Ольга Назарова

КАК НАЙТИ ВРАТА?

Глава 1. Не просто Кот

— Конец января, тоже мне! — думала Катерина, уныло глядя в окно. Терпеть она не могла такую погоду! Дождь размывал сугробы, превращал все вокруг в серую тоскливую кашу. Вот и приехали на дачу покататься с горки, слепить снеговика, и вырыть настоящую снежную пещеру в гигантском сугробе у забора. Дождь… Все испортилось, и планы и настроение.

Дождик-дождь ты к нам зачем?

Серые дождинки,

Возвращайся в свой апрель

Нам верни снежинки.

Бормотала она под нос, пришедшую на ум «погодную» песенку. Из дома выходить не хотелось, в такую погоду гораздо уютнее под крышей, чем под дождём, да по колено в подтаявшей снежной слякоти!

На улице за забором азартно залаял соседский пес, потом еще и еще один, Катерина встрепенулась и быстро прикинула, где могут быть их кошки. Все втроем валялись на диванчике, сплетясь в какое-то диковинное существо, и где именно чья лапа — не разобрать. Только Катерина успокоилась, как вдруг лай перешел в подвывание и рык, а их забор затрясся, как будто на него лез медведь.

На глазах изумленной девочки на забор запрыгнул кот, нет, не обычный кот, а котище огромных размеров, мокрый, непонятного серого цвета с яркими зелеными глазами и длиннющим хвостом, в данный момент напоминающим хвост крысы. Кот обернулся на улицу, грозно зашипел на собак, которые пытались его достать, стряхнул воду с хвоста в собачьи морды, презрительно фыркнул и спрыгнул на дорожку, ведущую к дому.

Катерина вихрем влетела в кухню:

— Мам, а к нам пришел такой кот!

— В гости, или как? — рассмеялась мама, привыкшая к внезапным появлениям животных в их доме. Её дочь могла невинно отправиться на прогулку и вернуться с любым животным, которое нуждалось в еде, лечении, или просто сочувствии.

— Ой, он такой, такой… Его чуть собаки не съели, а он весь мокрый, — переживала Катерина.

— Ну, тогда нужно пригласить переждать дождь, если наша живность его не слопает, — мама с сомнением покосилась на двух собак, валяющихся под столом на собачьей лежанке.

— Этого точно не слопают. — Катерина уже распахивала дверь на крыльцо. — Ты только посмотри на него!

На крыльце сидел кот. И внимательно разглядывал дом.

— Вот это да, — ахнула мама. — Вот сколько к нам кто не приходил, а такого я ещё не видела!

— Кто это, мейкун??? — с восхищение проговорила бабушка Катерины, которая тоже пришла поинтересоваться, кто же к ним пожаловал.

Нет, кот не был похож на модных породистых мейкунов, крупных и красивых с кисточками на ушах. Он был похож на обычного пушистого кота, которые есть везде, только раз в пять больше.

Он повернул голову к двери и вежливо спросил:

— Мяяя?? — это прозвучало как «Разрешите ли войти? Не помешаю ли я Вам?»

Бабушка вежливо ответила: — Конечно-конечно, заходите, пожалуйста, — сама себе удивилась. Но, к такому котику обращаться хотелось вежливо и с почтением.

Кот внимательно осмотрел людей, почему-то особенно задержав взгляд на лице Катерины, презрительно встряхнул задние лапы в сторону соседских собак, и вежливо проследовал в дом. Он запросто покорил сердца всей семьи. Про животных и говорить не пришлось… Еще до того, как высохла и распушилась его шерсть, он объяснил что-то важное кошкам, и те только что не кланялись новенькому. Обе собаки, которые жили в доме, вообще хорошо относились к котам, а к этому отнеслись как-то особенно хорошо, и ему даже пришлось залезть повыше, чтобы его не затоптали в порыве дружеских чувств.

Кот, когда его шерсть полностью просохла, оказался серым, в неяркую полоску, с роскошным длиннющим и пушистым хвостом. Он казался еще больше, но был очень вежливым и любезным. Сказать ему «кис-кис» было как-то неловко, и семья начала решать, как именно с котом общаться. Дедушка, приехавший с работы, присоединился к семейному совету. Кот явился тоже. Он долго слушал перечень имен, вежливо зевал, и было понятно, что это все не то, не то и не то. В конце концов, было предложено именовать его просто Кот, пока семья не поймет, что ему подходит больше.

Выяснилось, что кот прекрасно понимает, о чем говорят люди. И понимает не так, как обычно это делают кошки и собаки, которые понимают те фразы, которые их касаются, но говорить с ними о посторонних делах, не очень получается. А вот Кот мог поддерживать беседу с полным пониманием темы разговора. Катерина полюбила разговаривать с Котом. Она рассказывала ему про школу, одноклассников, соседа по парте, про учительницу, про мультики и игрушки. Кот слушал, кивал, иногда возражал своим «Мяя». Катерина никогда не могла себе представить, что «Мяяяя» может так много выражать. Через некоторые время, никто и представить себе не мог, что Кота у них не было. Даже папа, который служил капитаном военного корабля и был в длительном плавании в море, общаясь с семьей только по телефону, электронными письмами или по скайпу, был покорен Котом.

И вот, в один совершенно обычный зимний день, когда метель наконец-то решила выполнить свои обязанности, и как следует замести город, случилось нечто совершенно необычное. Катерина делала домашнее задание. Ей нужно было выучить по литературе песнь первую из поэмы «Руслан и Людмила» «У Лукоморья дуб зеленый». Она, отложив учебник, открыла книжный шкаф и достала тоненькую книжечку, которая так и называлась, текст, конечно же тот, что и в книге, но какие иллюстрации! На каждом развороте чудесным образом открывался сказочный мир, из-за деревьев выглядывали удивительные сказочные герои.

— Ой, как же я давно ее не доставала!

Катерина, когда была совсем маленькая, очень любила разглядывать картинки, и эта книга ей казалась чем-то волшебным. Она его помнила почти все это стихотворение, и теперь, разглядывая картинки, как старых знакомых, радовалась, что успеет справиться с заданием быстро! Но не тут-то было! Она долго задумывалась и путала, какая строка за какой должна следовать.

— У Лукоморья дуб зеленый

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт налево — песнь заводит,

Направо — сказку говорит.

— Не пра-а-авильно, вдруг сказал кто-то.

Катерина замерла. Голос был незнакомый. Она медленно обернулась — никого. Только Кот, сидит на кресле и внимательно на нее смотрит.

— Померещилось же такое, — подумала Катерина.

— У Лукоморья дуб зеленый

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт налево — песнь заводит,

Направо — сказку говорит.

— Ну непра-а-авильно же, кому говорю!!!

Идет направо — песнь заводит,

Налево сказку говорит.

А не наоборот!!

Катерина вскочила со стула и в ужасе уставилась на кота.

— Ты говоришь????

— А тут еще кто-то есть? — лениво осведомился кот, и принялся вылизывать заднюю лапу. Потом поднял глаза и сказал:

— Да ты садись, чего подскочила. Учи, а то еще на уроке опозоришься так неправильно стих Пушкина читать… Это просто фррррр.

— А, а-а-а, откуда ты знаешь, как правильно? — Катерина так растерялась, что смогла выговорить только это.

— Ну, знаешь! А то я не в курсе, когда я что делаю. Когда направо — это песни, налево — сказки. Процесс был отработан веками, а ты «откуда знаю»!!!

Катерина не могла поверить ушам. Такого не бывает же!!!! Ну, в мультиках, фильмах и в играх компьютерных, оно, конечно, понятно. Может быть что угодно. Но не в твоей родной и любимой комнате, не у тебя дома, где за окном метель, на кухне мама и бабушка делают оладушки, а дедушка у себя раскладывает диски с своим любимым джазом по местам.

— Так, понятно, мне это снится. Я спала, а потом проснулась, — громко заявила Катерина.

Кот фыркнул.

— Не мечтай даже. Ничего тебе не приснилось. Я говорю и я сказочный и я здесь.

— Но как это может быть???

Кот перебрался на письменный стол и подвинул Катерине поближе книгу.

— Вот видишь, Лукоморье. Я там живу. Точнее жил.

— А теперь?

— Ну что ты глупые вопросы задаешь! Теперь живу у вас. Кстати, вполне прилично, спасибо.

— Пожалуйста, — вежливо отозвалась по-прежнему ошарашенная Катерина. — А почему ты там теперь не живешь? — автоматически спросила она у Кота.

— Вот первый умный вопрос. А то я уже думал, что напрасно тебя выбрал. Не живу, потому что Лукоморье погибает. И мне надо как-то это изменить. Ведь начиналось-то все с меня!

— Котик, ты не сердить, пожалуйста, но почему Лукоморье погибает, и почему все начиналось с тебя, и почему ты меня выбрал???

— Да из-за вас и погибает.

Кот сердито выгнул спину. — Вот ты до того, как начала стих учить, что делала??? — спросил он Катерину.

— Ну, мультик смотрела, про пони.

— Угу. Про пони, это хорошо, это гораздо лучше, чем про зомби. Я вот до вас в один дом заходил, так там только про зомби, монстров и пришельцев мальчик смотрел. Он даже не понял, что я с ним по-человечески заговорил. Решил, что так и надо. Но вот как ты думаешь, каково нам?? Мы же ваши, а про нас вспоминают только маленькие совсем, когда им мамы и бабушки читают, если читают, конечно, что тоже не часто, или вам в школе задают, но в школах сказками тоже не очень-то увлекаются. И Лукоморье погибает. Интереса нет, внимания, сопереживания, понимаешь? А с меня началось, потому что я рассказываю, собираю и сохраняю сказки и песни. И Саша, умница, меня вперед поставил.

— Какой Саша???

— Ой, конечно, Александр Сергеевич Пушкин, кто же еще!!! Это тебе он Александр Сергеевич, а мне Сашенька Пушкин. Мальчик, который сказки услышал, и не забыл, и Лукоморье он сделал, спасибо ему.

— Как это он сделал?

— Ну, как-как? Понимаешь, все в детстве слушали сказки, и не только слушали, а переживали за нас, волновались, радовались, любили нас, учились у нас. Только потом ребенок растет, растет и вырастает. А когда вырастает, то часто все забывает, и нас, а бывает, что забывает и то важное, что от нас узнал, и как радоваться, и как любить, и как дружить, и что такое добро и зло. Все у таких людей путается в голове. Так было всегда. Но мы радовались уже тому, что дети были с нами. Их любовь, как солнышко для нас. А потом, некоторое время назад, в наш мир пришли другие сказки. Ну, знаешь там, из других земель. Мы и не против были, мы гостям всегда рады. Но вот нас стали забывать. Рассказывали только в деревнях бабушки-нянюшки. Тяжело нам стало жить. Многие ушли совсем.

— Как это, ушли совсем?

— Сказка живет до тех пор, пока ее кто-нибудь помнит и любит. Когда не помнит никто, или она безразлична, сказка уходит. Насовсем, — тоскливо вздохнул Баюн. — Ну, так вот, одна нянюшка, Ариной ее звали, рассказывала мальчику Сашеньке сказки, которые ей ее бабушка рассказывали и прабабушка тоже. А мальчик-то оказался необычным. Он сказки не забыл, и вернул их, тех, которые еще не совсем ушли. А еще сделал удивительную вещь. Он сделал нам заповедник.

— Как это? — Катерина ощущала себя немного странно.

— Вот недогада… Ты же только что читала про Лукоморье. Это и есть заповедник сказок, наш мир. Мы там живем. И хорошо, кстати, живем, точнее, жили. До последних десятилетий. Опять хлынули чужаки. Да не те, которые раньше были. С ними-то мы соседствуем и дружим даже. И не новые сказки, добрые, которые, когда читает или слышит ребенок, он лучше делается. А такое, что и не сказать… Чудовища, которые зло творят, и не побеждаются никем, вроде так и надо, злодеи, которые, оказывается, очень правильные злодеи, и им нужно подражать. Монстры, которые вроде как хорошие, а ну как может быть хорошим кровопийца, или какой-нибудь исконный злодей!!! Исконный, понимаешь? Изначально злодей, тот, кто уже не поменяется, и не желает этого! Зомби эти…… Фррррр.

Тут Кот начал шипеть и фыркать громко и гневно. — И они везде!!! А мы кажемся уже неинтересными и скучными, ненужными. У нас многие пробовали вернуться и что-то изменить, да только заблудились тут у вас. А когда в Лукоморье мало героев остается, оно совсем погибает. Вот. — Кот грустно уставился в книгу, на страницах которой красочно и волшебно разворачивался его мир.

— Котик, милый, а помочь-то хоть как-нибудь вам можно? — Катя робко погладила расстроенного Кота.

Он повел ушами и тяжело вздохнул. — Можно и даже нужно. А то пропадем совсем. Да только никто не хочет. Монстры и вампиры интереснее почему-то.

— Ээээ, а вот если, например, кто-нибудь захочет помочь, он, ну или она, что делать-то должны??

Кот поднял голову и прекратил вздыхать. Стало понятно, что этого вопроса он и ждал.

— Сперва надо найти тех, кто здесь заблудился, и вернуть в Лукоморье.

— А как???? Неужели у нас кто-нибудь сказочный ходит, а его не видно??

— Ну, я же хожу.

Кот по столу подошел к Кате и посмотрел ей в лицо.

— Я не могу справиться без помощи человека. Только человек может придумывать сказки, только человек может их спасти.

— Ты не ответил на последний мой вопрос. Почему ты выбрал меня?

Кот сел прямо на Катин пенал, встал, скинул ударом мощной лапы пенал со стола и снова сел, видно было, что он волнуется.

— Сначала я просто искал и нашел одного из нас, а потом понял, что сам его не спасу. И расстроился. И у самых лучших это бывает.

Кот внимательно смотрел на Катю, не смеется ли она? Она и не думала смеяться.

— И потом эти собаки налетели, я бы их мог раскидать за секунду. Но потом кое-что услышал.

— Что?

— Кто-то напевал стишок. Я видел, как слова складываются, поворачиваются, и меняются местами, чтобы удобнее стоять в стихе. И решил посмотреть, кто это делает. И нашел тебя.

— Да я же просто так напевала.

— Вот-вот, напевала, только не очень просто. Ты стихи придумала. А мне как раз и надо, чтобы человек мог стихи и сказки понимать, иначе ничего не получится.

— А что я должна делать? Я же ребенок еще, и мама меня надолго никуда не отпустит.

Кот рассмеялся. Поднялись подусники, задрожали усы.

— Не волнуйся, ты же когда сказку читаешь, можешь быть хоть на Северном полюсе хоть на Солнце. И никуда с места двигаешься, правда? Когда ты будешь в Лукоморье, почти так и будет.

Катя засомневалась, но решила отложить выяснение этого вопроса на потом. Были более интересные вещи:

— А кого ты нашел в нашей деревне?

Тут Кот стал серьезным и встревоженным.

— Друга нашел и ему очень плохо. И он вообще погибнуть может.

— А как ему помочь? — Катя совершенно не могла себе представить, кто у них в деревне может быть сказочный.

— У тебя же через неделю каникулы? И ты с семьей в деревню собираешься? Вот все сама и увидишь, — пообещал Кот.

Эта неделя тянулась и тянулась. На уроке литературы Катя легко получила пятерку. Еще бы! Ее ведь тренировал сам Кот, который точно знал, куда он ходил по цепи и зачем, а в перерывах много чего интересного рассказывал Кате про обитателей Лукоморья. И вот, наконец-то последний учебный день!

Катя едва дождалась ночи, и засыпая, видела сверкающие глаза Кота, который сидел на ее письменном столе, шевелил огромной лапой страницы книги и вздыхал.

На следующее утро, в машине было непривычно тихо. Обычно Катерина громко комментировала всё, что видела на дороге, а сегодня молчала, о чем-то глубоко задумавшись.

— Катюш, солнышко, с тобой все хорошо? Ты не простыла? Или случилось что-то? — спросила мама, озадаченная её непонятным поведением.

— Нет, все хорошо. — Катерина волновалась, сможет ли помочь тому, кого нашёл Кот.

Бабушка на всякий случай пощупала Кате лоб. И, заодно нос Коту, так же сосредоточенно смотревшему в окно.

— Вроде все хорошо, только какие-то вы оба необычные, — сказала она, озабоченно наблюдая за этой парочкой.

Глава 2. Покупка старого коня

Приехав в деревню, Катерина едва дождалась окончания завтрака, и, прихватив несколько вкусных кусочков для местного пса, который жил у них в гараже, временно, уже четыре года, так, что всем давно стало понятно, что пес их, родной и любимый, ушла гулять, по дороге угостив вкусным Полкана.

Кот шел впереди, оглядываясь на Катю, которая вдруг начала отчаянно трусить. Одно дело сидя у себя в комнате, и открыв рот, слушать удивительную историю, а совсем другое самой в ней участвовать. Она шла, едва переставляя ноги, и думала, кто же из героев сказок сейчас ей встретится. И еще сердилась на Кота, который категорически отказался ей объяснить, кого же она увидит.

И тут прямо перед ее носом резко распахнулись ворота дома Гавриловых. Глава семьи увлекался верховой ездой, и купил себе пару коней. И еще одного совсем недавно. Катерина еще не успела напроситься и посмотреть на него. Гавриловы были люди сложные, общаться с ними было трудно, потому что они были несколько скуповаты. Мягко говоря. Прямо про них была та пословица «и снега зимой не допросишься». Доходило до смешного, например, когда прошлой малоснежной зимой соседка попросила у них разрешение собрать кучи снега с их газона, чтобы закрыть свои кусты и деревья, Гавриловы категорически отказались, и чтобы не допустить кражи снега, начали спускать злющего огромного пса с цепи. Но, если у них ничего не просить, а наоборот, прийти с гостинцем, они любезно разрешали Кате погладить коней, и угостить их морковкой и сахаром. Катина бабушка варила лучшее в округе варенье, так что появление Кати с баночкой варенья воспринималось Гавриловыми весьма благосклонно. Катерина, начала обходить створку ворот, как вдруг услышала:

— Мне бы его просто без довеска не продали, да ты глянь, какой красавец, и за такие смешные деньги! А развалину эту старую продадим на мясокомбинат, или на собачье питание, надо уточнить, где больше заплатят.

Катерина застыла, понимая, что Гаврилов выгодно купил коня, но с ним в придачу дали еще кого-то живого, но старого и для Гавриловых негодного. И вот прямо перед Катериной возникла печальная и тоскливая морда большого и высокого, но очень старого коня. В глазах стояла такая тоска, что Катерина сама чуть не заплакала.

— Ой, Катенька, он тебя не задел? Вот колода древняя!

Коня сильно дернули за повод, и он остановился, обессилено свесив голову. В большом мутноватом от старости конском глазу стояли слезы.

Катя заставила себя вежливо улыбнуться, и спросила:

— А это и есть новый конь?

— Ну что ты, это довесок. Нам нашего красавца продали только вот с этим недоразумением. Ищем теперь, куда бы его пристроить.

— А сколько он стоит?

Гавриловы начали смеяться.

— Ты купить собираешься? Тебе дешево уступим, — пошутили они.

Про дешево, Катерина, зная Гавриловых, не поверила, конечно, но решительно развернулась и помчалась домой.

— Мама, мамочка!!! Мама!!!

Перепуганная мама вылетела из дома с домашних тапочках прямо на снег.

— Что произошло? Ты упала? Тебя кто-то напугал? Почему ты плачешь?

— Они хотят коня на мясокомбинат или на собачий корм, а он хороший, просто старый, он все понимает и плачет, а они прямо при нем говорят…

Катя, которая вовсе не была плаксой, рыдала так, что никак не могла остановиться. И сквозь рыдания ее близкие наконец-то сумели разобрать, что случилось.

Мама переглянулась с бабушкой и дедом и решительно пошла в дом. Нашла телефон и позвонила папе. Катерина, недоумевая, пошла следом, утирая слезы.

— Пашенька, как у тебя дела? Нет-нет все нормально, все хорошо. Ты можешь сейчас говорить? Как ты думаешь, я могу себе купить подарок на день рождения? Спасибо тебе, родной. Что выбрала? Лошадь. В смысле коня. Да вроде нормально, нет, с ума не сошла. Просто есть такой старый конь, и твоя дочь не может допустить, чтобы он попал на мясокомбинат, и, значит, он будет жить у нас. В гараже.

Из трубки после ошеломленного молчания послышался хохот, и бодрый папин голос, который говорил, что они самые сумасшедшие, конечно, но он всю жизнь мечтал о коне в гараже. И только сейчас это осознал!

К Гавриловым отправили все вместе. Пока взрослые серьезно обсуждали цену коня. Катерина смело подошла к нему, погладила и зашептала в ухо:

— Ничего не бойся, не попадешь ты ни на какой корм. Мы тебя к себе забираем.

Конь медленно поднял голову и внимательно посмотрел на Катю. И положил ей голову на плечо и легонько прижался головой. В этот момент из дома с видом победительницы вышла Катина бабушка, потрясая несколькими листами бумаги.

— Все должно быть по правилам, раз уж купили коня, так договор купли-продажи заключаем, а как же!

И, подойдя к внучке поближе, заговорщицки прошептала:

— Первый раз в жизни я торговалась, твой дед чуть в обморок не упал от неожиданности. Сейчас деньги Гавриловым на карточку придут, они выдадут расписку, и коня уводим. А то эти — тут бабушка тактично попыталась выбрать нужную характеристику, которая была бы и приличной и педагогичной. — Эти… мммм… чрезвычайно бережливые люди еще могут решить, что продали дешево и затребовать его назад.

Когда Катя выходила со двора Гавриловых, она обернулась и увидела страшно довольных соседей, которые были уверены, что совершили выгодную сделку.

К вечеру гараж преобразился в конюшню. Пригласили конюха из ближайшего фермерского хозяйства, который объяснил, что и как делать, но очень их жалел, так как коня они купили старого и не годного уже ни на что. Зато Катя была счастлива, она видела как осторожно и недоверчиво конь озирается вокруг, как он пробует лакомства, принимает ласку. Он забыл, что так бывает и перестал даже надеяться на что-то хорошее.

В гараже приятно пахло сеном, Катя сидела на охапке и смотрела, как мама и бабушка чистят коня. И вдруг Катя с ужасом вспомнила, что она забыла про Кота. Она же шла помочь другу Кота, и все забыла!!! А сам-то Кот где, а вдруг он решил, что она не годится в его помощники, и ушел, совсем-совсем??? Она вскочила и выбежала из бывшего гаража, чуть не поскользнулась на дорожке и побежала за калитку.

— Кот, где ты? Прости меня, Котик. Куда ты ушел?

Внезапно прямо над ее ухом раздался мягкий голос: — Ну что ты кричишь? Я здесь.

Прямо над плечом Кати на заборе сидел Кот и улыбался.

— Прости меня Котик, я забыла.

— Что забыла? — Кот загадочно поблёскивал глазами.

— Твой друг, ему же помощь нужна, а я забыла.

— Ну, ты же помогла.

— Кому?

— Вот смешная ты. Моему другу. Пойдем.

Катя закрыла калитку и пошла за Котом, который шествовал впереди, важно подняв хвост трубой.

Мама и бабушка, вычесав коня, как им показывал конюх Петр Сергеевич, отправились готовить ужин, а Катя осторожно потянула дверь и пропустила Кота в гараж. Кот вспрыгнул на спину старого, худого и измученного коня, потерся о его шею и сказал:

— Как же я рад тебя видеть, дружище!!!

Конь встряхнул головой, ударил копытом об пол и посмотрел на Катю.

— Ну, и чего ты ждешь? Позови его.

— Как?

— Ох уж эти современные дети!!! Ну, как-как! Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой.

Катерина застыла посреди гаража, открыв рот.

— Это Сивка-Бурка????

— Да, разумеется! А кто же ещё! — Кот сердился на её недоверчивый тон.

Катя пару раз пыталась выговорить слова, голос её не слушался, но она справилась:

— Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной как лист перед травой!

И как только прозвучали эти слова, перед Катериной начались настоящие чудеса! Конь выпрямился, как будто стряхнул с себя слой пыли, встряхнул гривой, вспыхнули, переливаясь, разноцветные искорки, пробежав по тусклой шерсти, тонкой и как будто молью побитой гриве, облезлому хвосту. И… Откуда в гараже стоит этот невероятной красоты конь? Грива длинная, шелковая, почти до пола, длиннющий хвост, вся шерсть переливается разными цветами, сивым, бурым, каштановым, и он совсем молодой и полный сил. И куда только делись тусклые усталые глаза? Теперь глаза горят радостью, как будто он летит над волнами травы и поле бескрайнее, и все самое хорошее впереди.

В углу гаража, поджав под себя хвост, в полном ошеломлении сидел пес Полкан и глядел во все глаза на творящиеся в гараже события.

Конь легко шагнул к Кате и низко ей поклонился.

— Спасибо тебе! Я уж и не ждал ничего хорошего. Когда Кот сказал, что он приведет человека, который сможет меня позвать, я, честно говоря, даже не поверил.

Катерина с трудом заставила себя ответить. — Как я рада, что я смогла тебе помочь, но, это же моя мама тебя спасла. У меня бы денег не хватило. Да и кто бы ребенку продал коня.

— Твоя мама молодец! Взрослые редко могут принять такое решение. Видимо, она не забыла то, что слышала и любила в детстве.

— А почему ты не мог вырваться от Гавриловых? Ты же вон какой сильный!

— Понимаешь, я давно живу тут, ну не всегда живу, когда еще в Лукоморье порядок был, мог возвращаться туда периодически, когда ворота открывали. Когда-то возил богатырей, витязей и воинов. В битве на Куликовом поле участвовал, и при Бородино был, и сам Кутузов на мне ездил, он тяжелый был, простым коням его сложно возить было. Последний раз участвовал в сражении в Великой Отечественной войне. Было такое сражение в сорок втором году. У станицы Кущевская. Тогда казаки остановили танковую атаку врагов.

— Как можно на конях остановить танки? — спросила Катя первое, что пришло в голову.

— Много чего можно, когда выхода нет, — невесело усмехнулся Сивка.

— Тогда последний раз была использована конная атака — казачья лава. Понимаешь, когда на фашистов полетела конница, молча, страшно, всё увеличивая скорость, им стало казаться, что остановить это невозможно, они забыли о своих танках и оружии, и просто начали бежать.

Конь печально повесил голову.

— Так много тогда погибло, и людей и коней славных.

Катя подошла к коню и обняла его за шею.

— Спасибо тебе, Бурушка.

— Да работа у меня такая, понимаешь… Потом, после войны, надо было тоже людям помогать, землю пахал, я все умею, когда нужно. Но машин становилось все больше и больше, лошади стали не нужны. И я стал не нужен. Витязи теперь на машинах да на танках. Богатыри во мне не нуждаются. И что мне делать-то? В скачках участвовать разве что, так это видимость одна, а не дело. Вот я и затосковал, а отправиться в Лукоморье уже не мог. А когда сказочный конь тоскует, он стареет. Вернуть обратно все можно и очень легко, и невероятно сложно. Нужно позвать коня по-сказочному. А это возможно, только если меня нашли бы и поверили, что я — это я.

Конь опять вздохнул, и вдруг от двери раздался голос:

— Да, при Кущевской жестокая была битва. Мой дед там был. Он рассказывал.

Катя обернулась — на пороге были бабушка и мама. Они стояли, глядя на коня в великом удивлении. Потом бабушка продолжила, обращаясь к Кате: — Мы тебя заждались на ужин, дед уж и спать ушел, а у тебя тут такие дела!!!

Они зашли в бывший гараж. Бабушка села на первый попавшийся ящик, от удивления ее не очень держали ноги, а мама внимательно смотрела на коня.

— Так вот ты какой, Сивка-Бурка. А я все в детстве думала, какой же ты.

— Мамочка, я сейчас все объясню.

— Да уж, пожалуйста. Полкаш, иди сюда, мальчик, а то ты там совсем стенку продавишь от удивления.

Пес прокрался мимо задних копыт Сивки и припал к ногам хозяйки. Мама спокойно села на тюк сена.

— Я насчет тебя сразу заподозрила, что ты кот не обычный. Все-таки почти всю жизнь с котами общаюсь. Ты же Баюн?

Катя с удивлением смотрела, как Кот прямо-таки залоснился от удовольствия.

— Ну, надо же, узнали… Приятно так…

— Мама, а почему Баюн?

— Баять, это говорить, толковать. Так что Баюн, это говорун, рассказчик.

— Аааа, вот почему Лукоморье с тебя начинается? Ты сказки рассказываешь, — догадалась Катя.

— Баю, если правильно. Да, так и есть. — Баюн довольно осматривался.

— Ой, подожди, Баюн же злой персонаж. Он же когтями рвет. Нападает.

— Ну, да, когтями я могу, конечно. Вот Гавриловых бы ваших пришлось. Я же не мог допустить, чтобы Сивку на колбасу сдали. Когда выхода нет, даже ваша кошка когтями действовать будет.

Тут Полкан, которому регулярно доставалось от своенравной старшей кошки Марго, жалобно вздохнул. Мама машинально погладила подсунувшуюся в поисках утешения морду и сказала:

— Что-то мне кажется, что мы заслужили, чтобы нам объяснили, что тут происходит. Мы очень стараемся, в обморок не падаем, кричать не начинаем, выгонять пока тоже.

Кот кивнул, аккуратно обернул лапы длиннющим хвостом и начал рассказывать, баять, по-правильному.

Рассказ занял некоторое время, мама и бабушка слушали внимательно и не перебивали.

— Да уж, — сказала бабушка, когда Кот закончил. — Никогда бы не поверила, если бы сама все не увидела и не услышала. Я только не понимаю, что наша внучка должна сделать еще, и не будет ли это опасно.

Кот с уважением посмотрел на бабушку и подошел поближе.

— Редкие вы люди, реееедкие. Надо же, действительно, в обморок не падаете, не орете истошно, с ружьем за мной не гоняетесь, а и такое бывало.

— Ты, давай не подлизывайся, а ответь нам, пожалуйста, на вопрос, — строго сказала мама.

— Ну, на самом деле, особенно ничего такого опасного быть не должно, — промурлыкал Баюн.

— А не особенно опасное???

— Мы же присмотрим, и ничего такого не допустим, — спокойно сказал Сивка.

— Баба Яга будет рада вернуться, да и не опасная она сейчас для хорошего человека. Горыныч, эх, его найти еще надо. Горыныча-то. Может и замшел уже совсем. Не проснется. Лешие, те да, но они и в обычном лесу хулиганят, с ними столкнуться можно легко и без поисков. Водяные, то же самое. Черномор, вот редкий мерзавец, но девочка с ним и не должна общаться, если найдем специалистов из нашего мира.

— Я не поняла, а разве Черномор, это не дядька морских богатырей? — спросила бабушка.

Сивка повернулся к ней.

— Тот дядька морской, тоже Черномор. И он в Лукоморье. Ему здесь какая-то эхолокация очень мешает, голова от нее болит. А этот, с длиннющей бородой, летать умеет, редкая пакость. Понятия не имею, куда он делся. За прошедшие лет сто от него ни слуху ни духу.

Он задумался, а потом сказал: — На самом деле, это хорошо, что вы все узнали. Катя, если вы согласитесь, очень может нам помочь. Не знаю, сможем ли мы еще кого-то такого найти. Я вот за много лет такого человека не нашел.

Кот Баюн подошел к Катиной маме и проговорил: — Вот сама подумай, ты бы не жалела, если бы не смогла участвовать в таком сказочном приключении??? Я понимаю, что без твоего разрешения ничего не будет. Вспомни, как ты на велосипеде ездила и представляла, что это сказочный конь! Помнишь, какую ты ему песню напевала? Крылья раскрывает белогривый конь, там, где полыхает зарево-огонь…

— Ты… Как это… Не может быть… Откуда ты знаешь?

— Я же Баюн. Я все сказки знаю, даже те, которые люди сами придумывают. Твой конь был потрясающий, белый. Не волнуйся, мы присмотрим за Катей. Смотри, как я могу.

Кот зашипел, и начал увеличиваться в размерах. Он вырос почти с коня, глаза его горели яростным зеленым огнем, когти стали напоминать изогнутые кинжалы. Потом Баюн встряхнулся, как будто от воды, и стал своего обычного размера.

Мама с трудом сняла с себя Полкана, который в поисках спасения залез ей практически на плечи.

— Дааааа, впечатляет. Ну, ладно, пока я подумаю, что со всем этим делать. А вы мне расскажите, где еще могут быть ваши потерявшиеся соплеменники.

Кот облегченно вздохнул, хотя он и не сомневался, что после демонстрации его возможностей, согласие практически получено. Открыл было рот, но ответил на вопрос Сивка.

— Я знаю, где Волк.

— Где? Подпрыгнул Баюн.

— В зоопарке в Перми. В клетке.

— Что он там делает? Ему же любые решетки на один зуб!

— А он, так же как и я, ослабел. Сил сказочных совсем не осталось. Усох, съежился. Просто старый волк, на первый взгляд. А больше к нему никто и не присматривается. Не интересно никому.

— А как нам его освободить?

— Позвать, разумеется.

Кот легко запрыгнул на спину Сивки.

— Поехали?

Катя с сомнением посмотрела на сказочных героев. Ей ужасно захотелось домой на кухню. Пить чай и есть пироги, отдыхать и обдумывать события прошедшего дня, и уж точно никуда не ехать. Чтобы чай в любимой чашке, и кошка на коленях.

— Прямо сейчас? — жалобно протянула она.

И вдруг представила волка, того сказочного волка, который помогал Иванушке-дурачку и Ивану, царевичу, и царевне верно служил. А она? Пироги могут и подождать, не убегут ведь.

— Куда это вы на ночь глядя собрались? — забеспокоилась бабушка. — Нет-нет, поздно, нужно отдохнуть, сообразить, как туда доехать, подумать, наконец.

— Бабушка, я должна ехать сейчас, — вдруг твердо сказала Катя. — Как мы можем туда добраться? — обратилась она к Сивке.

Сивка тряхнул головой.

— На мне, конечно. Садись верхом и поедем.

— Секундочку… А вы не поторопились? Может, действительно, лучше утром? И отдохнете все, и план действий продумаете, — возразила Катина мама.

— Не волнуйтесь, я же теперь не конь-доходяга, я легко доскачу и до Царьграда. А ночью проще. И прятаться в облаках не надо, и в зоопарке никого не будет. Кроме сторожей. Но, это уж Баюна дело. Он легко их убаюкает. А мы волка выпустим. И обратно вернемся, еще не рассветет.

Катя прижалась к маме. Все-таки очень страшно начинать действовать! Потом решительно подошла к коню и спросила:

— Сивушка, извини, пожалуйста, но как мне на тебя залезть?

Сивка шагнул к старому стулу, на котором дедушка любил сидеть и читать газеты, когда предполагалось, что он наводит порядок на гаражном стеллаже. Катя стала на стул, мама немного подсадила ее, и Катя первый раз оказалась верхом на самом настоящем сказочном коне. Кот запрыгнул следом и уютно прижался к Кате, а потом обернулся к Катиной маме и бабушке.

— Не волнуйтесь, пожалуйста, мы быстро. И за Катей присмотрим, и вообще, не волнуйтесь…

Последние слова он произнес уже на улице. Сивка, легко стал на снег, сделал несколько широких шагов, а потом шагнул в воздух, и как будто поднимаясь в гору, продолжал двигаться все быстрее и быстрее, летя по морозному ветру вверх и вперед.

Катины мама и бабушка, обнявшись, смотрели на стремительно уменьшающуюся точку, пока путешественники совсем не скрылись из вида.

Глава 3. Бурый волк

Лететь на сказочном коне оказалось совершенно несложно. Никаких ударов копытами не ощущалось. Да и не могли копыта бить о воздух. Ветер свистел в ушах, и Катя, конечно, замерзла бы, если бы не Баюн, который прижался к ней и грел ее спину как печка. Катя боялась только соскользнуть со спины Сивки. Но, как только она об этом подумала, Сивка повернул к ней голову и сказал:

— Не бойся, пожалуйста, упасть не сможешь, только если спрыгнуть решишь, сама.

— А ты как узнал, о чем я думаю?

— Любой конь чувствует страх человека или его уверенность. Ты испугалась, я сразу понял.

Пока они говорили, под ними пролетали города и леса, замершие подо льдом реки, серые ленточки дорог, деревни и белые поля. И вдруг Кот громко заметил:

— Сивка, следи за местностью, мы над рекой Камой. Скоро Пермь.

Сивка сосредоточенно кивнул и начал внимательно смотреть на землю.

Катя подумала, что зря она не взяла навигатор, мама бы разрешила, но тут Сивка начал мягко снижаться.

— А мы уже прилетели? А как ты знаешь, куда лететь?

Сивка уже коснулся копытами берега Камы.

— Да, мы на месте. Как знаю… Понятия не имею, просто знаю и все. Надо от берега немного пройти, через железную дорогу, и зоопарк вот он уже.

И, правда, вот ограда, а за оградой явно животные. И запах такой, специальный «зоопарковый».

Конь легонько оттолкнулся от земли и перелетел через ограду, приземлившись прямо около вольеров. Справа тянулись вольеры с северными оленями, яками, кабанами. Слева было помещение для медведей. Рядом какой-то шутник прилепил на жвачку тетрадный лист с надписью «До весны не будить». А дальше… Дальше были владения волков.

Сивка остановился и громко заржал. Ему откликнулись кони из зоопарковой конюшни.

— Да тише ты! Сейчас охрана прибудет, — зашипел Кот.

— Подуумаешь охрана, ты что, не заговоришь несколько человек? — фыркнул Сивка.

— Да я-то заговорю, но нам надо Бурого добывать, а не лекции читать пермякам. Спускай Катю.

Сивка подошел к каменной тумбе и Катя слезла сначала на тумбу, а потом уже на землю.

Несколько серых теней вышли из глубины вольера. Только светились глаза. Катя немного испугалась.

— Мне надо туда?

— Погоди.

Кот мягко спрыгнул со спины Сивки и подошел поближе. Неподвижная фигура, лежащая около решетки, тяжело поднялась на ноги.

— Дружище… Волк… Бурый, ты меня узнаешь?

Волк пошатываясь, с трудом подобрался поближе, и прижался головой к решетке.

— Катя, скорее, позови его!!!

— Как??? Что я должна сказать???

— Это ты сама должна придумать. Нет вызова как для Сивки. Сама, скорее!!!

Катя ахнула. Почему, ну почему, она не спросила у кота, что ей надо будет делать??? Расслабилась, всё разглядывала виды со спины Сивки. А что, если у нее не получится, если волк просто упадет сейчас и умрет, а она будет виновата в этом. Нет, надо успокоиться! Сейчас, сейчас, вот он волк, как его позвать?

— Завоет ветер, дождь споет,

Остыл олений след.

И волчья стая в даль идет

Но бурого там нет.

Он здесь, он сказочный,

Он мой, он друг, вернее нет,

Он ищет след, он след найдет,

Спасение от бед.

Катя и сама не поняла, как у нее напелись эти слова, но конь одобрительно кивнул головой, Кот прижался к Катиной ноге и замер, глядя на волка.

Волк очень медленно поднял глаза на Катю. И посмотрел пристально и внимательно. Катя сама себе удивляясь, легко подошла вплотную к прутьям. А там происходили удивительные вещи. Волк вдруг легко подскочил вверх и не приземлился на лапы, а ударился боком о землю. Катя ахнула, и вдруг вспомнила выражение из сказок «ударился оземь». Волк подскочил в тот же момент, но уже совсем другим. Молодой огромный зверь, с настороженными ушами и сверкающими глазами, лапы легко касаются земли, шерсть лоснится. Он щелкнул зубами и прут оказался перекушен так, как будто ножницы перерезали нитку. Второй прут, третий. Волк вышел из вольера, и низко поклонился Кате.

— Спасибо тебе! Кто ты?

Катя невольно попятилась. Кот и конь все-таки не хищники, которые человека слопать могут. А тут не просто волк, а волк огромный. Катя вспомнила, как она удивлялась тому, что на волке Иван ехать мог, а потом и не один, а с царевной. Вот теперь она все поняла, на таком и не только Иван с царевной, но и еще пара человек вполне спокойно могли бы покататься, если бы их не сожрали бы, конечно.

— Ее Катя зовут. Катя — это Волк, Волк — это Катя.

Представил их вежливый Кот.

— Нас ты вроде не замечаешь, да? Вот вроде мы и не причем?

Кот начал сердится и обижаться. Для демонстрации этого вытянул вперед заднюю лапу и собрался ее вылизать.

Волк перевел взгляд на Кота и Сивку.

— Я не просто рад вас видеть, я счастлив! Правда, вы появились уже практически в самый последний момент. У меня сил уже не оставалось совсем. Не серчай, дружище.

Он ткнул носом Баюна, отчего тот свалился с тумбы на которой сидел, и, повернувшись к коню, прижался своей головой к его голове.

— Друзья мои… Вы меня спасли!

И тут же события начали развиваться довольно неожиданно. На аллею вышел человек с фонариком, заметил стоящих и заорал что-то невнятное, но явно неодобрительное. Волки в вольере начали подбираться к выходу и заторопились. Катя перепугалась и прижалась к тумбе с которой совсем недавно слезла.

Волк моментально рявкнул на сородичей и они как солдаты, выполняющие приказ полководца послушно скрылись в глубине вольера. Кот взлетел на Сивку и скомандовал оттуда:

— Лезь скорее на тумбу.

Катя бы и рада, но тумба была высокая, сбоку все обледенело, она попыталась подтянуться, поскользнулась и упала бы, но ее мягко подтолкнула бурая волчья морда и она ласточкой взлетела на тумбу, а с нее на Сивку.

Человек, бежал к ним, размахивая электрошокером и рацией, в которую что-то продолжал вопить, и вдруг замер как вкопанный.

— Этого не может быть, не может быть, не может…

На его глазах огромный конь легко подскочил и поскакал по воздуху, как будто там специально для него была твердая вымощенная дорога. На коне сидела маленькая фигурка, явно девочка. И за ней выгнув спину, огромная кошка.

— Ирбис? Украли ирбиса…

Мелькнула в голове у охранника мысль, мелькнула и пропала, потому что прямо за конем в воздух взвился совершенно гигантских размеров зверь, который мог бы быть волком, если бы он, охранник Василий Петрович, совершенно точно не знал, что таких волков в природе вообще не бывает, а если бы и были, летать они точно не могут. Охранник сел прямо на обледеневшую землю и уставился в небо.

Шокер потрескивал в одной руке, рация вопила в другой, а он все вспоминал, где же он видел такого волка. Потом, когда его нашел напарник, и силой заставил пойти в комнату охраны и отпаивал его чаем, таким горячим, что кружку можно было держать только через рукавицу, Василий Петрович все-таки вспомнил, как он читал в детстве сказку про Ивана-царевича и молодильные яблоки и там как раз такой волк вез этого самого царевича, который сам мог только попадать в разные неприятности, а все остальное делал за Ивана этот самый волк.

Охранники потом осмотрели вольер, где содержались волки, и ничего не поняли. Кто мог так перерезать прутья? И зачем? В зоопарке много очень дорогих животных, а волки не самые ценные, и не очень редкие, да и потом, они же все на месте! Уже утром сотрудники зоопарка обнаружили, что исчез самый старый обитатель волчьего вольера. Старик, который едва двигался, и уже даже не хотел есть. Василия Петровича подробно расспрашивали, что он видел, но он держался как партизан.

— Ничего не видел, шел, заметил, что прутья перерезаны, кинулся туда, поскользнулся, упал и заорал. Все. Ничего я не видел, ничего не знаю.

А что ему еще оставалось… Никто бы не поверил тому, что он видел, зато поверил он сам. Он потихоньку посмотрел в архиве, когда волк попал в зоопарк и обнаружил, что в одна тысяча шестьдесят восьмом году имеется запись о поступлении волка бурого цвета. Который почему-то дожил до наших дней, перекусил прутья, резко помолодел и увеличился в размере в несколько раз, и улетел вместе с конем в небо. Все это было так сказочно, что Василий Петрович поехал в деревню к маме, нашел там на чердаке свои старые книжки со сказками, привез их домой и начал читать своему сыну Вовке, насильно оторвав его от фильма про Человека-паука. Вовка сначала возмущался, а потом вдруг замер и начал слушать внимательно-внимательно.

Где-то очень далеко, за воротами Лукоморья, густой, тяжелый и душный туман, заволакивавший землю, тяжело вздохнул и немного отступил.

Но все это случилось потом, а пока Катя летит на коне и смотрит направо. Там, наслаждаясь каждым движением, летит Волк. Он то спускался до верхушек огромных елей и задевал их лапами, то взмывал к самой луне, то начинал петь. От этого пения внизу отзывались волки, а в городах и деревнях взлаивали собаки, услышавшие сквозь сон что-то такое далекое, забытое и удивительное.

К Катиной даче они подлетели, скрываясь за деревьями. Коснувшись копытами земли, Сивка аж заплясал, выстукивая подковами что-то звонкое и радостное. Кот спрыгнул на забор и одобрительно мурлыкнул: — Ну вот, у тебя все получилось, ты молодец, Катюша.

Катя думала только о том, как бы удержаться на спине пританцовывающего Сивки, но тот остановился сам и извинился:

— Не сердись, я не смог удержаться, я так рад!!!

Сивка подошел к огромному сугробу, на который лазил Полкан, чтобы выглянуть, что происходит у соседей и утоптал его так, что Катя легко спрыгнула на сугроб со спины Сивки и съехала прямо под ноги Волка. Ее глаза оказались прямо перед волчьей пастью, которая сомкнулась на ее воротнике и Катю легко подняли со снега.

Волк внимательно всматривался в Катю.

— Удивительно просто, как же ты это придумала? Я сразу проснулся. Сразу же!! Спасибо тебе!!

Волк стремительно шагнул и прижался к Катиному боку. Она так растерялась, что начала его гладить, как гладила Полкана, если он был чем-то расстроен или напуган.

— Ну вот, теперь Волчок, у тебя есть друг-человек. А то ты все переживал о… Ну, о своём человеке, — мурлыкнул кот.

В этот момент распахнулась дверь дома и на крыльцо выскочили мама и бабушка.

— Вернулись, слава Богу! — ахнула бабушка и замерла, глядя на огромного волка, которого гладила ее внучка, а он стоял и совершенно явно блаженно улыбался.

Мама решительно шагнула с крыльца, и сказала:

— Добро пожаловать! Мы тебе рады!

Волчья улыбка стала еще счастливее.

Глава 4. Как позвать избу?

Если бы кто-то посторонний заглянул в гараж, он бы не поверил своим глазам. Обычное зимнее утро, обычный деревенский дом. В обычном кирпичном гараже, стоящем около дома, лежали тюки сена, на одном из которых с невозмутимым видом восседал огромный кот. Рядом стоял красавец-конь с длинной гривой, а на полу, на старом ковре растянулся гигантских размеров волк, которого в четыре руки вычесывали Катя и ее мама.

— Жаль, жаль, что вы, волки не умеете так вылизываться, как мы. Коты всегда гораздо чистоплотнее выглядят! — важно заявил Баюн.

— Да и ладно, чистоплотный ты наш, это мы как-то и без этого обходимся, — фыркнул Волк, который отзывался на Волка и на Бурого.

Катя с мамой вычесывали из волчьей шкуры старые репьи, щепки, и опилки, комки сбившейся шерсти, и под их руками шерсть начинали блестеть и переливаться густым бурым отливом.

— Так ты действительно знаешь где она?

Спросил Сивка у Волка.

— Да, сова точно ее описала. Это Баба-Яга. Больше некому.

— Она вылечила глупого совенка, который столкнулся с машиной на ночной дороге. И говорила по-совиному. Правда, это было лет пятнадцать назад, но я уверен, что найду ее.

Катя наблюдала, как волчья шкура меняет цвет от грязно-коричнево-серого до густо-каштанового. И думала о том, что вот с Бабой-Ягой ей встречаться совершенно не хочется. Она ее просто боится. И людоедка и злодейка настоящая, особенно для детей.

Видимо, Катина мама думала о том же.

— А Катерине обязательно с Ягой встречаться? Она же сама волшебница, ее-то будить не надо, — сказала Катина мама.

— Волшебница, конечно. И когда-то сама могла много чего делать. Но, когда я ее видел последний раз, а с этого момента уже лет девяносто прошло, летать она уже не могла. Ступа замшела. Метла еще слушалась, но очень с трудом отрывалась от земли, на метр, не выше. И летала медленно совсем. Изба, правда, бегала, — обстоятельно ответил Баюн.

— Уже нет, — проворчал Волк. — Сова говорила, что Яга живет в избенке, вросшей в землю почти до окон. Не сомневаюсь, что под землей куриные ноги. Надо искать Ягу. Она для Кати не опасна.

— А для кого опасна? — спросила Катина мама.

— Для того, кто может к ней прийти за волшебством. Это да, с такими нахулиганить она может, конечно. Но Катю не обидит. Она людей крещенных тронуть не может, ей и раньше-то не очень удавалось, разве что человек сам ей себя передает, это я про этих жаждущих колдовства. Тем более, что кто бы ей позволил Катю обидеть. — Волк ухмыльнулся во всю пасть, да как-то так нехорошо, что стало жаль любого, кто посмел бы Кате навредить.

— А вот помочь она может, особенно, если к ней с уважением, это она любит. Знает она много чего. Да и много чего полезного у нее было. Одно золотое блюдечко чего стоит. Если оно работает, наша задача станет гораздо проще.

— Да и я так кое-что у неё оставлял, — задумчиво протянул Баюн. — Так-то оно бесполезно уже было, а теперь, может и наоборот, заработает. Хорошо бы забрать!

В этот момент дверь в гараж распахнулась и вошла бабушка, с огромной кастрюлей еды. Она торжественно сняла со стеллажа тазик, вытерла его чистым полотенцем, и выложила в него гору ароматного мяса. Волк глубоко вздохнул и слизнул эту гору одним движением языка. Бабушка тут же доложила еще и еще, пока кастрюля не опустела.

— Спасибо — невнятно проговорил Волк, дошел до огромного ковра, расстеленного на полу, лег на него и блаженно раскинул лапы. — Как же хорошо!!

— Нда, как-то очень накладно получается тебя кормить, Волчок, — протянул Баюн.

— И мне не оставил, — обиженно пробурчал он, обнюхав тазик.

— Да, что ты Котик — встрепенулась бабушка.

— Тебе обед тоже готов, — она выскочила из гаража и тут же вернулась с полным подносом, на котором стояли несколько мисок.

Волк насмешливо покосился на Баюна, неторопливо смакующего еду то из одной миски, то из другой.

