Табу на чувства

Валерия Иванова

1

Вероника

Сердце колотится где — то в горле. Мне так страшно, что я не могу нормально сделать вдох. Он и не вспомнит меня. Просто выгонит, скорее всего. Но мне больше нечего терять… Сколько времени прошло, когда мы виделись последний раз? Да я совсем ребенком была. Прошло больше десяти лет! На что я вообще рассчитываю… Я ничего не смогу сделать. Никто не поможет. Только Димку жалко. У него кроме меня никого не осталось.

Так, Вероника, соберись.

Ты же знаешь Касьяна, он… Я даже слов не могу подобрать, чтобы описать этого мужчину. Потому что не знаю его. Уже не знаю. Когда — то мы жили совсем рядом, наши дома находились друг напротив друга. Он намного старше. Первый раз его увидела, когда мне было лет шесть. Я сидела на бордюре, а он рядом присел, протянул мне шоколадную конфету. Я помнила все указания родителей, которые запрещали принимать что — либо от незнакомцев… Но это же была шоколадная конфета! Я приняла ее и быстро съела. Наверное, у меня все лицо в шоколаде было, потому что парень засмеялся, протянул платок и вытер щеку. С тех пор он всегда угощал меня шоколадными конфетами с орешками, на которых была нарисована мультяшная серая мышка. И меня он так называл — Мышка. Я обижалась на него, а он легонько дергал за косичку и щелкал по носу.

Наша странная дружба продолжалась три года. Я маленькая была и не понимала, почему каждый раз он с новыми синяками. Часто сидела с ним возле дома на скамейке. Просто, молча. Пока он кровь пытался стереть с лица и рук. Мне так жалко его было, но я не знала чем помочь. А потом он пропал. Я не знала куда… Только слышала разговоры родителей о том, что Касьян совсем озверел. Связался с какой — то бандой и терроризирует людей. Поговаривали, что это он убил отца своего…

Я не верила слухам. Рыдала в подушку и молила бога о том, чтобы мой друг вернулся. Сидела до позднего вечера на нашей лавочке, ждала, что он придет… Но его все не было.

А потом я как — то и забыла про него. Жизнь своя началась. Брат родился, мама умерла после осложнений. Роды тяжёлые были, два дня врачи боролись за ее жизнь, но так и не смогли спасти… Папа один с нами остался. Мы заново жить учились уже втроём. Димке было два года, когда мы узнали, что у него проблемы с сердцем и бронхиальная астма. До этого все хорошо было… Доктора сказали, что ему нужны дорогостоящие лекарства. Отец на трёх работах начал работать, чтобы обеспечить нас. В шестнадцать лет я бросила школу, чтобы помогать.

И вот неделю назад нашего отца не стало… Мы с Димкой одни остались. С похоронами соседи помогали. А позавчера на пороге появилась сестра отца и сказала мне выметаться из дома.

Женя не был мне родным отцом и не удочерял меня, а с мамой они не были расписаны. Не оформляли отношения, чтобы хоть какую — то помощь от государства получать. И по закону я не имею никакого права на дом, в котором выросла и прожила всю жизнь. Тетка говорит, что Димка может остаться, но как он без меня?

Нас приютила соседка дальше по улице, баба Тома. Я очень благодарна женщине, но понимаю, что мы с братом никому не нужны.

Сегодня к бабе Томе пришла подруга, и я случайно подслушала, как они о Касьяне говорили… И меня внезапно осенило, что может быть он и есть решение наших проблем.

Я даже отца не оплакала, как следует, осталась с больным братом на руках… И собираюсь зайти в логово к зверю. Я не знаю, что он сделает. Он больше не тот мальчик, который стирал кровь с лица… А я больше не та девочка, которая принимала от него конфеты.

Не знаю, на что я рассчитываю. Я вообще сейчас ничего не знаю. У меня нет жилья, нет денег, нет работы… Есть только вера в лучшее будущее для себя и брата. И я готова пойти почти на все.

Подошла к клубу и осмотрела толпу. Касьян владел одним из самых элитных клубов в городе. Я никогда здесь не была. Потому что вход в это заведение стоит столько же, сколько лекарства брата на месяц.

Нервно кусая губы иду к охраннику на входе. Я не могу позволить себе струсить.

Подхожу совсем близко, он смотрит на меня вопросительно.

— Я хочу увидеть Касьяна, — говорю как можно твёрже. А саму внутри на мелкие частицы разрывает. Страшно, как же мне страшно.

Охранник насмешливо выгибает бровь. И медленно осматривает меня взглядом. И я знаю, что он видит. Высокую, тощую девушку в застиранном сарафане голубого цвета, стоптанные мысы кроссовок, замученное лицо с кругами под глазами, а волосы цвета молочного шоколада стянуты на затылке резинкой в высокий хвост.

Губы охранника растягиваются в неприятной улыбке.

— Хочешь, говоришь? Но таких, как ты, босс точно не хочет. Посмотри туда, девочка, — мужик указывает рукой на очередь перед клубом.

— Видишь всех этих девушек? Просто на секунду сравни себя и их. Нет ну ты, — он снова трогает меня взглядом, который вызывает у меня желание прикрыться руками. — Ты ничего. Мордашка симпатичная, если накрасить, то вообще красотка будешь. Худовата, но сиськи на месте… Покрутись, дай на жопу посмотрю. Может и не нужна тебе встреча с боссом, м? Я и сам могу о тебе позаботиться…

Тошнота подбирается к горлу. Но я не собираюсь отступать.

— М — мне, нужно увидеть Касьяна, — говорю заикаясь. Мне не нравится взгляд охранника. Он смеётся.

— Давай минут через десять подойдёшь. Сходим с тобой в переулок, расскажешь, как срочно тебе Райхеля увидеть надо.

— В переулок? — глупо переспрашиваю.

— Да. Пока будешь стоять на коленках и «рассказывать», как срочно тебе надо босса повидать.

Слезы подступили к глазам. Мне хочется закрыть уши и дать волю эмоциям. Внутри такая буря… Но я знаю, если начну себя жалеть, то больше не смогу остановиться.

Я проглатываю слова охранника. Такие сальности я слышу не впервые. Но я почему — то даже и не думала, что попасть в клуб будет так сложно. Я пока ехала сюда на автобусе, то меня больше волновала встреча с Касьяном. Вспомнит ли он меня? Сильно ли он изменился?.. В моей голове все было легко и просто.

Охранник снова привлек мое внимание.

— Ну, так что, малышка? Сходишь с дядей Петей за угол?

Я собираюсь грубо ответить охраннику, послать так далеко и надолго, но не успеваю этого сделать. К ограждению выходит еще один мужчина. В отличие от охранника он одет в деловой костюм. Я почему — то смотрю на его обувь начищенную до блеска. Я с такой ясностью осознаю, что я не к месту. Обнимаю себя руками, чтобы не рассыпаться на части.

Зря я сюда пришла. Но надежда — та еще сука. А кроме нее у меня ничего нет. Буквально.

— Петр, сколько раз тебе говорить, что в рабочее время нельзя общаться с друзьями. Для этого есть выходные, — недовольно говорит мужчина.

— Так это не моя подруга, Станислав Олегович, пришла и говорит, что ей срочно нужно увидеть Касьяна Игоревича.

— Вот как, — протянул тот, кого верзила назвал Станиславом Олеговичем. И уже обращается ко мне. — А Вы, девушка, по какому вопросу к Касьяну Игоревичу пришли?

— По личному, — отвечаю и поднимаю подбородок. Распрямляю плечи и в глаза смотрю. Да, может, я бедная, как церковная мышь, но у меня есть достоинство.

— Интересно, — протягивает мужчины, уголки его губ приподнимаются в улыбке, а на щеках появляется намек на ямочки. — Как говоришь тебя зовут?

Я хмурюсь. Не могу понять, он издевается надо мной или нет. Быстро смотрю на мужчину. А он красивый. Высокий, стройный и аура такая мощная.

— Я не называла свое имя.

— Наглая, мне нравится, — говорит. Но ошибается, я не такая. Мне просто страшно. — Пошли.

Станислав Олегович приподнимает ленту ограждения, чтобы я могла пройти. Сердце пропускает удар. Сейчас я четко осознаю, что стоит переступить за ограждение и моя жизнь поменяется на до и после.

— Ты идешь? — мужчина поворачивается и смотрит на меня, на его лице понимающая улыбка. Словно, он с самого начала знал, что я не сделаю шаг вперед. — Передумала?

— Я не передумала, — делаю глубокий вдох и шагаю за ограждение.

Иду следом за мужчиной, он уверенным шагом ведет меня вперед. Но в сам клуб мы не заходим. Он проводит меня на темную подземную парковку. И только сейчас до меня доходит смысл происходящего! Я иду совершенно за незнакомым мужчиной на плохо освещаемую парковку… Блин, я же только недавно читала историю о девушке, которую предложили подвезти…

Я застываю на месте. Меня пронзил такой дикий страх. Захотелось развернуться и бежать со всех ног обратно. А если я просто накручиваю себя? Что же делать, что делать? Пока мои мысли панически разбегаются, Станислав Олегович останавливается, а затем подходит ко мне.

— Слушай, я не собираюсь пол вечера на тебя тратить. У меня есть дела и важнее, — раздраженно говорит он.

— Извините… Я… Просто… Куда Вы меня ведете? — смело спрашиваю и скрещиваю руки на груди, чтобы не выдавать свою уязвимость.

Мужчина внимательно смотрит на меня. Медленно осматривает с головы до ног, а затем его бровь взлетает вверх.

— Ты думаешь, что я завел тебя сюда, чтобы что? Надругаться, м? — спрашивает и ждет ответ.

— Нет, — тихо отвечаю, а сама думаю ДА! Видимо, он увидел правильный ответ в моих глазах.

Подходит вплотную и рукой берет меня за скулы. У меня дыхание перехватывает от этого жеста, от захвата, от близости. Смотрю на него не дыша. Нервы натянуты, как струна, одно движение — лопнут. Я чувствую аромат его парфюма, ощущаю, как он ведет большим пальцем по моим губам, легонько оттягивая нижнюю.

— Я детей не обижаю, малышка, — хрипло выдыхает.

— Я не ребенок, мне девятнадцать, — отвечаю, сама не знаю зачем.

Его близость так на меня действует. Я еще никогда таких мужчин не видела. Невероятно красивый, холеный, с подавляющей энергетикой… Я боюсь его.

Вижу, как его зрачки расширились от моего ответа. Он стискивает зубы и медленно отходит от меня. Только сейчас я могу сделать спасительный глоток воздуха.

— Тогда пошли, взрослая, — говорит с улыбкой, разворачивается и идет вперед.

На этот раз я следую за ним не отступая. А то еще пойдет по свои «важным» делам.

— Так как тебя зовут? — снова спросил мужчина.

Я немного расслабилась.

— Ника… Ника Стахова.

— А я Стас. Стас Хейфец.

— Приятно познакомиться, — вежливо сказала.

— Наше знакомство еще не закончилось, чтобы делать выводы, Ника Стахова.

А я вообще не хочу делать никакие выводы… Подумала я.

Мне сейчас на все плевать. Я пришла сюда, чтобы встретиться с Касьяном, а не заводить новые знакомства.

— Так откуда ты Рая знаешь? — спрашивает Стас.

— Кого? — нахмурила брови.

— Касьяна.

— Мы раньше были соседями.

— Интересно, — протягивает мужчина и поворачивается ко мне лицом, идет назад спиной. — И как давно вы виделись последний раз?

— Давно.

— Назови мне цифры, взрослая.

— Около десяти лет, — нехотя отвечаю. Вижу, как лицо Стаса расплывается в улыбке. Он коротко смеется.

— Ну, тебя ждет большой сюрприз, взрослая.

— Какой сюрприз? И у меня есть имя.

— Сама увидишь, Ника, — выделил мое имя.

Я снова хмурюсь. Не нравятся мне намеки мужчины… Какой еще сюрприз? Думаю, что моя психика больше не выдержит никаких «сюрпризов».

Наконец — то мы доходим до какой — то непримечательной двери и Стас открывает ее передо мной.

— Взрослые вперед, — ухмыляется мужчина. Я не могу сдержаться, закатываю глаза и качаю головой. Такой ребенок.

Прохожу первая и попадаю в какой — то кабинет. До меня доносятся звуки музыки, но очень слабые. Жду Стаса, чтобы он провел дальше. Спустя несколько секунд появляется мужчина. Он указывает куда нужно идти. Дальше мы идем молча. По дороге нам встречаются люди и все здороваются с моим провожатым. Я украдкой рассматриваю его. На вид ему около двадцати семи — тридцати лет. Высокий, стройный, симпатичный, что нельзя не отметить. Такие как он, скорее всего, и не знают истинного значения слова «трудности». Хотя, нельзя судить о человеке, по его внешности.

Мы останавливаемся перед дверью, на которой висит золотая табличка с надписью «Райхель К.И». Во рту резко пересыхает, сердце начинает стучать где — то в горле. Я не успеваю сделать вдох, как Стас без стука открывает дверь кабинета и заходит.

— Рай, я тебе привел твою знакомую, — произносит Хейфец, а я не могу пошевелиться, стою на месте. — Ника, заходи!

Я, словно, в замедленной съемке делаю шаг и переступаю порог кабинета. До меня только сейчас доходит, что я увижу Касьяна! Сколько раз я мечтала об этой встрече… А теперь мне страшно, черт возьми. До трясучки в руках и сбитого дыхания.

Двигаюсь вглубь кабинета и смотрю себе под ноги. Не могу поднять голову. Мне нужно собраться с мыслями…

— Ника, ну же, поздоровайся с другом детства, не стесняйся.

Я чувствую, что на меня сейчас смотрят и мои щеки горят огнем. Понимаю, что глупо продолжать в пол смотреть. Я распрямляю плечи и поднимаю голову.

Передо мной за массивным деревянным столом сложив руки на мощной груди сидит мужчина. А я только и могу, что смотреть на него с открытым ртом. Теперь я понимаю о каком «сюрпризе» говорил Стас по дороге. Передо мной сидит Касьян, сомнений нет. Но он не просто изменился… Он практически неузнаваем! Если бы не его серые глаза, я бы никогда не признала в нем мальчика, которого знала когда — то. Я настолько сбита сейчас с толка, что все слова просто вылетели из головы.

И, я не могу сдержаться, изучаю его. Каждый миллиметр исследую глазами. Прошло столько лет после нашей последней встречи… Сколько раз я фантазировала о том, как мы снова встретимся. В моих мечтах я всегда была такая красивая и успешная… Там я была уверена, что Кас сразу же в меня влюбится, а как же иначе… Но реальность совсем другая. Этот мужчина… Я его не знаю. Он настолько мощный, что кажется, заполняет собой все пространство. У него пирсинг в носу и татуировки! Им нет конца и края, такое чувство, что все его тело покрыто чернилами.

Он… Он пугает меня.

И я сразу думаю о том, что зря пришла… Он не поможет. Наверное, он уже и не помнит меня. Дура, какая же я дура.

И тут Райхель улыбается уголками губ. И произносит слова, от которых мое сердце делает сальто.

— Привет, Мышка.

Узнал!

Я стою и не могу поверить в то, что Касьян узнал меня. Вот теперь все становится реальным…

А я не могу в грудь воздух набрать и ответить мужчине… Я в шоке. Такое чувство, что меня парализовало и я за всем наблюдаю со стороны. Только и могу, что нервно губу прикусить.

Я откровенно пялюсь на мужчину перед собой. Это явно не тот мальчик из прошлого… У меня даже язык не повернется мальчиком его назвать. Передо мной мужчина, сильный, взрослый, богатый… Но не это меня поразило больше всего. На Касьяне надет деловой костюм, ворот рубашки расстегнут и каждый миллиметр его кожи покрыт татуировками!

Райхель ухмыляется, делает затяжку и глаза щурит.

— Ты проделала такой пусть сюда, Мышка, чтобы поиграть в молчанку? Хочешь конфетку? Шоколадную, — улыбается, а из уголков его глаз расходятся морщинки.

Меня мурашить начинает от звука его голоса.

— Рай, какие конфетки? Ника уже совсем взрослая, ей девятнадцать, давай что посерьезней предложим, — подает голос Стас.

— Я…, — не голос, а мышиный писк, как он прав! Прочищаю горло.

Так, вдохнула — выдохнула, Ника.

— Я пришла, чтобы…, — ну же, Вероника, говори.

Только я не могу собраться с мыслями, они просто ушли из моей головы не попрощавшись. Что я сейчас должна рассказать ему? Мы не виделись столько, а я должна выложить всю правду… Как сказать, что мне нужна помощь?

Но придется это сделать. У меня нет другого варианта.

— У меня отец умер несколько дней назад, — тихо призналась.

Кас сильнее затянулся никотином и выпустил струйку дыма вверх.

— Жаль это слышать, я помню его, хороший мужик был. А как мать твоя?

— Она умерла ещё раньше… После рождения брата, — на глаза наворачиваются слезы. Черт, ненавижу себя за эту слабость.

— Понятно, — говорит мужчина. Тушит окурок в пепельнице и встает из — за стола.

Чувствую, как мои глаза расширяются от еще большего удивления. Касьян просто огромный. Взгляд невольно падает на его руки, сильные, накачанные с узлами вен. Я почему — то думаю, что он может сжать мою талию одной своей рукой. Что за странные мысли?

Райхель проходит мимо меня к бару, я чувствую аромат его духов. Наблюдаю, как он берет стакан, наливает туда алкоголь. Один стакан передает Стасу, второй протягивает мне. Я отрицательно качаю головой. Я ничего не ела и если я выпью спиртное, то меня вывернет наизнанку прямо здесь в кабинете, на этот дорогой ковер.

Кас делает глоток. Смотрю на его мощную шею, наблюдаю, как сокращается его горло, пытаюсь рассмотреть татуировки. Он прислоняется бедром к бару с напитками.

— И зачем ты пришла ко мне, Мышка? Просить деньги? — губы кривит циничная улыбка. Неужели он правда думает, что я пришла за деньгами.

Хотя, он не так далек от истины…

— Ника, называй меня Ника, — зачем я вообще это говорю? — Мне… Мне нужна работа. Официальная.

Чтобы оформить опекунство на Димку, мне нужен стабильный доход. А никто не хочет брать меня, без образования…

— Работа? А что ты умеешь делать, Вероника? У меня клуб, — разводит руками в стороны. — Умеешь танцевать?

— Я… Нет…, — я столь ошарашена его вопросом, что не сразу сориентировалась с ответом, — Но, если надо, могу потренироваться.

— Мы не виделись столько лет и теперь ты появляешься на пороге моего кабинета и заявляешь, что тебе нужна работа, — его глаза ни на секунду не отрывались от моего лица.

Я понимаю о чем он говорит… За все эти годы я ни разу не пыталась связаться с ним. Да и он со мной тоже. Но смысл сейчас вспоминать, что было.

Делаю глубокий вдох и решаю рассказать правду.

— У меня брат, ему девять лет… Мне нужна официальная работа, чтобы его не забрали… Я не закончила школу и никто официально не хочет меня устраивать. Я не могу его потерять. И… Мне больше некуда идти, — тихо добавляю, нервно кусая губы.

Я жду его решения. От этого человека зависит мое будущее и будущее Димы. Все говорят о жестокости Касьяна Райхеля, но я знаю, что он может быть другим. И надеюсь, что он тоже не забыл это.

Молчание затягивается. И каждая секунда, словно удар в самое сердце. Я чувствую, как распадаюсь на части. Я одна против огромного и жестокого мира. Никто не поможет… Почему мы не ценим родителей при жизни? Принимаем все как данность — их любовь, заботу, объятия. Не задумываемся, что однажды всего этого не будет… И тогда мы поймем от чего нас уберегали родители, захотим вернуться хоть на одну секундочку обратно… Но время вспять не повернуть.

— Кас, трогательная же история! Давай возьмем взрослую себе? — о себе снова напоминает Стас.

Говорит так, словно я щенок какой — то!

— У меня не благотворительный фонд, Вероника. У меня в клубе работают лишь профессионалы своего дела, а ты…, — Кас не договорил предложение, щурится и внимательно смотрит на меня. Там, где касается его взгляд, кожу начинает покалывать. Мне хочется обнять себя руками, чтобы защититься. Сейчас я остро ощущаю себя ни к месту… Вся эта роскошь, деньги…

На что я вообще рассчитывала, когда шла сюда? Я такая наивная дурочка, боже… Мне срочно нужно придумать, что делать. У меня в кармане последние пятьсот рублей и я обещала купить Диме его любимые конфеты… Мы и так пользуемся добротой бабы Томы, она отказалась брать плату за кров, не можем же мы ее еще объедать. Может, позвонить Марине и попросится обратно на рынок? Но она же не устроит меня официально.

Все эти мысли проносятся в голове за долю секунды. Я распрямляю плечи и вскидываю голову. Может, я и нуждаюсь в помощи, но у меня есть гордость.

— Я поняла, — спокойно говорю, а у самой внутри цунами. — Спасибо, что уделил мне время, Касьян, — я собираюсь выйти из кабинета. Но поравнявшись с мужчиной, останавливаюсь. Смотрю в его серые глаза и улыбаюсь, искренне.

— Не думала, что мы когда — нибудь встретимся… Но я очень — очень была рада увидеть тебя снова, правда. Прощай.

Я выхожу за дверь, пока лишнего не наговорила. Не знаю, мне показалось, что в его глазах промелькнуло что — то… Знакомое. Наверное, просто показалось.

— Взрослая, — слышу голос Стаса позади себя. Оборачиваюсь. Смотрю вопросительно.

— Завтра в девять утра приходи, что — нибудь придумаем.

2

Вероника

Я быстрым шагом покидаю клуб. Только на улице могу сделать спасительный вдох. Не смотря на жару, меня начинает колотить мелкая дрожь. Возле клуба толпа еще больше стала, то тут, то там, встречаются компании людей. Я в спешке прохожу среди них. Слышу, как молодые парни свистят мне в след, просят остановиться.

Нужно идти быстрее! Надеюсь, маршрутки еще ходят.

Сама не заметила, как доехала до дома. Мы жили на самой окраине города, а в стороне, где клуб я бывала очень — очень редко. Это во сколько нужно проснуться, чтобы в девять быть там? За этими размышлениями я и дошла до дома бабы Томы.

Тихо открыла калитку, чтобы никого не разбудить. Домик такой маленький, ветхий, здесь две маленькие спальни и кухня, ванная и туалет на улице… Баба Тома рано овдовела, второй раз замуж так и не вышла, детей у нее нет. Я благодарна Всевышнему, что она взяла нас к себе! А то даже страшно подумать, где мы могли отказаться.

Быстро умылась и побежала в дом. Прошмыгнула в комнату, которую нам с Димкой выделили, и легла к брату на диван. Он крепко спал, положив руки под щеки. Улыбнулась, глядя на его милую моську и убрала волосы с его лба.

Брата я люблю больше жизни и сделаю все для того, чтобы он был счастлив и ни в чем не нуждался. Я вырастила его и во мне кричать все материнские инстинкты!

Тяжело вздохнула и повернулась на бок. Стала прокручивать в голове сегодняшнюю встречу…

Как же изменился Касьян! В его взгляде столько жестокости, столько цинизма. Понятно, что за столько лет он изменился, я изменилась. Но я наивно думала, что он действительно мне поможет! На что я только рассчитывала? Если бы не Стас, то я ушла бы ни с чем. Неужели в Касьяне не осталось ничего от мальчика, которого я знала, которого любила и встречи с которым всегда ждала…

Ладно, плевать! Главное — получить работу, надеюсь, Стас действительно мне поможет. И очень надеюсь, ничего не потребует взамен…

Проснулась от того, что Димка громко топтал по комнате.

— Дим, ты чего? — спросила хриплым ото сна голосом.

— В школу собираюсь.

— Который час?

— Уже семь, Ника! Пора вставать!

Пулей подорвалась с кровати, на ходу надевая на ноги тапочки.

— Так, ты иди зубы чисть, а я завтрак приготовлю, — скомандовала я. Брат тут же помчался на улицу.

Как я могла проспать? Обычно без проблем встаю без будильника.

Вышла на кухню и стала готовить Димке завтрак. Выбор был невелик: бутерброд с колбасой или жареные яйца. Хорошо, брат непривередлив к еде, кушает практически все. Решила сделать ему бутерброд и сладкий чай. К тому моменту, как Димка пришел завтрак уже ждал на столе.

— А ты купила конфеты? — с набитым ртом поинтересовался малой.

— Сегодня куплю. Я поздно пришла, магазин был закрыт.

— Только не забудь!

— Забудешь тут, — наигранно проворчала.

— Так, я пошла умоюсь и проведу тебя в школу, кушай давай.

Вышла из дома и побежала в ванную. Быстренько умылась и пошла обратно в дом, надела джинсы и майку. Посмотрела на часы и выругалась, уже половина восьмого, а ведь в девять мне надо быть в клубе!

Заглянула в комнату к бабе Томе, ее там не оказалось.

— Дим, ты покушал?

— Да!

— А ты бабу Тому видел?

— Нет.

— Ладно, давай пошли, мне надо на работу, а я уже опаздываю, — сказала, надевая на ноги кроссовки.

— Все потому что ты долго спишь! — весело ответил брат.

— Пошли уже, наблюдательный ты мой.

Проводила брата в школу и побежала на остановку! Автобуса, как назло, не было. Надеюсь, я не опоздаю…

Естественно, я опоздала. Когда прибежала к дверям клуба, то он был открыт, на мое удивление. Зашла внутрь мимо охранника, коротко кивнула ему вместо приветствия.

Огляделась по сторонам. Внутри уже сидели люди за столиками. Черт подери и где мне теперь искать Стаса? Видимо, вид у меня был совсем жалкий и отчаявшийся, потому что ко мне подошла невероятно красивая блондинка в черном платье чуть выше колен.

— Доброе утро! Вы заказывали столик? — спросила она и цепко прошлась по мне взглядом. Мой внешний вид явно дал понять, что мне не по карману посиделки в таком месте, да и в любом другом тоже.

— Доброе, нет. Я пришла на встречу к Станиславу Олеговичу, — ответила с улыбкой.

— А, так ты Ника?

— Да, опаздун, — печально вздохнула, а девушка засмеялась.

— Я Илона, пошли, а то Стасик нервничает, — засмеялась она.

Девушка повела меня какими — то коридорами. Я пыталась запомнить дорогу, но тщетно. Надеюсь, кто — нибудь покажет обратный путь.

— Вот, стучись, а я побежала, столики сами себя не обслужат, — сказала Илона и махнула мне рукой на прощание.

Я оглянулась по сторонам. На одной двери было имя Касьяна, сердце пропустило болезненный удар. Интересно, он в кабинете?..

Так, не время думать о нем.

Повернулась к двери, где было написано «Хейфец С.О», решительно постучала.

Вошла в кабинет и первое, что я увидела — полуголого Стаса. Вчера на мужчине был надет деловой костюм и начищенные до зеркального блеска туфли, а сегодня он в джинсах, без рубашки и босой.

От неожиданности я даже забыла зачем пришла. Просто стою и пялюсь на мужское тело, и если меня попросят закрыть глаза и отвернуться, то я просто не смогу. Шесть кубиков пресса, накачанные рельефные руки с узлами вен и татуировки! Он тоже весь в татуировках. И мне хочется подойти и рассмотреть рисунки поближе.

— Ты опоздала, — произнес Стас.

А я продолжаю его рассматривать.

Так, стоп, он что — то сказал! Поднимаю глаза и встречаюсь со Стасом взглядом. На его лице самоуверенная улыбка. Меня поймали с поличным.

Ох.

— Насмотрелась? — насмешливо спрашивает.

— Да, — хрипло отвечаю. Прочищаю горло. — В смысле, да, я опоздала. Этого больше не повториться.

Хейфец внимательно разглядывает меня. Наверное, он ждал извинений или оправданий. Но зачем? Кому они нужны. Я поняла свою ошибку и больше не буду опаздывать. Наверное…

— Хорошо, — говорит он.

И в кабинете воцаряется тишина. Но видимо, Станислава Олеговича она никак не напрягает, он берет телефон и что — то начинает там печатать. А я стою и заламываю себе руки, не знаю что делать. Это «подвешенное» состояние убивает.

— Ты говорил, что мы обсудим мою работу…, — напоминаю, когда молчание затянулась.

— Да, — мужчина откладывает телефон в сторону и пристально смотрит на меня. Точнее разглядывает, без стеснения, нагло, оценивающе.

Я чувствую, как его взгляд касается моего лица, спускается вниз к шее, где бешеного стучит пульс. Дальше к груди, от чего перехватывает дыхание. Проходится по ребрам, талии и опускается на бедра…

На меня и раньше так смотрели, всякое бывало. Но никогда на меня так не смотрел человек от которого зависит мое будущее и будущее моего брата. Я не знаю, как мне реагировать. Мне хочется закрыться руками от его взгляда и в то же время где — то глубоко внутри расцветает какое — то странное, непонятное чувство. Я не могу взять в толк, что оно означает.

— Стас, — говорю я.

— Работа…, — протягивает мужчина и возвращает свой взгляд на мое лицо. Смотрит в глаза и говорит:

— Раздевайся.

Я замираю. Смотрю на мужчину в неверии и ужасе. Стас подходит ко мне близко — близко. От его близости голова начинает кружиться. Я вздрагиваю всем телом. Вскидываю голову и смотрю на него. Острые скулы, густые темные ресницы, высокий и красивый.

Может, я ослышалась? Он же не мог мне сказать…

— Раздевайся, взрослая, ну же…, — наклоняется ко мне и шепчет на ухо.

Не ослышалась. Он действительно сказал, чтобы я разделась. Кем он себя возомнил?! Думает, что я отдамся ему здесь в кабинете? Решил развлечься с глупой и доверчивой идиоткой? А я тоже хороша, неужели действительно верила, что он мне поможет?

Меня начала бить мелкая дрожь от сдерживаемых эмоций, от негодования! Какой козел! Сейчас рога — то я ему пообломаю.

Только я собралась разразиться гневной тирадой и опустится до рукоприкладства, как Стас начал смеяться.

Я совсем растерялась. Может, у него с головой что — то?

— Ты бы видела свое лицо сейчас! Как, Рай тебя назвал? Мышка? Ну, реально похожа на испуганную мышку или хомячка.

— Что? — только и смогла выдавить из себя.

— То, — мужчина взял что — то с полки и всучил мне. — Держи, твоя форма. Думаю, размер подойдет, у меня глаз наметан, — снова шарит глазами по моей фигуре, усмехаясь.

Дать бы ему в этот самый наметанный глаз!

— Я не понимаю ничего, — произношу, продолжая держать вещи в вытянутых руках.

— Что ты не понимаешь? Я взял тебя на работу официанткой. Илона тебе все расскажет. Давай переодевайся и иди, у тебя, вообще — то рабочий день, а ты опаздываешь, Ника Стахова!

— Подожди, — кажется, шок — мое постоянное состояние теперь. — Ты берешь меня на работу? Официально?

— Да.

— Правда?

— Мне передумать?

— Спасибо! — искренне поблагодарила, а на лице сама с собой расцвела счастливая улыбка. — Стас, ты даже не представляешь, что сделал сейчас для меня!

— Давай иди уже, раздевалки прямо и направо, найдешь.

Не могу поверить в такую удачу! Этот мужчина… Незнакомец, по сути, только что спас меня и Димку! Да я готова была накинуться на него и задушить от радости в объятиях. Но, естественно, я этого не сделала.

Я, едва не пустилась в пляс, когда покидала кабинета. Но Стас окрикнул меня на выходе.

— Взрослая, — я обернулась и вопросительно посмотрела на мужчину.

— Улыбайся чаще, тебе идет.

Я быстро переоделась в форму. Стас не врал — у него действительно глаз — алмаз. Платье село, как влитое. На мой вкус немного коротковато, но ничего не сделаешь. Мне даже обувь выделили, белые кеды!

Илона кратко ввела меня в курс дела, в чем заключается моя функция. В общем, ничего сложного. Кажется. Просто подходить к столику в своей зоне и брать заказы у клиентов. Девушка следила за мной, как ястреб. Я у нее спросила, может, мне пока брать заказы полегче, но блондинка сказала, что надо сразу бросаться в омут, только так чему — то научусь.

Ну, ла — а — а — а — дно.

К концу смены у меня болели все мышцы. Вроде, ничего такого, но блин, физически очень трудно. Кажется, у меня все вышло, я даже заказы ни разу не перепутала. И заработала чаевые!

— Ника, знакомься со всеми, — Илона провела меня на кухню, где сидели еще три официантки, несколько поваров и посудомойщики. — Все — это Ника.

Мои новые сослуживцы начали представляться. А я пыталась их всех запомнить. Правда.

Потом девочки начали доставать и складывать чаевые в банку. На мой вопросительный взгляд ответила Таня, одна из официанток.

— Мы все чаевые сюда складываем, а в конце недели делим на всех. Так что, давай сюда свою часть, — девушка протянула мне банку и выразительно потрясла ею из стороны в сторону.

Черт! Я уже успела мысленно потратить эти деньги, а теперь оказывается, их надо отдать… А я даже не спросила у Стаса на счет зарплаты. Но я не могу идти против коллектива, как бы я не нуждалась в деньгах, достала их из кармана передника и опустила в банку. Одна часть меня шептала, чтобы я оставила пару банкнот себе, никто же не узнает, а Димке нужна новая обувь… Но я этого не сделала. Совесть не позволила. Честно закинула свою долю в банку.

В семь вечера мы уже собирались домой. Илона объяснила, что ресторан работает с девяти утра и до семи вечера, а после открывается ночной клуб. Как оказалось, девушка работает еще и в клубе.

Я попрощалась с ней и пошла на остановку. Когда проходила мимо наземной парковки, то увидела, как Касьян выходит из черной спортивной машины. В первую секунду я так обрадовалась, хотела помахать ему. Не смотря на то, что он наговорил вчера… Уже начала поднимать руку, но тут открылась пассажирская дверь машины и оттуда вышла длинноногая брюнетка. Я так и замерла на месте, меня почему — то такой ревностью и злостью накрыло. А я даже не имею право испытывать эти эмоции!

Касьян подошел к брюнетке, притянул к себе и начал целовать, абсолютно не стыдясь проявлять такие чувства на публике. Мне стало тошно и обидно от этой картины. Я поспешила прочь оттуда. Затылком чувствовала, как меня провожает пара серых глаз…

По дороге домой зашла в магазин и купила брату его любимые конфеты. В кармане осталось двести пятьдесят рублей, надеюсь, хватит на дорогу.

Дома брат так обрадовался конфетам. Пока я заваривала чай, он беспрерывно рассказывал, как прошел его день, что важного и не очень, произошло. Я слушала с улыбкой и пила голый чай. Чувствовала, как живот голодным спазмом начинает сводить. Не завтракала и весь день ничего не ела… Заглянула в холодильник и поняла, что продуктов хватит только Димке. Ничего, перебьюсь, скоро конец недели…

Дима все щебетал, а я чувствовала, как мое настроение опускается все ниже и ниже. Снова апатия накатывает, и мысли дурные лезут. В душе такой ураган, мне хочется зареветь в голос, упасть на пол и выть на всю силу лёгких. Просто не знаю… Не знаю, что будет дальше! Как кормить брата, на что жить, что делать вообще. Да, у меня появилась работа, но почему — то я все равно не уверенна в завтрашнем дне.

— Ник, Оксана Петровна сказала, чтобы ты в школу зашла, — в мысли голос брата врывается. Смотрю на Димку вопросительно. Натворил что?

— А что такое?

— Не знаю, просто сказала прийти.

— Собрание что ли или только мне прийти сказала?

— Про собрание не знаю, Ника — видимо, на моем лице отразилась тревога. Димка нахмурился и смотрит внимательно. Маленький такой, а все чувствует и понимает.

— Ника у нас все хорошо?

Нет, малыш, все плохо. Но будет хорошо. Клянусь.

Я улыбаюсь, и весело подмигивая ему.

— А как иначе? Давай, доедай и за уроки садись.

Брат уходит, а я пью голый чай, чтобы хоть как — то голод унять.

На кухню заходит баба Тома.

— Добрый вечер! А мы Вас с утра потеряли, — говорю ей.

— На рынок ходила, все лучшее с утра. Вот пошла с Машкой на свою голову! Еле дотащила эту каргу, она же ходить нормально не может, а костыль не взяла — стесняется. Тьфу ты!

Я еле сдержала улыбку, представляю эту картину.

— А я работу нашла. Пока не знаю, как там с деньгами… Надо завтра уточнить.

— Молодец, Вероничка, я же говорила, все хорошо будет, — улыбается баба Тома и ставит передо мной на стол сало, черный хлеб и какие — то соления. Пододвигает ко мне.

— Ешь давай, — командует женщина.

А я хочу наброситься на еду, даже жевать не буду, так проглочу. На глаза наворачиваются слезы.

Сглатываю слюни и качаю головой. Я не могу объедать старушку. Она пустила нас, приютила, а я ещё буду есть ее запасы!

— Спасибо, баб Тома, я не голодна, — вежливо отвечаю и делаю глоток чая.

— Ешь сказала! Посмотри на себя, тощая, как швабра! Кто посмотрит на эти кости, кроме псов! Ника, у меня хоть костыля нет, но сейчас, как возьму метлу и как дам по хребту, и сразу кушать начнешь!

Баба Тома угрожающе так взялась за черенок метлы. А я почувствовала, как в носу щипать начало, слезы непроизвольно покатились из глаз, пока я придвигала к себе хлеб и соления.

— Спасибо, — искренне поблагодарила. И в этом простом слове были заложены все эмоции, что я испытывала.

— Кушай, доча, прорвемся.

3

Вероника

С самого утра отвела брата в школу и зашла к его классной руководительнице.

— Доброе утро, Оксана Петровна, — вежливо поздоровалась я.

— Привет, Вероника, садись, — женщина указала на стул перед столом.

Я села напротив и выжидающе посмотрела на учительницу Димке.

— Я вот почему просила зайти… Знаю, что ваш отец только недавно умер, но мне нужно знать ты уже начала процесс опекунства над Димой?

— Да, я ходила в органы опеки, мне сказали, что брат может жить со мной, пока я оформляю документы.

— Хорошо, Вероника, это очень хорошо. У нас есть школьные требования. Нам нужно прийти к вам и посмотреть все ли в порядке. Я, собственно, поэтому тебя и позвала.

— На что посмотреть? — нахмурилась я.

— Мы с еще одним учителем придем к вам в гости, посмотреть, как и где содержится ребенок, на его комнату посмотреть, стандартная процедура.

Кровь начала стучать в ушах. Только этого мне сейчас не хватало. Мы живем у бабы Томы, спим на одном диване, мне скоро нечем будет кормить ребенка, на что она смотреть собрались?!

Я не смогла забрать из дома абсолютно ничего! Женя, сестра отца, просто не пустила внутрь. Вынесла вещи, которые сама собрала и все. Что же теперь делать? Паника противными мурашками начала подниматься.

— А… А когда Вы собираетесь прийти? — поинтересовалась я.

— Нужно согласовать, чтобы ты дома была.

— Просто, я буквально вчера устроилась на работу и не думаю, что начальник сможет меня отпустить.

— Нам нужно закрыть вопрос с посещением дома… Я смогу дотянуть до следующей недели, но давай решим точно в какой день.

— Давайте в четверг?

— Хорошо, Ника, в четверг мы придем с проверкой.

— Спасибо.

Я вышла со школы и поехала на работы. В голове только и бился главный вопрос: что делать? Когда в органы опеки ходили, то мне ясно дали понять, что брата мне отдадут, но совсем не хотят. Я слишком юная и плюс еще без официальной работы. Одно из главных условий было — стабильный официальный доход. Можно сказать, что этот пункт я выполнила.

Боже мой, эти проблемы когда — нибудь закончатся? Хоть на один день. Мне кажется, я больше не выдержу…

Забежала на работу и сразу переоделась в форму. Илона сказала какие столики обслуживать. Нацепила на лицо улыбку и пошла обслуживать клиентов. Краем глаза я заметила, что у Оли, одной из официанток юбка на форме стала короче сантиметров на пятнадцать. Да что там, она еле срамоту прикрывает! Вот это номер.

На перерыве Илона вышла на улицу, чтобы выкурить сигаретку, а я вышла с ней. Мне нравилась девушка.

— Слушай, а что у Оли с формой? — решила все же поинтересоваться.

— А, это, — блондинка засмеялась и выпустила струю дыма вверх. — Олечка наша хочет новый айфон. Рожей, как ты видела она не вышла, а вот ноги и задница зачетные.

— Нормальная она, — ответила я на автомате.

— Ника, — хмыкнула девушка, я улыбнулась.

— Ну, ладно, специфическая внешность у нее, — и это мягко сказано. Оля очень на любителя, та еще и характер ужасный.

— Красиво говоришь! — снова засмеялась Илона.

— Так я не пойму причем здесь длина ее юбки?

— Ты, как маленькая, ей Богу. Продает она себя! Чем короче юбка, тем больше чаевые.

Я смотрела на Илону так, словно она мне только что сказала, что знает, кто убил Кеннеди. Мне даже и в голову не приходило, что так можно! Вот дела.

— Может мне тоже юбку обрезать, — задумчиво протянула я.

— А тебе зачем? — спросила Илона, затушила окурок и бросила в урну.

— Деньги нужны, — призналась со вздохом. — У меня отец недавно умер и остался маленький брат, еще и проблемы с жильем… В общем, полный набор, лишние деньги не помешают.

— Сочувствую, — тихо сказала девушка.

— Спасибо.

— Ну, попробуй верхние пуговицы расстегнуть на форме, а то закуталась, как монашка.

— А мне нечего показывать, размер очень скромный, — указала на свою грудь.

— Работай с тем, что имеешь, Ника. Ты же красотка, пофлиртуй с мужиками, ну, мне тебя учить что ли?

Честно сказать, то мне бы не помешали ее советы. Я совершенно не знаю, как вести себя с мужчинами. У меня был всего один парень, и то это было в девятом классе! Дальше прогулок за ручку и поцелуев в щеку у нас не зашло.

— Попробую, — нервно усмехнулась.

Мы вернулись на работу внутрь. Илона пошла в зал, а я зашла в раздевалку, воспользовалась туалетом. Уже на выходе, когда хотела вернуться в зал увидела свое отражение в зеркале и остановилась. Подошла ближе, придирчиво себя рассматривая.

