Антон Линч

Венок

Венок

– Золотце, ты не видела нигде моих сигарет?

– Посмотри на кухне. Ты целый день только там и торчишь.

Я осторожно заглянул в комнату. Моя милая женушка, склонившись над сумками и упаковочными коробками, разбирала вещи. Сразу же бросавшийся в глаза контур трусиков выделялся на столько, насколько того могли позволить спортивные брюки, плотно облегавшие ее симпатичную фигурку.

Я тихонько, на цыпочках подобрался к ней сзади и обнял за талию. Мои ладони тут же проскользнули под футболку и прильнули к нежной, слегка влажной коже.

– Ну не злись. Ты же знаешь, как на меня влияют перемены.

Она выпрямилась, тут же очаровав меня ароматом своих волос, а уже через какое-то мгновение ее губы завораживающе вились возле моего уха. И потом эта легкость ее дыхания, вибрации голоса…

– А кто сказал, что я злюсь?

Ее ладони нашли мои. Она осторожно повернулась и положила на меня свой завораживающий взгляд.

– И все же, – выдавил я через силу, словно под гипнозом, – ты не видела моих сигарет?

– Дурак! – бросила она и тут-же оттолкнула меня.

Теперь я абсолютно был уверен – она не злится.

– Говорю же – на кухне глянь, – бросила она, возвращаясь снова к своему прежнему занятию, а чуть по тише (но вполне различимо) добавила:

– Лучше бы делом занялся.

– Не злись, говорю, – бросил я как бы не принужденно, выходя из комнаты, просто чтобы поддержать этот игривый огонек. Готов поклясться, что на ее лице сейчас зависла улыбка.

– Нашлись, – кричу я. – Слышишь, солнышко, нашлись.

– Молодец, – доносится в ответ. – Я знала, что у тебя получится.

Получив то, что хотел, я тут же бросился на балкон – уж больно не терпелось раскурить сигаретку, наслаждаясь при том новыми видами. Вероятно, тот, кто часто разъезжает по миру сможет меня понять. Но наше путешествие из ряда вон выходящее. Просто молодая семья, каких миллионы, кочующая от одной съемной комнатушки к другой. По началу жили с родителями – это еще раз доказало простую истину, что двум хозяйкам вместе не ужиться. Пришлось искать выход из положения, и так копейка за копеечкой (хорошо еще, что работа позволяет откладывать), не без помощи родных конечно же, мы решились на следующий шаг. Да, пусть далековато от центра, и пускай окнами на автостраду, но зато свое. В конце концов однажды пойдут детки и что потом – бесконечные переезды, смены школ. Ну уж нет – спасибо.

Я глубоко втянул дым первой затяжки и выпустил его наружу, представляя, как под действием давления грудной клетки объем в легких становится все меньше и меньше, испытывая при этом огромное удовольствиее. Внизу проносились машины, вдоль тротуара брели люди, а чуть дальше на пустыре красовалась в лучах заходящего солнца стройка. Агент по недвижимости отметил этот недостаток как огромный плюс для сделки – вероятно через пару месяцев у нас под боком будет новый супермаркет.

Мою эйфорию прервал лай собак. Под домом носилась такса, зажав в зубах, что-то похожее на теннисный мячик, который то и дело вываливался из ее пасти. Причина тому крутилась рядом – что-то лохматое до такой степень, что было вовсе не понятно где перед, а где зад, и противно тявкающее. Такса словно нарочно выбрасывала и снова хватала игрушку, тем самым доводя свою спутницу до белого каления, а та носилась вокруг нее как угорелая, провоцируя снова и снова.

Вдруг мячик вырвался из хватки зубов с чуть большей силой чем прежде и шустро запрыгал по асфальтной дорожке, пока месть не угодил на клумбу. Обе псины тут же бросились в след за добычей, почти полностью погрязая в высокой давно не стриженой траве. Каждая из них пыталась урвать этот кусок, но мячик был все же проворней – с новой попыткой он отскакивал все дальше и дальше, пока месть не уперся в столб. Обе ринулись на пролом. Немного суеты и приз нашел своего победителя – мячик торчал в зубах гладкошерстного песика, который теперь уже деловито выстукивал коготками по асфальту, а его спутник все также старался от него не отставать. Все вернулось на круги своя.