— Да, а ведь ты прав, нас с тобой прокормить, это, знаешь ли, непростое дело! — сказал Волк. — Интересно, а у Яги самобранка работает?

— Неужели она существует? — удивилась Катя.

— Конечно, и не одна, — сказал Сивка.

— Да я хоть сейчас — лениво произнес Волк, разглядывая свой бок, вычесанный и лоснящийся.

— И я хоть сейчас — невнятно отозвался Баюн, в зубах у которого был приличный кусок рыбы.

— Все понятно с вами. Встряхнитесь! — Сивка ударил копытами в пол.

Гараж покачнулся, Кот проглотил рыбу целиком, Волк взлетел с ковра, как будто его снесло вихрем. Бабушка уронила кастрюлю и тазик, а мама чуть не облилась ведром воды, которое несла Сивке. Кате, сидевшей на куче сена, повезло больше всего.

— Сивочка, ты так больше не топай, пожалуйста, — жалобно попросила она, выкапываясь из сена. — А то гараж рухнет просто.

— Прости, я немного не рассчитал, отвык от того, что я в полной силе, — смутился конь.

— Да уж, — откашлялся подавившийся Кот, которого даже пришлось постучать по спине.

— Но ты прав, пора делом заниматься, поспали, поели, надо к Яге наведаться. Вдруг, это все-таки она.

— Котик, а я что должна буду делать? — спросила Катя.

— С Ягой поздороваться вежливо, говорить тихо, ее не бояться. А вот если попросит позвать ее избу или ступу или метлу. Тут уж надо будет придумать как позвать.

Вот этого-то Катя и опасалась с того самого момента, как ей пришлось на ходу выдумывать как позвать Волка. Она тут же перепугалась, прижала ладони к щекам и ахнула: — Я точно не сумею.

Ее обняла мама. — Ну, конечно, сумеешь. Ты просто подумай, как бы ты позвала избу. Вот представь, каково ей бедной! Она могла двигаться, ходить, даже бегать по лесам, дорогам, а сейчас и пошевелиться не может.

Катя задумалась и представила, как изба легко бежит по лесу, как ей мягко идти по мху и как приятно, когда можно пошлепать по мелкому и теплому лесному озерцу.

Тропинка вдаль бежит легко

И я за нею вслед

Изба стояла здесь сто лет

Теперь избы тут нет.

Пойду куда велит Яга

Спешу, не зная бед,

Найти не сможете меня,

Меня давно там нет.

Задумчиво проговорила она, и оглянувшись, увидела восхищенный взгляд Волка.

— А ступе что можно сказать? — заторопился Кот, боясь, что правильное настроение ускользнет от Кати.

Катерина подумала, что-то она летучую ступу представляла себе не очень хорошо, но потом, всё-таки сказала:

— Не положено ступе по небу лететь и метла не метет облака,

Только если уметь, только если уметь, будет ступа как птица легка.

— Отлично! Просто отлично! — обрадовался Кот.

— Ну, вот видишь, какая ты умница, а ты переживала — улыбнулась Кате мама. А бабушка подошла и крепко ее обняла.

Катя выдохнула. Главное, теперь, не забыть эти песенки, а то буду еще стоять перед Ягой как последняя растяпа, подумала она.

— Когда поедем? — Катя повторила вопрос Сивки.

Кот задумался.

— Вечером нельзя. К ночи у Яги всякие мысли могут появиться, нам не нужные. Она в ночи такая… слишком уж возбужденная, агрессивная что ли. Еще примет нас за дичь. Объясняйся потом. А вот если ночью выехать, а приехать к ней рано утром, это да. Это хорошо будет.

— Да, тут ты прав. К тому же люди почему-то нервно реагируют на летящих по небу коней, волков и котов, даже в сопровождении девочек, — фыркнул Волк.

— Решено, выезжаем ночью, часа в три, если вы не против, конечно, — в последний момент Кот все-таки вспомнил, за кем последнее слово.

— Котик, я бы все-таки не хотела бы, чтобы Катя общалась с Ягой, может быть, ты сможешь позвать ее избу? Опасаюсь я эту серьезную даму, — сказала Катина мама, бабушка только головой закивала, ей тоже не нравилась эта идея.

Ответил на их вопрос Волк. — Я никому и никогда не позволю причинить даже малейший вред Кате! — Волк сказал это очень спокойно, но всем стало ясно, что Волк говорит совершенно серьезно и очень обдуманно. — Она меня позвала, и мало того, она сама назвала меня верным другом тогда, когда я был старым умирающим волком. Она меня пожалела, даже не зная. И боялась меня, а все равно спасла. Яга не осмелится даже косо посмотреть на Катю!

Кот покосился на Волка и сказал: — Я это начал подозревать, когда стих услышал, такие вещи бываю очень редко, но если Волк такое говорит, то Кати и волосок теперь не упадет. А если я скажу ее стих избушке, то он не подействует. Катерина нужна.

Его перебил Сивка: — Я так красиво говорить не умею, но я тоже никому не дам ее в обиду!

Катина мама с трудом отвела глаза от Волка и от Сивки.

— Хорошо, я доверяю вам всем. Пожалуйста, только будьте осторожнее!

Выезжали в темноте. В три часа ночи в деревне не было ни одного освещенного окна. Все спали.

— Какое счастье, что ее деду надо было уехать в Москву! — сказала бабушка. — Очень сложно было бы объяснить ему, что мы тут делаем!

Катя была с этим совершенно и абсолютно согласна.

Во дворе стоял красавец конь, на нем восседает без седла Катя, за ней мостится Баюн, выслушивая от Сивки наставления о том, что выпускать когти при поездке верхом, это верх неблагоразумия. Рядом стоит, вытянувшись в струнку и напряженно нюхая воздух, Волк.

Мама и бабушка, провожали Катю в дорогу, и, конечно же, очень волновались. И вот, наконец, Сивка легко подскочил и поскакал по воздуху как по вымощенной для него дороге, а рядом с ним, огромными скачками понесся Волк.

Катерина была в восторге, сейчас она совершенно перестала бояться, и могла просто наслаждаться каждой минутой поездки. Сивка летел над темными лесами, кое-где освещенными полосками дорог, над ними проплывали облака, огромная скорость ощущалась как сильный ветер. Хотя, Катерина понимала, что это какая-то сказочная особенность летучего коня. Если бы не это, её бы просто снесло с конской спины.

— А куда мы едем? Яга где живет? — поинтересовалась Катя у Волка, который без малейших усилий летел на уровне Катиного колена.

— В одной деревне, точнее около деревни в Вологодских лесах. Сова рассказывала, что людей там мало, так что, скорее всего, Яга там и осталась.

— А как мне с ней себя вести? Понятно, что вежливо, но, может быть, она чего-то не любит, или на что-то может рассердиться? — решила уточнить разумная Катерина, ведь кто знает, может Ягу что-то так разозлить, что с ней будет невозможно общаться.

— Хороший вопрос, — мурлыкнул у Кати за спиной Кот. — Она совершенно и абсолютно не переносит разговоры про ее возраст, — тут Кот рассмеялся. — Представляешь? А ведь древняя бабка совсем, но ни-ни про это, а то что будет!! Кошмар будет! Не забудь! Ни слова про года, возраст, радикулит, морщины, старость, пенсию, и что-то с этим связанное. А, еще про осень не переносит. Пора увядания, знаешь ли…

Катя удивленно покивала головой. — Ой, хорошо, что уточнила, а то бы ляпнула что-нибудь этакое случайно, — подумала она.

И тут Сивка начал снижаться прямо в лес. Катя зажмурилась и даже ноги поджала, ей вдруг показалось, что она заденет за верхние ветви сосны, мимо который конь пролетел. Но перед ними открылась засыпанная снегом поляна. Конь приземлился, рядом мягко опустился на землю Волк. И тут же начал шумно нюхать воздух.

— Да, я уверен, она недалеко! — сообщил он через пару минут.

Он побежал по снегу, оставляя глубокие следы, за ним поскакал конь. Сосны, засыпанные снегом, высокие и легкие, темное небо с огромными звездами, которые казались невероятно холодными, да это она так замерзла! Даже Кот не очень согревает спину, хотя прижимается к Кате и выглядывает через ее плечо.

Волк свернул в просеку, еще немного, и вот перед ними небольшая деревушка. На краю, у самого леса, в отдалении от прочих домовмаленький, покосившийся и вросший в землю по самые окна домик. Волк затормозил перед ним так, что из-под лап полетели комья снега. Конь остановился и повернул голову к Кате:

— Приехали, она здесь!

Баюн соскочил со спины Сивки и подошел к Волку:

— Ну, что, пойдем? — и, обернувшись, позвал Катю.

— Катюша, пора!

Катя, неловко слезла со спины Сивки на какую-то старую бочку с очень толстыми стенками, потом с нее на землю, и подошла к двери. Дверь темная, старая-престарая, как и остальной домик. Неужели же это изба на куриных ногах? Она подняла руку и постучала в дверь.

— Хто тама? — из-за двери раздался скрипучий и ворчливый старческий голос.

— Открывай, хозяйка, гостям! — откликнулся Волк, ухмыляясь.

В избе что-то загремело, покатилось, дверь распахнулась. На пороге стояла старая-престарая бабуля, вполне себе аккуратная, совсем не похожая на тех, которых играл в детских фильмах замечательный актер Милляр. Бабулю явно подняли с постели, она была в теплом розовом стеганом халате, стояла с фонариком и светила им прямо на Волка.

— Хтой-то тута? Ась?

— Свои, Яга, не прикидывайся уже, свои, — рыкнул Волк.

— Не может быть! Волчок! — уже совершенно другим, бодрым и резко помолодевшим голосом воскликнула Яга.

— Нашелся и живой!!! А с тобой кто? — она перевела луч фонаря на Сивку. — Сивка-Бурка!! — на Кота.

— Баюша! Счастье-то какое!!! Да что ж вы на улице-то в мороз! Ой, радость-то какая, нашлись! Да скорее в избу идите! Ну что ж вы застряли-то! — заторопилась Яга. И Катя поняла, что во-первых, ее пока не увидели, а во-вторых, Сивка нипочем в дверь не пройдет. Как только она это успела подумать, Сивка пригнул голову и легко прошел в дверь, которая стала ровно такого размера, чтобы пропустить огромного коня.

— Ну и ну — подумала Катя. — А Волк-то не ошибся, по адресу приехали.

— А это у нас кто тут? — вдруг подозрительно прищурилась Яга, наконец-то разглядев Катю.

— А это Катерина, Катя, это Баба Яга, — вежливо представил их Кот. — Она нам помогает. Она уже Сивку разбудила и Волка. И с избой может помочь.

— Да ты что! — Яга направила на Катю фонарь. Катя зажмурилась от яркого света, но тут же открыла глаза и, посмотрев на Ягу, встретилась с ней взглядом. Яга обошла вокруг, кивнула головой, и вдруг радостно хлопнула в ладоши, зажав фонарь под мышкой.

— Подойдет, пожалуй, а там посмотрим! Ну, Котик, ну, Баюша, нашел таки! Сколько лет искал, но нашел. А ну-ка вперед проходите, вперед в горницу, не стойте столбами, и ты, девонька, не бойся, иди.

Катя прошла по темному коридору в комнату, стараясь не отстать от Кота. Комната оказалась большой, с огромной белоснежной печью, с деревянными стенами, безукоризненно чистым полом. Яркие занавески, такая же скатерть на столе, керосиновая лампа, похожая есть у Кати на даче, стоит на случай, если электричество выключат.

— Ну, рассказываете скорее, да подробнее, да не вздумайте врать, я этого не переношу! — грозно скомандовала Яга.

Рассказывать начал Кот, как он искал и нашел Катю, как она сама нашла и спасла Сивку, потом перешли на Волка. Яга задавала кучу вопросов. Грозно хмурила брови, услышав, про то, как Сивку чуть не отправили на мясокомбинат. Уточнила, каким образом Катерине удалось выкупить Сивку, пошевелила губами, зачем-то запоминая фамилию Гавриловых, посмеялась, услышав о подарке на день рождения Катиной маме, фыркнула, узнав про приключение в зоопарке.

— Да, пожалуй, эта подойдет. — Яга еще раз обошла вокруг Кати. — Сможешь избу разбудить? Она уже давно почти замшела, — обратилась она к Катерине.

— Я очень постараюсь, — ответила Катя. — А можно спросить?

— Ну, спрашивай, если не глупость! Я этого не люблю! — грозно разрешила Яга.

— А почему Вы говорите, что она почти замшела? Изба же Вас слушается. Она Сивку пропустила, и вообще, она внутри гораздо больше, чем кажется снаружи.

— Ай, молодец! Неглупая, наблюдательная и вежливая. Если еще сможешь дело сделать, вообще умницей будешь! — обрадовалась Яга. — Она, изба моя, у меня давным-давно. Любит меня, и видно это ее и держит. Но держится она уже совсем из последних сил. Раньше, вы бы только подлетали, а она бы уже мне доложила, кто летит или идет, гневный, или за помощью, или по-глупости. Эх, да что говорить, она у меня и бегала и прыгала и плавала, а уже лет сто осела, землей заросла, и едва откликается.

Катя, сама себе удивляясь, потихоньку подошла к ближайшей стене и погладила ее, как кошку. Ей показалось, что кто-то тяжело вздохнул. Она набралась смелости и сказала:

Тропинка вдаль бежит легко

И я за нею вслед

Изба стояла здесь сто лет

Теперь избы тут нет.

Пойду куда велит Яга

Спешу не зная бед,

Найти не сможете меня,

Меня уже тут нет.

Мне надо быть с Ягой моей

И нет избы верней,

Иду, бегу, куда велит

Хочу быть только с ней.

Секунду слова висели в воздухе, ничего не происходило. Катя успела расстроиться. Не смогла помочь, стихи не разбудили избу, все сказала не так. Как вдруг пол накренился, на Катю поехал тяжеленный стол, и придавил бы ее к стене, но Волк перемахнул через него и выхватил Катю, забросив себе на спину. Легко прыгнул к печи и сунул Катю на печь. Через секунду там же оказался Кот. Стол доехал до стены, врезался в нее, каким-то чудом как приклеенная, на нем все еще держалась керосиновая лампа. Потом пол накренился в другую сторону и стол поехал прямо на Ягу, которая стояла посреди горницы и радостно улыбалась. Никто ничего не успел сделать, как стол сам изменил направление, аккуратно обогнул Ягу, и поехал дальше к противоположной стене. Сивка, на которого стол чуть не наехал, совершенно спокойно сделал шаг в сторону и вежливо пропустил его. Стол врезался в противоположную стену и замер. Лампа так же светила, на стене тикали немного покосившиеся часы, лавки сами собой выстроились клином и тихонько ползли к столу. Катя во все глаза смотрела на их перемещения, как вдруг Яга повернулась к печи, и воскликнула:

— Ну что Вы там спрятались, все уже! Поверить не могу, изба моя, избушечка, проснулась! — напрасно она это сказала, потому что, засидевшаясь на одном месте, и совсем почти замшевшая изба, так обрадовалась ласковому слову хозяйки, что начала подпрыгивать на месте.

Катю от травм опять спас Волк, который просто обернулся вокруг нее, на манер мехового ковра, уперся лапами и спиной в печь и в потолок и держался изо всех сил. При этом он успевал ругаться на Кота, который держался уже за Волка, но всем своими когтями. Сивка, видимо, был с избой хорошо знаком, и успевал подпрыгнуть вместе с избой. Стол стоял как вкопанный. За столом сидела Яга и улыбалась мечтательно.

— Яга! Ягуся, ну останови ты ее! — не выдержал Кот.

— А, ну да! Изба стоять! — скомандовала Яга. Команда была выполнена мгновенно.

Сивка успел приземлиться, а Волк с облегчением свалился с печи, одним коротким движением отцепив от себя Кота.

— Что за манера, чуть что когти выпускать, вот я теперь Сивку хорошо понимаю, вечно ты, со своими ятаганами, — ворчал Волк себе под нос.

— Катя, ты не ударилась? — заботливо осведомился он у Катерины.

Катя слезла с печи, крепко взяла Волка за уши и поцеловала его в нос.

— Спасибо тебе Волчок! — сказала она вконец ошеломленному Волку. — Я бы все себе переломала, если бы в меня стол врезался, да и потом тоже.

— Ай да девица! — расхохоталась Яга на всю избу. — Ай да молодец! Ну, спасибо тебе, ну выручила, я уж думала, все, замшеет моя изба, совсем пропадет, как я без нее, а теперь мы свободны! Куда хотим, туда и пойдем. Да что же это я, — всплеснула она руками. — Такая радость, это же надо! А я вам даже чаю не предложила! Ай, бабка, совсем старая стала, из ума выжила, правда ведь? — она стремительно повернулась к Кате, и та с удивлением поняла, что это Яга ей вопрос такой задает.

— Нет, конечно. Не правда! — с возмущением сказала Катя. Ответила автоматически, а потом только сообразила, что это у хозяйки проверка такая.

— Какая же Вы старая! Фу, ерунда какая, а про выживание из ума, это уж совсем глупость, извините! — с жаром возразила Яге Катя. Причем совершенно откровенно и правдиво. Яга сейчас походила на старую-престарую бабульку, открывшую им дверь, ничуть не больше, чем ее умница изба, на дряхлый и разваленный домишко, которым она казалась снаружи.

Яга очень довольно осмотрела Катю, кивнула ей головой, и хлопнула в ладоши. На стол из открывшегося сундучка, прилетела, и сама развернувшись в воздухе, расстелилась скатерть, белоснежная, с вышитыми веселыми красными петушками по краям. В ту же секунду на скатерти оказалось невероятное количество разнообразнейшей еды для всей компании.

Кате в руки прыгнул пирог с капустой и сама приехала по скатерти чашка ароматного чая, к ее боку прижался Кот, который не отрываясь ел огромный кусок белуги, Сивка с наслаждением выбирал яблоки из огромного блюда, а Волк скромно слизывал с подноса куски свежего мяса. Яга, довольно оглядывая гостей, налила себе чай в блюдце, со вкусом туда дула, остужая чай и запивала им кусок пирога с луком и яйцами.

— Молодец столик, умница! — похвалил Кот.

— Надо же, оказывается и такая летучая скатерть-самобранка бывает — удивилась Катя, но вслух ничего не сказала, похоже, что ее спутники все и так прекрасно знали.

Вот Сивка фыркнул, и на месте яблок, у него уже блюдо с нарезанным арбузом. Кот из воздуха над скатертью достал миску сливок, а Волк, доев мясо, получил тарелку с печенкой. Яга перехватила Катин взгляд, да, умная девочка, очень умненькая, и вежливая, наблюдательная, и лишнее не болтает. Кот прав, очень повезло, что он ее нашел.

А Катерина доела пирог, с удовольствием допила чай, поставила чашку на стол и сказала:

— Большое спасибо, было очень вкусно.

Яга кивнула сама себе. Да, девица выбрана правильно, жаль, что не она, Яга, её нашла, теперь Кот совсем загордится.

И тут Катя вспомнила:

— Ой, а ступа-то Ваша! Как же я про нее забыла! Может быть, нужно и ее позвать?

— Девонька, да неужто ты и ступу мне можешь разбудить??? — Яга всплеснула руками. — Ой, скорее пойдем. Изба сидеть, но плавно! — изба было дернулась, но получив уточненную команду, опустилась на землю мягко.

Яга быстро прошла по коридору, сунула ноги в валенки, накинула древние пальто и платок, и выскочила во двор. Катя едва за ней успевала. Двор был перепахан двумя широченными бороздами. Катя не успела удивиться, как ей на ухо шепнули, обдавая запахом рыбы:

— Изба ноги разминала — рядом стоял страшно довольный Кот. Он облизывался, лоснился, и кажется, даже тихонько мурлыкал.

Яга прилично их обогнала и теперь стряхивала метлой снег с той самой старой бочки, на которую Катя слазила со спины Сивки-Бурки. Оказывается, это и не бочка никакая, а как раз ступа.

Катя подошла поближе. Под снегом-то она и не разглядела. Ну, точно, ступа, у музее только такие и можно увидеть. По краю резьба, перья птичьи и крылья. Обидно, наверное, так. Летала-летала, а теперь как колода тут вмерзла и стоит уже тоже, небось, лет сто.

— Не положено ступе по небу лететь и метла не метет облака,

Только если уметь, только если уметь, будет ступа как птица легка.

Если скажет хозяйка, вперед или вбок, вверх и вниз, стану легче пера.

Если только уметь, если только уметь, и полеты для ступы игра.

Катя легко вспомнила стишок, который придумала для ступы, но, увидев резные перышки по краю ступы, дополнила его.

Ступа задрожала, и, легко, оторвавшись от земли, в которую, как казалось Кате, она вмерзла, как минимум до весны, поднялась в воздух сантиметров на десять.

— Ступочка моя! Летуница! — Яга раскинула руки и ступа стремительно подлетела с ней и чуть не опрокинула Ягу в сугроб.

Яга подхватила метлу, тоже оживившуюся, после того, как Катерина её упомянула, и легко сунувшуюся к хозяйке под руку, махнула ей около ступы, и стремительно взлетела над ступой, та крутанулась в воздухе, из нее фонтаном вылетел снег, куски льда и бурые листья, скопившиеся с осени, и Яга, держа метлу в руке, опустилась в ступу. Свистнула, пронзительно и по-разбойничьи, совершенно неожиданно для пожилой женщины, пусть и очень энергичной. Ступа взмыла сразу метра на четыре, и стремительно улетела к лесу.

— Вот как! И ничего, и не застоялась вовсе, — уважительно протянул Кот.

Тут раздался грохот с них за спиной. Из-за полета Яги, внезапно заволновалась изба, она высвободила одну огромную куриную ногу, сильно наклонившись, потом, вытащила из-под себя вторую ногу и встала во весь рост.

— Ой, какая! — ахнула Катерина.

Изба качнулась, сделала широкий шаг в сторону леса, но в этот момент со свистом со стороны появилась ступа и Яга рявкнула:

— Куда, а ну на место! Сидеть!

Изба моментально вернулась, шагнула в яму, и присела, ровно попав на тоже место, откуда встала. Все это очень напоминало огромную наседку, которая вернулась в свое гнездо.

— Погоди, милая, погоди, надо дела на этом месте закончить, — проговорила избе Яга.

— Разные тут люди есть, по-разному и попрощаемся, — она нехорошо ухмыльнулась, и Катя сразу вспомнила, что Яга, вообще-то не очень-то добрый персонаж. Разный такой персонаж, прямо скажем…

— А потом и в путь отравимся, — продолжила Яга мечтательно, мягко покачиваясь в ступе.

— А тебя Ягуся, потом где найти-то? — уточнил предусмотрительный Баюн.

— Сейчас-сейчас, все обсудим. — Яга, перехватив метлу поудобнее, взлетела из ступы. Нежно погладила ее по боку. Ступа покачнулась и потянулась за рукой Яги.

— Ничего-ничего, еще налетаемся, не скучай, моя дорогая! — сказала ей Яга.

Она открыла дверь в избу и позвала Катю и остальных. Теперь Катя сразу почувствовала разницу. В первый раз она заходила просто в избу, а теперь появилось странное ощущение, как будто, с ней кто-то беззвучно, но приветливо поздоровался. Как кивнули и улыбнулись, молча, но от души. Катя приостановилась, погладила стену и тихонько-тихонько поздоровалась: — Здравствуй и ты.

В комнате, ей под ноги подскочила скамья, и сунулась под коленки, Катя плюхнулась на нее и тут же была доставлена за стол. Видно было, что изба ее старается поблагодарить и услужить.

Волк сел рядом, на всякий случай, разминая лапы. Кот сразу полез на печь и растянулся там, мечтательно принюхиваясь, а Сивка, стуча подковами, прошел к окну. Понятно было, что для всех изба и ее хозяйка — хорошие знакомые.

Яга устроилась во главе стола. И огляделась.

— Надо же! Не чаяла и увидеть вас, мои хорошие! А тут и вы объявились, и избушка моя на ногах, и ступа при полете! Чудеса просто! Вот спасибо тебе девонька! Что за помощь хочешь?

Катя точно поняла, что Яга ее опять испытывает, так же как с вопросом про возраст. Вроде все хорошо, всем она довольна, но вот надо ей все время такие колкие вопросы задавать, а вдруг, человек все-таки проштрафится чем-то.

— Ничего не хочу. Спасибо.

— А что так? Думаешь, что раз бабка старая, так и заплатить нечем? А вот это, видела?

Из-за печки, повинуясь движению указательного пальца Яги, с тихим скрежетом выехал сундучок, дополз до Кати, и распахнул крышку. Сундучок был полон золотых монет разного размера и сверкающих камней. Катя ахнула, она такое только в фильмах видела.

— Выбирай, что хочешь! — Яга махнула рукой.

Катя прекрасно понимала, что все, что в сундуке, очень ценное, и дорогое, но что-то было во всем этом неправильное. Она подняла глаза от сундука и увидела, что все ее спутники старательно отводят от нее глаза, а Волк даже голову опустил тоскливо и безнадежно.

— Спасибо большое, но мне этого не нужно. Я же не за золото пришла помочь, — решительно сказала Катя. И почувствовала, как обрадовались и Волк и Баюн, Сивка радостно взмахнул гривой, даже изба, кажется, обрадовалась — стол пододвинулся поближе и на скатерти возник прямо из воздуха чайник с чашками. Яга криво ухмыльнулась.

— А что так? Брезгуешь? Или сейчас такое не носят? Или чего-то поценнее хочешь?

— Хочу поценнее — прямо сказала Катя. Сивка судорожно вздохнул, голова Волка опустилась еще ниже, а Кот когтистой лапой торопливо задвинул занавеску на печке.

— Говорят, Вы очень много знаете, и только Вы можете помочь найти многих из Лукоморья. Я бы и так Вам помогла, я не беру платы. Но, если Вы можете посоветовать, подсказать, то я буду вам очень благодарна! — решительно проговорила Катерина, и тут же поняла, что сделала все очень правильно, как на уроке, когда ответил не просто хорошо, а на пять с большим плюсом, да не с одним!

Волк облегченно привалился к ее колену опущенной головой, Баюн одним прыжком перелетел с печки на скамью рядом с Катей и потерся о ее плечо. Катерина машинально его погладила.

— Ягуся, да хватит уже! — сказал Сивка. — Видишь же, хороший человек! Сколько еще проверять ее будешь?

— Вижу-вижу, просто поверить не могу! — отозвалась Яга. — Сколько я навидалась разных людей, и передать не могу! Разных, и хороших и добрых и поганых, и просто никаких. Я же просто так не могу доверять, надо посмотреть. Не серчай, Катюша, я бабка вредная, мне самой убедиться надо!

Яга разгладила складку на скатерти, задумчиво посмотрела в свое отражение в самоваре…

— Совета хочешь, это можно, и посоветую и помогу и надоумлю. И знаю кое-кого где найти. И даже вам охламонам кое-что посоветую, — она повернулась к Коту, Сивке и Волку.

— Если она вам так нравится, вижу же, что нравится! Так вот, что ж вы на шее-то у нее сидите, ну, пусть не у неё, а у её семьи? Скатерку бы подарили, или самотряс, что ли. Тайничок-то подзабыли совсем?

Катя совсем перестала понимать, о чем Яга говорит.

— А самотряс, это кто? — удивилась она.

— Ой, не кто, а что, ну кошелек-самотряс, конечно же! Яга, я и без тебя уже додумался! И про самобранку и про кошелек! Ты, лучше про то, что я тебе оставлял, не забудь. — Баюн мрачно посмотрел на Ягу.

— Додумался он… Не смешно! А чего же раньше не сделал, раз додумался? — расхохоталась Яга.

— Раньше-то мне до тайника и не добраться, своими лапками-то. А Сивку и Волка Катюша только недавно разбудила. Да и открыть мой тайничок не просто. И не хмыкай, — с достоинством отвернулся от наглой бабки Баюн.

Яга довольно ухмыльнулась. Она ни слову Баюна не поверила, что, мол, сам догадался! Лопать-то любит, небось, вкусненько кормится, вон какой круглый да блестящий. А чтобы подарок правильный подобрать, это без совета никак. Что с него взять, вот был бы не кот, а кошка, был бы умнее, хихикнула про себя Яга. И пришла в прекрасное настроение.

— Ладно, голуби мои, с подарками разберетесь. А вот с советом, тут уж я вам помогу, — хитро прищурилась Яга и налила себе свежий чай в чашку, положила и размешала сахар, подула, потом перелила чай в блюдце и демонстративно медленно начала его прихлебывать.

Все терпеливо ждали продолжения.

Глава 5. Что знает Яга?

— Про что не знаю, говорить не буду. А вот что знаю, скажу. А знаю я, где Конек-Горбунок. И Жар-птицу как найти тоже знаю, и вот уж удивитесь, когда узнаете, где Финист Ясный Сокол наш.

Яге удалось и удивить и восхитить своих гостей. С видимым удовольствием выслушав их возгласы, Яга начала рассказывать:

— Жар-птица в Эрмитаже, это в Петербурге, значит. Там есть золотой павлин, заводной. Этого все видели, кто туда приходит, а есть еще одна птица, поменьше, в кладовых, запасниками их зовут. В музее считают, что птица не литая, а заводная, только никогда не работала это птица, и никому не удавалось ее завести. Они и павлина-то когда-то не знали как открыть, чтобы механизм увидеть, случайно нашли на спине перышко чуть другого цвета, мастер один замечательный был, Кулибин фамилия, вот он и наладил большого павлина. А со второй птахой так ничего и не поняли, стоит птица стоит, а потом вроде голова в другую сторону повернулась, значит, вроде заводная, случайно механизм сработал, а она просто любопытная всегда была, жуть! Ей страсть как все интересно рассмотреть. А в такую же точно позу стать сложно, вот и смущались люди второй птицей, а это наша красавица и есть.

Яга осмотрела восхищенную аудиторию, с наслаждением прихлебнула чая. И продолжила: — Конек-горбунок, говорят, в каком-то московском парке стоит. Как фигура, скульптура что ли. Не совсем замшел, двигаться еще может, но совсем чуть-чуть, может, хвост шевельнется или ухо, да уж не заметно совсем. Нравилось ему, бедняге, что вокруг детвора бегает, бегать-то бегает, а не узнает, да не зовет. А вот наш Финист, этот на самом видном месте. Он в телевизоре.

— Где? — ахнул Волк.

Яга выглядела страшно довольной. Все поражены просто! У Волка вид такой как-будто его заяц догнал и укусил. Сивка хотел копытом стукнуть, когда услыхал про Конька-Горбунка, да так и замер с поднятой ногой. А Кот, этот воображала, делает вид, что он знал, только вот хвост так крутится, что девчушку сейчас смахнет с лавки.

Катя так обрадовалась, что еще кто-то нашелся, что даже с лавки привстала, и чуть не села на пушистый хвост, едва успела удержаться. И, случайно глянула в окно. Да там же рассвет! Да такой красивый! Небо порозовело с самого края, снег искрится. Надо же уже утро!

Тут не выдержал Баюн. — Яга! Немедленно прекрати ухмыляться и расскажи, где Финист!!! — завопил он, да так, что Волк затряс ухом, в которое попал кошачий вопль.

Яга была в восторге! Чудо, а не ночь! И изба в порядке, и ступа летает, и эти вот объявились, да не просто объявились, а смотрят на нее в восторге и изумлении, Кот только орет громко, ну да ладно, ему позволительно, по должности положено.

— Я же сказала, в телевизоре он. Я тут агрегат приобрела, вот посматриваю иногда. — Яга махнула рукой на широченный плазменный экран, который обнаружился за занавесочкой на соседней с окном стене. Провод от телевизора тянулся к окну и исчезал в маленькой дырочке в оконной раме. Катя обратила внимание, что в избе электричества не было. Но, для телевизора Яга сделала исключение, и провод провела прямо с улицы.

— Финист наш Сокол-то, он в актеры подался, играет то героев, то еще кого-то не разберешь кого. — Яга небрежно вынула из пустой кадушки пульт, лихо включила телевизор и начала переключать каналы с такой скоростью, что Сивка закрыл глаза, аж голова у него закружилась.

— Вот же он! — рявкнул Волк, увидев на экране популярного актера, участвующего в какой-то передаче. Актер действительно часто играл героев, потому что внешность имел самую героически-привлекательную. Глаза голубые, красивые, выразительные, волосы густые вьются крупными кольцами, высокий и стройный, он, то сражался со злодеями, то летал на космических кораблях, то носил латы и меч, и, конечно же, спасал прекрасных девушек, которых, то обижали злодеи, то космические негодяи, то разбойники. В Катином классе некоторым девочкам актер Филипп Соколовский очень нравился. И что, он Финист Ясный Сокол?

— Волчок, а ты не ошибся? Это же Филипп Соколовский, он действительно актер! — не выдержала Катя.

— Еще какой актер! — вздохнул Волк.

— И всегда им был — подтвердил Баюн. И тоже вздохнул. — Никогда мимо зеркала не пройдет, в каждой луже собой готов был любоваться. А уж любит себя! А уж на людях рад покрасоваться!! Куда ему ещё-то деваться было? Как же я его раньше не видел! Да я и не смотрел в телевизор, мне не очень-то и интересно что там мелькает, если не сказочное, — вздохнул Баюн.

— Бедная его Марья! — фыркнул Сивка.

— А Марья, это кто? — спросила Катерина.

— Жена его, Марьюшка. Помнишь, в сказке? Она и посохи железные истерла и башмаки железные истоптала и хлебы каменные изглодала, и всякие драгоценные вещи отдала, чтобы только его вернуть. А что собственно, такое случилось? Её поганки-сестры ему окно закрыли, прилетел, порезался и обиделся вусмерть. И ищи его, свищи, а он уже с другой невестой. Фу, не сокол, а павлин — видно было, что Сивка Финиста недолюбливает.

— Да ладно тебе, дружище, не ворчи. Он человек неплохой, да и Марью любит свою. И нам он очень нужен. Помнишь, он же с Горынычем улетел, может, хоть приблизительно знает, куда тот направился. А то тревожно мне за Горыныча. Такую-то зверюгу просто так не скроешь, если бы был он в силе, о нем бы точно слышно было, а так, значит, или спит-застывает, или уже и не добудишься. — Кот печально повесил голову.

Катя погладила его, почесала за ухом, и Кот несколько приободрился.

— Да что это я в уныние впадаю? Вон за несколько дней уже сколько хорошего случилось! Ягуся столько про всех знает, — это Кот решил подольститься к Яге и совершенно без толку, Яга увлеченно смотрела ток-шоу с Финистом-Филиппом и даже не обращала на Кота внимание.

— Ягаа, Ягааа, ЯГА!! — рявкнул Баюн так, что стол присел на своих деревянных ножках, а Катя зажала уши.

— А? Чего тебе? Чего мешаешь-то лохматый? — томно откликнулась Яга.

— Я? Я лохматый? Да я вычесанный и вылизанный, на себя посмотри, растрепа!

Пока они пререкались, к Кате подобрался Волк и в ухо ей прошептал:

— Она и в Лукоморье была большая любительница чего-нибудь посмотреть в блюдечко с яблочком, в зеркальце, а уж тут-то такое разнообразие сплетен, событий, суеты всякой.

— Я все слышу, а если бы не мое смотрение телевизера, вы бы и про Финиста не узнали бы, — резонно заметила Яга. — Так что сам не сплетничай, а вот лучше посмотри, как его найти, — с этими словами Яга поманила пальцем сундучок, стоящий около печи, тот шустро подъехал к ней, крышка распахнулась, и, к великому изумлению присутствующих, из сундучка выпорхнул прямо в руки Яге плоский и легкий серебристый ноутбук. Яга как-то хитро крутанула пальцами в воздухе, из-за провода, который тянулся к телевизору, тут же тонкой змейкой выполз еще один провод, который быстро дотянулся до Яги и сам подключился к ноутбуку. Яга уже установила ноутбук на столе, открыла его, и бормоча что-то вроде:

— Связь отвратительная, медленная, как замерзшая метла, ну да ладно, и так сойдет, — лихо открывала окна поисковиков, что-то быстро печатала, и, в конце концов торжествующе воскликнула:

— Нашла! Он сейчас снимается в костюмной мелодраме в Санкт-Петербурге!!! Графа играет, ну а кого же еще! Не слесаря же! Он главный герой, вокруг куча поклонниц, вот интервью раздает, вот что-то еще языком мелет, вот ведь болтун!!! — наконец, Яга оторвала взгляд от экрана и посмотрела на ошеломленно молчавших гостей.

— Ой, да вы на себя посмотрите!!! — расхохоталась она. — Ой, не могу! Волк, пасть закрой, а то пол избы проглотишь! Сивка, ну что ты смотришь, как будто не родной!! Баюн, а Баюша, эй, пни его, как тебя там, Катя!!! А то он сам окаменеет еще чего доброго!

Яга развлекалась вовсю, а самом-то деле она и без ноутбука отлично знала, где искать Финиста, но удержаться от демонстрации не смогла. Но, как же ей понравилась реакция ее гостей! Ишь, ты, думали небось найти старуху замшелую, неет, голубчики, как бы не так! Она дама современная, все знает, а теперь еще и летать может и изба в чувство пришла, ах красота!

— А как же с Финистом быть? Его-то будить не надо, вон какой… Бодрый, — спросила притихшая Катя. В самом деле, она совсем не ожидала найти сказочного героя в телевизионном шоу, которое мелькало перед глазами. И Финист в ее воображении был такой… Ну, не легкомысленный что ли. А тут, кудрями потряхивает, бросает на ведущую томные взгляды, и все время о себе говорит, он и такой и сякой и замечательный и удивительный. А ну не захочет он вернуться в Лукоморье! Там ни камер, ни поклонниц, ни премьер.

— Его-то будить не надо, его в мешок надо и в Лукоморье, к жене и родителю! — фыркнул Сивка.

— К какому родителю? — удивилась Катя.

— К отцу его, конечно, — пропел Баюн. — Этот самый Финист очень уж любил, когда им восхищаются, влюбляются в него. Да так измучил своего отца, который все ждал, что сын остепениться, женится, что тот превратил его в перо. Соколье, заметь, а мог бы и в гусиное, может оно и лучше было бы, — вздохнул кот. Поёрзал на лавке, повздыхал, косясь на Катерину, понял, что она с нетерпением ожидает продолжения и начал рассказывать дальше:

— А батюшка-то Финиста присмотрел девушку умницу да красавицу, работящую и ласковую, да и послал ей старушку-говорушку. Та и рассказала девице, что мол ее суженный в перышко запрятан, надо то перо у своего батюшки попросить купить. Тебя вот не удивляло, откуда Марьюшка про перо узнала-то?

Катя замотала головой, как-то и не задумывалась она об этом. А правда, разве попросит девушка какое-то серое перышко в подарок? Не платье, не украшения, не сапожки, а перышко?

— Вот купил батюшка Марьюшкин то перышко, да и привез Марьюшке, а той старушка уже рассказала, как жениха-то вызвать. Марьюшка и вызвала. Обернулось перышко красавцем-Финистом, влюбилась в него девица, да и ему Марьюшка понравилась. Но только легкомысленность свою он так и не утратил. Не пошел сразу руки Марьюшки просить у ее батюшки. Его-то отец уж так на это надеялся! А как только первое препятствие возникло, сразу и улетел, да еще так повернул дело, что это вроде как она виновата. И будет виновата, коли не найдет его красавца-молодца. Фррр.

Кот фыркнул возмущенно.

— А Марьюшка действительно умница, возьми да и выполни все условия, ну и сестры мои помогли, конечно, — вздохнула Яга. — Мы-то уж так с сестрами старались, он же нам родственник, племянничек внучатый троюродный. Уж такая-то девушка попалась! Думали сразу остепенится, а его еще выручать пришлось! — Яга засверкала глазами в возмущении. — Ясное дело тут же на приворотное зелье царице-волшебнице и попался. Так ему и надо было бы! Так нет, Марьюшка и нашла его и от зелья освободила! Повезло ему еще раз! Вот и цени жену-то! Ан нет! Поклонницы ему нужны! Вот я бы его! Ну, ничего-ничего, теперь-то я ему устрою, птичке ощипанной!

— А почему же ощипанной? — поинтересовался Баюн. — Вполне гладкий, такой красавец-молодец!

— Это я до него еще не добралась, до негодяя такого, никакого почтения к тетке нет! — взвыла Яга.

— А он что ж, знал, где тебя искать? — ахнул Сивка.

— Конечно, знал! Я ему и письма совой посылала, и звонила даже!

— Чем звонила? — не понял Кот.

— Не чем, а смартфоном! Вот этим! — Яга гордо достала из кармана вполне современный смартфон и потрясла им перед мордой Кота.

— Да, номер-то запиши, оно понадежнее будет, а то потом ищи вас, разыскивай, избу гоняй! — обернулась Яга к ошеломленной Кате. Та послушно кивнула головой, и уже даже не удивилась, когда к ней на колени прыгнула обычная тетрадка в клеточку с зеленой обложкой с карандашом, похожим на веточку, который с трудом держался на обложке тоненькими лапками.

Тетрадка сама собой открылась, карандаш с усилием, упираясь лапками, вырвал из тетрадки листок и сам записал телефонный номер, приволок по столу листик Кате и вручил его.

— Спасибо! — машинально поблагодарила вежливая Катя. — Ой! Я же маме не позвонила! Я сейчас! — она вытащила свой мобильник. Она еще дома договорилась с мамой, что говорить долго не будет, просто скажет, что все нормально, ну или не нормально, как будет по обстоятельствам. Когда она договорила, и выключила телефон, то поняла, что атмосфера в избушке накаляется.

Яга успела себя накрутить до пронзительного визга и с этим самым визгом, от которого Волк затыкал уши, а Баюн тряс головой, она перечисляла, что именно она сделает со своим внучатым племянником или внуком троюродным, она периодически путалась, кем же он ей точно приходится! И не приехал он ей картошку садить, и избу ремонтировать не желает, и вообще карьерой занят. Потом, немного остыв, Яга пригорюнилась и сообщила присутствующим, что вообще-то он парень неплохой, по жене скучает, и тоскует, но вот тетке троюродной никакого почтения не оказывает!

Опасаясь, что Яга снова вспылит и начнет ругаться на Финиста, Баюн решил прейти к делу.

— Ягусенька, а как ты думаешь, к кому вначале ехать-то?

— К Коньку вперед! Срочно! — встрепенулась Яга. — Ему совсем нехорошо уже. Он ещё тосковать начал, каждый раз надеется, что его позовут, а детвора поиграет и убегает.

— Ты сможешь Конька позвать? — она строго взглянула на Катю.

— А разве его нельзя как в сказке?

— Ой, Конечек-горбуночек!

Прибегай скорей, дружочек! — растерялась Катя.

— Нет, девка, так не выйдет. Так его Иван звал, если бы Иван тут был, он бы мог, а тебе самой придется придумать как.

Катя задумалась. Она любила сказку про Конька-Горбунка. И мультфильм тоже. Ей очень захотелось, чтобы не окаменел маленький, юркий и смешной Конек.

— Я очень постараюсь, правда! — сказала Катя.

Яга серьезно кивнула. — Ты уж постарайся, ему плохо очень.

Кот выгнул спину и покосился на окно.

— А если сейчас поехать? — промурлыкал он.

— Эээ, мил друг, народ смущать так не надо. Они ещё решать, что вы инопланетяне какие-нибудь. Вот чудаки, в глупости всякие верят, а в сказки нет, — печально махнула рукой Яга.

— А как с птицей быть? — решила уточнить Катя. — Вы же сказали, что она в запасниках, а там, наверное, очень-очень много всего. Её же найти будет нереально.

— Яга, а Яга… Зеркальце верни, — наконец, впрямую напомнил ей Баюн.

— Да, зеркальце! И где ж оно у меня тута… — Яга покосилась на серьезную морду Кота и вздохнула. — Да ладно, ладно, на Баюн, держи! Возвращаю твоё! Нам чужого не надо… Почти никогда! — фыркнула Яга и протянула Баюну небольшое круглое зеркальце в деревянной резной оправе. Не очень-то хотелось Яге его Коту возвращать, хотя у неё и своё такое же было и золотое блюдечко было, но, всё равно, в хозяйстве бы пригодилось. Только вот Кот, к сожалению, не забыл, что зеркальце у неё оставил, а с его-то хозяйственным подходом к жизни вещи разбазаривать он никогда не любил. Яга вздохнула и обратилась к Катерине: — Зеркальце для поиска очень пригодится. Если ты его, конечно, разбудить сумеешь. Как проснется оно, попросишь показать Жар-птицу, оно и покажет, как добраться. Только оно может показывать то, что не дальше двух верст от него находится, а верста это километр с небольшим, по-вашему. В Лукоморье-то такое зеркальце может всех увидеть, а тут помех много очень. Напридумывали люди всякого такого.

Рассвет уже вовсю заливал пухлые облака розовым цветом, снег заискрился, ловя первые солнечные лучи.

— Пора нам двигаться к дому, — потянувшись, мурлыкнул Кот. — Раз уж ты мне даже зеркальце вернула.

— Кать, оставь Яге свой номер, — напомнил Волк, осторожно подтолкнув носом в сторону Катерины, свернувшийся калачиком, и подложивший лапки-веточки под ту часть, которую он считал головой, карандаш.

— А как мы поедем? Сейчас же светло совсем. Заметят, — растерявшаяся Катя посмотрела в окно, и машинально погладила карандашик, отчего тот оживился, подпрыгнул, и начал рисовать на листике волшебные цветы и красивые узоры.

— Не балуй! — рявкнула на карандаш Яга, отчего тот пригорюнился и забрала разрисованный листочек, с Катиным телефоном. А потом неожиданно протянула Кате карандашик. — Нравится? Бери! Вечный карандаш, только очень чувствительный, скучно ему, без внимания, а я пишу редко.

Кот покосился на Ягу, понял, что та его на него не смотрит и активно закивал Кате.

Карандашик прижал лапки к тому месту, где он рассчитывал когда-нибудь обнаружить у себя сердце и кинулся к Кате. Катя неуверенно взяла карандаш, и тот как змейка обернулся вокруг Катиного запястья.

— Спасибо Вам большое! А как за ним ухаживать?

— Да никак, он сам чинится, сам чистится. Главное, не выкидывай, он чувствительный, расстроится, — расхохоталась Яга.

— Пора — топнул ногой Сивка, и отвечая на Катин вопрос, пояснил:

— Низом поедем, лесами, взлетать будем, только в безлюдных местах.

Все начали прощаться, Яга что-то толковала Коту про какой-то камень-валун, Сивка нюхал холодный воздух и прикидывал как им ехать, Волк подозрительно косился в сторону деревни.

Катя подошла и опять погладила темную и замшелую стену избушки, та всколыхнулась и чуть потянулась за Катиной рукой. Ощущение было странное. Но было понятно, что избушка Катю запомнила и благодарна ей.

— Ну, давайте уже, езжайте, скатертью дорога, зеркалом путь, — сказала Яга. — Не люблю долгих прощаний, тем более, что скоро увидимся — она помахала им рукой, стоя на пороге избы.

Все вразнобой ответили, Катя помахала в ответ, Баюн хрипло и пронзительно мяукнул, Волк рыкнул, отчего мгновенно взвыли все собаки в окрестностях, Сивка кивнул головой, развернулся и сделал гигантский прыжок к лесу. Еще, еще один, и Катя вдруг с удивлением поняла, что они уже в лесу и летят над снегом с бешеной скоростью. Когда Сивка летел в небе, эта скорость так не ощущалась, а здесь Катя закрыла глаза, так как каждую секунду им навстречу летело очередное дерево, и столкновение казалось неизбежным. Так, с закрытыми глазами, она и просидела все время путешествия. Кот надежно грел спину. В кармане, застегнутом на молнию, уютно устроился карандашик. А Катя все думала, как же позвать Конька-Горбунка и зеркало, и птицу, и что будет при встрече с Финистом.

— Катя, Катюша, мы приехали! — ее разбудил голос Баюна, батюшки, да она еще и уснуть успела, надо же!

Вот улица, на которой стоит их дом, Катя собиралась сойти с Сивки о открыть ворота, но Сивка легко перемахнул через забор и очутился во дворе, тут же рядом оказался Волк. А от дома уже бежали мама и бабушка. Сколько было разговоров! Правда, говорил больше Кот, Катя уснула, положив голову маме на колени, прямо на прессованном тюке сена. Она нипочем не хотела ложиться спать, но не выдержала. На маминой ладони радостно крутился карандашик. Катя еще успела спросить у Кота, почему он так хотел, чтобы она у Яги карандаш взяла?

— А это я ей подарил, это сучок от моего дуба. Он всегда был беспокойным, а потом ветром его отломало, а сам он никак не хотел просто сучком сломанным оставаться, приполз ко мне, я его мастеру Гавриле отнес. Он у нас много чего сделал, да вот столик-то и скамьи с сундучком у Яги ты сама видела. Вот он и дал сучку дубовому такую работу. А я сдуру его Яге подарил. А она пишет раз в десятилетие, а может и не в одно. Так что очень хорошо, что ты его взяла. Жалко Дубок, такой уж забавный сучок…

Голос Кота куда-то исчезал, становился все дальше и дальше и Катя совсем уснула.

Глава 6. Конек-Горбунок

Катерине снился заснеженный сквер, а в нем под деревьями маленький каменный конек с тоскливо поникшей головой.

— Ветер гриву расчешет, с собой позовет, вперед

Есть на свете еще те, кто верит и ждет, зовет

Те, кто любит и помнит и ищет и даже найдет,

Перестуком копыт отзовется Конька полет.

Катя проснулась и сразу перепугалась, что эти слова, сейчас же исчезнут, так как бывает со снами. Она схватила кусочек бумаги, и подсунувшийся под руку карандаш Дубочек, и быстро записала стихи.

Кот свесился с полки, на которую успел забраться в извечном кошачьем стремлении быть повыше, и внимательно следил за карандашом, одобрительно кивая.

— А ты молодец! Умница просто! — мурлыкнул он.

Катя даже смутилась.

— Я же еще не знаю, поможет ли это.

— А вот съездим и посмотрим. Сегодня ночью, чего ждать-то? — фыркнул Сивка.

— А вам передохнуть не надо? — озабоченно спросила Катина мама. — В конце концов, Катя ещё ребенок, а вторую ночь без сна, это уже полное безобразие!

Катя и сама чувствовала, что все время засыпает, устала очень, но вдруг, послезавтра уже будет поздно?

