавр просил передать, что Султан на прошлой неделе закрыл свой счет в банке. Снял всю оставшуюся сумму и закрыл счет. Перед этим он в течение трех последних месяцев несколько раз снимал крупные суммы. Запомнила?

– Да, – послушно повторила Катя, и глаза ее удивленно расширились. – А что это значит?

– Понятия не имею, – пожал плечами чейзер. – Мне велено передать – я передаю, а что это значит, пусть Борис Андреевич думает. Моя задача – следить за племянником. Сейчас Нонна ему пиджак почистит, и я его поведу обратно до города, там меня другие сменят. Он двадцать четыре часа в сутки под присмотром.

– Ты что, хочешь сказать, что сейчас он под присмотром Нонны? – ахнула девушка. – Да она же за собой толком присмотреть не может!

– Не кричи! – сморщился Коля. – Без тебя знаю какой из Нонны сторож. Вон, смотри, видишь кусты шевелятся?

Он указал рукой в направлении Бакчеевской дачи.

– Сейчас его Иван ведет.

– А-а-а, – успокоилась девушка и подняла на гейзера горящие от любопытства глаза. – Вы что-нибудь уже обнаружили?

– Не знаю, – задумчиво ответил тот. – По-моему, ничего особенного. Если он не тот, за кого себя выдает, то он чертовски хорошо подготовлен.

– И поэтому Кентавр стал подозревать Султана? – ахнула Катя.

– Да не знаю я кого он подозревает, – недовольно отмахнулся Коля и повернулся к забору. – Думаю, просто проверяет абсолютно всех. Всё, я пошел. Пока!

Он высунул голову на улицу, огляделся, быстро пересек дорогу и исчез в кустарнике на противоположной стороне улицы.

Катя бросила прощальный взгляд на место захоронения осколков и потихоньку двинулась вниз к своему дому. В голове крутились Гена с чайником, баба Валя с кастрюлей лапши и облитый ею племянник. Все это никак не складывалось в общую картину.

"Ах, да, – вспомнила она. – Мне надо передать Борису Андреевичу информацию про Султана.”

Она ускорила шаг, но, проходя мимо дачи, где обитали Султан и Анжела, притормозила.

"Когда мы с Нонной уходили, начальник проекта спал… Да и вообще не хочет никого видеть… К тому же, мне самой нужно поговорить с этой парочкой, – подумала она и уверенно толкнула калитку соседней дачи. – Успеется. Сообщу ему про Султановские манипуляции с деньгами позже.”

– Добрый день! – крикнула она, заходя внутрь.

Белокурая Анжела приподнялась с шезлонга и прикрыла глаза ладонью, чтобы рассмотреть, кто пришел.

– Здравствуйте! – протяжно приветствовала она девушку и неспешно поправила шляпу.

Катя подумала, что за время пребывания на даче Анжела провела столько времени на солнце, что должна была уже сгореть до волдырей, но, подойдя поближе, разглядела густой слой солнцезащитного крема на теле.

"Предусмотрительная дамочка,” – отметила она про себя, а вслух сказала, как можно дружелюбнее:

– Прекрасная сегодня погода.

Жена Султана смерила её оценивающим взглядом и снизошла до беседы.

– Да, – с томным вздохом ответила она. – Жара.

– Как вам здесь отдыхается? – Катя продолжила светский разговор.

Анжела сморщилась.

– Скукота, – недовольно скривила она пухлые губки и капризно добавила: – Султанчик сказал, что мы сможем поехать домой только через несколько дней. Я из-за него свою очередь у массажиста пропустила.

Дамочка внимательно посмотрела на свои длинные ногти и неожиданно поинтересовалась:

– А где ваша собака?

– Собака? – растерялась Катя и махнула рукой куда-то в сторону. – Там.

– Вы без нее скучаете? – понимающе покачала головой Анжела.

– Ну… Не то что бы… – замялась девушка.

Не будешь ведь сразу признаваться, что как только Багира оказывается рядом, начинаются неприятности.

– И я скучаю, – тоном обиженного ребенка произнесла блондинка.

Катя изумленно подняла брови. С чего это она скучает по собаке, которую видела один раз в жизни? Но тут же подумала, что дама имеет в виду другого пса.

– У вас тоже собака? – понимающе улыбнулась Катя.

– У меня? – в свою очередь удивилась собеседница и брезгливо наморщила носик. – Мне только собаки не хватало!

Она протянула руку, подхватила и накинула на плечи халат. Катя заметила, как напряглись ее бицепсы, и поняла, что мадам регулярно посещает спортзал и находится в прекрасной физической форме.

– Султан привез меня сюда, а сам удрал к мужикам. Это я без него скучаю! – сварливым голосом произнесла она.

– А-а-а-а… – протянула Катя, не зная что сказать.

– Хотите выпить? – Анжела внезапно сменила тон на дружеский, наклонилась и вытащила из-под лежака поднос с кувшином и стаканами.

Катя увидела кусочки льда, плавающие в графине, и у нее мгновенно пересохло в горле. На улице и впрямь было не по-майски жарко.

– Хочу, – с готовностью кивнула она, присаживаясь на соседний шезлонг.

Анжела щедро плеснула бледно-коричневую жидкость в высокие стаканы и протянула один девушке. Катя неосторожно выпила содержимое залпом и… перестала дышать. От прозрачного напитка горло обожгло огнем, а глаза полезли на лоб. Катя закашлялась, с трудом восстановила дыхание и вытерла выступившие слезы.

– Что это? – еле выговорила она севшим голосом.

– Коктейль, – невозмутимо ответила блондинка, лихо приканчивая свой стакан. – Что, не понравилось?

Тон от дружеского быстро перешел к недовольному, и девушка поспешила ее успокоить.

– Понравилось, очень понравилось!

– Тогда давай еще, – Анжела влила в бокалы новую порцию пламенной жидкости и, сразу опустошив свой стакан наполовину, приказала: – Пей!

Катя из вежливости поднесла напиток к губам, не собираясь больше глотать адское зелье, но жена Султана решительно подтолкнула ее бокал повыше.

– Не сжимай так зубы, подавишься, – повелительно сказала она.

Огнеопасная смесь снова хлынула в Катино горло.

– Глотай, глотай, – командовала Анжела. – Вот так!

Катя почувствовала себя драконом, подавившимся собственной отрыжкой или по ошибке сожравшим кучку тлеющих углей. В горле и носу нещадно горело, слезы обильно текли из глаз.

– Хорошо получилось, да? – похвасталась Султанова жена, кивая на кувшин. – Я сама смешала!

– Хорошо… – еле выговорила девушка, мечтая только об одном – засунуть в обожженный рот полкило льда. – Только крепко очень…

– Нормально, – отмахнулась Анжела и самодовольно добавила: – Я в этом разбираюсь. Когда-то барменшей работала.

Она поправила прическу и сменила тему.

– Ты замужем? – бесцеремонно поинтересовалась она.

– Нет.

– А мужики тебя бросали?

– Н-нет, – неуверенно ответила Катя.

– А ты их? – не унималась блондинка.

Катя пожала плечами, не зная как реагировать на допрос о ее сердечных делах, но Анжеле, похоже, ее ответы не очень-то были и нужны.

– А я – сто раз! – хвастливо объявила она и икнула. Потом поставила свой стакан на подставку шезлонга и замолчала, устремив в пространство погрустневший взгляд.

“О-о-о… Неужели дело у них идет к разводу?” – подумала Катя, тоже отставляя в сторону свой стакан и наблюдая за сменой настроений на хорошеньком личике собеседницы.

Лицо Анжелы из грустного стало обиженным, потом сердитым.

– И плевать я х-хотела! – решительно возвестила она, вернувшись из раздумий. Под влиянием алкоголя речь ее замедлилась, щеки разрумянились.

Катя тоже начала чувствовать действие обжигающей смеси. От живота по телу расходились приятные теплые волны.

– Ага, – она неопределенно мотнула головой.

– Ты думаешь я ему?… Да он!… – блондинка энергично махнула рукой в сторону дома и снова икнула. – Ха!

Катя хотела сказать ей что-нибудь ободряющее, но, к своему изумлению, не смогла составить в голове ни одной, даже самой простой фразы, и только сочувственно кивнула.

– Нет, ну ты подумай! – Анжела гневно сверкнула глазами, но тут же из сердитого ее лицо стало несчастным. Она некоторое время помолчала, потом снова взмахнула рукой и разразилась эмоциональным, хотя и малопонятным монологом:

– Да я, если хочешь знать, вообще!… И не надо!… Вот когда будет, тогда… Потом посмотрим!

Блондинка откинула прядь со лба и схватила свой стакан, намереваясь опрокинуть его содержимое в рот, но обнаружила, что он пуст.

– Давай еще выпьем, – повернулась она к Кате.

– Нет! – в ужасе отпрянула та и воскликнула, невольно перенимая Анжелина манеру выражаться: – Это же!… Горячо!…

– И то правда. Не стоит на солнце пить, – собеседница поняла ее по-своему. – Пошли в дом.

Она встала с шезлонга и неверной походкой направилась к крыльцу.

– Стаканы захвати, – не оборачиваясь, скомандовала она.

Катя послушно кивнула, сгребла кувшин и стаканы на поднос и поднялась, чтобы последовать за хозяйкой. Выпитый алкоголь стремительно распространялся по организму. В животе возникла приятная легкость, зато ноги заметно потяжелели, так что двигать их вперед становилось труднее с каждым шагом. В паре метров от крыльца Анжелин коктейль ударил в голову с такой силой, что Катю качнуло.

– Ой! – громко произнесла она, с трудом обретая равновесие.

Она посмотрела в сторону соседней дачи, где старший Бакчеев мучился в поисках сообщника Хлебникова и нового материала для шлемов, а Нонна страдала от неизвестности, и равнодушно отвела взгляд. Все проблемы последних дней вдруг стали далекими и не стоящими внимания.

Катя перевела взор на поднос и глупо хихикнула. Графин и стаканы перед ней начали вытягиваться, меняя форму. Девушка потрясла головой, и посуда вернулась на место. Господи, что за жуткую смесь она выпила?

– Ты где? – позвала её Анжела, изнутри дома.

Следом послышался грохот. Это блондинка не вписалась в поворот и обрушила какой-то предмет мебели. Мощный напиток вовсю проявлял свое действие.

– Иду, – хрипло ответила Катя и медленно продолжила свое движение, тщательно выбирая место, куда сделать следующий шаг.

Бетонные плитки дорожки и ступеньки крыльца раскачивались и ускользали из-под ног, как живые, но девушка все же сумела без потерь добраться до входной двери.

– Эй! – позвала она, остановившись на пороге.

После яркого солнечного света в коридоре царил кромешный мрак.

– Иди сюда, – раздался заплетающийся голос Анжелы откуда-то слева.

Катя осторожно пошла на звук и выбралась на кухню. Анжела сидела за столом. Перед ней стояла открытая бутылка водки и несколько стаканов.

– О! – радостно сказала блондинка, разглядев поднос в руках девушки. – Ты со своим пришла!

– С моим? – не поняла Катя и возразила: – не, я с твоим.

– С моим? – грозно рявкнула жена Султана, приподнимаясь над столом. – Да я тебе за моего знаешь что сделаю!

Аккуратно балансируя на неустойчивом полу, Катя подошла к столу и опустила на него поднос.

– С твоим г-г-графином, – с трудом выговорила она.

Язык отказывался повиноваться. Коктейль Анжелы действовал все сильнее. Тело слушалось плохо, но голова пока работала. По крайней мере, девушка помнила, что ей необходимо выведать у супружеской парочки, где они были вчера после обеда.

– Аааа… – успокоенно произнесла блондинка и приказала: – Тогда садись. Пей.

Она налила полный стакан водки и подвинула Кате. Та присела на стул напротив и почувствовала некоторое облегчение. Сидеть оказалось гораздо легче, чем идти.

– Пей! – повторила Анжела тоном, не терпящим возражений.

"Водку после этого коктейля Молотова?" – Катя внутренне содрогнулась.

Помня предыдущий печальный опыт, она прикинула расстояние до хозяйки и поняла, что сейчас той не удастся дотянуться и опрокинуть ей в рот еще один стакан. Она взяла бокал в руки и сделала вид, что пьет. Соседка же пила водку, как молоко.

– Мыне надо сы-пы-росить где вы были вчера сы дывух до… – собрав всю свою волю в кулак, сумела выговорить Катя, еле шевеля непослушными губами.

Анжела ее не слушала. Она с размаху поставила на стол пустой стакан и уставилась на Катю мутным страдальческим взором.

– Где он ходит, мой-то, а? – внезапно взвыла она и разразилась слезами. – Всю душу мне вымота-а-а-а-ал!…

Коктейль продолжал свое наступательное движение, и Катя позабыла о своей разведывательной цели. Ей стало ужасно жалко рыдающую пышногрудую блондинку. Она придвинулась к ней ближе и сочувственно похлопала по руке.

– Н-не н-надо пы-лакать…

– А-а-а-аа-а… – еще громче завыла та. Крупные слезы катились по её щекам, нанося непоправимый урон макияжу.

– Всё б-буит хы-ра-шо, – снова попыталась утешить ее девушка.

Вдруг Анжела резко оборвала свой плач и схватила Катю за руку. Она впилась в ее лицо своими голубыми, полными слез глазами, и горячо зашептала:

– Не могу так больше! Тебе скажу! Никому не говорила, а тебе скажу!

– Ммм?… – промычала в ответ девушка.

Все её силы уходили на то, чтобы поддерживать голову прямо, а глаза открытыми.

"Вот, блин… – пронеслось в ее затуманенном мозгу. – Мне сейчас тайну раскроют, а я не соображаю ничего…"

Блондинка наклонилась ближе и, с безмерной мукой в голосе, выдохнула:

– Я беременная!

"Фи… Тоже мне, тайна…" – вяло усмехнулась про себя Катя, но бывший врач в ней тут же взял верх.

– Та-агда тебе нельзя пить, – она потянулась, чтобы отобрать стакан собеседницы.

– Можно! – возразила Анжела.

С ловкостью, которой от нее трудно было ожидать, она схватила бокал и попыталась снова его наполнить, но тут координация ее подвела. Бутылка водки выскользнул из ее рук и грохнулась на кафельный пол. Окинув печальным взором осколки, женщина снова разрыдалась.

– Низзя! – Катя упрямо мотала головой, пытаясь придать строгость своему голосу.

– Мне теперь все можно, – горько подвывала соседка. – Ты ничего не понимаешь! Теперь он меня прогонит!

– Кто? – нахмурилась Катя.

– Султа-а-ан! – ревела Анжела, размазывая слезы по щекам.

– Почему? – искренне удивилась девушка и даже слегка протрезвела.

– Потому что он не хочет дете-е-ей!

– Пфф! – фыркнула Катя. – Сейчас не хочет, а как увидит насы-сы-сыледника, сразу захочет.

Длинное слово "наследник" далось ей только с третьего раза.

Анжела отчаянно замотала головой и повторила:

– Ты не понимаешь! Он не хочет детей. Совсем! Он на мне женился только потому, что я ему сказала, что бесплодная!

И блондинка снова принялась рыдать.

– Нет, па-а-дажди… – возразила Катя заплетающимся языком. – Нич-чо не понимаю… Это же ведь радость, что ты – не бесплодная!

– Как будто я этого не знала, – навзрыд ревела Анжела. – У меня уже есть двое…

Девушка изумленно уставилась на соседку. Теперь она совсем ничего не понимала.

– Когда мы познакомились, – не переставая всхлипывать, поведала ей Анжела. – Я про детей ему не сказала. Отправила их к маме на лето, думала потом расскажу, а он предложение сделал, только предупредил, чтобы никаких детей. А я – дура, влюбилась и на все согласила-а-ась…

Анжела заплакала еще горше.

– А теперь, – продолжила она, громко хлюпнув носом, – я беременная, и он меня выгонит. Он не поверит, что это его ребенок. Он сказал, что детей ненавидит и себе в молодости специальную операцию сделал, чтобы их не иметь. А мальчик будет такой хорошенький, на него похо-о-ожий! Волосики черные, глазки карие…

– А мож-жет…Ик!… Девочка? – предположила Катя, невольно проникаясь к блондинке симпатией. Ведь могла бы избавиться от ребенка и жить спокойно дальше, но ей это и в голову не приходит.

– Девочка? – удивилась та, округлив пьяные глаза. – Нет, у меня только мальчики получаются.

– Не надо расстраиваться, – пыталась подбодрить ее девушка. – Давай я с ним поговорю. И этот козел поймет, что дети – это счастье! – убежденно произнесла она.

– Спасибо, подруга, – Анжела отрицательно помотала головой. – И-э-э-эх! Не поможет! Он детей ненавидит.

Она в отчаянии всплеснула руками и снесла на пол сразу два стакана.

Стаканы разделили судьбу бутылки водки, осколков на полу прибавилось. Блондинка тупо посмотрела на дело рук своих, слегка успокоилась и хитро прищурилась, глядя на Катю.

– Но я не дура! – опровергла она саму себя. – Я последнее время у него деньги забираю, чтобы ребенка обеспечить.

Девушка не успела и глазом моргнуть, как Анжела дотянулась до графина, плеснула в стакан свой коктейль и залпом выпила.

– Забираешь? А как? – в Катином мозгу шевельнулось неясное воспоминание о снимаемых Султаном деньгах со счета.

– Ха! – величаво вскинула голову блондинка и тряхнула своим внушительным бюстом. – Я ему скандалы закатываю. А чтобы я не обижалась, он мне потом дорогие подарки приносит. Вот накоплю побольше денег и сама от него уйду!

Эта гордая речь отняла у Анжелы последние силы. Её лицо сморщилось, и новые слезы полились из глаз.

– Я же его люблю-ю-ю… – снова зарыдала она, уронив голову на руки.

Рыдания перешли во всхлипывания, сопение и храп. Через минуту блондинка крепко спала.

Катя бессмысленно уставилась ей в затылок. Что же это получается? Несчастная женщина пытается обеспечить будущее своему ребенку, которого мерзавец-супруг и знать не желает. Вот подлец! Катю захлестнуло чувство негодования и женской солидарности.

"Понятно теперь, куда он деньги со счета снимает, – вспомнила девушка, с некоторой досадой. – Хммм… Еще одним подозреваемым меньше.”

Мыслить под действием алкоголя было невероятно трудно, в голове царил туман. Кроме того ужасно захотелось пить и Катя поднялась, чтобы налить воды из крана. Когда она огромными глотками поглощала воду из кружки, в дверях кухни внезапно возник Султан.

Он вошел совершенно бесшумно и замер в дверном проеме, шаря обалдевшим взором по разгрому на кухне и спящей за столом жене. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент девушка его заметила.

– А-а-а-а-а, явился, подлец! – обрадованно воскликнула она и рванулась на защиту всех угнетенных женщин востока.

Её левая нога подкосилась и, чтобы не упасть, пришлось схватиться за буфет. Султан смотрел на нее в немом изумлении. Катя постаралась придать своему телу вертикальное положение и окинула мужа Анжелы негодующим взором, но двигаться уже не решалась.

– Ты думаешь, негодяй, тебе это сойдет с рук? – гневно произнесла она.

Султан продолжал молчать и хлопать глазами.

– Э-э-эх, ты, – разочарованно протянула девушка, презрительно осматривая его с ног до головы. – А он на тебя будет похож. И глазки, и ушки!

– Кто? – ошарашенно спросил тот севшим голосом.

– Конь в пальто! – рассердилась Катя.

Она повернулась, указывая обеими руками на похрапывающую за столом Анжелу.

– Сын твой, вот кто! – она решительно шагнула вперед и, снова потеряв равновесие, едва не упала. По счастью рядом оказалась спинка стула.

– Или дочка, – подумав, добавила она, оставила стул и сделала следующий шаг.

Кафельный пол рванул навстречу с невероятной скоростью. Бах! Катя даже не поняла, как оказалась рядом с осколками графина. Слава Богу, не порезалась. Она неуверенно приподнялась на руках, пытаясь встать.

Султан бросился к ней и неуклюже помог подняться. Опасаясь нового падения, он прислонил девушку спиной к стене. Глаза его лихорадочно блестели.

– О чем вы говорите? – с трудом выговорил он хриплым голосом.

– Ха! Он не понимает о чем я говорю! – возмущенно всплеснула руками девушка. – Жена у тебя БЕ-РЕ-МЕН-НА-Я! – громко, по слогам произнесла она.

– Ба-бах! – раздался новый грохот откуда-то снизу, и Султан исчез из поля ее зрения.

Девушка недоуменно посмотрела на пол и, сфокусировав расползающиеся в разные стороны глаза, увидела мужа Анжелы, валяющимся возле ее левой ноги.

– Он что, тоже пьяный? – озадаченно произнесла Катя, разглядывая неподвижного чейзера.

Анжела всхрапнула и перевернула голову на другой бок.

– Нет, – взглянув на нее, поправила себя девушка. – Это мы пьяные, а он – подлец.

Катя опустилась на четвереньки и наклонилась к лежащему на спине Султану. Бледно-зеленое лицо и слабое дыхание говорили о том, что он в глубоком обмороке.

– Чего это с ним? – она похлопала мужчину по щеке. – А еще чейзер!

Тот открыл мутные глаза и с ужасом уставился на девушку.

– О, очнулся, – удовлетворенно произнесла Катя и села рядом, слегка отодвинувшись.

Комната вокруг раскачивалась, как маленькое судно в шторм и девушка не торопилась встать.

Султан шумно вдохнул и тоже сел, упираясь руками в пол.

– Что вы сейчас сказали? – дрожащим голосом спросил он, не решаясь взглянуть на Катю.

– А что я сказала? Чистую правду! – она устало прикрыла глаза, её начало мутить. – И повторю. Ты – негодяй и подлец!

– Нет, не это, – от волнения лицо Султана приобрело сине-зеленую окраску. – Про сына?

– Ну, да, – подтвердила Катя. – Жену беременную хочешь выгнать. Ей приходится обманом деньги на будущее твоего ребенка выпрашивать.

Она приоткрыла глаза, чтобы наградить мерзавца-отца испепеляющим взглядом и испуганно отшатнулась в сторону. Теперь лицо чейзера напоминало баклажан в белую крапинку.

– Эй, полегче! – она снова похлопала его по щекам, предотвращая второй обморок.

– С-спасибо, – заикаясь поблагодарил слабонервный супруг и робко уточнил: – Вы сказали, что у меня будет ребенок? Мой?

– Во дает! – всплеснула руками Катя, удивляясь его непонятливости. – Чей же ещё?

– Вы уверены? – голос Султана упал до трагического шепота.

– Конечно, уверена, – раздраженно ответила девушка. – Твоя жена призналась, что ждет от тебя ребенка. А ты, мерзавец, ненавидишь детей. Еще операции там какие-то делал. Ты хоть знаешь, что ни одна операция не дает стопроцентной гарантии? Женщина, вон, извелась вся!