Высокая, тощая, с огромными карими глазами. Форма сидит на мне, как мешок. Может, правда, подкорректировать ее? Я завела руку за спину и сжала в кулак ткань на талии. Симпатично. Но все равно, я плоская, как доска. Расстегнула пару пуговиц. М — да. Я расстегнула и третью пуговицу, думаю так, точно больше чаевых заработаю. Впервые за день мне стало весело. Я стала кривляться у зеркала. Стянула с волос резинку, взъерошила их. Пыталась сделать томный взгляд и губы уточкой. О, надо еще же юбку укоротить. Взялась за ткань платья и подняла вверх, еще миллиметр и станет видно нижнее белье. Все, у Ольки появился конкурент. Я представила себя фотомоделью, стала принимать странные и сексуальные позы.

И тут в отражении зеркала я заметила, что за мной наблюдает… Касьян. Мужчина прислонился плечом к одному из шкафчиков и бесстыдно разглядывает меня. Я ойкнула и крутанулась на месте, поворачиваясь к нему лицом. Видок у меня тот еще.

— Я… Я …, — что пытаюсь сказать, сама не знаю.

Краска заливает лицо, пока я поправляю на себе одежду. Руки трясутся, что затрудняет все. Затянула волосы в хвост и посмотрела на Каса. Он молча рассматривал меня с ног до головы.

— Ты пропустила пуговицу, — сказал, а я вздрогнула от звука его голоса.

Опустила взгляд на свою грудь и действительно, пропустила пуговицу! За что. Быстро застегнула, а когда подняла взгляд, то Райхеля здесь уже не было.

С пылающими от стыда щеками я побежала обратно в зал.

Сегодня было очень много посетителей, что не могло не радовать. Я бегала от столика к столику приносила и принимала заказы. Времени, чтобы о чем — то думать не было совершенно. К концу смены я абсолютно выбилась из сил. Мы, как и вчера, сложили чаевые в банку. А повар Гриша дал нам с собой по несколько кусков пирога. Как оказалось, то часто остается еда, которую можно брать домой. Сказать, что я обрадовалась — значит, ничего не сказать.

На улице начался дождь. Я со всеми попрощалась и побежала на остановку, прижимая к себе кусочки пирога. Естественно, ни одной маршрутки. Хоть бы не заболеть. Я была одета легко, зубы начали стучать от холода.

Не знаю, сколько простояла под дождем, пока около меня не остановилась машина. Я смотрела на то, как открывается тонированное окно и за ним появляется лицо Касьяна.

— Вероника, в машину садись, — донесся до меня его голос.

— Нет, спасибо, я подожду автобус, — вежливо ответила, а у самой опять щеки покраснели. Вспомнила наш сегодняшний эпизод.

— Это не предложение.

Да, я поняла, что это был приказ.

Мне даже не дали никакой иллюзии выбора. Касьян просто открыл пассажирскую дверь машины и очень выразительно посмотрел на меня. В первую же секунду мне хотелось послать его куда подальше. Кем он себя возомнил? Я не его игрушка, чтобы помыкать мною, как только вздумается. Но эмоции быстро утихли, и на смену пришел холодный расчет. Если я ещё немного постою под дождем, то обязательно заболею, а так ещё и сэкономлю на маршрутке…

Печально вздохнула, и подошла к его машине. Всем своим видом показывая, что не очень то и хочу к нему садиться.

— Ой, я же намочу сиденье, — спохватилась я.

— Садись, — новый приказ. Ну, хорошо, сам же сказал.

Я села на кожаное сиденье и закрыла дверь. Кусочки пирога переместила себе на колени. И надо же было именно сегодня надеть джинсовые шорты и белый топ. Но кто знал, что погода так испортится. Вода противно капала с волос, я перекинула их на плечо. Как же я замёрзла!

Касьян двинулся с места. Я стала осматривать машину. Я в них совершенно не разбираюсь, но понимаю, что она очень и очень дорогая.

— Тебе холодно, — говорит Кас, я опять вздрагиваю от его голоса, когда уже перестану?

— Н — нет, — вру и смотрю на его профиль, разглядываю сильные руки.

Тут Райхель поворачивает голову ко мне, его взгляд падает на мои губы, а затем медленно скользит ниже, застывает на груди.

— А твое тело говорит совсем другое, Мышка, — хрипло говорит. А потом переводит внимание на дорогу и нажимает какие — то кнопки на руле.

Несколько секунд я продолжаю смотреть на его профиль, пытаюсь вспомнить, как дышать, пока до меня доходит смысл его слов. Опускаю взгляд вниз, на свою грудь и вижу, как сквозь мокрую ткань видны очертания сосков! Какой ужас!

Я не знала, что мне делать, прикрыться или сделать вид, что не поняла его намек? Почувствовала, что в салоне стало теплей, он включил печку. Черт, он всего лишь нажал пару кнопок на приборной панели, а мое глупое сердце сделало сальто с переворотом и начало биться в ритме надежде. А что, если все между нами станет, как раньше, в детстве?

Я без зазрения совести рассматриваю Касьяна, ничего не могу с собой поделать. Какой же он красивый, черт подери! Эти точеные скулы, высокий лоб, чувственные губы, и пирсинг в носу и в ушах… Господи, а какие у него ресницы. И плечи широкие настолько, что занимают почти весь салон автомобиля.

— Тебе куда? — спрашивает Касьян, вырывая из дурацких, ненужных мыслей.

— Домой. Помнишь, куда ехать? — ехидно поинтересовалась.

— Некоторые вещи нельзя забыть, Мышка, как бы не хотелось, — спокойно ответил мужчина и в салоне вновь повисло тягучее молчание.

Меня оно коробит. Не люблю, когда все так напряженно. Поэтому я попытаюсь разрядить обстановку разговором.

— Я спросить хотела на счёт оформления на работу…

— Тебя Стас принимал, у него и спрашивай, — было мне ответом. Вот и поговорили.

Так горько от этого стало, от его холодности и грубости. Неужели он не может, хоть немного побыть…Нормальным? Зачем вообще предложил подвезти, раз ему плевать? Проехал бы мимо и все.

Я сама дура, зачем только сидела и думала о нем только что. Козел он, вот и все. Нет того Касьяна… А этот мужчина… Я его не знаю, и если честно, не хочу знать.

Больше не стала ничего спрашивать и говорить, отвернулась к окну, за которым дождь шел стеной. Лучше подумать о том, что мне делать с проверкой.

Как навести порядок у бабы Томы. Дом такой ветхий… Ладно, можно на выходных съездить на рынок и купить дешевые обои, обклеить коридор и комнату. Но где найти письменный стол для Димки?..

И тут я вспомнила, что Настя с рынка говорила, что у нее ненужный стол остался от сына, девать его некуда. Может, она от него не избавилась?

Достала телефон и набрала номер женщины.

— Алло, Настя, привет.

— Привет, Вероника, ты как? — бодро спросила женщина.

— Нормально, спасибо, а ты как?

— На букву х…, — засмеялась Настя. — Ты просто звонишь или по делу?

— По делу. Помнишь, ты говорила, что у тебя стол письменный от Родика остался?

— Помню. А тебе зачем?

— Та ко мне из школы должны с проверкой прийти, а у Димки нет стола, чтобы уроки делать. Не хочу, чтобы придрались к этому. Я же опекунство оформляю, а ты сама знаешь, как у нас в стране бывает.

— Блин, Ника, если бы ты раньше позвонила. Я его продала недавно женщине с соседнего подъезда. Извини дорогая, ничем не могу помочь.

— Ничего страшного, буду ещё думать. Ладно, не буду отвлекать. Пока.

— Пока, Ника, не пропадай.

Положила телефон обратно в карман. Черт! И что теперь делать? Где мне найти стол. Не буду же я говорить, что ребенок у меня уроки делает на полу.

Касьян заехал в наш район и остановился у моего старого дома.

— Можешь в конец улицы проехать? — спросила у него.

— Не хочешь, чтобы нас видели вместе? — ответил с жестокой улыбкой на губах.

— Что? Нет. Я живу теперь у бабы Томы.

— Почему?

— Потому что меня выгнали из дома, а баба Тома приютила. Или ты все ещё думаешь, я пришла тогда к тебе просто так, чтобы ты меня послал куда подальше? Я пришла, потому что у меня не осталось больше никаких вариантов, — высказала ему, а потом смутилась. — Извини, я просто на нервах… Спасибо что довез.

Я вышла из машины и побежала к дому. А сама в глубине души ждала, что Кас позовет меня, остановит, просто поинтересуется как я. Но ничего из этого не произошло. Как только я ступила на порог дома, услышала, как машина отъехала от дома.

Все. Хватит. Я запрещаю себе думать о Касьяне Райхеле. Он этого не достоин.

Я поставила чайник и позвала всех домашних пить чай с пирогом. Не знаю почему, но мне в тот вечер казалось, что все будет хорошо…

Утром меня разбудила баба Тома и Димка.

— Ника, вставай, там какие — то мужики пришли, тебя хотят, — сказала баба Тома. Я села на диване и пыталась понять, что и кому от меня понадобилось.

— Что? — посмотрела на часы, было только пять утра!

— Мужики, говорю, приехали и говорят, нужна Вероника Стахова.

— Ага, — подтвердил брат. — На грузовой машине приехали!

— Давай иди, интересно же! — стянула меня с постели баба Тома. — Я на всякий случай метлу с собой возьму.

Я все еще не проснулась. Накинула на плечи халат, кое — как связала волосы на затылке и вышла на улицу. Подошла к калитке и действительно на улице стояла машина, а возле нее двое мужчин. Мне бы испугаться, но слишком рано.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась.

— Доброе! Вы Вероника Стахова? — спросил один из них.

— Да, а что такое? — осторожно поинтересовалась.

— Заказ привезли.

— Какой заказ? — совсем растерялась. — Я ничего не заказывала.

— Наше дело — привезти все по адресу, тем более все оплачено. Куда заносить?

— Что заносить? Можете нормально объяснить?

— Заносите в дом, — скомандовала баба Тома и шикнула на меня. — Тебе какая разница что, раз уплОчено все?

Пока я пребывала в шоке мужчины, вместе с бабой Томой все затащили в дом. Я расписалась на бумажке и грузчики умчались. Я поспешила в дом, чтобы понять что же там за заказ такой странный.

А когда увидела — обомлела.

Посреди нашей с Димкой комнаты стоял письменный стол со стеллажом и кресло.

Дима был вне себя от счастья, он просто не отходил от своего нового рабочего места, а я… А я пыталась понять, что все это все значит. Кто сделал подарок — я знаю. Вот только зачем? Я не понимаю. Касьян практически прямым текстом послал меня, а теперь этот жест. И что мне думать? Что делать?

Со всеми этими вопросами я пошла к бабе Томе.

— Что делать? А ничего. Подарил и молодец, — ответила женщина и сделала глоток чая.

— Но разве я могу принять такой подарок? Мне даже страшно представить сколько стоит эта мебель… Это неправильно.

— А кто сейчас «правильно» живет, Вероничка? Надо просто жить так, как удобно, — философски изрекла баба Тома.

— Ну не знаю, — протянула я.

— А ты пойди к брату и скажи, что ты вернешь его стол, потому что тебе «неправильно». Давай, иди. Мало же ребенок натерпелся!

— Баба Тома!

— А ты мне тут не бабтомкай! Иди, давай на работу собирайся и голову себе не засоряй мусором.

Меня просто прогнали из кухни. Вот это спросила совета называется. Хотя, я именно такой реакции и ожидала. Махнула рукой и пошла собираться на работу. И правда, чего я себе мозг гружу. Прислал и прислал. Я очень благодарна. При личной встрече, обязательно, скажу об этом.

Конечно, легче подумать, чем действительно выкинуть из головы…

Всю смену я только и делала, что высматривала Касьяна. Путала заказы и вообще была такой рассеянной. Илона не выдержала и отвела меня в угол, сделала выговор.

Так, все, соберись, Вероника! Велела я себе.

Остаток рабочего дня я была сосредоточена лишь на заказах. Подумаю обо всем потом.

— Слушай, какой у тебя размер ноги и рост? — задала неожиданный вопрос Илона.

Я удивлённо посмотрела на блондинку.

— Рост сто семьдесят сантиметров, размер ноги — тридцать восемой. А что такое? У нас новая форма будет?

— Нет, — тряхнула волосами девушка. — Просто интересно.

— А… Понятно, — улыбнулась в ответ.

За всю смену я так и не встретила Касьяна. Несколько раз порывалась сходить к нему в кабинет, но каждый раз трусила…

Димка встретил меня дома с визгами.

— Ника — а — а! — прыгал вокруг меня ребенок.

— Что такое? Ты что кофе пил? Чего такой дрыганый? — весело спросила и взъерошила малому волосы.

— Мы едем на каникулах на тренировочную базу «Барселоны»! Можно я тоже поеду, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Мой брат бредил футболом. Это его страсть. Даже не смотря на проблемы со здоровьем, он с упорством осла продолжал заниматься любимым видом спорта. Именно поэтому мы и перешли на дорогие лекарства. Все, естественно, под присмотром врачей. Несколько лет назад я записала его в местный футбольный кружок.

— Надо принести мою форму! Где она, я не могу найти, наверное, дома осталась! Ника, принеси, а вдруг она маленькая на меня, я же вырос!

— Так, успокойся, Дима. Я для начала позвоню тренеру и всё узнаю, понятно? — строго сказала, но меня никто не слушал. Брат продолжил бегать и прыгать по комнате.

Я вышла из комнаты, взяла телефон и набрала номер тренера брата.

— Алло, здравствуйте, Андрей Геннадьевич, — поздоровалась я.

— Добрый день, Ника.

— Я по поводу поездки, а то Дима не может ничего толком объяснить.

— Едем на неделю, с собой документы, сменная одежда, там кормить будут.

— Поняла, а сколько это стоит? — задала главный вопрос.

— Все вместе с дорогой выйдет около десяти тысяч рублей. Надо рассчитывать на эту сумму. И ответ по поводу поедет или нет нужно дать в течении трех дней.

— Поняла… Спасибо за ответ! До свидания.

Сказать, что я офигела? Думаю, не стоит. Десять. Тысяч. Рублей. У меня всего в кармане рублей двести, больше нет.

— Ника! Ты нашла форму? — слышала голос брата.

Схватилась за стену и закрыла рот рукой, чтобы не завыть в голос. Как… Как я ему скажу, что он не поедет? У меня сердце разбилось на миллион острых осколков и с каждым вдохом ранят все глубже и больнее. Маленький мой, столько счастья… А я не могу тебе его подарить…

— Ника! — в коридоре появился брат и я быстро взяла себя в руки, смахнула слезы рукой.

— Что?

— Форма моя где? Мы ее в доме оставили, ты принесешь? Я уже сумку собрал! — и смотрит на меня своими огромными сияющими голубыми глазищами, а мне снова реветь хочется. От беспомощности, от несправедливости.

— Да, принесу…

— Сейчас?

— Дима, давай позже.

— Ну, Ни — и — и — и — ка! Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Хорошо, сейчас принесу.

Мне нужно было выбраться из дома, проветрить мозги. Я вышла на улицу и прошла сначала в один конец, а потом в другой. Столько мыслей в голове. Я пыталась просчитать смогу ли все же отправить Димку в этот лагерь или нет… Но, сумма слишком неподъемная. Как бы мне хотелось дать брату все, что он хочет, но я не могу и от этого так горько и больно на душе…

Я дошла до нашего дома… Стала рассматривать его. У нас небольшой домик, одноэтажный с тремя комнатами, но очень уютный. В нем всегда царила атмосфера любви и тепла, а теперь… Теперь я могу смотреть на него только со стороны.

— Кто там? — услышала противный голос сестры отца.

Я хотела уйти, но она меня заметила. Глазастая сука.

— А — а — а, пришла! — зло ухмыльнулась и подошла к калитке, посмотрела на меня таким взглядом, словно я грязь на ее подошве. — Чего надо?

— Добрый вечер, — проглотила все слова, что вертелись на языке. Мне все же дали хорошее воспитание. — Я хотела узнать не осталась ли в доме футбольная форма Димы? Она сине — гранатового цвета.

— Ничего нет, — рявкнула Женя.

Я смотрю на нее и не могу понять, неужели у нее нет ни капли сострадания. До похорон отца я слышала о его сестре лишь несколько раз. Они вообще не общались. А теперь она приехала и заявляет права на дом. Почему? И главное — все по закону! Я прожила в доме практически всю жизнь и никто здесь, ни на что не имею права.

— Может, я зайду и посмотрю в его комнате…, — предприняла я новую попытку.

— Ага, сейчас, ты сюда зайдешь. Я тебя не приглашаю.

— Вообще — то Дима — прямой наследник.

— Вот он пусть и заходит, ищет, а ты — никто и звать тебя никак, девочка. Вообще не знаю, какого хрена братец связался с бабой у которой уже был ребенок… Наверное, хороша была, — мерзко засмеялась.

Тварь! Какой же низкий поступок. Ударить сироту, да побольнее. Швырнуть в лицо обидные слова. Меня затрясло от злости. Я собиралась высказать этой женщине все, что я думаю или вцепиться ей в морду… Я не решила.

Но меня остановил телефонный звонок.

— Алло, — ответила не глядя и отошла от этой змеюки.

— Ника, тебе все еще нужны деньги? — услышала голос Илоны.

— Э — э — э, — какие она странные вопросы задает весь день. — Да.

— Тогда тащи свою тощую задницу по адресу, что я скину смской. Есть работа. Давай быстрее, вызови такси.

— У меня нет денег на такси.

— Я оплачу, быстрее Ника.

— А что за работа? — спросила в трубку, быстрым шагом возвращаясь к бабе Томе.

— Сюрприз! Но обещаю, тебе понравится — главное убедись, что у тебя все и везде хорошо выбрито, — с этими словами Илона отключилась.

А я стояла и не могла понять, на какой это работе нужно быть везде хорошо выбритой…

4

Вероника

Совсем скоро я приехала по адресу, который мне скинула Илона. Это оказался жилой район. Становится все интересней и интересней.

Увидев меня, девушка выбросила окурок и подошла к такси, расплатилась. Взяла меня под руку и потащила в сторону дома.

— Наконец — то! Я уже устала тебя ждать.

— Ну, извини, я же не знала, что ты мне позвонишь и вызовешь непонятно куда.

— Давай быстрее, — скомандовала блондинка.

Мы подошли к дому. Илона нажала код на воротах, она отварилась и мы вошли внутрь. Девушка уверенной походкой вела меня за собой. Я порывалась расспросить ее обо всем: что за работа? Чей это дом? Что мы будем делать? Но пока молчала.

Зашли в дом, и Илона свернула налево, завела в комнату. Я осмотрелась по сторонам, комната похожа на… гардеробную. Несколько столиков заваленных косметикой, куча одежды, обуви, расчески, плойки.

— Так, садись в кресло, пока буду приводить тебя в порядок, объясню все, — скомандовала блондинка.

Я послушно села в кресло и Илона принялась за мои волосы.

— Мы в так называемом «Доме джентльменов». Это что — то вроде закрытого клуба. Здесь отдыхают крупные шишки, богатые мажоры, в общем — сильные мира сего. Только избранные знают об этом месте, тебе придется подписать договор о неразглашении.

— Х — хорошо, — заикаясь ответила. Что — то я совсем растерялась.

— Здесь в доме есть свои правила, но о них узнаешь по ходу. Самое главное, что ты должна запомнить — тебя не имеют права трогать.

— Почему? — поинтересовалась. Мне просто стало интересно, что же остановит всех этих «сильных мира сего»?

— Потому что на тебе будет надет черный костюм, а это значит — ты под запретом. Поверь, никто не будет тебя рисковать своим членством, чтобы облапать тебя, здесь и так полно красных и белых.

— Красных и белых?

— Костюмов. Девочки, которые согласны на многое. Точнее, белые согласны на обычный секс, а красные — на все. И я имею в виду ВСЕ.

— Ясно… Но что мне делать? Я не понимаю, если честно.

— Все, как и в ресторане — обслуживать, Ника. Не бойся, все будет хорошо и чаевые такие, что у нас в ресторане ты и за месяц не заработаешь, сколько здесь за ночь.

— А почему ты продолжаешь работать в ресторане, если здесь так хорошо?

— Ну, во — первых — здесь любят новых девочек, каждая из нас работает только четыре раза в месяц. А во — вторых — мне надо бывать дома, у меня маленький ребенок, Аришка, ей четыре.

— Не знала, что у тебя дочь.

— Теперь знаешь. Так, с волосами все, давай теперь с лицом что — то сделаем…

Девушка продолжила колдовать над моей внешностью, а я задумалась обо всей этой ситуации. Моя жизнь так резко меняется, что я просто не успеваю! Я знать не знала про все эти клубы… Чем этим мужчинам не угодили обычные рестораны и бары? Странные люди. Но, как говорится — у богатых свои причуды. Теперь я начала переживать еще больше. А что если я что — то напутаю сегодня или мой черный костюм меня не защитит… Если они все здесь при деньгах, то кто и что им может сделать… С другой стороны, мне очень нужны деньги.

Столько мыслей, целый беспокойный рой.

— Так, в зеркало пока не смотрись. Давай иди за ширму надень костюм и туфли, хочу, чтобы ты сразу образ заценила, — с этими словами Илона мне всучила туфли и какой — то кусок ткани в руки и указала на ширму.

Я зашла и скептически осмотрела все, что она дала. Ладно. Сняла свою одежду и надела черный боди. Он был такой узкий и открытый! Еле прикрывал попу и то, что южнее! Ужас какой.

— Илон, а где костюм? — спросила я.

— В смысле?

— Ну, ты говорила о каком — то костюме.

— А, так я тебе его дала, — весело ответила блондинка.

А я застыла в шоке. Что значит дала? Я буду работать в этом?! Теперь я поняла ее слова про «выбритость».

Медленно вышла из — за ширмы и увидела, что Илона точно в таком же боди, как и я. На ней он выглядел потрясающе, у девушки выпуклости во всех нужных местах.

— Что ты там жмешься? Иди сюда! Все уже давно работают! — скомандовала блондинка.

Я вышла к ней и стала рядом.

— Господи, Стахова, плечи расправь, согнулась буквой зю и туфли надень. Вот так. А теперь смотри, какая ты сексуальная красотка.

Илона отошла от зеркала, чтобы я смогла увидеть себя в полный рост. Я еще не видела себя такой… Такой откровенной, не знаю какое слово подобрать! Я вроде и одета, но в то же время чувствую себя голой. Илона завязала мои волосы в высокий хвост, сделала «смоки» на глазах, на губах лишь прозрачный блеск, ну и боди… Это что — то с чем — то! И завершали образ туфли на высокой шпильке.

— Все, пошли, хватит любоваться собой. Сейчас подойдем к Артурчику, он курирует кто какие столики обслуживает. Подходишь к столику и говоришь: добрый вечер джентльмены, меня зовут Ника и сегодня я вас буду обслуживать. Перерыв раз в два часа, прежде чем уйти, подходишь к Артуру и предупреждаешь. И главное — ни на кого не пялься, здесь будет много знаменитых людей и не ходи на второй и третий этажи. Все, пошли, пошли!

Девушка взяла меня за руку и повела на выход. А мне все казалось сном. Я вообще не могла понять, что я здесь делаю и зачем. Просто пошла на поводу у Илоны и из — за вечной нехватки денег. Но уже поздно идти на попятную.

Я распрямила плечи и вошла в зал.

Если откровенно, то я ожидала увидеть оргию и вакханалию, но к моему дикому изумлению все было прилично. Играла приглушенная музыка, а в зале царила атмосфера полумрака.

Мы подошли к Артуру, мужчине средних лет, он указал какие столики нам обслуживать. Я тряслась, пока шла к столику, мне было так страшно. Божечки — кошечки, надеюсь, я не облажаюсь!

Подошла к столику, быстро отметила, что за столиком сидят трое и скороговоркой выдохнула:

— Добрый вечер, джентльмены, рада вас всех приветствовать! Меня зовут Ника, я ваша на этот вечер!

— Наша? Как интере — е — есно, — протянул один из мужчин. Я посмотрела на него, и чуть не взвизгнула, это был один очень популярный певец!

— Красивая, — услышала с другой стороны. Посмотрела на мужчины, но не узнала его. Может, политик? Хотя, слишком молодой. На вид ему около двадцати пяти.

— И взрослая, — добавил до боли знакомый голос. — Да, Ника Стахова?

Я перевела взгляд и встретилась глазами со Стасом. Во рту резко пересохло. Я не ожидала увидеть никого знакомого здесь. Если можно сказать, что Стас мой знакомый…

— Взрослая, ты так смотришь, словно и не рада меня видеть, — протянул Хейфец.

— Я… Я просто, да. То есть рада. Что вам принести?

— А откуда знаешь эту красотку? — интересует один из мужчин так, словно меня тут совсем нет. — Может, познакомишь? — окидывает меня липким противным взглядом.

— Считай, что ваше знакомство уже закончилось, Виталик, — холодно отвечает Стас, у меня даже мурашки побежали от его тона.

— Взрослая, неси нам, как обычно, Артур знает, — подмигивает Стас.

И я быстро, насколько позволяют ходули на ногах, иду к стойке Артура.

— Поздравляю, ты лишилась девственности, — говорит Артур, а у меня глаза на лоб лезут. Че — го?

— Вроде нет, — тихо отвечаю.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а потом Артур начинает смеяться, громко заливисто, от души. Какого черта?!

— Я говорил о девственности в роли «черной девочки» твой первый заказ и все такое… Не ожидал таких подробностей, — смотрит на меня цепким, оценивающим взглядом, от чего я начинаю краснеть. — Но приятно знать, что у нас ещё есть невинные девушки. Один вопрос — как?

— Что «как»?

— Как тебя ещё никто не завалил, пардонь за мой французский.

— Просто не попался нужный человек, — я вообще не понимаю, какого черта мы ведём разговоры о моей сексуальной жизни! Точнее ее отсутствия.

— А тебе не хочется самой? Ты не подумай, я просто интересуюсь. Давно не встречал девственниц старше шестнадцати.

Я не вижу ничего зазорного в том, что у меня нет сексуального опыта. Многие мои бывшие одноклассницы родили, некоторые еще в девятом классе. Может, если бы я осталась в школе, то стала бы, как одна из них… Я не знаю. Нет, я не считаю, что родить ребенка рано — плохо, просто… Просто у каждого свои приоритеты. А девственница я не потому что не было возможности заняться сексом. Нет. Это мой выбор. Я, как и любая другая, хочу, чтобы первый раз был запоминающийся в хорошем смысле.

— Каждый живёт и делает то, что считает правильным. Я не ханжа, но считаю, что первый раз должен быть особенным или хотя бы с человеком, который тебе нравится. Я пока таких не встречала.

— Так хочешь, король Артур поможет тебе встретить того самого? — говорит о себе в третьем лице. — Ты посмотри вокруг, я уверен, что каждый первый отвалит кругленькую сумму за тебя.

— Что — о — о? — я очень надеюсь, что ослышалась, а то сейчас мой каблук пробьет дырку в его стопе.

Мужчина снова смеётся и поднимает руки в примирительно жесте.

— Не чирикай, цыпленок, я просто говорю о твоих перспективах, а то будешь ждать и сама не заметишь, как закончится срок годности. Воспринимай, как совет на будущее.

— Эм, спасибо, — надо срочно уводить разговор подальше от моей скромной персоны. — Джентльмены с моего столика заказали как обычно, сказали, ты все знаешь.

— Сейчас все будет, жди.

Угу, жду. Надеюсь, молча.

Буквально спустя несколько минут Артур поставил передо мной огромный поднос, который ломился от всяких лакомств и деликатесов. Затем поставил второй поднос, на котором был алкоголь и минеральная вода без газа.

— Сначала отнеси алкоголь, расставь все, а затем вернешься за закусками.

Кивнула, взяла поднос и пошла обратно к столику. По дороге молилась Богу, чтобы не упасть и не расплескать все на пол. Я просто не могу так опозориться. Вцепилась в поднос так сильно, что костяшки пальцев побелели. Так аккуратно и внимательно я еще ни разу в жизни не ходила.

Только когда поставила поднос на стол, смогла выдохнуть. Расставила стаканы и налила в них виски, ведерко со льдом поставила рядом.

— Сейчас принесу остальное, — сказала с вежливой улыбкой.

— И садись, посиди с нами, Ника, — сказал один из самых узнаваемых певцов на нашей эстраде — Антон Джокер.

Признаться, я зависла на пару секунду и просто смотрела на знаменитость. Он запомнил мое имя! О, боже, сам Антон Джокер назвал меня по имени!

Но потом я опомнилась, надо ответить… Надо что — то ответить. Я осмотрелась по сторонам и заметила, что некоторые девушки сидят за столиками.

— Я сейчас принесу остальное, — повторила я и быстро пошла к стойке.

— Ты чего такая напуганная? — спросил Артур.

— Мне предложили сесть за столик, — честно ответила.

— Ну, так садись, делов — то, — пожав плечами, ответил Артур.

— А это ничего не значит? — многозначительно посмотрела на мужчину.

— Например?

— Например, что я даю свое согласие на что — то большее?

— А, нет. Мужики любят сидеть в компании красивой девушки, и чаевые будут больше. Сядь, посиди, покушай, но алкоголем не увлекайся.

— Все так просто?

— Если не захочешь большего, детка, — подмигнул Артур, и строго добавил. — Но тогда придется сменить цвет.

— Нет, спасибо. Черный мне очень нравится, — пробормотала я в ответ, взяла поднос и пошла обратно к столику.

— Она вернулась! — воскликнул Виталик.

Быстро расставила закуски на стол.

— Если еще что — нибудь…

— Давай, садись с нами, взрослая, — Стас кивнул на стул рядом с собой.

У меня во рту пересохло. Что делать? Сначала мне хочется отказаться, я уже открываю рот, чтобы сказать нет, но замолкаю. А что если я обижу их, и они скажут сменить официантку и Артур прогонит меня. Черт! Что же делать?

Не давая себе шанса еще раз проанализировать ситуацию, я сажусь на стул. Внутренне я вся сжалась. Я совершенно не знаю и не представляю о чем говорить с этими мужчинами. Что я творю?

Секунду спустя я чувствую прикосновение к своему плечу. Я едва не взвизгиваю от неожиданности. Сердце колотится так сильно, что я уверенна, его стук слышен Артуру за стойкой. Смотрю на Стаса и понимаю, что это он до меня дотронулся. Сидит в расслабленной позе, рука закинута на спинку моего стула… И при этом я понимаю, что он делает. Он таким образом «говорит» мне не волноваться. Он со мной.

Я нервно сглатываю.

Даже не знаю нравится ли мне его защита или нет… Я Стаса не знаю…

— Давай, не стесняйся, Ника, угощайся! Когда еще выпадет шанс попробовать вискарь за тридцать штук. Радуйся! — смеется Виталик и ставит рядом со мной бокал.

Я не стесняюсь того, что я бедная или того, что у меня не хватает денег на определенные нужды. Я знаю, что заработаю. Сейчас трудно, дальше будет легче. Но я не понимаю людей, которые мне указывают на этот факт. Я как бы и сама знаю, спасибо.

Неужели он думал, что зацепит меня своим высказыванием? Я слышала вещи намного обидней и болючей. Или это какая — то проверка? Не знаю даже…

С улыбкой поднимаю бокал, и чувствую, как три пары глаз смотрят на меня. Так и подавиться можно.

— И, правда, когда я еще попробую вискарь за тридцать штук. За ваше здоровье, джентльмены, — говорю и залпом осушаю бокал с алкоголем.

Как только янтарная жидкость попадает внутрь, у меня глаза лезут на лоб. Такое чувство, что я проглотила кислоту, и она разъедает внутренности. Я начинаю кашлять и пытаюсь отдышаться, из глаз начинают течь слезы.

Фу, какая мерзость виски.

— На закуси, — слышу голос Стаса, он сует мне в рот очищенный кусочек апельсина.

Это не особо спасает мое нутро от огня, но становится капельку легче.

— Спасибо, — говорю задыхаясь. — Как вы это пьете?

— Смакуя, взрослая, а не залпом, как водку.

Меня передёргивает. Лучше пить вино из тетрапака по двести рублей, чем это.

— Надо начинать с градуса ниже, — весело говорит Антон.

— Кажется, мне уже хватит, — смеюсь я.

— Нет, Ника, нам нужно найти именно твой напиток! — я с подозрением смотрю на эту троицу.

— Мне достаточно, — говорю мягко, но уверенно.

— Думаю, ей по вкусу придется коктейль, типа Космо или Кровавой Мэри, — меня опять никто не слушает!

— А я думаю, ей подойдёт Шардоне, — говорит певец. — А ты, Стас, что думаешь?

Я поворачиваюсь к Стасу и встречаю его внимательный взгляд, столько темноты в нем. Он скользит по моему лицу невесомой лаской, мне даже глаза зажмурить хочется.

— Думаю, взрослой, понравится Бейлис. Сливочный. Давай, сходи, принеси.

— Ч — что? — довели, заикаться начала.

— Космо, Шардоне и Бейлис. Не бойся, Ника, не обидим.

Я послушно встаю и иду к стойке, другого выхода у меня нет. Чувствую, как от алкоголя тело становится легким — легким и в голове как — то подозрительно пусто… Никаких мыслей о том как жить? Что делать?

— Уже вернулась? — весело спрашивает Артур.

— Они решили меня напоить, — обвинительно тыкаю на свой столик.

— Блин, ты не только девственница, но еще и наивняк. Наши девочки же на этом и зарабатывают! Каждый коктейль и выпивка, что покупают для угощения, потом они все приносят мне обратно и мы делим бабки. Этому разводу сто лет в обед.

— Не поняла, — я нахмурилась. — Ты говоришь, что мне надо сидеть и пить?

— Нет. Я говорю, что ты должна принести бутылку дорогущего вина, пригубить и сказать, что не нравится и они скажут принести другое… Понимаешь к чему я?

— Они платят за бутылку, которая потом идет обратно в бар, — наконец — то поняла я.

— Именно! Все элементарно просто.

— Офигеть, — только и смогла выдохнуть.

Я очень сильно сомневаюсь, что смогу провернуть такие делишки. Слишком для одного вечера, может, как — нибудь в другой раз, если он будет.

Артур поставил на поднос бутылки с алкоголем и коктейль, и многозначительно посмотрел на меня. Я дернула плечом, мне бы пережить сегодняшнюю ночь.

Вернулась за столик, мужчины при моем появлении замолчали.

— Давайте начинать! — хлопнул в ладоши Виталик.

М — да, выглядит презабавно.

Мужчина поставил передо мной коктейль, разлил вино из бутылки и ликер.

— Давай, пробуй и скажешь свой вердикт.

— Знаете, мне уже, наверное, хватит. Я, все таки, работаю…

— Ника — а — а, — протянул певец. — Мы же не просим тебя осушить все бутылки до дна. Просто попробуй и скажи что тебе больше по душе, нам интересно.

Я чувствовала, что это психологическая игра. Они играют со мной и у них есть опыт… Я бы могла отказать, но я не знаю, какая последует реакция! Если бы это были обычные мужчины… Но эти не знаю слово «нет», его просто нет в их лексиконе.

— Хорошо, — медленно отвечаю.

И, почему — то, смотрю на Стаса. Наверное, это можно объяснить тем, что я знаю его дольше, чем остальных. Да и с работой он мне помог… Я на интуитивном уровне доверяю ему. Хоть бы не зря. Стас еле заметно кивает.

Я выдыхаю и придвигаю к себе коктейль. Выглядит он симпатично, розовенький. Принюхиваюсь. Пахнет лимоном и клюквой. Не люблю кислое. Обхватываю соломинку губами и делаю маленький глоточек. Как я и думала, горько — кислый. Я кривлю нос.

— Не люблю кислое, — заявляю.

— Это классический коктейль, он нравится всем, — тут же отзывается Виталик.

— А мне — нет, — пожимаю плечами.

Вижу, как по лицу мужчины пробежала тень раздражения.

— Ну, это не дешевое пойло, к которому ты привыкла, — цедит сквозь зубы.

— А я вообще ни к чему не привыкла. Мне только недавно по закону можно стало употреблять алкоголь. И знаете, — обвожу троих мужчин взглядом. — Это та еще гадость.

— Ладно, сдаюсь, — поднимает руки вверх Антон. — Вино можешь не пробовать, — смеется. А я не могу не улыбнуться в ответ.

Краем глаза вижу, как Стас накладывает еду в тарелку и придвигает ее ко мне.

— Раз не пьешь, то хоть поешь, — говорит. А я смотрю на разнообразие продуктов, и глаза разбегаются. Может, удастся взять что — то домой.

— Спасибо, — вежливо отвечаю и беру с тарелки орешек кешью. Обожаю орехи. За эту привычку папа меня называл Белочкой. Улыбаюсь своим воспоминаниям.

И тут в зале гаснет свет и замолкает музыка, мужчины начинают кричать и свистеть. Я ничего не понимаю, оборачиваюсь по сторонам, чтобы понять что происходит, но мне ничего не видно. Через несколько ударов сердца свет снова зажигается, и я вижу, что привело мужчин в такой восторг. В зале появились белые и красные костюмы.

5

Вероника

Смотрю на девушек, словно это мне надо выбрать с кем из них я проведу ночь. Какие они все красивые, глаз не оторвать! Как ангелы Виктории Сикрет, даже еще красивей.

Девушки уверенной походной расходятся по залу, улыбаются и дразнят гостей.

Я вижу, как многие уже начали выбирать себе девочек на ночь. Антон посадил себе на колени девушку в белом костюме, а Виталик выбирает из трех красных.

Так мне пора уходить.

Я встаю со стула с намерением удалиться как можно дальше от столика, но Стас берет меня за запястье, удерживает, а затем обратно усаживает на стул. Смотрю на него в замешательстве.

— Ты куда собралась?

— Туда, — глупо отвечаю и указываю в сторону стойки, где собрались другие официантки.

— Посиди со мной, взрослая.

— Разве не они должны скрасить твой вечер? — кивнула на красоток.

Стас улыбнулся, от чего стали видны ямочки на щеках… Сердце почему — то забилось часто — часто, а дыхание сбилось.

— Меня ты вполне устраиваешь.

— Ну… Хорошо, — ответила. — Что будем делать?

Боже, ну почему я сначала говорю, а потом думаю? Стас коротко хохотнул.

— Может, поговорим? — предложил мужчина. Я скептически посмотрела на него.

— Просто поговорим, серьезно?

— А у тебя есть идея лучше?

— Нет.

— Тогда давай говорить. Начинай.

Начинай. Легко сказать, блин. Я вообще не представляю о чем говорить с мужчиной.

Я усердно стала думать, что сказать? У меня даже пот проступил! Прошла минута — вторая, Стас все это время разглядывал меня.

Вот это мы поговорили…

— Думаю, я готова попробовать Бейлис, — хрипло сказала и придвинула к себе ликер.

Я сделала глоток.

— Не глотай, — отдал приказ Стас. — Подержи во рту, почувствуй вкус.

Какой вкус он предлагает мне почувствовать, если я не могу нормально сидеть и думать под его взглядом! Но я сделала все, как он сказал.

Вкус и правда раскрылся больше. Проглотила алкоголь. Вкусно. Все это время Хейфец смотрел на меня.

— Я знал, что тебе понравится, — самоуверенно заявил.

— Кто тебе сказал, что мне понравилось? — вздернула вверх бровь.

— Ника — Ника, — покачал головой и ухмыльнулся. — Я знаю о тебе больше, чем ты сама…

Я покрываюсь мурашками от его слов. Это все неправильно. Я не должна ничего чувствовать, а он не должен сидеть так близко… И смотреть так не должен!

Внезапно к Стасу на колени садится девушка в красном костюме. Я моргаю, и этот странный момент между нами проходит.

— Ста — а — а — с, — произносит красотка. — Я так скучала.

Пользуясь моментом, я быстро встаю со стула и иду прочь от столика. Мне нужно привести мысли в порядок.

Забегаю с ванную, смотрюсь в зеркало. Щеки горят, глаза блестят, словно не работаю, а… Развлекаюсь

— Ник, ну ты как? — в туалет зашла Илона, и прислонилась бедром к раковине.

— Нормально, — отвечаю и делаю глоток воды из — под крана.

— Это хорошо. Нашу смену можно считать законченной, — зевает девушка и вытягивает руки над головой, потягивается.

— Почему?

— Потому что пришли белые и красные, джентльменам не до нас, — смеётся. — Сейчас все по этажам разойдутся, а мы кофе попьем и Артурчик накормит нас.

— Хорошо, — бормочу в ответ. — Илона, а ты знала, что здесь будет Стас?

— Ой, забыла сказать, да. Он тут завсегдатай, а ты что его видела?

— Обслуживала.

— У — у — у, но он нормальный.

— Да… Слушай, а Касьян сюда ходит? — при упоминании имени бывшего друга сердце сжалось.

— О, биг босс не любит такие посиделки. Это Стас трахает всех без разбора, а Кас… Ну, наверное, думает, что его член особенный, — громко смеётся и поправляет лиф костюма. — Он трахает только своих девок.

— Что значит «своих девок»?

— Он не меняет их, как перчатки. Хотя, с какой стороны посмотреть. У него каждые пол года новая. Я бы стала новой пассией Касьяна Райхеля, — мечтательно произнесла Илона, а мне захотелось ее ударить.

— Зачем тебе это?

— Ну, Ника, ты как с Луны! Что значит зачем? Чтобы бабки поиметь и подарки. Я не из тех, кто считает, что подарки и деньги от мужчин принимать не стоит… Ещё как стоит, Ника. Пока мы молодые и красивые

— А разве не лучше строить отношения с человеком, которого любишь? Разве секс по любви не лучше?

— Я тебя прошу! Вон я любила папашку Аринки, думала дышать без него не смогу. Он клялся и божился в вечной любви, а я дура верила ему. И что в итоге? Бросил, как только узнал про беременность. Но ты не думай, я не жалею, что родила дочь, она лучшее, что со мной случалось. Просто… Я больше не верю мужикам. Они все потребители и я теперь отношусь к ним так же.

Слова Илоны заставили меня задуматься. Я по — новому посмотрела на девушку. А ведь она всего лет на пять старше меня. А в ней уже такой горький опыт говорит. Она рассуждает так, словно любовь — ничего не значит. Может я глупая девчонка, но мне хочется верить, что меня впереди ждёт большая и чистая любовь, пусть даже и не вечная.

Илона взяла меня под руку и мы вышли из туалета. Все, как она и сказала, больше половины столиков уже пустовали. Мы подошли к барной стойке и сели лицом к залу, если вдруг кто — то нас подзовет.