Они отдыхали весь день, выехали поздно ночью, Москва светилась всеми огнями, как будто никто и не спал вовсе. Едва нашли темный двор, чтобы спуститься. И тут Катя смутилась. Как отреагируют люди, которые гуляют, возвращаются с работы или идут на работу на появление такой компании? Огромный конь, волк ростом с подрощенного теленка и кот, нет котище, в компании с девочкой, но без взрослых. Катя открыла было рот, и… И ахнула. Рядом с ней стремительно уменьшался кот, конь тоже сделался обычного конского размера, и на нем оказалась сбруя и седло на красивой красной бархатной попоне. А волк подпрыгнул, взвился с места верх, упал на землю и встал уже человеком. Мрачноватым молодым мужчиной с коричневыми волосами, похожими на его шерсть, одетым точно как прохожий, недавно ими виденный, в черную куртку и джинсы. Только серые глаза отражали свет, как у волка. Кот неодобрительно покосился на Волка.

— Гражданин Волков, наденьте темные очки, и не пугайте народ! — скомандовал он. — Вечно с ним такая история! Никак с глазами управиться не может, все равно светятся.

— Ладно тебе командовать, сам-то не забудь, что надо делать. А я уж помню, что и как тоже помню, — проворчал Волк.

Он легко взлетел в седло, и протянул Кате руку.

— Давай руку, сядешь впереди, — он посмотрел в лицо Катерине и сообразил, что она никогда не видела его в человеческом облике. — Не пугайся Катюша, я умею принимать вид человека.

— А-а я и нничего, и нне пугаюсь — слегка запинаясь, ответила Катя, отводя глаза.

Видела она, краем глаза, в фильмах, как человек становится волком и наоборот. Краем глаза, потому, что очень страшно было, Катя страшные моменты не любила, так, подглядывала немного, сильно старалась не смотреть, но то, что произошло сейчас, ничего такого не напоминало, просто за одно мгновение волк превратился в человека. Но, все-таки, он что, оборотень? Катя поежилась. Оборотень, это же нечисть, страшное существо. Она опять подняла глаза на Волка. Он тут же понял, что Кате страшно, и боится она именно его.

Волк мигом соскочил со спины Сивки и встал рядом с Катериной, внимательно на неё глядя.

— Катюша, никогда меня не бойся, я сам скорее погибну, чем причиню тебе вред. Или дам кому-то тебя обидеть. Тебя что напугало? То, что я стал человеком?

— Прости, я не хотела, я просто не понимаю… Ты — оборотень? Нет, я помню, что в сказках ты тоже так мог, ты превращался и не только в человека, но я как-то не задумывалась об этом.

— Прраавильно, что не задумывалась! — хвост Баюна, запрыгнувшего Сивке на спину для того, чтобы теснее участвовать в разговоре, махнул по лицу Волка.

— Нет, я именно сказочный Волк, а не волколак, то есть не человек, который превращается в волка. Бывают, конечно, волколаки, куда же без них. И есть еще оборотни, которые в полнолунье оборачиваются, кусают всех, до кого могут достать, и укушенные тоже становятся оборотнями. Это такая поганая западная живность. В Японии тоже есть, там все больше лисы-оборотни. Мы, если надо, можем превратиться в человека, в животных, в птиц, но мы не связаны условиями, луна, укус, заражение людей. Мы не нечисть. Мы — сказочные волки. Старинный род, в котором передается такая способность. Наши таланты нам даны сказочниками. Я могу менять облик, Баюн, да и Сивка, если очень надо будет, но он не любит превращений, в человека особенно. Ему на четырех ногах уютнее.

— Это точно, устойчивее как-то. — Сивка повернул голову и шутливо поймал зубами кошачий хвост, и слегка потянул.

Кот с гневным фырканьем развернулся, но тут же сам рассмеялся. — Ладно-ладно, я тебя тоже поймаю как-нибудь.

Катя перевела взгляд на Волка в человеческом облике, который по-прежнему стоял перед ней и внимательно смотрел в глаза.

— Прости меня. Я… я верю тебе, — сказала Катя и Волк серьезно кивнул.

— Ты поможешь мне залезть в седло? — Катерина пока не очень разобралась, как ей нужно забираться в седло.

Он легко подхватил Катю, и попросту закинул на конскую спину. И через секунду сам оказался за ней в седле. Баюн побежал к подворотне, выглянул на улицу и замахал лапой. Сивка быстро поскакал по заснеженному двору, Кот легко вскочил на попону, а с нее на плечо Волка, и тот раздраженно зашипел на Кота:

— Ты опять со своими когтями? Вот сколько столетий тебя знаю, все одно и то же!! Вся спина изодрана. Что шерсть, что одежда, ничего от тебя не спасает! Я тебя укушу когда-нибудь за это! Хоть кольчугу одевай!

— Не ворчи, меня так снесет, да и вообще, я же Кот — совершенно справедливо заметил Баюн.

И вдруг заорал так, что Катя чуть не упала. — Налево сворачивай, налево.

Сивка послушно повернул налево. Сквер, засыпанный снегом фонтан со знакомыми фигурами, мужской и женской в пышном платье. Через бульвар, детская площадка с деревянным кораблем, а чуть дальше, на газоне стоит маленький каменный конек, пышная грива и хвост, никаких длинных ушей и горбов. Просто маленькая каменная лошадка.

Сивка остановился практически перед Коньком, коснулся носом его гривы и тяжело вздохнул.

Кот уже был на снегу, ходил вокруг, озабоченно принюхиваясь, Волк соскочил с седла и помог слезть Кате.

Они как-то отступили, и получилось, что Катя стоит рядом с Коньком. Один на один. Катя подошла и погладила каменную гриву. Нет, Сивкой и Волком, было гораздо проще, они были живые, с избой и ступой тоже как-то понятно. А вот тут как? А вдруг они опоздали? Катя подошла и легонько погладила холодную шею. Как же жалко его! Маленький и одинокий, снег вокруг, а он же такой веселый и неунывающий! Пальцы скользили по каменным завиткам гривы.

— Ветер гриву расчешет, с собой позовет, вперед

Есть на свете еще те, кто верит и ждет, зовет

Те, кто любит и помнит и ищет и даже найдет,

Перестуком копыт отзовется Конька полет.

Тишина заменила и песни и смех

Снег стеной вместо теплой конюшни вокруг

Но, пожалуйста, верь, что найдется еще человек,

Я прошу тебя, только услышь меня, друг.

Катя говорила Коньку прямо в ухо, каменное, маленькое и ледяное, чуть выглядывающее из гривы. Говорила и сама заплакала от жалости, от того, что представила, каково это, ждать и каждый вечер, с уходом людей, терять еще капельку надежды на освобождение от этого камня. Она плакала и не замечала, что там, где падают слезы, камень начинает искриться. Островки крошечных искорок начали увеличиваться, все больше и больше, наконец, Катя почувствовала, что каменная статуя дрожит, она отступила, увидела, что искрящийся камень начинает покрываться сеткой из трещин.

— Ой, что это? — только и успела спросить Катерина, как вдруг, произошло что-то вроде небольшого беззвучного взрыва, осколки камня отлетели в разные стороны и замерли в воздухе на мгновенье, а потом медленно осели вниз.

На каменной подставке, посреди осколков стоял Конек-Горбунок. Тонкие, изящные ноги, с блестящими копытцами, такие действительно можно назвать лапками, как в книге, пышная и длинная грива и такой же хвост, длинные, и довольно узкие уши, и действительно горбы. Нет, не такие, как у верблюда, а как валики невысокие на холке и ближе к крупу.

— Сам серый, а грива золотистая, наверное, в маму красавицу-кобылицу гривой пошел, — подумала Катя.

— Горбуночек!!! — Сивка радостно заржал. — Ну наконец-то!!!

— Сивка, Баюн, Волк! — Горбунок заплясал на подставке, заискрилась грива, легко взлетел в воздух, вскинув голову, стремительно пронесся над деревьями, и тут же оказался перед Катей, которая еще стояла в полном ошеломлении, даже не успев вытереть глаза.

Конек заглянул Кате в лицо, прижался к ней боком, и коротко вздохнул. Катя как-то сразу поняла о чем. Он так долго ждал, и так радовался каждому, кто хоть немного обращал на него внимание, и все напрасно, напрасно. Катя обняла его за шею, уже теплую, с шелковой шерстью. Какое счастье, что они успели! Какая это была бы потеря, если бы исчез такой веселый, искрящийся радостью и задором Конек.

А он вдруг расстроился, повисли уши, опала грива и хвост.

— Спасибо вам, но я так виноват! Я не смог, не смог ее спасти!

— Кого, Конечек? — кинулся к нему Баюн.

— Жар-птицу. Она стояла тут, неподалеку на таком же камне. Тоже каменная. Мне сложно было с ней говорить, а она так хотела, чтобы я ей отвечал, а потом… потом она исчезла, просто остался камень на котором она стояла, а потом убрали и его. И все.

Он совсем поник, даже лапки задрожали. Тут уже не выдержала Катя, она опять обняла Конька и стала рассказывать, что птица в Эрмитаже, что, видимо, у нее хватило сил, и она стала золотой, и ее отвезли туда. А может, она и сама долетела. И как она смущает там сотрудников своим любопытством, и даже зеркальце Коньку показала, которое ей Кот передал. Конек слушал, кивал, и Катя вдруг поняла, что ее слова его питают и оживляют гораздо лучше любой еды и питья, он просто оживал на глазах. Опять поднялись ушки, заискрилась грива, хвост поплыл за Коньком шелковым облаком, а Катя вдруг поняла, что оказалась сидящей боком на Коньке, который в порыве радости пляшет практически на кроне старого, знаменитого дуба, около которого была табличка с надписью.

— Ой, мамочки!!! — Катя понять не могла, как такая кроха ее выдерживает, Сивка, тот огромный, сильный, а тонкие ножки Конька, которые касались веток, не колыхая их, казались совсем хрупкими.

— Не бойся, не бойся, я сильный, очень сильный! — правильно угадав ее страх, рассмеялся Конек. Он скакнул и оказался около памятника на другой стороне бульвара. Опять непонятно, один прыжок, и через половину бульвара перелетел. Конек вдруг церемонно поклонился памятнику, отчего Катя чуть не уехала носом в снег перед Горбунком, тот легко вернул ее обратно, скакнул вверх, каким-то чудом удерживаясь на узком постаменте, и нежно коснулся мордочкой ноги великого поэта, изображенного на памятнике.

Катя подняла голову, и увидела прямо перед собой склоненное к ней лицо с умными и печальными глазами. Памятник Александру Сергеевичу Пушкину не ожил, ничего Кате не сказал, разумеется, он не был сказочным, но почему-то Катя была уверена, что уж теперь-то не выучить его стихи, она точно не сможет, просто не посмеет перепутать слова, или пропустить строку.

Конек маленьким вихрем пронесся вокруг несколько раз, опять взвился в воздух, взял чуть левее и оказался на старом месте, там, где все еще стояли его друзья. Они уже давно привыкли к его стремительным перемещениям, и знали, что проще подождать, чем догонять, тем более, что когда Коньку вздумается вернуться, догонять придется уже в обратно направлении, и с тем же результатом, точнее без него. Такого просто не догонишь.

— Чисто муха, а не конь! — фыркнул Сивка, но было отчетливо видно, что это так, для порядка.

Конек завертелся на месте, как шаловливый щенок, отчего Катя наконец-то свалилась в сугроб, и твердо решила там остаться хотя бы на пару минут. Ей очень хотелось разобраться, где земля, где небо и когда же они станут на законные места, а не будут крутиться у нее перед глазами.

— Ну что? Ну как? Чего стоим, кого ждем? Поскакали? — зачастил уставший от долгого и безнадежного стояния на одном месте, Конек.

— Куда, куда поскакали? — Нервно схватился за голову Кот.

— Как куда? За птицей, конечно! Скорее же!! — Конек завис над Баюном и чуть-чуть его подтолкнул, отчего Кот отлетел к дереву, ловко забрался на нижнюю ветку и отрицательно завертел головой.

— Не-не-не, не сегодня. Это ответственное дело, скоро не делается, она вполне подождет, раз летала не так давно, да и любопытничает, значит, еще не опоздали. Там людей много, охрана, сигнализации полно. Надо подумать.

— Чего тут думать? Скакать надо! — спорил Конек.

Пока они спорили, Волк флегматично достал из сугроба Катю, отряхнул от снега, снял с себя куртку и закутал её. А Сивка подошел поближе и начал дышать в Катины ладони, чтобы согреть поскорее. Потом хитро ей подмигнул:

— Это у них так всегда. Кот размеренный, лежебока и обжора, степенный и рассудительный, а Конек — вихорек такой, торопыга и любитель действовать. Очень спорят, никогда не соглашаются друг с другом и страшно ссорятся, но ровно на минуту.

Катя после такого предупреждения слушала разгорающийся скандал уже с улыбкой. И точно через минуту Кот и Горбунок вполне мирно беседовали. Конек вдруг, видимо, устав от длительных разговоров, подскочил к Кате и положил ей голову на колени. Катя растерялась, но погладила челку, и длинные уши и переливающуюся в ладони гриву. Конек закрыл глаза и замер. Конечно, хватило его ровно на две минуты спокойного стояния, но за это время Катя успела понять, что Конек ей доверяет и благодарит ее.

И тут раздался крик: — Это что это там такое делается?!! — к ним торопливо приближался дородный мужчина в теплом красном пуховике и меховой шапке, держа на поводке высокую красивую собаку. — Вы что скульптуру украли? Нет, разбили!!! Я сейчас полицию вызову! — мужчина начал дергать молнию на кармане, чтобы достать смартфон, глядя на Волка, как на виновника происходящего. И тут он поднял голову и уставился на Горбунка, который легко запрыгал по ветке соседнего дерева на высоте трех метров.

Понятно было, что это точно не конь и не пони, и не белка, в конце-то концов!! Но КТО? Мучительные попытки сообразить совсем остановили мыслительные процессы у Петра Александровича, солидного архитектора, человека, настолько забывшего собственное детство, что Горбунка он не узнал, совсем! Он так и замер со смартфоном в руке, и стоял бы еще долго, если бы не Кот, вернувшийся к своему обычному размеру, отчего собака Петра Александровича, начала скулить, и пытаться залезть на голову хозяину. Но, акита-ину совсем не предназначены для лазанья по головам. Ошеломлённый архитектор пытался удержать собаку, сообразить, что происходит, и даже немного окосел от напряжения! Баюн некоторое время наблюдал за ним, а потом все-таки сжалился. Он подошел к нервно потятившемуся Петру Александровичу, внимательно его осмотрел с ног до головы, тяжело вздохнул и монотонным голосом начал рассказывать, как мальчик Петя любил когда-то сказку про Конька-Горбунка, как ждал, ну когда же бабушка Пети наконец-то возьмет белую книжку с нарисованным веселым Горбунком на обложке, и начнет читать. И как хотелось мальчику дружить с Коньком-Горбунком, и хоть раз в жизни на нем прокатиться. Петр Алексеевич, который, лихорадочно таращил глаза на говорящего кота, перевел взгляд на Конька-Горбунка и хотел что-то сказать, такое, наверно, важное, но вместо этого почему-то сморщился, и смотрел так, как будто сейчас заплачет. Конек слетел с веток и гордо замер перед так сильно выросшим мальчиком Петей. А тот, сам себе не веря, робко протянул руку, то ли погладить, то ли просто прикоснуться к Горбунку.

— Садись и за уши держись крепче! — неожиданно сказал ему Конек. Петр Александрович замотал было головой, но было уже слишком поздно, Горбунок легко скакнул, Петр Александрович оказался на нем верхом, машинально выпустив поводок и схватившись за уши.

— Мечты должны сбываться. Особенно детские, — задумчиво сказал Баюн, глядя на стремительно удаляющегося Конька с его солидным толстым всадником.

Сам он посмотрел на осколки от статуи, покачал круглой лохматой головой и зацепив когтём ткань, подергал Волка за рукав:

— Волк, а Волк, а архитектор-то наш прав.

— Какой архитектор? — удивился Волк.

— А вот который на Коньке катается. Статуя-то разбита. Знаю, что ты это не любишь делать, но надо восстановить! — настойчиво произнёс Кот.

Волк вздохнул, долго топтался на месте, чего-то вспоминал, бормотал что-то под нос, отчего осколки поднимались в воздух на несколько сантиметров и падали опять. — Кот, а может не надо? — взмолился он наконец.

— Надо-надо, напрягись!

Волк безнадежно махнул рукой, и вдруг, явно что-то вспомнил, решительно проговорил какие-то слова, и осколки статуи взлетели, и как магнитом притянулись друг к другу. Трещинки между ними начали уменьшатся, пока полностью не исчезли. Каменный конек стоял на своем месте. — Главное, чтобы его никто не начал сильно толкать. Он же полый теперь, стал гораздо легче, — с облегчением отступил от статуи Волк.

Собака Петра Александровича потерянно крутилась, на месте, с ужасом глядя в небо, куда так неожиданно улетел ее хозяин. Катя покачала головой, подобрала поводок, и привязала собаку к скамейке, а то мало ли, еще убежит от ужаса или в попытке найти хозяина. А сама села на скамейку, и принялась гладить пса, успокаивая его. Через некоторое время в темном московском небе появилась стремительно приближающаяся точка, Точка быстро увеличивалась в размерах, и вот уже на площадке приземлился Конек-Горбунок с Петром Александровичем на спине. Петра Александрович казался заметно помолодевшим, нет, не прибавилось волос, не убавилось морщин и килограммов, но с лица исчезла самоуверенная важность и высокомерие. Наоборот, Петр Александрович светло и по-детски улыбался, гладил уши Горбунка и, заодно, и своего ошалевшего от счастья пса. Он долго еще стоял на бульваре, и махал рукой, уезжающей в компании, потом сел на скамейку и смотрел в небо. Он совсем забыл, что в небе столько звезд, что облака могут быть похожими на что-то чудесное, а когда он пришел домой, то решительно порвал практически готовый проект детской площадки в парке. Новый проект он сделал очень быстро, и он оказался совершенно непохожим на обычные. Там скакали расписные кони, летели волшебные птицы, качели были с крыльями, а карусель походила на чудесный цветок. Горка стала похожа на реку с золотыми рыбками, легко ускользающими от щуки, а лестницы для лазанья напоминали ветви деревьев в зеленом лесу. Площадка вызвала неистовый восторг у заказчиков и еще больший восторг у детей. Честно говоря, с того дня архитектор Петр Александрович сильно изменился. Он стал гораздо менее ворчливым и вредным, и обзавелся привычкой подолгу выгуливать своего пса, сидя на одной лавочке на бульваре и глядя в небо, и полюбил общаться со своим маленьким внуком, читать ему сказки, а ведь раньше утверждал, что он не готов еще быть дедом.

Где-то в землях Лукоморья, туман беззвучно колыхнулся, и нехотя, медленно, освободил маленькую избушку с собачьей конурой рядом. В избушке, избавляясь от сонной одури, распрямилась склонившаяся над кадкой с тестом старушка, вздохнуло тесто, и шевельнула хвостом собака, от души потягиваясь в будке.

А наша компания, вернулась в уже знакомый дворик, в котором Волк стал обратно Волком, Сивка приобрел свой привычный размер, а Баюн уютно устроился за спиной у Кати, поглядывая в сторону бульвара, и улыбаясь в усы. Конек-Горбунок скакал вокруг, успевая перелететь в козырька над подъездом на чей-то балкон, с еще не убранной елкой, потом на высокий сугроб, на крышу машины, на другую. Катя едва успевала голову поворачивать, глядя на Конька.

Вернулись домой они совсем поздно, Катя засыпала на ходу, а когда проснулась, обнаружила, что в доме переполох, и весь этот шум и гам устроил Конек-Горбунок. Он натосковался по людям, которые понимали бы кто он такой, и категорически отказался жить в гараже. Он прямо заявил Коту, что в туалет он сходить может ничуть не хуже людей, на худой конец, во двор выбежит, а конюшни, пусть и из гаража ему давно надоели! Он очень полезный, по хозяйству может помогать, и вообще, он остается тут. Конек тут же подхватил пылесос и начал активно гонять его по полу. Кот скрылся от шума под Катину кровать, он не очень пылесос жаловал. Сивка, заглянул в окно, заржал и очень довольный тем, что Конек не стал хозяйничать в гараже ушел спать к себе, а Волк, вырыл себе нору в сугробе и решил, что если выбирать между сугробом и тесным соседством с Горбунком и Баюном, то ему лично приятнее сугроб.

Глава 7. О чем мечтал дедушка?

К тому моменту, когда Катя встала с постели, Конек успел покорить и маму и бабушку. Они обе не возражали против присутствия Конька в доме. Но, было непонятно, как ко всему этому отнесется дедушка. Он как раз должен был вернуться с работы. К приезду дедушки был сооружен торт, как выяснилось, Горбунок легко командует кухонной утварью, и она его слушается. Было очень странно наблюдать, как мимо по воздуху пролетает ложка или ковшик. Так что торт был сделан легко и играючи.

Дедушка приехал задумчивый и расстроенный. Он писал статьи в журналы, а издательство хотело видеть менее серьезные статьи. Катин дед никак не был готов ездить к людям, выспрашивать какие-то их тайны, а потом рассказывать эти тайны всем в своих статьях. Он приехал, переоделся, помыл руки и сел за стол, печально опустив голову, а мимо него на стол начали медленно и плавно лететь тарелки, ложки, вилки и ножи. Дед изумленно поднял голову. На стол прилетела супница, а за ней парил половник. Он протер глаза и нашарил очки. Одел их и ахнул:

— Да что же это такое!

— Обед на столе — невозмутимо объявила бабушка.

— Тебе хлеб белый или черный? — при этом вопросе бабушки со стола взлетели две тарелки с хлебом и зависли перед дедушкой, который от удивления, забыл какой хлеб как называется, и просто ткнул пальцем в тарелочку с черным хлебом. Пара ломтиков тут же прилетела к его тарелке.

— Это я что, сплю, или с ума сошел? — уточнил дед.

— Нет, это у нас гости такие удивительные. Вот познакомься — Конек-Горбунок. — Катина бабушка плавно повела рукой, представляя ему того, кто появился в их кухне.

В кухню совершенно непринужденно прогарцевал Конек-Горбунок и низко поклонился деду. Его грива как живой золотистый ручеек плеснула к самым ногам.

— Дорогая — очень строго и предельно четко выговаривая слова, обратился дед к бабушке. — Дорогая, что у нас происходит в доме? Мне мерещится и как-то удивительно четко, что у нас на кухне находится Конек-Горбунок, и летает посуда и хлеб. Я бы хотел уяснить, так, для себя, чтобы это значило?

— Не переживай, это просто твоя внучка занялась помощью сказочным героям, и как-то так оказалось, что они совершенно реальные, и часть уже даже находится у нас, — спокойно объяснила происходящее Катина бабушка.

Дед перевел взгляд на невозмутимую дочь, Катину маму, а потом на Катю и вопросительно поднял бровь.

— И кто же еще почтил наш дом своим присутствием?

Катя деда очень любила, поэтому, глубоко вздохнула, и как можно короче и понятнее изложила все, что произошло за последнее время. В ключевых моментах рассказа, ей на помощь приходили те, о ком, собственно и шла речь.

Из-за дивана выплыл Баюн, по-человечески звучно поздоровался с дедом, сел рядом с Катей и дополнял ее рассказ. Потом они позвали Сивку, для чего открыли окно, прилично выстудив кухню, а к моменту появления Волка, дед слабым голосом поинтересовался, ждать ли Змея-Горыныча сейчас, или он еще на подлете? После чего Катя поняла, что дед в шоке, конечно, но его чувство юмора ему не изменило, а значит, все обойдется.

За разговорами успели пообедать, и переместиться в гараж, чтобы Сивке не было обидно. Ужинали уже там, потому что дед жарко спорил с Баюном о какой-то тонкости в сказке о Царе Салтане.

И, в конце концов, Кот сказал удивительную вещь:

— Вы Виктор Иванович можете нам очень помочь! Вы же журналист, пишете, вот и напишите про нас.

— Сказку? Ну, кто же будет читать сказку?

— Нет, не сказку, а статью. Интервью со сказочным героем. В шутливой форме.

— Вряд ли это напечатают — расстроился Катин дед.

— Напечатают-напечатают, это уж моя забота, — глаза Баюна хитро блеснули. — Нам очень нужно напомнить о себе. И не только маленьким, но и взрослым. Это взрослые должны немного помочь своим детям научится читать, а не совать им в руки очередную электронную развлекалку. Они должны вспомнить себя в детстве. Раньше-то как было? Ребенок рождался и был с мамой-бабушкой-прабабушкой, они пели песни, потешки, рассказывали сказки, потом, чуть вырастал ребенок и сказки становились сложнее, интереснее, там уже и отцы с дедами, прадедами подключались. Понимаете, это было неразрывно. Человечек, что бы там дальше не было с ним, когда он вырастал, понимал, что с ним и за ним его близкие. И даже те, которых он не застал, говорили с малышами через сказки. Ничего, все бывает, и все было, мы с тобой, а ты в семье. Этакие временные маячки, которые помогали пробираться в любых сложностях, а уж этого-то на наших землях хватало. Какие там депрессии и психологи! Какие там комплексы! Да, вот сложно, трудно, но и такое бывало с моим пра-пра-прадедом, и ничего, пережили. Понятно, что это не вернуть. Но уж сказки-то ребенку почитать можно? А заодно и просто поговорить. Много нового можно узнать про собственных детей, кстати…

— Ох, ну и задал ты мне задачу! Я ведь интервью такие раньше не брал!

— Вы и со сказочными героями раньше не беседовали. Правда? Хотя, раньше очень увлекались историй о трех мушкетерах, были Атосом, если я верно помню. А я никогда не ошибаюсь в таких вопросах. И работать вам будет гораздо легче, у вас ведь в полном распоряжении я!

После упоминания про Атоса, дедушка вдруг вспомнил себя мальчиком, со своими двумя закадычными друзьями, Колькой и Васей. Один был Портосом, а другой Арамисом. Они давали торжественную и совершенно тайную клятву. И очень четко Виктор Иванович понял, что никогда себе не простит, если навсегда отвернется от того мальчишки Витьки, который бы не раздумывая кинулся помогать этим сказочным героям!

— Да что я в самом деле-то! Это же уникальная возможность! Тем более, что с журналом последнее время так не ладится. Фу, причем тут журнал, что это я старый, ворчливый пень! Вон Катюшка молодец-то какая, и дочка моя с супругой, умницы, не подкачали, догадались и помогли, а меня еще и уговаривают! — говорил сам себе Виктор Иванович. А вслух сказал:

— Я очень постараюсь вам помочь. Я напишу на пробу, как вам понравится, потом будем править, что не так. Но… Но… — он замялся.

— Что ты дедушка? — забеспокоилась Катя, которая очень обрадовалась было, видя, что дед готов помочь.

— Он несколько лет детства мечтал прокатиться верхом на Сивке Бурке, — спокойно сказал Баюн. — И ничего тут стыдного нет, это счастье, помнить себя ребенком.

Сивка легко шагнул вперед и сказал:

— Почту за честь, садитесь.

Виктор Иванович забрался на спину Сивки-Бурки, конь вышел из гаражной двери, и легко шагнул в воздух. Взрослый, даже уже совсем седой Виктор Иванович вдруг понял, что с каждым метром, который отделяет его от земли, стремительно уносятся его проблемы, вопросы, нерешенные сложности, его «взрослость», как это называла его внучка. Он начал понимать, что чувствовал Иван, который «влез в одно ухо, из другого вылез» слетело все лишнее, вот он такой, каким был, да и остался, наверное, только где-то глубоко в душе. Вернулись они через пару часов. Очень довольные друг другом. Сивка был счастлив прокатить такого понимающего человека, а про Катиного деда и говорить нечего! Он просто был счастлив! И решил как можно скорее приступить к написанию цикла статей про сказочных героев.

Семейство и сказочная компания, сидя в гараже, подробно обсудили как можно добраться до Жар-птицы и до Финиста.

После долгих раздумий, Финиста пока решили особенно не беспокоить, разве что поговорить, но и это отложили на будущее, а вот с птицей было сложнее, чем представляла себе Катя. Здесь им очень пригодились знания ее деда, который когда-то писал статьи про Эрмитаж.

— Катюша, да что ты! В запасники постороннего человека ни в коем случае не пустят! Там же огромные ценности. Пробраться туда тайно и думать нечего. Там современная система сигнализации. Так просто не то что до птицы не добраться, даже не шагнуть по охраняемой территории. Везде камеры, множество охранников, инфракрасные датчики движения.

— А если в шапке невидимке? Камеры же не увидят. Охранники тоже, а датчики… — Кот сел и почесал задней лапой ухо. — Датчики Разрыв-Травой можно попробовать. Да и замки тоже.

Волк согласно кивнул головой.

— Легко, главное ее найти.

— Я знаю, где она здесь растет. Не совсем здесь, но добраться не сложно, — зацокал копытцами Конек.

— Только надо апреля дождаться. Она в апреле цветет.

— Хотя, есть и другая возможность, пучок был у нас в запасе, в тайнике, можно было бы воспользоваться им, но это если сможем этот тайник открыть, — задумчиво отозвался Кот.

Взрослые с сомнением отнеслись к тому, что какая-то трава может отключить сигнализацию и вскрыть кучу замков, но решили не спорить, тем более, что пока ни шапки-невидимки, ни Разрыв-Травы не было в наличии.

Катины каникулы совершенно незаметно пролетели мимо, надо было возвращаться в город.

— А как же вы тут будете? — расстроилась Катя.

— Не волнуйся, мы присмотрим — в один голос ответили бабушка с дедом. — И накормим, и приглядим, чтобы соседи не совались, — уточнила бабушка, грозно поглядывая в сторону дома Гавриловых, которые недавно сочли нужным уточнить, жив ли еще тот доходяга, которого соседи, то есть Катина семья, так неразумно купили. Ответ Катиной бабушки был настолько нетипичен для очень тихой и спокойной соседки, что Гавриловы даже немного удивились, но решили, что это наконец-то их шляпы-соседи осознали, насколько лучше было сдать этого доходягу на мясо.

Глава 8. Волшебный сундучок

— А вот, кстати, не пора ли нам к тайнику прокатиться? — лениво осведомился Баюн. Он каждое утро совал нос в холодильник, и очень радовался, видя его полным. Видимо, походить голодным ему все-таки пришлось. Поэтому к вопросу возобновления запасов он относился очень трепетно.

— А к какому тайнику? — не поняла Катя.

— Помнишь, у Бабы Яги был разговор про тайник? Да и потом я говорил.

— Котик, я не очень поняла, и решила не переспрашивать. — Катерина очень опасалась, что если слишком много вопросов задавать, то Баюн может решить, что она лезет не в соё дело.

— Мы, когда из Лукоморья пришли, с собой взяли некоторое количество сказочных предметов и трав, потом, расходясь, в разные стороны, решили их спрятать, чтобы их не потерять. Ну, согласись, странно видеть Кота со скатертью в зубах, или коня с кошельком. Так что они лежат в тайном месте. В тайничке. Надо съездить и забрать их. Там, кстати, и шапка-невидимка есть, и запас трав, — понизив голос на последней фразе, проговорил Кот.

— Ой, да?

— Тише, тише. У тебя только семья успокоилась. Зачем их волновать раньше времени. Как раз успеем забрать все до вашего отъезда.

— Как же я теперь без тебя, Котик? — расстроилась Катя.

— Это почему это без меня? Я с вами поеду, и Конек почему-то рвется тоже. Волк останется с Сивкой. А если надо будет нам к ним приехать, так это проще простого. Конек-Горбунок донесет очень быстро!

К Кате немедленно вернулось отличное настроение, даже мысль об окончании каникул не смогла его нарушить. Всегда жаль, если каникулы заканчиваются, но Кот и Конек-Горбунок будут с ними в Москве, а на выходные они легко могут поехать на дачу к бабушке и деду, Волку и Сивке.

За волшебными предметами Кот съездил с Волком вдвоем. Конек крутился на кухне, рассказывал бабушке и маме как делают настоящие расстегаи. Сивка диктовал деду историю Куликовской битвы, и предложил Баюну свои услуги, но его решили не отвлекать от интервью.

Катя хотела было напроситься с ними, но не решилась.

Ездили они довольно долго. Ночью уехали, поздним-поздним вечером следующего дня приехали. Очень довольные и с большим мешком. И сразу позвали Катерину в гараж.

Кот с видом Деда-Мороза на детском празднике, развязал веревку на мешке и достал очень тяжелый по виду сундучок. Настоящий старинный сундучок, окованный металлическими полосами и расписанный узорами и волшебными птицами по бокам и на крышке. Узоры немного потускнели, но все равно были очень красивыми.

— Открой Катюша, — попросил Баюн с загадочным видом, с трудом поставив сундучок на небольшой столик. Катя несмело подошла к столу и коснулась сундучка. Зазвенели невидимые колокольчики, скрипнули петли, дрогнула крышка. Но не открылась.

— Ожил — неизвестно чему обрадовался Баюн. — Катя, его тоже позвать надо, пожалуйста, а то не откроется. Он слишком давно здесь находится. Меня уже не слышит. Я с ним полдня бился.

Вот опять! Катя даже отступила от стола от неожиданности. Как позвать сундучок, попросить открыться? На ум пришло самое простое:

— Открывайся сундучок, расписной-резной бочок,

Волшебные птицы, помогут отвориться!

Нарисованные птицы вдруг действительно задвигали крыльями. Цветы начали становиться ярче и ярче. Колокольчики зазвонили снова, но теперь уверенно и радостно. Крышка сама по себе медленно поднялась.

Кот одним прыжком оказался на столе и… Нырнул в сундучок. Над краем остался лишь пушистый кончик хвоста, а потом медленно втянулся в сундучок и он. Катя ахнула от неожиданности, Баюн полностью исчез в небольшой сундучке, и, судя по звукам, находился где-то под столом. Катя даже под стол заглянула, нет ли там Кота, хотя понимала, что это невозможно.

— Он в сундучке. Не волнуйся, сейчас вылезет, — совершенно спокойно сказал ей Волк.

Сивка кивнул головой, а Горбунок, добавил: — Сундучок большой, это только с виду такая шкатулочка, на самом деле, он скорее с горницу размером.

— И приличную такую горницу, только без окон — донесся из глубины сундучка раздраженный голос Кота. — И свалено все в кучу, кто вещи так складывал? — продолжал бушевать Кот.

— Да ты и складывал, ты ж сам требовал, чтобы знать, где что лежит — по-прежнему спокойно отозвался Волк.

— Не было такого, точно говорю, не было! Кто вот белоконную уздечку приволок, не ты ли? И сам ее сюда и уложил, она мне уже третий раз под все лапы попадается, — гудел Кот из сундучка.

— Ну, принес я уздечку, и тебе же и отдал. Ты же меня близко не подпускал, так же как и всех остальных. Уж как Финист просил сам свою сумку уложить! И то не пустил! — Волк поглядывал на сундучок явно насмешливо.

— И правильно не пустил, совсем бы ничего не нашел бы! — проворчал Кот, вылезая из сундучка.

У него на шее болталась кожаная сумка. А вид был чрезвычайно довольный.

— Наконец-то добрались до хозяйства, — пояснил он Кате.

— Сундучок можно взять, только если мы соберемся вместе, хотя бы несколько из нас. И открыть, как видишь, все равно получилось только с тобой. Уж как мы на месте не пытались, не смог он проснуться, даже не звякал без твоего присутствия, — сказал Катерине Волк.

— Да я — то при чем? Он же меня не знает! — удивилась Катя.

— А он, если уже уснул, то отзывается тоже только на слова человека, причем, видимо, у тебя уже получается по-сказочному относиться к сказочным предметам, они это чувствуют. Изба вон как старалась тебе понравиться. Помнишь? — заурчал Кот. Выглядел Баюн невозможно уютно.

— Ты что, там уже ел? — Волк подозрительно обнюхал Баюна. — Нет, вы только посмотрите на это! Он уже лопал! Совести у тебя нет, обжора!

— Да ну немножечко… Что ты так уж сердишься… Не удержался, — заюлил Кот, выхватил из сумки скатерть и ловко, как заправский официант, расстелил ее на столике.

— Зайчатину в сметане! — скомандовал Баюн, хитро глядя на Волка.

На белоснежной, вышитой по краю яркими красными узорами скатерти мгновенно возникло огромное блюдо с тушеным мясом. Запах был упоительный. Волк практически взлетел в воздух и одним махом перепрыгнув половину гаража, оказался около столика. И сразу же начал есть.

Катя с трудом сдерживая смех, подошла к тюку сена, на котором с видом превосходства восседал Баюн, вылизывал лапу, и наблюдал за Волком.

— Сколько Волка не корми, а все на скатерть смотрит — фыркнул Баюн, но наткнувшись на явно сердитый взгляд Волка, сменил тему.

— Вот смотри — он пошарил лапой в сумке, и вытянул точно такую же скатерть и совсем небольшой замшевый мешочек из мягкой кожи, затянутый шнурком.

— Это тебе — он важно вручил Кате оба предмета.

— Спасибо. — Катя приняла скатерть, ласково ее погладила.

— А это что, Котик? — она удивленно рассматривала мешочек.

— Самотряс, разумеется. — Баюн подцепил когтем мешочек, тот звякнул. Кот тряхнул мешочек, шнурок сам развязался, и Кате на руки вылетели несколько купюр.

Катя растерялась. Она, видела, что денег много, и это было как-то совсем неловко. Зачем они ей дают этот самотряс, платят за помощь что ли? И откуда появляются деньги? Катя прекрасно знала, что деньги печатают на особых машинах, на специальной бумаге, и просто так они не валятся в руки. Это что, ненастоящие деньги? И еда на скатерти? Откуда она? Катя не могла не задавать себе такие вопросы.

— Умница — одобрительно кивнул головой Волк, облизываясь после еды. Он все понял, и поспешил с объяснениями.

— Это сказочные предметы, но, так же как и мы, вполне реальные. Это не волшебство, колдовство или нечистая сила. Это сказка. В кошелек попадают потерянные деньги, которые не могут найтись. Со скатертью сложнее, это тебе печка сможет объяснить, она для скатертей готовит в Лукоморье. Когда мы туда попадем, у нее можно уточнить. Я по готовке не специалист.

— Да-да, он у нас по потреблению специалист — язвительно отозвался Баюн. Он на Волка сердился, сам хотел предоставить объяснения, а тут Волк влез.

— Не фырчи — строго велел Сивка Коту. И обратился к Кате. — Мы тут много хлопот доставили твоей семье. И, возможно, доставим еще больше. Но, хотя бы с едой и деньгами вопрос будет решен.

Катя позвала взрослых, им передали скатерть и самотряс. А Горбунок, который втихаря уже облазил все окрестности, вызывая истерику у соседских собак, предложил неожиданную идею.

— А что если вам купить соседский дом?

Действительно рядом с домом, который принадлежал Катиной семье, был пустующий дом, хозяева давно уехали в другую страну и в доме не появлялись. Участок был огромный, со старым садом и непролазными зарослями малины вдоль высокого забора.

— Мы же место занимаем, и, если будет получаться, и нас будет больше, разместить всех будет все сложнее.

— Да уж, особенно если Горыныча найдем — озабоченно пробормотал Кот.

Бормотал он вроде тихо, но так отчетливо, что все представили себе огромного трехголового дракона, утрамбованного в их гараж.

— Да, это, пожалуй, будет чересчур, — сказал дедушка сам себе, и все опять же поняли о чем это сказано. Осмотрелся и решительно добавил. — Он сюда не влезет.

Кот загадочно улыбался, и видно было, что варианты по размещению Горыныча у него в любом случае есть. — Влезть-то влезет, куда он денется, только это не удобно, — пробормотал он тихо.

— Так что это разумно. Вам останется только калитку сделать в заборе со стороны вашего участка. И вам хорошо, и нам тоже, — завершил обсуждение Конек. — А деньги легко получить из самотряса.

Он легонько толкнул копытцем мешочек, оттуда вылетела стайка купюр, которая, покружив над мешочком, прилетела бабушке на колени. Когда взрослые, жарко обсуждая идею и новые обстоятельства, ушли в дом, Кот хитро прищурившись, поманил Катю лапой.

— Смотри, что еще есть! — он достал из сумки небольшую круглую шапочку, серую, из легкой ткани, и одел ее на свои уши. И исчез. По гаражу по воздуху проплыл мешок, который только что был на Коте. И Катя поняла, что смотрит на шапку невидимку в действии. А Кот сдернув шапку, оказался за Волком и нахлобучил шапку на него, Волк тут же стал невидимым. Правда, буквально на несколько секунд, так как шапку он быстро стряхнул. Кот на этом не угомонился, и достал маленький букетик. Ничего примечательного, трава как трава, с мелкими белыми цветочками, перевязанная шнурком. Разве что снег вокруг лежит, и достали ее из сундучка, в котором она пролежала много лет.

— Это Разрыв-трава, секретный запас и апреля ждать не надо! — важно объявил Кот. — Теперь-то мы можем действовать!

Глава 9. За Жар-Птицей

— Жалко как, что каникулы закончились! — размышляла Катя, сидя на уроке математики. Она доделывала задание и удивлялась тому, что время как-то по-другому стало себя вести. Ей казалось, что с момента, когда Кот с ней заговорил, прошло уже много месяцев. А на самом-то деле всего несколько недель, зато каких! Сколько же всего случилось в ее жизни! А сейчас она, как обычная школьница, сидит на математике, и одноклассникам ее невдомек, какая она теперь стала. А она, она… — А что? Ты какая такая особенная стала? — подумала Катя. — Тоже мне героиня нашлась! Спасательница! Это же ты дрожала как овечий хвост, когда Волка впервые увидела. Да и дальше, тоже хвастаться нечем.

И Катерина начала с удвоенной энергией решать уравнение.

— Кать, а Кать, ты чего после школы делаешь? — сунулась к Кате ее соседка по парте.

— Домашку делаю, с собаками гуляю, да еще есть дела — туманно объяснила Катерина. — Светка Лаврушина очень любила бывать у Кати в гостях, под предлогом поделать домашнюю работу вместе. Но как-то получалось, что делали они все, что угодно, но только не домашку. А уж теперь-то Светку и близко в гости звать нельзя. Страшно любопытная, везде сунет нос, а уж если про сказочных героев узнает, никакого житья не будет!

Как приятно, вернуться домой со школы! На улице мороз, если что-нибудь сказать, изо рта вылетают облачка пара, даже со Светкой с которой они обычно шли из школы, разговаривать было холодно. А дома обнимет бабушка, которая решила с ними вернуться в город, поцелует мама, обязательно поинтересовавшись как дела. И пахнет вкусно и кошки рядом и собаки вертятся. Только вот…

— Ой, а где Баюн и Конек? — закричала Катя, сразу испугавшись, что все закончилось, и ее новые друзья исчезли из ее жизни.

— А они с утра ушли по делам, — спокойно информировала ее бабушка.

— Велели не волноваться, сказали, что к ночи будут на месте, — дополнила мама, которая, когда ей разрешал ее директор, работала удаленно, дома.

— Как же они, тут же город, они же, они же… — Катя занервничала от мысли, что может случиться с Котом и Коньком-Горбунком в городе.

— Катюш, они же сказочные и теперь уже в силе, помнишь, как Сивка говорил? — начала успокаивать Катерину мама.

— Ты мне сама рассказывала, что на бульвар к Коньку они сами добрались, и без тебя поняли, как маскироваться. И в зоопарке тоже. Они вовсе не беспомощные, и уже давным-давно здесь живут, все знают, под машину не попадут, и явно изменили внешность, или вовсе летят высоко-высоко, и их никто не видит. Ну что ты расстроилась! Заканчивай поливать пол слезами, все равно на море не хватит, а соленое болото, это неразумно, — мама поцеловала Катю в макушку, и отправила мыть руки и переодеваться.

Путешественники вернулись поздно. В балконную дверь в Катиной комнате стукнула маленькое копытце и показались огромные светящиеся глаза Баюна, который крепко вцепившись в седло на Коньке, беззвучно открывал рот.

Катя слетела со стула, распахнула балконную дверь, и в комнату влетел Конек-Горбунок с Котом на спине и поток ледяного воздуха.

— Зззамерз — с трудом проговорил Баюн, стек со спины Конька и привалился к батарее.

— Какая же ты теплолюбивая животинка — рассмеялся Конек-Горбунок. — Подумаешь, прохладненько, и ничего такого, а ты еще в такой шубе. Разнежился, расслабился — он плясал рядом, незаметно стараясь прижаться к горячему боку батареи, но Баюн захватил всю батарейную поверхность и бессильно повис на ней.

— Ой бедные мои! — Катя всплеснула руками, сдернула с кресла плед и накинула на Горбунка. А потом начала растирать его бока и шею. Из-под пледа на нее благодарно глянули огромные глаза Конька.

— Не трать на этого насмешника силы и пледы. А, кстати, второго пледика нет? Или одеяльца? — простонал Баюн, судорожно вцепившись в узкую батарею. — Ну что бы не делать лежаночку, как в печке? Так же не устроиться, — ворчал он.

— А где вы были? — не выдержала Катя, хотя, сама себе обещала, вопросов не задавать.

— Да следили за гением нашим признанным, за Финистом. У него как раз сегодня съемки на природе, пришлось в сугробе сидеть, а пока наблюдали, чуть сами не остались в том сугробе.

— А почему за признанным гением? — удивилась Катя.

— А потому, что его все хвалят, и гением обзывают, и носятся с ним как с писаной торбой, — прозвучало из-под пледа. Потом оттуда высунулись длинные уши, и Конек уточнил. — С овсом.

— Что с овсом? — не поняла Катя.

— Писаной торбой с овсом. Он там такой расхваленный, прекрасный-расчудесный-красивый и прелестный. — Уши сворачиваются в трубочку, все это слушать — мрачно проскрипел висящий на батарее и укутанный одеялом Баюн. — Хотя, вполне возможно, уши сворачиваются от мороза. Но смотреть на это совершенно невыносимо! — Кот повздыхал. — Не знаю, как мы его сможем оторвать от такого восторженного почитания. Там одних глупых девиц-поклонниц, штук десять бегает все время. А у его дома и того больше, они там его караулят! Это же надо! Мужчину караулят! Бегают за ним, как куры за петухом, визжат.

— Нет, у кур мозгов гораздо больше — серьезно возразил Конек. — Они яйца несут, и цыплят высиживают, их выращивают и кормят и учат, а эти… Только визжат и кудахчут. И бегают за этим павлином! Толпой бегают!

— Мы-то хотели с ним поговорить, может он бы с нами в Эрмитаж сходил, отвлек бы охрану, или попросил бы ему запасники показать. Мало ли, для работы над ролью надо. Хотя какая там у него роль, любуется собой везде, где может. Даже в мече, — подхватил Баюн.

— В каком мече? — удивилась Катя.

— Да у него роль героическая, он мечом машет направо и налево, от врагов как бы отбивается, а сам в свободное от отбиваний время, в меч смотрится, как в зеркало. Тьфу! — Кот был оскорблен до глубины души.

— Да уж, посмотрели мы на него, посмотрели и поняли, что никуда он по своей воле от такой жизни не уйдет. И помогать нам и рисковать своим положением, даже думать о том, что может положением рискнуть, он не будет. С ним надо что-то другое придумать. Все равно ему домой надо. А до этого, хорошо бы уточнить, куда Горыныч полетел. Но, к нему сунься с вопросом, так еще решит, что надо от нас прятаться, — задумчиво протянул Конек.

— Правильно решит, на самом-то деле! У него там семья, родители, Лукоморье в беде, а он! — тут Кот гневно махнул лапой и свалился, наконец, с батареи. И продолжил уже из-под нее, уютно укутавшись одеялом:

— А он еще в Голливуд собрался. Нет, ну ты представляешь, в Голливуд!!!

— А ты знаешь, что это? — осторожно спросила Катя.

— Ну конечно! Сейчас каждая собака знает, что такое Голливуд, а я же не собака, да и в вашем мире уже давненько. Тоже мне, сокол, Брэд Питт выискался!!!

— Какой бред пит? — тихонько поинтересовался Конек у Кати, когда они пошли в кухню, оставив Кота греть спину и ворчать в одеяло что-то гневное и невнятное. — Я же камнем стоял на бульваре, что-то слышал краем уха, но не все — извиняющее объяснял Конек Кате.

— Это актер такой, как раз из Голливуда. В Голливуде, это в Америке, снимают всякие фильмы, и там актеры работают, а некоторые и живут там. Если Финист туда уедет, его сложнее будет достать.

— Значит, он туда не уедет, или не доедет, по крайней мере — решительно топнул копытцем Конек. — И я даже понял, как это сделать! — Конек затормозил в коридоре и метнулся обратно в комнату, разумеется, тут же налетел на Баюна, закутанного и в одеяло и в плед, который передумал сидеть у батареи и шел за компанией и сочувствием, ведь греться и ворчать одному гораздо скучнее, чем делать это когда тебя жалеют и наливают теплого молока. Вся эта куча мала вкатилась обратно в комнату, причем Конек оказался сидящим на холмике из одеяла, пледа и Кота. Кот с воем и мявом вылез, и начал было ссориться с Коньком, но тот ему объяснил свою идею. Кот моментально забыл об обидах, мечтательно прищурился и пропел:

— Потрясающе, я уже жду этого момента, я должен это увидеть! Катя, мы с Коньком едем к Яге!

Путешественники на этот раз подготовились гораздо лучше. На Конька бабушка и мама сшили попону из старого теплого одеяла из верблюжьей шерсти. А Кота одели в теплую жилетку, сделанную из Катиной прошлогодней зимней куртки. Вернулись они утром, оба в великолепном настроении. Их идея очень понравилась Яге, и она приступила к ее осуществлению. Но вся красота замысла открылась Кате немного позднее. А пока, разложив план Эрмитажа на полу, вся семья и сказочные гости, пытались понять, как надо искать Жар-птицу.

Катя была в затруднении. Позвать зеркальце никак не получалось. Она крутила и крутила зеркальце в руке, и вдруг ей в голову пришел стишок:

— Не бойся в зеркальце смотреть, оно не лжет,

Покажет правду, всю как есть, смотри вперед.

Вопрос задай и загляни, укажет путь,

С дороги главное теперь нам не свернуть.

Как только прозвучали первые слова, поверхность зеркала покрылась маленькими волнами, потом оно замерцало, и вдруг засветилось ровным мягким светом. Карандашик заглянул в зеркало и не отразился в нем. Зато, Кот, который втихаря ел в гостиной за диваном, очень даже отразился. Через плечо Катерине сунулся нос Конька, который сдавленно фыркнул, и через секунду уже крался по коридору пугать Баюна. Катя не смогла удержаться от смеха, глядя в зеркальце, как Кот подскакивает от неожиданности и даже на секунду зависает в воздухе, прежде чем с грохотом рухнуть на заветное блюдо с рыбкой.