Все, да не все. Под столбом теперь что-то лежало, чего раньше не было и уж точно то, чего не могли притянуть с собой собаки. Я присмотрелся – там внизу лежал венок. Обычный похоронный венок, который можно увидеть на кладбище или в любой лавке ритуальных услуг. Он добросовестно нес службу, храня в себе память до тех пор, пока месть его покой не нарушила жизнь.

"А почему бы и нет, – размышлял я, терзаемый сомнениями от увиденного, – ведь не редко можно встретить подобные композиции на дорожных столбах. По правде говоря, почему это вообще должно меня тревожить."

Но почему-то я все-таки не мог отвести от него взгляд. Он лежал там внизу в высокой траве, а я смотрел на него, словно завороженный. Он как будто бы был живой и мне даже на мгновение показалось, что от него исходил стон. Я начал перебирать в голове всевозможные истории, увиденные однажды по телевизору или же прочитанные из газетной криминальной хроники. Пытался сопоставить свои фантазии с итогом: наезд автомобиля, убийство, а может просто в определенное время аккурат на этом самом месте жизнь поставила свою жирную точку в инсульте, инфаркте или в еще чем-то коварном.

– Вот ты где, – прозвенел в моем левом ухе звонкий голос жены, заставив меня слегка встрепенуться. От неожиданности мои пальцы разжались, и наполовину выкуренная сигарета полетела вниз. Она ударилась о землю и сотни маленьких искр вспыхнули и тут же погасли. Это напомнило еще об одном способе уйти из жизни.

– Все? Покурил? – шепнула снова женушка и легонько чмокнула меня в щеку. – Судя по запаху – так да.

Она обвилась вокруг меня своими маленькими женскими ручками точно так же как это делал я сам еще недавно, вот только под одежду не закрадывалась.

– Судя по всему – да, – добавил я и улыбнулся.

– Мне нужна твоя помощь.

– Да? И в чем же?

– Мне нужна грубая, мужская сила.

– Я весь во внимании.

Она снова припала к моему уху и тихонько выдохнула: "Пол-ка".

Мне захотелось немножко поиграть…

– Ну, по-моему, это оскорбление моей мужской силы.

… и ее это тоже по-видимому увлекало.

– Ну что ж, – продолжила она, – пойду тогда соседа просить о помощи.

Она отпустила свою хватку и уже через секунду скрылась в пустоте дверного проема. Я только лишь усмехнулся ей в след. Все мои мысли и внимание были сейчас где-то далеко, заняты совсем иными вещами.

– Ну долго я еще буду тебя ждать?!

А вот теперь уже не до шуток. Последний взгляд в сторону пластмассового букета и вперед демонстрировать мужскую силу.

ДЕНЬ

Как всякий любой мальчишка (ну или же почти всякий) в детстве я мечтал стать космонавтом. Сама идея о том, что тебя на огромной ракете уносит туда, откуда можно увидеть Землю и убедится в том, что она действительно круглая, приводила меня в неописуемый восторг. А с другой стороны – кем я только не мечтал быть: и пожарным, и врачом, доблестным блюстителем закона, и даже отважным капитаном дальнего плаванья – все зависело от попадавшего под руку реквизита. К примеру, стоило отыскать где ни будь старый потрепанный руль от "Жигули" – и я уже отчаянный водитель, готовый мчатся куда угодно хоть в жару, хоть в самый лютый холод. Но так год за годом все мальчишеские грезы, все детские мечты под действием толи обстоятельств, толи возможностей сходят на нет. Во всяком случае для меня все так и обернулось.