Я выискивала взглядом Стаса, но его здесь не было.

— Блин, я бы сейчас не отказалась от хорошего секса, — сказала рыжая девушка рядом со мной.

— Надень красный костюм, Марина, и иди трахайся, — ехидно ответила ей Илона.

— Почему красный? — возмутилась Марина.

— Потому что ты на все согласна.

— Твоя правда, твоя правда, — протянула рыжая и засмеялась.

Ох, слишком много разговоров о сексе этим вечером.

— Девочки, смотрите, какое вино для нас замутила Ника, — сказал Артур и разлил вино по бокалам. — Давайте выпьем за этот вечер!

Все чокнулись бокалами. Мне пришлось тоже. В следующий раз надо будет придумать что — то с алкоголем, мой организм не привык к таким количествам. Затем было другое вино и ликер и еще что — то я уже не помню. Вроде я и не пьяная, но мне так весело и хорошо, как не было уже очень — очень давно!

Как и говорила Илона все уже давно поднялись выше по этажам, а мы сидели болтали на первом.

— А что там наверху? — полюбопытствовала я у одной из девчонок.

— Не знаю, — пожала та плечами. — Мне сказали не ходить, я и не хожу.

Вот так просто у нее, а я же сгорала от нетерпения. Мне было так интересно, что происходит наверху. Увидеть бы, хоть одним глазочком…

Пока девчонки болтали, я сделала сумасшедшую вещь — поднялась наверх.

Держалась в тени, поднимаясь по ступеням. Меня раздирало любопытство. Уверенна, что на трезвую голову я на такое не решилась бы. Хихикая про себя, поднялась на второй этаж. Здесь был очень длинный коридор и ряд комнат.

Мне почему — то слова Артура вспомнились, про то не хочется ли мне секса… Конечно мне хочется… После всех проблем, мне хотелось забыться в чьих — то объятиях. Не думать ни о чем, просто кожа к коже, до сбивчивого дыхания, то отметин на теле, чтобы отключится от мира…

Но не с кем.

И слова Артура о сроке годности… Может к черту все, и сойти с ума. Хоть раз. Пусть даже жалеть потом буду…

Ой, не о том ты думаешь, Вероника! Одернула сама себя. Уже хотела сбежать обратно вниз, как за одной из дверей послышался протяжной стон. Я остановилась, как вкопанная. Словно завороженная подошла поближе и прислушалась. До моего слуха доносилось неясное бормотания, стоны и шлепки. Я чувствовала, как мои щеки пылают, а низ живота сводит судорогой…

— Какая ты любопытная, Ника Стахова, — услышала голос у своего уха и подпрыгнула на месте.

Резко обернулась и оказалась лицом к лицу со Стасом. Я нервно сглотнула и сделала шаг назад, уперлась спиной в стену. Хейфец улыбнулся и шагнул ко мне. Если я сделаю глубокий вдох, то между нашими телами не останется и миллиметрового расстояния.

— Любишь подслушивать?

— Я не… Я не подслушивала, — отвечаю, а Стас мягко смеется.

— Врунишка, — и снова этот шепот, который пробирается в самое нутро.

Облизываю губы и вижу, как взгляд Стаса фокусируется на них. Его руки по обе стороны от моего тела, он так близко, что я чувствую его запах и могу даже пересчитать каждую ресничку. Какой он все таки красивый.

Дыхание сбивается, и я глубоко втягиваю носом воздух и прикусываю нижнюю губу, смотрю на мужчину.

— Бл*ть, Ника, — хрипло выдыхает и на секунду закрывает глаза. А когда открывает, я вижу в них такой голод.

— Как жаль, что тебя нельзя трогать, взрослая, долбаный правила. А то бы я погладил каждый миллиметр твоего нежного тела. Уделил бы особое внимание твоим соскам, бьюсь об заклад они такие же розовые, как и твои губки. О, твой рот, малышка, столько грязных вещей я бы с ним сделал…

И, он ведёт руками по стене в миллиметре от моего тела. А я сама не могу понять, что со мной творится, я едва с ума не схожу от желания, чтобы он ко мне прикоснулся. Его пошлые, отвратительные слове не должны так на меня действовать!

Стас потерся колючим подбородком о мою шею, полностью лишая меня дыхания… И рассудка. Потому что я не знаю, как объяснить свои следующие слова:

— А ты всегда придерживаешься правил?…

Сама не узнаю свой голос неужели я только что и правда это сказала?!

Стас пристально смотрит на меня от чего кровь начинает закипать, а животе разливается жар. Я не знаю, что сейчас будет и мне плевать. Никаких мыслей, в голове лишь невесомость. Сердце колотится так сильно, что я уверенна, мужчина слышит его стук. Нервно сглатываю и делаю то, что не сделала бы никогда… Шагаю ближе к Хейфецу и закрываю глава. Запах его парфюма и ощущение его тела… Меня начинает бить озноб предвкушения, каждое нервное окончание воспалено… Я так хочу, чтобы Стас сделал следующий шаг, чтобы ответил взаимностью…

Но мужчина не двигается. Проходит секунда, пять, вечность… Я чувствую, как внутри все заполняет горечь. Мне стыдно и неловко. Собралась сделать шаг назад и тут почувствовала, как с рыком Стас опустились ладони на мои ягодицы и сжал их. У меня перехватило дыхание от столь бесстыдной ласки. Его руки мнут кожу, он теснее вжимается в меня, мы стоим грудь к груди. Я задыхаюсь от эмоций и новых ощущений. Но мне мало… Так чертовски мало, я хочу большего. Я готова к большему.

Ладонь мужчины поднимается вверх по моему телу, проходится по ребрам, пальцы ласкают очертания груди. Стас смотрит на меня и его глаза опасно мерцают, дышит рвано, тяжело. Я чувствую его возбуждение и этот факт заводит меня еще сильнее, адреналин несется по венам попадая в самое сердце. Хейфец закрывает глаза и со стоном прислоняется своим лбом к моему. Я чувствую дрожь его тела.

— Стас…, — я собираюсь его умолять, только сама не знаю о чем.

— Не так, взрослая, не так, — хрипло говорит, а в следующее мгновение отходит от меня.

Я моргаю, пытаюсь понять, что только что произошло. Стас… Отшил меня.

— Бл*ть, Ника, не смотри на меня так, — выдыхает мужчина и прислоняется к противоположной стене.

— Почему? — слетает с губ вопрос прежде, чем я успеваю закрыть рот.

— Почему я не трахнул тебя у этой стены? — невесело смеется, а у меня щеки пылают от его слов. — Сам не знаю, — пробормотал и снова окинул меня внимательным взглядом.

— Давай, иди вниз, Ника Стахова, здесь тебе делать нечего.

И я делаю, как велел Стас. Пулей лечу по коридору и сбегаю вниз по лестнице, наплевав на осторожность. На первом этаже сажусь на первый попавшийся стул и смотрю по сторонам, вроде, никто не заметил моего отсутствия. Перевожу дыхание, чувствую, как меня потряхивать начинает, и способность думать тоже возвращается. Как вовремя, блин!

Роняю голову на руки и стону в голос. Боже, какая же я идиотка! Что я творю! Чувствую, как меня начинает мутить.

— Ника, вот ты где! — слышу голос Илоны. Поднимаю голову и смотрю на девушку.

— Что?

— Пошли со мной, Артур нам такую поляну накрыл — закачаешься.

— Илон, что — то мне не хорошо…

— Пошли, — берет меня за руку и тянет за собой. — Когда ты еще попробуешь мраморный стейк с крутым гарниром и непроизносимым соусом!

Мне не остается иного выбора, как пойти за девушкой. Лучше так, чем поедом себя сжирать.

В компании девчонок, нескольких охранников и Артура мне стало легче. Все оказались нормальными людьми. Мы весело переговаривались и ждали, когда наверху… Закончат свои дела.

Интересно, Стас занимается с кем — то сексом? Наверное, с той, что сидела у него на коленях и так открыто предлагала себя.

Прямо, как ты, Ника!

Прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Нужно постараться забыть все, что произошло сегодня. Это не я — это алкоголь. И вообще такая атмосфера, все эти разговоры… У меня была естественная реакция организма! Ничего такого не произошло.

Ага, потому что Стас тебя отшил!

Как же я ненавижу свой противный внутренний голос.

Наконец — то ночь подошла к концу. Около пяти утра джентльмены начали расходиться по домам. Я выискивала Стаса глазами, но так и не увидела его. Когда за последним гостем закрылась дверь, все выдохнули.

— Пошли, заберем бабки и поедем домой! — сказала одна из девушек.

— Слушайте, давайте вызовем пару такси и скинемся? Кому куда?

Переговариваясь, каждая подошла к своим столикам. Я обнаружила на столе три кожаные папки — счет. Открыла первую, где сидел певец, и обнаружила там пять тысяч рублей! Мои глаза буквально на лоб полезли. Трясущимися руками открыла папку, где сидел Виталик, здесь было две тысячи рублей. Черт подери! Сколько денег, с ума сойти можно! Может, мне все таки удастся отправить Димку в лагерь…

На столе остался один не тронутый счет. Я боялась брать деньги от Стаса, почему то мне казалось, что это неправильно. Особенно после того, как я… Приставала к нему…

Хотя, если подумать, я заработала эти деньги. Он даже не знал, что я буду здесь, как и я не знала про него. Поэтому думаю, он отнесся ко мне, как к другим официанткам.

Резким рывком открыла парку и обомлела. На стол посыпались оранжевые купюры. Я стояла и моргала в удивлении, точнее в шоке и неверии.

Стас оставил мне пятьдесят тысяч рублей.

* * *

Домой я попала только в восемь утра, хорошо, что сегодня выходной. Димка уже ушел в школу, а баба Тома пошла к соседке.

Я сидела на кухне и гипнотизировала взглядом деньги, разложила их перед собой на столе. Думала, что мне делать. Я не могла принять их с чистой совестью, мне кажется, это неправильно… Но с другой стороны я так остро нуждаюсь в этих средствах. Что же делать, что делать?

— Вероничка, ты когда вернулась? — на кухню, ступая бесшумно, словно ниндзя, зашла баба Тома.

Я вздрогнула и попыталась спрятать деньги, то бабушка треснула меня по рукам деревянной кухонной лопаткой.

— Что ты там прячешь? — она подошла ближе, посмотрела на деньги, а потом медленно подняла голову и посмотрела на меня.

— Откуда? — строго спросила.

Я нервно сглотнула и честно ответила:

— Заработала, — молчание в ответ.

— И где сейчас такие зарплаты? Вероника, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Представляю, что баба Тома себе надумала уже.

— Я же Вам говорила, что знакомая с работы пригласила поработать… Мы обслуживали столики, а одним из клиентов оказался Стас… Ну, тот, кто взял меня на работу, нынешний работодатель. И вот он оставил мне пятьдесят тысяч чаевых, — выпалила на одном дыхании.

Баба Тома скептически посмотрела на меня, а затем хмыкнула.

— Это ж как ты его обслуживала, что он оставил тебе столько денег… Или правильно будет сказать чем?

— Баба Тома! — возмутилась я. Хотя в глубине души была в чем — то согласна с ней.

— Ну, а кислая чего такая сидишь? Радоваться надо, что деньги привалили.

— Я думаю, что их надо вернуть.

— Ты дура? — припечатала меня баба Тома.

— Думаю, нет.

— А ты не думай, Вероничка. Когда еще ты такие деньги в руках сможешь подержать? Радуйся моменту и хватит себя накручивать.

— Но я так не могу…

— Ну, говорю же ду — ра!

Черт, может и правда послушать бабу Тому? Тем более Стас видел сколько оставил…

— Баба Тома, — говорю я. — Поедите со мной по магазинам?

— Тьфу, думала, ты уже не спросишь!

* * *

Мы сегодня сделали столько всего. Первым делом отвезли деньги тренеру, а потом пропали на рынке. Купили обои, чтобы поклеить новые в комнатах, зашли на барахолку и взяли симпатичные покрывала на диваны, еще много чего по мелочи. Заехали за продуктами. Я затащила бабу Тому за новыми халатами и тапочками, она отбрыкивалась, но я в итоге победила! Счастливые приехали домой.

— Надька увидит мои новые халаты и помрет от зависти, — засмеялась старушка.

— Разве так можно говорить?

— А как еще? Эта старая маразматичка достала меня, во где сидит, — проводит ребром ладони по шее.

Я смеюсь.

Зазвонил мой телефон, я взяла его и сердце пропустило болезненный удар. Звонили из органов опеки.

У меня появилось очень нехорошие предчувствие, когда я ответила на вызов.

— Алло.

6

Вероника

— Алло, — отвечаю на вызов, голос предательски дрожит.

— Вероника, добрый день! Это Людмила Павловна.

— Да — да, я Вас слушаю.

Когда я пришла оформлять опекунство, то Людмила Павловна прониклась моей историей и старалась помочь по мере возможности. Я очень благодарна этой женщине.

— Вероника, я сегодня просматривала документы и увидела, что на опеку над Димой подала заявление Морозова Евгения Владимировна, которая является тетей.

— Как подала? — прошептала, холодея от ужаса.

Когда Женя объявилась, то мы договорились, что она забирает дом, а я с Димкой буду. Она сказала, что не будет претендовать на опекунство.

— Сегодня утром. И боюсь, у нее больше шансов получить опеку. Она замужем, со стабильным достатком…

— Но Вы же мне говорили, что я смогу получить опеку!

— Да, говорила. Но ты мне сказала, что никто больше не будет оформлять.

— И что мне делать? — я обессилено опустилась на стул и зажмурила глаза.

— Я не знаю. По закону — ты проиграешь. Попробуй по — человечески поговорить с ней, — посоветовала Людмила.

Я едва не засмеялась истерическим смехом. Поговорить с этой сукой?

— Больше мне нечем помочь, Вероника.

— Спасибо, что позвонили. Я очень ценю все, что Вы сделали.

— Удачи и пока.

Я сидела и смотрела в одну точку. Все силы, вся вера в лучшее будущее — покинули меня. Я даже не поняла, что плачу, пока баба Тома не стала меня утешать.

— Ч — ш — ш, — гладит меня по волосам. — Поплачь, поплачь, девочка. Немного можно, а потом придется собраться.

— Зачем? — выдавила сквозь рыдания, обнимая бабушку. — У меня ничего не получается… Без папы… Я могу потерять Диму… Мне никто не поможет! Я не знаю что делать, просто не знаю…

Эмоции мощнейшими волнами покидали меня. Такая апатия накатила. Хотелось свернуться клубочком, накрыться сверху одеялом и чтобы никто не трогал.

— Ничего — ничего, Вероничка. Бог терпел и нам велел. Слезы не помогут…

Я так и замерла. А ведь баба Тома права — слезы не помогут. Я высвободилась из ее объятий и решительно вышла из дома.

— Вероника, ты куда? — услышала крик бабы Томы, но не остановилась.

Зло вытерла слезы и побежала вверх по улице. Меня трясти начало от чувств, они грызли меня, просились наружу. Добежала до своего бывшего дома и зашла внутрь! Плевать на все! Рывком открыла входную дверь и пошла искать Женю. Эту тварь нашла на кухне. При виде меня женщина смешно округлила глаза, а потом заголосила.

— Ты что здесь делаешь?! А ну пошла отсюда! Пошла вон!!!

Я проигнорировала ее, тяжело дыша, подошла вплотную.

— Что ты хочешь, тварь?! — прорычала я.

Клянусь богом, я готова была ее разорвать на мелкие кусочки. Перегрызть глотку зубами, только бы не видеть и не слышать об этой суке ничего. До этого момента я и не знала, что способна на такую черную ненависть.

— Ника, ты ч — чего? — заикаясь спросила.

— А ты не знаешь? — рукой взяла ее за щеки и с силой сжала. — Какого х*ра ты подала на опекунство?! Тебе, сука, мало?! Мы же договорились! Ты что творишь, идиотка? Ты же даже не знаешь Диму! Ты — никто! Отец не хотел иметь с тобой ничего общего. Ты думаешь, я тебе отдам ребенка?! Я убью тебя, поняла? Ножом на куску порежу и в морозилку засуну.

Видимо, она увидела безумие в моих глазах, потому что замолчала и нервно сглотнула.

— Я… Я… Мне больно, пусти, — она дернула головой, чтобы освободится от моего захвата.

— Поверь, это цветочки. Забери заявление.

— Какого черта здесь происходит? — услышала мужской голос.

Почувствовала, как Женин муж встал позади меня.

— Я задал вопрос, — пару секунд я еще подержала тетку за морду и отпустила.

— Дай пройти, — сказала уроду нависшему надо мной.

— Гля, во дела, — обдал запахом алкоголя, от чего я поморщилась. — Какая — то лярва пришла в мой дом и еще что — то требует.

— Это не твой дом и никогда не будет, — процедила сквозь зубы.

— Паш, дай ей уйти, — подала голос Женя.

Павлик схватил меня за руку. Смотрел на меня своими мутными глазами и скалился гнилыми зубами. Как можно жить с таким ублюдком?

— Пошла вон отсюда, — не мне. Жене.

— Паш…

— Нах*й пошла! — заорал мужчина.

Тетка даже и не подумала возмутиться, прошмыгнула мимо, даже двери за собой закрыла.

— А вот теперь мы поговорим, лялька, — мерзко улыбнулся.

— Руку пусти, — спокойно сказала.

А у самой внутри все заледенело от страха. Я боялась его. Очень.

— Что уже не такая дерзкая, да? Я знаю таких, как ты. Вы все сучки, п*здите и орете, пока кобеля не почувствуете, потом скулить начинаете. Вы все тупые твари, которые только и могут ноги раздвигать и рот шире открывать.

Он гадко смеется и шагает ближе, кладет руку мне на талию. Меня мутить начинает.

— Что, хочешь меня? Хочешь мужика настоящего узнать?

— Отойди, если не хочешь, чтобы меня стошнило на тебя. Я сказала руку отпусти, если не хочешь с ментами разбираться.

Урод цокает языком, но отходит от меня. Осматривает взглядом, от которого мне хочется поскорее вымыться. Меня передергивает от отвращения.

Я прохожу мимо мужчины, с желанием поскорее убраться из этого дома.

— Слышь, лялька, хочешь брата вернуть? — говорит мне.

Я застываю. Медленно поворачиваюсь к нему.

— Я хоть сегодня заберу заяву, если ты сейчас опустишься на колени и приласкаешь меня, — с этими словами берется за свою промежность и мерзко смеется.

Я просто в шоке, не знаю что сказать. Какой он грязный и отвратительный.

— Есть еще другой вариант. Принеси мне сто штук через три дня, и я заберу заявление, а потом каждый месяц будешь приносить мне по двадцать штук.

— Вы отобрали у меня все, теперь еще хотите денег?

— Ну, а что? Я прикинул, что пацан — то будет получать пособие, как сирота, а это минимум десять штук в месяц и до восемнадцати лет, сама посчитай.

— У меня нет денег.

— Значит, брат тебе не нужен. Давай, иди, готовь его вещи. И, лялька, попрощайся с ним, потому что ты его больше не увидишь.

Я понимаю, что он не шутит. Эти мрази заберут у меня Димку. Знает на что давить.

— А где гарантии, что через месяц вы не напишите новое заявление на опекунство? — хрипло спрашиваю.

— А все от тебя зависит. Если будешь хорошей девочкой, будешь приносить бабки каждый месяц, то все будет хорошо.

— И я должна поверить тебе на слово?

— А у тебя другого выбора нет, лялька. У тебя ровно три дня, чтобы подумать.

* * *

— Да я знаешь, что с ним сделаю! — бушевала баба Тома, после того, как я ей рассказала.

— Мы ничего не можем сделать, — устало ответила и потерла переносицу. Голова начала болеть нещадно.

— Вероничка, мы что — то придумаем.

— Времени нет, он сказал, что…

— Да мало ли что сказал этот упырь!

— Баба Тома! — я не сдержалась и повысила голос.

Я не хотела кричать на старушку, просто нервы сдали.

— Простите. Просто Вы что думаете, я не перебрала все варианты в уме? Что я могу сделать? У меня даже нет знакомых, которые могли бы его припугнуть. Даже если и припугнут, они все равно заберут Димку! Им нужны только деньги и все!

— И что делать? — старушка обессилено села на стул напротив меня.

— Не знаю, — честно призналась. — У меня осталось около двадцати тысяч… Хочу сейчас съездить в банк и узнать про кредит.

— А потом что? Ника, ты же знаешь, что этот урод так и будет тянуть из тебя деньги.

— Знаю… Но что мне делать с этим? К кому обратиться? Написать заявление? Нанять адвоката? Дойдет до суда и я проиграю сто процентов, а так есть хоть какой — то шанс. На данный момент у меня лишь один выход — дать денег. А потом… Потом буду думать.

— Ой, господи, откуда эти мрази только взялись на нашу голову…

— Скоро Димка уже придет, Вы покормите его? Я поеду в банк.

— Давай, едь… Я помолюсь, чтобы все было хорошо.

Видимо, молитвы не помогают, потому что кредит мне не дали.

Следующим днем на работе у меня все валилось из рук. Я не могла выкинуть из головы ситуацию с деньгами. Где мне их взять? Паника уродливыми щупальцами начала меня душить.

— О, наш биг босс сегодня не в духáх, — вывела меня из мыслей Илона.

Я вздрогнула и рассеяно посмотрела на девушку.

— Что? — переспросила, а девушка указала подбородком в нужном направлении.

Я проследила за ее движением и увидела, что за столиком, который обслуживает Таня сидит Касьян. Мужчина что — то выговаривал официантке. Я не видела ее лица, но чувствовала, что еще чуть — чуть и девушка начнет плакать. За все время что я работаю, вижу его впервые в общем зале.

— А что такое?

— Она разлила его кофе. А вообще, — Илона приблизилась ко мне ближе и понизила голос. — Я слышала, что он распрощался со своей любовницей. Вот и злой. Мужику же надо пар спускать… Тем более такому.

Послышался звук отодвигаемого стула и мы с Илоной, как по команде повернулись в сторону Каса и Тани. Девушка протирала стол и вытирала слезы с щек, а Райхель… Сел в мою зону.

— Ой, Ника, удачи, — Илона хлопнула меня по плечу и скрылась на кухне.

Я нервно сглотнула, взяла меню и нетвердой походкой пошла в сторону Касьяна.

— Доброе утро, — поздоровалась и положила меню рядом с мужчиной. — Могу я сразу что — то принести?

Касьян оторвался от телефона и посмотрел на меня. А я внутренне замерла под его взглядом. Почему он так на меня действует?

— Привет, Мышка, — ухмыльнулся и добавил. — Вероника. Принеси мне кофе для начала.

— Хорошо. Черный без сахара? Думаю, ты пьешь именно такой.

— Правильно думаешь, — ответил, я улыбнулась.

Касьян сразу сделал полноценный заказ. Я сначала принесла ему кофе, а затем завтрак.

— Приятного аппетита, — произнесла и собралась уходить.

— Посиди со мной, — услышала голос Каса, с удивлением посмотрела на него. Может, я ослышалась?

Но нет, мужчина выразительно показал на стул перед ним. Я посмотрела по сторонам, как назло, людей пока не было. Боссу отказывать нельзя.

Я села на стул.

Касьян не обращал на меня никакого внимания. Абсолютно. Зачем только просил остаться? Он, как ни в чем не бывало, принялся за еду. А спустя секунду пододвинул ко мне тарелку с омлетом.

— Кушай, — приказ.

Почему меня все вокруг пытаются накормить?

— Спасибо, за предложение, но я на работе, а до обеда еще далеко, — дерзко ответила.

Райхель несколько секунд смотрел на меня своими серыми глазами.

— Как ты вообще, Вероника? — просто спросил.

И этот вопрос выбил меня из колеи. Мне захотелось истерически засмеяться и ответить как я!

— Нормально, — сухо отвечаю.

Понимаю, что Касьян не виноват в моих проблемах, но он и не хотел помогать разгрести их. Чего я должна быть вежливой?

— Расскажи мне о себе, — продолжает мужчина.

Да он издевается? Он что не слышит сарказм в моем голосе?

— Краткая биография есть в анкете для приема на работу.

— Меня не интересует, что ты там нацарапала в бумажке. Меня интересуешь ты.

Я нервно сглотнула. Сердце снова забилось раненной птицей.

— Не знаю, что тебе рассказать. У меня брат Дима, ему девять, он классный, — сказала с улыбкой. — Мечтает стать футболистом, его любимый игрок Лионель Месси. Каждый день мне о нем рассказывает, показывает голы и рассказывает про дриблинг.

— Я просил рассказать о себе, Вероника.

Такая простая просьба, а я не знаю, что ответить. В голову ничего не идет. Кто такая Вероника Стахова? Девочка — сирота, без жилья, денег и перспектив на будущее…

— Я… Я лучше пойду работать, приятного аппетита, Касьян, — быстро встаю со стула и позорно убегаю прочь. Подальше от мужчины с его пронизывающим до самого сердца, до костей взгляда.

— Ну что там Касьян хотел? — спрашивает Илона.

— Ничего, просто попросил посидеть с ним, — нехотя отвечаю.

— Ага, именно потому что он попросил тебя «посидеть с ним», ты убежала так, словно за тобой гонятся все демоны ада.

— Мне надо работать, — отвечаю с раздражение.

— Мяу, кошечка, остынь, — произносит Илона и поднимает руки вверх.

— Прости, просто паршивый день, — признаюсь со вздохом.

— Все там были, Ника, не грузись.

Я стараюсь выкинуть все мысли из головы. Но раз за разом ловлю на себе взгляд Касьяна, он даже не скрывает, что смотрит на меня. И я вижу, что он смотрит на меня не просто, как на знакомую… Нет, он смотрит на меня, как на девушку, оценивает, рассматривает, фантазирует…

* * *

Последующие дни влились в один воспаленный нерв. Я плакала, впадала в депрессию и металась в поисках денег, которые нигде не могла найти. Я даже хотела пойти к Стасу, но оказалось, что он уехал…

Время выплаты неумолимо приближалось.

И тогда озарение снизошло до меня… Не знаю даже получится или нет. Но я в отчаянии, другого выхода нет.

* * *

Стою у кабинета Касьяна и меня начинает бить мелкая дрожь. Нервы, словно натянутая струна, дотронься — лопнут.

Стучусь в дверь, пока не струсила. С той стороны мужчина отвечает, что можно войти. Захожу в кабинет, Кас сидит за столом. Мужчина поднимает на меня глаза и вопросительно смотрит. Меня трясти начинает от волнения, неужели я действительно сделаю это?

Я не могу выдавить из себя ни единого звука. Сколько бы я не репетировала по дороге…

— Ты пришла помолчать, Вероника? — говорит Касьян, я вздрагиваю от его голоса. Нервно облизываю губы.

— Нет, я пришла тебе предложить…, — следующие слова никак не идут, я просто не могу произнести их вслух.

— Ты пришла мне предложить…, — протягивает мужчина, торопит, не дает собраться с мыслями.

— Себя.

Райхель насмешливо смотрит на меня, а мне накричать на него хочется, стереть с лица эту улыбку!

— И с чего ты решила, что мне интересны твои «услуги»?

— Я слышала, что от тебя ушла твоя крайняя… содержанка, — быстро произношу и чувствую, как лицо начинает гореть.

Кас встает с кресла и идет ко мне. Его серые глаза ни на мгновение не отпускают мои. Дыхание перехватывает, когда он останавливается позади меня. Я чувствую жар его тела, кожа покрывается мурашками. Хочу обернуться, но усилием воли остаюсь стоять прямо. Смотрю на стену перед собой.

— Ты хочешь стать моей содержанкой, малышка Ника? — обдает горячим дыханием мое ухо. Сердце стучит так громко, странно, что я расслышала его слова.

Закрываю глаза и киваю, не доверяю своему голосу. Он может выдать с головой.

— А ты знаешь, что делают содержанки? Ты готова отдать мне свое тело в пользование? Только представь, я буду делать с ним все, что захочу, — проводит пальцем по моему оголенному плечу, от чего я вздрагиваю, а кожа покрывается мурашками.

— Д — да, я знаю, — отвечаю с придыханием.

Касьян хмыкает и становится передо мной. Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— Мне не интересно, — грубо говорит, а мне дышать нечем становится. Нет… Мне надо, чтобы он согласился…

— Я вижу, как ты смотришь на меня, Касьян, я же не слепая. Ты хочешь меня.

— Ты красивая, сама это знаешь. А смотрю я на многих, девочка, но это не значит, что я готов переспать с первой встречной, — снисходительно отвечает.

А меня это раздражает! Строит из себя здесь! Да пусть катится куда подальше. Без него справлюсь! О чем я только думала? Дура.

— Хорошо. Я предложу себя другому, — нагло говорю.

Развернулась, чтобы покинуть к черту этот кабинет, но мужчина схватил меня за запястье и снова развернул к себе лицом.

Смотрю на него и понимаю, что он взбешен.

— Только попробуй, Вероника. Я принимаю твое предложение.

Я пытаюсь прийти в себя и осмыслить его слова. Он… согласен?

А затем я слышу очередной приказ:

— Раздевайся.

7

Вероника

— Раздевайся.

Я стою в шоке, смотрю на мужчину. Мне хочется зажмуриться и потрясти головой. Может, я ослышалась? Хоть бы я ослышалась.

Я не могу пошевелиться, даже сделать глоток воздуха не могу.

— Вероника, ты сама пришла ко мне, сама себя предложила. Не строй теперь из себя недотрогу, — говорит мужчина. Я вздрагиваю.

Боже мой, неужели мой первый раз произойдет в кабинете? Конечно, я знала на что иду, но думала… Думала, все будет по другому.

— Понятно, — протянул Касьян и отошел от меня.

Понимаю, что мужчина уже потерял ко мне интерес. Наверное, все девушки теряют нижнее белье, как только он посмотрит в их сторону…

Трясущимися руками стягиваю с себя футболку. Райхель обернулся на шорох падающей одежды. Я стою в его кабинета без футболки и он смотрит на меня! Щеки горят, мне хочется прикрыться. Кусаю нервно губы, дыхание перехватывает, когда глаза мужчины скользят по открытым участкам тела.

Кас приподнимает бровь вверх.

— Дальше, я не люблю заниматься сексом в одежде.

Кажется, я немножко умерла. Но я не отступлюсь от своего решения. Я твердо все решила. Стягиваю с себя шорты и ногой отпихиваю от себя.

— Мило, — комментирует мои трусы с далматинцами.

Черт, надо было подготовиться! Но мои мысли были далеки от нижнего белья… Я вообще думала, этим занимаются без света.

Райхель проходит мимо меня к бару, наливает себе виски, а второй стакан протягивает мне. На этот раз я не отказываюсь, принимаю напиток.

— Продолжай, Вероника. Я не люблю постоянно отдавать приказы, проявляй инициативу.

По лицу Касьяна невозможно было что — либо понять. Я посмотрела на алкоголь в своей руке и решила сделать глоток… Может, станет хоть чуточку легче? Хотя, сомневаюсь.

Янтарная жидкость обожгла горло. Я скривилась и поставила стакан на письменный стол.

Потянула руки назад и взялась за застёжку лифчика. Да, я действительно собираюсь это сделать. Впервые оголиться перед мужчиной… Продать себя!

Я быстро сняла с себя лифчик и стянула трусики по ногам.

Все. Я стою голая. Первый раз перед мужчиной. Смотрю в пол, потому что мне стыдно смотреть на Касьяна. Кем он меня считает? Шлюхой? Местной давалкой?

Да плевать, кем считает… Мне главное сейчас получить от него деньги. Больше ничего не должно волновать.

Но сказать легко. Грудь разрывает от эмоций, от отвращения к самой себе, меня душат рыдания. Я кусаю щеку изнутри, чтобы не зарыдать в голос, чтобы не сломаться.

Ничего, я сильная, все выдержу. Должна выдержать.

Чувствую, как мужчина подошел ко мне. В голове, раненой птицей бьется только одна мысль: что же будет дальше? Касьян ничего не говорит и это действует на нервы. Чего он медлит?

Больше не могу терпеть эту неопределенность, поднимаю голову и встречаюсь глазами с Райхелем. Несколько секунд он смотрит мне в лицо, а затем его взгляд начинает скользить по моей голой фигуре. Такое чувство, что он метит меня взглядом. Везде, где он касается, я покрываюсь мурашками, дыхание перехватывает и живот сводит судорогой. Мне хочется свести ноги вместе от этих ощущений.

— Зачем ты себя предлагаешь? — обходит кругом, становится за моей спиной.

— Ч — что? — не могу собраться с мыслями, когда он стоит за спиной.

Кас дотрагивается до меня, впервые. Я вздрагиваю всем телом, такое чувство, что меня током шарахнуло. Он ведет кончиками пальцев по позвонкам.

— У тебя очень красивая спина, Вероника, — становится напротив меня и проводит пальцами по ключицам. — Вся ты красивая.

— С — спасибо.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я… Мне нужны деньги, — тихо отвечаю.

Он хмыкает

— Все всегда упирается в них, да? Думаешь, за них можно купить счастье?

— Да, — честно отвечаю. Потому что мне не хватает восемьдесят тысяч, чтобы стать счастливой.

— Нет, Мышка, это будет лишь иллюзия. Настоящее счастье купить нельзя.

— У всех свое понятие о счастье, Касьян. Кто — то будет сидеть в огромном особняке с кучей денег, думать, что он несчастен, а другой — будет на съемной квартире, с голыми макаронами на ужин и посчитает истинным счастьем.

— Ты говоришь о материальных благах, а что насчет души?

— Трудно думать о душе на голодный желудок, но ты и сам об этом помнишь.

— Помню. Ладно, одевайся.

— Что? — я растерялась от такой резкой смены темы. — Почему?

Меня начала душить паника, он что… Прогоняет меня? Опять?

— Ты что думала, что я тебя сейчас повалю и отымею?

— Нет, — тихо отвечаю.

— Вероника, Вероника, — качает головой. — Откуда ты такая? Все эмоции на лице написаны, — проводит ладонью по моей щеке.

— Сначала мы поедем поужинаем, а потом уже посмотрим, что будет дальше. Мне не нужна безвольная кукла. Мне нужна личность, с которой приятно провести время. Я не один из твоих бывших дружков.

— А зачем это все? — указала на голую себя.

— Я давал тебе шанс передумать.

— Я не передумаю.

— Это я уже понял.

Дважды повторять мне не нужно. Я быстро начала натягивать на себя одежду. Кажется, у меня скоро будет инфаркт. Так быстро я еще никогда не одевалась.

Кас ничего не говорил, просто ждал, когда я приведу себя в порядок. Затем мы вышли на парковку и сели в его машину.

Мужчина не заводил мотор, просто смотрел на меня.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать, Вероника? Когда мы выедем с парковки, обратной дороги не будет.

Зачем он это делает? Бьет по оголенным нервам, я и так держусь из последних сил. Рассказать? Зачем ему мои проблемы? Никому они не нужны. А думала, перебирали варианты… Этот был последний. Стать содержанкой, девочкой для утех… Только так я буду уверенна в завтрашнем дне и в том, что ни я ни Димка больше не будем голодать. Никто его не отнимет. Если для этого нужно молча лежать на спине и раздвигать ноги, то я согласна.

— Нет, — твердо отвечаю. — Поехали.

Касьян привез нас в новомодный ресторан. На мне были шорты, футболка и кроссовки… Можно представить лица людей сидящих внутри? Я бы посмеялась, если бы мне не было так стыдно. Я кожей ощущала все взгляды, старалась держать лицо, но было слишком трудно. А Райхель, казалось, и не замечал ничего вокруг, ему было плевать.

Нас посадили практически посреди зала у всех на виду. Кас сразу сделал заказ и себе и мне, за что я была ему благодарна. Я старалась как можно незаметней рассмотреть зал, но получалось плохо. Мне хотелось каждый раз закрыть глаза и присвистнуть от всего этого великолепия.

— Давай обсудим все детали, — сказал мужчина, сделав глоток вина.

Я едва не засмеялась. Детали? Мы будем обсуждать наш секс в шикарном ресторане, с кучей людей, постоянно косящихся в нашу сторону? Ведь не только я не вписываюсь в их общество, но и Касьян тоже. Хоть он и сидит в дорогом костюме и пьет коллекционное вино… Он все тот же нищий мальчик из бедного пригорода.

— Давай… Обсудим, — согласилась я.

— Ты отдаешь свое тело в пользование взамен на что?

— Взамен на лучшую жизнь, — твердо отвечаю. Пусть и не для себя.

Все что я сейчас делаю — это для Димы. Каждое решение. Сейчас самое главное, чтобы с братом было все хорошо. Я только этого хочу.

Касьян рассматривает меня.

— Ты жива, здорова, насколько я могу судить, у тебя есть работа… Мне кажется, что у тебя и так вполне нормальная жизнь.

— Тебе кажется, — отрезаю. — Я не понимаю, зачем… Зачем ты меня отговариваешь? Тебе не нравится то, что мы были раньше знакомы? Так забудь. Мы стали совершенно другими людьми. Я тебя не знаю, ты меня.

— Ты права, Вероника. Не знаю… Мне и не интересно.

— Отлично, — говорю с улыбкой, а внутро, словно кипятком облили.

— Я, как понимаю, тебе нужны деньги. Я дам тебе карту, на которую каждый месяц будет поступать определенная сумма денег.

— Определенная сумма кем? — этот момент меня интересует больше всего.

Райхель улыбается.

— Поверь, я очень… Щедрый в таких вопросах.

— Хорошо, — мне хочется провалиться под землю. — А что… Что требуется от меня.

— От тебя, Вероника, потребуешься ты. Твое тело, твое время, вся ты.

Кас говорил это таким голосом… Меня бросило в мелкую дрожь.

— Если я скажу тебе опуститься на колени и сделать мне минет, то ты становишься и делаешь, без лишних вопросов. Мне не нужны сложности. Все просто. У тебя есть какие — то запреты?

— Запреты? — переспрашиваю пересохшими губами. Я поняла, что он намеренно говорил такие слова, чтобы смутить.

В это время нам приносят ужин, но Касьян даже не обращает никакого внимания на подошедших.

— Да, в сексе.

Мое лицо не просто гореть… При желании на щеках можно смело поджарить яичницу.

— Я не…, — наверное, мне не стоит говорить о том, что я девственница. Касьян сам только что сказал, что ему не нужны сложности.

И если уж я решила себя продавать, то по полной.

— Н — нет запретов, — я только что это сказала.

— Отлично, — Кас принимается за еду.

Я смотрю на тарелки перед собой и понимаю, что мне кусок в горло не лезет.

— Тебе на неделе нужно будет сходить к гинекологу, провериться.

— Ты думаешь я заразная? — оскорбилась я.

— Вероника, я не хочу думать, я хочу быть уверенным на сто процентов. Сходишь, проверишься и подберешь таблетки.

— Какие таблетки?

— Противозачаточные.

— Ты что не будешь использовать презерватив, — последнее слово прошептала.

— Зачем? — пожимает плечами и отправляет в рот кусок мяса

— Ты так уверен в своей чистоте?

— Я сдаю анализы каждые полгода. А если у меня будет другая женщина, то я тебе об этом скажу.

О, боже… Он мне еще изменять собрался?! Хотя о чем я говорю, мне плевать. Может, так будет лучше. Я не должна ревновать! У нас деловые отношения и все…

— Ты так мило краснеешь, — замечает Касьян. — Кушай.

Беру вилку и ковыряю салат.

— А на работе будут знать, что у нас… Ну… Договор?

— Конечно.

Черт подери! Я бы не хотела афишировать, что занимаюсь сексом за деньги! Что обо мне подумают? Как вообще пережить это время?

— Четыре ночи в неделю ты будешь оставаться у меня, — продолжает Райхель. — Есть кому с братом сидеть?

— Да.

— Хорошо. Плюс сопровождать на вечерах и встречах. Купишь нужную одежду, чтобы выглядеть на все сто.

— Поняла.

— Шесть месяцев, — говорит Кас.

— Что? — не поняла.

— Ровно столько мы будем вместе.

— Почему? — спрашиваю у него, но он не отвечает. Только смотрит внимательно в глаза.

— Шесть месяцев — это все, что я готов тебе дать.

— Хорошо, — киваю, соглашаясь. Выбора другого у меня нет.

— Возьми за это время от меня все, Вероника. Получи аттестат, ходи на курсы, развивайся. Думай, чем будешь занимать после. Ты умная девушка, что — то придумаешь.

Его слова отзываются где — то глубоко внутри меня. Никто еще не проявлял такую заботу… Как бы там не было, это именно забота. Кто скажет про аттестат и курсы? Я и сама хочу… Я хочу учиться, хочу развиваться и выбиться в люди! И Касьян это понимает, как никто другой. Мне кажется, он и согласился взять меня в содержанки именно из — за этого…

Голос Райхеля выводит меня из раздумий:

— Смотри не влюбись в меня, Вероника.

— А если влюбишься ты? — спрашиваю нагло.

— Не влюблюсь. У меня табу на чувства.

Я не нахожу, что ответить. Просто продолжаю ковырять вилкой салат. Разговор дальше не клеится. Меня раздирают на мелкие кусочки противоречия. Я пытаюсь не думать ни о чем, но не получается.

— Ты доела? — через время спрашивает Касьян. — Хочешь еще что — то?

— Нет, спасибо.

— Тогда поехали.

— Куда теперь? — спрашиваю, когда выходим из ресторана.

— Ко мне, Вероника, сегодня ты останешься со мной.

8

Вероника

Мы подъехали к новостройке. Касьян припарковал машину, заглушил двигатель и вышел из машины, я последовала его примеру.

— Идем, — говорит мужчина, придерживая меня за спину, ведет вперед к подъезду.

Открывает дверь, проходим вперед и оказываемся в лифте. Райхель нажимает на цифру десять, лифт с тихим щелчком закрывает свои двери. А я начинаю нервничать еще больше, избегаю пристального, понимающего взгляда мужчины. Понятно, что я не собираюсь отступать… Но что он сделает со мной? На что я подписалась? Уже поздно об этом думать, очень поздно.

Выходим на нужном этаже и останавливаемся у коричневой входной двери. Кас открывает ее передо мной и жестом указывает, пропускает вперед.

— Проходи.

И я четко осознаю, что когда переступлю порог квартиры, весь мой мир изменится…

Не давая себе больше времени на размышления, делаю шаг вперед. Замираю в коридоре. Здесь темно и я не знаю куда дальше идти или где включается свет.

Касьян берет меня за руку и ведет вслед за собой. Мужчина включает свет, и я моргаю, начинаю осматриваться по сторонам. Квартира огромная, стильная, с высокими потолками и встроенной техникой, я никогда не бывала в таких.