— Да что же это за безобразие такое! — выл оскорбленный Кот.

Ел он от души много и часто, обрел приятную округлость и некоторую даже массивность, и никому и в голову не приходило его ограничивать, так что за диваном он не прятался, а, как он объяснял Кате «уютничал». Приятно ему так кушать. И все тут!

Зато Конек-Горбунок вовсю критиковал и версию Кота и его формы.

— Уютничает он! Скажи лучше жрешь в одну морду! Да я тебя скоро не подниму, ты так бока отъел, что у меня уже колени дрожат, когда надо тебя возить.

— Я нормальный сказочный кот, средней упитанности, а у тебя нет никакого понимания и воспитанности — вконец оскорбился Баюн.

— Ты красавец, а уж какой умница! Весь свет обойдешь, а другого такого нет! — бабушка почесывала Баюна за ушами, утешая и успокаивая его.

— Баюн! — Конек подлетел к уху Кота и крикнул так, что тот чуть не свалился с табуретки, на которой умещался уже с трудом.

— Ты что, не понял разве? Зеркальце проснулось! Мы сможем найти Жар-Птицу!

— Я все понял — с великим достоинством отозвался Кот, вылизывая лапу. — Я сразу все понял, разумеется! Это ты не мог отвлечься от обсуждения моей скромной особы, и обратить внимание на то, что поиски стали гораздо проще!

Конек хихикнул, взлетел над Котом, и завис прямо над его головой, притворяясь, что сейчас станет на круглую пушистую кошачью макушку копытцем. Кот с раздражением махнул лапой и удалился за диван, доедать рыбку.

— Катерина, ты сможешь позвать Жар-Птицу? — донеслось из-за дивана.

— Пока не придумалось — вздохнула Катерина.

— Постарайся заранее придумать, там может не быть времени на размышления, может, придется от охраны прятаться, лучше быть уже готовой.

Катя ушла к себе. Но сколько она не старалась, слова не складывались, не хотели стоять рядом.

— Куда уж тут птице проснуться, если даже мне самой-то не нравится. — Катя смяла очередной листочек, и погладила по спинке Карандашик, который расстроился за Катю, пожалуй, больше чем она сама.

Он оказался очень милым и трогательным. Изо всех сил старался всем помочь. Маме — записать нужный телефон, бабушке — рецепт. Кате — домашнее задание. Он и в школу с Катей ходил, точнее, ездил в ее портфеле, и там успешно притворялся карандашом ручной работы. Правда, иногда шуршал в своем пенале, когда ему становилось скучно.

— Позолоты злату не надо,

Ярче злата крылья у птицы

Улетает Жар-птица в небо

Засияют в ночи зарницы.

Наконец-то у Кати сложился стишок, небольшой совсем, но, может этого хватит?

— Котик, послушай, пожалуйста! Котик! Баюн! — Катя ходила по комнатам и звала Кота. В конце концов, сообразила, схватила зеркальце. — Пожалуйста, покажи мне Баюна.

Зеркальце замерцало и через секунду в его глубине блеснули яркие глаза в полной темноте.

— Да где же это он? — удивилась Катя.

Наконец-то из шкафа раздался приглушенный ответ:

— Я тут.

Катя распахнула дверцу. На куче одеял, пледов и подушек возлежал Баюн. Рядом стояла миска полная сметаны. Катя, под строгим взглядом Кота с трудом сдержалась, чтобы не захихикать.

— Что за жизнь! — пожаловался Баюн. — Спокойно уединиться не дадут! Где этот насмешник?

— Конек? Он с бабушкой на кухне. Не волнуйся. У меня вопрос есть, можно?

Настроение у Баюна тут же улучшилось.

— Конечно же! — важно ответил Кот.

Катя прочла стишок. — Как ты думаешь, этого хватит?

— Думаю что да! — Кот вылез из шкафа, прихватил лапами миску, установил ее на столе, а сам грациозно вспрыгнул на стул. Стул скрипнул и покачнулся. Кате даже показалось, что у него сейчас ножки разъедутся в разные стороны. Кот, видимо, тоже что-то такое ощутил, поэтому перелез на кресло.

— Полагаю, что в ближайшее время надо попробовать в Эрмитаж слетать, — заявил Баюн, устроившись поудобнее.

Катя немедленно начала волноваться:

— А вдруг не получится найти, или Разрыв-Трава не откроет двери и не отключит сигнализацию? А вдруг охранники заметят? А если Жар-Птице не понравится стих и она не сможет проснуться… — Катя знала за собой эту особенность. Волноваться она начинала перед любой контрольной работой, перед любым вызовом к доске, даже, когда сама поднимала руку, чтобы ответить на вопрос учительницы.

— Стоп-стоп-стоп. Спокойно! — Кот одни прыжком пересек половину комнаты и оказался около Кати.

— Интересно, как у него это получается? Он едва стул не сломал, тяжелый, огромный, уселся уютно, а через секунду из глубокого кресла вылетел, будто его пружина подбросила, и совершенно неслышно приземлился, — подумала Катя.

— Разве это сложно? — Кот принял типичный высокомерный кошачий вид.

— Ты что, слышишь, что я думаю? — ахнула Катя.

— Ты очень громко удивилась, и подумала про меня. А так нет, не могу, — мурлыкнув, усмехнулся Кот.

— Не переживай так, мы все постараемся. И все у нас получится. Тем более, что Жар-Птица, насколько я ее знаю, и сама в стороне не останется. Она очень… Как бы это объяснить… В ней много жизни. Ее свет ведь от жизни, от желания жить, радоваться. Я был уверен, что она не окаменеет, тем более, что сказки, где о ней говориться, любят и не забывают. И уж дай ей только маленький шанс, она его не упустит. — Кот успокаивал Катю, а она, успокаиваясь, гладила шелковую шерсть и думала о том, как странно, что в ее жизни раньше не было такого удивительного друга.

Кот развил бурную деятельность. Конек ночью улетел на дачу, чтобы предупредить Сивку и Волка. Можно было просто позвонить дедушке, но Кот решил, что лично Конек все объяснит понятнее. Хотя Катя сразу подумала, и очень старалась думать потише о том, что Кот просто хотел хоть на пару часов избавиться от общества Конька, чтобы спокойно поесть.

Вылетать решили в пятницу поздно вечером. Часов в одиннадцать ночь в дверь позвонили. Взрослые удивились, кто же так поздно, а Кот кинулся открывать.

— Спроси, кто там? — крикнула ему вслед бабушка.

— Да что спрашивать? Волк это, — донеслось из коридора.

Катя не поняла, как это, Волк. Он что, прибежал, притворяясь собакой? И тут же вспомнила, о возможности его превращения в человека. Выскочила скорее в прихожую, чтобы успокоить маму и бабушку. И точно, на пороге стоял тот же мрачноватый молодой человек в черных джинсах и куртке.

— Простите, а вы к кому? — удивленно и испуганно спросила мама.

— Не пугайтесь, пожалуйста, это я, — человек внезапно упал на пол, и через секунду перед ними отряхивался Волк.

Бабушка схватилась за сердце, мама побледнела. Хотя Катя им рассказывала, как Волк превращается, это выглядело очень необычно и неожиданно. Катя и сама вздрогнула, хотя уже была готова к тому, что сейчас будет.

— Фу, как ты нас напугал — с трудом произнесла мама, а бабушка покивала, обмахиваясь подвернувшимся под руку журналом.

— Извините, пожалуйста, это необычно, конечно, но вы потом привыкнете, — пообещал им Волк.

— Катя, ты готова? — спросил он у Катерины.

— Да, вроде. А как мы поедем? Сивка где?

— Баюн на Коньке, а ты на мне. Сивка нас будет ждать под Санкт-Петербургом.

— А можно, наоборот? — рядом зацокал по паркету копытцами Конек-Горбунок. — Волчок, ты не представляешь, как он разъелся, этот наш Котище. Может, я Катю лучше повезу?

— Конечек, ты же целого архитектора недавно возил, и ничего — мягко рассмеялся Волк. — Ты вот под попоной, Кот на тебе спокойно усидит, а у меня он держится когтями, и опять всю спину издерет.

— Вы закончили? — холодно осведомился оскорбленный Кот. — Раз я всем так нехорош, я могу и тут остаться. Сяду тут в кресло, и посижу, подремлю, а вы как хотите, так и справляйтесь без меня!

— Котик, милый, ну что ты! Разве без тебя мы что-нибудь сможем сделать? — Катя начал уговаривать Баюна.

— Да ладно тебе дуться. Горбунок шутит, а ты уже вон как шар распушился, так осерчал, — рассмеялся Волк.

И правда, шерсть Кота распушилась, стала дыбом, Кот стал казаться просто огромным, напоминал рассерженного манула, и, кажется, даже искры начали пробегать по кончикам шерстинок.

Конек подскочил к нему и тихонько толкнул эту распушенную и оскорбленную кошачью личность в бок.

— Ну, прости, пожалуйста, я же не хотел тебя обидеть. Правда. Ты же знаешь, я тебя легко донесу, куда хочешь. Ты самый лучший и красивый кот на всем белом сказочном и несказочном свете!

Кот потихоньку успокаивался, опадала вздыбленная шерсть.

— Не шути так больше, а то обижусь и не прощу! — наконец сказал он, и заявил, что готов ехать.

— А вы ничего не забыли? — спросил Волк.

— Нет, я все собрал, не переживай — махнул хвостом Кот.

Катя обнялась с мамой и бабушкой, пообещала быть очень осторожной, и вышла за дверь вместе с Котом и Волком. Конек уже ускакал и был слышен перестук маленьких копыт на лестнице.

— А куда мы идем?

— На крышу, конечно же, — ответил Кот. — На улице полно людей, а вверх мало кто смотрит, — пояснил он.

— Но, чердак заперт, — расстроилась Катя.

— А у нас разрыв-трава есть, забыла? — рассмеялся идущий рядом Волк. — Вот у Баюна на шее в мешочке лежит.

Действительно, на шее у Кота висел небольшой кожаный мешочек, который иногда становился абсолютно невидимым, просто исчезал в густой шерсти.

Они добрались до чердачной двери. Кот лапой растянул горловину мешочка и выудил оттуда пучок травы. Катя его уже видела. Маленький букетик с мелкими белыми цветочками. Свежий, как будто только что собран.

— Разрыв-Трава, разорви замки,

Засовы отопри

Двери отвори! — проговорил Баюн и провел букетиком перед дверью.

Замок громко щелкнул и дверь сама открылась.

— Вот это да! Дедушке бы этот пучок! А то он иногда ключи забывает, — подумала Катерина.

Кот убрал пучок в мешочек и зашел на чердак. На крыше гулял ветер, было очень холодно и скользко. Кот выглянул в чердачное окно и поежился.

— Ладно, хочешь, не хочешь, а надо! — сказал он себе под нос.

Волк встряхнулся, и стал размером с высокого пони. Около чердачного окошка моментально стало тесно.

— Мы пойдем первыми — сказал Волк. — Давай Катюша, садись и держись за шерсть.

Катерина стала на кусок старой балки, валяющийся около окошка, и с нее перелезла на спину Волка.

— Тебе не тяжело? — спросила она у Волка.

Тот только рассмеялся:

— Катюша, я же Ивана с царевной возил легко, а ты и не чувствуешься на спине.

С этими словами Волк подобрался и прыгнул из окошка. Катерина поперхнулась криком, настолько неожиданно было оказаться внезапно на такой высоте. Сивка всегда поднимался с земли, это было совсем не страшно, а тут ей показалось, что они сейчас упадут вниз, она зажмурилась, и так с плотно закрытыми глазами некоторое время и ехала.

— Можешь открыть глаза — тихонько сказал Волк. — Мы не падаем, все хорошо.

Катя осмотрелась, да, летят и очень высоко, холодно и ветер свистит в ушах, несмотря на шапку. Она с трудом заставила себя разжать пальцы правой руки и одеть капюшон. Рядом на Коньке-Горбунке съежился Кот, укутанный в теплый жилет. Внизу целое море огней, особенно хорошо освещены дороги, как золотые реки. Какая же Москва огромная! Как золотое море! И оно шумит и качается, качается.

— Катюша, не спи, так и замерзнуть можно! — сквозь дрему она услышала голос Кота.

— Я не сплю, я так, просто глаза закрыла, — пробормотала она и увидела, что из города они уже вылетели и теперь под ними все больше леса и поля, совсем белые с серыми полоскам дорог.

— Скоро уже надо снижаться и Сивку забрать — прокричал Кот, которого заскучавший Конек вез с замысловатыми поворотами, снижениями и подъемами.

— Я на Сивку сразу пересяду, а то меня уже укачало — прокричал Кот, когда его в следующий раз пронесло мимо.

— Вот так всегда — рассмеялся Волк. — Стоит только Коту сесть на Конька, как того сразу брыки разбирают.

— Если бы Кот не был серым, он бы уже зеленым стал бы, — подумала Катя, которая с сочувствием следила за траекторией движения Конька. — Просто танец блохи с саблями какой-то, как дедушка говорит!

Вскоре показалось особенно ровное поле, как выяснилось, это было замерзшее озеро, и именно там и ждал их Сивка. Он не особенно удивился, когда Кот стек со спины Конька в сугроб, некоторое время там посидел, покачиваясь, а потом неуверенно побрел к Сивке. Сивка сделал два шага, зубами прихватил воротник бывшей Катиной зимней куртки, которая теперь играла роль теплой жилетки для Баюна, и легко закинул его себе на спину.

— Зачем ты его так укатал? — строго спросил он у Конька.

— Да не получается у меня по прямой, если всадник не придерживает, а Кот же как мешок сидит, только хвост свисает и когтями вцепляется — заторопился с объяснениями Конек-Горбунок.

— Котик, ты как? — переживала за Баюна Катя.

— Не спрашивай, мне сейчас лучше рот держать закрытым, укачало очень — честно ответил Кот. — Я потом всё скажу. И особенно этому… Вьючному животному!

Они продолжали путь на северо-запад, причем Конек легко летел по прямой, без всяких кульбитов и зигзагов. Катя подумала, что Конек невольно всё время поддразнивает Кота. А может, и специально хулиганит.

Скоро на горизонте показалось холодноватое зарево огней.

— Санкт-Петербург — повернул к ней голову Волк. — Скоро будем на месте!

Они летели высоко над городом, и Катя поняла, насколько он отличается от Москвы. У Москвы улицы похожи на ручьи, которые сами выбирали, как им идти, чтобы попасть в реку, огибали холм или болото, которое когда-то преграждало им путь. Шли вдоль берегов речушек, которые потом стали течь под мостовой в трубах. Город врастал в каждый изгиб, овраг, холм и болото, делал их своей частью. А Питер был выстроен как по линейке. Дороги шли ровно, кварталы стояли как на параде. Питер был выстроен по приказу царя Петра Первого, так как он решил.

— Эрмитаж там — прервал ее размышления Волк, мотнув головой вперед.

Катя тут же начала волноваться, пока летели, она как-то об этом забыла, а сейчас опять кажется, что в животе скручиваются в узлы холодные змейки.

— Не нервничай — тут же услышал ее страх Волк. — Все предусмотрено. Мы уже несколько раз летали на разведку, все выяснили. Один раз даже заходили. Все будет хорошо. Тем более, что там у Кота шпионы есть.

— Ага, я постараюсь не волноваться, а какие шпионы? — удивилась Катя.

— Сама все увидишь, — фыркнул Волк.

Они снизились в неосвещенном месте в парке. Потом Кате не разрешили слезть на землю, чтобы не было лишних следов. Она так и ехала верхом на Волке. И все думала, что придет в голову людям, которые увидят такого размера волчьи следы?

— Сивка, пора! — раздался голос Кота.

Сивка подошел к Волку и Кот с его спины протянул Кате маленький пучок травы, цветы синие-синие, крошечные, запах такой горьковаты и очень свежий.

— Возьми, положи в карман, захочется спать, понюхай. Это синецвет, чтобы не уснуть от сон-травы.

Сивка сделал еще пару прыжков и остановился перед каменной лестницей, Кот легко прыгнул на перила и стремительными прыжками взлетел наверх, достал из мешочка пучок другой травы. Цветы крупные, белые, и как будто мерцают, а в середине каждого цветка светло-зеленая звездочка.

— Сон-трава усыпи людей,

Пусть уснут на час,

Не увидят нас.

Не тревожат нас.

Не откроют глаз.

Как только голос Кота стих, от травы в его лапе поползли, потекли волны мерцающего беловатого тумана, одна такая волна докатилась и до Кати, она ощутила, как глаза бессильно закрываются, но ее тут же толкнули в плечо. Конек теребил ее воротник зубами.

— Катя, Катюша, скорее понюхай синецвет, скорее, иначе все напрасно! — кричал он ей прямо в ухо.

Она с огромным усилием открыла глаза и заставила себя опустить голову к пучку, который так и остался в ее руке. И ее тут же окатила волна свежести, ледяной и яркой.

— Ох. Вот это да! — она сунула нос в свой пучок травки, маленькие синие цветы переливались как крошечные звездочки, никакой сонливости не было и в помине.

Свежий-свежий чистый и ясный ветер, запах трав и леса. Катя подняла голову, Кот внимательно осмотрел ее и сказал:

— Хорошо, что я не забыл взять тебе синецвет. Сам себя не похвалишь, никто и не заметит. У вас-то в мире сон-трава только на людей действует. А в Лукоморье синецвет нам бы всем понадобился. Там сон-трава всех усыпляет, — он покосился на Конька, который выплясывал на мраморном поручне, наслаждаясь звонким стуком своих копытец.

— Пошли-пошли, потом лекции читать будешь. У нас всего-то час на все про все, — заторопил их Волк, а потом повернулся к Катерине. — Катюша, ты молодец. Сон-траву побороть даже на секунду очень сложно, если бы ты уснула, ничего бы у нас не вышло.

Катя сидела теперь на спине Сивки, а он проскакал по лестнице, повернул, еще раз, еще, лестница, поворот.

— Стой, вот наш вход! Видишь? — Кот постучал лапой по двери на которой было написано «Служебный вход».

— На всякий случай Кате дай шапку-невидимку — велел Волк Баюну. — Катюша, если кого-нибудь встретим, сразу же шапку одень. Поняла? — Катерина покивала, сунула невесомую мягкую шапочку в карман куртки и застегнула молнию кармана, а то еще выпадет!

Кот еще раз запустил лапу в мешочек и достал разрыв-траву.

— Разрыв-трава, разорви замки,

Засовы отопри

Двери отвори!

Тяжелая металлическая дверь открылась, над ней погас огонек сигнализации, камера за дверью бессильно опустила свою голову.

— Ну, пора! — скомандовал Кот. — Сивка, ты остаешься тут. А мы идем, как договорились, я первый, за мной Катя, дальше Конек и Волк. Нас уже ждут! Вперед! — Кот важно переступил порог и исчез в темноте.

Катя осторожно шагнула за Котом. Тут же послышалось шипение:

— Катерина, сойди с хвоста! Больно же! — сдавленно взвыл Кот.

— Ой, прости, пожалуйста, прости! Темно, я просто не увидела.

— Катюша, не переживай так! — это уже Волк. — Расстилает хвост как половик, а потом жалуется, подбери конечность, а то мы сейчас все по нему пройдемся!

Кот страшно оскорбился, но решил не связываться с Волком, там более на чужой территории. Он задрал хвост как можно выше, намеренно мазнул им по морде Волка и легко поплыл по коридору, шагая совершенно неслышно и легко.

Они вышли в какой-то коридор, справа в окна лился свет от фонарей, ярко освещающих улицу, и вдруг Катя увидела в коридоре множество кошек.

— Ой, что это? — Катерина даже приостановилась от удивления. Ей на ухо ответил Волк. — А вот это как раз шпионы Баюна. Эрмитажные коты. Они тут живут и работают, уже множество поколений котов. Их тут около пятидесяти. Баюн их попросил помочь найти птицу. Они обыскали множество помещений, и точно знают, где птицы нет. Теперь проведут нас туда, где сами еще не смотрели. Пошли!

Через некоторое время Катерина совсем перестала ориентироваться, куда они идут. Направо, налево, опять направо. Она держала перед собой зеркало. Коридоры, коридоры, комнаты, то с бесконечными стеллажами, то с неимоверным количеством ящиков. Как тут можно кого-то найти? Даже с волшебным зеркальцем. Зеркальце все время пыталось найти птицу, мягкий свет и волны по поверхности подсказывали Кате, что зеркальце старается. Она снова и снова звала зеркальце, помогая ему сосредоточиться:

— Не бойся в зеркальце смотреть, оно не лжет,

Покажет правду, всю как есть, смотри вперед.

Вопрос задай и загляни, укажет путь,

С дороги главное теперь нам не свернуть.

И вдруг, свет стал ярким и радостным, рябь с зеркальной поверхности пропала, и совершенно ясно отразилась птица, сидящая на бронзовой изогнутой ветке, стоявшая на чьем-то столе. Катя ахнула:

— Нашлась! Нашлась! Зеркальце, милое, покажи путь к Жар-птице!

Зеркальце тут же послушно отразило Катино лицо, а потом дверь, поворот налево, к лестнице, четырех котов, два пролета вверх с кошкой на подоконнике, потом еще коридор, и двери, восьмая дверь справа, потом обычный кабинет, со столами, стульями и шкафами. На столах — компьютеры, а на одном, у окна, красавица-птица.

— Скорее, скорее, бегом! — шепотом прошипел Кот. — Времени мало!

И они побежали. Поворот, ступени, коридор и двери пролетели перед Катей в один миг, она дрожащей рукой нажала на ручку. Дверь моментально открылась, все двери слушались разрыв-траву, и при свете луны, падающем из окна, Катя увидела силуэт птицы, все кинулись к ней. И тут птица медленно, с усилием, повернула к ним голову.

— Катя, быстрее, — крик Кота подстегнул Катерину:

— Позолоты злату не надо,

Ярче злата крылья у птицы

Улетает Жар-птица в небо

Засияют в ночи зарницы.

Отряхни позолоту с крыльев

Мало света на свете стало

Наберешься у ветра силы

Ты в металле сидеть устала.

Новые строки появились сами по себе. И, они подействовали! Птица начала светиться. Где-то далеко под металлом, начало появляться сияние, оно пробегало под перьями, искорками вырывалось на поверхность. Искры сбегали по перьям и застывали на кончике каждого, даже самого маленького перышка. Птица замерла, а потом медленно начала раскрывать крылья, искорки побежали быстрее, и засветились ярче. Блестящий, любопытный глаз, совершенно живой внимательно разглядывал Катю, потом голова повернулась, и осмотр продолжил второй глаз, Перья уже сияли все, наполненные ярким, сильным и живым, золотым и теплым светом. Птица вдруг чуть подпрыгнула и взлетела, легко, без малейшего усилия оторвавшись от ветки, которая стала теперь вовсе не металлической, а обычной, веткой от какого-то дерева.

Невероятно красивая, сказочная Жар-Птица раскрыв крылья, и чуть ими шевеля, повисла в воздухе, казалось, что сила земного притяжения на нее не действует, а может так и было на самом деле. Каждое перышко светилось так, что было больно смотреть.

— Как же вы долго! Ну почему так долго! Я уже измучилась тут вас ждать! А это кто! Как ее зовут? А остальные где? А почему мы тут стоим? А куда мы полетим? А почему мы сейчас не летим? — с каждым вопросом крылья двигались все скорее.

Катя опешила от залпа вопросов и от всполоха крыльев и хвоста, носившейся вокруг Жар-птицы.

— Жаруся, это Катерина, это она тебя разбудила, Катя, это Жар-птица, Жаруся, если ласково, — спокойно прозвучал голос Волка.

— Жаруся, как мы рады, что тебя нашли, но только не мечись. Понимаю, что намучалась, но нам надо сначала выбраться отсюда, и желательно поскорее, — это уже Кот решил немного успокоить Жар-Птицу.

— Вот еще выбраться! У меня еще дело тут есть! Я рада вас видеть всех, но никуда пока дело не закончу, не улечу! — важно заявила Жаруся, усаживаясь на ближайший шкаф.

— Катя, поверни ко мне зеркальце, пожалуйста — она посмотрела на Катю. Катерина шагнула к шкафу и подняла руку с зеркальцем к Жар-Птице.

— Мне надо к золотому павлину! — Жаруся скомандовала уверенно и четко. Она внимательно посмотрела на путь, который ей показало зеркало, а потом взлетела со шкафа.

— А, вот еще что! Чуть не забыла, — она выдернула перо из-под левого крыла и бросила его на сук, с которого только что взлетела. Перышко медленно опустилось на ветку, ярко вспыхнуло, и превратилось в точно такую же металлическую птицу, сидящую в той же позе. Птица подлетела, опять зависла в воздухе, внимательно оглядела свою копию. Потом коснулась кончиком коготка ветку, и та опять стала металлической. А потом выдернула еще одно крошечное перышко и кинула на клавиатуру ближайшего компьютера. Перышко долетело до клавиш, и тоже превратилось в металлическое, тончайшей работы. Стоящие на пороге эрмитажные коты в количестве восьми штук, одобрительно замяукали на разные голоса.

— Вот так! Пусть голову поломают что за перо, и откуда оно могло с птицы упасть, а с другой стороны, люди здесь хорошие, не хочется, чтобы у них неприятности были, а то получается, что экспонат-то пропал, — объяснила Птица Кате. И скомандовала:

— Что застыли, за мной! Быстрее! — и вспорхнула в открытую дверь.

Катя уже ничему не удивлялась, Конек подтолкнул ее под локоть и молча мотнул головой, указывая на свою спину. Катя села и крепко взялась за длинные уши. Они спешили по коридорам за летящей птицей, Катя закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы не свалиться с Конька. Рядом изо всех сил бежал изрядно потолстевший за последнее время Кот. Волк несся прямо за Птицей, кажется, он был совсем не уверен в ее здравомыслии, поэтому решил ее подстраховать, на всякий случай.

Катерина так никогда и не смогла бы объяснить, какими путями они оказались в огромном зале со стеклянной витриной, в которой на металлическом дереве сидел золотой павлин, справа от него был петух, а слева сова в клетке. Оба позолоченные.

Жаруся подлетела к стеклу, ярко осветив фигуры птиц, и заскребла лапой по поверхности стекла.

— Скорее, помогите открыть!

Катя кинулась к витрине и открыла дверцу.

Птица влетела туда, моментально превратив музейные экспонаты в золотые фантастически красивые фигуры. Она никакого внимания не обратила ни на павлина, ни на петуха, зато приземлившись, подошла к сове и зашептала ей что-то через прутья клетки, в которой сова сидела. Сова кивнула. Катя начала протирать глаза. Сова определенно общалась с Жарусей. Та что-то объясняла Сове, потом наклонилась и коснулась ее круглой головы своим клювом. Сова опять закивала.

— Вот теперь она будет петь так, как пела изначально! А то сколько мастеров пытались ей помочь, но не получалось! — гордо объявила Жаруся, внимательно осмотрела свою свиту, и заявила:

— По-моему тут кто-то говорил, что нам вроде отсюда торопиться надо!

После этих слов Баюн подпрыгнул, и помчался со всех лап к ближайшей лестнице. Перед ним летели длинными прыжками эрмитажные коты, показывая дорогу. Все остальные ринулись за Баюном, Катю взял на спину Волк. Мчались стремительно, и успели вовремя, двери сами закрывались за ними, и Катя слышала, как щелкают замки. Коты пропустили их на улицу, сами остались в коридоре, Баюн махнул им лапой, последняя дверь начала медленно закрываться, а камера над дверью подниматься, бдительно оглядывая окрестности. Ждать, пока камера их зафиксирует, они не стали, и, скатившись с лестницы, наткнулись на Сивку, замерзшего и переступающего с ноги на ногу.

— Наконец-то! И вы её нашли! Жаруся, какая радость! — обрадовался Сивка.

Жар-Птица нежно провела крылом по гриве Сивки отчего та моментально стала золотой.

— Уходим, уходим, и чем дальше, тем лучше — переживал Кот и косился на Конька.

— Я на Сивке, Катя на Волке. Если Жаруся устанет лететь, она может сесть на Конька.

— Я устану что делать? — удивилась Жаруся. — Нет, как ты мог!!! Я устану лететь??? Да я наслаждаюсь каждой секундой!!!! Я так там устала сидеть! — тут она подлетела поближе к Кате, и притушив слегка сияние от крыльев, зависла перед Катей.

— Какая же ты умница! Я даже оттенок обрела более золотой, яркий, — она с удовольствием осматривая свои крылья.

— Потом похвастаешься, сейчас давай выключайся, а то весь Питер сейчас прибежит на тебя любоваться, нам-то это пока ни к чему! — проворчал Волк и огромным прыжком взмыл в воздух.

Катя едва удержалась на его спине. Рядом стремительно набирал высоту Сивка, на котором крепко зажмурившись, сидел Кот. Перед носом Кота мельтешил хвост Конька.

— Вот интересно, он что, специально Кота донимает, или у Горбунка это так случайно получается? — тихонько спросила Катя у Волка.

— Да как тебе сказать… Мне кажется, что как только Горбунку становиться скучно, он Кота поддразнивает немного, а тот сразу же заводится. Вот сейчас Кот еще немного потерпит, и начнет вопить.

— Как ты меня замучал уже! — Баюн взвыл как по заказу. — Убери свой хвост, а то я за себя не ручаюсь! Я тебе его просто оторву! В твоем распоряжении все небо, чего ты над нами летишь?!

— Где хочу там и лечу, мой хвост тебе совершенно не мешает, даже не задевает тебя, — тут же радостно откликнулся Горбунок. — Ты как старый ворчливый валенок. Висишь на спине у Сивки и голосишь. Нет бы порадоваться!

— Я кто? Я кто, по-твоему??? Валенок???

— Ну понеслись… — раздался мелодичный голос сбоку. Жар-Птица нежно смотрела на препирающихся друзей. — Волчок, а мы куда летим? — спросила она у Волка.

Пока Волк излагал Жар-Птице все, что случилось в последнее время, Катя с восхищением ее разглядывала. Жаруся после просьбы Волка еще у Эрмитажа, пригасила свое свечение, и теперь ее перья просто блестели при свете луны и звезд, как будто усыпанные бриллиантами. Она, взлетев в небо, стала темно-синего цвета, как будто вобрав в себя окружающую путников темноту.

— Какая вы красивая! — в конце концов не выдержала Катя. Как выяснилось, ничего лучше она могла сказать. Птица просто расцвела от похвалы.

— До чего же приятно встретить такую умницу-девочку! Я сразу заметила, что твои стихи меня просто преобразили, нет, я, конечно, всегда была красива, но ты меня вдохновила. И к тому же не пыталась ловить и перья дергать, как некоторые, — тут она строго посмотрела на Конька, который у этому моменту довел Баюна уже до крика.

— Я тебе покажу валенок и увалень! Дай только на землю стать! Я тебе уши откручу! — выл возмущенный Кот.

— Все одно и тоже, сколько лет не пройдет, эти двое не меняются, — мелодично пропела Птица.

Катерина во все глаза с восхищением смотрела, как Жар-Птица лениво взмахнув крыльями, переместилась в сторону, и вытянувшись в струнку, зависла над Сивкой-Буркой.

— Волчок, а как она это делает? Сивка же несется во весь опор. А Птица даже крыльями не машет! — шепотом спросила Катя.

— А как-то попадает в воздушный поток, который создает движущийся предмет. Причем, если он волшебный, то она сама вообще может не двигаться, а если не волшебный, то надо просто удерживаться в этом потоке. Если, например, надо около самолета двигаться, то немного крыльями помахать ей все-таки придется. Почему, сам не знаю, это у неё спрашивать надо. Но ты ей понравилась, тебе она объяснит с удовольствием.

— А почему ты думаешь, что я ей понравилась? — удивилась Катя.

— О, посмотрела бы ты как она общается, когда ей человек не нравится! — рассмеялся Волк.

Катя с сомнением смотрела на Птицу, которая без труда разрешила все противоречия Кота и Конька-Горбунка, просто не давая им вставить ни словечка, и теперь рассказывала им, как ею все восхищались в Эрмитаже.

Долетев до первого более и менее нормального леса, компания решила приземлиться. Катя должна была позвонить маме и бабушке. Они договорились о том, что если Катя находит Жар-Птицу, все двигаются на дачу, мама с бабушкой выезжают туда же, а если нет, то Катя возвращается домой.

Катя вынула телефон, и пальцы нащупали в кармане что-то мягкое.

— А, это же шапка невидимка! — вспомнила Катя. — Надо отдать Коту.

Но Кот был занят тем, что раздраженно точил когти о старое дерево. С дерева на Кота сыпалась кора, когти взблескивали сталью. Катя решила, что сейчас Коту под лапу лучше не попадаться, и шапочку она отдаст позднее. Она снова застегнула карман на молнию. И набрала номер.

— Мамочка, все в порядке, Жар-Птица с нами! — проговорила она.

— Солнышко, как все прошло? Вас не увидели? Долго пришлось искать? — мама разговаривала с Катериной, уже спускаясь вместе с бабушкой в лифте, торопясь скорее доехать до дачи и встретиться с Катей.

— Мамочка, все отлично, нас никто кроме эрмитажных кошек не видел, нашли довольно быстро, Птица невероятной красоты! — тут Катя совершенно четко поняла, что Птица ее великолепно слышит.

— А у дедушки для нас сюрприз! Сказал, что ждет нас с нетерпением! — это уже бабушка забрала трубку, когда Катина мама села за руль.

Катя с радостью разговаривала бы дольше, но тут к ней подошел Кот, и загадочно улыбаясь в усы, стал уточнять, давно ли Катя не говорила с дедушкой.

— Давно, уже несколько дней, — растерялась Катя.

— Ааа, ну тогда отлично, просто отлично! — пропел Кот.

— Котик, а почему отлично? Ну, пожалуйста, ну расскажи! — начала было уговаривать Кота Катя, но тут к ним подскочил Конек и стряхнул на Баюна огромный пласт снега, висевший на ветвях старой ели, под которой они стояли. Баюн с придушенным мявом выкапывался из образовавшегося сугроба, Конек ему помогал, и радостно утаптывал снег вокруг Кота тонкими копытцами.

— Не спрашивай Кота, он не выдержит и проговорится, тогда его Горбунок точно в снег закопает, — тихонько фыркнул над ухом Сивка.

Катя с трудом удержалась от того, чтобы не начать расспрашивать Сивку, но смолчала, засмотревшись на Жарусю. Та сидела на ветке соседней сосны и меняла цвет перьев. Повернув голову к правому крылу, она внимательно себя оглядывала, а потом, чуть тряхнув перьями, начинала переливаться зеленым и серебристым.

— Красота какая — восхитилась Катя. — Просто чудо какое-то!!

Жар-Птица прибавила яркости, свет отразился в каждой снежинке, находившийся на поляне, засветилось, заиграло золотым все вокруг.

— Жаруся, красавица наша — восхищенно промурлыкал Баюн.

— Ладно-ладно, льстец, я еще не в форме — томно ответила Птица, потихоньку гася сияние перьев.

— Жаруся, а можно спросить? — поинтересовалась вежливая Катя.

— Ну, конечно можно! Моим друзьям можно все! — Жар-Птица перепорхнула на поваленное дерево поближе к Кате.

— Спасибо. А почему, в сказках нигде не говорится о том, что ты можешь менять цвет перьев, и силу света? Такое увидев, уже никогда не забудешь!

— Так те, кто в сказках описывал, или меня ловили, или перья дергали. Не до переливов. А большинство меня просто не видели. Я же могу и так делать — при этих словах Жар-Птица встряхнулась, как-то съежилась, и стала совсем обычной, как рябчик или куропатка. Просто птица. Никаких искорок или света. Только хвост длинноват.

Катерина сильно устала, и когда они опять поднялись в воздух, сама не заметила, как уснула. Во сне ей казалось, что она сама летит, и, то догоняет Жарусю, то немного отстает от нее. И сияние перьев то меркнет, то становится ярче и ярче.

Катерина так крепко спала, что проснулась только от голоса Кота:

— Катерина не спи! Волк, она сейчас соскользнет! Волк ровнее!!!

— Да я не сплю, не сплю, — пробормотала Катя таким сонным голосом, что все рассмеялись.

— Держись крепче, снижаемся — скомандовал ей Волк.

Вся компания начала спускаться во двор дачи. Вот мягко коснулись утоптанного снега огромные лапы Волка, Вот глухо ударили копыта Сивки-Бурки, вот зацокали по крыше теплицы копытца разрезвившегося Конька. Крышу он, конечно, не провалил, просто побаловался немного.

Жар-Птица, зависнув в воздухе, внимательно осматривала окрестности. Потом кивнула головой, как бы соглашаясь сама с собой:

— Вполне-вполне подойдет! — провозгласила она и полетела знакомиться с хозяевами.

Катерина так хотела спать, что смутно помнила как Птица без умолку рассказывала восхищенным маме и бабушке про свои приключения. Дедушка слушал все со стремянки, он торопливо вешал на окна тяжелые темные шторы, так как Жаруся очень увлекалась при разговоре и моментально начинала сиять как новогодняя иллюминация.

Глава 10. Кто-кто в теремочке живет?

Следующим утром Катя проснулась поздно и перепугалась, что опоздала в школу.

— Какой сегодня день? На какой урок я проспала? — она слетела с кровати и только тогда сообразила, что она на даче, сегодня суббота, в школу точно не надо, и кроме того, они вчера нашли и привезли Жар-Птицу.

— Ой, а где все? И почему меня не разбудили? — недоумевала Катя.

Она оделась и прошла в кухню. Никого. В комнате мамы пусто, у бабушки и дедушки валяются на кроватях кошки и одна из собак, а само семейство куда-то подевалось. Катерина не выдержала и громко крикнула:

— Доброе утро! Я проснулась! Где вы все?

Громкий шорох на столе заставил котов насторожить уши, а Катерину оглянуться. Там скакал Дубок, дубовый сучок-карандашик, подаренный Бабой-Ягой, отчаянно размахивал лапками и показывал ими в сторону входной двери.

— Они на улице? — карандашик Дубок торопливо закивал головой и протянул лапки к Кате, возьми мол, и меня.

Катя оделась, забрала Дубка и отправилась выяснять, куда все подевались.

Во дворе на углу дома сидел Полкан и осторожно заглядывал куда-то за дом. Катерина погладила его по голове и решила выяснить, что его так заинтересовало.

— Ой, что это? — ахнула она.

За домом росли несколько сосенок, закрывая соседский забор. Так вот, сосенки-то были на месте, но в заборе появилась калитка и она была широко открыта. В калитке стояла бабушка и махала кому-то на соседнем участке рукой.

— Бабуля, что у нас такое происходит? — спросила Катерина, подбегая поближе.

Бабушка резко развернулась и всплеснула руками.

— Не успели, ой не успели!

— Да что не успели? Что случилось? Почему тут проход? И куда вы все делись? — Катерина немного испугалась, когда никого дома не обнаружила, поэтому говорила громко и требовательно.

— Сюрприз тебе сделать не успели!

— Да какой сюрприз?

— А вот смотри! — бабушка посторонилась и показала Катерине соседский участок.

Катерина бывала там и раньше, когда соседи решили, что им участок и совсем старый, разваливающийся дом, не нужны, они совсем перестали туда ездить, но оставили ключи от ворот и дома деду и бабушке, чтобы они присматривали за садом. Сад был дивный. Старые деревья очень старались и плодоносили на удивление всей округе, но, сколько не звонили дед и бабушка владельцам соседского дома, чтобы приехали за яблоками да грушами, те ни разу не приехали. Они жили за границей и старый дом с садом, оставшийся от их бабушки их совсем не интересовал. Катерине было страшно жаль и дом, осиротевший без хозяев, и сад, так старающийся порадовать хоть кого-то. Она приходила с бабушкой и дедом, которые осматривали деревья, срезали старые сучья, смазывали садовым варом трещины и сколы на стволах. Катерина гладила стволы, и ей казалось, что деревья рады ей, узнают ее.

Одно время, ездили желающие купить дом и сад, и Катерине было страшно слышать, как покупатели хотят спилить все деревья, выкорчевать остатки и засадить весь огромный участок газоном. В конце участка сад переходил в лес, росли высокие сосны и светлые березы, несколько елей и орешник. Все эти деревья тоже хотели спилить и поставить баню, беседку, мангал, гостевой дом и что-то еще.

Сад спасло то, что цену хозяева хотели получить большую, и никто не решился купить.

А теперь бабушка с таинственным видом звала ее на соседский участок и на что-то ей показывала.

Катерина шагнула за калитку и ахнула. Вместо старого печального дома-развалюхи, куда и зайти-то страшно было, пол прогибался и трещал под ногами, а стены выпирали на улицу, стоял дом — терем, светлый и красивый, во дворе появилась красивая беседка, а сад стал радостным и безмятежным, как будто ему кто-то объяснил, что ничего ему больше не угрожает.

— Мы, Катенька, купили этот участок, на деньги, которые из кошелька-самотряса получили, — проговорил дедушка, подошедший к калитке. — Смотри, какой терем стоит!

— Да как же дом старый в такую красоту превратился? — удивленно проговорила Катерина.

— А это уж наш подарок — промурлыкал со ствола яблони Кот-Баюн. — Помнишь, ты сундучок нам открыла? А там ларчик есть, а в нем трое из ларца, одинаковых с лица, они-то все умеют строить. Дедушка твой только этих, как их электриков да сантехников позвал. Наши-то этого не знают. Вот эти самые как их там, только вчера закончили. Вышел уж такой терем хороший. Я там уже ходил, так положено, чтоб коты первыми ходили. Так что теперь добро пожаловать!

С крыльца терема Катерине махала рукой мама. И Катерина побежала со всех ног.

Дом получился светлый, теплый и радостный. Из одной из жилых комнат открывалась дверь в конюшню, там в прекрасном стойле стоял Сивка, а рядом на копне свежего сена валялся на спине Конек-Горбунок. Волк сидел перед печкой на низкой, обитой бархатом, лежанке. А Жар-Птица презрительно косясь на электрическую люстру, прохаживалась по длинному насесту, изукрашенному богатой резьбой.

Баюн старательно выполнял роль экскурсовода.

— А вот посмотри, здесь дверь в конюшню, а вот здесь в погреб, а вот тут на чердак. Пойдем, на чердак, а? Там сено есть и от печки тепло, мышек вот только пока нет.

— Мышек тут только не хватает! — грозно сказала бабушка.

— Тебе что, еды мало? — лениво поинтересовался с лежанки Волк.

— Мышки, это не еда, это мне такая приятность, — с достоинством отозвался Кот.

— Теперь и Ягусю можно позвать. А то, избу совсем девать некуда было, да и она сама… Дама своеобразная, лучше, чтобы простор был, а то она с ума свести может запросто! — проговорил задумчиво Волк.

— Она пока дела там не закончила. Она еще какую-то соседку, которая там знахаркой себя объявила, недопроучила. Говорит, что та совсем мошенница, — отозвался Сивка, просунув голову через дверь конюшни. — Говорит, что как проучит окончательно, приедет.

— Бедная соседка, — не очень уверенно посочувствовал Кот. — Я ей очень не завидую! Вот просто очень!

— Нечего прикидываться было! — презрительно фыркнула Жаруся. — То же мне, колдунья выискалась! Правильно ее Яга проучит!

Катерина даже представить не могла себе, что именно может устроить Яга, поэтому, поеживаясь, порадовалась, что эта сложная дама пока где-то там.

— Не бойся, она будет вести себя прилично! — тут же все понял Волк.

— Мы с ней сейчас часто общаемся, она там готовит кое-то что для Финиста, хотя, вряд ли ему этот сюрприз понравится, — сообщил Кот. Волк за его спиной скорчил морду так, что сразу стало понятно, что ему эта идея не по душе.

— Я все вижу! — отозвался Кот. — Все твои, с позволения сказать, гримасы морды, я прекрасно наблюдаю.

Он смотрел в большое зеркало, повешенное специально для Жаруси.

— Я знаю, что тебе эта идея не нравится, но мы уверены, что оно того стоит!

— Да какая идея-то? Если не секрет, конечно, не выдержала бабушка, — она протирала веселой оранжевой тряпочкой все попадающиеся ей на глаза поверхности.

— Не секрет, конечно! — отозвался Кот. — Мы осмотрели его гримерку. Там куча всяких флаконов, баночек, примочек, фу. Вообщем, мы подсунем ему средство от Яги, вся его красотища тут же улетучится. И он будет вынужден нас выслушать и вернуться, так как в качестве актера-красавчика, он уже точно не сможет работать.

— А если он откажется возвращаться? — заинтересовалась мама Кати. — Что вы тогда делать будете?

— А тогда мы ему предложим противоядие за информацию о Змее-Горыныче — это уже прискакал Конек-Горбунок, понюхал фиалку, которую мама пристроила на подоконник, и чихнул.

— Будь здоров! — пожелал ему дедушка. — А вам не кажется, что это как-то не очень… Честно, что ли, — поинтересовался он.

— Военная хитрость, не более — важно заявил Кот. Волк опять состроил на своей морде неописуемую гримасу.

— Я опять все вижу. И не собираюсь тебя слушать.

— Давай мы с ним поговорим, — предложил Волк.

— Да ты же его терпеть не можешь! И я от тебя опять слышу эти предложения о переговорах!

Катя вместе с семьей заинтересованно переглядывались. Надо же какие тут страсти кипят!

— Да, недолюбливаю я его, есть за что! Но он не дурак же! И он родственник той же Яги. Что Вы его пятнами на лице напугаете что ли!

— Волчок, не сердись! Дай им попробовать! — пропела Жар-Птица.

Кате очень хотелось сказать, что, может и правда, Волк прав, но она не решилась. В конце концов её мнения никто не спрашивал, и они знают Финиста гораздо лучше чем она может себе представить. Им же, а постойте, сколько им лет? Сколько лет может быть старым сказкам? Ой, нет, лучше не соваться со своим мнением.

Катя накинула куртку, одела сапожки и шапку и вышла в сад. Она подходила к деревьям, гладила стволы и говорила, что они теперь могут не бояться, их не спилят и не выкорчуют, они проснуться весной и будут радоваться и цвести. Потихоньку она прошла весь сад и оказалась у лесной части участка, она знала, что летом тут растут грибы, а на самой высокой сосне есть дупло, и в нем живет белка. Хорошо, что сосны тоже теперь принадлежат ее семье, и спокойно могут жить дальше, да и белка не останется бездомной. Во внутреннем кармане шевельнулся Дубок.

— Ой, прости, пожалуйста, я про тебя забыла. — Катя вытащила его и он перелез на ствол сосны и приник к коре. Сосна вдруг зашумела, вот странно, ветра нет, а ветви двигаются! Катя сняла Дубка со ствола сосны и пошла к дому-терему. На широком крыльце сидел Баюн.

— А, уже сообщил? — спросил он у Кати.

— Кто и что сообщил, Баюша? — не поняла Катерина.

— Дубок, конечно! Сосне сообщил, а та дальше передала. Ты, разве не видела, как у нее ветви задвигались?

— Видела, конечно, но ничего не поняла, а как такое бывает?

— Он же дерево, но сказочное. Человеческую речь понимает отлично. И с любым деревом запросто объясняется. Они-то уже поняли, что что-то изменилось, и успокоились немного, а он им подробно растолковал, что им теперь ничего не угрожает. Ты садовым рассказала, а он лесным.

— А садовые нас понимают?

— Почти всегда. Эти понимают, и ты им нравишься, ты их жалела, они же чувствуют. Вот посмотришь, какой урожай будет. Они будут очень стараться! Вот смотри! — Кот грациозно перепрыгнул через перила. — Пойдем со мной!

Катя заспешила за Котом. Он перепрыгнул через куст смородины и подошел к яблоне, которая давала небольшие ароматные яблоки с тонкими красными полосками на бочках. Бабушка их называла «коричными».

— Положи руку на ствол и закрой глаза.

Катя послушно коснулась яблони, глаза зажмурила крепко-крепко, и тут она ясно услышала запах этих самых яблок, и ещё что-то такое, как счастливый и облегченный вздох, да так ясно, что от удивления глаза открыла и уставилась на Кота.

— Что это было?

— Ну как что было? Яблонька. Она тебе спасибо говорит. Ты же ей все объяснила, да еще лесные подтвердили, а при мне ей легче было сказать, вот она и поблагодарила так, чтобы ты услышала.

Катя обняла ствол и погладила его.

— Спасибо тебе Котик! Я всегда подозревала, что они понимают. Но никогда не думала, что сами вот так могут.

Глава 11. Зелье для Финиста

После того, как был выкуплен соседский участок, Катя стала реже видеть сказочных друзей. Они пытались разузнать что-то о других, ушедших и затерявшихся сказочных персонажах, в первую очередь о Змее Горыныче. Часто Катерина видела всю компанию вместе со своим дедом, они, то склонялись над картами, то изучали данные спутниковых съемок в интернете. Было исключительно забавно видеть то волчью морду, то птичий клюв, внимательно следящий за стрелкой на экране монитора. У Конька-Горбунка категорически не ладились отношения с картой. Слишком непоседливый и шаловливый, он с трудом мог сдерживаться, и карта у него то мялась, то заворачивалась вокруг него, то просто складывалась, как только он начинал водить по ней копытцем.

Перебрали уже кучу мест, где мог бы быть Горыныч. Наметили, куда лететь в первую очередь, как только совсем растает снег. Весна уже чувствовалась. Снег таял везде, даже в глубоких оврагах сугробы как бы опали, съежились. Верба уже выпустила пушистых серых «котиков» на ветках. Ветер пах чем-то чудесным, весенним. А дожди перестали быть докучливым погодным явлением, превращающим дороги в серое месиво, а приносили с собой свежий воздух и смывали грязные снежные островки.

— Нет, это невозможно просто! — взвыл Баюн во время очередного обсуждения.

Все устроились в тереме. Мама вязала, бабушка поливала цветы, дед жарко спорил с Волком. Конек носился по комнате, которую Катя называла комнатой, а сказочные герои горницей, периодически залетая на стены, Сивка наполовину зайдя в комнату-горницу флегматично стряхивал с гривы солому. Птица любовалась на себя в зеркала, да, в комнате по ее просьбе повесили еще два зеркала и теперь она перепархивала то к одному, то к другому, то к третьему, любуясь собой в разных ракурсах. Дубок бегал по карте, тревожно поглядывая на Конька, мало ли что, опять начнет к карте приставать. А Баюн… Баюн сидел на печи и предавался унынию.

