Мария Баршева

Лёнька в деревне

ЛЕНЬКА ЕДЕТ

Никогда еще Ленька не ездил по машине, а вот сейчас едет, да как далеко: и вечер будет ехать, и ночь, только утром приедут.

В деревню едут, в отцову деревню.

Ленька все у окна.

— Катюшка, смотри, смотри, по мосту едем!

— А домы-то, домы, все назад бегут!

— И деревья бегут!

— Вон жеребенки и телега маленькая!

— А человеки-то какие маленькие!

Не отходит Ленька от окна. Все ему хочется видеть, обо всем отца спрашивает. Отец — он все знает, он деревенский.

Любил Ленька слушать, как отец про деревню рассказывает.

— Расскажи, папанька, как ты маленький в деревне жил!

— Ну, погоди, — скажет ему отец, — вот получу отпуск, — на родину в деревню поедем. Будешь по грибы ходить, по ягоды, рыбу удить будешь, в ночное с ребятами поедешь.

Вот и дождался Ленька — едут в деревню.

Засвистела машина и пошла тише, все тише, тише… и стала.

Отец взял жестяной чайник и пошел из вагона, а Ленька из окна смотрит. Видит и другие тоже с чайниками куда-то бегут.

Мать достала с полки корзину, вынула булки, яйца, кружки; полотенце на корзине расстелила, все разложила.

Вдруг звонок…

Запыхтел паровоз, засвистел. Вагон дернулся, тронулись… А отца нет. Вон, вон бежит с чайником, из носика вода льется.

— Ой, не догонит, уедем! Па-панька-а!

Ленька кричит, Катюшка кричит.

Мать в окно высунулась:

— Иди, что ль, скорей!

А отец бежит, на ребят смеется. Догнал вагон, за железку ухватился, на ступеньку вскочил.

Рады ребята!

Мать заварила чай. Стали пить. Кружки трясутся, разливается чай.

Почайпили. И спать пора.

Катюшку внизу положили на лавке.

— А ты, Ленька, полезай наверх, на полку, да ближе к стенке ложись, а то как бы ночью во сне не упасть.

Взобрался Ленька.

Хорошо тут спать! Мама одеяло лоскутное постелила, укрыла шалью. В окно небо видно, темное-темное, и звездочками, как медными гвоздиками, утыкано.

Вагон качается, постукивает, будто кто молоточком стучит и приговаривает что-то.

Засыпает Ленька и слушает: ту-ту-ту, ту-ту-ту, я иду, иду, иду, ду-ду-ду…

Спит Ленька, и все в вагоне спят. Храпит кто-то. Мама у Катюшки в ногах прикурнула. Отец сидит, дремлет, голова качается…

И вдруг — трах-тах-тах! Летит Ленька с полки.

— Батюшки, убился мальчонка!

— Небось, жив будет, — говорит отец. — Не реви, полезай опять.

Почесал Ленька затылок, в подушку уткнулся и заснул.

Наутро отец смеется:

— Здорово ты ночью убился?

А Ленька и не помнит, только шишка вскочила.

— Ну, сейчас приедем, собираться пора.

Увязали подушки, корзины. Тут и приехали. Выгрузились. Станция маленькая. Отец говорит:

— Хоть и недалеко итти, да багажу много, не донесем. Пойти поглядеть, нет ли кого наших деревенских на подводе.

Скоро воротился с дяденькой.

— Вот сосед жену выехал встречать, у него телега большая, он и нас довезет.

Поклали вещи, сели.

Лошадь махнула хвостом раз, другой… Пошла. Затарахтела телега.

Ленька с дяденькой впереди сидит, по сторонам смотрит.

Ни домов, ни фонарей — поле и поле, рожь колышется, и все вокруг далеко видно.

Камней на дороге нет, только пыль.

Птичка какая-то высоко взлетела, и вот поет, вот поет, заливается.

Отец веселый, радуется.

— Сейчас через мостик переедем, тут за поворотом и наша Дубровка… Вот и околица.