— Ванная там, — указывает на белую дверь. — Если хочешь освежиться.

— А, да, спасибо, — говорю и стараюсь медленно идти, а не бежать, по направлению к ванной комнате.

Как только оказываюсь внутри, закрываю за собой дверь и кладу ладони на колотящееся сердце. Боже мой… Сейчас все произойдет. Подхожу к раковине и смотрю на себя в зеркало, а в ответ на меня смотрит незнакомка. Я совсем не узнаю себя. Глаза горят, щеки пылают, губы поджаты. Мне надо постараться расслабиться. Я же сама сюда пришла и сама так решила, меня никто не заставлял, так чего уже переживать.

Черт, надо было хоть с кем — то поговорить на счет секса! Я не имею никакого представления. Да я даже порно ни разу не видела. Нет, я, конечно, знаю про пестики и тычинки, но этим мои знания ограничиваются…

Ладно, будем импровизировать.

Я едва истерически не засмеялась, вот это Касу повезло. Не хотел ничего сложного, любой каприз, как говорится, а получил меня.

Открыла кран и плеснула холодной водой в лицо, стало немного легче. Может… Может, мне стоит принять душ? Закусываю губу и размышляю над этим. В итоге я решила быстро сполоснуть все стратегически важные места и покинула ванную.

В квартире стоит тишина, я тихо ступаю по полу, иду на поиски хозяина. За одной из дверей нахожу Касьяна. Мужчина сидит в кресле и смотрит на стакан с янтарной жидкостью в своей руке. Я ничего не говорю, просто рассматриваю его. Он расстегнул рубашку, открывая вид на татуированный живот. Я думаю о том, сколько же времени заняло, чтобы так разукрасить свое тело.

Заметив меня около двери, Райхель осматривает на меня с ног до головы.

— Иди сюда, Вероника, — негромко произносит мужчина.

Но в тишине квартиры его слова, словно бомба. Нервно сглатываю и приближаюсь к нему, сокращая расстояние. Останавливаюсь напротив него.

— Хочешь выпить? — кивает на алкоголь в своей руке.

— Нет, — спокойно отвечаю. Хотя я далека от этого состояния.

— Хорошо. Тогда разденься, — так же тихо говорит.

Может, нужно было согласиться выпить? Чтобы оттянуть момент?

Так, вдохнула — выдохнула, Ника.

Я делаю так, как сказал Касьян. Второй раз за этот вечер я оказываюсь перед ним голая. А он продолжает сидеть в кресле, молча рассматривая меня.

А затем встает и кладет руки мне на талию. Я вздрагиваю от его прикосновения, дыхание перехватывает, а тело начинает бить озноб, как при лихорадке.

— Ты очень красивая, Вероника, — говорит и ведет ладони вверх, дотрагивается до груди и накрывает ладонями. — Вся натуральная.

Касьян резко разворачивает меня спиной к себе, я чувствую, как что — то упирается мне в поясницу. Руки мужчины начинают блуждать по моему телу: сжимают, глядят, царапают. Я не могу дышать из — за новых для себя ощущений. Еще никто не трогал меня так… Я не могу понять, нравится ли мне это или нет. Но самое главное — страх немного отступил.

— Твои мальчики, наверное, относились к тебе, как сокровищу, да? Ласкали, гладили, лизали… Но я другой, девочка, — его ладонь накрывает лоно и я ахаю, дергаюсь в его руках, пытаюсь сжать ноги, но Кас сжимает сильнее. Чувствую его хаотичное дыхание у своего уха.

— Ноги шире поставь, — я не шевелюсь, я просто в шоке. — Вероника.

Делаю, как он велит, развожу ноги в стороны. Пальцы мужчины кружат … там. Мне так стыдно, я понимаю, что не должна чувствовать стыд… Это все естественно, но не могу себя перебороть. Внезапно, живот начинает сводить сладкой судорогой.

Я распахиваю глаза и пытаюсь понять, что чувствую, но мне не дают. Касьян подталкивает меня к креслу, где несколько минут назад сидел.

— Встань на колени и прогни спину, — командует, я делаю, как он сказал.

Меня всю трясет, пульс колотится с нереальной скоростью. Я читала, что потеря девственности — это больно и неприятно. Ладно… Надо просто пережить, как и все в жизни.

Я не вижу Касьяна, только слышу, как он расстегивает молнию на брюках и чем — то шелестит. Я закрываю глаза и думаю лишь о том, чтобы все побыстрее закончилось.

А в следующее мгновение я чувствую, как его член упирается мне во влагалище. Я делаю глубокие, свистящие вдохи, пытаюсь успокоиться… Все же через это проходили и ничего. Я чувствую давление, а в следующую секунду меня ослепляет вспышка боли, она огненной спиралью засела в животе. Я с силой кусаю себя за внутреннюю часть щеки, чтобы не закричать, впиваюсь пальцами в кресло. Делаю вдох, и тут же следует новый толчок. Касьян крепко держит меня за бедра, пока методично долбит, заставляя кусать губы в кровь.

Я не знаю сколько прошло времени с этой пытки… Неужели процесс секса кому — то нравится? Неужели женщинам нравится это чувство? Мне уже не больно… Но все внутри тянет, давит и жжется.

Я никогда не думала, что секс такой громкий! Нет, Касьян ничего не говорит, лишь дышит рвано. Но шлепки тела о тело просто оглушают. Мужчина давит мне на поясницу, заставляя прогнуться еще больше. Сильнее сжимает бедра, думаю, останутся синяки. Кас ускоряет движения бедрами, темп становится просто хаотичный, мне приходится схватиться за стену, чтобы не биться головой. Давление внутри усиливается, орган мужчины ощущается так… Странно…

Через несколько мгновений Райхель замирает и с тихим стоном опускается мне на спину. Кожей чувствую его дыхание. Я не шевелюсь, меня потряхивает, руки — ноги онемели, лоно горит… Чувствую, как Кас гладит меня по позвонкам, очерчивает каждый по отдельности.

— Почему не сказала, что девственница? — хрипло спрашивает.

— Какая разница? — дергаю плечом.

Он берет меня за подбородок, заставляя смотреть в его стальные глаза.

— Такая, что мне не нравится, когда мне врут. Иди в ванную и спать. Продолжим завтра.

Райхель выходит за дверь. А я так и стою раком на кресле пытаясь переварить сказанные им слова.

Продолжим завтра.

Кажется, еще раз я не выдержу.

Я стою под душем, наблюдаю за тем, как пена стекает в слив. Мне о стольком нужно подумать, а в голове пусто — пусто. Такое чувство, что за всем наблюдаю со стороны, мозг просто отключен, все делаю на автопилоте.

Намыливаю тело еще раз, аккуратно дотрагиваюсь до себя там, морщусь от неприятных ощущений. Ну что же, я уже не девственница, наверное, нужно себя поздравить? Или что делают в таких случаях? Выключаю воду и укутываюсь пушистым полотенцем. Захожу в комнату, которую для меня выделил Касьян и ложусь на огромную кровать прямо в полотенце. Райхеля здесь нет. Он закрылся в кабинете и с кем — то разговаривает по телефону, я слышала его приглушенный голос.

Подтягиваю колени к груди и смотрю в пустоту.

Я не злюсь на Касьяна, нет. Он не должен был относиться ко мне по — особенному. Мужчина четко сказал, что ему нужно от меня, а я согласилась. Просто… Просто мне хотелось какого — то взаимодействия после всего, что случилось… Мог бы поговорить со мной, не знаю… Чая предложить! Если задуматься, то мне даже и обсудить не с кем происходящее, только если с бабой Томой… Но боюсь, что в этот раз она не просто будет костылем угрожать, а пустит в ход.

Ладно, полгода. Мне нужно продержаться всего шесть месяцев. Может, календарик купить, чтобы дни вычеркивать?

Сама не заметила, как заснула.

Открыла глаза и не сразу сориентировалась, где нахожусь. Села на кровати и сонно начала озираться по сторонам. Картинки вчерашнего вечера начали мелькать перед глазами. Дотянулась до телефона, шесть утра. Написала Димке смс, пожелала ему доброго утра.

Посетила ванную, надела на себя вчерашние вещи и вышла на поиски хозяина квартиры. Почему — то я была уверенна, что Кас не спит.

И была права.

Нашла мужчину на кухне. Он стоял около окна с чашкой кофе в одной руке и с сигаретой в другой. Он был в спортивных штанах и без рубашки. Я уставилась на его спину, уверенна, что моя челюсть была где — то в районе коленок. Со спины Райхеля на меня смотрела сама смерть. Огромный череп вытатуирован во всю спину. И мне почему — то нестерпимо захотелось увидеть его без одежды. Исключительно, чтобы посмотреть на татуировки!

— Доброе утро, — прочистив горло, вежливо поздоровалась.

Я вообще не имела ни малейшего понятия, как вести себя после… Секса.

Мужчина оглянулся через плечо и медленно осмотрел меня, задержал взгляд на лице.

— Доброе утро, Вероника. Кофе? — указал подбородком на кофемашину.

— Да, спасибо, — я подошла к аппарату и нажала на нужные кнопки.

— Молоко в холодильнике, если надо.

Я кивнула. Добавила сахар, молоко и села за стол. Сделала глоток. Вкусно.

Касьян докурил, затушил окурок и сел напротив меня. Мужчина молча рассматривал меня, а я пыталась не подавиться под тяжестью его взгляда.

Я не выдерживаю это молчание и говорю первое, что пришло в голову:

— Сколько у тебя татуировок?

— Много, — спокойно отвечает Касьян.

Я рассматриваю его грудь и затем вижу, что у него проколоты соски! Ох, ты ж ешки — кошки.

— Я тоже хочу татуировку, — говорю, словно ему это интересно.

— Нужно подумать, прежде чем делать. Краска останется на всю жизнь.

— Я смотрю, что ты любишь подумать, — шучу, мужчина усмехается.

Делаю глоток кофе и едва не давлюсь им от следующего вопроса Каса.

— Почему ты не сказала, что девственница?

— Зачем? — прочищаю горло и отодвигаю чашку, от греха подальше.

— Потому что я прямым текстом задал тебе вопрос, а ты соврала, — смотрит в глаза испытующе, я не отвожу взгляд.

— Я не врала.

— Неужели? — выгибает бровь. — Когда я тебя спросил про запреты в сексе, что ты мне ответила?

Я чувствую, что снова начинаю краснеть. Соберись, Вероника, вы уже сделали это и он видел тебя голой, чего стеснятся.

— Ну… Их нет, потому что у меня никого не было, — ответила в лучших традициях политиков.

— Ты даже не понимаешь, что я мог с тобой сделать, — качает головой.

А у меня мурашки по коже разбегаются.

— Ты обманула меня, Мышка.

— Ничего страшного же не произошло, — быстро говорю. Мне не нравится к чему может привести этот разговор.

— Что ты вообще знаешь о сексе? — очередной вопрос.

Только не красней еще больше, Ника, только не красней.

— Ну… Для этого дела нужны двое…, — промямлила я.

Кас откидывает голову назад и смеется. Громко. Весело.

Смешно ему, видите ли. Я тут сижу, едва дыша, а он ржет, как конь!

— И что мне с тобой делать? — видимо, он не ждет ответа. — Так ладно, мне уже пора уезжать. А ты сходи к гинекологу, а потом в магазин, купи платье и туфли. Вечером пойдем на прием.

— Мне на работу надо, — отвечаю.

— Не пойдешь.

— Но…

— Никаких «но», Вероника. И еще, почитай материал в интернете на тему секса. Спойлер: для секса не всегда нужны двое.

Я сижу и хлопаю глазами, глядя на Каса. В смысле не нужны двое? А как тогда?

Видимо, все мыслительные процессы отразились на моем лице, потому что Райхель опять начинает смеяться.

— Ты на пороге удивительных приключений, Вероника. Вот ключи от квартиры, — протягивает связку. — А это твоя карта, пин — код написан сзади.

Касьян встает и собирается выйти из кухни.

— Подожди, — останавливаю его. — Сколько я могу потратить?

— На карте — твои деньги. Сколько посчитаешь нужным, — с этими словами мужчина выходит за дверь.

9

Вероника

— Добрый день, я могу Вам чем — то помочь? — задала вопрос девушка — консультант, едва я переступила порог магазина.

— Добрый день, да, — не стала отрицать очевидный факт — мне нужна помощь.

— Буду рада. Вас что интересует?

— Мне нужно платье и туфли на вечер, — ответила я.

Девушка цепким взглядом осмотрела меня с головы до ног. Мне кажется, она сразу поняла, что в таких бутиках я еще не бывала…

Утром покинула квартиру Касьяна и первым делом проверила карту, что он мне дал. Когда увидела сумму на экране банкомата, то едва в обморок не шлепнулась. У меня даже фантазии не хватает, куда можно потратить столько денег!

Заехала домой, поболтала с бабой Томой, было тяжело ей врать, но другого выхода нет. После поехала к гинекологу. Честно признаюсь, первый раз была на полноценном приеме. Это кресло напугало меня… Но ничего страшного не произошло, просто непривычно и странно. Врач попалась мне хорошая. Все объяснила, рассказала, взяла кровь для анализа и выписала противозачаточные таблетки. Как только придет анализ крови, можно будет их принимать.

Время неизбежно бежало, поэтому я решила сходить к уроду Паше завтра. Пусть подавится сволочь деньгами! Только бы не лез больше. Ненавижу!

Я подумала, что деньги тратить не буду, нужно будет сесть и подумать, что с ними делать. Но на платье потрачусь. Не хочу быть замухрышкой в первый же совместный выход, если это можно так назвать. Уверенна, что Касьян привык к определенным девушкам около себя. Буду соответствовать.

Консультант оказалась весьма приятной девушкой. Показала мне множество моделей платьев, признаться, я даже устала их мерить. Остановила свой выбор на стильном синем платье ниже колен. Оно выигрышно смотрелось на моей фигуре, облегало, как вторая кожа, а на левой ноге был игривый разрез. А к платью подобрали черные босоножки на высоком каблуке. Я когда увидела его, то подумала, что переломаю себе ноги на этих ходулях, не сделав ни одного шага. Но мои опасения оказались напрасными. Босоножки оказались на удивление удобными, я даже удивилась.

Смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, что это я! Еще никогда у меня не было таких дорогих вещей. Раньше я успокаивала себя тем, что разницы между вещами с рынка и из бутика — нет. Была уверенна, что последние — просто накручивают процент. Как же я была неправа. Разница есть и она ощутима, бросается в глаза.

Я подняла вверх волосы, чтобы понять, как больше подходит под сегодняшний образ.

— Как я понимаю, сегодня важный вечер? — поинтересовалась консультант.

— Да, очень.

— Дальше по улице есть очень хороший салон красоты. Уверенна, Вы не пожалеете, если посетите.

— Спасибо за подсказку, наверное, я так и сделаю.

— А нижнее белье?

— Нижнее белье? — переспросила я, хлопая ресницами.

— Будем подбирать? Думаю, Вашему мужчине понравится, — с улыбкой сказала девушка.

Черт! Как же все сложно. То купи, это купи.

— Да, давай белье, — ответила со вздохом.

В общем, я вышла из магазина с огромным пакетом и с аховым чеком. Я успокаивала себя тем, что это инвестиция в себя и если что, я всегда смогу продать вещи… Правда же?

Все же я не пошла в салон, который советовала мне девушка. Найду ближайшую парикмахерскую и схожу туда. Я подошла к остановке и остановилась, думая, что мне делать: ехать домой или к Касьяну.

Достала телефон и написала мужчине смс.

«Привет! Извини, что отвлекаю. Я хотела спросить, во сколько сегодня прием?» — написала и нажала отправить.

Ответ не заставил себя ждать.

«Ты где?»

Оглянулась, чтобы посмотреть название улицы и написала.

«Через пять минут буду»

Ровно через пять минут около меня остановилась машина Касьяна. Я нервно сглотнула и залезла внутрь.

— Привет, — сказала и застегнула ремень безопасности.

— Уже здоровались, — усмехнулся мужчина и отъехал от бордюра. — Покупки на вечер?

— Да… Как ты и сказал.

— Такая послушная. Ты все сделала, что я велел?

— Почти, — нехотя призналась.

— Поясни.

— Купила вещи, сходила к гинекологу, завтра должен быть анализ крови и она выписала таблетки. Я только… Только про… Ну, то самое, не почитала. Не успела.

— Значит, будешь узнавать все на практике, — сказал мужчина и прибавил газа.

Всю дорогу я ехала, как на иголках. Что значит «узнавать на практике»? Мне и так хорошо живется… В неведении.

Накрутила я себя так, что едва ли нервный тик не начался. Мы подъехали к дому Райхеля, он помог выбраться из машины, и снова повторили все тот же путь, как и вчера.

Мужчина открыл двери квартиры и пропустил меня внутрь. Я прошла и положила покупки в зале.

— Нам скоро выходить.

— А куда вообще идем?

— Открытие ресторана одного популярного шеф — повара.

— А, — только и могла сказать.

— У нас есть пара часов в запасе, — Кас внимательно рассматривает меня.

И я уже точно знаю, что означает этот потемневший взгляд.

— Сними все с себя, — очередной приказ.

Трясущимися руками стягиваю с себя вещи.

— Сядь на стол, — указывает подбородком в нужном направление.

Делаю, как сказал. Как только моя пятая точка соприкасается с холодной поверхностью стола, я вся покрываюсь мурашками. Вздрагиваю всем телом.

Касьян подходит ко мне и смотрит сверху вниз. Он полностью одет, лишь рукава закатаны на рубашке.

— Покажи мне, как ты себя ласкаешь, Вероника, — хрипло произносит.

Я смотрю на него и не понимаю, что именно он от меня хочет. Облизываю вмиг пересохшие губы.

— Ласкаю?

— Да, как ты трогаешь себя под одеялом, когда все спят.

— Я не…

— Не ври, Вероника.

Какой позор. Зачем он делает это?

— Зачем… Зачем ты пытаешься унизить меня еще больше? — практически шепчу, прикрывая наготу руками.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Разве в этом есть что — то постыдное? Это естественные потребности человека. Если общество говорит нам, что мы должны стыдится своих желаний, то нах*й такое общество.

Я отворачиваюсь. Ему легко говорить…

— Посмотри на меня, — я игнорирую его.

Кас подходит ближе и берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Со мной тебе не надо стесняться, Вероника.

— Я просто… Просто не понимаю, почему люди так зациклены на сексе, — выпалила на одном дыхании.

Райхель внимательно смотрит мне в глаза, подмечает каждую деталь.

— Сильно больно вчера было?

— Не очень, — признаюсь поежившись. — По началу, а потом просто… Неприятно.

— Не эти слова хочет услышать мужчина.

— Ты же сам сказал не врать тебе.

Касьян положил руки по обе стороны от моих бедер. Я чувствовал жар исходивший от его тела. Его близость она… Будоражила. Мне хотелось придвинуться ближе к нее, чтобы между нами не было и миллиметра расстояния. Именно это мне нужно было после вчерашнего.

Кас положил мне ладони на спину и стал водить ими по голой коже, вызывая тысячи мурашек. Его пальцы ласкали по позвонкам, по шее спустились к ключицам и на талию. Мне нравились эти неспешные, нежные прикосновения. Мне хотелось закрыть глаза и подаваться навстречу касаниям.

Его руки уже были на груди ласковые, требовательные. Мое дыхание сбилось, пришлось прикусить губы, чтобы не застонать. Внижу живота разливается такое тепло. Черт возьми, до чего же хорошо. И это я только что говорила мужчине о том, что мне было неприятно?

— Ноги в стороны разведи, — очередной приказ.

Я распахиваю глаза, но делаю, как он велит.

— Больно не будет. Расслабься, Вероника, я сделаю тебе приятно.

Кас в глаза смотрел, пока не увидел, что я действительно расслабляюсь. Раз он сказал, что больно не будет…

Большим пальцем Кас дотрагивается ко мне и я подпрыгиваю на месте, меня словно током шарахает, все волоски дыбом становятся. Я хватаю его за руку и смотрю широко открытыми глазами. На лице мужчины играет самодовольная улыбка.

Он начинает медленно поглаживать мой клитор. Тело начало непривычно ныть, требуя большего. Не понимаю, что происходит и почему из моего рта вырываются бесстыдные стоны. Я готова умолять Касьяна о том, чтобы он остановился и одновременно с этим не останавливался никогда. Живот скручивает спиралью, сама не заметила, как ноги шире расставила, словно кто — то вселился. Кас продолжает гладить, растирать ту самую точку уверенными движениями пальцев. А у меня перед глазами искрить начинает. Откидываюсь назад и стараюсь прогнуть спину как можно больше. И чувствую, как Райхель вводит в меня один палец. Я охаю от неожиданности и наслаждения. Подаюсь вперед и хватаюсь за плечи мужчины, впиваюсь ногтями. Я схожу с ума от ощущений, никогда не чувствовала ничего подобного. Такое чувство, что внутри меня кто — то надувает шарик и через несколько мгновений он лопается… И это не просто тихий хлопок. Нет! Это настоящий взрыв, сметающий все на своем пути. Меня накрывает волной невероятного наслаждения, из горла вырывается громкий стон, а глаза закатываются в экстазе. Машинально хватаю Касьяна за волосы, притягиваю ближе, хочу разделить с ним этот момент.

— Дальше будет лучше, — слышу, словно издалека голос мужчины.

Куда еще лучше?

Забираю свои слова обратно. Кажется, я начинаю понимать, почему все вокруг так одержимы сексом.

Все мои мысли крутились вокруг недавнего оргазма. Стояла после душа в нижнем белье, которое купила и смотрела на себя в зеркало. Глаза блестят, щеки горят, а на губах глуповатая улыбка. Такое чувство, что я зациклилась. То и дело, я впадала в ступор и пыталась вспомнить недавние ощущения. А еще последние слова Каса… О том, что будет лучше.

Хочу.

Мне даже немного стыдно стало за свои желания. Неужели один оргазм превратил меня в озабоченную девушку? Но, по правде говоря, мне близости с Касьяном хотелось больше, чем второго оргазма.

Я как раз закончила с макияжем, когда Райхель без стука зашел в ванну. Конечно, он и не должен стучать, это же его квартира… Он ничего не говорил, я вообще заметила, что он не особо разговорчив, еще с детства. Просто смотрел, и я уже знала, что значит это его потемневший взгляд.

Он меня хочет.

От этого осознания в груди начали взрываться фейерверки. Мне хотелось нравиться ему… Мне было приятно, что он на меня смотрит. Боже мой, кем я стала? Той, кто получает извращенное удовольствие от одного единственного взгляда.

Я выпрямилась и дала возможность мужчине оценить новое нижнее белье. Крохотные трусики и бюстгальтер без лямок. Кас подошел ближе, а у меня снова живот начало сводить от сладкой судороги. Мужчина протянул руку и большим пальцем провел по моему рту, задевая зубы.

— Нам пора выезжать, — голос хриплый, выдает его с головой.

А я не могу ничего ответить, потому что не хочу никуда ехать, хочу остаться в квартире с Касьяном. Поэтому я просто киваю.

Мужчина ведет пальцами по скулам, а я словно кошка тянусь за этой лаской. Проводит по шее, гладит ключицы.

— Ты охрененно красивая, Вероника, — произносит Райхель.

А я не знаю, как реагировать на его слова. Почему он говорит всегда о моей красоте… Хочет, чтобы я тоже в это верила? Я же знаю, что это не так. Этого мужчину окружают сногсшибательные модели, куда мне тягаться с ними.

— Нам пора. Одевайся, — с этими словами он выходит из ванной.

Оставив меня в растрепанных чувствах.

* * *

Мы подъезжаем аккурат к открытию вечеринки. Нужно ли мне говорить о том, что я никогда не бывала на таких мероприятиях и даже не знала, как себя вести? Ресторан находился в одном из самых богатых районов города. Я вертела головой, чтобы рассмотреть все великолепие, но не могла. Здесь было столько людей! То здесь, то там мелькали знаменитости.

Я мертвой хваткой вцепилась в руку Касьяна. Боялась, что он меня отпустит, и я потеряюсь.

— Успокойся, — прошептал на ухо Касьян и сжал мою ладонь.

Легко сказать! Я смотрела на народ вокруг и чувствовала себя не в своей тарелке, что, конечно, правда. Это не мой уровень. А теперь я думаю, что выбрала неподходящее платье и босоножки, да и волосы просто собрала в хвост…

— Вероника, — Кас остановился посреди толпы, я видела, как люди с ним здоровались, но все его внимание было приковано лишь ко мне. — Не трясись так, Мышка.

— Может, тебе стоило взять с собой кого — то другого? Более подходящего…, — жалко пробормотала я.

— Я выбрал тебя. Ты ох*енная. Голову выше и шли всех неугодных на х*й, — смотрит в глаза, ждет от меня реакции.

А я и могу, что только воздух ртом глотать. Еще никогда мне не говорили таких слов… И я не про грубость, а про их значение и смысл. Не знаю, как у Касьяна получается убедить меня в том, что могу чего — то добиться в этой жизни… Быть наравне со всеми этими людьми.

И я последовала совету Райхеля. Конечно, мне было страшно, но мужчина крепко держал меня за руку и я сразу успокаивалась.

— Касьян, дорогой, наконец — то ты пришел! — к нам направлялся маленький, полный мужчина лет сорока.

Он пожал руку Касу, и его внимание перешло на меня.

— Какая у тебя шикарная спутница. Леди, позвольте, — не дожидаясь разрешения мужчина сцапал мою ладонь и поцеловал. — Я покорен Вашей красотой!

— Спасибо? — полувопросительно ответила я, пряча ладонь за спину.

— Вероника, это Андрей — шеф — повар и владелец ресторана.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответила.

— Не стойте здесь, — эмоционально всплеснул руками владелец. — Проходите, кушайте, пейте, отдыхайте!

Кас взял меня за руку и повел прочь от шеф — повара. Мужчина взял с подноса бокал два бокала с шампанским и один протянул мне.

— Спасибо.

— Много не пей, ты мне понадобишься ночью в сознании, — произнес. Вроде ничего такого не сказал, а кожа покрылась мурашками.

— Я вообще не собиралась пить… Спиртное на меня странно действует, — честно призналась.

— Решай сама, Вероника, — ответил он и начал сканировать зал. — Ты развлекайся, я потом тебя найду, — с этими словами Кас ушел прочь от меня.

А я настолько растерялась, что хотела броситься за ним вслед, но упустила из вида! Черт возьми и что же теперь делать?

Я отошла к столу с закусками и вонзилась зубами в креветку, словно она в чем — то виновата. Пыталась высмотреть Касьяна, но он словно специально прятался от меня… Затем началось шоу. Оказывается на открытие ресторана пригласили одну популярную певицу. Я плюнула на все, последовала совету Каса и пошла развлекаться, когда еще выпадет такой шанс.

Не знаю сколько прошло времени, пока я отплясывала под популярные хиты около импровизированной сцены. Я поняла, что хочу пить и кушать. Подошла к столу, взяла стакан сока и тарталетку с икрой. Засунула в рот и услышала сбоку от себя:

— Привет.

Я повернулась и увидела, что рядом со мной стоит та самая брюнетка, с которой я видела Касьяна! Его… Бывшая.

Тарталетка стала посреди горла, и я едва не закашлялась. Сделала глоток сока и попыталась взять себя в руки.

— Привет, — ответила я.

— Я видела ты пришла сюда с Касьяном? — очередной вопрос.

— Да, — вежливо сказала и хотела уйти. Не хочу разборок, мне только этого не хватало.

— Ты его новая «пассия»? — последнее словно она взяла в воздушные кавычки. Я ничего не ответила.

— Ой, да брось, я тоже ею была. Ничего здесь постыдного нет, у каждого свои потребности. А Кас… Он очень щедрый, да и любовник отменный.

— Да, ничего постыдного нет, — согласилась я. И стала думать, какого черта она ко мне подошла?

— Расслабься, я не собираюсь устраивать скандал из — за него.

— Точно? — скептически переспросила. — Он же такой щедрый и в постели — огонь.

Девушка наклонила голову набок и внимательно рассматривала меня. Я в свою очередь делала тоже самое. Пыталась понять похожи мы или нет… Может, это случайность, что мы обе темненькие и кареглазые.

— Знаешь, каким бы он классным не был… Мне все это дерьмо не нужно в жизни, — сказала девушка со вздохом.

— О чем ты?

— О его делах.

— Ты про клуб?

— Так ты еще не знаешь? — и столько радости в голосе. — Скоро узнаешь тогда. Думаешь, у Райхеля только клуб? Он только прикрытие, сестричка. Не знаю, чем он со своим дружком промышляет, но там явно что — то нечистое. Иначе как объяснить, что они поднялись так быстро?

Я была обескуражена этой особой. Мало того, что навязала мне разговор, так еще пытается очернить Касьяна. И говорит же «из лучших побуждений».

— То есть доказательств у тебя никаких нет, только догадки… И ты не боишься их озвучивать? А вдруг и правда они «темными делишками» занимаются? Не боишься, что тебе язык отрежут?

— Что? — опешила девушка.

— Меньше языком чушь мели, здоровее будешь, — посоветовала я ей.

Сама не знаю, почему восприняла ее в штыки. Хотя вру. Знаю! Я ревновала… Мне хотелось ее ударить.

— Дура! — в сердцах бросила девушка и поцокала каблуками подальше от меня.

Я лишь плечами пожала.

Потянулась за новой тарталеткой, когда почувствовала горячие ладони на своей талии.

— У Мышки есть коготки? — услышала до боли знакомый голос у самого уха. — Привет, взрослая.

10

Вероника

Я резко развернулась и увидела перед собой наглую улыбку Хейфеца.

— Привет, Стас, — ответила и сделала маленький шаг назад, чтобы скинуть ладони мужчины с себя.

Перед глазами тут же вспыхнула, словно пожар, наша последняя встреча.

Спасибо, мозг!

— Вот кого не ожидал здесь встретить, так это тебя, Ника, — продолжил, как ни в чем не бывало.

Потянулся к столу, и естественно, зажал меня между своим телом и закусками. Вместе с воздухом в легкие просочился аромат парфюма мужчины. Я вздрогнула сем телом. Реакция, конечно, не осталась незамеченной. Любой другой бы человек тактично промолчал… Но это Стас. Где он и где тактичность.

— Мне нравится, как ты реагируешь на меня, такая отзывчивая, взрослая Ника, — прошептал на ушко.

— Тебе нравится реакция отвращения? — мило уточнила, а он засмеялся.

— Успокаивай себя этими сказками, детка. Но мы оба знаем правду, — смотрит в глаза и нахально подмигивает.

Так и хочется его ударить.

— А если серьезно, что ты здесь делаешь? И с кем пришла?

Мне не нравятся его вопросы, потому что я не знаю, что ответить… Сказать, что теперь с Касьяном? Но мы даже не обсуждали это. Точнее он говорил, что ему все равно узнают на работе или нет. Но Стаж не штатный сотрудник. Он вообще мой непосредственный начальник. Что мне ответить?

Поэтому я сказала первое, что пришло в голову.

— А куда ты уезжал?

Хейфец приподнял бровь и выразительно посмотрел на меня.

— Ты скучала?

— Нет, — фыркнула я.

— А зачем наводила обо мне справки?

— Просто… Просто мне нужно было кое — что уточнить у тебя, — уклончиво ответила.

Не буду же я ему рассказывать о том, что хотела предложить себя. Почувствовала, как лицо снова начинает полыхать.

— Мне нравятся мысли, от которых ты так мило краснеешь, взрослая. Ты представляешь продолжение нашего момента в коридоре?

— Нет! Здесь просто жарко.

— Уточняй, — произносит Стас.

— Что? — я совсем потеряла нить разговора.

— Ты же сказала, что хотела что — то уточнить. Вот он я, спрашивай.

— А… Уже не надо.

— Пошли, — берет меня за руку и тянет за собой. От неожиданности я растерялась и последовала за мужчиной.

— Куда? — наконец — то обрела голос.

— Танцевать, — Стас вывел нас на середину танцпола и притянул к себе.

Как по заказу заиграла медленная мелодия.

— Я не умею танцевать, — призналась тихо.

— Я научу тебя. Положи мне руки на плечи и придвинься ближе. Вот так. А теперь просто следуй за мной.

Пыталась следовать всем указаниям мужчины, но только и думала о том, что его ладони находятся на грани дозволенного всеми нормами приличия. Спусти он их хоть на сантиметр и его руки окажутся на моей заднице!

Стас раскачивал нас в такт музыке, а я пыталась разобраться в своих ощущениях. Сравнивала его и Касьяна, сама не знаю почему. Пыталась понять, что я чувствую к ним обоим. И все таки — это разные эмоции. К Стасу я испытываю огромную благодарность. Он мне нравится, не стану отрицать, меня тянет к нему, тоже правда… Но все эти чувства находятся на поверхности. Конечно, мне приятны его прикосновения, может быть я бы и хотела большего… Было бы интересно, думаю. Но вот только Касьян засел глубоко внутри, врос в самые кости — только ломать, чтобы избавиться. Может, это от того, что я его долго знаю. Но рядом с Райхелем мой пульс зашкаливает, а сердце готово выпрыгнуть прямо ему в руки.

— Откуда ты взялась такая красивая, Ника Стахова? — услышала жаркий шепот у своего уха.

— От мамы и папы, — нервно ответила. В ответ услышала мягкий смех.

Краем глаза заметила Каса, который разговаривал с какой — то блондинкой. Я вытянула шею и пыталась рассмотреть ее получше.

— С кем это стоит Касьян? — спросила, прежде, чем успела закрыть рот.

Стас обернулся и посмотрел в сторону друга.

— О, это Ольга Демьянова.

— Кто она?

— Бывшая невеста Каса.

Слова Стаса засели камнем на душе. Я даже и подумать не могла, что у Касьяна была невеста… Мне казалось, что он к девушкам относится с прохладой и никого не пускает близко. Наверно, эта Ольга не просто девушка… Он любил ее. От этих мыслей почему — то так горько стало.

Блондинка что — то говорила Касу, а затем положила руку на его предплечье. Я думала, что он сразу скинет ее ладонь, но этого не произошло. Вместо моих ожиданий, Райхель придвинулся ближе к Ольге и провел пальцами по ее лицу.

От этой картины и нахлынувших чувств, я сбилась с шага и наступила Стасу на ногу.

— Нам нужен тайм — аут.

Хейфец снова повел меня куда — то. И я даже хотела этого. Я просто физически не могла смотреть на Касьяна с другой женщиной. Какого черта он ее трогает? Я не имела права на ревность, но я полыхала изнутри. От одной мысли, что придется его делить с другой, меня накрывало чернотой.

Тем временем Стас вывел нас на балкон и всучил мне бокал с шампанским. Сам прислонился к перилам и закурил.

Внимательно смотрел на меня. А мне нужно было отвлечься.

— Так, где ты был? — задала все тот же вопрос, сделала глоток шампанского.

— На похоронах. У меня умер отец, — негромко ответил и выпустил струю дыма вверх.

У меня напиток едва не застрял в горле.

— Мне так жаль, — искренне ответила.

— Не стоит, — покачал головой. — Он был тем еще ублюдком.

Я даже не знала, что сказать… Родителей не выбирают.

— А мама твоя?

— Я не видел ее лет пятнадцать. Жива, наверное.

— А брат или сестра у тебя есть?

— У меня остались мачеха и сводная сестра, — сухо ответил. — И я не хочу о них говорить.

— Хорошо…

Мне так жалко его стало. Никто не должен переживать утрату в одиночку. Хоть он и говорит, что его отец был нехорошим человек, но я уверена, что Хейфецу нужна поддержка. Мы далеко не друзья, но я хочу его поддержать.

— О чем поговорим? — спросила с дружелюбной улыбкой.

Стас окинул меня хищным, оценивающим взглядом. Я уже четко различила мужской интерес к себе.

— Я не хочу разговаривать, Ника, — говорит и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние.

Я снова прижата к стене, мужчина нависает надо мной. Он настолько близко, что я могу пересчитать каждую его ресничку. Дыхание сбивается, когда я чувствую, как его руки касаются оголенной кожи на моих ногах. Бедра мужчины прижимаются к моим и я чувствую его возбуждение.

— Я хочу продолжить то, на чем мы остановились, — хрипло говорит.

Он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. А я стою словно в оцепенении… Почему, я черт возьми, ничего не делаю?!

Стас застывает в паре миллиметров от моих губ, когда дверь на балкон открывается и на пороге появляется взбешенный Касьян.

Только сейчас я обрела способность двигаться и думать. Отвернулась от Стаса и попыталась его оттолкнуть от себя. Он тоже видел Каса, но никак не отреагировал, просто сказал:

— Рай, мы здесь немного заняты.

Я готова была провалиться сквозь землю! Пикнула и опять попыталась отойти от Стаса. Как говорится: я не я — жопа не моя.

— Вижу, — спокойно ответил Кас.

Но, черт возьми, я физически ощущала, что он взбешен. На грани.

— Стас, отойди, пожалуйста, — попросила я.

Мне не хотелось становиться между двоих друзей. Хейфец отошла, спасибо, блин, огромное. И я тут же отошла от него на безопасное расстояние. Атмосфера накалялась. Касьян и Стас сверлили друг друга глазами, а меня потряхивать начало.

Как разрядить обстановку?

— Никто не хочет выпить?

— У тебя в руке бокал, — указал Кас.

Ой, я про него совершенно забыла!

— А вы не хотите? Я принесу…

— Нет, мы уже уходим, — отвечает Райхель.

— Уже? Мы же недавно пришли, — что — то мне не хочется уходить, когда Кас в таком настроении.

— Пошли, Вероника, — мужчина протягивает ладонь в мою сторону.

— Отвали от нее, Рай. Не слушай его, взрослая. Ты не обязана с ним идти. Оставайся со мной, — произносит Стас и тоже протягивает ко мне ладонь.

Это происходит на самом деле?! Со мной? Двое потрясающих мужчин и одна пребывающая в неверии я. Ох.

Если подумать, то выбора у меня и нет.

Я извиняющее улыбнулась Стасу, вложила ладонь в руку Каса и шагнула к нему. Он тут же притянул меня ближе, положил вторую руку на талию.

Стас приподнял бровь.

— Какого хрена происходит?

— Прости, Стас, я поеду с Касьяном…

— Меня, бл*ть, не было несколько дней и уже произошла такая рокировка.

Мне нечего было ответить, да и что тут скажешь.

— Завтра поговорим, — произнес Кас и повел нас к выходу.

Спустя пару минут мы уже сидели в его машине. Внешне мужчина спокоен. Уверенно ведет машину, а я не могу почему — то оторвать взгляд от его широких запястий. В голове какая — то каша. Мне стоит оправдаться? Но за что? Ничего же не было. Он тоже стоял со своей бывшей и мило о чем — то разговаривал.

До квартиры домчали в кратчайшие сроки. Райхель молчал, я тоже. Но уверена, как только мы окажемся за закрытыми дверями квартиры произойдет взрыв.

— Иди в свою комнату, Вероника и ложись спать, — отдал приказ Кас и ушел в кабинет.

А я стояла и смотрела в пустоту. Это и все, что он мне скажет? Серьезно? Ну, ладно…

Я зашла в комнату, которую он для меня выделил, взяла вещи, чтобы переодеться, и пошла в душ. Меня разрывало от невысказанных эмоций. Почему он ничего не сказал? Просто забрал, как вещь и привез домой.

Я лежала в постели и постоянно прокручивала в голове последний эпизод. Наконец не выдержала, встала с кровати и прямо в пижаме пошла на поиски хозяина квартиры. Он так и сидел в кабинете.

— Почему ты мне ничего не сказал? — с порога начал я.

Кас сидел в одних штанах, без рубашки. Так глаза ниже шеи не опускайтесь.

— Что именно я должен был сказать, Вероника?

— Не знаю, — всплеснула руками. — Но я чувствовала, что ты зол… Почему не поговорил со мной?

— Потому что ты не мой долбанный мозгоправ. Иди спать.

— Хватит мне приказывать! — сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что без ответов на интересующие меня вопросы не уйду.

Райхель медленно встает с кресла и подходит ко мне. Я всеми силами удерживаю себя от того, чтобы сделать шаг назад. Он нависает надо мной. Огромный, мощный, пугающий. Но я его не боюсь. Задираю голову вверх и нагло смотрю на него.

— Я буду тебе приказывать, девочка. Ты отдалась мне на шесть месяцев и я могу делать с тобой все, что захочу, — говорит тихо, но каждое слово словно пуля разрывает внутренности.

— Я прекрасно помню. Но я не отдавалась в рабство. И требую элементарного уважения к себе.

— Разве я давал поводы, чтобы ты усомнилась?

— Например сейчас. Нам с тобой сосуществовать вместе полгода. Думаю, будет рационально, если ты будешь говорить о том, что тебе не нравится, а я попытаюсь это исправить.

— Тебе в письменном виде все написать? — усмехается мужчина.

Я прикусываю язык, чтобы лишнего не сболтнуть.

— Ко мне сегодня подходила твоя бывшая и сказала, что у тебя теневой бизнес. Советовала мне бежать прочь от тебя.

— А ты все еще здесь.

— Я не верю на слово обиженным женщинам.

— Иди спать, Вероника. Поговорим завтра, — он снова поворачивается ко мне спиной.

— У него умер отец, — быстро говорю, мужчина оборачивает. — У Стаса. Мы разговаривали об этом на балконе.

— Я знаю про его отца. Он был богатым ублюдком.

— Я подумала, что ему нужно выговориться… Стас показался мне…, — я не успела договорить, Кас прервал меня.

— Бл*ть, Вероника, я не хочу говорить о Стасе! — первый раз за все наше общение он повысил голос и выругался матом.

Я вздрогнула от такой его реакции, но все равно продолжила.

— Мне показалось, что ты должен знать. Стас мне, как друг…, — мужчина засмеялся.

— Стас не будет с тобой «дружить». Выкини эту чушь из головы. И мне плевать, о чем вы там разговаривали.

— Тогда почему ты так реагируешь? Я же чувствую это напряжение…

— Хочешь знать правду? — Кас оказывается возле меня в два шага, придавливает к стенке. — Никто не будет тебя трогать. Ты вся моя, — проводит с силой большим пальцем, по моему рту. — И эти губы — мои. Никто не будет их целовать, кроме меня. Понятно?

У меня сбивается дыхание от его слов, но в большей степени от его эмоций! Он что, ревнует? Кас сам того не желая пустил меня внутрь и я увидела бушующий ураган. Мне это так понравилось. Хочу еще. Я чувствую его возбуждения и по телу проходит дрожь.