— Я вот смотрю на это, смотрю, это же не Швейцария, не этот как его… Люксембург, или это… Монако. Они же маленькие, там три шага шагнешь, уже граница. Там найти кого-нибудь МОЖНО! Но у нас-то Россия! Тут Змея найти можно только случайно, или если он сам тебя найдет, если сильно проголодается. Нам нужна подсказка! Конек! Что Яга говорит, когда зелье будет готово?

— Ей травка какая-то нужна, она ее ждет. Все остальное уже есть! — цокот копыт раздался прямо над головой Кота. Около его уха просвистело и Конек обрушился на печь.

— Слазь с меняу, слазь немедляноу, — от возмущения речь Кота стала похожа на отчаянный мяв.

Катя очень старалась не смяться. Мама торопливо прикрылась вязанием, бабушка заспешила за водой для поливки, дед начал кашлять, чтобы скрыть смех.

Кот вылез из-под роскошного струящегося хвоста Конька, гневно стряхнул его с себя, чуть не свалившись с печи, и зашипел:

— Ты это точно специально! Я не знаю, что с тобой сейчас сделаю, я…

И тут у Кати зазвонил телефон.

— Але, але, а это хто?

У Кати затряслись руки. Яга ей никогда еще не звонила. И, если совсем честно, Катя очень надеялась, что она и не позвонит. Уж очень сложно было с Ягой общаться, как на экзамене, так и жди хитрого вопроса или задачи с какой-нибудь подковыркой.

— Это я, Катерина. Добрый день!

— И тебе тоже девонька. Передай Коту, что все готово. Нашла я на пригорке самый нужный мне листочек, прошлогодний еще, да и его хватит. Пусть прилетают за зельем. Да, говорят у вас место и нам найдется?

— Конечно, найдется! Мы вас ждем! — твердо проговорила Катя.

— Умница какая! Торопится-то я не буду, конечно, но попозже заеду, чего уж… Ну пока, передавай привет всей честной компании!

Катя закрыла телефон и села на стул.

— Фуух, что-то я ее побаиваюсь.

— Это зря, зря, зря. Она о тебе очень высокого мнения. Так что тебе и твоей семье точно ее опасаться не надо, — это Жаруся перелетела на спинку стала поближе к Кате — утешить и поболтать.

Кот тут же забыл о том, что ему на голову приземлился Горбунок и стал уговаривать его немедленно отправиться к Яге.

— Ты вот чего тут стены копытишь просто так? Ты пользу приноси, вот, поскачешь туда, обратно, и тебе развлечение и окружающим польза, — ворковал Кот вокруг Конька-Горбунка.

— Хорошо, если на пользу! — Волк остался верен своему мнению. — Не верю я, что с этой затеи что-то хорошее выйдет! С ним говорит надо, а у нас не выйдет, пусть Катерина попробует!

— Да что она сможет сделать? Он не же окаменел, сил не утратил, он просто на всех наплевал, да и только! — разозлился Баюн.

— Да откуда ты знаешь, чего его в актеры-то занесло? Мы же с ним не говорили. А вот чего он не летает, это интересно, — задумчиво проговорил Волк.

— А откуда ты знаешь, что он не летает? — Жаруся зависла над ушами Волка, и ему пришлось задрать голову вверх, чтобы ее увидеть.

— Да присматривался я к нему, весь прошлый месяц следил. Не оборачивается он в сокола. Ни разу за месяц не летал. Точно совершенно! Может, в этом дело? Ягу спрашивал, она не знает, ей Финист ничего такого не говорил, а когда-то приезжал к ней не машине. Сокол на машине! Невероятно просто! Но тогда у Яги свои сложности были, из-за избы она переживала, ей было не до Финиста и его полетов и поездок.

— Да как ты не понимаешь! Как ему оборачиваться, если за ним не только ты следишь, но и куча поклонниц! У него какой-то фен-клуб есть даже! — Кот возмущенно мел хвостом.

— Что? Что ты смеешься? — Кот рявкнул на Жарусю, которая заливалась золотым колокольчиком уже над его головой.

— Не фен, а фан-клуб. Я пока в музее стояла, чего только не слышала.

— Да какая разница! Речь о том, что за ним куча народа следит. Кроме некоторых хвостатых. Да и с чего ты взял, что он вообще захочет когда-нибудь еще летать?

— Захочет! Это я тебе как птица могу гарантировать! Это в нем навсегда, он не сможет избавиться от тоски по полету, даже если станет самым известным актером в мире. Он будет слышать ветер вечно! — слова Жар-Птицы прозвучали так торжественно и немного печально, что Катерина тут же ей поверила.

— Ну, может быть, — недоверчиво поёжился Баюн, который летать, даже сидя на Сивке не любил, никакой радости в этом не видел и старался избежать полетов как только мог.

— Ладно, пусть так, но он, тогда просто не дозрел до тоски по полетам, он жаждет славы! — Баюн решительно осмотрел слушателей. С этим никто спорить не стал, и Конек стал собираться в полет к Яге.

Катя не знала, как прошло это путешествие ровно до момента появления на ее балконе Баюна верхом на Горбунке. Баюн сидел, вцепившись всеми лапами в седло, плотно зажмурив глаза, и даже, когда Конек радостно проскакал в комнату, Кот глаза не открыл. Так и свалился кулем на Катину кровать, стоило Коньку прогарцевать мимо. За ними в комнату впорхнула серая голубка с необычно длинным хвостом, крутанулась на месте, и привычно зависла в воздухе, уже в своем обычном оперении.

— Привет Катюша! А вот интересно, а как ты с закрытыми глазами, Катину кровать обнаружил? — заинтересовалась Жар-Птица, переместившись поближе к Баюну.

— Не спрашивай меня сейчас, не приставай, пожалуйста — простонал Кот.

— Привет! Тяжело летели? — Катя присела рядом с Котом и начала гладить его по голове. Кот моментально подсунулся поближе и развернулся так, чтобы еще и за ухом его почесали.

— Жутко, жутко летели! — простонал Кот.

— Врет он все! И летели хорошо, и не укачало его, так, немного полавировал между проводами, а он уже изображает царевну Несмеяну в обмороке, — под другую Катину руку просунулась голова Горбунка, и Катя погладила длинное ухо и шелковую челку.

— Да ты… Да ты сам все врешь, и крутился специально, хулиган! И провода можно было спокойно облететь все разом, зачем вокруг каждого облетать? — Кот разом подлетел на кровати и выпустив когти на правой лапе приблизил ее с носу Конька. Тот хладнокровно осмотрел огромные когти.

— Ты их чистишь когда-нибудь? Вот что мне интересно!

Тут уже Катерина решила вмешаться, пока эта парочка не поругалась окончательно.

— Вы привезли то, зачем ездили?

Кот долго вспоминал, зачем они ездили, потом вспоминал, куда он положил то, зачем они ездили, потом протянул лапу, когтями зацепил за попону Конька, легко подтянул его к себе и снял с луки седла небольшой мешочек.

— Вот, все привезли, — он достал два пузырька. Один коричневый, а другой прозрачный.

— В коричневом средство от великих актеров, а прозрачном противоядие, — важно проговорил Кот.

— Будем надеяться, что твоя идея себя оправдает — Жаруся висела в воздухе прямо над головой Кати, от мягкого свечения ее перьев содержимое пузырьков как-то оживилось. В коричневом что-то тяжело плеснуло, а прозрачный заискрился радужными переливами.

— Да, это один из способов уточнить где отрава, а где нет. — Кот увидел Катино удивление. — Свет от пера Жар-Птицы высвечивает истинную природу любого сказочного зелья.

— Будем надеяться, что у Финиста нет пера Жар-Птицы про запас. — Катя зачарованно смотрела на прозрачный пузырек. Жаруся специально усилила свет, и он отражался фейрверком яркого, чистого и радостного свечения.

— Он и сам вообще-то сказочная птица, но так не умеет — рассмеялась Жаруся Катиному восторгу.

— Когда вы решили ехать? — спросила Катерина у Кота.

— Завтра и поедем, чего откладывать-то? — важно проговорил тот, поудобнее устраиваясь на Катиной кровати и подкладывая себе под бок подушку. — Я и Горбунок.

— А ты разве не полетишь с ними? — спросила удивленная Катя у Жаруси.

— Нет, Финист меня засечет сразу. Он же видит сказочных птиц издалека.

Катя и сама не могла понять, почему ее это так расстроило. Ей очень хотелось, чтобы в этом приключении Кота и Горбунка сопровождал кто-нибудь более уравновешенный. Ее они брать не хотели, Волк сам не желал в этом участвовать. Сивка физически не мог незаметно подобраться к Финисту. Яга и не собиралась. Оставались Баюн и Горбунок.

— Ох, как же мне это не нравится, — ворчала про себя Катерина. — Обязательно, эта парочка что-нибудь этакое натворит! И идея рискованная, да и вообще…

Завтра настало как-то слишком быстро. Субботнее утро Катя всегда очень любила. В школу идти не надо, можно поспать вдоволь. И поиграть и погулять, и мультики посмотреть, хороший день, что ни говори! Но именно в эту субботу Катерина пожалела, что сегодня не понедельник, вторник, или пятница, короче говоря, любой рабочий день! Так была бы она в школе, на уроке особенно не отвлечешься, посторонние мысли в голову не лезут, было бы ей гораздо спокойнее.

Катерина пыталась чем-нибудь заняться, но ничего у нее не получалось. Пыталась убраться, но вещи как живые выворачивались из рук, пылесос сожрал ее любимый автоматический карандаш, пришлось его разбирать и доставать карандаш, ставший жутко грязным и пыльным. Хотела позаниматься, прочла несколько страниц, и поняла, что не понимает вообще ничего из того, что прочитала. Пошла на кухню помочь бабушке и маме с готовкой, уронила пакет муки на младшую кошку, а потом все потрясенно наблюдали, как кошка, вдруг ставшая белоснежной, мечется по кухне. А за ней с восторгом взлаивая, мчатся обе их собаки.

— Все-все-все, Катюша, оставь веник, и метелку тоже, а то сейчас еще что-нибудь уронится. Знаешь ведь, у всех бываю такие дни, когда что в руки не берешь, все вырывается, особенно такое бывает, если ты чем-то расстроена. А с чего это у тебя такое настроение приключилось? — живо заинтересовалась Катина мама.

— Я очень за Кота и Горбунка переживаю. Они сами поехали, и по-моему напрасно, они это затеяли.

— Катюша, они же Финиста знают, каждый из них — сказочный, у каждого такие таланты есть, гладишь, как-нибудь и устроят, так чтобы рассказал им Финист, где Горыныч. Не расстраивайся понапрасну.

Катерине стало полегче, и она решила пойти и чем-нибудь полезным заняться, только не очень тяжелым, чтобы если упадет, да на ноги, чтоб не так обидно было. Но, как только она взялась за тряпку, пыль вытереть, как в окно кто-то постучал. Катя резко оглянулась, и увидела голубку с длинным хвостом, которая стучала клювом в окно.

— Жаруся! — Катя подбежала к окну и распахнула его. — Что случилось?

— Ой, Катюша, неладно у нас! Я не выдержала, очень уж тревожно было, полетела потихоньку за ними. Близко не подлетала, а там, а там… Кота с Горбунком Финист увидел, такой там крик сейчас! Лететь надо, срочно!

— Как же я полечу? Сивки или Волка нет! Жаруся, что же нам делать!

— Ой, девочка, да я тебя легко отнесу, ты для меня легче перышка. У нас только одна задача! Если тебя понесут по небу, тебя все увидят, вот это нам совсем не надо!

Катерина задумалась, что же им делать? И вдруг вспомнила!

— Я же забыла отдать Коту шапку невидимку! Она у меня в кармане зимней куртки.

Катерина с громким топотом кинулась к шкафу. Куртка висела на плечиках, в одном кармане лежали варежки, а в другом, застегнутом на молнию, да, серая легкая шапочка! Катерина кинулась в кухню, на ходу одеваясь.

— Мамочка, мне надо лететь!

— Катюша, куда лететь, как лететь?

— Там Коту и Горбунку помочь надо, у меня шапка-невидимка, а понесет меня Жаруся.

Мама ахнула, бабушка схватилась за сердце, но испугаться по-настоящему они не успели, потому что к маме подлетела Жаруся и ухватилась коготками за ее одежду. И взмахнула крыльями.

Почти все взрослые помнят это ощущение, когда во сне ты летишь. Иногда сон такой реальный, что даже проснувшись человеку кажется, что это все было в реальности, и он сейчас немного взмахнет руками и оторвется от земли и взлетит. Но, нет, сон уходит, а с ним и полеты. А потом уходит детство, и такие сны снятся все реже и реже, а некоторые их перестают их видеть совсем. Так вот Катина мама в это момент полетела как раз так, как летала в детстве во сне. Она ахнула и перестала бояться. Жаруся разжала лапки, и перелетела к бабушке. Бабушка когда-то тоже летала во сне и тоже это помнила. Она раскинула руки и просто улыбалась. Жаруся подлетела к Кате и села ей на плечо. Катя с огромным удивлением смотрела, как мама и бабушка медленно опускаются на пол.

— Да, я так могу, — с тихим достоинством произнесла страшно гордая собой Жаруся. — Мне все равно, какой вес я несу. А Катюшу отнести, одно удовольствие.

Мама сделала шаг вперед и опять легко оторвалась от пола.

— Не пугайся, ты еще немного полетаешь, пока мое влияние действует, — скромно завила Жаруся, гляда на себя в стеклянную дверцу шкафа.

Мама и бабушка переглянулись, обе зависали в воздухе, и были от этого в восторге. Бояться перелета с Жарусей они сразу перестали.

— Катюша, ты там только с Финистом осторожнее, пожалуйста, — попросила ее мама. — У него, похоже, сложный характер.

— Я постараюсь, я очень постараюсь! — сказала Катерина.

Катерина подошла у балконной двери, открыла ее, одела шапочку, и стала невидимой. На всякий случай поправила шапку-невидимку, чтобы та случайно не упала. Жаруся зацепилась коготками за ее куртку, и Катя вдруг почувствовала необыкновенную легкость, как будто она летит сама, они легко оторвались от пола, и вылетели в балконную дверь.

— Катюша осторожнее, солнышко! Пожалуйста, осторожнее! — донеслись с балкона голоса мамы и бабушки.

Она летит! Летит словно птица, вот только никаких усилий ей и прикладывать не пришлось. Катя раскинула руки и почувствовала, как пальцы ловят ветер. Она вдруг поняла, как птицы парят, ее руки легко держали воздушные потоки, поднимавшиеся от земли, это было так потрясающе, что Катя даже забыла, куда и зачем они летят. Хотелось, что бы это как можно дольше не заканчивалось. Почему-то ей начало казаться, что ветер напевает ей мелодию, и там даже слышатся слова, песня…

— Ну как, Катюша? — послышался из-за плеча голос Жар-Птицы. — Нравится?

— Не то слово, не просто нравится! Это потрясающе! А как это получается?

— Мой свет, не важно, видят его или нет, дает мне возможность создавать особое пространство. Могу зависать в воздухе, или присоединяться с летящим предметам. Или могу вот так лететь с кем-то, я не чувствую веса, ни своего, ни чужого.

— Жаруся, это просто невероятно! Как же я тебе благодарна! Я никогда не забуду этот полет!

Жаруся потихоньку даже светиться начала от удовольствия, но вовремя опомнилась. Еще не хватало, в небе Москвы летает длиннохвостый светящийся голубь! Да и нечего расслабляться, уже скоро они прилетят.

— Катя, мы скоро уже будем на месте.

— Так быстро? — Катя так расстроилась, что Жаруся опять пришла в чудесное настроение. Нет, не потому, что девочка огорчается. А потому, что ей так понравился полет, что его оказалось мало. Если совсем честно, то с несказочными людьми Жар-Птица еще не летала, и поначалу опасалась Катиной реакции.

— Не переживай, мы и тобой ещё полетаем! — Жаруся сделала сложный разворот, исключительно для Катиного удовольствия, и начала снижаться с большому зданию.

Катя смотрела на приближающиеся окна и ее хорошее настроение таяло, как снег весной. Что там сейчас происходит? Ответ на свой вопрос она получила очень быстро. Жаруся легко поставила ее на огромный балкон, на котором стояли кованные кресла и такой же стол со стеклянной столешницей. Рядом в кадках несколько елей. Пол выложен темно-красной и кремовой плиткой, очень красивым узором. Балконная дверь огромная, на балкон еще выходят два окна, и в одном из окон видно Баюна. Он сидит на подоконнике, и вид у него даже со спины напряженный. Катерина прислушалась. Стеклопакеты явно самые лучшие, звуконепроницаемые, понять, что внутри скандал можно только обладая сверхострым слухом. Жаруся им явно обладала.

— Финист ругается очень. Говорит, что давно их засек, когда они еще зимой за ним следили, все ожидал какой-то пакости, и вот дождался. Говорит, что крем к которому они подмешали зелье, он учуял даже в закрытой баночке. Ой, чего говорит… Даже пересказывать не буду.

Тут дверь резко распахнулась и, на балкон даже не вышел, а вылетел, стремительно откинув тяжелые шторы, Финист Ясный Сокол.

— Красив, не то слово — подумала Катя. — Даже на экране не такой…

Катерина посмотрела фильмы и интервью с Финистом, все, которые смогла найти в интернете. Пыталась понять, чего от него можно ждать. Но поняла, только, что он актер действительно хороший. И ему веришь, когда он играет в фильме, и говорит в студии, только, там, он, похоже, тоже играет. Он иногда даже совсем разные ответы давал на одни и те же вопросы, и одинаково убедительно рассказывал о том, что он ненавидит какую-то вещь, и о том, что он ее очень любит, и просто жить без нее не может. И вот перед Катей на балконе стоял сказочный красавец. В ярости он пнул кованое кресло, попавшееся у него на пути, кресло налетело на кадку с елкой и опрокинуло ее.

— Ну, оборачивайся, я давно тебя чую, — рявкнул он, как Кате показалось, ей в лицо.

— А я и не от тебя скрываюсь, — мелодично и очень спокойно сказала голубка с длинным хвостом, которая зависла в воздухе перед Катей. — Мне толпы вокруг не нужно. Иди в дом, я с тобой.

Она задела Катю по лицу крылом и кивнула головой на спину Финиста, который так же стремительно развернулся и кинулся с балкона в дом, чуть не оборвав по дороге шторы. Катя поняла, что Птица зовет ее пойти с ней.

Катя шагнула в квартиру Финиста, и быстро отошла к огромному дивану, чтобы случайно не попасть разгневанному хозяину под ноги. Финист закрыл балкон, задернул шторы и топнул ногой.

— Немедленно оборачивайся, мне надоело на тебя смотреть в этом убожестве! Мне вы все вообще надоели! Что вам от меня надо???! Я только начал жить как человек! Я добился что хотел, и добьюсь еще больше! Меня в Голливуд зовут!! А вы, да как вы смели ко мне явиться, да ещё с этим… — он схватил небольшую серебристую баночку и швырнул ее в сторону дивана. Катерина едва успела увернуться.

Кот, который уныло горбился на соседнем окне, спрыгнул с подоконника и подойдя к дивану, подобрал баночку. При этом он принюхался с тому месту, где стояла Катерина, и очень старалась не дышать. Кот повел ухом, и важно залез на диван. Он стал гораздо увереннее себя чувствовать, хотя и не мог себе сам объяснить, чем могла бы помочь в этой ситуации Катя.

— Вот так он уже больше часа орет. А до этого еще час ногами топал, — вздохнул Кот, объясняя ситуацию Жар-Птице, которая уже успела принять свой обычный облик и любовалась собой в зеркале.

— Да я тебя сейчас с балкона вышвырну, мешок с шерстью! Он еще и недоволен! — Финист, взвинтив себя еще больше, рванулся к дивану, но на его пути возник Конек, который как-то легко, махнув хвостом, изменил траекторию движения Финиста, и тот, не снижая скорости, чуть не врезался в огромный овальный стол.

— Ах, вы так! — он стукнул по столу кулаком, и Кате перепугалась, что стол сейчас развалится.

— Перестань, ну что ты разошелся? — Жаруся подлетела с Финисту и зависла около него.

— Ты еще! Чего ты прилетела? Что надо? — Финист, казалось, еще больше расстраивался, как только видел Жарусю.

— Помощь твоя нужна, и ты сам нам нужен — совершенно спокойно проговорила Жаруся, лениво шевельнув золотым сияющим крылом.

— Ах, помощь, ах, я сам! Ну, ладно! Так вот, что я вам скажу: никому вы тут не нужны, никто в вас не верит, и вы скоро все застынете тут навечно. И никакого Горыныча вам не вернуть, он уже в камень давно обратился. И Лукоморье затянет в туман, и там тоже все застынут, потому что никому вы не нужны давно! Да вы посмотрите сами! Кому нужен Финист Ясный Сокол???? Да никому! А вот актер Филипп Соколовский нужен! И я-то останусь, а вы нет!

Он кричал еще что-то, совсем злобное и несправедливое, Жаруся смотрела на него с жалостью, а Кот и Конек тоскливо и безнадежно. А Катя все никак не могла понять, что ей это напоминает. Что-то было не так!

Он слишком долго и сильно сердился. Да, понятно, он актер, но он же их знает много столетий! Он ничего дурного за это время от них не видел. Ну, да, с кремом идея была неудачная, но откуда такая уж ярость! И тут Катя случайно увидела отражение Финиста в зеркале. Он выглядел как человек, у которого отняли что-то очень дорогое, которому больно, тоскливо.

— Да где же я это видела-то? — сердито спросила сама у себя Катя. И тут она вспомнила! Такое же безнадежно усталое и больное выражение была на лице, нет, скорее на морде Волка, там, еще в зоопарке. Когда все плохо и лучше уже не будет и сил больше нет.

— Да что с ним? Что с ним такое случилось? Он успешный, он богат, его на руках носят, вон в Голливуд приглашают, почему ему так плохо?

И тут Финист пошел прямо на нее. Катя перепугалась так, что боялась шевельнуться. Но он не увидел девочку, а просто подошел к окну и посмотрел вверх, туда, где стремительно летели облака, и уже начало голубеть по-весеннему небо. Если бы не полет с Жарусей, то Катерина не догадалась бы все равно. Слишком для обычного человека это непривычно. Но Катя только что летала, и чувствовала ветер, и как он ее несет и удерживает, она чувствовала то, что ощущают только птицы и тут поняла, что с Финистом. Она вспомнила и разговор Волка и Жаруси, о том, что Финист не летает, но будет слышать ветер вечно. Она поняла, что он тоже окаменел, но только та его часть, которая может превращаться в Сокола. Если Сивка ослабел и стал похож на старого коня-доходягу, а Волк выглядел как одряхлевший обычный волк, то Финист не потерял молодость и привлекательность, не потерял силу, вон как тяжеленное кресло у него летало, он потерял способность оборачиваться в Сокола и летать.

— Так, теперь я все поняла, и кажется даже могу ему помочь, остается только сделать это так, чтобы он меня сначала с балкона не вышвырнул, — подумала Катя. И тут же услышала голос Кота.

— Да, да, да, дорогой ты наш, бриллиантовый! Мы уже поняли, что нам всем крышка, все умрут, а ты останешься. Только вот тебя не удивляет, что мы-то в силах и тут? Конек вон скачет вовсю, кстати, Горбунок, люстру не сбей, вовек со звездищей нашей не расплатимся. Жаруся светится как иллюминация целого города в праздничный день, Сивка тоже очень даже бодр, даже Волк жив-здоров и тебе того же желает. А, кстати, тебе тетушка передает жаркий привет. Ты у нее вроде давненько не был? А вот навешал бы родственницу, знал бы, что у нее и изба бегает и ступа вовсю летает. И она у себя в деревне такую бурную деятельность развила, что деревня скоро этих чудиков, как их там, уфологов звать будет. Ничего народ не понимает, что творится. А это Ягуся наша развлекается. Так что, ты факты-то связать сможешь, али помочь? Думать-то еще способен? Или уже только по сценариям живёшь?

На протяжении этой речи Финист несколько раз открывал рот, и собирался что-то сказать, но Кот, как опытный оратор, возвышал и возвышал голос и под конец своей речи уже почти орал. А когда Баюн закончил, Финист ошалело морщил лоб, и о чем-то напряженно размышлял.

— Смотри-ка думает, — язвительно умилился Баюн.

— Ты что, ты нашел его? — тихо спросил Финист у Кота. Баюн мог бы не отвечать, так как его сияющая и самодовольная морда говорила сама за себя.

— Я тебе уже битых два часа пытаюсь втолковать, зачем мы ищем Горыныча! Да, да, нашел я человека, который способен наших будить.

Финист побледнел и схватился за диван, как будто его не держали ноги.

— И где он сейчас? — совсем тихо спросил Финист.

— Не он, а она, и сейчас она тут. И мне за тебя страсть как стыдно, что ты так разорялся, я, конечно, тоже неправ был, надо было поговорить попытаться, но ты уж перегнул палку, — пока Кот говорил, а говорил он слишком громко и делал какие-то загадочные движения правой лапой в сторону, Катерина потихоньку сдвигалась подальше от Финиста, который стоял к ней практически вплотную. Катя поняла, что Кот ее давно учуял, и понимает, что если она сейчас шапку-невидимку с головы снимет, то это будет неловко, как для нее, так и для Финиста. Катя сумела бесшумно пробраться подальше, и наконец-то вдохнула полной грудью, а то и дышала-то потихонечку, чтобы не услышал разгневанный Финист.

— Как тут? — похоже, изо всей речи Кота Финист услышал только это.

— А ты орать больше не будешь? Не напугаешь? А то она уже небось от ужаса и шевельнуться боится.

— Ннне, то есть нет, не буду, а почему ты сразу не сказал? То есть, это не важно совсем. Проявитесь, пожалуйста. — Финист говорил не то что вежливо, а почти умоляюще.

— Катюша, шапку-невидимку сними, он уже нормальный и больше кидаться не будет. — Финист багрово покраснел, и тут увидел Катю.

Он остановился как вкопанный, и недоверчиво оглядел девочку с ног до головы.

— Ты издеваешься? Это, по-твоему тот человек? А я уж, дурак, тебе почти поверил! — Финист говорил презрительно, Катерина начала злиться.

— Тоже мне, актер великий! Ведет себя как.. — додумать она не успела, потому что Финист обессилено опустился на многострадальный диван и обхватил голову руками.

— Я же поверил! Как ты мог?! Зачем ты так со мной! Разве может девчонка… — он сорвался с дивана, и подскочил к окну выходящему на другую сторону здания, к какому-то большому парку, одним рывком его открыл, и замер, глядя туда, в небо. И вдруг услышал за спиной:

— Оглянись, это ветер поет,

Зовет в полет,

Распахни свои крылья,

Подхватит и унесет,

Там где лес и поля,

Там где море небес,

Там где наша земля,

Там где сказочный лес.

Просыпайся, все сны

Беспокойный зов,

Крылья вновь вместо рук

Больше нет оков

Суета далеко,

Слава, словно пыль,

Только небо и ты

Только сказка и быль.

Катя невольно запомнила ту мелодию, которая ей послышалась в полете, и на нее легли слова, легко, как летящие по ветру птицы.

Финист стоял, замерев на месте, не оборачиваясь, вытянувшись струной, и как только прозвучали последние слова, он резко кинулся на пол, и тут же в пола взвился в окно сокол, неловко взмахнул крыльями, и камнем упал вниз.

Катя даже закричать не смогла от ужаса и потрясения, что она наделала! Он же погибнет! Но тут за окном раздался торжествующий протяжный крик. Мимо окна стремительно пронеслась красивая хищная птица. У окна тут же оказался и Конек-Горбунок и Баюн, над ними зависла Жар-Птица. Кот тут же дернул ее за хвост и велел пригасить иллюминацию. Сокол то поднимался вверх так высоко, что его не было видно, то пролетал так близко от окна, что можно было даже разглядеть его глаза, вместо синих теперь ставшие золотыми.

Финист летал, пока хватило сил, когда движения крыльев стали медленными, он влетел в окно, ударился об пол и легко поднялся с него уже красавцем, в котором миллионы зрителей легко узнали бы актера Филиппа Соколовского. Он подошел к Кате и низко ей поклонился. Катерина растерялась и смутилась, и тут же успокоилась, потому что за Финистом увидела Кота, который, устав от переживаний, что-то раздобыл в холодильнике и уже вовсю жевал. Если Баюн занят чем-то таким привычным и нормальным, значит все в порядке. Финист изящно закончил поклон каким-то хитрым движением, напоминающим поклон мушкетеров, и вновь осмотрел с ног до головы Катю, но уже изумленно и с уважением.

— Прости меня, я не ожидал, что ты сможешь так. Что ты поймешь, — проговорил он. — Но как?

— Жаруся сказала, что то, кто летал, будет слышать голос ветра вечно! И я ее поняла, когда она меня сюда несла. Это, и правда, не забыть, — краем глаза Катерина увидела потрясенное и уважительное выражение на морде Кота. Он летать откровенно не любил, и Катерину сильно зауважал.

— Мне показалось, что тебе плохо. — Катерина говорила и сама себе удивлялась. Как это она, стоит и рассуждает перед взрослым человеком, а он ее так внимательно слушает, как будто от ее слов что-то очень важно зависит.

— Да мне и было плохо. Я совсем потерял надежду, совсем. Я ничего не мог изменить, не мог вернуться, не мог взлететь. — Финист обернулся и опять посмотрел в окно, как будто ничего лучше он не видел.

— Ты мне вот что скажи, крылатый ты мой, летучий! Ты вот тут орал всерьез, что не скажешь, где Горыныч? — забеспокоился Баюн. Финист даже обиделся слегка.

— Да ну что ты, в самом деле! Конечно, скажу, все, что знаю. Правда, знаю я не очень много. Он собирался или в Васюганские болота или на Байкал, правда, еще что-то говорил про Китай. Там, дескать, драконов почитают, и чем он не дракон! Мы с ним на Урале расстались. Он хотел место для зимовки найти, ты же знаешь, он зимой летать не любитель. А я хотел вернуться. Но вот потом, ничего я про него не слышал, если бы он до Китая добрался, уже бы все знали. А тут тишина. Поэтому я и думаю, что он заснул и закаменел где-то.

— Ну, уже хоть что-то… — Кот унынию не поддался, а напротив, был явно доволен. — Уже хоть какой-то ориентир. Змей, он же чай, не иголка, Змея найти проще. Особенно, когда мы в курсе, хоть приблизительно, где искать. А что окаменел, так вон и Конек и Жаруся тоже почти окаменели. Катюша все равно сумела позвать. И изба бегает, как лошадь скаковая. Нет, не будем мы терять надежду. А сам-то что делать будешь, теперь какие планы?

Финист глубоко вздохнул и подошел к окну.

— Не знаю пока. Понимаете, я же был точно уверен, что дорога назад навсегда закрыта, и все кончено. Ну, и устраивался, как мог. В мае начинаются съемки, но теперь я уже не уверен… Хоть бы знать… — он тяжело вздохнул раз, другой.

— Нет уж, друг любезный, пожалуйста, без меланхолии. — Кот, видимо, хорошо знал, что от Финиста можно ожидать. — Сам подумай, у тебя там семья, жена ждет.

— Да нужен ли я ей еще? Улетел, ни слуху, ни духу, — опять завздыхал Финист.

— Ох, я забыл, забыл. — Кот подскочил на диване, и вынул из мешочка висевшего на его шее, зеркальце.

— На вот, попроси ее показать. Я перед последним уходом к ней наведался, и попросил зеркальце сохранить ее для тебя.

Финист выхватил зеркальце из лапы.

— Свет мой зеркальце, покажи мне Марьюшку, жену мою.

Зеркальце замерцало, поверхность пошла волнами, и послышался женский голос напевающий песню:

— Где же ты летаешь, сокол мой?

Почему ты где-то, не со мной?

Ты вернись в родную сторону,

Только б не попался ворону.

Где-то далеко ты близкий мой,

Кажется, что рядом ты со мной,

Ветер зашумит, мне чудится,

Ты зовешь меня — голубица!

На секунду Финист увидел свой собственный дом, горницу, а у окна сидит его Марьюшка. И все исчезло.

— Почему больше ничего не показывает? — он тряхнул зеркальце.

— Соколик, так мы же далеко очень, да и силы у Лукоморья мало осталось. Мы там очень нужны.

— Ты поэтому с таким дурацким планом ко мне пришел? Знал, что, в крайнем случае, зеркало покажешь? — тихо спросил Финист Баюна.

— Да, в общем-то. Я это на крайний случай оставлял. Кто тебя знает, может тебе и они уже не важны. Мало ли как ты измениться успел тут в звездах.

Финист устало повесил голову.

— Нет, уж не настолько же! — печально проговорил он. И тут же воспрянул духом. — Да что это я? Счастье ведь! И летать снова могу, и домой вернуться могу, и нужен там!!! И вы все, как у вас-то все было? Сейчас я на стол соберу, — он бегом метнулся куда-то вглубь квартиры. За ним радостно прыгнул Кот, который уже разведал, где холодильник, и судя по его скорости, там оставалось еще что-то очень привлекательное.

Жаруся и Горбунок начали бурно обсуждать, откуда нужно начинать поиски Горыныча, а Катерина тихонько вышла на балкон. Достала телефон из кармана, обнаружив там же шапку-невидимку, когда только успела убрать? И позвонила маме. — Мамочка, все отлично! Финист просто летать не мог, вот и злился. Теперь может и, вроде, обратно домой хочет. Горыныч, где-то между Байкалом и Китаем.

Слушая мамин голос, Катерина подняла голову, и посмотрела в небо. Последний этаж, очень высоко, рядом ни одного дома, ветер шумит так, что кажется что-то хочет сказать. Хорошо, что Финист теперь может снова слушать этот голос! Катерина пообещала быть осторожнее, позвонить перед вылетом обратно, и обернувшись, увидела что огромный овальный стол весь уставлен тарелками и блюдами едой, а Финист несет из кухни еще что-то. Финист оказался весьма хлебосольным хозяином, доволен был даже Баюн. Когда они летели обратно, Конек это оценил на собственной шкуре.

— Да не цепляйся так, повис как мешок с едой. Лучше бы я тебя там забыл бы! Убери когти от ушей!

— Не тряси меня, тогда и уберу. Укачиваешь специально! — вопил Баюн.

Катерина летела без шапки-невидимки, потому что уже стемнело. И наслаждалась каждой секундой полета. Рядом с Жарусей, которая несла Катю, легко летел Финист. Его совершенно не смущала темнота, все-таки сказочный сокол. А вот уточнить, где живет Катя, и где находится терем, а так же навестить прочих сказочных героев, Финист хотел безотлагательно.

Глава 12. Приезд папы

— Жизнь становится все интереснее и интереснее, — думала Катерина, глядя на сверкающую машину Финиста Ясного Сокола, которая ехала за их машиной к ним на дачу. Она мрачно вспоминала ошалевшее лицо первой болтушки класса, Лены Тишиной, которая так некстати вышла во двор с тот самый момент, когда Финист церемонно помогал ее бабушке садиться в машину. А потом, лучезарно улыбаясь, поклонился Кате.

— Вот как я ей теперь это объясню? Нет бы ей на пару минут попозже выйти! — думала Катя. — И нет бы ему своим ходом лететь, так нет, надо было что-то отвезти в терем, а потом Яге, и поехал на машине! Вот сказать кому, Финист Ясный Сокол непринужденно доводит до белого каления половину водителей на дороге! Ездит он, так же как и летает, как хочет то есть!

Финист легко и непринужденно влился в компанию. Сивка сразу же сменил гнев на милость, когда узнал, что Финист жаждет вернуться домой. Даже Волк, после первого хмурого приветствия сквозь зубы, как-то подобрел к Финисту. Финист теперь все выходные проводил в тереме, или у тетушки, которая его простила за временное невнимание к ее персоне, и даже пообещала, больше мазей волшебных ему не подсовывать.

А в жизни Катиной семьи приближалось радостное событие! Катин папа должен был вскоре вернуться из плавания. И тут возникал вопрос, как ему объяснить то, что его дом битком набит сказочными героями и предметами? На семейном совете было принято решение пока ничего не говорить, а просто показать, пусть сам все увидит!

Что может быть лучше весенней поездки на вокзал, куда прибывает поезд с папой! Катерина как маленькая подпрыгивала на сидении машины.

— Скорее бы! Вот скорее бы! — бормотала она себе под нос. — Вот только поймет ли он то, что теперь прочно обосновалось в их жизни, в их доме? У нее на шкафу периодически сидит Жар-Птица, и гасит люстру, как она утверждает, для экономии, зато сияет сама, как пять люстр. В шкафу спит Кот-Баюн, когда ему совершенно надоедает Горбунок. На кухне аккуратно сложена самобранка. А на даче… Ой, про дачу даже думать страшно, кого там только нет! — у Катерины вырвался нервный смешок.

— Ты что? — удивленно обернулась к ней мама.

— Да я подумала, как хорошо, что мы пока Горыныча не нашли. Вот бы папа удивился!!!

— Ой, да уж! Ему и так хватит. Он тут у меня все выспрашивал, реально ли прокатиться на коне, или он уже такой старый, что его только уважать на расстоянии можно? — мама, которая неожиданно для себя очень полюбила верховые прогулки с Сивкой в лесу, рассмеялась.

— Как ты думаешь, с чего начнем? — спросила ее Катя.

— С кого, ты хотела сказать? А в нашем доме разве можно что-то планировать? Последний раз мои планы были возможны к исполнению как раз до того момента, как в наш дом вошел Баюн, — мама покачала головой, улыбаясь.

Встреча была очень радостной! Катерина ликовала, папа приехал! Как они скучали, сколько надо всего рассказать! И она тут же заткнула себе рот, то есть буквально зажала его ладонью и даже нырнула за спинку кресла пониже.

— А мы куда? Домой или на дачу? Где наше семейство приготовило мне торжественную встречу? — осведомился папа.

— Сначала домой, а потом на дачу. Семейство там.

На дачу они приехали к обеду. Самый конец апреля, раскрылись нежные маленькие листочки, зацвели деревья, изумительная погода. Катерина поймала себя на том, что трясется от волнения, как будто сильно замерзла. Машина проехала мимо их нового участка с теремом. Там царил сад. Даже терема было не видно. Как только стаял снег и деревья начали просыпаться, они, как видно, вспомнили, что они теперь хозяйские, бояться больше нечего, и можно радоваться жизни, и начали радоваться так бурно, что все было в цвету. Над высоченным забором, установленным еще старыми хозяевами, были огромные шапки цветов.

— Надо же, как у соседей деревья зацвели сказочно! — произнес ничего не подозревающий папа.

— Сказочно, это ты правильно говоришь, истину, можно сказать! — довольно мрачно подтвердила мама, которая тоже как-то начала нервничать. Как-то сейчас среагирует ее супруг на такое… Ну, вот на такое это все?

Они подъехали к воротам, машина въехала в открытые ворота, дедушка радостно помахал рукой и закрыл обе створки.

— Как я рад тебя видеть!

— И я, и я! — донесся с крыльца голос бабушки.

— Наконец-то добрался! — папа вытаскивал чемодан с подарками из багажника. И тут поднял голову и увидел Баюна.

Кот сидел на крыльце, благожелательно глядя на Катиного папу, аккуратно обернув длиннющий пушистый хвост вокруг передних лап.

— О! А это наш новый кот? Красавец какой, при личной встрече кажется еще красивее, чем по скайпу! И как же тебя зовут, котик? — кошатник со стажем, папа знал, что кошки любят, когда с ними говорят. Но вряд ли он мог предположить, что этот кот будет отвечать. Катерина зажмурилась.

— Кот-Баюн, можно просто Баюн, ну, или Кот! А Вы Павел Сергеевич, если я не ошибаюсь, очень прияяятно, очень! — Баюн даже поклонился слегка.

Катин папа застыл на месте, потом потряс головой, словно приветствие от Кота застряло где-то в ушах и сейчас его надо вытрясти. А потом, бережно уложив чемодан на грядку с недавно взошедшим укропом, потрогал свой лоб. Мама спряталась за машину и очень старалась не рассмеяться. Потом взяла себя в руки и отважно шагнула вперед.

— Дорогой, у нас тут некоторые изменения в жизни. Прости, я никак не могла тебе это сказать по телефону, и дома тоже, ты бы мне не поверил. Я и сама себе не очень верю, но, тем не менее, это факт!

Тут мама начала рассказывать папе, как в их доме появился Баюн, а потом конь, который оказался Сивкой.

Папа нервно огляделся:

— Ну, и где он, этот твой Сивка? Дорогая, я не очень люблю розыгрыши, первый раз с котом я купился, красиво вышло, но дальше, пожалуйста, не надо, я устал что-то с дороги — сказал он, и тут дверь гаража распахнулась, и на пороге показался Сивка-Бурка. Огромный красавец конь легко ступал по земле.

— Это что? — ошеломленно пробормотал папа.

— Папочка, это Сивка-Бурка, — решила представить коня Катерина.

— Очень приятно познакомиться, — вежливо ответил Сивка. Папа схватился одной рукой за голову, другой за сердце.

— Зять, держись, я тоже чуть не помер, пока поверил, — от ворот сказал дедушка.

— Только ты особенно не расстраивайся, но это еще не все, — добавил он, подходя поближе и успокаивающе похлопывая папу по плечу.

— А, позвольте уточнить, кто еще у нас тут проживает? — осведомился папа.

— Тебе хронологически перечислить? Бурый Волк, Конек-Горбунок, Жар-Птица. Это из проживающих. Наведываются еще Финист Ясный Сокол и Баба Яга. Последняя со своей передвижной жилплощадью. У твоей дочери, видишь ли, обнаружился некий талант, — дедушка говорил проникновенно, увлекая папу за собой к новому участку. — А у нас присоединился вот этот участок, терем они сами построили, Паша, не шатайся, ты же моряк, капитан, иди ровно!

В конце концов, папа, конечно, пришел в себя. Он выслушал всю историю молча, потом задал несколько вопросов, а потом, не удержался, и попросил разрешения прокатиться на Сивке. Баюн улыбался так, что его коллега Чеширский кот, повыдергал бы себе усы из зависти. С прогулки папа вернулся совершенно счастливым человеком, его даже прибытие Финиста не смутило. Он только тихонько уточнил у тещи, часто ли появляется Баба Яга, и что надо делать, когда появится.

— Знаешь, Пашенька, она очень вежливо себя ведет. Гораздо корректнее, чем некоторые наши соседи, — сказала бабушка, которая как раз перед приездом зятя очередной раз столкнулась с Гавриловыми, ехидно уточнявшими, не помер ли еще их престарелый конь.

Вечером вся семья и сказочные гости обсуждали, где можно найти Горыныча, и тут выяснилось, что папа был и на болотах и на Байкале.

— Вы плохо себе представляете, что такое Васюганские болота. Они непроходимы, особенно сейчас!

— Пап, а это очень большое болото? — спросила Катя.

— Самое большое в России. Да и не только в России, а во всем мире. Это междуречье между Обью и Иртышом. Там когда-то болото образовалось и растет себе, точнее там их было то ли восемнадцать, то ли девятнадцать болот, потом они объединились в одно, огромное. Сейчас уже больше Швейцарии. Красоты невероятной, но пробраться туда практически невозможно.

— Ой, ну кто же там ходить-то будет, полетим, конечно, — папа ошарашено смотрел на взмывшего в воздух над столом Конька, Волк ухмылялся в усы, а Баюн затосковал.

— Опять полетим!!! Да еще такая территория, — переживал Баюн.

— Бедненький! — посочувствовала Коту бабушка, активно подкладывая ему жареную рыбку.

— Да ладно тебе стонать! На мне поедешь! — решил Сивка.

Катя только хотела спросить, как ком поедет она, и тут же поняла, что ее не берут. Расстроилась, и потихоньку начала выбираться из-за стола. Разумеется, ее настроение тут же уловил Волк.

— Катюша, ты же сможешь, потом с нами слетать? — Волк внимательно смотрел на Катю.

— Конечно! — Катерина сразу же повеселела.

— Это очень далеко и опасно! — папа все еще не очень мог себе представить все последние приключения своей дочери, поэтому, решили устроить ему демонстрационную поездку.

Когда папа увидел, с какой легкостью Катерина летит и на Сивке и на Волке, и на Коньке, а особенно с Жарусей, он решил, что сам в детстве ни за что не понял бы, если бы ему запретили ехать. Поэтому сам себе скомандовал успокоиться! Но, на всякий случай, прикинул, есть ли в доме успокоительное, хоть валерьянка, что ли…

Глава 13. Молчание русалок

На поиски Горыныча вылетели все сказочные герои, кроме Финиста. Ему пришлось ехать на съемки, но он обещал наведываться к болотам, чтобы помогать искать.

Больше недели от сказочной компании не было никаких вестей. Как вдруг прибыл Сивка, страшно грязный и усталый.

— Нам нужна твоя помощь! — решительно сказал он Катерине, после того, как его накормили и всей семьей смывали с него болотную ряску и засохшую грязь.

— Вы его нашли?

— Нет. Вы были правы — сказал он обращаясь к Катиному папе. — Болота огромные! Сразу найти, мы и не рассчитывали. Мы обнаружил русалок. Большое поселение русалок, — продолжал Сивка, не обращая внимания на ошарашенные лица слушателей. — Если Горыныч там, они точно это знают, но они ведут себя очень странно. Обычно, они весьма говорливы. Петь обожают, а тут, как воды в рот набрали. Все!! Ни единого звука. Такого просто не может быть! И настроение никакое. Сердитые и расстроенные. Общаться не хотят никак. Прилетал вчера Финист, посмотрел на все это и сказал, что с ними может быть тоже, что и с ним самим было. То есть голоса могли пропасть, так как сказочные силы на исходе. Нужна сказочница.

— Я? Я — сказочница??? — страшно удивилась Катя.

— Конечно! А ты, разве не поняла??? — Сивка рассмеялся. — Ты самая настоящая сказочница, даже лучше. Сказочница, которая может стихи сказывать, да самой их складывать, а не просто сказки говорить. Это гораздо сильнее. Поэтому мы и оживаем. Я думал, ты уже знаешь! Сможешь поехать?

Катя с мольбой посмотрела на родителей.

— Конечно, поезжай! Только осторожнее, пожалуйста! — родители накануне спорили почти всю ночь, но все-таки решили, что Кате надо ехать, если её помощь потребуется.

Ночью Сивка с Катей на спине уже привычно поднимались в темное небо, а ее родные махали им вслед.

— Невероятно! Я многое в своей жизни видел, но никогда не мог себе представить, что моя дочь и такое… А Катерина-то… Заправский наездник, и так непринужденно с ними общается — Катин папа все не мог привыкнуть с новым обстоятельствам жизни своей семьи.

— Ты еще Ягу не слышал, — усмехнулась бабушка. — Она вообще заявляет, что Катя, когда вырастет, сможет выйти замуж только за царевича, прочие не достойны. Даже царевичей перечисляет. Правда, тут же каждого критикует в пух и прах, так что, выходит, никто не достоин.

Катя, понятия не имея о будущей высокой чести, которую она, по мнению Яги, должна получить, просто наслаждалась полетом. Звезды казались так близко, что можно было их коснуться рукой. Внизу сверкали огоньки, освещенные полоски трасс, леса казались огромными коврами, реки поблескивали серебряными искорками.

— Сивка, а русалки они какие по-настоящему? А то много сейчас про русалок всего пишут, рисуют и снимают, только это же, наверное, неправда все?

— Да уж! Это точно! Русалки не любят внимания людей. Поэтому, о них мало кто что знает. Они раньше даже летать умели. В тумане. Там, где влажности много, короче говоря. Потом почему-то перестали. Но, что было, то было. Они любили подлетать к окошкам домов, и слушать сказки, а то и подсказывать их, особенно любили сказки грустные. Не переносили жестокость, совсем! Человека, который стегал свою лошадь просто так, могли на переправе смыть с этой лошади, и прокатить на водяной лошадке, уж после этого, желания поиздеваться надолго пропадало. Танцевали они при луне замечательно, а уж пели как…

Катя слушала Сивку, а в ушах тихонько плескалась мелодия, как зеленоватая прозрачная вода, на которую ложились слова.

— Когда-то давным-давно, когда были звездные жили,

На берег древней реки, русалки плясать выходили.

Мерцающий хоровод, по водной глади кружился,

И в ореолах волос, на дно тихонько ложился.

Всплесками серебра в рассеянном лунном свете,

Взлетали они в небеса, ловили они легкий ветер.

Сеяли легкую грусть, жалость в сердце роняли,

И потихоньку тогда песни свои напевали.

Заглядывали в дома, легким комочком тумана,

Перекликались в лесах, эхом дальним, обманным.

Под музыку тростника, в танце они летели,

И из сна моего, уходить никак не хотели.

Катерина очень обрадовалась, что слова так ладно сложились, и постаралась получше запомнить их. А потом решила уточнить у Сивки еще что-нибудь про русалок.

— Сивушка, а они как выглядят? Ну, то есть они с хвостами?

— Нет, что ты! С хвостами водяные, водяницы. Русалки очень красивые, легкие, иногда полупрозрачные. Могут рыбками оборачиваться, если им очень хочется голову человеку поморочить, поэтому, наверное, и взялась эта идея про их хвосты. Общаться с ними только вот сложно.

— Почему? — у Кати складывался образ воздушных, легких летящих красавиц, как с ними может быть сложно общаться?

— Характеры у них… Ну, как тебе сказать. — Сивка повернул к Кате тяжелую голову, грива накрыла ее руки, шелковая, теплая.

— Они грустные, очень такие воздушные, печальные, даже когда грустить нет совершенно никакой причины. Поэтому они не любят быстрые ручьи, звонкие речки, прозрачные светлые озера. Им нужно что-то загадочное, завороженное, даже заторможенное что ли. Им подавай темные торфяные озера, омуты, медленные реки, где вода чуть движется, заросли на берегу и под водой. Так им в таких местах хорошо грустить. Они даже реки убаюкивают, болота многие сами и сделали. Вот Васюганское это самое, они за последние полсотни лет увеличили немеряно. Потихоньку, то тут речку замедлят и разольют по лугу, то там ручей угомонят. Это нам медведи тамошние рассказали. Они, кстати, и не против. Людям туда ходить сложно, места дикие совсем, сейчас только стали чего-то добывать, и сверху что-то такое ядовитое иногда падает, нехорошо это. Но, если про болота говорить, что для тамошних лесных жителей, это благо.