Анжела со стола сладко причмокнула губами во сне, подтверждая сведения о своих страданиях.

– Я ненавижу? – переспросил Султан прерывающимся голосом и снова начал бледнеть.

– Ну, ну, – Катя энергично встряхнула его за локоть, опасаясь очередного обморока.

– Да ведь я… – чейзер резко вскочил на колени и вцепился в плечи девушки.

– Я всю жизнь мечтал о детях! – заорал он так, что Катя с перепугу протрезвела. – А у меня слабая подвижность сперматозоидов! Шансы заиметь ребенка – один на миллион!

– П-понятно, – робко произнесла она, пытаясь отодвинуться в сторону, но мужчина держал ее мертвой хваткой.

– Что тебе понятно? – еще громче завопил Султан. – Я всю жизнь притворялся, что не хочу детей, и даже на бесплодной женился, чтобы скрыть свой порок! Это тебе понятно? А ты мне вдруг говоришь, что у меня будет сын?

Мужчина с безумными глазами тряс Катю за плечи. Ее голова болталась из стороны в сторону, и в шее что-то громко хрустело.

“Новая методика лечения шейного остеохондроза,” – нервно подумала девушка и разозлилась.

– Не-не-чего на ме-ме-ня орать! – закричала она в ответ.

От тряски слова выходили прерывистыми.

– И совсем она не бесплодная, у нее уже двое мальчиков есть!

– Что? – чейзер замер и уставился на нее, как на Лохнесское чудовище.

Он отпустил Катины плечи, и руки его безвольно повисли вдоль тела.

– Мальчиков?…

– Ну, да, мальчиков, – подтвердила Катя, потирая шею и опасливо отодвигаясь от разбушевавшегося супруга.

– Мальчиков!… – завороженно повторил Султан и мечтательно посмотрел куда-то вверх.

На лице его удивление сменялось радостью и восторгом.

– Почему она мне ничего не сказала? – он повернулся к Кате и повторил с искренним недоумением: – Почему?

– Что она могла сказать такому самодуру? – сердито ответила девушка. – Вы ей наплели с три короба вранья: про операцию, про ненавижу детей, выгнать пообещали. Что она могла сделать?

– Анжелочка! Ангел мой! – чейзер вскочил на ноги и бросился к жене.

Драгоценная супруга тихонько посапывала носом, не реагируя на призывные крики мужа.

– Но она же пьяная, – Султан в панике посмотрел он на Катю. – Зачем вы ее напоили? В её положении!

– Вы что, совсем с ума сошли? – с негодованием отвергла его обвинения девушка. – Если хотите знать, это она меня напоила.

Она осторожно поднялась на ноги, опираясь на дверной косяк. Тошнота и головокружение усилились. Катя подошла к ближайшему стулу и без сил опустилась на него.

Султан бестолково кружил вокруг спящей жены, как горлица над гнездом, перебегая с одной стороны на другую и размахивая руками.

– Анжелочка вообще не пьёт! – запротестовал он без особой уверенности в голосе.

– Ага. За себя льёт, – Катя облизала пересохшие губы. – Да еще такую гадость!

Она указала глазами на свой бокал, в котором еще оставался сногсшибательный коктейль.

Чейзер взял его в руки, принюхался и скривился.

– По-моему, это текила с коньяком… – брезгливо произнес он. Отвращение на его лице сменилось крайним ужасом. – Ей и ребенку это может повредить!

– Вы ей уже навредили, – обвиняюще ткнула в него пальцем Катя. – Враньем своим! Говорите наконец правду – хотите ребенка или нет?

– Хочу! – едва слышно выдохнул Султан и поднял на нее жалобные глаза.

Он снова побелел и приобрел такой несчастный вид, что она поверила.

– Ну, тогда вам радоваться надо, что она напилась и призналась, – заключила девушка и пояснила: – она собралась у вас побольше денег вытянуть для ребенка и сбежать к маме, пока вы её не выгнали. И ребенка бы не увидели и жену бы потеряли.

Потрясенный чейзер замер с открытым ртом, потом закатил глаза и снова грохнулся в обморок.

Катя еще раз поразилась – как такого слабонервного человека отправляют в прошлое со специальными заданиями? – и болезненно сморщилась. Голова перестала кружиться, но теперь заболела так, словно она долго и упорно колотила ею об стену. Она взяла с буфета кружку и подошла к крану, затем обошла стол по кругу и метко выплеснула воду чейзеру в лицо.

Муж Анжелы сразу пришел в себя и часто заморгал.

– Слушайте, прекратите это, – сердито выговорила ему девушка, склоняясь над ним и проверяя пульс. – Хватит на полу валяться, у вас жена беременная. Вы должны о ней заботиться!

От этих слов, Султан подскочил, как ударенный током.

– Боже мой! Боже мой! – запричитал он. – А что нужно делать?

– Для начала отнесите ее в кровать, – посоветовала Катя. – А завтра… Или нет, лучше послезавтра – марш в женскую консультацию, становиться на учет. Завтра, думаю, у нее будет жестокое похмелье, пусть полежит, отдохнет.

При словосочетании "женская консультация" чейзер встрепенулся, бросил полный восхищения взгляд на спящую жену и подхватил ее на руки вместе со стулом.

– С-спасибо! – неуверенно пробормотал он и проникновенно посмотрел на Катю, потом развернулся и, все еще не веря своему счастью, осторожно понес жену на второй этаж.

– О, Господи, – устало вздохнула девушка, оставшись одна.

Ее тошнило, голова нестерпимо болела. Было совершенно четкое ощущение, что мозг оторвался от места своего крепления в голове и бьется о стенки черепа при малейшем движении, и хотя Катя знала, что это невозможно, но тяжелые полушария снова и снова долбились о кости изнутри, причиняя мучительную боль.

Стараясь двигаться осторожно и придерживая голову руками, она торопливо покинула соседскую дачу. Никем не замеченная девушка вернулась к себе в комнату, выпила две таблетки болеутоляющего и зарылась в кровать. Сон накрыл ее почти мгновенно.

Катя проспала два часа и, проснувшись, обнаружила, что хотя голова больше не болит, но отравленный организм чувствует себя не лучшим образом. Она взглянула на себя в зеркальце и ужаснулась, увидев свое желтое лицо с темными кругами вокруг глаз.

"Какой кошмар!”

Девушка упала обратно в кровать и задумалась. Так. Что мы имеем? После целого дня бесплодных разговоров подозреваемые отпали один за другим. Она, правда, не побеседовала ещё с Валентиной Михайловной, но её кандидатура выглядела, откровенно говоря, бесперспективной.

Катя покрутила в руках листок с именами и вздохнула. Никудышный из нее следователь получается. Слесарь-сантехник не сказал ни слова, а Анжела ухитрилась напоить её. Полный провал. К тому же, она исключила из списка возможных предателей Геннадия и Султана с Анджелой, только на основании собственных эмоций. Фактов, подтверждающих их алиби, она так и не обнаружила.

Гена сказал, что был дома, но с тем же успехом он мог быть где угодно, ведь его никто не видел. А Султан мог снимать со своего счета гораздо больше, чем тратил на подарки жене. Предатели всегда закрывают счета, когда собираются сбежать. Может это именно он ненадолго ускользнул от супруги, помог пробраться на территорию агенту Хлебникова, а когда все уляжется, смоется со своими деньгами? Да и саму Анжелу она не проверила. То, что та скрывала от мужа свою беременность, было правдой – ее слезы были искренними, но при этом ничего не мешало ей иметь свои причины для того, чтобы каким-то образом быть связанной с Хлебниковым, ведь так?

“Тьфу, – девушка, с досадой швырнула бумагу на пол. – Ничего у меня не получается!"

Катя еще немножко поломала голову, но ее новые версии выглядели совсем уж безумными.

“Хватит, – подумала она и отправилась вниз. – В конце концов, возможно, что Кентавр уже выяснил, что шпионом является племянник бабы Вали.”

Она подошла к лестнице и остановилась в задумчивости, глядя на дверь библиотеки. Зайти или не зайти к Борису, чтобы рассказать о результатах своих расспросов? Потом решила, что рассказывать все равно нечего и спустилась на кухню.

– Что это с тобой? – Нонна Пална удивленно оглядела ее помятое лицо.

– Производственная травма, – буркнула Катя, наливая себе чай в самую большую кружку, и нехотя пояснила в ответ на недоуменно поднятые брови толстушки: – Пошутила я. Что-то голова разболелась.

– Бывает, – успокоенно согласилась Нонна и спросила: – У Султана с Анжелкой в обед такие крики и шум были. Не знаешь, почему?

– Нет, – быстро ответила девушка.

– Я как раз прилегла отдохнуть, так они так раскричались!… – толстушка укоризненно покачала головой и задумчиво добавила: – Анжелка даже не своим голосом кричала…

Катя чуть не подавилась чаем. Конечно, не своим. Анжела в это время мирно дрыхла на столе. Это они с Султаном орали друг на друга. Она опустила голову и прикрылась кружкой, чтобы старушка не заметила ее покрасневших щек.

– А этот Петр Антонович… – Нонна помолчала и нерешительно произнесла: – По-моему, неплохой человек…

– Да? А как вы это определили? – заинтересовалась Катя, мигом забыв о своих промахах.

– Не знаю, – старушка пожала плечами. – Пока я ему пиджак чистила, присмотрелась…Не похож он на шпиона…

Она виновато посмотрела на Катю и та поняла, что Нонна рассуждает точно так же, как она, опираясь только на свои эмоции.

– Настоящий шпион никогда не похож на шпиона, – возразила девушка без особой уверенности.

– Ну, да, конечно… – толстушка согласно затрясла кудряшками.

Взгляд ее блуждал где-то далеко.

"А зачем гадать-то? – в Катину голову наконец пришла дельная мысль. – Надо связаться с Кентавром и прямо его спросить.”

А как с ним связаться? Через Толика, конечно! Раз Кентавр не на территории, он должен был оставить за старшего Толяна, и дать ему номер для экстренной связи.

Катя резво вскочила, и направилась к двери.

– Ты куда? – удивилась Нонна.

– Так… – неопределенно ответила девушка. – Прогуляюсь…

Она выскочила из дома и почти бегом отправилась в сторожку. На улице стоял прекрасный теплый вечер. Легкий ветерок постепенно выдувал остатки похмелья и сомнений из Катиной головы, и она почувствовала себя гораздо лучше. Снова появились силы и энергия для расследования.

Толяна в сторожке не оказалось. Иван – самый низкорослый из охранников, но, в качестве компенсации, самый широкоплечий, сообщил, что тот отдыхает. Девушка помчалась обратно. Дверь домика охранников открылась только после долгого и требовательного стука. В открывшемся проеме показалась голова Алексея.

– Да?

– Анатолий нужен. Срочное дело! – сурово потребовала Катя.

Охранник отступил назад, задрал голову в сторону второго этажа и рявкнул:

– Толян! К тебе пришли.

Не услышав никакого звука в ответ, он взял лежащую у стенки кочергу и постучал по батарее.

– Толян!!! – заорал он еще громче.

Наверху послышался шум, топот, и вверху лестницы появился разбуженный охранник – в одних трусах и с крайне недовольным выражением на заспанном лице.

– Чё орешь? – рассерженно крикнул он в ответ и испуганно шагнул назад, увидев девушку. – Ой, итить твою…

– Толик, это я, – воскликнула Катя, уверенно направляясь к лестнице. – Нужно срочно поговорить.

– Нет! – Толян поспешно отступил в свою комнату, прикрывая трусы руками. – Щас я оденусь и спущусь.

– Можно подумать, я его в трусах не видела, – фыркнула девушка, вспомнив Толиковы проблемы с одеждой в 14 веке, и недовольно посмотрела на Алексея. – Тут каждая минута дорога, а вы меня так долго не впускали!

– По инструкции, – тот равнодушно пожал плечами, но в его глазах Катя разглядела хитрый блеск.

– Вы что это ухмыляетесь? – возмущенно накинулась она на него, – Это совсем не то, что вы подумали!

– Нам думать не положено, – сделав каменное лицо, ответил охранник.

– Вот и правильно, – одобрила Катя и смело повернула налево, поскольку точно изучила, что здесь во всех домах располагается кухня.

К ее удивлению, слева оказалась вовсе не кухня. Здесь располагалась операторская, и большую часть стены занимали мониторы с камер наружного наблюдения.

– Вам сюда нельзя, – вежливо, но твердо, оттеснил ее обратно в коридор Алексей.

– Хорошо, – покладисто отступила назад девушка.

"Что там Борис Андреевич говорил про то, что все охранники были в операторской во время проверки системы? А что если кто-то из них отлучался ненадолго? Может быть зря их не включили в список подозреваемых?" – подозрительно подумала она, но развить эту мысль не успела.

Сверху уже спускался одетый Толян, застегивая на ходу рубашку.

– Ну? – мрачно спросил заспанный охранник, подходя к огромной кофеварке и наливая себе кофе. – Что случилось?

Не спрашивая, он налил вторую кружку и сунул ее девушке.

– Спасибо, – обрадовалась та, отхлебнула и едва удержалась от того, чтобы не выплюнуть все обратно. Кофе оказался чудовищно крепким.

"Надо осторожнее пить все, что мне тут наливают,” – тревожно подумала Катя и отставила кружку в сторону.

– Мне нужно срочно связаться с Константином Сергеевичем или с Колей, – как можно строже сказала она.

Толян не ответил. Он медленно и задумчиво прихлебывал коричневую жидкость.

– Я провожу расследование и мне необходимо согласовать результаты.

Никакой реакции.

– Что ты молчишь? Делай что-нибудь! – не выдержала девушка.

Охранник энергично поморгал, прогоняя остатки сна и нехотя произнес:

– Мне нужно доложить Кентавру.

– Так докладывай скорее, чего сидишь? – нетерпеливо взмахнула рукой Катя.

– О’кей. Подожди здесь.

Охранник вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Его не было минут пять. От нечего делать девушка стала смотреть в окно. Отсюда хорошо просматривалась Бакчеевская дача. Девушка даже различила, как в окне библиотеки мелькнула знакомая домашняя куртка Бакчеева старшего.

"Борис Андреевич был прав, когда говорил, что вор одел его курку, чтобы выглядеть, как он,” – отметила про себя Катя и прислушалась.

За дверью были слышны голоса, но слов было не разобрать. Наконец Толян вернулся и объявил:

– Коля будет здесь через час.

– Спасибо! – обрадовалась девушка и вскочила чтобы уходить.

С Колей разговаривать будет даже проще. Он не считает ее повинной во всех Багириных выходках. Катя немного поразмыслила и решила навестить бабу Валю. У нее есть целый час времени, который надо использовать с пользой.

– Через час в сторожке, – крикнул ей вслед охранник.

– Йес, сэр! – весело ответила девушка и поспешила к выходу.

Она выскочила за забор и повернула налево, к домику Валентины Михайловны, но не успела сделать и пары шагов, как сзади ее окликнули.

– Девушка!

Катя обернулась. Из своей калитки высунулся Геннадий. Он нацепил на лицо подобие улыбки и призывно махал ей рукой.

"Что это ему от меня надо?" – удивилась девушка и послушно повернула вниз.

– Извините, не знаю, как вас зовут, – сказал белобрысый, когда она подошла ближе. Сам он не двигался ей навстречу, продолжал стоять неподвижно.

– Катя, – представилась она, отметив про себя, что в прошлый визит его абсолютно не интересовало, как её зовут.

– Простите, Катя, не могли бы вы мне помочь? – Гена выставил вперед правую ногу. Его лодыжка была туго замотана эластичным бинтом. – Вы не могли бы отнести Валентине Михайловне ее ножи? Она просила наточить. Я все сделал, но, к сожалению, до ее дома не дойду. Подвернул ногу, ходить больно.

– Без проблем, – кивнула девушка.

– Вот, спасибо, – обрадовался белобрысый и протянул ей газетный сверток. – А я тут стою, жду когда кто-нибудь вверх пойдет.

– Конечно, отнесу, – Катя протянула руку, взяла пакет и повернулась уходить.

– Кстати, – добавил Гена после некоторой заминки. – Вы спрашивали, что я делал вчера после обеда.

Девушка остановилась и настороженно посмотрела на мастера на все руки.

"Бзынь!" звякнул тревожный колокольчик в ее мозгу.

– Я был дома. С двух до половины четвертого смотрел футбол. Где-то около половины третьего Валентина Михайловна принесла мне эти ножи, чтобы наточить, можете у нее спросить.

Сказав это, Геннадий повернулся и медленно захромал к своему дому.

Катя снова направилась вверх по дороге. Отойдя на достаточное расстояние от дачи белобрысого, она украдкой отогнула край газеты. Действительно, ножи. Что же это получается? Баба Валя в разгар теплой встречи с племянником оставляет его и идет к Гене, чтобы тот наточил её ножи? Странно. А если вспомнить, что возмущение временного поля происходило как раз в это время, то уже не странно, а весьма подозрительно!

Девушка нахмурилась. Неужели все-таки баба Валя? Или племянник? Ведь получается, что в самое критическое время они не были вместе. Интересно, знает ли об этом Кентавр?

Мысли и предположения кружили в Катиной голове всю дорогу до домика Валентины Михайловны. Она так погрузилась в раздумья, что потеряла бдительность. Смело войдя внутрь калитки, она тут же вылетела обратно под натиском черно-белого лохматого чудовища.

– Ааах! – выдохнула она, еле удержавшись на ногах.

Сверток с ножами полетел в траву. Багира прыгала рядом вне себя от восторга и норовила лизнуть девушку в лицо.

– Да отстань ты, фу! – отбивалась от нее Катя, собирая рассыпавшиеся ножи и заворачивая их обратно в газету.

Процесс этот занял довольно много времени, поскольку собака тоже заинтересовалась столовыми приборами и всячески мешала. Собранный наконец воедино сверток был теперь грязным и помятым.

– Пошли, горе мое, – вздохнула девушка, подзывая пса, и направилась к крыльцу.

Багира радостно взвизгнула и бросилась вперед.

"Курятник!" – испуганно дернулась Катя, увидев знакомую дверь сарая, но баба Валя, похоже, сумела применить какие-то эффективные методы воспитания. К огромному Катиному облегчению собака проявила к курам не больше интереса, чем к производимому ими помету и равнодушно пробежала мимо.

– Валентина Михайловна! – крикнула девушка, постучав в дверь.

Багира тявкнула и энергично завиляла хвостом.

– Иду, иду, – раздалось из глубины дома.

Дверь открылась, и на пороге появилась баба Валя. Она строго взглянула на девушку и собаку и скомандовала:

– Тебя кормить еще рано, а ты заходи.

Катя шагнула внутрь, от души надеясь, что бабкино приглашение относится к ней, и Валентина Михайловна захлопнула дверь. Оставленная на улице Багира обиженно гавкнула.

– Напасть на мою голову, – пробурчала себе под нос старушка и, повернувшись, зашаркала вглубь коридора.

Катя поспешила следом. Бабуся прошла вперед и повернула направо. Она вошла в большую светлую комнату, опустилась в кресло и вернулась к прерванному вязанию. У стены напротив бубнил телевизор. Катя открыла рот, чтобы сказать о ножах и передать сверток, и так и замерла, уставившись в свое изображение. У левой стены стоял здоровенный старый шифоньер, и всю его среднюю часть занимало зеркало.

– Садись, в ногах правды нет, – предложила ей старушка, как ни в чем не бывало накидывая петли на спицы.

– Я… На минутку… – запинаясь произнесла девушка, не сводя глаз с огромного зеркала. – Вам Гена просил передать…

Она сделала шаг вперед и положила на стол сверток с ножами.

– Это чего? – подняла на нее глаза от вязания баба Валя.

– Ножи ваши. Он наточил.

– А! – коротко сказала старушка и вернулась к своим петлям.

У Кати внутри все сжалось, в голове скакали лихорадочные мысли. Зеркало! На виду, ничем не прикрытое. Они что, не знают о его существовании? Да в него не один Хлебников, а целый полк лазутчиков пролезет! А вдруг и правда не знают? Баба Валя мало кого в дом пускает. Нужно срочно сообщить о нем Кентавру.

– А чего Генка сам не принес? – прервала ее раздумья Валентина Михайловна.

– Н-ногу подвернул, – девушка нервно сглотнула и прокашлялась, пытаясь придать своему голосу непринужденность.

– Хе! – саркастически ухмыльнулась баба Валя. – Как это он ее подвернул? Через забор что ли скакал?

Тут она заметила, что упустила петлю, поморщилась и отложила вязание. Взгляд ее упал на сверток с наточенными ножами.

– Сколько ему дать-то за ножи? – пробормотала она себе под нос. – Пожалуй, десятка хватит.

– Она поднялась на ноги и призывно махнула девушке.

– Пошли. Я сейчас яйца соберу, отнеси ему за работу.

Катя послушно кивнула и вышла следом за ней, напоследок бросив опасливый взгляд на зеркало.

“Я ведь так и не спросила ее, что она делала с двух до двух тридцати, – досадовала на себя девушка, медленно шагая вниз по дороге с пластиковым ведерком, полным яиц для Геннадия. – Сбило меня с толку это огромное зеркало… Да еще фраза про сантехника белобрысого. Почему она предположила, что он через забор скакал? Может видела, как он сигал через ограду дачи на которой нашли разбитое зеркало? Подвернул ногу убегая в спешке с места преступления. Подозрительно. А если он вообще не при делах? Просто засмотрелся на крыльце и наступил мимо ступеньки. А может он и не подворачивал никакую ногу, а повязку натянул для отвода глаз?… Зачем? Чтобы самому не относить старушке ножи, то есть не встречаться с ней? Опять же, зачем, какой в этом смысл? Ох, как все непонятно…”

Катя почесала затылок и порадовалась, что скоро прибудет Коля и можно будет все это обсудить с ним. Она прошла мимо дома Султана и Анжелы. Света в окнах не было. Спят, наверное. Следующей была ее собственная дача. Окна библиотеки были ярко освещены.

"Я же должна рассказать все Борису Андреевичу, – вспомнила она и взглянула на часы. – Ой, нет, не успеваю. Коля будет здесь с минуты на минуту. Ладно. Сначала расскажу все Коле, а потом теткиному мужу.”

Она прибавила шагу и быстро добежала до дачи Геннадия, чтобы отдать ему бабкину плату за труды. Отперев калитку и резво взлетев на крыльцо, Катя энергично постучала в дверь дома захромавшего электрика.

– Эй, откройте!

И, поскольку никто не отозвался, постучала и покричала еще раз, погромче:

– Геннадий, это я, Катя, принесла вам яйца от Валентины Михайловны!

Но в ответ снова не донеслось ни звука.

“Спит, что ли?" – прикинула девушка и пнула дверь ногой, чтобы звук был погромче, но снова безрезультатно.

Катя поразмыслила еще пару секунд и потянула ручку на себя. Дверь оказалась не заперта, и девушка осторожно проскользнула внутрь.

– Геннадий, вы дома? – снова крикнула она в глубину комнат.