Я… Хочу его.

— Эти губы не твои, — хрипло отвечаю, глядя в его глаза. — Ты меня еще ни разу не целовал…

Не успеваю я произнести эти слова вслух, как Касьян наклоняется вперед и целует меня…

11

Касьян

Вероника действует на меня, как триггер. А это опасно. Я привык все держать внутри, контролировать каждую эмоцию, выдавать ровно столько, сколько требует того ситуация. Но со Стаховой… Бл*ть, я сам себя не узнаю. И не знаю, что делать с разрывающими нутро чувствами. Они мне не нравятся. Я изначально знал, что брать ее в содержанки — огромная ошибка. Надо было продолжать вести себя отстранено, как в первый раз, когда появилась на пороге кабинета. Но кто бы знал, каких усилий мне стоило так с ней поступить.

Вероника — единственное приятное воспоминание из прошлой жизни. Наверное, только благодаря ей я смог выдержать постоянные побои и издевательства отца. Я знал, что когда этот ад закончится, когда у ублюдка устанут руки и ноги бить меня, увижу ее — свою Мышку, соседскую беззубую девчонку, с двумя растрепанными косами и с перепачканным шоколадом лицом.

А потом батя умер. Внезапно. Сидел за столом, жрал макароны, схватился за грудь и замертво повалился на пол. Вызвал скорую — оторвался тромб. Помню, как истерически смеялся над его мертвым телом. Вот так жизнь урода и закончилась. Знаю, что многие думали, что это я его убил. К сожалению — нет, тогда я не смог этого сделать, в душе еще теплилась надежда, может все изменится, он же обещал. Я покинул место, где вырос без сожаления и без оглядки. Только нутро ныло о девочке с двумя косичками…

А потом жизнь завертелась. Мне пришлось много работать, изворачиваться, нарушать закон и врать, чтобы выбиться в люди и сделать себе имя. Честным людям в нашей жизни достаются только объедки, к сожалению. Со временем я и думать забыл о прошлой жизни и о маленькой девочке с перепачканным шоколадом лицом. Ровно до того момента, пока она не появилась на пороге моего кабинета.

Честно признаться, я охренел от того, какой красивой стала Вероника. В жизни я видел много красивых женщин с точенными чертами лица, с пропорциями тела, как у богинь. А Ника — она другая. Хотя, сомнений нет, она нереально красивая. И ведь сама не понимает, что природа ее наделила таким даром. Любой мужик окажется у ее ног, стоит пальцем поманить. Вот только девчонка не знает, как всем этим пользоваться. Слишком чистая и невинная.

Невинная…

Бл*ть, когда она себя так открыто предложила, кровь внутри кипеть начала. Мне хотелось встряхнуть ее, наорать, воспитать. Но я ничего не сделал. Это не моя жизнь. Она сама несет за себя ответственность. А когда сказала, что предложит себя другому, то все к чертям полетело, вся хваленная выдержка помахала мне рукой.

Да и признаюсь, хотел ей помочь. Знал, что просто так она помощь не примет. А так я могу контролировать процесс. Обязательно прослежу, чтобы школу закончила и в университет поступила. Девка молодая, еще многое ждет впереди. Но я не добрый самаритянин, взял все, что она предложила. Кто же знал, что она окажется девственницей! Разве такое возможно в наше время? Или я настолько погряз в разврате и пороке, что всех ровняю под одну гребенку?

А сегодня увидел со Стасом и едва с катушек не слетел. Никогда никого не ревновал к другу. А тут, как подменили. Мне разорвать его хотелось на мелкие кусочки. У нас со Стасом всякое бывало, но никогда мы баб не делили. Но с Вероникой я готов послать свои принципы куда подальше. И не уверен, что мне это нравится…

Вот и сейчас. Смотрит дерзко, дразнит. Губы облизывает, призывает к дальнейшим действиям. Смотрю в глаза ее, а в них предвкушение, страх и мольба. Я наклоняюсь и целую ее, так, как давно хотелось. Властно, жестко, с напором. Проталкиваю язык в ее рот, и девушка стонет. Этот звук прокатывается по телу и оседает в легких. В паху начинает ныть, член твердеет. Я, бл*ть, хочу ее.

Ника отвечает на поцелуй с такой страстью, жадностью. Мне нравится, какая она честная в своем желание, хоть и неумелая. Глажу очертания сосков сквозь ткань платья, чувствую, как они твердеют. Мне хочется большего. С любой другой я бы не раздумывая задрал платье и поимел у стены. Но не Вероникой и не сегодня.

— Касьян…, — шепчет мое имя, а меня словно током шарахает. — Я… Я хочу…

— Чего ты хочешь, Вероника?

Слышу ее частые вдохи, глаза блестят, губы распухли от поцелуев.

— Я хочу, чтобы ты дотронулся до меня, — робко шепчет.

— Где именно? — спрашиваю, а сам точно знаю, где бы сам хотел ее трогать.

— В — везде…, — отвечает заикаясь.

Бл*ть, я чуть не взорвался от этих слов! От любопытства в ее глазах.

Пальцами цепляю лямки ее платья и оно падает на пол. Грудь Вероники покрывается мурашками, соски призывно торчат. Я не трогаю ее пока, хотя до ломоты в пальцах хочется прикоснуться к нежной коже. Впитываю ее образ. Длинную шею, маленькую упругую грудь, плоский живот, округлые бедра, охрененно длинные ноги.

Протягиваю руки, беру в ладони ее грудь, сжимаю соски. Наблюдаю за реакцией Вероники, девушка прикрывает глаза и подается вперед. Тихие стоны начинают срываться с ее губ, и меня накрывает волной неконтролируемого возбуждения. Еще никого я так сильно не хотел. Не знаю, что в этой девушке особенного, но, черт возьми, она меня погубит.

Кладу ладони ей на задницу и приказываю.

— Обхвати меня за талию, — поднимаю вверх.

Ника делает, как ей было велено. Мы кожа к коже, требуется секунда, чтобы перевести дыхание и не кончить в штаны. Вероника начинает ерзать у меня на руках, пытается найти удобное положение и каждый раз задевает мой член.

В несколько шагов оказываюсь в спальне и кладу девушку на кровать. Я стягиваю с себя штаны, берусь за край боксеров.

— Трусы снимай, — говорю девушке.

Ее грудь лихорадочно поднимается и опускается. Я так и застываю на месте, с рукой на боксерах. Девушка без промедления поднимет бедра и стягивает с себя трусики, отрывая моему взору розовые складки.

Твою мать! В голове не осталось совершенно никаких мыслей. Кроме одной — оказаться как можно быстрее внутри девушки.

Стягиваю с себя боксеры и тянусь за презервативом. Чувствую ее взгляд на каждой татуировке.

— Как много тату… Сколько их у тебя?

— Посчитаем в другой раз, Вероника, — ухмыляюсь, разрываю упаковку с презервативом.

— Ох, — вырывается вдох у Ники, пока она разглядывает мой член. — Он такой… Большой, — закусывает губу.

— Хочешь дотронуться? — спрашиваю, по глазам вижу, что хочет.

Ника застывает, а потом садится на кровати и кивает. Подхожу к ней ближе. Она облизывает губы, а я глаза закрываю… Потому что так четко увидел, как член проникает между ее розовых губок. Бл*ть! Скоро.

— Что… Что мне делать? — тихо спрашивает.

— Просто дотронься.

— А тебе не будет больно? — и столько обеспокоенности в голосе. Я едва не засмеялся.

— Больно мне точно не будет.

Вероника тянется к члену и я вижу, как ее пальчики подрагивают. Она аккуратно касается головки указательным пальцем, я стискиваю зубы.

— Такой гладкий, — улыбается и касается уже смелее.

На кончике выступает смазка, Ника поднимает на меня глаза и вопросительно смотрит.

— Размажь пальцем.

Она делает, как я сказал. Послушная, меня эта покорность заводит еще сильнее. Наслаждаюсь неопытными прикосновениями, девушка нежно гладит член. Обычно, я люблю другие ласки, но от этих невинных перед глазами искрить все начинает. Еще немного и я кончу ей в ладонь.

— Хватит, — перехватываю ладошку.

— Я сделала что — то не так? — смотрит огромными глазами.

— Все так, просто я на грани. Ложись на спину, Вероника, хватит игр.

Ника послушно все выполняет.

— Ноги шире раздвинь, — вижу, как ее лицо заливает краска, но она раздвигает коли.

А я смотрю на ее лоно, на идеальную кожу, вижу, что она возбуждена. Надеваю презерватив.

— Завтра забери таблетки у врача.

— Хорошо, — хрипло отвечает и рассматривает меня, наблюдает за каждым действием.

Становлюсь коленами на кровать и ложусь сверху на девушку. Она обнимает меня за плечи. Чувствую своей грудью, как часто стучит ее сердце.

— Страшно?

— Чуть — чуть, — морщит носик.

Я ничего не отвечаю, наклоняюсь и целую ее. Как только чувствую, что девушка расслабилась — толкаюсь внутрь. Девушка охает и распахивает глаза, смотрит с удивлением. Ее дрожь передается мне, чувствую, как стенки лона сжимают мой член. Ника впивается пальцами мне в плечи.

— Ч — ш — ш, расслабься, маленькая, — говорю и покрываю поцелуями лицо.

Она мягко улыбается, шевелит бедрами, подталкивая к дальнейшим действиям. Я выхожу и резко вхожу обратно. Ника запрокидывает голову и стонет. И этот звук отзывается где — то глубоко внутри меня вспышкой нежности.

Я настолько сильно хочу ее, что не могу сдерживать себя. Толкаюсь глубже, наращиваю темп. Смотрю, как грудь подпрыгивает в такт моих толчков. Трахаю ее именно так, как нравится мне — быстро, глубоко, без лишней нежности. А Ника отвечает, сильнее царапает мои плечи, обнимает ногами, чтобы я мог проникнуть глубже, захлебывается стонами. Такое чувство, что мы идеально друг другу подходим, словно она создана именно для меня.

— Кас… Как же хорошо, — произносит срывающимся голосом и следом протяжно стонет.

Резко открывает глаза и смотрит на меня с таким удивлением и замешательством одновременно. Именно этот момент я и ждал. Хочу запечатлеть в памяти. Наращиваю темп, в комнате смешалось наше хриплое дыхание, ее стоны и пошлые шлепки тела о тело. Чувствую, как ее лоно начинает сокращаться.

— Что… Что происходит? — испуганно.

— Расслабься.

— Касьян! — выкрикивает Ника.

И кончает с моим именем на губах, содрогается подо мной. Снова целую, чтобы продлить удовольствие. Сам долго не протяну. Чувствую, как волна электричество простреливает по позвоночнику и отдает в пах, неожиданно для себя начинаю кончать.

А в мыслях продолжаю ее трахать. Но для этого вся ночь впереди.

12

Вероника

Я проснулась, не открывая глаз, потянулась в кровати. Тело немного ломило от вчерашней ночи. Как только вспомнила, что со мной делал Кас начала краснеть. А перед глазами воспоминании, как он садил меня к себе на колени, ставил на четвереньки, укладывал на живот… Неужели у всех такая половая жизнь? С ума сойти можно.

Повернулась в сторону и увидела, что Касьян еще спит. Мужчина лежал на спине, руки под головой и лицо такое умиротворенное. Покрывало скомкалось и прикрывало лишь его бедра. Сейчас я получила редкую возможность разглядеть его, как следует. Тело у него, конечно, шикарное. Накачанное, рельефное и эти татуировки. Мне до ломоты в пальцах хотелось очертить контуры каждой. Они же что — то означают. Вообще хотелось узнать о Райхеле, как можно больше. Он меня волнует, не отрицаю. Но я строго — настрого запретила себе увлекаться им в любовном плане. Нельзя. Вот только… Разве можно контролировать чувства?

Медленно скользила взглядом по телу Каса, и тут он пошевелился и с его бедер съехала простыня, открывая… Да все она открыла. Я даже дыхание задержала от вида его наготы. Смотрела на его член и пыталась понять, как он в меня поместился? Я же маленькая и худенькая. Чувствую себя извращенкой! Но я помню, как вчера держала его в руках и мне это понравилось.

Дыхание становится тяжелым и шумным, нервно облизываю губы, пытаюсь понять, как перестать быть озабоченной девушкой. Поднимаю глаза к лицу Касьяна и понимаю, что поймана с поличным. Мужчина внимательно смотрит на меня, чувствую, как щеки гореть начинают.

— Д — доброе утро, — говорю заикаясь, пытаюсь сделать вид, что вовсе не таращилась на него.

— Доброе, Вероника. Делай.

— Что? — не поняла о чем он или поняла?

— То, что хотела, дотронься, — кивает на свой член.

— Я не…, — хотела возмутиться, но оборвала себя на полуслове.

Толк отпираться? Тем более, я была поймана за разглядыванием.

— Недавно я читала статью, что мужчинам очень нравятся… Э — э — э, — щеки начинают гореть еще больше. Я блин взрослая девушка и могу произнести это слово вслух.

— Оральные ласки, — нет, не могу сказать.

— Нравятся, — слегка улыбаясь, говорит Кас.

— Я бы могла попробовать… Ну, если ты хочешь.

— Ты хочешь сделать мне минет?

Я неопределенно пожимаю плечами. Может, мне стоит начать переживать о своей озабоченности? Как я вообще пришла от недавней девственности к утреннему минету?! Но, почему — то с Касом мне хочется попробовать абсолютно все… Хочется, чтобы он был первым во всем…

Касьян садится на кровати и пятерней берет меня за скулы, придвигает мое лицо к своему. В его взгляде такой голод, что у меня скручивает низ живота сладкой судорогой. Не знаю, что он искал в моих глазах, но через несколько секунд он целует меня так страстно и порочно, что я едва не теряю сознание.

Он снова откидывается на подушки и командует:

— Приступай.

С колотящимся сердцем встаю на колени и ползу к его ногам. На мне лишь трусики и кожа покрывается мурашками, а соски твердеют под взглядом Касьяна.

Он ничего не говорит. Я поднимаю на него взгляд и одновременно с этим беру его член в руку, держу у основания, чувствую, как она начинает увеличиваться от прикосновения. Дрожащей от волнения ладошкой провожу по его длине.

— Плюнь в руку и разотри по стволу, — резко говорит Райхель.

Делаю, как он говорит. Провожу еще раз ладошкой, в этот раз она хорошо скользит по длине. Вожу рукой вверх и вниз, а затем наклоняюсь и провожу языком по вершине. Она теплая, солоноватая и гладкая. Чувствую, как он слегка дергается. Облизываю губы и обхватываю головку ртом, начинаю посасывать. Но делаю это неуклюже, потому что постоянно выпускаю член изо рта. Решаюсь пройти языком по всей длине, чувствую каждую выступающую венку. У меня внизу становится так влажно, что приходится свести ноги вместе.

Касьян резко садится на кровати и собирает мои волосы в ладони, я дергаюсь от неожиданности.

— Не бойся. Рот открой и возьми его, как можно глубже.

Я нервничаю, потому что не совсем понимаю, что надо делать, но стараюсь. Член снова у меня во рту и я стараюсь вобрать его как можно глубже. Чувствую, как он упирается в заднюю часть нёба, выпускаю изо рта, а потом снова вбираю.

Смотрю на Каса, пытаюсь понять ему нравится или нет. Судя по его тяжелому дыханию — ему нравится. Каждое движение моих губ сопровождается причмокивающим звуком, он кажется мне таким постыдным, я пытаюсь шире открывать рот, чтобы не издавать его. Кас не пытается управлять процессом, он просто держит мои волосы, а другой рукой гладит по голове. Наблюдает и этот его взгляд действует на меня, как самый настоящий афродизиак. Я чувствую себя такой желанной и раскрепощенной. Начинаю сосать член еще быстрее, работать головой вверх — вниз. Чувствую, как член еще сильнее начинает набухать.

Райхель дергает меня за волосы, поднимает голову вверх, я выпускаю член из его рта. Поднимаю взгляд и непонимающе смотрю на него, даже с обидой.

— Тебе не понравилось?

— Понравилось, даже очень. Просто не хочу кончать тебе в рот.

— Ох, — только и могу сказать.

А в следующую секунду мужчина повалил меня на спину и дернул вниз к краю матраса. Сам становится у моих ногу. Слышу, как разрывает фольгу презерватива, а в следующее мгновение он стаскивает с меня трусики и закидывает мои ноги себе на плечо. Моя задница прижата к его паху. Успеваю сделать вдох, и Кас резко входит в меня одним толчком.

Все еще странно чувствовать его внутри себя и немного больно, но чертовски приятно. Я наслаждаюсь близостью! Кто бы мог подумать, после первого раза… Думала, что буду просто терпеть до конца, а теперь сама с радостью раздвигаю ноги. Смотрю на напряженное лицо мужчины, на то, как пот катится с его висков, почему — то мне слизать эти капли хочется. Кровь внутри начинает кипеть и бурлить. С каждым проникновением его члена внутри начинает скручиваться спираль. Соски так сильно напряжены, что начинают тянуть. Кладу ладони на грудь, чтобы хоть немного снять напряжение.

— Сожми сильнее, — отрывистая команда.

Делаю, как он говорит. Сжимаю грудь сильнее. Начинаю стонать, потому что не могу больше сдерживать внутренний восторг. Мне так приятно. Выдыхаю имя Каса снова и снова, с каждым новым толчком. Пока внизу живота не взрывается фейерверк абсолютного блаженства. Мне кажется, я даже на несколько секунд отключилась от мира, паря на волнах оргазма. Сквозь них чувствую, как Касьян сильнее сжимает кожу на ногах, ускоряет темп толчков. А я и могу только наблюдать за ним и невнятно мычать. И через несколько секунд чувствую, как член Каса начинает пульсировать, достигая своего пика.

* * *

— Я сегодня буду ночевать дома, — предупреждаю Каса.

Мы сидим на кухне и пьем кофе. Бровь мужчины ползет вверх.

— Почему?

— Завтра придут учителя со школы Димы, мне нужно привести в порядок дом, — отвечаю.

Как хорошо, что мне все же удалось перенести встречу! Но времени совершенно нет. Обои я так и не переклеила, надеюсь, они успеют высохнуть за день. Сомневаюсь.

— Хорошо, — произносит Кас, а потом добавляет. — Может, тебе стоит снимать квартиру отдельно, а не жить там?

Я каменею. Он теперь хочет контролировать, где я живу?

— Меня вполне устраивает жить с бабой Томой, тем более, что Димка ходит в местную школу, — вежливо отвечаю.

— А ты?

— Что я? — почему его вопросы всегда ставят меня в тупик?

— Ты когда вернешься в школу?

— Не знаю, — честно отвечаю. — Наверное, нужно зайти и спросить на счет получения аттестата.

— Я помогу.

— С чем? Будешь персональным репетитором по предметам? — попыталась пошутить.

— Нет, с аттестатом. У меня есть знакомый.

— Знакомый? Он директор школы? — улыбнулась и сделала глоток кофе.

Зря.

Я едва не выплюнула кофе на стол от ответа Касьяна.

— Он министр образования, — спокойно ответил.

Ошарашено смотрела на Райхеля. Я, конечно, понимала, что он крут, но водить знакомство с министрами… Это уже совершенно другой уровень.

Я опять задумалась: кто такой Касьян Райхель?

— Ты и так уже сделал достаточно…

— Это было не предложение, Вероника.

Я не знаю что ответить. С одной стороны мне очень хочется, чтобы Касьян решил эту проблему, а с другой — он не будет рядом всегда и я не должна об этом забывать.

— Спасибо, — произношу нейтральным голосом.

— Если ты допила кофе, собирайся, я довезу тебя до дома.

Касьян, как и сказал, довез до дома. Я оставалась в машине, думала… Он поцелует меня или еще что. У мужчины зазвонил телефон, он ответил на вызов и посмотрел на меня выгнув бровь.

— Пока, — прошептала одними губами и вылетала из машина.

Какая я глупая идиотка!

Ругая себя последними словами, зашла домой.

— Баб Тома, я дома!

— Чего орёшь, я не глухая, — послышалось ворчливое из кухни.

Я зашла внутрь и села на стул. Баба Тома хозяйничала у плиты. Через несколько минут на столе стояла жаренная картошка с грибами и заварник с чаем. Хоть я и съела утром бутерброд с сыром, но удержаться от картошки не смогла.

Быстренько разложила еду по тарелкам, достала чашки и наполнила чаем.

— Как вкусно! — отправила картошечку в рот и быстро прожевала.

— И где ты шлёндрала? — спросила женщина, а я едва картошкой не подавилась.

— Баба Тома! — возмутилась я.

— Не «баб Томкай», рассказывай где была? Хотя я и сама вижу где, — весело подмигнула старушка. — Мы с моим Ванькой тоже молодыми были.

— Я не…

— Ой, молчи, — махнула рукой. — Будешь мне тут врать. Ешь давай, раз рассказывать не хочешь, а потом веник в руки и вперед убирать.

— Я еще хочу комнату в порядок привести… Завтра де придут со школы. В интернете читала про комиссионный магазин мебели, может, зайдем посмотрим?

— А деньги где взять, Вероничка? Не слишком ли мы шикуем в последнее время?

— О деньгах не стоит переживать. Тем более, что там поддержанная мебель, новая, конечно стоит очень дорого. А нам нужен диван, на старом пружины уже все повылезали спать невозможно.

— Ты прямо принцесса на горошине! Жирка на кости нарасти и никакая пружина не будет давить.

— Ну, баба Тома!

— Ладно, не начинай опять, пойдем в магазин, — согласилась вредная старушка.

Я лишь вздохнула. Взяла чашку с чаем, не успела поднести к губам, как услышала:

— Чего расселась? Пошли в магазин! У меня, знаешь ли, день расписан по минутам.

Расписан, как же.

Но, естественно, я ничего не сказала, себе дороже. Спустя минут десять мы уже шли на остановку.

* * *

Нам повезло! Сегодня в магазине был завоз, столько хорошей мебели по доступной цене. Мы купили два дивана, теперь мы с Димкой будем спать на разных спальных местах. Еще и бабе Томе взяли полуторную кровать, она отпиралась, кричала на меня и угрожала, но я ее не слушала. Бабушка спит на старой железной кровати с пружинами. За ее доброту я хоть это могу сделать. Еще удалось купить угловой диван для кухни, хороший чайник и планшет для Димы. По деньгам вышло отлично.

Я договорилась с магазином, все должны привезти в течении сегодняшнего дня. Позже мы зашли в супермаркет, купили немного продуктов и встретили Димку со школы.

— Привет, родной, — обняла брата крепко — крепко. — Как ты?

— Нормально! Ты где была, Ника? Я скучал.

От его слов у меня сердце болезненно сжалось. Мой маленький, обещала не оставлять, а сама несколько дней пропадала.

— Работала. Я теперь чаще буду пропадать, но у меня для тебя подарок, — весело подмигнула брату.

— Какой? — тут же проявил интерес малой.

— А ты отгадай.

— Ну, Ника — а — а! Ты же знаешь, я не люблю отгадывать.

— Дать подсказку?

— Давай.

— Это такая прямоугольная штучка, которую ты давно хотел, — видела, как брат крепко задумался, а потом его глаза просияли.

— Планшет?!

— Да, — ответила и засмеялась, когда Дима начал меня обнимать.

— Спасибо! Ты самая лучшая сестра в мире!

Мы пришли домой, брат сразу пошел изучать планшет, а мы с бабой Томой начали убирать. Точнее, я убирала, а баба Тома командовала, что мне делать, еще и обзывалась по ходу действия. Обои мы решили переклеить в другой раз. Сегодня и так много сделали, я без сил.

Не успела я перевести дух после уборки, как приехали грузчики. Я доплатила им, чтобы старую мебель вынесли в сарай, потому что пригодится. И вот мы с обновками! Мы с бабой Томой стоим и просто смотрим. Какие же все таки непередаваемые чувства, когда можешь себе позволить что — то. Если бы не Касьян, мы бы никогда не купили ничего из этого, а теперь мы будем спать на удобных диванах и сидеть на удобном диване.

Я быстро застелила диваны и кровать бабушке, разложила покрывало на кухонном диванчике и поставила чайник на плиту. Красота же!

Зазвонил мой телефон.

— Алло.

— Привет, Ника, сможешь сегодня прийти? Я рассчитаю тебя, — послышался голос Илоны.

— Хорошо, я приду к закрытию.

— Давай, жду.

Я сбросила вызов и вздохнула. Блин, вот начнет Илона спрашивать, что мне отвечать? Между нами завязалось подобие дружбы, не хотелось бы врать… Но и сказать, что уволилась, потому что сплю с боссом — не могу, хоть это и правда.

Ладно, надеюсь, успею что — нибудь придумать к вечеру.

13

Вероника

К ресторану я подъехала аккурат к закрытию. Мне не особо хотелось видеть бывших сослуживцев, каждому что-то объяснять. Поэтому я подождала еще минут десять для надежности и только тогда вошла внутрь. Как и думала здесь осталась только Илона и несколько уборщиц. Чему я была безмерно рада.

— Привет, — помахала девушке рукой, привлекая ее внимание.

— Ника собственной персоной! Иди сюда, я уже и забыла, как ты выглядишь!

Я подошла к блондинке и она тут же сгребла меня в свои крепкие объятия. Я засмеялась. Было так приятно! За столь короткое время Илона стала мне настоящей подругой. Своих людей чувствуешь сразу, правда же?

— Пошли, я уже кофе приготовила, расскажешь мне все, — девушка сунула мне чашку с кофе в руки и повела на задний дворик, где находилась курилка для персонала.

Подруга села на скамейку, чиркнула зажигалкой и затянулась дымом.

— Ну, рассказывай, — произнесла она.

Я же осталась стоять. Сделала глоток кофе и задумалась о том, что могу ей рассказать…

Может, правду?

— У меня недавно умер отец, а на руках остался младший брат. Тетка выгнала из дома, потому что имеет право… А потом они захотели забрать Димку, брата моего, себе, чтобы деньги получать. Но теткин муж-урод сказал принести ему деньги и они отзовут заявление. Таких денег у меня, конечно, нет. Вообще никаких нет. И тогда я решилась обратиться к Касьяну, мы же с ним с детства знакомы, знаешь… И вот.

Илона слушала мой путанный монолог не перебивая. Я смотрела в лицо девушке, пыталась понять, что она думает? Осуждает? Скорее всего. Все осуждают таких, как я. Называют продажными… Но, я готова пойти на все, чтобы брат был счастлив. Нельзя судить человека, пока не узнаешь, что творится у него на душе.

— И так, ты трахаешься с боссом, — наконец-то произнесла Илона. — И как он?

Я почувствовала, что краснеть начинаю. Девушка присвистнула.

— Настолько хорош?

— Я бы не хотела об этом говорить…

— Нет, дорогая моя, ты мне все расскажешь и в мельчайших подробностях. Знаешь, сколько я пыталась узнать каков Касьян Райхель на самом деле. Он же ходячий секс, а ведет себя, как глыба льда. Но ты, детка, подтопила его, да? Хотя, чтобы разговаривать на такие темы надо выпить. Решено! Завтра мы идем гулять, у меня как раз два выходных.

— Я не могу обещать, что получится завтра…

— А — а-а, ты же теперь занятая. Ну, напишешь мне. На счет этого решили. А теперь скажи мне, Ника, ты дура?

— Что? Почему? — я вообще не могла понять, о чем она!

Я, конечно, дура, даже спорить не стану, но чего так сходу припечатывать.

— Я про тетку с мужем. Ты думаешь, что заплатишь и, они волшебным образом от тебя отцепятся? Эти твари отобрали у двух сирот жилье, ты думаешь, они упустят шанс, чтобы развести такую лохушку, как ты? Да, может, я и говорю грубо, но, как есть, — развела руками девушка.

— А что ты предлагаешь мне сделать? — спросила просто для приличия.

Сколько раз я уже думала на эту тему. И я прекрасно понимаю, о чем говорит Илона. Я сама боюсь, очень. Но другого выхода нет или же я его не вижу.

— Для начала — снять розовые очки, а потом попробовать разобраться так, чтобы они больше никогда не смогли докопаться.

— Ты думаешь, я не обращалась в разные инстанции и не нанимала адвокатов? Законы страны такие, что я — никто и звать меня — никак.

— А ты еще подумай! Если ты сейчас с Касьяном, то он может решить проблему вот так, — Илона щелкнула пальцами.

А меня, почему-то, это разозлило. Неужели она не понимает?

— А потом что, м? Каждый раз звать его? Он — не благотворительный фонд, как сам сказал. Тем более есть закон выше которого — не пригнуть. Если есть законный шанс, то я найду его. А пока только так.

— Ну и зря. Может, Кас припугнул бы дядьку твоего.

— Ты просто не знаешь этого урода, так будет только хуже. Знаешь, как говорят: не тронь говно.

— Лучше ему заплатить!

— Илон, не надо, а? Я заплачу и там уже буду думать, тем более у меня нет времени искать другие варианты, а я их обдумывала, поверь. Мне уже звонили из органов опеки, а это значит, что дело пошло в ход И они реально, а что хуже всего, законно могут отобрать брата.

— Как знаешь, Ника, но мне кажется, что ты делаешь ошибку, — со вздохом произносит блондинка.

— А на ошибках учатся, — улыбаюсь.

Мы еще немного поболтали и Илонка начала собираться.

— Ладно, засиделась я уже. Домой надо, а то малая ждет.

— Я с тобой, вместе до остановки дойдем.

Мы вышли с заднего дворика, я подождала, пока Илона возьмет свои вещи.

— Ой, чуть не забыла, вот твоя доля за те пару дней, — подруга протянула мне деньги.

— Оставь нам на вечер.

— Будем гулять всю ночь! — закричала девушка, я засмеялась.

Мы как раз подходили к выходу, когда я услышала до дрожи знакомый голос.

— Взрослая, в кабинет ко мне зайди.

Я повернулась и увидела лишь удаляющуюся спину Стаса. Нервно сглотнула.

— С тобой остаться? — спросили Илона.

Я отрицательно покачала головой, хотя очень хотелось, чтобы она осталась.

— Нет, все нормально. Иди к дочке.

— Хорошо. Буду ждать твоего звонка. Пока дорогая, — мы обнялись на прощание.

И я осталась одна. Со Стасом.

Я долго стояла около закрытых дверей кабинета Хейфеца. Если четно, мне было страшно входить. Даже сама не знаю почему… Хотя, знаю. Я не хотела говорить со Стасом о своих «отношениях». Он прекрасно знает, что между мной и Касьяном. Я не хочу, чтобы он отпускал шуточки или еще что — то.

Ладно, что толку стоять под дверями? Все равно рано или поздно придется зайти. Я сделала глубокий вдох и зашла внутрь без стука.

Стас сидел за столом, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на меня. Я остановилась в центре помещения и не знала, что мне говорить или делать. Я ждала реакции от мужчины, это же он меня позвал.

Но Хейфец лишь нагнетал обстановку. Я буквально физически ощущала эту давящую тишину. Мне пришлось до боли прикусить губу, чтобы не начать кричать, чтобы прекратил эту пытку! Он просто издевается и играет на нервах.

— Стас, что ты хотел? — я все-таки не выдержала.

— Хотел…, — протянул задумчиво мужчина. — Выпьешь со мной?

Сегодня мне все настойчиво предлагают выпить. Со Стасом я точно пить не буду.

— Нет, спасибо.

— Что нельзя? Ты же не на работе или…, — не договорил предложение, но по его улыбке было ясно, что за «или» он имеет в виду.

Меня зацепила эта реплика. Сильно. Больно. Хлестко, словно пощечина. Я втянула воздух носом. Мужчина заметил мою реакцию и взъерошил волосы на голове.

— Бл*ть, прости, взрослая.

— Тебе незачем извиняться, — холодно ответила. — Что ты хотел? Мне пора домой.

Стас встал с кресла и подошел к бару, плеснул виски в стакан. Сделал несколько глотков.

— Теперь между нами все вот так будет, да? — указал рукой на меня и на себя.

— Как «так»?

— Напряженно, отстраненно, неестественно. Выбирай, что хочешь.

— А, разве было по — другому? — спросила и в глаза мужчине посмотрела.

Хейфец допил виски и поставил стакан на стол.

— Не было, ты права. Но могло бы быть.

— Стас, я думала, что ты не из тех, кто живет прошлым или о чем — то сожалеет, — улыбнулась, поддевая мужчину.

— А ты ни хрена не знаешь обо мне, Ника, чтобы выводы такие делать, — сказал мужчина таким тоном, от которого кожа покрылась мурашками.

Мне даже стыдно стало. Зачем я это сказала, сама не понимаю.

— Ты прав, извини, я не хотела тебя обидеть.

Между нами снова повисла тишина, которую нарушало лишь наше дыхание. Медленно Стас начал подходить ко мне. Я хотела отойти от него, увеличить расстояние между нами, но осталась стоять на месте.

Мужчина остановился так близко, что при желании я могу пересчитать все его ресницы.

— Ты почему ко мне не пришла? Если тебе нужны деньги, я бы дал.

— Я знаю, — тихо отвечаю и в глаза ему смотрю.

— И все равно к нему пошла, — на губах мужчины появилась печальная улыбка.

— Да…

— Я знаю, что многие обо мне говорят, обидные вещи. Называют бабником и сволочью. И это правда. Но тебя, взрослая, я бы не обидел.

— Зачем ты все это говоришь? — спрашиваю, а у самой, словно стекла в горле, дышать больно.

— Когда я пью, я всегда много ненужного говорю, — отшучивается Стас.

Я улыбаюсь, но улыбка натянутой выходит. Ведь по глазам вижу, что он не хочет шутить… И продолжает стоять так близко… Смотрит внимательно.

— Ты говорила, что я ни о чем не сожалею, — он кладет руку мне на щеку и большим пальцем очерчивает губы. — Сожалею, взрослая, п*здец, как сожалею.

У меня дыхание перехватывает от его касаний, от таких честных и запретных слов. Он не должен всего этого делать! И я не должна стоять истуканом.

— Не надо, — дергаю головой, чтобы ладонь убрать.

И он убирает, засовывает руки в карманы и отходит на несколько шагов назад.

— Понял.

— Я пойду, уже поздно…

— Не буду предлагать подвести, — ухмыляется и подмигивает.

— До встречи, Стас.

— Пока, взрослая.

Не оборачиваясь, я быстрым шагом вышла на улицу. Когда села в автобус, только тогда смогла спокойно дышать. Сама не знаю почему так отреагировала на слова Стаса… Наверное, потому что тогда хотела именно к нему пойти. Мне его кандидатура казалась более подходящей, если можно так выразиться. Но я рада, что все вышло так, как вышло именно с Касьяном… Я ни о чем не жалею. А реагирую на Стаса так, скорее всего, из — за чувства вины.

* * *

Когда приехала домой, то первым делом пошла к тетке и ее мужу уроду. Без стука зашла в дом, знала, что эти мерзкие людишки дома.

Они сидели на кухне и ели борщ. Надеюсь, они подавятся.

— О, приперлась, как к себе домой, вы посмотрите! — выплюнула тетка.

Я подошла и молча положила деньги на стол.

Паша тут же схватил купюры, обслюнявил пальцы и стал считать.

— Где остальное? — поднял на меня свои красные глаза.

— Остальное будет, когда вы заберете заявление.

— Мы так не договаривались! — заорал мужчина.

Он так резко встал со своего места, что стул отлетел. Мне было страшно. До дрожи в коленях. Но я не подавала вида. Прямо встретила его взгляд и холодно улыбнулась.

— А я поменяла условия договора.

— Слышь, ты сука…

— Это ты меня послушай! Будет либо так, либо никак. Я же знаю, что тебе деньги нужны и в твоих же интересах забрать заявление, как можно быстрее.

Паша молчал, видимо обдумывал варианты. Понял, что я свое решение не поменяю.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы. — Но если ты надумала на*бать меня, Ника…

— Я свое слово сдержу.

— Тогда готовь вторую часть бабок. А теперь пошла вон из моего дома!

Они осквернили наш дом, в котором мы так были счастливы. Даже если мы вернем его, то я никогда не смогу здесь жить… Не после них.

Пришла домой, приняла душ и легла на новый диван, который купили. Ох, ты ж. Как приятно спать, когда ничего не тыкает в спину.

Димка играл в планшет, а баба Тома уже похрапывала. Я улыбнулась. Такая идиллия.

Взяла телефон и открыла сообщения. Прикусила губу. Написать Касьяну или нет?

«Спокойной ночи»

Быстро настрочила смс и отправила. Телефон откинула от себя, словно он меня ужалил. Черт возьми, не стоило писать! У нас с ним не такие отношения, чтобы слать друг другу послания. Какая я глупая.

И какого же было мое удивление, когда телефон пиликнул, сообщая о входящем смс.

«Сладких снов, Мышка»

Три слова от которых сердце начало странно вибрировать в груди, а улыбка не сходила с лица…

С утра пришла комиссия из школы: завуч, классный руководитель и еще один учитель. Я так нервничала, что вся встреча прошла, словно в тумане.

Комиссия посмотрела комнату Димы, его рабочее место, затем походили по дому, проверяя удобства. У меня внутренности скручивало узлом, стоило подумать, что им что — то не понравится…

Но все прошло хорошо! Я пребывала в шоке, не могла поверить в услышанное. Искренне поблагодарила педагогов и только тогда мы с бабой Томой выдохнули.

— Я все же думаю, надо переклеить обои, баб Том.

— Зачем? Эти фифы ушли, хай висят.

— Ну, чтобы красиво было. Сколько они уже у Вас?

— Вероничка, хватит деньги тратить на мою халупу. Лучше под матрац откладывай, чтобы на черный день тебе с Димой было.

— Баба Тома, под матрац уже никто ничего не откладывает, все держат на картах.

— Ну и зря! — фыркнула женщина. — Так целее будет. И вообще, ты мне зубы — то не заговаривай. Давай иди грудку мне перекопай, посажу что — нибудь!

Я вышла на улицу и потянулась. Погода такая хорошая. Кас написал, что ждет меня вечером у себя. И мне стыдно признать, я ждала этой встречи с нетерпением. Вроде не видела день, а уже соскучилась ужасно.

Ох, не к добру это все.

Я взяла лопату и стала копать огород, размышляя над тем, как правильно и грамотно сделать ремонт. Наверное, нужно нанять профессионала, чтобы помог. У бабы Али внук, кажется, строитель, может, к ней обратиться?

Я была так погружена в мысли, что не сразу услышала, что меня зовут. Обернулась к забору и увидела Пашу, который откровенно таращился на мою задницу в шортах.

— Я забрал заявление, чтобы вечером бабки были, — сказал и поковылял к себе.

А на моем лице расцвела улыбка. Сейчас мне казалось, что жизнь наконец — то начала нам улыбаться! Мы со всем справимся. Обязательно.

14

Вероника

Два месяца спустя…

— На следующей неделе проведем самостоятельную работу, посмотрю, как вы материал усвоили! Всем хороших выходных.

Я начала собирать тетради и учебники в сумку.

— Ника, пойдешь с нами в кафе через дорогу? — спросила Оля.

Я посмотрела на время.

— Да, конечно, — закинула сумку на плечо и веселой компанией из семи человек, пошли в кафе.

После того, как я получила аттестат об окончании школы, я постоянно посещаю какие — то курсы. Меня словно прорвало. Я получила сертификат мастера маникюра — педикюра, визажиста и бариста. А еще я очень хочу на курсы вождения, но Касьян говорит, что сам научит… Но я хочу все же пойти учиться.

А недавно я решила записаться на курсы английского языка. Он сейчас нужен везде. Группа у нас собралась довольно дружная и адекватная. Мне всегда нравилось учиться и я цепляюсь за каждую возможность, чтобы получить знания.

Всей веселой компанией мы зашли в кафе и заняли столик около окна. Нас было пятеро девушек и двое парней. Все сделали заказ.

Я написала Касу сообщение, где нахожусь. Он должен был за мной приехать.

— Блин, на фига Ира сказала про самостоятельную? У меня были планы на выходные! — трагичный голосом сказала Соня, я улыбнулась.

— А ты собралась учить? — фыркнула Аня, самая старшая из нас. На вид ей было за тридцать, но никто не спрашивал.

— Мы платим деньги и всем нужен результат. Ире нужно понять, с чем работать и что у нас хромает, — резонно заметил Айдер.

— Согласна, тем более, что все будет по пройденному материалу, — подключилась в разговор и я.

— Ой, вы все такие заучки, аж противно, — отмахнулась Соня.

Никто дальше не стал развивать эту тему, каждый остался при своем мнении. Принесли наш заказ и мы начали болтать на разные темы. Время от времени я ловила на себе взгляд Айдера и не знала, как реагировать. По нему было видно, что парень очень обеспеченный. За эти несколько месяцев я научилась быстро определять финансовое положение человека, стоит посмотреть на него. Молодой человек оказывал мне всяческие знаки внимания. Я лишь вежливо улыбалась. Как бы он не делал ничего такого, но с другой стороны меня это напрягало. Тем более я ясно дала понять, что у меня кто — то есть.

— Так, что может, пойдем потусим завтра? — спросил Андрей. — Как вы на это смотрите?

На удивление, все согласились. И тут же устремили на меня взгляд.

— А ты, Ника, пойдешь с нами? Будет весело, — улыбнулся Айдер.

— Я не знаю, — честно призналась.

— У Ники, наверное, парень ревнивый, — засмеялась Яна. — Бери его с собой. Я своего тоже возьму, чем больше людей, тем лучше.

Вот только Кас мне не «парень». Я представила, что он придет со мной на наши посиделки и едва не прыснула со смеха, представила Касьяна в нашей компании.

— Не думаю, что получится, — ответила с улыбкой.

— Но ты постарайся, мы будем тебя ждать, — произнес Айдер, глядя мне в глаза.

Я сидела спиной ко входу и допивала кофе, когда Соня с придыханием начала говорить:

— Боже мой, какой красавчик только что зашел. Только не оборачивайтесь все сразу!

Мне было плевать, кто там зашел, мой кофе интересовал меня намного больше. Девки начали обсуждать красавчика.

— Он идет сюда! — громким шепотом сообщила Аня.

А через несколько секунд мне на плечи опустились знакомые татуированные ладони. Я подняла голову вверх и улыбнулась.

— Привет, — улыбка у меня стала еще шире.

— Привет, Вероника. Если допила, то поехали, жду тебя в машине, — Кас сжал несколько раз мои плечи и вышел из кафе.