— Сивка, то есть русалки сами эти огромные болота и создали?? Да сколько же их там? — ахнула Катя. Ей сложно было расстаться с образом диснеевской русалочки. Веселой и жизнерадостной красавицы с рыбьим хвостом.

— Их там прилично, и болото они не создали, а соединили, как твой папа говорил и сильно увеличили, и не сразу, а за много лет, — степенно разъяснил Сивка.

— Жаль, что они унылые, — вздохнула Катя.

— Да не то чтобы унылые, а как это… А, меланхоличные. Такие возвышенно-печальные, грустные и утонченные. Ой, ну сложно с ними, очень. Скажешь им что-нибудь, самое простое, а они что-нибудь такое себе придумают, сначала расстроятся, потом расплачутся, потом обидятся, потом простят тебя, снизойдут, и опять расплачутся от своей тонкости и изящности. Ой, я даже купаться не хожу туда, где русалки есть. А то так зайдешь в воду, а потом три дня извиняться надо, правда, сам не понимаешь, за что извиняться-то??! Волк от них уже взвыл, русалки смотрят на него и рыдают. Вот чего рыдают-то? Он даже ничего такого не сказал. Жарусю увидели, опять рыдают. Наши уже сами чуть не рыдают. Кот пока держится. С трудом. Да Конек. Но, он с русалками принципиально не общается, даже не смотрит в их сторону.

Тут Катя представила эту картину, и ее осенило! Ну, точно, это же как Варвара из параллельного класса. Разговаривать с ней требовалось тихо и вежливо, так как она была чрезвычайно утонченная. Семья у нее была музыкальная. Папа играл на скрипке, мама на флейте, или наоборот, Катя не сумела уловить, дедушки и бабушки тоже играли на чем-то, а местами и пели, но не это так разрушительно на Варвару действовало. Скорее всего, так печально на нее повлияла кем-то внушенная уверенность в том, что она, Варвара очень изысканная, а все вокруг грубы и ее не достойны. Сама она не могла подойти и спросить, что задали, поболтать с мальчиками, для нее было непосильной задачей, потому что, все мальчишки разумеется, в нее были влюблены поголовно, а она не смела давать им надежду. Девочки ее тоже не устраивали, так как ей страшно завидовали, и строили жуткие козни, а она была выше всего этого. Разумеется, все это существовало только в ее воображении. Мальчики старались ее обходить, так как, несмотря на ее внешность, а она была красива, общаться с ней было нереально, она либо загадочно молчала и вздыхала, либо плакала. Либо уже начинала говорить, но так высокопарно, что лучше бы молчала. Девочки просто над ней смеялись. Катерине ее было очень жалко, но после пары попыток вернуть ее в реальный мир, Катя сдалась, и просто молча Варвару слушала. А Варвара уверилась, что Катерина более безобидна, чем остальные, хотя, конечно, тоже не достойна ее общества.

На место они прилетели уже утром. Солнце стояло довольно высоко, а они все летели и летели над болотом. Какое же оно разное! Все оттенки зелени, голубого и белого, блеск воды, бесконечные ленты рек, озера, разные, совсем разные, в лесах, и на ровном месте, окруженные мелким перелеском. Леса, где-то темные, густые, где-то прозрачные и легкие. Невероятное количество птиц, которые занимались своими важными весенними делами.

— Катя, прилетели, снижаемся, ты готова? — Сивка немного наклонил голову и земля начала приближаться. Точнее, не совсем земля. Огромное голубое озеро, нависшие над ним деревья, подступающий лес, и целое море мха. Сивка опустился на мох, как на облако, стука копыт совсем не было слышно. Катя посмотрела вниз и поняла, что место топкое, Сивка по щиколотку проваливается во влажный мох. Они выбрались повыше, земля стала суше, а над головой сомкнулись ветви елей.

— Сивка, а где все? — Катя вертела головой во все стороны, и, наконец, заметила яркий блеск Жаруси. Ей скрываться было не от кого, поэтому Жаруся светилась как новогодняя елка.

— Наконец-то, ну наконец-то! — немедленно затараторила Жаруся, увидев Сивку и Катю. — Нет сил, они рыдают, даже, когда смотрят на меня! НА МЕНЯ СМОТРЯТ И РЫДАЮТ!!! — возмущению красавица Птицы не было предела.

Рядом совершенно неслышно возник Волк, устало улыбнулся и прислонился к ближайшей елке. Кот лежал, свесив все лапы над ним. Длиннющий хвост бессильно свисал как тряпка. Один Конек был бодр и весел. Он ловко сшибал копытцем шишки и сам себя хвалил:

— Нечего, нечего их разглядывать! Вот послушали их рев, и все как выжатые, а мне все равно, я оказывается тут самый разумный.

Катя погладила Волка, удержалась от желания немного подразнить Кота, и пошла успокаивать Жарусю:

— Ну как ты не понимаешь. Они из-за тебя и рыдают! — спокойно объяснила Катерина.

— ЧТО???? — от крика Жар-птицы хотелось заткнуть уши. Кот отшатнулся, его качнуло вправо, и он начал падать с ветки. Как ни странно, поймал его Конек. И бережно доставил вниз. Волк безразлично лег и прикрыл уши лапами.

— И нечего кричать! — строго заметила Катя. — Ладно, тут зеркала нет, но ты в воду на себя давно смотрела? Им как на тебя глядеть, и понимать, что с тобой они соперничать не могут?

Жаруся на выдохе остановила очередной пронзительный вопль и поперхнулась им. Волк с надеждой посмотрел на Катерину, а Кот с трудом поднял голову:

— Я тебя очень прошу, я больше не могу, я просто с ума от них схожу! Они смотрят и рыдают, молча. Как будто я их страшно чем-то оскорбил! Хорошо, говорить не могут почему-то, ладно, я пробовал предложить им написать, я знаю, есть там грамотные, а они обиделись еще больше! И везде, куда не фыркни, глаза из любой лужи с укоризной на тебя смотря и плааачут. Только утром и отдыхаем, они пока спят. А так сил нет! Волк от них уже воет. По-настоящему воет! Я уж и не помню, когда его так пробирало! Аж ёлки от воя гнутся! Конек только молодцом! Плевать он на них хотел с высокой елки! Главное что, как эти слезы видишь, сразу чувствуешь себя хуже некуда, вот во всем виноват, сразу и бесповоротно, хоть топись!

— Не-не-не, не надо топиться. — Катерина почему-то сразу почувствовала себя гораздо более уверенно. Она вспомнила, как она одна могла успокоить рыдания Варвары, и почему-то ее это воспоминание поддерживало.

— Мы сейчас поедим, вот как вы все отощали, потом отдохнем, а потом будем разбираться, что к чему.

Катя деловито осмотрела поляну, на которой находилась. Хорошее место, тенек, мох, и не топко под ногами. Она повернулась к Коту:

— Баюша, а где скатерть?

Кот безразлично махнул лапой в сторону. Только в этот момент Катя поняла, насколько Коту плохо. Он поесть очень уважал, а тут, даже не контролирует, где же его драгоценная самобранка находится. Катя быстро подошла к ели, на которую Кот указал, и сняла маленький мешочек с нижней ветки.

— Баюшенька, достань скатерть, пожалуйста, — попросила она Кота.

Баюн равнодушно засунул лапу в мешочек и достал свернутую скатерть. Катерина расстелила ее и покосилась на Баюна. Тот даже голову не повернул.

— Ууу, плохо дело. Надо Кота спасать! Да и остальных. Надо же, как эти красавицы-русалки на окружающих действуют! — подумала Катя.

Катерина ласково попросила скатерть повкуснее их угостить. В следующее мгновение по поляне пошел потрясающе вкусный запах, у Кота дернулись усы, потом сморщился нос, а потом Кот оказался сидящим вплотную к огромному блюду жареной рыбки. Волк тоже подтянулся поближе, Жаруся клевала варенное в меду зерно, а Сивка с хрустом ел яблоки. Один Горбунок, получив пирог с малиной, описывал медленные круги над елками, внимательно глядя в сторону ближайшего болота.

Когда все поели, и настроение друзей заметно улучшилось, было решено немного поспать, Конек вызвался караулить и немедленно куда-то улетел, а Катя, получив, в полное свое распоряжение огромную перину, добытую Котом из мешочка, тут же уснула. Проснулась она от того, что Конек ее слегка подтолкнул мордочкой.

— Катюша, уже солнце садится, скоро девы наши пожалуют из воды. — Катя села на перине, протирая глаза. Лес уже не выглядел таким беззаботным, под старыми елями как-то стало темновато и тоскливо.

Кот опять начал опускать голову и вздыхать, Волк выглядел так, как будто завоет прямо сейчас, и вдруг Катя услышала всхлипывания. Кот сделал движение, как будто хотел головой постучаться об ель.

— Замри! — строго приказала Катя. — Ты что, дятел, что ли? Не хватало еще. Они меня как, утопить могут? — заинтересованно спросила она.

Кот с сомнением покачал головой. — А кто их знает, что у них в головах? Нас затянуть не пробовали, с людьми иногда такое проделывают, но, это если помочь не кому.

— Да я их… — глухой рык Волка привел к тому, что плач, доносившийся с берега, только усилился. Волк тяжело вздохнул.

— Ладно, я пошла. — Катерина решительно отвела густые еловые ветви, и вышла к берегу заболоченного озера. За ней с треском вывалился Кот, а с боку совершенно бесшумно показался Волк.

Катя увидела на низко склонившемся дереве четырех невероятно красивых девушек в длинных белых рубашках, почему-то совершенно сухих, хотя одна из них прямо на Катиных глазах вышла из воды, а остальные плакали так, что должны были бы быть совсем мокрыми. На Катю посмотрели все четверо и явно заинтересовались, по крайней мере, рыдать перестали, хотя и выглядели так, как будто могут опять начать плакать в любую секунду. На Катиных сопровождающих они внимания не обратили вовсе.

— Ой, не может быть! — воскликнула Катя с восторгом. — Это же, это же русалки! Правда? — она обратилась к Коту, тот угрюмо кивнул.

— Какие неописуемо красивые все! — бодро продолжала Катя, заметив, как по крайней мере двое из четырех начали коситься на свое отражение в воде и прихорашиваться.

— Как я мечтала встретиться с настоящими русалками! Но даже в самых прекрасных мечтах, я не могла и представить себе, такой красоты и изящества, — краем глаза Катя заметила, как дергается морда Волка. Он с трудом сдерживался, чтобы не фыркнуть от смеха. Во избежание конфуза Кот обеими передними лапами крепко обнял волчью морду.

— Можно я еще посмотрю на вас? — Катя обратилась к самой старшей. Все русалку выглядели как молодые девушки, но одна была как-то посолиднее.

Русалка осмотрела Катю с ног до головы и кивнула.

— Ой, спасибо! А подойти поближе можно? — опять кивок.

— Невероятно! Какие вы все потрясающие! — Катя говорила совершенно честно. Они действительно были очень красивы. Тонкие черты, огромные глаза, ресницы густые, волосы укрывают как плащи, длинные, пышные, и тоже почему-то совсем сухие. Изящные руки и ноги, тоненькие фигурки. И очень меланхолично-возвышенные выражения на лицах. Никаких следов от слез. Только ресницы еще мокрые, а так, ни красных носов, ни припухших глаз, ничего подобного!

Катя подошла поближе и начала рассказывать, как она мечтала увидеть настоящих русалок, как она не могла удержаться и попросила ее друзей ей показать такую невероятную, немыслимую красоту! За время ее рассказа из воды появились еще несколько красавиц, все разные, и все очень красивые, они расселись на берегу. Кто-то внимательно слушал Катерину, кто-то расчесывал длиннющие волосы, а кто-то плел венки из кувшинок.

— Откуда они кувшинки-то взяли? Сибирь, май месяц, рано еще! — думала Катя. — И как им удается волосы и рубашки оставлять сухими? — Катерина разливалась соловьем, особенно не напрягаясь, краем глаза она видела восхищенного Кота, который активно кивал ей головой, мол, продолжай, не останавливайся.

Одна из русалок легко встала и подошла к Кате, обошла ее кругом и всхлипнула.

— Ну, началось! — подумала Катерина, если они все взвоют, нас слезами просто смоет.

— Что случилось? Я вас чем-то расстроила? — Катерина взволнованно смотрела на красавиц, у которых глаза начали наливаться слезами как по команде. Кот со стоном схватился за голову.

Русалки начали качать головами.

— Так, внимание! — Катя неожиданно сменила тон на крайне деловой и даже командный. — Что у вас такое приключилось? — она требовательно посмотрела на старшую русалку. — Вы красивы неописуемо, место прекрасное, вода чистая, все отлично! — вздохи русалок практически ее заглушали.

— Стоп! А почему вы молчите? Во всех сказках вы говорите, да еще так поете, что тот, кто вас слышит, этого уже забыть не может.

Катя никогда не была на водопадах, но тут она ощутила все прелести этого на себе. Заплакали все, да так, что слезы не просто капали, они текли ручьями.

— Я поняла! — Катерина практически кричала, чтобы ее услышали. — Вы потеряли голоса? — потоки слез усилились до критического уровня.

— Секунду внимания! — Катя рявкнула совершенно невежливо. — Послушайте меня! — и тихонько начала говорить:

— Когда-то давным-давно, когда были звездные жили,

На берег древней реки, русалки плясать выходили.

Мерцающий хоровод, по водной глади кружился,

И в ореолах волос, на дно тихонько ложился.

Всплесками серебра в рассеянном лунном свете,

Взлетали они в небеса, ловили они легкий ветер.

Сеяли легкую грусть, жалость в сердце роняли,

И потихоньку тогда песни свои напевали.

Заглядывали в дома, легким комочком тумана,

Перекликались в лесах, эхом дальним, обманным.

Под музыку тростника, в танце они летели,

И из сна моего, уходить никак не хотели.

После первых же слов русалки плакать престали, как будто их кто-то выключил. Они вслушивались так, как будто то, что Катя говорила, для них было невероятно важно. Они, кажется, уловили ту мелодию, на которую пришли слова, и начали покачиваться, в такт, несколько даже легонько закружились. Наконец, Катя закончила, старшая русалка подняла руки к лицу и изумленно сказала:

— Кажется, у меня голос вернулся!

Если раньше Катя вспомнила водопад из-за количества текущих слез, то теперь никакой водопад не смог бы заглушить шум, который поднялся на берегу. Русалки смеялись, кричали, пели, что-то друг другу рассказывали, перекрикивая друг друга. Из воды показывались все новые и новые девушки и тоже говорили, пели и кричали.

Катя тихонько отступила и зажала уши. Рядом оказался Кот, который задумчиво прокомментировал:

— Эк их прорвало…

Наконец, первый восторг улегся, на небе уже показались звезды, Катя успела замерзнуть и одеть куртку, которую ей на плечи заботливо накинул Волк, когда русалки вспомнили, кто, собственно, им вернул такую важную способность. Торжественно к ней подошла старшая русалка и милостиво кивнула.

— Я, мы все, хотим тебя поблагодарить тебя, милая девочка! Кто ты?

— Меня зовут Катя. Я очень рада, что теперь к вам вернулись ваши чудесные голоса. — Катя ни на минуту не забывала, с кем она общается. После упоминания о чудесных голосах, русалки начали ей улыбаться.

— Вернусь, пойду с Варварой на ее любимый скрипичный концерт, про который она мне уже все уши прожужжала! — подумала Катя, с благодарностью вспоминая свою знакомую за бесценный опыт. — Фиг бы я с ними разговаривать бы смогла без общения с Варварой!

— Мы стали терять наши голоса, и печалиться из-за этого, но теперь все позади, мы снова можем петь! Чем мы можем отблагодарить тебя? — Кот выдвинулся было вперед, и открыл рот, чтобы спросить про Горыныча, но Катя успела ответить так, как надо. — Я так бы хотела услышать, как вы поете!

— О, милое дитя, ничто не доставит нам большей радости! — радостно кивнула ей русалка.

Пели они действительно красиво, мелодично, негромко, но очень гармонично. Даже в такой радостный для них момент, их песня была печальна и медленна. Прозрачный туман начал наползать на берег, и укладываться ковром под ноги русалок.

Когда песня закончилась, Катя от души поблагодарила всех исполнительниц, которые выглядели так, словно готовы были петь несколько дней подряд.

— А можно спросить? — с легким поклоном обратилась Катя к старшей русалке.

— Конечно, все, что хочешь! — ответила та, и даже как бы улыбнулась.

— Мои друзья, которые сделали мне такой прекрасный подарок — дали мне возможность вас увидеть, немного печалятся, они хотели бы кое-что узнать о своем знакомом. Я уверена, что нет на болотах ничего такого, что бы не было известно русалкам. Скажите, пожалуйста, нет ли у вас известий о Змее Горыныче?

Грамотно построенный вопрос обезоружил русалок.

— Да, он здесь был! Хотел остаться, но почему-то озлился, спалил большое количество торфа, и улетел. Мы едва потушили пожар, теперь на месте выгоревшего торфа у нас озеро. Мы на него сердиты! Но точно знаем, что полетел он на Байкал. Кричал, что там русалок нет, может он хоть там сможет отдохнуть. Там нам не нравиться. Мы действительно туда не хотим, там только водяные живут. Ему самая компания! — русалка была сильно оскорблена Горынычем, и даже не пыталась это скрыть.

— Ох, ну что же еще ждать от драконов! — посочувствовала ей Катерина, про себя подумав, что Горынычу, который искал спокойное место, пожалуй, пришлось гораздо хуже! Все время слышать эти рыдания и видеть эту меланхолию! Тут и не захочешь, озвереешь и огнём плеваться начнёшь!

Русалки были в восторге от Катерины, насколько они вообще могли быть в восторге от человека. Даже предложили с ними поплавать. Но, Катерина, разумеется, не собиралась лезть в ледяную воду, тем более, что русалки вполне могли решить оставить ее у себя, и утопить, на всякий случай, чтобы не сбежала. Те начали подходить к Кате все ближе, заметив косые взгляды и многозначительные перешептывания, она низко поклонилась русалкам, поблагодарила за песню и информацию, и моментально оказалась на спине Волка, который все эти хитрые русалочьи перемещения видел получше самой Кати, поэтому стремительно забросил ее на себя и взмыл в воздух. Следом взлетела Жаруся, которая, совершенно слившись с молодой блестящей листвой, сидела в кустах, она держала лапами Кота, и, сделав круг почета над головами собравшихся русалок, полетела за Волком. На поляне они приземлились. Кот быстро схватил с сучка свой заветный мешочек, куда загодя уложил и скатерть и перину, и прыгнул на Сивку. Конек, балансируя на тонкой верхней ветке высокой сосны, скомандовал:

— Взлетаем, скорее взлетаем, они пустили туман.

Волк повернул голову в Катерине:

— Застегни куртку и держись крепче, полетим очень высоко, будет холодно, иначе, они нас туманом с пути собьют. Ты им понравилась, захотят забрать. Они, если человек им не нравится, могут утопить, чтобы глаза над водой не мозолил, а под водой уж решат куда его. И наоборот, если человек им нравится тоже того… Могут утопить. Считают, что такой им в подводном хозяйстве пригодится. Ты им очень приглянулась, так что будут сильно стараться до тебя добраться.

Катерина схватилась за жесткую бурую волчью шерсть, и с испугом смотрела, как из зарослей очень быстро выползают языки белесого тумана. Волк прыгнул вверх, за ним Сивка с Баюном на спине. Конек, было, хотел похулиганить и нырнуть в туман, но Жаруся прихватила его когтями за хвост и заставила отказаться от этой идеи.

— Вверх, немедленно вверх, утопят еще, будешь речным коньком, как тебя потом вызволять! — крикнула Жаруся.

Катерина сверху видела, как стремительно туман затопил место, где они только что были, и порадовалась, что она не одна и не внизу.

— Ну, я вот тебя сильно уважаю! Просто очень — очень сильно! — перекрикивая ветер, свистевший в ушах, орал Кот. — Я чуть не скончался от их сырости и укоризны! А ты их так красиво остановила, вернула возможность говорить, и все выведала! Какая умница! Какой я молодец!

— А ты-то при чем? — удивилась Жаруся.

— А кто Катерину нашел? — заважничал Кот ещё больше. На это никто не возразил, да и возражать было сложно. Летели против ветра, было холодно, лишний раз открывать рот никому не хотелось.

Вернулись домой ранним утром, и Катерина наскоро пересказав родителям события, случившиеся на болоте, уползла спать. Как хорошо, что можно сейчас не идти в школу! Майские праздники, это счастье, думала она, засыпая.

Глава 14. Где искать Змея?

Вся следующую неделю сказочная компания внимательно изучала на огромном экране, специально для этого купленном, спутниковые снимки Байкала. Это не болото, конечно, но найти здесь Горыныча, казалось делом очень сложным. Во-первых, если он там летал, то, как его не заметили? Уже была бы куча уфологов, фантастов, учёных и псевдоучёных. Во-вторых, если он окаменел, то как его теперь отыскать? А если не окаменел, то что он ест? Катерина была уверена, что он прилетел, и где-то спрятался, впал в спячку, а потом окаменел.

— А как отличить окаменевшего Горыныча от камня? — спросила она.

— А зеркальце? — ей в тон ответил Финист, который сидел за столом и с удовольствием ел блины со сметаной.

Зеркальце он брал часто и пытался увидеть семью. Пару раз слышал их голоса.

— А площадь Байкала? — парировал Кот, с тоской предвкушая многочисленные полеты над этим озером. — Тем более, что среди бела дня особенно не полетать, туристы, однако!

К их разговору внимательно прислушивался Катин папа, а потом сказал:

— А вот есть у меня матрос на корабле. Он сам с Байкала. Так он рассказывал, что над водой периодически вырываются языки пламени, зимой тоже. В дополнении к этому зимой появляются проталины на льду. А то на воде около острова Ольхон возникают воронки. Пламя объясняют метаном, проталины тем же, воронки не знают, как объяснить. То есть говорят про течения, про подземные провалы, но на самом деле никто не знает, что это. Там вообще много чего странного есть. То трава начинает расти гуще, но ровно по кругу, то круги подо льдом ровные, как циркулем проведены. Вода светится опять же. И там есть пещеры.

Пока Катин папа говорил, все слушали так внимательно, что слышно было даже как ссорятся Гавриловы, проезжающие мимо на машине, и чего-то опять не поделившие. Кот привстал со своей любимой подушки, перевезенной из шкафа в московской квартире в терем, да так и застыл в неудобной позе, зависнув над столом. Волк широко открыл глаза и напружинился, как будто был готов сейчас же взлететь на Байкал, Финист застыл с блином зубах. Прочие тоже выглядели как громом пораженные.

— Ну, конечно же! Газ там есть, никто не спорит! Но чего ему не просто выходить себе, как порядочному газу, а загораться, да еще под водой! А воронки?? Я видел воронку, когда Змей ныряет, я сам такое видел!!! — завопил Кот, падая обратно на подушку. — А местные в пещеры ходят? — спросил он у Катиного папы.

— Не любят, говорят, что там что-то этакое…

— Еще бы, им не опасаться, умные люди — одобрил Волк. — Явно там есть пещеры, которые люди не видят, с выходом в воду, может и подводные пещеры. Круги на льду — это он выдыхал подо льдом. Круги на траве — это как раз понятно. Там где-то на поверхность выходят испарения от его дыхания.

— А разве оно не смертоносное? — удивился дедушка, за последнее время прочитавший горы сказок.

— А это смотря как Горыныч хочет. Если он в приличном настроении, покушавши, то, что ему хулиганить? Надыши так, все и разбегутся, а дальше ему чего есть-то? Нее, он как раз в своей местности за порядком следит, чтоб все росло и живности хватало. Он же не дурак! А вот если он в гневе… Ну, это уже разговор другой совсем.

— Так, с этого места поподробнее, пожалуйста, — твердо произнес Катин папа. — Все остальное, куда ни шло, но к Горынычу я ребенка не отпущу.

Кате и самой категорически не хотелось к Горынычу. Как-то ничего хорошее про него не придумывалось. И вообще, слопает и не подавится.

— Павел Сергеевич, а ваш матрос про сожранных или пропавших людей что-нибудь говорил? — вкрадчиво уточнил Баюн. Папе пришлось сказать, что нет, не говорил.

— А можно и хронику происшествий посмотреть, и даже архив — вмешался Финист. — Если бы что-то такое было, сразу бы шум поднялся.

И тут раздался такой грохот, что Кот взмыл с подушки и почему-то приземлился прямо на середину стола, откуда за доли секунды до этого Финист стремительно убрал миску сметаны.

— И что это? — невозмутимо поинтересовался Катин папа.

— Судя по всему лягушонка в коробчонке приехала, — с трудом сдерживая смех, объяснил Финист, нежно прижимая к себе миску. — Тетушка моя любимая, Яга, пожаловала — расшифровал он.

По участку легко вышагивала изба, из окошка выглядывала Баба Яга, придерживая одной рукой яркий зеленый горшок с кактусом, а другой рукой точно такой же с обильно цветущей красной геранью.

— Легче, легче, не топай, а над прыжками еще поработаем! — деловито командовала она избе.

— Ээээ, и что надо делать? — хладнокровно поинтересовался Катин папа. — Окопы копать сейчас, или можно подождать?

— Не волнуйся, она уже прилетала, правда без избы. На ступе. Вела себя очень любезно, правда почему-то подробно уточняла, где живут Гавриловы. Не знаю зачем, я не решилась поинтересоваться, — спокойно сказала Катина мама.

— Да, а как же она по дороге-то шла? — удивлялся папа, глядя на такую сказочную картину.

— Они все больше по лесам ходят, избе-то есть дорога или нет дороги, без разницы. А если надо на дорогу выйти, то она становится практически невидимой. Сливается с фоном при движении. Понятия не имею, как это Яга устраивает, но если сама хозяйка не хочет, чтобы избу увидели, ее не видят, слышать, правда слышат, но кто же догадается, что это топот от избы на куриных ногах? — флегматично пояснил Баюн.

Пока все компания спешно выходила встречать Бабу Ягу, Катя, которая не застала ее прошлый приезд, так как была в школе, пыталась понять, зачем Яге Гавриловы.

Изба стояла около терема, и гребла землю правой лапой, а Яга стучала по подоконнику горшком с геранью и кричала: — Немедленно прекрати грестись! Куриная натура, куриные мозги!

И делала вид, что не замечает делегации, вышедшей ей на встречу. Финист подошел к окну и послал тетушке воздушный поцелуй, за что Яга немедленно кинула в него горшком с геранью. Финист герань поймал, и грациозно вручил Коту. Тот понюхал, сморщился и передал ее Кате. Катерина вздохнула, поставила несчастный цветок на крыльцо и громко поздоровалась с Ягой. Яга ненатурально сделала вид, что только что их заметила:

— Ах, здравствуй, Катенька, и семья вся в сборе, всем низкий поклон! И наши все тут, даже охламон мой пернатый.

— Тетушка, не делай вид, что ты меня сейчас не видела, — лучезарно улыбался ей Финист.

— Цветок верни! — рявкнула Яга. — Никакого уважения! Почему меня не встретил?

— Так ты же не соизволила уточнить, когда будешь.

— Все равно должон был ощутить, что встречать пора! — Ягу стукнула сухоньким кулачком по подоконнику, отчего горшок с кактусом тоже чуть не упал. Финист на всякий случай резво отступил подальше.

В конце концов Яга сменила гнев на милость, особенно когда узнала, где может быть Горыныч. Разулыбалась Катиному папе, похвалила за догадливость его, поругала за тупость всех остальных с формулировкой: «почему досель сами не додумались». Приняла от Финиста горшок с геранью и поставила на подоконник и ехидно уточнила:

— Ну, и когда за Горынычем отправимся? Или еще год думать будете? Как, на чем, кому и куда? Али старой бабке за всех отдуваться? Так я уже готова! Вот избу привела на постой, чтоб никто не обидел.

Катин папа призадумался, и решился уточнить:

— Уважаемая Яга, а за вашей избой как-нибудь ухаживать надо? Или она просто тут стоять будет?

Яге очень понравилось вежливое обращение, да и вопрос порадовал.

— Не, милай, не волнуйся. Она в уходе простая. Постоит, а то и посидит, где скомандую. Хлопот не доставит.

— Катюша, а ты за Горынычем поедешь? — спросила она Катерину.

— Ни в коем случае! — Катина семья была на редкость единодушна в этом решении.

— А чего так? — невинно уточнила Яга.

— Глубокоуважаемая Яга, внучка у меня одна, единственная и любимая. Скармливать ее дракону, да еще трехголовому… Нет уж, не будет такого! — выразил общее мнение Катин дедушка.

— Да ладно вам! — Яга расхохоталась. — Чтоб Горыныч Катю съел? Он что дурак что ли? Она же сказочница! Сказочницу даже Кощей тронуть не посмеет! Скорее всего.

— Я точно сказочница? — Катерина все-таки не могла в это поверить.

— А кто ж? Не я же! Ты что не поняла? — подняла брови Яга.

— Ннет. Стихи же они сами получаются, а сказки я не придумываю, мне уже говорили, что я сказочница, но как-то не верится, — растерялась Катерина.

— Ой, чудачка! — вздохнул Баюн. — Стихи не просто так получаются, у тебя такой дар, ну, талант, что ты глазами хлопаешь? Есть художники, скульпторы, а ты — сказочница. Как художник, видя реку, небо, лес, цветок малый, да что угодно, может его так изобразить, что человек залюбуется, или увидеть в куске камня красоту и ее всем показать. Так и ты можешь разбудить, или вернуть сказочные качества тем, что в этом нуждается. Это здесь так. А там, в Лукоморье, ты и вовсе помочь сможешь. Мы же хотели напомнить, что мы есть, но не получилось, а когда мы оттуда ушли, и стали здесь слабеть, и рассеялись по миру, то Лукоморье совсем погибать стало. Там целые сказочные области туманом затягивает, и он не рассеивается, а это значит, что сказочные герои там уже позабыты совсем. А, что еще хуже, полезло всякое такое, о чем и говорить противно. То, во что дети нынче играют, а чем картинки эти, мультики смотрят, чем увлекаются. Их пока сдерживают, но уже из последних сил. Если мы не вернемся, скоро погибнет Лукоморье. Безвозвратно.

Последнее слово прозвучало как прощальный звук колокола. Печально и безнадежно. Кот понурил голову. Зато Яга осмотрела слушателей и бодро подняла указательный палец, привлекая внимание.

— Да ладно тебе Котик! Не все так плохо. Мы пришли в себя, вернули все свои свойства уменья. Нашли Горыныча, почти. Я вот уверена, что он там на Ольхоне.

Резкое возвращение к Горынычу несколько встряхнуло ошалевших слушателей. Катина семья была совсем не в восторге.

— Еще раз говорю! Катя на Ольхон не поедет, — решительно объявил дедушка.

— Не поедет, конечно! Этож сколько туда ехать-то… Полететь, вот это совсем другое! — уверенно кивнула головой Яга.

Поднялся шум. А Катя тихонько отступила назад, в сад. Деревья скрыли ее ветками, покрытыми цветами, и Катя вдруг представила, каково будет, если пропадут, забудутся все старые сказки, а на их месте будут только зомби, ведьмы, монстры. Нет, конечно, есть новые добрые и славные герои, но их-то тоже могут поглотить эти персонажи, раз уж они на старинные сказки нападают, на те, которые любой ребенок должен знать. Куда там устоять просто милым и славным мультикам. Катя стояла в шорохе бело-розовых цветов и думала о том, что она же не сможет рассказать своим детям и внукам сказку о Сивке-Бурке или Жар-Птице, просто потому, что забудет их. Если Лукоморье падет, то и сказки будут уничтожены забвением. А как же она? Если ей подарена такая способность, наверное, ее нужно использовать? Тем более, что ей это доставляет такую радость. Сад тихонько зашептал что-то. Как метель закружились лепестки. Нет, нельзя так! Нужен Горыныч, значит, его надо найти окончательно и уточнить, что с ним случилось. А потом попытаться ему помочь! Катя решительно шагнула из-под ветвей к семье и сказочным героям.

Перед теремом продолжался жаркий спор. Папа доказывал Яге, что они и без ребенка как-нибудь справятся. А Яга, получая массу удовольствия от происходящего, с азартом доказывала обратное. Катя подошла к маме и тихонько потянула ее за рукав.

— Мам, мамочка, можно сказать?

— Конечно, солнышко!

— Мам, я полечу за Горынычем! Я не смогу так… — Катя не очень понимала, как объяснить, то, что она только что решила, но мама ее поняла.

— Да, я так и знала, что ты это решишь. Я тебя только очень прошу, умоляю, пожалуйста, осторожнее!

Они стояли обнявшись, и тут Катя поняла, что хорошо бы еще уговорить остальную семью.

— Мам, а как вот папе это объяснить, а?

— Надо постараться.

Все остальные изо всех сил принимали участие в споре. И тут Катя уловила то, что орал Кот:

— Да как он сможет что-то сделать? Даже если огнем плюнет, у нас же Жаруся есть!

— Котик, а что Жаруся может сделать с огнем? — Кот ошалело уставился на Катерину, которая потянула его за ухо, в попытке привлечь его внимание в вопросу.

— Чего может?? Жаруся? — он взвыл это так громко, что перекричал всех спорщиков.

— Я — дурак, — печально сообщил он коллективу, внезапно оторванному от спора, и застывшему с открытыми ртами. — Нет, что Жаруся может сделать с огнем??? — возмущался он. — Она же Жар-птица, а не лампочка иллюминации!

— Жаруся, лети сюда — рявкнул он так, что обычно строптивая Птица тут же кротко подчинилась.

— Павел Сергеевич, вы можете сделать факел? — так же грозно уточнил он у Катиного папы. Дождался удивленного кивка и решительно приказал: — Так сделайте!

Через несколько минут Катин папа, чувствуя себя очень глупо, стоял около терема с горящим факелом в руке. К нему подлетела Жар-Птица и резко метнулась прямо на огонь. Он с ужасом попытался отдернуть факел, чтобы не опалить чудесное оперение, как вдруг факел потух. И выглядел так, как будто и не горел вовсе.

— Сделайте костер! — важно приказал Кот.

Костер сложили быстро, Финист, лениво улыбаясь роскошной голливудской улыбкой, ловко его зажег. Пламя взмыло вверх, загудело, и прямо в самую его сердцевину легко скользнула Жаруся. Костер моментально потух, и даже не было следов того, что он только что горел.

— Она же Жар-Птица, она любой жар может погасить безо всякого для себя вреда. Она вулкан может потушить на пару сотен лет. И Горыныч это распрекрасно знает.

Все с уважением посмотрели на красавицу — Жарусю, непринужденно сидевшую на сложенных поленьях и досках без малейшего признака горения. Жаруся чистила крыло, досадливо стряхивая прилипшую щепку.

— Я понятия не имел, что вы этого не знаете. Об этом же сказка есть! — горячился Кот.

— Котик, нет у нас такой сказки, прости, пожалуйста. Наверное, забылась уже, — расстроено сказала Катя. — Но, я только лишний раз убедилась в том, что мне нужно лететь на Ольхон.

— Папочка, я очень тебя прошу! Поверь мне! Я буду очень разумна и осторожна! Но, я себе не прощу, если я не смогу это сделать! — Катерина говорила так, что было понятно, что это не каприз, блажь, которая скоро пройдет.

Катин папа только руками развёл. С одной стороны отпускать ребёнка навстречу опасным приключениям, совершенно недопустимо, а другой… Решил дело ночной полёт с Волком, Баюном и Сивкой и долгий их разговор на берегу ночного тихого озера. И в результате этого разговора Катерина получила разрешение лететь за Горынычем.

Глава 15. Школьный маскарад

Полет на Ольхон пришлось отложить до начала каникул, тем более, что погода на Байкале была для поисков неподходящая. Катерина заканчивала учебу, считая дни и даже часы до окончания четверти. Яга устроила избу среди сосен, в самом конце участка. Сама часто летала в лес, искала там нужные ей травы, коренья, и ее почти не было видно. Финист пропадал на съемках. Вся остальная компания рассматривала карты Ольхона и Байкала, читала отзывы туристов о загадочных явлениях на Байкале. Уж тот, кого они ищут точно попадает под это описание!

— Нет, как можно не заметить здоровенную зверюгу с крыльями? — возмущался Конек.

— А как можно не заметить Конька-Горбунка на бульваре? — парировал Кот, водя когтем по карте. — Вот так же и Змей. Мало ли, окаменел…

— Да? А огонь откуда? — поинтересовался Волк.

— От метана. Тебе же ученые ясно объяснили — ехидно захихикал Баюн. — Все, все объяснено, и воронки, и горение и круги на траве, на льду. Даже полые ледяные холмы. Это, оказывается, не водяные шатры, как вот я знаю, а «особая структура ледяного покрова». Как пишут, как пишут, зачитаться можно!

— Баюн, а что такое водяные шатры? — спросил Катин дедушка.

— Есть старинная семья водяных, которые так умеют делать. Понимаете, летом водяного сложно заметить. А зимой, все замерзает, обычные водяные спят под водой в омутах. А эти, они не любят спать всю зиму, а как дышать? Как скрываться от людских глаз? Вот и делают такие шатры. Надо же так обозвать… «ледяные дюны»! Фрр.

А у Катерины тем временем дела обстояли не лучшим образом. Шла она из школы с удивительно поганым настроением. Май месяц, весна, все такое радостное, учебный год вот-вот закончится, уже даже результаты по контрольным объявили, и они очень даже хорошие. Потом будет лето, да не просто лето, а с приключениями! Но нет, так же не бывает, чтобы все было замечательно! Придумали этот дурацкий выпускной бал! После концерта, на котором велено читать стихи, что Катю не очень огорчило, надо оставаться, и будет маскарад! Надо придумать и принести костюмы. Девочки тут же начали расписывать, какими они будут принцессами, королевами и феями. А Катерина маскарады не переносила с того самого момента, как в первом классе она пришла после болезни, и выяснила, что у них, оказывается, маскарад, и все пришли в костюмах, кроме нее. Первые красавицы и заводилы в классе, подружки Люба и Лена Ильина долго над ней потешались. И вспоминали этот момент с наслаждением и по всякому поводу и без него. Кате тоже не удавалось от этих воспоминаний избавиться, и домой она дошла уже с видом небольшого грозового облака.

— Я туда не пойду! — с порога заявила она маме.

— И тебе привет! — отозвалась мама, оценив настроение любимого ребенка.

— Ой, прости, пожалуйста! — Катерина бросила портфель и сумку со сменкой и пошла обниматься и жаловаться.

— Ну, что ты так расстраиваешься? — уяснив проблему, улыбнулась мама. — Будет самый красивый костюм. Тогда мы с тобой не знали о маскараде, а сейчас-то, кто предупрежден, тот вооружен!

— А кто тут говорит про маскарад? — в шорохе крыльев мимо мелькнула яркая вспышка и на спинку стула рядом уселась Жаруся. Она приехала с ними в город, так как серьезные мужские разговоры про Горыныча навевали на ее тоску. — Ой, как я люблю разные маскарады!

— А я нет, не люблю! — мрачно отозвалась Катерина, настроение повысилось, оптимизма прибавилось, но проблема осталась. — Я понятия не имею, кого на маскараде буду изображать!

Из магазина вернулась бабушка и тоже присоединилась к обсуждению.

— Девочки уже и принцесс изображают и королев и фей и ведьм и волшебниц!

— Ведьм? Принцесс и фей? — мелодично рассмеялась Жаруся. — Какая чепуха! Иди к зеркалу! — приказала она Кате.

— Зачем? — удивилась Катерина.

— Иди, говорю!

Катерина недоумевая подошла к зеркалу. Ну и на что там смотреть? Она уже успела переодеться, и была в зеленом домашнем платье. Русые волосы, серые глаза, совсем ничего интересного. Не то, что Лена и Люба! Они разные, но обе очень красивые. Лена Ильина светлая блондинка с настоящими локонами и яркими голубыми глазами, а Люба с каштановыми волосами, теплыми карими глазами и толстенной косой. Катя успела подумать, что им очень пойдут их наряды, но тут Жаруся подлетела и клювом воткнула ей в рукав платьица крошечное золотое перо из своего крыла.

— Ой, что это??? — Катерина ахнула и прижала ладони и щекам. — Ой, как это?!

Ее платье мгновенно превратилось в шитое золотом широкое зеленое одеяние до пола, тапочки стали золотыми туфельками из мягкой кожи, на голове сам по себе возник золотой обруч с двумя подвесками у висков. Коса стала длиннее и почему-то тоже засияла золотыми искорками. Мама ахнула, бабушка села на подвернувшийся стул и всплеснула руками.

— Вот это да-а-а! — прошептала она, глядя на внучку.

— Не да, а нет! — Жаруся была недовольна. — Сейчас-сейчас — она хлопнула крыльями, обруч сменился невысоким кокошником, ярко-голубым, цвет сарафана тоже изменился под цвет кокошника, золотое шитье само поползло по ткани, усложняя узоры, на виски спустились сложные жемчужные подвески, в косу сама вплелась яркая лента с золотом. Жаруся зависла перед Катей, задумчиво почесала правой лапкой клюв, и опять замотала головой.

— Ах, оттенок не тот, сейчас, кажется, поняла! — опять хлопок крыльями, и по ткани растекся другой цвет и новые узоры и сарафан изменил крой, по широким, присборенным у запястья рукавам белоснежной рубашки тоже поползла вышивка. Чуть поменялся кокошник.

— Вот, теперь ни в сказке сказать, ни пером описать, — довольно кивнула Жаруся. — Летник не надо, душегрею не будем делать, лишнее будет.

Перед зеркалом стояла девочка в сказочном наряде русской царевны. Глаза почему-то стали голубее, щеки от волнения порозовели.

— Ой, мамочки! Ой, это что, я? — Катерина крутанулась перед зеркалом, и ахнула — ее наряд был очень широким, и подол раскрывался, переливаясь золотым шитьем и волшебными цветами.

— Ты, ты, а кто же! — довольно закивала Жаруся. — А то феи! И еще того хуже, ведьмы! — она презрительно фыркнула. — А вот теперь скажи мне, мальчики у вас там кем собираются одеваться?

— Ну-у-у, Человек-паук, пираты, зомби, Железный человек, Супермен, Бэтмен, — послушно перечисляла Катя.

— Все-все, вполне достаточно! — замахала Птица крылом. — Я все поняла, это нам не подходит! Кавалера возьмем из своих запасов!

— Какого кавалера? Каких запасов? — Катя была настолько поражена происходящим, что не удивилась даже, если бы Птица из очередного перышка достала бы какого-нибудь, как она выразилась, кавалера. — Да и зачем мне кавалер?

— Ой, ну как зачем? Вы же дикие совсем, не обижайся, милая, но это так. Ты вот знаешь, чем сарафан от опашня отличается? Нет, не знаешь, можешь не отвечать. Но сама видишь, что это красиво. И девочки твои увидят, можешь не сомневаться. А уж когда кавалера увидят, то и мальчики поймут, что русский костюм может быть не только красивым, а, сама увидишь… Не снимай пока. Сейчас вернусь.

Она метнулась в окно, по дороге обратившись в голубку с длинноватым хвостом, и стремительно исчезла.

Катя крутилась перед мамой и бабушкой, и удивлялась, насколько наряд не только красив, но и удобен. И не жарко и не холодно и движения ничего не стесняет. Она как раз махнула рукой, любуясь, как переливаются искорки тончайшей вышивки на рукаве, как в окно влетела Жаруся, по дороге над подоконником вернувшись в свой обычный вид, и… Ну, разумеется, Финист! Он удачно ударился оземь, то есть об пол, чудом не свалив стол, и распрямился, с одобрением глядя на Катерину.

— Вот это отлично! Очень даже! Фактура, образ, все как надо! — он с важным видом обошел Катю вокруг. — Одобряю! Коруну только лучше, а не кокошник!

— Нет, кокошник! — оскорбилась Жаруся.

— Коруну! — настаивал Финист.

— А что такое коруна? — решилась уточнить Катерина. Жаруся подлетела и махнула крылом около ее головы.

Вместо кокошника на Кате оказался головной убор в форме короны, весь резной, ажурный, в каменьях, очень красивый и очень тяжелый.

— Вот коруна. Нравиться?

— Очень, очень нравиться! Я даже не знала, что у нас такое было! Коруна, как корона! Только вот… Она же для царевны или боярышни и очень тяжелая!

— Умница Катюша! — Птица взмахом крыла вернула на ее голову кокошник, одновременно задев Финиста по затылку, так, в воспитательных целях.

— Вот сам попробуй. — Катя и ее мама с бабушкой не смогли удержаться от смеха, глядя на Финиста в женской коруне. Он возмутился было, но тут же засмеялся с ними, снимая убор с головы.

— Ладно, ладно, я понял, но она же и правда красивая, в мерять ее мне как-то не приходилось!

— А меня как оденешь? — обратился он к Жарусе. Та выхватила перышко из-под крыла и воткнула в рукав рубашки Финиста. Через мгновение тот уже был в расшитом золотом кафтане, высоких сапогах, штаны бархатные, на плечах плащ со сложной застежкой, на поясе, изукрашенном жемчугом — меч в узорчатых ножнах, на голове шапка с бархатным верхом.

Финист кинулся к зеркалу, Катерина быстро закрыла ладошкой рот, чтобы громко не рассмеяться. Актер крутился перед зеркалом, придирчиво себя разглядывая.

— Нет, а почему корзно короткое? Фибула маленькая? Сапоги какие-то… тускловатые. — Тут же начал он капризничать. Жаруся за его спиной отчетливо наливалась гневным белым свечением. Хлопнула крыльями по шапке, плащ-корзно стал длинее. Сапоги засияли, расшитые самоцветами.

— Мам, а что такое фибула? — шепотом уточнила Катя.

— Застежка плаща — так же тихо отвечала мама, не отводя глаз от возмущенной Жаруси, и явно сомневающегося Финиста.

— Я тебя прошу, не доводи меня! Все отлично, можно ярче, только если тебе павлиний хвост сделать. Сделать? — зловещим тоном уточнила Жаруся. Тут Финист вроде опомнился, и немного успокоившись, признал, что да, так подходяще.

Потом, выяснив, что Катя танцевать не очень умеет, взялся ее учить. Катерина послушно кружилась, делала какие-то сложные перемещения, и все думала, что ее мнение ни капли не поменялось, и карнавалы она не любит! Костюм потрясающий, конечно, но вот кавалер очень утомил!

На торжественной части концерта присутствовала вся семья. Мама с собой принесла объемную сумку, для отвода глаз, а настоящий Катин костюм состоял из золотистого перышка, которое Жаруся превратила в маленькую брошку. После торжественной части, когда все уже собрались идти переодеваться, вышла директор школы и с волнением заявила, что им невероятно повезло, и в их школу заехал знаменитый актер Филипп Соколовский. На сцену непринужденно раскланиваясь, вышел Финист, сказал что-то такое об учебе, и о том, как он их всех поздравляет с каникулами, и объявил, что в рамках рекламного тура будущего фильма, он с удовольствием поучаствует в их маскараде. Как все заволновались!

Катерина потихоньку вместе с мамой вышла в дальний коридор, сумка была поставлена на пол, а на плечо приколота брошка-перышко. В ту же секунду Катина одежда превратилась в подарок Жаруси, а на голове засиял кокошник. Они еще немного подождали, чтобы не было странно, что так быстро переоделись, и пошли обратно, в актовый зал. Там родители прихорашивали своих чад — фей, волшебниц и русалок, ведьм и принцесс, пиратов и монстров. Все ахнули, когда в зал вошел переодетый Финист.

— О, вот это да! — Катерина даже от дверей слышала восхищенный вздох собравшихся людей. Заиграла медленная музыка, но, совершенно неожиданная. Протяжная и мелодичная русская песня. Финист пошел вдоль ряда школьниц, ненароком оказался около двери и втянул в зал Катерину. Вот тут-то Катя совершенно точно поняла, что маскарады она не то, что не любит, а просто ненавидит. Финист сиял как золотая монета, как шитье на его кафтане, он упивался всеобщим вниманием и восхищенными взглядами. Катерина же больше всего мечтала завернуться в ближайшую штору и незаметно снять брошку. На нее смотрели все! Открыв рты от удивления, одноклассницы и одноклассники, да и все остальные ученики, бывшие в актовом зале, смотрели, как Катерина плавно и легко двигается рядом с самим Филиппом Соколовским! Не прошли даром ее мучения по урокам танцев! Да еще наряд! Ах, какой наряд! Куда там пышные платья с оборками и бантами! Куда там диадемы и всякие блестяшки! Катерина и не подозревала, что серая мышка-Катюшка, как ее за глаза насмешливо называли девчонки, мгновенно стала совершенно, абсолютно другим человеком! Как царевна из сказки, из какой только? Царевна-лягушка на пиру, или Василиса Прекрасная? Мальчики, смотрели во все глаза, кто-то на Катю, а кто-то, на Финиста, удивляясь, почему им не пришло в голову, одеться в витязя, или в князя, или там, в боярина, да и богатырем можно было бы, все лучше, чем черепашка-ниндзя или зомби! Кто-то уже начал себя представлять витязем рядом с такой царевной.

А в Лукоморье тяжелый язык мутного грязно-зеленоватого тумана, покачиваясь, неохотно втянулся в овраг, освобождая поле, пахаря и крепенького каурого конька, который потряс головой, просыпаясь, и привычно потянул плуг.

После окончания танца, Финист церемонно отвесил поясной поклон Катерине, та ответила так же, вспомнив его наставления:

— Ни в коем случае не книксен, не приседать, я сказал, никаких реверансов! Поклон, кончиком пальцев махнуть над землей, пол вытирать не надо! Кокошник не упадет, он к тебе привязан! У нас все разумно было, не то, что у некоторых, которые даже головой могли с трудом пошевелить, пудра сыпалась и парики отваливались!

Танец закончился и Финист, разумно оценив опасность, грозящую ему от восхищенных деток, быстро ретировался, приглашать на следующий танец директрису. Директриса таяла, школьницы робели в отдалении, а Катерину неожиданно начали приглашать, да так активно, что она уже не знала куда деваться. Вот тут-то она в очередной раз подивилась, насколько удобные наряды были на Руси. Не жарко, не тесно, не то, что у бедной Любы в платье с корсетом! Люба уже задыхаться начала и покраснела от жары.

— Откуда у тебя такой костюм? — затеребили ее девочки, как только стихла музыка. — Откуда тебя знает Филипп?

Ответы на оба вопроса были отрепетированы заранее:

— Филипп когда-то учился у моего деда. Сарафан сшили, когда он предложил продемонстрировать русский танец. Под его костюм.