Я торгаш. Я торговый представитель крупной компании по производству оборудования для очистки воды. В какой-то момент жизни я действительно упивался в идее носить галстук, строгий костюм и портфель набитый всевозможных бумаг, но все же я и представить себе не мог насколько мне противна будет обстановка рабочего офиса, когда в одной комнате вместе закрыто около полусотни таких же работников, как и я. Каждый что-то бормочет себе под нос, внося свою лепту в общую монотонность гула, и все как один слепо выступают приверженцем своей теории общего порядка. Одним словом, представьте себе набитый пассажирами автобус, в котором кому-то жарко, а кому-то холодно и тогда вы меня поймете. Вот только ехать на этом автобусе приходится почти целый день.

Вы спросите почему я это все терплю? Ответ прост – я хорошо зарабатываю, ну и конечно же то незабываемое ощущения завершения рабочего дня, когда наступает долгожданная свобода, когда можно смело наплевать на корпоративную этику и послабить узел галстука.

Сегодня просто невыносимо жарко. Я скомкал галстук и запихнул его поглубже в карман брюк. Я даже позволил расстегнуть себе две верхние пуговицы на рубахе. Вместо воздуха легкие перекачивали не что иное как пар, и это говорило о том, что скоро должен пойти дождь. Я шел в свою новую квартиру, к своей любящей жене, мечтая, как можно скорее сбросить с себя эти чертовы туфли. Я предвкушал тихий прохладный вечер, когда я снова перед сном смогу насладится открывающимся видом с моего нового балкона, выкуривая притом очередную сигарету.

Мысли о видах напомнили о вчерашней сцене, разыгравшейся у меня на глазах при участии двух непоседливых зверьков, и тут же я вспомнил про венок. Вчера я буквально изводил себя мыслями о причинах его появления, и мне тут же захотелось рассмотреть его поближе. Не знаю – может быть я ожидал получить ответы, может это был какой-то иной, по-своему дикий интерес, но меня просто тянуло к нему.

"Это все из-за жары, – пытался дать сам себе я хоть какое-то рациональное объяснение своей заинтересованности. – Это она заставляет колотится в моей голове всякого рода безумным мыслям."

Как будто бы все успокоилось. Снова грезы о домашнем уюте и вечерней прохладе. Ах да – немного о сомнительном дожде.

"Да не такие уж они и безумные. – Я снова заговорил сам с собой. – Ничего страшного с тобой не случится, если ты припозднишься минут на пять к ужину, – и вместо того чтобы свернуть в свой новый двор, я побрел дальше."

Тот самый столб был виден из далека, и я не сводил с него глаз в надежде как можно раньше разглядеть то, ради чего затеял эту прогулку. На секунду я остановился и посмотрел наверх – было бы глупо объяснять потом жене свое странное поведение. Но балкон был пуст. Я с опаской оглянулся по сторонам, словно замыслил что-то ужасное. Никого. Солнце свою работу знает. Лишь только изредка проезжали машины.

"Ну что ж, я надеюсь, что смогу потом объяснить это все самому себе, – подумал я и двинулся дальше."

Венок все так же оставался лежать на том же самом месте, что и вчера. Я пристально осмотрел столб, но не нашел никакой памятной таблички или чего-то подобного. Вокруг столба тоже не было ничего подобного, лишь венок лежал плашмя цветами вниз на начинающей уже желтеть под жаркими лучами солнца траве.

"И на что ты только надеялся, – подумал я, – это же не могила в самом деле."

Я осторожно приподнял композицию из мертвых цветов – обычный венок, ничего особенного: лиственная основа, окаймленная однотонными бутонами из пластмассы, еще не успела потерять свой цвет, а значить принесли его сюда не так уж и давно.

Пожалуй, это было все, на что я мог рассчитывать. Я увидел то, что и так было очевидно. Столбов подобных этому по стране разбросано тысячами, и почему именно этот должен был стать чем-то из ряда вон выходящим.

Я посмотрел еще раз вверх дабы убедится в том, что все также остаюсь не разоблаченным. Так оно и было. Мне больше ничего не оставалось, как просто пойти домой и проделать все то, о чем так мечтал по дороге домой. А что касается венка – я вернул его на место, облокотив о столб. Мне показалось, что так он всегда и стоял.