За столом стояла гробовая тишина. Я молча достала деньги и положила на стол.

— До понедельника, — сказала и пошла к Касьяну.

Залезла в авто и засмеялась.

— М — да, ты умеешь произвести впечатление. Мне кажется, они там до сих пор в шоке.

— Мне не нравится парень справа от тебя.

— Что? — я никак не могу привыкнуть, как мужчина умудряется поменять тему разговора и поставить меня в тупик.

— Он на тебя так смотрит, словно имеет право.

— Но мы же оба знаем, что это не так, — я тянусь рукой к ладони Каса. Он переплетает наши пальцы и выезжает на дорогу.

Я а повернула голову и смотрю на него, не могу насмотреться. Да, я клялась себе, что не влюблюсь, но… Каждый день проведен вместе мои чувства к Касьяну только крепнут. Разве может быть по — другому? Я окружена его заботой, чувствую, что он ценит меня и балует… Да — да, этот суровый на вид мужчина, каждый день покупает мои любимые конфеты, оставляет кофе на столе и готовит завтрак. Мы не обсуждаем наши «отношения». Он не мой парень, а я не его девушка, но мне кажется, нас связывает нечто большее, чем ярлыки…

Я чувствую, что ему нравится, когда я рядом. Сама не заметила, как стала оставаться у него шесть ночей в неделю. Утром ухожу на занятия, потом домой к бабе Томе и Димке, а вечером Касьян забирает меня и мы едем в квартиру. И я люблю каждое мгновение проведенное вместе. Мы практически живем вместе.

Прошло уже два месяца из шести, которые он дал… И признаюсь, мне боязно от того, что будет дальше. Но недавно я решила жить сегодняшним днем и быть в нем счастливой.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю у мужчины.

— О том, что ты охренено выглядишь в этом платье и я хочу трахнуть тебя в машине, — честно отвечает.

А я вспыхиваю, но не от смущения, с Райхелем я давно перестала смущаться. Вспыхиваю от желания, которое жидкой лавой растекается под кожей.

— Так что тебе мешает? — говорю нагло, намерено дразню.

А через секунду Кас съезжает на обочину…

Касьян глушит мотор и поворачивается ко мне, смотрит с ухмылкой.

— Что больше не такая смелая? Знаешь же, как на меня твои поддразнивания действуют, — спокойно произносит.

Ох, а я — то прекрасно знаю, КАК они на него действуют.

Я оглядываюсь по сторонам. Кас хмыкает и говорит таким тоном, от которого кожа покрывается мурашками и дыхание сбивается.

— Маленькая мышка попала в ловушку, что же она будет делать?

В машине у Райхеля работал климат — контроль, но мне стало так жарко, ничто не сможет потушить этот жар. Окна в машине затемненные, я точно знаю, что никто не увидит, чем мы тут занимаемся, если только не подойдет ближе. Но на улице день!

Но желание и азарт преобладают. Я отстегиваю ремень безопасности и переползаю мужчине на колени. Он отодвигает кресло назад, давая немного больше места. Его руки тут же накрывают мою задницу и начинают поглаживать сквозь тонкую ткань платья. Каждое движение руки дразнит и обещает наслаждение. Касьян царапает меня щетиной и начинает покрывать шею поцелуями, я всхлипываю от наслаждения. Как мне все нравится: его напор, уверенность, желание.

Я обнимаю мужчину за плечи, придвигаюсь ближе, вроде, не виделись полдня, а я безумно соскучилась. Мне хотелось въесться в него, словно пятно и быть всегда рядом. Вместе.

Целую его в губы. Глубоко. Порочно. Так, как нам обоим нравится. За эти месяцы я прекрасно изучила все, что нравится Касьяну.

Встаю на колени, насколько это позволяет салон автомобиля и расстегиваю джинсы на мужчине. Он хмыкает и приподнимает бедра, чтобы я смогла их спустить к коленям. Я сверху, но это вовсе не значит, что я главная. Кас просто разрешает мне побыть главной.

И раз есть такая возможность, то я ею воспользуюсь.

Смотрю Райхелю в глаза, а сама рукой тяну вниз его боксеры, выпуская эрекцию на волю. Обхватываю ладонью ствол, мужчина втягивает воздух сквозь зубы. Его лен такой горячий, а на головке выступила капля влаги. Вожу рукой взад — вперед, а сама бедрами покачиваю, чувствую, как возбуждение несется по венам и нервным окончаниям. Кас задирает на мне платье, отодвигает в сторону трусики и дотрагивается до возбужденных складок. Из горла вырывается пошлый стон. Меня словно током прошибло, а это только пальцы…

— Хочу тебя, — хрипло выдыхает мне на ухо, убирает мои руки от себя и закидывает на плечи. — Расслабься.

Одним толчком входит внутрь. Я кусаю мужчину за шею, чтобы сдержать рвущийся наружу вопль. Боже, я могу кончить лишь от того, что он вошел в меня. Кас сжимает мои ягодицы и начинает насаживать на свой член. Пот катится градом, дыхание сбилось.

Я подстраиваюсь под его неумолимый темп, поднимаюсь и опускаюсь сверху. Перед глазами искры от каждого толчка. Чувствую, как уже знакомая спираль начинает закручиваться внизу живота.

— Кас… Еще чуть — чуть… Да…, — бессвязный поток слов вырывается из горла.

Я закрываю глаза и отдаюсь полностью ощущениям. Оргазм накрывает меня непрекращающейся яркой волной. Я кричу, не в силах сдержаться. Стенки лона сокращаются и я чувствую, как мужчина тоже достигает финальной точки.

Я практически лежу на Касьяне, мы оба тяжело дышим, пытаемся прийти в себя. Я смотрю в окно, на проезжающие мимо машины и начинаю смеяться.

— Что?

— Представила, если бы кто — то остановился, подумав, что у нас поломка и хотел бы предложить помощь, а тут мы…

— Ну, мне не нужна помощь в том, чтобы трахнуть тебя.

— Фи, как грубо, — фыркнула я.

— Тебе так и нравится, м, — мужчина снова толкается в меня бедрами.

— Какой ты…, — я не договорила, а начала вставать с колен Райхеля.

Села на кресло и передала ему влажные салфетки и себе достала.

Мы привели себя в порядок и Кас снова выехал на трассу.

— Давай в магазин заедем?

— Хорошо.

Вскоре мы уже ходили по супермаркету. Я придирчиво рассматривала полки с продуктами.

— Может, я сегодня приготовлю киш с семгой? Смотрела видео на Ютюбе, вроде, ничего сложного… Но на всякий случай, нужно взять пельмени.

— Опять твои эксперименты?

Так подшучивая друг над другом мы ходили по магазину. А мое сердце просто разрывалось от нежности к этому мужчине. Наверное, никто не знает, каким может быть Касьян Райхель на самом деле. И так ценю это… Он рядом со мной становится настоящим. Я с ним живая! В душе весна и птички поют, знаете, как у Диснеевских принес. Хочется обнять весь мир.

Принесли покупки домой. Я расставляла все в холодильник, когда Касьяну позвонили. Я не прислушивалась к разговору, нет такой привычки.

— Я ухожу, — сказал, появившись в дверях.

— Хорошо, а когда вернешься?

— Через пару часиков.

— Хорошо, буду ждать, — улыбнулась, подошла к мужчине и быстро поцеловала в губы.

Включила на телефоне ролик с пирогом и попыталась сделать нечто похожее.

Пирог стоял в печке, я поглядывала время от времени. Посмотрела на часы, можно Димке позвонить. Недавно он уехал в лагерь, сроки перенесли. Столько восторга у брата! Он каждый день фотки шлет и звонит переполненный эмоциями.

— Привет, — поздоровалась, когда малой ответил на вызов.

— Привет, Ника! Ты представляешь, что мы сегодня делали?!

И последующие двадцать минут брат рассказывал обо всем в мельчайших подробностях. Я ничего не понимаю в футболе, но в нужных местах ахала и охала от восторга.

— Передай баб Томе привет! Я пошел, у нас ужин! Пока, Ника!

Пирог приготовился, вроде, даже выглядит прилично. Скоро уже Кас должен прийти, сядем ужинать. Пока есть время, я решила принять ванную и провести кое — какие процедуры.

Свежая и чистая вышла из ванной комнаты. Посмотрела на время и едва не присвистнула, почти полтора часа там провела. Райхель наверное давно пришло.

— Кас! — позвала мужчину, а в ответ тишина.

Странно, еще не пришел. Прошла на кухню, заварила кофе с молоком. Набрала номер Касьяна — он не ответил. Я нахмурилась. Сердце почему — то сжалось от волнения.

Так, только не накручивай себя, Ника.

Допила кофе, высушила волосы, накрасила ногти… Старалась гнать куда подальше непрошенные мысли. Естественно, картинки в голове становились все кровожадней.

Взяла телефон и написала мужчине смс.

«Ты скоро? Пирог уже готов:) Мы тебя ждем!»

Ответ получила почти сразу.

«Занят»

Ну, хоть ответил. Я сразу перестала думать о плохом. Кушать хотелось очень сильно, поэтому я пошла и отрезала себе кусок пирога. Ничего, Кас придет и с ним покушаю. Вернулась в гостиную и включила фильм, который давно хотела посмотреть. Какая — то новая мелодрама, которую хвалили все девушки на курсе.

Сама не заметила, как уснула. А когда под утро проснулась, Касьяна так и не было…

15

Вероника

Все утро не находила себе места. Ходила по квартире, как приведение. Нервы скрутило от волнения, а сердце стучало так громко и быстро, что есть риск заработать аритмию.

Несколько раз я набирала номер Каса, он был отключен. Позвонила в офис, сказали, что он на работе. Но почему тогда он не зарядит телефон, черт возьми, неужели не понимает, что я волнуюсь?!

Ладно, надо взять себя в руки и перестать себя накручивать! Чтобы отвлечься я затеяла генеральную уборку. Перемыла все окна, стены, везде протерла пыль. Но и этого оказалось мало. Решила поехать к бабе Томе, у нее всегда найдется работа для меня.

Приехала к бабушке, она была на улице и на кого — то кричала.

— Да ровнее ты ставь! У тебя что, косоглазие? Ей богу, лучше бы сама все делала! — баба Тома, как и всегда сверхэмоциональна.

С любопытством пошла за дом на ее крики и увидела забавную картину. Какой — то парень устанавливал скамейку, а бабушка ругалась на него.

— Не сюда! Мне же не будет видно, что там у Машки на огороде, давай чуть вправо. Другое право!

— Баба Тома, привет, — поздоровалась я.

— А, это ты, Вероничка, привет. Поди сюда, — махнула мне рукой.

Я подошла ближе.

— Давай отойди туда к забору, а я посмотрю видно мне или нет.

— А зачем Вам смотреть на огород баба Маши? — полюбопытствовала я.

— Тьфу ты, — всплеснула руками женщина. — Так эта гадюка сглазила все мои помидоры! А вот в этот раз захочет посмотреть, а тут я сижу и фигу ей покажу.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Что ты лыбишься?! Это правда! Сколько лет живу, столько и чахнут помидоры, все из — за этой пучеглазой.

— Может, им место не подходит?

— Иди ты, пока я тебе не показало одно место!

И я пошла. Спорить с бабушкой бесполезно и травмоопасно для здоровья.

— Вот там и стой, Вероничка! — крикнула женщина. — А ты чего застыл, отойди, я сяду.

Баба Тома опустилась на скамейку и вытянула шею.

— Не, ничего не видно, давай двигай вперед. Да, вот так. Стой.

Со скамейкой провозились мы около часа, но так и не поставили в нужное место. Мне даже было жаль парнишку, когда баба Тома его отчитывала.

Мы зашли в дом и бабушка сразу поставила чайник на плиту. Хоть я и купила электрический, она сказала, что слишком много электроэнергии на него уходит. В прошлом месяце мы все же переклеили обои, теперь домик не кажется таким старым. Конечно, до квартиры Каса далеко, но тоже вполне симпатично.

С баб Томой я просидела до самого вечера. Мы болтали обо всем на свете, затем она отправила меня переставить банки в погребе, закатки пересмотреть и поставить на место, а пустые банки перемыть. В общем, что хотела, то и получила. Давненько я так много не работала, болела каждая мышца. Распрощалась с бабушкой, пошла на остановку, когда села в автобус, снова осталась наедине со своими мыслями. Все равно на душе неспокойно, тяжело.

Достала телефон и набрала номер Каса. Он ответил не сразу.

— Да.

— Привет! Я еду домой, надо что — то купить?

— Если тебе что — то нужно — покупай.

— Хорошо… А ты когда приедешь?

— Я не приеду, — ответил мне мужчина.

— Почему? — ошарашено спросила.

— Я занят, Вероника, работаю. Не нужно мне звонить по пустякам, — с этими словами он разъединил вызов.

Я смотрела на телефон так, словно он может объяснить мне, что только что произошло. Сказать, что я офигела — ничего не сказать. Касьян давно не разговаривал со мной так… Холодно. Я обняла себя руками, обида горечью засела внутри. Он что не мог нормально сказать? Зачем так… Хотя, может не мог и правда занят, а тут я со своими звонками…

Смартфон пиликнул новым сообщением. Я быстро открыла конвертик, думала, что это Кас…

Написала Илона.

«Ты можешь говорить?» — написала девушка.

«Да» — ответила я.

Подруга тут же позвонила.

— Ви, ты что делаешь? — без предисловий начала она.

— И тебе привет. Еду в квартиру, а что?

— Мне позвонил друг из «Джелато» у них освободился столик и он может быть наш! Нельзя упускать этот шанс.

«Джелато» — новый популярный ресторан. По слухам вход там расписан на три месяца вперед!

Но, если честно, ехать мне никуда не хотелось… А с другой стороны, еще один вечер в одиночестве.

— Ника, ты чего там зависла? Быстро говори: едешь — нет?

— Да, еду, — быстро ответила, не дав себе шанса передумать.

— Отлично! Тогда через два часа встречаемся у ресторана!

К ресторану я приехала чуть раньше, чем Илона. На мне красовался брючный костюм телесного цвета, белая майка и белые кеды. Продавщица в бутике сказала, что это очень модный наряд. Я ей верила. На лице минимум макияжа, а волосы собрала в небрежный пучок на затылке.

— Привет, — Илона подкралась ко мне сзади и напугала.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и резко обернулась.

— Ты меня напугала, — обняла девушку. — Как я соскучилась!

— А я как! — выпустила блондинку из своих объятий и присвистнула, разглядев ее наряд.

На ней красовалось невероятно красивое и открытое платье бордового, подчеркивающее все достоинства фигуры.

— Ничего себе ты разоделась для встречи со мной.

— Не льсти себе, детка, — засмеялась подруга. — Это на случай если встречу «судьбу».

— У «судьбы» нет шансов, — честно призналась.

— Все, пошли внутрь.

Нас провели за столик. И мы с Илоной посмотрели друг на друга смешно округлив глаза.

— Теперь понятно чего у них такая очередь, — прошептала подруга.

Ресторан необычайно красивый. Все в нем выглядит дорого — богато. Лухарно, как модно говорить. Тут тебе и фонтаны и золотая лепнина, и рыбки в аквариумах.

Нам принесли меню.

— Здесь нет цен, — пробормотала Илона. — Кажется, мне придется продать почку, чтобы расплатиться за ужин.

— Ага, а я продам свою.

— У тебя, хоть Касьян есть…

— Ему тоже придется продать почку, — пошутила я.

Не хочу сейчас думать о нем, а то опять начну грузить себя.

Подошла официантка, мы сделали заказ.

Илона рассказывала про себя, про дочку, я слушала и смеялась. Все было отлично. Подруга умеет поднять настроение. Тревога постепенно начала отступать.

— Я сейчас приду, — сказала, отодвигая стул.

— Только не бросай меня здесь, а то мне придется продать не только почку, но и сдать ребенка в рабство!

Я засмеялась и покачала головой.

Мне нужно в дамскую комнату и срочно.

Я проходила мимо столико, когда бросила взгляд в соседний зал. Да так и застыла столбом.

За столом сидел Касьян… Вместе со своей бывшей невестой…

Я словно сквозь толщу воды смотрю, как брюнетка смеется, кладет ладонь Касьяну на предплечье. А он… Он улыбается ей в ответ. Меня в этот момент просто скрутило от невыносимой боли, обиды и ревности. Какого черта происходит?! Он же сказал, что на работе…

Он что… Изменяет мне?

Эта мысль плетью по нервным окончаниям ударила. Я не смогла там оставаться, мне нужно уйти. Быстрым шагом вернулась к столику.

— Илон, мне… Мне надо уйти.

— Ника, что случилось? На тебе лица нет, — обеспокоенно спросила подруга.

— Все нормально, — я попыталась улыбнуться, но не смогла. — Просто голова резко разболелась.

Илона внимательно смотрела на меня.

— Ладно, сделаю вид, что поверила, но позже ты обязательно все расскажешь.

Мы расплатились по счету и вышли из ресторана. Такси подъехало через пару минут. Сначала завезли меня. Я попрощалась с подругой и быстро забежала в квартиру. Я просто рухнула на пол, обняла коленки и быстро — быстро дышала.

Может… Может, я себя накручиваю? Мало ли какие встречи бывают в неформальной обстановке? Он бы сказал мне… У нас же все хорошо. Я же знаю, чувствую. Касьян не из тех, кто станет изменят! Нет, не верю! Надо было остаться, он бы все объяснил…

Так, спокойно, Вероника. Не нужно впадать в истерию, Кас придет и все объяснит.

Я себя запрограммировала на это. Встала с пола, разделась и пошла в ванную. Не знаю сколько времени я там провела, вышла оттуда завернутая в халат и пошла кофе варить.

Сделала глоток карамельного латте, как услышала звук отпираемой двери. Сердце пропустило удар, я нервно сглотнула и стянула пояс халата потуже. Мне казалось, что сейчас решится моя судьба.

Райхель зашел на кухню, на ходу ослабляя галстук и расстегивая ворот рубашки. Я не могла не улыбнуться, он пришел домой, а не пошел с ней. Может, я и правда себя накрутила.

— Привет, — поздоровалась я.

— Привет.

— Кушать хочешь? Могу разогреть что — нибудь.

— Я не голоден. Сделай кофе.

— Хорошо, — я встала и подошла к кофемашине, быстро сделала напиток, который любит мужчина.

Поставила перед Касьяном чашку на стол. Он закурил. Я наморщила нос, сколько раз просила не курить в квартире! Встала и демонстративно открыла дверь на балкон.

— Как прошел день? — спросила, вернувшись на место.

— Нормально, — холодно ответил.

Сделал новую затяжку, при этом ни разу не посмотрел на меня. Душу сжали тиски страха.

— У тебя было много работы, поэтому ты не пришел вчера домой?

— Домой? — мужчина ухмыльнулся, а затем покачал головой. — Я не хочу разговаривать, Вероника.

— Что — то случилось? — обеспокоенно спросила.

— Я сказал, что все нормально. Можно выпить спокойно кофе? — Касьян не повышал голос, но у меня такое чувство, что он еле сдерживает раздражение.

Неужели это из — за меня?

Проглотив обиду, я встала со стула, вымыла кружку и пошла в спальню.

— Я скоро приду, не ложись спать, — услышала голос мужчины, когда была в коридоре.

Я улыбнулась. Он хочет меня. Зря только нервничала.

Зашла в спальню и села быстро порывшись в шкафу нашла новый комплект белья. Надела трусики из тончайшего кружева и бюстгальтер в цвет.

Райхель зашел в комнату и нашел меня глазами, видела, как его взгляд начал темнеть. Подошла к мужчине и помогла снять пиджак. Он пятерней взял меня за скулы и оставил на губах самый порочный поцелуй в мире, я еле на ногах устояла.

— Хорошая девочка, Вероника, — погладил по щекам. — Давай, залезай на кровать, сегодня без прелюдии.

Я сделала, как он велел. Сердце билось часто — часто. Я так соскучилась и жажду этой близости не меньше. Но то, что он сделал дальше — перечеркнуло весь восторг.

Касьян залез в тумбочку и достал презервативы.

А мы с ним не предохраняемся, потому что я на таблетках.

Это может означать только одно…

— Ты спал с ней? — хрипло спросила, а у самой ком в горле не продохнуть.

— С кем? — хмуро посмотрел на меня.

Я быстро слезла с кровати и натянула на себя халат валяющийся на полу.

— Какого хрена? Ложись на кровать, быстро!

— Я видела тебя сегодня в ресторане! С твоей бывшей невестой! — практически прошипела ему в лицо.

— И? — спокойно спрашивает.

— А теперь ты пришел и собираешься трахать меня с презервативом? Сам сказал, что если у тебя кто — то появится, ты мне скажешь. Говори! — я уже орала.

Я не контролировала себя, меня так трясло, и я так хотела его ударить.

Вот узнала я о его измене и что дальше? Что мне, бл*ть, делать? Проглотить это и жить дальше, как ни в чем не бывало? Либо вспомнить о гордости и послать куда подальше?

— Не ори. Тебя не должно волновать с кем я виделся и что делал. Ложись. На. Кровать., — процедил сквозь зубы.

Я смотрела в стальные глаза мужчины и пыталась разглядеть в них хоть что — то, хоть какие — то эмоции… Я же знаю, как он смотрел на меня с теплотой во взгляде, а сейчас — ничего. Что могло измениться за один день? Почему все не может быть, как раньше?

Нет. Не смогу как раньше. Он все разрушил. Он сломал меня, выбил почву из под ног и крылья отобрал. И теперь я падаю в пропасть точно зная, что расшибусь насмерть.

Я чувствовала, что слезы подступили к глазам, еще немного, и я заплачу, и тогда не смогу остановиться.

— Иди к черту! — выплюнула я. — Вали к своей невесте! Ненавижу! Ты мне противен.

Я развернулась с намерением выбежать за дверь, но Райхель не дал мне этого сделать. Схватил за руку и развернул к себе лицом.

— Пусти!

— Нет, — отвечает, а я вижу, что он на грани.

Урод.

Замахиваюсь свободной рукой, чтобы ударить по его по лицу, чтобы сделать хоть немного больно. Но Касьян и это не дает мне сделать, перехватывает руку.

— Никогда не поднимай на меня руку, Вероника.

— А то что? Пусти, я хочу уйти. Ни секунды здесь не останусь.

— Не останешься? — переспрашивает с циничной улыбкой на лице. — У нас контракт, Мышка.

— Ты думаешь, что после того, как ты кувыркался с какой — то девкой, я буду…

— Будешь. Ты сама себя предложила. Мы обговорили условия.

— Чхать я хотела на эти условия.

— Я не понимаю, к чему эта дешевая сцена ревности? Ничего не изменилось, а ты истеришь.

— Не изменилось? — голос предательски охрип.

Я смотрю на Касьяна и не узнаю. Это не он. Это просто какой — то страшный сон.

Неужели он собирался бросить меня через четыре месяца?

Да, изначально у нас был контракт. Но я… Я искренне полюбила его.

Каждый раз неслась сломя голову, стоило ему позвать меня. Словно сумасшедшая, одержимая. Видела перед собой только Касьяна, бредила его руками и прикосновениями. Он дарил себя без остатка. У нас был свой собственный мир, где были только он и я.

Так мне казалось.

А сейчас же я на всей скорости врезалась в свои хрустальные иллюзии, разбила на тысячи мелких осколков. Мне открылась истинна, которая всегда скрывалась за стеклом, за розовыми очками…

Он меня не любит и никогда не полюбит. Возможно, не умеет. И Кас мне не врал… Я сама придумала то, чего нет. Моя любовь ему не нужна, только мое тело.

Меня пронзила такая сильная волна боли, что я едва не задохнулась. Слезы покатились по щекам. Меня раздирало изнутри, хотелось вопить, кричать и выть в голос. Но я только и могла смотреть в любимые глаза и тихо плакать.

— Ника…, — прошептал Касьян. Первый раз назвал именно Никой.

— Я поняла, — вырываю руки из его захвата.

И ложусь на кровать. Закрываю глаза. Пусть делает со мной все, что хочет. Маленькая и наивная Ника только что умерла, а новой Нике на все плевать.

Лежала с закрытыми глазами и слышала, как Касьян шумно выдохнул, а затем вышел из комнаты. Он видел, что моя душа разорвана на части и даже не пытался собрать фрагменты воедино. Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и заплакала.

Я даже не знаю, рада что он ушел или хотела бы, чтобы он лег рядом и утешил… Такой опустошенной себя чувствую. Почему в жизни все так несправедливо? И что мне делать дальше? Проглотить обиду и делать вид, что все в порядке? Либо уйти, громко хлопнув дверью напоследок? Как правильно поступить?

Мое сердце разрывалось от любви к человеку, который заключил со мной всего лишь соглашение. Он не обещал ничего, сразу сказал… Но как можно было не влюбиться… По началу я еще пыталась одергивать себя, напоминала, что все это — не навсегда, думала, что все контролирую. Какая глупая! Разве можно контролировать чувства? Просто в один прекрасный день ты просыпаешься и понимаешь, что не сможешь больше жить без этого человека. Без его улыбки, ласки, голоса… Просто любишь… Не за что — то, а вопреки всему! Со всеми недостатками и достоинствами. Он становится для тебя целым миром, вселенной, вокруг которой ты крутишься…

Я вообще не представляла, что мне сейчас делать. Хоть я и старалась жить одним днем, но все равно в тайне мечтала о… Нас. В мечтах мы всегда были вместе, не смотря ни на что. И как теперь жить дальше? Как строить жизнь без него?

Мне так больно лишь от одной мысли, что нам нужно расстаться. Я дышать не могу, такое чувство, что он заменил собой весь воздух… Но и остаться не смогу. Никогда не смирюсь, что он с кем — то еще…

Да, он мне помог, когда я нуждалась больше всего, но сейчас уже нет проблем. Найду работу, что — нибудь придумаю. Правда, придется найти другого адвоката… Несколько недель назад я нашла очень дорого, но эффективного юриста, который поможет вернуть нам с братом дом. Если что продам что — нибудь и оплачу услуги. Не беда.

С такими мыслями я и легла спать.

Утром проснулась с головной болью и без настроения. Сходила в ванную и начала собирать свои вещи, а их было очень много. Я жила здесь. Чемодана у меня не было, лишь огромные клетчатые сумки.

Осмотрелась вокруг, вроде все собрала. Вся моя жизнь здесь поместилась в две сумки. Смотрела на комнату словно со стороны и видела все счастливые моменты, что здесь происходили… Столько радости и счастья, столько планов и тайных желаний…

Касьян был в квартире, я точно знала, слышала, как он ходит по кухне. Странно, что не ушел на работу. Последний раз посмотрела на себя в зеркало: глаза опухли от слез, щеки впали, губы искусаны в кровь. М — да, красотка, ничего не скажешь, но что имеем, то имеем.

Только бы не заплакать.

Я вышла в коридор и поставила вещи. Расправила несуществующие складки на платье, сделала глубокий вдох и зашла на кухню. Кас обернулся на мои шаги и впился взглядом. Я хотела перестать реагировать на него, но разве такое возможно?

— Доброе утро, — тихо поздоровалась, как делала всегда.

— Доброе утро, Вероника, — ответил мужчина.

Я подошла к кофеварке и нажала на кнопки. Буду скучать по этой машине. Спиной чувствовала тяжелый взгляд Райхеля, так и хотелось плечами передернуть.

Взяла кофе и села за стол. Сделала глоток, вкусно.

— Ты так и будешь молчать? — первым нарушил тишину Касьян.

— Я вчера все сказала, — печально улыбнулась.

— Черт, Вероника, — мужчина запустил руки в волосы и взъерошил их.

А затем в несколько шагов оказывается возле меня, тянет за волосы, запрокидывая голову и целует. В этом поцелуе смешалась все: боль, отчаяние, моя любовь, понимание… Я кладу руки ему на плечи, прижимаюсь ближе, хочу почувствовать еще раз, какого это принадлежать Касьяну Райхелю. Он снова заменил собой весь воздух. Мы целовались с такой страстью, будто от этого зависит наша жизнь, хотя, наверное, так и было. Мы понимали, что это мгновение — все, что у нас осталось.

Я первая прерываю поцелуй. Один бог знает, скольких усилий мне это стоило. Оба тяжело дышим. Кас прислоняется своим лбом к моему. Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него, чтобы не дать слабину.

— Я ухожу, — говорю хрипло, не глядя на него.

— На занятия? — переспрашивает, хотя уже все давно понял.

— От тебя, — голос предательски дрогнул.

Поднимаю влажные глаза и твердо повторяю.

— Я ухожу от тебя, Касьян.

А он молчит, только смотрит внимательно. Там где касается его взгляд остаются невидимые ожоги с его инициалами. Мужчина медленно встает и отходит от меня.

А я внутри кричу до хрипоты, чтобы попросил остаться, чтобы остановил меня! Я бы осталась, плевать на гордость, хочу быть с ним.

Ну же, скажи! Скажи, чтобы я осталась… Неужели ты не видишь, как мне нужен, я же уже при смерти, а без тебя умру… Пожалуйста.

Кас продолжает молчать, такое чувство, что сам не может поверить в то, что я ухожу… Я бы многое отдала за то, чтобы узнать о чем он думает, что чувствует… Если у него есть ко мне хоть какие-то чувства, то он попросит остаться.

Бл*дская надежда расцвела в душе, я почти поверила, что он скажет остаться…

— Хорошо, я отвезу тебя домой, — спокойно произносит.

А у меня сердце разбилось на части.

Эти слова — гвозди в гроб, где будет похоронена наша любовь.

16

Вероника

Касьян довез меня до дома. По дороге никто из нас не произнес ни слова. А так хотелось. Но я сжимала губы и молчала. Если бы он хотел, он бы остановил меня. К сожалению, хэппи — энд бывает только в фильмах и книгах, в реальной жизни все не так…

— Вероничка, давай вставай, хватит хандрить, — говорит баба Тома и открывает занавески в комнате.

Я начинаю шипеть, как дикая кошка. Свет из окна бьет по глазам и они начинают слезиться.

— Баба Тома!

— Не бабтомкай, давай вставай! Неделю уже, как зомби живешь, посмотри на себя, — всплеснула руками женщина. — Ты себя в зеркало видела? Похудела еще больше! Что соседи скажут? Что я тебя голодом кормлю? Вставай!

Проворная бабулька отобрала у меня одеяло.

— Не хочу, — ответила я и повернулась на бок.

— Ника, до греха не доводи! А то возьму ремень и надаю по твоей заднице костлявой.

Я лишь фыркнула. Мне вообще все равно, что она там будет делать со мной. Я просто хочу тишины и спокойствия. У меня нет сил, я так уста…

Не успела я додумать мысль, как мою левую ягодицу обожгло огнем.

— Ай! — закричала я, подскакивая на диване.

Во все глаза уставилась на бабу Тому, которая в руках держала… Ремень!

— Вы что меня ударили? — спросила, до сих пор не веря в происходящее.

— Я тебя предупреждала, а теперь иди в душ и через десять минут жду на кухне, если тебя не будет — пеняй на себя. С этой минуты я буду тебя воспитывать, — с этими словами она ушла.

Я тупо пялилась на дверной проем, куда она вышла секунду назад и растирала ушибленную филейную часть. А ведь она не шутит! Ремень может показаться детской забавой, кто знает, что у нее на уме…

Титаническими усилиями воли заставила себя встать. Наверное и правда нужно приходить в себя, хватит депрессировать… Тем более Димка скоро приедет, я должна быть веселой, хоть и буду подыхать внутри. Сходила в душ и впервые за шесть дней посмотрела на себя в зеркало, едва не отшатнулась. На меня смотрела измученная незнакомка. Права баба Тома довела я себя. Под глазами синие круги, щеки впали, кости торчат еще сильнее… Эффект Касьяна Райхеля налицо, так сказать.

Каждый раз при мысли о мужчине сердце болезненно сжималось. Станет легче хоть когда — нибудь? Появится ли снова интерес к жизни? Или без него больше не будет красок в моем мире?

Постаралась выбросить весь негатив из головы и зашла в кухню.

— О, хоть немного на человека стала похожа, — отвесила комплимент баба Тома. — Давай за стол садись, я котлетки пожарила и пюрешку сделала.

Я не хотела. Аппетита не было совершенно. Но отказать не могла, знала, что именно для меня бабушка старалась, на кухне возилась.

— Спасибо, умираю от голода, — соврала и глазом не моргнув.

Пока ковырялась вилкой в тарелке без особого энтузиазма, баба Тома рассказывала последние новости.

— Никуся, давай кушай, — строго сказала женщина.

— Баб Том, что — то не хочется…

— Ты это прекращая. Думаешь, Касьян твой один на белом свете? Знаешь еще сколько таких будет? Если этот козел заставляет тебя плакать, то не пара он тебе, поняла меня?

Я лишь кивнула, потому что голосу своему не доверяла… Потому что Касьян — не козел и я хочу, чтобы он был единственным…

— Ты умница и красавица у меня, — бабушка подсела ко мне и обняла, а я не выдержала и позорно разревелась.

Она гладила меня по волосам, по спине, пыталась утешить. А мне так больно и горько было.

— Тише — тише, внучка. Всем больно было… Всем козлы встречались, слышишь? Всем было больно… Но нужно жить дальше. Говорят же, что жизнь — это движение. Вот и ты шевели задницей, плюнь и дальше живи не оглядываясь.

— Мне кажется… Кажется, я никогда так не смогу. Любого буду с ним сравнивать…

— Старше станешь и поймешь, что до твоих личных стандартов и не дотягивал он. Ох, если я его встречу, то обязательно с кочергой познакомлю! Ты глянь, ирод, дитя до чего довел! Я его…

И баба Тома так заковыристо начала выражаться, что я не удержалась и начала хихикать.

— Вот, уже смеяться начала, — баба Тома стерла слезы с моих щек. — Все будет хорошо, Вероничка.

Я обняла старушку, не знаю, чтобы без нее делала… Она наш ангел — хранитель.

— Так, хватит нежничать, а то и я расплачусь, а я этого не делала с двадцатого века! Иди давай в магазин сходи и купи пирожных моих любимых, а я пока чайник поставлю.

Я быстро надела на себя джинсы и свитер, на улице уже прохладно, скоро совсем похолодает.

— И хлеба купи! — крикнула баба Тома.

— Хорошо, если что — то еще вспомните — позвоните.

Я шла в магазин, впервые за неделю вышла из дома. Было тяжело, скажу честно. Мне хотелось вернуться в кровать, снова накрыться одеялом и жалеть саму себя. Но баба Тома права, нужно двигаться вперед. У меня есть цель и я ее добьюсь. Мне есть ради кого жить…

Я зашла в магазин и поздоровалась с продавщицей. Машка была на пару лет старше меня.

— Давно тебя не видела, Ника, — произнесла девушка, пока я думала, что купить.

— Работала, поздно приходила домой, — отозвалась я.

— Да? А мне сказали, что ты с Касьяном теперь…

Я резко подняла голову и холодно посмотрела на продавщицу.

— Глупости говорят. Я работала у него в ресторане.

— Понятно, — стушевалась Машка. Она — то думала, что я ей расскажу что — то интересное, чтобы она могла и дальше сплетничать.

Я как раз рассчитывалась, когда в магазин пришел новый покупатель. На двери звякнул колокольчик, я обернулась и не смогла скрыть отвращения. На пороге стоял Павел. Мужчина улыбнулся своими пожелтевшими губами, я отвернулась.

— Слышь, а че ты с дядей не здороваешься? Зазналась? — услышала голос «дяди» совсем близко.

Я проигнорировала его.

— Спасибо, Маш. Удачного вечера, — сказала я.

Развернулась и вышла из магазина. Прочь от этого урода! Видеть его не могу, вот кто настоящий козел.

Услышала позади себя шаги и ускорилась.

— Слышь, лялька, подожди, — сказал Паша, я не остановилась.

А в следующее мгновение он схватил меня за руку, а затем отпихнул к стене дома, нависая надо мной…

Паша нависает надо мной. Мне противно от его запаха от его близости и страшно. Он пугает меня. Стараюсь не выдавать этого, но он гадко ухмыляется. Понял.

— Отойди от меня, — говорю ровно, а саму трясет всю.

— Ну — ну, я же поговорить, — кладет руки по обе стороны от моего головы.

Стараюсь дышать спокойно и не оглядываться по сторонам. На улице светло, что он мне сделает? Просто запугивает, урод. Есть такая категория людей, которые кайф получают, когда другим страшно.

— А ты чего такая дерзкая, лялька? Я тебя зову, ты морозишься.

— Значит, не хочу разговаривать? Ты мне кто, чтобы я с тобой здоровалась и любезничала?

— Дерзкая сучка, — громко смеется, а глаза злые. — Мы же родственники, разве можно так?

— Родственники? — в этот раз смеюсь я. — Ты мне — никто, как и твоя жена.

— Я по — хорошему к тебе, лялька, а ты в ответ что?

— Знаешь, я вообще не хочу, чтобы ты со мной общался. Отойди, — предпринимаю еще одну попытку отодвинуть козла.

Он стоит на месте, придвигает вплотную свои бедра, а у меня к горлу подкатывает тошнота.

— Не рыпайся, видишь, что со мной делаешь? — трется об меня промежностью.

Меня передергивает от отвращения. Я поднимаю руку и бью мужчину по лицу. С удовольствием наблюдаю, как на его щеке расползается уродливое красное пятно. Бью ладонными в грудь, чтобы ушел.

Паша внезапно хватает меня рукой за шею, да так сильно, что дышать становится больно. Воздух со свистом втягиваю в легкие, цепляюсь в его руку, царапаю до крови, пытаюсь оторвать от себя, чтобы дышать нормально, пакет с продуктами падает у ног. Меня накрывает паника, воздуха не хватает, из глаз начинают течь слезы.

Урод никак не реагирует. Наклоняет свое лицо близко и начинает слизывать слезы с моего лица. Я пытаюсь закричать, но не могу. Боже, он что… Хочет меня убить?

— А теперь слушай сюда, шмара. Позвонишь своему богатому еб*рю и скажешь, чтобы еще сто штук дал. Кивни, если поняла, — кровь шумит в ушах, я ничего не слышу, только вижу, как его губы шевелятся, пытаюсь по ним читать.

— Вот умница, — ухмыляется и отпускает шею.

Я делаю спасительный вдох, а легкие начинает раздирать от кашля. Я сгибаюсь пополам, давлюсь кашлем, хриплю. Слезы катятся из глаз, зло их стираю.

Когда выравниваю дыхание, медленно выпрямляюсь и с ненавистью смотрю на Пашу. Он стоит в двух шагах от меня, курит.

— Еще раз, ты поняла, что надо сделать? Звонишь своему еб*рьку и просишь денег.

— Я напишу на тебя заявление в полицию, — хрипло говорю.

— Да? И что ты там напишешь? Что я тебе что — то сделал? Я буду отрицать.

— Напишу, что ты пытался меня изнасиловать.

— Даже так, — протягивает, ухмыляясь. — Ну, давай, раз смелая такая.

— Только не забывай, что я выйду. И тогда уже не буду таким милым.

— Ты ничего не можешь мне сделать, у тебя больше нет рычагов давления.

— Нет? — притворно удивляется. — С тобой всегда может что — то случиться, лялька. Знаешь, машина вдруг выскочила из — за поворота либо кирпич упал, — пожимает плечами.

— Ты мне угрожаешь?

— Я? Да бог с тобой, — отмахивается.

— Но ты о брате — то подумай, останется сиротой… И тогда нам придется его забрать.

— Никогда, слышишь, никогда вы его не заберете!

— Ну — ну, что ты нервничаешь? А баба Тома? Старенькая же уже, с ней тоже может что — то произойти, и тогда могут подозревать тебя…

— Ты что несешь? — я холодею от ужаса.

Он сейчас стоит и на полном серьезе говорит об убийстве. И я понимаю, что не шутит. У меня волосы на теле становятся дыбом.

— Я звоню в полицию, — говорю звенящим от эмоций голосом.

Достаю телефон, а сама думаю, почему не записала весь этот разговор? Какая я дура! Руки трясутся, я пытаюсь попасть по экрану, и в этот момент Павел забирает телефон и разбивает об асфальт. А в следующее мгновенье мою правую скулу опаляет удар. Я едва на ногах устояла, чувствую, как из губы начинает течь что — то теплое. Подношу руку и тупо смотрю на свои пальцы в крови. Меня еще никогда не били, я в такой прострации, что не могу даже думать ни о чем, просто смотрю на красные пальцы. Павел хватает меня за волосы и шипит в ухо.

— Считай — это предупреждение. В следующий раз достанется бабке, — он так сильно сжимает мои волосы, что я боюсь, как бы он их не вырвал.

— У тебя неделя, чтобы достать нал!

— Но у меня нет таких денег, — отвечаю, все еще пребывая в ужасе.

— А мне насрать! Проси у своего мужика, ноги раздвигай лучше, чтобы дал нужную сумму.

— Мы не вместе, он не даст.

— Не вместе?! — зло рычит и бьет по другой щеке, но в этот раз не та сильно. Я кричу, а он встряхивает меня, как котенка.

— Заткнись, тварь! Ты кого дурить удумала? Думаешь, я не вижу, как он каждую ночь отъезжает от дома на своей тачке?!

Что этот псих несет? Я понимаю, что он не в себе. Сейчас лучше соглашаться со всем, что он говорит.

— Х — хорошо, я попрошу у него денег, не переживай, — говорю, как можно спокойней, а сама думаю, что же мне делать? Как дойти до дома, не напугав при этом бабу Тому, умыться и пойти в полицию…

— Ты не думай, что я тупой! Я знаю, что пацан в лагере, если ты дорожишь им, то будешь умничкой.

Я холодею от его слов… Он знает, где Димка? Он может с ним что — то сделать?!

— Вижу, что до тебя дошло, — отпихивает от себя. — Все в твоих руках, лялька.

Как только произносит эти слова, рядом с нами тормозит машина. До боли знакомая машина, из которой выходит Касьян, а на его лице абсолютная ярость и желание убивать.

Он быстрым шагом идет к нам, за секунду сканирует меня, а потом подходит к Паше и… Начинает его избивать. Урод даже ничего понять не смог, как уже валяется на полу и харкает кровью. Кас наносил точные, выверенные удары, Паша начал орать, он уже даже не прикрывается. А я понимаю, что еще несколько секунд и Райхель убьет его! Голыми руками! Мне не жалко Павла, пусть подыхает, но Кас не должен попасть в тюрьму из — за этого урода!

Я подбегаю к мужчинам.

— Касьян, остановись! Прошу, хватит! — я дотрагиваюсь до его спины.