"Либо спит мертвецким сном наверху, либо наш хромой куда-то ушел… – быстро вычислила девушка, заглянув во все комнаты первого этажа и убедившись, что они пусты. – Ну и на здоровье. Оставлю яйца на кухне."

Катя вернулась в просторную и стерильную кухню белобрысого сантехника и аккуратно пристроила ведерко с яйцами на столе. Прикидывая в уме, стоит ли позвать Геннадия еще раз, она осмотрелась по сторонам. Портрет матери сантехника со стены взирал на нее строгим взглядом, явно осуждая непрошеный визит. "Четыре глаза видят больше чем два" напомнили вышитые готические буквы в рамке рядом, и девушка не удержалась. Она воровато оглянулась, быстро шагнула к комоду и открыла потертый кожаный футляр. Там действительно лежали очки.

"Та-а-а-к… Что там четыре глаза видят лучше чем два?" – пронеслось в голове.

Катя еще раз обернулась и, убедившись, что рядом по-прежнему никого нет, решительно достала очки и нацепила их на нос.

Стекла у очков были очень толстыми, и комната немедленно расплылась перед глазами.

“Может, кому и лучше, – нахмурилась девушка. – А я вообще ничего не вижу."

Она протянула руку в направлении портрета, который теперь выглядел большим мутным пятном и дотронулась до рамы.

– Ой! – палец больно ткнулся во что-то острое.

Катя поспешно сняла очки и удивленно уставилась на капельку крови, набухшую на конце указательного пальца. Придвинувшись вплотную к портрету, девушка разглядела, что напоролась на крошечный, едва заметный гвоздик, торчащий из рамы.

“Тьфу! Надо было тебе хватать эту раму?” – отругала она себя и поспешно слизнула кровь, чтобы, не дай Бог, не капнуть на белоснежную накидку на комоде.

Вернув очки на место, девушка еще раз посмотрела вокруг.

“Ничего… – мысленно заключила она. – Ничего подозрительного здесь нет. Жаль… Хммм… А это что за здание?…”

Внимание Кати привлекла открытка на стене, не замеченная ею раньше. Картинку почти полностью прикрывали искусственные цветы, торчащие из большой китайской вазы, и девушка потянулась, чтобы отодвинуть ее.

– Что вы здесь делаете? – раздался сердитый голос у нее за спиной, и Катя подпрыгнула от неожиданности.

В дверях кухни стоял хозяин дома и буравил ее недовольным взглядом.

– Я… Это… Яйца вам принесла, – торопливо произнесла девушка. – Баба Валя вам передала за работу.

Она поспешно убрала руки за спину и кивнула в сторону ведерка с яйцами на столе, от души надеясь, что сантехник не заметил, что футляр от очков лежит не на своем месте. Скользнув взглядом по столу Геннадий переключил свое внимание на Катю и нахмурился еще больше.

– Я тут… Я кричала, но вы не слышали. Ага. Так я пойду, – скороговоркой произнесла девушка, и бочком выскользнула из кухни.

Сантехник не двинулся с места, провожая ее тяжелым взором.

– До свидания! – крикнула Катя от входной двери, вылетела наружу и поспешно закрыла за собой дверь.

“Вот гад! – сердито подумала она. – Ходить он, видишь, еле может, а подкрадываться незаметно может, зараза!"

На крыльце она с облегчением перевела дух, спустилась по ступенькам и помчалась в сторожку. Судя по времени чейзер уже должен быть здесь.

Однако в сторожке оказался только Толян.

– Где ты ходишь? – проворчал он. – Коля уже ждет.

– Где ждет? – Катя недоуменно огляделась.

– Возле старого дерева. Это вверх по дороге, за поворотом, – нетерпеливо пояснил охранник. – Ему здесь появляться нельзя, встретитесь за территорией.

Девушка хотела было возразить, что сегодня днем чейзеру отчего-то можно было здесь появляться, но передумала. Она выглянула в окно. В сгущающихся сумерках сплошь покрытые деревьями горы выглядели мохнатыми.

– А как я определю, какое мне нужно дерево? – озадаченно спросила Катя. – Из них, поди, половина старых.

– Не ошибёшься. Оно там одно такое здоровое, – уверенно ответил Толян. – К тому же я тебя провожу. Кентавр приказал.

У девушки потеплело на душе. Прогулка в одиночестве по темным горам не прельщала.

– Пошли! – охранник вручил девушке фонарик. – Ты пойдешь первой, я за тобой. За воротами сразу повернешь направо и иди все время вперед по обочине. Как дорога начнет огибать склон, то с правой стороны и будет дерево.

– Ясно, – Катя взяла фонарик и включила его.

– Стой! – поспешно крикнул Толян. – Куда?

Но он опоздал. Девушка случайно направила луч света себе в лицо и ослепла.

– Ой, мама! – испуганно ахнула она.

Охранник отобрал у нее фонарь и чертыхнулся от досады.

– Слушай, доктор, – сердито воскликнул он. – Чему тебя в школе учили? Армейский фонарик – это оружие. Можно стукнуть по башке…

Он сделал вид, что бьет себя по темени.

– А можно светануть в глаза. Оба способа очень эффективные.

– Я уже поняла, – мрачно ответила Катя, с усилием потерев веки, но это не помогло. Она совсем ничего не видела.

– Ладно, – буркнул Толян. – Через пару минут пройдет. Пошли.

Девушка услышала топот его ног по направлению к выходу и неуверенно двинулась следом, выставив руки вперед и делая медленные шаги. Откуда-то сбоку скрипнула дверь. Катя развернулась на звук и с размаху стукнула по плечу вошедшего Алексея.

– Осторожно, – недовольно сказал тот, отстраняясь.

– Извините! – Катя поспешно прижала руки к груди. – Я нечаянно. Ничего не вижу.

Толян снова чертыхнулся и, во избежание дальнейших столкновений, вернулся и взял Катю за руку.

– Сюда наступай, не бойся, – скомандовал он и, обернувшись ко второму охраннику, строго распорядился: – Остаешься за старшего. Скоро буду.

Он просунул руку девушки под локоть и вывел ее на улицу. Зрение постепенно возвращалось, и Катя уже могла различать окружающие предметы.

– Ну как, полегче? – заботливо спросил Толян, заглядывая ей в лицо.

– Угу, – кивнула девушка.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно заключил он, открывая калитку.

Они вышли на дорогу и повернули направо. Следуя плану, Катя шла впереди, Толян на несколько метров сзади. Темнота стремительно сгущалась, и оба включили фонарики.

С левой стороны дороги ущелье круто уходило вниз, и далеко-далеко на равнине виднелись огни пригородных районов. Здесь же только только луна и звезды, да прожектор на входе в дачный поселок подсвечивали величественную черноту гор.

Через несколько минут они достигли поворота дороги. Поселок скрылся из виду и вокруг воцарился мрак.

– Далеко еще? – шепотом спросила Катя, оборачиваясь.

– Почти пришли.

Охранник направил луч фонарика вперед и в сторону и осветил небольшую поляну, посредине которой рос огромный величественный дуб. Эту махину действительно трудно было спутать с остальными, гораздо более молодыми деревьями – такая она была могучая и раскидистая. Определение "вековой" к этому дубу подходило лучше всего.

– А где Коля? – девушка тоже направила фонарик на поляну и позвала: – Коля!

– Выключайте свет и не орите! – сердито прозвучало в ответ.

Катя ужасно обрадовалась этому недовольному голосу с таким знакомым пришепетыванием. Она поспешно выключила фонарик, и все вокруг погрузилось в темноту.

– Коля! Мне нужно столько сказать!… Спросить…

– Подожди, – оборвал ее чейзер, темной фигурой выныривая из кустов.

Он подошел ближе и критически оглядел обоих.

– Обязательно было фонари включать? Вы бы еще прожектор прихватили. Вас же только ленивый не заметил!

– Темно ведь, – неуверенно возразил Толян, осознавая свой промах и незаметно засовывая фонарик в карман куртки.

– Ладно, – Коля с досадой махнул рукой. – За поляной есть заброшенный дом. Зайдем внутрь, и нас никто с дороги не увидит.

Троица гуськом направилась вглубь поляны. Коля быстро и уверенно шел вперед, словно обладал кошачьим зрением. Катя с Толяном слегка отстали, но глаза быстро привыкли к темноте, и они пошли смелее. Обогнув дуб-великан они вошли в редкий сосновый лесок. Еще несколько метров, и впереди показалось строение с наполовину обрушившейся крышей. Чейзер подошел к нему вплотную и исчез в дыре, которая когда-то была дверным проемом. Девушка и охранник нырнули следом.

Благополучно преодолев полусгнившие ступеньки, Катя подняла голову. Вместо потолка над головой было звездное небо. Коля сделал несколько шагов влево и включил свой фонарик. Свет озарил комнатушку с ветхими стенами и покосившимися балками.

– Я слушаю, – спокойно обратился он к Кате.

– Можно сначала я спрошу? – перебила его она. – Вы что-нибудь выяснили про племянника бабы Вали?

Чейзер отрицательно помотал головой.

– Вот, чёрт… – расстроенно закусила губу девушка. – А я так надеялась…

Она замолчала, перебирая в уме разрозненные мысли. Коля терпеливо ждал. Наконец она подняла на Колю растерянные глаза.

– Но если это не он, тогда я вообще ничего не понимаю… – несчастным голосом пролепетала девушка и поведала чейзеру обо всем, что ей удалось узнать.

Когда она добралась до своего похода в дом бабы Вали, ее глаза испуганно расширились.

– Ой, я чуть не забыла. У нее есть зеркало! Огромное!

– В это зеркало полезет только самоубийца, – равнодушно отмахнулся Николай. – Оно старое, мутное, в разводах. Через него пройти невозможно, – категорично отверг он этот вариант.

В Катиной голове что-то щелкнуло. Какая-то догадка вспыхнула и мгновенно ускользнула. Девушка попыталась сосредоточиться, но своенравный мозг, как избушка на курьих ножках, развернулся к ней задом и неизвестно куда передом. Она изо всех сил старалась заставить извилины шевелиться в нужном направлении, но мысль не возвращалась. Чейзер внимательно наблюдал за сменой чувств на ее лице, понимая, что она что-то вспоминает, и не мешал.

Толян, которому надоело стоять неподвижно, оглядел комнату в поисках места, куда можно было бы присесть, ничего не нашел и прислонился к стене. Большой кусок штукатурки под его плечом отвалился и рухнул на пол, подняв облачко пыли.

– Тихо ты, – сморщился Коля. – Строения ветхая!

– Ветхое, – машинально поправила его девушка, погруженная в свои мысли. – Строение ветхое.

– Я так и сказал, – недовольно нахмурился чейзер.

– Ты сказал ветхАЯ, – рассеянно уточнила девушка.

– Ничего подобного. Что я, средний род от женского не отличаю?

– Ой, – ахнула Катя. – Вот оно, что!

Догадка вернулась, озарив светом самые укромные уголки черепной коробки.

– Что? – продолжал сердиться Николай.

– Ты сказал ветхОЕ, но я услышала ветхАЯ! – девушка вцепилась в Колин рукав обеими руками и начала трясти его, не осознавая что делает. Глаза ее горели.

– Ну и что? – удивленно повторил тот, осторожно пытаясь высвободить одежду из Катиных пальцев.

– Я услышала ветхая, потому что у тебя все еще опухшая челюсть, – восторженно объяснила она. – Но ведь Нонна тоже могла ошибиться и услышать "старАЯ", вместо "старОЕ" там, где были захоронены осколки! Когда ты сказал "старое" про зеркало бабы Вали, я поняла, что мы неправильно подбирали слова. Точно! А это значит, что имелось в виду ее зеркало!

Коля озадаченно посмотрел на девушку, переваривая сказанное. Он помолчал, покряхтел и наконец решительно возразил:

– Нет. Этим зеркалом невозможно воспользоваться для перехода. Его проверяли.

Он почесал в затылке и выдвинул новый аргумент:

– И потом, даже если предположить невероятный факт, что оно сработало, то разбили-то совсем другое зеркало. Нет, тут речь о чем-то другом.

Катя сникла. Действительно, нелогично. И ведь чейзер прав, она совсем забыла, что ей говорили о том, что для перемещений используются только чистые зеркала. Трещины и разводы на стекле могут стоить проходящему через них чейзеру жизни.

– Но слово "старая" или "старое", которое услышала Нонна, должно что-то значить! – не сдавалась она.

Коля пожал плечами и ничего не сказал. В наступившей тишине раздалось укоризненное бормотание Толяна, который разглядывал остатки дверного косяка.

– Труха, а не дерево…

Николай и Катя замерли и уставились друг на друга. Одна и та же идея сверкнула в головах у обоих.

– Старое… – начала девушка.

– Дерево! – восторженным шепотом закончил чейзер.

– Ага, – равнодушно согласился охранник, постучав пальцем по деревяшке. – Совсем старое.

– Толян – ты гений! – воскликнул Коля и бросился к выходу, на бегу шаря по своим карманам.

Девушка ринулась следом.

– Чего? Вы куда? – удивился Толян такой прыти.

– К старому дереву, – просветила его Катя, перепрыгивая через оставшиеся доски крыльца и стараясь не отстать от чейзера.

Охранник, не раздумывая, бросился следом, и к огромному дубу они прибежали вместе. Николай вытащил из кармана какой-то прибор, включил его и покрутил ручки настройки. Квадратная коробочка размером с ладонь замигала разноцветными лампочками и едва слышно затрещала. Коля замер, напряженно всматриваясь в цифры и буквы на световой панели.

– Тут чё, радиация? – озабоченно произнес Толян и подозрительно оглядел темную коробочку. – Наши счетчики Гейгера поменьше.

– Это не радиация, – медленно ответил Николай и поднял на своих спутников глаза, полные тревоги. – Этот прибор может отслеживать колебания временного поля. Здесь недавно пользовались зеркальным коридором.

Катя испуганно охнула и прикрыла рот ладонью. Охранник удивленно огляделся по сторонам.

– Где?

Вокруг были только трава и деревья. Чейзер покрутил ручки настройки.

– Сейчас узнаем.

Он внимательно посмотрел на экран, что-то посчитал в уме и медленно двинулся вперед, не сводя глаз с показаний прибора. Катя и Толян не отставали. Николай продолжал шагать, время от времени поднимая взгляд от светящегося табло и оглядываясь по сторонам. Через минуту они снова оказались у стены заброшенного дома.

– Где-то здесь, – сосредоточенно произнес Коля и вошел внутрь.

Катя боязливо дотронулась до косяка – не обвалился бы им прямо на голову – и тоже перешагнула через порог.

– Зачем мы к дереву бегали, если все равно вернулись? – ворчливо заметил охранник, пробираясь за ними следом.

Ему никто не ответил. Не отрывая взгляда от экрана, Николай прошел в угол и опустился на колени. Здесь он отложил прибор в сторону и начал разгребать листву и мусор, прикрывающие пол. Взору открылись старые половицы со следами краски. Чейзер пошарил руками по краям и потянул на себя одну из досок.

Половица, чуть скрипнув, поддалась и поднялась вверх не одна, а вместе с двумя соседними. Коля потянул дальше и, подняв скрепленные между собой доски вверх, развернул их на себя.

– Ну, вот, – спокойно произнес он.

– Ой! – прошептала девушка.

– Ёшкин кот! – присвистнул Толян.

С обратной стороны досок было прикреплено зеркало.

Чейзер постоял несколько мгновений в задумчивом молчании и аккуратно опустил доски на место.

– А оттуда никто не вылезет? – опасливо спросила Катя.

– Во-во, – поддержал ее охранник и воодушевленно предложил: – Разбить надо!

– Разбивать его мы не будем, – возразил Николай. – Это же канал связи между Хлебниковым и его агентом.

– Точно! – воскликнула девушка. – Место встречи у старого дерева, где оборудован тайный ход. Ловко!… Мы его вычислили потому, что шпион думал об этом месте, когда прятал осколки, а Нонна это почувствовала.

Она замолчала. На смену радости от обнаружения места пришла растерянность. А кто шпион-то?

– И что теперь делать? – неуверенно спросила она.

Коля не ответил, глубоко погруженный в свои мысли.

– Засаду ставить надо, – решительно рубанул воздух рукой Толян и, под пристальными взглядами друзей, добавил: – и Кентавру доложить, понятное дело.

– Правильно, – горячо поддержала его Катя. – Агент явится, тут мы его и сцапаем!

– А если не явится? – возразил чейзер. – Шлем уже украли, значит задание выполнено. Сюда может еще лет сто никто не явится.

– Действительно, – огорчилась девушка. – Мы же его заставить не можем…

– Заставить?.. – задумался Николай и через несколько секунд возбужденно воскликнул: – Можем!

– Правда? – Катя воспряла духом. – А как?

– Старый шпионский прием, – глаза чейзера задорно блестели. – Смотрите: у нас есть племянник, баба Валя, Султан с женой и Гена. Всем подозреваемым подкинем записки с текстом типа "У старого дерева в полдень". Если человеку "старое дерево" ни о чем не говорит, он выбросит бумажку и всё, а если это шпион, то он немедленно бросится на связь с хозяевами.

– Тут-то мы его и схватим! – кровожадно подхватил Толян, радостно потирая руки.

В Катиной голове развернулись красочные картинки поимки шпиона Толяном. На всех изображениях охранник выходил победителем, с легкостью обезвреживающим любого из возможных агентов. Проблемой могла стать только баба Валя, если она решит прийти на явку с Багирой.

– Который час? – озабоченно спросил чейзер.

Охранник посмотрел на свои наручные часы.

– Половина одинадцатого.

И неожиданно пропел густым, сочным басом:

– Уж по-о-олночь близится, а Германа все не-е-ет…

Николай и Катя в изумлении открыли рты.

– Толик, да ты полон талантов, – восхищенно воскликнула девушка. – Я и не подозревала, что ты любишь оперу!

– Точно, Толян, – тебе в консерваторию надо, – уважительно оценил пение чейзер.

– Вот еще, – смущенно покраснел охранник и, чтобы скрыть неловкость, требовательно накинулся на Николая. – Давай уже, пошли, записки будем подбрасывать!

Троица некоторое время препиралась, что сделать сначала: подкинуть записки или проинформировать руководство в лице Кентавра и Бориса Андреевича. Сошлись на компромиссном решении: Коля возвращается в город и немедленно докладывает все начальнику охраны; Катя ставит в известность старшего Бакчеева; а Толян, со своими подручными, подкидывают записки этой ночью.

Сразу возник вопрос, как подкинуть записку племяннику, и Коля сказал, что возьмет это на себя, поскольку тот находится в городе. Вторая проблема заключалась в том, чтобы подкинуть записки Султану и Анжеле отдельно, хотя они живут в одном доме. Толян задумчиво пошевелил бровями и сообщил, что на этот счет у него есть идея и он ручается, что сумеет это сделать.

Еще немного поспорили о времени операции и наконец сошлись на одиннадцати часах дня, чтобы все подозреваемые наверняка успели прочитать подкинутые за ночь записки. Чейзер тут же достал блокнот и написал пять одинаковых текстов: "Старое дерево. 11:00". Одну он забрал себе для племянника, остальные отдал охраннику. Они договорились встретиться здесь завтра в десять тридцать, чтобы успеть устроить засаду.

– А я? – встряла Катя.

– Не женское это дело! – дружно воспротивились мужчины.

– Ну уж, нет, – возмутилась девушка. Она не могла пропустить разоблачение проклятого шпиона, над которым столько ломала голову. – Тогда я без вас сюда приду и сама спрячусь где-нибудь!

Сильная половина человечества почесала в затылках и нехотя уступила. Приготовления были закончены. Николай сел за руль и рванул обратно в город, а Катя с охранником поспешили в поселок.

"Ну, наконец-то, – радостно думала девушка. – Завтра мы его поймаем!"

У нее, правда, закрался червячок сомнения, что шлем-то все равно пропал, но она его быстренько задавила.

"Найдем шпиона – найдем и шлем,” – подбодрила она себя, весело шагая рядом с Толяном по дороге.

Они вошли в отпертые Алексеем ворота, распрощались у сторожки и каждый помчался выполнять свою часть подготовки к поимке врага. Подходя к дому, Катя с удовлетворением отметила, что в окнах библиотеки все еще горит свет.

“Хорошо, – подумала она. – Будить Бориса Андреевича не придется.”

Больше ни одно окно не светилось и она поняла, что Нонна уже спит. Девушка резво проскакала по лестнице и поскреблась в дверь библиотеки.

– Кто там опять? – раздался в ответ гнусавый, раздраженный голос.

– Это я, – смело ответила Катя и вошла внутрь.

Старший Бакчеев был по-прежнему замотан в шарф и полотенце по самые глаза.

– Апчхи! – громко чихнул он, зарываясь в шарф еще глубже. – Сьто слусилось? Я пдосил ко бде не входить!

– Я пришла доложить результаты расследования, – торжественно объявила она, садясь на стул напротив. – Мы завтра поймаем шпиона!

– Сьто??? – брови Бориса Андреевича изумленно взметнулись вверх.

Катя коротко рассказала ему о событиях сегодняшнего дня, закончив рассказ изложением гениального плана с записками.

Руководитель проекта выслушал весь рассказ молча и даже не чихал, только глаза его под толстыми стеклами очков бегали туда-сюда.

– Султан снимал со счета деньги? – переспросил он её единственный раз.

– Да, – подтвердила девушка. – Константин Сергеевич просил вам это передать, но выяснилось, что он просто покупал подарки Анжеле.

– В общем, завтра всё откроется, – бодро заключила девушка и заторопилась уходить. – Не буду больше вам мешать. Выздоравливайте и спокойной ночи!

С чувством исполненного долга, она закрыла за собой дверь и отправилась спать. Катя думала, что после всех пережитых волнений, заснуть ей удастся не сразу, но провалилась в глубокий сон едва только голова коснулась подушки.

После ее ухода, старший Бакчеев вскочил с кресла и начал выписывать круги по комнате. После восьмого круга он в задумчивости подошел к раскрытому окну и уставился вдаль. Вдруг до его слуха донесся слабый шорох. Борис Андреевич высунулся наружу и близоруко прищурился. Не заметив ничего необычного, он захлопнул створки окна, потом подошел к двери и тщательно запер ее. Положив ключ в карман он вернулся к компьютеру и погрузился в глубокие размышления.

Неясная тень отделилась от стены под его окном, бесшумно скользнула вдоль кустов и исчезла в темноте.

***

На этот раз Аркадий избежал отравлений табачным дымом. Он разговаривал с Хлебниковым по телефону.

– Ну-с-с… Я вас слушаю. Что вы хотели мне сообщить?

В трубке раздаились характерные звуки и младший Бакчеев понял, что собеседник прикуривает новую сигару.

– Возникли некоторые сложности. – буркнул Аркадий.

– Неужели? – в голосе курильщика звучала откровенная насмешка. – Но ведь вы гарантировали, что ваш план безупречен и все пройдет гладко, разве нет?