***

Ночь выдалась далеко не из легких. К вечеру небо затянуло тяжелыми тучами. Вспышки молний, раскатистый грохот грома – было все, но ни одной капли не упало на раскаленный асфальт. Я слышал, как ветер стучит козырьками окон, с порывом шуршал листвой деревьев. Он врывался в распахнутое настежь окно и вносил в мою комнату ночной воздух. Горячий воздух.

Жена тихо спала. Ее тело и влажная простыня составляли теперь одну общую композицию, переплетаясь в друг друге скомканными узорами. Я осторожно прикоснулся к ее плечу и на кончиках пальцев остались крохотные капельки влаги. Не создавая лишнего шума, я поднялся и подошел к окну. По моим рукам, вызывая щекотку, медленно спускались струйки пота.

Я вышел на балкон и тут-же ощутил на себе приятный холодок, навеваемый ветром, который как будто бы пытался отнять тепло, даруемое табачным дымом моим легким. Стройка и фон из играющего в огнях молний ночного неба представляли собой сцену из фильма, которая просто обязана предшествовать чему-то зловещему и ужасному. Не удивительно, что после таких раздумий я снова вспомнил о венке.

Я посмотрел вниз, но оттуда на меня смотрела лишь сплошная темнота. Фонарного света с противоположной стороны улицы было недостаточно. Даже наоборот – он немного ослеплял.

В попытке рассмотреть хоть что-нибудь я слегка перевесился через парапет, и как бы я ни старался напрячь взгляд, как не мотал головой из стороны в сторону, все было тщетно – кромешная тьма. Лишь только ветер атаковал своими порывами, вырываясь с кончика моей сигареты стрелы искр.

Я затушил сигарету и вернулся обратно в постель. Моя рыбка все так же спала. Мои глаза понемногу привыкали к темноте, и я уже мог слегка различить ее силуэт. Достаточно всего лишь одной детали и дальше я без труда смогу преодолеть весь путь по контурам ее тела. Каждый холмик, каждая впадинка, каждая родинка и каждый волосок – все знакомо, все мило. Ее веснушки – как же хочется сейчас на них взглянуть. Но нельзя. Нельзя нарушать ее сон. Нельзя губить то, в чем кому-то повезло больше. Я лучше закрою глаза и представлю ее лицо, усыпанное маленькими пятнышками, представлю, как сквозь ее каштановые волосы пробивается солнце, и как она смотрит на меня своими карими глазами, полными тепла и нежности. Как же все-таки сильно я ее…

ДЕНЬ СЛЕДУЮЩИЙ

Проснувшись с утра, я был приятно удивлен. Во-первых, мне все-таки удалось заснуть этой ночью – ура. А во-вторых – как не странно, но я не чувствовал себя уставшим и разбитым, как это случалось обычно. Я спал как убитый, не видя сна.

За окном было пасмурно. Видать ночной ветер все-таки проделал свою работу на отлично, затянув небо серой и плотной массой дождевых туч. Да он и сейчас не унимался: в полном энтузиазме шатал деревья и гудел в оконные щели.

Я встал с постели и подошёл к окну в надежде увидеть потемневший от влаги асфальт проезжей части, но тот либо очень быстро высох, либо же дождем ночью не пахло и вовсе. Сигареты все так же лежали на подоконнике. Я тряхнул пачкой и одна из них тут же вылетела и мягко ударилась о ковер. В этот самый миг ветер резво ворвался под козырек и тот задребезжал, отбив тем самым всякое желание высовываться наружу.

"Ладно, – подумал я, и беглянка отправилась обратно в пачку."

***

Еще один офисный день позади. Я со всех ног несся домой на этот раз стараясь как можно реже налетать на обширно разлитые по тротуару лужи. Дождь зарядил только после обеда, но зато какой. Сейчас перестал, но зонтик все-таки я держал наготове, хоть и сам не верил в его эффективность при таком-то ветре. В голове снова вертелись мысли о домашнем уюте, об ужине, о теплом пледе. Они вели меня до самого дома, до того самого места, где следовало сворачивать во двор.