Соскочил дяденька, околицу отворил.

По деревне поехали. Дома маленькие, серые, а крыши соломенные. Посреди улицы колодец.

— А вон и наша изба: вон, вон та — крайняя. Да никак это мать на крылечке стоит? Смотрите, ребята, бабушка ваша!

— Тпру… стой!.. Приехали!

ЛЕНЬКА В НОЧНОМ

I

Не дождется Ленька вечера — в ночное ехать. Скоро ли?

Вот уж коров гонят. Слышно — заскрипела околица. Идут по деревне, пылят, пыль на солнце светится. А хозяйки у ворот ждут:

— Красавка, Красавка! Голубка! Зорька! Иди, иди, матушка! Иди, милая!..

А они: му-му-у…

Овцы бегут, ногами перебирают часто-часто.

Не терпится Леньке.

— Когда же табун погоним?

— Да кого гнать-то? С пахоты еще кони не воротились, — говорит меньшой папанькин брат, Сенька.

Глядь, и с пахоты едут. Сохи по дороге скребут, сошники на солнце блестят.

Отпрягли лошадей, поужинали, стали ребята в ночное собираться. И Леньку зовут.

А Ленька давно готов. И припас собрал: хлеба краюшку, соли в тряпочку завязал, картошек в мешок насыпал — ничего не забыл.

Оделся потеплее: ночью на лугу спать холодно, зазябнешь.

Мать сердится, отца ругает:

— И куда такого маленького пускать! С лошади упадет — убьется, а на земле будет спать — простынет, и змея неравно укусит.

Ну, только нет… отец не боится.

— Нечего, — говорит, — ему нежничать, не девочка, пусть привыкает.

И пустил. Только Сеньке наказал за ним присматривать, одного на лошадь не сажать.

Вскочил Сенька на Пузанка, а отец к нему Леньку подсадил.

— Ну, сынок, смотри, чтобы не падать! За гриву крепче держись.

Поехали. По деревне-то шагом, а как изо всех дворов собрались ребята да за околицу выехали, тут только держись! Как припустят вскачь! Как затрясло Леньку!

Скачут кони, копытами топочут, стучат, один другого обгоняют, пыль столбом.

Ребята гикают, свистят, кричат. Ноги босые болтаются.

— Эх ты, ну!..

Дамка и Тузик между лошадьми прыгают, за морды хватают, радуются, лают.

Уж и не рад Ленька, что поехал.

За холку уцепился, к лошадиной шее пригнулся, не видит ничего, дух захватывает. Только бы не упасть! Закричал бы, заплакал, да стыдно — ребята задразнят.

А Сенька ему:

— Ты ногами-то, ногами крепче держись!

И рад бы Ленька ногами, да ноги коротки: никак их не растянешь.

А Сенька пятками босыми по брюху лошади нажваривает, веревкой над головой крутит, по-крикивает:

— Эх ты, комсомольная!

II

На луг прискакали, с коней попрыгали, веревкой передние ноги опутали, — не ушли бы далеко, — и пустили кормиться.

Лошади, как хромые, прыгают, фыркают.

— Костер давай жечь, ребята!

И разошлись сушняк собирать, а Леньку оставили хлеб стеречь, как бы собаки не съели.

Боится Ленька: ведь темно, а позади лес, да че-е-рный.

Ну, да ребята скоро воротились.

Веток сухих в кучу навалили, зажгли, а Сенька на живот лег, стал раздувать.

Сперва дым повалил, потом снизу огонек стал пробираться, маленький, красный, проворный. А Сенька все дует да дует.

Затрещали прутики, загорелись.

— Беги, ребята, кто за водой, — говорит Сенька. — картохи варить будем.

Взял Митька котелок, к реке сбегал, воды зачерпнул.

Ребята картошки свои повысыпали, стали варить.

Кипит вода в котелке, бурлит, белая пена набегает, сучья потрескивают, угольки красные в золу осыпаются.