– Все и так достаточно гладко. Второй шлем уже у нас и мы вот-вот получим информацию о материале для еще одного шлема, – воскликнул младший Бакчеев. – Но они подозревают всех и копают изо всех сил. Теперь они еще придумали дурацкий план выявления шпиона… К счастью нам стало об этом известно, и наш человек не попадется на удочку, но… Они начали проверять банковскую информацию.

– И что?

– Вы же сами перевели агенту небольшую сумму в виде задатка. Это может привлечь внимание. – нехотя признался Аркадий.

– Чем это нам грозит? – металл в голосе курильщика явственно громыхнул.

– Если детали перевода раскроют, то… Агент знает, где находится наша штаб-квартира, – выдавил из себя Бакчеев.

– Ваш очередной просчет, – ледяным тоном заметил Хлебников.

Он помолчал некоторое время, пыхнул сигарой и значительно произнес:

– В таком случае вы знаете, что нужно делать. Агента надо устранить.

– Что?… – голос Аркадия дрогнул. – Вы хотите чтобы я?…

– Ваш промах, вам и исправлять!

– Нет! – выкрикнул младший Бакчеев. – Вы рехнулись? Никогда! Я не могу!

Он энергично всплеснул руками едва не выронив телефонную трубку.

– Мы так не договаривались! Я и так делаю всю работу! – возмутился он. – Я не стану!..

Курильщик помолчал некоторое время и звучно хмыкнул.

– Ладно, – высокомерно произнес он. – Расслабьтесь. Я об этом позабочусь.

– Мне нужно совсем немного времени! – торопливо сказал Аркадий. – Информация о материале для шлемов придет в ближайшие часы, я уверен. Мне только нужно, чтобы до этого времени нашего агента не раскрыли, вот и все!

– Я понял, – невозмутимо ответил Хлебников после минутной паузы. – Идите. Работайте.

– Аркадий хотел сказать еще что-то, но передумал и, не прощаясь, положил трубку.

День четвертый

Катя открыла глаза, и сознание того, что сегодня должно произойти что-то очень важное, подбросило ее на кровати.

“Да, – вспомнила она. – Сегодня мы узнаем, кто предатель!"

Покончив с утренним туалетом, она помчалась завтракать. На кухне она нашла только Нонну Павловну. Толстушка стояла перед буфетом и задумчиво разглядывала его содержимое.

– Рис кончился, – озабоченно сообщила она Кате в ответ на ее “здравствуйте", – Осталось два пакета гречки.

– Два пакета – это ого-го! – подбодрила ее девушка и, в приподнятом настроении, чмокнула в щеку. – Все будет хорошо! – повторила она любимую Ноннину присказку и занялась завтраком.

– Да? – толстушка с сомнением посмотрела на нее поверх очков и вернулась к инспектированию запасов.

Катя бросила взгляд за окно. На улице стояла прекрасная погода, но Султана с Анжелой на привычном месте у бассейна не было.

“Анжела наверное еще отсыпается после вчерашнего загула, а муженек от нее мух отгоняет, “ – подумала девушка.

Нонна заметила куда она смотрит и поделилась своими наблюдениями:

– Как тихо у них сегодня. Прямо тишь да благодать!

– Я же вам говорила, что все наладится, – весело ответила Катя.

– Дай-то Бог, – одобрительно качнула головой старушка и озабоченно добавила: – Еще бы Борис поправился, а то прямо на себя не похож.

"Кстати, Борис, – девушка подумала, что нужно навестить его с утра, до того, как она отправится к месту засады. – Скажу ему, что иду к дереву вместе с остальными, и всё под контролем.”

Она посмотрела на часы. Половина девятого.

"Как раз успею,” – решила она и поднялась из-за стола.

– Может, ему что-нибудь отнести? – спросила она Нонну.

Та удрученно махнула рукой.

– Я уже отнесла ему завтрак. Злой сидит. Какое-то сообщение ждет, а его все нет. Люся звонила, так он с ней даже разговаривать не стал. Некогда, говорит!

– Как там Люся и остальные? – поинтересовалась девушка.

– Нормально, – ответила толстушка. – Уже с малярами договариваются о ремонте.

– О! Тетка обожает ремонты. Через пару месяцев вы свою квартиру не узнаете, – заметила Катя и залпом допила кофе. – Ну, я побежала!

Нонна не стала спрашивать, куда она направилась, и девушка была ей за это благодарна. Врать и выдумывать что-то на ходу не хотелось. Она быстро поднялась наверх и остановилась у двери в библиотеку. Немного подождав, Катя постучала и, не дожидаясь приглашения, сунула голову внутрь.

– Борис Андреевич, – позвала она.

Ответа не последовало. Девушка открыла дверь пошире и прошла внутрь. Комната была пуста. Катя огляделась по сторонам и даже заглянула под стол. Старшего Бакчеева нигде не было.

"К себе в спальню, наверное, пошел, – решила она. – Вздремнуть на нормальной кровати, а не на продавленном диване.”

Она увидела возле монитора поднос с грязной посудой и решила вернуть его на кухню. Не успела она подойти к столу, как компьютер издал призывное "би-бик". На нижней панели экрана появился голубой конвертик письма.

“Ой, – Катя вздрогнула от неожиданности. – А что, если это то самое долгожданное сообщение?"

Она хотела уже бежать будить Бориса, но остановилась. А если нет? А она растолкает больного человека, который нормально не спит уже несколько дней?

Поразмыслив, она решительно протянула руку и кликнула на значок почты в нижней строке экрана. Единственное сообщение, засветившееся в окне, было от адресата с ником Барсук. В колонке предварительного просмотра видна была одна строчка: "Нашел в шкафу пару кофейных чашек.”

"Кофейные чашки? – озадаченно уставилась на экран девушка. – Наверное шифр какой-то.”

Тут она услышала шум спускаемой воды в соседней комнате и шаги и поняла, что Бакчеев старший не спит, в всего-навсего вышел в туалет. Она едва успела свернуть почтовое окошко вниз, как дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел Борис Андреевич.

Плотно завернутый в плед, с повязкой на голове и теплым шарфом, прикрывающим всю нижнюю часть лица, он походил на мумию. Увидев Катю, он сердито прохрипел:

– Что вы здесь делаете?

Его глаза из-под полотенца на голове метали молнии.

– Посуду забираю, – поспешно ответила Катя, поднимая поднос перед собой.

Борис подошел к столу и плюхнулся в кресло.

Девушка отступила на шаг, кивая головой в сторону монитора:

– Вам, кажется, письмо пришло…

– Письмо!? – руководитель проекта подпрыгнул и почти уткнулся носом в экран.

Он лихорадочно защелкал мышкой, разворачивая почтовое приложение. Тяжелое дыхание и раздувающиеся ноздри выдавали едва сдерживаемое нетерпение. Прочитав сообщение, он поднял на Катю подозрительный взгляд.

– Вы что, его читали? – рявкнул он.

Видимая часть щек над шарфом побагровела.

– Нет! – испуганно соврала девушка.

Она еще никогда не видела родственника в таком настроении. Бакчеев пронизывал ее горящим взглядом и нервно барабанил пальцами по столу. Катя про себя решила, что, поскольку она все равно не поняла смысл сообщения, то, в сущности и не обманула, и придала своему лицу выражение оскорбленной невинности.

– Я никогда не читаю того, что мне не предназначено. Просто услышала звук прибывшей почты, – она гордо вскинула голову и величественной походкой прошествовала к двери.

Девушка успела пройти всего несколько шагов, когда руководитель проекта тяжело вздохнул и прогнусавил:

– Простите меня, Катя. Что-то нервы совсем разболтались! Я просто хочу побыть один, понимаете?

Она остановилась и повернулась к родственнику с сочувственной улыбкой.

– Конечно! Не стоит извиняться, я понимаю, как вам сейчас тяжело.

– Эх, – в голосе Бориса смешивались досада и жалость к себе. – Помимо простуды у меня ещё в поясницу вступило и давление подскочило. Дайте мне побыть в покое!

Он принял чрезвычайно несчастный вид.

Катя по опыту знала, что сочувствие чаще приводит к тому, что больной еще больше раскисает, а юмор, напротив, способен творить чудеса, и решила подбодрить его фразой из книги любимого им писателя.

– Всё образуется, – улыбнулась она. – Зато у вас нет родильной горячки!

– Что? – Борис возмущенно округлил глаза и снова начал багроветь.

"Плохо дело, – поняла Катя. – Крепко же его приперло, раз и Джером уже не действует.”

– Вам полежать надо, – сменила она тон на суперзаботливый. – Вы выпили таблетку от давления?

– Выпил, – буркнул родственник. – У вас что-то еще?

Последнее предложение было даже не намеком, а откровенным предложением убираться вон.

– Нет, нет, – поспешно заверила его девушка и заторопилась к выходу.

"Вот и нашелся недостаток в распрекрасном Люсином муже, – сердито подумала она, относя поднос на кухню. – Когда болеет – хуже капризного ребенка. Пуская тетка приезжает и сама нянчится со своим больным супругом!"

Кухонные часы показывали двадцать минут десятого.

"Не опоздать бы,” – испугалась девушка и, помахав на прощание Нонне, удобно устроившейся с неизменной книгой у окна, помчалась к сторожке.

– Куда вас всех сегодня несет с утра пораньше? – еле слышно пробормотал Алексей, открывая ей ворота.

– Кого всех? – насторожилась Катя.

– Всех, – неопределенно махнул рукой охранник и поторопил ее. – Ну давайте, выходите, мне обратно на пост нужно возвращаться.

Для маскировки и запутывания следов, Катя сначала спустилась к реке, потом пробралась через кусты и вылезла на дорогу, надеясь, что теперь ее не смогут заметить из поселка. Она расцарапала руку, нацепляла на одежду сухих репьёв и едва не потеряла в луже один башмак, но маскировка не удалась. Выбравшись на асфальт, первое, что она увидела, был Алексей. Он приветливо махнул ей рукой с крыльца сторожки.

"Не получилось,” – с досадой подумала девушка и решила сделать вид, что собирает цветочки.

С букетом огромных одуванчиков наперевес она заторопилась вверх по обочине.

"Вжжих!" – на большой скорости мимо нее пронеслась машина.

Катя не успела рассмотреть, кто был за рулем, но это была не черная Тойота племянника бабы Вали.

Добравшись до поворота, она сразу увидела старый дуб. Дорога и поляна вокруг него были абсолютно пусты. Девушка сверилась с часами. Десять пятнадцать. Она наверняка первая. Надо поискать, куда спрятаться.

Катя быстро огляделась по сторонам. Поляна была совершенно открытой – ни кусточка, ни пенёчка, за которыми можно было бы укрыться. За поляной начинался редкий сосняк, в котором только стены разрушенного дома могли служить прикрытием, но прятаться внутри Кате не хотелось – даже при дневном свете старая хибара вызывала у нее неприятные ощущения. Пригодными для укрытия были лишь сам дуб – на него можно было взобраться, да небольшой густой куст незнакомого Кате растения возле одной из сосен.

Поразмыслив, она выбрала дуб. Воровато оглядевшись по сторонам – не идет ли кто – Катя схватилась за нижнюю ветку и подтянулась.

– Девушка! Вам сюда нельзя! – раздался сердитый шепот сверху.

Катя от неожиданности разжала руки и грохнулась на землю. Поднявшись, она изумленно уставилась наверх и разглядела незнакомого парня в камуфляже, который сливался с листвой. Он приложил палец к губам и отрицательно покачал головой. Кажется, она видела этого парня в группе поисковиков? Катя обрадовалась. Значит Кентавр прислал подмогу!

Она понятливо кивнула парню, повернулась и направилась к кусту, радуясь что человек на дереве подал голос, когда она висела на самой нижней ветке. Сверху падать было бы намного хуже.

При ее приближении куст повел себя очень странно. Когда Катя вознамерилась обойти его, он резво отодвинулся в сторону и прошипел:

– Занято!

Девушка испуганно замерла.

– Я говорил, что тебе не надо сюда идти, – зашипел другой голос.

Катя протянула руку и коснулась ткани с торчащими из нее ветками и нашитыми листьями. Рыхлая тряпка была почти неотличима от настоящего кустарника. Девушка смело потянула материал на себя.

– Что ты делаешь?! – рассерженно зашипели сразу два голоса.

Край полотна отогнулся в сторону, и она увидела Толяна и Колю, прятавшихся за фальшивым кустом.

– Ой! Я – к вам! – обрадовалась Катя и решительно втиснулась между мужчинами.

После ряда недовольных междометий, возни и кряхтенья, все трое наконец устроились под маскировочным полотнищем.

– Там на дереве еще один, – шепотом сообщила Катя друзьям.

– И в разрушенном доме двое, – согласно кивнул чейзер.

– Здорово, – глаза девушки восхищенно заблестели. – Значит, мы его точно поймаем!

Коля неопределенно пожал плечами и не ответил. Он достал из кармана свой прибор и стал переключать кнопки.

– А как он работает? – заинтересовалась не умевшая долго молчать и сидеть без движения Катя.

Чейзер взглянул на часы и решил, что время до прихода шпиона у них еще есть. Он подвинул аппарат ближе к девушке и указал на верхнюю шкалу.

– Смотри. Здесь цифры от ноля до двадцати. Если стрелка находится в интервале от семи до восьми, значит в течение последних 72 часов в этом месте происходили колебания временного поля.

– А если больше?

– Значит перемещение происходит сейчас.

– А меньше?

– Тогда либо колебания были гораздо раньше, либо их не было вообще.

Весь разговор происходил шепотом. Толян бросал на них неодобрительные взгляды, но не вмешивался. Вдруг поблизости громко каркнула ворона.

– Шшшш! – пихнул он в бок Катю. – Это сигнал!

Девушка и чейзер замерли и стали напряженно всматриваться в сторону дороги. По шоссе с грохотом пронесся старый дряхлый грузовик, пережиток эпохи слаборазвитого социализма. Не останавливаясь, он газанул на повороте и скрылся вдали. Снова раздалось воронье карканье.

– Ложная тревога, – проинформировал их Толян.

– Вообще-то… – продолжил лекцию чейзер, – этот прибор был разработан совсем не для измерения колебаний временного поля. Это – генератор волн, который позволяет проникнуть внутрь зеркального контура, в просторечии именуемый подушка-пердушка.

– Почему пердушка? – хихикнула Катя.

– По именам их создателей, – без тени улыбки ответил Николай, только глаза его весело блеснули. – Генератор был разработан нашими физиками Подушкиным и Перовым.

– Тогда надо подушка-перушка. Где же тут "д"? – возразила девушка.

– С "д" благозвучнее, – невозмутимо заверил ее чейзер.

– Они вообще шутники, – со знанием дела вступил в разговор Толян. – Зеркало они называют – мордогляд. А защитный шлем…

С дороги снова послышался вороний крик.

– Тихо! – оборвал сам себя Толян и прислушался.

По дороге, один за другим, пронеслись два автомобиля. Ни один не остановился.

– Опять ложная тревога, – разочарованно сморщился он.

– А что нужно включить, чтобы попасть в зеркальный коридор? – спросила девушка, возвращаясь к генератору.

– Чтобы войти или выйти достаточно нажать эту красную кнопку, – Коля указал на панель. – А чтобы попасть в нужную точку времени и пространства, нужно чтобы программисты заранее ввели туда все необходимые параметры. Я не умею этого делать, – признался он и спрятал прибор в карман.

Потом чейзер посмотрел на часы и лицо его стало серьезным.

– Скоро одиннадцать, – строго произнес он. – Больше никаких разговоров. Всё внимание по сторонам!

– Раскомандовался! – недовольно буркнул Толян, который считал себя здесь старшим. Он насупился и грозно прошептал, указывая пальцем направления для своих спутников: – Осматриваем каждый свой сектор. Ты – туда, ты – туда, а я – сюда!

Катя и Николай послушно уставились в намеченные места и замолчали. Сначала девушка так пристально вглядывалась в доверенный ей участок леса, выискивая малейшие признаки движения и боясь хоть на секунду отвлечься, что у нее заслезились глаза. Она поморгала и ослабила напряжение. Нет, так ее надолго не хватит. Она стала осматривать окружающую растительность, скользя плавным взглядом по деревьям и траве, стараясь отмечать мелкие детали и время от времени смыкала веки, давая отдых глазам.

Время тянулось удручающе медленно. Секунды казались часами. Катя украдкой бросала взгляды на часы и каждый раз мысленно стонала. Как мало времени прошло! Через десять минут у нее заболела спина. Через пятнадцать – затекли ноги. Через двадцать минут она жалела, что не послушалась мужчин и поперлась в эту проклятую засаду, а через тридцать она так ненавидела шпиона, из-за которого они здесь торчали, что появись он сейчас на поляне, то не раздумывая порвала бы его в куски, как Тузик тряпку.

Глаза ее страшно устали и окружающие деревья начали двоиться, троиться и изгибаться. Тело одеревенело от неудобной позы, а ноги и руки, искусанные какими-то мелкими гнусными тварями, нестерпимо чесались. Под маскировочной тряпкой было ужасно душно от припекающего солнца и дыхания трех человек. Катя мельком поглядывала на своих спутников, но им, казалось, сидение в засаде не причиняло ни малейшего неудобства!

Так прошло сорок минут. Кате начало казаться, что она вросла в землю и останется лежать здесь навсегда. В этот момент снова раздалось карканье.

– Внимание… – прошептал Толян.

Группа встрепенулась и, с удвоенной энергией, стала разглядывать свои участки леса.

– Идёт! – едва слышно прошептал охранник, выбравший себе для наблюдения кусок дороги.

Катя и Николай дружно повернулись, едва не столкнувшись лбами, и посмотрели туда же. Со стороны поселка к поляне быстро шагал человек. Катя затаила дыхание и смотрела во все глаза. Неужели сейчас наконец они узнают правду?

– Это же Лёха, – Толян первым разглядел приближающегося охранника и недоуменно вскинул брови. – Чё за дела?

Алексей подошел к дубу и посмотрел по сторонам.

– Эй, люди, – негромко позвал он. – Засада отменяется. Меня Кентавр послал.

Все прятавшиеся быстро выбрались из своих укрытий. Пока они разминали затекшие конечности и отряхивались от лесного мусора, Алексей деловито сообщил:

– Кентавр вернулся из города. Он сказал, что если в вашу засаду до сих пор никто не появился, то уже и не появится.

– А там?… В городе?… Что-то удалось узнать? – нетерпеливо подалась вперед Катя.

– Не знаю я, – пожал плечами Алексей. – Пошли. Кентавр за вами послал.

Маскироваться, возвращаясь по отдельности, больше не было смысла и все члены неудавшейся засады влезли в большой внедорожник, укрытый в зарослях возле речки, и поехали в поселок. У въезда их встретил Иван. Он не стал открывать ворота для машины, а отпер калитку и сам вышел наружу.

– Вы возвращаетесь в город, – скомандовал он водителю внедорожника. – А вы…

Он разглядел Толяна и его товарищей на заднем сиденье и ткнул в них пальцем:

– Вам велено собраться там.

Он махнул рукой в сторону сторожки.

Обитатели дачного поселка выбрались из машины, и огромный джип рванул вниз по дороге, унося прочь крепких парней в камуфляже. Катя проводила команду поисковиков взглядом, полным сожаления. Рядом с ними было гораздо спокойнее.

Алексей вошел в калитку первым, за ним последовали Толик и Николай.

– Заходите пожалуйста, – поторопил замешкавшуюся девушку Иван и нетерпеливо погремел ключами.

– Да, да, иду, – согласно закивала Катя и прибавила шагу.

На крыльцо сторожки она поднялась последней, но внутрь вошла первой, потому что Коля открыл дверь и пропустил ее вперед. Катя сделала несколько шагов и огляделась по сторонам. Суровый Кентавр в одиночестве сидел за столом и барабанил пальцами по синей папке, лежащей перед ним.

Остальные тоже вошли внутрь и, то ли из вежливости, то ли из чувства самосохранения, остановились за спиной девушки.

– Проходите, проходите, – поощрил их начальник охраны.

Алексей подвинул Кате единственный стул, а сам устроился на диване, Коля к нему присоединился, Толян предпочел остаться стоять у входа.

Начальник охраны окинул вошедших внимательным взором и поинтересовался ровным, лишенным эмоций голосом:

– Без собаки ходили?

– Конечно! Ее там еще не хватало! – воскликнул Толик.

"Он что, издевается? – нахмурилась Катя. – Дескать, вы бы еще, придурки, с собой эту ненормальную собаку взяли для полного "успеха" предприятия."

Она вперила в Кентавра подозрительный взгляд, силясь разглядеть намек на насмешку, но понять что-либо по его невозмутимому лицу было невозможно.

– Угу, – спокойно кивнул начальник охраны. – Хочу сообщить вам, что пока ничего определенного не обнаружено, но мы надеемся получить некоторые данные в самое ближайшее время. А пока каждому нужно вернуться к своим обязанностям и ничего дополнительного не предпринимать.

Он сделал упор на последних словах и еще раз оглядел собравшихся.

– Все ясно? – строгий взгляд голубых глаз остановился на девушке.

– Да. Ясно. Так точно.

– Ясно, –  Катя тоже присоединила свой голос к разноголосому хору.

– Хорошо, – Кентавр машинально погладил синюю папку перед собой. – Я должен переговорить с Борисом Андреевичем, но он, к сожалению, сейчас занят. Как только освободится, мы обсудим кое-какие вопросы, и тогда, я думаю, начнем действовать.

– Действовать? – воспряла духом Катя, с надеждой посмотрев на начальника охраны.

– Я обо всем сообщу после разговора с Борисом Андреевичем, – холодно повторил Кентавр и поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен.

Присутствующие немедленно последовали его примеру и гуськом потянулись на выход, оставив начальника наедине с синей папкой.

Как и было приказано, все поспешили вернуться к своим делам. Алексей с Толяном бодро зашагали к домику охраны, прихватив с собой чейзера. На ходу они негромко обменялись заманчивыми словами "обед", "курица", "горчица", и Катя немедленно почувствовала голод.

"Точно, обед! Как есть-то хочется!" – подумала она и прибавила ходу.

– Нонна Пална, вы уже обедали? – спросила Катя, залетая в кухню.

– А? – толстушка подняла на нее затуманенный взгляд. – Что вы сказали?

Нонна сидела в кресле у окна, разложив на коленях толстый альбом с фотографиями, и была глубоко погружена в свои мысли.

– Я говорю, обедали? – погромче повторила девушка, направляясь прямиком к холодильнику.

– Н-нет… – неуверенно ответила толстушка, и было очевидно, что она не помнит ела или нет.

– Понятно, – Катя открыла дверцу и деловито оглядела стеклянные полки. – Яичницу будете?

Нонна поправила очки на носу и окончательно вернулась к действительности.