Следовало. Но я снова застыл на том же самом месте, что и вчера. Желание осмотреть столб посетило меня вновь. Я не думал о венке целый день, и вот почему-то именно сейчас, когда я был вновь близок к тому, о чем так мечтал часами, просиживая в душном офисе, он всплыл в моей голове.

Я посмотрел на небо. Тяжелые клубы серой массы медленно перекачивались, плывя у меня над головой.

"Только пять минут, не больше, – пообещал я себе, семеня ногами."

Венок лежал на боку и колыхался в такт высокой травы, которую ветер, как и листву деревьев щадить не собирался. Я ступил на газон и мой туфель тут же погрузился в жижу из грязи и дождевой воды, что так искусно была скрыта и теперь сочилась сквозь охапку притоптанной моей ногой растительности.

"Ну нет уж, – подумал я, отступая от искусственного болота, – это уже слишком. Там наверху меня ждет ужин, горячий кофе и жена, которую я безумно… Бред какой-то."

Только на мгновение я закрыл глаза для того, чтобы прервать сцену теперь уже обреченного состояния несчастной композиции мертвых цветов, которая бьется в лапах играющей стихии, и сразу же поспешил домой.

И ЕЩЕ ОДИН

Я разбит. Я измучен и слаб и подтверждением тому выступали налитые мешки под красными белками глаз. Вся ночь – словно большой карнавал: короткие обрывки сна с чередующимся желанием закурить, а к звенящим козырькам теперь еще и добавились гулкие удары капель дождя по оконным стеклам.

– Может останешься сегодня дома, – жена нежно сзади обняла меня за шею, покудова моя рука вяло постукивала о стенку чашки, помешивая горячий кофе. – Устроили б себе выходной… Могли бы целый день проваляться в постели… Ты только представь это…

Ее обворожительный голос действовал на меня успокаивающе, и я начинал уже ощущать, как ноющая боль покидает мои вески.

– Нет, золотце, – проговорил я, поглаживая ее по руке, – ты же прекрасно знаешь, что я не могу себе это позволить.

Она нежно прикоснулась своими губами к моей слегка щетинистой щеке и этот поцелуй коротким эхом пронесся в моей голове, оставляя там свой след на целый день. Я улыбнулся. Я рад, что теперь именно этот звук засядет в моей голове.

***

Время тянется бесконечно долго. Монотонность офисной атмосферы разбавляла разве что почти святая война за право контроля над кондиционером. Изо дня в день только и слышно: "Жарко!", "Холодно!" Скорей бы зима настала, и тогда этим постельным играм с перетягиванием одеяла пришел бы конец. Тогда останется только работа и ничего кроме.

Я только сейчас понял, что знаком очень хорошо с каждым человеком, который работает в этом офисе, и я ничего конкретного не знаю хотя бы об одном из них. Что их интересует в этой жизни? Выставки, музеи, музыка, литература… Имеют ли хобби, привычки… Пусть даже и вредные. Вероятно, что кто-то из них пропадает вечерами в спорт клубах, а кто-то просто напивается перед экраном телевизора.

Мне стало жутко. Я становлюсь немым – немым в глухонемом окружении. И в этом множестве нет собеседников – одни лишь ораторы. Почему бы не прекратить все эти споры из-за кондиционера, и просто не открыть окна. Думаю, что свежий воздух всем нам пошел бы на пользу. Но даже озвучь я эту мысль – никто не станет меня слушать. Встань я сейчас и уйди – тут же разыграется чудовищная трагедия с излияниями о преданности коллективу и общему делу. Уйди я завтра навсегда – никто и глазом не поведет, никто больше и не вспомнит.

Я посмотрел на часы. День был долгим и изнурительным, но всё-таки он подошёл к концу. Обдаваемый мелкими капельками моросящего дождя я медленно переставлял ноги, стараясь миновать разбросанные по асфальту лужи. И так, упиваясь свей меланхолией, я добрел до самого дома. Фонарный столб, как и прежде маячил в далеко своим потемневшим от влаги внешним видом, но на этот раз я не поведусь на его уловки. Не сегодня.