А в лесу за деревьями что-то краснеется, как огонь.

Уж не пожар ли?

Нет, это месяц встает. Круглый, красный выплыл на небо.

«Что-то я в Москве его не видал, — думает Ленька, — или его там нет, или на небо я не смотрел».

И вдруг говорит:

— А я стих знаю, мне папанька в книжке читал: «Месяц, месяц, мой дружок, позолоченный рожок…»

Сказал, да и застыдился: ну, как ребята засмеют?

Нет, ничего, только Митька говорит:

— Это что — стих… Я про месяц загадку знаю: «Не жнет, а серп, не лучина, а светит».

И опять замолчали все.

Вдруг: кке-кке-ккке-кке…

— Кто ж это кричит так-то? — спрашивает Ленька.

— Кто кричит? Да коростель. Или ты коростеля не слыхивал?

— Ну, где ему слыхать! У них коростели не кричат.

Обидно показалось Леньке, что в Москве коростели не кричат.

Подумал он…

— А у нас, у нас… гу-у-у… — автомобиль кричит. Засмеялись ребята.

— Эх ты, московский!

Потыкал палочкой Митька картошку: готова.

Стали есть. Горячая, пальцы обжигает, рассыпается. А уж вкусна!

Наелись. Время спать ложиться.

— Кому первому настороже быть?

— Вот его, московского, караулить приставим.

— Смотри, Ленька, чтобы лошади не разбежались, волк бы не задрал, да огонь не упусти, сучьев подбрасывай.

Не поймет Ленька: то ли смеются ребята, то ли и взаправду ему сторожить.

— Ладно уж, — говорит Сенька, — мы с ним вдвоем сторожить будем.

Завалились ребята спать, одежей с головой укрылись.

Сенька ходит, за лошадьми смотрит, в огонь сучья подбрасывает.

Холодно стало Леньке. Трава росная, мокрая.

Поддевкой оделся, под себя ноги босые подобрал, к огню ближе подкатился. Вот как тепло стало, хорошо!

Будто издали слышится: конь фырчит, да ци-ци-ци в траве кто-то цикает.

И заснул Ленька.

III

Долго ли спал — не знает. Только слышит: толкают, смеются.

— Эй, караульщик, вставай! Будет спать-то, лошадей проспал!

Вскочил Ленька. Со сна не поймет, где он.

Трава седая-седая от росы, на каждой травинке капелька блестит; над рекой как дым; а небо красное. Угольки в золе тлеют.

Собрали коней, посажались, поехали.

Осмелел теперь Ленька: по шее Пузанка кулаком наколачивает, ногами в живот поддает.

Холодно ему со сна, и весело, и похвалиться хочется.

По деревне поехали, — колесо у колодца скрипит: бабы воду качают.

Дымок над избами стелется.

Отец на крылечке умывается, водой поливает из ковша.

И свинья тут же о крыльцо спину чешет.

— Папанька, я настороже был, — кричит Ленька, — лошадей караулил!

Бабушка в окно выглянула, смеется.

— Ну, уж и караульщик! Иди уж в избу, картошки есть. Горячие.

ЛЕНЬКА — РЫБОЛОВ

Ранехонько встал Ленька, — рыбу пойдет удить.

Еще с вечера в навозе червей накопал. Красные, жирные, извиваются…

И удочку, и леску припас. Все, как у дедки видал. Теперь, рыба, держись!

Спят еще все, только бабушка поднялась спозаранку, печку топить.

— Кудай-то, милой, собрался в рань эдакую?

— Рыбу иду удить. Дедка говорил: пораньше — лучше клюет.

— Ну, иди, да смотри, побольше приноси, уху сварю.

По деревне пошел, — тоже спят еще, одни петухи по дворам перекликаются.

Речка близехонько. Только вышел за околицу — вот она! Из-за кустов блестит, и челн у берега качается. Маленький челн, одному едва сесть.

Подтянул Ленька за веревку, прыгнул. Закачался челн, воды хлебнул, чуть не упал Ленька.