– Нет, я не хочу, вот Бореньку бы покормить, – озабоченно сказала она, посмотрев в сторону второго этажа. – Да только я к нему не пойду. С полчаса назад Костя приходил, хотел с ним что-то обсудить, так он его даже не впустил. Дверь запер и сказал, что страшно занят, но скоро сам придет. Никогда его таким не видела!

Она тяжело вздохнула и покачала головой.

– Ох, что делается… Беда-беда.... – чуть слышно пробормотала она себе под нос.

– Тогда… – Катя еще раз осмотрела внутренности холодильника. – Яичница отменяется, мне и бутерброда хватит. Может, вам тоже сделать?

Толстушка отрицательно помотала головой.

Девушка быстро слепила вместе кусок хлеба и колбасы, и с удовольствием вгрызлась в них зубами.

–Мммм… Вкусно! – промычала она сквозь набитый рот. – Зря отказываетесь. Что это тут у вас?

Катя подошла к Нонне и заинтересованно ткнула пальцем в раскрытый альбом.

– Кто это?

На старой черно-белой фотографии радостно улыбались два мальчика. Одному на вид было около шести, другому ближе к двенадцати.

– Это Боря и Аркадий, – грустно сказала толстушка и пояснила то, что и так было понятно: – в детстве.

– Угу, – откусывая новый кусок бутерброда, кивнула девушка. – Семейный альбом… Ух ты, как они здесь друг на друга похожи! А сейчас совсем не похожи.

– Нет, они и сейчас похожи, особенно нос и глаза, – возразила Нонна.

Она перевернула несколько страниц и указала на другую фотографию. На ней стояли четверо взрослых мужчин в строгих костюмах на фоне входа в здание. Борис и Аркадий стояли рядом.

Толстушка критически оглядела фото и заключила:

– Фигуры, конечно, совсем разные.

– Ну да, – согласилась Катя и задумчиво наморщила лоб.

Здание на фотографии ей кое-что напомнило.

– Нонна Пална, а вы не знаете почему у Геннадия на стене висит фотография французского посольства? Рядом вышитая немецкая поговорка в рамке, он сказал мама немкой была, так почему посольство французское?

– Ах, это…  – впервые за долгое время улыбнулась толстушка. – Это не французское посольство.

– Как не французское? – удивилась Катя. –  Я точно знаю. Сама там в прошлом году визу получала.

– Это сейчас там посольство, а раньше это был дом купца Майнстера, прадеда нашего Геннадия.

Нонна перевернула несколько страниц альбома и достала еще одну фотографию. На ней были запечатлены три девочки и два мальчика в пионерских галстуках, стоящие у входа в одноэтажное здание, чуть поодаль виднелась еще группа детей.

– Да-да, – закивала головой девушка. – Этот самый дом.

– Тогда это был музей народного искусства, – бабулька протянула карточку Кате. – Мальчик справа – это Аркаша. Они с классом туда ходили. А до этого там много контор перебывало, но изначально дом принадлежал купцу Майнстеру. Гена – один из его правнуков.

– Да ладно? – Катины брови взлетели вверх. – Ничего себе! Так он у нас потомственный буржуй?

Она невольно усмехнулась.

– Буржуй-сантехник – это звучит гордо. Интересно, каково это – каждый день смотреть на дом, который когда-то был твоим родовым гнездом и понимать, что он им больше никогда не будет? Мда-а-а… Печально.

– Печально – не то слово, – толстушка скорбно опустила уголки губ. – Этот дом – проклятие семьи Майнстеров.

–Почему? – заинтересовалась Катя разглядывая фотографию и одновременно засыпая кофе в кофеварку.

– Старый Майнстер, когда революция грянула, быстренько продал все свое добро пока не отобрали – а добра у него немало было – и на все деньги купил драгоценностей. Золото там, изумруды-брильянты… Хотел налегке с ними убежать в Китай, но не успел. Новая власть пришла в город раньше.  Дороги перекрыли и выбраться не представлялось возможным. Тогда купец решил драгоценности спрятать. Дождался ночи, взял мешочек сокровищ и все!…

Нонна загадочно замолчала.

– Что все? Пропал вместе с ними? – попробовала догадаться Катя.

– Нет, вернулся, но без драгоценностей, – продолжила свой рассказ толстушка. – Та ночь, говорят, была жуткая. Гроза разразилась, каких в наших краях сто лет не видели. От молний несколько домов в городе загорелось, гром гремел такой, что люди глохли. Разбушевалась стихия, в общем. И Бог его знает, что той ночью произошло, то ли на голову ему чего упало, то ли напугался сильно, но вернулся купец не таким, каким был. В уме бедняга повредился. С тех пор только тряс головой, хитренько улыбался и одну фразу твердил на немецком: четыре глаза видят лучше чем два. Домашние точно знали, что за ворота он не выходил, и, выходит, сокровища спрятал где-то на собственном подворье. Может во дворе, может в огороде, а может и в самом доме, в подвале например. Тогда и началось!… Родственники перекопали все что могли, наделали дырок в стенах, подвал изрыли так, что одна стена дома просела, но ничего не нашли. И не давала покоя им эта поговорка. При чем тут четыре глаза?  Выспрашивали у старика и так и эдак, ничего не вышло. А может и вовсе поговорка была ни при чем?… Никто не знает. А потом и сам дом власть конфисковала, и поиски клада сильно осложнились. Как назло, там постоянно охраняемые учреждения размещали: то его под городскую управу отдали; то музей был; сейчас, вот, посольство французское. Несмотря на охрану, потомки Майнстера время от времени пробирались туда чтобы еще что-нибудь раскопать, но невезучих кладоискателей регулярно ловили и отправляли в милицию. Геннадий наш тоже, кстати, там отметился в молодости.

Нонна остановилась на полуслове и строго посмотрела на усмехнувшуюся девушку.

– Но потом он повзрослел, поумнел и перестал этой ерундой заниматься.

– Ну да, – согласилась Катя, стирая с лица улыбку. – Если бы мои предки где-то зарыли клад, я бы тоже попробовала его отыскать. Интересно, что означает эта пословица немецкая, а? Vier Augen sehen mehr als zwei…

Она задумчиво потерла лоб, прищурилась и пристально осмотрела здание на фотографии. Вдруг глаза ее вспыхнули.

– Смотрите, Нонна Пална, – девушка провела пальцем по изображению. – Тут на крыше три башенки…

В голосе ее появился азарт.

– Я, когда увидела поговорку у Гены в доме, попробовала ее перевести и полезла в словарь. Так вот… У слова Augen есть еще одно редкое значение: техническое отверстие, окно!

– И что? – нахмурилась толстушка.

– Видите, у двух из этих башенок по два окна, а у центральной четыре. А что, если он спрятал сокровища там? – восторженно произнесла Катя, тыча пальцем в верхний край фото. – Четыре окна лучше чем два!

– Господи, вы только не говорите об этом Геннадию! – испуганно воскликнула Нонна. – Не дай Бог, опять на подвиги потянет, а там посольство! Да его же в тюрьму упекут за вторжение на территорию иностранной державы!

Старушка возмущенно замахала руками.

– Да и не может этого быть. Неужто Майнстеры там все не проверили, включая эту башенку? Она же на виду!

– Ну да, наверное, – согласилась девушка, с сожалением оставляя заманчивую догадку и возвращая фотографию хозяйке.

Та убрала карточку в альбом и снова принялась расхваливать сантехника.

– Говорю вам, золотой человек. Как он за матерью ухаживал когда та болела…

Взгляд старушки устремился вдаль, в прошлое.

– Красивая женщина была, и знала это. Могла часами перед зеркалом сидеть, собой любоваться… Генка совсем на нее не похож, – отметила она с легким сожалением. – Вы же видели ее портрет. На самом видном месте у него висит.

Катя утвердительно кивнула и налила в кружку подоспевший кофе.

– Очень мать любил… Только этот портрет из горящего дома и вынес, – задумчиво заключила толстушка с ноткой одобрения в голосе.

Она хотела добавить что-то еще, но так и замерла с полуоткрытым ртом от громкого топота ног и вида растрепанного Султана, внезапно возникшего на пороге кухни.

– Анжела у вас? – встревоженно спросил тот, шаря глазами по сторонам.

– Нет, – дружно ответили Нонна с Катей.

– И не заходила?

Женщины также дружно помотали головами

– Она пропала! – в панике выдохнул чейзер и без сил опустился на ближайший стул.

– Куда пропала? – Катя и Нонна недоуменно переглянулись.

Куда здесь можно пропасть? Забор высокий, ворота закрыты.

– А вы хорошо смотрели? – осторожно поинтересовалась Катя.

– Я весь дом обыскал! – горестно взревел Султан. – Весь поселок обегал! Ее нигде нет!

– Да как же ты ее потерял-то? – спросил Нонна Пална, удивленно приподняв брови. – Вы же все время вместе были!

– Анжелочка, она… – чейзер слегка смешался, бросил быстрый взгляд на Катю и решил опустить подробности пьяного загула жены. – Она не очень хорошо себя чувствовала накануне, плохо спала ночью и решила прилечь днем. Я все время сидел рядом, но меня тоже сморило, и я заснул. А когда проснулся ее не было. Нигде!

Султан в отчаянии схватился за голову.

– Ну-ну, успокойтесь, – девушка постаралась придать своему голосу уверенно-утешительные интонации. – Куда она могла деться?

Она произнесла эту фразу и споткнулась. Внизу живота противно шевельнулось холодное облачко тревоги. Стоп. Это мы уже проходили. Территория поселка неприступна и исчезнуть отсюда нельзя, но… Не тому, у кого есть зеркало!

– Надо немедленно сообщить охране! – решительно объявила Катя.

– Да! – Султан вскочил на ноги. – Немедленно!

Он стремительно развернулся и ринулся к двери. Катя мигом забыла про свой нетронутый кофе.

– Постойте, я с вами! – она спешно поставила на стол кружку и помчалась следом, подгоняемая бешено скачущими в голове мыслями.

Анжела?… Почему Анжела?… Рыдающая беременная женщина, лихо пьющая текилу с коньяком. А может все это был ловко разыгранный спектакль и в крышке чемодана дамочки все-таки спрятано зеркало, укрывшееся от взора охраны?…

Чейзер уже проскакал крыльцо через две ступеньки и теперь со всех ног несся к дорожке, ведущей к домику охраны. Катя перешла на бег и догнала его у самого забора, так что на дорогу они выскочили практически одновременно, и нос к носу столкнулись с бабой Валей, ведущей Багиру на поводке.

– Здравствуйте! – притормозила девушка.

– Собака!!! – восторженно завопил Султан вместо приветствия. – Прекрасно!

– Чего? – удивленно нахмурилась суровая старушка, придерживая за поводок Багиру, которая радостно кинулась облизывать Катю.

– Валентина Михайловна! – продолжал ликовать чейзер. – Мне вас Бог послал!

– Мда-а? – баба Валя не знала как реагировать на такое заявление и насупилась еще больше.

– И собаку вашу! – переполненный энтузиазмом Султан наклонился с намерением погладить Багиру по холке, но тут же испуганно отдернул руку.

Всегда дружелюбная и ласковая собака неожиданно глухо зарычала, мотнула головой и устрашающе щелкнула зубами.

– Ша! – скомандовала старушка и рычание тут же прекратилось.

– Валентина Михайловна! Моя жена пропала. Надо чтобы собака взяла след! – наконец внес ясность Султан.

Он умоляюще сложил руки перед собой.

– Помогите, пожалуйста!

Нахмуренный лоб бабы Вали разгладился. Она снисходительно посмотрела сначала на Багиру, потом на чейзера.

– Какой след! – усмехнулась старушка. – Она этого не умеет.

– Как не умеет? Ее же вот эта девушка, – Султан перевел недоумевающий взгляд на Катю, – обучает…

– Это вы сами придумали, – поспешно вставила та. – Никого я не обучаю.

– Но мне очень нужно, чтобы она взяла след! – в отчаянии завопил чейзер. – Она точно не умеет?

– Она только жрать и умеет, – с досадой заметила баба Валя. – Как в прорву, честное слово! Константина Сергеевича не видали? Я ему список продуктов подготовила, пора покупать для этого крокодила!

Старушка кивнула в сторону Багиры. Та словно поняла о чем идет речь, высунула язык и довольно облизнулась.

– Он в сторожке, – просвятила ее Катя. – Мы тоже туда идем.

Сказала и тут же осеклась.

“Хммм, может, мне не стоит туда идти? – с опаской подумала она. – А то придется отвечать на неудобные вопросы по поводу собачьего пропитания…”

Но после недолгого размышления она решила, что это – меньший из ее проколов, и с ним она как-нибудь справится. Главным сейчас было найти Анжелу.

– Понятно, – кивнула Валентина Михайловна и резво двинулась вперед.

Султан и Катя послушно зашагали следом. Чейзер с тоской посмотрел на собаку и сделал последнюю попытку.

– А она точно след брать не умеет? – жалобно спросил он. – У собак ведь чутье… От природы!

– Ага, – согласилась баба Валя. – Чутье. Что есть то есть. Только ее ведь научить надо, чтобы она по одному запаху шла, а не бежала за тем, что по дороге унюхает. Для нее же весь мир состоит из запахов: там крыса пробежала; там другая собака дерево пометила; а там анисом запахло, она и вовсе обо всем забудет.

– Почему от аниса забудет? – удивилась Катя, а где-то на задворках сознания замаячило смутное воспоминание. Что-то она недавно про анис слышала?

– Черт его знает, почему, – старушка пожала плечами. – Но для многих собак анис – как для кошек валерьянка. Любят они этот запах очень.

“Анис, анис, – девушка попыталась напрячь память. – Что такое было связано с анисом?… Совсем недавно?…”

Но вспомнить ей не удалось.

Все мысли разом выдуло из головы внезапным грохотом взрыва, разорвавшим тишину маленького поселка.

– Что это? – испуганно вздрогнула Катя.

Все трое остановились. Валентина Михайловна изумленно подняла брови, Багира залаяла. Султан, думавший только о пропавшей жене, побелел от ужаса, но чейзеровской выучки не растерял и быстро оценил ситуацию.

– Это там, – он деловито указал пальцем в сторону сторожки и ринулся вперед с завидной скоростью.

Катя в замешательстве посмотрела на бабу Валю, потом на несущегося вниз по дороге Султана и тоже помчалась следом. Старушка недовольно хмыкнула и торопливо зашагала за ними, крепко держа рвущуюся с поводка Багиру, которая с радостью догнала и перегнала бы обоих бегущих, представься ей такая возможность.

Катя отстала от чейзера совсем немного. Почти одновременно прибежав на место, они увидели распахнутую дверь сторожки и Кентавра, сосредоточенно осматривающегося вокруг. Видимых повреждений ни сторожки, ни забора, ни самого начальника охраны не наблюдалось, и девушка с облегчением перевела дух.

Начальник охраны закончил осмотр изнутри и решительно бросился к калитке. Только теперь Катя заметила, что за закрытыми воротами виднелась машина племянника бабы Вали.

“Так это он устроил взрыв? – мысленно ахнула девушка. – Нонна была права!”

Константин Сергеевич быстро открыл калитку и вышел наружу, Султан ринулся за ним. Девушка хотела проскользнуть следом, но ей спешно пришлось посторониться, чтобы пропустить несущуюся вниз на всех парах троицу из домика охраны: Колю, Толика и Ивана.

Она выскочила за калитку последней и огляделась по сторонам, но и здесь ничего разрушительного не заметила. Дорога, кусты, деревья и подъездная дорожка к воротам выглядели как обычно. Кентавр уже просканировал цепким взглядом все детали окружающей обстановки и подошел вплотную к машине.

– Выходите, – скомандовал он сидевшему внутри Зотову, и от его ровного голоса у Кати по коже побежали мурашки.

Не хотела бы она, чтобы с ней разговаривали таким голосом.

Толстенький Петр Антонович посмотрел на Кентавра, потом на сгрудившихся вокруг людей и послушно выбрался из машины.

– Что это было? – слабым голосом спросил он, шаря блуждающим взором по сторонам. – Я почти оглох!

Вид у него был совершенно ошалевший. Он крепко уцепился за дверцу Тойоты, словно боялся упасть.

– Что здесь произошло? – начальник охраны прожигал племянника подозрительным взглядом.

– А… Это вы меня спрашиваете?… – с трудом осознал смысл сказанного толстячок.

– Ну а кого же еще?

– Я подъехал… Только хотел посигналить, как вдруг что-то бабахнуло!

Он беспомощно огляделся и неуверенно ткнул пальцем вправо.

– Вот здесь, кажется…

Взоры всех присутствующих немедленно обратились туда, куда указывал Петр Антонович, но кроме неглубокой канавы, по дну которой тек крошечный ручей, ничего примечательного не увидели.

Кентавр обернулся и чуть заметно шевельнул бровью. Толик и Иван тут же понятливо кивнули и принялись тщательно осматривать склоны, густо поросшие одуванчиками.

– Ничего, – Толян первым закончил осмотр и поднял голову.

– Есть, – Иван резко поднялся и подошел к начальнику, неся что-то маленькое и темное в протянутой руке.

Катя вытянула шею чтобы разглядеть что же там такое и озадаченно округлила глаза. На ладони охранника лежал небольшой кусок черного пластика. Что бы это могло быть? Но опытному Кентавру хватило беглого взгляда на предмет.

– Так. Шумовая граната, – констатировал он, забирая у Ивана из рук пластмассовый осколок.

Тот утвердительно кивнул.

Начальник охраны повернулся к незадачливому племяннику и протянул ему находку.

– Это ваше? – в голосе его громыхнул металл.

– Мое? – изумился тот. – Говорю вам, я только подъехал, даже из машины выйти не успел и вдруг как шарахнет!

– Сейчас проверим, – спокойно произнес Константин Сергеевич и достал из кармана сотовый.

Он набрал на экране несколько цифр и неожиданно из-за кустов с левой стороны дороги почти бесшумно выехал серый джип. С пассажирского сиденья выпрыгнул высокий парень в защитной форме и быстро направился к собравшимся.

При виде невесть откуда взявшейся машины глаза Кати изумленно округлились, но она тут же вспомнила слова чейзера о том, что племянник постоянно под наблюдением и на смену удивлению пришло уважительное восхищение: “Вот это да! Надо же так уметь незаметно следить за подозреваемым!”

Парень поравнялся с машиной и остановился, не говоря ни слова, и глядя только на начальника охраны. Тот показал ему кусок пластмассы и спросил, кивая на толстенького Петра Антоновича:

– Этот человек утверждает, что когда он подъехал к воротам прогремел взрыв. Сам он при этом находился в машине.

– Все верно, – подтвердил наблюдатель. – Он был в машине когда раздался взрыв. Шумовая граната.

Он на мгновение замолчал, потом поднял руку и ткнул указательным пальцем в сторону поселка.

– И прилетела она оттуда.

Кентавр, а за ним и остальные тут же повернули головы назад. Взору их предстала баба Валя, осторожно выглядывающая из калитки.

– Что случилось-то, а? – с опаской спросила старушка, обнаружив, что стала центром внимания.

Ей никто не ответил, все только озадаченно разглядывали забор и крепкую пенсионерку, но начальник охраны, похоже, разглядел кое-что еще.

– О, черт! – чуть слышно выдохнул он и переменился в лице.

Повернувшись к присутствующим он отрывисто скомандовал:

– Всем войти внутрь. Иван! Запрешь ворота. Анатолий, ты – в дом к Геннадию. Берешь его и на Бакчеевскую дачу. Тимур, Зотова обыскать и проводить к нам.

Парень в камуфляже понятливо кивнул.

– Коля и Султан – за мной!

Отдав последнее распоряжение, Кентавр стремительно понесся к забору, влетел в калитку, поспешно освобожденную бабой Валей, и помчался вверх по дороге, сопровождаемый чейзерами. Катя мельком услышала как Султан на бегу начал рассказывать начальнику про пропавшую жену.

Толик тоже побежал вверх, но по другой дороге, к дому сантехника. Высокий Тимур в камуфляже вежливо, но настойчиво оттеснил пухлого и все еще обалдевшего племянника к воротам и повел к домику охраны.

Катя нырнула обратно в калитку и остановилась рядом с Валентиной Михайловной пока Иван быстро и привычно закрывал дверь на замок. Багира, надежно привязанная хозяйкой у крыльца сторожки, встрепенулась при виде новых людей и залаяла, но на нее никто не обратил внимания.

– Да что происходит-то? – сердито спросила девушку баба Валя, недоуменно взирая на происходящее вокруг.

– Ничего страшного, – постаралась успокоить ее Катя. – Кто-то взорвал шумовую гранату. Грохоту много, но вреда никакого.

– Зачем? – резонно поинтересовалась пенсионерка.

“Действительно, зачем?” – подумала Катя и беспомощно пожала плечами.

– Не знаю…

Старушка задумалась ненадолго, потом решительно тряхнула головой и объявила:

– Ладно. Мне это все без надобности. Мне собаку кормить надо. Я иду к Константину.

С этими словами она подошла к крыльцу и принялась отвязывать поводок. Багира, которой надоело сидеть на одном месте, радостно взвизгнула.

“Я тоже иду к Константину! – спохватилась девушка. – Он явно что-то знает и помчался к Бакчееву старшему не просто так.”

– Валентина Михайловна, я с вами, – торопливо произнесла она, но тут же внесла поправку на скорость передвижения. – То есть, я лучше вперед побегу!

Сказав это она развернулась и, со всей возможной для себя скоростью, понеслась вверх по дороге. На ходу в ее голове метались разрозненные мысли, догадки и идеи, но ни одна не выглядела хотя бы логичной, не говоря уже об убедительности. Ее беспокоил какой-то факт, но какой именно, она не могла осознать. Тревожные колокольчики в мозгу упорно звенели, но выявить причину этого трезвона не удавалось. Ей казалось, что она что-то упустила. Какой-то жест, взгляд, слово? Чёрт, ничего не получается!

Так ничего и не придумав, она влетела в дом и замерла, открыв рот от неожиданности.

Колонны с зеркалами были открыты!

– Что это? – с ужасом прошептала девушка, хотя сама уже смутно догадывалась, что это означает.

В тот же момент из кухни появился начальник охраны и громко крикнул в сторону гостиной:

– На первом этаже никого. Идем наверх. Я – направо. Султан и Коля – налево.

Он бросился вверх по лестнице не обращая внимания на застывшую в дверях Катю. Из подвала вынырнули оба чейзера и тоже загремели башмаками по деревянным половицам.

Катя стряхнула оцепенение и помчалась следом, перепрыгивая через ступеньки. Взлетев на второй этаж, Кентавр распахнул первую дверь с правой стороны и вбежал в библиотеку. Комната была пуста. Старшего Бакчеева нигде не было. Начальник охраны чертыхнулся сквозь зубы и поспешил осматривать другие комнаты, а девушка осторожно проскользнула в библиотеку и подошла к компьютеру. Чуть поколебавшись она открыла почтовый ящик. Входящая папка была девственно чиста. Письмо, которое она видела сегодня утром, исчезло. Впрочем все остальные папки тоже были пустыми. Катя пощелкала мышкой. Так и есть. Диск был отформатирован, все данные стерты. Тревожные колокольчики в голове перешли в набат. В голове билась только одна мысль: что происходит?