***

За окном уже начинало темнеть. Я лежал на кровати, уставившись в телевизор, и ощущал на своем плече маленькую головку жены. Сегодняшний день для меня, как я думаю, должен был бы закончится примерно так: я прихожу домой, раздеваюсь и ложусь спать. Все!

Но не с моей милой женушкой. Ее стряпня вернула мне аппетит, а запах ее волос действовал как всегда успокаивающе. За ужином мы болтали с ней о том, как прошел ее день, и как прошел мой, и за всем этим я забыл насколько был измотанным и уставшим – ее день выдался куда уж более насыщеннее и интереснее, чем мой.

– Слушай, а давай я завтра не пойду на работу. Позвоню и скажу, что подхватил простуду.

Она ничего не сказала, а только немного приподнялась, чмокнула меня в щеку и улеглась опять на моем плече. Я улыбнулся, и я знал, что на ее лице сейчас тоже сияет легкая не выдаваемая улыбка.

Вечер выдался спокойным. Ветер не рвал все что не попадя и дождь не барабанил каплями по стеклу, только небо все так же оставалось серым и однотонным. Где-то вдалеке мерцали огоньки башенного крана.

– Слушай, – как бы неожиданно выпалил я, – я же совсем забыл, что у меня нет сигарет, а так не хочется завтра вообще выходить куда-то.

– Ты хочешь сбегать в магазин? – спросила она, не меняя позы.

– Я вот подумал…

– Тогда и хлеба за одно купишь.

Это был зеленый свет. Накинув на себя первое, что попалось я тут же метнулся к выходу, по пути, не забыв тщательно проверить карманы. Кошелёк – на месте, ключи – при мне, и конечно же полупустая пачка сигарет. И еще кое-что: без лишнего шума я нашел среди множества еще неразобранных коробок и сумок свой ящик с инструментами. Я помнил, что где-то должен был заваляться моток проволоки. Есть… И он тоже отправляется в карман брюк.

– Я скоро, – бросил я, закрывая за собой входную дверь.

Перепрыгивая через три ступеньки, я внесся на всех парах вниз. Кроме покупок мне предстояло провернуть еще одно дельце, куда уж поважнее каких-то там сигарет. Я вылетел из подъезда и побежал по двору дома, стараясь пропускать лужи, и только свернув за угол немного сбавил темп. Столб все так же стоял на своем месте (собственно говоря куда он еще мог подеваться), и я твердо знал, что где-то там под ним лежит то, что меня так волнует.

Пробежавшись взглядом по окнам дома и разубедивши себя в том, что это глупо, я осторожно сделал шаг в мокрую траву. Она легко поддалась, не издав при том ни звука, как было в прошлый раз, и это предало мне еще большей уверенности. Я ступил снова, потом еще и еще.

Словно вор крадучись я подошел к венку и присел на корточки. Он лежал прибитый к земле и немного приваленный травой. Его цветы были влажные и грязные. Я обтер его наспех носовым платком и снова прислонил к столбу. Затем я достал моток проволоки и закрепил накрепко, сделав несколько витков вокруг бетонного истукана, что бы ветер больше не смог его срывать.

– Вот так вот, – проговорил я тихо, крадучись обратно.

Должно быть все прошло гладко: никто не кричал "Караул!" и не тыкал пальцем, издавая истеричный смех.

А вот теперь можно и за покупками.

***

Этой ночью я спал как убитый. Я не слышал ни воя ветра, ни шума дождя. Я даже не ощущал аромат жены, и к тому же не уверен, что менял позу. Я как будто бы провалился в пустоту. Никаких грез, никаких сновидений. Лишь полное забытье. Впервые за долгое время я просыпался в полном удовлетворении.

Но самое удивительное даже не это – момент, когда я, закрыв глаза и уже начиная проваливаться в сон, четко различил в своей голове тихий и умиротворённый голос – "Благодарю!"

Content

Антон Линч
Венок

ДЕНЬ

ДЕНЬ СЛЕДУЮЩИЙ

И ЕЩЕ ОДИН