Размотал леску, червя нацепил — ишь, как извивается, не сладко ему. Размахнулся удочкой… Раз… за куст зацепил. Вылезай, распутывай.

Ладно, отцепил. Опять закинул; круги по воде пошли. Ждет.

Долго ждал — не клюет.

— Дай посмотрю.

Вытащил удочку, — крючок болтается, а червя нет.

— Должно, рыба сглотнула, а я и не приметил. Еще червя нацепил, поплевал на него. Готово дело!

Теперь смотреть, глаз не спускать, того и гляди, дернет.

Что ж это не дергает? Может, сыта? А может, с детками играет? Вон сколько их, малявочек-то! Все ее детки. Так и вьются, так и ныряют.

Вон паучок по воде побежал… Звона, как бежит, торопится.

Лягушка-то, лягушка на камушке сидит, глаза выпучила…

Ишь, две какие над водой летают, одна над другой вьются, а глаза как бусинки.

Засмотрелся Ленька и забыл про удочку, а поплавок-то и дрогнул.

— Батюшки, рыбина!

Взмахнул удочкой — на крючке рыба трепыхается — большая, светлая.

Потянулся к ней Ленька.

Качнулся челн, зачерпнул воды.

Еще качнулся. Не устоял рыболов и — бб-а-хх!

Полетели брызги. Лягушка испугалась, в воду скакнула.

Разбежались малявки.

— Ой, утоп! Ой, утоп! Ой!

Кричит Ленька, ногами бултыхает, фыркает, плюется.

Насилу-насилу на берег выбрался.

С головы вода капает. Штаны, рубаха — мокрые, облипли.

Картуз по реке плывет.

Вот тебе и уха!

ЛЕНЬКА В ЛЕСУ

Тук-тук-тук… тук-тук-тук…

— Постучи еще.

Еще постучали.

Оконце отворилось. Выглянула бабушка.

— Вы, ребята, почто?

— Мы, бабушка, за Ленькой. Вечор сговаривались по ягоды итти. Высылай его.

— Спит еще Ленька.

— А ты разбуди.

Видно, сразу добудилась бабушка. Выскочил Ленька на крыльцо. Заспанный. Глаз не продерет. В волосах пух, перья… В руке кузовок берестяной.

— Лицо — то ополосни! — кричит вдогонку бабушка.

Ленька и не оглянулся. Будто и не слыхал.

__________

Пошли лугом.

Холодно по траве босыми ногами шлепать. Трава росная. И по телу дрожь пробегает.

На небе полосы. Красные полосы по всему небу.

А стали подходить к лесу, выкатилось из-за пашни солнце — круглое, красное.

В лес вошли.

Тихо в лесу. И дух хороший — от земли, от деревьев, от трав…

Ноги как по одеялу идут. Зеленый, серый, желтый мох всю землю покрыл.

Во мху ягодки краснеют. Одна, две, три… много. В Москве только на лотках видал Ленька ягоды. Поди-ка, купи их. А здесь обирай — не оберешь.

Стал Ленька на колени. На живот лег. Тянется, обрывает вокруг. И все в рот. Все в рот. В кузовок еще успеет набрать.

И покататься хорошо по мху. Вот так, кубарем. Покатался, покатался и на кучу сразмаху сел. Мягкая куча. Хорошо на ней посидеть.

Да недолго усидел.

Вскочил вдруг. Запрыгал.

А ребята хохочут.

— Леньку мураши заели! Скидай, Ленька, портки! Вытрясай!

Скинул Ленька портки. Стал трясти. Оттуда муравьи попадали.

Так вот она какая, куча-то! Муравьиная.

Разворочал ее Ленька палочкой.

Зашевелилась куча, как живая. Побежали, побежали муравьи…

Хруснула веточка. Упала с дерева.

Взглянул Ленька вверх, а там на ветке зверек. Кошка — не кошка. Крыса — не крыса. Рыженький. Мордочка острая. Хвост большущий — стоймя стоит.