Вдруг в коридоре зазвучали голоса, и один из них несомненно принадлежал Нонне Палне. Девушка оставила компьютер в покое и выскочила из комнаты. В конце коридора действительно стояла толстушка в окружении мужчин.

– Костя, что случилось? – изумленно вопрошала она начальника охраны, во все глаза глядя на него и испуганно сжимая руки у груди.

– Сначала, вы, Нонна Павловна, – мягко перебил ее Кентавр. – Как получилось, что вы оказались запертой в ванной комнате?

– Не знаю, – толстушка вскинула брови и всплеснула пухлыми ладошками. – Я вошла, а потом кто-то закрыл меня снаружи на ключ!

– Сколько вы там пробыли?

– Да уже минут тридцать наверное, – подсчитала Нонна. – Я кричала, стучала, но никто не отзывался.

– А Борис Андреевич?… Он где?

– В библиотеке был, – старушка махнула рукой в сторону лестницы. – Я его звала-звала, и никак!

Нонна вдруг споткнулась на последнем слове и растерянно посмотрела на Кентавра.

– Его там н-нет? – с запинкой спросила она.

– Нет, – подтвердил Кентавр. – И нигде в доме нет.

– Как нет? – ахнула Нонна и пошатнулась.

Начальник охраны вовремя подхватил ее под локоть, обменялся быстрым и мрачным взглядом с чейзерами и мягко произнес:

– Нонна Павловна, пойдемте вниз. Там удобнее.

Султан подхватил старушку под второй локоть и они стали медленно спускаться по ступенькам. Катя и Николай молча двинулись следом.

– Но где? Где Боря? – снова спросила Нонна, переводя тревожный взгляд с начальника охраны на чейзера и обратно, но те молчали.

Достигнув подножья лестницы старушка подняла глаза и застыла, увидев раскрытые колонны с зеркалами.

– Боже мой, – испуганно прошептала она. – Его… Похитили?!

Она схватилась за сердце, на щеках ее расцвели красные пятна.

Ей никто не ответил. Кентавр взял толстушку под локоть и настойчиво подтолкнул к дивану в гостиной.

– Садитесь, Нонна Павловна.

– На ходу он обернулся, посмотрел на Катю и негромко скомандовал:

– Воды!

"С валерьянкой,” – добавила про себя девушка, бросаясь на кухню.

Пока она доставала успокоительное и отпаивала безмерно взволнованную старушку Коля и Султан подняли с пола ткань, закрывавшую зеркала, и стали наматывать ее на колонны.

Когда Нонна, выпив успокоительного, несколько пришла в себя и поменяла пунцовый цвет щек на розовый, начальник охраны предпринял вторую попытку.

– Нонна Пална, расскажите пожалуйста что произошло после моего ухода.

– Это после того, как Боря с тобой разговаривать отказался? – толстушка сосредоточенно наморщила лоб, вспоминая. – Ну… Сначала пришла Катюша… Мы немножко поболтали, как вдруг прибежал Султан с криком, что Анжела пропала…

– Я сбегаю еще раз дом проверю! – вспомнив о жене подскочил чейзер, и начальник охраны согласно кивнул.

Султан рванул к выходу и едва не столкнулся с бабой Валей, появившейся на пороге.

– Извините, – пробормотал он на бегу и, набирая скорость, помчался к соседнему дому.

Баба Валя прищурилась, привыкая к сумраку гостиной после яркого света улицы, и, разглядев Кентавра в глубине гостиной, решительно двинулась вперед.

– Константин Сергеевич, – громко объявила она. – Я подготовила список. Продукты мне нужны уже завтра.

– Какие продукты? – опешил тот, но тут же взял себя в руки. – Валентина Михайловна, давайте поговорим позже. Сейчас не совсем подходящее время.

– Позже будет поздно, – отрезала баба Валя. – Я же говорю – продукты нужны завтра, а вы пока в город съездите, пока вернетесь… Далеко ведь!

– Хорошо, – покладисто сказал Кентавр, мигом просчитав все варианты и поняв, что согласие – это самый быстрый способ избавится от назойливой пенсионерки. – Давайте список.

Валентина Михайловна деловито достала из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянула начальнику охраны.

– Значит, обязательно крупу: манку, гречку, пшено… – начала перечислять она, но тот ее перебил.

– Мы все купим, не сомневайтесь, – твердо произнес он, забрав листок, и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– А, ну это… Ладно… Тогда я пойду, – баба Валя, приготовившаяся к долгому диалогу или даже спору по поводу списка, слегка растерялась.

Она хотела еще что-то сказать, но передумала. Чуть потоптавшись на месте, старушка развернулась и направилась к выходу, и снова едва избежала столкновения, на этот раз с бегущим Толяном.

Тот, в отличие от Султана, извиняться не стал. Он, похоже, даже ее не заметил. Стремительно ворвавшись в дом охранник огляделся и сразу увидел своего начальника в гостиной. В два прыжка преодолев разделявшее их расстояние он наклонился к Кентавру и принялся взволнованно шептать ему что-то на ухо.

От услышанного лицо начальника охраны потемнело, зрачки расширились.

– Ты уверен? – спросил он Толяна дрогнувшим голосом.

– Уверен, – кивнул тот.

Выражение его лица было крайне мрачным.

– Что случилось? – выкрикнули Катя, Нонна Пална и Николай почти одновременно.

– Геннадий мертв, – произнес Кентавр после недолгого замешательства.

– Что?

– Ах!

– Как?

По комнате пронеслась волна встревоженных возгласов.

– Расскажи, – кивнул начальник охраны Толяну.

– Я нашел его сидящим за столом. Похоже, что он чинил утюг и случайно коснулся оголенного участка провода.

– Какой ужас! – ахнула Нонна.

Щеки ее снова начали краснеть.

– Там еще кое-что… – угрюмо добавил охранник. – На шее у него два параллельных красных пятна. Может и ничего, но… Такое бывает от электрошокера.

– Кроме того трудно поверить, чтобы такой опытный мастер схватился голой рукой за провод под напряжением, – мрачно продолжил Кентавр.

“Ой-ей! – ужаснулась Катя. – Это не несчастный случай!"

– Убийство?… – озвучил ее мысли Николай, а Нонна снова ахнула и схватилась за сердце.

– Убийство? – в панике воскликнул вернувшийся Султан, который услышал только последнее слово.

Лицо его стало серым. Он еле сумел прошептать побелевшими губами:

– Вы нашли ее?

– Мы нашли Геннадия. Он мертв, – прояснил ситуацию начальник охраны, и Султан выдохнул с нескрываемым облегчением, но его тревога тут же вернулась обратно.

– А Анжела? Ее вы не нашли? – торопливо спросил он. – Я проверил еще раз. Дома ее нет!

Он устремил на охранников взгляд, полный отчаяния.

– Ее не видел, – отрицательно помотал головой Толян.

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Кхе-кхе, – внезапно раздалось за спиной Султана.

В дверном проеме снова стояла баба Валя, которой суждено сегодня было то и дело оказываться в центре внимания. Она нерешительно замерла на пороге, нахмурив брови и недовольно поджав губы.

– Кхе… Я извиняюсь… – пенсионерка еще раз откашлялась и произнесла. – Не мое конечно дело, но в вашей машине кто-то есть.

– Что? – Кентавр вскочил на ноги.

– В машине, говорю, в вашей… Кто-то или что-то там есть, хотя в окне не видно, – повторила Валентина Михайловна и пояснила: – Я Багиру не удержала, когда отвязывала. Она, мерзавка, вырвалась, забежала к вам участок и стала облаивать вашу машину. Вон, до сих пор там. Смотрите сами.

Старушка махнула рукой в сторону открытой двери. Оттуда действительно доносился громкий собачий лай.

– Я подумала, надо вам сказать.

– Спасибо, вы правильно сделали, – быстро поблагодарил начальник охраны, и мужчин словно вихрем выдуло из комнаты.

– Пожалуйста, – буркнула баба Валя.

Она посторонилась, пропуская выбегающих людей и неспешно спустилась по ступенькам следом. В гостиной остались только Катя и Нонна Пална. Девушке страшно хотелось рвануть за мужчинами, но она не могла бросить старушку.

– Вы как, получше? – участливо спросила она, заботливо поправляя подушку за спиной Нонны.

– Да, детонька, – кивнула та и сама попросила: – Я полежу, а вы бегите, посмотрите что там. Может Боря нашелся?

Голос ее был полон надежды.

– Ага, – обрадованно кивнула Катя и помчалась догонять мужчин.

Когда она добежала до машины Толян уже открыл все двери авто, и, к изумлению присутствующих, на заднем сиденье обнаружилась свернувшаяся клубочком Анжела.

– Дорогая! – воскликнул Султан от волнения задыхаясь и путаясь в словах. – Ты! Как! Здесь? Почему?

– Да, нам бы тоже хотелось узнать почему вы здесь, – холодно осведомился начальник охраны.

– С тобой все в порядке? – снова закричал Султан, кидаясь к жене.

Анжела тяжело вздохнула, выпрямилась и выбралась из машины. При ее появлении Багира залаяла еще громче.

– Со мной все хорошо, – обиженно произнесла блондинка. – Да уберите вы эту собаку!

Подоспевшая баба Валя крепко взяла пса за ошейник и потащила к выходу. На этот раз Багира не стала сопротивляться и послушно потрусила за хозяйкой, гавкнув пару раз на прощание.

Сегодня растрепанная и не накрашенная Анжела уже не походила на избалованную и капризную дамочку. Под припухшими глазами образовались темные круги, лицо осунулось, но боевого духа она не растеряла. Она решительно шагнула к мужу, уперла руки в боки и обрушила на него гневную речь, не обращая ни малейшего внимания на окружающих:

– В город я хотела сбежать, ясно тебе? Пока ты спал! Чтобы не заметил!

– З-зачем? – заикаясь произнес бледный чейзер.

– Затем, что хотела тест ДНК сделать, вот зачем! Я беременна и это твой ребенок, что бы ты там не говорил! Тест все покажет! – она гордо расправила плечи и повторила: – Все покажет!

Султан издал нечто среднее между хрипом и визгом, обернулся, нашел за спинами мужчин Катю и указал на нее дрожащей рукой.

– Анжелочка! Ангел мой!… Вот девушка… Катя… Она мне вчера все рассказала… Я все знаю про ребенка. Про моего ребенка!… Я люблю тебя!

Чейзер кинулся вперед и крепко обнял жену. В глазах его стояли слезы.

– Да? – растерялась блондинка и сразу утратила воинственный настрой. – Так я…

Она обмякла в руках супруга, выдохнула, всхлипнула и разревелась. Насладиться сполна процессом примирения им не дал Кентавр.

– Я правильно понимаю, что вы забрались в машину, чтобы уехать в город? – сухо осведомился он.

– Да, – ответила Анжела, высвобождаясь из объятий супруга и размазывая слезы по щекам. – Вы же все время на ней в город мотаетесь. Вы бы меня ни за что на заднем сиденье не нашли, если бы не эта собака!

– И вы хотели уехать в город, чтобы сделать генетический тест, так? – тон начальника охраны стал еще суше.

– Ага, – кивнула блондинка, простодушно выдавая все семейные тайны. – Мне Султан сказал, что детей ненавидит и иметь их не может, а тут я забеременела. Все, думаю, теперь он со мной разведется, не поверит, что это его ребенок… А сегодня как осенило меня! Что же я, дура, мучаюсь?

Лицо Анжелы просияло.

– Я ведь это сто раз по телику видела! Тест ДНК! Там никакого обмана быть не может, сразу понятно чей ребенок! – она восторженно всплеснула руками, но Кентавр не было готов разделить ее радость.

– То есть вы хотели взять тест ДНК у еще не родившегося ребенка? – он подозрительно нахмурился.

– Нет, не у ребенка, – поправила его слегка сбитая с толку Анжела. – У меня! Вы что, не видели видели по телевизору? Палочкой такой ватной по щеке изнутри водят и берут образец.

– У вас-то зачем? – брови начальник охраны грозно съехались к переносице. – Для теста надо брать анализ у отца и у ребенка.

– А, так надо?… – искренне изумилась блондинка. – А у меня не надо?

– Как я понимаю, в вашем материнстве сомнений нет, – холодно усмехнулся Кентавр.

– Вообще-то ДНК у еще не родившегося ребенка взять можно, – быстро вставила Катя, которая почему-то сразу и безоговорочно поверила жене Султана. – Можно взять амниотическую жидкость и по ней сделать анализ…

– Ой, это я не понимаю, – отмахнулась от незнакомых слов Анжела. – Я хотела только до клиники побыстрее добраться – я знаю одну очень хорошую, на улице Маметовой – и там врачи бы все сделали!

В ее голосе было столько убежденности, что Кентавр сдался.

– Ладно, – устало произнес он после недолгого размышления и кивнул Султану. – Идите к себе. Мы тут сами справимся.

Чейзер с готовностью обхватил жену за плечи и осторожно повел ее по дорожке в сторону пятнадцатой дачи, нашептывая что-то ласковое на ухо. Анжела благосклонно разулыбалась, сделала несколько шагов вперед, но внезапно остановилась и обернулась.

– Подожди, Султан.

Она посмотрела на начальника охраны и слегка наморщила лоб.

– Я не знаю, может это не важно… У вас тут так все охраняется, закрывается, никого посторонних.

– Продолжайте, – поощрил запнувшуюся блондинку Кентавр.

– Ну… Я когда в машине пряталась, видела одного человека…

– Кого? – хором выпалили Коля и Толян, на полсекунды опередив начальника охраны.

– Не знаю, – пожала плечами Анжела. – В том-то и дело, что я его раньше не видела, а у вас тут чужих не бывает.

– Рассказывайте! – отрывисто приказал Кентавр.

– Нечего рассказывать, – пожала плечами красотка. – Я иногда подглядывала в окно, все ждала когда вы вернетесь, чтобы в город ехать, а вас все не было. Только Султан бегал, меня искал, охранники ваши носились когда где-то бабахнуло, а потом снизу быстро прошел человек в клетчатом пиджаке и вошел в дом Бакчеевых. Незнакомый человек.

– Опишите его, – глаза начальника охраны опасно сузились. Он даже наклонился вперед, приготовившись впитывать информацию.

– Я его не очень хорошо разглядела, – неуверенно призналась Анжела. – Такой… Небольшого роста… Лысина на макушке, а по бокам еще растут волосы. Нос такой… Острый. Глаза такие… Прищуренные. Уши такие… Обыкновенные.

Блондинка наморщила лоб еще больше.

– А! – радостно воскликнула она. – Он еще прихрамывал!

На лице Кентавра мелькнуло понимание, глаза полыхнули огнем.

– Понятно. Вы не видели откуда он пришел?

– Я же говорю, снизу, с дороги.

– Не заметили, что-нибудь было у него в руках?

– По-моему, нет, – сказала Анжела после недолгого раздумья.

– Еще что-нибудь вспомните? – наседал Кентавр.

Жена Султана честно попыталась припомнить что-либо еще, но больше наморщить лоб у нее не получалось.

– Нет, – отрицательно мотнула головой она. – Я же его видела совсем чуть-чуть.

– Хорошо. Большое спасибо, – кивнул начальник охраны, и супруги продолжили свой путь на выход.

Кентавр повернулся к оставшимся и строго произнес:

– Женщина нашлась. Это хорошо. Одной проблемой меньше. Теперь займемся мертвым Геннадием и исчезновением Бориса. Мне надо подумать…

На мгновение взгляд его стал отстраненным, брови нахмурились, и почти сразу же вернулись на место. План действий был принят.

– Начнем с осмотра дома Геннадия. Коля, Анатолий, за мной. А вы, Катя, присмотрите за Нонной Павловной пожалуйста, – озвучил порядок действий начальник охраны и решительно двинулся к дороге.

– Потом подойду, – кивнул он на ходу появившемуся на крыльце домика охраны Тимуру, по-прежнему бдительно охранявшему племянника бабы Вали.

Мужчины дружно поспешили вниз по дороге. Кате до ужаса хотелось последовать за ними, но Нонну одну оставлять было нельзя, и она, вздохнув, направилась к своему дому, и страшно обрадовалась, найдя экстрасенсорную бабульку в гораздо лучшем состоянии.

Нонна все еще сидела на диване, но выглядела посвежевшей. Цвет лица ее вернулся к нормальному. В комнате густо пахло валерьянкой.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила она. – Боря нашелся?

– Нет, – призналась Катя. – Зато Анжела нашлась.

– Ох, – старушка снова сникла, но постаралась взять себя в руки. – Это хорошо.

Она решительно поднялась на ноги и подошла к комоду. Взяв стоявшую там рамку с фотографией Бакчеева старшего, Нонна Пална развернула ее и принялась отгибать крепления с задней стороны рамки. Справившись с последним зажимом, она протянула карточку Кате и твердо произнесла:

– Иди. Отнеси Косте. Они будут его искать. Им нужна его фотография.

До девушки не сразу дошел смысл сказанного. Она, как завороженная, следила за руками старушки, пока та отгибала металлические держатели рамки. Эти движения странным образом накладывались на тяжелый запах валерианы. висевший в комнате, и пробуждали в голове что-то забытое, ускользающее из памяти.

“Рамка… Вернее рама в доме сантехника… Уколотый палец… И запах!… Запах, на который безошибочно реагируют кошки, а собаки реагируют на… На запах аниса!… – беспорядочные мысли метались в Катиной голове. – Неужели?…”

– Катенька? – Нонна Пална встревоженно посмотрела на застывшую девушку.

– А? – Катя вздрогнула от звука ее голоса и вернулась к действительности. – Простите, что вы сказали?

– Я говорю отнесите Косте Борину фотографию, – старушка подняла карточку повыше. – Поскорее, пожалуйста!

– Да, конечно! – выдохнула девушка, окончательно приходя в себя. – Уже бегу!

Она схватила изображение старшего Бакчеева, развернулась и рванула на выход. Просьба увидеться с Кентавром как нельзя лучше отвечала ее собственным мыслям. Она должна немедленно с ним поговорить!

Расстояние до дома сантехника она преодолела с рекордной скоростью. Влетев в дом, девушка быстро направился прямиком в его стерильную кухню.

– Константин Сергеевич! – закричала она и осеклась, напоровшись взглядом на фигуру Геннадия. Он будто спал, сидя на стуле и положив голову на руки.

– Я здесь, – отозвался начальник охраны, поднимаясь с колен. Он осматривал нижний шкаф возле плиты и почти забрался в него целиком. – Что случилось?

На лицо его набежала тень при виде запыхавшейся девушки.

– Нонна? – встревоженно вскинулся он.

– Нет, с ней все в порядке, – поспешила успокоить его Катя. – Я подумала…Вам нужно проверить…

Она бросила быстрый взгляд на покойного сантехника и поежилась. Трупов она не боялась, сказывалось медицинское прошлое, но хозяйничать в доме умершего в его же присутствии было как-то неправильно.

– Вам нужно проверить это! – шепотом произнесла она, как будто покойник мог ее услышать, и указала на портрет матери Геннадия.

Кентавр, не говоря ни слова, подошел к стене и снял картину с гвоздя.

– Вот! – упавшим голосом произнесла Катя, увидев обратную сторону портрета.

Она оказалась права, но правильность догадки совсем не радовала. С обратной стороны портрета было зеркало.

– Твою мать! – в сердцах произнес только что вошедший в кухню Толян.

– Подоспевший чейзер Коля выглянул из-за его плеча и удивленно присвистнул. Начальник охраны молча положил раму на стол и вопросительно посмотрел на девушку.

– Когда я была здесь в прошлый раз, то дотронулась до рамы и уколола палец, – заторопилась объяснить та. – Мне еще тогда показалось странным, что портрет прикрепили гвоздиками снаружи, а не изнутри, но тут вошел Геннадий, и я забыла об этом. А потом баба Валя сказала, что собаки любят запах аниса, и именно у Гены была анисовая настойка для желудка. Значит и первое зеркало, то, что нашли разбитым на девятнадцатой даче, тоже было его! Багира не просто так принялась раскапывать яму, она почуяла анис. Получается, это он…

Катя расстроенно посмотрела на неподвижную фигуру за столом.

– А еще… Нонна рассказывала, что его мать любила сидеть перед зеркалом, и Геннадий с пожара только ее портрет и вынес. Значит не портрет он вынес, а дорогую для матери вещь, зеркало… Потом его под картину замаскировал, гвоздями прикрепил, потому что у вас нельзя, – грустно заключила она.

Начальник охраны слушал внимательно, не упуская ни одного слова.

– Хммм… Полагаю, вы правы, – мрачно подытожил он после недолгого молчания. – И у Аркадия было, чем его зацепить. Он знал о кладе Майнстеров и мог пообещать Геннадию открыть тайну его прадеда, хотя не факт, что действительно собирался это сделать.

– Его убил Аркадий? – ахнула Катя.

– Нет, – покачал головой Кентавр. – Не думаю. Анжела описала совсем другого человека, который поднялся вверх по дороге после того, как прогремел взрыв, и вошел внутрь Бакчеевской дачи.

– Кого? – глаза девушки изумленно расширились.

Тот же вопрос читался на лицах Толяна и Николая.

– Хлебникова, – спокойно произнес Кентавр.

Катя снова ахнула, а начальник охраны взял мраморную ступку и легонько стукнул ею по поверхности зеркала. Стекло хрустнуло и покрылось сетью мелких трещин. Кентавр деловито осмотрел результат и поднял глаза на собравшихся.

– Скорее всего дело было так, – задумчиво произнес он. – Хлебников проник в дом Геннадия через это зеркало. Тот его должен был ждать и развернуть портрет, иначе бы он не смог пройти коридор… Хлебников ударил сантехника электрошокером и вложил ему в руку оголенный провод. Потом, чтобы отвлечь всеобщее внимание, он бросил в сторону ворот шумовую гранату. Я проверил, расстояние отсюда как раз подходящее… Расчет оказался верным, все собрались возле сторожки, а он беспрепятственно поднялся к даче Бакчеевых, запер Нонну Павловну в ванной, оглушил Бориса – видимо тем же электрошокером – и исчез с ним через зеркальный коридор.

– А зачем он убил Геннадия? Ведь тот был его сообщником! – недоуменно вскинула брови Катя.

– Возможно он что-то знал? – пожал плечами Кентавр. – Или просто стал помехой.

– А Бориса Андреевича? Зачем он его… Похитил?

Девушка споткнулась на последнем слове. В голове крутилось : “Точно похитил? А вдруг тоже убил?…”

Начальник охраны понял ее правильно.

– Не думаю, что он убил и Бориса тоже, – твердо ответил он. – Тогда бы его труп мы тоже нашли здесь. Борис у них в руках, и я, кажется, знаю почему.

– Почему? – эхом повторили Катя и Николай.