— Ну, ты и скрытная! И ведь ничего про Филиппа не сказала, а мы еще Ленке Тишиной не верили, когда она говорила, что Соколовского с вами видела — гомонили девочки.

В довершение всех событий этого дня на Катерину даже обратил милостивое внимание самый видный мальчишка её класса. Андрей Бычков был мечтой половины девочек класса, вёл себя как принц крови, и Катьку совсем не замечал! А если и замечал, то презрительно кривил губы. А тут, увидев, что она знакома с Соколовским, да ещё так спокойно с ним общается, сам ею заинтересовался. Катерина чуть сдержалась, чтобы ему не нагрубить! Очень уж не любила этого высокомерного типа! Но, наконец, все мероприятия закончились, и можно уйти не просто домой, а домой и на каникулы!

Как же хорошо, когда закончился учебный год, вместе с маскарадом, провались он пропадом! — думала Катерина, когда поздно вечером мама поворачивала машину на их поворот по направлению к даче! — Ура! Лето! Ле-е-е-е-то-о-о-о!

Глава 16. Каникулы начались!

— Лето, тоже мне! — ворчала Катерина, глядя на унылый дождь, напоминавший про серую осень. — Холод собачий, вот даже Полкан на крыльцо перебрался, у его будки прямо озеро разлилось!

— Не ворчи! Тебе не идет! — важно отвечал Баюн, который читал какую-то толстую книгу. — На зиму тоже жаловалась, а какая зима получилась отличная!

— Это да, правда. Баюш, а как вы сможете вернуться в Лукоморье? — Катя наконец решилась задать вопрос, который ее очень беспокоил.

— Как это как? Ты нас и вернешь!

— Что? Баюн, как я могу???

— Да так же как и все остальное делала, словами то есть, — невозмутимо ответил Баюн, а у Катерины запрыгали перед глазами жуткие сцены: вот она говорит что-то, и все их сказочные герои попадают в какой-нибудь африканский эпос, или там в скандинавские мифы, где за ними начинают толпой носится тролли.

— Не получится, мы туда не пойдем, — так же невозмутимо мурлыкнул Баюн, и отложив книгу повернулся к Катерине. — Не волнуйся, пожалуйста.

— Как ты опять мои мысли читаешь? — удивилась Катя.

— А ты опять очень громко думаешь, просто в крик! Ты пойми, ты сказочница, ты можешь очень многое в сказке делать, и войти туда и выйти ты тоже можешь запросто, и кого хочешь туда привести и увести. Это твой талант. А вот закинуть нас куда-то в ненужное нам место ты можешь, конечно, но только если сама это захочешь, а ты точно не захочешь. А если случайно получится, то мы туда не пойдем.

— Баюш, ну как я могу пойти в сказку? Ты путаешь что-то.

— Да запросто, хоть сейчас.

Катерина отбросила плед, в который куталась для уютности и встала.

— Хочу попасть в сказку про Колобка! — насмешливо объявила она.

— Не-е-е-е, ты слова нужные не сказала и вообще шутишь. А когда надо будет и слова найдутся и все получится. Если тебе пледик не нужен, накинь на меня, а то как-то зябко, — поежился Баюн. Катерина вздохнула, укрыла Кота и пошла вытереть крыльцо. Это приходилось делать регулярно, так как Полкан, заскучав в тепле и сухости, периодически выскакивал под дождь и с надеждой нырял в лужу около будки, выяснив, что она по-прежнему мокрая, расстраивался, возвращался на крыльцо и укладывался там. Главная кошка их кошачьей стаи, Марго, сидела над Полканом и выразительно крутила носом, принюхивась к запаху мокрой псины. Она удивлялась, почему две нормальные домашние собаки дрыхнут в кухне под столом на толстом и мягком собачьем матрасе, и ничем таким не пахнут, а этот ненормальный все время выскакивает под дождь и в дом не хочет, хотя его и зовут.

— Да, я понимаю, если бы ты могла, ты бы лапой у виска покрутила, — согласилась с ней Катя.

Вытерла пол и частично стены, набросила на Полкана старое полотенце, и одев дождевик, вышла в сад.

— Шуууух, — мимо что-то пронеслось с таким свистом, что Катя аж присела.

— Ну, куды ж ты прешьсси, ась??? Ну кудыж ты, проклятая, несешьсси, а?? Чуть девку не зашибла, деревяшка летучая!! — над головой Катерины, заложив крутой вираж, остановилась ступа, а из нее свесилась голова Бабы Яги. — Девка, напужали мы тебя? — с сочувствием уточнила голова.

— Немного напужали, то есть напугали, — призналась Катерина.

— В дождь заносит ее вправо, хоть тресни ее и все тут! — пожаловалась Яга Кате. — А где лохматый лежебока, опять на печке в тереме?

— Нет, у нас, читает что-то.

— Не, я к вам не ходок, у вас иконы и дом освящен, а я хоть и сказочная, все-таки ведьма. Позови его, важное дело есть.

Катерина кинулась к дому, скользя на мокрой траве.

— Котик, Котик, там тебя Яга зовет! — Баюн поднял сонные глаза, он, конечно, уже успел уютно свернуться и почти заснуть.

— И что? — осведомился он недовольно.

— Говорит, что дело важное есть, а сюда она не ходит, ты же знаешь.

— Я под дождь не пойду! — категорично заявил Баюн. — Если ей очень надо, открой окошко, я с ней так поговорю.

Катерина спорить не стала, открыла окно, Баюн очень нехотя, сполз с кресла и придерживая плед, волочащийся за ним по полу, как королевская мантия, подошел с окну, и запрыгнул на стул.

— Ну и что ты хотела мне сказать? — окликнул он Ягу.

— Да вот же лежебока, выходи, негодяй ленивый! — взвыла она.

— Не-не-не, даже не проси. Что хотела, то? — Кот демонстративно зевнул, зная, что этим окончательно выведет Ягу из себя.

— Да я тебя сейчас!!! — Яга кружила около окна, пытаясь достать Кота, но не смела сунуться в окно. Тогда она оттянула ветку яблони, и резко ее отпустила, полный заряд ледяной дождевой воды влетел в окно и обильно залил Баюна, тот моментально скинул плед, перелетел через подоконник и прыгнул на ступу, отчего она резко накренилась.

Катерина открыв рот смотрела, как Яга отчаянно ругаясь, втянула Кота за шиворот в ступу и улетела к терему. Там послышался шум скандала и топот избы. Катя быстро выскочила из дома и кинулась туда.

— Говорю тебе, вот только сейчас, и это вообще я не знаю что такое! Мне Финист позвонил! Это точно! Чего делать-то? Сможет наша девка такое исправить? Не представляю себе! Может, ему вообще не сказочника, а ветеринара надо, или этого, как его, психа, ну, психиантера!!!

— Яга, не вопи! Ты меня сначала намочила, а потом чуть не угробила, а потом оглушила! Ну и что такое страшного-то? — встряхивался на крыльце терема Баюн, пытаясь высушить шкурку. — Намочила вот, теперь час вылизываться надо!

Яга нехорошо прищурилась, махнула рукой, и Кот моментально стал похож на огромный серый шар. Шерсть мгновенно высохла, но и наэлектризовалась так, что от Баюна летели искры.

— Яга, не смей! Шкуру не трожь, это святое! — Яга смягчилась, и уже как-то повела рукой в воздухе, искры со шкурки Баюна слетели, образовали маленькую шаровую молнию, которая тут же ударила в ближайший столб на улице.

— Баюн, я многое видела с Горынычем, но мне и в голову не могло прийти, что он сойдет с ума! — Яга расстроено всплеснула руками, отчего Баюн опасливо попятился и спрятался за толстым резным столбиком крыльца.

— Катя, Горыныч нашелся — сообщил он оттуда.

— Да лучше бы не находился! Он сбрендил! Что делать с сумасшедшим змеем? — Яга начала стремительно ходить по крыльцу терема. Крыльцо было большое, она даже запыхалась. — Представь, он заявил, что не хочет возвращаться, ему на Байкале лучше и спокойнее! Он на пенсии типа! Мы не стареем, паразит чешуйчатый! — крикнула она куда-то, видимо, в сторону Байкала.

Кот выразительно повел глазом на Ягу. Катя вспомнила, что Яга не выносит упоминаний про возраст и усмехнулась про себя. Это Горыныч опрометчиво как-то про пенсию…

— Я ему покажу, я ему еще устрою… А почему ты еще здесь? — напустилась она на Катю. — Немедленно дуй на Байкал, и заставь эту рептилию-переростка взять свои слова обратно, а то я ему их в глотку сама запихаю.

— А почему в глотку? А не в глотки? У него же три головы? — Катрина так удивилась, что спросила самое первое, что ей пришло в голову.

— Ха, три головы, а так же шесть, девять и двенадцать. Да хоть двадцать четыре! Одна у него башка, и та дурная от зубов и до хвоста! — бушевала Яга, но заметив Катино удивление, пояснила уже более спокойно:

— Голова одна, но он приподнимает крылья, и как-то особенно ставит чешуйки, делает, делает, Кот, как это по науке теперь называют?

— Это вроде голограммы. Объемное изображение, — важно ответил Кот.

— Вот, вот. Грамму эту голую. И получается много голов. По ним богатыри могут мечами махать сколько влезет, все равно никакого вреда ему не будет. Чего ты фыркаешь? — Яга резко повернулась к Коту, который наслаждался Яговой версией слова «голограмма».

— Я не фыркаю, я чихаю, я простыл и пошел на печь!

— Никуда ты не пойдешь, а полетишь на Байкал сейчас же, с ней вот, я и для нее Сивку вызвала с Байкала! — Яга ткнула пальцем в Катю.

— Исключено! Под дождем я не летаю и вообще, а я пошел спать. — Кот просочился мимо Яги в дверь и плотно ее за собой прикрыл.

Катерина, видя что немедленный отлет не состоится, тоже собралась уходить домой, но тут ее окликнула Яга:

— Девка, а ты уже знаешь, что делать-то будешь со змеем?

— Нет, мне даже думать страшно об этом, и как говорить с ним? А ну огнем выстрелит? Я его боюсь, — честно призналась Катя.

— Это напрасно. Тебе он ничего не сделает, особенно, если ты ему споешь, и выглядеть будешь красиво. Он красоту любит. — Катрина попятилась и чуть не слетела со ступенек.

— Есть любит? — ахнула она.

— Да нет же, любоваться любит! Он ни одной девицы не слопал, между прочим! Он рыбу есть любит, а не девок! Красть да, крал, но не ел, а просил спеть! А потом обратно отдавал. Обычно девицу свиснет, а за ней сразу богатыри несутся, мечами помашут для порядка, он им девицу и вернет. Правда, несколько красавиц без богатырей попались, пришлось самому летать, назад возвращать. Ты петь умеешь?

Катя призадумалась. И чего можно петь змею? Не песни Нюши же! И тут ее осенило.

— А это подойдет? — она вдохнула воздух и запела песню Полонянок из оперы «Князь Игорь».

— Улетай на крыльях ветра,

Ты в край родной, родная песня наша.

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Там, под знойным небом,

Негой воздух полон.

Там под говор моря,

Дремлют горы в облаках.

Там так ярко солнце светит,

Родные горы светом заливая.

В долинах пышно розы расцветают,

И соловьи поют в лесах зеленых.

Не то, чтобы Катя была любительницей оперы, вот уж нет! Но она слышала эту мелодию по радио в машине, когда ехала с мамой на дачу, а потом нашла в интернете, и слушала, слушала, да так и выучила. Её завораживал напев, и слова на него ложились так мягко, стелились и плыли в мелодии. Музыкальный слух у Кати был абсолютный, голос несильный, но получалось красиво. Яга внимательно смотрела на Катерину, пока та пела, Кот появился со стороны улицы, вылез из окна, чтобы не скрипнуть дверью и не смутить девочку. Он смотрел огромными удивленными глазами, и Катя поняла, что она в полный голос никогда еще не пела при Баюне, только так, напевала.

— Отлично! Просто отлично! — обрадовалась Яга. — Это даже гораздо лучше, чем я могла надеяться, и песня, очень хороша!

— Да, ты меня опять удивила, — негромко проговорил Кот. — А я-то еще думал, может это как там называется, досточку придумать.

— Кого? — удивилась Катя.

— Досточку тонкую, а! Фанеру! Вспомнил! Думал, может ты рот открывать будешь, а фанера петь, — смутился Кот. — Мне Финист говорил, что сейчас так принято. Ну что ты смеешься?

Катерина обняла Кота и с усилием приподняла его. Почему-то с этого момента она перестала бояться Горыныча совершенно!

Некоторое время было потрачено на организацию поездки. Катя вместе с мамой и бабушкой собрала рюкзак, выслушала советы от папы и напутствия от дедушки, уговорила бабушку не покупать огнезащитный костюм. Сивка уже пришел в гараж, готовясь к вылету. И вдруг:

— Эй, соседи! Сосееееди!!!

Конечно, как же! Разве можно обойтись без такого сюрприза перед важной поездкой? Около калитки стояли Гавриловы и трясли ее довольно настойчиво.

Бабушка сказала что-то невнятное и пошла открывать. Гавриловы вошли, вальяжно оглядываясь по сторонам.

— Мы тут кое-что выяснили! — начал Гаврилов напористо. — Это вы соседский участок у нас перекупили?

— Почему перекупили? Просто купили у владельцев, — спокойно ответил дедушка.

— Нет, вы нас обошли! Мы давно хотели его купить, просто цену сбивали.

— Поздравляем вас! Вы сбивали и не купили, а мы не торговались и купили, — не выдержала бабушка, не любившая Гавриловых в данный момент, даже больше чем обычно.

— Не торговались????!!!! Как, совсем???? — даже с каким-то ужасом уточнила Гаврилова.

— Да, совсем. А теперь, вы нас извините, но мы заняты, — прозрачно намекнула мама.

— Нет-нет, так быстро мы не уйдем, это надо обсудить. Я понимаю, конечно, что таких, как бы это… Лопухов… Поискать надо, не даром вы нашего доходягу купили, но не торговаться при покупке недвижимости! Там что, нефть??? Тогда мы объявим сделку недействительной как только вы начнете добычу!!! — Гавриловы были предельно серьезны. Катя, широко открыв глаза смотрела на соседей. Это же надо, такую дикость говорить!

— Да, а нашего дохлого коняги что-то давно не видно. Подох уже? Или все-таки мозги включили и на мясо сдали? — Гаврилова говорила откровенно грубо, по-хамски, и поняв, что все правда и участка им не видать, хотела хотя бы злость сорвать на виновниках ее разочарования. Проговорив последние слова, она шагнула к гаражу и распахнула дверь, желая посмотреть, на месте ли старый, дряхлый конь. Конь был на месте. Он повернул голову и изучающее на неё посмотрел. Гаврилова широко открыла рот, из которого теперь не вылетало ни звука и начала махать руками, делая знаки мужу, тот подскочил к гаражу.

— Что это? Как это? Это тот конь? Нет, не может быть!!! — потом Гаврилов развернулся к жене и решительно произнес. — Мы сейчас же забираем его обратно! Это какое-то мошенничество! Мы продавали старого коня, а он, оказывается, совсем молодой, да какой! Он же в сто раз лучше нашего. Как ты не увидела?

— Сейчас, как же! — перед Гавриловыми очутилась бабушка с договором в руках. — Покупка оформлена по правилам, ничего вы не получите! И никого не уведете! — бабушка была настроена воинственно.

— Иди прочь, ведьма! Коня я забираю, а с вами еще разберусь! — рявкнул Гаврилов.

И тут случилось сразу несколько событий. Решительно отодвинув метлой папу и дедушку, которые спешили на помощь, и успокаивающе кивнув головой бабушке, маме и Катерине, к Гавриловым приблизилась Яга и с видимым удовольствием их осмотрела.

— Это что еще за старуха? — небрежно прищурилась Гарилова. Если и было что-то, чем она могла ухудшить и без того плачевное свое положение, то это было именно упоминание о возрасте Яги.

— Это, гражданочка, вам не старуха, а Ядвига Бабаевна, и попрошу повежливее, — спокойно сообщил им Сивка-Бурка, отчего у Гавриловых непроизвольно открылись рты.

— Чего? — глупо переспросил Гаврилов у коня.

— А того! — взвизгнула разъяренная Яга, свистнула, около нее тут же возникла ступа, Яга оказалась в ступе, как будто её ветром туда занесло. И, махнув метлой, Яга оторвалась от земли, подлетела к Гавриловым с ледяной вежливостью объяснила:

— Вы даму ведьмой назвали. Напрасно. Очень! Если она столько лет с вами по соседству жила и вы еще целы, то она исключительно добрый человек. Ведьма тут я! Яга меня зовут! Слыхали? А теперь еще и деле увидите!!! — с этими словами Яга взмахнула метлой и с хрустом опустила ее на лысину Гаврилова, смахнув его летнюю кепку. Потом метла поднялась вновь и опустилась теперь на голову Гавриловой, мгновенно превратив ее в растрёпанное воронье гнездо. Сивка заржал. Тут, разбуженный шумом, на крыльцо вышел Баюн и осведомился:

— А что это вы тут делаете? Я решил прилечь перед дорожкой, а вы так шумите. А, это вы шумите? — вежливо обратился Кот к Гавриловым. — Здрасте!

Катрина даже в полёте на Байкал никак не могла сдержаться от смеха каждый раз, когда вспоминала этот момент. Она с трудом удерживалась на широкой спине Сивки, и пару раз ловила Баюна, который заходился смехом и терял бдительность так, что его пришлось пересадить в ступу Яги, летевшую рядом. Яга, впрочем, была только рада.

— Как я их, а? Ну вы же видали!!! Редко такая славная добыча перепадет!

— А почему добыча? — осторожно решила уточнить Катя.

— А потому, что от души потешиться я могу только с теми, кто этого заслуживает. Эти ваши соседушки заслужили полностью! К доброму человеку со злом мне не подступиться, не пропустят меня. Если человек сам к ведьме идет, дурак, значит, сам напросился на гадости, тут могу пакостничать. И пакостничаю! Или, если человек уж очень поганый, как ваши Гавриловы! — она грозно сверкнула глазами. — Работа такая. Но я-то так, учу уму-разуму, я-то сказочная. А вот от настоящих ведьм добра не жди! Погубить только могут. — Яга прицокнула языком и захохотала, с удовольствием вспоминая как Гавриловы метались по двору, и заскочили на соседний участок и там наткнулись на избу, которая шла уточнить, не помочь ли хозяйке. И как изба затопала на них огромными куриными ногами, а Гавриловы с истошными криками полезли через забор, а она, Яга помогала им, с удовольствием подбадривая меткими ударами метлой. С истошными криками промчавшись по улице, соседи кинулись на свой участок, но Яге их высоченный забор был нипочем, и она с наслаждением продолжила погоню, и даже закрытые перед ее носом двери дома ее никак не смутили. Одним взмахом метлы преграда была сметена, и, круша баррикады, воздвигнутые из мебели, Яга нашла хозяев, в погребе, вцепившихся в крохотную бумажную иконку, случайно оказавшуюся в их доме. Яга приближаться не стала, но подробно и красочно объяснила Гавриловым, что она с ними сделает, если те еще раз посмеют вредить людям или животным. А так же хамить приличным соседям.

— Яга Бабаевна, а кто вас не пропустит со злом к доброму человеку? — осмелилась спросить Катя.

— Как кто? Ангел-хранитель. Если он есть, конечно, — совершенно спокойно объяснила Яга. — Ты его не видишь, конечно, но он рядом с человеком. Если только человек сам от себя своего ангела не отгоняет.

— А кто же отгонит своего ангела-хранителя? — очень удивилась Катя.

— Не кто, а что. Поступки. Мысли. Злые, жестокие, гневные, завистливые. Хранитель приблизиться не может к человеку, постоянно творящему нехорошие дела, думающему что-то совсем плохое, привыкшему к этому. Хочет подойти, да не может! Сами же себе и вредите. Эти вот, Гавриловы ваши тоже. А, ну их! Кот заканчивай хихикать! Скоро к Байкалу подлетим.

Глава 17. Поиск Горыныча

Катерина увидела край огромного водного пространства, к которому они летели. Ей и в голову не могло прийти раньше, что это такое красивое место. Но размеры были настолько непривычными, что Катерина притихла и только молча смотрела по сторонам.

Вода, прозрачная настолько, что видно дно, и ее невероятно много! Как море! Катя перед этим путешествием смотрела фотографии Байкала, но не была готова к тому, что увидела. Было неожиданно тепло. Катя начала расстегивать куртку.

— Куда, куда, а ну-ка застегнись! — Яга бдительно наблюдала за Катериной. — Тебе что велено? Не простыть! Бабушку слушать надо! Она тебе говорила, чтоб ты осторожнее с одеждой была?

— Так жарко же! — оправдывалась Катя.

— Жарко сейчас, а вот Сарма налетит, узнаешь, можно ли доверять тут погоде! — сказал Сивка, принюхиваясь к ветерку.

— А Сарма это что? — решила уточнить Катя.

— Ветер это над Ольхоном. Налетает неожиданно, и очень коварно. Вот по-моему нам с ним сейчас и предстоит встретится. Яга, внимательно! Он порывистый и сильный!

— Не учи ученую! — захохотала Яга. — Нам хороший ветер не помеха, да и плохой тоже!

— Яга, верни меня на Сивку! Я с ним полечу! — взвыл Баюн, оценив перспективы полета с Ягой, которая действительно любила летать в ветреную погоду, а иногда сама ее и устраивала.

— Сиди там! Спустись пониже в ступу и сиди! Там сейчас безопаснее будет! — крикнул ему Сивка. Крикнул потому, что легкий и приятный прохладный ветерок, к которому Сивка принюхивался, буквально за пару минут превратился в ураганный ветер. Катя вцепилась в гриву Сивки и прижалась к нему.

— Держись крепче! Полетим за Ягой. Она со своим помелом с ветром поладит! — крикнул Сивка Кате.

И действительно, впереди оказалась Яга, которая размахивала помелом, разгоняя тугие ветреные порывы, начало казаться, что они летят в узком коридоре, образованном потоками воздуха. Потом Яга со ступой нырнула вниз, Сивка последовал за ней, ветер остался бушевать чуть выше, а они уже летели над озером, подлетая к Ольхону.

Когда Катя улетала из Подмосковья, там было начало лета — влажного, дождливого, но лета. Здесь же бррр, ранняя весна, холодный и кажется прозрачный воздух, трава уже зеленая, но листья на деревьях только — только открываются. Катерина поежилась и потянула молнию куртки повыше. Пролетающая мимо Яга, одобрительно кивнула. Не иначе, имела с бабушкой беседу, и решила контролировать, как Катя одета.

Избегая людных мест, Сивка-Бурка нырнул под какой-то обрыв, плотно заросший кустарником, а дальше, мимо уступов, прямо у воды заскочил за скалу, и оказался в пещере. Вода плещется у самых копыт Сивки, над головой где-то в темноте теряются каменные своды. Пещера длинная и гулкая.

— Сивка, а Горыныч тут живет? — прошептала Катя.

— Нет, что ты! Это только начало пещеры. Яга, не отставай! И подсвети что ли, а то темновато.

Яга вынула перо Жаруси, оно ярко вспыхнуло и осветило ровным теплым золотистым светом и Ягу и ошалелого Кота, опасливо выглядывающего из ступы, и Сивку с Катей на спине, и стены пещеры, почему-то розоватые, а не темные, как думала Катя.

— Это мрамор, — объяснил ей Сивка. — Горыныч, оказывается, всегда мечтал жить в мраморном дворце.

Они летели над водой вперед и сворачивали в бесчисленные ответвления так долго, что Катя, которая пыталась считать повороты и запоминать направление движения, совсем сбилась и запуталась.

— Так, скоро прилетим, — спокойно сказал Кот.

— А откуда ты знаешь? Ты же здесь не был, — удивилась Катя.

— А едой запахло, вот и знает, — рассмеялась Яга.

Еще поворот и Катя увидела, что пол пещеры стал выше, и теперь они летят над ровной мраморной поверхностью, абсолютно сухой и чистой. Кате почему-то всегда казалось, что у логова Горыныча должно быть грязно. А тут такая чистота…

Еще раз повернули и поднялись еще выше, и вот большущая пещера, очень красивая, ярко освещенная. Еще бы, тут сама Жаруся! Она удобно устроилась на стволе дерева, воткнутом между камнями. Отчетливо видны все углы пещеры. Вот и Конек-Горбунок, лежит и крепко спит на охапке сена, величиной с половину стога. Под стогом сидит Волк и разглядывает скатерть-самобранку, Финист, в теплом комбинезоне защитного цвета лежит на спине рядом с Коньком.

Яга мгновенно осмотрела всю эту безмятежную картину, и со свистом пронеслась над стогом, смахнув с него племянничка.

— Даже голову лень было поднять, да? Никакого почтения! Нет бы, поприветствовать тетушку как положено!

— Дорогая, даже скажем так, драгоценнейшая моя тетушка, так никаких фанфар, звуков труб, криков или там прочих сигналов о вашем прибытии не наблюдалось! Почем я должен был знать, что вы на подлете?

— А сердцем чуять? — грозно рявкнула Яга.

— Ах, оставьте ваши выступления, лучше отдохните с дороги. — Финист грациозно встал, отряхнулся и шутливо поклонился всей прибывшей компании.

— Кот, вылазь из ступы, когтями не дери, я сказала, мягко вылазь! Да какое мое дело, чем цепляться? Не дери! А то вон уже какие-то щепки на донце! Твоя работа? — продолжала бушевать Яга.

— Ой не ори, не ори. И так меня запинала, пока летели, не Яга, а одни колени и локти, и страсть какие костлявые. И все по мне, бедному, — ворчал Баюн, заинтересованно разглядывая, что стоит на самобранке.

Бочком он подобрался к скатерти и ненароком слизнул с блюда половину осетра. Потом усевшись на сено, рядом с Волком, урча и чавкая принялся есть. Волк медленно поднял глаза на Катю, и та вдруг сообразила, что все смотрят на нее.

— Добрый день?! — неуверенно поздоровалась девочка.

— Да какой он там, точнее тут, добрый! — с насеста слетела Жаруся и приземлилась на Катином плече. — Никакой он не добрый, а просто никакой! Он нам уже так голову заморочил это змей, что мы ошалели!

— А где он сам-то? — с трудом спросил Кот, проглотив половину того, что держал в зубах.

— Плавает… — меланхолично констатировал Волк. — Он любит плавать при ветре, когда поверхность воды покрыта рябью, а его чешуя переливается золотом! А ночью он любит летать при свете звезд, и слушать шорох света, который отражается от его чешуи! А в метель он любит…

Что любит Горыныч в метель Катя так и не узнала, потому что в Волка прилетел рыбий хвост приличных размеров и громко стукнул ему по лбу.

Волк взлетел на все четыре лапы в прыжке, но Баюна не успел достать, потому, что Кот завис на метле метрах в пяти от пола и ехидно посмеивался.

— Дорогой мой, это известный прием, он просто вас уболтал. И надо ему выразить свое восхищение, сделал он это отлично. Я, конечно, могу лучше, против моего влияния прием «рыбьим хвостом по морде с размаха» не действует, но я профессионал, а он любитель, правда, талантливый!

Волк, успокаиваясь, потряс головой, и потер лапой нос.

— Надо было так сильно?

— Обязательно! Иначе не подействует! И долго он вас обрабатывал? — с профессиональным интересом уточнил Кот.

— По разному, — ответил Финист. — Мне больше всех повезло, я прилетел позднее всех. Сивка оказался маловосприимчивым. И ничего такого не ощутил. Жаруся тоже не особо Горыныча всерьез восприняла. А вот Волку досталось… Он, бедняга, с Горынычем спорить пытался, рассказывал ему, что это долг лететь домой. Угу. И тут совсем началось! Конек в сено закопался, уши заткнул и спит третий день. Как сурок. А Волк впал в транс, на все вопросы отвечал фразами Горыныча, я уж и не знал, как к нему подступиться.

— Я очень рада, что все пришли в себя, но если серьезно, то где это недоразумение чешуйчатое? — спросила Яга.

— Тебе ж сказали. Плавают оне! — рассмеялась Жаруся. — Он выгнать нас не может, пытался, правда, но не получилось. Я у него половину пламени забрала, пока он успокоился и погас. Пытался и напугать и обмануть, теперь вот голову морочит. Скоро вернется.

— Ой, как-то я его опять боюсь! — растеряно сказала Коту Катя.

— Не надо, — очень серьезно заверил ее Кот. — В Лукоморье главный специалист по разговорам, это я! Так что не бойся. Я его переговорю.

Волк, услышав про разговоры, со стоном полез в стог сена и зарылся там. Катерину разобрал смех. И именно в этот момент она уловила какой-то шум. Шум усиливался, к равномерному шуршанию прибавился тонкий свист, и вот из-за поворота вылетел Змей Горыныч. Катя, хотя и пересмотрела все картинки в книжках, мультфильмы и фильмы про Змеев-Горынычей, драконов, и даже птеродактилей, на всякий случай, была поражена. Одно дело, когда это картинка, не важно, в книге или на экране, а другое, когда через огромный зал легко летит огромная чешуйчатая зверюга с крыльями, которые чуть не задевают в размахе стены, и мрачной мордой. Катя незаметно отступила за Сивку-Бурку.

Змей, приземляясь, выставил вперед чешуйчатые толстые лапы, огромные когти заскрежетали по камню, крылья, сворачиваясь, чуть не сшибли Финиста, который совершенно хладнокровно пригнулся, а хвост раздраженно хлестнул по камню, выбивая искры. Голова огромная, чуть напоминает варана, только пошире нос и размер, размер, конечно… Если бы Катя когда-нибудь встретила бы такого варана, она бы обогнала олимпийского чемпиона, даже в беге с препятствиями. Змей нарочито лениво зевнул, продемонстрировав огромные зубищи.

— Ой, мамочки, какой кошмар! — Катя даже думала шепотом. Чтобы не привлечь лишнего внимания.

— Ааа, так вы все еще тут гостюшки дорогие! Да еще Сивка Ягу привел! — рык прерывался неприятным лязганьем огромных челюстей. — А я так надеялся, что вот прилечу, а вас тут уже нету, нетути!

— Здрав будь Змеюшко! — пропела Яга, самым любезным образом.

— И тебе не болеть, старая! — Змей хитро покосился на Ягу, та упорно изображала на лице улыбку, правда, уже напряженную. — Чего ж ты, все летаешь, покоя себе никак не найдешь, а? Нет бы, осесть, пенсию получать себе тихонько, метелкой пол подметать, да правнучков племянчатых няньчить.

Катерина так и не поняла, что именно взбесило Ягу больше, упоминание про старую, про пенсию, или про внучков, но Яга взвизгнула так, что с потолка пещеры упало несколько камней, и стремительно взмыв в ступе у воздух, обрушилась на Горыныча. Видимо, за годы скитаний вне Лукоморья, бдительность Горыныча немного притупилась, он не успел ни прикрыться крылом, ни взлететь, ни даже рот закрыть, как по его голове и хребту крепко прошлась ступа. Пасть со стуком захлопнулась, Яга уже успела пролететь всего Змея, периодически опуская на его спину ступу, а когда Змей закончился, его кончик хвоста оказался припечатан к камню концом метловища.

— Ай, ну Ягуся, ну все, все, я же пошутил! — тонко взвыл Горыныч. — Хватит уже, хвост отдай!

— Я те пошутю, я те пошутю, шутник нашелси! Я тя счас научу уму-то розуму! Ишь, заныкалси, морда ископаемая! — метловище поднялось и вновь со стуком опустилось, да так быстро, что хвостик остался под ним.

— Айй, пожалуйста, хвооост! — тут Горыныч как-то опомнился, изобразил на морде умильное выражение, которое ему подходило примерно так же как тираннозавру бальное платье, и начал: — Ты ж самая красавица, да умница, ты ж у нас бесценная наша Ядвигушка.

Яга уже посмеивалась, но метлу держала крепко.

— Ты там не бормочи, а поздоровайся, как следует! — велела она.

— А, это мы завсегда! Да со всем нашим удовольствием — заторопился Горыныч. — Здрав будь Ядвига свет Бабаевна! Зорька наша ясная, краса ненаглядная! — тут он как-то сбился и опять заныл. — Отдай хвост, ты ж знаешь, это ж самое больное место!

— А почему со всеми не поздоровался? — грозно проигнорировала его нытье Яга.

— Ой, да как же Ягусенька, со всеми-со всеми здоровался и уж так всех видеть-то рад, гостей ненаглядных. — Тут из-за стога вылез Баюн и с независимым видом принялся вылизывать заднюю лапу. Коты умеют так унизительно для собеседника это делать, что даже особа королевской крови может себя почувствовать поломойкой.

— Ай, как жеж я так оплошал! Баюшенька, друг мой ненаглядный, — в порыве чувств Змей решил даже погладить Баюна, но вовремя заметил мрачное выражение его морды и сделал вид, что это он так просто лапой помахал в воздухе. А потом развернулся к Яге. — Вот, уже со всеми-всеми поздоровался, хвост отпусти!

— Не со всеми, говорю тебе! — Яга прищурилась и кивнула на Сивку. — Девочку пропустил.

— Какую еще девочку? — возмутился было Горыныч, но тут Катя взяла себя в руки и шагнула вперед.

— Добрый день! — громко и ясно поздоровалась она со Змеем. Змей открыл рот, потом закрыл, и уставился на Катю.

— Это ты чтоль сказочница новая? — небрежно уточнил он. — Здрасте.

— Горыныч, а Горыныч, а что это мне такие странные вещи рассказывают, будто ты домой не хочешь? — закончив вылизываться, осведомился Кот.

— А я и так дома. Мне тут хорошо, спокойно и сытно, ни тебе витязей ни богатырей, никто не пристает, ничего не хочет, рыбы — завались, водяные уважают, шаманы местные решили, что я кто-то там для них важный, песни мне поют, правда, поют так себе, но зато уважают-то как! Так что никуда я отсюда не сдвинусь.

— Ты что, не понял? Лукоморье погибает!

— А мне-то что? Вы герои положительные, совестливые, вам там терять есть чего, хотя я не понимаю, почему вы такие дурни неприспособленные! Каждый из вас, с вашими-то способностями, уже мог себе купить по острову и жить там! А я вот себе остров уже нашел, чего и вам желаю, а теперь убирайтесь с моего острова, видеть никого не хочу! И девчонку прихватите, то же мне, сказочница сопливая…

Катерина смотрела на своих растерянных и расстроенных друзей и понимала, что они уже перебрали все доводы, и это последнее заявление Змея показало им, что все напрасно. Она подошла к Коту и громко ему сказала:

— Да и ладно! Давайте немного передохнем и будем собираться обратно. Со Змея все равно толку не будет. Раз он хладнокровный, то, наверное, и любить свою землю он не в состоянии. А раз так, то и небольшая потеря для Лукоморья. К тому же сейчас сказочных драконов куча! Если для Лукоморья так уж нужен дракон, вызовем от викингов, к примеру. А вот по поводу спокойного житья, пусть не обольщается. Завтра же все журналисты мира узнают о том, что родственник лохнесского чудовища живет на Байкале. Около острова Ольхон. Все, ему крышка. Будут ловить, может и не поймают, но покоя лишат хуже русалок.

Горыныч про себя решил вообще на эту невзрачную девчонку в дурацких синих штанах (джинсы ему принципиально не нравились), внимания не обращать, много чести, а уж когда она заговорила, то Змей был уверен, что его сейчас умолять и упрашивать будут, а тут такое!!! Как это его не уговаривать! Что значит, от него толка нет???!!! Он, Горыныч, может, свою нору в Лукоморье, гораздо больше некоторых любит! Какие-такие еще драконы у викингов??? Он как представил, что эти коварные существа в его нору пригласят какого-то там плюгавого скандинавско-викингового дракона, аж в глазах потемнело!!! А у него там в норе и золота припрятано, и каменьев всяких, а викинги всегда славились умением чужие ценности находить и изымать, веками только этим и жили, и драконы у них, небось, такие же. Сопрут все и добавки попросят!

А уж когда Горыныч расслышал про журналистов… Он чуть себя в лапах мог держать! Сначала он хотел плюнуть огнем в настырную и вредную девчонку, потом вспомнил, что тут Жаруся, а пламя после неё ещё не скоро восстановится, да и Яга метлой приласкает, мало не покажется. Потом, он открыл было рот, чтобы должным образом ответить на такое подростковое хамство и неуважительное отношение, обернулся, да так и застыл с открытым ртом.

Перед ним стояла молоденькая девица, в длинном, расшитом золотом и камнями, алом сарафане с красивой брошкой-перышком на плече, с кокошником на голове, в тон сарафану, длинная коса перекинута через плечо, ленты расшиты. Горыныч затосковал. Он сам к своей внешности относился критично — крокодил, конечно, тоже не красавец, но он хоть отражение свое не видит, а он, Горыныч, себя видит регулярно. Короче, Змей сам себе не нравился категорически. Когда он видел красивую девушку, на него нападало восхищение и раздражение. Восхищался он красотой, а раздражался и злился потому, что вот сейчас очередная красавица его увидит и вииизгу будет, а он, Горыныч песни любил, а не визг. Может, поэтому и питался преимущественно рыбой. Любая дичь, начиная с коровы и заканчивая кабаном в лесу, реагировала на его появление так же как и красавицы. А рыба, она молчит. За что ее Горыныч особенно уважал. А что? Логично. Не можешь петь, так лучше молчи. Вот эта девчонка, оказалась неожиданно красивой, в нормальной одежде, не зря он портки эти дурацкие не любит, но хоть сейчас и молчит как рыба, а ну как начнет визжать? Он внимательно рассматривал Катю и потихоньку, бочком, начал к ней приближаться. Шуршало по камню чешуйчатое брюхо и хвост.

Катерина замерла, сжала кулаки покрепче, задрала подбородок ещё повыше и поняла, что хоть и страшно хочется заорать и помчаться прятаться, ничего подобного этот ленивый и безразличный динозавр от нее не дождется!

Змей подобрался совсем близко и потихоньку приблизил огромную морду к Кате. Катя краем глаза заметила, что Волк, давно выбравшийся из стога, и доставший оттуда сонного Горбунка, потихоньку подползает слева. Весь напряженный как пружина. С другой стороны так же подобрался Сивка, подняв огромное копыто с хорошее блюдо величиной. Они явно не знали, что ожидать от Горыныча и боялись, что не успеют ее защитить. И тут Катерина так разозлилась на эту рептилию, что совершенно открыто посмотрела ему в глаза и строго спросила:

— И что? Что ты так смотришь? Тебе же все равно и наплевать на всех! И никто тебе не нужен, и скучать ты ни за кем не будешь! И останешься один! И тоже никому нужен не будешь, разве что охотникам за сенсациями.

Горыныч так удивился, что сел на каменный пол, как собака. А Катерина страшно злая, развернулась так, что сарафан обился вокруг ног, и шагнула к Сивке.

— Все, поехали, даже отдыхать здесь не хочется, пусть и остается тут один, эгоист пресмыкающийся! — к ней, от души улыбаясь, подскочил Финист и подсадил на широкую спину Сивки.

— Катюша, а ты спой нам, чтоб лететь не скучно было, — сбоку радовалась Яга, она подмигивала Кате так, что даже уши шевелились.

Катерина помнила, что Змей песни любит, но сама в этот момент так его не любила, что петь категорически не хотела. Но, что не сделаешь для пользы дела… Она набрала побольше воздуха, и взлетая на спине Сивки над каменным полом пещеры запела:

— Улетай на крыльях ветра.

Ты в край родной, родная песня наша.

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Там, под знойным небом,

Негой воздух полон.

Там под говор моря,

Дремлют горы в облаках.

Там так ярко солнце светит,

Родные горы светом заливая.

В долинах пышно розы расцветают,

И соловьи поют в лесах зеленых.

Уже перед поворотом она не удержалась и оглянулась через плечо, все сказочные герои следовали за Сивкой, а Горыныч так и сидел на полу, с широко открытой пастью и неотрывно глядя на Катю. Последней улетала Жаруся, когда она исчезла за поворотом, ее сияние перестало освещать огромное пространство, песня затихала в темноте, а на Горыныча навалилась такая тоска, что хоть вой как собака, благо сидит как раз подходяще. Он покрутил головой в разные стороны, в темноте он видел преотлично. Вот его престольная палата, как он любил думать о пещере. Рыба есть, вода плещется, и никакие журналисты физически сюда не заберутся. Но что ж так плохо-то??!! Водяные стараются услужить, шаманы, вон, тоже уважают, правда, поют как воют, но это же ничего? Правда? Он вздохнул и сам завыл. Его вой, отражаясь от стен, долетел до компании в полном молчании летящей к выходу. На Сивке сидела Катерина и ужасалась. Что же она натворила, наверное, надо было просить и уговаривать. А сейчас, сейчас все пропало.

— Знаешь, Катюша, это было гениально! — с уважением прервал молчание Кот. — Я подстригу свои усы, если он сейчас не мечется в ужасе от того, что он остался.

Катерина с усилием улыбнулась Коту, очень надеясь, что он прав.

Змей с непривычки выть устал быстро. К тому же, какой смысл выть, если никто не слышит? И утешать не будет. Да и вообще никого вокруг не наблюдается.

— Надо их найти и сказать, что ладно уж, я помогу им с Лукоморьем, все равно им без меня не справиться, опять же надо клады в норе проверить, — думал вслух Змей. И вдруг понял, что понятия не имеет, где их всех искать. Полный высокомерного равнодушия, он даже толком их не слушал! Вроде какой-то терем, а где??? Дальше события начали развиваться стремительно. Змей кинулся к огромному камню, выхватил из-под него заветный узелок, в который собирал всякие диковинки, ему понравившиеся, и со скоростью военного истребителя вылетел из пещеры, держа узелок в лапах.

Катя и ее спутники вылетели из входа в пещеру, и сразу же попали в густой туман.

— Здесь это частенько бывает! — крикнул Финист. — Надо на берегу подождать, а то растеряем друг друга. Тем более, что сейчас тут никого нет!

Они нашли с помощью Жаруси, которая так освещала дорогу, что даже сквозь туман ее было видно, вполне удобную бухточку, недалеко от скал, прикрывавших вход к Змею. И начали там устраиваться. Катя съехала со спины Сивки на Горбунка, который подставил спинку. Она была расстроена и так продрогла в тумане, что даже пальцы не слушались. Брошка, которую Кот так быстро ей приколол на свитер, ни в какую не снималась, Катя уже потихоньку начала плакать от расстройства, усталости, от того, что так замерзла, а главное, что всех так подвела! Как вдруг они услышали нарастающий вой, и даже через туман разглядели что-то огромное, стремительно вырвавшееся из-за скал, закрывавших ход. Это что-то с жалобным криком заметалось в тумане, и рвануло вперед.

— Вот, пожалуйста, оне прибыли, и мои усы остаются при мне, — гордо прокомментировал явление Горыныча Баюн. — Теперь бы еще догнать его, пока он не потерялся, нас разыскивая. Жаруся, догонишь?

— Запросто — мелодично рассмеялась Жаруся, — и исчезла в тумане.

— Я бы его ещё быстрее догнал, — обиделся Финист.

— Да уж конечно, догнал бы, а потом бы что делал? Он же и в расстройстве и в радости одинаково огнеопасен. Головой думай, сокол ты наш ясный! — тетушка шутливо махнула на Финиста метлой, отчего кудри у него на голове стали дыбом. Кот опасливо убрался за Катю.

Где-то байкальском в тумане летал совершенно несчастный и потерянный Змей, как вдруг над ним зависла Жаруся.

— На рыбалку собрался? — хладнокровно уточнила она.

— Жаруся, как же я рад! То есть, я понял, что вы же без меня же не справитесь, зачем же вам эти новые драконы, да? — торопился Горыныч.

— Ладно, поворачивай, а мы еще подумаем, брать тебя или нет. Катерина вот решит, что не стоит, и все. И можешь спокойно оставаться в своей пещере.

Чем больше Горыныч думал, тем больше ему хотелось вернуться. Так что летел он очень быстро и чуть не проскочил мимо бухточки, где пережидали туман остальные.

— Куда тебя уносит? Поворачивай, давай, и осторожнее, бухта маленькая, не зацепи никого! — командовала Жаруся. — Левее, крылом не задень камни, обвал будет! Теперь правее и зависни! Опускайся, да не падай, а… Уже, впрочем, все равно, — констатировала Жар-Птица, глядя на приземлившегося на брюхо Горыныча, который торопливо вытаскивал из-под себя брезентовую палатку, в которую было что-то завернуто. Достав «узелок» и задней лапой задвинув его подальше к каменной стене, Горыныч осмотрел всех.

— Здрасте! — Змей изобразил широкую улыбку, отчего Катя непроизвольно отодвинулась подальше, наткнувшись на волчий бок. Волк ободряюще ей подмигнул и тихо сказал на ухо:

— Ты его переиграла, теперь можно ставить свои условия, отказываться от его помощи и вообще отыграться за эти дни по-полной! Я тобой просто горжусь!

Катя собой не гордилась, а просто успокоилась и вспомнила свою первую встречу с Полканом. Пес рычал на нее, лаял и пытался укусить, пока Катерина сама на него не накричала с перепуга. До сих пор, стоило Кате грозно сдвинуть брови, как Полкан тут же падал на пузо и каялся во всех проступках разом, начиная с мягкого щенячества. Горыныч, это, конечно, не дворняга загадочной родословной и с теленка величиной, но его заискивающий оскал Кате показался знакомым по общению с Полканом.

— Здоровались уже, — мрачно ответила Яга. Она наслаждалась ситуацией, и Катя Горыныча даже пожалела, заметив, как Яга хищно прищурилась в его сторону. — Чего приперси?

— Да я вот что, я тут подумал, а ведь вы без меня дома не справитесь. Надо же ж помочь! — заторопился Змей.

— Где это дома? Где наш дом мы знаем, а твой тут, ты сам объявил, да и потом, действительно, драконов сейчас развелось… Прям так и кишат кишмя. Найдем себе подходящего, не переживай. Это ведь какое место-то! Лукоморье… Климат… Нора драконья готовая, витязи для тренировок, девицы поют, заслушаешьси, рыбы плавает в реках, облопаешьси…

Горыныч совсем затосковал. Видно было, как он ищет доводы в свою пользу.

— Ягуся, ну ты сама посуди, что можно ждать от дикого чужого дракона. Он же не я, Он же девиц поест, витязей разгонит, рыбу… Рыбу пожрет всю. Нору мою загадит. Да еще, и ой, нет, я куда лучше.

— Да уж, куда там лучше! Кто четыре дня голову всем морочил! Кто всем рассказывал, что мы тебе не нужны! И ты здесь остаешься! — это Волк решил поучаствовать в беседе. Сам ухмылялся в усы, но говорил очень серьезно.

— Так я же ж ошибся! — заголосил Горыныч. — Каждый может, правда? — он заискивающе улыбался и пытался заглянуть в глаза Кате.

— Не подлизывайся! Тоже мне, ошибся он! А это чего припер? — Яга ткнула пальцем в свернутую огромным узлом палатку.

— Ааа, а это пожитки. Ну, некоторые памятные вещички.

— Клад нашел, или несколько? — деловито осведомилась Яга. Змей заюлил, и начал задвигать палатку задней левой лапой подальше от Яги.

— Да какой там клад, Ягуся, что ты, что ты! Так, на память кое-что дарили люди добрые, а что-то сам нашел…

Он долго еще чего-то мямлил, рассказывал какие-то небывальщины, пока, наконец, это не надоело Коту, и он решительно велел Яге не приставать к Горынычу с этой темой. Змей с облегчением вздохнул и чуть не сдул костер в воду. Пока он исправлял беспорядок им же учиненный, Катя тронула Кота рукой, привлекая внимание:

— Баюша, а где он жить будет? Он же в терем не поместится, к тому же терем деревянный, а он огнедышащий.

— Не бойся, все продумано, сейчас увидишь. — Кот пофыркал, привлекая общее внимание.

— Горыныч, хватит костер терзать! Ты еще что-то помнишь, из того, что умел?

— Я все помню и все умею! — гордо отозвался Змей. — И готов, ну это, на уступки, — он покосился на Катю, видит ли она его покладистость.

— Тогда уменьшайся, до потери огня, — решительно велел Кот. — Ты слишком большой и неуклюжий, да еще все поджигаешь, когда чихаешь или волнуешься, а там, где мы сейчас живем, люди приличные и хорошие, Катина семья! Они нас воспринимают как героев положительных и воспитанных. Ты можешь побыть положительным и воспитанным Змеем средних размеров?

— Я все могу! Я самый воспитанный Змей на земле! — скромно заявил Горыныч, оглядел себя, расправил крылья, став размером со средний самолет, и глубоко-глубоко вздохнул, а потом выдохнул вверх. Пламя вылетело из его пасти как газовый факел и это продолжалось так долго, что Катя с удивлением подумала, что Горыныч неисчерпаем, странно, ведь Жаруся у него часть огня еще и забрала. И вдруг пламя погасло, а на месте Горыныча сидел крылатый ящер, гораздо меньших размеров.

— Ну как? Достаточно? — спросил ящер.

— Нет, еще давай! — приказал Кот. — Я же тебе велел до потери огня!

— Ладно-ладно! — опять поток пламени в небо.

Наконец, уменьшившись до размеров крупного варана, Горыныч заявил, что пламя закончилось. Теперь он безопасен. В доказательство покашлял. Из пасти вырвались клубы дыма, но без огня. Он самодовольно себя оглядел, и вдруг взвыл:

— А как же я узелок-то донесу?? — он бросился к своему свертку, с трудом забрался наверх и начал топтаться там с расстроенным видом.

Сначала рассмеялся Волк, потом Жаруся, через секунду хохотали все.

— Ладно-ладно, узелок донесешь, а потом уменьшишься. Только где-нибудь подальше, а то еще люди решат, что газопровод взорвался и приедут тебя тушить, — решил Кот. Горыныч совершенно успокоился, свернулся около костра и заснул.

Взлетать решили, как только рассеется туман.

— Пока всем хорошо бы отдохнуть. А то полет неблизкий, — сказал Волк. — Вот видите, Змей уже спит. Всех умотал и сам утомился. Вот, же гад!

Кате достали перину, и она устроилась со всем удобством, рядом к ее спине привалился Кот, и от него шло такое ровное тепло, что никакая батарея центрально отопления с ним сравниться не могла. Остальные расположились рядом, задумчиво глядя на костер.

— Как я туман не люблю, — вдруг сказал Сивка.

— А почему? — спросила Катя.