Увидал Леньку и по стволу побежал до самой верхушки, а там скок — и на другое дерево.

— Ах, ты! Чтоб тебя!

Прыгает зверек с ветки на ветку, с дерева на дерево. Только хвост мелькает.

А Ленька внизу под деревом бегает. Разглядеть зверька хочет. Да где! Деревья высокие, зверек проворный. Так и перемахивает.

И пропал. Может, где в ветках притаился.

Остановился и Ленька под деревом. Ждет, не прыгнет ли опять. Слушает..

Нет, тихо все. Только где-то птица долбит по дереву: ту-ту, ту-ту, ту-ту…

И ребят не слыхать.

— Андрюшка-а-а! Гришк-а-а!

Не откликаются.

— Ре-бя-т-а-а!

Видно, за кустами схоронились. Нарочно молчат: пугают.

Поднял Ленька кузовок. Пошел меж кустами ребят искать.

Нет никого.

Неужто убегли? Одного бросили. Заплутается теперь Ленька. Не помнит, где с ребятами шел. Деревья все как одно. Нипочем ему из лесу не выбраться.

Идет, прислушивается, не слыхать ли голосов.

Только деревья ветками шелестят, да слышно где-то: ку-ку, ку-ку, ку-ку… Жалобно так. Будто горюет кто.

Пореже пошли деревья. Просвечивать между ними стало. Скоро конец лесу. Обрадовался Ленька. Прибавил шагу. На поляну вышел.

На поляне пни торчат, а между ними трава, цветы. Ягоды алеют.

Нет, не шел здесь Ленька с ребятами.

Куда теперь?

Перешел поляну — опять лес, деревья, кусты. И все чаще да чаще становится лес. Не продерешься.

Остановился Ленька. Заплакал.

Один он в лесу. Маленький. А деревья кругом большие.

И лес большой.

В лесу волки живут и лисы. Всякие, разные звери живут, заедят.

И слышится Леньке, будто идет кто по лесу.

Кусты ломаются. Сучья трещат.

Тяжело ступает.

Все ближе… ближе.

Прижался Ленька к дереву. Руками ствол обхватил. Закрыл глаза.

Совсем близко.

Ну, пропал Ленька!

Затрещало. Захрустело. Засопело. В лицо Леньке дохнуло.

Закричал Ленька и глаза открыл.

Из куста на него морда уставилась. Рога торчат. Глаза большие, круглые.

Корова!

Поглядела. Замычала. Хвостом махнула и пошла.

Передохнул Ленька. Засмеялся. И страх пропал. Видно, корова от стада отбилась. Станет пастух искать ее и Леньку найдет.

И побежал за ней Ленька.

Корова идет да идет. Кусты ломает.

Остановилась, замычала.

И Ленька остановился. Слышит — мычит другая корова. Да близко где-то. Рядом.

Вон между деревьями и стадо виднеется. Ходят коровы на поляне, щиплют траву.

И Ленька выбежал на поляну, увидал пастуха — и прямо к нему.

— Дяденька, я заплутался! Ребята убегли. Одного меня бросили.

Дяденька Леньку признал.

— Никак Михевнин внучонок? Гость московский? Не привычен еще к нашим местам-то? Ну, ладно. В обед погоню скотину на водопой, и ты с нами иди. От речки дорога прямая. Один добежишь. Обожди пока. По лесу походи, ягод посбирай.

Ну, уж нет! Один не пойдет Ленька в лес.

— Я лучше с тобой, дяденька, посижу.

— Ну, что ж, посиди. Умаялся, знать.

Сел Ленька около дяденьки. Ждет, когда скотину погонят.

Content

Мария Баршева
Лёнька в деревне

ЛЕНЬКА ЕДЕТ

ЛЕНЬКА В НОЧНОМ

I

II

III

ЛЕНЬКА — РЫБОЛОВ

ЛЕНЬКА В ЛЕСУ