– Он все последнее время ждал информацию о новом материале для шлемов. За эту информацию Хлебников отдаст все. Я только не понимаю, как они могли об этом узнать…

Кентавр нахмурился.

– Об этом знали только Борис, Коля, я и…

Он помолчал, внимательно посмотрел на девушку и добавил:

– И вы. Я знаю что он сказал вам.

– Ой… – еле выговорила Катя. Коленки у нее стали ватными, и она без сил опустилась на ближайший стул.

– Вы кому-нибудь рассказывали? – взгляд Константина Сергеевича стал жестким.

Девушка молча кивнула.

– Люсе… – дрожащим голосом произнесла она.

– И все? – подозрительность в глазах Кентавра усилилась.

– Все… – замотала головой Катя, – только…

– Что только?

– Я с ней разговаривала по телефону. В этот момент я была на улице и мне показалось…

Она замолчала, вспоминая подробности своего разговора с теткой.

– Что вам показалось? – нетерпеливо поторопил ее начальник охраны.

– Что в кустах неподалеку кто-то был, – виновато прошептала девушка. – Тогда я решила, что это ветер или птица, но сейчас я думаю… Меня кто-то подслушивал!

Катя сжалась в комочек и понуро потупилась, ожидая справедливых обвинений. Как же она всех подвела! Ухитрилась разболтать всему свету секретную информацию. К ее удивлению, обвинений не последовало. Начальник охраны тяжело вздохнул, подошел к столу и тоже опустился на стул.

– Тогда все логично… – задумчиво произнес он. – Геннадий подслушал ваш разговор и сообщил об этом. Хлебников, после убийства сантехника, проник в дом и, не получив нужной информации, похитил Бориса.

– Они будут его пытать? – Катя в ужасе округлила глаза, чувствуя как все ее внутренности сжимаются в холодный тугой комок. Боже мой, что она наделала!

– Надеюсь, что нет, – нехотя буркнул Кентавр и отвернулся, и девушка поняла, что сам он в это не верит.

– Надо же что-то делать! – воскликнула она и вскочила на ноги.

Образ Бакчеева старшего, связанного, с кляпом во рту живо встал перед глазами.

– Он же ничего не скажет Хлебникову. Будет молчать как партизан на допросе, в эти гады будут его мучить!

– Ему нечего им сказать, – оборвал ее взволнованную речь начальник охраны. – Он еще не получил информацию, значит они будут пытаться заставить его получить ее для них.

Катя на секунду задумалась и неуверенно произнесла:

– Вообще-то он утром получил сообщение. Странное такое…

– Что? Объясните, – потребовал Кентавр.

– Я заходила к нему утром, принесла завтрак и забрала грязную посуду. Когда я вошла, его не было в библиотеке и я успела заметить, что он получил электронную почту.

– От кого? – хором гаркнули Коля и начальник охраны.

Катя напрягла память.

– От… Хорька.

– Хорька? – брови чейзера недоуменно взлетели вверх, а лицо Кентавра вдруг озарилось пониманием.

– Может, от Барсука? – он в волнении подался вперед.

– Ой, точно, от Барсука, – поправилась Катя и процитировала: – в шкафу нашли две кофейные чашки.

Мужчины замерли и обменялись многозначительными взглядами.

– Это все? В сообщении больше ничего не было?

– Дословно: две чайные чашки. В шкафу, – подтвердила девушка и робко спросила: – Наверное это означает, что материал есть, да?

– Вроде того, – кивнул чейзер и тяжело вздохнул. – Значит информация о материале есть, но только Борис Андреевич знал, что означают кофейные чашки и кто такой Барсук.

– Получается… – Катя в волнении закусила губу. – Что его похитили чтобы выбить из него эту информацию?

В воздухе повисла зловещая тишина.

– Нет, не получается! – внезапно произнес Кентавр.

Он вперил в девушку пристальный взгляд.

– Вы говорите, что он получил сообщение еще утром… Но когда я хотел с ним поговорить около двенадцати, он не открыл дверь и сказал, что ждет эту информацию, и свяжется со мной как только ее получит.

Катя растерянно пожала плечами, не зная, что сказать.

– И говорил он со мной очень странно… Совсем на него не похоже… – начальник охраны отвел взгляд в сторону, задумался и повторил: – не похоже…

“Не похоже, не похоже… – на разные лады зазвучало в Катиной голове. – И Нонна сказала, что он на себя не похож… А похож на…”

Бах! Тревожная заноза в мозгу распустила колючки во все стороны, и смутная догадка взорвалась ярким фейерверком, превращаясь в понимание и уверенность. Конечно, так всё и было!

Девушка невольно ахнула. Все взгляды сразу же обратились на нее, но она этого даже не заметила, погрузившись в себя. Мысли и образы проносились перед ее внутренним взором, рисуя неприглядную картину произошедшего в деталях.

“Господи, – похолодела Катя. – Я не только про материал для шлемов орала на всю округу по телефону! Я сама ему все рассказала! Это я во всём виновата!"

Она побледнела и задрожала мелкой дрожью. Коля тревожно нахмурился и слегка тронул ее за руку.

– Эй! Всё в порядке? Ты не заболела?

От прикосновения Катя вздрогнула и вернулась в реальность.

“Не заболела, и не я! – внутренне ужасаясь, подумала девушка, оглядываясь по сторонам. Последние сомнения исчезли. – Боже мой! Что я наделала!"

Начальник охраны не сказал ни слова, но посмотрел на нее так, что Катя постаралась справиться с дрожащим голосом. Запинаясь, она произнесла:

– Думаю, что Б-бориса Андреевича, действительно похитили, но не сегодня… Его украли прошлой ночью…

– Как это? – не понял чейзер. – Он же все время был здесь.

Девушка судорожно сглотнула и с трудом выговорила:

– Это был не он. Вместо него сюда проник человек, очень на него похожий… Аркадий!

– Объясните, – глаза Кентавра опасно сузились.

Катя постаралась взять себя в руки и тяжело вздохнула.

– Мне надо было раньше догадаться… Еще когда Нонна сказала, что Борис на себя не похож, грубит, ругается… Но я подумала, что это из-за простуды. Ведь некоторые люди, заболев, становятся капризными до неузнаваемости. Но Борис Андреевич не такой человек, правда? – она обвела виноватым взглядом окружающих.

– Еще шлем украли, – напомнил чейзер. – Может, он из-за шлема сорвался?

– Да, мы все так подумали, – снова вздохнула Катя. – А еще он настойчиво гнал от себя всех и заворачивал голову в шарф и полотенце.

– Чтобы его не узнали?… – медленно проговорил Кентавр, начиная понимать.

– Да, – кивнула девушка. – И гнусавил, чтобы голос подделать. Аркадий похож на старшего брата, но голос имитировать невозможно. Отсюда и внезапная простуда… А чтобы скрыть различия в фигуре он кутался в плед.

– А может, вы ошибаетесь? – с нажимом спросил начальник охраны.

– Я бы хотела… – Катя уныло опустила голову. – Может это был и не Аркадий, но со вчерашнего дня за Бориса Андреевича точно выдавал себя кто-то другой. Понимаете, в наш первый с ним разговор он упомянул, что знает наизусть "Трое в лодке" английского писателя Джерома. Вчера я хотела поднять ему настроение, напомнив шутку его любимого автора, но он странно отреагировал, словно не понимал о чем речь. Тогда я подумала, что он нервничает из-за последних событий и не настроен шутить, но сейчас меня осенило, что эта шутка просто была ему незнакома.

Девушка горестно шмыгнула носом.

– Это еще не все, – Катя закусила губу, чтобы не расплакаться, собрала все свое мужество и закончила: – Я сама ему рассказала про засаду! Это я во всем виновата!

Она мрачно уставилась в пол. В комнате снова повисло молчание.

– Хмм… Это так сложно, подсовывать нам двойника… – пробормотал чейзер, первым нарушив тишину. – Очень рискованный ход… Его ведь могли раскрыть в любой момент. С другой стороны на кону была информация о материале для шлемов. Из-за этого можно пойти на риск.

– Если вдуматься, то риск был не так уж велик, – пожал плечами Кентавр. – Большая часть команды, включая его жену, уехала в город и с Борисом, объявивший себя больным, практически никто не общался.

– К тому же он был похож и очень хорошо притворялся, – быстро вставила Катя.

Начальник охраны с досадой хлопнул ладонью по коленке.

– Эх, надо было настоять, чтобы он открыл дверь. Я бы понял, что это не Борис! – сердито сказал он.

– Потому он ее и не открыл, – заключил Коля и заинтересованно спросил. – А кстати, ты ведь к нему шел, чтобы сообщить что удалось узнать в городе. И что? Нашли что-нибудь?

– Ничего, – отрицательно качнул головой Кентавр. – Единственное, что удалось выяснить, это то, что племянник Валентины Михайловны настоящий. И не мог быть связанным с Хлебниковым. Поэтому я удивился, увидев его машину у ворот когда произошел взрыв. Подумал, неужели ребята ошиблись, и он все же не тот за кого себя выдает, но группа наблюдения подтвердила, что шумовую гранату бросил не он.

– Ага,– невесело усмехнулся чейзер. – У бедняги просто скверная привычка появляться не в том месте и не в то время.

Мужчины замолчали, каждый переваривал услышанное.

– А как же Борис Андреевич? – взволнованно напомнила Катя, переводя взгляд с Николая на начальника охраны.

Ей никто не ответил. Чейзер опустил глаза в пол, Кентавр с усилием потер лоб, стимулируя мыслительную деятельность. В наступившей тишине громко тикали настенные часы.

– Тут всё ясно, – вдруг громко объявил молчавший до сих пор Толян.

Он далеко не всё понял из сказанного, но ему ужасно хотелось набить кому-нибудь морду за все неудачи последних дней: за провалившуюся засаду; за похищенный шлем; и даже за предателя Генку, который больше не будет чинить утюги и унитазы.

– Делать-то чё будем? – озвучил он вопрос, мучивший сейчас каждого в этой комнате.

Начальник охраны задумчиво потеребил пальцами отросшую щетину, обвел взглядом окружающих и неопределенно махнул рукой.

– Здесь – ничего не будем, – произнес он, и невыносимая горечь в его голосе заставила Катино сердце сжаться.

– Почему? – упрямо набычился Толян, не признающий тупиковых ситуаций.

– Потому что мы ничего не можем сделать, – ответил за него Коля резким и злым голосом, и в сердцах стукнул кулаком по стене.

– Совсем ничего? – робко подняла голову девушка.

– Совсем! – твердо сказал Кентавр и поднялся. – Шлемов у нас нет, значит в тоннель времени не пройти. Мы не можем вызволить Бориса.

Лицо его было мрачнее тучи.

– А мне шлем не нужен! – настойчиво произнесла Катя, уже зная, что последует за ее словами.

Начальник охраны не обманул ее ожиданий и отреагировал не так бурно, как старший Бакчеев, но достаточно жестко.

– Об этом не может быть и речи, – рявкнул он, грозно сверкнув глазами.

– Но как же так!… – девушка в отчаянии всплеснула руками.

– Возвращайтесь в дом и не оставляйте Нонну одну до приезда людей из города, – отчеканил Кентавр.

Он повернулся к Коле с Толяном и хотел сказать что-то еще, но вдруг замер. Выражение лица его неуловимо изменилось, и это сразу же почувствовали все присутствующие.

– Я еду в институт, – продолжил он совсем другим тоном, – а вы…

– Вы что-то придумали? – перебила Катя, вопросительно заглядывая в его глаза.

– Я… – тот запнулся. – Попробую узнать, кто такой Барсук.

– Вот видите, что-то всегда можно сделать! – радостно подскочила девушка.

Толян тоже просек, что возможность начистить табло каким-нибудь плохим парням не исчезла окончательно и приободрился, но Кентавр пресек их надежды на корню.

– Я понятия не имею, что из этого получится, – отрезал он и повторил, обращаясь к Кате: – Немедленно возвращайтесь к Нонне Павловне.

Та послушно кивнула и только сейчас вспомнила, что по-прежнему сжимает в руках фотографию старшего Бакчеева.

– Вот, возьмите,– она протянула карточку Кентавру. – Нонна просила вам передать для поисков Бориса Андреевича.

Тот молча кивнул и сунул фото во внутренний карман куртки.

– Коля, ты отправляйся в дом охраны, – продолжил он раздавать указания. – Скажешь Тимуру, пусть отпустит этого племянника и сам может быть свободен, потом тоже иди к Бакчеевым. Анатолий, дождешься здесь прибытия группы из города, они заберут труп.

Сказав это Кентавр бросил последний взгляд на разбитое зеркало и быстро вышел из кухни. Чейзер поспешил следом. Толян деловито осмотрел комнату и устроился на стуле у окна, настроившись на долгое ожидание.

– Я пойду, – Катя кивнула ему на прощание и тоже поспешила покинуть дом несчастного сантехника.

Быстрым шагом Катя вернулась на дачу Бакчеевых и нашла Нонну сидящей в кресле.

– Ну, как там? – встрепенулась старушка ей навстречу. – Нашли Бореньку?

– Пока нет, Нонна Пална, но мы пытаемся, – постаралась успокоить ее девушка. – Константин Сергеевич поехал в город. У него есть план!

– Ох, – сникла Нонна. Она явно не разделяла Катиного оптимизма. В глазах ее появились слезы, и у Кати от жалости защемило сердце.

“Боже мой! Может они его прямо сейчас пытают чтобы выведать все секреты, а потом убьют, как Гену?" – пронеслось у нее в голове, и от этой мысли ей стало совсем плохо, но она постаралась взять себя в руки.

– Не расстраивайтесь, пожалуйста! – девушка присела рядом на корточки и взяла Нонну за руку. – Все будет хорошо, вот увидите!

Та молча закивала в ответ, но слезы продолжали капать.

На пороге появился чейзер Коля. Вид у него был невеселый, но заметив расстроенные лица женщин он приободрился и поинтересовался фальшиво-бодрым тоном:

– Как мы себя чувствуем, Нонна Павловна?

Нонна не ответила, только тяжело вздохнула.

Чейзер потоптался на месте, не зная что сказать.

– Может, вам водички? – участливо предложил он.

– Я сама, – отрицательно мотнула головой старушка. Она поднялась на ноги и направилась в ванную комнату. Оттуда послышался шум воды.

– Мда-а-а… – задумчиво произнес чейзер, проводив ее мрачным взглядом. Он достал из кармана, и слегка повертел в руке генератор волн со смешным названием.

– Больше нам это не понадобится, – грустно произнес он.

– Почему, не понадобится? – взволнованно возразила Катя. – Ведь материал для шлемов еще есть. Так Сурок в письме сказал!

– Барсук, – поправил ее чейзер. – Только ведь он подтвердил наличие информации, а не самого материала. В этих “кофейных чашках”, может оказаться обнадеживающая надпись ”Ничего нету” или "все уже украдено“.

– Не может такого быть!  – Катя была настроена столь решительно,  что ее уверенность передалась Николаю.

– А что, может и правда… – пробормотал он с зарождающейся надеждой в голосе.

Мельком взглянув на девушку, он подошел к стене и воткнул шнур прибора в розетку.

– На всякий случай. Мало ли что, – серьезно произнес он и впервые улыбнулся.

Катя улыбнулась ему в ответ, но в этот момент вернулась из ванной Нонна, и улыбки тут же увяли. Плакать старушка перестала, но щеки ее теперь были пунцовыми.

"Давление подскочило!" – поняла девушка и скомандовала:

– Нонна Павловна, вам надо немедленно прилечь! Пойдемте.

Коля бросился на помощь, и вдвоем они потащили старушку вверх по лестнице, придерживая под руки. В спальне они уложили ее в кровать.

– Надо посмотреть что найдется в аптечке, – озабоченно произнесла Катя, с тревогой глядя на нездоровый румянец Нонны Палны.

– У меня всё есть, – слабо возразила толстушка.

Она указала на маленький столик у окна. Там стояли несколько пузырьков с духами, косметикой и лекарствами. Девушка прочитала название на флакончике: андипал. Подойдет. Она вытряхнула две таблетки из упаковки и протянула Нонне. Та послушно проглотила и откинулась на подушки.

"Хммм, таблеток может и не достаточно будет, – промелькнула мысль. – Надо давление измерить.”

– Нонна Пална, у вас есть тонометр? – деловито спросила она.

Электронный тонометр нашелся в тумбочке.

– Меряй давление, а я лекарства внизу возьму и вернусь, – строго наказала Катя растерянному чейзеру. – Давай!

Коля с готовностью кивнул, и девушка заторопилась на кухню, где Маргарита держала внушительных размеров аптечку. Она быстро достала увесистый ящик из навесного шкафа и открыла его. Так, что у нас тут? Девушка взяла все необходимое и вернула коробку на место. Она встала, чтобы вернуться наверх, и в этот момент взгляд ее упал на генератор волн, оставленный чейзером для подзарядки.

Катя замерла, не сводя глаз с прибора, потом медленно перевела взгляд на зашторенные зеркала в прихожей. В ушах на разные лады звучали голоса:

"Об этом не может быть и речи!.."

"…сдать экзамен и только потом!…”

"…для входа-выхода достаточно нажать эту кнопку…"

"…если стрелка находится в диапазоне от семи до восьми, значит, здесь недавно происходили колебания временного поля…"

"Если я нажму на эту кнопку… – Катя уставилась на ярко-красное пятнышко на панели.  – … И попаду в зеркальный коридор… То я смогу найти через какое зеркало сбежал двойник Бориса так же, как Коля искал зеркало возле старого дуба?…"

Воспоминания беспорядочно скакали в голове, подталкивая друг друга и мешаясь в кучу.

“Наверное, смогу. Надо найти то, возле которого стрелка будет показывать нужный диапазон…”

Она с усилием потерла лоб и позволила лихорадочно пляшущим мыслям двигаться дальше.

"Допустим, нашла я это зеркало… И что дальше? Выпрыгиваю из него где-то в логове Хлебникова и кричу: отдавайте Бориса Андреевича и наше добро? Нет, бред какой-то. Мне сразу же дадут в лоб, и мишшн импоссибль с треском проваливается. А если не дадут? Они ведь уверены, что вывели нас из игры, украв шлем, а то, что мне он не нужен, они не знают. Или знают?… Нет, вряд ли. Аркадий был уверен что я в ауте, когда затаскивал меня в зеркальный коридор. И ни он, ни Геннадий не могли знать о том, что я участвовала в вылазке в прошлое.... Нет, не могут они обо мне знать… А я могу, наткнувшись на опасность, резво нырнуть обратно в коридор времени, и только меня и видели!"

Перебирая идеи и возможные последствия Катин мозг разогнался как андронный коллайдер, гудел и грозил взорваться от перегрузки. Руки ее дрожали. Она выронила пачку разовых шприцев на пол и нагнулась их подобрать.

"Чем больше будешь думать – тем меньше шансов у тебя остается,” – прозвучал вдруг отчетливый голос в голове.

Он был слышен так ясно, что девушка вздрогнула и оглянулась.

"Кто это сказал?"

Но вокруг никого не было.

"Ага. Это я сказала, – поняла Катя и нервно хихикнула. – Та-а-ак… Сама с собой разговариваю. Докатилась. Шиза косит наши ряды.”

Она выпрямилась, позабыв про шприцы, и разжала пальцы. Упаковки лекарств тоже полетели на пол. Еще не осознавая что делает, Катя выдернула генератор из розетки, вышла в прихожую и подошла к замотанным тканью колоннам. Она подняла руку, потянула за край тряпки, и та легко скользнула вниз, обнажая прозрачную, манящую глубину зеркал.

Катя набрала в грудь побольше воздуха и… нажала красную кнопку. Прибор в ее ладони тихонько загудел, знакомые язычки белого тумана начали просачиваться по краям зеркал.

"Тридцать секунд, – вспомнила девушка. – Столько времени требуется для вхождения в контур. Господи, как страшно!"

В прошлые перемещения ее крепко держал за руку Коля. Теперь же она была совершенно одна. Катя посмотрела на часы. Осталось двадцать секунд. Пятнадцать. Десять. Туман вокруг сгущался, поглощая окружающие предметы.

– Катя? – вдруг раздался приглушенный голос чейзера со второго этажа.

“Нет, только не это! Он же станет меня останавливать! – испугалась девушка, но взглянув на быстро бегущую секундную стрелку, успокоилась. – Не успеет. Осталось пять секунд.”

Не сводя глаз с часов, Катя вытянула шею и громко крикнула в наступающую темноту:

– Я верну-у-у-усь!…

Она не знала, услышал ли ее чейзер. Серый туман поглотил все вокруг.

Призрачный коридор снова простирался по обе стороны колонн, и светлые прямоугольники, круги и овалы чужих зеркал проступали сквозь туман на стенах. Они медленно кружились в опасном хороводе, грозя поглотить всякого, кто к ним приблизится.

"Боже мой, что я делаю!" – Катя посмотрела по сторонам, и ее захлестнула паника.

Хотелось завопить от страха и немедленно вернуться назад, убежать из этого нечеловеческого мира.

"Мамочки мои!" – не выдержав, закричала девушка, но вместо крика получился жалкий писк, без следа растворившийся в густом тумане.

Собственный дрожащий голос несколько отрезвил Катю.

"Нету тут мамочки, – уговаривала она себя, трусливо озираясь вокруг. – И страшного  тоже ничего нет.”

Расхрабрившись, она пнула подвернувшийся под ногу сгусток тумана. Тот растаял, но сразу же на его месте возник новый серый щупалец и лизнул ее ниже колена.

– Фигня! – громко сказала девушка невидимым врагам.

Голос звучал едва слышно, но она почувствовала себя уверенней.

– Так, посмотрим… – она внимательно посмотрела на шкалу, которую показывал чейзер.

Стрелка лежала на восемнадцати.

– Все верно, – удовлетворенно кивнула девушка. – Это я тут временное поле мутю. Или мучу? Как правильно-то?

Она на секунду задумалась и тут же рассердилась на себя.

– Тьфу, черт знает, о чем думаю!

Она медленно двинулась в левую сторону коридора, где светились другие зеркала. Стрелка генератора качнулась и медленно поползла вниз.

– Семнадцать… Пятнадцать… Двенадцать… – вслух отсчитывала девушка до тех пор, пока стрелка не миновала цифру семь.

Она прошла еще несколько метров, но стрелка больше не двигалась с места. Катя беспокойно огляделась. Интересно, сколько еще нужно идти? Она миновала еще несколько больших зеркал, как вдруг стрелка дернулась. Девушка обрадованно заторопилась вперед, и стрелка уверенно поползла вверх по шкале.

Есть! Стрелка достигла нужных цифр, и Катя даже подпрыгнула от восторга – вот оно! Парные зеркала друг напротив друга. Точно такие же, как на колоннах на даче. Она нашла их!

Девушка сделала еще один шаг и неожиданно обнаружила, что в нужном ей диапазоне от семи с половиной до восьми, на стене располагаются два парных зеркала.