Как только моя ладонь касается его, он останавливается. Чувствую, что каждый мускул напряжен.

— Пожалуйста, он того не стоит…

— Иди в машину, Вероника, — говорит, тяжело дыша.

— Но…

— В машину! — сказано это было таким тоном, что я даже и не подумала спорить.

Поднимаю с пола пакет с продуктами и плетусь к машине. Не сажусь. Смотрю, что Кас будет делать. Он встает с земли и я понимаю, что он что — то выговаривает Паше, тот скулит и кивает. Касьян разворачивается и уходит от мужчины. Его глаза тут же находят мои.

— Я сказал тебе сесть в машину, — подошел совсем близко и дверь открыл.

А у меня дыхание перехватило, как же я скучала, черт возьми. Отмечаю, что он не выспался, опять допоздна работал… Поняла, что делаю глубокие вдохи, чтобы запах его в легких задержался. Как же мне хочется прижаться к нему, обнять, почувствовать себя в безопасности…

Опасные мысли.

— Мне домой надо…

— Вероника, пожалуйста, сядь в машину, мне нужно успокоиться.

Знаю, что буду ненавидеть себя за эту слабость… Я сажусь в машину. А через секунду Кас садится на место водителя и уезжает прочь.

17

Касьян

Дни без Вероники слились в одно сплошное черное пятно. Я был в бешенстве. От того что ушла. От того, как мне хреново. Я сам на себя злился за то, что реагирую так. Изначально же ждал такой исход. Не сможет Мышка на условия эти согласиться, слишком маленькая, слишком невинная и такая желанная! Я сам себя с ней не узнаю, такое чувство, что она изменила меня, переделала под себя, а я и не заметил, потому что кроме нее никого и ничего не видел. Опасно это.

Отец Кристины решил о долге напомнить. А она и рада передать. Знаю, что до сих пор хочет меня заполучить. Я для нее — идея фикс. Она не может простить, что помолвку разорвал, хоть всем и говорит, что это она меня бросила. А я смотреть на нее не могу. Как наяву вижу нашу последнюю встречу в роли «счастливой пары». Вспоминаю, как зашел в ванную, а она руку перетянула жгутом и пытается вену найти. Конченая наркоманка. Клялась и божилась, что завяжет, что сможет победить, лишь бы рядом был, лишь бы не бросал. Сколько раз слышал эти слова из ее лживого рта. Отцу ее сказал, а ему насрать на нее. У него еще трое дочерей есть. Одной больше — одной меньше…

С Александром, отцом Кристины нас связывает общее прошлое. Когда пацаном совсем был, он взял меня под свою защиту. Научил всему, но и свое взял сполна. Сколько грязной работы я для него сделал. А пять лет назад вышел из его дел. Со Стасом тогда познакомились и решили свое дело создать.

Саша был не против, но сказал, что я ему должен одну услугу. Митяев метит в депутаты и хочет, чтобы я забрал компромат у конкурента. Не знаю, почему именно я, у него столько шестерок готовых выполнить все, что прикажет. Наверное, меня не жалко.

Я отказал. Не хочу ни во что ввязываться. Но я знаю Александра, он сделает все, чтобы я согласился.

Поэтому я и отпустил Веронику. Хотя внутри все кричало, чтобы я остановил. Первый раз в жизни мне было страшно потерять кого — то. Я не переживу, если с девушкой что — то произойдет по моей вине. Митяев просто так не забудет отказ. Он ударит и я думаю, что ударной волной зацепит и Веронику. Нельзя рисковать.

Но когда увидел, как она плачет, как ей больно. Бл*ть, я хотел сам себя убить за это. Она душу выворачивала слезами, каждая — обойма в сердце. Но пришлось отпустить, пусть лучше тварью считает, чем что — то произойдет.

Но я все равно, как жалкий пес каждый день ездил к дому, где она жила. Словно вор поздно ночью, чтобы не заметила… А сегодня с такой силой потянуло к ней, и не зря. Я когда увидел, что этот у*бок ударил ее, то меня такой чернотой накрыло. Я хотел его убить, разодрать голыми руками. Этот никчемный кусок дерьма посмел ударить мою женщину! Бл*ть!

Мышке удалось меня успокоить, сам не знаю как. Но увидел ее испуганные глаза и пелена спала. Мне надо взять себя в руки, а для этого она должна быть рядом.

— Куда мы едем? — тихо спросила Вероника.

Я и сам не знал, просто мчал по трассе, без конечного пункта. Бросил взгляд на девушку и выругался. Съехал под мост. Открыл багажник и достал оттуда аптечку. Обошел машину, открыл дверь со стороны Ники, сел на корточки перед ней. Достал из аптечки спиртовую салфетку и аккуратно приложил к ее губе. Девушка дернулась и зашипела от боли.

— Надо было его убить, — зло произнес.

— И тебя бы из — за него посадили, он того не стоит, — покачала головой девушка.

— Кто он? — Мышка молчала.

Девушка смотрит в сторону, а я любуюсь ее профилем. До одури красивая, натуральная, настоящая. Самая желанная для меня. Пальцы трястись начинают от желания прикоснуться к ней.

— Он муж сестры моего отчима, — отвечает и грустно улыбается, тут же морщится от боли. — Все запутанно.

— Расскажи, — требую.

Вероника внимательно смотрит в мои глаза. И снова такая нежность в них, столько любви. Бл*ть, только этот взгляд может отправить в нирвану.

— Когда отец умер, приехала его сестра и выгнала нас из дома…

Девушка говорит и говорит, тихо, с остановками, а я не перебиваю. Слушаю внимательно, а у самого внутри настоящий смерч. Мне нестерпимо хочется вернуться и довести дело до конца — убить ублюдка. Как таких мразей только земля носит?

Ника замолчала и смотрит на меня, ждет реакцию. А я снова отгородился, чтобы не испугать своей яростью.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Ты и так помог, Касьян.

— Нет, — запускаю руки в волосы и взъерошиваю их.

Отхожу от Вероники на несколько шагов и закуриваю.

— Если бы ты рассказала, то я решил бы вопрос, — стараюсь говорить спокойно, а нутро разрывает от злости.

Мне хочется встряхнуть ее как следует, наорать! Маленькая дура!

— Ты мне ясно дал понять, что кроме секса тебя ничего не интересует, — пожимает плечами. Пытается выглядеть отстраненно, но не выходит, вижу ее чувства, не умеет прятать. И я еще раз поражаюсь насколько она чистая и невинная. Столько уже пережила в жизни, но отмылась от грязи.

— Ты не должна все решать сама! — говорю резче, чем собирался.

Стахова вскидывает голову и смотрит в глаза.

— Я ничего не сказала, потому что знала, что тебя рядом не будет. Лучше все самой, чем рассчитывать на помощь.

Ее слова бьют наотмашь, смачно, больно. Я сам сделал все, чтобы она не доверяла мне и не рассчитывала на меня.

Выкидываю окурок и тушу носком обуви.

— Он больше тебя не тронет и с домом решу.

— Касьян, не нужно, я сама.

— Вопрос закрыт.

Ника встает с сиденья и складывает руки на груди.

— Я тебе сказала, что от тебя мне ничего не нужно! Отвези меня домой!

— А я тебя не спрашиваю, ты сама не знаешь, что тебе нужно, — отвечаю в тон ей.

— А ты знаешь? Хотя, о чем это я? Все, я устала от этого бессмысленного разговора, ты как и всегда, никого не слышишь кроме себя, — говорит и разворачивается, уходит прочь от машины.

В два шага догоняю ее и разворачиваю к себе лицом.

— Ты куда собралась?!

— Домой! Который раз говорю!

— Ника…

— Замолчи, — вырывает свою руку, словно обожглась. — Зачем ты приехал?! Как там оказался? Ты что не видишь, что мне больно?! Или тебе нравится причинять мне страдания? Уйди, Касьян, хватит… Я только дышать без тебя начала.

— Мышка, — беру ее лицо в ладони и начинаю целовать.

Пытаюсь забрать всю боль, чтобы не страдала. Только не она! Поцелуи со вкусом ее слез. Не хочу, чтобы она плакала из — за меня. Эта девушка достойна счастья… Пусть и не со мной. Но при мысли, что ее будет касаться другой мужчина, мне вообще башню сносит. Надо подождать, я найду, как устранить Сашу и тогда.

— Отпусти, — бьет ладонями по груди.

Я отпускаю, но не потому что она мне причинила боль, а потому что чувствую, ей нужно пространство.

— Не смей меня целовать, понятно? Никогда. Иди к своей невесте!

— Нет у меня никого! — повышаю голос. — С тобой быть хочу!

Ника застывает на пару секунд и во взгляде появляется надежда.

— Со мной? Тогда почему…, — она обрывает себя на полуслове и качает головой. — Не важно.

— Почему мы просто не можем жить, как раньше?

— Потому что я люблю тебя, Касьян, — говорит, а у самой слезы катятся из глаз. Опять из — за меня. — А ты? Скажи, что любишь меня! Скажи и все будет, как раньше.

А у меня сердце стучать быстрее в груди начинает. Я не умею любить, не знаю как.

— Отец в детстве говорил, что любит меня. Сначала он избивал меня до полусмерти, пока я кровью не начну харкать, а потом говорил, что любит… Говорил, что это моя вина, что я плохой сын, но он все равно обязан любить. А потом все продолжалось. Изо дня в день, на протяжении десяти лет. Мама иногда защищала меня, и тогда ей доставалось еще хуже, а потом она умерла. Поэтому то, что я к тебе испытываю, Вероника, — это не любовь. Я никогда не полюблю тебя.

Я сказал ей то, что никогда и никому не говорил. В те времена, когда отец сходил с ума и бил меня, я думал лишь о соседской девчонке. О ней. О своей Мышке.

Ника подошла и обняла меня, ее плечи тряслись от рыданий. Я баюкал ее в своих объятиях. Она оплакивала… Меня.

— Мне так жаль… Так жаль…

— Не нужно жалеть, девочка, все прошло.

— Не прошло, — смотрит красными глазами. — Ты можешь любить, я знаю, я чувствую!

— Вероника…

— Ты не твоей отец, слышишь? Ты совсем на него не похож, тебе просто страшно. Тебе нужно победить своих демонов. Пока ты не скажешь, что любишь, он будет иметь над тобой власть.

— Ты что теперь психолог? Будешь копаться в моих чувствах? — спросил с раздражением.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты достоин любви.

— Я счастлив. С тобой.

— А я с тобой — нет. Да, я люблю тебя, но ты делаешь мне больно. Я не могу любить за двоих… И я не знаю, что сделать, чтобы изменить это… Прости.

Прости.

Она только что загнала мне нож в сердце и провернула несколько раз, чтобы дольше мучился. Наверное, я заслужил.

18

Вероника

Слова Касьяна выворачивали мне душу наизнанку. Я знала, что его отец был тем еще уродом… И как тяжело видеть, что его призрак до сих пор летает над любимым мужчиной. Он пытается бороться с демонами, но не выходит. Ведь легче запереть на цепь, чем избавиться от страха.

А я… Я же не просто хочу услышать три заветных слова. Слова — ничего не значат. Я хочу, чтобы он позволил себе почувствовать любовь. Но он не может этого сделать, когда я думаю, что подобралась к нему, Райхель закрывается и через эту броню не пробиться. Я не знаю, что еще можно сделать. Я устала. Правильно говоря, пока человек сам чего — то не пожелает — ничего не выйдет.

Я призналась в своих чувствах, пришла его очередь сделать шаг навстречу. Один только бог знает, скольких усилий мне стоило все это сказать…

Домой мы ехали в молчании. По дороге попали в ужасную пробку, впереди ДТП с участием пяти машин.

Адреналин начал сходить на нет и я чувствовала неприятную боль на разбитой губе. Я думала о словах Паши, взвешивала все варианты того, что он может реально сделать. Он хоть и урод, но я знаю, что слов на ветер не бросает. Мне теперь страшно за своих близких и себя.

— Вероника, я хочу, чтобы ты сегодня же переехала из дома, — барабаня по рулю длинными пальцами произнес Касьян.

Я посмотрела на него и нахмурилась.

— Мне некуда переезжать и бабу Тому я не оставлю.

— Она тоже переедет, — твердо сказал. — Пока я не улажу вопрос с твоими «родственниками» вам небезопасно там оставаться.

— Спасибо за заботу. Но я не думаю, что Павел реально что — то сделает.

— Ты уже сегодня увидела и почувствовала, — кивнул на мою разбитую губу. — На что способен этот ублюдок.

Я понимала, что Кас прав. Меня и саму посетила эта мысль. Но реальность была такова, что мне просто некуда идти.

— Будете жить у меня, — видя, что я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы поспорить, он добавил. — Это не обсуждается. Я принял решение.

Нужно говорить, что я на секунду потеряла дар речи от такой наглости?

— Ты больше не можешь решать за меня, — сказала, как можно спокойней.

Я пыталась, правда.

Вгляделась в ночную темноту. Когда, черт возьми, эта пробка двинется с места?!

— Буду решать. Раз сама ты не можешь понять, что лучше в данный момент.

— Не нужно этого делать! Не нужно быть рядом, — вскипела я и громко сказала звенящим от едва сдерживаемых эмоций.

— Я. Буду. Рядом. Всегда.

— Нет. Мне нужно научиться жить без тебя, понимаешь? Принять, что тебя не будет рядом. Думаешь, мне так легко? Да я бл*ть умираю внутри! Хватит меня мучить. Пожалуйста, — последнее словно я произнесла уже шепотом.

Чувствовала, как слезы снова душить начинают. Начала дышать быстрее, чтобы не расплакаться, но ощущала, как раны на сердце, которые оставил Касьян, снова начинают кровоточить.

— Ника…, — Кас потянулся к моей руке, а я отдернула ее, словно он меня обжег.

— Не надо!

Но он меня не слушал! Он никогда не слушает, делает только то, что хочется ему!

Запустил обе руки мне в волосы, сжал на затылке и поцеловал. А я окончательно сломалась. Последний раз… Хочу почувствовать последний раз какого это принадлежать мужчине, которого любишь.

Я отвечаю на поцелуй со всей страстью, со всей любовью, которая распирает изнутри. Мне мало, я хочу больше. Кожа к коже. До сбившегося дыхания. До отметин на теле.

— Стой… Мышка…, — отодвигается от меня, смотрит с таким огнем в глазах, от которого я плавлюсь.

— Хочу тебя, — говорю хрипло.

Вижу, что Кас на грани, он закрывает глаза и бьется головой о сиденье. Он пытается бороться с собой, пытается принять правильное решение. Но в нашей ситуации нет ничего правильного, есть только этот момент.

Я решаю за нас обоих.

Расстегиваю ремень безопасности и ладонью накрываю его эрекцию. Глажу сквозь ткань джинс. Райхель втягивает воздух сквозь зубы. Коротко ругается на выдохе и съезжает вниз на обочину. На улице темно, нас не видно.

— Безумная девчонка, что ты творишь?

— Тебе нравится, — произношу уверенно.

Потому что точно знаю. Из горла вырывается всхлип, когда Кас накрывает ладонями грудь. Одним ловким движением он стягивает с меня кофту. Спускает вниз лифчик и припадает к груди, лижет, кусает, втягивает в рот. Как же хорошо.

— Развернись спиной, — командует.

Я разворачиваюсь и прислоняюсь грудью к холодному окну, что возбуждает еще сильнее. В машине ограниченное пространство, но это нам не мешает. Касьян спускает с меня джинсы вместе с трусиками. Трогает возбужденную плоть, растирает влагу пальцами по складочкам.

Я кусаю губу, чтобы не закричать от удовольствия и прогибаю спину еще сильнее, задираю к верху задницу, как гулящая кошка. Мне хочется, чтобы он не осторожничал, а взял так, как умеет, без предварительных ласк, до хрипоты и звезд перед глазами.

Полностью прижалась к окну, мужчина проводит кониками пальцев по выпирающим позвонкам, ласкает. А меня трясет, словно в лихорадке. Мне кажется, если он перестанет меня касаться, то я просто умру.

Ладонями Касьян накрывает мою попку. Сжимает с руках, легонько шлепает, а в следующее мгновение я чувствую его язык на изнывающей плоти. Из горла вырывается пошлый стон. То, что он делает — настоящее безумие, он сводит с ума. Горячие искры наслаждения с каждым прикосновением разносятся по телу. Мужчина точно знает, что делает. Обхватывает клитор губами, обводит языком. Целует, проникает глубже языком, и я при этом не испытывает никакого стыда! Я принимаю абсолютно все, что происходит между нами.

Я чувствую, что уже готова взорваться! Вот так просто, несколькими прикосновениями! Ноги начинают дрожать, а я непроизвольно начинаю вращать бедрами, из горла вырываются бессвязные гортанные звуки. Чувствую, как внутри начинают зажигаться миллионы лампочек, пока не превращаются в единое светлое пятно и не лопаются, накрывая острым и ярким оргазмом.

Не знаю, как мне удалось устоять на коленях, ощущала я себя пустой оболочкой, но при этом невероятно довольной и счастливой. Я думала, что сейчас будет продолжение, но почувствовала, что Касьян начал натягивать на меня трусики и джинсы.

— Что? — только и смогла выдохнуть и еле повернула голову, чтобы посмотреть на мужчину.

— К нам идут гости, — кивнул в окно и я увидела, что к нам почти подошли двое сотрудников ГИБДД.

Ойкнув, я быстро натянула на себя лифчик и кофту. Меня до сих пор трясло от оргазма, поэтому мне с трудом удалось привести себя в порядок. Мужчины точно поймут чем мы здесь только что занимались.

Доблестные сотрудники вежливо постучали в окно, Кас приоткрыл его.

— Добрый вечер, капитан Олехно, — представился молодой человек. — У вас все нормально? — и светит фонариком внутрь.

— Отлично все, — спокойно отвечает Кас, словно и не был минуту назад у меня между ног.

— Будьте добры водительское удостоверение и техпаспорт.

Я слушала краем уха, меня больше волновало то, что будет дальше. Ох, кажется, я приняла неверное решение. Снова. И Касьян так просто не отступится. Но как теперь до него донести, что это был прощальный секс. Точнее, почти секс. И подарок получила только я.

Я ясно осознаю, что так как с Райхелем, больше ни с кем не будет. Но жить без уверенности в его чувствах я не согласна. Мне нужно твердо знать, что все будет хорошо, я и так глотнула слишком много горя в этой жизни. Я не хочу, чтобы меня задвигали на второй план и вспоминали когда удобно. Хочу быть всегда на первом месте для мужчины.

Спустя пять минут разговоров мы отъехали от леса.

Кас бросал на меня взгляды, я чувствовала, как каждый из них вспарывает нутро. Он и сам все понял. Разговор не ладился. Поэтому дальше мы ехали молча.

Приехали на мою улицу и увидели, что на ней оживление. Я сначала подумала, что это из — за Паши… Но нет. Нам не было видно отсюда, что происходит. Мы проехали дальше и увидели, что напротив дома бабы Томы стоит огромная пожарная машина, а сам дом полыхает в огне …

Я не помню, как выбралась из машины. Меня душила такая паника, что я не сразу осознала, что Касьян крепко держит меня и не дает выбраться из объятий. Я только кричала, словно заведенная, что в доме баба Тома…

Время растянулось, как в самой замедленной съемке. Мне казалось, что я даже дышать перестала. Если с бабушкой что — то случится… Я даже не знаю, что будет со мной. Сквозь нервы слышала, что приехала скорая. Спустя минуту, но мне казалось, что прошел год, из дома пожарные вывели кашляющую бабу Тому. Если бы в этот момент меня не удерживали надежные руки Райхеля, я бы упала коленями на землю. От облегчения, что живая, я ослабла.

Подбежала в бабе Томе ровно в тот момент, что и врачи. Они оттеснили меня, а я пыталась заглянуть сквозь их широкие спины, как там наша старушка.

— Нормально все, Вероничка, — бабушка заменила меня и сказала с сильным кашлем.

— Баба Тома, что… Как…? — мысли перескакивали друг через друга.

— Все потом, — грозно сказал один из санитаров. — Нужно в больницу, низкий уровень кислорода.

Бабушку уводили прочь. Я ринулась за ней, но врач меня остановил.

— Мы едем в третью больницу. А Вы соберите документы и вещи на всякий случай, вдруг, ей придется задержаться, а потом приезжайте, — больше ничего не сказав, мужчина сел в машину скорой помощи и уехал.

— Вероника, — почувствовала, как ко мне прикоснулся Кас и вздрогнула.

— Да — да, нужно собрать вещи…, — я посмотрела на наш дом, от которого почти ничего не осталось и сердце сжалось от боли.

А если бы баба Тома все еще была внутри…

Меня начала бить крупная дрожь, Касьян сразу же обнял меня, поделился теплом. А я… Я сломалась. Слезы катились по щекам, я промочила футболку мужчины, но мне было плевать. Я цеплялась за него, как за самый главный якорь в своей жизни.

— Я не понимаю, — выговаривала сквозь истерику. — Как такое могло произойти? Мы же собирались с ней попить чай… Она хотела своих любимых пирожных… Боже, а если бы…

— Тихо, девочка, все хорошо. Все обошлось, а о плохом не думай, — Райхель гладил меня по спине, волосам, пытался успокоить.

А у меня опять вся жизнь перед глазами. Я не выдержу еще одной потери, просто не смогу… А Димка? Он вообще будет убит горем. Мне нужно было дома остаться и тогда, может, ничего бы не произошло…

Не знаю, сколько мы стояли так. К нам подошел пожарный и сказал, что огонь потушен. Касьян разговаривал с ним, а я пошла к дому, под шепотки и взгляды соседей. В воздухе витал запах костра. Я прикрыла нос и вошла внутрь. Удивительно, но внутри дом казался неповрежденным! Как такое вообще может быть? Я думала, что возгорание произошло на кухне… Прошла дальше в нашу с братом комнату, здесь были повреждения, но мне все равно. Я подбежала у дальнему шкафу, резко открыла и достала оттуда фотоальбомы. Прижала к груди. Целые. Фотографии мамы и папы. Нашла клетчатую сумку и сгрузила туда альбомы, документы и кое — какие уцелевшие вещи.

— Вероника? — позвал меня Кас.

— Я в доме! — крикнула в ответ и услышала тяжелые шаги.

— Ты почему без меня зашла? Пожарные сказали здесь небезопасно. Выходи.

— Сейчас. Мне нужно найти документы бабы Томы и взять ее вещи.

Я прошла по коридору в комнату принадлежащую бабушке, открыла и обомлела. Здесь все было черным. Ничего не уцелело. Как так? Я не понимаю…

— Пошли, — Кас мягко взят меня за руку и потянул на выход.

— Но… Как? Подожди, может, что — то уцелело?

— Мышка, нет здесь ничего, поехали в больницу.

Я позволила себя вывести на улицу. Сделала глубокий вдох, вытесняя из легких запах гари. Пока шли к машине, многие соседи задавали вопросы. Многие сочувствовали, но абсолютно на всех лицах застыло одно выражение — облегчение. Хорошо, что не в их дом пришла беда. Я отвечала невпопад, а затем и вовсе отмахнулась от расспросов. Села в машину, Касьян завел мотор и уехал.

Я думала обо всем, что произошло. Накатила такая апатия, хотелось закрыть глаза и просто ни о чем не думать. Но одна мысль не давала мне покоя.

— Я не понимаю, — начала размышлять вслух. — Как пожар мог начаться в комнате у бабы Томы, если у нее нет даже розеток? Может, проводка электричества… Но, как так быстро все загорелось? Ты же видел комнату, Касьян? Как такое могло произойти?

Я повернулась к мужчине, видела, как он крепче сжал руль.

— Пожарники сказали, что это не случайность, — спустя некоторое время ответил.

— Не понимаю, — я потерла лоб, такое чувство, что голова скоро лопнет, словно яичная скорлупа.

— Они полагают, что это был поджог.

— Что? — я просто не ожидала услышать такое.

— Будет следствие. Я пока сам толком ничего не знаю, у меня есть знакомые, завтра позвоню и все решу.

— Но… Зачем и самое главное — кому понадобилось устраивать пожар?

— А ты как думаешь?

— Я не знаю…

— Подумай, Вероника.

— Ты знаешь что — то чего не знаю я?

— Нет, я пока ничего не знаю, но размышляю логически.

— И? — поторопила его с ответом.

— Это твой ублюдок — родственник.

— Паша? — я искренне была удивлена.

Да, он тот еще придурок и моральный урод, но совершить такое… Я просто отказываюсь верить в такую гниль людей. Может, я наивная дура, но я хочу верить в лучшее.

— Я не верю, что это он. Он, конечно, проходимец, но пойти на такое… Тем более, ты ему все «втолковал».

— Скоро узнаем кто, — спустя некоторое молчание ответил Касьян.

Я даже не стала уточнять, от кого узнаем.

В больницу мы приехали, как раз вовремя. Баба Тома уже окончательно пришла в себя и сыпала немыслимые проклятия на голову бедного медбрата.

— Но я не могу Вас отпустить, женщина.

— Я не спрашиваю, что ты можешь или нет. Я ставлю тебя перед фактом! Сними эти трубки с меня.

— Но доктор…

— Либо ты их сам снимешь, либо их сниму я, и тогда я засуну их…

— Баба Тома, — закричала я и бросилась обнимать свою старушку.

Прижимала любимую бабульку к себе и снова плакала.

— Как я испугалась! Хорошо, что все хорошо!

— Да что со мной станется, Вероничка, — смеялась женщина и обнимала меня в ответ.

Краем глаза заметила, что бедный санитар боком пробирается к выходу.

— Как Вы? Что сказал врач?

— Нормально все, сказал ехать домой, — ответила бабушка и глазками так честно хлопает. Но я ей не верю.

— Серьезно? — подняла скептически бровь кверху. — Так и сказал?

— Я что обманывать тебя стану?

— Естественно!

— Да я ж почти на смертном одре была, а ты говоришь, что я обманщица.

Пока мы припирались, пришел врач.

— Только что в ординаторскую вбежал интерн и сказал, что вы собрались домой, это так? — он подошел ближе и взглянул на мониторы.

Бабушка сразу растеряла весь свой боевой запал. Еще бы! Доктор оказался два метра ростом и два метра в плечах! Слово «огромный» вышло на новый уровень. Я оглянулась в поисках Касьяна, но его в палате не оказалось. Куда делся?

— А что мне тут делать? Место занимать… Может, кому нужней.

— Ну, это мы Тамара Георгиевна, я сам решу: занимать Вам место или нет. А это кто? — перевел взгляд на меня.

— А это внучка моя. Вероничка.

— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Как у бабушки дела? — спросила я.

Доктор поднял руку вверх, призывая к молчанию, и стал измерять бабе Томе давление. Я даже дышать перестала.

— Давление, как у космонавта. Дела у бабушки нормально, все показатели в норме. Отдых ей нужен. А вообще желательно на недельку к морю съездить, воздухом подышать или в лес.

Я тут же начала прикидывать, сколько понадобиться денег на отдых. Плевать на деньги, главное, что с бабушкой все хорошо!

— А домой мне можно — то? — перебила доктора баба Тома.

— Можно, — ухмыльнулся мужчина.

— Отлично! — бабулька резво спрыгнула с кровати. — Сколько нынче стоит поход в больницу?

— Уже все оплатили.

— Кто?

— Когда?

В один голос спросили мы с бабой Томой, ошарашено глядя на доктора.

— Так молодой человек Вашей внучки. Я ему все объяснил, — тут зазвонил телефон врача. — Меня вызывают. Если будет затрудненное дыхание, либо другие симптомы — сразу в больницу.

С этими словами доктор покинул палату.

— Какой еще молодой человек? — с подозрением уставилась на меня бабушка.

А я только собиралась ей ответить, как в палату вошел Касьян.

— А, это ты, — совсем некультурно фыркнула баба Тома.

Кас решил оставить без внимания это замечание.

— Если вы обе готовы, то можем ехать.

Мы спустились вниз. Касьян помог бабушке забраться на заднее сиденье, я устроилась рядом с ней. Прижалась к ее боку, мне нужно чувствовать, что с ней все хорошо.

— Куда мы едем? — спросила баба Тома, как только Кас выехал на дорогу. — Надо было позвонить Машке сказать, что у нее переночуем.

— Я везу вас к себе, будете жить там.

— Ты, что указываешь мне, милок? — тихо поинтересовалась бабушка.

Я тихо прыснула со смеха. Это нервное.

— Я не указываю, а ставлю перед фактом, Тамара Георгиевна, — спокойно ответил Касьян.

Бабушка набрала в легкие побольше воздуха, но Кас не дал вставить ей и слова.

— Но, если Вас что — то не устраивает, то я всегда могу отвести Вас обратно в больницу.

— Хитрый жук! Вези давай к себе. Вот в мое время, честные женщины не ездили по хаткам мужчин!

— Как хорошо, что мы живем в современном мире, — улыбнулся Кас и тут же посерьезнел. — Расскажите, что Вы помните о пожаре?

Я почувствовала, как сердце пропустило удар и все внутри сжалось от предвкушения. Сейчас мы узнаем, что было на самом деле…

— Да, что я могу рассказать? Я уже все рассказала полиции. Сидела дома, ждала, когда Вероничка придет из магазина. Потом решила пойти прилечь, пока чайник закипит. Только легла, видимо кимарить начала, тут слышу, как разбилось окно и на ковер что — то упало! А через секунду все полыхать начало. Я схватила телефон и вызвала пожарных. Пыталась рассмотреть в окне, кто поджег, но ничего не увидела, потому что задняя часть дома снаружи тоже вся полыхала. Все случилось за считанные секунды. Я пыталась спасти документы на себя и на дом, начала засовывать в карманы халата, а выбраться уже не могла. Хорошо, что пожарные так быстро приехали, а то остались от меня бы одни рожки, да ножки, — под коне пошутила баба Тома.

А я не выдержала и всхлипнула, снова стиснула женщину в своих объятиях.

Касьян был прав. Это поджог… И это может быть Павел.

Вскоре баба Тома уснула. Я встретилась глазами в зеркале заднего вида с Касьяном.

— Я звонил другу из полиции, Павла нет дома. Жена не знает где он. Они сейчас пробивают записи с камер наблюдения, — тихо сказал мужчина.

— Ты думаешь, что это он?

— Я не думаю, я знаю.

Когда подъехали к жилому комплексу Райхеля, я легонько растолкала бабу Тому, чтобы она проснулась. Мы поднялись в лифте и зашли в квартиру. Я немного задержалась на пороге. Душа снова ныть начала. Столько воспоминаний связано с этим местом. Все кажется таким родным и таким чужим одновременно…

— Располагайтесь, Вероника, покажи все, а я пока поставлю вариться кофе.

А у меня ком в горле встал, я даже ответить не могла, просто кивнула. Как тяжело вернуться сюда. Если бы моя воля, то я бы больше никогда не преступила порог этой квартиры… Я должна быть благодарна Касьяну за все, и я благодарна, но мне пока очень больно…

Я показала бабушке, где мы будем спать, она пошла в ванную. Я открыла сумку и достала вещи, что взяла из дома, их ничтожно мало. Пара халатов бабули и несколько моих вещей. Положила на кровать халат, чтобы бабушка переоделась, а сама пошла на кухню. Доктор говорил, что ей надо больше пить.

Зашла на кухню, Кас стоял ко мне спиной, смотрел на город. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. В глазах столько ничем неприкрытых эмоций. Почему же ты не говоришь их вслух?

— Я… Хотела сказать тебе спасибо за все. Я очень ценю все, что ты сделал для нас. У меня пока нет возможности, но я все возмещу…

— Хватит. Я больше никогда не хочу слушать, что ты что — то мне «возместишь». Все что я делаю — это ради тебя, — сказал мужчина.

Я растерялась и не знала, что ответить на это. Так, только спокойно. Дыши Вероника и не строй никаких воздушных замков.

— Спасибо. Я… Правда, я очень благодарна.

— Я знаю, Мышка, — он внимательно смотрел на меня.

А я на него в ответ. Во мне все тянулось к нему. Он словно магнит, притягивает к себе и не отпускает. Касьян такой надежный, с ним так легко. Я обо всем вокруг забываю, когда он рядом. Вот и сейчас, я чувствую, как нутро дрожать начинает. Еще секунда и стена, та, что я возводила вокруг сердца, — рухнет. Жизнь с ним — бесперспективна, но без него — это не жизнь. Я люблю его и не могу без этого мужчины. Он настолько родной, уютный… Мой. Это какая-то пытка быть вдали друг от друга. Мне больно при каждом вдохе.

Я чувствовала, что сейчас сдамся. И плевать на свою гордость, принципы, желания, лишь бы рядом был.

— Касьян, я…

Но я не успела ничего сказать, потому что на кухню вошла баба Тома. Она надела приготовленный мной халат и воинственно смотрела на Касьяна. Женщина села за стол, словно хозяйка квартиры.

Ой, что же сейчас будет…

— А теперь скажи мне, милок, ты какого черта Вероничку мою обидел?!

19

Касьян

— А теперь скажи мне, милок, ты какого черта Вероничку мою обидел?! — грозно спросила бабулька, сверкая на меня глазами.

Я едва не засмеялся. С таким воинственным противником я еще дела не имел.

— Думаю, Тамара Георгиевна, наши отношения с Вероникой касаются только нас, — сказал, как можно лояльней.

Терпеть не могу, когда лезут в мои дела. Если бы на месте Тамары был бы мужчина, он бы больше никогда не задал мне такой вопрос. Но, женщину, мой тон и внешний вид совершенно не впечатлил. Она фыркнула и скрестила руки на груди. Я отметил, что она очень бледная, надышалась дымом, лежать нужно, отдыхать. Но уверен, если я об этом ей скажу, то в меня полетит первое, что лежит у нее под рукой.

— Ты мне зубы тут не заговаривай. Задала вопрос — отвечай!

— Баба Тома, — послышался мягкий голос Вероники.

Женщина шикнула на нее.

— Не бабтомкай! Сама себя защитить не можешь — я защищу. Ирод этот довел! Неделю ничего не ела, в кости превратилась, а тут ты глянь, прискакал рыцарь, грёб твою мать.

Ника замолчала и виновато посмотрела на меня.

— Я думаю, — предприняла она еще одну попытку, но бойкая старуха ее тут же оборвала.

— Раньше надо было думать, краса моя. А теперь иди в комнату и дай взрослым поговорить.

— Баба Тома!

— Иди я сказала!

Они сцепились взглядами, я молчал, ситуация меня забавляла. Спустя минуту молчания, Мышка тихо вздохнула и пошла на выход из кухни.

— И не подслушивай там, а то ремня дам! — крикнула вслед Тамара.

Мы остались одни.

— Вам сделать чай?

— Чай, — передразнила бабка. — Давай что покрепче, я что по — твоему ребенок?

Я стиснул челюсть, чтобы не ответить этой занозе в заднице. Открыл холодильник и достал оттуда бутылку коньяка, взял две стопки и поставил на стол. Сел напротив. Откупорил бутылку и разлил по рюмкам.

— Ну, за знакомство, — подняла алкоголь старуха и одним глотком осушила, я последовал ее примеру.

— Ты мне скажи, Касьян, ты зачем девочку обижаешь? Мало ей в жизни досталось, так ты решил добавить? Совсем совесть потерял за всем этим, — она махнула рукой, показывая на дорогой интерьер.

Я снова разлил спиртное по стопкам.

— Еще раз повторяю: с Вероникой мы сами выясним отношения, третьи лица — не нужны.

— Видела я, как вы выяснили, — Тамара выпила вторую порцию коньяка. — Она же мне, как родная. Бог своих не дал, но послал на старости лет Вероничку с Димкой. Я за них любому глотки перегрызу.

— Я тоже перегрызу любому глотку, — честно ответил.

Женщина внимательно посмотрела на меня. Затем ее взгляд начал блуждать по мне и моим тату.

— Хорошо, — спустя некоторое время ответила. — Я лезть не буду. Пока. Но ты сам видишь, что она переживает.

— Вижу.

— Тогда сделай так, чтобы она жизни радовалась, а не погружалась на самое дно. Либо будь с ней, либо отпусти и не мучай.

Мысль о том, чтобы отпустить Веронику вызвала во мне яростное сопротивление. Не отпущу. Просто не смогу. То, что изначально задумывалось, как легкое времяпрепровождение, оказалось чем — то намного значимей. Она будет со мной и точка. Пусть думает, что у нее есть выбор. На самом деле его нет.

Баба Тома выпила еще рюмку, проговорила напутственную речь и пошла отдыхать. Все же такой событийный день для пожилого человека. Открыл окно, чтобы впустить свежий воздух и закурил. Взял телефон и написал знакомому майору полиции. Друг друга мы знаем очень хорошо и Виктор знает, что за каждую мою просьбу я его отблагодарю. Я попросил решить вопрос с опекунством и с домом Вероники и Тамары. Витя решит все за несколько дней.

Блять, почему Ника мне раньше ничего не сказала? Я бы в два счета решил все. А потом вспомнил, что говорил ей и поморщился. Сам же сказал, что плевать хотел на ее проблемы, у нас договор и все на этом. Но я порывался столько раз узнать обо всем, хотел узнать обо всех «скелетах в шкафу», но так и не узнал. Меня что — то останавливало! Идиот.

Виктор прислал ответное сообщение. В нем было лишь одно слово — ок. Можно считать, что дело решено. Я специально не просил разузнать об том мудаке Павле. Этот ублюдок — мой. Пусть наслаждается последними днями своей никчемной жизни.

Оставался еще один вопрос, — что делать с Митяевым. Он просто так не оставит меня в покое. Значит, нужно подумать, как его заткнуть. А это будет непросто. Можно сказать просто невыполнимо. Но я обязательно что — то придумаю. Раньше у меня не было никакой потребности в том, чтобы мужчина отстал от меня, но после того, как в моей жизни появилась Вероника… Я не хочу показывать эту часть своей жизни. Никогда. Тем более, я давно от дел отошел, самому осточертело.

Затушил очередную сигарету в пепельнице, как услышал, что дверь кухни тихонечко открылась. Всеми фибрами души чувствовал присутствие Стаховой. Невозможно было держаться от нее подальше. Стиснул кулаки, чтобы не прижать к себе. Рассматривал ее жадно, как и всегда. Красивая, умная, моя. Неужели она всерьез думает, что я отпущу ее? Никогда.

— О чем вы говорили? — тихо спросила.

Девушка так и осталась стоять у двери, не подходит ближе. Потому что видит огонь и жажду в моих глазах. То, что между нами в машине произошло — этого мало, чтобы утолить мой голод. Хочу ее до ломоты в пальцах. На ней надета бесформенная футболка по колено, а меня даже это заводит.

— Подойди ближе — расскажу, — говорю хрипло.

Дыхание Ники сбивается, она нервно сглатывает, смотрит на эрекцию у меня в штанах, от чего член болезненно дергается.

— Я тебя и отсюда хорошо слышу, — дерзко отвечает и складывает руки на своей маленькой идеальной груди.

Я поманил ее пальцем, она вспыхнула.

— Это было плохой идеей, — пробормотала и развернулась, с намерением выйти.

Я догнал ее в доли секунды. Прижал своей грудью к двери. Вдыхаю аромат ее волос. Ее попка аккурат напротив моей эрекции и она прекрасно чувствует, что делает со мной.

— Пусти, — выдыхает, а сама выгибает поясницу, чтобы сильнее вжаться в меня.

Блять!

Провел ладонью по внутренней части ее бедра. Дотронулся до трусиков, она уже были влажными. Скользнул пальцами под них, погладил нежные складочки.

— Твое тело говорит мне другое, девочка, — прошептал ей на ухо.

Ника застонала, когда я ввел в нее палец.

— Это… Это ничего не значит, — упрямо шепчет, а сама ноги шире расставляет, открывая лучший доступ к телу.

— Это значит абсолютно все, — рычу в ответ, разворачиваю к себе лицом и рывком стягиваю с нее футболку.

Вид обнаженной груди Вероники выбил из меня весь воздух. Во мне сейчас доминировала лишь одна потребность — обладать девушкой. По гладкой, молочной коже Стаховой пробежали мурашки, а соски напряглись в ожидании прикосновения. Ника закрыла глаза, когда я провел пальцами по ее груди. Смотрел ей в лицо, она прикусила нижнюю губу и тяжело дышала. Меня достала эта игра.

Наклонился к ней и прошептал на ухо.

— Я хочу тебя, Вероника, — и добавил тише другое признание. — Я нуждаюсь в тебе.

Девушка тут же раскрыла глаза и удивленно посмотрела на меня. Она искала в них ответ, а я молчал, сейчас решение за ней. Я бы мог сказать слова, которые она хотела услышать, слова любви, нежные слова, но не смог. Внутри меня до сих пор тьма, но она рассеивается, когда Вероника рядом.

Ника тихо вздохнула, обвила мою шею руками и поцеловала меня. В этом поцелуе смешалось столько эмоций, что меня шарахнуло от их силы. Впился пуками в тонкую девичью талию. Мне чертовски мало одних поцелуев.

Поднял Мышку и усадил на стол. Девушка тут же шире развела ноги в стороны. Мне безумно нравится, что она готова ко всему, что я с ней хочу сделать. Проложил дорожку поцелуев от шеи до ее груди. Ника тихо застонала и прикусила губу. Посмотрел ей в глаза и увидел отражение собственного пламя желания во взгляде.

Вероника смотрела на меня, пока я отодвигал ее трусики в сторону, а затем медленно начал входить. Она расслабилась, дыхание стало прерывистым. Ее глаза нежно смотрели на меня, и в этом было столько эмоций. Не смотря ни на что, она доверяет мне.

— Я не откажусь от тебя, — сказал я грубо, медленно выходя из нее, пока только кончик моего члена не остался внутри нее, а потом резко вошел. — Ты моя, Вероника.

Наклоняюсь и целую ее. Ника отвечает на поцелуй со всей страстью, цепляется за мою шею, царапает ногтями. Я набираю темп, вколачиваюсь в податливое тело все быстрее. Чувствую, что долго не продержусь. Между нами сейчас нечто большее, чем просто секс. Никогда не думал, что с кем — то почувствую себя так.

Чувствую, как лоно девушки начинает сокращаться, она впивается зубами в мое плечо, чтобы заглушить стон. Ее наслаждение — награда для меня. Нет зрелища красивей. Чувствую, как у самого перед глазами плыть все начинает, сильнее хватаю Веронику за бедра и вколачиваюсь в ее тело быстро и тяжело, до самого основания. Через несколько мгновения меня самого накрывает мощнейшим оргазмом.