— В Лукоморье туман часто не уходит, он прокрадывается и наплывает и заливает все вокруг, просачивается везде, а потом остается. И его уже не сдувает ветром, не пугает солнце. Туман густеет, и сказка замедляется, замирает и застывает в нем, а потом ее потихоньку забывают. Тогда туман наливается таким серо-зеленым мутным, поганым цветом. И все. Сказки нет. — Сивка смотрел на огонь, а Катя понимала, что видит он залитые серо-зеленой мутью земли.

Катя поёжилась, и ей показалось, что она слышит печальную мелодию, на которую ложились слова. Кот приподнял голову и внимательно смотрел на нее. А Катя начала обыскивать карманы своего рюкзака, пока не нашла листок бумаги и ей в руку не ткнулся ее любимый карандашик Дубок, который прятался во внутреннем кармане рюкзака, всегда готовый написать все, что она пожелает.

— Куда уходит сказка, в которую не верят?

Однажды поздно ночью закроет сказка двери

Последний раз расскажут, и сказка не вернется,

Не встретит больше звезды и не увидит солнце.

Куда уходит сказка, которую забыли?

Которую так ждали, которую любили,

Тихонько на пороге качнется-обернется,

И будет очень верить, что все-таки вернется.

Стихи легли на бумагу легко, как будто не были написаны только что, а просто вспомнились.

— Это потрясающе! Прочти вслух! — попросил Кот.

— Ты опять слышал, что я думаю? — улыбнулась Катя Баюну.

— Ты очень громко думаешь, — серьезно ответил Баюн. — И очень правильно.

Катя прочла и подняла глаза от листка, удивленная полной тишиной. Все смотрели на нее как-то торжественно, и она даже испугалась и смутилась.

— Баюн, я тебя поздравляю! — сказала Яга. — У нас действительно есть надежда вернуться и восстановить наш мир! Она может найти и открыть ворота. И там навести порядок!

— Я только не знаю как, — расстроилась Катя.

— Нет, не смей переживать об этом сейчас! Твоя песня, она уже есть. И отворяющие слова тоже найдутся. А пока мы просто вернемся в терем и уже не будем бояться тумана, — решительно сказал Сивка.

Катя спала на перине, а во сне видела ворота. Ворота в сказку сплетались из древесных веток, а в следующий миг, они переливались хрусталем, и расползались клочьями белого тумана. Какие же они, эти ворота? И как можно открыть то, что даже не представляешь. А потом во сне объявился Баюн, погрозил когтем туманным клочьям и они исчезли, а Кате Кот велел спать и отдыхать, и удалился куда-то, грациозно размахивая хвостом.

Утром, всё конечно же было совсем не таким. Туман на Байкале был самый, что ни на есть натуральный, и ветром его снесло в два счета. И оказалось, что все спят прямо на виду, на совершенно открытом берегу. Хорошо, что по раннему времени никто еще не наведался на это место. Горыныч проснулся и тут же полез в воду, там увеличился, вызвав водоворот, и поплыл завтракать. Кот сунулся было к скатерти, но был пристыжен коллективом и стал угрюмо собирать перины. Горыныча достали очень просто. Яга громко заявила в пространство, что они уже взлетают, и ждать никого не будут. Из воды тут же показалась чешуйчатая морда с огромной рыбиной в зубах. Заглотнул Змей ее мгновенно, тут же перебрался к своему узелку и заявил, что он давно готов! Катерина отчаянно надеялась, что никто не будет смотреть в небо над Байкалом, и вообще по пути их следования, потому, что очень уже крупные объекты летели совершенно открыто.

Самый крупный объект, разумеется, спокойно лететь никак не мог! Он обгонял всех, потом выяснял, что летит не туда, с шумом возвращался, почти снося всех воздушным потоком от гигантских крыльев. Два раза почти уронил свой узелок, а один раз все-таки уронил, и с воем рванул вниз. К сожалению, поймать на лету сверточек он не успел, и следующий час выколупывал его из какой-то особенно вязкой трясины.

— Как он мне уже надоел! — мрачно заявил Финист, глядя на перепачканного тиной Змея, вытягивающего на твердую землю из болота свои сокровища. — Вот всего-то ничего летим, а смотреть на него уже не могу!

— Ну и не смотри, трепетный ты наш! Да, а на съемки тебе когда? — поинтересовалась Яга.

— Через два дня. То есть даже повода бросить вас тут с этой зверюгой у меня нет, — честно и грустно признался Финист, точно помнящий, что Яга его расписание видела.

— Какая я тебе зверюга? — гневно уточнил Змей. — Я — не зверюга, а дракон!

— Дракон-дракон, ящер ты динозавровый! — усмехнулся Финист, хладнокровно отступая от Змея подальше.

— Так, прекращайте оба! — не выдержал Баюн. — Горыныч, неси ты свои сокровища аккуратнее, раз уж они тебе так нужны, или летать нормально разучился? Как Горбунок, все вихляешься из стороны в сторону, — взаимно оскорбленные Горыныч и Конек-Горбунок хмуро покосились друг на друга. Каждый считал, что летает несоизмеримо лучше всех остальных вместе взятых.

Катя сидела на стволе поваленного какой-то давней бурей дерева и рассеянно слушала препирательства сказочных героев. Она устала и перенервничала. И не очень себе представляла, как дальше смогут жить такие разные и сложные герои, пока у нее не получится их вернуть в Лукоморье. Вот Змей, как его в терем поселить? Терем деревянный, Змей, хоть и обещал уменьшиться и перестать извергать огонь, сам по себе вспыльчивый и может запросто забыть про обещания. В Катином воображении моментально возникло зарево за забором их дачи, и взлетающий в небо огромный дракон.

— Не, так он не решится, — раздался над Катиным ухом голос Баюна. — Он тебя опасается. Ты же можешь его не взять в Лукоморье, да и вообще, сказочников лучше не раздражать. Он понимает.

— Опять я громко думала? — совсем расстроилась Катя. Свои мысли все-таки хочется оставлять при себе. — Ты же говорил, что не умеешь мысли читать.

— А я и не умею, — пошевелил усами Кот. — Само иногда получается, и не со всеми. С тобой вот бывает, что и получается, особенно, если ты так громко думаешь. А сейчас еще и тоскливо. Вокруг тебя столько уныния собралось, что оно тебе скоро совсем настроение испортит. Да, а с чего такое вдруг? Мы же с викторией возвращаемся, сиречь с победой, а у тебя такой вид, как будто конфузия случилась.

— Котик, я вот дальше не понимаю что делать. Ну, возможно, я и найду ворота, а может даже и получится их открыть, хотя я очень сомневаюсь в этом. А дальше? Вы же пришли сюда, чтобы найти помощь, напомнить о сказках, потерялись и ослабли, а теперь просто возвращаетесь, значит, ничего не изменилось?

— Как же не изменилось? Сами-то по себе мы там были и не смогли ничего исправить. Мы же и ушли оттуда для того, чтобы или как-то напомнить людям о себе, но так, чтобы о нас многие вспомнили, и помогли ожить нашему миру снаружи. Или найти сказочника, который сможет помочь оживить сказки в самом Лукоморье. А уж когда схлынет туман, сказки, когда они сильные, живые, могут о себе напоминать сами. Вот захочется человеку достать книжку со сказками, или вспоминается вдруг какая-то, которую и слышал-то в глубоком детстве один раз, и рассказывается детям, а то и внукам. Или ищет человек изо всех сил знакомую книгу в магазине, не важно, что он сто раз мимо проходил, и не видел и не замечал, а вот теперь надо срочно найти, вспомнить, вернуться в детство. А еще мы напомним о себе с помощью твоего деда. Он интервью у меня уже взял.

— Баюш, ты только не сердись, но его вряд ли напечатают. В тебя же в журнале не поверят.

— А это уж моя забота! — Баюн выглядел таким загадочным, что Катя решила пока не уточнять.

Дальше полетели спокойнее. Горыныч подустал тащить свой узелок, поэтому стрекозу не изображал, а летел ровно, крепко вцепившись огромными когтями в ткань палатки. До дачи добрались уже ночью. Катерина позвонила родителям, папа включил прожектор, который накануне попросил у знакомых, и ориентируясь на этот свет, Горыныч собрался кинуть узелок. Вопль всех летящих заставил его судорожно вцепиться в его сокровища.

— Ты что, совсем сбрендил? Там же моя изба, и Катины родители, и терем! — громче всех взвыла Яга, а Катя порадовалась, о том, что она предупредила свою семью о возможном падении груза и Горыныча, поэтому все, включая Полкана, перебрались на время посадки Змея в погреб.

Горыныч судорожно перехватил узел и отчаянно махнул крыльями, поднимаясь повыше, а потом начал описывать круги, не снижаясь.

— Чего это он? — Удивилась Катя.

— А кто его знает! — откликнулся Сивка. — Жаруся, уточни что ему не так, — попросил он зависшую над его головой Жар-птицу. Та легко шевельнула крыльями и без малейших усилий переместилась к Змею. Разговор слышно не было, шум крыльев Горыныча полностью заглушал слова, но видно было, что Жаруся возмущена.

— Он вдруг понял, что имущество будет на территории людей. А люди его могут… Катя не сердись, мы прекрасно понимаем, что это невозможно, но этот… Этот крокодил крылатый боится, что у него все могут его золото украсть, — объяснила Жаруся, вернувшись обратно к Кате и Сивке.

Волк звучно и презрительно фыркнул, Конек, летевший в отдалении с Баюном, заложил стремительный вираж над головой Горыныча, но тот только упрямо мотнул головой. Кате было и смешно и обидно. Как о ее семье можно было такую гадость подумать, хотя, ну что взять с ящера!

— Да пусть он этот узел спрячет где-нибудь подальше! — крикнула она.

Яга направила ступу к Змею, огрела его по плоской голове метлой и заорала:

— Дурень, кому тут твое барахло надо! Не веришь, лети вон в лес и прячь сам, да подальше! Уменьшайся и возвращайся назад! Позорище! Так перед порядочными людьми оскандалиться!

Змей что-то спросил, и Яга сердито махнула метлой в сторону дальнего леса. Змей неловко махнул крыльями, изменяя направление, и тяжело полетел в сторону леса.

— Надо его проводить, а то еще в какую-нибудь глупость влипнет! — хмуро сказал Волк Жарусе, та озабоченно кивнула и легко заскользила по воздуху за Горынычам.

Через некоторое время где-то практически на горизонте, возник огромный факел пламени, означающий, что Змей спрятал свой узелок и уменьшается.

Катя не ожидала увидеть переливчатый силуэт Жар-Птицы так скоро, и уж совсем не ожидала обнаружить у нее в когтях мелкого крылатого ящера.

— Вот, получайте! Устал, аспид. Долететь уже не мог. — Жаруся разжала когти и ящер перекувырнувшись, успел открыть крылья и приземлился на куст крыжовника.

Из куста послышался пронзительный визг и невнятные ругательства. Катя, с трудом сдерживая смех, как хозяйка, пошла помогать Горынычу выпутываться из колючек. Катин папа выбежал из дома, когда его дочь уже несла несчастного и обиженного на весь свет Змея к терему.

— Катя! А где Змей-Горыныч? — воскликнул он.

— Тут я, не видно что ли! — совсем оскорбился Горыныч.

Катя подмигнула папе, и тот, приняв торжественный вид, поприветствовал Горыныча.

Змей успокоился и позволил внести себя в терем, где тут же помчался обследовать территорию, забавно шлепая лапами по полу.

— Кать, а он разве не должен быть побольше? — не выдержал папа, когда они наконец вышли из терема и уже не могли оскорбить чувствительного Змея.

Катя рассказала всю историю семейству, которое выбралось из погреба, причем бабушка за время воздушной тревоги, как она это назвала, успела разыскать на стеллажах какое-то изумительно вкусное желе, и уже принесла банку в кухню.

— Катерина, да ты мастер блефа, оказывается, — восхищался Катин дед, пока Катя поедала оладьи с бабушкиным желе.

— Какое счастье, что Змея можно уменьшить! — радовалась Катина мама. — Не очень себе представляла, как его можно разместить, особенно с учетом его характера.

Катя, еще лучше представляющая особенности характера Горыныча, радовалась еще больше, но разумно помалкивала, намазывая на очередной оладушек бабушкино желе.

Глава 18. Змей в быту

Змей объявился рано утром на подоконнике дома. В окно кухни заглядывала змеиная плоская головка, и бабушка от неожиданности вскрикнула и метнула в окно мокрую тряпку, которой вытирала посуду.

— Ну, вот опять орут! — раздался голос Горыныча, печально проводившего взглядом улетавшую в огород тряпку взглядом. — Тряпкой, правда, первый раз метнули. Так все больше копьями и стрелами, топорами вот тоже было. — Вздохнул он, перебравшись через подоконник.

— Доброе утро! — растерянно поздоровалась бабушка с Горынычем. Она никак не ожидала, что окажется с самым опасным их гостем один на один, да еще так быстро.

— И вам того же, — печально отозвался Змей, как бы невзначай сдвигая лапой полотенце с блюда с холодными оладьями и принюхиваясь к желе, оставшемся в Катиной розетке.

— Ээээ, может быть, вы хотите позавтракать? — предложила бабушка, не очень уверенная в правильности своего поступка. Вроде Катерина вчера говорила, что он людей не ест, да и маловат пока что, но кто их, этих Змеев знает?

— С удовольствием! — обрадовался Змей, непринужденно подхватив оладью и щедро обмазав ее желе, которое черпал прямо лапой. Он так погрузился в завтрак, что не заметил как за окном возникла чрезвычайно разгневанная морда Кота.

— Ну конечно! Разумеется! Где он еще может быть! Тут он! — последние слова Кот проорал так громко, что Змей даже оторвался от еды. Поднял укоризненный взгляд на Кота, на ощупь нашел очередной кусок и положил в рот.

К окну подскочил Волк и рыкнул на Змея:

— Ты что тут делаешь? Тебе что сказали? Никуда не лазать, не пугать, ничего не трогать! На глаза людям не показываться.

— Да мало ли кто мне что говорил! — оскорбился Змей. — Пришел, вежливо поздоровался, меня угостили, сами, между прочим, ничего не отнимал. Правда, ведь? — он повернулся к Катиной бабушке за подтверждением.

— Да, все хорошо, не волнуйтесь, пожалуйста, — бабушке несколько сомневалась, вежливо ли с ней поздоровались, но решила не заострять внимание на этом вопросе.

— А полотенце что в огороде делает? И почему все кошки на шкафу сидят? И куда ты ирод собак дел??? И почему ты жрешь лапой из банки???? — Кот возмущался громко и от души. Он уже давно чувствовал себя в этом доме совершенно своим, и его оскорбляли перепуганные кошки, смущенная бабушка и грязные змеиные лапы в банке с крыжовенным желе!

— Полотенце туда упало, если тебя это так смущает, верни его на место. Кошки сами туда залезли, я их не трогал, собак я не видел вообще, а лапой кушаю, потому что мне ложку держать неудобно, — с достоинством ответствовал Горыныч.

— Полотенце я… уронила, — призналась бабушка. — А собак Паша гулять повел. Баюша, ты не волнуйся, у нас тут все мирно.

После этого признания, Баюн сам перелез чрез подоконник, брезгливо обошел Горыныча, сел на стул и спросил:

— А сметанки магазинной не найдется? Она очень мне нравится.

Волк за окном тяжело вздохнул и пошел искать Катерину.

Катерина с мамой и дедом в этот момент занималась совершенно неожиданным делом. Дело в том, что ранним утром к ним примчалась соседка, которая жила напротив, с криком о том, что какая-то собака застряла в ее заборе. В заборе соседки была отогнута приличная дыра, и в ней торчала огромная собачья голова очень знакомого вида.

— Ой, да это же Варг! — Катерина прекрасно знала этого пса. — Это же пес Гавриловых! А что он тут делает?

— Так они же уехали, дом хотят продать, и лошадей, говорят, что что-то им тут разонравилось. А собака им теперь без надобности, вот они его и выпустили.

— Как выпустили??? — в один голос удивились Катя и мама.

— Ну как, как… Еду искать выпустили. Он же теперь им не нужен. А кому он нужен-то? Продать не продашь… Вон громила какая! Его прокорми поди. А он, негодяй, в мой мусор залез, все выпотрошил, мешок порвал. И забор тоже! А кто это все оплатит! С Гавриловых-то не дождешься.

Катя переглянулась с мамой и дедушкой. Пес обессилено закрыл глаза. Гавриловы его никогда вволю не кормили, и Катя, приходя к ним пообщаться с лошадьми, обязательно что-то захватывала для Варга. Кормила тайно, так как соседям это точно не понравилось бы. Но в результате, Варг ее прекрасно знал, и очень хорошо к ней относился.

— Варгуша, ну что же ты так! Зачем же ты сюда полез? — Катерина заговаривала псу зубы, а ее мама и дедушка освобождали пса из забора. Соседка, видя, что ее с псом один на один не оставляют, и есть возможность, что забор вернут в первоначальное положение, подобрела, и принесла миску с водой — Варгу попить.

— Вот ведь дуралей какой, попросил бы, я бы его накормила, так ведь он людям-то не доверяет совсем, и то сказать, с такими хозяевами! — ворчала она.

Домой Катерина с мамой и дедом вернулись уже в сопровождении Варга.

— Дааа, после Змея-Горыныча, это как-то мелко и практически неощутимо, — пошутил Катин дед.

— Варг, это же волк-оборотень из Властелина Колец? Правда? — спросила Катя.

— Да, точно. Это хозяева его прошлые, наверное, хотели, чтобы он все пугал до полусмерти.

— Ну, раз это в прошлом, то и имя надо менять, — решительно заявила Катя. Присмотрелась к псу.

— Какой ты Варг, Вареник ты! — и точно, складчатая огромная морда так старалась понравиться, что растянулась в неловкой и трогательной улыбке, несколько напоминавшей вареник. Пес, отлично понимая, что обращаются к нему, недоверчиво вильнул хвостом, чуть не сбив с ног подбежавшего Полкана.

— О, а что тут этот делает? — Катин папа, вернувшись в прогулки в компании двух домашних собак и одного гаражного Полкана, обнаружил у ворот жену, дочь, тестя и соседского пса, худого и явно растерянного.

В дом вся компания вошла уже вместе, причем Вареник шел на цыпочках, страшно переживая, что его сейчас выгонят. Катин папа злобно шипел сквозь зубы что-то не очень приличное в адрес Гавриловых. Он не протестовал против нового пса, тем более, что собаки, уже имеющиеся в доме и даже Полкан, никак под определение сторожевых не подходили, а Катин папа был уверен, что в доме хоть одна серьезная собака должна быть.

— Ой, что это? — ахнул Катин дедушка, зайдя в дом. Из кухни слышалось нестройное пение. Дед остановился в дверном проеме, Катя и ее родители пытались рассмотреть, что его так удивило, но безуспешно. Катя кинулась из дома к окну.

В кухне на столе в пустом блюде из-под оладий сидел Змей-Горыныч, рядом со столом на кресле развалился Кот. Бабушка стояла около кухонного стола и дирижировала деревянной лопаткой.

— Раскудрявый клен зеленый, лист резной

Я влюбленный и смущенный пред тобой

Клен зеленый, да клен кудрявый

Да раскудрявый, резной.

Возле окна на клумбе свернулся калачиком и кашлял Волк. Катя сначала ахнула от хора, потом кинулась к Волку, но тут же поняла, что это он так смеется.

В кухне произошло движение, дед, наконец, нашел в себе силы сдвинуться с места, и освободить проход. Хохот зрителей ничуть не смутил трех певцов. Змей был на вершине блаженства.

— Ты почему мне не сказал, что тут так поют? — обратился он к Коту. — Если бы я знал, ах, если бы я знал, я бы сразу же прилетел!

В кухню заглянул Вареник, огляделся и закрыл глаза. Порядочный сторожевой пес, он многое видел в своей жизни, но вот такое! Что-то ему подсказывала, что это не ящерица, да и Кот не простой. Он засомневался было, но решил, что раз хозяева не против, пусть хоть пингвина на стол усаживают.

Позднее, когда Горыныча с трудом уговорили улететь в терем, Волк познакомился с Вареником, и серьезно с ним о чем-то поговорил, после чего пес преисполнился гордости за своих новых хозяев и начал бдительно охранять все, что видел на участках, правда, избу обходил уважительно и очень далеко. Кот ушел на второй этаж спать в Катин шкаф. А бабушка срочно шила огромную подстилку для нового пса.

Горыныч оказался испытанием для нервов всей сказочной компании. Он успешно доводил всех. Даже Сивку, который отличался терпеливостью. Сивка отмахивался от летучего мелкого Горыныча долго, а потом вернулся обратно в гараж.

— Как муха просто! Замучал своими вопросами и идеями, — мрачно прокомментировал уставший конь поведение Горыныча. Выяснилось, что Горыныч после нескольких дней пребывания в тереме, уговорил Сивку привезти его узелок.

— А чего? Оно там лежит без присмотру. А тут люди правильные, не стащщут, — радостно скакал вокруг груды своих сокровищ, трогательно завязанных в палатку. Он не оставлял попыток спрятать клад получше. Пытался уговорить Ягу приютить узелок. Но, как-то не сложилось.

Яга велела избе Горыныча гнать от порога, и когда из-за забора раздавался тяжелый топот, сразу становилось понятно, что изба старательно выполняет приказ.

Волк и Баюн почти все время проводили с Катей. Баюн был абсолютно уверен, что Катерина скоро сможет найти нужные слова для ворот, поэтому рассказывал ей, с чем ей придется иметь дело в сказочном заповеднике.

— Катюша, там непорядки большие у нас. Все больше сказок затягивает туман. Я в зеркальце видел, оно совсем плохо показывает, но кое-что иногда разглядеть можно. На границах заставы уже с величайшим трудом держат оборону от нечисти всякой. Хотя, многие из нечисти проникли в туманные земли. Исконные обитатели ничего сделать им не могут, они застыли. В тумане этом, в забвении. У них нет сил напомнить о себе, сопротивляться. Помнишь, я тебе в самом начале нашего знакомства, да и потом, говорил о том, как нам важны ваша любовь и сопереживание? Вот без этого наш мир падет.

— Котик, а нечисть эта, про которую ты говоришь, что это?

— А то самое, в которое верят и играют сейчас дети. Зомби, вурдалаки, вампиры всяких мастей и видов, оборотни, гоблины, чудовища и монстры, ведьмы и прочее и прочее. И чем сильнее дети в них верят и больше в них играют, тем сильнее становится эта пакость.

Катя перепугалась всерьез. Ей представилось множество, море каких-то жутких существ, которые движутся на Лукоморье.

— Правильно ты испугалась. Они и есть страшные. И нашествие страшное. И в том числе и это заставило нас идти и искать помощи. Без вас нам не справиться, а без нас, вам, людям будет совсем плохо. Они — кошмарные сны, и уход от реальности в виртуальных играх, видишь, как я уже образовался? — грустно усмехнулся Кот. — Они — обман, который заставляет детей верить, что исконно, изначально злое вполне может быть хорошим и, как там у вас? Мимимишным.

Волк, слушавший речь Кота, сморщился и замотал головой.

— Правильно, мой друг. Правильно, вон у него даже ухо засвербело. — Волк остервенело чесал правое ухо, мрачно глядя на Баюна.

— Не может вампир быть добрым, — глухо прорычал Волк. — Он кровь жрет. Он без этого сдохнет. Просто раньше все понимали, что вурдалак — зло. И от них защищались. И знали как. И как их прогнать тоже знали. Но люди живут мало, а эти твари долго. И многих людей видят, опыт накапливают, да еще они очень умные, и хитрые. Лучше всего и проще всего поймать дичь, которая не понимает опасности, не верит в неё. Вообще, совсем. За такой дичью и бегать не надо, она сама доверчиво придет. И от дурости сама шею подставит. Кушай мол, я-то умный, я — то знаю, это же не взаправду. Такая скатерть-самобранка ходячая. Дети становятся дичью. И их жрут. Их радость, их сны, их спокойствие, их любовь. Ребенок может прийти в школу, чтобы убить! Специально идти убивать! У него душу выгрызли, а он и не заметил. Или сам с высоты прыгает откуда-нибудь. Такому внушили, что все плохо, выжрали его радость, его детство. — Волк закрыл глаза и низко опустил голову.

Катерина начала гладить его бурую шерсть, пытаясь успокоить.

— Это Волк еще мало сказал. Он сам охотник, ему проще это объяснить. Есть и другие, не лучше. Одно хорошо, пока нет тумана, они пробраться не могут. Они не переносят свет. Совсем никак. Ни солнечный, ни лунный, ни звездный, им нужна муть, холодная темень. Так что пока твоя задача — будить сказки. Когда сказка в Лукоморье просыпается, туман уходит, и твари уползают тоже.

— Баюша, а если… А если у меня не получится? Не выходит же у меня ворота найти. — Катерина как-то не осознавала, насколько все серьезно. — Страшно-то как!

— Кать, да что ты в самом-то деле! — Волк поднялся, чуть не опрокинув Катерину на пол. Вовремя поддержал и сказал. — Ты про не получится, даже не думай. Поехали лучше покатаешься. А то лапы надо размять.

Волк молча летел очень высоко над землей. Катерине тоже разговаривать не хотелось, но потом она вспомнила кое-что, ее сильно удивившее.

— Волк, а ты не знаешь, как так получилось, что дедушкину статью, точнее статьи про сказки, взяли в печать? Тема уж очень для серьезного журнала неожиданная, — спросила она у Волка.

— Как же, знаю, конечно. Это Баюн с ним сходил. Статьи отличные, про Кота, про Сивку и Горбунка, про Ягу. Но, сначала печатать отказались, разумеется. С твоим дедом пошел Кот с шапкой-невидимкой. Подробностей мне никто объяснить не смог, ни Виктор Павлович, ни Кот, как только начнут рассказывать, оба хохочут до слез! Я так понял, что они отвели душу с главным редактором. Кот, уж если хочет, может заставить белого медведя ананасы лопать с удовольствием, а статью в печать отправить для него и вовсе не сложно, — ухмыльнулся Волк.

Кате было очень интересно узнать подробности, но оба участника переговоров с главным редактором журнала действительно только хихикали в ответ на все расспросы, а с редактором Катя не была знакома, поэтому, прошлось довольствоваться тем, что через некоторое время цикл статей будет запущен в печать.

Глава 19. Ворота в Лукоморье

Вернувшись с прогулки, Катерина никак не могла не думать о разговорах с Котом про Ворота.

— Надо найти ворота, как же мне найти ворота! — ей представлялись волны мутного тумана, накатывающие на Лукоморье, а в этих волнах… Ой, нет лучше не надо, слишком уж страшно! Хотя, ничего нового она не увидела бы. Это же те персонажи, которыми полны мультфильмы и игры. Просто, как выяснилось, это не просто рисунок или графика. Это может быть вполне себе существующая реальность. Вот это и жутко.

Она прошла в старый сад.

— Ворота, ворота… И как они могут выглядеть? Из чего вообще раньше ворота делали? Ворота были из дерева, или из дерева, обшитого железом. И кольца такие, вместо ручек. Ну ладно, а как их увидеть? А никак… Не увидеть не добраться. Вот как проехать в Лукоморье?

Катерина уже давно в интернете посмотрела, что слово Лукоморье, это вообще-то вполне конкретное место. В наших древних летописях считалось, что в Лукоморье обитают половцы, вроде как это место между излучин Азовского и Черного морей и низовья реки Днепр. Еще было упоминание о Лукоморье, как о том месте, куда бежали воины Мамая, после поражения в Куликовской битве. На древних европейских картах Лукоморье располагалось в Сибири, там где сейчас Томская область, в Европе вообще думали что есть Лукоморские горы около реки Обь и из них вытекает река Кассима. Сейчас на карте есть целая коса Лукоморье около поселка Безыменное, она расположена на берегу Азовского моря. Но все это совсем не поможет отыскать то самое сказочное Лукоморье, созданное и сохраненное когда-то Сашенькой Пушкиным, как его называет Баюн.

— У Лукоморья дуб зеленый,

Златая цепь на дубе том!

— Да как же туда попасть?! — чуть не плакала Катя. — Это же только во сне можно, или в сказке. Но я-то в реальном мире, как найти дорогу в сказочный? Стоп! А что делал сказочный герой, когда не знал куда идти? Шел куда глаза глядят? Ну, да… — она и шагнула, куда глаза глядели, дальше под ветви старых яблонь, вдруг в совсем молодой траве отыскалась маленькая тропка, и кто ее протоптал, мыши что ли? Катерина шла крошечными шажками, не оборачиваясь. — Так, куда глаза глядят. А потом обязательно отыскивался кто? Правильно, проводник. Клубок, — она бы не удивилась, если бы ей под ноги выкатился шерстяной клубок с ниткой-хвостиком, но ничего такого не случилось, зато именно кончиком ниточки протянулись такие нужные слова:

Пусть из слов клубок сплетется путевой

Пусть покажутся ворота предо мной

И откроются без скрипа, как во сне

Лукоморье на яву явись ко мне!

— Ой, мамочки… — Катя, не веря своим глазам, увидела как между деревьев, прямо из воздуха, возникают ворота, между двумя витыми столбами, изукрашенные богатой резьбой, с двумя коваными кольцами, по одному на каждой створке. Она тихонько обошла ворота — за ними отлично был виден терем между деревьями и деревья, мимо которых Катя только что прошла. Вернулась обратно — вот они эти ворота, никуда не делись. Она коснулась правой створки. Старое сухое дерево, немного шершавое, настоящее, как положено.

Она слышала, как в саду поет какая-то птица, слышала, как отчаянно колотится ее собственное сердце, как что-то на их старом участке спрашивает мама, а бабушка отвечает, слышала, как рявкнул Полкан, но из-за ворот не слышно было ни звука. Она отступила назад и со всех ног кинулась обратно.

— Баюн! Баюн! Я их нашла!

— Катюша, неужели у тебя получилось??? Где они? — Кот взлетел с любимой подушки, которую специально привез их города.

— В саду. Там — Катя махнула рукой.

Кот выскочил прямо в окно, огромными прыжками за дом, в калитку, направо. Увидев его взлетела с перил крыльца Жар-Птица, из беседки стартовал Конек, Сивка, услышавший то, что сказала Катерина, выбежал из гаражи и перелетев весь участок и забор, стучал огромными копытами прямо за Баюном. Волк летел совершенно неслышно вытянувшись над землей. Яга поспешала, подгоняя ступу метлой. Все как вкопанные остановились около ворот как зачарованные.

— Они, это ж они! — Яга вылезла из ступы и прикоснулась к воротам. Створка не поддалась.

Кот обошел ворота, он сразу стал чрезвычайно важным, залоснился и заважничал.

— Катюша, ты молодец! Ты умница просто! — Он собирался сказать еще что-то, но не успел. Позади раздался рев и громкий хлопок.

— Да кто ж ему разрешил-то! — не оборачиваясь, гневно зашипел Баюн.

— А что? — договорить Катя не успела, потому что увидела, как во дворе терема стремительно возникает огромный ящер, валится крыша беседки, и Горыныч, подхватив свой узел, спешит к воротам в Лукоморье.

Он разогнался так, что остановиться уже не сумел бы, Катя ахнула, Волк хладнокровно подхватил ее зубами за воротник рубашки и оттащил с дороги разогнавшегося Змея, Кот едва успел отскочить, как Горыныч столкнулся с воротами. Катерина закрыла глаза, и была уверена, что ворота разрушены, а Горыныч летит где-то в сказочном пространстве. Громкий стук и какой-то звук:

— Йййииик!

Катерина отрыла глаза. Ворота стояли совершенно неповрежденные, по крайней мере, те их части, которые были видны из-за огромной драконовой туши. Задняя лапа трогательно сжимала край узелка.

Кот высокомерно оглядел данную конструкцию и изрек:

— Друг мой торопливый, ворота с этой стороны, открываются исключительно и только тому, кто их позвал. А не всякому ящеру, который их пытается проломить своей, как бы это точнее выразится. — Кот презрительно фыркнул. — Дубовой башкой в мелкую чешуйку!

Из-под змеиной туши раздалось какое-то глухое ворчание, переходящее в стоны, туша с трудом зашевелилась, и появилась сильно запыленная голова, с приличных размеров шишкой и ссадинами вокруг.

— И как это я не убился-то?! — Горыныч так наивно удивлялся этому факту, что вся компания не выдержала и начала хохотать.

— Бестолочь, она и есть бестолочь, — отсмеявшись, констатировала Яга. — Кудыж тебя понесло-то? Ужик ты наш, ненаглядный, крылатенький? — спросила она.

Змей тоскливо покосился на ворота. — Домооой. В нору мою, — судя по тому, что в узел он вцепился еще крепче, идея была проста и не нова, спрятать ценности как можно скорее и надежнее.

— Ой, какой баран! — Жаруся изящно опустилась на нижнюю ветку яблони. Она оглянулась назад и всплеснула крыльями. — Да что ж это ты натворил!

Все оглянулись назад и увидели, что нарядная, радостная беседка перед теремом разрушена в щепки. А металлическая ярко-зеленая бочка для сбора дождевой воды, которая стояла у терема, превратилась в лепешку с отчетливыми отпечатками огромной лапы.

— Дак это я случайно, того, хвостиком, — оправдываясь, произнес Горыныч.

— А бочка?

— А она под лапку попала. — Горыныч досадливо осмотрел те лапы, которые были доступны для осмотра, обнаружил правую заднюю, с кусочками краски, застрявшими в чешуйках и предъявил Баюну. — Вот под эту.

Волк опять закашлялся, но Катерина уже понимала, что он так хохочет.

Баюн смерил незадачливую рептилию тяжелым взглядом и прошипел себе под нос что-то презрительно-кошачье.

Катя попыталась вернуться назад и осмотреть размер бедствия, и тут же споткнулась о край крыла Горыныча.

— Ты можешь как-нибудь собрать себя? Куда не повернешься, везде ты! То лапа, то крыло! — она невольно подхватила тот самый грозный тон, к которым говорила со Змеем в его пещере.

— А я что, я ж ударился! Сейчас, я тут, я вот… — Змей с усилием вытащил из-под себя второе крыло, распутал хвост, чуть не выдрав с корнем яблоню, и наконец, привел себя в порядок.

— Ну, ты и ящер! Бронтозавр какой-то! — возмутился начитанный Баюн.

— Чего обзываешься, ну, не рассчитал маленько, с кем не бывает… — Горыныч осторожно выбирался из сада.

Кот презрительно осмотрел его и фыркнул:

— Яга, а где ларец-то?

— А, с умельцами? Да на лавке стоит, в тереме. Они мне уже все подновили в избе, так я обратно поставила.

Конек метнулся и приволок ларец. Кот открыл крышку расписного красивого ларчика, звякнул невидимый колокольчик и над ларчиком выросли два крошечных мужичка с топориками в руках.

— Чего желаете? — в один голос бодро поинтересовались они.

— А третий где? — спросил Кот.

Один из мужичков наклонился, пошарил где-то на дне ларчика обеими руками. И с усилием вытянул на всеобщее обозрение третьего мужичка, абсолютно такого же, как и первые два, только крепко спящего.

— Это еще что? — грозно спросил Кот, с тоской оглядываясь на ворота в Лукоморье.

— Так ить, умаялся. Чай всю-то ночь работал! — приоткрыв правый глаз, сонно и невнятно отвечал умаявшийся работничек.

— Да я ж тебя сейчас! Да я ж тебе! А ну признавайся, опять квасу им давала? — Кот резко повернулся к Яге.

— Так ведь чуть самую, а так уж работают! — призналась Яга.

— Так, этого умыть и в порядок привезти немедля! Двор убрать, беседку отремонтировать, бочку восстановить, на место поставить, где место, покажет Горбунок! Воды налить! В бочку налить, а не как в прошлый раз! — Кот поежился, видимо, в прошлый раз воду налили куда-то не совсем туда.

— Яга, я тебя как друга прошу! Не давай ты им квасу. Если эти двое выпьют, и им ничего, то третий или спит, или буянит. И еще не ясно, что лучше! — пока Кот говорил, за его спиной двое мужичков, дружно поплевав на широкие ладошки, шустро принялись за дело. Один прихватил собрата и макнул его ведро с водой, стоящее на крыльце терема. Тот немедленно вынырнул и воспрял духом. В это время второй уже как шмель метался во дворе, отчего мусор и обломки сами собой отрывались от земли и крутились в воздухе.

Катерина протерла глаза, пока она этим занималась, мусор уже исчез, а третий мужичок, достав откуда-то из куста крыжовника несколько длинных досок и столбы, начал их обрабатывать топориком.

— Вот это да! — только и могла произнести Катя, на ее глазах, разоренный двор перед теремом стал чистым и аккуратным, а беседка строилась, кажется, сама собой и совершенно стремительно. Полный порядок наступил буквально через несколько минут, после чего мужички поклонились и втроем нырнули обратно в ларец.

— А воду? — Кот важно показывал когтем на огромную лужу, вытекшую из бочки.

Мужички выглянули из-под крышки.

— А может само высохнет, че её гонять то туды-сюды? — c сомнением проговорил один из них.

— Я сказал воду в бочку вернуть! — в голосе Баюна прозвучал металл.

Мужички моментально выскочили обратно и призадумались над лужей. Потом один нырнул в ларец, добыл оттуда смешное устройство со шлангом, и приволок к луже. Двое начали качать, а третий направлял шланг каким-то образом отделяя воду от песка и земли.

— Усе исполнено! — они метнулись в ларчик вместе со своим хитрым механизмом.

Двор перед теремом сиял чистотой и порядком. А Катерина вдруг затосковала. Вот сейчас откроются ворота, и она пойдет туда. А там страшно. Не в гости зовут, чай с баранками пить. И разве она готова? И не собрано ничего. А что вообще брать? И во что? В чемодан на колесах что ли? Не смешно. А в рюкзак много не поместиться. Катерина была домоседка и не очень уважала всякие сборы и переезды.

— Так, вообще-то это даже хорошо, что так получилось! — констатировал Кот. — Всем надо собраться. Кроме тебя, конечно. Ты у нас уже и собрался и увеличился, вертолет ты наш.

— Ага, — заулыбался польщенный Змей. Он был уверен, что его так похвалили.

Кота от улыбки Горыныча, открывшей все змеёвые зубы, аж передернуло, но он ничего не сказал, а важно пошел в дом собирать Катю в дорогу. И это оказалось совсем не просто.

Во-первых, семья была поставлена в известность и не обрадовалась. Во-вторых, Катерина сидела на полу в своей комнате в окружении вороха вещей, а вокруг метались бабушка и мама. Папа с дедом о чем-то серьезно говорили с Баюном и Волком. Сивка стоял рядом с окном, просунув в него голову. Катя все больше и больше впадала в уныние.

— Так, вся вроде уяснили, — папа подошел к Катерине и поднял ее с пола как маленькую.

— Я разрешу тебе туда пойти, только если ты сможешь сразу оттуда вернуться, если будет хоть какая-то опасность! Баюн говорит, что должна быть присказка на возвращение. Пока не придумаешь, даже к воротам не подойдешь!

Катерина было обрадовалась отсрочке похода, но, ей вдруг стало не по себе, ей-то хорошо тут сидеть, а каково тем, кто в Лукоморье… Она невольно вспомнила Волка. Вот тогда она тоже не хотела ехать, клуша такая. А ведь если бы задержалась, то могла бы и не успеть. Нет, так нельзя! Надо думать. Как вернуться? По дороге домой. Дорога… И вдруг ей в голову пришло совсем простое:

— Верни меня дорога

К родимому порогу.

Кот махом перескочил груду одежды и легко опустился рядом с Катей. Он промурлыкал ее стишок сначала по-человечески, потом, явно то же самое по-кошачьи, и радостно обернулся к Катиному папе.

— Это оно! Катя, где бы она ни была, даже в тумане, даже за границей Лукоморья, не важно где, сразу же вернется к воротам и сможет уйти домой.

— А, по времени? Сколько может длиться ваше путешествие? — беспокоилась бабушка.

— Не знаю, — честно ответил Кот. — То есть не знаю по тамошнему времени. По вашему времени немного. От минуты, до нескольких часов. Сколько длится сказка. Вот вы сказки Кате читали? Не больше, чем самая длинная сказка.

Мама очень волновалась, сначала у неё был совершенно секретный разговор с Баюном, но даже после этого она никак не могла отпустить Катю, пока не поговорила с Волком. Катя очень хотела услышать о чем разговор, но Волк специально увел маму подальше от дома, в сад на их участке. После этого разговора мама успокоилась и разрешила Кате идти через ворота.

Кот осмотрел кучу вещей и полезных предметов, вздохнул. И принес небольшую серую сумку на длинном ремне.

— Бери одежду, чтобы идти через лес было удобно. Праздничную не надо — есть брошка. Ой, да отдай ее пока Жарусе, она еще поработает. Волк, отнеси, — скомандовал Баюн. — Бери обувь. Кроссовки и сапожки резиновые. Ну, и какие тебе удобно. И еще возьми планшет. Он должен работать, хотя бы частично. Надеюсь, это устройство будет работать как справочник, это не книга, конечно, но удобно в дороге я попросил твоего дедушку закачать туда множество сказок. Твой дедушка нам очень помог, он специально ездил в библиотечные архивы за старыми сказками.

Дед улыбался Катерине с порога комнаты, а потом подмигнул и сказал:

— Я бы в детстве ни за что бы не отказался от такого приключения!

И вдруг стало гораздо легче. Все правильно. Она может и должна, но кроме того, это же сказки, ее детство, ее приключение!

В сумку уложили нужные вещи и планшет и батарею к нему, хотя Кот был уверен, что планшет не разрядится, так как он живет по этому времени, а не по сказочному, и сумку с лекарствами, на всякий случай, и фонарик. Кот торжественно принес и вручил Кате новую скатерть-самобранку и еще один кошелек-самотряс:

— Да, там тоже деньги есть, мы же не какие-то там темные и отсталые! — заявил он с гордостью.

И тут Катя вспомнила, что не вернула Коту шапку-невидимку. Вихрем влетела она в кладовку и там, к счастью, обнаружила ту самую куртку, в которой летела к Финисту, а в кармане, забытая, лежала шапочка. Она торжественно вручила ее Коту, а тот не менее торжественно вложил ее в Катину ладонь.

— Это же твоя! Это очень нужная вещь.

Жаруся прилетела с брошкой в клюве.

— Одень! Она теперь работает сложнее. Нарядов множество. Все — глаз не отвести. И, кроме того, брошь, это по-прежнему мое перо, со всеми его свойствами. Если надо будет, скажи:

— Перышко оборотись, ярким светом засветись.

— Будет свет. Если наоборот, пригасить надо:

— Перышко, вернись как было, как Жар-Птица подарила.

— Станет опять брошью. А уж все, что брошь умеет, сейчас сама увидишь!

Следующие пару часов в Катином доме был показ мод. Что только не умела брошка! И сарафаны разных цветов и кроя, и душегреи и опашни, и ожерелья меховые, разные кокошники, платки и шапочки. И даже коруна.

— Главное, правильно скажи, что ты хочешь, ты же уже все выучила! — давала инструкции Жаруся. А называется все сложно и непривычно.

— Выучить полбеды, вот бы еще и не забыть, — думала про себя Катя, заботливо пряча брошь.

Кот пришел к Кате перед сном, он принес еще одну нужную вещь:

— Вот мешочек с травами. Помнишь, сон-траву? А разрыв-траву? А вот еще и синецвет, — он протянул Кате знакомый пучок совершенно свежей травки с маленькими яркими синими цветками, той самой, которая помогла ей не уснуть от сон-травы. — Держи, вдруг пригодится. А вот одолень-трава. Это лекарство почти от всех болезней в Лукоморье. Спрячь в сумку. Она, кстати, тоже не простая вещь, а сказочная! Есть у неё одно удивительное свойство. Сумка сама выдаёт предметы. Нет, иногда она путается, и приходилось искать что-то мелкое, но как правило, стоило сунуть в сумку лапу и сказать или даже чётко подумать о том, что надо достать, как искомый предмет оказывался в руке. — Баюн заставил Катерину потренироваться с сумкой, и единственным предметом, который ей пришлось искать самой, оказалась шариковая ручка.

Только ушёл Баюн, в комнате опять скрипнула дверь, и заглянул Волк.

— И от меня есть подарок в дорогу, — он положил на Катины колени конскую уздечку. — Это белоконная уздечка. Мне друг с Востока когда-то подарил. Если тебе надо куда-то ехать, а никого из нас рядом нет, накинь эту узду на любой предмет — камень, бревно, куст. Не важно. Уздечка сделает то, что ты выберешь белым конем. Очень быстрым и очень верным и всегда точно знающим куда ехать, скажи только. А потом, когда доедешь, просто сними уздечку.

Катерина обняла Волка. Она помнила, что единственная вещь, которую он взял с собой из Лукоморья, была как раз вот эта уздечка.

— Спасибо тебе! — только и смогла сказать. — Я все боялась, как я там что смогу найти, если вас рядом не окажется.

— Катюша, ты можешь позвать меня и Сивку откуда угодно. — Волк был предельно серьезен. — Просто скажи несколько слов из того, чем ты нас разбудила. А я очень постараюсь, там тебя не оставлять нигде! Это, — он кивнул на уздечку. — Просто на всякий случай.

Утром, Катя, умывшись, одевшись поудобнее, и позавтракав, вместе с семьей решительно пошла к терему. Серая сумка, совсем не тяжелая, в которую поместилось все, что нужно, и еще кое-какие вещи, включая Дубка, удобно висела на плече. Катерину встретили сказочные герои. Волк сидел прямо у калитки, Баюн что-то дожевывал. Сивка стоял у сада и с осуждением косился на Горыныча, который навязывал толстенный канат на свой узелок.

— Что ты делаешь-то? — не выдержал Конек-Горбунок, накручивающий круги по саду и деревьям. Вот уж кому дороги не нужны вовсе!

— Как что? Веревочку вяжу. Для крепости, — удивился такой непонятливости Горыныч.

— Веревочку… Ты б еще потолще взял, — рассмеялась Яга. Ей собираться было проще всего. Изба стояла у края сада, перебирая ногами. Ступу загнали в сени. Метла стояла в углу.

— Где? Где взять потолще? У тебя есть??? — Горыныч тут же бросил канат и начал приставать к Яге.

— Уйди окаянный! Шуток не понимаешь! Вяжи свою веревочку. Толще, только на кораблях, — махнула Яга на Горыныча рукой из окна.

— А корабли, это далеко?? — живо заинтересовался Змей. — А то я бы слетал. Ну что вы смеетесь, опасаюся я, а вдруг развяжется. А там на память всякое… — тут он умолк, справедливо рассудив, что лучше тему не развивать, а то опять начнут интересоваться, что там такое на память у него.

— Да хде этот охламон! — вдруг взвилась Яга. — Уже пять минут как должон был прилететь!

Пока все ждали Финиста, Катерине вдруг в голову пришла одна мысль:

— Баюша, а как изба в сад пройдет? Змей-то едва-едва прошел, вон у яблонь кору повредил, варом замазывали. А избе не пройти точно.

— Ааа, так ты просто ворота позови сюда, — небрежно отозвался Баюн, задрав морду в небо, и пытаясь высмотреть Финиста.

— Вот просто ему! — фыркнула про себя Катерина. Собралась с духом, вздохнула поглубже и прошептала:

Пусть из слов клубок сплетется путевой

Пусть покажутся ворота предо мной

И откроются без скрипа, как во сне

Лукоморье на яву явись ко мне!

Ворота моментально оказались прямо перед ее носом.

Мама испуганно вскрикнула от удивления, бабушка уронила полотенца, которое случайно прихватила из кухни, а Баюн даже ухом не повел. Папа коснулся столба рукой:

— Надо же… Настоящие ворота в сказку.

И вдруг раздался вопль Яги:

— Явилси наконец, не запылилси. Племянничек-то дорогой, птичка вольная.

Сокол сделал несколько кругов над двором, и не опустился на землю, а ударился об нее. И поднялся с земли уже Финистом. Причем, уже в сказочной одежде.

— Здрав будь, красавец! Реквизит свистнул? — ехидно уточнил Кот.

— Здравствовать всем вам! — торжественно поздоровался Финист. — И ничего не свистнул, а подарили по окончании съемок. И вообще у меня нервный срыв и я уехал на Бали.

— Кудысь? — ахнула Яга.

— Не кудысь, а на остров Бали. Типа нервы лечить, а то премьера, куча интервью, ток-шоу…

— Заканчивай и успокойся. — Сивка говорил редко, поэтому Финист удивился и примолк.

— Там у нас дела, а у тебя семья, им тоже про ток-шоу рассказывать будешь?

— Катерина, ты готова? — спросил Баюн.

— Вроде да. — Кате самой показалось, что ее голос похож на тонкий и неуверенный писк.

— Тогда открывай ворота!

Катя подошла вплотную, взялась обеими руками за кольца и с силой потянула его на себя. Ворота начали открываться.

Катерине в лицо сразу дохнуло запахом леса. За воротами начиналась заросшая травой тропа, которая вела к лесу, стоящему вокруг небольшой поляны.

Катя отступила от ворот и обернулась к родителям:

— Ну, я пошла? — ее обнимали самые близкие люди, и в этот момент она никуда не хотела идти, но встретившись взглядом с дедом, опять ей с улыбкой подмигнувшим, взяла себя в руки, еще раз обняла напоследок маму и решительно шагнула к воротам.

— Я готова идти!

— Умница. Спасибо вам люди добрые за все хорошее, но мы не прощаемся, ещё увидимся! — Кот пропел все на одном дыхании, встал на задние лапы и изобразил низкий поклон. Так как все сказочные герои с Катиной семьей уже попрощались, Баюна прервал Конек-Горбунок.

— Заканчивай сольное выступление, пошли!

Катя переступила высокую траву, росшую с той стороны сказки, и первой шагнула в Лукоморье.

Content

Ольга Назарова
КАК НАЙТИ ВРАТА?

Глава 1. Не просто Кот

Глава 2. Покупка старого коня

Глава 3. Бурый волк

Глава 4. Как позвать избу?

Глава 5. Что знает Яга?

Глава 6. Конек-Горбунок

Глава 7. О чем мечтал дедушка?

Глава 8. Волшебный сундучок

Глава 9. За Жар-Птицей

Глава 10. Кто-кто в теремочке живет?

Глава 11. Зелье для Финиста

Глава 12. Приезд папы

Глава 13. Молчание русалок

Глава 14. Где искать Змея?

Глава 15. Школьный маскарад

Глава 16. Каникулы начались!

Глава 17. Поиск Горыныча

Глава 18. Змей в быту

Глава 19. Ворота в Лукоморье