Катя в нерешительности остановилась. Какое из четырех зеркал выбрать? Она задумчиво ощупала поверхности стекла и окружающих стен. Всё было абсолютно одинаковым. Девушка постучала по шкале прибора, и стрелка едва заметно сдвинулась в сторону правой пары зеркал.

“Ага, – обрадовалась Катя. – Значит, туда!"

Не раздумывая больше ни секунды, она окунулась в исчезающую под руками гладь стекла.

Помня о возможной опасности, девушка широко раскрыла глаза, хотя в тумане все равно ничего не было видно. Она прошла сквозь зеркало и замерла, не решаясь двигаться дальше. Туман впереди постепенно рассеивался, и её стала пробирать мелкая дрожь. Расширенными от ужаса глазами она всматривалась вперед, до боли сжав кулачки перед собой, и готовая в любой момент броситься обратно. Из мрака постепенно проступали стены, потолок и красная надпись на противоположной стене "EXIT".

Тридцать секунд прошли. Катя с облегчением перевела дух, убедившись, что она находится в маленькой темной комнате совершенно одна. Глаза довольно быстро адаптировались, и в тусклом свете таблички выхода и светящегося экрана генератора она различила стеллажи со множеством бумаг по бокам и тяжелую металлическую дверь на противоположной стене.

"Кладовка или архив,” – решила девушка.

Она подошла к двери и попробовала ее открыть, но та даже не шелохнулась под Катиным энергичным напором. Ручки изнутри не было. Она оказалась в тупике.

Катя снова отошла к висящим друг напротив друга зеркалам, села на пол по-турецки и задумалась. Наверное, нужно было выбрать левую пару зеркал? Она снова посмотрела на генератор. Стрелка послушно висела на цифре 7,7.

“Точно, – с досадой подумала девушка. – Слева сначала показывало 7,8.”

Она встала, намереваясь снова нырнуть в зеркало, но внезапно снаружи послышался шум.

"Ой-е-ей!" – испугалась Катя, лихорадочно нащупывая пальцем красную кнопку.

Шум за дверью становился громче.

"Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь…" – испуганно отсчитывала она нужное количество секунд, не заметив, что нажала кнопку дважды и выключила генератор.

“Ну, давай же! – мысленно взмолилась Катя через двадцать секунд, обескураженная отсутствием привычных язычков серого марева внутри зеркал. – Где этот окаянный туман?"

“Ой, – ужаснулась она, увидев что красная кнопка на приборе не светится. – Генератор сломался!"

Тут ей стало по-настоящему страшно.

Совсем близко за дверью послышались голоса и топот ног. Девушка в панике огляделась по сторонам. Здесь даже спрятаться негде.

"Крррэк!" – послышался металлический лязг, и дверь начала медленно открываться.

Катя вжалась в стену возле стеллажа и перестала дышать от страха. Дверь открылась полностью, впустив в комнату небольшое количество света, и она в ужасе зажмурилась.

– Посиди пока, – послышался грубый, насмешливый голос. Следом она услышала глухой удар и сдавленный стон.

Дверь с мерзким "кррэээкх" поползла обратно. Раздался зловещий щелчок, и в комнате снова наступила темнота.

Катя осторожно открыла один глаз, потом второй.

– О-о-ох… – откуда-то снизу раздался возглас боли.

Девушка едва сдерживалась, чтобы в панике не закричать. Она пригляделась в направлении источника звука и различила темную фигуру, скрючившуюся на полу. Фигура повторила своё "ох!" и приподнялась. Катя вжалась в стену так, что лопаткам стало больно. Человек на полу сел и потер затылок.

– Кхээээ… – задумчиво произнес он.

Катя вздрогнула. Что-то знакомое послышалось в этом "кхэ".  Силуэт на полу повертел головой по сторонам, пригладил волосы характерным жестом и протянул:

– Нда-а-а-а…

"Боже мой! Это же…" – обожгла ее мысль и, с пронзительным воплем “Борис Андреевич!”, девушка бросилась к родственнику.

Старший Бакчеев от неожиданности вдохнул и не смог выдохнуть.

– Ы-ып! Ы-ып!

Он выпучил глаза и судорожно хватал ртом воздух.

– Господи, Катя! – воскликнул Борис Андреевич, наконец протолкнув воздух через легкие. – Это вы?!

Девушка изо всех сил прижалась к теткиному мужу и чуть не расплакалась от счастья. Внезапно она резко отстранилась, вспомнив неудачи прошедших дней, и строго спросила:

– Это я! А это точно, вы?

– В каком смысле? – удивился Борис Андреевич и тут же нахмурился. – Господи! Вы все-таки решились! Кто вам позволил!

– Стойте, – перебила его Катя. – Сейчас не об этом. Лучше скажите мне, как звали собаку Джея?

– Собаку Джея? – поперхнулся Бакчеев. – Какого Джея?

– Говорите, как звали собаку из Джеромовского "Трое в лодке", немедленно! – зловещим шепотом произнесла Катя, глаза ее горели.

– Монморенси… – растерянно пробормотал Борис, пристально разглядывая девушку.

– Хорошо… – она удовлетворенно поджала губы. – А по какому лабиринту прогуливался Гаррис?

– По Хэмптон-Кортскому, – быстро проговорил теткин муж. – Но какое это имеет значе…

– Самое прямое, – с неимоверным облегчением произнесла Катя и снова прижалась к груди родственника. – Теперь я не сомневаюсь, что вы – это вы!

Безмерно озадаченный старший Бакчеев обнял ее за плечи и замер, тревожно размышляя о том, что проходы без шлема по зеркальному коридору не прошли для девушки даром.

– Вам нельзя было идти сюда, – мягко, но строго произнес он, укоризненно покачивая головой.

– Ой! – подпрыгнула Катя, вспомнив для чего она здесь. – Что же мы сидим? Бежать надо!

И тут же похолодела, вспомнив, что генератор сломался. Как же они теперь попадут домой? Она испуганно уставилась на экран монитора и протянула дрожащий палец к красной кнопке.

– Подождите, Катя, – Борис Андреевич быстро накрыл ее руку своей ладонью.

Та остановилась и подняла на него испуганный взгляд. Глаза совсем привыкли к освещению, и она разглядела, что под левым глазом теткиного мужа красуется огромный синяк.

– Мамочки! – в ужасе ахнула она, позабыв про неисправный генератор. – Они вас пытали!

– Нет, – усмехнулся Бакчеев и осторожно дотронулся пальцами до припухшего века. – Они интеллигентные люди. Это я, по глупости, оказал сопротивление при похищении.

Последние слова он произнес язвительным тоном, явно повторяя чью-то фразу.

– Они хотели, чтобы вы им выдали информацию о материале для шлемов, да?

– Нет, – Борис Андреевич удивленно посмотрел на девушку. – Они требовали, чтобы я им сделал кое-какие расчеты. Они не знают об информации для шлемов.

Катя прикусила язык.

“Еще как знают, – пронеслось в голове. Это он, похищенный почти два дня назад, ничего не знает. И про погибшего Геннадия, кстати, тоже. Девушка прикинула, стоит ли просветить родственника, и решила что сейчас не время.

– Больно? – она быстро сменила тему.

– Ерунда, – отмахнулся Борис и пытливо посмотрел на Катю. – Но как вы сумели сюда попасть? Вы хоть понимаете, что то, что вы меня нашли – это невероятно?

– Чего невероятного-то, – возразила девушка. – Коля показал, какие цифры должны быть на шкале, чтобы найти недавно использованное зеркало, и я нашла…

– Потрясающе!… – завороженно прошептал Бакчеев, но сразу же перешел на возмущенный тон. – Как он мог отдать вам прибор?!

– Он… Не давал… – Катя смутилась.  – Я сама взяла. А что тут сложного?

Она снова вспомнила, что не смогла включить его перед появлением здесь Бориса и всхлипнула.

– Только он, кажется, сломался-я-я-я-я…– и Катя безутешно разрыдалась.

Теткин муж быстро осмотрел прибор и схватился за голову.

– Та-а-ак… – мрачно протянул он после недолгого раздумья. – Я должен был предположить что-нибудь в этом роде… Да не ревите вы так!

Девушка вытерла горькие слезы рукавом куртки и постаралась реже шмыгать носом.

– Знаете, Катенька, – серьезно произнес Бакчеев-старший, тщательно изучив пластмассовую коробочку. – Когда мы вернемся я специально прослежу, чтобы вас как можно скорее зачислили в группу обучения чейзеров. Тогда, по крайней мере, вы будете знать как обращаться с техникой, которая у вас в руках. Генератор совершенно исправен.

– Правда?! – Катины слезы мгновенно высохли.

Она резво вскочила на ноги.

– Что же мы сидим?

– Да, сидеть нам некогда, – согласился родственник, тоже поднимаясь с пола. Распрямляя спину, он болезненно поморщился.

– Включайте скорей красную кнопку! – воскликнула девушка вне себя от радости.

– Нет, – Бакчеев отрицательно покачал головой и, в ответ на Катин изумленный взгляд, добавил: – я же не смогу пройти зеркальный коридор без шлема.

– Ой! – в ужасе ахнула Катя. – Я совсем об этом забыла!

Она на мгновенье смешалась, но тут же нашла выход.

– Тогда придется стукнуть вас по голове! И я пронесу вас бесчувственным через коридор, как Коля носил Толика! – девушка была полна решимости.

– Катя, вы – прелесть! – хохотнул Борис Андреевич, представив себе эту картину. – Сомневаюсь, что вы смогли бы меня унести на себе, но у меня есть план получше.

– Какой? – растерянно спросила девушка.

– Есть у меня одна мыслишка… – старший Бакчеев улыбнулся и стал похож на задорного мальчишку с подбитым глазом.

Он посмотрел на светящийся монитор генератора и спросил, ткнув пальцем в самую маленькую шкалу в нижнем углу экрана:

– Коля не рассказывал про вот эту стрелку?

– Нет…

– Правильно, – одобрил теткин муж и многозначительно добавил: – В неумелых руках…

Девушка потупилась. Понятно, чьи очумелые ручки он имел в виду.

– Если включить кнопку для этой шкалы, в аномальных временных зонах можно вызвать искажение течения времени, – очень серьезно произнес Борис Андреевич.

– Тут нет кнопки, – несмело возразила Катя, покосившись на экран.

– Конечно, нет, – подтвердил Борис и сдвинул пластиковую панель на боку генератора в сторону. – Она здесь.

В небольшом углублении виднелся крошечный черный тумблер.

– Какое, вы сказали, искажение? – переспросила Катя.

– К плюсу – ускорить, к минусу, естественно, замедлить, – пояснил Бакчеев указывая на соответствующие значки на пластмассовом корпусе, но яснее не стало.

– И что? –  недоуменно пожала плечами девушка.

– Сейчас увидите. Хлебникову такое и не снилось. Аркадий, кстати, тоже не в курсе. Это наша последняя разработка. – усмехнувшись, пообещал родственник и скомандовал: – Встаньте к стене, поближе к зеркалам, и что бы не происходило, не шевелитесь, ясно?

– Ага, – послушно кивнула ничего не понимающая Катя.

Борис Андреевич поднес генератор ближе к глазам и пощелкал ручками настройки. Он проследил, чтобы девушка выполнила его указание и, подойдя к двери, стал громко стучать в нее.

– Рудольф! Аркадий! – крикнул он. – Я хочу поговорить!

Ему пришлось повторить свой стук и крики несколько раз, прежде чем за дверью послышались шаги. Знакомое "крэээк" возвестило об открывании двери. Катя снова вжалась в стену. Старший Бакчеев дождался, пока дверь откроется наполовину и повернул боковой рычажок на генераторе.

В ту же секунду дверь замерла, а Борис исчез. Девушка ошеломленно пялилась на то место, где он только что стоял. Что происходит? Куда он делся?

Она испуганно дернулась в строну двери и с изумлением обнаружила, что ей трудно идти. Воздух стал густым и вязким как кисель и ощутимо сопротивлялся движению. Она смогла сделать еще несколько шагов пока не почувствовала, что уперлась в невидимую, но непроходимую стену. С большим трудом повернув голову влево, Катя смогла увидеть пространство за полуоткрытой дверью.

– Ай! – вздрогнула она и бросилась бы назад, но не могла пошевелиться.

За дверью стоял здоровенный молодец – настоящая гора мышц. В правой руке он сжимал ключ от двери и вел себя странно. Он замер с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом. Похоже, как и Катя, он не мог двигаться.

Девушка медленно перевела взгляд на коридор. За узким проходом просматривалась часть комнаты, и глаза ее расширились. За столом сидел не кто иной, как Аркадий Бакчеев – младший брат и предатель. Рядом курил сигару пожилой мужчина с нездоровым цветом лица и мрачным взглядом из-под нависших век. Оба не шевелились, и даже дым от сигары не поднимался вверх.

Пораженная увиденным, Катя не могла оторвать взгляда от неподвижной картинки. Впрочем, нет. Не совсем неподвижной. Присмотревшись, она заметила, что комнату время от времени пересекает какая-то тень. Девушка изо всех сил напрягала зрение, но не могла рассмотреть, что это такое.

Внезапно старший Бакчеев появился на том же самом месте, где только что исчез. В руках у него был большой пластиковый пакет, с каким обычно ходят за продуктами. Он дернул дверь на себя, закрывая, и укоризненно посмотрел на Катю:

– Я же велел оставаться на месте!

Тяжелая дверь неспешно поползла вперед, толкнув на ходу неподвижного молодца с ключом. Когда она захлопнулась, за ней послышался приглушенный шум. Это мускулистый парень медленно и плавно обрушился на пол.

Борис Андреевич обхватил Катю за пояс и оттащил подальше от входа. Когда девушка оказалась у самых зеркал, она с удивлением обнаружила, что способность двигаться вернулась.

– Что это было? – она с трудом разлепила пересохшие губы.

– Вы с этим бугаем у двери влипли в пограничный слой между временами, как мухи в варенье, – просто сказал родственник.

– А те двое в комнате? – она кивком указала в сторону двери. – С ними что произошло?

– Абсолютно ничего, – помотал головой Борис. – Я настроил генератор так, чтобы вызвать значительное замедление времени. При этом в его непосредственной близости ничего не меняется. То есть для человека, держащего прибор в руках, время течет нормально, а вокруг, в радиусе примерно десяти метров, оно почти останавливается. Аркадий и Хлебников за мной просто не поспевали. Они могли видеть лишь смутные колебания воздуха, когда я обыскивал комнату в поисках шлемов.

Он достал из пакета шлемы, один надел себе на голову и с сомнением посмотрел на второй, думая стоит ли предложить его девушке..

– Вы их нашли?! – радостно воскликнула та.

– Угу, – кивнул теткин муж и решил перестраховаться: – Вы тоже надевайте.

Он протянул шлем девушке и нажал красную кнопку на генераторе.

– Так мне же не надо, – попробовала было возразить Катя, но родственник даже не ответил, и она послушно сунула голову в металлическую полуферу.

Знакомые потоки тумана потекли из зеркал, и Бакчеев, взяв девушку за руку, потянул ее в пространство между ними. Вдруг за дверью послышался шум, и Катя испуганно дернулась.

– Они гонятся за нами! – в панике прошептала она.

– Не думаю, – спокойно возразил ее спутник. – Такому временному шторму, который я сейчас вызвал, нужно время, чтобы успокоиться. Минуты четыре у нас в запасе есть.

– Хорошо… – успокоенно прошептала девушка и одарила Бориса Андреевича восторженным взглядом. – Домой?

– Домой, – серьезно ответил тот, и туманная пелена накрыла обоих с головой.

***

Телефонная трель пробилась сквозь сон и настойчиво гремела над ухом. Катя засунула голову под подушку, пытаясь спрятаться от назойливого звонка, но он упорно лупил по барабанным перепонкам дурацкой веселенькой мелодией.

Девушка рывком села на кровати и с закрытыми глазами нашарила трубку на стоящей рядом тумбочке.

– Алло? – хриплым спросонья голосом, ответила она.

– …то? – раздался едва слышный звук, и Катя поняла, что держит сотовый вверх ногами.

– Да? – она перевернула телефон, и голос в трубке заставил ее открыть глаза.

– Катарина, это ты? – надрывалась Люся, искренне считавшая, что помехи в сотовой связи можно преодолеть громким криком.

Девушка отодвинула телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть, и посмотрела на часы. Конечно, Люся в своем репертуаре. Пять часов утра. А если учесть, что она легла спать только в два, после того как утихли восторги, расспросы и суета после их с Борисом Андреевичем триумфального возвращения, то можно понять, как ей не хотелось просыпаться.

– Это я, – мрачно подтвердила Катя.

– Катарина! – продолжала радостно кричать тетка. – Я знала, что ты не спишь!

– Я сплю, – возразила девушка, но Людмила не обратила на ее слова никакого внимания.

– Боренька тоже еще не ложился, – сообщила она. – Они с Константином только что уехали в институт, и я подумала, что лучше позвонить тебе сейчас.

Сразу по возвращении Бакчеев-старший кинулся проверять свой компьютер и, убедившись, что тот абсолютно пуст, помчался в город. Люся была не в курсе похищения супруга. В суматохе последних часов ей просто не успели об этом сообщить, и внезапное появление любимого мужа дома посреди ночи восприняла, как очередное неудобство его работы.

– Боря мне рассказал, что ты опять участвовала в его эксперименте и замечательно проявила себя, – в Люсином голосе слышалось одобрение.

– Угу… – Катя поморщилась от досады. Неужели тетка не могла подождать со своей похвалой до утра?

Но оказалось, что та звонила вовсе не за этим.

– Катарина, поднимись в нашу спальню и найди мои синие туфли! – перешла к делу Люся. – Отдашь их водителю, он мне привезет. Только не забудь. Они будут нужны мне сегодня. Боречка обещал повести меня в новый ресторан. Ему так понравились новые обои, которые я выбрала для спальни!…

Катя задумчиво посмотрела на трубку, которая уже щебетала про нерадивых маляров, подождала некоторое время и снова поднесла телефон к уху.

–… прямо по паркету! – тетка все еще продолжала возмущаться.

– Хорошо, Люся, я найду твои туфли, – покорно произнесла девушка, от души надеясь, что после этого ей дозволено будет вернуться в кровать.

– Обязательно, – строго произнесла Людмила, сделала паузу и наставительно добавила: – Знаешь, хотела тебе сказать… Я конечно понимаю, что у Бореньки сложная работа и всякое бывает, но тебе надо контролировать свою силу.

– Силу? – не поняла девушка. – Ты о чем?

– Как это о чем? – фыркнула тетка. – У него жуткий синяк под глазом! Толик мне по секрету сообщил, что это ты его приложила. Сказал, что ты его стукнула во время эксперимента, не специально, конечно… Но все равно, девушке твоего возраста так себя вести не следует.

Пока Катя осмысливала сказанное, тетка громко зевнула и заторопилась прощаться.

– Ну всё, пока. Не забудь про туфли, – и в трубке послышались гудки отбоя.

Девушка обалдело посмотрела на телефон. Я?… Поставила Борису бланш под глазом?… Толик сказал?!… Ну, подожди, мерзавец!

Она быстро нашла в списке номеров нужный.

– Алло, – ответил заспанный бас Толяна.

– Ты что наплел Людмиле, будто я подбила глаз Борису Андреевичу! – гневно накинулась на него Катя безо всяких предисловий.

Трубка помолчала некоторое время и спросила тем же сонным голосом:

– А что, разве не ты?

– Нет! – воскликнула девушка.

– Не ври, – равнодушно возразил охранник и зевнул. – Ты сама сказала, что он пострадал при возвращении, а возвращала его ты.

– Я сказала при похищении, а не при возвращении! – возмутилась она.

– Да? – Толян в телефоне снова зевнул. – Ну и ладно. Не ты – так не ты. Хотя… Жалко.

– Чего тебе жалко?

– Что не ты, – спокойно пояснил Толик. – Кентавр одобрил.

– Ты что, и ему сказал что я стукнула академика? – ахнула девушка.

– Само собой, – уверенно ответил охранник. – Страна должна знать своих героев. Я всем рассказал, как ты решительно бросилась спасать Бориса Андреевича. Он сам виноват, что подвернулся тебе под горячую руку.

Катя в ужасе схватилась за голову.

– Ну ладно, я спать пошел, – не дождавшись ее ответа сказал Толян и отключился.

Девушка отшвырнула телефон, вернулась в кровать и зарылась в одеяло, кипя от негодования.

"Глухая тетеря и врун! Это ж надо! Так оболгать меня на ровном месте! Я тебе устрою,” – думала она, мстительно представляла себе картины расправы над несчастным охранником, но когда она заснула, мстительность испарилась без следа. Ей приснился Кентавр. Стеснительно улыбаясь он протягивал ей букет цветов.

Толян в своей кровати уже видел десятый сон. В его счастливом сне Багира была совсем маленькой и не страшной. Она помещалась на его ладони, доверчиво терлась мордой об пальцы и преданно заглядывала в глаза.

– Так-то лучше, – похвалил ее охранник, и довольная улыбка расползлась по его спящему лицу.

Валентине Михайловне не спалось. Сидя за обеденным столом, она в очередной раз взяла в руки фотографию.

– Что, Анна?… Может и правда к тебе переехать? – задумчиво спросила она улыбающуюся женщину на снимке.

Со второго этажа раздался скрип кровати и негромкий всхрап. Это безмятежно перевернулся на другой бок проверенный и принятый племянник, Петр Антонович. Багира, допущенная спать в прихожей, по-щенячьи взвизгнула во сне.

– А может, лучше ты сюда? – с надеждой спросила она сестру и ей показалось, что та чуть заметно кивнула в ответ.

Шмяк! На лицо Султана упала рука и он проснулся. Анжела повернулась на спину и раскинула руки в стороны. Султан осторожно подвинул ее ладонь и с нежностью посмотрел на жену.

– Я тебя люблю… – пробормотала во сне Анжела. Ей снилось, что они с супругом и тремя мальчиками гуляют в парке.

Султан расплылся в довольной улыбке.

– Я тебя тоже, радость моя! – еле слышно прошептал он и поправил одеяло на ее плече.

Крепко спали в своих комнатах Нонна, Изольда и Маргарита. Семен Степанович беспокойно перебирал пальцами во сне. Ему снилось, что он никак не может найти нужную страницу в своем блокноте. Чейзеру Коле снились замечательные бабушкины пирожки и он сладко причмокивал, а Люся и во сне продолжала ругаться с бестолковыми строителями и недовольно хмурила брови.

Не спали только Кентавр и Борис Андреевич. Сорок минут назад они получили сообщение о том, что Барсук, не знавший о предательстве Аркадия, передал ему всю засекреченную информацию по материалу для изготовления защитных шлемов.

Конец второй книги

обложка – изображение с бесплатного сайта, обработанное в фотошопе

https://pixabay.com/ru/illustrations/зеркало-зеркало-души-1662178/

Content

Бреус Елена Тайна зеркала 2