Мы оба тяжело дышим, пытаемся прийти в себя. Чувствую, как Ника напряглась. Пришла в себя и надумала уже себе.

— Перестань, — голос хриплый, целую ее щеку.

— Что?

— Накручивать себя. Перестань, Вероника. Мы оба знаем, что будем вместе. Ты знала об этом, когда пришла за помощью, я понял — когда тебя увидел.

— Ты слишком самонадеянный, Райхель, — парирует она.

Я пожимаю плечами.

— Просто подожди, дай мне время все уладить.

Ника поднимает глаза и внимательно смотрит на меня. Долго молчит, а потом произносит.

— Чего мне ждать, Касьян? — шепчет с таким надрывом в голосе. — Когда ты наиграешься со мной? Когда тебе надоест? Я тебе сказала чего хочу от тебя, на меньшее я не согласна. Ты говоришь, что не можешь любить… Ты ведь даже не пробовал.

Ника упирается ладонями мне в грудь, отпихивает, чтобы я отошел. Я отхожу, понимаю, что ей нужна дистанция. Девушка спрыгивает со стола и поправляет на себе одежду.

— Зачем тебе слова любви? Что изменится, если я прямо сейчас скажу, что люблю тебя? Это не изменит мое отношение к тебе. Я забочусь о тебе, даю все, что ты хочешь, хочу помочь… Разве это не проявление любви? Или действительно, что женщины любят ушами? — говорю зло, отрывисто.

Вероника обнимает себя руками и качает головой.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни, я хочу понять!

— Я сказала, что люблю тебя. А ты говоришь, что проявляешь любовь! Как, м? Деньгами и трахом? — зло прошипела. — Ты постоянно напоминаешь о нашем соглашении, но для меня все изменилось, это ты понимаешь? Как можно двигаться дальше, если мы в разных плоскостях находимся. Ты хочешь держать меня рядом… Но зачем я тебе нужна? Я благодарна за твою заботу, правда. Но я не могу быть с тобой больше. Мне больно, я умираю рядом с тобой. Я пыталась жить сегодняшним днем, но я не такая, я не могу. И я устала бояться, что ты придешь и укажешь мне на дверь, потому что я тебе надоела. И я … Я не могу тебя делить ни с кем, не вынесу измены.

— Я не изменял тебе.

Ника невесело смеется, в ее глазах слезы, а мне хочется убить себя из — за того, что я их причина.

— А зачем тогда ты сделал так, чтобы я поверила? Зачем оттолкнул меня? Зачем хотел, чтобы я ушла? Ты же знал, что так и будет… С первой секунды знал, как я поступлю!

— Знал, — не видел смысла отрицать очевидное. — Это правильно. Ты должна уйти. Я не хороший человек, и точно не тот, кого ты себе выдумала. Я делал такие вещи, если сознаюсь, то ты выбежишь с криками из квартиры. А сейчас очень опасное время, я не могу рисковать тобой.

— Только не надо говорить, что ты все делал ради меня! — громко сказала Ника, затем оглянулась на дверь, нельзя забывать, что в квартире еще Тамара. — Не смей говорить это, Касьян!

Вероника подошла ко мне, ее глаза сверкали гневом. А мне хотелось прижать ее к себе и никогда не отпускать.

— Ты заслуживаешь другого. С тобой должны обращаться, как с сокровищем, а я тебе не могу этого дать.

— А меня спросить ты, конечно, не хочешь! Тебе плевать на то, чего я хочу. Засунь свою заботу знаешь куда? — по щекам девушки снова катятся слезы, она зло стирает их.

— Ты ведешь себя, как трус, который боится чувств. Ты запрещаешь себе нормально жить, наказываешь непонятно за что. Твой отец даже с того света имеет над тобой власть. Тебе нужно понять, что ты не он! — эмоционально выговаривает Вероника, затем ненадолго замолкает и добавляет тише. — Хотя знаешь… Он бил тебя физически, а ты уничтожаешь меня морально.

Ее слова бьют в самое сердце, кислотой нутро разъедают. Я стою и не могу сказать ни слова. Внутри такой ураган чувств, а я не могу обличить их в слова.

Девушка разворачивается, чтобы уйти, но я не даю ей этого сделать. Беру за запястье, разворачиваю к себе лицом и прижимаю к своей груди. Зарываюсь носом в ее волосы, прикусываю кожу на шее. Вероника не сопротивляется, обнимает за талию.

— Почему ты не можешь подарить мне свое сердце? — говорит еле слышно.

Я смотрю на нее сверху вниз, провожу ладонью по ее щеке, смахивая слезы. Поднимаю пальцем ее подбородок, заставляю смотреть мне в глаза.

— Не уверен, что у меня осталось что — то от сердца, — беру ее ладонь и кладу себе на центр груди. — Но, если там что — то есть, то оно принадлежит тебе, Вероника.

Чувствую, как ее пальцы подрагивают, а на лице застыло выражение любви и безнадежности.

— Шесть месяцев, — хрипло говорит девушка.

— Что?

— Шесть месяцев, — повторяет тверже. — Ровно столько я буду тебя ждать.

Стахова медленно убирает руку от моей груди и уходит из кухни. Слышу ее тихие шаги по коридору, а затем звук душа.

Черт возьми, эта девушка вернула мои же слова. Я стоял и не мог понять, что мне делать. Как со всем разобраться. Без эмоций, без чувств жизнь намного легче. Но каждый день похож на предыдущий. Возможно, она права, в том, что я трус. Просто я не знаю что такое «любовь», никто мне не показывал как это. Нет в моей жизни ей места. Так я думал, пока Вероника не появилась на горизонте и разрушила весь мой спокойный и рутинный мир!

Даже, если я избавлюсь от Александра, то спокойной жизни не выйдет. Слишком много я нажил врагов за это время. Каждый попытается нанести удар, а отдача прилетит к Веронике. И чтобы этого не было, мне придется уйти. Оставить все чего я так долго добивался, все ради чего работал и выгрызал зубами. Снова стать никем. Готов ли я пойти на это?..

* * *

Утром следующего дня мне позвонил Виктор, я попросил о личной встрече. Уехал из квартиры, пока Вероника и Тамара еще спали.

Витя встретил меня в ресторане.

— Привет, — хлопнул меня по плечу.

— Привет, — сел напротив мужчины.

Подошла официантка, я заказал кофе и сосредоточил взгляд на мужчине.

— Что с опекунством и домом?

— Все в порядке, Кас. Считай, дело решенное. Надо подождать пару дней, чтобы уладить все бюрократические вопросы. Сам знаешь, как у нас в стране все происходит, — улыбнулся мужчина.

Знаю, и не понаслышке. Пока всем лакомый кусок в виде банкнот не ляжет на стол, никто ничего не станет делать. Делиться надо со всеми: от низших звеньев и до самого верха.

— Хорошо.

— А тебе нахер это все? Я посмотрел документы дома вшивые, за них ничего не получишь. И с опекунством этот гемор. Или ты для телки своей новой так стараешься? Неужели настолько хороша?

— Вить, ну тебя это еб*т? Тебе не пох за что ты бабки получишь, ты же ничего не делаешь, всем твои миньоны занимаются, — спокойно спросил я в ответ.

Майор улыбнулся и кивнул, соглашаясь со мной.

— Ты прав, мне вообще глубоко плевать на твои приступы доброты, — хмыкнул мужик.

— А ублюдка, о котором я говорил, нашел?

— Это было даже легче, чем я думал. Этот долбо*еб, даже и не думал скрываться нормально после поджога, засветился на всех камерах, мои люди пасут его, — нам принесли кофе, Виктор сделал глоток и внимательно посмотрел на меня. — Я не буду спрашивать что он сделал… Но скажу честно — труп мне на моей территории не нужен. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

— Да, я понял, отъехать подальше, — жестко улыбаюсь, майор хмыкает.

Вскоре, я пожал руку Виктору и поспешил на выход. Павел уехал в соседний город, мудак видимо думал, что там он в безопасности. Когда я наведаюсь к нему в гости, то он поймет, что слова «безопасность» в его словаре нет.

Подъехал обратно к дому, зашел в квартире и услышал оживленную беседу в зале. Вероника и Тамара сидели на диване и о чем — то спорили, при моем появлении обе замолчали.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Доброе, раз так говоришь, — проворчала вредная старушка.

— Мы сейчас вызовем такси и поедем…, — начала говорить Вероника, но я ее перебил.

— Куда?

— Баба Маша была столь любезна, что пригласила к себе пожить.

— Эта кошелка специально это сделала, — фыркнула женщина. — Хочет позлорадствовать!

— Баба Тома, зачем так говорить? Человек со всей душой…

— Ой, замолчи, Вероничка. Мы с этой грымзой ведем холодную войну намного дольше, чем Россия с америкосами.

— Зачем вам уезжать? Вам тут не нравится?

— Нравится, — тут же ответила Тамара.

— Мы не можем злоупотреблять твоим гостеприимством, — сказала Ника с нейтральной улыбкой.

Девушка смотрела на меня и держала все эмоции под тщательным контролем. Но я все равно видел сквозь ее маску.

— Вы останетесь здесь.

— Мы…

— Нет. Я все сказал. Останетесь здесь. Можешь перезвонить бабе Маше и сказать об этом, — сказал я.

Ника уставилась на меня со злостью. Если бы рядом не сидела Тома, то она бы накинулась на меня с кулаками.

— Во мужик, — прокомментировала бабка. — Я даже не буду сопротивляться.

— Баба Тома!

— А что я? Мне и тут нормально. Старая я уже туда — сюда ездить, тем более к этой чучундре. Ей богу, удушу ее!

— Нам все равно нужно поехать, посмотреть, что с домом, может, остались какие вещи! Растаскают же забулдыги местные.

— Ой, Ника, что там брать у нас? Тем более я всех знаю. Не рискнут.

— Но…

— Вероника, — сказал я. — Тамара Георгиевна права. Она еще слишком слаба, чтобы перемещаться. Я пошлю людей, чтобы посмотрели что с домом.

— Мы не хотим стеснять тебя, — процедила сквозь зубы девушка.

— Вы не стесняете, — ухмыльнулся я. — Тем более, что мне придется уехать на несколько дней.

— Ты куда? — спросила девушка, а я видел по лицу, что она тут же пожалела о своем вопросе. — Это не мое дело.

— Мне нужно уехать на пару дней, — чтобы убить твоего «дядю» мысленно добавил.

Ника долго смотрела мне в глаза, не знаю, что она в них искала, но в коне концов она сдалась.

— Хорошо. Но, как только ты вернешься, мы уедем.

Я кивнул, хотя хотел сказать, что она никуда не уедет. Но я знал, что Вероника будет воевать со мной. Сообщу ей об этом по возвращении.

Собрал вещи, позвонил двум парням из охраны и приказал следить за Вероникой и Тамарой, пока мня нет, не хочу рисковать. Через пару часов я уже мчал по шоссе в сторону городка, где спрятался Павел. В этот раз он запомнит мои слова до конца своей никчемной жизни.

20

Вероника

— Привет, дорогой! Как же я по тебе соскучилась, — сказала в камеру улыбающемуся брату. — Еще два дня и я тебя затискаю.

— Ника, — закатил глаза Димка. — Я уже взрослый для твоих обнимашек!

— Нельзя быть слишком взрослым для обнимашек! И не спорь, — строго сказала.

Тут в зал вошла баба Тома и подозрительно на меня посмотрела.

— Все, Вероничка, с ума сошла, да? Сама с собой разговариваешь и улыбаешься… Ну, ничего, и тебя вылечат, — сказала бабушка.

— Баба Тома! Я с Димой разговариваю.

— Ну, а я что говорю…

Я с раздражением повернула телефон и показала смеющегося брата.

— Привет, баба Тома, — весело сказал Дима.

— О, Димка, — старушка подошла и выхватила из моих рук гаджет.

Первым делом она спросила, как их там кормят. Я едва смех сдержала, кто о чем. Мы весело переговаривались, пока брат не стал хмуриться и смотреть куда — то позади нас.

— Я что — то не понял, вы ремонт сделали или что? Не могу понять где вы сидите? — спросил Димка, а мы с бабой Томой переглянулись.

— Нет, мы не сделали ремонт, — сказала я, глядя на бабульку, а она в это время отрицательно головой качала.

Наверное, она права… Не стоит брату рассказывать о пожаре, приедет и узнает сам. Зря только нервничать будет.

— Мы у друга в гостях, — сказала первое, что пришло в голову.

Краем глаза увидела, как баба Тома хлопнула себя по голове, всем своим видом показывая, что она думает о моей отмазке. Димка тоже не выглядел убежденным, он с подозрением смотрел в камеру.

— Вы обе поехали к другу? — а потом серьезно добавил. — Ника, вы что — то скрываете от меня?

— Ничего мы не скрываем! Не выдумывай, Дим. Все, будем заканчивать разговор, а то нам надо…, — я лихорадочно стала думать о том, что «нам надо» то.

— Мы пошли в огород! Все внучок, целуем, любим, обнимаем! — сказала баба Тома и тыкнула пальцем по экрану, сбрасывая вызов.

— Ой, Вероничка, с тобой в разведку нельзя, — я лишь фыркнула на это заявление.

— К такому меня жизнь не готовила. Может, нужно было правду ему сказать?

— Зачем? Вот приедет, тогда и скажем все.

— Да, наверное, Вы правы…

— Все, включи мне телевизор, скоро начнется «След»!

Я лишь глаза закатила. У бабы Томы особая страсть ко всяким криминальным сериалам! Нажала на нужный канал и сделала громче.

— Баб Тома, я пойду погуляю немного.

— Иди — иди, Вероничка, на обратном пути купи сарделек, как вчера.

Я надела джинсы, свитер, взяла с собой небольшую сумку через плечо и вышла из квартиры. На улице была на удивление хорошая погода. Я решила пройтись пешком по району, а потом и в магазин зайти.

В мыслях был один Касьян. Прошло уже четыре дня после его отъезда… Я даже не знаю вернулся он или нет. Каждый раз глядя на телефон такое дикое желание позвонить ему или написать. Но я себя останавливаю. Мне нужно хоть немного пожить без него, проветрить мозги, понять вообще что делать… Столько всего свалилось за эти несколько месяцев, даже не было времени просто остановиться и подумать. Каждый раз, когда думала, что все хорошо, можно выдыхать — жизнь била со всей силы, вышибая воздух из легких, валила на лопатки не давая встать. Я даже не знаю, смогу ли я вынести еще хоть какое — то потрясение или нет… Боюсь, у меня уже нет сил бороться, они просто закончились.

Слова Каса о том, что он не такой, каким я себе его представляю… Может, так и есть, я смотрю на него через призму любви. Но если ее откинуть в сторону, остается достойный человек. Я не кривила душой, когда говорила, что он хороший. Для меня он именно такой, я не знаю, каким он может быть для других… Я не наивная дура и понимаю, что все чего добился Райхель — досталось ему кровью и силой. Скорее всего, он делал такие вещи, от которых все волоски на теле станут дыбом. Я не хочу, чтобы он рассказывал, он и сам не расскажет, даже, если попрошу.

Все так сложно между нами, в то же время так просто! Я люблю его и хочу быть с ним, и он хочет быть со мной. Но внутри у меня все сжиматься начинает от всех «почему» мы не можем быть вместе. Начиная от социального статуса и заканчивая увлечениями. Кас ни разу не дал понять, что видит во мне оборванку, у которой за душой нет и десяти рублей. Но это правда. Наши отношения начались с того, что… Я отдала себя за деньги, а он взял, что я ему предложила. Вспомнила наш первый раз и меня передернуло от воспоминаний. Вспомнила, какой отчаявшейся я себя чувствовала тогда. И постепенно, день за днем он показал, что все может быть по — другому, что в мире, кроме черного и белого есть и другие цвета… Каждый день я влюблялась в него все сильнее. Никогда не думала, что смогу! Любовь — никогда не входила в мои плана, у меня совсем другие приоритеты на жизнь. Но Касьян и тут изменил меня. Показал, что все может быть по другому. В каждом его действии чувствовалась забота, в каждой улыбке — нежность, в каждом прикосновении — ласка. И все же я видела, что он борется с собой, борется с чувствами, которые я вызываю у него. Поэтому и сделал тогда больно, унизил, указал на место. Я — всего лишь грелка на ночь. Ему так легче, а я не могу больше. Я хочу любить его и наслаждаться этим чувством. Я бы… Я бы смогла любить за двоих, если бы он позволил. Но он не хочет! Говорит, что не может любить, он просто не хочет, боится. Его детство не отпускает его, он застрял там, словно приклеенный суперклеем. Конечно, так жить лучше. Он выстроил свою жизнь так, что никто не достанет до сердца, оно замуровано за бетонной стенок, как бы не бил в нее кулаками, разбивая руки в кровь — не пробьешь… Он сам должен впустить.

Сама не заметила, как села в маршрутку и поехала к дому. Все же нужно посмотреть, что там после пожара…

Вскоре я уже заходила в дом. Посмотрела на то, что осталось от жилища и прикусила губу. Боже, сколько же это нужно денег, чтобы его восстановить? И где их брать? Еще и пожарные все затопили, как бы плесень не начла вылезать со всех щелей…

Не успела я сделать и пары шагов по направлению к крыльцу, как калитка за моей спиной отварилась. Я обернулась и смотрела, как ко мне спешит тетка. На ней был легкий халат и домашние тапочки, видок у нее был безумный.

— Какая же ты тварь! Сука! — начала орать она.

Я подняла брови в удивлении. Конечно, у нас далеко не теплые отношения, я хочу ее придушить, каждый раз как вижу, но чего это она вздумала обзываться.

— На два тона ниже разговаривай, — спокойно сказала, хотя внутри все бушевать начало.

Женя преодолела разделяющее нас расстояние и я отметила про себя, что выглядит она хуже обычного. Вся какая — то черная и измятая.

— Тебе все мало, да? Такая же конченая, как твоя мамаша! Ты никто! Это мой дом! Я имею на него полное право и Дима, но не ты!

— Мы это выяснили в прошлый раз, старая информация.

— Но ты же не успокоилась, — она не слышала меня. — Начала трахаться с богатым папиком, который ради твоей дырки готов на все! Мне идти некуда, сука! Как ты могла так поступить? Будь проклята, мразь!

Я стояла и не могла понять, о чем вообще речь. Но додумать не смогла, потому что тетка бросилась на меня с кулаками! Что за семейка такая? Она была очень тучной дамой, я с легкостью увернулась. Если она меня поймает, то переломает все кости, силы не равны. С криком она снова бросилась на меня, я поднырнула у нее под рукой, а потом толкнула. Женя не удержалась и плюхнулась на задницу.

— Успокойся, бл*ть! — закричала я, тяжело дыша.

А тетка вместо того, чтобы встать и дальше драться, закрыла лицо руками и начала плакать навзрыд.

— Мне некуда идти, — смогла я понять сквозь ее рыдания.

— В смысле некуда? Забыла где живешь? — съязвила я.

Он перестала плакать и так зыркнула на меня, столько ненависти в глазах.

— Ты тварюка еще издеваешься?! — рявкнула эта ненормальная.

— Да что на тебя нашло?

— Ты! Ты сука отобрала дом!!! Как я за три дня найду жилье?

Сказать, что я офигела, ничего не сказать. Я только и могла смотреть на Женю сидящую на сырой земле. Когда я разговаривала с адвокатом, то он сказал, что суды будут длиться годами и гарантий он никаких не дает…

— О чем ты говоришь? Какое жилье?

— Ты специально делаешь вид, что ничего не понимаешь?! Я тебя ненавижу… Что же мне делать? Еще и Пашенька пропал, а то он бы тебя, паскуду тощую, поставил бы на место!

А у меня почему — то холодок по коже пробежал… Слишком много совпадений. Я в них не верю.

Не обращая никакого внимания на тетку сыплющую проклятиями, прошла мимо нее. Что происходит мне может объяснить только один человек и, я более чем уверена, что он сейчас в своем кабинете.

Домчала до ресторана в рекордные сроки, даже дорогу не запомнила. В голове столько мыслей было и ни одну из них не могла словить, чтобы обдумать нормально! Зашла внутрь, здесь сидели посетители. Меня увидела Илона и махнула рукой. Я немного расслабилась и подошла к подруге, обняла.

— Привет, дорогая, — поздоровалась я.

— Ника — клубника, я скучала! У меня есть десять минут, пошли, расскажешь, как жизнь, — не дожидаясь моего ответа, блондинка потащила меня на задний двор.

У меня не было настроения что — то обсуждать, поэтому я просто слушала Илону, пока она рассказывала последние новости.

— Слушай, Илон, а Касьян в офисе? — наконец спросила я.

Подруга подозрительно посмотрела на меня.

— Да, — ответила, тем самым рассеяв мои сомнения. — Что между вами происходит?

— Если бы я сама знала, — тихо ответила.

— Ладно, как разберешься, жду подробностей, — усмехнулась блондинка.

— Ты будешь первая, кто обо всем узнает!

— Договорились, — засмеялась Илона.

Мы еще немного поболтали, а потом пришло время возвращаться. Подруга подмигнула мне и потребовала встретиться в ближайшее время, я согласилась. Распрощались с ней. Я пошла по знакомому коридору в кабинета к Касьяну. В кабинет, в котором началась вся наша история. На меня столько эмоций и воспоминаний нахлынуло.

Стою перед дверями и не знаю, что делать… Стучать или нет. Я рвалась сюда с желанием снова выяснять отношения, а сейчас понимаю, что не хочу ничего знать…

Хватит трусить, Ника!

Делаю глубокий вдох и стучу в кабинет.

— Войдите, — слышу голос из — за закрытой двери.

Не смело открываю дверь и вхожу внутрь. Мельком осматриваюсь, здесь все по — прежнему. Перевожу взгляд на Касьяна. Мужчина сидит в кресле, откинувшись назад и лениво наблюдает за мной. А у меня дыхание перехватывает от одного его вида. Я когда — нибудь смогу реагировать на него спокойно без эмоций?

Никогда.

— Я уже думал, что ты не войдешь, — произносит Райхель.

Смотрю на него и хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Над входом висит камера, — отвечает с улыбкой.

И до меня доходит, что он видел, как я стояла возле двери и решалась постучать. Ладно, главное сделать невозмутимый вид.

— И все — таки я здесь.

— Что ты хотела, Вероника? — спрашивает, пристально разглядывая меня.

Ох, а я прекрасно знаю этот голодный взгляд. Чувствую, как у меня жар начинает разливаться по венам.

— Я хотела…, — начинаю говорить, а сама задыхаюсь.

Кас щурит глаза и улыбается краешком губ.

— Подойди сюда и скажи, — указывает на место между собой и столом.

Он испытывает меня. Я это точно знаю. Хотела бы я не реагировать на мужчину так остро, чтобы хоть раз выйти победительницей… Может в этот раз получится?

Распрямляю плечи и смело подхожу к Касьяну. Внешне я спокойна, а внутри — настоящий шквал эмоций.

Подхожу к столу и прислоняюсь к нему бедрами. Райхель сильнее откидывается на кресло и смотрит на меня снизу вверх.

— Что ты пришла сказать? — спрашивает, а голос опускается до опасного шепота.

От него мурашки разбегаются по рукам и ногам, пробираются внутрь и распаляют огонь внизу живота и плавят лед, которым я пыталась оградить сердце. Медленно, чертовски медленно, Кас наклоняется ко мне, дает время, чтобы я отошла. Но я этого не делаю. Лишь прерывисто вдыхаю, когда его ладони опускаются на мои бедра. Он вплотную придвинулся ко мне, по прежнему сидя в кресле. Смотрю на мужчину с высоты своего роста и сердце разрывается на части от любви к нему. А он ведет руками вверх, а затем прижимается лицом к моему животу. Столько интимности в этом действии, меня захлестывают эмоции. Чувствую, как он целует меня сквозь ткань свитера.

— Моя Ника, — слышу его тихий голос.

Не могу сдержаться, запускаю пальцы в волосы Касьяна. Кого я обманываю? Я не смогу без него… Понимаю, что это ненормально, что это зависимость, но избавиться от нее — выше моих сил.

Я млею от его прикосновений. Особенно, когда Райхель нагло задирает на мне свитер и оголяет живот. Его губы, руки, язык творят какую — то магию. Мне кажется, что я просто умру, если он прекратит меня трогать.

Отдаться полностью наслаждению мешает неясная мысль, которая когтями шкрябает сознание. Тем временем, Кас уже нависал надо мной. Провел по шее подбородком, царапая щетиной, от чего я вздрогнула всем телом. Поцеловал за ушком.

— Стой, — упираюсь ладошками ему в грудь.

Руки мужчины по обе стороны от моих бедер. Слышу, как он тяжело дышит. Но останавливается.

— Ты меня убиваешь, — бормочет он.

Не знаю почему, но я улыбаюсь. Затем принимаю серьезный вид.

— Куда ты ездил? — задаю вопрос, Кас откланяется назад, ровно настолько, чтобы видеть меня.

— По делам.

— А эти дела связаны… Связаны с Павлом? — задаю следующий вопрос почти шепотом.

Касьян долго смотрит мне в глаза, а у меня сердце биться перестает. Ему не нужно отвечать, потому что я увидела ответ на свой вопрос в его глазах… Я шумно выдыхаю. И пытаюсь осознать все. Хорошо, что я прислонилась к столешнице, а то бы рухнула на пол. Райхель отходит от меня и идет к бару. Слышу, как он звякает бутылками, а затем наливает в стакан алкоголь. На ватных ногах поворачиваюсь к нему и обнимаю себя руками. Кас внимательно наблюдает за мной. Ничего не говорит. Ждет реакции?

Я бы ее выдала, если бы… Если бы она не повергла меня в шок! Что со мной не так?

— Вижу, ты сама догадалась какой ответ, — мрачно отвечает и залпом выпивает виски.

А я не могу вымолвить ни слова. Просто продолжаю смотреть на мужчину. Кас наливает себе еще порцию янтарной жидкости и выпивает. Ставит бокал на стол и идет ко мне. Сейчас он как никогда напоминает дикого хищника.

Останавливается напротив меня, между нами ничтожное расстояние. Я вздрагиваю, но от того, что между нами все искрит. Смотрит внимательно, цинично улыбается. Он воспринял мою реакцию по — своему.

— Боишься меня?

Вскидываю голову и твердо смотрю в ответ.

— Нет.

— Правильно делаешь, тебя я никогда не обижу.

— Знаю…, — тихо выдыхаю.

Кас берет мое лицо в свои ладони, жарко произносит.

— И тебя больше никто не обидит. Никогда.

— Знаю.

И мы снова замолкаем. Кас еще немного держит мое лицо в своих руках, а затем отпускает. Он разворачивается, чтобы уйти, то я хватаю его за руку.

— Я не буду относиться к тебе по — другому. Спасибо… Если бы не ты, я не знаю, что было бы со мной, — искренне говорю.

— Ты знаешь что я сделал и благодаришь меня? Другие на твоем месте бежали бы прочь от меня.

Теперь я делаю шаг вперед и обнимаю Каса за талию, чувствую, как под моей щекой быстро бьется его сердце.

— Я — не другие, — произношу, поднимаю голову и смотрю на него. — И куда я убегу, если мое сердце у тебя?

И я сама тянусь к его губам и целую. Вкладываю в поцелуй все свои чувства, всю благодарность… Я прекрасно осознаю, что Касьян сделал… Убил ради меня! Или не убил, я не знаю и знать не хочу. Но в одном уверена — о Паше я больше никогда не услышу. И меня не пугает жестокость Каса. Я не знаю почему? Все, что я чувствую — благодарность и любовь. Разве это нормально? Хотя, кто знает, что такое нормально? У каждого свое измерение.

Дыхания не хватает, легкие горят огнем, но я готова целоваться вечно.

— И откуда ты взялась такая? — отрываясь от моих губ, произносит хрипло.

Мы стояли в тишине, было так приятно, так правильно…

— Кас, а что с домом? Женя истерила на счет того, что ей дали несколько дней, чтобы съехать… Я ничего не понимаю… Мой адвокат говорил, что дело будет длиться годами.

— Чуть не забыл, мужчина отходит от меня и берет со стола какие — то бумаги, протягивает мне.

Я хмурюсь и беру их. Быстро пробегаю глазами, а из горла вырывается удивленный писк.

— Точно мышка, — улыбается, наблюдая за моей реакцией.

— Но как? — ошарашено произношу.

— Скажем так… Знаю нужных людей.

Боже, я стояла и просто пялилась в документы. В которых говорилось, что я полноправная хозяйка дома родителей, а баба Тома получает за сгоревший дом страховку! И сумма уже переведена в банк на ее имя. Увидев сумму страховки я и вовсе выпучила глаза.

— Кас, — только и смогла сказать.

Я смотрела на мужчину, которого люблю всем сердцем. Как я могла сомневаться в нем? Мне даже стыдно за себя стало. Сколько я ему наговорила… А он все сделал для меня, хоть и не должен был. И вот сейчас, именно в этот момент я почувствовала всю силу его любви.

Я просто подошла и обняла его.

— Спасибо, — тихо сказала, и я вложила в это слово все свои чувства. — Я даже не знаю, что сказать… Я не знаю, чем заслужила все это.

— Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни, Ника. Тебе не за что меня благодарить.

Встала на носочки и поцеловала Касьяна в шершавую щеку.

— Но мы не можем быть вместе, так? — горечь разлилась внутри, топя всю радость и нежность.

— Пока нет, — ответил Кас и сжал челюсть.

— Хорошо, — отхожу на шаг. — Я здесь не останусь… После всего.

— Я знаю. Я тебя найду.

— Условия те же, — твердо говорю.

Мы вышли из его кабинета, Кас сказал, что сам довезет до квартиры. Вошли в главный зал и я заметила Стаса, неуверенна махнула ему рукой. Мужчина заметил меня и расплылся в сексуальной улыбки, показывая ямочки на щеках. Он встал со своего месте и начал идти в нашу сторону. Осталось буквально пять шагов, когда я услышала какой — то треск и звук битого стекла. Все произошло словно в замедленной съемке.

Вот Стас улыбается и идет к нам, а в следующее мгновение падает на пол, а еще через секунду Кас кидает меня вниз и накрывает своим телом. Я не понимаю что происходит! В ушах звенит! Это что… Выстрелы? В нас стреляют?!

— Не поднимай головы, поняла? — слышу приказ Райхеля.

Я смогла лишь кивнуть, потому что не уверена, что голос бы меня не подвел. Кажется, у меня шок. Не поднимая головы, я пыталась осмотреться вокруг, увидела, как на полу лежит Илона и прикрывает голову руками. Я встретилась взглядом с подругой, и у нас на лицах застыл ужас.

Не знаю, сколько прошло время… Секунда, минута, столетие… Касьян поднялся с меня и помог мне встать. Вокруг кричали, бегали, Кас раздавал приказы. А я приросла к месту и не могла пошевелиться. Глаза бездумно блуждали по залу…

И тут я увидела, что Стас до сих пор на полу. Я подбежала к нему и опустилась на колени. Руки на полу дотронулись до чего — то мокрого и вязкого. Опустила глаза вниз и посмотрела на свою руку, которая стала красного цвета… Меня начало трясти, словно в лихорадке. Медленно я подняла глаза к лицу Стаса. Он был бледный и с закрытыми глазами.

— О, боже…, — прошептала я. Истерика подкатила к горлу, я начала шарить по его телу руками. — Нет, нет, нет…

Как умалишенная повторяла снова и снова. Я пыталась вспомнить все, что знала об оказании первой помощи, но в голове был пробел! Я не могла ничего вспомнить. А руки тряслись так сильно, что я не могла понять, где находится рана!

Только не Стас! Господи…

Всхлип вырвался из меня, а следом потекли слезы. Я закрыла глаза.

— Если бы я знал, что нужно подстрелить себя, чтобы ты встала передо мной на колени, то сделал бы это раньше, взрослая.

Я резко открыла глаза и встретилась с улыбающимся Хейфецом глазами.

— Ты живой! — закричала я и бросилась ему на грудь, зарыдала еще сильнее.

— Вот это эмоции, — засмеялся Стас и застонал.

Я тут же оторвалась от его груди и только сейчас увидела, что он сжимает плечо.

— Ох, надо вызвать скорую! — я попыталась достать телефон из кармана, но Стас меня остановил.

— Не надо, это просто царапина.

— Но…

— Кас разберется, — мужчина твердо посмотрел мне в глаза. — Пойди и найди его.

— С тобой точно все будет хорошо? — хрипло спросила.

Стас расплылся в наглой, довольной улыбке.

— Ни один жизненно важный орган не задет, кис, можешь проверить.

Какой козел! Даже такую ситуацию умудряется опошлить!

Я встала и побежала искать Каса, что было довольно сложно сделать в царящем хаосе.

— Вероника, — он сам нашел меня и притянул к себе.

Поцеловал в висок, а затем внимательно осмотрел на наличие травм.

— Со мной все хорошо… Там Стас.

— Я знаю, я вызвал доктора.

— Что это было? Кто… Кто стрелял? — спросила, хотя знала, что Касьян не ответит.

— Это были те, из — за кого мы пока не можем быть вместе. Но я это исправлю. Сейчас один из моих людей отвезет тебя в квартиру.

— Хорошо, — я согласилась.

Мне хотелось задать столько вопросов и потребовать на них ответов! Но я понимала, что сейчас неподходящее время.

Кас вывел меня с заднего входа и перед тем, как посадить в машину крепко поцеловал.

— Шесть месяцев, Вероника, помни об этом, — с этими словами он закрыл дверцу машины и водитель тронулся с места.

Я все еще пребывала в шоке, когда пришла домой. Бабу Тому чуть инфаркт не хватил, когда она увидела меня. А я все ей рассказал, что произошло. Она слушала меня внимательно, не перебивая, наверное, первый раз в жизни. Закончила рассказ на том, что я хочу переехать. Здесь меня ничего не держит, хочу начать жизнь с чистого листа.

— Знаешь, Вероничка, я всегда хотела увидеть море… Поэтому я еду с тобой и Димкой. Семья должна быть вместе.

Я не выдержала и обняла любимую бабушку, разрыдавшись у нее на груди. Я даже не смела просить ее уехать, она сама захотела поехать с нами.

Теперь я была уверена, что все у нас получится.

И будущее не так сильно пугало неизвестностью…

Эпилог

Со Стасом все было хорошо. Я пришла проведать его в больнице. Мужчина сразу же начал корчится от боли и требовать поцелуй, чтобы все прошло. Я лишь посмеивалась над ним. Мне кажется, он никогда не изменится.

Через несколько дней я выставила дом на продажу, покупатель нашелся довольно быстро. Я продала дом. Вернулся Димка и мы втроем: я, баба Тома и брат, стали думать, куда отправимся жить. Решили обосноваться в Новороссийске, тем более, там хорошая футбольная академия, куда так захотел попасть Дима.

И вот мы со всеми попрощались и улетели в новую жизнь. Я старалась не думать о Касьяне и обо всем, что случилось. Подумаю об этом потом…

А пока буду отсчитывать сто восемьдесят два дня.

* * *

Полгода спустя

— Вероничка, ты опоздаешь! Вставай! — трясла меня баба Тома за руку.

— Да встаю, встаю!

— Я слышала это полчаса назад. Хватит дрыхнячить, завтрак стынет!

— Через десять минут выйду, — сказала, прикрывая рот ладошкой, чтобы скрыть зевоту.

Вот же, даже в выходной поспать не дадут! И какого черта я рассказала им об открытии луна — парка? И зачем пообещала сводить их туда? Ладно, брат подпрыгивал от нетерпения, но баба Тома! Хотя, я точно знаю чего она так. Это все из — за нашего соседа Михаила Борисовича, видела я какие они взгляды друг на друга бросают. А тут он еще вызвался нас подвести…

Я засмеялась от собственных мыслей.

Ну, баба Тома, ну, дает!

Я еще раз потянулась на кровати и резко встала, если буду и дальше нежиться, то снова усну. Выглянула в окно и улыбнулась, погода прекрасная.

Напевая попсовую песенку зашла в ванную. Сделала все свои дела, надела джинсы, футболку, волосы собрала в высокий хвост.

— Доброе утро, — вышла на кухню и поздоровалась со всеми.

— Наконец — то, — буркнул брат.

— Эй, никаких разговоров, пока я не выпью кофе!

— Тебе еще не воротит от него, милая? — спросил Михаил Борисович.

Я лишь улыбнулась.

Мы приехали в Новороссийск и почти сразу нашли хороший дом. Он был двухэтажный, не особо большой, но и намного больше, чем предыдущий! Мы сразу в него влюбились. Бонусом шел наш сосед, в которого влюбилась баба Тома! Они хоть и не подавали вида… Но я несколько раз видела, как она кралась из дома навстречу к Михаилу.

Денег у нас оставалось прилично, после покупки дома. Поэтому на очередном семейном собрании я рассказала о том, что хочу открыть небольшую кофейню в парке. Поначалу было трудно и мне казалось, что мы никогда не выйдем в плюс, но как хорошо, что я оказала не права. Через два месяца кофейня начала приносить доход! И мой диплом бариста оказался как нельзя кстати.

Прошло шесть месяцев и я смело могу назвать этот город нашим домом.

Нажала на кнопку кофеварки и улыбнулась Михаилу.

— Нет, я очень люблю кофе.

— Ага, а потом, как полоумная сидит до ночи, а с утра встать не может, — тут же вставила баба Тома.

Я лишь глаза закатила, а Димка прыснул со смеху.

— Ну, Томочка, дело молодое, — с улыбкой сказал Михаил Борисович.

— А ты мне не томочкай! Дело говорю. Давай, пей свою дрянь и поедем уже.

— Баб Тома, куда нам спешить? Дайте хоть поем что — то.

— В дороге поешь, — отрезала старушка, я выгнула бровь.

Раз она не дает мне поесть, значит, точно надо ехать быстрее… Может, она с кем — то договорилась там встретиться?

Я надела кроссовки и вышла за всеми на улицу. Закрыла глаза, вдыхая чистый воздух. Как же хорошо. Улыбнулась. Настроение было отличное. Открыла глаза…

И едва не потеряла сознание. Передо мной стоял… Касьян. Я даже за сердце схватилась, потому что боялась, что оно выпрыгнет из грудной клетки. Он прислонился к черному джипу, руки в карманах и смотрит на меня. А я дни считаю… Прошло ровно сто восемьдесят два дня! Мы смотрим друг на друга неотрывно, остальной мир просто перестал существовать. Краем глаза вижу, как баба Тома, Димка и Михаил Борисович сели в машину и уехали прочь. Мы остались одни.

Как же я скучала! Все это время с ума сходила, хотела написать, позвонить… но не решалась! Решила выждать полгода… Мне казалось это так правильно, потому что он просил. А сейчас понимаю, что и не жила все это время, не видела красок. Стоило появиться Касу и все заиграло иными цветами. Такие как он встречаются лишь раз в жизни. Таким ты даришь сердце, а назад его не отдают…

Он отходит от машины и идет ко мне. Я все еще не могу поверить, что он здесь. Может, это сон? Но разве сон может быть настолько реальный? Райхель останавливается напротив меня. Я чувствую его умопомрачительный запах, хочу прижаться к нему всем телом и разрыдаться. Как долго я ждала…

Вместо этого я говорю:

— Ты приехал, — что я несу?

Кас улыбается, словно читает мои мысли.

— Я же сказал, что найду тебя, Мышка.

И после этих слов я кидаюсь к нему на шею. Касьян поднимает меня, я обхватываю ногами его торс. И покрываю поцелуями лицо, шею… Мне нужно чувствовать его. Кожа к коже.

— Как я скучала, — выдыхаю, пока он несет меня в дом.

А дальше лишь яркие пятна эйфории, признания и чистый кайф.

* * *

Касьян так вписался в нашу жизнь, что я уже не могла вспомнить, что было по — другому, с того времени прошел почти год. Особенно он сдружился с Димкой, я видела, как брат тянется к нему и от этого мое сердце разрывалось от любви к ним двоим. Баба Тома переехала в соседний дом к Михаилу Борисовичу, но все равно постоянно нас контролировала. Я была очень сильно рада за нее.

Кас не рассказывал о том, что произошло за то время, что мы были порознь. Я не настаивала, придет время — все расскажет. Он все еще летал в столицу по работе, но жил с нами.

Каждый день я купалась в его любви, заботе и нежности. Никто не знал этого мужчину, как я. Пару месяцев назад я официально стала Вероникой Райхель. Мы сыграли скромную церемонию, на которую пригласили лишь близких. И у меня больше никогда не было сомнений. Я перестала сомневаться в своем мужчине и его чувствах. Мне кажется, разлука пошла по пользу. За это время я выросла и повзрослела. Иногда, просто нужно поменять что — то в жизни, чтобы понять, что действительно имеет смысл.

— Ника, ты можешь ехать прямо в своей полосе? — проворчал муж.

— Я еду прямо!

— Зря я только пустил тебя за руль, — снова недовольный тон, я лишь глаза закатила.

Я обожаю водить машину, Кас сам меня научил, но он вечно недоволен моим стилем, аж до трясучки раздражает.

— Не отвлекай меня, а то пешком пойдешь!

Мы ехали на новую смотровую площадку, которую открыли в городе. По слухам вид оттуда открывается фантастический.

И люди не соврали! Здесь действительно нереально красиво. Я стояла в объятиях мужа и смотрела на ночной город. Идеально просто.

Почувствовала губы мужчины на своей шее, а руки уже забрались мне под кофту, пальцы огладили очертания груди.

— Эй, полегче, — засмеялась я, а сама сильнее вжалась в тело мужа.

— Не могу, от тебя крышу сносит, — прикусил мочку уха, а руки уже забрались мне под юбку и отодвинули трусики в сторону.

Я проглотила сладостный стон, и потерлось попкой об эрекцию мужа. Кас резко развернул меня и усадил на капот машины. Развел мои ноги в стороны и одним мощным толчком вошел в меня. Как же хорошо. Запустила руки в его волосы и притянула к себе, наслаждаясь его размеренными толчками.

— Ты же говорил, у тебя табу на чувства, — прикусила его нижнюю губу, глядя в глаза.

— Как хорошо, что табу можно нарушать, — каждое слово сопровождает резкими толчками, выбивает искры из глаз.

— Я люблю тебя, Вероника.

— Я люблю тебя, Касьян.

А дальше мы отправляемся в космос.

Теперь только вместе. Нет больше никаких секретов. Мы семья. И мы будем беречь то, что между нами, потому что знаем, какой ценой все досталось…

Конец

Content

Табу на чувства
Валерия Иванова

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог