Ольга Назарова

ДОРОГА В ТУМАН

Глава 1. Дуб

Катя переступила высокую траву, росшую с той стороны сказки, и первая шагнула в Лукоморье. За ней вошли все сказочные герои, и ворота закрылись, закрывая привычный мир, они исчезли, растаяли, как будто их и не было, как только Катя решительно шагнула на тропу, начинающуюся у ворот и прошла несколько шагов. Над головой метрах в пяти от земли завис Змей-Горыныч и очень мешал. Ветер от его крыльев почти сбивал с ног, а драгоценный узелок угрожающе раскачивался в лапах. Слева, настороженно принюхиваясь, крался Волк. Кот двигался впереди, он чувствовал себя абсолютно уверенно, что-то держал в правой лапе и внимательно это рассматривал. Конек-Горбунок трусил ровно за Катериной, периодически наступая ей на пятки, а Сивка бухал копытами в густой траве, в стороне от тропы. Изба шла очень медленно, приноравливаясь к шагу маленького отряда. На коньке избы раздраженно чистил левое крыло Сокол, а Жаруся зависла в потоке воздуха у Горыныча над головой. Яга, высунулась практически по пояс из окна, приставила ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, и сосредоточенно всматривалась в деревья, росшие на краю поляны.

— Кот, а Кот, ну как? — не выдержала Яга.

— Что как? — осведомился Баюн.

— Не раздражай меня! Прекрасно ты знаешь, о чем я спрашиваю! Туман есть рядом? — Яга спрашивала таким тоном, что было понятно, если не будет ответа, следом за вопросом прилетит горшок с кактусом.

— Нет, нигде рядом тумана пока нет. Не нервничай! Рядом с Дубом его и быть не может. Мой Дуб и меня вспоминают ежесекундно и все кому не лень! — Голос Кота прозвучал удивительно самодовольно. Пальцы Яги нашарили горшок с кактусом, а Баюн, уловив это движение, проворно отступил за Катю.

— Нам надо решить, что будем делать дальше. Где расположить Катерину? — спросил Волк.

— Как где? У меня, конечно! — Кот даже удивился такому глупому вопросу. — Катерина, ты, Сивка и Жаруся могут спокойно жить у меня. Конек собирался к себе наведаться, но ему там ничего не грозит, сказка известная, тумана нет. Финист, ясное дело, к семье полетит. Горыныч, в нору, пустячки свои прятать. А Яга…

— Я уж как-нибудь без пустомели хвостатого решу куда мне и зачем надо. — Яга подняла кактус и задумчиво взвесила его в руке. Потом все-таки решив не тратить зря редкий в Лукоморье цветок, достала метлу и уже собралась швырнуть ее в Кота, как изба дернулась, резко присев, Ягу снесло куда-то вглубь избы, Финист слетел с крыши и спикировал практически в траву, потому что Горыныч, утомленный разговорами, ринулся вперед, скорее прятать узелок.

— А куда этого унесло? — Финист с трудом вывернулся из-под воздушного потока от крыльев Змея, и грянулся об землю несколько сильнее, чем хотел бы и теперь его ощутимо пошатывало.

— Как куда? Золото прятать… Это же дракон все-таки, — флегматично отозвался Кот, сползая со спины Сивки.

— Ты ж смотри, а! Да когда же ты успел-то на спину ко мне запрыгнуть? Да еще опять поцарапал! — фыркал Сивка.

— Не ворчи, подумаешь, прыгнул… Меня туда так занесло, — оправдывался Баюн, отмахиваясь от Горбунка, уже зависшего над его ушами.

Пока они пререкались, небольшой отряд добрался до первых деревьев, окружавших поляну. Катерина оглянулась назад. Никаких следов ворот, только примятая трава там, где они вышли из реального мира и попали в сказочный. А впереди молодые деревца, высокая трава между ними, и никаких признаков тропы между деревьями.

— Баюша, а куда дальше идти? — решилась спросить Катерина.

— Как куда? Вперед! Сейчас тропку расстелю, — буднично отозвался Баюн. Он шагнул к зарослям и махнул правой лапой между деревцами. Трава моментально раздвинулась, примялась и образовала вполне приемлемую тропу. — Да тут недалеко. Вот через лесочек, и Дуб мой будет.

Оказалось действительно недалеко. Катерина не успела даже устать, она внимательно осматривала лес, пытаясь найти хоть что-то необычное, сказочное. Но нет, лесок как лесок. Правда, почему-то никаких комаров нет. Вообще ни одного. Это Катерину сильно обрадовало. И тут тропка вывела их еще на одну поляну, побольше первой, а на ней рос Дуб. Нет, не так. На поляне РОС ДУБ!!! Он, кажется, полностью занимал всю поляну, и места ему было маловато. Огромный, высоченный, но ветки начинаются низко. По стволу змеится толстенная золотая цепь. На ней сидеть можно, как на качелях.

— Дубочек! — Кот раскинув лапы, одним гигантским прыжком оказался около ствола Дуба, и приник к нему. Дуб радостно зашелестел. Посыпались прошлогодние желуди. Крупные, золотистые, почти в Катину ладонь величиной. Катя не успела подумать, что будет, если такой стукнет ей по голове, как ее подхватил Волк и моментально доставил прямо к стволу Дуба. Кот, наобнимавшись вволю, радушно улыбался рядом.

— Вот, Катюша, это мой Дуб! Дуб — это Катерина, наша сказочница.

Дуб опять зашумел. Катерина непроизвольно подняла руки, защищаясь от желудей. Из ее сумки вылез Дубок и прыгнул к родному дереву.

— Вот, и этот домой вернулся — фыркнула Яга, выглядывая из окна избы. Вот уж кому все нипочем, так это избе! И желуди ей не страшны, и дороги не чувствуются, все-таки передвижная избушка, очень полезная штука!

Дубок легко перебирая лапками, забрался куда-то вверх и канул в листве. Катя проводила его глазами и порадовалась, что карандаши и ручку она с собой прихватила на всякий случай.

— Нет, не думай, он вернется. Он просто поболтать побежал. — Кот уже свесился с толстой ветки прямо над ухом Катерины и улыбался в усы.

— Ты опять мысли подслушиваешь? — Катерина строго посмотрела на Баюна.

— Ну, не сердись, пожалуйста, я же не часто так могу. — Кот перебрался с ветки на цепь и пошел направо, что-то мурлыча себе под нос.

Катя пошла за ним, но немного отстала, перебираясь через толстенные корни, к тому же, обнаружилось, что кроссовки начали натирать ноги. Она все шла и шла вокруг, а неохватный Дуб шумел над головой, и вдруг Катерина сообразила, что Дуб она уже обошла кругом, вот же то место, куда ее поставил Волк. А Кот-то где? Она обернулась к сказочной компании. Яга что-то с грохотом передвигала в избе. Финист сидел на огромном дубовом корне, отряхивая рукав от пушинок, оставшихся в швах кафтана. Сивка пощипывал траву неподалеку. Конек шуршал в ветвях, и периодически оттуда сыпались жёлуди и показывался край хвоста. Жаруся прихорашивалась на ближайшей ветке. Волка тоже не было видно. Катерина посмотрела вверх. Может быть, Кот залез на Дуб? Крона была густая, ничего разглядеть толком не удалось. И вот интересно, а куда это «к себе» Кот их приглашал жить? На дерево что ли? А как туда полезут Волк и Сивка? Да и сама Катя не очень себе представляла жизнь на дубовых ветках.

— Катерина! Ты чего отстала? — Кот возник прямо перед ней.

— А, ты куда делся? Я весь Дуб обошла, а тебя нет, — растерялась Катерина.

— Да вокруг него годами хороводы водить можно, и вход не найти, — довольно потянулся Кот. — Пошли, Волк уже внутри. А вам, чего особое приглашение надо? — Кот осмотрел всех находящихся на поляне перед дубом сказочных героев. — Яга, вылазь из избы и пошли, поболтаем. Финист, Сивка, Жаруся, а, где Горбунок?

— Соскучился? — Конек свалился с ветки практически на Кота, отчего тот отпрыгнул в сторону, но сердиться на этот раз не стал, а поманив Катю лапой, повел за собой. Он шел по цепи, Катерина не отставая, за ним, по земле и тут она увидела древесный выступ, а в нем дверь, покрытую дубовой корой, с деревянной ручкой в виде сука. Как же так, она же только что обошла весь Дуб, и ничего подобного не видела точно!

— А, увидела? Этот вход открывается только, если я сам кого-то приведу и приглашу. — Кот лоснился от удовольствия, видя Катино удивление. — Заходите уже, давайте, чего там отстали? — Подгонял он всех остальных.

Катя только коснулась дверной ручки, и дверь сама приветливо распахнулась перед ней. За дверью две широкие ступени вверх и просторная горница. Светлая, чистая, пахнет очень приятно, немного терпко, а, точно, так пахнет дубовая кора, ее бабушка как-то заваривала Кате, полоскать горло. Стены не прямые, ну правильно, они же в дереве! На полу чистые половички, вдоль стен сундуки и лавки, деревянный стол, на нем большая книга в красном переплете с металлическими уголками и застежками, подсвечник и пять свечей, тяжелые стулья. Огромная печка, как в дереве может быть печь? Два больших окна, на окнах кружевные занавески. Нет, а окна-то куда могут выходить? Катерина недоверчиво глянула в окно. Там дубовые ветви и видна изба, которая опять копается в земле.

— Попадет ей от Яги! — машинально подумала Катя, и все-таки не выдержала.

— Котик, а как такое может быть? Окна мы же должны были видеть снаружи… И печка, в дереве???

Кот выглядел очень довольным. — Ах, это такие пустяки, право же. Это же волшебный Дуб. Он и не то может. Вот например… — Кот подошел к стене и открыл совершенно невидимую ранее дверь. За дверью была светлая и просторная комната с удобной кроватью, шкафом и сундуком в углу.

— А вот еще. И еще… — Кот показывал совершенно ошалевшей Катерине комнаты, которых в принципе быть не могло. Площадь этих комнат была значительно больше самого Дуба, какой бы он не был огромный, да и не могло же дерево быть совсем полым.

— Да заканчивай уже хвастаться! — Волк шел за Катериной и пытался остановить радушного хозяина.

— Катюша, не пугайся, это же Лукоморье, сказка. Помнишь, историю про три царства, которые в клубок или в шар скатывались?

Катерина с усилием оторвалась от попыток вычислить площадь комнат и площадь Дуба, помотала головой, и да, вспомнила сказку о которой говорил Волк.

— Да, было же такое! — закивала она.

— Вот и тут законы пространства работают особенным образом. Так, как захочет хозяин, то есть Кот. Вон, видишь, он сейчас просто лопнет от гордости.

— Да ладно тебе… — скромничал довольный Кот. — Не только как я захочу, а еще как Дуб захочет, мы с ним вместе делаем.

— Чудненько, но может ты нас все-таки устроишь? Раз уж ты такой гостеприимный, — подтолкнул его носом Волк в сторону самой большой горницы.

— Сейчас-сейчас все устроим и покушаем и отдохнем, — заторопился Кот.

— Вот когда он только успел проголодаться и устать? — тихо на ухо Катерине проворчал Волк. — Мы же только недавно вышли из-за стола в тереме.

Катерина усмехнулась и пошла за Котом. В большой горнице Яга и Финист уже сидели за столом и о чем-то спорили. Сивка выглядывал в окно. Конек устроился на сундуке и выбивал на нем копытцами звонкую дробь. Жаруся сидела на спинке стула и развлекалась тем, что на расстоянии зажигала и гасила свечи в подсвечнике. Кот метнулся к сундуку, смахнул с него Конька, и, открыв крышку, залез внутрь. Катерина уже такое видела. Через секунду откуда-то из глубины вылетела скатерть и перелетела к столу. Финист легко поднял толстенную книгу и подсвечник, не прекращая жаркий спор с Ягой о каком-то царе Авдее. Скатерть сама разложилась, выровнялась. Из сундука вылез Кот, подошел к столу, забрал у Финиста книгу и кинул ее сторону открытой крышки. Сундук сам закрылся, книга устроилась на сундуке, подсвечник порхнул в центр стола. Катя не заметила, как стол оказался уставлен множеством блюд, чаш, тарелок и блюдечек. Да, скатерть-самобранку Катя уже видела, но эта скатерть была, видимо, праздничной и угощала по-царски.

Кот сел во главе стола, в его лапе оказалась чаша, которая сама наполнилась сливками, Катерину за стол доставил стул, практически сбивший ее с ног и подхвативший в последний момент. Ее тарелка наполнилась какими-то невероятными блюдами, часть она даже не знала, как называется. Вот это что, например? В форме маленького поросеночка, размером с яблоко, причем явно не мясо и не пирог. Пока Катерина думала над тарелкой, все расселись за столом и Кот, подняв кубок со сливками продекламировал:

— У Лукоморья дуб зеленый

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идет направо — песнь заводит,

Налево сказку говорит.

Там чудеса, там…

— И так каждый раз, — Катерине на ухо произнес Финист, который любовался своим отражением в собственной чаше, наполненной явно не сливками. — Мы Пушкина наизусть все знаем, но Кот не может про себя не напомнить.

— Я все слышу, — строго произнес Кот. — Если кто забыл, напоминаю, что у меня традиция такая. Попрошу уважать.

— Уважаем, уважаем. Кот, ты давай не стихи про себя любимого рассказывай, а излагай план. У тебя же есть план? — уточнил Финист. — Я вот жду исключительно тебя, а так давно бы домой улетел. Сейчас там бы уже был.

— План им… — заворчал Кот. — Есть у меня, конечно, план. А как же! — он громко полакал из чаши сливки, тщательно облизал усы. — Я предлагаю пока познакомить Катерину с Лукоморьем не затянутым туманом, чтобы она немного освоилась. Мы тут все-таки своеобразные все. А потом начать с лесной окраины. Там посмотрим как пойдет.

— Да, это, наверное, самое правильное! — покивал головой Волк. — Сразу девочку в туман нельзя! Тем более, что мы туда с ней идти не можем.

— А почему? — решилась спросить Катя.

— Мы в этом тумане засыпаем быстро, так же как и те сказки, которые там забыты. Так что в тумане ты можешь действовать только одна, а это очень опасно! — печально сказал Волк.

— Да, это опасно! — подхватили и Сивка и Жаруся.

Горбунок просто кивал, так как слишком увлекся каким-то замысловатым фруктовым пирогом.

Яга задумчиво молчала. Потом оглядела всех и спросила у Кота.

— А в зеркальце ты туман где видел?

— Да какая разница! — тут же зафырчал Кот.

— Большая, и ты сам прекрасно об этом знаешь! Экскурсии устраивать, знакомить с Лукоморьем, осваиваться, это все очень замечательно, но если туман уже рядом, делать это просто некогда, пора Катерине сказки будить.

— И не думай даже! Я без подготовки девочку в туман не пущу! — взвыл Кот.

Катерина только успевала головой крутить, пытаясь уследить за разговором. Ей страсть как не хотелось лезть в страшный туман, который её и дома пугал, а там еще монстры всякие могут быть. Катя поежилась. Даже думать об этом страшно. Она просто трусиха. Куда ей в туман. Ей бы обувь сменить для начала, а то уже хоть скидывай замучившие её кроссовки потихоньку под столом.

— Я тебя и спрашивать не буду! — вопила в это время Яга на Баюна. — Что значит «не пустит он»!!!! Кто ты такой? Кот всея Лукоморья! Повелитель сказочный нашелся! — Яга выскочила из-за стола, попыталась пнуть стул, который вовремя успел отскочить, швырнула на скатерть чашу, и вылетела за дверь, громко хлопнув ею на прощание. Через секунду на поляне затопали огромные куриные ноги и изба, забавно подпрыгивая, скрылась в лесу.

Кот, который во время разговора пришел в ярость, распушился и выпустил когти, очень напоминая разъяренного манула, медленно приходил в себя. Вздыбленная шерсть опадала, глаза перестали сверкать яростным огнем, втянулись когтищи. — Вот вредная баба! До чего довела! Столько времени не был дома, и то ухитрилась настроение испортить! — ворчал Баюн.

— Чего ты завелся? Ты ж ее знаешь. Манера у нее такая, — успокаивал его Сивка.

— Ладно, раз план понятен, а тетушка моя драгоценная с грохотом удалилась, полетел я домой, там меня семья ждет, — поднялся из-за стола Финист.

— Катюша, буду ждать встречи! — церемонно отвесил он поклон Катерине, махнул всем остальным, и вышел из горницы.

— И мне пора, до встречи, до встречи… — проскакал по горнице Горбунок. Изобразил что-то лихое за спиной Кота, отчего Баюна передернуло от раздражения, на долю секунды коснулся мягким шелковым носом Катиной щеки, пролетая мимо, и нырнул в окно, которое бесшумно закрылось за шустрым Коньком.

— Фух, даже дышать легче стало без этой мухи, — махнул хвостом Кот, подходя к окну и пытаясь понять, в какую сторону улетел Конек.

— Я что, не прав? — грозно спросил он у оставшейся компании.

— Прав, прав, конечно, — поддержал Баюна Сивка. — Не волнуйся. Завтра же мы начнем готовить Катерину. Показывать ей Лукоморье. А с Яги что взять? Поперечная натура.

Катерина сидела молча, в разговор не встревала, ела потихоньку пирог с капустой и все думала про туман.

— Катюша, что ты тельное не ешь? Это вкусно! — Кот указал лапой на поросеночка, которой так удивил Катю.

— Котик, извини, я не очень поняла, что это, а спросить не удобно как-то, — смутилась Катя.

— Это рыбка, очень вкусная рыбка, перетертая и запеченная в особой форме. Тельное называется. Правда, вкусно? — облизнулся лакомка Баюн.

Катя покивала головой. Вкусно. И это, и многое другое, но вот только не шли у нее из головы слова Яги. Ее друзья успели к ней привязаться, и не хотят подвергать ее опасности. Но Катерина была уверена, что Финист, который летит сейчас домой и видит захваченные туманом сказки, думает так же, как и Яга, и Конек-Горбунок тоже…

— Можно я немного похожу вокруг Дуба? — спросила Катя у Кота.

— Да, иди, конечно. Только не выходи за край ветвей, захочешь обратно, дверь найдешь, как только пойдешь по цепи направо. Я тебя Дубу показал, он сразу пустит, — и Кот углубился в какое-то хитрое заливное.

— Катюша, с тобой пойти? — поднял голову Волк.

— Нет, спасибо, я тут рядышком посижу на корне, — сказала Катя, подхватила сумку и вышла из горницы, две ступени вниз, и перед ней открылась дубовая дверь. Катя сумку взяла для того, чтобы наконец-то сменить обувь. Присела на дубовый корень прямо у двери, стянула кроссовки, осмотрела стертые места, нашла пластырь, заклеила, нашла другую пару, старую и удобную, и только успела одеть, как рядом с Дубом, спотыкаясь о корни, с шумом приземлился лебедь. Большой лебедь, белоснежный, правда, неуклюжий немного и какой-то взъерошенный. Катерина удивилась, вроде воды рядом нет. Чего его под Дуб занесло? Вон, чуть лапы не переломал. Она пожала плечами, кто их знает, может в Лукоморье так принято, убрала в сумку набедокурившие кроссовки, перекинула ремень сумки через голову и плечо, и собралась вставать. Но тут лебедь отряхнулся, проковылял к Катерине, внимательно ее осмотрел, а потом заорал, громко и немелодично. Тут же из леса стремительно вылетели еще несколько лебедей, и в следующий момент Катерина осознала себя сидящей на спине одной из вылетевших из лесу птиц. Тут уж закричала Катерина. От неожиданности и ужаса. Она невольно схватилась за птицу, пытаясь не упасть. И поняла, что лебедь стремительно уносит её от Дуба. Увидела, как выскочили из двери ее друзья, как Волк одним прыжком взвился в воздух и рванул в погоню за птицами, следом Жаруся и Сивка, на которого успел вспрыгнуть Кот. Катерина начала надеяться на то, что ее смогут у лебедей забрать, и желательно поскорее, но птицы летели очень быстро, гораздо быстрее чем настоящие лебеди, и, увидев погоню лебедь летевший первым крикнул, от стаи отделилось несколько крупных птиц, которые налетели на Волка и Сивку. Щипали, били крыльями. На земле у них не было бы никаких шансов, но в небе они серьезно мешали Катиным друзьям. Жарусю они тронуть не посмели, ее крылья угрожающе вспыхивали язычками пламени, и Жар-Птица кружила над стаей, не собираясь отставать. Она явно рассчитывала Катерину подхватить, если представится такой случай. Волк и Сивка, отчаянно отбивающиеся от лебедей, начали отставать. Со спины Сивки доносились хриплые вопли Баюна, который сражался с лебедями, старающимися его стянуть, и Катя, обернувшись, крикнула Жарусе:

— Спасай Баюна, его сейчас скинут! — и вовремя, потому что у двух особенно крупных птиц получилось подхватить Кота за загривок и за заднюю лапу и сбросить его со спины Сивки-Бурки. Баюн с воплем полетел вниз, и был пойман Жарусей практически у земли. Она бережно опустила перепуганного и местами прилично ощипанного Кота на землю, рядом тяжело приземлился Сивка и кубарем перекатился через голову Волк. Вся лебединая стая, кроме вожака и лебедя, несущего Катерину, с криками вилась над их головами, не давая взлететь.

— Я ее уничтожу!! Я ее порву, зацарапаю насмерть!! — выл Баюн, кидаясь на ближайшие деревья и когтя их так, что только щепки летели. Сивка вскидывал передние копыта, и пытался достать гогочущих лебедей, Жаруся мрачно смотрела вслед паре, уносящей Катю. Волк с трудом встал, встряхнулся и бурой тенью кинулся вслед лебедям по земле. Его тут же догнала Жаруся и крикнула ему в ухо:

— С ума сошел, там в лесу уже давно лежит туман! Можно только поверху! Сейчас эти уберутся и полетим! — Волк как будто ее не слышал, и продолжал бежать прямо в лес. Тогда Птица прихватила его когтями за загривок и легко подняла над землей, невысоко, так, чтобы лапы не доставали до земли. Волк пытался извернуться, но Жаруся держала крепко.

— Угомонись! Так ей не поможешь, только сам сгинешь! Ты же знаешь, что мы недолго можем в этом тумане двигаться, сами засыпаем. Да не рвись ты! — Птица тряхнула Волка, потом разжала когти, и взмахнув крыльями, поднялась прямо в стаю лебедей. Волк, приземлился на лапы и озадаченно следил за Жарусей.

— Что, птички Ягусины, выполнили приказ? Довольны? — мрачно спросила Жаруся. — Ну, хорошо же! Тогда заслужили награду! — она повисла в воздухе и всплеснула крыльями, так, что они соприкоснулись, тут же на каждом перышке Жаруси вспыхнул огонек, язычки пламени набирали силу, и вот уже крылья стали огромными факелами.

— Куда понесли девочку? — Жаруся спросила тихо, но так, что ее услышали все перепуганные лебеди. Те в ответ что-то хрипло загоготали.

— Мне все равно, что она с вами сделает! — обычно мелодичный и тихий голос Жар-Птицы напоминал теперь грозный рев. Она опять вскинула крылья, потоки пламени с них плеснули прямо на стаю. Несколько наименее удачливых птиц, стремительно кинулись тушить свои перья в ближайшем болотце. Остальные, как привязанные, висели рядом с Жарусей в воздухе, несмотря на отчаянные взмахи белых огромных крыльев.

— Я еще раз спрашиваю, куда Яга приказала отнести девочку? — Жар-Птица сверкала так, что смотреть на нее было страшно. В этот раз лебеди не решились спорить и послушно загоготали куда. Жаруся смахнула пламя с крыльев в особенно старательных преследователей Волка и Сивки, и пока лебеди спасались от огня, пачкаясь в ряске и тине болота, опустилась рядом с Баюном на землю.

— Давно меня так никто из себя не выводил! — заметила она, потряхивая крыльями. — Яга велела отнести Катю к своей средней сестре. Та уже давно в тумане, вот Яга и решила и сказочницу испытать и сестре помочь. А эти — она мрачно кивнула головой на лебедей, — и рады служить, да еще чего-то про родственников своих гомонили, я не разобрала.

— Уауоу!!!! — вой Баюна перекрыл гоготание лебедей, переживавших за опаленные перья. — Вот мерзавка какая! Да как же ребенок там управится! Куда тебя опять понесло! Стой Бурый! Да стой же! — Баюн прыжком перелетел через Волка и загородил ему дорогу.

— Я должен их догнать! Я Катерине обещал! Я всем им обещал и я ее подвел! — на Волка было страшно смотреть.

— Да мы все обещали и не бросим ее, но надо помочь, а не сгубить. Стой Бурый! Жаруся, да придержи ты его! Сейчас вместе полетим и все исправим! Эти вон уже нам не помешают! — Кот презрительно кивнул в сторону перепачканных, закопченных лебедей, гуськом выбирающихся на противоположный от друзей берег болотца.

Вдруг лебединые крики опять раздались в воздухе, Кот отпрянул за Волка, а лебеди радостно загоготали, ожидая подкрепление, вместо этого, из-за деревьев показались те два лебедя, которые несли Катю. Они метались в явной растерянности.

— Чего они гомонят? — спросил Сивка, который не очень понимал лебединое наречие.

— Она упала! — прислушавшись, медленно, с усилием выговорила Жаруся. — Она упала в лес.

Мимо пролетела бурая тень, Волк, которого никто не успел остановить, кинулся в туман…

Глава 2. Первая встреча с туманом

Катерина видела, как Жаруся успела поймать Кота, и как остальные прекратили погоню. Видела она и то, что всех серьезно потрепали клювы больших и очень сильных птиц. Если обычный лебедь или гусь ущипнет, это очень больно, а тут лебеди-то огромные!

— Как же я не поняла, что это лебеди, слуги Яги, её посланники! Вот шляпа! Сама виновата! Дались мне эти кроссовки! Стоп! А что если… — Катерина подтянула к себе сумку, достала несчастную пару кроссовок и, закрыв сумку, внимательно их осмотрела. — Вот уж что не жалко, так это вас! — сообщила Катерина несчастной обуви, и, дождавшись, когда лебеди снизились к речке и полетели невысоко над землей, метнула правый кроссовок в летевшего справа вожака. И попала! Лебедь, не ожидавший никакого нападения, нелепо замахал крыльями, закрутился в воздухе, а тот, на котором Катя летела, невольно начал оборачиваться, чтобы уточнить, что случилось. И тут же уточнил, сам получив вторым кроссовком по голове. Земля приблизилась стремительно, Катерина кувырком слетела с птичьих крыльев и укатилась под какие-то колючие кусты. И замерла там. Лебеди, придя в себя, начали искать беглянку, и нашли бы непременно, и кусты бы не помогли, если бы Катерина не вспомнила про серую мягкую шапочку, шапку-невидимку, которую, собираясь в Лукоморье, бережно спрятала во внутренний карман сумки. Выхватить и одеть ее было делом одной секунды.

— Вот и ищите теперь до морковкина заговенья! — сердито прошептала Катя в адрес лебедей, на бреющем полете прочесывающим местность. Она дождалась, когда птицы в полной растерянности улетели, а потом, аккуратно придерживая колючие ветви боярышника, чтобы не содрали и не порвали шапку-невидимку, вылезла из кустов.

— И куда это они меня затащили? — Катерина осматривалась медленно, пытаясь понять, что же ей делать. Слева река, назад вернуться не получится, там непролазный бурелом, совершенно поганого вида, справа лес и тоже неприветливый, видимо, разумнее всего идти вперед по берегу реки. Русло реки поворачивало направо, и вот за поворотом, Катерина увидела то, что ее пугало больше всего. Прямо перед ней замерла стена зеленоватого густого тумана. Катя и сама замерла на месте. Медленно повернула голову в сторону леса и увидела там тот же туман.

— Бежать! Немедленно бежать отсюда! Хорошо, что хоть обувь нормальная. Ой, ну о чем я, при чем тут обувь! Надо через бурелом. Я проберусь, потом как-нибудь до Дуба, а там решу, может, они кого-то другого найдут, ну что я им, герой что ли! — в голове свистели отрывочные мысли, тяжелое дыхание мешало думать.

Добежав до бурелома Катерина с ужасом обнаружила, что там, в глубине, тоже повис тот же отвратительный туман. Она села под куст и заплакала.

— Ну, кто я им? Добрыня Никитич, что ли? Витязь-герой? Как я должна помочь сказке, если к ней надо лезть в эту гадость? Я боюсь, я просто боюсь! Я честно говорила, что ничего у меня не выйдет! Я им так и скажу! Я не могу! Я… — Катерина подняла голову и прислушалась, в лесу явно что-то происходило. Ее начала бить нервная дрожь, застучали зубы. А ну кинется из тумана вампир, или еще монстр какой-нибудь.

— Катя!!!! Катеринаааа!!

— Голос похож на Волка, но он же не может в туман, нет, это какая-то хитрость, точно! — метались мысли. И вдруг она вспомнила слова, которые тут же доставят ее к воротам. Она даже представила… Ворота, витые столбы, только коснись, створки откроются, а там ее ждет ее семья. И дача и сад, и… Сад, который с ней говорил, терем, светлый и теплый терем, подарок от сказочных героев. Она больше не посмеет в него войти. Никогда.

— Катеринаа! — голос Волка становился все слабее. Чтобы не поддаться на хитрость, Катя зажала уши, и забилась еще глубже под куст.

— Катя! — слабый вскрик и тишина.

Тишина проникла сквозь ладони, как будто в Катю плеснули ледяной водой.

— Стоп, какая такая хитрость? Какие монстры могут знать, как тебя зовут? Чего ты под кустом трясешься, как заяц? Это же Волк кричал! Он, зная, что уснет в тумане, все равно бросился тебя искать, а ты, гадость трусливая, даже крикнуть ему побоялась! — Катерина медленно отвела ветви куста и сняла шапку-невидимку, потом спрятала ее, заставляя себя успокоится, распрямилась, и, как будто ныряя в прорубь, шагнула в лес, в туман, туда, где слышала голос Волка. Туман был совсем не похож на обычный. Он очень плотный, почти ничего не видно, так, на пару шагов вперед, цвет у него противный, грязно-зеленоватый, тоскливый и душный. Катя бегала в тумане, точнее не то, чтобы бегала, просто торопливо двигалась, спотыкаясь на каждом шагу, старательно вглядываясь вперед, отчаянно надеясь услышать свое имя, начала звать сама, уже совсем забыв про свой страх. В лесу стояла полнейшая тишина, так как сон победил всех, кто был рожден и жил в Лукоморье.

— Волк, Волк где ты! Воооолк! — Катерина совершенно случайно услышала слабый звук от высокой сосны, утопающей во мху, там во мхах и лежал на боку Волк, было видно, что он пытался ползти до последнего, пока сон окончательно не связал его силы и не заставил упасть, оставив за собой взрытые лапами пласты мхов. Но, даже во сне он пытался ее звать, видимо именно этот звук Катерина в тишине и уловила.

— Проснись, ну пожалуйста, прошу тебя, проснись. — Катерина и плакала и теребила Волка и пыталась хоть волоком вытянуть его из тумана, но даже не сдвинула с места огромного и тяжеленного зверя.

— Это все я виновата! Он же пришел к людям за помощью, он так обрадовался, когда я его разбудила, тогда в зоопарке, он надеялся на меня все это время, потом он кинулся меня спасать, а я? Я тряслась под кустиком и все себе рассказывала, чего я не могу. Дура! — Катерина плакала над Волком, и никак не могла успокоиться. — Не могла отозваться, окликнуть его! Может, он успел бы выскочить из тумана и не уснуть! Что мне теперь делать? — почему-то идея вернуться к воротам уже даже не возникала в голове. — Так, а что если все-таки попробовать разогнать этот гадский туман? — Катерина мрачно подняла голову и осмотрелась. Потом достала свой свитер и подложила Волку под голову, ей казалось, что так ему будет удобнее. Погладила бурую шерсть, решительно перехватила сумку и пошла вперед.

Вперед идти казалось логичнее. Она не видела никакого жилья, когда лебеди ее несли, возможно, сказочные персонажи, которых захватил туман, были именно впереди.

— Даже если они позади, справа, или на том берегу, плевать! Я все равно их найду! Буду прочесывать лес, пока не наткнусь! И буду стараться убрать эту гадость мутную. Волка так оставлять нельзя, хоть тресни!

В таком опасном настроении Катерина ходила, почти на ощупь прочесывая лес, пока не наткнулась около реки на женщину, замершую в удивительной позе. Катерина сначала перепугалась, но взяла себя в руки и приблизилась. Молодая и красивая женщина тянулась к чему-то, отвернувшись от коряги, на которой висело что-то похожее на шкурку странного зверька. Левая рука женщины явно отшвырнула шкурку, а правая была протянута куда-то в туман. Катя решительно обошла вокруг находки, совершенно сбитая с толку. А потом повернулась и шагнула туда, куда тянулась рука красавицы. И вздрогнула от неожиданности. Там, в тумане, стояла старушка, прижимая к груди маленького ребенка.

Катерина села на землю поодаль, и схватилась за голову.

— Да что же это за сказка такая! Шкурка, женщина, ребенок, бабулька вот тоже тут зачем-то. Со шкуркой помню только Царевну-Лягушку, но это точно не она. Так, ладно, давай логически размышлять, — уговаривала себя Катерина. — Шкурка явно отбрасывается от себя женщиной, она спешит к бабке с малышом. То есть это явно мама к ребенку торопится.

Катерина опять пошла вокруг замерших фигур.

— О, а одежда-то у женщины дорогая, и украшения серебряные, красивые. Ребенок завернут в пеленку с вышивкой, а у старушки одежда явно гораздо проще. Она, видно, няня. Ой, а что это такое странное на берегу?

Катерина на коленках проползла от женщины до воды, брови ее от удивления поднимались все выше. Странные следы на берегу оставил явно не человек, четыре лапы, с перепонками, а потом след женской ноги. Катя не касаясь, внимательно осмотрела брошенную шкурку. Точно, лапки с перепонками, болтаются как пустые носочки.

— Воот как оно! — Катя там же на песке открыла свою сумку и выхватила планшет со сказками. Экран матово засветился. — Работает! Ура! Что же это может быть, а? Читать все сказки нет времени, а вот как надо: отброшу то, что точно не подходит!

Катя в азарте рылась в планшете, пока не наткнулась на странное название «Арысь-поле».

— Да, кажется это оно! Да! Молодая мама сбрасывает шкуру зверя Арысь — поле, которую на нее накинула злая ведьма, ой, хорошо, что шкурку в руки не взяла, ещё бы сама превратилась! Так, шкурку она сбрасывает, чтобы покормить ребенка. Это сказка Арысь-поле! — последние слова Катерина произнесла вслух и громко начала читать сказку, она не отрывала глаз от экрана и не увидела, как потихоньку бледнеет туман, а дочитав последние слова, услышала рядом громкий плач голодного младенца.

Катя кинулась в лесок и оттуда смотрела, как мама кормит ребенка, а вот из-за кустов за этим наблюдает подкравшийся муж, его Катерина и не увидала в зарослях. А потом муж потихоньку подцепляет шкурку палкой, кидает ее на кучку толстых сучьев, и разжигает огонь, молодая женщина потянувшись за шкуркой, обнаруживает, что ее спас ее любимый, уничтожив то, что ее заколдовало. А вокруг таял, таял, уходил в никуда, растворялся плотный зеленоватый туман. Катя, наконец, оторвавшись от самой сказки, со всех ног кинулась в лес, туда, где остался Волк. Туман уходил, отступал, истаивал, и когда Катерина добежала до мшаника, на котором уснул Волк, туман там превратился в дымку, которая растаяла от движения Катерины.

Волк с трудом поднял голову, и обнаружил рядом Катю, которая вытирала слезы, и все остальные следы своего расстройства с лица. Голова кружилась, он снова ее уронил на мох, и еще на что-то мягкое. Чего он так и не смог обнаружить вокруг, так это тумана…

Сивка и Жаруся по очереди летали над туманным лесом, надеясь найти Катерину и Волка. Кот метался на границе тумана, то выдирая на себе клоки шерсти, то впадая в полное уныние, сопровождаемое тоскливейшим мявом.

— Куда его понесло! Ну, куда! Он же пропадет там совсем! А Катя! А если она упала и сломала себе ногу? Или обе? Или в овраг скатилась? Или ее там нашел упырь какой-нибудь?? Мяяяяяяаа.

— Баюн!!! Баюн!!! Туман уходит!! — крикнул ему Сивка, на очередном круге разведки.

Жар-Птица тут же взлетела и унеслась в сторону, куда ткнул копытом Сивка, во-первых новости были невероятные, в во-вторых, Кот своим нытьем ей надоел ужасно.

— Мяяяяяааа, что же делать-то теперь, аааамммммяяяя??!! — выл Баюн, ничего не уловивший в принесенной Сивкой новости.

В следующий момент его прихватили зубами за загривок и закинули на широкую конскую спину.

— Держись крепче, и смотри! Мы столько об этом мечтали!! Смотри! Он уходит! Туман уходит!

До Кота доходило медленно.

— Не может быть! Где?

— Там, где эти носатые твари уронили Катю. Она сумела прогнать туман! Мы сможем найти и ее и Волка!

Пока Сивка догонял Жарусю, Кот успел убедить себя в том, что никогда и не сомневался в исчезновении тумана. И ехал на Сивке уже с совершенно довольным видом.

Они приземлились, когда Жаруся нашла на песке у реки Катины следы, и отправились в лес. Стоило только Баюну позвать Катю, как они тут же услышали ее голос, и кинувшись на него, скоро обнаружили и ее и Волка.

— Он почему-то никак толком не просыпается, — переживала Катя. — Откроет глаза и опять засыпает. Почему, Котик? Может что-то не так? Может на него туман как-то очень плохо действует?

— Да сейчас оклемается, не волнуйся! Он надышался сильно. Туман быстро усыпляет, а он вон сколько боролся со сном! Бежал, а потом и полз, я смотрю, — утешал Катерину Баюн, самодовольно оглядываясь по сторонам. Правда, почему-то от его слов она начинала переживать еще больше. Катя никак не могла выкинуть из головы, как чуть не погубила своего друга.

Жаруся легко зацепила загривок Волка коготками и отнесла его на песчаный берег, а сама полетела полюбоваться на проснувшихся обитателей старой сказки. Катерина подобрала свой свитер, и печально оглядываясь на пропаханный Волком мох, пошла к реке. Кот с видом победителя сидел около просыпающегося Волка. Наступал вечер первого дня Катерины в Лукоморье…

Катю легко несла Жаруся, и Катерина с высоты видела, сколько пространства захватил туман. Где-то он поднимался до верхушек деревьев, где-то стелился низом, чуть выше человеческого роста. Рядом на Сивке ехали Кот и Волк. Волк практически полностью пришел в себя, но ровно взлетать у него еще не очень получалось, поэтому, несмотря на его протесты, пришлось ему ехать на Сивке. Он все удивленно оглядывался на берег, с которого они взлетели, а потом, когда уже и речка скрылась за деревьями, просто оборачивался в ту сторону. Или озадаченно поглядывал на Катю. Он пытался поблагодарить Катерину, но та сразу начинала плакать, поэтому Волк успокаивал сам себя:

— А ты что хотел? Она и от лебедей отбилась и упала, и ты ее напугал, спящее чудовище, и туман, это же жуть жуткая, если задуматься. Да и такую старую сказку разбудить! Как она сообразила, ума не приложу! Не лезь ты, Бурый, пока к ребенку!

Кате от этих взглядов Волка, становилось еще хуже! Они все думали, что она что-то хорошее сделала, а она-то мечтала сбежать из Лукоморья, бросить их и про них забыть. Забыть, затянуть туманом еще несколько полей, а может больше, она же сказочница, с нее и спрос другой. Ой, как стыдно-то! Перед Катиными глазами стоял мох, перепаханный немыслимым усилием друга, который из последних сил, полз ее спасать…

— Опять плачет! — переживал про себя Баюн. — Да что же ее так расстроило? — он считал, что понимает Катю отлично, и никак не мог дождаться, когда сможет с ней поговорить и выяснить, что же с ней случилось, и почему она в таком настроении.

— Волк, а Волк, ты что-нибудь помнишь? Может, там еще кто-нибудь был и Катю огорчил? — потеребил Баюн бурую шерсть.

— Ничего такого я не видел, и более того, ничего и не чуял, — озадаченно отвечал Волк. — Сам не могу понять. Она же молодец просто, умница! Это же надо, войти в туман, в незнакомом лесу, ничего не зная про сказку, ее найти, понять, что это она самая, да еще уж такую старую, про нее совсем мало кто слышал, даже Катина бабушка вряд ли ее знает. А про лебедей я совсем молчу. Они так и не поняли, ни что в них прилетело, ни куда девочка делась. Ой, от Яги им достанется! Так чего же она такая расстроенная? — тут Волк сразу пожалел, что про Ягу сказал, потому что Баюн начал распушаться и звереть на глазах, задел когтями Сивку и тот чуть не сбросил Кот на землю.

— Я не знаю, что я ней сделаю!!! — вопил Кот, уже долетев до Дуба и войдя внутрь. К Кате на руки с дубовой ветки кинулся Дубок, обнял ее палец, на большее не хватило лапок, и юркнул в сумку, решив про себя, что теперь точно никуда от нее не уйдет, он-то мог бы хоть острием грифеля лебедя уколоть! А так Катя вовсе без защиты осталась.

А внутри мебель вовсю уворачивалась от разъяренного Баюна. Кот накрутил себя до мартовского кошачьего воя и метался, пытаясь придумать для Яги достойную месть. Он бы метался и дальше, но наткнулся на Катерину.

— Кот, я тебя очень люблю, но Яга права! — твердо сказала Катя.

Баюн выглядел так, как будто на него вылили бочку ледяной воды.

— Чаво? — растерявшись, Кот утратил свое правильное произношение.

— Я не на экскурсию сюда пришла. Тумана очень много, даже там, где мы летели, а это от Дуба совсем рядом. А что дальше? Все затянуто? Да? — Катя смотрела строго. — Кот, что там дальше? Что ты видел в зеркальце?

Вздыбленная шерсть Баюна опала, искры на ней погасли, когти втянулись. Кот выглядел усталым, несчастным и облезлым.

— Баюшенька, прости меня, я же понимаю, что ты меня оберегаешь, и защищаешь, что вы все меня спасаете. — Катя кинулась к Коту, и гладила острые серые уши и круглую голову с проплешиной, оставленной лебединым клювом. На Волка она даже смотреть не могла, так стыдно было. — Но я так не могу. Надо мне что-то делать, а не вами закрываться.

— Нет, Катюша, Яга не права, — голос Сивки, который говорил не очень-то часто, заставил Катю обернуться. — Тумана много, я сам видел, да и ты видела, но ты для нас очень важна. Кроме того, что мы тебя просто любим, ты действительно можешь сделать то, что не может никто из нас. Никто не бросает полководца в лобовую атаку. В битве при Куликовом поле, князя Дмитрия Донского в поединок с Челубеем, лучшим воином Мамая, не пустили, хоть он и рвался. От князя, зависела вся остальная битва. Если бы он погиб или его бы сильно ранили, битва была бы проиграна. На поединок отправился инок Александр Пересвет. Победил, но погиб. А князь остался жив и выиграл битву! Так что украсть тебя и швырнуть в туман к сестре Яги, было огромной глупостью! — Сивка подошел к Кате и положил тяжеленную голову ей на плечо. — Не торопись, послушай Кота.

Катя обернулась посмотреть на Баюна и увидела, что он опять принял свой обычный самоуверенный кошачий вид, и начал вылизываться, исправляя урон, нанесенный лебедиными клювами. — Да, вот меня лучше слушай, я умный!!! — скромно провозгласил Кот. — А что тебя так расстроило? Ты плакала все время, — решился спросить Баюн, но ответила не Катя, а Волк.

— Я понял что. Это я ее расстроил! Я ее разочаровал, я не смог ее защитить, я сдался. — Волк тяжело встал, повесив голову, и едва волоча лапы поплелся к выходу из горницы.

Катерина вообще не собиралась рассказывать о том, как она дрожала под кустом никому, кроме мамы. Она мечтала, как доберется домой и выплачется. Но, услышав, как неправильно Волк понял все произошедшее, смолчать уже не смогла, и крикнула сквозь слезы:

— Волк, ты что! Вернись немедленно! Ничего ты не понял, это я, я виновата! Я чуть тебя не погубила там, я струсила так, что забилась под куст и ревела! Я даже отозваться боялась, думала, а вдруг это монстр какой-то меня зовет. Я хотела к воротам и вернуться домой и никогда не вспоминать Лукоморье! А ты же меня спасать побежал, зная, что можешь никогда не проснуться. А я… Я, просто трусиха. — Катерина закрыла лицо руками. — Да… — пронеслось в голове, — плакать красиво, как русалки мне уж точно не грозит… И как назло, где эти салфетки потерялись? Физиономия в пятнах, нос покраснел и распух, глаза стали щелками, сопли ручьем, слезы градом. Фууу, гадость какая. Да это как раз все и не важно, а вот что они про нее сейчас подууумают!

Мягкие кошачьи лапы с неожиданной силой отвели ладони от лица, и Катерина, которая больше всего мечтала провалиться куда-нибудь под корни Дуба, и там тихонько посидеть, сквозь слезы посмотрела не ошарашенную компанию.

— Кать, ты что? Ты в самом деле из-за этого плачешь все время? — Волк топтался рядом, растерянно глядя на ревущую в три ручья Катерину. — Да кто бы не испугался-то? Я бы и не удивился, если бы ты вернулась к себе. Это же очень страшно было. Схватили, похитили, и упала, и туман этот, будь он трижды неладен! И вовсе ты не трусиха. Ничего себе трусиха! Сумела сбить лебедей, пошла в туман, и не выскочила оттуда обратно с визгом, хоть и это не удивительно было бы, а еще меня нашла, и решилась сказку разбудить и отправилась их искать. — Волк замотал головой. — Ты же меня спасла, а сама плачешь! Нет, ты меня удивляешь!

— Да, а кстати, а как же ты пошла искать уснувших сказочных персонажей, если ты так боялась? — мелодично спросила Жаруся, которая с завидным самообладанием чистила левое крыло на спинке стула.

— Не знаю, — всхлипывая и вытирая остатки слез какой-то бархатной накидкой, протянутой Котом, ответила Катя, — я уже к тому моменту, наверное, ничего не боялась, и так на себя злилась, что мне уже все равно стало.

Смеяться начал Сивка, потом его смех подхватил и Волк, он от облегчения лег на пол, и фыркал там, Кот растекся по лавке, прижавшись боком к теплой печке. А Жаруся серьезно осмотрев Катерину с бархатным покрывалом у носа с ног до головы, сказала:

— В тумане твой главный враг — это страх. На сегодня ты его победила. Так что Яга своим хулиганством все-таки сделала одно приличное дело. А теперь полетели, умоешься, переоденешься, и будем праздновать, у нас есть что отметить! — Жаруся взлетела к стенке, которая перед ней открылась, и пропустила ее и Катерину в светелку, которую Кот отвел для Кати.

Глава 3. Финист зовёт на помощь

Зеленый, расшитый серебром широкий сарафан, узкий кокошник, чуть шире ленты, на голове. Удобные зеленые туфельки. Жаруся не одобряла небрежности в одежде. Осмотрела Катерину, и осталась очень недовольна.

— Вся зареванная, ай, ну как же так можно! — порхнула она навстречу Катерине и провела крылом по лицу. Катя растерянно посмотрела в зеркало.

— Вот не знай она сама, что рыдала столько времени, и не подумаешь! Никаких следов слез!

— Вот, так приятнее. Ты же девочка, а не фонтан! Теперь вперед! И не горбись и носом не шмыгай и простыню эту бархатную, — кивнула Жаруся на накидку с сундука, которой Кот вытирал потоки слез у Кати, — оставь где-нибудь, у тебя в руке шелковый платочек, вышитый, между прочим.

Катерина собралась с силами и вышла в горницу уже в приличном виде, как охарактеризовала Жаруся «к царю еще не пошлешь, но и клюнуть уже не хочется». За столом, покрытым праздничной скатертью, восседал Кот, над его головой сама собой порхала щетка, которая вычесывала последние следы битвы с лебедями, стоял Сивка, и сидел Волк, который уже не выглядел таким измученным. Жаруся выпорхнула из-за Катиного плеча и села на перекладину стула, специально для нее повернутого спинкой к столу.

— Вот, прямо красавица-девица, — прокомментировала Птица свою работу.

И в этот момент в дверь постучали.

Кот строго посмотрел в зеркальце, которое лежало около его тарелки.

— Входи! — окликнул он гостя. — Кто бы сомневался, что Яга его пришлет… — Проворчал он себе под нос, но так, чтобы все слышали.

— Вечер добрый всем собравшимся! — совсем не так элегантно одетый, как они привыкли его видеть, Финист грустно улыбался всей компании.

— И тебе того же, как семья поживает? — любезно уточнил Кот.

— Семья хорошо, спасибо Вам передает, что меня вернули! — Финист склонил голову в знак особой признательности. — Только вот вокруг затягивает! Они уже никуда выбраться не могли давно. Все окружено туманом. Все дороги перекрыты. Я пока долетел, чуть ума не лишился от ужаса, что опоздал. Сегодня полдня припасы подносил из ближайшей уцелевшей деревни. Только воздухом туда и можно добраться, — он помолчал, потом поймал Катин взгляд. — Помоги, прошу тебя! Дочки плакали каждую ночь, боялись, что туман к порогу приползет, а потом и в дом. У них в деревне рядом всё уже затянуто туманом. Все их подружки спят кто где. Кого туман где застал… У жены отец там, и сестры. О сестрах я, правда, и не пожалел бы не секунды, а Марьюшка моя расстраивается очень. До своего отца я даже не долетел, не успел еще, но боюсь, что их село тоже уже в тумане. Оттуда давно никто не появлялся, как мне в соседней деревне объяснили. В ней старик со старухой и Курочкой Рябой живут, так их просят с Курочкой вместе деревню каждый вечер обходить, надеются, что такой дозор как-то поможет, их-то помнят все. Пока что.

— Так, что, тебя не Яга прислала? — уточнил Кот.

— Я ее и не видел, после того, как улетел, а что случилось? — удивился Финист.

Пока ему рассказывали, что учинила его родственница, его тарелка наполнилась всякими лакомствами и он начал машинально есть, с ужасом слушая Кота, который излагал последние события в лицах и очень эмоционально.

— Эээ, прости, она что сделала??? — от известия про похищение Кати Финист впал в ступор, потом по мере развития событий в рассказе переводил взгляд то на Кота, то на Катю, то на остальных присутствующих за столом. Потом осушил полную чашу, возникшую перед ним, и схватился за голову.

— Я сейчас с ума сойду!! Тетушка, конечно, на туман наткнулась, взлетела на разведку, оставив избу, насмотрелась на туман, небось, впала в панику, но вот такие глупости чтоб творить!! — тут до него стало доходить, как именно закончилось Катино похищение, и он вскочил, отбросив стул. Стул, потихоньку начал отползать в сторону от столь эмоционального гостя.

— Погоди, погоди, то есть у тебя с первого раза получилось Арысь-поле позвать? И они проснулись? И туман ушел???? — он требовательно смотрел на Катерину.

— Ну, да, вроде… — Катя растерялась.

— Тогда скорее!! Прошу тебя, скорее!!! — он кинулся к Кате, схватил ее за руку и практически сдернув ее со стула, повернулся к выходу, волоча за собой Катерину.

— И куда же это ты собрался, Сокол ты наш ясный? — Баюн вырос на глазах раза в три. Он и так много пережил за один день, на Ягу зол был невероятно, а тут еще и родственничек Яги такие же фортели пытается устроить. До Яги Кот пока добраться не мог, и увидев Финиста, был уверен, что он пришел он нее с извинениями, а тут эта птичка то же самое сотворить хочет!!! — Оставь ребенка в покое и лети туда, откуда прибыл, а то я за себя не ручаюсь!

Рядом с дверью каким-то образом оказался Волк, тоже не очень дружелюбно настроенный. Оскаленный, шерсть дыбом, очень страшный.

Финист их как-то и не заметил. То есть видел препятствие, но внимания не обратил, он понял только, что Катя пытается руку у него из ладони выдернуть.

— Катюша, я тебя очень прошу! Умоляю! Я так виноват перед ними! Меня не было, а их окружала эта гадость, каждый день все ближе, медленно и неотвратимо. Они маленькие, плачут! А меня не было. — Финист сам выглядел так, как будто сейчас заплачет.

Сивка первым уяснил что Финист насильно Катю никуда тащить не собирается, а таким образом просит. — Сокол, погоди! Ночь на дворе! Куда ты ее поволочешь-то? Она сама ребенок. И ей сегодня досталось больше всех. Охолони! — Сивка дружелюбно подтолкнул мордой Финиста обратно к столу, и копытом вернул сбежавший предмет мебели на место. Стул неохотно пододвинулся.

— А вы чего? Не видите что ли, что он не в себе? — укорил он Волка и Баюна.

— А? Ну, да! Ночь же почти! — медленно соображал Финист. — А вы чего это? — оглянулся он на уже немного успокоившихся Волка и Кота-Баюна.

— А, это они тебя чуть не съели… — поскойно проговорила молчавшая до сих пор Жаруся. — Катю отпусти. И руками её не хватай. И не маши ими, пока это не крылья, а руки. У нас тут сегодня нервы на пределе, не рискуй.

— Да вы что! Я же прошу! Я умоляю! — взвыл Финист, сообразивший, наконец, что его не так поняли, и чуть не приняли меры.

— Умоляй тише и на приличествующем моменту расстоянии! — посоветовал Кот, усаживаясь обратно за стол. — Ты, это, лети домой, к жене и дочкам. Завтра решим. Катя подумает опять же…

— Я уже подумала. Я очень постараюсь… Только, я не уверена, что смогу. Я же сегодня только от ужаса что-то сообразила. И в туман пошла от ужаса.

— Катюша, тут будет попроще, — заторопился Финист. — Мы же соседей знаем. Ты должна будешь подойти к туману, то есть просто к нашему забору, он, гад зеленый, уже там, — тут Финиста передернуло. — И соседскую сказку рассказать. Сказка про Ивана, богатырского коня и про сварливую царевну. А у отца в окружении две сказки: купеческого сына и живую воду и про жадного мельника. Пожалуйста, Катюша!!!

— А точно про купеческого сына? — засомневался Кот. — Про него, вроде южнее сказка живет.

— Не, южнее, это про купеческого сына и хрустальную гору. Там же гора эта как раз и обретается, — начал убеждать Кота Финист. Спорили они долго, достали карту. Кот приволок огромную красную книгу, которую Катерина уже видела на столе, он что-то показывал Финисту, и чуть не продрал в запале карту когтями, пытаясь увязать карту проживания сказочных миров и книгу. Катерина доела все, что было в тарелке, и поняла, что сейчас там же и уснет. И, наверное, практически уснула, потому что она видела купеческого сына на богатырском коне в Хрустальной горе, и там почему-то сидела Курочка Ряба на плече жадного мельника, который голосом Финиста обещал прийти завтра, и желал всем спокойных снов.

— Кот, она спит уже, прямо за столом. Кот, а Кот! — Сивка дернул задумавшегося Кота зубами за кончик хвоста. — Ей спать давно пора! Замучали ребенка совсем!

Катерина еще пыталась возразить, что она вовсе не ребенок, но поняла, что ее стул быстро перебирая резными крепкими ножками, несет ее в ее светлицу. Катя боком сползла с него прямо в пышную постель, которая сама откинула одеяло, при приближении Кати на стуле. Последней мыслью было, что нужно снять сарафан, потому как Жаруся ее завтра заклюет, но сарафан сам видоизменился в ночную сорочку, а туфельки свалились с ее ног уже мягкими тапочками. Все. Спать!

— Ты ж смотри! Как Катерина Дубу понравилась! — Радовался Сивка, доедая морковку у себя на блюде. — Стул с ней прямо ускакал!

— А как же! Мы с Дубом сразу поняли, какая она умница! — Кот довольно оглядывал свое жилище.

— Ладно-ладно, ты и сам себя похвалишь, и со всех остальных комплименты когтями выцарапаешь! — рассмеялся Волк. — Меня вот что тревожить начало… Желающих избавиться от тумана у нас в Лукоморье пруд пруди. А Катя одна. Яга лебедей послала, этот Финист вон ее чуть в охапку не схватил, а ну как остальные прознают, что есть сказочница-девочка и начнут ее так тягать. — Волк сурово прищурился. — Загрызу любого…

— Да уж, надо что-то придумать что ли… — задумался Баюн.

— Чего тут думать? Спрячем ее, — спокойно сказал Сивка.

— Куда? — взвился Кот.

— Туда, куда никто не сможет пройти — так же спокойно ответил Сивка. — Ну, что вы так смотрите? Вот слетаем завтра, отвезем Катю к Финисту, ладно уж. А дальше надо её домой на день-два отправить. Пока разберемся, кто и где находится. Опять ее позовем. А то мы ее разыскивать у желающих дольше будем и отбивать. Сами-то не отдадут, опять же драка, ребенка напугаем, а она, если кто не заметил, за нас переживает. Потом, сказки разные есть, вам ли не знать. Я вот краем уха уловил уже у Дуба, что у мужичка с ноготок, борода с локоток тоже вокруг туман. Он уже озверел, а он и так-то не очень приятный персонаж, — при этих словах Волк скривился.

— Это ты неправильно выражаешься, дружище, — заметил он. — Он такой эээ… как бы это помягче, — Волк напряженно пытался найти определение помягче, не нашел, и продолжил, — помягче нет, посему замнем его название. Короче, если этот про Катю узнает, то постарается ее себе заполучить, и не отпускать это точно! Я его убью, конечно, но Катя, как ты, Сивка, правильно сказал, перепугается. Так ее надо в Лукоморье только для дела и на небольшое время и охранять как зеницу ока!

— Не узнаю я вас! Совсем! — возмущался Кот. — Что это с Вами приключилось? Да неужто мы Катю не защитим? Что она о нас подумает-то? Сивка, ты ж богатырский конь! А про тебя Волк я даже не знаю, что и сказать. Значит, выкрасть Жар-Птицу, златогривого коня и девицу-красавицу было можно? Причем у разных царей! И все охранялось так, что и не дыши рядом! А вот одну девочку защитить ты уже не можешь? — Баюн чувствовал себя ответственным за Катины впечатления от Лукоморья, и никак не мог себе представить, как он ей будет объяснять, что ей в сказке сильно не безопасно. — К тому же, что скажут Катины родители? Они ведь могу её потом и не отпускать к нам.

— Конечно! Как я сразу не догадался… Лучше пусть её выкрадут, как сегодня показали простейшие лебеди, кстати, даже почему-то одни, без гусей, и мы не можем Катерину оградить от таких приключений. Так это о ней еще практически никто не знает, а когда узнают, даже страшно представить, что будет, — мрачно заявил Волк. — Как хотите, а после деревни Финиста, я сам Катерине все объясню, и провожу к воротам. Если её родители не пустят больше, или она сама решит не приходить, значит, так тому и быть, но ею я рисковать не позволю!

Кот презрительно пофыркал, но решил не спорить на ночь глядя.

Грохот, раздавшийся у окон горницы можно было сравнить со взрывом тысячи петард и ракет. Катерину прямо снесло с пуховой перины. Она кинулась к окну, и увидела Горыныча, который, видимо, не очень удачно приземлился, а проще говоря, грохнулся на пузо около Дуба. Пробегая мимо зеркала в резной дубовой раме, Катерина успела удивиться тому, что ее ночная сорочка уже стала сарафаном, похожим на вчерашний, но голубого цвета с серебром. В горницу она выскочила уже в приличном виде.

— А, Катюша уже проснулась! Доброе утро, дружок! — радушно поприветствовал ее Баюн.

На секунду Катерина решила, что Змей ей приснился. Но, краем глаза, она заметила в окне Горыныча, который тоскливо слонялся вокруг дуба.

— Доброе утро! — поприветствовала она Баюна и Сивку, которые были в горнице. — А это… А Змей, он что, нас не видит? — растерявшись, она спросила первое, что пришло в голову.

Кот лениво повернул круглую голову к окну, мимо которого в очередной раз проплывала унылая физиономия Горыныча.

— Неа, не видит, и зайти не может. Я его сюда не звал. Сюда можно зайти, только если я позову, — важно заявил он. — А его я пока не зову!

— А, почему? — удивилась Катя, машинально поглаживая спинку стула, который дружелюбно пододвинулся к Катерине, предлагая присесть.

— Видишь ли, ты для всего Лукоморья великая ценность. А некоторые несознательные ящеры, да и не только, могут захотеть тебя заполучить для собственных низменных целей. Вот у этого экземпляра, явно нору затянуло туманом, и он в печали.

— Коооот, Кот, открывай дуб! Открывай, кому говорят! А то я его спалю сейчас! — вдруг хрипло заорал Горыныч. — У меня нора вся в тумане, я туда залететь не могу, и угодья мои все тоже! Кот, мне Катя нужна!

— Вооот, что и требовалось доказать. — Баюн спокойно смотрел на огромную змеевую голову, мелькавшую в окнах. — Орет, мельтешит, требует. Фу, какой невоспитанный.

— Котик, а вдруг он и правда как плюнет огнем, Дуб-то он же дерево… — поёжилась Катерина.

— Нет, плюнуть-то он может, конечно, но вот пожалеет об этом сам. Дуб, Катюша, он сказочный. Против любого супостата выстоит. Хоть с огнем, хоть с мечом, хоть с чем. Поэтому он только бегает и орет, а действовать боится.

— А он же, вроде, нам нужен был. Мы его уговаривали в Лукоморье прилететь, а вдруг он обидится и улетит куда-нибудь далеко-далеко? — робко уточнила Катя.

— Не волнуйся, не улетит. Ему и лететь-то некуда. Нору туманом затянуло. — Кот внимательно разглядывал когти. Он обдумывал, как быть с Катериной, с учетом вчерашних событий и решимости Сивки и Волка возвращать Катю домой, а Змей думать мешал. — Катя, а ты вчера прямо очень-очень сильно испугалась? — Кот, наконец, решился поговорить с Катериной напрямую, пока не вмешались остальные. Сивке он скорчил такую рожу, что тот решил пока промолчать.

— Да, если честно, очень! — Катя невольно наблюдала за прыжками Змея под дубом. — Странно, мне вчера казалось, что ветви очень низко, а сейчас Змей до них не достает, — заметила она.

— А, это он ветви поднял, Дуб, в смысле, а то сломает еще этот ящер-переросток, — рассеянно глянул в окошко Кот.

— Кать, тут такое дело… Сивка и Волк вчера решили тебя домой отправлять. Ну, как-бы дома тебя прятать, а то ещё кто-нибудь, как Яга, решит уволочь для личных целей. Ты как к этому относишься? — Катерина внимательно посмотрела на Кота. Вид у него был растерянный и смущенный.

— Котик, я не знаю, а как лучше? — Баюн растерялся. Знать бы как лучше!

Грохот и истошный визг, раздавшийся снаружи, лишили Кота возможности ответить хоть что-либо.

Змей, потерявший всякое терпение, попытался проломиться в Дуб. Дерево резко опустило ветви, а несколько корней, упруго изогнувшись, вылезли на поверхность, Горыныч, не достигнув ствола, сначала споткнулся о корни, а потом получил изрядный удар прочнейшими дубовыми ветвями. Слева из зарослей вылетел Волк и ошалело уставился на Горыныча, лапы и хвост которого были плотно прижаты к земле дубовыми корнями, а по голове, спине и крыльям с силой били тяжеленные ветви. Змей вопил и попытался было выдохнуть огонь, но морду, опустившуюся к земле под градом ударов, моментально оплело корнем. Кот важно вышел из дуба, и покачивая головой заявил:

— Ты, Змей мой драгоценный, что, совсем ума лишился? Напал на Дуб, хотел поджечь, вопил чего-то тут непотребное, Катю напугал. Волк, закрой пасть, муха влетит. — Кот строго посмотрел на Волка. Потом, развернулся обратно к Змею и продолжил. — Помешал важной беседе. Что ты себе позволяешь?

Змей мычал и пытался помотать головой, но корни держали крепко. Кот осмотрел Горыныча, вздохнул и продолжил:

— Вот чего ты добиваешься? Тебе Катя нужна? — змеиное мычание стало утвердительным. — Так она всем нужна. Очень! Мы вот сейчас к Финисту летим, а потом, наверное, Катю домой отправим. Подальше от таких как ты желающих. А дальше уж как её отпустят. А ведь могут и не отпустить… — Кот тяжело вздохнул и хитро покосился на Змея. Тот взвыл совершенно жалобно.

— Дуб, ты ему пасть развяжи пока, может чего умное произнесет, — скомандовал Кот.

— Да как жеж это! А я же как жеж??? А норочка моя? А это, как его, а Лукоморье??? — Змей был в отчаянии от такой перспективы. Еще бы! Нора в тумане, вместе с сокровищами, а в тумане всякая пакость нездешняя свободно лазит, а ну как заберутся и все покрадут! А его сувениры, которые он так берег и нес с самого Байкала! Они совсем плохо спрятаны, украсть может вообще любой негодяй, да и туман этот может закрыть и то место, где они запрятаны, а дальше он туда и не попадет, а пакость нездешняя запросто!

— Не, умное не говорит, завязывай обратно! — важно скомандовал Кот. — Вот если бы он чего полезно сделать предложил бы. — Кот с надеждой покосился на Змея. Тот не догадывался и шустро крутил мордой, уворачиваясь от дубовых корней. — Например, предложил бы Катю охранять и беречь как зеницу ока! — Кот уже прямо сказал этому недогаде, что он него требовалось.

— Аааа, дак это жеж мы запросто! Да я любому это, того, этого. Скручу и того… Огнем его! — обрадовался Змей. — Я ж за норку свою, все, что только можно, со всем своим удовольсмммм, — корни все-таки достали Змеиную морду и крепко ее оплели, лишив Горыныча возможности и дальше высказывать, что именно он может за свою норку.

— Дуб, отпускай, он вроде уже умное говорит! — скомандовал очень довольный Баюн. — А вот знаешь ли ты, друг мой, что Яга вчера попыталась Катю украсть? И лишить нас всех и тебя тоже, сказочницы?

Змей замотал головой, нет, не знал и не ведал он о таком коварстве!

— А вот что ты будешь делать, если Катю захочет украсть, например, мужичок с ноготок, борода с локоток? Стой! В ту сторону показывай! — Кот замахал лапой в небо, подальше от Дуба и замершего на месте Волка.

Змей со свистом втянул в себя воздух и выдал такой огненный поток, которому бы позавидовал небольшой вулкан. Катя, наблюдавшая это представление из окна невольно отшатнулась. Дуб замахал на Горыныча ветвями, отгоняя кольца дыма. Волк, зажмурился и тоскливо вздохнул. Он понял замысел Баюна сразу и был уверен, что ничего толкового из этой идеи не выйдет.

Кот лоснился от удовольствия. Вон, какое дело провернул! Змей пока улетел, сувениры свои перепрятывать, но обещался в скором времени заступить на охрану Кати, и Катю можно никуда не отправлять! Только вот Волк очень сердит, но это ему, Баюну, не интересно вот ни сколечко!

— Кот, что ты творишь! Мы же решили! — Бурый был мрачен.

— Это ты решил! И очень глупо! Катя остается, и ей ничего не грозит! Горыныч любого в котлету превратит за норку свою.

— Вот именно, что за норку. Как только Катерина туман ему уберет, от Горыныча пользы не будет совсем.

— Да, понятно это! Но, туман-то она ему не сразу прогонит. Сегодня мы к Финисту, завтра к отцу Финиста, а дальше еще куда-то. А уж потом норку… — хитро ухмыльнулся Кот.

Волк только вздохнул, пошел к Кате и устроился рядом, решив, что в любом случае, теперь он от нее не отойдет ни на шаг.

Катерина только начала завтракать, как в дверь постучал взволнованный Финист. Он очень переживал, что что-то случилась, так как издалека увидел столб пламени около Дуба.

— И тебе доброго утра! — важно отозвался Баюн на его вопрос. — Ничегошеньки не случилось, просто Горыныч показал, что собирается сделать с тем, кто попытается сказочницу похитить. Позавтракаешь с нами?

— Нет, спасибо! Марьюшка пирогов напекла с утра. Очень нас ждет. Катюша, ты не передумала? — с тревогой спросил Катерину Финист.

— Нет, что вы! Я готова. Только расскажите мне, что же это за уснувшая сказка о Иване и богатырском коне и сварливой царевне? Я ее у себя не нашла.

— Да, скорее всего ее в вашем мире и не записывали. Пока бабушки знали и рассказывали, сказка была жива и здорова, а потом… Ну да ладно, еще не все потеряно. Вот она, почитай, — с этими словами Кот махнул лапой и тяжеленная книга в красном переплете прилетела к Кате и раскрылась перед ней на нужной странице. Катерина читала книгу, закрывала глаза и запоминала то, что прочитала, и читала дальше. Потом, с разрешения Кота, сфотографировала книжные листы с этой сказкой, на всякий случай. Все это время Финист ходил по горнице и сильно раздражал этим Кота.

— Чего ты мечешься-то и мельтешишь тут перед глазами? — наконец не выдержал Баюн.

— Да волнуюсь я так, — отозвался Финист.

— Волнуйся спокойнее, тише и незаметнее, — проворчал Кот, который и сам волновался, но ни за что бы не признался в этом.

Катерина, которая наконец-то выучила сказку, сохранила фотографии страниц в планшете и набралась смелости, заявила:

— Мне кажется, что я могу уже рассказать сказку, ну, или прочитать, на худой конец.

— Тогда скорее вперед! — Финист сорвался с места и тут же резко затормозил, чуть не столкнувшись с Сивкой.

— Не так быстро! — заявил Сивка. — Сначала решаем кто как добирается. Я считаю, что Катя едет на мне, вместе с Баюном для охраны. Волк и Жаруся по бокам, ты сверху и чуть впереди. Горыныч сзади, надеюсь, его предупредили не чихать, не фыркать, и прочего такого не делать, то есть держать пасть закрытой плотно? Я его огневую мощь с тыла не переношу.

— Эээ, а где он кстати? — осведомилась Жаруся. — Что-то в нашей местности никаких драконов вообще не видно.

Кот явно нервничал все сильнее, в конце концов, он был автором этой идеи с Горынычем, и этим пытался переубедить Волка и Сивку, а мерзавец чешуйчатый опаздывает на такое важное мероприятие!

— Да вон же он летит! — Катя смотрела в окно на стремительно приближающегося Горыныча и понимала, почему при виде этого сказочного персонажа все прочие действующие лица, кроме особо смелых богатырей, разбегались в панике кто куда. Горыныч опаздывал, знал это и торопился изо всех сил. Кроме этого он опять волок свой узелок в лапах. Узелок угрожающе раскачивался, и Змея периодически заносило в сторону.

— Этот что, с нами летит? Это не шутка? — Финист очень не обрадовался появлению Горыныча. — И что он опять с сувенирами своими таскается?

— А, небось, место надежное не нашел. — Кот вернул свой самоуверенный вид, как только увидел Змея. — Сейчас будет просить под Дубом спрятать. У нас как в банке, все надежно! — он самодовольно оглядел свои владения.

— Кот, я тебя очень прошу, не нужно его брать с собой! Он же перепугает всех до смерти! Ты ж знаешь его репутацию! Пусть подождет где-нибудь. — Финист уговаривал Баюна очень старательно, но дело решила Жаруся.

— Баюн, Горыныч личность увлекающаяся и очень крупная, а там люди, дети, скот, опять же. А ну как начнет эта бестолочь опять коров гонять. Было же уже так. Криков, мычания, воя всякого было! Да ты помнишь! В суматохе никто и внимания не обратил, что Змей никого не сожрал, а так развлекался. Зато потом его половиной царства ловили! Вот оно нам надо?

Жаруся была убедительна, картина, ею описанная тоже никому не понравилась, Финист вообще стоял насмерть. И Баюн сдался:

— Вот сами теперь и несите ответственность за Катину охрану. Я сделал что мог, а вам все не нравится!

— Баюн, речь ведь не об этой поездке шла, а вообще! И Змей как охранник, это очень сомнительная затея. — Волк покачал головой и подтолкнул Баюна к выходу, улаживать вопрос с Горынычем.

После долгих препирательств и уговоров сошлись на том, что Горыныч оставляет узелок неподалеку, так как около Дуба туман не появится, и ждет вызова. Если он нужен, он прилетает, если нет, может пока заниматься своими делами.

— Наконец-то вылетели! — ворчал разобиженный Баюн у Катерины за спиной. — Вот с Горынычем было бы надежнее.

— Котик, не обижайся, но он все-таки очень уж внушительный! — пыталась утешить его Катерина.

Они летели на большой высоте, кое-где были островки живых сказок, всем известных и любимых, но, гораздо больше пространства было затянуто туманом. Наконец Финист протяжно крикнув, начал снижаться и грянулся о землю во дворе крепкого, красивого и богатого терема, окруженного высоким забором, через который у ворот повис край зеленоватого тумана.

— Финист! — из терема выбежала молодая и красивая женщина. — Финист, он уже перебирается во двор!

— Марьюшка, не волнуйся, милая! Вот наша сказочница новая, сейчас она все исправит! — Финист обнял жену и начал махать рукой Сивке, чтобы тот стал скорее спускаться.

— Ага, простой такой, легко ему так говорить… Сейчас она все исправит! — подумала Катерина. — Ещё бы так легко все получилось!

Она поискала глазами, куда бы стать, чтобы не свалиться с Сивки, но Финист быстро подошел и снял ее с конской спины. Баюн уже сидел на земле, неодобрительно поглядывая на свисающий с забора язык тумана.

Катерина поздоровалась с перепуганной Марьюшкой, краем глаза уловила в окнах дома личики двух маленьких девочек, которые во все глаза на нее смотрели, и начала рассказывать сказку. Она говорила те слова, которые были в книге, но ничего не происходило, туманный язык и не подумал уменьшиться, или побледнеть. Катерина поняла, что произошло то, что она боялась, ничего у нее не получалось и ее слова не действовали!

— Кот! Я не понимаю! — Финист шагнул к Катерине. — Катюша, может, ты как-то по-другому что-то делала?

И тут до Катерины дошло. Конечно же, по-другому! Она была рядом с героями сказки! Она переживала их историю, она была ей увлечена! Мало просто пробубнить слова, даже пусть с выражением! Этого недостаточно! Она должна опять идти в туман! Катерина подняла голову и посмотрела на своих друзей, до них, похоже, так же дошло, что происходит!

— Я должна идти туда! — Кате почему-то было еще страшнее, чем первый раз. Тогда она побежала спасать Волка и страх ушел, а сейчас, двор казался безопасным островком, а выйти за ворота — безумием!

— Нет! Нельзя туда! — вырвалось у Марьюшки.

— Я пойду с тобой! — Волк упрямо пошел к воротам.

— Нет уж! Мне одного раза хватило! Когда ты заснул, это было так страшно! — Катерина совершенно упустила из вида то, что Волк будет стремиться идти с ней. Она заметила, что Жаруся переместилась в воздухе и зависла над Волком, ей стало спокойнее. Кроме того, она вспомнила слова Жаруси о том, что ее главный враг в тумане, это страх.

— Финист, расскажи, где можно искать героев сказки? — Катерина решительно пошла к воротам.

— Их дом крайний у леса на соседней улице. — Финист принялся рисовать палочкой на земле, указывая Кате, как добраться. Волк внимательно смотрел на рисунок, запоминая.

— Ладно, я пошла! — Катерина шагнула к воротам над которыми туман стал еще плотнее и, кажется все больше переваливался через край ворот. — Единственное, если открыть ворота, он не проникнет во двор? — засомневалась Катерина, стараясь не смотреть на Волка и Сивку. Обоим было очень не по себе.

— Не надо ничего открывать, я тебя отнесу и ты мягко опустишься, — спокойно сказала Жаруся. Она подлетела к Кате, зацепилась коготками за ее одежду и Катерина увидела как из-под ее ног исчезает двор терема, рядом оказался Волк, упорно не отстающий от Жар-Птицы.

— Волчок, я тебя очень прошу, вернись! Не смей лезть в туман! — Катерина даже не попросила, а потребовала. Волк молчал. — Я плакать буду! И ничего сделать не смогу! — волчья морда сморщилась. В конце концов, после увещеваний Жаруси, Волк согласился.

— Я буду сверху! Если что-то тебя испугает, позови! Хорошо? — Катерина закивала головой, подумав про себя, что, даже увидев монстра какого-нибудь, заткнет себе рот и будет молчать как рыба!

Жаруся снизилась над нужным двором, и разжала коготки, Катерина плавно и медленно начала опускаться вниз, в туман.

Двор, заросший мягкой травой, крепкий, хорошо срубленный дом, у ворот застыл молодой мужчина с хмурым лицом, а на крылечке стоит другой, помладше. Одежда попроще, босой и растрепанный. Но, видно, что приветливый и добродушный. Кому-то улыбается. Кого-то, видимо, увидел за воротами, когда еще не было тумана. Катерина пошла к воротам, обогнув хмурого старшего брата. За невысоким, не то, что у Финиста, забором, на улице, в тумане, стоит старичок, и а поводу у него жеребенок. Ой, какой заморенный, облезлый хвост и гривка, как моль поела. Весь в струпьях каких-то, да худой! Да. Точно! Ошибки нет, это та самая сказка.

Катерина подошла к жеребенку, погладила его, и начала рассказывать:

— Когда-то давным-давно жил да был старик, и было у него два сына. Старший, Андрей, умный да хитрый, а младший, Иван, простоватый да добрый. Пришел как-то раз к их двору старичок один. Одежонка на нем худая, лапти изношены, сума пуста. А ведет тот старик жеребенка худого, заморенного, грязного да в коросте! Пришел и просит:

— Дайте люди добрые мне поесть чего-нибудь, добром отплачу.

А старший брат и говорит:

— Иди себе дед подальше, у нас самих добра только на нас и хватает, лишнего нет, чужим раздавать. Да и что ты дать можешь? Разве что полудохлого жеребенка? Иди себе, ищи дураков дальше! — сказал, да и пошел в поле.

Иван же старику поклонился, во двор его завел, баню растопил, одежонку вымыл, да починил, деда напарил, а потом и накормил и с собой дал еды. И за жеребенком поухаживал. И погладил и почистил и покормил-напоил. И, говорит:

— Дедушка, ты на брата моего не серчай, он у нас умный, а я дурак.

— Иной дурак умнее умного, — отвечает дед Ивану, — за доброту твою, отдам я тебе этого жеребенка, ты его корми, пои, да води на зорьке утренней на речку, пусть он в росе у реки купается, а водой речной на заре умывается. Как в силу войдет конек, да вырастет, будет у тебя не просто конь-красавец, а богатырский конь, верный друг твой и помощник!

Поблагодарил Иван старика, и стал за жеребенком ухаживать, как старик велел. Старший брат ругается да насмехается, а жеребенок-то каждый день растет и красивее становится, да сильнее.

Прошло время, и все как старик говорил, так и вышло! Вырос конь-красавец белый как снег, грива шелковая, бока крутые, копыта золотые! Силы немерянной, да неслыханной, а с Иваном ласков да покорен. Стали к Ивану люди приходить, предлагать коня купить, да никому он коня своего не продает! Однажды хотел большой барин купить. Да к брату Ивана пришел, так мол и так, продай коня! Брат Ивана в конюшню сам зашел, да не сам вылетел, не дался ему конь в руки, знать, один у него хозяин! А тут царь дочь свою меньшую и любимую решил замуж выдать. Созвал женихов видных да знатных, да ни один царевне не приглянулся. Говорит она отцу:

— Пусть мой суженный на коне богатырском в один конский скок достанет мой платок, что ветром на высокое дерево занесло, да за сучок зацепило! Кто достанет, за того и замуж пойду!

А платок тот на высоченную сосну залетел. Его с земли-то и не видать почти. Посмотрели знатные женихи на тот платок, да и давай разъезжаться по домам. Никому шею ломать неохота. Тогда рассердился царь на дочку меньшую, и объявил по своему государству, что дочку замуж отдаст тому, кто платок с одного конского скока достанет, не разбирая чинов и званий. Поехали охотники замуж царевну взять, да как глянули на тот платочек и призадумались, а стоит ли того? Да вот один все-таки решился. Иван на белоснежном своем коне приехал, на дерево посмотрел, коня развернул, чтоб разбег взять, да как прыгнул тот конь, как птица полетел! Достал Иван платочек, и привез царевне. А так как начнет плакать да причитать:

— Откуда же ты взялся на мою голову, мужик-деревенщина! Мне-то принцы с королями не по нраву были, а с тобой жить и вовсе не можно!

— Да ты так не убивайся понапрасну! — утешает ее Иван, — ты мне тоже не очень-то как жена подходишь! Я думал, что тебе платок очень уж нужен, а замуж тебя брать и не думал!

Тут царевна еще больше в крик! Как так! Она-то собой раскрасавица, а этот деревенщина ее замуж брать не желает!

— Да как ты смеешь от царской дочки отказываться! Негодяй! Дурак! — кричит царевна, ногами топает.

— Эээ, так кто ж такую девку сварливую да крикливую в жены захочет, — удивляется Иван. — Жена это ж на всю жизнь, а с тобой оглохнуть можно в один час!

Царь это слушал-слушал, сначала хотел Ивана казнить, чтоб неповадно было от царевен отказываться и царя позорить, а потом подумал да и передумал, и говорит:

— Вижу я доченька, что воспитал тебя неправильно. Лицом ты хороша как майский день, а вот криком страшна, как сова ночная. Так как я всем своим людям царь и повелитель, приказываю! Тебе, Иван, награду получить за платок, что царевне вернул. Жалую тебе именье хорошее, новый терем, да денег впридачу. А еще бери дочку мою меньшую, любимую, в жены! Да не отказывайся, осерчаю и казню! Бери и делай из нее жену добрую, да ласковую. Справишься, приму дочь царевной, а тебе полцарства отпишу по смерти своей. А не справишься, будешь жить в имении своем со сварливой женой, и на глаза мне не показывайтесь!

Закручинился Иван, сел на коня богатырского и домой поехал. А за ним царские слуги бегут, разворачивают, к именью, к терему дорогу показывают, а еще царевну к мужу собирают, с криком превеликим, да визгом на все царство-государство!

— Ой, конечек, как же мне теперь жить-то с такой змеей! — кручинится Иван коню. А тот ему и отвечает:

— Не бойся хозяин, справимся и со змеей!

Так и стали жить поживать. Иван встает ранешенько, да целый день по хозяйству крутится. А царевна только кричит и командует. И то ей не так, и это не этак. А одним утром вышла на крыльцо, да и давай Ивана ругать, да на него кричать. Все от этого крика разбежались, а конь Ивана к царевне подскочил, хвать ее зубами за плечо, да на себя и закинул и ну со двора. Несется конь богатырский по лесам да по болотам, а у него на спине царевна от страха ни жива ни мертва сидит, молчит, только за гриву держится. Остановился конь в густом лесу на краю болота, сбросил царевну под елку и говорит:

— Пока ты сварливая да дурная будешь, отсюда никуда не уйдешь! — развернулся и ускакал домой.

А царевне что делать? Налево бурелом, да не пройти, направо по болоту нет пути, а прямо только ёлка, вот и все! Села она под ёлкой и давай ругаться. На отца, на женихов-принцев да королевичей, на Ивана, да на коня, а как устала ругаться, давай плакать. А как наплакалась, давай думать. Во дворце-то ей недосуг было думать, там все наряды, да песни, и у Ивана тоже не до того, там все ругань да крик. Вот и все ее занятия. Думала-думала, аж устала с непривычки. И думы все невеселые. Кого только она не обижала в жизни, вот и получила, да, может и не по заслугам еще и получила, мог же отец запереть в тереме навек, а нет, вот за Ивана замуж отдал, Иван, он простак, да мужик, а никого не обижает, даже на ее крик не отвечает. Может, и не очень-то плох он? Надумалась, устала, проголодалась, замерзла. Подняла глаза, а перед ней опять белоснежный конь стоит, да и спрашивает:

— И что ты царевна про мужа своего думаешь? — как услышала царевна про мужа-Ивана, так и полез ее дурной норов опять. Забыла все, что думала, опять кричать принялась. Вздохнул конь, развернулся и был таков. И осталась царевна одна. Ночь наступила. А ночью в лесу страшно, а в болоте и того страшнее. Вот уж натерпелась царевна! Так напугалась, наголодалась и замерзла, что и норов свой под той елкой растеряла. А как утром к ней на коне Иван прискакал, очень уж за нее волновался и уговорил он своего коня отвезти его туда, где его жена обретается, так она совсем позабыла, что он деревенщина, да дурак, сама к нему кинулась, да прощенья попросила. Вернулись оба домой, а там уж и жизнь наладилась. Царевна как крикнуть хочет, на коня глянет, и сразу болото вспоминает, и кричать неохота уже. А конь гривой потряхивает, да за царевной присматривает. Так и отучил ее Ивана мучить. А уж как царь увидел, что дочка меньшая да любимая так изменилась, на радостях отписал Ивану половину царства в наследство, а дочку обратно во дворец позвал, да только она не поехала. Побоялась, что опять сварливой станет, с Иваном осталась жить поживать да добра наживать. Так и живут, детей растят, да на коне том волшебном ездят!

Катя закончила рассказывать сказку, и поняла, что жеребенок, которому она, как оказалось, все это и рассказывала, с усилием поднял голову, и на нее внимательно смотрит, а потом Катя увидела слабую улыбку на лице старичка, и поняла, что подействовало! Она отступила от ворот, в которые должен был шагнуть старик с жеребенком и огляделась. Туман таял, растворялся в воздухе, исчезал. Катя посмотрела наверх, и вовремя, ее стремительно подхватил нырнувший в остатки тумана Волк и, забросив на спину, наверное, как тот белый конь сварливую царевну, успела подумать Катерина, и унес на двор Финиста. Там все заворожено следили, как зеленоватый язык свесившегося тумана исчезал на глазах, Финист кинулся к воротам, открыл их, и вместо зеленого мутного туманного марева они увидели просыпающуюся улицу. Потом Финист оказался около Катерины и та взлетела в воздух, подкинутая сильными руками.

— Во, мышцы накачал, пока в фильмах снимался! — невольно подумала Катерина, которая мечтала только о том, чтобы ее не подкидывали, а поставили на место, и дали уползти в какой-нибудь уголок, по возможности укромный, чтобы прийти в себя. Все-таки она в тумане очень боялась.

— Поставь ребенка на землю, иди вон, своих подбрасывай! — Сивка ворчал для вида, было понятно, что он тоже очень волновался, и теперь просто рад. Финист поставил Катерину и бросился к жене и двум девчушкам, выскочившим из дома. Кате было так радостно видеть, как малышки теперь звонко хохотали и бегали по двору вокруг родителей.

Обратно Катя тоже ехала на Сивке, к ее спине привалился облегченно сопевший Кот, который от волнения засыпал прямо на коне.

— Он всю ночь не спал, — проговорил Волк, летевший рядом. — От волнения!

— А ты? — спросила Катя.

— И я тоже, конечно. Смотри, сколько очистилось! — Волк кивнул вниз.

Под ними туман потихоньку исчезал, а свежий ветер, наконец, мог залететь на заснувшие земли и разбудить их обитателей! Катерина слезла с конской спины, ступив на поднявшийся дубовый корень, который нежно опустил ее на землю. И села на тот же корень сама.

— Устала? — сочувствующая морда Баюна возникла над плечом Кати.

— Я как-то еще не привыкла ко всему этому. Очень пугаюсь тумана, — честно ответила Катерина.

— Но, ты же все равно пошла? — Жаруся уселась на ветку над Катиной головой и с интересом разглядывала Катерину. — Боялась, а пошла! На сегодня страх тоже побежден? — она мелодично рассмеялась и махнула крыльями, отчего дубовая листва окрасилась переливами золотого и малинового света.

— Там же так девочки маленькие боялись! А эта пакость так медленно всегда ползет? Тогда, почему я вижу в тумане людей и животных, которые заснули на ходу?

— А как хочет он так и движется. Иногда просто порывом накрывает, а иногда так, как с Финистом. Его-то не было, а про его Марьюшку помнят, но не сильно. Она рассказывала, что иногда туман наплывал над забором и нависал, потом отступал, потом опять, видимо, как сказку вспоминали-читали, так и туман расходился, а как никто про них не помнил, все опять начинало заволакивать, — ответил Волк. Он строго косился на Кота, напоминая о том, что надо Катерину обратно отправлять. Кот демонстративно этих взглядов не замечал. Катерина просто отдыхала, сидя на дубовом корне и радуясь свежему воздуху и солнышку.

Вдруг в роще справа от Дуба послышался треск, и на поляну выскочила изба. Баюн тут же взвился на дубовую ветку и приготовился к обороне.

— Катерину в дом, Бурый охраняй! — скомандовал он.

— Ай, Баюшенька котенька душенька, да что ж ты так кричишь-то, а? Мне с Катей поговорить надо, а ты мешаешь! — Яга делала умильное лицо, выглядывая из окна избы. — Здравствуй умница моя! Здравствуй красавица!

— Здравствуйте, Яга Бабаевна! — вежливо ответила Катя, поднимаясь с корня, который тут же зарылся в землю.

— Яга, ты что творишь! Ты как посмела! Ты ж ребенка чуть не угробила! Нас эти гады твои крылатые чуть не защипали! Волк вон в тумане едва не пропал! — Кот подпрыгивал на ветке, увеличиваясь с каждым обвинением. Под конец грозной речи, дубовая ветка, на которой он выплясывал, аккуратно опустилась пониже, а то еще сломает, вон как вырос!

— Да ладно тебе Баюшенька, ничего же такого не случилось! Умница-то наша, вон как хорошо все сделала, а так бы еще сколько бы ты раскачивался? А уж какой ты молодец-то, а! Как же ты Катюшеньку нашу умницу-красавицу отыскал! Всем так и буду говорить, мол без Баюна нашего лучшего котика на всем свете, ничего бы не было! Красавец ты наш писанный, Котик драгоценный!!!

Первым начал фыркать Волк, потом Сивка, Жаруся, сев на плечо Катерины, смеялась как будто звенел золотой колокольчик. Баюн злился.

— Не пущу к тебе Катерину! Так и знай! — наконец выговорил он.

— Ага, не пустишь, и правильно! Как же я так оплошала-то… Да ведь там не токмо моя сестрица застряла в тумане этом проклятом, но и сказка про привередницу. Слыхала ли о такой, а Катюша? — Яга обратилась к Катерине.

— Нет, не слышала.

— Вот то-то и оно! И ты не слышала, и другие позабыли… Не удивлялась ты, почему все в сказках говорят про гусей-лебедей, а тебя только лебеди утащили? А гуси-то где? — Яга хитро покосилась на Катерину.

— Ей и лебедей твоих хватило, ведьма старая! — зашипел Баюн, который совершенно не собирался Ягу прощать. Впрочем, та не обратила на слова Кота никакого внимания и продолжала.

— Лебеди мне служат, а родичи их гуси серые, моей средней сестре. А она в сказке про привередницу застряла, когда туман туда пришел. И спят там все. И она сама и ее изба, и гуси и Малашка-привередница с братом и их родители, и печка и яблонька кудрявая и молочная река, кисельные берега, и все там.

— Яга Бабаевна, а это же сказка про печку да яблоньку, разве нет? — заинтересовалась Катерина.

— Так, да не так. Катерин на свете много, и похожие на тебя тоже есть, а ты одна такая. И со сказками так же. Есть похожие, да не такие. И они все тебя ждут. — Яга серьезно смотрела на Катю. — Ты уж извини за лебедей. Не думала, что они тебя ухитрятся уронить. И хоть им и так досталось, я им еще метлой добавила, за нерадение. Слетай туда, а? В сказке-то жители не виноваты, в том, что так вышло. — Яге просить было неудобно и непривычно, Катя это понимала, поэтому, не обращая внимания на злобное шипение Баюна, просто кивнула. Яга тут же развеселилась, и разулыбалась.

— Вот и ладненько! Да, когда соберешься, меня позови. А то сестрица еще со сна, чего доброго, гусей за тобой отправит, не разобравшись, — легко предупредила Яга.

— А как вас найти? — решилась уточнить Катерина, переварив предупреждение.

— Да лебедя позови. И скажи. Он тут в речушке живет. Счас познакомлю. Ээээй, ты!!! — Яга оглушительно свистнула, так, что Кот свалился с ветки, правда на все четыре лапы, и не высоко, но это не прибавило ему хорошего настроения. Прошипев что-то совсем оскорбительное в адрес Яги, он уселся рядом с Катей, решив, с лебедем ее не оставлять без присмотра. Через пару мгновений из-за рощи показался крупный лебедь, который приземлился до того знакомо спотыкаясь о дубовые корни, что Катя сразу поняла, что это и есть тот самый, первый лебедь, который позвал остальных, увидев ее. Она невольно поёжилась, это тут же уловил Волк, сразу вздыбивший загривок и загородивший собой Катерину.

— Не-не-не, жрать его не надо, он даже клювом Катю не трогал, да и вас тоже. Он малость неуклюжий, так что толку с него мало, он тут за обстановкой присматривает, и знает где меня сыскать, если что. Гуслик зовут, — сообщила Яга. — Лебедь, видимо, собирался поклониться, или по крайней мере, склонить шею, запутался в лапах, грянулся о землю, причем одна из лап попала под корень, вытащить ее у него сразу не вышло и он жалобно загоготал. — Вот, совсем недоразумение, — прокомментировала Яга. И метлой придала ускорение недотепе. — Ладно, поскакали мы, дел много. Катюш, не затягивай с сестрицей моей, будет за мной должок! — Яга быстро влетела на метле в окошко избы, и удалилась вместе с лебедем, который пытался за ней угнаться, сначала прихрамывая по земле, а потом, получив пинок под хвост вылетевшей из окна избы метлой, уже по воздуху.

— Нет, ну вот, что за наглая баба! — никак не мог успокоиться Баюн, зайдя в дуб. — Даже у меня прощения не попросила! И лебедь тут за мной присматривает, оказывается! Сожру! И ты чего ухмыляешься? — налетел он на Волка.

— Я не ухмыляюсь, я хочу узнать, когда мы Катю домой отправим? На Горыныча смешно рассчитывать, он даже не подумал отследить, когда тут Яга появится. И Дуб ее не обнаружил. Кот, нельзя нам рисковать!

Тут Катерина решила вмешаться.

— Волчок, мы же Финисту обещали помочь с его отцом, и Яге и Горынычу. Я же как уйду обратно, если они меня ждут? — сказала она, не дожидаясь, когда и без того разозленный Ягой Кот окончательно поссорится с Волком.

— Ну, не знаю, надежнее все-таки было бы… — Волк сомневался до последнего. Но решил с Кати глаз не спускать, и беречь как зеницу ока.

Глава 4. Средняя сестра Яги

К отцу Финиста они летели следующим утром. Финист показал место, где под слоем тумана, находился дом отца, и где можно найти героев сказки про купеческого сына и живую воду. Катерину опять спустила Жаруся, слой тумана в этих местах достигал высоты нескольких метров, и Катерина при спуске прилично поцарапалась о чрезвычайно колючий крыжовник в саду купца. Вовремя заткнув себе ладонью рот, чтобы не вызвать криком Волка, и тихо ругаясь, она вылезла из кустов сильно разодрав подол сарафана.

— Нет уж, все, в следующий раз пойду в джинсах. Они, конечно, менее красивы, но уж вот это безобразие меня бы меньше достало! — Катерина с досадой осмотрела кусты, и разумеется, выяснила, что дорожка к дому находится с другой стороны этих зарослей. Шипя и тихо ругаясь, начала обходить их и наткнулась на заброшенный колодец, молодца с кувшином и красную девицу, застывших прямо у нее на дороге.

— О, зря я крыжовник ругала! Вот же они, голубчики, и искать больше не надо, — сообщила сама себе Катерина и начала рассказывать сказку.

— Жил-был богатый купец, и был у него единственный сын…

Катерина, пока рассказывала, прикидывала, куда бы ей спрятаться, когда герои начнут в себя приходить и нашла небольшую лазейку в кустах, куда и нырнула, как только туман начал редеть и бледнеть. Вылезла уже с другой стороны и тихо позвала Волка. Уже через пару секунд она была на спине Бурого, летящего вверх.

С жадным мельником было проще. Дорога к его дому очистилась от тумана, и Катерина спокойно пошла по ней, не опасаясь еще какого-нибудь неловкого приземления.

Мельник никаких симпатий не вызывал, но его жена Катерине понравилась, и освободить ее было радостно.

— Ну и наработались мы сегодня, — лениво пробормотал Баюн, растянувшись после сытнейшего обеда у отца Финиста, дом которого находился как раз за домом жадного мельника.

Отец Финиста оказался красивым худощавым стариком, он тепло улыбался Кате и её спутникам, и нипочем не соглашался отпускать Катерину и компанию без угощения. При этом на сына он смотрел очень строго, и похоже, что только присутствие сказочницы избавило Финиста от серьезной выволочки за то, что он так долго не возвращался.

— Да кто наработался-то? Катерина! Ты-то при чем? — мотнул головой Сивка.

— Как это при чем? А волновался кто? — лениво протестовал Кот. Он задумчиво рассматривал карту, расстелив ее на ковре перед собой. — Завтра к Яге или к Горынычу?

— К Яге, она уже лебедя присылала два раза, а он каждый раз падает, я боюсь, что дело закончится переломом лапы или шеи, или чего у них там еще может сломаться при ушибе всей тушки об землю с размаху? — Катерина перестала бояться Гуслика, и уже вовсю ему сочувствовала.

— Сказку посмотрела? — Баюн считал своим долгом контролировать процесс.

— Конечно. И Яга была права, сказка похожа, да не та. В той, которую я знала, упор делался на то, что девочка родителей не послушала, заигралась и брата унесли гуси-лебеди, а тут Малаша-привередница всё себе получше требовала. И кусок послаще и развлечений побольше. Вот её и учили уму-разуму и печка и яблонька кудрявая и речка. Они же все время и говорят, что избалованных только так и учить надо, и еда простая хороша, когда есть хочется, и уже сама себе особенной Малаша, наверное, не покажется.

— Правильно. Разные они. Сама завтра увидишь. А еще…

Но, что еще хотел сказать Кот, Катерина так и не узнала, потому что раздались звуки труб, и какие-то крики.

— Это еще чего? — Баюн взвился с ковра, карта улетела в сундук, а Сивка замер у окна. К Дубу как на парад подходили вооруженные люди. Вперед вышел человек со свитком в руках, развернул его и начал громко читать:

— Я, царь Авдей, повелеваю тебе, Коту Баюну, доставить нам во дворец сказочника, для очищения нашего царства от проклятого тумана! В случае неповиновения нашему приказу, Я царь Авдей, велю тебя, Кота Баюна, схватить и в темницу заточить за утаение оного сказочника от нашего царского величества.

— Доигрался? — мрачно спросил Кота Волк. — Авдей известный любитель повелевать, как же мимо него могло такое пройти!

— Счасссс. — Катерина была уверена, что Баюна знает. Но тут Кот стал страшен. — Повелевает он мне! Погоди, Авдей, я тебе сейчас повелею! — Кот ринулся к окну, но Жаруся прихватила его за шкирку, и подняла над полом, зависнув сама.

— Не торопись, а? Пусть поорут, доказать, что ты внутри и этого посланника-глашатая слышал, невозможно. Погреб-то у тебя еще работает? — уточнила Жаруся, на всякий случай не разжимая коготков.

— Работает, разумеется, — мрачно сообщил Баюн, дергая задней лапой, висящей в полуметре над полом.

— Вот и чудно! Дубу они ничего не сделают, выйти мы можем в любом месте, вот хоть перед привередницей, а дальше, действительно, разумнее тебе, Волку и Кате, вернуться пока в Катин мир. Я тут останусь, и за Авдеем пригляжу, ты же знаешь, как я его сильно люблю после того, как он меня в клетке держал! — золотой колокольчик Жарусиного смеха на этот раз прозвучал весьма грозно, Баюн почему-то мечтательно улыбался, косясь на Жар-Птицу, а Волк активно кивал головой.

— Я тоже с вами пойду, — сообщил Сивка. — А пока, Кот, собирайся, и пошли к Ягусиной сестрице, Яга все равно не отстанет.

Баюн, отпущенный Жарусей, мягко и плавно опустился на пол, метнулся в сундук и вылез из него с маленьким мешочком на шее. Лапой погладил стену своего Дуба.

— Дуб, нам надо к привереднице, — сказал Баюн, глядя на пол. В полу возникла крышка погреба, Кот зацепил когтем утопленное в пол кольцо и потянул крышку вверх. Катя увидела гладкие дубовые ступени, уходящие вниз. Погреб был огромный.

— Правда, не понятно, зачем такие припасы, если есть самобранка, но Коту, наверное, так приятнее, — думала Катерина, проходя мимо нескончаемых полок.

— Кот, а что этот царь Авдей может сделать? — спросила Катерина, проходя мимо каких-то очередных полок и кадушек. Впереди медленно взмахивала крыльями Жаруся, ярко освещая им дорогу.

— Да, ничего такого. Нет, попытаться тебя заполучит он может, но, как видно, даже подробностей о тебе он не знал, в указе речь шла о сказочнике, то есть даже то, что у нас сказочница есть, а не сказочник, он не в курсе. Просто от него всегда много суеты. Указы, глашатаи, лазутчики, какие-то заговоры. В Лукоморье царств много, и царей тоже хватает, разных, а Авдей очень уж беспокойный. Проще и правда переждать, чем с ним отношения выяснять или отбиваться.

Катя надолго замолчала. — Котик, а мы что, можем в любом месте Лукоморья выйти? — решилась она еще уточнить.

— Нет, конечно. Дуб просто дает верное направление под землей. Кстати, можем выйти в туман, поэтому, придется тебе быть наготове.

Катерина начала тут же волноваться и пугаться, ведь в какой именно сказке они выйдут было не ясно. Но, все обошлось. Крышка погреба в конце длиннющего коридора откинулась, и она вышли на залитый солнцем луг. Туман был на краю луга, и там же оказалась и изба Яги.

— Ягуся, представляешь, этот Авдей совсем ума лишился! — Баюн даже забыл, что на Ягу злился.

— Вот же баран! — Яга не скупилась описание Авдея, щедро перечисляя все его глупости, а Катерина в это время все размышляла, как же ей сразу не попасть Яге-средней на обед.

— Девка, не боись! Утиральник ей мой сразу покажи, она и успокоится, — разрешила Яга Катины сомнения, вручив вышитое полотенце-утиральник, размером с хорошую скатерть.

Катя, в сопровождении избы, в которой восседала вся компания, перемывавшая кости Авдею, и Волка, который от Катерины ни на шаг не отходил по крайней мере до тумана, добралась до противного зеленоватого месива, заполонившего некогда светлый сосновый лес.

— Ладно, я пошла, — в руку ткнулся мокрый волчий нос. — Да, не ходи, пожалуйста, туда пока я не позову.

Катерина нашла Малашу довольно далеко от того места, где осталась изба. Девочка с братом пряталась под яблонькой. Катя устроилась в кустах, чтобы сразу гуси не схватили, если что, и начала рассказывать сказку про привередницу. Закончив сказку, она наблюдала уже знакомую картину, туман исчезал, сказочные герои оживали, а в данном случае, еще и весьма активно. Малаша с малышом на руках, ринулась из-под дерева в лес, за ней со свистом вылетели неведомо откуда, серые огромные гуси. Катя забилась подальше под кусты. А когда гоготание затихло, отважилась вылезти, но тут же чуть не попала под лапы избы.

— Аааа, попалася! Кудысь мальчонку девала? — завопила очень похожая на Ягу бабка, разве что менее цивильная.

Катерина молча выхватила утиральник и, как знаменем, начала им размахивать перед носом средней Яги.

— Ай, сестрица вышивала, младшенькая, любименькая!!! — грозные интонации тут же стали умильными, сестра Яги начала активно зазывать Катю в избу, отчего та благоразумно отказывалась, и уже начала было высматривать пути к отступлению, нашаривая шапку-невидимку в сумке, как на поляну с топотом вылетела изба младшей Яги, и началось настоящее столпотворение. Обе избы чуть не столкнулись, ибо сестры возжелали обняться, потом они обе выскочили из изб и кинулись на шею друг другу, потом пошли в одну избу, потом во вторую, при этом гомонили на весь лес.

— Вот так всегда. А если еще и старшую повстречают, вообще хоть уши затыкай, — прокомментировал встречу сестриц Баюн.

Волк, удачно выхвативший Катерину из-под куриных ног, и нашедший для нее удобный пенек подальше от родственной встречи, сидел, внимательно наблюдая за орущими бабами.

— Баюн, пора нам, скоро опять поругаются, вон, уже кактус делить начали, — заметил он. В самом деле, средняя Яга, внимательно осматривая все новинки в избе сестры, обнаружила кактус и загорелась его себе заполучить, Яга младшая сразу же этому воспротивилась, конфликт разгорался уже нешуточный и никому попадать под огромные топочущие куриные лапы не хотелось.

Жаруся подлетела к Катерине, тронула клювом ее щеку.

— Не скучай, скоро увидимся. Не забывай тренироваться с брошкой, а то все забудешь!

Сивка покивал ей головой. И сказал Катерине: — Ну, скорее, вызывай ворота, а то они уже начали скандалить.

Катерина закрыла глаза и произнесла слова, которые должны были ее вывести к воротам.

— Верни меня дорога,

К родимому порогу.

Перед Катериной в следующий миг возникли те же ворота, которые и привели ее в сказочные земли, только теперь эти ворота должны были открыться со стороны Лукоморья.

Катя подошла к ним и толкнула створки, они послушно отворились, и Катерина с Баюном, Сивкой и Бурым Волком вернулись в цветущий сад, к терему и Катиной семье, сидящей на ступеньках крыльца и переживающих за Катерину. С момента Катиного ухода в Лукоморье прошло чуть больше получаса. До вечера Кот рассказывал о Катиных приключениях, а Катерина дошла до ванной, потом до своей комнаты и только там поняла, как устала и перенервничала за это время. Уснула она еще до того, как ее голова коснулась подушки. Рядом сидела Катина мама и тихонько расспрашивала Волка, она отлично знала, что Бурому не свойственны литературные таланты Баюна, поэтому он расскажет точно и правду. После обсуждения всех событий, семья приняла решение Катерину по необходимости в Лукоморье все-таки отпускать, но пока ей надо отдохнуть, и до следующего визита в сказочный мир, просто наслаждаться каникулами. Жизнь потихоньку входила в более спокойное русло. Катерина каталась на велосипеде с подружками, смотрела все мультики, которые ей хотелось посмотреть, вставала когда хотела, и жила обычной летней жизнью нормального ребенка. Ну, почти… Не у всех же детей у порога чутко спит Бурый Волк, который регулярно катает на спине, и Кота Баюна тоже не часто можно встретить. Да и верхом на Сивке далеко не все могут прокатиться. Правда, Кот был очень занят. Он ел, спал, опять ел и смотрел в волшебное зеркальце. А еще вел активные поиски Царевны-Лягушки, по его данным, возможно, затерявшейся где-то в российских болотах.

— Я к русалкам с вопросами больше не полезу! — стонал он. — Они меня утопят, и будут правы. То Змея искать, а то лягушку! И почему ей в Лукоморье не жилось!

— Баюша, а ты уверен, что она тут? — спросила Катя, Кот призадумался.

— Не уверен, то-то и оно! Сказка известная, тумана там нет, и Лягушки тоже нет, хоть тресни! Куда она могла деться?

— Эээ, а кто ее похищал в сказке? — решился уточнить Катин дедушка, за последнее время ставший большим знатоком в таких вопросах. — Не Кащей ли? Возможно ли, что она все-таки в Лукоморье, но у него, ну, к примеру??

— Вы гений! — Кот встал и церемонно поклонился, ему так не хотелось связываться с русалками, что эту версию он принял безоговорочно.

Глава 5. Как прогнать кошмары

— Катюша, детка, ты не посидишь с нами?

Катерина спрыгнула со старой яблони, на которую ее учил залазить Баюн. Он сидел вверху на развилке и раздраженным шепотом советовал, куда ставить ногу. Внизу, страховал Сивка, который совершенно не понимал, зачем туда вообще надо лезть.

— Ты и не поймешь! Любой нормальный ребенок должен хоть попробовать залезть хоть куда-нибудь! Даже если не получится! — сердился Баюн. Оставив их пререкаться дальше, Катя поспешила к бабушке. К ней в гости пришла их ближайшая соседка Вера Михайловна.

— Ой, Вера Михайловна, здравствуйте! — вежливо поздоровалась Катя.

— Катюша, как твои дела? Как закончила год? — Вера Михайловна всегда обстоятельно всё выспрашивала, но Катя терпеливо отвечала. Ей соседку было очень жалко. Её единственный сын, сильно разбогател, и уехал с семьей жить заграницу. Нет, маму свою он любил, высылал ей много денег, звал с собой, но она ехать не хотела, а мечтала о приезде внука. Внук пару раз приезжал на день, и после этого, Катерина начала соседку жалеть еще больше. Внука звали Степан, родители его называли Стефан, с ударением на первом слоге, себя он ценил чрезвычайно высоко, все оглядывал с величайшим презрением, а когда его бабушка пригласила Катю, чтобы она «показала Степочке как тут можно весело проводить каникулы», так оглядел Катю, что ей срочно захотелось этого Степочку чем-нибудь тяжелым стукнуть, да посильнее. В тот приезд он позвонил водителю отца через пару часов, и за ним тут же приехали, а Вера Михайловна плакала две недели. В следующий раз, Катерина категорически отказалась что-либо Степочке показывать, так как не была уверена, что сможет себя сдержать.

— Катюша, а я с просьбой к тебе! Степочка приехал на все лето! Пожалуйста, очень тебя прошу! Если только сможешь, приходи к нам! Я не очень поняла, что произошло, но его родители сочли, что ему будет лучше пока тут, а он, он не привык ко всему нашему. Он скучает, все время в компьютере своем, или в смартфоне, или еще в чем-то там. Я даже не знаю, а чем с ним говорить. Он только говорит, что хочет поесть и все. — Вера Михайловна сморщилась, чуть не заплакала, но сдержалась, и обращаясь к Катиной бабушке сказала:

— Ты вот даже не представляешь, как тебе повезло, что у тебя абсолютно нормальная внучка, обычный ребенок! Не гений, не из частной школы, а просто девочка!

Бабушка «просто девочки» плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться, кивала головой, наблюдая, как за спиной соседки разгорается спор Сивки и Баюна, а Волк, что-то беззвучно им втолковывает, указывая лапой на кухонное окно, за которым происходило чаепитие.

— Вера Михайловна, я не могу. Мы же не общались никогда, мне-то с ним вообще не о чём говорить! — Катерина приготовила стоят насмерть, но соседка, наконец, устав сдерживаться, заплакала. И выложила то, что её особенно расстраивало. Оказывается, Степан так увлекся компьютерными играми, что больше ничем не хочет заниматься. Кроме того, у него возникли проблемы со сном, и, не желая кормить единственного сына антидепрессантами, выписанными английскими врачами, сын Веры Михайловны, вспомнив свое детство, решил отправить Степана в деревню к бабушке, в надежде, что свежий воздух вылечит бессонницу.

— Может быть, так и было бы! Но, он же из дома не выходит совсем! Он сказал, что тут все отстой, и делать ему тут нечего, но ему без разницы где, лишь бы его не трогали. Катя, я тебя прошу, сходи к нему! Может, хоть ты его растормошишь! — Вера Михайловна плакала уже навзрыд, бабушка капала ей какое-то успокоительное, в воздухе сильно запахло валерьянкой, Кот принюхался и подкрался к окну поближе и насторожил уши, азартно облизываясь.

Катерина была уверена, что встряхнуть Степана можно только буквально, то есть взять за шиворот и трясти, пока он не перестанет думать, что все вокруг отстой, и только один он чего-то стоит, но высказать это соседке не решилась, вместо этого она туманно пообещала когда-нибудь заглянуть и постаралась поскорее убраться подальше. Про себя решив, что до Степанова отъезда она и близко к дому Веры Михайловны не подойдет, но, как это частенько бывает, все вышло совсем по-другому.

— Катя! Катя проснись! Катерина, вот соня, проснись, говорю! — Баюн тряс ее за плечо уже долго, а ей все казалось, что это сон.

— А! Что случилось? — Катя подскочила на постели так, что чуть не сбросила Кота на пол.

— Тише, пошли скорее!

— Куда? В Лукоморье? Там что-то нужно?

— Нет, в соседний дом, к вашей этой, Вере Михайловне, — заявил Баюн.

— Ты что! Ночь же! Да я туда и днем не пойду! Там такой мальчишка противный!

— Катя, там беда, скорее надо. Пошли! — Кот был предельно серьезен. — Бурый за дверью ждет. Быстрее одевайся.

Катерина стремительно оделась и на цыпочках пошла в двери.

— Куда? К окну иди, — скомандовал Баюн. — А ты входи уже, — обратился он к Волку, приоткрыв дверь комнаты.

Катя, ничего не понимая, встала к открытому окну, Баюн деловито снял москитную сетку одним движением лапы и указал на второй этаж соседского дома. — Там ждите. Я сейчас.

Волк подставил спину, Катя села и схватилась за жесткую шерсть, прыжок Волка совершенно беззвучен, и вот уже через пару секунд они оказались у подоконника соседского дома. Баюн подоспел практически за ними. Открыл окно одним движением лапы, и махнул им изнутри. Комната обставлена со всем возможным удобством, завалена крутой техникой, все в беспорядке, и грязно, тарелки даже на полу, видимо, бабушку Степан в комнату не пускал. И духота. На кровати в дальнем углу в одежде лежит тот самый мерзкий мальчишка, которого Катя вообще никогда бы с удовольствием не видела. И все с ним нормально, правда, в одежде спать как-то необычно, но, может, ему так удобнее…

— Кот, зачем ты меня сюда приволок? — беззвучно, одними губами спросила Катерина.

— Смотри! — Кот провел лапой над спящим, и стена над его головой моментально покрылась самыми отвратительными монстрами, которых можно себе только представить.

Катя зажала себе рот обеими руками, чтобы не закричать. Загривок Волка угрожающе вздыбился, глаза Баюна сверкали. Пакость на стене было живой! Она мало того, что двигалась, так двигалась ещё активно и угрожающе!

— Ккот, что это? — запинаясь спросила Катерина.

— Сон! Это его сон, Катюша. Он переиграл в эту мерзость, и мерзость поселилась в его снах, он не бессонницей страдает, а боится спать. Все снотворные и успокоительные выкидывает. Плохо ему очень, а остановиться уже не может, — печально сказал Кот. — А ещё, вот это, — он ткнул когтем на какую-то отвратительного вида морду, усаженную шипами, с которых что-то сочилось, — вот это вот приползет в результате к нам. Он уже почти готов к тому, чтобы сдаться, и жить в их мире.

Мальчишка на кровати застонал, слабо взмахнул рукой, но толпа медленно пошатывающихся зомби с одной стороны и морда с шипами, с другой, и не думали отступать.

— Баюша, его надо разбудить? — Кате так жалко стало этого зазнайку, что она даже злиться на него перестала.

— Нет, его надо защитить.

— Как?

— Испокон веков, детские кошмары отгоняют колыбельной. Спой ему.

— Баю баюшки что ли? — Катя с сомнением смотрела на картины жуткого сна над Степаном.

— Нет, спой ему его колыбельную. Как нас будила, так и ему подбери.

— Нет до чего у него все просто, у этого Кота! — подумала Катя сердито, но говорить ничего не стала, потом, не до того сейчас. Она попыталась сосредоточиться.

— Сон тревожный уходи,

Нам с тобой не по пути,

Ветер пусть уносит прочь

То, чем напугала ночь.

Как туман рассеет свет

Больше в снах кошмаров нет!

Мерзкие создания из сна начали таять на глазах, дольше всего продержались шипы отвратительной твари, но Кот замахал лапой, разгоняя их остатки, и больше не осталось ничего. Баюн кивнул на окно, прыгнул вниз сам, за ним Катя, верхом на Волке, и, через секунду в комнате не было ничего странного, только крепко и безмятежно спящий мальчишка.

Глава 6. Степан

Степан категорически не хотел никуда ехать! Гнусность и глупость эта деревня. И что там ему делать! Бабку он едва знал, она только кормила его и бурно ему радовалась. Отстой! Но, отец предложил на выбор, или клиника, где лечат расстройство сна и психики или деревня в России. В клинике ему не удастся выкидывать все эти таблетки, которые ему выписывают. Там и колоть антидепрессанты и снотворное могут. Степан, конечно, понимал, что никакой монстр из его сна не вылезет, это не ужастик, но с каждым разом спать становилось все страшнее. Он пытался пить кофе и колу, жевать кофейные зерна и отвлекаться от сна. Игр море… Выбирай любую, там-то ты можешь быть сколь угодно крутым, и всем пофиг, что кто-то до крика боится закрывать глаза. Что кто-то ненавидит спать! Он провел у бабки уже несколько дней, всё больше раздражаясь ее воркотней, её попытками развлечь. Еда, правда, была вкусная, но, ему уже давно все равно, что он ест. Чипсы и кола тоже сойдут. А эти ее попытки познакомить его с кем-нибудь? У него тысячи френдов, что ему соседские девчонки!! Лишь бы не закрывать глаза подольше…

Утром он ничего не понял. Он что, спал? Кошмары были, он знает это, он их помнит, руки сразу покрылись мурашками, стали влажными и похолодели. Но, что-то же было еще? Голос что ли. Да, голос что-то пел. И почему открыто окно? Он не любил открытые окна. Ночью так и кажется, что оттуда кто-то залезет.

Степан подошел к окну и замер. Вот это конь! Такого он не видел даже на самых престижных скачках в Великобритании, куда ежегодно таскает его мать! Откуда в этом захолустье такой красавец?

— Сивка, скорее! — Катерина совершенно случайно увидела, что в обычно закрытом и зашторенном окне соседского дома, которое она сама забыла ночью закрыть, на подоконнике сидит Степан и обалдело рассматривает Сивку. — Вот уставился, игроман! — пробормотала она себе под нос и с трудом удержавшись от того, чтобы не показать ему язык, поехала на озеро купаться.

Вечером того же дня, Катерину поманил Баюн и на ухо прошептал:

— Сосед на подоконнике с биноклем пытается понять, что это за конь, кто я, и откуда у нас такой пес, он Волка псом считает. Бурому не говори, оскорбится! Мальчишка ничего не понял, конечно, но страшно заинтересовался. По-моему за комп даже не садился. Если играть не будет, кошмары не вернутся.

Но за комп Степан конечно же сел, надо же проверить кто и чего писал в чатах, кто на каком уровне в какой игре, и сам не заметил, как настала глубокая ночь, голова начала клониться к клавиатуре, и опять со всех сторон полезли такие мерзости!

— Мне что, нянькой работать для него? Убаюкивать деточку каждую ночь? — сердилась Катерина через неделю. — Сил нет с этим человеком! Лезет в свои жуткие игрушки, а потом не спи из-за него!

— Так ты ему и объясни! — Волк широко зевал и мотал тяжеленной головой.

— Да, поговори с ним! Я не могу, он еще решит, что я персонаж игры. Был у меня уже такой случай. Я тебе рассказывал в самом начале нашего знакомства. А ты — реальный человек, про тебя он так не подумает, наверное. — Баюн был удивительно бодр и свеж, хотя, коты любят ночные прогулки, так что это как раз было понятно.

Степан ничего не мог понять. Сны повторялись каждую ночь. Очень страшные, как всегда, а потом, кто-то пел, и ему становилось прохладно и спокойно. Самое странное, что окно каждый раз оказывалось открытым, хотя он его закрывал, а один раз даже подпер старой толстой книгой. Утром окно было снова открыто, а книга лежала на подоконнике. Но, вчера вечером, он поставил камеру, дурак, что сразу не догадался, и вот сейчас-то он поймет, что это за странности. Он, совершенно ошарашенный смотрел, снова и снова повторяя запись, как в его комнате открывается окно, запрыгивает громадный кот, а следом в него влетает огромный пес, так похожий на волка, а верхом на этом чудо-псе соседская девчонка Катька. Они останавливаются около его постели и смотрят на стенку над кроватью. Он даже оглянулся на стену, что там можно увидеть? Обычная стена. А потом все обратно в окно удаляются. Он подошел к окну и посмотрел на соседский двор. Катька была там. Ну, вот уж сейчас-то он все сам выяснит! Степан решительно пошел вниз, а на вопрос бабушки, честно ответил, что пошел поговорить с соседской девчонкой.

— Идет наш спящий красавец! Решительно так, прямо строевым шагом! — Баюн зевнул и презрительно прищурился, глядя сквозь листву на приближающегося Степана. — Камеру, небось, проверил чудак!

— Как ты мог не предупредить! — Катерина волновалась, сложно будет объяснить, что она ночью делала в соседнем доме без приглашения. Да еще этому… Высокомерному.

— Да ладно тебе. Не переживай, он же без встряски от игр не отойдет, а это мы ему сейчас обеспечим! — Кот был исключительно в себе уверен.

— Два сапога пара, — пробормотала Катерина. И погладила ствол старой яблони, та успокаивающе зашелестела.

Степан зашел на участок соседей, поздоровался довольно вежливо с Катиной мамой, вышедшей придержать Вареника и Полкана, и пошел к Катерине.

— Зачем ты лазишь ко мне в комнату? — сурово спросил он у Кати. — Что тебе от меня надо?

— И тебе доброго дня! — безмятежно улыбнулась ему Катя, закаленная общением с разными сказочными персонажами.

— Ээээ, ну да, привет! Так зачем? И как?

— Я тебе отвечу, но не задаром.

— Что ты хочешь? Денег что ли? — презрительно скривился Степан. И отшатнулся от оскаленной пасти огромного пса. Тот как бы невзначай широко зевнул, демонстрируя гигантские клыки и выразительно глядя на Степана.

— Неа, нужны мне твои деньги как рыбе зонтик! Заканчивай играть! Ты что, тупой, и не врубился до сих пор от чего у тебя кошмары?

— А, а, а откуда ты знаешь про кошмары? — Степан так удивился, что даже не сразу сумел спросить.

— Я не только знаю, что у тебя кошмары, я даже знаю какие. — Катерина подробно описала самых ярких представителей из Степановых снов, глядя на побледневшего и ошарашенного мальчишку.

— Подожди, как же это возможно? Так же не бывает!

— Бывает, как видишь! — Катя была настроена решительно.

— А, понял! Так ты ведьма? — Степан решил, что нашел, наконец, разгадку.

— Это не я ведьма, это ты дурак! Надо же такое придумать, и обозвать еще! Раз так, не приду больше! — обиделась Катерина.

— А, если ты не ведьма, то зачем ты ходишь? Что тебе надо? — повторил свой вопрос Степан.

— А ходит она, глубокоуважаемый и не очень догадливый наш Степан, чтобы от вас кошмары ваши прогнать, — не выдержал, наконец, Баюн. И полностью насладился видом этого самоуверенного юнца, застывшего с широко открытым ртом.

— Нет, не подходи, ты точно ведьма! — Степан попятился. Одно дело в играх с ведьмами дело иметь, или в фильмах на них смотреть, а другое дело вот так, в саду у соседей наткнуться на говорящего кота! Он повернулся и уже бросился бежать, как за спиной услышал:

— Сон тревожный уходи,

Нам с тобой не по пути,

Ветер пусть уносит прочь

То, чем напугала ночь.

Как туман рассеет свет

Больше в снах кошмаров нет!

Голос тот же. Он уже запомнил его, тот голос, после которого становится так спокойно, прохладно и легко. И слова. Это же то самое, что прогоняет его кошмары! Он медленно повернулся к Кате.

— Вооот, а то бежать, обзываться… Ты сам себе кошмары вызываешь. Если играешь, они приходят, все просто, — поспешила объяснить Катерина, пока сосед себе опять что-то не придумал и не сбежал. — И я уже не высыпаюсь, каждую ночь к тебе лазить, как ты это называешь. А у меня каникулы, между прочим. И ничего мне от тебя не надо.

— Ссспасибо! — выдавил пораженный Степан.

— Пожалуйста — вежливо отозвалась Катя. — Не играй больше, ладно? И если это все, то заверяю, что больше у тебя не появлюсь. Между нами, это не большая радость. В такую духоту и грязь каждую ночь ездить, — она махнула Степану ладонью, развернулась и пошла в глубину сада.

— Эй, стой! Погоди! Я все равно не понял. И как это? А если я опять… Ну, кошмары будут, и ты не придешь?

— Неа. Ты же теперь знаешь, почему они, а ведешь себя… Ну, прости, не хочется нарываться на слежку, грубости и обвинения. — Катерина посмотрела на Кота, который отстал и теперь оказался за спиной у Степана. Кот активно кивал головой и одобрял Катино поведение.

— Прости, пожалуйста, это, ну погоди, я ж извинился, и это… спасибо. Ну, еще раз. А как ты на собаке ездишь? Пес что, летает, или так прыгает? И как делаешь, что кот говорит?

— Что???? — Баюн был оскорблен в лучших чувствах. — Я, молодой человек, к вашему сведению, уже много веков говорю!

— А я, кстати, не собака, а Волк. Бурый Волк. Приятно познакомиться! — ухмыльнулся прямо Степану в лицо Бурый.

— Мы, вроде, немного перестарались, — печально констатировала Катя, глядя на шоковое состояние Степана.

— Степочка, ты сказки-то читал в детстве? А? — как у маленького спросила она.

— Эээ? — Уточнил Степан.

— Болезный, сказки ты читал, или нет? Отвечай, пока она с тобой вообще говорит! — рявкнул Волк.

— Да-а-а, — сфокусировался на вопросе Степан.

— Да-а-а-а, — протянула Катя. — Тогда проще. Это вот Кот Баюн, это — Бурый Волк. Там, около терема Сивка-Бурка. Тоже говорить может, и это не я делаю, а он сам умеет. И они все не из дурацких твоих игр, и не из фантастики, а из Лукоморья. И только попробуй сказать, что ты не знаешь, что это такое!!!

Степан прислонился к стволу ближайшей яблони, и беззвучно открывал и закрывал рот. А на него терпеливо смотрели те, кому он никогда не давал ни единого шанса на реальное существование.

— Кать, может, его из шланга полить? — уточнил Волк. — Чего-то до него плохо доходит. Мозги, небось, совсем сплавились с этими играми. А так водичка, холодненькая, глядишь, полегчает…

— Не, он и так справится, он живучий. Если столько кошмаров мог пережить, сейчас должен оклематься, — деловито оценила ситуацию Катерина.

Бабушка Степана, разумеется, не могла не уточнить, куда это так спешит ее внук, первый раз выйдя из дому за все время пребывания! Она с радость увидела, что к соседям!

— Ой, ну хоть бы подружился с Катей. Она-то уж совершенно обычный ребенок! — была уверена Вера Михайловна.

Она чуть позже под каким-то предлогом заглянула к Катиной бабушке, заодно уточнив, не мешает ли Кате Степочка.

— Нет, они в саду разговаривают, — честно отрапортовала Катина бабушка, и едва удержалась от смеха, услышав очередной раз, что Катино влияние, как совершенно обычной и заурядной (о, только не обижайся, пожалуйста, дорогая моя, но это такое достоинство!) девочки может быть очень для Степочки полезно!

Степан сидел в тереме за скатертью-самобранкой, ел вкуснейший пирог с малиной, восхищенно косился на скатерть и слушал Баюна, который соловьем разливался, рассказывая, как он может видеть сны людей.

— Ничего себе! Вот так приключение! — думал Степан, — вот тебе и отстой! Вот и скукотища! Хотел бы я, чтобы тут оказались эти психологи и аналитики, которые чего только отцу не пели про мои сны. А вишь, как просто, Кот лапой повел, девчонка спела, и нет кошмаров! Ой, блин! Я же сегодня играл уже!

— Катя! — Степан так крикнул, что Катерина чуть не свалилась с перил резной лесенки, где уютно устроилась, болтая ногами. В последний момент ее поймал Волк.

— Да что ж ты так орешь-то! — возмутился Волк. — Девочку вон напугал!

— Чего тебе? — Катерина приняла важный вид.

— Кать, а ты, может, еще придешь разок? А? Я ж не знал, я сегодня играл уже с утра. А они, получается, опять придут, — он сильно побледнел, и стало видно, что на самом деле он по-настоящему измучен этим. — Я их… Я их боюсь.

— Да еще бы! Такое не бояться! Мне самой страшно, когда я их вижу, — спокойно ответила ему Катерина. — Не бойся, я приду, если понадобится. Котик, мы сможем?

— Сможем, так уж и быть, только смотри, больше Войной и миром окно не подпирай, я чуть поймал, такой том толстенный, до сих пор лапы болят! — Кот для наглядности помахал передними лапами перед Степаном.

Это был первый вечер, когда Степан пошел к бабушке и просил, можно ли поужинать с ней? И даже, вспомнив о словах Катерины про грязь в комнате, убрал всю посуду и наиболее стратегически возвышающиеся кучи вещей в комнате. И оставил окно открытым. И даже почти не боялся уснуть. А когда пришли сны, и он опять забился от ужаса, тихий, но чистый голос его первого в жизни друга, прогнал всех тех, кто его так мучил и пугал.

Глава 7. Первый полёт Степана

— Кать, а Горыныч страшный? — Степан с азартом выспрашивал все мельчайшие подробности Катиных приключений. — Только честно!

— Честно? Очень!

— А на Сивке можно будет покататься когда-нибудь?

— Спроси его сам!

— А Волк на кого похож, когда превращается в человека?

— Степ, отстань! Я наплавалась до звона в ушах, дай передохнуть!

— Вот кто бы мог подумать, что он такой говорливый? — думала Катерина, садясь верхом на Сивку, и легко обгоняя Степанов мопед. — Хотя, наверное, мама права, он просто намолчался, а теперь наговориться не может.

Катиной семье стало казаться, что Степан к ним переехал, потому что он появлялся ранним утром и уходил поздним вечером. Догадки Катерины были верны только наполовину. Еще Степан страшно боялся, что его потянет к компу поиграть, а вдруг Катерина больше ему помогать не будет? Поэтому он старался держаться от своих гаджетов как можно дальше, поудалял все игры, хотя и понимал, что с его-то практикой, и опытом, восстановить все он сможет за полчаса, если не быстрее. Катерина же с ее нереальными историями, которые правдой быть не могли, но были, была интереснее, чем все игры. А уж Сивка, Волк и Баюн и того лучше! Вот бы уговорить Сивку его покатать!

Баюн сидел за столом и занимался совершенно непривычным для себя занятием. Он, против обыкновения, не ел, а писал письмо. Точнее писал Дубок, то, что Кот ему важно диктовал. Дубок уже записал колыбельную, которую Катерина придумала для Степановых кошмаров, и перешел к лирическим отступлениям, приветам и разным приятным мелочам.

— Кому пишешь? — лениво спросил Волк.

— Варушу и но̀рушам. Им как раз колыбельные очень нужны! — важно ответил Баюн.

— Котик, а если не секрет, кто это? — удивилась Катерина.

— Варуш, это мой сын. А норуши, это норуши и есть.

— У тебя тут сын есть? — ахнула Катя. Она никогда не слышала о родственниках Баюна.

— Разумеется, есть, и не один! Я же Кот в самом расцвете сил! И пользуюсь большим успехом у кошечек! — важно распушился Баюн. Но расслышав сдавленный смешок Волка, моментально надулся. — Будешь хихикать, ничего не буду рассказывать! — зашипел он на Бурого.

— Да я и так знаю, чего мне рассказывать-то. — Волк насмешливо покосился на разобиженного Кота.

— Катюша, Варуш, это рыжий пушистый говорящий сын нашего Баюна, работает с норушами, это сказочные мыши. Они очень часто встречаются в сказках. Да и здесь они живут уже давным-давно. Им подходит и ваш мир. Спрятаться им легко, работы хватает, так что Варуш очень даже хорошо устроен. — Волк обстоятельно рассказывал Катерине, и про себя размышлял, как долго сможет Кот «ничего не рассказывать». Выдержал, Баюн, разумеется не долго.

— Я и не слышала никогда про норушей, — удивилась Катя. Ответил ей, конечно, уже Баюн.

— Ну что ты! Конечно, ты слышала. И не только ты, а всё слышали. Если ты идешь себе спокойно по дороге, никого не трогаешь, а навстречу тебе, так же спокойно и уверенно в себе идет крупная, гладкая, упитанная мышь, которая и не думает тебя пугаться, уступать тебе дорогу, бежать от тебя, не кричи, и не топай ногами, скорее всего, это не просто мышь! Это тебе посчастливилось встретить норуша. Норуши, Катюша, это старинный и знатный род мышей, чаще всего встречающийся в сказочных историях. Ну, какая же сказка без мышки-норушки? Она и подскажет, если ты к ней с уважением и кашкой, она и поможет. А то и не поможет, если вредничать будешь. Норуши есть разные, и в наших сказках и за пределами их, знатные и не очень, отважные, как Рипичип из Нарнии, домовитые и хозяйственные как мышка в русской сказке про медведя. А то и глупые, как мышата из Матушки Гусыни, из английских земель. Именно норушь разбила яйцо Курочки Рябы, и в жмурки с медведем в сказке вместо девочки играла норушь, правда, уже совсем другая. Живут они с людьми, занимаются, как правило, детками маленькими. Ну, укачать, убаюкать, что-нибудь утешительное рассказать, посмешить. Кошмары у маленьких умеют прогонять, так что им твоя колыбельная очень даже пригодится.

— А как же они прячутся? Их же, наверное, за обычных мышей принимают? — спросила очень удивленная Катерина.

— А норы в междустенье делают, они умеют! Ну, что ты так на меня смотришь? Междустенье, это сказочное пространство между стенками в человеческом жилище. Поместить туда можно что угодно, хоть слона на вольном выпасе, если нужно. Это их, норушное, умение. Они и под деревьями могут селиться, если там в корнях остаток старого дома с междустеньем. Иногда есть такие деревья, которые по осени очень долго не желтеют и листья не теряют, а весной, наоборот, самыми первыми просыпаются. Ещё вокруг почки только начали набухать, а там уже и листья открылись, вот, это признак того, что там тоже норуши поселились под корнями. Вот так и живут. А сын мой к одному из норушных селений приставлен. Как помощник. Ему и письмо пишу.

Катерина только головой покачала, вот тебе и Баюн! А сколько, интересно, у него вообще детей-то? И все ли умеют говорить? Вот уж была бы сенсация у любителей котов! Она посмотрела на Волка, который её подмигнул и скорчил совершенно хулиганскую рожу за спиной важного Баюна.

— Баюша, а что в Лукоморье? — Убедившись, что Степана на горизонте нет, спросила Катерина.

— Яга наша рассорилась с сестрой до разрыва дипломатических отношений, но просила привезти ей еще кактус, на всякий случай. Царь Авдей попал как кур в ощип! Сначала его посланцы ждали у дуба. Потом начали искать, и нашли Горыныча, который сторожил свой узелок, и, разумеется, решил, что они за узелком пришли. Гнал Змей их долго! Но, это же Авдей! Он же успокоится не может! Он решил, что раз сказочника нет, его уже кто-то заполучил! Разослал всем соседям, до которых можно добраться, гневные письма с требованиями сказочника вернуть! Те, кто уже успел такую писульку получить, ответил в том же гневном духе! Короче, веселятся! Конек шлет привет! У него как раз все хорошо! У Финиста пока тоже. За Жарусей бегал какой-то изобретательный идиот, который решил, что ее перья могут разгонять туман, потом он бегал от Жаруси, мне вот иногда кажется, что не все понимают насколько опасно злить Жарусю! — Кот задумчиво вытянул левую заднюю лапу и покрутил ею в воздухе. — Да. А где этот наш Степан?

— Понятия не имею, и почему это он наш? — спросила Катерина.

— Да куда же мы от него теперь денемся? Я и то удивляюсь, что его уже минут двадцать как не видно. — Баюн опустил левую заднюю лапу и стал рассматривать правую. — Кать, ты, мне лапу не расчешешь? А то вроде колтун намечается.

— Обленился ты совсем, позорище! — Волк рассмеялся. — В Лукоморье вокруг вечно щетка летает, вычесывает, а тут Катерину решил приспособить?

— Я не заметил, чтобы ты протестовал, когда тебя Катя и ее мама вычесывали. Тебе, вроде, очень даже нравилось! — возмутился Баюн. — И теперь я не просто ленюсь, а эксперимент ставлю. Я фурминатор хочу попробовать. Вот ты и знать не знаешь, что это, а это такая вещь! Говорят, приятно, страсть как, и подшерсток лишний срезает, и не дерет шерстку, — соловьем разливался Баюн.

— А кто говорит-то? — насмешливо уточнил Волк.

— Как кто? Катины кошки, разумеется, и очень рекомендовали!

— Да, конечно, пожалуйста, я сейчас принесу эту штуку. — Катерина слезла со ствола яблони, подивилась, насколько это просто. Яблоня сама ей ветки подставляет. Погладила ее ствол, и чуть не столкнулась со Степаном, который мчался навстречу.

— Ой, ты куда так несешься? — Катерина едва успела увернуться, споткнулась и шлепнулась бы на землю, если бы ее опять не поймал Бурый.

— Так я того, не видел, извини! Хотел спросить, а ты все-таки не попросишь Сивку меня покатать?

— А что же ты сам не попросил?

Степан пытался, он последние полчаса крутился около терема, где был в своей конюшне Сивка, но войти и попросить так и не решился. А кому было бы просто подойти к сказочному говорящему коню и попросить покатать? А вдруг откажется? В сказки Степан не верил с самого раннего детства. Слушать их он слушал, няня ставила диски со сказками по распоряжению родителей, это считалось правильным с точки зрения раннего развития, но не вслушивался и не любил и считал ерундой. Вот припомнит ему это Сивка. Что тогда делать?

— Да, понимаешь, лучше ты попроси, а? — Степан не надеялся, что Катерина его поймет. Девчонки вообще-то ему сильно мешали. Он считался красавчиком, к нему приставали с глупыми улыбками, какими-то тупыми разговорами и намеками, постоянно писали в фейсбуке, присылали сердечки, лайкали его фотки и тащились от его светлых волос и голубых глаз, было бы от чего! А он был погружен в свои страхи, попытки не уснуть, в игровой мир. Эти дурочки ничего кроме раздражения не вызывали. Нет, нравилась, конечно, одна девчонка, но как выяснилось, ее интересовали только сумочки, шмотки и лайки ее фоток в шмотках. Его от этого тошнило. Катька была чем-то непонятным. Во-первых плевать она на него хотела, то есть вокруг не крутилась, в глаза не заглядывала, фоткаться с ним, чтобы подружкам похвастаться, и не думала. Во-вторых она одна из людей знала, что он видит во снах, и даже больше того, могла его от этого избавить, а в-третьих, она была ключом к такому интересному и захватывающему миру! Куда там виртуальный!

Катерина внимательно на него посмотрела, он поежился, что-то ему начинало казаться, что она его вроде как понимает, и он смущался этого. В конце концов никому не приятно, когда видят твои слабости.

— Боишься, что откажет? — Катерина улыбнулась, но как-то совсем необидно. — Пошли, сейчас вместе попросим. Волчок, если Сивка согласится, ты меня повезешь?

— О чем речь? Конечно, с удовольствием! — Волк всегда был рад везти Катерину когда и куда угодно, и был особенно рад, что сможет проконтролировать поездку этого красавчика. Интересно, как он себя поведет. Кот говорит, что мальчишка может им пригодится, интуиция, видите ли, кошачья, ему подсказывает! А раз так, надо точно представлять, с кем они имеют дело. Волк специально ускорил шаги и оказался в тереме гораздо раньше, чем Катерина с мальчишкой. Сивка быстро понял, в чем дело и полностью согласился с Волком, и к появлению Степана, его участь была решена.

— Сивка, а можно тебя попросить, Степана прокатить? Мы бы ночью проехались. Как ты на это смотришь? — спросила Катерина.

— Степана прокатить? Ну, если ты просишь, хорошо, я покатаю. Ночью, так ночью. — Сивка кивнул головой, тяжелая грива, которую Катя только с утра причесывала, заблестела. За спиной Катерины и Степана, Волк согласно кивнул головой и отправился на бархатную лежанку как следует выспаться перед прогулкой.

— Степ, лучше бы тебе пойти отдохнуть, может и поспать! — посоветовала Катерина.

Степан вздрогнул, спать он еще опасался. — Не, я лучше похожу, — независимо пробормотал он. — И вообще, чего ты командуешь?

— Я не командую, просто, ночью будет спать хотеться, а ты верхом поедешь. Не бойся, ничего не приснится. Можешь тут поспать. На диване. — Катерина махнула рукой на комнату в тереме, — там Кот, он посторожит. А ночью будешь как огурчик, — она развернулась и пошла к себе, подремать перед ночной поездкой.

Степан посомневался было, но все-таки пошел в терем на диван и тут же уснул, не видел, как в его сны заглядывал Баюн и чего-то рассматривал, но сам Степан ничего не помнил и не боялся.

Вечером он пошел домой, пообщался с бабушкой, которая была воодушевлена новым образом жизни внука, и вовсю расписала это сыну. Степанов отец позвонил, когда они ужинали. Видеозвонок Степан перевел на большой экран, и таким образом родители сами могли убедиться, что их сын выглядит не в пример лучше, не нервный, не дерганый, разговаривает спокойно и даже улыбается.

— Стефан, если тебе настолько лучше, может быть, ты к нам присоединишься? — мама Степана выглядела лет на двадцать пять, и очень старалась выглядеть еще моложе. — На Карибах отличная погода! — она очаровательно улыбнулась сыну.

— Нет, спасибо, я пока тут побуду, ладно? Мне получше, наверно, климат подходящий. — Степану стало смешно при мысли, что было бы с предками, если бы они узнали, что с ним здесь происходит. Если бы он решился рассказать правду, его бы точно упрятали в клинику и лечили бы от галлюцинаций.

— Ну, смотри! Я рад, что тебе там нравится. Я когда-то обожал те места! — отец улыбался снисходительно, как будто сам удивлялся, что такое было возможно. Ещё пообщавшись с бабушкой, родители попрощались и связь прервалась.

— Степ, а тебе здесь и правда нравится? — бабушка радовалась при мысли о том, что ей удалось устроить жизнь внука гораздо лучше, чем это смогли сделать его родители.

— Конечно! Воздух, лес, озеро, — бодро перечислял Степан.

— И Катя хорошая девочка? — решилась уточнить бабушка. — Она, конечно, заурядная и тебе кажется скучноватой, — тут ей пришлось прерваться и постучать закашлявшегося от смеха Степана по спине. — Но, по крайней мере, вполне вежливая! — уверенно закончила бабушка.

— Да, точно! Очень вежливая, — согласился внук, едва сдерживаясь, чтобы окончательно не расхохотаться, и, тоже вежливо, пожелав растроганной бабушке спокойной ночи, вихрем умчался в свою комнату. И запер ее изнутри. Одним их первых его требований, еще в первый его приезд, был замок на его комнате, даже приезжая на пару часов, он не выносил, когда к нему кто-то заходил. Теперь это было особенно кстати. Там, от души посмеявшись, надо же, вежливая и заурядная девчонка, как эти взрослые ничего не понимают, он стал готовиться к поездке на Сивке. — Забавно, — думал он. — Катькина-то семья все знает, и ничего… Ей можно и ночью на Волке кататься и дракона огнедышащего в дом приволочь, и к психоаналитикам ее никто не потащил из-за этого. Странные люди.

Ровно в двенадцать ночи, как и договаривались, Степан сел на подоконник и перелез оттуда на ветку старого дерева, потом аккуратно спустился вниз, дошел до забора, и перелез через него на участок Катерины. Катерина на крыльце помахала маме рукой.

— Солнышко, осторожнее, пожалуйста! — вот и всё, что было сказано Катерине перед поездкой на сказочном Волке.

— Нет, они точно странные люди! — подумал Степан. Но все мысли выветрились у него из головы, когда он посмотрел на Сивку. Огромный красавец конь легко подошел к крыльцу терема, чтобы Степану было легче залезть.

Степан ездить верхом умел с пяти лет, но не на таком гиганте и не без седла. Он осторожно забрался на широченную спину, и тут только сообразил, что уздечки тоже нет. Конь сам будет решать как и куда ему ехать! Рядом резко встряхнулся Волк, и сразу стал огромным. Степан протер глаза. Такого он еще не видел. А Катька совершенно спокойно с перил крыльца пересела на спину этого чудовищных размеров волка и улыбнулась Степану.

— Ну, хорошо вам прогуляться, — напутствовал их Баюн, вальяжно разлегшийся в кресле-качалке, стоящем на крыльце.

— А ворота нам кто откроет? — решился уточнить Степан, которого никто не предупредил о том, что прогулка будет не совсем обычная.

— А зачем нам ворота? — рассмеялся Волк, и прыгнул вверх, а за ним Сивка.

— А-а-а-а-а, — Степан от неожиданности заорал, но вовремя опомнился, заставил себя разжать судорожно сжатые на гриве Сивки пальцы и выпрямиться, глянул вниз и тут же зажмурился. Радовался он только тому, что было совсем темно, но и не догадывался, что за ним зорко наблюдает Волк, которому вообще было все равно, если свет или нет. Катерина просто наслаждалась поездкой. Она давно привыкла к полетам, и теперь только поняла, что Степан, скорее всего или пропустил мимо ушей, что Сивка тоже летает, или просто ей не поверил. Они летели над ночным лесом, где-то внизу заблестела река, потом засветился огнями город, опять бесконечные леса, они летели, поднимаясь все выше.

— Степ, ты как?

— Аааатлично! — слова получались с трудом, их приходилось выталкивать. Опозорится перед совершенно спокойно летящей девчонкой было совсем стыдно, Степан открыл глаза и заставил себя помахать Катерине рукой. И тут над их головами начал нарастать гул.

— Ниже, ниже, спускаемся! — крикнула Катерина и Волк нырнул вниз, в темный лес, резко как пловец в воду. Они то ли спускались, то ли падали, до Степана донесся Катькин крик и тишина. Сивка тоже спустился, но не так резко. Он начал кружить над тем местом, где исчезли Волк и Катерина.

— Сивка, они что, упали? — Степан очень старался, чтобы его голос звучал спокойно.

— Не знаю, наверно Волка оглушило, у волков же слух очень тонкий. Что будем делать?

Степану стало страшно. Он никогда не принимал еще решения, от которого что-то серьезно зависело.

— Я должен опуститься и искать их внизу. Но, как же ты? Вернуть тебя обратно? Поиски могут быть опасными. Там внизу леса дремучие и медведи и кабаны и волки есть. Да и всякого хватает… Решай. — Сивка говорил очень серьезно.

Первым побуждением Степана было сказать, что его надо срочно доставить домой, а потом делайте, что хотите, ваши проблемы меня не касаются. И вообще, что может быть общего у Степана с этими… Аборигенами… Это не наш уровень, так обычно говорили его родители. Завтра же он поедет к отцу на Карибы, и никогда не вспомнит ни о каких таких странных событиях! И вообще, она сама виновата, кто ее заставлял ехать на эту прогулку? Могла бы и не ехать, или ехать по земле! А то на Волке, по небу!!! Со снами она, конечно, помогла, но, спасибо-то он сказал уже, что ещё-то? Жизнью что ли рисковать? Он открыл рот, скомандовать Сивке возвращаться, но сказал совсем другое.

— Ты потеряешь много времени, спускайся, я буду искать вместе с тобой! — сказал и сам испугался, куда он лезет-то, ему-то что за дело! Но, какая-то его часть точно знала, что он себе сам не простит, если бросит девчонку, пусть не тот уровень, и проблемы не его, и все эти словечки, которыми люди закрываются от бед других людей, ему хорошо знакомы, но только не сейчас! Он решительно кивнул, и Сивка начал резко снижаться в лес.

Катерина сидела на поваленном дереве и ничего не понимала. — Волк, а Волк, что случилось-то? Тебе плохо? Почему мы так спустились?

— Катюша, ты только не сердись, ладно? У Баюна есть какое-то интуитивное подозрение, что Степан нам может пригодиться в Лукоморье. Понятия не имею, зачем. Но, у Степана такая жизнь была… Он не привык о ком-то заботится кроме себя, он не привык любить и доверять, он просто не умеет. Его не научили. Мало скупить детенышу все, что ему может захотеться. Нанять слуг и поручить его чужим заботам, этого тоже недостаточно. А у него как раз так и было. Нам надо понять, можем ли мы рассчитывать на него, или он бросит всех нас при первой же опасности. Так что мы затеяли простейшую проверку. Он сейчас на Сивке и решает свою первую задачку на верность. Не знаю, сможет ли. Если нет, Сивка просто отвезет его домой, и не будем больше на него рассчитывать и тратить время.

— Волчок, а он не обидится? Вот, если он все-таки решит, что нам нужна помощь, и они нас найдут, а у нас все прекрасно, и мы его просто проверяли?

— Не волнуйся, я потерял равновесие, так как меня оглушил самолет. — Волк хмыкнул. — И мы совершили незапланированную посадку. Пойдет, как ты думаешь?

— Если ты при этом не будешь делать такую морду, то сойдет, наверное. А то, небось, самому смешно, — сказала Катя, глядя на Волка.

— Это да… Как будто меня может оглушить какой-то самолет! Но он-то этого не знает. — Волк пофыркал, лег на мох и приготовился ждать спасательной операции.

Через несколько минут они услышали голос Сивки.

— Ну, кто бы мог подумать! Мальчишка все-таки не струсил. Катюша, перестань смеяться, посерьезнее, ты вот за меня волновалась, испугалась. Да не хихикай, кому говорю, пугайся немедленно. — Волк сердился для вида, старательно пытаясь не засмеяться сам.

К моменту появления на поляне Сивки и Степана, они сумели изобразить подходящие к моменту серьезные физиономии, и объяснить падение Волка.

Степан выглядел очень взволнованным. Он радовался, что все целы, и сам себе удивлялся. Дорога обратно прошла без приключений, и обратно в окно Степана доставил Волк, легко прыгнув через подоконник, он серьезно осмотрел Степана и спросил:

— Тяжело первый раз пересилить себя? — и не дождавшись ответа от задумавшегося Степана, кивнул головой и добавил. — Но, ты молодец! Признаться, я удивился, когда тебя увидел.

— Я сам удивился. Если честно, я хотел вернуться. Не знаю, почему решил вас искать, — с трудом выговорил Степан.

После того, как Волк улетел, Степан долго сидел на подоконнике и думал о том, что совсем не хотел бы лишиться того, что у него теперь есть. Человека, с которым можно поговорить, и который хотя бы попытается тебя понять, дома, куда можно прийти в любое время и тебя там примут с радостью, уточнят, не голоден ли ты, и как твои дела. И вот этого, сказочного… Говорящих зверей, ночного полета, приключений! Да, ради этого можно наплевать на разные игры, уровни, чаты, глупость одна, пустота на самом-то деле. И на это холодное «это не мои проблемы». А может, ему хочется, чтобы это были и его проблемы? Чтобы от него тоже что-то зависело, чтобы на него могли рассчитывать. Родители всегда обеспечивали его всем самым лучшим, но ему и в голову не могло прийти рассказать им про кошмары, или про то, как он ненавидел свою супердорогую и привилегированную английскую школу. А Катьке он почему-то мог запросто про это рассказать. И стыдно ему бы не было ни разу!

А в тереме в это время трое сказочных героев обменивались впечатлениями от испытания, которое они устроили Степану.

— Сомневаться начал сразу. Явно струхнул, и хотел отстраниться, — рассказывал Сивка. — По-моему, сам не понял, почему решился искать вас, а не возвращаться.

— А потом честно в этом и признался, — добавил Волк. — Обычный неприкаянный мальчишка. Ничего нового. Кот, зачем он тебе нужен?

— Зачем-зачем… Он лучше всех нас может разобраться в тех тварях, которые лазят у нас в тумане. Он жил уже практически в их мире. Их повадки и возможности, их сильные стороны и как их можно победить, эти подробности нам совсем не известны. Мы не разбираемся в сортах этой мерзости, а он-то уже в этом специалист. Кстати, интересно, а он сам-то понимает, что был у самой черты? Еще немного, и из кошмаров он бы не вернулся! Да, и к тому же, он, как и Катерина, может входить в туман, и не засыпать. Пригодится, в общем. Хотя бы для того, чтобы прикрыть в тумане Катерину на пару секунд и позвать на помощь.

Катерина обнаружила Степана утром в саду и уже не удивилась, он лежал на спине в траве, разглядывал небо и поражался, почему он раньше не видел, какие бывают облака. И вдруг из терема раздался голос Баюна:

— Катерина, Катерина, надо собираться! В Лукоморье пора!

Катя добежала до Баюна, всего на шаг обогнав Степана.

— Что там случилось?

— Надо срочно выручать Горыныча. Он совсем ошалел со своим узелком, впал в панику и начал на людей налетать. Надо его нору очистить. Я нашел, какая там поблизости сказка. У меня она в книге, в Дубе. Беги, собирайся, предупреди семью, и вызывай ворота.

— Баюн, а я? А мне? Можно я тоже в Лукоморье с вами? Я все, что угодно буду делать! Я вам могу пригодиться! — Степан вытянул шею и умоляюще смотрел на Баюна.

— А зачем? Что ты можешь? То, что твой отец богат, там не имеет никакого значения, компа там нет, гаджетов этих ваших всяких тоже нет. Интернет отсутствует. Личного водителя не вызвать, прислуги не будет. — Баюн говорил жестко. Степан низко опустил голову.

— Я очень постараюсь быть нужным! — Степану ничего в жизни так не хотелось!

— Катерина, как ты думаешь, возьмем его? — обратился к Кате хитрый Баюн, подмигивая ей так, чтобы Степан не видел.

— Я думаю, что можно подумать об этом, — улыбнулась Катя хитрой кошачьей морде. — Только вот как же с его родителями быть? Они же нипочем его не отпустят!

Степан, широко открыв глаза, изумленно уставился на нее. — Кать, ну ты даешь! Да они меня в психушку сразу сдадут! Это же не твои! Меня даже слушать не будут. И бабушка тоже.

— Степ, но меня-то семья провожает, тебя не пустят просто.

— А ты шапочку ему отдай на полчасика, — лукаво вынырнула между ними голова Баюна.

— Я подумаю, — повторила Катерина и побежала собираться, потом обернулась и позвала Кота в дом.

— Так, признавайся, зачем тебе Степан там нужен? — строго спросила Катерина, проверяя на всякий случай, давно собранную серую сумку.

— Ааа, этот… Пригодится для чего-нибудь… — туманно ответствовал Баюн.

— Кот! Я же тебя уже немного знаю! Ты точно решил, что Степан нужен! Зачем? Не скажешь, не проведу его в Лукоморье! — рассердилась Катерина.

— Катюш, он же человек, и рожден не сказкой, и не в сказке. Он не уснет в тумане. И хорошо знает тех, кто там может быть. Тебе же не до рассматривания окрестностей, пока ты сказку будишь. А он хотя бы покараулить может. Да и защитить постарается. Он чем-то там таким занимался, он в полете с Сивкой делился, да и у нас его поучат. Глядишь, какая-никакая оборона тебе будет, — серьезно ответил Кот. — Я очень переживаю, волнуюсь, Сивка волнуется, Волк вообще с ума сходит, он у нас теперь немного курицу стал напоминать, трясется над тобой как над цыпленком, — сказал Баюн, косясь на дверь. — Волку не говори, что я сказал!

— А что ты сказал? — просунулась в комнату тяжеленная бурая голова. — Я о чем таком не в курсе?

— Ничего-ничего, все ты знаешь, это так… Просто размышления вслух, — заторопился Баюн.

— Угу… Еще раз курицей назовешь, сожру! — мрачно ответил Волк, и не глядя на Катю, убрался по делам.

— Вот видишь! Нет, обязательно Степана надо брать, — вздохнул Баюн.

— Не нравится мне это… Тайком, не предупредив.

— Катюш, он же тебе сам все сказал. Отец у него очень мммм… Сложный человек, жесткий и повзрослевший так давно, что он и забыл, что значит быть ребенком, или подростком. Он когда-то очень давно, разочаровался в Деде Морозе, и раз и навсегда решил, что все сказки это вранье. Кстати, это прямо беда какая-то с Дедом Морозом. Ты бы знала, сколько от него неприятностей по этому поводу! — печально вздохнул Кот.

— Котик, так он, что, существует? — удивилась Катерина, которая никогда в Деда Мороза не верила.

— Кать, он же в сказках есть! Ну, что ты в самом-то деле! Существует, разумеется, так же как я или Волк, к примеру, правда, он гораздо младше. Ему всего-то чуть больше ста лет. И по трубам он не лазит, и на оленях не ездит, и подарки не разносит. Живет в колодце, это да.

— Ааа, так это из сказки про рукодельницу и ленивицу? — обрадовалась Катерина.

— Конечно! А так, еще есть Морозко, братья Морозы, и Кащей.

— Кот! А Кащей-то тут причем? — Катерина так удивилась, что даже перестала укладывать в сумку резиновые сапоги.

— Ой, ну как же! Кащей — он ледяной злодей. Исконный, заметь. То есть, он не может стать другим. Никогда, это навечно. Он тот, кто намертво замораживает, и с удовольствием это делает. Костенит. И на скелет он не похож ни разу. Он, как лед, может менять внешний вид. А узнать его при этом проще простого, он всегда ледяной. Примета у него такая, от него всегда холодом тянет. И растаять ему не грозит.

— А почему он Бессмертный? — решилась уточнить Катерина.

— А как убить вечный лед? Никак… Поиски сердца, иглы, это его забава. Охота ему с людишками поиграть, вот и развлекается. А так, у него одна страсть — золото и драгоценности. Они никак не меняются во льду. Хоть морозь их, хоть размораживай. Хотя, люди, это тоже его страсть. Он себя мнит великим знатоком людей, и не без оснований, знаешь ли. Он тысячи лет за людьми наблюдает, не забывает ничего, обмануть может легко. Но, это так к слову. А о чем мы, кстати, говорили? А, да, об отце Степана. Короче, он в сказках разочаровался, когда ему было четыре года. Так что Степану никакого толку что-то отцу рассказывать, нет, не поверит. С мамой и того проще. Это ее просто не интересует. Бабушка… Она его отца сразу вызовет, если что, а это мы уже обсуждали, так что шапку невидимку доставай. Не сомневайся даже! — покивал головой Баюн. Катерина вздохнула, достала шапку и положила в карман ветровки. — Ты готова? Штуку свою электронную взяла? Сапоги? Молодец, пошли!

Катя побежала в сад, где уже слонялся взволнованный Степан, с рюкзаком за спиной.

— Кать, ну, как? Ты подумала? Кать! Пожалуйста!

— А ты, я смотрю, уже даже собрался? А что бабушке сказал про рюкзак?

— Сказал, что на рыбалку иду. Вон и удочка прицеплена. — Степан кивнул головой на крутую складную удочку, прикрепленную сбоку к рюкзаку. — Даже пошел к озеру, а потом лесочком пробежался и сюда перелез через забор.

— Нда, далеко пойдешь… — Катерина покачала головой, глядя, как Степан старается отдышаться. — Ладно, держи, — в руки Степана скользнула серая мягкая шапочка. — Снимешь и вернешь, как только ворота закроются. Понял?

— Да, обещаю! — Степан одел шапку-невидимку и исчез, только примятая трава распрямилась, и колыхнулась ветка яблони, об которую Степан задел рюкзаком. — О!!! Клёво! Меня и правда не видно! — послышался его голос из-под деревьев.

Катина мама и бабушка, которые были в тот день дома, вышли ее проводить. Катерина произнесла:

— Пусть из слов клубок сплетется путевой

Пусть покажутся ворота предо мной

И откроются без скрипа, как во сне

Лукоморье на яву явись ко мне!

Ворота послушно возникли перед Катериной. Справа от нее кто-то отчетливо ахнул, а когда мама Кати изумленно обернулась на звук, там стоял Кот и тряс правой лапой.

— Лапу зашиб, — пояснил он, мрачно думая о том, что кроме шапки-невидимки Степану еще и кляп совсем не помешал бы.

Катерина шагнула в ворота, за ней Сивка, потом Волк, а Кот помедлил, помахал лапой, покивал провожающим головой и только услышав, что Степан зашуршал высокой травой за воротами, пошел в Лукоморье сам. Ворота закрылись.

Глава 8. Новый гость в Дубе

— Степан! Снимай шапку, — скомандовал Волк.

Мальчишка возник справа от тропки, по пояс в траве, ошалело озираясь. Волк зубами потянул серую шапочку из его руки и вернул Кате. — Ты не мог погромче поахать, чтоб уж все поняли, что тут кто-то в невидимке стоит? Хорошо Баюн рядом был, — ворчал Волк. Но, Степан не отвечал, да и вряд ли слышал его слова. Другой мир! Огромный, новый, и не в виртуальной реальности, не в фильме, не иллюзия, а настоящий! Степан столько раз мечтал свалить куда-нибудь от своей опостылевшей жизни, и вот мечта сбылась!

— Степ, пошли! Степа! Степан! Очнись! — Катерина бесцеремонно дернула его за болтающийся ремень от рюкзака. — Потом помечтаешь.

Степан очнулся, судорожно выхватил из кармана рюкзака смартфон и начал фоткать виды Лукоморья. Но, как только он решил посмотреть, что получилось, выяснилось, что на фотках просто цветные разводы.

— Нет, здесь ваши устройства бессильны, — покачал головой Баюн, глядя на озадаченного Степана. — Можешь убрать свою игрушку.

Катерина сочувственно покосилась на разочарованного Степана. И повернулась к Коту.

— Котик, мы к Дубу, или там еще Авдеевы люди? — спросила она.

— К Дубу, там чисто, последнего соглядатая Горыныч догнал позавчера, — буднично отрапортовал Кот.

— И сожрал? — ахнула Катя.

— Нет, гнал до болота, развлекался вовсю. А вот в болоте тому не свезло… Но, это уже не наше дело. Хотя, может статься, что и наше будет. — Баюн мрачно подтолкнул Степана. — Вперед вьюноша, вперед!

— А что с тем в болоте случилось? — Степан про Горыныча как-то еще не очень проникся, спрашивал скорее из праздного любопытства.

— А то, что с незваными гостями у болотника происходит, то и случилось, — ещё более мрачно ответил Баюн.

— А болотник, это кто? — уточнил Степан.

— Болотник-то? Эх, вы, жертвы цивилизации… Кто водяной знаешь? Молодец! А болотник, это тварь, которая сидит в болоте, смахивает на большой ком болотной грязи. С когтями и зубастой пастью. Болото его слушается беспрекословно. Трясина может развернуться в любой момент там, где болотник захочет, поэтому его иногда еще трясинником называют. Если в болото попадаешь, и болотника разбудишь, спастись шансов почти нет. Еще он очень не любит, если жаб и лягушек обижают. А этот дурень, говорят, жабу чуть не убил, пнул так, что бедняжка летела как птица. Болотник проснулся, да и слопал соглядатая, чтоб неповадно было. Да и до сих пор еще не спит. И, по-моему и спать не собирается. — Баюн махнул лапой налево. — Туда не ходите, сейчас на болоте очень опасно.

Пока Баюн рассказывал, они дошли до Дуба и Степан пораженно разглядывал легендарное дерево, пока Баюн за рукав не приволок его к двери. В Дуб он вошел и замер.

— Блин! Вот это дааааа. Вот это клево!!!

В этот момент Катерину радостно приветствовал дружелюбный стул, и Степан судорожно схватился за стенку, которая подалась под его рукой и оказалась дверью.

— Правильно, это твоя светлица, входи, располагайся. Сейчас пообедаем, а потом отдохнем. А ты нам покажешь, чему там тебя на борьбе твоей учили. А то, глядишь, и мы тебя поучим. Мало ли пригодится… — мурлыкал Баюн, заглядывая в зеркальце, которое держал в правой лапе.

Степан уже сбросил рюкзак, вернулся в горницу, и уставился на стол. Чего там только не было! А подняв глаза от скатерти, увидел совсем незнакомую красивую девочку. Девочка была в ярко-голубом расшитом сарафане, низком венчике, украшенном жемчугом, рукава рубахи белоснежные, широкие, собранные у запястья.

— Здрасте! — Степан неумело поклонился, и поднял голову, удивленный громким хохотом. — Вы чего?

— Степ, ты что, меня не узнал? — только когда незнакомая девочка заговорила, Степан сообразил, что это Катька.

— Эээээ?? Кать, это ты что ли? — С трудом выговорил он.

— Я, конечно. Вот ведь как одежда человека меняет… — Катерина рассмеялась и покрутилась на месте, заставив подол сарафана расправиться широким колоколом. Глядя на изумленного Степку, чуть не показала ему язык, но сдержалась, и боком села на стул, который радостно поскакал к столу.

За обедом Степан крутил головой в разные стороны. Столько всего! Скатерть-самобранка праздничная. Незнакомая и очень-очень вкусная еда. Куда там любимым отцовым ресторанам! Стулья, которые могут двигаться сами. Катька. Блин, ее и Катькой-то теперь как-то неловко называть. Катерина… Да уж. Кот стал совсем самодовольным. Хлебосольный хозяин. Волк мрачен и косится на Катерину, а пару раз Степан ловил его взгляд на себе. Не очень приятно. Смотрит как-то оценивающе. Не в кулинарном плане, не то чтоб сожрать, а как профессор перед экзаменом. После обеда скатерть сама свернулась вместе с тарелками, блюдами и чашами, причем свернулась в плоский сверточек, как кусок ткани, и порхнула в сундук. Кот достал из того же сундука здоровенное блюдо и маленькое яблочко и протянул Катерине.

— Запусти, будь добра.

Катерина спокойно покатила яблоко по бортику блюда и на блюде возникло изображение болота.

— Вот, о чём я и говорил. Болотника разбудили надолго. — Кот озабоченно покивал головой глядя на кочку, покрытую болотной травой.

— Чего на эту муть смотреть-то? — подумал Степан, как вдруг кочка шевельнулась, повернулась к ним и выяснилось, что это что-то живое и очень неприятное.

— Болотник, — прокомментировал Баюн. — Прошу не любить и не жаловать к нему. К этому, по крайней мере, — сострил Кот.

Они еще понаблюдали за болотом, и стало понятно, что оно неспокойно. Тут и там раздувались пузыри и громко лопались, кочки шевелились как живые и голова болотника иногда всплывала между ними.

— Котик, а в каждом болоте свой болотник есть? — спросила Катя.

— Да, у нас на каждом. Самый большой и важный проживает в Трясинном крае. Яблочко, Трясинный край, пожалуйста! — попросил Баюн. Яблочко качнулось, изображение сменилось на бескрайнее болото. Иногда виднелись островки, на которых каким-то чудом росли чахлые деревья. Выглядело все весьма уныло.

— Огромное какое! А край-то у него есть? — задал Степан гипотетический вопрос. Однако яблочко решило, что вопрос задан конкретно ему и поспешило показать границы Трясинного края.

На самом краю леса росла огромная старая ива, низко склонившаяся над болотом, ее корни, чтобы удержать ствол, тянулись далеко в лес и по берегам, напоминая каких-то толстенных змей. Дальше от этой ивы, росла еще одна, поменьше, правда. И еще и еще.

— Это что? Все болото этими ивами окружено? — спросила Катерина.

— В корень глядишь, Катюша! В ивах-то и дело. Они стражники Трясинного края. Вот самая большая — их царица что ли.

— Да разве бывает такое? — не выдержал Степан.

— У вас, может и не бывает, а здесь раньше между лешими и болотниками шла война. Лешие болота осушали, а болотники леса затапливали, заболачивали. Короче, воевали. В конце концов, сошлись на том, что надо определить границы владений. И выбрали для этого ивы. Они и в лесу могут расти и в болоте хорошо себя чувствуют. Вот и насадили их на границе. А старшая, первая ива стала главной. Она корнями срослась с остальными ивами и ими руководит.

— Я смотрю, там тумана нет? — обрадовалась Катерина. Очень уж ей не хотелось в такую безрадостную и опасную местность лезть. Даже в очень отдаленной перспективе.

— Ах, если бы… — расстроил ее Баюн. — Яблочко, туман покажи, пожалуйста!

Мимо ив, мимо бесконечных зарослей болотной травы и окошек воды, ряски и лягушек, и вот уже, пожалуйста, стена плотного зеленоватого тумана от вида которого у Катерины испортилось настроение, а Степан поёжился.

— Кот, а ты зачем ей это сейчас показываешь? — подозрительно уточнил Волк.

— Да, тут проблема появилась неожиданная… — Кот вздохнул. — Наш местный болотник активизировался очень уж как-то сильно… Я стал выяснять. Оказывается, самый главный болотник Трясинного края уснул из-за этого гадского тумана. И те болотники и трясинники, которые не спят, начали решать кто главный. И очень усложняют всем жизнь. И без них особенно никуда не проехать, не пройти, а эти… деятели, ещё и дороги запруживают и людей хватают. С лешими свару затеяли. Короче, после Горыныча, хорошо бы в Трясинный край заглянуть. А, Катюш?

— Не пущу! Кот, ты рехнулся что ли? — ощетинился Волк, сразу став в несколько раз страшнее. Степан вжался в спинку стула, изумленно глядя на Катерину, которая сидела совершенно спокойно, задумчиво и печально глядя на блюдо с яблочком.

— Ты озверел совсем мой бурый друг? Чего на своих-то рычишь? — Кот громко и презрительно зафыркал.

— Ты же сам сказал, держаться от болотника подальше! От рядового, заметь, и её посылаешь к главному? — глаза Волка сверкали гневным огнем.

— Правильно я сказал, и ещё раз повторю, если кто не слышал, что от болотника надо держаться как можно дальше. А тот, к которому я её хочу отправить, спит! И пока не проснется, эти вот местные болотники никакой спокойной жизни никому не дадут. И Катерине в том числе!

— Все равно в гиблое место не пущу! — сверкал глазами Волк.

— Да почему сразу в гиблое-то? Оттуда у нас Царевна-лягушка, если ты помнишь… — заметил Кот. — И никакое не гиблое. Ну, болото, да. Так ведь столица болотная! Катюш, не слушай ты его, а? Паникер! — Кот презрительно покосился в сторону Волка.

Катерина поспешно встала из-за стола и подошла к Волку, положив ладонь на его вздыбленный загривок.

— Волчок, не нервничай, он ведь тебя специально дразнит! Ты же видишь. Кот, заканчивай!

Степан с трудом подавил в себе желание залезть под стол, глядя на огромного злющего зверюгу, которого так спокойно гладила Катерина. Волк начал успокаиваться, хотя на Баюна по-прежнему смотрел чрезвычайно мрачно.

— Давайте сначала с Горынычем разберемся, а дальше уже и про болота подумаем, — подал голос молчаливый Сивка. На том и порешили. Степан было выдохнул, но, как оказалось, для него испытания только начинались.

— Степан, ты, вроде какой-то борьбой занимался? — Кот обошел мальчишку вокруг, внимательно его осмотрев.

— Да, айкидо.

— Ай ку до? Ай… А, ладно, какая разница как оно называется. Был бы толк. И как, кстати, успехи?

— Неплохо! — приосанился Степан. — А ещё боем на японских мечах занимался. Тоже хвалили.

— Ишь ты! Аж на японских! Ну, посмотрим, а глядишь, и сами поучим, — у Волка даже настроение повысилось.

— Кто поучит-то? Богатырь какой-нибудь? — усмехнулся Степан, представляя себе, как он зашвырнет какого-нибудь Добрыню Никитича, завязав его предварительно в узелок хитрым приемом, которого здесь и не видывали.

— Зачем нам богатырь? — удивился Кот. — Бурый вон и проверит и поучит.

— А как Волк может проверить как я дерусь? — Степан презрительно поднял бровь.

— А вот примерно так, — прокомментировал Баюн стремительное падение Волка на пол, откуда он поднялся уже знакомым Катерине мрачноватым молодым человеком, правда, на этот раз в другой одежде. Темно-серые штаны заправлены в сапоги из мягкой кожи, рубаха белая, простая, без вышивки, опоясана ремешком из такой же кожи.

— Ну, покажи, чего ты там умеешь? — приказал Бурый. — Ударь меня!

Степан стоял ошарашенный и не знал, как ему быть. Нет, в зале, на матах, он бы не растерялся, а тут, после такого превращения! Краем глаза он увидел Катерину, которая ему улыбнулась и покивала. Ну, ладно, хорошо! Он решительно подошел к Волку и хотел было нанести удар в солнечное сплетение, как вдруг обнаружил, что перед ним никого нет, а его рука, занесенная для удара, уже взята в тиски совершенно стальных пальцев и заведена за спину в захвате.

— Я же сказал меня ударить, а не обмахивать! — усмехнулся ему прямо в лицо Бурый.

Степан разозлился, рванулся и бросился опять, с тем же результатом. И снова, и снова… Максимальным достижением Степана было то, что он сумел удержаться на ногах, когда Волк его отпускал.

— Понятно… Достаточно. — Бурый был спокоен и выглядел совершенно свежим. — Теперь с оружием. Туда иди! — Волк подтолкнул Степана к очередной незаметной двери, за которой скрывалась комната, набитая оружием.

Степан остолбенел и от восторга даже забыл, как его только что едва по полу не возили! Чего там только не было! Мечи всевозможной формы и длины, щиты, кинжалы, кольчужные рубахи и латы, луки и колчаны со стрелами, копья разной длины, боевые топоры, сулицы, и ещё что-то, названия которому он даже и не знал. Он дрожащей рукой потянулся к длинному мечу.

— Неразумно, — прокомментировал Волк. — Он для тебя тяжелый. Возьми вот этот. — Бурый вручил Степану короткий прямой меч, себе взял такой же.

— Нападай!

Степан почувствовал в ладони рукоять, и обрел уверенность, практически уничтоженную безжалостным Волком в соседней комнате. Вот сейчас он им всем покажет, чего стоит! Не зря же он занимался с катаной у лучшего мастера в Лондоне целых два года! Он замахнулся, меч вылетел у него из руки, как перышко и зазвенел, ударившись об пол! Он даже не увидел, как это было сделано! Степану стало обидно до злых слез, но он сцепил зубы, поднял меч и повторил попытку. Тот же результат. Ещё раз, и ещё, и ещё! Пока он, наконец, отбросив в сторону уязвленную гордость, злость и все остальное того же розлива, не попросил объяснить, что он делает не так, и как надо правильно. После этого атмосфера неуловимо изменилась. И Волк начал объяснять и показывать.

Катерина смотрела на эти Степановы мучения, смотрела, и потихоньку смылась. Во-первых, когда Степка сможет оглядеться, ему будет страшно обидно, что его поражения, многократные и бесславные, кто-то видел. А во-вторых, она хотела кое-что выяснить у Баюна, пока Волк занят.

— Котик, скажи мне, насколько все серьезно в Трясинном крае?

— Плохо там. Я бы никогда тебя туда не подпустил, но выхода нет. Правда. — Баюн был печален.

— Ладно, а как там пробираться? Трясина же…

— Как же, как же, есть транспорт. Ты к жабам как относишься? — осторожно уточнил Баюн.

— Они мне нравятся, — улыбнулась Катерина. — У нас жаба даже как-то зимовала дома. Когда папа её в гараже нашел, уже зима была, всё замерзло, а эта бедняжка в подвал попала и выбраться не смогла. Так что устроили её в террариуме. Пришлось, правда, насекомых покупать в зоомагазине, но до весны она очень славно у нас жила. Да и сейчас живет, на даче, под крыльцом. Вечерами выходит поохотится, нас вообще не боится. Ручная такая жаба.

Баюн в который раз сам себя похвалил. Как же он нашел именно того, человека, кто ему так подходит! Молодец-то он какой!

— Катя, это просто замечательно! Транспорт у нас жабный. То есть жабий, то есть жабийный, тьфу. Короче, ехать надо на жабе.

— Котик, погоди, было же что-то такое! А, да, лягушка давай надуваться и стала большой, а на нее Иван сел и лягушка что-то там перепрыгнула! Так?

— Точно, умница! Сама понимаешь, для человека, который жаб не любит, ну, или лягушек, несущественно, видеть такую жабку, величиной со стог сена, да ещё на ней верхом сидеть… Это если только под наркозом, как у вас говорят.

— А сама-то эта жаба где? — Катерина могла от Кота ждать чего угодно, даже не удивилась, если бы он достал эту самую жабу из сундука.

— А как раз у Горыныча. Он одно время пребывал в убеждении, что она вполне может в Василису Прекрасную превратиться. И на всякий случай ее свистнул, вместе с сотней других. Ой, была история… Ладно, это я потом расскажу. Но, в итоге, все остальные разбежались, а моя личная транспортная жаба у этого ящера так и осталась. Сколько раз просил вернуть! А теперь она у него в пещере спит!

В этот момент в окно влетела Жаруся и радостно поприветствовала Катерину, правда в своем стиле:

— Ой, моя дорогая, да что же ты опять так тускло одета! А ну, сарафан на три тона ярче! — приказала она брошке. Та послушно исправила цвет. — Кокошник выше и жемчуг пустить! Вышивку по вороту и рукавам! Вот! Вот теперь, тебя и правда очень приятно видеть!

И именно в это момент и появился совершенно вымотанный и практически полностью морально уничтоженный Степан. И застыл на пороге горницы, широко раскрыв рот и силясь что-то выговорить.

— А?? Э! — он показывал руками в сторону Жаруси, а та, совершенно сознательно сияла, переливалась и явно наслаждалась реакцией растерянного мальчишки.

— Степ, это Жар-Птица! Жаруся, это Степан. Он пришел из моего мира, чтобы нам помочь, — сжалилась над Степаном Катерина.

— Очччень приятно! — с усилием проговорил Степа. Он глаз отвести не мог от сияющего великолепия. Жаруся просто наслаждалась.

На пороге горницы появился Волк, и осмотрев всю компанию заявил:

— То-то я жду-жду, а кто-то, который собирался только водички попить, тут, оказывается, на Жар-Птицу любуется.

— Ай, зачем ты мучаешь мальчика? — Жаруся любила внимание, и восхищение. Степан внимал и восхищался и перья не пытался выдернуть.

— Я не мучаю, я учу. Степан, попил?

— А? Неа. — Степан покивал головой, потом покрутил головой, собственно, единственное, что у него пока не очень болело, это была почему-то шея. И он её и задействовал.

— Пей, пока я не передумал тебя учить, и быстро назад! Жаруся, не отвлекай мальчишку.

Степан подхватил чашу, поданную ему Баюном, попил воды, не сводя глаз с Жаруси, потом перевел взгляд на Катерину и опять помотал головой.

— Степ, не пугайся, это у меня так костюм меняется, когда Жаруся приказывает, — поспешила объяснить Катерина.

— Да, надо мальчику тоже что-то такое придумать. Брошка не пойдет, конечно, мы же не французы в эпоху Возрождения, чтоб мальчику броши носить, а фибулу не везде можно прикалывать, ну так пряжка какая-нибудь сгодится. — Жаруся склонила голову, разглядывая новый объект приложения своих талантов.

— Потом, потом, сначала нужно хоть первый урок закончить. — Волк попросту взял Степана за шиворот и утянул в оружейную, откуда опять донесся грохот падающего Степана и звон меча, который раз за разом вылетал у него из рук.

— Жалко мальчика… А Волк на нем ещё и душу отводит. Злится, — вздохнул Баюн.

— А что злится? — Жаруся выхватила крошечное перышко, сделала бронзовым и раздумывала, как бы его поудачнее преобразовать в пряжку.

— А выяснил, что Катерине надо в Трясинный край. Болотника будить. Вот и бесится.

— Да уж. Это неприятный визит. Хотя… Если с умом подлететь, может и обойдется, — рассеянно ответила Жаруся, прислушалась к очередному грохоту и озабоченно попросила Сивку позвать Степана.

— Волк, давай постепенно его учить. Сразу только угробить можно, — уговаривал Сивка Волка, просунув голову в оружейную.

— Ладно, получите своего мальчика. Он и правда сегодня уже ни на что не годится. — Волк вышел уже в привычном виде. А Степан получил ещё порцию ярких впечатлений от мгновенного превращения человека в огромного волка. Но передохнуть ему не дали. Кот сразу уволок и затолкнул его баню, а потом тут же предоставил Жарусе на примерку.

— Так, кафтан синий. Ещё темнее. Штаны такие же. Рубаха… — Птица внимательно осмотрела Степана в кафтане и штанах, но ещё в красной футболке с мордой какого-то монстра. — Рубаху сделаем пока белой. Шапка. Корзно. Сапоги черные. Пояс с пряжкой. Нет, простой, без узоров. Ремешок для ножен. Вот так. Пока как походный вариант пойдет. Теперь для пиров.

— Жарусенька, милая, ну какие у нас пиры могут быть. Хватит с него пока, — уговаривал разошедшуюся Жар-Птицу Баюн. И совершенно напрасно старался. Пока Жаруся не укомплектовала пряжку-перо кучей всевозможных вариантов одежды, она не успокоилась. Катерина сидела молча и сочувствовала.

— Всё, для начала пойдет. — Жаруся перелетела на спинку своего любимого стула и принялась рассматривать свое отражение в зеркале.

Степан дрожащей рукой нашарил дверь в свою светлицу и потихоньку ускользнул туда. Как он до кровати дошел, он не помнил, возможно, и не доходил вовсе, а дополз.

Проводив взглядом измученного Степана, Катерина решила перейти к делу.

— Баюш, а что за сказка у Горыныча уснула?

— Сейчас покажу. — Кот махнул лапой, тяжеленная красная книга вспорхнула к нему и послушно улеглась на стол. — Вот она. Про волшебную дудочку. — Баюн для наглядности провел лапой по странице. Детектив. О невинно убиенной девушке, о расследовании, и её последующем возвращении к жизни. Горыныч клянется, что это именно та сказка.

Катерина поманила к себе книгу и удивилась, увидев, что та её охотно послушалась. Кот довольно усмехнулся в усы. Какой же он молодец. Никто Катерину не нашел бы без него. Мог бы, сам бы себя погладил.

Катя читала сказку, пока не запомнила все дословно. На всякий случай опять пересняла страницы книги. Мало ли, надо будет уточнить детали.

— А когда поедем?

— Да завтра, наверное. Горыныч должен с утреца прибыть. Обещался, по крайней мере, — ответил ей Баюн. — Так что сейчас можешь отдыхать.

— От чего? Я не устала. Волк, я тебя хотела спросить, а мне можно у тебя поучиться? — Катерина хотела сама уметь хоть как-то защититься. Спросила, и чуть не рассмеялась, таким растерянным Волка она не видела ни разу.

— Тебя учить? Неет, пожалуй, не стоит. Я точно не смогу. — Волк покрутил головой.

— А почему? — Катя очень удивилась.

— Так ведь это… Это же захваты делать, кидать надо, броски отрабатывать, больно. А ты девочка. Нет, ни в коем случае! — голос Волка окреп и обрел уверенность.

— Ну и ладно, как скажешь. — Катерина решила, что Степана запросто уговорит что-нибудь такое показать.

— Да оно тебе и не надо, на самом-то деле, — проворковала Жаруся. — Ты и словом можешь остановить кого угодно. А драка это все-таки дело не твое. Не девичье.

— А Марья Моревна? — Катерина точно помнила, что в сказках девушки-воины были. — И Шамахантская царица?

— Царица сама не сражалась. А у Марьи выхода не было. Её папенька мечтал о мальчике, а родилась дочка. Вот и учил её сражаться. Так что тут другое, — ответил Баюн и махнул лапой книге, та послушно перелистнула страницы до сказки по Марью Моревну. И Катерина погрузилась в чтение.

Глава 9. В туман к Змеевой норе

Наутро Степан долго не мог понять, где он находится. Вроде кошмаров не было вообще, а болит все, как будто он очень круто перезанимался в спортзале. Он открыл глаза и увидел деревянный потолок и такие же стены, не прямые, но очень гладкие.

— Не понял… А! Вот это да! Так это был не сон!!! — он сообразил, что все, что с ним происходило вчера, реально. Хотел соскочить с кровати, да не тут-то было! Руки, ноги, все тело, болело все! Даже те мышцы, о существовании которых в своем организме и не подозревал. — А, тренировочка с Волком. Блин, как же встать-то?

— Доброе утро! Ты как, живой? — Степан повернул голову и попытался бодро улыбнуться огромной волчьей морде, нависшей над ним. — Угу, понятно. — Волк без церемоний зубами прихватил Степана за руку и помог сесть.

— Кот! Неси воду. Мальчишку в себя привести надо, — крикнул он в сторону горницы.

— Да я вполне в себе. И какую воду? — Степан пытался слабо возражать, но Кот принес полную чашу воды, которую пришлось выпить, так как Волк пригрозил, что в противном случае, выльет все на него сверху, эффект тот же будет. А допив, он почувствовал, что ничего как-то уже и не болит, и даже не вспоминает об этом.

— Это что? Живая вода? — он с уважением смотрел на чашу.

— Нет, что ты! Живая вода сейчас большая редкость. Живая вода это для серьезных ран и повреждений, или если уже того, ну, оживить надо. А это из родника рядом. То есть из родника от волшебного Дуба. Она тоже может лечить, несложное что-нибудь, ну, там боль в мышцах, легкую простуду, такого плана. — Кот забрал чашу и удалился в горницу. А Степан поднялся с кровати и обнаружил на себе удобные штаны, рубаху и мягкие низкие сапоги.

— Здорово! И тратить время на переодевание не надо! — подумал он. Есть хотелось зверски, а из горницы доносились голоса и чудесные запахи.

— Умывайся и пошли завтракать. Сегодня полетим к Горынычу, — скомандовал Волк.

Степан ел и все косился в сторону окна. Ему страсть как было интересно, на что же похож Горыныч. Может, на Пристеголова из мультика «Как приручить дракона»? Или на драконов из «Битвы престолов»? Он решил расспросить Катерину поподробнее, но та была занята.

— Котик, а что нужно для того, чтобы Трясинный край разбудить? — озабоченно уточняла она у Баюна. — То есть какую сказку?

— Катюш, край большой, где точно какая сказка, я точно не знаю. Надо у жабы спрашивать. Она оттуда. Я, сама понимаешь, по болотам не очень ходок. — Кот брезгливо скривился.

— О! Горыныч летит, — совершенно буднично прокомментировала Катерина, глянув в окно. Таким тоном можно сказать о пролетающем мимо голубе, подумал Степан, поворачивая голову к окну, и замер.

— Блин! О! Это че? Это че, оно? — он мог ожидать чего угодно, но не реальных размеров и вида Горыныча.

— Волк, ты вчера вытряс у мальчика все мозги, — грустно констатировал Баюн. — Степочка, а на что это похоже? — участливо обратился он к Степану. Тот молчал, беззвучно открывая и закрывая рот. — Н-да, нервы, нервы. Молодой, а уже так все плохо. Но! Мог бы и спасаться бегством куда-нибудь. Под стол, к примеру. А он всё ещё сидит, и никуда не бежит, — бормотал Кот.

— Степ, да, это Горыныч. Я его когда первый раз увидела, за Сивку спряталась и стояла так. — Катерина улыбнулась Степану через стол, и ему стало полегче.

Змей приземлился так, что посуда мелко зазвенела, а углы самобранки взлетели в воздух.

Катерина успела прихватить свою серую сумку и уже была у двери.

— Сарафан, летник, все зеленый шёлк, рубаха тонкая, вышитая, жемчуг и золотая нить. Летник чуть темнее. Кокошник с желтыми лалами, туфельки сафьяновые цвета травы. — В спину ей мелодично проговорила Жаруся. — Катюша, не забудь, он же у нас эстет чешуйчатый.

— Спасибо большое. — Катерина осмотрела себя и поклонилась Птице. Видно было, что Жарусе очень приятно, вон как засветилась. И, перелетев к Кате на плечо, сразу придала походке девочки исключительную легкость и воздушность.

Выйдя из дуба, Катерина присоединилась к Баюну и Сивке, которые пытались Горыныча успокоить. — Чего ты скандалишь? Вот она, собственной персоной. Сейчас к тебе полетим.

— Как вы могли! — бушевал Горыныч уже вполголоса, опасливо косясь на Катерину. — Ушли обратно, меня тут оставили, нору не очистили! А обещались!

— Змей, а где ты был, когда Катерину чуть снова Яга не украла? А Авдеевы деятели? Ты же их и не видел, пока они сами на тебя не наткнулись. Так что, надо было девочкой рисковать, пока ты себе пузо сверточком своим грел? — вспылил Баюн. — И не говори мне, чего я мог, а чего не мог! А то передумаем к тебе лететь!

— Да я же и ничего… Это я так, перенервничал. Ой, какая девица-то у нас красавица, — забубнил Горыныч, сложив крылья и обернувшись длиннющим хвостом. — Доброго утречка, Катенька.

— Доброе утро! — поздоровалась вежливая Катерина, наслаждаясь тем, что она под действием Жаруси не идет, а практически летит, легонько отталкиваясь от земли.

— Так, внимание! Это вот Степан. Его жрать, пугать, красть, прятать и требовать песен нельзя! Горыныч, оторвись от созерцания, ты меня слышишь? — Волк был строг и грозен.

Горыныч неохотно отвернулся от Катерины, осмотрел Степана, понюхал его, отчего тот чуть в обморок не упал, и вздохнул:

— А что с ним можно делать? — тон Змея был задумчив и присутствующим не понравился.

— Ничего с ним тебе делать нельзя. Он из Катиного мира, в тумане не спит, Катю защищать будет. Я его вчера уже учил. — Волк не собирался распускать Горыныча.

— А, ты сам учил, и он ещё живой? Ну, живучий, тогда. Ладно, ладно, не зверей, Степан так Степан, нам без разницы. Нам бы только норку нашу и хорошо… Нам и ладненько. Так, а куда это Степан собирается? В тумане он, значит, не спит? — Горыныч помрачнел и призадумался. — А ну как в нору мою залезет? — Горыныч и так был сильно расстроен событиями последних дней, а тут ещё этот мальчишка неизвестный! Он приблизил морду к Степану и начал водить по нему носом, шумно фыркая. Степан побледнел.

— Горыныч, ты вроде дракон. Или ты в ищейки переучиваешься? — издевательски заметил Волк.

— Он мне не нравится, — заявил Горыныч категорично.

— Ты ему по-моему тоже, — парировал очень недовольный Баюн.

— Путь Катя сама едет. Без этого хлыща бледного. Он может в нору мою забраться. — Горыныч сопел и из его ноздрей начали вылетать струйки дыма. Прямо на Степана, который уже был в полуобморочном состоянии. Ему очень хотелось бежать подальше, но двинуться он не мог.

— Хорошо, хорошо, пусть Степан остается. А мы сейчас отправимся. — Катерина развернула Степана, которого ноги плохо слушались, к Дубу и подтолкнула в нужном направлении. Кот открыл было рот, но увидел Катино лицо и закрыл его. Волк ничего не понял, но последовал за Катериной.

— Кать, это не разумно. Степан должен лететь, — с ходу начал доказывать Волк.

— Должен, а если Горыныч обнаружит, что из его норы что-то пропало? Что вполне вероятно за столько-то лет! И как ты думаешь, кого он обвинит? А мне Степана хорошо бы живым и невредимым обратно вернуть, а не в спичечном коробке, после Горыныча, — возразила разумная Катерина.

— О, об этом-то мы и не подумали, — обнаружил недостаток в плане Кот.

Степан, осознав, что с драконом пока общаться будет не надо, нервно вытирал лоб подвернувшейся тряпочкой.

— Степ, там чисто, дырку на лбу не протри! — Катерина отобрала у Степана край самобранки, и сложила её от греха подальше. Степану подсунула пачку бумажных салфеток из своей сумки, тихо надеясь, что с их отлетом он в себя придет, и не начнет, к примеру, салфетки жевать, от шока.

— Так, иди отдохни пока, полежи, или посиди вон на том стуле, посмотри в окошко, мух посчитай, а мы полетели. — Волк подтолкнул мальчишку к его светлице, закрыл, на всякий случай, оружейную и подмигнул Баюну. Тот повел лапой, Дуб закрыл все ненужные Степану помещения, и приготовился ждать возвращения хозяина.

— Каких ещё мух он должен считать? У меня в Дубе порядок отменный, мух нет и не было никогда! — ворчал чистюля Баюн.

— Да это просто выражение такое! — усмехался Волк.

— Не выражайся, пожалуйста, в моем доме! — Баюн не переносил даже намека на то, что где-то может быть лучше, чище и удобнее, чем у него в Дубе.

Долетели к тому месту, где была сказка, без приключений, и Катерину снова спустила в туман Жаруся.

— Так, что мы имеем, Ватсон? — печально оглядела туман Катя. — Застывшего в удивлении пастушка, у которого дудочка играет свидетельские показания? И где он? Вот где, спрашивается? — Катя, спотыкаясь на каждом шагу, очень уж неровной оказалась земля, обошла все окрестности, пока не нашла, нет не пастушка, и не безутешного отца, вовсе даже, а бородатого здоровенного мужика, который застыл в тумане, и было понятно, что до момента засыпания и полной неподвижности, он целеустремленно волок на себе какой-то увесистый бочонок.

— Прелестно! Очень-очень похоже на девушку, пастушка или папеньку, который так неудачно женился, что у него супруга с падчерицей дочь родную убили. Папенька, вроде там ничего не таскал. А может, в бочонке убитая девушка? — Катерина подошла и постучала по бочонку. Там что-то плеснуло.

— Нет, судя по довольному виду мужика, там пиво, медок или еще что-то такое, — сделала дедуктивный вывод Катерина. — А сказка-то где? — она продолжила поиски и опять наткнулась на неожиданную фигуру — в тумане была древняя старушка, с корзиной земляники.

— О как! Девушка состарилась, дожидаясь, пока её сестрица прикончит? — Катерина два раза обошла вокруг бабульки и даже понюхала ягоды в корзинке. Земляника и есть. — Или сестрица-злодейка дожила до почтенных лет, в ожидании возмездия собирая на досуге землянику? Бред какой-то! Да что ж за издевательство такое! Хотя, связавшись с Горынычем, вполне можно было это предположить! Все будет так как не надо! И не на своем месте. — Катерина шла дальше, злобно ворча себе под нос, пока не вышла не берег реки, к которому приткнулся маленький челнок, в нем сидел мальчик, и тянул руки, к подходящей и застывшей в тумане женщине с узелком в руках.

— Аааа, это сказка о волшебной дудочке, значит? Чушь червячья! Это же Терешечка! — выдохнула жутко возмущенная Катерина. — Вот ведь ирод чешуйчатый, даже не обратил внимания, кто у него в соседях! Только норка его и волнует! Так, если это Терешечка, то где-то должна быть ведьма. Хорошо бы найти заранее где она, и не попадаться ей под ноги.

Ведьма, застывшая в тумане, нашлась в ближайших кустах, она даже во сне выглядела очень неприятно, и Катерина поспешила убраться подальше. Она отыскала удобное место, вытащила планшет, включила, нашла и перечитала про себя сказку, и начала рассказывать. Туман поредел, в кустах началось бурное шевеление и ведьма чуть не рухнула в реку, мама Терешечки наконец-то дошла до сыночка, отдала ему узелок с едой и забрала наловленную им рыбу, челнок отплыл, а потом из кустов послышался отвратительный скрипучий голос старой карги, которая пыталась подражать пению мамы Терешечки. Убедившись, что все в порядке, Катерина потихоньку выбралась из зарослей малины и отправилась обратно в лес. В лесу ей встретилась сначала милейшая бабулька с земляникой, трудолюбиво обирающая очередную полянку, и потом мужик с бочонком, который дегустировал его содержимое, сидя на пригорке.

— Все, надо возвращаться, — решила Катерина. — Жаруся, забирай меня! — позвала она.

Птица слетела с высокой сосны, и подхватила Катю за лямки сарафана.

— Как все прошло? — уточнила Жаруся. — Змей замучил! Когда да когда. А ты как-то долго искала?

Катерина рассказала как она искала и что именно нашла, и Жаруся чуть не разжала коготки от смеха.

— Да, я тоже Баюну говорила, чтобы он перепроверил, а Горыныч клялся и чешую на пузе царапал, что точно-точно это сказка про дудочку!

Когда Птица вернулась с Катериной на поляну, где приплясывал в крапивных зарослях Горыныч, тот уже извелся от нетерпения.

— Ну, как? Готово? Можно в норку, да? Туман же ушел?

— Горыныч! Ты уверен, что твоя нора здесь? — очень грозно спросила у него Катерина. Змей присел на хвост и задумался, а потом активно закивал головой. — А как ты ухитрился тогда сказки перепутать?

— Не может быть! Там же сейчас так красиво дудочка пела! — клялся Горыныч.

— Там ведьма Терешечку зовет! — рявкнула Катерина под громкий хохот собравшихся.

— Надо же, а мне казалось, так красиво… — переживал Змей, топчась на месте. — Ну, это, я полетел? Ладненько? В норочку мою… — он вытащил из-под затоптанной в зеленое месиво крапивы свой ценный узелок и улетел с такой скоростью, что верхушки сосен пригнулись от ветра, поднятого крыльями Горыныча.

— Стой! Змей стой! — Баюн надрывался без толку, Горыныч его уже не слышал. — Нам же жабу надо забрать! Вот же бестолковый. Жарусенька, а ты не могла бы слетать за иродом и забрать нашу жабу?

Жаруся глянула на Баюна весьма мрачно, и неохотно развернувшись в воздухе, полетела догонять Змея.

— Хотел сначала тебя попросить, — сообщил Баюн Волку, — но решил, что если там что-то пропало, лучше, если рядом со Змеем окажется Жар-Птица.

— Вот спасибо тебе и поклон низкий, — насмешливо отозвался Волк. — Я бы и сам не полетел. Он нынче нервный, плюнет огнем, мало не покажется. — Волк осмотрел поляну, целеустремленно прыгнул, ударом свалил старое сухое дерево, обмахнул ствол лапой и пригласил Катерину присесть.

— Спасибо тебе большое! Я что-то набегалась уже в тумане. Интересно, а где же сказка про дудочку? — задумалась вслух Катерина.

— Надо поискать. А может, и случайно обнаружится. — Кот уселся рядом, и начал вылизывать лапу.

Через час прилетела страшно разгневанная Жаруся. Отыскать жабу удалось только случайно. Горыныч на нее чуть не наступил, и бедная транспортная жаба, как называл её Кот, ещё толком не пришедшая в себя после тумана, со сдавленным кваком выскочила прямо на середину пещеры. Может быть, Горыныч ещё и подумал бы, стоит ли отдавать такое ценное имущество, тем более, что он совсем не помнил, как брал её у Кота, о чём раз тридцать и сообщил Жарусе, но, Жар-Птица отлично знала, что Горыныч никогда не помнит, что у кого и на сколько брал, и даже вспоминать не собирается, поэтому, просто подхватила перепуганное земноводное и улетела.

Катерина поймала медленно опускающуюся в воздухе жабу, и ласково её погладила. Потом вытянула из сумки бутылку с водой и немного побрызгала на жабу.

— Спасибо, — проскрипела в ответ та.

Катерина летела на Волке, в сумке у неё сидела жаба, которая застенчиво представилась Жабинкой. Рядом летела Жаруся, которая без умолку рассказывала о том, что видела в норе Горыныча, и главное, что она от него услышала. Горыныч никак не мог обнаружить какой-то серебряный браслет и целых восемь монет из левого сундука справа от входа.

— Ругается зверски, кричит, что его обокрали, обобрали и обездолили, причем вход в пещеру был заложен им самим, и к нему никто не прикасался.

Приземлившись, Жабинку определили в ближайшей к Дубу глубокой луже, где она моментально нырнула поглубже и пообещала никуда не уходить. Из Дуба им навстречу выскочил Степан, а за ним несся стул.

— Кот, убери ты его! Он меня замучил уже! Ему почему-то надо чтобы я сидел у окна! — Степан пробежал только половину расстояния до вернувшейся компании, когда стул его догнал, поддал под коленки, и торжественно увез в дом. Степан обреченно развел руками, и покрутил пальцем у виска, показывая на норовистый предмет мебели.

— Кот, тебе надо провести беседу с обстановкой, — серьезно заметил Волк. — Они очень буквально все понимают. Я Степану посоветовал отдохнуть, посидеть на стуле у окошка, а стул воспринял это как приказ.

— Мне с тобой беседу надо провести! Не говори такое, когда мы уезжаем, и кто-то чужой остается. Мебель хорошо воспитана, сказано ей, что гость должон сидеть у окна, вот и пущай сидит! — Кот повел лапой, стул остановился у стола, Степан опасливо встал с него, бегом кинулся в свою комнату и рухнул на кровать. Потом поднял голову и спросил оттуда:

— Как съездили? Как сказочный детектив?

— Превратился в историю о похищении ребенка в корыстных целях, спасении оного гуськом ощипанным и последующем наказании злоумышленницы, — отрапортовала Катерина и объяснила, — горыныч сказки перепутал, про дудочку неизвестно где, а у него про Терешечку.

Следующим утром, очень рано всех поднял Кот, он начал что-то петь омерзительным мявом, и бодро поднимал всех к завтраку.

— Сегодня важная поездка, раньше начнем, раньше закончим дело.

— Если он будет так петь, он меня прикончит, или я его, как получится, — на ухо Катерине прошептал Волк. Слух у Волка очень тонкий, поэтому Баюновы утренние песни он переносил с большим трудом.

— Котик, а Котик, а какая там сказка? — Катерина нервничала, потому что это был самый главный вопрос, и ответа на него она вчера так и не получила.

— Не знаю уже теперь, — мрачно признался Кот. — Как раз там и должен был быть Терешечка, я был в этом железно уверен. Он должен был плавать в лодочке по реке, которая из Трясинного края вытекает, а вот оказался около Горыныча.

— Интересно будет, если там как раз сказка о Волшебной дудочке. Там, помнится, тростник фигурирует. Может, как раз это на болоте и есть? — задумалась Катерина.

— У нас уже все может быть! То есть вообще все, без исключения! — безнадежно махнул правой лапой Кот. — Я уже ни за что ручаться не могу. Кроме того, что нам пора ехать.

— Баюшенька, а вот как бы с жабой потренироваться? Я как-то не очень себе представляю, как на ней ездить.

— Тем более вдвоем со Степаном! Я тебя одну в трясину не отпущу! — категорично заявил Волк.

— На жабе ехать? Это шутка что ли? — засмеялся Степан. Он себя пока держал тише воды, и ниже травы. Очень уж все было необычным, сказочным, а то и страшным. Он был уверен, что с его опытом приключений в виртуальной реальности, он легко воспримет любые чудеса и любых существ. Но, до сих пор вздрагивал от близкого соседства Волка в звериной шкуре. От полета на Сивке по небу. А от Горыныча до сих пор поджилки тряслись мелко и противно. Поездка на жабе представлялась делом невозможным и просто смешным.

— Да уж какая тут шутка. Жаба раздувается в стог величиной. И двигается быстро, — просветил его Волк, внезапно возникнув над ухом. — Чего ты подскакиваешь все время? Боишься меня что ли? — волчьи глаза сощурились в узкие холодные щелки. — Правильно делаешь. Если Катерину не подстрахуешь и не убережешь, лучше из тумана не возвращайся. Сожру, — он на секунду открыл пасть и демонстративно зевнул. Собираясь везти Катерину, он увеличился, и пасть была размером с крокодилью.

— Волк, не пугай ты его, — сказал Кот. — Степа, пока твоя работа, следить, чтобы никто к вам не приближался. В тумане можете двигаться или вы с Катериной или пришлая нечисть. Вот, если такое что-то заметил, зови нас. Мы вас оттуда заберем. Держи рожок. Перекинь через плечо ремень и если что, сильно подуй, — серебряный небольшой рожок удобно устроился за спиной у Степана.

— Да, кстати, возьми меч. — Волк небрежно кивнул на ножны с коротким мечом, с которым Степан упражнялся. — Толку от тебя с мечом никакого, но пока мы долетим, хоть попугаешь, если что. В бой не вступай, уворачивайся, понял? — видя, что Степан зачарованно оглаживает меч, рявкнул погромче, — понял?

Степан был оскорблен. Да, Волк его мотал по всей оружейной, но, с противником послабее он запросто справиться!

— Опять не понял, — вздохнул Волк, мгновенно оборотился в человека, и ещё не поднявшись с земли, одним движением левой ладони опрокинул размечтавшегося Степана на землю. — Я же тебе русским языком объясняю, что ты должен делать. Тебе надо не подвести Катерину. Все. Больше от тебя ничего не требуется. Ты именно для этого здесь. Очень хочешь, чтобы тебя убили, дело твое, но при этом ты её можешь погубить! Ты и понятия не имеешь, с кем можешь столкнуться! И, да, вот ещё что! Я ни разу в полную силу тебя не бил, тебе это не пережить, даже в двадцатую часть моей силы ты не получал, но так, для наглядности, смотри! — Волк подошел к камню, лежащему в нескольких шагах от Степана. Камень был размером с большой обеденный стол. Волк коротко размахнувшись, ударил по камню ребром руки. Секунду ничего не происходило, и Степан успел про себя ухмыльнуться, как вдруг раздался треск, по камню пробежала трещина, которая стала расширяться, и через полминуты камень развалился на две половины. Степан разинул рот и остолбенел.

— Наглядно? — уточнил Баюн. — Друг мой, а в волчьей шкуре Бурый гораздо сильнее, чем как человек. Кстати, Волк, камешек верни назад, мне на нем сидеть приятно.

— Обойдешься, — проворчал Волк. — Я не люблю этим заниматься.

— Знаю, что не любишь, но если развалил, исправь. Будь любезен.

И пока Волк тяжело вздыхал, пожимал плечами и чесал затылок, опять припоминая как восстанавливать разбитое, Кот помог Степану встать, отряхнул, посоветовал закрыть рот и прикинуть, что может сделать Волк в своем обычном виде.

— Он, конечно, очень силен. Но, понимаешь, там, в тумане можно встретиться с кучей разных тварей. Меняющих вид, коварных и злобных, и очень сильных. Сильнее, чем человек. Волк тебя, конечно, учить будет и дальше, мало ли, пригодится, но на рожон не лезь, — объяснял Кот.

Волк, наконец, восстановил камень, вернулся в привычное волчье обличье, и отправился уточнить, что там Катерина делает.

— Баюн, а спросить можно? — подождав, пока Волк подальше уйдет, решился Степан. Дождался довольного кивка Баюна, и продолжил, — а почему вы все-таки меня взяли? В конце-концов, подать сигнал, подув в рожок, Катька и сама могла. Драться мне нельзя. Сам я тут ничего сделать не могу. Зачем я вам сдался?

— Хороший вопрос. Волк и Сивка до сих пор сомневаются, — фыркнул Баюн. — Видишь ли, ты лучше Катерины знаешь тех, с кем она может столкнуться в тумане.

— Кого это тех? — не понял Степан.

— В тумане на Лукоморье идут те твари, с которыми вы так охотно забавляетесь в ваших играх, на которых вы с радостью смотрите в кино, которым вы даете силу жить и нападать на эти земли, — печально ответил Баюн и отвернулся от Степана.

Степан похолодел. Совсем недавно, познакомившись с Горынычем, он бурно радовался, что дракон драконом, но орков, вурдалаков, зомби, мутантов и прочих монстров тут нет. Не было их в русских сказках. А вот теперь что выходит? Что, только избавившись от них во сне, он вляпался в такое же наяву. И убить они его вполне могут? И его тут держат как знатока нечисти? Консультанта, так сказать? Или как первое блюдо?

— Неет, я не пойду туда, ни за что! — Степан понимал, что выглядит трусом, но ничего с собой поделать не мог. — Вы, вы даже не представляете себе, и Катька не представляет, какие они!

— Да что ты говоришь? — вкрадчиво уточнил Баюн. — И так уж не знаем, не понимаем, и не представляем? И Катюша такая ромашка, и ничьи сны она не прогоняла, и не смотрела много дней, что там к тебе лезло? И мы-то это на наши земли не приманиваем, это ты, мой милый друг, и такие же как ты любители пощекотать нервишки, им дают силы. Огромные! Ты влез в это по самое горло, сам влез, заметь. Без Катерины ты бы погиб, тебе немного совсем оставалось, максимум месяц-два. Они бы из тебя все силы выкачали. Им же только это и надо! — сердито проговорил Баюн. Его толстенный пушистый хвост раздраженно мотался из стороны в сторону. — Хотя, как знаешь, мы никого не заставляем. Вернешься сегодня же, и сиди в своей комнате, играй, хоть до полной отключки, и не переставая бойся уснуть, они все равно тебя дождутся! Каждый выбирает для себя! Иди, собирайся, я проведу тебя обратно! — Кот презрительно поднял усы и оскалился. Поглядел на бледного и перепуганного Степана, аккуратно его обошел, и отправился к Катерине.

Катерина, Волк, Жаруся и Сивка, который как раз накануне вернулся, внимательно разглядывали что-то в луже.

— И что это вы изучаете? — любезно поинтересовался Баюн.

— Жабу уговариваем, — вздохнул Сивка. — Не уговаривается.

— Она, бедняжка, только из тумана, и близко теперь не хочет к нему подходить. В смысле, подпрыгивать, — мелодично объяснила Жаруся, сидящая на спине Сивки.

— Да что это такое! — не выдержал Кот. — Степан в туман боится, жаба моя личная транспортная, тоже боится, кто ещё?

— Котик, я боюсь, — честно сказала Катерина. — Каждый раз. Мало ли кто там вылезет. Но, идти-то надо… — потом наклонилась и погладила жабу по серой спинке, — жабинка, понимаешь, кроме тебя никто из нас Трясинный край не знает. Я же утону в первой трясине без тебя, и туман будет лезть все дальше. Если ты не поможешь, я не смогу даже попробовать прогнать туман из болот.

Степан сидел прислонившись спиной к разбитому и восстановленному камню и думал.

— Блин, и чего теперь делать? Вернуться? Я ничего не потерял, моё отсутствие никто не заметил, я видел их сказочный мир. Могу просто уйти. И ладно. Я же не обязан жизнью рисковать? Нет, это их дело. Подумаешь, играю… Это просто игра. И с чего это мне месяц оставался? От кошмаров ещё никто не умирал, — и тут он вспомнил, как он засыпал, как в черный бездонный колодец свалился. Припомнились бесчисленные орды страшных существ, жаждущих до него добраться, монстров, которых он сам поселил в своей голове, в своих снах. Он побелел, на лбу выступил холодный пот, руки затряслись. — Не-не, я теперь ученый, я просто не буду играть и все. Я просто не буду играть, — он и сам понимал, что это не так. Прекрасно помнил, как его тянет к компу. — Хорошо бы остаться пока здесь. Но, тут же эти… Наяву. И куда они Катьку-то посылают! Она-то и секунду не выстоит против той гадости, — он выглянул из-за камня и с ужасом отшатнулся обратно, увидев огромную, просто гигантскую серую жабу, на спине которой сидела Катька, одетая для удобства в обычные джинсы.

— А если ты прыгнешь, мне как можно удержаться? — любознательно уточняла Катерина у этого чудища.

— А ты не упадешь, пока сама не захочешь слезть, — миролюбиво скрипела в ответ жаба.

— Степ! Степан, ты где? Давай сюда, надо на жабе потренироваться поездить! — крикнула Катя, и закрутила головой, пытаясь понять, куда девался Степан.

— Он не поедет, — сухо заявил Баюн. — Катюш, ты спускайся пока, надо Степана назад отвести. Возьмешь его за руку, позовешь ворота, и его туда выпустишь.

Катерина растерялась. — А где он сам-то?

— За камнем сидит, труса празднует. Он узнал, что может здесь встретить тех, кого в своих кошмарах видел, и решил вернуться домой. Как будто они его там не достанут, — последнюю фразу Кот сказал тихо, но Степан услышал. И его как будто ударили. Там, дома, он останется один на один с теми, кого боится до дрожи. Здесь же… Здесь и Катька и Баюн, и Волк, которому он не нравится, но который его не бросит, это Степан понял уже. Он оперся рукой о камень и начал вставать. Смотреть на кого-то было стыдно, и он, мрачно глядя в землю, сказал:

— Не надо меня никуда отводить. Я здесь остаюсь.

— С чего бы это? — язвительно уточнил Баюн.

— Каждый выбирает для себя, верно? — Степан поднял, наконец, глаза и посмотрел на Кота. — Я поеду в Трясинный край и пойду в туман. Только… Только вы меня же там не бросите, если что?

— Я все думал, что у нас только Иваны-дураки водятся, а нынче вот и Степаны-дураки объявились, — констатировал Баюн. Он сам себя дернул за усы, чтобы скрыть расплывавшееся по морде выражение довольства. — Ясное дело, не бросим! И вообще, давайте уже, поехали!

— Эээ, и как тут лезут на транспортную жабу? — бодро поинтересовался Степан, как будто и не он совсем недавно корчился от страха за камнем. Жаруся подлетела к нему, и подцепив ткань рубашки коготками, легко доставила его на Жабу, позади Катерины.

— Держись за Катю и рот держи закрытым, язык можно прикусить запросто, — успел крикнуть ему Кот, и тут жаба прыгнула. Обычно Жабы перемещаются не прыжками, а приподнявшись на лапах, но эта умела и прыгать, да ещё как! Они взмыли в воздух высоко-высоко и начали медленно опускаться на землю, как только все четыре лапы жабы коснулись земли, она прыгнула опять, и опять, и опять.

Глава 10. Трясинный край

— Аааааа, дааа когдааа жеее онааа остаанооовиитсяяя??!! — взвыл Степан на пятом прыжке, и тут же охнул, ожидаемо прикусив язык.

— Скоро! — проскрипела в ответ жаба и прыгнула ещё четыре раза. — Трясинный край! Почти прибыли! — ещё прыжок, и они начали опускаться в густой зеленоватый туман.

— Как прибыли, мы же только тренировались, куда тебя несет, здесь же туман! — ахнул Степан, но жаба стремительно начала уменьшаться и Катерина успела отпрыгнуть сама и оттолкнуть Степана с жабьей спины, когда та была размером с пони, иначе они бы её раздавили.

Пока они поднимались и смогли до неё добежать, она уменьшилась уже до нормального размера, и всхлипывала от ужаса, засыпая в ненавистном тумане. Только успела тихо проскрипеть:

— Простите меня, я случайно перепры… — и уснула в Катиной ладони.

Катя тоскливо осмотрелась. Попали они на небольшой островок в окружении окошек воды. Жабу она удобно устроила в корзинке из бересты с крышкой, которую бережно уложила в сумку. Пока прятала жабу, напряженно соображала, что им теперь делать.

— Степ, у тебя есть идеи? — наконец, решив, что одна голова хорошо, а две лучше, спросила Катерина.

Степан в каком-то оцепенении стоял и смотрел в туман. Он чувствовал себя как человек, который видел кошмарный сон, а потом проснулся и понял, что это и не сон вовсе. Он жутко боялся остаться в тумане без помощи и поддержки, и вот, пожалуйста, Волк, Баюн и Сивка, Жар-Птица неизвестно где, а это девчонка ещё спрашивает у него такие глупости! Он развернулся, и уже открыл рот, чтобы наговорить гадостей Катерине, как вдруг заметил у нее за спиной в тумане что-то со страшными лапами-когтями.

— Катя, сзади! — сдавленно вскрикнул он. Мысли заметались, куда можно бежать, чем защититься?

— Ой, какой ты молодец! Это же дерево! Ива! И совсем недалеко от нас. А это значит, что берег близко, — обрадовалась Катерина, которая в тумане уже бывала и после первого раза, когда так перетрусила, уже немного к нему привыкла и так не паниковала. — Степ, попроси пряжку, может, Жаруся заложила тебе болотные сапоги?

Степан с усилием разжал пальцы, окаменевшие на рукояти меча, заставляя себя сосредоточится, и вспомнить, где у него эта сама пряжка, и как её просить. Вспомнил. Сапоги были! Высоченные, почти до середины бедра, удобные, они оказались у него на ногах, как только он о них сказал.

— А у меня нет, — расстроилась Катя. — Жаруся про равноправие полов ничего слышать не желает. Сейчас я свои резиновые найду, хоть какое-то утешение, — она видела, что мальчишке очень не по себе. И пыталась как-то его отвлечь.

— Ты смеешься что ли? Какое там равноправие полов, что ты чирикаешь тут всякую ерунду, как будто ничего не произошло? — Степан не выдержал и начал гневным шепотом выговаривать Катерине все свои претензии. — Я тебе что, охранник? Я кто? Почему эти твои не остановили жабу, где они вообще? Где вот этот твой песик, который тебе в рот смотрит, ах, Катя то, ах, Катя это, ах, сожру, если что с Катей? Где этот Баюн, он-то умный в туман не лезет, а меня послал, типа меня всё равно кошмары мои везде найдут! Я вам что, приманка для нечисти? Пусть меня жрут, главное, чтоб Катенька спаслась? — он понимал, что говорит глупости и говорит от страха, что Катерина не виновата, вообще-то ни в чем, но остановиться не мог. И ещё долго бы продолжал, если бы не услышал тихое всхлипывание. Катерина сама не ожидала такого результата пробной поездки на жабе, да ещё в такое опасное место, и первый раз со Степаном. А тут ещё он на неё налетел, она-то сообразила, что все это сродни её истерике в первое её знакомство с туманом, только она была одна и изображать ничего никому было не надо, а Степану сложнее, он мальчик, он должен быть сильным, защищать, не пугаться, а это тяжело. Но, обидно было очень. И от обиды и полились слезы.

— Кать, ну ты чего? Кать, ты это, ну не надо, не плачь. Я же не хотел. — Степан растерялся и начал топтаться вокруг, заглядывая Катерине в лицо, и чувствуя себя ещё поганее.

— Степ, я тебе рассказывала, как я в первый раз в тумане оказалась? Нет? — проговорила Катерина, кое-как вытерев глаза и нос. — Я так перетрусила, что решила уйти совсем, и никогда больше не вспоминать про Лукоморье. Волка чуть не погубила. Но, ничего, все обошлось. Так что ты не переживай, мы что-нибудь придумаем, и на меня не кидайся, пожалуйста, мне тоже очень страшно. И ты не мог бы поискать палку какую-нибудь, хорошо бы проверить, насколько тут глубоко?

Степан никогда не думал, что просьба поискать палку может сделать его настолько счастливее, во-первых, было чем заняться, во-вторых, Катерина перестала реветь, и так мокро вокруг, а он малость успокоился. Потом вот это «мы что-нибудь придумаем» как-то радовало. Она же могла его вообще послать куда-нибуть подальше за хамство, ан нет, так правильно себя повела! Палку он отыскал у самой воды. Видимо, как раз от ивы палка, гибкая очень.

— О, отлично! — Катя поводила палкой в воде, и обнаружила, что здесь не очень и глубоко. Сапоги у неё, конечно, водой захлестнет, но это не очень-то и страшно.

Они шли, аккуратно прощупывая дно, торфяное, топкое, очень противно было двигаться, но все-таки не трясина.

— Кать, смотри, берег! Ты права! А откуда ты знала, что это не просто островок следующий, а край болота?

— Кот показывал, помнишь? Когда про Трясинный край говорил, это пограничные ивы. Теперь надо искать сказку, — проговорила Катерина, выливая из каждого сапога воду и вытирая их насухо.

— Ты зачем сапоги прячешь? Возишься там, возишься.

— Переоденусь в кроссовки и сухие носки, а то противно жутко и холодно. Не ругайся. И помоги мне, пожалуйста, встать.

Она прислушалась. Тишина, как и всегда в тумане, но, где-то знакомый звук текущей воды. Тихий-тихий.

— Слушай! Да не туда слушай. Голову поверни направо. Там, по-моему вода журчит! — Катерина сама ещё раз прислушалась, да, это ручей или речка, а это означает, что есть шанс найти тростник. — Наверное, где-то туман не очень густой и вода не полностью застыла, или есть какое-то чистое от тумана место поблизости, — подумала она.

— Пошли туда! — она махнула рукой, указывая направление.

— Кать, а может, в рожок подуть? — осенило Степана.

— А толку-то? Они понятия не имею, где нас искать. Туман очень глушит звуки, и далеко рожок слышно не будет, а если они нас не услышат, а услышит кто-нибудь другой? Зачем оно нам надо?

— Эээ, ну, да, это ты права. — Степан Катьку даже зауважал. — Мыслишь, однако!

Они действительно дошли до реки и пошли по берегу, и шли в тумане довольно долго, пока Катерина не замерла на месте.

— Степ, вон там, видишь? — она показывала на двух застывших в тумане девушек, которые когда-то явно собирали ягоды. Подошли поближе и осмотрелись. У одной корзинка была почти полная, а у другой совсем мало ягод. Та, что с полной корзинкой, красивая, спокойная, коса толстенная и лицо приятное. А вторая, которая идет за ней, тоже миловидная, но не сравниться с первой, и её лицо очень портил злобный взгляд, устремленный на первую девушку.

— Нашли. — Катерина печально осмотрела первую девицу. — Жалко их…

— Кать, это что, тот самый детектив? — ошарашено смотрел Степан на замершие фигуры.

— Ну да, вот эта, которая первая идет — жертва. Вторая, её убьет за сундук с нарядами и украшениями. Правда, в результате, жертва оживет, а эту накажут. Но, все равно обеих жалко. Надо же за сундук с нарядами, да из-за зависти, так себе душу отравить…

Катя утянула Степана подальше, за кусты, села на траву, и начала рассказывать сказку. Степан увидел, как медленно уползают языки тумана, растворяются в воздухе безвозвратно, а девушки, проснувшись, как и не спали, продолжают свой путь. Степан хотел было пойти и посмотреть, что дальше будет, но Катерина помотала головой и осталась на том же месте.

— Тебе чего, ужастиков мало? Тут захотелось рассмотреть все кровавые подробности? Я специально подальше села и спиной к этой компании.

— Так все же хорошо закончилось.

— Вот и очень замечательно, только я все равно не очень хочу все это видеть. Ладно, пошли к болоту, посмотрим, расходится там туман, или нет.

Они дошли до той самой ивы, около который выбрались на берег, и услышали чье-то бормотание и стоны. Звуки доносились от корней дерева. Катерина с опаской подошла ближе и увидела, что в корнях ивы застряла самая большая жаба из всех, которых она когда-либо видела, кроме, конечно, раздувшейся транспортной. Жаба, видимо, когда-то очень неудачно прыгнула, повисла на корнях и так уснула, а когда туман рассеялся, не сумела выбраться из ловушки. Заметив людей, жаба задергалась ещё сильнее, но все было напрасно.

— Подожди, пожалуйста, не надо так рваться, я тебе сейчас помогу! — Катерина съехала по мокрой земле в воду, опять намочив ноги, но, не обращая на это внимание, стала аккуратно отгибать и отводить в сторону корни ивы, стараясь и их не поломать, и жабу не повредить.

— Кать, брось эту гадость. Мало тебе на сегодня жаб!

— Ничего это не гадость! И они очень даже милые и красивые. — Катерина пыхтела, пытаясь отогнуть самый толстый корень.

— Да ладно! Что в них красивого-то? — к Степану вернулось чудесное настроение с уходом тумана, и он развлекался.

— А ты их глаза видел? — Катерине оставалось совсем чуть-чуть.

— Делать мне нечего их рассматривать! Вот ещё! — фыркнул Степан.

— А я вот видела. У них в глазах золотые полоски. Как будто кто-то бросил горстку золота. Очень красиво! И они милые. И характер приятный. У нас дома целую зиму жаба жила, когда её папа из гаража спас. Весной перешла под крыльцо на даче. То есть, мы её весной выпустили, а она вернулась к нам. Сама захотела. И до сих пор живет, уже третий год.

Степан в который раз подумал, что Катькина семья совсем чокнутая, как и сама Катька, но вот, она высвободила жабу, и выпустила в воду, а сама с трудом начала выбираться на берег.

— Руку дай, пожалуйста, — попросила она, удивившись, почему Степан застыл с выражением жуткого ужаса на лице, резко обернулась. От того, что она увидела, помощь Степана её уже не потребовалась, она ласточкой вылетела на берег и кинулась бежать, но кроссовки были промокшие, а земля совсем влажная, и она, поскользнувшись, с маху упала на колени. Из болота на их глаза выбиралось огромное чудище. Катя сразу его узнала.

— Трясинник! Царь Трясинного края, — прошептала она и закрыла глаз руками, понимая, что убежать уже не успеет и тут услышала вполне приятный голос:

— Девица-красавица, кто же ты?

Катерина открыла глаза и увидела, что чудище смотрит на неё вполне благожелательно. Она сделала попытку подняться, но не смогла, ноги разъезжались на мокрой земле самым постыдным образом.

— Как корова на льду! — подумала про себя Катерина.

И тут её подхватили огромные мокрые лапищи трясинника, аккуратно и бережно опустили на более сухой кусок берега.

— Спасибо! — автоматически поблагодарила Катерина и слегка даже поклонилась. — Меня зовут Екатерина.

— Катюша, значит. Хорошее имя, — одобрил трясинник. — Я тебя сам благодарить должен. Ты меня спасла, самого Великого царя Трясинного Края! Не знаю, сколько бы я продержался на этих корнях. А ты меня освободила, да так нежно. И ещё про глаза сказала. Я вот сам удивляюсь, почему никто не замечает, какие у нас глаза красивые! Обычно-то все, как этот вон, гадость-гадость, да сам ты гадость! — ткнул он лапищей в сторону окаменевшего от ужаса Степана.

— Что мне вот с тобой сделать? А, знаю! Превращу тебя в жабу. Вот сам и узнаешь, каково это, слышать, что тебя гадостью называют все время. И ещё рожи такие при этом корчат, мерзость просто.

Трясинник поднял лапищу и наставил её на Степана, и тут Катерина решила вмешаться, пока не поздно.

— Великий царь Трясинного края! Я прошу тебя пощадить моего друга. Не наказывай его, молю тебя, за его неразумные слова! Он долго жил в далекой стране, там он жаб не видел, и не знает, насколько они приятны!

Трясинник к просьбе отнесся вполне благосклонно, милостиво, можно сказать.

— Если это просишь ты, тогда ладно, не буду наказывать. Так и быть. Но, это слишком малая награда тебе за твою доброту. Чтобы ты хотела?

Степан от облегчения чуть не рухнул на землю, но удержался, схватившись за ствол часовой ивы.

— О, Великий царь, мне стало известно, что пользуясь тем, что ты попал в туман и уснул, многие трясинники и болотники стали претендовать на твой трон. И, кроме того, они очень пугают людей, даже из болот вылазят. Я молю тебя, запрети им обижать ни в чем не повинных жителей Лукоморья! — Катерина от страха говорила так складно и дипломатично, что сама себе удивлялась.

— Что??!!! Как они посмели, негодные твари! На мой трон! Покушаться!!! — тут трясинник, с громким плеском нырнул в болото и там началось такое волнение, что Катерина стала потихоньку перебираться повыше, заодно судорожно размышляя, где Баюн и вся остальные.

Но, как только она отошла от воды, трясинник внезапно вынырнул опять и перехватил её неимоверно вытянувшейся лапищей за талию.

— Я исполню твою просьбу, и призову к ответу негодяев. А теперь и сам прошу тебя. Так редко можно встретить человека, который понимает красоту. И встретив, его уже не разумно отпускать. Ты же меня понимаешь? Я хочу сделать тебя своей женой. Ты польщена? Ты будешь повелительницей болот! Будешь в злате ходить, жемчуга носить!

Катерина чуть сознание от ужаса не потеряла, когда мокрая и холодная лапища её поймала, а услышав такое предложение, она совсем растерялась.

— Великий царь Трясинного края! — услышала она за спиной. — Я уверен, что Катерина чувствует себя очень польщенной, но она ещё совсем маленькая для замужества.

— А, это поправимо, лет пять в болоте и вырастет! — добродушно отмахнулся от возражений Степана трясинник.

— И, кроме того, ты не сможешь на ней жениться, если она попадет в болото. — Степан заявил это совершенно уверенно.

— Это ещё почему? Очень даже смогу! — трясинник начал злиться.

— Нет, не сможешь, потому что на болота вернется туман и ты опять уснешь. А твой трон точно захватят эти негодяи, твои подданные.

— Как это вернется туман? А она-то тут при чем? — трясинник покосился на Катерину бессильно повисшую в его лапах, и заметил странную одежду девчонки.

— А она его только что прогнала. И если ты её заберешь, то туман вернется, — совершенно спокойно заявил юный наглец.

— А как же это она, маленькая девочка, как ты говоришь, прогнала туман? — туманник решил поймать мальчишку на лжи и прибить его сразу, а девочку утянуть на дно.

— А она сказочница, её Баюн нашел и привел сюда. — Степан даже не понял вся силу того, что он сказал. У трясинника затряслись лапы, он очень бережно и почтительно опустил Катю на берег, и отполз подальше, глядя на неё с уважением и страхом.

— Да что же ты мне сразу-то не сказал? — трясинник чуял что тут что-то не так. Девчонка была какой-то особенной, туман действительно ушел, и явно только что, а потом, такими вещами не шутят. Он отполз к болоту и тихо погрузился в воду.

— Кать, Катька! Приходи в себя! Вот ведь… Да как же с девчонками сложно! — Степан, осторожно попытался Катерину приподнять и посадить, прислонив её к стволу ивы. Катя открыла глаза, полные такого ужаса, что Степан заторопился. — Кать, всё, всё уже, он ушел. Не бойся.

— Прошу прощения! Очень! Приношу всевозможные извинения и признаю свою неправоту! Кланяюсь низко! — пробулькала трясина за спиной у Степана. Катерина вздрогнула, но с трудом взяла себя в руки.

— Я принимаю ваши извинения! — и с трудом встала, держась за Степана.

Трясинник точно убедился, что это она, та, кого так долго ждали в Лукоморье! Любая другая девица, включая знаменитую Марью Моревну, или рыдала бы ещё пару дней, или пыталась бы бежать не разбирая дороги, и с визгом. А эта встала, выпрямилась! Ах, какая бы была царица Трясинного края, ах какая! Все обзавидовались бы! А царь водяной полбороды бы себе выдрал от зависти! Но, к сожалению, это уже не обсуждается, он понимал. Сказочники на болота попадали не часто, и трясинник сообразил, что чем больше он сказочницу просветит про Трясинный край, тем она больше про него будет знать, а это всегда ему, трясинному царю, только на пользу! Он начал рассказывать про жизнь Трясинного края, жаловаться на соседей — леших, обещать разобраться с подданными, и среди всего этого Катерина, успевшая немного успокоиться, вдруг выловила знакомое:

— И украл, же негодяй! Похитил царевну-лягушку!

— Кто? — перебила перечень обидчиков Катерина.

— Так Кащей-негодяй! Он её давно приметил, и вот опять унес все-таки. Она же моя очень дальняя родственница, мы даже немного похожи цветом глаз! — он гордо покосился на Катю. И продолжил. — Она к нам каждый год в гости приезжает, и вот какой позор, мы не уберегли! Я бы этого Кащея! Я бы его! — трясинник потрясал лапами и они все вытягивались и вытягивались вверх, что производило совершенно жуткое впечатление.

— А что можно сделать с исконным ледяным злодеем, тем более бессмертным? — заинтересовалась Катерина. Она уже почти пришла в себя.

— Скорее всего, все остальные и ничего не могут сделать, а я вот могу! — гордо отозвался Трясинник. — Он же может заморозить все, до чего дотрагивается, а что случится, если в моем болоте окажется такая волшебная сила? Чем больше он будет морозить, тем глубже его затянет. Вот, например Бездонный омут, слева от вас, около часовой ивы. Он вполне может надолго Кащея затянуть, а если ему удастся заморосить этот омут, ах, у меня есть ещё только великолепных уголков! О, если бы только вернуть мою пятнадцатиюродную сестру Царевну-лягушку! Понимаете, глубокоуважаемая Екатерина, она же приехала к нам, нас навестить. Мы все её обязаны были защитить, но налетел ледяной вихрь и мы не успели! Над нами смеются все! Надо мной смеются! Это позор! Если бы вы могли как-нибудь освободить мою любимую родственницу, и дать мне возможность добраться до Кащея!

Катерина торжественно пообещала, что она обязательно вернет в Трясинный край Царевну-лягушку, если, конечно, её увидит и всенепременно вручит трясиннику Кащея, разумеется, если представится такая возможность. И, наконец, распрощавшись с любезнейшим хозяином, поплывшим разбираться с подданными, Катерина бессильно опустилась на мох, едва добравшись до первых лесных деревьев, облегченно подняла голову. И только тут заметила, что в небе над ними несется Сивка.

— Степ, подуй в рожок, нас Сивка ищет, — попросила она Степана, и через секунду после того, как из рожка вырвались первые звуки, Сивка прыгнул на мох около Катерины и ей на шею свалился Баюн. Кот дрожал мелкой дрожью и даже заикался от волнения. Сивка коснулся Катиной головы носом, посопел, замер, и радостно сказал:

— Какое счастье, что ты жива! — покосился на Степана, и добавил. — Что вы оба живы! Степан, садись на меня, поехали, надо чтобы ты потрубил ещё, а то мы разделились, болота-то непомерные, позовем Волка и Жарусю.

Степан послушно залез на Сивку, уже привычно прикрыл глаза, когда земля вдруг резко стала удаляться, и, приложив к губам серебряный рожок, начал созывать всех, кто их искал. Справа показалось темное пятно, слева светлая сияющая точка.

— Справа Волк, слева Жаруся. Сейчас будут. Давай дождемся? — предложил Сивка, одним глазом косясь вниз, на Баюна, который обернулся вокруг Катиных коленок и закрыл глаза от облегчения.

Потом, уже, доехав до Дуба, Катерина сумела полностью понять, что произошло. Бедная, толком не пришедшая в себя после долгого сна в тумане, транспортная жаба, услышав приказ Кота «поехали», решила, что ей надо срочно доставить всадников до места. К тому же расстояние ей не удалось точно рассчитать, но, при учете того, что это были огромные прыжки, иного и ожидать было трудно. После того, как жаба ускакала с Катей и Степном, и не вернулась, Коту пришлось признать, что он отдал не ту команду.

— Ой, что было! — на ухо Катерине посвистывала Жаруся, когда они уже долетели до Дуба. — Волк Баюна чуть из шкуры не вытряс. Кот-то его недавно за случайный приказ Степановому стулу журил, помнишь? А сам жабе приказал «поехали», не уточнив. Я чуть их растащила. А когда мы с Волком, и Сивка с Баюном на спине долетели до Трясинного края, то поняли, что случилась ещё одна беда. Жаба промахнулась, и вы угодили в туман, на болотах, без поддержки и непонятно было где именно вас искать. Когда, наконец, туман стал таять, Кот сообразил, к великой своей радости, что ты жива, и сказку разбудила. Но, найти-то вас сразу мы так и не смогли! Тогда решили разделиться и разлетелись в разные стороны Трясинного края. И вот повезло Сивке и Баюну.

— Как же мы вас не увидели, когда там пролетали? — удивился Волк, сидящий за столом рядом с Котом.

— А Катерину замуж трясинник чуть не уволок. Под ивой. Она его сначала спасла, потом он меня хотел убить, а потом решил, что её надо в жены заполучить, — начал рассказывать Степан, а Катя вдруг поняла, что жутко замерзла и у неё реально зуб на зуб не попадает. Мокрые кроссовки отвратительно холодили ноги.

— Степ, я же не поблагодарила тебя, — наконец выговорила Катерина, грея руки о чашку огненного чая. — Спасибо тебе, ты меня спас. Я чуть от ужаса не сдохла. А ты так уверенно его отговорил!

— Кто куда Катерину волок? — за столом вдруг стало очень тихо, и негромкий голос Волка показался страшным.

— Трясинник хотел Катерину забрать. Уже лапами схватил, — начал объяснять Степан, и осекся, потому что Волк рывком кинулся к двери, и повис, удерживаемый Жарусей в воздухе.

— Пусти! Я его убью! — рычал Волк. — Я его растерзаю! Пусти меня!

— Очень умно, и Катины старания насмарку, трясинники все передерутся, людей топить будут почем зря, и ещё не факт кто кого, кстати, он тебя запросто утопит, мой друг. И будешь ты болотным волком, — пропела Жаруся и ловко опустила Волка полного жажды убийства, прямо у Катиного стула.

— Волчок, не надо его убивать. Он потом извинялся очень. И где Царевна-Лягушка сказал. Она у Кащея, а тот заморозит омут, и утонет во льдах у Часовой ивы. — Катерина говорила что-то не то, и сама себе удивлялась, пока Кот не приложил нос к её лбу и печально не произнес:

— Да у неё жар!

Глава 11. Знакомство с Кащеем

— Она сначала сапогами резиновыми воду начерпала, а потом жабуна-трясинника этого спасала по колено в болоте, и если сапоги-то сразу переодела, то кроссовки мокрые на ней были до сих пор, да ещё этот жених болотный её лапами мокрыми хватал, — рассказывал Степан, правда, он понял, что про жениха он зря пошутил, когда Волк одной лапой в бешенстве развалил стол, а потом, вздыхая под грозным взглядом Баюна, долго маялся и его восстанавливал.

Катерина лежала под кучей одел на печке, её трясло от холода. Баюн метался по горнице, Волк восстановив стол, сел около печки и мрачно смотрел в одну точку. А Жаруся полетела за Ягой, так как та людей лечить умела издавна.

В оконное стекло стукнула лапка Дубка, предупреждая о прибытии избы. Через секунду на пороге показалась Яга, одним движением бровей разогнала Баюна и Волка по углам, Степана оглядела внимательно, и махнула рукой:

— Мальчик, как там тебя, иди отсюда пока, вон на стуле посиди.

Степан обреченно наблюдал приближение исполнительной Баюновой мебели, и без возражений усевшись на прискакавший стул, отбыл к Баюну в его угол.

Подойдя к Катерине, Яга потрогала её лоб, пофыркала недовольно. Вернулась к столу, и достав из полотняной сумки кучу сухих трав, начала выбирать нужные и укладывать их в заварочный чайник, возникший на самобранке.

— Можно, конечно и Одолень-Травой, но средство сильное, можно и перестараться, — ворчала она себе под нос. — Умотали девоньку. Трясинник тоже удумал. Жена… Обнаглел, мерзавец, вконец!

Степан открыл было рот, спросить про Одолень-Траву, но Кот строго повел глазами на окаменевшего от ярости и беспокойства Волка, и Степан рот закрыл. — Молчание, оно золото, однако! — подумал он.

— А вы, что ж вы-то не досмотрели? Столько вас на одну Катерину. И этого вон ещё приволокли. Хотя, если подумать, от него польза была как раз. Малец, а малец, а как ты догадался трясинника отговорить?

— Ааа, так его же ничем больше не пронять было, — растеряно ответил Степан.

— Вот и умник, что догадался. Так, Катюш, вот это выпей и спать! И чтоб никаких болот в ближайшее время! — Яга подала Катерине чашку с душистым отваром, та приподнялась на локте, выпила, мгновенно уснула, и упала бы нырнув вниз с печи, если бы её не поймал Волк и не отнес в светлицу.

— Да… А девонька-то наша весь Трясинный край почистила! Весь от ивы до ивы! Это же какое дело сделано! И Горыныч угомонился, восемьдесят четыре с половиной сундука уже пересчитал, занят очень. — Яга убирала травы, бормоча себе под нос, собралась уходить, как вдруг остановилась, прищурилась и произнесла:

— А девоньку бы поберечь надо. Говорят, ею кто-то уже сильно интересуется. Как бы не уволокли, будете потом искать. И надо подумать как поберечь! Во как! — она подняла указательный палец с длинным ногтем, покрутила им в воздухе, подняв вихорек искр, и удалилась в избу, которая топталась, устраивая себе ночевку под дубом.

Утром Катерине страшно не хотелось вставать. Если бы не срочное дело, которое хочешь, не хочешь, поднимает с постели любого лентяя, так бы и валялась до обеда. Пришлось дойти до туалета, хорошо хоть добрый Дуб ей личные удобства устроил. Прямо в её комнате дверь, так что далеко идти не надо. Шаркая ногами, как столетняя бабушка, она доплелась обратно в постель, на перину, села, закутавшись в пуховое одеяло, и начала вспоминать вчерашний день.

— Жуть какая жуткая, и лапы эти мокрые и ледяные, как ещё не утопил! — думала она про трясинника. — А Степан-то сообразил, да так уверенно! Вот, спасибо ему, — она наморщила лоб, — что-то такое вертится в голове, как сквозь сон кто-то говорил, что меня ещё уволочь собираются. Нет, наверное, все-таки приснилось, — решила она. — Кому я нужна-то? Царю Авдею разве что, но с ним, надеюсь, как-нибудь справимся.

Дверь в светлицу скрипнула, и в комнату просочился Баюн. Именно, что просочился, наверное, никто кроме котов не умеет так вливаться в пространство. Покрутил головой, увидел, что Катя проснулась, и ему улыбается, подошел, и прыгнув на кровать, улегся на одеяле, свернулся уютнейшим клубком.

— Доброе утро! — погладила его Катерина.

— Доброе утро! И как я рад, что тебе получше. Ты нас вчера напугала. — Кот ровно мурлыкал, и Катерина поняла, что сейчас опять уснет.

— Баюш, а сегодня нам куда-то надо? — знала Катерина все эти кошачьи хитрости как свои пять пальцев, благо с котами с рождения общалась. — Пой, не пой, все равно встану. Даже если придется умываться холодной водой!

Баюн от одной мысли о таком варварстве, вздрогнул, укоризненно на Катерину посмотрел и вздохнул.

— Никуда нам не надо, и особенно тебе. Полежи сегодня, поболей. Поленись по кошачьи, — он улыбался в усы и тихонько снова замурлыкал, но не просто замурлыкал, а колыбельную.

Катерина уснула через пару секунд. Все-таки сказочный Баюн имел огромную практику по насыланию снов. И сегодня очень опасался Катерину из Дуба выпускать. Спорить ему не хотелось, отпускать Катерину домой не совсем выздоровевшей от простуды, Кот и вовсе не собирался. Так что лучше всего пусть поспит. Завтра к воротам и домой, пока тут некоторые особо жаждущие сказочницу зацапать, не успокоятся. Прав был Волк, прав. Не все можно предусмотреть, а рисковать, нет уж, он, Баюн теперь точно не намерен.

— Так нам что, завтра уже домой? — Степан страшно расстроился, когда Волк, после того, как сто тридцать первый раз уронил его на пол, предварительно выбив из рук оружие, сообщил такую новость. — А Катерина чего же мне не сказала?

— Она пока не знает. Яга, слышал, чего вчера сказала? Это уже серьезно. Пора Катерину в вашем мире прятать. Пока тут все не успокоятся. Она и так пока то сделала больше, чем должна была. Гораздо!

Степан совсем упал духом. Он-то только немного тут освоился, ему нравиться начало, да и Волк после того, как он смог Катерину от трясинника спасти, к нему стал заметно терпимее относиться. И вот тебе! Здесь ему ничего страшного не приснилось, несмотря на предупреждения Кота, в тумане тоже никто страшный пока не встретился. А там…

— Волк, а можно я здесь останусь? Меня-то никто не ищет. И никто не знает, что я здесь.

— Нельзя! — отрезал Волк. — Никто не замечает твоего там отсутствия, пока ты здесь с Катериной. Это она тебя провела. И выйти ты должен или до неё, или с ней. Если она уйдет, а ты останешься, то твои родители и бабушка обнаружат что тебя нет. И с ума будут сходить.

— Да ладно, нельзя так нельзя. А жалко-то как! Я только вроде понял, как от прямого удара уходить, как ты учил, и даже не понятно, возьмут ли меня в Лукоморье опять. — Степан дышать перестал, ожидая ответа на хитро построенный и замаскированный вопрос.

— Тренировать я тебя и дальше могу. Я и Баюн возвращаемся вместе с Катей. А попадешь ли ты опять в Лукоморье, решает только она, — усмехнулся Волк, прекрасно видевший все эти хитрости.

После этого разговора Степан отправился на поиски Катерины. В горнице её не было, у Дуба тоже. К завтраку она не выходила, Степан увидел, как из её комнаты выплыл Баюн и завернул к себе. Степан постучал в Катеринину дверь. Тишина. Ещё раз, погромче. Тишина.

— Да что она там спит что ли до сих пор! — он приоткрыл дверь и обнаружил, что Катя и правда спит, но, почему-то сидя на кровати, и завернувшись в одеяло. Он тихонько закрыл дверь и пошел прогуляться из Дуба, и не успел он пройти и нескольких шагов по роще, как налетел совершенно ледяной вихрь, закружил его, он ещё успел заорать, и увидеть, как на его крик из окна Дуба выскочил Волк, и прыгнул прямо к центру вихря, силясь выхватить Степана оттуда, но ветер был слишком сильным, их обоих закрутило, и унесло.

Катерина проснулась как от толчка. То ли дверь, которую Степан закрывал, тихо скрипнула, то ли Баюн слишком понадеялся на своё мастерство и не учел, что на сказочников чужие сказочные таланты не очень-то сильно действуют. Она выпуталась из одеяла, подошла, сладко потягиваясь, к окну, и вдруг увидела, как Степана из рощи выхватывает и несет что-то вроде смерча, а Волк, выпрыгнув из соседнего окна, пытается его спасти, и тоже попадает в воронку. Она закричала от ужаса, и бросилась на поиски Баюна.

— Кот! Смерч унес Степана и Волка! — она вылетела в горницу, где Жаруся застыла на спинке стула, ошеломленно глядя в окно, в котором ещё покачивалась занавеска, после прыжка Волка.

— Жаруся, что это было?

— Это? Это, судя по холоду, ледяной вихрь был. — Баюн, который выскочил на её крики, пытался говорить спокойно, но видно было, что он в ужасе. Он смотрел в окно и его хвост мел пол как маятник, а шерсть на спине стояла дыбом.

— И что это значит?

— Катюш, это у нас только Кащей так может. Вчера Яга предупредила, что тебя кто-то ищет. Мы хотели завтра тебя домой отправить, но, не предусмотрели, что могут украсть Степана, — тихо сказал Сивка.

— И как нам теперь их выручать? — спросила Катерина, и с ужасом увидела, что все отводят глаза. — Вы что? Не знаете?

— Катенька, видишь ли… Кащей самый сильный волшебник в Лукоморье в данное время. Если он захочет их отпустить, он отпустит, не захочет… — Кот отводил глаза, про себя ругая и Степана и Волка и себя. — Надо было их всех усыпить до завтра, пусть бы спали как суслики, — думал он.

— То есть, он может их заморозить, убить, и сделать что угодно? — испугалась Катя.

— Эээ, да. В общем-то… — понурившись признался Кот.

— Так, а зачем я-то ему нужна?

— А у него начало туманом владения затягивать. Он забеспокоился, попытался сам… Чуть там и не уснул. В вашем-то мире теперь множество новых злодеев появилось, Кащей воспринимается как персонаж хрестоматийный и уже не страшный. Чего там, скелет ходячий… Вот его земли и затуманивает. А тут, небось, он прослышал, что сказочница появилась.

— То есть, Степана захватили по ошибке, а Волка вообще случайно?

— Получается так.

— А если я ему земли почищу, он их может опустить? — спросила Катерина тихо.

— Что? Даже и не думай! Их отпустит или нет, это я не знаю, а вот тебя ни за что! Он же сможет всему Лукоморью диктовать свои условия. А тебя будет держать в каком-нибудь ледяном мешке, — взвыл Кот, и начал соображать, как бы Катерину отправить в её мир сей же час. — Жаль Степана, конечно, а уж Волка-то как, ах дружище мой, дружище! Но, Катю срочно надо к воротам! Пока Кащей не сообразил, что его вихрь обознался.

— Катюша, собирайся скорее, мы сейчас же идем к воротам. Я тебя провожу, и вернусь, будем что-то пытаться здесь сделать. А ты сюда пока ни-ни! Ни ногой!

Катерина лихорадочно соображала. Если она уйдет домой, то никто Кащея не сможет убедить выпустить Степана и Волка. К тому же, как только она переступит порог Лукоморья, время для Степана пойдет в нормальном ритме, то есть, его бабушка заметит его отсутствие уже через пару часов и к вечеру сердечный приступ ей обеспечен, по крайней мере, к утру следующего дня точно. Ей же не объяснить, где Степан, хотя, даже если объяснить и она вдруг поверит, легче ей не станет. Про Волка Катерина даже думать не могла. Обоих просто надо было выручать! Срочно!

— Хорошо, я пошла собираться, — тихо кивнула она Коту, и быстро вышла.

Она действительно собралась. Серая сумка, походный костюм и серая мягкая шапочка на голову. Открыть окно было делом одной секунды.

Когда Баюн, заподозрив неладное, заскочил в её комнату, на столе лежал лист бумаги, прижатый корзинкой, в которой сладко спала его личная транспортная жаба, и на листе было написано: «Баюша, не сердись, пожалуйста, но я не могу их бросить, так же как я не бросила бы тебя. Не волнуйся, я постараюсь что-нибудь придумать, а если не получится, обещаю сразу вызвать ворота и уйти. Катя». Прочитав это письмо Кот сел за стол, свесил лапы со стула и заплакал.

Катерина понятия не имела, где живет Кащей, но рассудила, что как только он увидит, что принесли ему не то, снова пошлет вихрь для её поисков. Она подальше отошла от Дуба и сняла шапку-невидимку, тщательно её спрятала, а потом сделала то, чему её недавно научила Жаруся. Катя коснулась серой сумки и брошки-пера одновременно и велела «скрой и скройся». Теперь ни сумки ни брошки видно не было. Катя вышла на большой луг и медленно пошла прямо к его центру. Она не успела дойти и до половины, как услышала завывание ветра, трава начала клониться к земле, холод налетел внезапно, стало тяжело дышать, воздух был такой холодный, что обжигал при вдохе, и Катерина обнаружила, что летит, подхваченная сильным потоком ветра. Не крутило, не вращало, несло бережно, но было очень, очень холодно. Поэтому Катя тихонько приказала брошке-перышку, невидимому, но исправно работающему, одеть её по-зимнему. Моментально на ней появилась теплая шубка, сапожки, шапка и варежки, на плечи оказался накинут расписной теплый платок. Она тут же сунула в платок нос и стала немного согреваться. Летели долго. Внизу сменилось множество земель, и Катя видела, что туман продвигается по Лукоморью весьма активно. Наконец, начались белые леса и поля, но и они частично были залиты плотным зеленоватым туманом.

— Да уж, тут тоже работы хватает! И понятно, что ему охота от этого избавиться, но не так же! Хоть бы со Степаном и Волком все было хорошо! — думала Катерина, увидев огромный серый замок на высоком холме. Каменные стены, покрытые снегом и льдом вихрь преодолел легко, и послушно улегся, поставив Катерину на открытой галерее перед высоким человеком в белом плаще, разглядывающем морозный узор, нанесенный на каменные стены.

— Человек? Нет, какой же он человек, да кто его вообще знает кто он, Кащей этот самый! И вообще, молчи, за умную сойдешь! — думала про себя Катерина. Стояла молча и ждала.

— А где крики? Возмущение и ужас? Где мольбы о пощаде, наконец? — услышала она насмешливый голос. Кащей повернулся к ней лицом и Катя едва удержалась от удивленного возгласа. Она ожидала увидеть скелет, или отвратительного злобного старика, как его изображают в фильмах, но он оказался сказочно красивым. Белоснежные густые гладкие волосы, синие холодные глаза, очень белая кожа, безупречные черты лица. На голове капюшон, который он, повернувшись, резко отбросил назад, и волосы рассыпались по плечам. Картинно тряхнув белой гривой, Кащей довольно осмотрел пораженную Катерину.

— Что, удивлена? Ожидала что угодно, но не такого Кащея? Ну, конечно, я же злодей! Я же должен быть уродом, скелет, череп и что там ещё, злобная ухмылка? Разумеется. Как же иначе! Кто бы попытался хоть меня понять! — он протянул руку к Кате и галантно подставил ей локоть. — Прошу в мою обитель! Надеюсь, тебя не сильно напугал мой посланник?

— Не сильно, спасибо! — наконец смогла выговорить Катерина, судорожно соображая, а Кащей ли это вообще. Мало ли, подсунули комедианта какого-нибудь?

— Я осмелился тебя потревожить, так как отчаянно нуждаюсь в твоей помощи. Я прошу тебя мне помочь! Да, я, сам царь Кащей!

Красавец покосился на Катерину, которая шла рядом, правда, не опираясь на предложенную руку и молчала. Это начинало беспокоить, по его расчетам, девчонка должна была или орать, или восхищаться его внешностью. Они зашли в огромный белоснежный зал, и подошли к его трону. Кащей поднялся на две ступени и уселся, небрежно откинув плащ.

— Вам не кажется, ваше величество, что просьбу можно было передать несколько в ином виде, а путем похищения? — вежливо уточнила Катерина.

— Какое похищение, о чем ты? Я просто тебя пригласил. Да, а ты предусмотрительна, если летом ходишь в зимней одежде. Готовь сани летом? Так вы там говорите? — он насмешливо поднял бровь, оглядывая Катерину в белой шубке с широкой опушкой, такой же шапочке и сапожках, на плечах накинут голубой с узорами и бахромой расписной платок.

— О, нет, что вы! Я увидела, как ваш посланник по ошибке захватил двух моих знакомых, и решила, что вы, как только увидите, что случилось такое недоразумение, тут же пошлете ваш вихрь снова.

— А! Тогда понятно, — вообще-то у Кащея расчет был на то, что сказочница прилетит полумертвой от холода, и её проще простого можно будет заставить сделать все, что ему надо, а она оказалась весьма тепло одета, и очень хладнокровна. Это раздражало. Он ждал, что девчонка спросит про тех двух, но она с интересом осматривалась. Тогда он начал сам: — Как я понимаю, те двое тебе не важны, и ты не будешь сильно расстроена, узнав, что они больше никого не введут в заблуждение?

У Катерины комок подкатил к горлу, но она сумела ответить.

— Как печально! Я-то рассчитывала, что вы их отпустите, когда я к вам прибуду. Зачем они вам?

— А тебе они нужны?

— Может быть… — любезно улыбнулась Катерина, хотя больше всего хотела в голос зарыдать. Но, опасалась показать Кащею, что ради спасения его пленников, её можно заставить сделать что угодно.

— Я предлагаю тебе полюбоваться на них. Возможно в последний раз. — Кащей махнул рукой, в полу открылся огромный люк, и там, в ледяной яме, Катерина увидела Волка, и Степана, оба уже покрыты инеем, Степан, к счастью, тоже в зимней одежде, но, скрытой плащом. Степан вскрикнул, увидев Катю, Волк глухо и безнадежно вздохнул.

— Вот, видишь, как они тебе рады! — рассмеялся Кащей. — Мы к ним ещё вернемся. Пойдем, прогуляемся, нам торопиться некуда, это у них в яме неуютно. Мальчик уже зубами стучит. Волк, ах, мой старый знакомый… Он бы сразу вылетел и порвал бы меня на множество крошечных Кащеев, но, вот беда, лапы вмерзли. Досадно, верно? — красавец весело рассмеялся, поглаживая подлокотники трона. Потом он грациозно встал, обошел яму, и подхватив Катерину под руку, отчего Волк вздыбил шерсть на загривке, повел её показывать свой сад.

Катерина почувствовала, что несмотря на теплую одежду, бок и рука от близкого соседства с Кащеем, который её галантно направлял, начали леденеть. — Понятно теперь, как узнать Кащея в любом облике. Вот о чем говорил Баюн, — подумала она по пути к саду.

Сад Кащея представлял собой множество деревьев, с цветами, или только распускающимися листьями, а то и с плодами. Но все было покрыто тончайшим слоем льда. В центре было озерко, с кувшинками, навеки застывшими под блестящим ледком, и на одном листе кувшинки замерла заледеневшая лягушка.

— Вот, видишь, это моя гордость. Прудик с лягушкой. И не простой квакшей, заметь. Ей-то все равно, а мне приятно. Красиво, натурально. Не хватает, правда, нескольких деталей. Можно ещё зверя поставить. Там вон под сосенками, волк, к примеру, отлично подойдет, а можно и человечка, рядом или вон там, тоже будет неплохо! А можно и девочку. Как ты думаешь?

— Красивая статуэтка лягушки, у нас такие же продают для украшения, неужели в Лукоморье тоже так принято? — Катерина сцепила зубы, и улыбалась как можно любезнее.

— Ты что, так глупа или притворяешься? Это настоящая лягушка, царевна-лягушка, между прочим! — насмешливо поднял безупречную бровь Кащей.

— Да не может такого быть! — Катя как можно шире открыла глаза, демонстрируя крайнюю степень удивления. Кащей с трудом убрал презрительную ухмылку с лица и махнул рукой. Ветер тут же поднял лягушку с листа и перенес на ладонь Кащея.

— Прошу, убедись сама.

— Ой, правда! Ну, вот это да! Как статуэтка! А зачем вам вот это все? — Катерина махнула рукой, обводя сад.

— Понимаешь, никто не видит, и не понимает, что я больше всего люблю красоту! Я так одинок, и меня не понимали никогда! А теперь мои земли захватывают! Я в отчаянии. — Кащей тряхнул великолепной шевелюрой и покосился на Катерину, оценивая реакцию на свои слова.

Пока Кащей рассказывал про свое отчаяние, Катерина лихорадочно думала.

— Непонятно, зачем он ломает такую комедию. Какое там отчаяние, любовь к красоте, и «никто меня не понимает, такого одинокого»! Была бы я постарше, ладно, можно было бы решить, что он голову девушке морочит, но сейчас-то, это же совсем глупо! Неужели я выгляжу такой дурой, что могу повестись на вот это представление? Он что, аниме дурацких насмотрелся? Хотя… Кот же говорил, что у него две страсти, золото и человечки. Он обожает людьми играть. Вот и развлекается. То так сыграет, то этак, и наблюдает. Развлекается, как кот с мышью. Он-то уверен, что я никуда не денусь! Хорошо бы он был не прав! И как же можно освободить Волка и Степку из ямы? — рука леденела снова, теперь от лягушки, и Катя собралась было её поставить на землю, как вдруг вспомнила трясинника и свое ему обещание. Лягушка быстро и незаметно скользнула в карман шубки.

— Сперла лягушку! Вот уж точно, с кем поведешься, от того лягушку и вынесешь, — нервное напряжение, в котором пребывала Катерина, требовало выхода, и она решила немного похулиганить.

— Как? Неужели даже ваши земли подвержены туману? Хотя, что тут удивляться. Вы немного устарели что ли… — глядя на наливающегося дурной яростью Кащея, Катерина засомневалась было, не перестаралась ли, но продолжила, — у нас теперь столько развелось сказочных новинок! Но, это беда всех сказок. Пришельцы не собираются делить поле деятельности, а захватывают все, до чего могут дотянуться. А вам-то совсем плохо! У них же своих злодеев, хоть и вульгарных, столько, что вас они и вовсе сметут.

— Сметут? Да ты представляешь себе, с кем ты разговариваешь? Да я сейчас… — Кащей поднял безупречной формы руку и наставил указательный палец на Катерину.

— Что? Прогоните туман? — очень вежливо уточнила Катя. — Если вы ещё не поняли, объясню, мне пришлые совершенно не нравятся, кстати, вы мне тоже не очень нравитесь, но вы хоть свой. Злодей, конечно, но без вас-то тоже в сказке нельзя. А вот те, что в тумане, это вообще бррр. Такая гадость! Видала я их. Правда не на яву, но поверьте мне, они выглядят гораздо страшнее, даже если бы вы выглядели как скелет, нынче-то этим уже никого не удивить! Спецэффекты всякие, знаете ли… И, кстати, можно было меня просто позвать. И я бы постаралась вам туман прогнать. А вы! Украли, угрожаете, Волка и мальчишку держите во льду. Не красиво!

— А ты и правда можешь туман прогонять? — уточнил Кащей, про спецэффекты он ничего не понял, но решил не уточнять, про то, что пришлые гораздо страшнее его, он сомневался, и даже оскорбился, но сейчас важнее было другое, а уж потом-то он девчонке в два счета покажет, кто тут самый страшный!

— А то вы не видели. В жизни не поверю, что у вас нет волшебного зеркала, — парировала Катерина.

— Прогони мне туман и я отпущу и тебя и этих двоих! — предложил Кащей.

— Да ладно! Я прогоню, вам стану не нужна, и вы и меня в эту яму бросите, третьей?

Кащей именно так и собирался поступить, но не признаваться же!

— Как ты обо мне думаешь! Я-то мечтал, что кто-то сможет мне поверить, растопить лед в моем сердце! — он покосился на Катю, ожидая реакции.

— Переигрываете, — строго прокомментировала Катя. — Не правдоподобно ни разу. Вы что, каких-нибудь слащавых сказочек начитались?

— Дети пошли! — обиделся красавец. — Я, может, правда, устал от такого отношения. — Кащей мрачно покосился на серую стену замка, к которой подошел, выйдя из сада. Разговаривая, они вернулись обратно и теперь прохаживались по огромному залу.

— Так все в ваших руках! Измените его, отношение к вам от вас же и зависит. Отпустите тех двоих, а дальше поговорим.

— Быстрая какая! Я так не согласен! Могу отпустить одного. И с условием, что ты сама выберешь какого.

— Торгуетесь вы, как бабка на рынке. Предположим, я выбираю одного, окоченелый пленник выходит из вашего замка, валится в тундре и замерзает там. Второй замерзает тут. Очень щедрое предложение. Спасибо большое! Нет уж. Отпускаете всех нас. Доставляете туда, куда я скажу ветру. Я смотрю, что вы не врете, а дальше я вам почищу ваши земли от тумана.

— Нахальная девчонка! — Кащей опять поднял палец.

— Да на здоровье. — Катерина упрямо вздернула подбородок. — Только, когда будете в тумане засыпать, не забудьте, что те, которые там, в этой мути зеленой ходят, тоже золото любят, и что-то мне подсказывает, что ваше золото они заберут с особым удовольствием, — если бы кто-то по-настоящему нашел Кащееву смерть в игле и предъявил её владельцу, и то результат был бы менее наглядным. Кащея просто перекосило от описанной Катериной картины.

— Они золотом не интересуются, — попытался успокоить он себя.

— Да что вы говорите? У Горыныча вон бы поинтересовались.

Кащей повернулся к стене, на которой в ледяных разводах тут же открылось огромное зеркало, и отрывисто приказал:

— Покажи мне Горыныча.

Весь белоснежный ледяной покой заполнил вой Змея. На стене Горыныч вопил о том, что его обокрали, обездолили, лишили честно собранных богатств! Точно как и говорила Жаруся. Катя очень обрадовалась, что Горыныч не стал перечислять, что попал один браслет и восемь монет из левого сундука справа от двери, или из правого сундука слева, она уже не помнила точно. Но этот вой добил Кащея. Черты лица заострились, цвет глаз вылинял, стал бледным и блеклым, неприятным. Плечи ссутулились. Даже шевелюра как-то истончилась.

— Проняло! — поняла Катерина.

— Хорошо! Я готов на компромисс. Пойдем, — они пришли к люку. Свысока глядя на пленников, Кащей вызвал вихрь и приказал ему: — Сейчас вот эта девчонка выберет одного из находящихся здесь, девчонку и того, кого она выбрала, доставишь туда, куда она скажет. Второй, остается на мою милость. — Кащей неприятно улыбнулся и добавил, — в твоих интересах выбрать мальчишку, он вряд ли оценит мои милости. А с Волком мы с радостью побеседуем. Правда, старый знакомый? Так что этот выбор легкая задача!

Потом он отвернулся и губы шевельнулись, явно давал вихрю особые указания, но Катерине было прекрасно видно это в отражении ледяной стены…

Катя глянула вниз в яму. Волк старательно не неё не смотрел. Степан был уже такого же цвета, как белые стены ямы.

— Ну, погоди, мерзкая бледная морда, я знаю решение этой задачи! И оно тебя удивит. Это как загадка о старике, козе, волке и капусте, — подумала Катерина, и спросила: — То есть, ты клянешься, доставить меня и одного из находящихся здесь в то место, куда я прикажу?

— Да! — усмехнулся Кащей.

— А второго?

— А это уж как я решу. Будет зависеть от того, как скоро ты мне почистишь земли, — он неприятно усмехнулся. Почему бы немного не поразвлечься, он ведь приказал вихрю мгновенно вернуть девчонку обратно в этот самый зал. Будет забавно полюбоваться на это глупое личико, когда она поймет, что находится опять во власти Кащея, и никуда от него не денется. И особенно забавно посмотреть на Волка, который поймет, что Катерина вечно останется у Кащея. Это почище ледяных цепей, которые сейчас все выше и выше замораживают волчьи лапы. Потеря мальчишки небольшая плата за такую забаву, тем более, что этот сопляк ему совершенно не нужен.

— Понятно. Вихрь, слушай меня внимательно. — Катерина вдруг поняла, что она действительно может приказать вихрю и он не ослушается. — Я выбираю себе в спутники… — она глянула в яму. — Кащея! — И неси нас, — тут она сказала совсем тихо, и никто, кроме ледяного вихря не понял, да и не старался понять, так как все присутствующие были совершенно ошарашены её словами.

Вихрь взвыл, захлестнул плащ Кащея, плотно обмотав его вокруг тела, подхватил своего хозяина, Катерину, и вылетел из зала.

— Я ничего чего-то не понял! — осипшим голосом сказал Степан.

Волк смотрел вверх, и выглядел совершенно измученным. Он не сомневался, что Катерина выберет Степана, и находил это абсолютно и единственно правильным. Понимал, что больше не увидит никого из своих друзей, да и вообще ничего хорошего больше не увидит. В лучшем случае, Кащей его быстро заморозит, это если очень-очень сильно повезет. Слова Катерины были для него полнейшей неожиданностью, но, в отличие от Степана, он понял, что они означали.

— Дурень! Она нас спасает! Она сама его увела отсюда, чтобы мы попытались выбраться, но, боюсь, что все напрасно. Я не могу двигаться, Кащеевы цепи держат на славу, а ты сам летать не умеешь. Так что, скоро этот гад явится обратно и нас тут застанет, хорошо бы Катя сама сумела от него сбежать.

На самом-то деле, Катерина все прекрасно видела. Она поняла, то даже если Кащея рядом не будет, вырваться из ямы ни у Волка, ни у Степана не выйдет. Её целью было убрать Кащея подальше и на подольше, а средство которым можно было достичь эту цель находилось в Трясинном крае. Именно это место она и назвала вихрю.

— Ты сошла с ума? — холодно осведомился Кащей. Зависнув в центре вращающегося потока воздуха, созданного его ветром, он картинно поднял брови, изображая возмущение и удивление. — У тебя был шанс хоть кого-то из них спасти, а, теперь все напрасно. Они оба в яме, я вернусь туда же в ближайшее время, а тебя ждет сюрприз. Я приказал вихрю, отнести тебя назад. Так что все вернутся на круги своя.

— Вот и чудно, — пробормотала Катерина, которая была очень занята. — В кармане она придерживала лягушку, которая начинала оттаивать, и очень внимательно смотрела на пролетающую с огромной скоростью местность внизу.

— Стой, вот тут! — она крикнула, вихрь остановил свое вращение, и Кащей с воплем полетел вниз, в тот самый омут у часовой ивы, о котором говорил Трясинник.

— Великий царь Трясинного края, я выполнила свое обещание, выполняй и ты! — изо всех сил закричала Катерина. Мгновенно поверхность болота заходила ходуном, Кащей, вынырнувший на поверхность, и хватавший ртом воздух, пытался освободиться от плаща, в который его заботливо завернул его же вихрь. Трясинник вырос из болота колоссальной глыбой, облепленной ряской и цепко схватил мокрыми ручищами Кащея.

— Сказочница, благодарю! — завопил он, широко разевая зубастую пасть.

— Да, лови царевну-лагушку, и разморозь её бережно, — крикнула Катерина, которую послушный вихрь, повинуясь приказу хозяина уже уносил обратно. — Только держи Кащея крепчеее!

Катерина успела метнуть лягушку, и увидела, что длиннющая лапа бережно её поймала, а вторая лапа вдавила Кащея, который пытался заморозить воду болота, поглубже. И, уже улетая, Катерина слышала громовой хохот главного трясинника.

Ледяные владения Кащея приближались стремительно. Вихрь поставил Катерину на пол в галерее и растворился, распался на множество маленьких сквознячков, пронизывая весь Кащеев замок.

— Волк, Степан! — Катерина неслась по галерее, в белый зал, вот открытый люк над ямой. — Успела!

— Катя? А где Кащей? — только и сумел спросить удивленный Волк, Степан просто прислонился к волчьему боку и закрыл глаза от облегчения.

— Занят он и надолго, надеюсь. И них беседа с трясинником в омуте под часовой ивой, — отчиталась Катерина. — Как тебя можно освободить? — спросила она у Волка.

— Катюш, ты только не расстраивайся. Забирай Степана. Надо найти веревку, привязать её, да хоть к трону и Степан выберется. Я не смогу. Лапы скованы, их втянуло в лед, и он поднимается все выше. Приказать такому льду растаять может только Кащей. Это его ледяные цепи. — Волк опустил голову и тяжело вздохнул.

Катерина закусила зубами варежку, чтобы не заплакать. С обледенелой варежки от её тепла покатилась капелька воды, и Катерина вдруг сообразила, что она должна сделать. Она опустилась на колени над ямой и проговорила.

— Цепи изо льда растопи вода

Унеси их прочь, в ледяную ночь

Пусть скует мороз из цепей торос

Далеко в морях, в ледяных краях.

И легонько тряхнула над ямой варежкой. Крошечная капелька упала вниз, мимо стен ледяной ловушки, пролетела мимо Степана, мимо Волка, упала на пол ямы и мгновенно прожгла ледяной пол, провалилась в него. И от этой крохотной капельки, а точнее от слов сказочницы, в ледяной яме начали твориться удивительные вещи. Ледяной пол задрожал, и начал покрываться трещинами, а из трещин стала выступать вода, вокруг волчьих лап лед стал таять так, как будто Волк был раскаленным. Уже через пару минут лапы полностью освободились, а вода в яме дошла Степану, ошалело уставившемуся на творящиеся чудеса, до колен.

— Степан, держись. — Волк не стал ждать дальнейшего таяния, схватил мальчишку за ворот и закинул себе на спину, через секунду он уже оказался рядом с Катериной, так и стоящей на коленках у края ямы.

— Глазам своим не верю, — пробормотал Степан, глядя, как из ямы неспешно поднимается столб воды, который ведет себя вопреки всем законам физики. Столб, медленно вращаясь, выплыл из ямы и вылетел в огромное окно замка. Пол ямы стал сухим, каменным и находился очень глубоко.

— Растаяли и улетели, — пробормотал Волк. — Катюша, это потрясающе! Ты заставила убраться Кащеевы ледяные цепи. Но, это мы потом обсудим, а сейчас нам бы убраться отсюда поскорее. — Волк торопливо разминал закоченевшие лапы и нервно оглядывался по сторонам. — Катя, скорее садись, Степан, держись крепче за Катерину.

Степан был такой замерзший и измученный, что в полете Катерина потихоньку придерживала его плащ, опасаясь, что он разожмет руки и свалится. Правда, далеко улететь им не удалось. Они ещё не пересекли границы владений Кащея, как вдруг показалась яркая точка в небе, она стремительно увеличивалась, и вот уже вокруг Волка рассыпаются яркие огоньки от крыльев Жаруси, а Сивка, на котором пронзительно вопит от радости Баюн, перехватывает со спины Волка Степана.

Глава 12. Как найти сказочную корову

— Как я зззамерззз! Я на всю жизнь ззамерзз, — баня заполнена паром и в нем сидит Степан, который все стучит зубами. — Ко мне сейчас примерзнет веник!

На печи в горнице во всю длину блаженно растянулся Волк, накрытый тремя одеялами, которому Баюн подсунул прямо под нос миску с горячим молоком и какими-то травами, а за столом Катерина отчитывается перед Ягой.

— Да как же ты вспомнила про Горыныча! И он вопил? Ай, молодца девка! Ай, хорошо! Ай, жалко я не видела, какая физиономия была у Кащея. И лягушку сперла? Молодца! А трясинник-то как счастлив! На болотах говорят, что Кащей уже уморозился на несколько метров вглубь омута. А красавица наша Царевна-лягушка благополучно проснулась, и собирается в свою сказку вернуться. Просила передать тебе великую благодарность и приглашение в гости! Это ж надо! Сперла лягушку в кармане! Девка, я тебя уважаю! И заставить растаять лед во дворце Кащея! Это уже очень даже хорошо, прямо скажем, отлично!

— Да, Катерина, — откашлялся осипший Волк. — Ты меня поразила. Обыграть Кащея! Я уж думал все, заморозит он нас медленно, по частям, и насмерть. А ты его в болото! Меня ты просто спасла! Эта яма покрывает льдом пленников все выше и выше, если Кащей не остановит. Степан был на мне, когда мы туда упали, поэтому ему ноги не прихватило, а я… Меня бы Кащей не выпустил. Как тебе пришло в голову так растопить ледяную яму?

— А что я ещё могла сделать? Я увидела что с варежки снег растаял, и как-то придумалось… Как я рада, что получилось! — Катя грела руки об чашку чая, и радовалась, что у неё получилось выручить Волка.

— Кстати, как там наш мальчик? Он не упарился там? Хорошо бы его из бани уже извлечь! — заинтересовался Сивка.

— Счас! — Баюн чего-то мавкнул, и в сторону банной двери проскакал уже хорошо известный Степану особо исполнительный стул. — Да, подожди, надо, что б он там оделся! — вслед стулу заорал Баюн, уяснивший, что лучше четко разъяснить приказ, а то потом проблем не оберешься.

— Катенька, солнышко, может, сливочек ещё? — замурчал он в сторону Катерины. — Мороженное не предлагаю, а вот сливочки тепленькие, как раз прийдутся, да?

— Баюш, не сердись, что я сбежала, ладно? — Катерина придвинулась и начала начесывать Кота за ухом. — Я не могла иначе сделать.

— Если бы я мог представить, что ты такое с Кащеем ухитришься утворить, я бы тебя туда сам бы доставил, лично, собственными лапами, так сказать! — довольно ухмыльнулся Баюн. — Но кто бы мог предположить!

— А без тебя я бы и не справилась. Ты же мне про Кащея рассказывал, я и поняла, как с ним разговаривать, правда, я не ожидала, что он так выглядит.

— Да он по-разному выглядит. Как хочет, вообщем-то, так и выглядит. С тобой какой был?

— Красавец писанный, — мрачно описал Кащея сиплым голосом Волк. — Пел Катерине про одиночество.

— Ага, никто меня не понимает, я неприкаянный такой, поймите же мои страданья и дайте, дайте мне покой, — хихикнула Катерина. — Я была в шоке. Он что, серьезно думал, что это кого-то обманет?

— Ах, ну конечно, серьезно, — проговорила Жаруся, заглядываясь на свое отражение в огромном самоваре. — Есть категория девиц, и взрослых и не очень, которым только дай добраться до злодея, как они его сразу кидаются спасать своим пониманием и любовью. Я вот когда ещё в музее была, так там сотрудница обожала смотреть что-то такое этакое. В фильме вампир и оборотень, оба героиню типа любят, я все ждала, кто же из них её первый сожрет. Забавно, да? Это как шашлык собирается своим личным обаянием заставить сильно голодного человека стать вегетарианцем!

— А, есть такое кино, — вспомнила Катерина. — Там и вампир и оборотень её не слопали, а, наоборот, любили и защищали.

— Муть-то какая, — вздохнул Сивка.

— Я и говорю, что муть. Но, смотрят же! И любят такое. Мне так и хотелось крикнуть, что героиня эта самая для них еда, деликатес, они её уважают исключительно гастрономически!

Волк скривился над миской с молоком. И фыркнул.

— Да не пускай ты в молоко пузыри, а допивай! Про тебя речи нет. Ты девиц не жрал ни разу, насколько я тебя помню, — прикрикнула на него Яга. — А я тебя давненько помню!

И тут из двери, ведущей в баню, вырвались облака пара и показался стул со Степаном. Степан выглядел осоловевшим, но был одет и даже согрелся.

— Ты как? — спросила у него Катерина.

— Нормально. Только жарко чего-то, — он недоуменно оглянулся, так как рассмеялись все присутствующие.

— Степ, да ты там столько времени провел, что мы боялись, ты совсем растаешь, — объяснила, отсмеявшись, Катерина.

— Теперь, надо бы сообразить, куда дальше надо идти, сказки будить, — сказала она, когда все всё доели и допили. — Мне у Кащея надо бы хоть немного поработать.

— Ты с ума сошла? — возмутился Степан. — У этого злодея?

— Степ, сказки-то тамошние не виноваты. Им и так труднее живется, раз этот негодяй рядом, к тому же, я все равно должна туман прогонять, — сказала разумная Катерина.

— Ладно-ладно, тебе отдохнуть сначала надо. Так что утро вечера мудренее, — важно заявил Баюн.

Катерина так нанервничалась, и переволновалась, так намерзлась за этот день, что пожелав всем спокойной ночи, тут же удалилась в свою комнату, где едва заставив себя почистить зубы и умыться, рухнула в перину и тут же уснула. Степан тоже помахал всем рукой и удалился к себе, правда, почему-то не очень плотно прикрыл дверь, но этого никто не заметил.

— Дааа, вот так денек у нас сегодня! — протянул Кот, пододвигая к себе очередную чашу со сливками. — Катерина-то какова! Она, по-моему и сама не поняла, что она ухитрилась сделать. Это же надо, она управилась с тем, что принадлежит Кащею и слушается только его. Он от ярости заледенеет!

— Скорее, начнет еще какую-нибудь пакость придумывать, — задумчиво произнесла Яга, отлично знавшая Кащея. — Конечно, когда из болота выберется. А это, что-то мне кажется, не скоро случится. И он же сам, сам, велел вихрю доставить того, кого Катерина выберет, туда, куда она захочет! Хе, вот ведь детки пошли… — она ухмыльнулась и помахала в воздухе рукой, отчего у Кота шерсть поднялась дыбом и заискрилась.

— Вот же как хорошо, что Катерина Кащея на некоторое время обезвредила! Теперь не необходимости её прятать в её мире! — радовался Сивка.

— А с чего ты решил, что я о Кащее говорила-то? — вопросительно подняла бровь Яга.

— То есть как? Как не о Кащее? — Баюн чуть заикаться не начал от удивления.

— Да вот так. Мужичек с ноготок, борода с локоток её собрался украсть. Судя по всему он сам ещё не успел со своими планами к вам подобраться. Кащей опередил. Так что Катерину лучше убрать отсюда на какое-то время. Ей и так за два дня досталось… — тут Яга мрачно покосилась в сторону комнаты Степана, ей показалось, что она услышала какой-то звук с той стороны. Обнаружила не плотно закрытую дверь и махнула в сторону двери указательным пальцем. Дверь с силой распахнулась, и Степан, кубарем выкатился на середину горницы.

— И чего это мы подслушиваем, а? Разве тебе не говорили родители, что этого делать нельзя? — мрачно осведомился осипший Волк.

— Да я, это… — Степану было неловко, он-то просто хотел удостовериться, что домой им с Катериной не надо пока, а тут обратно надо. Расстроился, и, наверное, вздохнул слишком громко. — Ну, просто хотел узнать, что дальше.

— Вьюноша, правила хорошего тона ещё никто не отменял, — строго произнесла Яга. — Что ты тут забыл?

— Просто хотел узнать точно, что нам с Катькой пока не надо отсюда уходить, а, оказывается, надо. А, может и ничего страшного? Подумаешь, какой-то с ноготок… Волк вон его одной лапой перешибет!

— Ой, дурачок! — Яга расхохоталась хриплым басом.

— Этого мужичка почти никто из богатырей победить не мог! У него силища несусветная. Кстати, его брат тебе должен быть известен. Черномор, карлик с бородой, из поэмы «Руслан и Людмила». — Кот крутил головой и фыркал, глядя, как Степан недоуменно пожимает плечами. — Ну, Пушкин написал! И фильм есть!

— Да я же в Англии учусь, там Пушкина не проходят. — Степан оправдывался, как двоечник. — Так, чего-то слышал, наверное, но не точно.

— Дааа, дружочек, плохо дело. Ты же вообще ничего не знаешь, оказывается. А я тебя ещё в Лукоморье привел, — вздохнул Кот, не подозревая, что отчаяние Степана увеличивается с каждым его словом. — Ладно, иди спасть, и не вздумай больше подслушивать! — Кот строго покосился на стул, так хорошо знакомый Степану и лапой указал на плотно закрывшуюся дверь комнаты. — Сторожи!

— Так, мы уходим завтра утром, вот прямо сразу. Больше рисковать я не буду, — решительно произнес Баюн.

— Правильно, тем более, что пока вас не будет, я пущу слухи, что Катерина у Кащея, болотника попрошу, чтоб помолчал пока. Мужичок с ноготок поищет, поищет, да и не найдет, а к Кащею в замок он не ходок, они сильно не ладят.

— Да с кем он ладит-то, мерзкий мелкий тип?! — Волк потягивался на печи. — Может и получится его обмануть на какое-то время. Да и Катерине надо передохнуть. По-моему она уже из последних.

Катерина ежилась и терла глаза. Так рано вставать она терпеть не могла. Но, выслушав Кота, который просочился к ней ещё в темноте, когда рассвет только-только собирался начаться, Катя согласилась с ним. Только очередного злодея ей не хватало! Перебор уже. Хорошо бы и правда в себя немного прийти, тем более, что явно простыла, и вляпаться в очередное приключение с насморком, температурой и отчаянно болевшим горлом, ей категорически не хотелось.

— Могли бы хоть до завтрака подождать, — тихо пробурчал Степан. Он так напарился в бане, что никаких последствий визита к Кащею не ощущал. Возвращаться не хотел категорически, и раздумывал над неким хитрым тайным планом. — Есть охота.

— Ты как Баюн, — фыркнул Волк, внимательно осматривая окрестности и принюхиваясь. — Потерпи немного, в тереме позавтракаешь. А может, и пообедаешь.

— Что, так далеко идти? — испугался Степан.

— Да нет, сейчас уже Катерина ворота позовет. Просто там у вас время-то не сильно ушло вперед. Было же позднее утро, пока собирались, пока решали брать тебя или нет, пока ты собирался, пока мы тут были, может полчаса прошло по вашему времени, а может и час, сам считай, скоро обед. А кстати, ты помнишь, что ты на рыбалку шел?

— На какую рыбалку? — удивился Степан.

— Из дома ты на рыбалку отправился, удочку ещё брал, — усмехнулся Волк.

— Ааа, да, точно! Блин, как же я забыл совсем! Спасибо, что сказал, вот бы бабушка меня про рыбу спросила, а я и удочку на самое дно рюкзака засунул, хорошо хоть складная, — радовался Степан. И тут увидел как впереди, перед Катериной сплетаются уже знакомые очертания ворот. — Пришли, — добавил он расстроено.

— Все на месте? Степан, где ты? — окликнула его Катерина, и подойдя, сунула ему в руку серую шапку-невидимку. — Ты не забыл, что тебя тут не было? — улыбнулась она.

— Точно! — Степан напялил шапку на голову и исчез. Катерина вернулась к воротам и толкнула створки, ворота открылись.

Катерина переступала порог первая, потом Баюн, а потом, Волк, на которого наличие на голове Степана шапки-невидимки не произвело ни малейшего впечатления, так как нюх позволял «видеть» вокруг даже с завязанными глазами, прихватил Степана, который совсем не торопился уходить, за руку и втолкнул его в открытые ворота, и только потом прошел сам. Сивка покивал им головой и поскакал обратно в рощу. У него в Лукоморье были дела. Ворота закрылись.

Катерина пришла домой прилично простуженная и очень уставшая. Она и сама не поняла, как это так получается, что накапливается и усталость и напряжение. Рассказы заняли много времени, Волк и Баюн опасливо косились на Катину маму и бабушку. Те ужасались, само собой, но держались вполне прилично, хорошо хоть Катиного папы дома не было. Степана удалось спровадить на рыбалку, для обеспечения алиби и акклиматизации в родной реальности. Он мрачно отправился на озеро, отдав Волку шапку-невидимку. В процессе рассказов, Катерина, разумеется, проговорилась о присутствии в Лукоморье Степана.

— А я-то все думала, как скоро он туда с вами увяжется? — усмехнулась Катина мама.

— И ты не ругаешься? Не сердишься? — осторожно уточнила Катерина у мамы, но ответила ей бабушка.

— Милая моя девочка, когда мальчишки перестанут лезть в приключения, мир станет таким невыносимо скучным, что и передать нельзя! Правда, я подозреваю, что этого не случится. Так что все вполне ожидаемо. Единственное, как теперь будет себя чувствовать Степан, ведь ему осенью возвращаться в свою английскую школу?

Об этом же напряженно думал и сам Степан, сидя на берегу с удочкой в руке. Само собой, ничего он не поймал, так как пренебрег такой мелочью как наживка.

— Вот как теперь жить, а? После Лукоморья оказаться в такой дыре как эта школа, это совсем уже край… Да ещё без игр. А играть мне нельзя, опять сорвусь, а Катьки рядом уж точно не будет. Вот бы опять туда! Да на подольше! А что? Кащея теперь долго не будет, а этот, как его, который с локоток, борода с чего-то там, да ладно, справимся с ним! Как бы Баюна убедить, вернуться в Лукоморье, пока отец не надумал меня куда-нибудь до начала школы увезти. А там… А там видно будет! — мрачная складка на лбу начала разглаживаться. Идея остаться в Лукоморье самому, чем дальше тем больше нравилась Степану. — А что? Я тут вообще никому особо не нужен. Запихали в школу эту дурацкую! Кто меня спросил? Ах, английская школа, ах высшее общество! — он, глядя на воду, зло передразнил мамину приятельницу, которая и рекомендовала его родителям это заведение. — Не хо-чу!!!

Вернувшись домой, он объявил своей бабушке, что рыба не дура и ловиться не стала, и ему не повезло, перехватил бутерброд, и поднявшись в свою комнату, привычно запер дверь. Оглядев комнату, сам удивился, насколько он от неё уже отвык, оказывается. Швырнул рюкзак в угол.

— Так, надо смотреть за Катериной, как бы она ворота без меня не вызвала! — Степан очень опасался этого, поэтому, достал бинокль и пристроился наблюдать за соседним участком. Хотя, наблюдать оказалось очень скучно, Катерина не выходила вообще, сказочных героев тоже не было видно, и промаявшись пару часов, Степан не выдержал и пошел сам уточнить, как у неё дела.

А Катерина решила честно и заслуженно поболеть. Нет, понятно, что летом это делать особенно обидно, но раз уж простыла сначала на болотах, а потом у Кащея, и нос напоминает фонтан, из которого льет не переставая, выбора нет, лучше смириться и отдохнуть. Она устроилась в кресле-качалке с истошно поющей кошкой Феней и упаковкой бумажных носовых платков на коленях, и была практически на пути в Париж вместе в Д’Артаньяном и подвесками, как в дверь стукнули, она тут же открылась и в комнату ввалился Степан.

— А ты тут чего сидишь, когда такая погода? — раздраженно поинтересовался Степан, ещё бы, он полдня с биноклем её высматривает, а она в книжку уткнулась и кошку начесывает!

— Какая ещё погода? — тем же тоном ответила Катерина. — И тебе никто не говорил, что когда в дверь постучал, надо дождаться, когда тебе ответят?

— Неа, можно дождаться чего-то вроде «пошел вон, ничего не получишь», так что лучше сразу входить! — нахально фыркнул Степан.

— Мне ещё и сейчас не поздно повторить эту фразу. — Катерина высморкалась, мрачно посмотрела на незваного гостя и спросила: — Ты ещё здесь? Надо чего? Видишь, болею, насморк и вообще… Иди отсюда куда-нибудь, где поинтереснее.

Степан и сам понимал, что невежливо так вваливаться. Да и делать сейчас у Катерины было нечего. Понятно, что в таком сопливом состоянии, никуда она не пойдет, и ворота не откроет.

— Да, понимаешь, мне как-то делать нечего, — вдруг проговорил Степан. Сам того не ожидая, он сказал чистейшую правду. Играть было нельзя, по соцсетям болтать неохота, не рассказывать же о Лукоморье, никто и не поверит. Рыбу он уже ловил, ещё на пару лет такого удовольствия ему хватит. Телевизор смотреть? Скукота! Ску-ко-ти-ща!!

— Ааа, поэтому ты пришел мне мешать болеть? — с живым интересом поинтересовалась Катерина. — Очень логично! А главное, так полезно!

— Кать, ну не сердись, а? Ты вот со своими можешь про все это поговорить, а мне каково? Я-то и сказать про Лукоморье никому не могу! А этож, это такое!!! — у Степана глаза загорелись от восторга. И он решился. — Слушай, а ты меня возьмешь ещё, а? Я же пользу приношу. От трясинника вот тебя выручил! Кать, ну ты же ещё пойдешь туда!

— Я ведь не гулять туда хожу. Что ты в самом-то деле! Когда будет надо, тогда и пойду. Если Кот разрешит, то может, и возьму.

— А ты сама-то, чего решить не можешь? Сразу «Кот разрешит, Кот не разрешит»! Ты что же, не сообразила, что ты сама там важная персона, вип! Ты можешь там то, что не могут ни Кот, ни Волк, ни кто! Даже сам Кащей не может! Неужели ты не в состоянии сама туда пойти? Когда захочешь? Почему они все время тобой руководят? Катя открой ворота, пошли, Катя открой ворота, возвращаемся обратно! Ты же там крутая, что, ты не врубилась? Ты сама можешь ими командовать! Ты там можешь все переделывать, как хочешь! — Степан разозлился и сам чувствовал, что его несет не туда, но остановиться не мог. — Волк, он же сильный невероятно, в яме сидел как щенок, дернуться не мог. А ты сказала и все!

— Степ, ну что ты в самом-то деле говоришь ерунду! Это их мир, а не мой или твой. Я там ничего не могу и не буду переделывать. Тоже мне вип-персону нашел. Какая из меня командирша? Они мои друзья, что без Кота, что без Волка я вообще там ничего не могу. Ты вот зачем пришел, поссориться? Так имей совесть, не ссорься, пока я из простуды не выплыву, — она схватилась за кошку, вытащила из-под нее упаковку бумажных платков и мрачно покосилась на Степана. — Ты свалишь когда-нибудь сегодня, а? Иди уже, иди, не мешай мне честно и заслуженно болеть.

Катерина так смешно ворчала из-за кипы бумажных платков на всяких, которые тут ходят, и ходят, что он чуть не рассмеялся, и, помахав рукой на прощание, отправился к себе домой, разрабатывать хитрый план, как уговорить Кота, раз уж от него все зависит, опять пустить его в Лукоморье.

С этого дня, Степан внимательно слушал, все, что рассказывал ему Баюн, прямо в рот заглядывал. Не перебивал, задавал умные вопросы, и практически ходил тенью за котом.

— Баюн, а что это к тебе Степан просто приклеился, лапу некуда поставить, везде он, — проворчал Волк после очередного дня, проведенного со Степаном в тереме.

— А это, мой бурый друг, он подлизывается, чтоб я его в Лукоморье взял, — важно, но несколько невнятно ответил Баюн, дожевывая очередную рыбку из огромного блюда на самобранке. — Катерина, добрая душа, ему сказала, что решаю я, вот он и старается.

— Кать, это ты зачем так жестоко с Котиком обошлась? — пофыркал Волк в сторону Катерины, которая возилась с волшебным зеркальцем.

— Почему жестоко? Баюн и решает, — проговорила она не отрываясь от зеркала.

— Почему это Баюн все решает? И ты сама можешь. — Баюн доел и теперь тщательно вылизывал правую переднюю лапу. — А Степана действительно хорошо бы взять, тем более, что он рвется к нам, да и вообще, пригодится ещё, интуиция у меня кошачья, я чую.

— Как скажешь. Взять, так взять. А когда мы будем возвращаться?

— А вот как Жаруся сообщит о том, что мужичек с ноготок к себе вернулся, оставил поиски, так и пойдем. А пока, есть у меня одна идейка…

— Не говори, что опять поесть! — шутливо предположил Волк.

— Не уподобляйся Горбунку! У того тоже все шутки о том сколько я ем, — с великим достоинством ответил Баюн. — Я вот думаю, может, удастся Рябушку найти.

— Ты болен? Желудок защемил мозги? Ряба в Лукоморье, — заметил Волк.

— Сам ты болен. Самомнение воспалилось! Курочка-Ряба в Лукоморье. А рябая корова Рябушка из Крошечки-Хаврошечки здесь! И давно уже здесь. Уж много лет. И найти её раньше я даже не рассчитывал, но у Лукоморья стало гораздо больше сил, а Катерина так хорошо ладит с зеркальцем, что я надеюсь, что у нас получится!

— Так это Катерина поэтому носом в зеркальце уткнувшись сидит уже который день? Кот, ты в своем уме? Коров в России сколько??? Всех Катерине надо осмотреть?

— И чего ты разоряешься, не понимаю, — мягко пробормотал Кот. Он и сам все это обдумывал, и понимал, что шансы найти ту самую корову очень-очень малы. Да, к тому же она уже давно могла и окаменеть. — Все это так, но…

— Но попробовать-то, можно? — продолжила Катерина, которая упорно рассматривала бесчисленное количество коров в волшебном зеркальце.

— А как ты её узнаешь-то? — заинтересовался Волк.

— А Кот говорит, что зеркальце её выделит как-то. Пока не очень поняла как.

— Ааа, понятно, смотри туда не знаю куда, ищи то, не знаю что. Кот, у тебя совесть есть? У ребенка каникулы, а ты… — Волк вздохнул, взял зубами зеркальце из рук Катерины и аккуратно положил его на стол.

— Стой! — Катерина завопила так, что Кот чуть не свалился с любимой подушки. — Волк, подними зеркало и задержи его над столом! Там что-то сверкнуло!

Волк ошарашенный криком, взял в зубы зеркало и попытался так же его повернуть. Получилось не с первой попытки, но в какой-то момент вместе с Катей взвыл и Баюн:

— Вот оно! Держи так!

Катерина села на пол, рядом, периодически зеркальце начинало рябить и подсвечивать что-то в глубине зеркального пространства.

— Никак не пойму, что там. Но, это точно что-то из сказки, а если учесть, что Катерина просила зеркальце найти именно Рябушку, то очень может быть, что это она и есть, — бормотал Баюн, тщетно вглядываясь в отражение далекого луга.

— Да сколько же там этих коров! — переживала Катерина. — И где этот луг?

— А ты не помнишь каких-то ориентиров?

— Каких, например?

— Ну, там гор, или болот, или железная дорога с названием станции промелькнула? — Баюн пытался хоть как-то придумать как найти корову. — А, стой, надо зеркало закрепить, а то Волк его сейчас уронит!

Катерина осторожно перехватила зеркальце и держала его неподвижно, пока Кот шумно мостил целую пирамиду из лавки, своей подушки, восьми томов собрания сочинений Сашеньки Пушкина и почему-то цветочного горшка. Катя осторожно разжала пальцы, готовая подхватить зеркальце, но Кот справился со своей задачей и зафиксировал его в нужном положении.

— Фух, я думал челюсть вывихну, пока его держал! — Волк потихоньку отошел подальше, а то опять заставят крутить и удерживать эту мелкую и хрупкую вещь. — Да, что-то явно там есть! Не знаю, Рябушка или нет, но кто-то из наших!

— Зеркальце, запомни, пожалуйста, это место! — попросила Катя. — И немного отдались вверх, и ещё вверх, и ещё!

В этот момент дверь в терем отворилась и вошел Степан, на него все зашикали, чтобы шел осторожнее и не топал. Не хватало ещё зеркальцу потерять направление.

— О, вон деревни, деревни, река, город какой-то, — бормотал Баюн.

— Стой, чуть дальше город покажи! — скомандовал Волк. — Смотри Баюша, детинец на берегу.

— Что на берегу? — удивился мальчишка.

— Детинец, кремль то есть. — Катерина не отрывалась от зеркальца.

— Эх, кто бы знал, как я этот город люблю. — Волк расслаблено потянулся на полу и зевнул во всю пасть. Баюн неодобрительно покосился на волчьи зубы.

— Не хвастайся. Если узнал город, так и скажи, — заворчал Баюн.

— Да это же Нижний. Нижний Новгород. И кремль новгородский и башни. Сейчас он из красного кирпича, сами видите, а раньше белокаменный был, очень красивый. Мне нравился.

— А, а ты разве его тогда видел? — ошалело уставился на Волка Степан.

— Да уж, приходилось и бывать и видать. — Волк явно был собой доволен.

Катерина тихонько принесла ноутбук, открыла в поисковике карту Нижегородской области и начала искать ту местность, где может быть цель их поисков. После длительных сопоставлений карт, спутниковых снимков и видов, показанных зеркальцем, луг, на котором паслось стадо, они все-таки нашли.

— Фууух, думала никогда я ничего не отыщу, — выдохнула Катерина.

— И чего теперь? — Степан смотрел на растянувшегося почти на всю комнату Волка и сидящего на столе Баюна.

— Чего-чего, полетим корову искать, — ответил Баюн, вылизывая лапу и намывая круглую морду.

— Заканчивай трусить шерстью на стол, — лениво приоткрыл глаз Волк. — Что за кошачья манера, обязательно на столах сидеть. Даже в Дубе на стол лезет, хоть у него там лежанок немеряно и не считано.

— Где хочу, там и сижу, — огрызнулся Баюн, который, впрочем, был настолько собой доволен, что всерьез даже не обиделся. — И лежу тоже, где хочу. А ты вот почти весь пол занял. Кто разлил волка по полу? — сострил Баюн.

— Да ладно вам, как удобно так и хорошо, — Катерина привыкла к кошачьим особенностям, даже когда не знала Баюна, а уж за время общения с этим представителем кошачьего племени, и вовсе стала спокойно относиться к таким мелочам как найти котика, с небольшую рысь размером, на обеденном столе, в шкафу, на шкафу, на отглаженной школьной форме, и на двери в ванную, свисающего как коврик с двух сторон. — А когда поедем?

— Завтра, с утречка, раааненько, хоть и не люблю я рано вставать! — Баюн с благодарностью глянул на Катерину, хорошая девочка, все понимает про котов! И покосился на Волка. — Как поедем?

— Ну, как-как, на мне и поедем. Есть другие идеи?

— А как вы корову привезете? Или она летать умеет? — решился уточнить Степан, которого Катерина быстренько ввела в курс дела.

— А зачем нам её привозить? Это раньше, первый раз, Катерина могла найти и открыть ворота, только если рядом собиралось несколько сказочных геров. А теперь она может сама в любом месте вызывать ворота в Лукоморье. Там и вызовет и откроет.

Степан расстроился, его никто брать не собирался, ворота откроют, а он? Он жалобно посмотрел на Баюна, Кот усмехнулся в усы. — Надо же, как ему вернуться не терпится, — подумал про себя сказочный Кот.

— Не боись, мы не уходим! Если все будет благополучно, просто Рябушку к Дубу отправим, а сами вернемся. Катерине все равно её сказку надо будить. Там все в тумане, — утешил Баюн Степана.

Катерина от души зевала и ёжилась, сидя на волчьей спине, со спины к ней привалился Баюн, который благополучно уснул как только они взлетели. И, вроде, даже мурлыкал во сне.

— Ты там как? Не замерзла? — уточнил заботливый Волк.

— Нет, просто уж очень раненько мы вылетели. Да ещё и Баюн на ухо мурлычет. Как бы не уснуть.

— Да и спи себе на здоровье. Тем более, что нам ещё лететь какое-то время. Сейчас светло, не то что зимой, так что летим кружным путем, чтобы на глаза особо не попадаться.

Катерине спать не позволяла совесть. Она никак не могла понять, как позвать корову. Ну, что её сказать? Коровушка-коровушка, рогатая головушка? Так и рогами можно получить, за оригинальность. В голову не приходило ничего, от слова вообще.

— Чего ты вздыхаешь? Расстроена чем-то? — Волк обладал отличным слухом, и кроме того, всегда за Катерину переживал, на всякий случай.

— Да не соображу, что корове можно сказать. Тупая я очень сегодня, — призналась Катерина.

— Вот уж ерунду говоришь! — Волк даже головой помотал для наглядности, отчего Баюн чуть не слетел с волчьей спины, но не проснулся, а только крепче выпустил когти. — Уй, что за кот, опять когтит! Спит, а все равно когти выпускает. Ладно, что с него взять. Катя, не смей даже расстраиваться! Увидишь её, сама все и поймешь, и как позвать, и что сказать.

Катерина благодарно погладила бурую шерсть на шее Волка.

— Спасибо тебе, ты меня всегда поддерживаешь.

Волк прижмурился от удовольствия, и чуть не пропустил нужную местность. Проворчав себе беззвучно под нос что-то ругательское в свой адрес, он начал мягко спускаться в лес.

— Баюн, доброе утро, дружок! Просыпайся, а то опоздаешь! — насмешливо пропел Волк прямо над ухом Баюна.

— А! Что! Куда опоздаю?! — Баюн слетел в волчьей спины и оказался в высокой и мокрой от росы траве. — А! Ты специально меня в росу столкнул! — взвыл возмущенный Кот.

— Холодный душ, лучшее начало дня! — радостно сообщил ему Бурый, катаясь на спине по росе.

Катерина, которая предусмотрительно слезла как только Волк опустился на землю, живо спряталась за толстенную березу, и когда Волк встряхивался, удачно осталась абсолютно сухой, чего нельзя было сказать о Баюне.

— Ты! Ты это специально! Ты же знаешь, я такое не переношу! Эта дурацкая собачья привычка! Я же вылизываться теперь до обеда буду! — возмущался мокрый Баюн.

— Да ладно, не вопи, уж и пошалить нельзя. И не собачья это привычка, а волчья вовсе даже. К тому же я вот тебя вез, а ты дрых, так что не жалуйся. — Волк был в превосходном настроении. — День чудесный, тепло, сейчас высохнешь. Не ворчи уж.

— Ффффе на тебя, — высказался Баюн и высоко поднимая лапы и встряхивая их от капель росы, даром, что и сам был мокрый, пошел к кустам, росшим на краю леса, посмотреть, выгнали ли уже коров. Стадо шло по дороге к лугу медленно и лениво. Пастух, следящий за коровами явно относился к регулярному и полноценному сну так же как и Баюн, поэтому едва плелся, явно мечтая устроиться где-нибудь и добрать необходимые его организму часы отдыха.

— Счас уснет, — с завистью констатировал Баюн. — Прямо на ходу.

— Дружище, так нам того и надо! Ты, кстати, Сон-траву прихватил? Или запамятовал? — уточнил Волк.

— А как же! Все прихватил, правда, очень надеюсь, что не пригодится, коровам есть надо, чтоб молочко было, а не дрыхнуть вповалку.

— Понятно, молочко это святое у котиков! — усмехнулся Волк, за что Баюн от души стряхнул на него полведра воды со своего огромного хвоста.

Катерина наряжено вглядывалась в зеркальце. — Ну же, пожалуйста, покажи нам Рябушку, — но сколько не водила она зеркальцем по рядам коров, проходящих мимо, и нервно косящихся и пофыркивающих в их сторону, ничего так и отразилось и блеснуло. — А что это они так нервничают?

— Хищника чуют, — довольно отозвался Баюн. — Волк, это же не котик. Котика никто не боится, все любят, а вот всякие с зубами…

Волк насмешливо оскалившись, осторожно прихватил за хвост расхваставшегося Котика и вытянул его из куста. — Специалист! Ветер на нас дует. Коровы не волка чуют, а слышат, что в кустах кто-то ворочается как бегемот. Если бы учуяли меня, то все стадо уже бы в Нижнем было бы. В крепости прятались. Снесли бы все с перепуга. Так что не шуми, позорище кошачьего племени.

Баюн надулся, оскорбился и обиделся очень. Он всегда очень гордился своим умением ходить беззвучно, но сейчас действительно шумел, во-первых он весь вымок, а для кота это очень неприятно, а во-вторых так старался высмотреть первым Рябушку, что забыл о скрытности.

— Ладно вам! Котик, не сердись, он тебя дразнит просто. Ты у нас самый бесшумный, самый аккуратный. — Катерина постаралась не улыбаться и совершенно серьезно утешала Баюна. Она посмотрела на Волка, у которого от попыток не рассмеяться, морда сморщилась, и он сделал вид, что просто так кашляет. — Я вот понять не могу, вроде местность та, а зеркальце почему-то корову не видит, — заторопилась Катерина, по опыту зная, что если Баюн успеет проникнуться своей обидой, то быстро из этого состояния не выйдет, а будет дуться и ворчать на Волка весь день.

— Надо коров обойти. Сейчас вот этот бодрый дяденька уляжется в тенечке, и мы прогуляемся, — ответил Волк.

— А коровы как на тебя среагируют? — уточнила Катя.

— А никак, я обернусь сейчас. В человеческом виде я волком совсем не пахну, — он подпрыгнул, ударился о землю и встал, отряхиваясь, уже в человеческом обличье.

— Вот так лучше? — обратился он к Баюну, стараясь того разговорить. Кот мрачно посмотрел на человека в джинсах, темно-зеленой футболке и кроссовках.

— Хоть и не похоже, а одно и то же, — мстительный Баюн с видом омерзения приподнял усы и опустил уши. — Не красавец, одним словом. Ладно, пошли уже. Коровок смотреть.

Они немного подождали, пока пастух крепко уснул под огромной липой, которая ещё цвела, и окутывала окрестности легким, сладким, летним ароматом и отправились проверять стадо.

— Обошли всех! Каждой корове в морду заглянули! Что же это такое! Никаких признаков Рябушки! Зеркало молчит, коровы мычат, лепешки эти везде! — Кот сидел на пухлой красной перине, которую Катерина специально для него привезла в своей серой сумке, и раздраженно заедал неудачные поиски. — Не смотри на меня так, у меня стресс! — рявкнул он на Волка.

— Да я молчу, молчу, чего ты разошелся! — Волк тоже был расстроен.

— Молчишь, но смотришь! — Кот никак не мог успокоиться. — Он сто раз чуть не запачкал лапы, несколько коров проявили чрезмерный интерес к его хвосту, одна даже прихватила и дернула сильно. И все это напрасно!

Катерина тоже огорчилась. Ей столько пришлось всматриваться в зеркальце в надежде найти корову, что полная неудача была неожиданна и казалась несправедливой. Она решила пойти прогуляться, чтобы хоть как-то отвлечься от бесчисленного множества рогов, копыт, хвостов, запаха и да, от лепешек под ногами тоже. Коров она не боялась, но понимала, что обращаться с ними надо аккуратно. Животина крупная, неловко повернется, даже и без злого умысла, костей можно не сосчитать. А уж если ты ей не понравился, лучше держаться подальше. Катя шла по тропинке, отдыхая от бесполезных поисков и, машинально высматривая грибы. Самая грибная погода стоит, почему бы и нет, раз корову не нашли, так хоть грибы собрать что ли. Увидела приличных размеров белый, присела его снять, но в кармане джинсов что-то мешало.

— А, зеркальце в сумку не убрала, шляпа такая! — она достала зеркальце и грустно на него глянула. — Что же ты так! Ой! Как это? — Катерина невольно ахнула, глядя, как знакомое сверкание окружает дерево, отражающееся в зеркальце. Она завертела головой и увидела это дерево справа от себя на небольшом пригорке. — Яблоня! Ну, конечно же! Она же может становиться яблоней!

Катерина в одну секунду преодолела расстояние до яблони и оказалась около неё. Дерево ровное, красивое, листочки один к одному, уже куча завязи. Она посмотрела в зеркало и чуть его не выронила, потому что вместо дерева увидела огромные и грустные карие глаза с невероятной длины ресницами и влажный розово-кремовый нос. Катя шагнула назад, и зеркало показала всю Рябушку. Да, вот она смотрит на яблоню, а если глянуть в зеркало, то там отражается красивая небольшая коровка, белая с рыжим, рога тоже небольшие, аккуратные, и вся такая славная, ладная, но очень грустная, в глазах слезы стоят. Катерина и не выдержала. Сунула зеркальце в сумку, а сама подскочила к самому стволу яблони, обняла его, начала гладить.

— Не грусти, не плачь,

Пусть уходит прочь,

Вся печаль и зло,

Я могу помочь.

Я искала тебя,

Позову и вернись,

От тоскливого сна,

Как была появись!

Катерина и сама не очень поняла, как так вышло, но дерево задрожало, начали сыпаться листья и мелкие сучки, она торопливо отступила, запнулась о какую-то старую коряжку, и с размаху рухнула на землю, а когда открыла глаза и осознала, что цела и вроде даже не очень ушиблась, оказалось, что прямо перед ней находится мокрый коровий нос и очень встревоженные глаза.

— Девонька, ты как, не расшиблась? — спросила её корова.

— Ннет, кажется. — Катерина уже кого только не видела, чего только не слышала, но с коровами пока не разговаривала. — А вы, Рябушка?

— Да, милая, да, моя хорошая. А знаешь-то ты меня откуда? Да и как сумела позвать? — коровка наклонила голову и подставила Катерине правый рог. — Хватайся и вставай. Нехорошо на земле сидеть, влажная она и холодная.

Катя с трудом подавила улыбку, ну, коровка точно как её бабуля! Та тоже на землю садиться не разрешает, когда она после дождя или холода. Катерина взялась за рог и коровка легко подняла её с земли.

— Не ушиблась, милая? Ничего не болит? — Рябушка обошла вокруг Катерины, отряхивающей джинсы и заодно ощупывающей некоторые явно ушибленные места.

— Нет, ничего такого страшного. Пара синяков, но дело того стоило. — Катя широко улыбнулась и обняла заботливую Рябушку. Вот как-то сразу вышло, что Рябушка стала очень понятной, теплой, и как будто давно знакомой. То ли запах теплого сладкого молока так подействовал, то ли ощущение заботы и ласки. Причем пахло от неё действительно только молоком, никаких других запахов, которые частенько вокруг коров витают, не было.

— Ой, милая, как же я тебе рада! Знала бы ты! Но кто же ты? — Рябушка замерла от ласки и только вздыхала тихонько. Катерина вспомнила, как именно по сказке корова становилась яблонькой и начала потихоньку шмыгать носом. Неужели у кого-то рука поднялась такую коровку обидеть? Но, чтобы не заставлять её саму вспоминать и расстраиваться, Кая решительно взяла себя в руки, вытерла глаза и нос о рукав рубашки, да очень некультурно, конечно, но иногда не до платков. И представилась.

— Зовут меня Катя. Мы тебя с Баюном и Бурым Волком искали, с помощью зеркальца.

— Быть не может! Радость-то какая! Они живы! И здесь? Далеко?

— Нет, совсем не далеко. Мы пересмотрели не знаю уже сколько тысяч коров, а потом зеркальце показало этот луг, мы его нашли, с утра уже всё стадо проверили, а вас не нашли, вот я и пошла прогуляться, чтобы немного отвлечься, — рассказала Катерина.

— Поверить не могу! Я просто поверить не могу!! Я уже и не надеялась совсем! Пойдем к ним, пожалуйста. Можно?

— Конечно можно! — Катерина повернулась к тому месту, где росла яблонька. Что за странность, не только дерево, но и пригорок исчез, на котором дерево росло. Просто трава колышется на том месте. — Пойдем, нам туда, — она повела Рябушку по тропке к той полянке, на которой отдыхали Волк и Баюн.

Когда они дошли, причем обе, не сговариваясь, шли тихо, обменявшись заговорщицкими взглядами, Баюн, разумеется, спал, уютно свернувшись в калачик на пышной красной перине. А Волк сидел печально глядя на луг, помахивая веточкой, чтобы отогнать какого-то наглого комара, благо человеческий облик позволял ветку в руках держать. Конечно, к Волку им подобраться близко не удалось, да и совсем бы не удалось, если бы с луга не раздавалось многоголосое мычание. Волк услышал шаги, обернулся, ветка выпала из руки, одним махом перескочив через спящего и уютно посапывающего Баюна, он оказался рядом и тут же обнял Рябушку за шею.

— Какое счастье, что ты цела! — оказывается, Волк мало того, что хорошо коровку знал, так они ещё и ладили отлично!

— Катерина, где же ты её нашла? Мы же всех осмотрели? — Волк говорил громко и Баюн недовольно поморщившись поднял голову и заспанными глазами уставился на Рябушку.

— И чего ты шумишь? Мне такой сон хороший приснился, а ты шумишь! — укоризненно проворчал он, но уже через секунду, протерев лапой глаза, сам подскочил с перины к корове. — Ааааа, быть не может! Как вы её нашли, почему меня не разбудили!!! Радость-то какая!!!

Пока Баюну объясняли, что корову нашла Катя, пока Катерина и Рябушка рассказывали, как именно это произошло, прошло какое-то время. И наконец, Баюн торжественно объяснил Рябушке, что она может вернуться в Лукоморье, если её устроит пока погостить в его Дубе.

— Катюша твою сказку без тебя не могла бы разбудить. А сейчас её мужичек с ноготок там разыскивает, сказочницу ему охота заполучить, надо погодить туда ребенка пускать, может, у меня поживешь пока, в уюте и спокойствии?

— Да с удовольствием! И с Сивкой и Жарусей давно не виделась! И Горбунка навещу. Будет чем заняться. Да я и мечтать уже не смела о том, что смогу вас всех увидеть и домой вернуться! — коровка посмотрела на Катю. — А тебя Катюша я и не знаю как благодарить, после всего, что я тут пережила, ты меня нашла и разбудила и вернула. Спасибо тебе, девица! Спасибо, милая! Но, раз ты сказочница, ещё не раз встретимся и молочком тебя угощу, — она низко склонила голову перед смутившейся Катериной, которая в ответ обняла Рябушку. И позвала ворота. Коровка с волнением смотрела, как возникают из воздуха ворота в её сказочный, любимый, давно утраченный мир, Катерина толкнула рукой створки, да, та же тропа перед воротами.

— Тебя проводить? — спросил Волк.

— Нет, Волчок, оставайся тут, я сама с радостью пройдусь, тем более, что места — то знакомые и любимые. — Рябушка переступила порог, обернулась и поклонилась, но уже тому лугу, с которого ушла, и потрусила по тропе к Дубу. — До скорой встречи! — донеслось до Кати и её спутников, и ворота медленно закрылись, растворяясь в воздухе.

— Во как! В яблоню, значит, превратилась, — невесело проговорил Волк и повесил голову.

— Волк, а это значит… Это означает…

— Да, Катюша, то же, что и в сказке это означает. Надо же, и поднялась на неё у кого-то рука. А она же сюда пришла детей спасать, и много молоком своим выкормила. Как началась у вас тут беда, так она и отправилась. Война одна, Первая мировая, потом гражданская, а потом Великая, ай много ей пришлось походить, собирая сирот, да спасая их. Ты же сама поняла, небось, она приласкает и пожалеет, и утешит и поможет. Меня вот тоже когда-то спасла, хоть речь сейчас и не обо мне. Хорошо, что ты её нашла! Ладно, теперь для неё скитания закончились, пусть отдыхает, а ты её сказку разбудишь потом. Баюн, а сейчас-то ты что лопаешь? — Волк изумленно воззрился на сидящего на перине Кота, который увлеченно обгрызал куриную ножку.

— Курочку, не чуешь что ли? Нюх отшибло от радости?

— Да понятно, что курочку, а по какому поводу??? Раньше у тебя стресс был, а сейчас?

— А сейчас у меня обед. Поздний, — с достоинством отвечал Баюн. Волк закатил глаза и рассмеялся.

— Кто бы сомневался, ладно двигайся, дай Катерине место присесть. Правда, пообедаем и полетим.

— Волчок, а ничего, что день?

— А облетим по чащам. Я опасаюсь, что если я тут задержусь и случайно учую, кто Рябушку обижал, могут быть неприятности, я вряд ли сдержусь.

— Хорошо, хорошо, правильно, покушай давай. — Кот засуетился, стараясь отвлечь Волка от мрачных мыслей и вынюхивания обидчиков. Они благополучно пообедали, и, когда Волк обернулся в свой обычный облик, наконец-то взлетели.

Глава 13. Побег Степана

— Катеринааа, Кать, ты тут?

— Нету меня, не ори!

— Да ладно, а чего тогда отвечаешь?

— От безнадеги. Не ответь тебе, ты так и будешь надрываться вокруг, — мрачно ответила Катерина свешиваясь с яблони.

— И чего тебя все по деревья носит? — решил уточнить Степан.

— Практикуюсь. Научилась недавно, отрабатываю навык, — тем же тоном ответила Катя.

— А чего настроения нет совсем?

— Да как же нет? Оно очень даже есть. Поганое просто. Но есть.

— А чего так?

— Слушай, ну какого ты… крокодила зеленого ко мне пристаешь? Надо чего? — Катерина поняла, что относительно вежливыми ответами Степана не пронять.

— Грубиянка ты, — обиделся уязвленный Степан. В его окружении он совсем не радовал девчонок разговорами, хотя его внимание часто старались привлечь. Деньги его отца, внешность самого Степана, и некая его мрачная загадочность, привлекала знакомых девочек так, что он старался лишний раз с ними не заговаривать, потом не отвяжешься. А тут! Он сам ходит за этой девчонкой, вовсе даже не красавицей и не состоятельных родителей и не крутой ни разу, а она его только что пинками не прогоняет! Ему надо в Лукоморье, а не тут прыгать вокруг этой сказочницы! Он развернулся и сердито пошел домой, но не выдержал и обернулся. Катерина сидела под деревом, явно вытирая глаза.

— Кать, ты чего, обиделась? Я же не хотел, ну, просто ты так резко говорила.

— Да нет, ты не причем, извини, я и правда тебе нагрубила, просто папа уезжает опять. У него снова плавание. И надолго. Я-то надеялась, что он все лето с нами будет, а не вышло. — Она вытерла нос и вздохнула. — Вот ведь служба такая! А ничего не сделаешь.

— Кать, ты только не сердись… Я вот вообще своих не вижу почти. И ничего.

— Степ, я так не могу. Мои для меня самые-самые близкие и родные и дорогие. И я для них.

— Да я уж заметил. — Степан и сам себе не признался бы, но Катьке он откровенно завидовал. Ему страшно нравилось, когда он приходил к ней в дом, и ему там были рады. Он уже ходил на рыбалку с Катькиным отцом и дедом, и даже наловил рыбы, ездил за грибами с их семьей, и ему очень понравилось, правда Катерина смеялась до слез, глядя, как он опознает грибы по смартфону, а потом, устыдившись, начала его учить распознавать эти самые грибы, которые он раньше видел только в виде шампиньонов. Ему понравилось даже пироги делать, хотя он и не понимал, зачем, если есть скатерть-самобранка. А главное, ему тоже хотелось прийти и рассказать своим родителям о том, что его волнует, беспокоит и пугает, и чтобы его поняли, посочувствовали, помогли, да хотя бы обняли, что ли. Но, скорее всего, ему наймут личного психоаналитика и переведут ещё денег. — Ладно, вставай давай, нечего тут сырость разводить. Пошли лучше Кота найдем, может, Жаруся ему сообщила, что уже можно вернуться?

— Степ, ты прямо рвешься туда. Это же не бродилка компьютерная. Не забава, — проворчала Катерина, но пошла, действительно и так все расстроены, а она еще рыдания затеяла.

Кот важно лежал на перилах крыльца, свешиваясь со всех сторон. Горбунок бы нашел, что ему сказать, но, так как Конек был в Лукоморье, а Баюн возлежал в тереме, никто и не комментировал ни его аппетит, ни его габариты. Кот как кот, сказочный, большой, хороший, а хорошего и должно быть много.

— Баюн, а Баюн, а ты про Лукоморье никаких известий не получал? — спросила Катя, после многочисленных намеков Степана.

— Пока нет, а что, юноша рвется в бой? — ухмыльнулась наглая кошачья морда.

— Да я просто опасаюсь, что отец за мной приедет скоро, — не выдержал насмешки Степан. — Он чего-то сам собирается прибыть. Хотя и не любит в России бывать, — у отца что-то происходило, Степан не очень понял что. Но он категорически не хотел уезжать.

Вечером того же дня, бабушка Степана встретила внука на веранде известием:

— Степочка, завтра родители твои приезжают! Оба, представляешь! — она рада была увидеть сына, который приезжал очень редко, а тут сказал, что побудет в Москве несколько дней, так что успеет сам заехать к ней и забрать Степана.

Степан чуть не заплакал сам. Да что же это такое! Он не желает никуда уезжать! Ему срочно надо в Лукоморье. И пусть они сами тут, что хотят то и делают, без него! Разумеется, ничего такого бабушке он не сказал, а кивнул головой и отправился к себе в комнату. Там он осмотрел туго набитый рюкзак и глубоко задумался. Выглянул в окно и увидел, что из дома вышел Баюн и остановился около Катерины. Кот махнул лапой в сторону дома Степана и у того аж ладони вспотели от волнения. Похоже, какие-то известия из Лукоморья! Он открыл окно и не опасаясь, что бабушка его увидит, так как точно знал, что она смотрит какое-то шоу, вылез на ветку и спустился по дереву вниз, не забыв спустить свой рюкзак. Его, он на всякий случай, пока припрятал под ёлкой на Катеринином участке, а сам побежал к Баюну.

— Ну, что же, можем завтра отправиться в Лукоморье, — важно проговорил Баюн. — Ты как, с нами?

— Да!! — выдохнул Степан. — А когда отправимся? Утром пораньше?

— Нет, нет, давайте поближе к обеду. — Кот хорошо помнил, что ему не очень нравится «пораньше», и если такой необходимости нет, так к чему торопиться и лишать себя сна? Разумные коты очень даже это понимают!

Степан сначала расстроился, а потом рассудил, что вряд ли отец сразу с утра его увезет, да и не мешало бы ему родителям показаться, чтобы у бабушки не было проблем. А то точно скажут, что это она не уследила. Возвращаясь домой, он понадежнее перепрятал свой рюкзак около терема. Не хватало ещё отцу объяснять, что он на рыбалку сейчас сбегает и вернется. Тем более, что он не вернется. Ещё какое-то время он потратил на сочинения письма к родителям. Написал, что уезжает жить самостоятельно, что просит его не искать, и не волноваться, с ним все будет хорошо. Написал на бумаге, с непривычки потратил несколько листов. Письмо положил на свой стол, и прикрыл ноутом, чтобы сразу не обнаружили. Всё, он готов к возвращению в Лукоморье и к тому, чтобы остаться там!

Родители Степана приехали утром, и после приезда сразу объявили ему, что теперь он будет учиться в другой школе. Степану было без разницы. Он все равно не собирался никуда с ними ехать. И пока бабушка рассказывала родителям, как он тут провел лето, он сказал, что сходит на прощание прогуляться, демонстративно ушел в противоположную Катькиному дому сторону, а потом, окружным путем пробрался к терему.

— Доброе утро всем! — Степан специально прошел так, чтобы глядя из окон бабушкиного дома, его заметить было нельзя. — А когда отправляемся?

— А там что-то Катерина копается, — лениво отозвался Волк.

— И ничего я не копаюсь. Тут я. — Катерина замахала рукой с крыльца, наобнималась с семьей, и вприпрыжку примчалась к терему. — Пошли?

— А, я рюкзак только возьму, — хлопнул себя по лбу Степан, как будто он мог про рюкзак свой забыть!

— Куда тебе такая гора всего! — ахнула Катерина, глядя, как Степан с усилием вытягивает из зарослей малины тяжеленный рюкзак.

— Да если выгрузить твою сумочку, у тебя там побольше всего будет, — через силу рассмеялся Степан.

— Это да, — покладисто согласилась Катерина и вызвала ворота.

— Наконец-то! — прошептал себе под нос мальчишка, оглянувшись в сторону бабушкиного дома, и тут же переступил порог в Лукоморье. — Наконец-то я тут!

До Дуба они добрались без приключений. Степан смело вошел в свою комнату, но не стал раскладывать рюкзак. — Чего там, как только Катерина поедет сказку очередную будить, я уйду. Нечего мне делать ни там, ни тут. Сам буду решать, как мне жить!

Познакомился он и с Рябушкой. Как только корова услышала, что в Дуб вернулся его хозяин, она сразу пришла их навестить. Степан едва ли хорошо это запомнил, он думал только о том, как и куда ему идти. Он подолгу рассматривал карты, и активно занимался с Волком.

— Кот, а Кот, что-то меня Степан наш беспокоит, — после одной из тренировок Волк вызвал Баюна прогуляться около дуба. — Какой-то он не такой. И сдается мне, он какую-то глупость задумал.

— Да чего тут гадать. Сбежать решил, вот и какой-то не такой. Он считает, что он тут выживет один. Дурачок. И рюкзак вон набил, в дорожку.

— А если ты об этом знал, зачем взял? — резонно поинтересовался Волк.

— Да если бы не взял, он бы там сбежал. В своем мире. Тут-то мы приглядим. А там?

— Кот, да как мы приглядим-то в тумане? Он же там свободно ходит, как и Катерина. Девочка за ним приглядывать должна что ли?

— И чего ты глупости говоришь? Да он без Катерины и шагу не ступит в тумане, он-то знает, кто там живет. Видал много раз, вряд ли забыл, — спокойно возразил Баюн. И был не прав. Степан поразмышлял и решил, что в тумане никого нет. Он не видел никого из своих кошмаров, расспросил осторожно Катерину, узнал, что и она не видела, и полностью уверился, что Кот с Волком его просто пугают. Если бы он задумался на секунду, а зачем его тогда вообще в Лукоморье взяли, он бы затруднился с ответом, и возможно, не решился бы на побег, но, к сожалению, такая мысль в его голову в голову не пришла.

— Катюша, ты посмотрела карты? — Баюн важно сидел за столом над раскрытым томом со сказками.

— Да, но не очень уверена, что они верны. Рябушка говорит, что на север от неё, была сказка про Волшебных кобылиц. А у тебя в картах сказка про Оленя-златорога.

— Понятия не имею, что эти карты выделывают! — заворчал Баюн.

— Ну да, сами и выделывают! — засмеялся Степан, решив, что это шутка.

— А что тебя смущает? Бывает и так, — пожал плечами Баюн. — Это же сказочный мир, законы другие, не такие как у вас, — он постарался сказать это как можно более весомо, но глупый мальчишка не обратил никакого внимания. Кот вздохнул.

— Баюша, а может, начать с Рябушкиной сказки, благо она у проезжей дороги находится, а потом уже и посмотрим? — предложила Катерина.

— Да, давай, а то её бы домой скорее. Столько лет не была! — согласился Баюн. Степан постарался придать себе безразличный вид, но насторожил уши. — Завтра, если ты не против, и поедем.

— Хорошо, я готова, — покивала головой Катерина и пошла собираться, но тут в её комнату постучали и дверь сразу открылась. — Можно даже не оборачиваться, я и так знаю, что это ты, — сказала она Степану. — Что за манера такая! Не дожидаться ответа!

— Да ладно тебе, не ворчи. У меня к тебе просьба. Можно? — Степан скорчил умильную физиономию.

— Какая? — Катерина сразу заподозрила некую каверзу.

— Понимаешь, я рюкзак с собой принес, а он такой… неподъемный получился. У тебя же сумка не прибавляет в весе и объеме? Можно я тебе его положу? А потом в тумане заберу?

— Не поняла. А зачем тебе в тумане такое тащить?

— Ну, это такие мои личные заморочки. Я неуверенно себя чувствую, когда без необходимых вещей оказываюсь. А демонстрировать Коту и особенно Волку, что тяжело нагрузился, неохота. Ну, пожалуйста, тебе что, сложно? Кать, ну ты же всегда меня стараешься понять, я как дурак себя чувствую без рюкзака, а Волку это демонстрировать неохота!

Катерина с сомнением посмотрела на мальчишку.

— Ой, что-то ты хитришь! Но, не буду выпытывать, раз сам говорить не хочешь. Ладно, тащи свой рюкзак.

Принес Степан рюкзак почему-то поздно вечером, когда в горнице уже никого не было, и никто не задал бы ему вопрос, а что он, собственно, делает с этой своей торбой? Но никто не видел, а поэтому, утром и Кот и Волк совершенно спокойно собирались в дорогу.

— Так, Катя на мне, Жаруся сопровождает, как всегда, — командовал Волк. — На Сивке Степан и Баюн. Рябушка уже там нас ждет на дороге, войдет в туман вместе с Катей. Все готовы? Вперед!

До дороги долетели без приключений. Корова ожидала их, с опаской глядя на плотную зеленоватую стену тумана. Катерина съехала с волчьей спины, подошла к Рябушке, и обняла её.

— Не бойся, я постараюсь быстрее рассказывать, чтобы ты не успела надолго уснуть. Ты готова?

— Да, готова. — Рябушка вздохнула и покивала головой.

— Ну, тогда пошли!

Катя с Рябушкой и Степаном вошли в туман. Кот крутил головой и волновался.

— Чего ты нервничаешь? — пропела Жаруся.

— Да, понимаешь, Катерина плакала полночи. Она эту сказку, оказывается, всегда не любила, а увидев Рябушку, не любит ещё больше. Короче говоря, мы с ней решили кое-что изменить. В конце корову режут, а из её косточек вырастает яблоня. Помните же?

— Забудешь такое, — мрачно отвечал Волк, он тоже терпеть не мог эту сказку.

— Так вот, яблочки Крошечке-Хаврошечке в руки упадут, а она одно яблочко жениху даст, а другое об землю бросит, исчезнет яблоня, и обернется опять Рябушкой. Вот. Катерина так собирается сделать, а уж получится или нет… Сам не знаю.

Глядя в густой душный туман, стоящий на обочине дороги, сколько её видно было, каждый из сказочных героев волновался и за Катерину и за Рябушку.

Катерина громко рассказывала сказку, туман уже привычно таял, Степан стоял у неё за спиной, Рябушка пошла к своей Крошечке-Хаврошечке, вот и злобная сестра-трехглазка докладывает о том, что помогает девушке корова, вот её ведут резать. Тут Катерина заткнула уши и закрыла глаза. Вот вырастает на глазах яблоня и едет мимо удалой барин-молодец. И сколько не прыгают под деревом сестры-мерзавки, так и не удается им сорвать для него яблочко, а Хаврошечке ветви прямо в руки скидывают два самых хороших яблока, и…

— И дала Крошечка-Хаврошечка молодцу яблочко наливное, а второе кинула об землю под ноги свои, и глянь, вместо яблоньки, стоит её коровушка любимая. И забрал с собой невесту свою молодец пригожий, и коровка с ними была!

Катерина проговорила последние слова, боясь поднять глаза, а когда договорила, то увидела ласковый взгляд огромных карих глаз Рябушки, которая оглянулась на неё, уходя за своей любимой девушкой мимо ошарашенных злобных девиц и их родителей тупо глядящих на то место, где только что стояла яблоня.

У Катерины от волнения даже коленки тряслись. — Степ, мне не мерещится? Неужели получилось? — дернула она за рукав Степана, который почему-то смотрел в сторону соседней сказки, где туман плотно обволакивал лесную поляну.

— А что тебя удивило-то? Ты же сказочница, — спокойно ответил Степан. Корова ему понравилась, когда её резать повели, он чуть сдержался, и был рад, когда она оказалась жива и невредима.

— Да мы же сказку изменили! Ты разве не понял? — Катерина все смотрела вслед Рябушке и улыбалась.

— Здорово! Слушай, а пошли дальше, а? Там же тоже сказка тебя ждет, мучается. Давай хоть на разведку сходим? Ты же сама говоришь, что там не понятно какая? Вот найдем кого-нибудь и ты сразу их и разбудишь, а если не сразу, то хоть посмотришь кто там, а то, сколько же им ещё ждать? — Степан целенаправленно тянул Катерину к туману, и торопился, а ну как сейчас их увидит Волк или Жаруся? Туман оказался совсем близко и Степан просто взял Катерину за руку и повел глубже в лес.

— Степ, да зачем ты меня туда тянешь? — если бы Катерина не волновалась и не переживала бы так из-за коровы, ничего бы у Степана не вышло, но взволнованная и растроганная видом живой Рябушки, Катерина не сразу обратила внимание, что происходит что-то неправильное. — Ты же знаешь, что мы должны возвращаться. В тумане, да ещё неизвестно какой сказки просто опасно!

— Ой, Кать, да ладно тебе. Да, пока тут Волка нет, ты мне верни рюкзак, ладно? А то, что ты его все таскаешь? — как можно безразличнее сказал Степан.

— Да, пожалуйста, если тебе охота его носить. — Катерина сняла с плеча сумку, горловина сумки сильно расширилась, и из неё с шумом выпал огромный Степанов рюкзак. Он с трудом одел его на плечи. И повернулся к Катерине. — Степ, пойдем уже назад, чего-то мне тут не нравится, — попросила его девочка.

— Кать, чего ты трусишь? Пошли, посмотрим? А потом, представляешь, какой сюрприз всем будет? Рраз и ты ещё сказку очистила. — Степан вовсе не собирался Катерину подводить, просто ему надо было отойти как можно дальше от очищенных мест, чтобы его уж точно Волк не догнал. Он потихоньку посмотрел направление по компасу, который прятал в кармане, и собирался Катерине объяснить, куда ей идти, чтобы из тумана благополучно выйти, но все откровенные разговоры о его дальнейших планах можно было проводить только зайдя поглубже в туман, чтобы, если Катерина решит его остановить, она не могла позвать Волка или Сивку.

— Степ, мне не нравится то, что ты делаешь, что-то тут не так. — Катя вовсе не была глупой, и как только эйфория от того, что удалось так удачно изменить сказку, испарилась, она начала понимать, что происходит что-то неправильное.

— Кать, ну ещё хоть вон за те деревья давай зайдем? Может там как раз и героев отыщем? Пошли-пошли, чего ты вредничаешь?

— Стоп! Никуда я больше с тобой не пойду! Что ты задумал? — Катерина уже всерьез разозлилась.

Степан подумал, что и правда, уже достаточно, никаких звуков от сказки из которой они пришли не доносилось, даже ругань бывших хозяев Крошечки-Хаврошечки, которые бурно выясняли кто виноват, стихла. Значит, и их не усышат.

— Я ухожу, — честно признался Степан.

— Ты чего делаешь??? — ахнула Катерина.

— Кать, ты только не кричи, я тебе покажу куда идти, чтобы вернуться. Хотя, даже, если будешь Волка звать, он уже не услышит, мы далеко в тумане. Я никому не позволю себя остановить! Я буду жить здесь.

— А твои родители? — Катерина ошалело смотрела на Степана. — Ты хоть понимаешь, что с ними будет?

— Да ничего с ними не будет. Я им письмо оставил, не бойся, ни про тебя, ни про Лукоморье, я конечно, ничего не писал, просто что ухожу и буду жить сам.

— Я тебе не позволю так! Ты что! — Катерина поймала его за руку, и тут же оказалась сидящей на земле.

— Никто меня не остановит! Поняла???? Никто! И никто мне указывать теперь не будет. Сама и живи по указке. Я не буду! Поняла? Еще раз попытаешься остановить, пожалеешь! — Степан и не собирался орать и тем более толкать Катерину на землю. Но, разозлившись, не сумел остановиться. Глядя сверху на перепуганную девчонку, он тут же пожалел о своей грубости.

— Не плачь, и не бойся, тебе надо идти вон туда, по направлению к той кривой сосне, не заблудишься. А мне пора, — он решительно повернулся и пошел в противоположную сторону.

— Стой, пожалуйста, стой, не уходи! Ты даже не представляешь себе, с чем можешь столкнуться! — Катерина крикнула ему вслед, но он даже не замедлил шаг. Туман быстро заглушил её голос, и чем дальше Степан уходил, тем поганее становилось у него на душе.

— Да, а что, надо вернуться и поехать в очередную дурацкую школу? И подыхать там от тоски? Нет уж, я уж сам как-нибудь. — Степан пытался заглушить, заткнуть это отвратительное чувство, что он поступил, ну как-то подло что ли. — А что такое? Что ей может угрожать-то? О! А это чего такое? — он наткнулся в тумане на небольшую избушку. Дверь была приоткрыта, но закрыты ставни, и в тумане это производило какое-то очень зловещее впечатление. Степан из бокового кармана рюкзака достал мощный фонарь, включил его и заглянул в избушку. Никого. На пороге зашуршали прошлогодние сухие листья. Он шагнул назад, и услышал приглушенный, но от этого не менее отчаянный крик.

— Катька! — Степан застыл от ужаса, понимая, что что-то случилось, ноги сами двинулись подальше от этого места, бежать, но он пересилил себя и рванул обратно. Оказывается, от того места, где осталась Катерина, прошел он совсем немного, это её и спасло. Катька стояла, прижавшись спиной к дереву, а в тумане явно проступали очертания каких-то мерзких нелепо дергающихся существ. И они окружали девочку, двигались как раз с той стороны, откуда зашли в лес Катя и Степан, поэтому вернуться Катерина уже не могла.

— Быстрее! — Степан схватил её за руку и потянул за собой, и тут же слева возникло ещё несколько тварей. Он-то их хорошо узнал, недаром множество раз палил по ним изо всех видом оружия в очередной стрелялке.

— Катерина, очнись! — девчонка едва перебирала ногами. — Быстрее, нам надо туда! — он тянул её в сторону избушки, и казалось, что путь свободен, они успеют, как из-за куста справа выскочил ещё один персонаж известной игры. — Этот гораздо быстрее, от него не убежать! — успел подумать Степан, и сообразил, что его тело среагировало разумнее, чем он сам, он и не помнил, когда выхватил меч. Увидев блеснувшую сталь монстр заколебался, но только на секунду, а сзади и с боков подходили первые нападающие. Степан с силой вытолкнул в свободное пространство между деревьями Катерину и заорал:

— Беги, впереди изба, запрись там! — и ударил мечом по первому нападавшему, тот откатился в сторону, но сзади и с боков рванули все, стремясь добраться до добычи. Степан только успел увидеть, что глупая девчонка никуда не убежала, а стоит, стиснув руки и прижав их к груди, и вдруг услышал как она крикнула:

— Не бывает в доброй сказке

Злой конец.

Меч обычный

Превратится в кладенец!

Казалось, что в тумане ударила короткая и очень яркая молния. И ударила как раз в меч, который Степан поднял, чтобы отбить последний в своей жизни удар, со всех сторон к нему тянулись когтистые лапы и жуткие морды, но раздался пронзительный свист, меч засиял яростным золотым светом и сам крутанулся в руке Степана, странно, что он сумел удержать рукоятку. От этого движения нападавшие разлетелись как сломанные куклы, и остались на земле. Степан пораженно смотрел на меч, который светился сам по себе и на тех, кто только что чуть его не прикончил. А потом медленно перевел взгляд на Катерину.

— Это ты что ли? Ты его таким сделала? — вопрос был глупым, Степан хотел сказать ещё что-то, но услышал шорох за спиной, резко оглянулся и ахнул. Тварей в тумане оказало полным-полно и они опять приближались. Степан резко махнул мечом в ту сторону, опять раздался свист и первый ряд тварей оказался на земле, зато откуда-то прилетела стрела и воткнулась в дерево прямо около виска Степана. Мечом от стрел не отобьешься, по крайней мере такому умельцу как Степан, это точно пока было не под силу! Поэтому Степан быстро кинулся в сторону избушки, прихватив за руку ослабевшую от ужаса Катерину. Они сумели добежать и закрыть дверь перед нападавшими. Степан задвинул засов, и кинулся проверять ставни. Дверь затрясли, но, она была сделана на совесть и устояла. Кто-то зацарапал ставни, но и они выдержали.

Степан стоял посреди избушки в полной темноте и с ужасом понимал, что, несмотря на меч-кладенец, все пропало и отсюда живыми им не выбраться! И во всем этом виноват только он! Его самоуверенность и желание избавиться от проблем, погубило не только его самого, но и Катерину!

— Кать, — тишина, только слышно, что девчонка всхлипывает и дышит тяжело. — Кать, прости меня, если можешь. Это я во всем виноват! Кать, я, я — дурак. Я не верил, что они есть. Я думал, что это все ерунда. Катя!

— Ты, ты… Я даже слов не могу найти! Ты полный идиот и эгоист! — Катерина наконец не выдержала и заплакала. Когда она увидела движение в тумане, у неё чуть сердце не остановилось от страха. Она-то хорошо понимала, что защититься не может, а тот, кто должен был её защищать, свалил, улепетывая от своих сложностей. Когда он вернулся и его чуть не убили, Катерина сумела помочь, но сейчас! Сейчас-то что делать? Отбиться мечом не выйдет, твари просто расстреляют их издалека, куда не достанет меч, из луков. Вызвать ворота? Да, это выход. Но, ворота выше чем потолок этой избушки, не факт, что появившись, они не разрушаться сами или не раскатают домик по бревнам. Эти, которые затихли за дверью, уж точно не упустят такую возможность, а если ещё в их мир влезут! Катерина как представила этих мерзких тварей у себя на даче, а там её семья, нет, этого допустить нельзя никак! Она сжала кулаки и собрала все свои силы.

— Катя, прости! — Степан понимал, что его слова как-то слабо звучат на фоне того, что он натворил. И вдруг услышал совершенно неожиданный четкий и рассудительный Катькин голос:

— Оставь, потом извинишься, если, конечно, живы останемся.

— Кать, а нам в ворота можно? — Степану показалось, что он нашел отличный выход.

— Нет, нельзя. Они могут ворваться в наш мир, тебе, может и все равно, а я своих под удар не подставлю. — Катерина тронула перышко. — Посвети нам, пожалуйста!

Теплый золотой свет залил бедную маленькую избушку. Печка, стол и две лавки, кадушка у печи, прикрытая полотенцем. На одной из лавок у окна стоит прялка с куделью, и лежит веретено, с пряжей. В углу маленькая деревянная лошадка, очень старая и деревянный меч. Степан косился на девчонку. Она подобралась, бледная, заплаканная, но решительная, вон руки сжаты в кулачки, внимательно все оглядывает, даже голову не повернула, когда около двери опять что-то зацарапалось. А в узкую щель между дверью и полом начал вползать язык зеленоватого плотного тумана.

— Катя, посмотри на меня. Пожалуйста!

Она искоса глянула. Очень хмуро.

— Я могу попробовать выйти с мечом. Сколько-то положу.

— Глупо. Пристрелят сразу. Там есть кто-то с очень сильным луком.

— А что же нам делать?

Как же Катерине хотелось швырнуть в этого самоуверенного и эгоистичного идиота что-нибудь потяжелее, например кадку! Но, сейчас не время, надо думать как выбираться. Так, секундочку, а что в кадке? Катерина быстро подошла и подняла полотенце. Тесто. В кадке было тесто! Эта изба простояла в тумане не один год, а тесто ещё живое! То есть хозяйка ушла недалеко от избы, когда опустился туман, и уснула и она, и тесто. Кто же хозяйка? Что же за сказка? Если она сумеет разбудить сказку, то твари, ожидающие их за дверью уберутся, или погибнут. Катя ещё раз обошла избу. И остановилась у прялки. Погладила отполированное прикосновениями рук дерево, тронула кудель.

— Кать, не время сейчас рукодельничать! — Степан не понимал, что она делает. А движение за дверью становилось все более явным.

— Как раз время! — Катерина взяла в руки веретено, покачала в ладони, наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то, и покосилась на меч в руке Степана.

— Если у меня получилось поговорить с мечом и обычный меч сделать кладенцом, то можно попробовать спросить у вещи кто была хозяйка. Скорее всего, она с веретеном проводила очень много времени. Оно вон какое отполированное. И нить тоненькая, такая только у самых лучших мастериц получается. Веретено и в сказках было. В него обычно всякие девицы превращались, молодцу надо было его разломить и бросить часть перед собой, а часть за спиной. Но, это нам не пригодится, мы лучше спросим, — думала Катерина. Она села у прялки, и не обращая внимания на отвисшую челюсть Степана, припомнила как когда-то в музее Прикладного искусства всему их классу показывали, как пряли в старину. Правильно перехватила веретено, и пустила его крутиться. Получилось сразу, наверное, от страха.

— Крутила нить веретено.

Давным-давно.

И месяц освещал окно

Давным-давно

И пела сыну мать без страха,

И нить свою тянула пряха,

Давным-давно.

Давным-давно.

Прошу, скажи веретено

Что стало с ней,

И кем была и как жила

Пропой скорей.

Веретено дернулось в руке, закрутилось быстрее, Катерина и сама ахнула, услышав тихий голосок в жужжании веретена.

— Вдовья доля тяжела, все одна.

А сынок растет-растет, не до сна

На Калиновом мосту милый пал,

Сын про то не на беду ль услыхал?

Обещает он врага победить,

Только б не погиб он сам, как мне жить?

Тут в дверь с силой ударили чем-то тяжелым, веретено резко остановилось и упало на пол. Дверь ощутимо прогнулась, но устояла.

— Кать, я ничего не понял. — Степан стоял бледный, напротив двери, крепко сжимая в руке меч. В дверь опять ударили чем-то, дверь заскрипела и засов начал ломаться. — Катя!

— Не важно, я поняла! Это сказка про Ивана-вдовьего сына и Калинов мост на реке Смородинке. Только бы мать Ивана была не далеко! — бормотала Катерина судорожно пролистывая сказки в планшете. — Вот она! В некотором царстве, в некотором государстве жила-была бедная вдова и был у неё сын Иван…

Даже первые слова сказки, кажется, смутили нечисть за дверью. Ударов больше не было. Катерина продолжала сказку уверенно и громко, Степан пораженно смотрел, как начал убираться из избы, просочившийся было густой туман. Когда Катерина закончила рассказывать, около печи вдруг вздохнуло тесто.

— Все, туман ушел, — буднично заметила Катерина. — Хорошо бы и эта мерзость убралась.

Степан решительно подошел, снял засов и распахнул дверь. Никого не было, как будто никогда никто и не пытался их убить, только валялось около избушки приличных размеров трухлявое бревно. Видимо, именно им и пытались как тараном выбить дверь.

Катерина в избе ласково погладила веретено и шепнула ему: — Спасибо! — веретенце крутанулось на её ладони, и осталось у прялки, дожидаться свою хозяйку.

— Повезло, что бревно трухлявое оказалось. — Степан топтался около двери, подозрительно оглядывая окрестности. Никого не было.

— Пора возвращаться. А то сейчас вдова вернется, — не обращая внимания на его смущение, решительно сказала Катерина.

— А откуда ты взяла, что она недалеко?

— Тесто.

— Что тесто?

— Баран! Ни одна хозяйка не уйдет надолго, если у неё опара стоит! А эта ещё и небогата, прямо сказать. Да, кстати, — она развернулась, и ушла обратно в избу. Степан удивленно заглянул в дверь и увидел, как Катерина решительно развернула на столе скатерть-самобранку и попросила три мешка муки, мешок крупы, постное масло, мед и сало. Всё появляющееся на скатерти, она с усилием стаскивала на лавку или ставила на пол. — Вот. Так лучше будет! Спасибо тебе избушка за приют и защиту! — она сложила скатерть, и выйдя из избы, дернула Степана за рукав, — ну, что ты застыл, пошли.

Они вышли ровно на то место, где на них напали, тела монстров растаяли вместе с туманом, а вот их оружие осталось, как и стрела, которая так и торчала в дереве. Степан по дороге подобрал свой неподъемный рюкзак, который сбросил, когда Катерина закричала. И тут увидел над деревьями летящего Волка.

— Ты, это, прости меня… Кать, я бы никогда тебя не бросил, если бы хоть представить мог, что такое случится.

— А теперь чего опять? — Катерина раздраженно повернулась к мальчишке. — Ты опять собрался жить самостоятельно, и никто тебе не указ? Если ещё раз толкнешь, я тебя просто прикончу!

— Можешь не трудиться! За тебя все сделает Волк. Вон он! — Степан показал на стремительно снижающегося Волка.

Тот приземлился через пару секунд и немного слишком резко, потому что его чуть пошатывало, пока он в три прыжка добирался до Катерины и Степана.

— Живы! — выдохнул он, в секунду осмотрел Катерину, и вдруг завыл, подняв голову вверх.

— Свихнулся на почве волнений! — решил было Степан, а потом понял, что Волк просто зовет остальных. — Впрочем, мне-то уже беспокоиться не о чём. Пожалуй, он меня сейчас просто сожрет, — подумал Степан.

Опасения имели под собой некоторые основания, потому что Волк легко опрокинул Степана вместе с его рюкзаком на землю и зарычал так, что волосы у мальчишки стали дыбом, да и голова находилась почти в пасти, размером с пасть крокодила.

— Как ты смел!!!! — можно было разобрать в раскатах дикого рёва и рыка.

— Он мне жизнь спас! — решительно сказала Катерина в пространство. Рык стал тише, в конце концов, Волк брезгливо отодвинулся от Степана, как будто и касаться его было противно. Он подошел к Катерине и ткнулся тяжеленной головой в её колени. — Прости, я не уследил! — глухо проговорил Волк.

— Волчок, не надо, ну что ты! Ты что, ещё и за Степаном должен был следить что ли? — Катерина облегченно вздохнула, увидев, как к ним торопится Сивка в Баюном на спине, а между ветвей разгорается золотое сияние, означающее приближение Жаруси. Девочка выдохнула, по крайней мере, теперь Волк Степана не прибьет. Есть кому остановить. Но, когда она увидела, в каком настроении к ним приближается Баюн, её облегчение как рукой сняло. Таким Кота она ещё не видела. Пока Кот шел от Сивки до Степана, он увеличился в размерах примерно до амурского тигра, и теперь прямо в глаза сидящему на земле мальчишке смотрели кошачьи глаза горящие бешенным яростным светом. Катерине стало не по себе.

— Баюн! Баюша, он меня спас! Он защитил меня. — Катя быстренько стала между Баюном и Степаном. На всякий случай. — А я смогла сделать кладенец! И сказку разбудила про Ивана-Вдовьего сына и Калинов мост. Котик, ну не сердись, пожалуйста, — она гладила и уговаривала Баюна, а заодно и остальных.

— Как я могу не сердиться! Я же знал, что этот дурень бежать собирается! Но мне и в голову не пришло, что он побежит в туман, да ещё и тебя с собой потянет! Ты что, объяснить придурку не могла? — Кот стал нормального размера, и с ужасом оглядывал поляну, видя оружие и стрелы.

Катерина сообразила, что о том, что Степан её хитростью в туман затянул, да ещё и толкнул, никто не знает, кроме них двоих. С одной стороны, проучить паразита страшно хотелось, а с другой, его и так чуть не слопали, да и не бросил же он её. Кинулся спасать. И не струсил потом. Так что она потихоньку натянула на запястье манжету ветровки, чтобы не было видно синяки от пальцев Степана, оставшихся, когда он отбросил её руку и толкнул. Степан, как видно, уже приготовился к скорой гибели и руки опустил и глаза прикрыл.

— Котик, да как же я могла чего-то ему объяснить, когда появились эти мерзкие твари? Я упала, Степан меня защищал, у меня получилось сделать кладенец, это немного помогло, а потом Степан нашёл избушку, мы заперли дверь, и я сообразила, какая сказка тут затянута туманом. Вот, — затараторила Катерина голосом лучшей ученицы.

Степан приоткрыл глаза и уставился на Катерину. — Она что, меня прикрывает? — в ушах звенело от волчьего рыка, перед глазами плыли зеленые сверкающие круги.

— Что у тебя получилось сделать? — наконец услышал подробности Волк.

— Кладенец, по-моему. По крайней мере, пыталась сделать именно кладенец.

— Покажи! — Волк повернулся к Степану, мгновенно обернулся человеком, принял меч из его руки и вынул из ножен. Полыхнуло яростное золотое свечение. — Не может быть!

— Катя! Да как ты это ухитрилась сделать? — ахнул Баюн.

Сивка подошел поближе и громко заржал, а сидящая на нижней ветке сосны над головой Катерины Жаруся, хлопнула крыльями, отчего свечение меча стало ещё ярче.

— А что, этого было делать нельзя? — растерялась Катерина.

— Да льзя, ой, то есть ещё как можно и нужно! — от волнения Кот даже в словах путаться начал. — Просто это очень редкая штука. Очень, и очень нужная. Мы его отвезем на западные заставы, они уже захлебываются от таких же тварей, как вы повстречали, ну судя по запаху, по крайней мере.

Пока все рассматривали меч, Волк брезгливо обходил лес и осматривал оружие, потом Степан и Сивка собирали его в огромную яму, выкопанную брезгливо ворчащим Баюном. А затем, пока все смотрели, как все скинутое в яму плавится от огня Жар-Птицы, Катерина под шумок подобрала и с трудом спрятала в свою сумку огромный Степанов рюкзак, разумно решив, что незачем лишний раз мозолить им глаза. На шум пришла та самая вдова, хозяйка избы, которая всё рвалась поклониться в ноги Катерине и Степану, за избавление от тумана и все остальное. К концу дня, когда Катерина сидела на спине Волка и едва удерживала глаза в открытом состоянии, возвращаясь к Дубу, она поймала тоскливый взгляд Степана, и вдруг его пожалела. — Да, досталось ему, конечно. Столько пережить за один день! Самое-то тяжелое, что он прекрасно понимал, что сам во всем виноват. Да и планы остаться в Лукоморье разрушились, куда там его родители отошлют, в какую школу… Ладно, это я изменить не могу, а вот что про его поведение не рассказала, это я хорошо сделала, — на том она и уснула. Причем, уснула так, что её не разбудило ни приземление, ни обсуждение, будить её или нет, ни перенос на кровать.

Степан ехал на Сивке с таким поганым чувством, что хотелось забиться в темный угол и там оставаться по крайней мере пару месяцев. Кроме того, что он чуть не погубил и себя и девчонку, она же в результате его и спасла. И тем, что меч сделала, и потом. А уж как она его с Волком и Баюном выручила! И главное, зачем? Он же её подвел.

— Пийду я в садочек, покушать червячков. Вот как это называется у наших южных соседей, — услышал он голос Жаруси. И поднял голову. — Заканчивай посыпать голову пеплом. Ты ошибся, напортачил, чуть не погиб сам и не погубил девочку. Так?

— Так. — Степан опустил голову ещё ниже.

— Но, вы справились, и как я поняла, ты проявил себя с лучшей стороны. Да ещё, как мне кажется, у тебя больше не будет желания сбежать и как-то Катерину подвести? Так?

— Да! — Степан поднял голову и посмотрел на висящую с беззаботным видом Жар-Птицу. — Только все напрасно. У меня теперь не будет возможности сюда вернуться, отец меня увозит в школу.

— А далеко ли школа? — вдруг спросил Кот, который придерживал спящую Катерину на волчьей спине.

— В Великобритании, это страна такая, — с усилием выговорил Степан.

— Да что ты говоришь! Целая страна есть такая. Как же я не знал. Фррр позор на мою кошачью голову, да… но вот со школой это вряд ли, — ответил Кот усмехаясь в усы. — Очень вряд ли, твой глубокоуважаемый батюшка тебя туда отправит. Визы нынче туда почти не дают. Опять нас там не любят. Ну, что ты уставился, новости смотреть надо иногда. Думаешь, раз Кот Баюн, так и не знаю, что такое виза? Кстати, вместо того, чтобы впадать в такое отчаяние и делать подобные поразительные глупости, мог бы и поделиться тем, что тебя так волнует.

— А что бы вы могли? — Степан ещё не переварил известие про визу.

— Да много чего. Например, можно было бы обратиться к эльфам. Я их вообще-то недолюбливаю, по крайней мере староанглийских, но если предложить им помощь в том, чтобы открыть им холм-другой, они бы школу твою по кирпичику разобрали и собрали бы обратно уже без тебя.

— А зачем и как холмы открывать? — Степан чувствовал, что совсем перестает соображать.

— Живут они в холмах. Ты что, никаких сказок не читал? Позорище…

— Да нет же, они в лесах живут! — уверенно возразил Степан.

— Это Толкиеновские эльфы, не путай, пожалуйста, у тех как раз все в порядке. Их знают отлично и любят. А вот староанглийских забыли основательно. И у них те же проблемы, что и у нас. Сказочников у них нет. То есть, конечно есть, вон, целый мир Поттера создан, и не только. Но про тех эльфов новые сказочники не вспоминают, не интересно им. И настоящим эльфам они никак не помогают. А Катерина бы им холмы открыла запросто.

— Ага, а потом бы мы отбивали Катерину у этих настоящих староанглийских… Сам знаешь, они и обычных людей любят у себя оставлять, потом могут вернуть через несколько десятков лет, а могут и не вернуть, а уж сказочницу!!! Ой нет, лучше проблема с визами. Спокойнее как-то, — заметил Волк.

Степан вертел головой то на одного, то на другого.

— Вы что, серьезно? Вот так просто говорите, что есть реально эльфы? И разные?

— Гляди, вот почему-то летящий по воздуху огромный говорящий Волк, периодически оборачивающийся в человека, его не смущает, я уже не говорю про сказочного Кота-Баюна, Сивку-Бурку и Жар-Птицу. А эльфы вызывают щенячий восторг, — саркастически заметил Баюн. — Я обиделся, — констатировал он. И покосился на Степана для того, чтобы проверить, как тот среагировал на его слова. Но у Степана был просто ошалевший вид, глупый прямо скажем, с точки зрения Кота.

— И чего с него взять? — раздумывал Баюн. — Таких проблем себе нагородил, чуть не погиб сам, и Катю не сгубил. Но, расчет-то мой оказался верен! Не бросил, защитил. Хотя, там не очень понятно, кто кого спас в результате. Но, хоть время девочке дал для того, чтобы сказку разбудить. А для того и взят. Его, конечно, ещё проучить надо, но, в общем, идея его взять себя оправдала. — Кот смотрел вниз, они как раз летели над проснувшимся лесом и полями, которые ещё несколько часов назад были залиты туманом.

Глава 14. Подарок лебединой кувшинки

Утром Катерина открыла глаза и долго не могла понять, как она очутилась в постели.

— Ничего не помню. Как я сюда пришла-то? И как мы долетели? Вот ничего себе я устала! — она дошла до умывальника, глянула в зеркало, висящее на дубовой стене, и чуть не отскочила назад. На неё смотрело чумазое и заплаканное лицо, волосы растрепанные, в них какие-то веточки, древесная труха. — Фууу, ну ты и красавица! Глянуть страшно! — сообщила Катерина сама себе. Она принялась умываться, расчесывать волосы и вытягивать из них следы пребывания в лесу. — Вроде я косой по земле не возила, а, наверное, когда к дереву прислонилась, все в волосы и натрусилось, — и тут она так ярко вспомнила, как сидя на земле, после того, как Степан ушел, увидела шевеление в тумане и омерзительных тварей, которые оттуда выходили, и, как цепляясь руками за дерево, медленно поднималась, стремясь, хотя бы встать. — Фу-фу-фу, не вспоминать. Все, все уже! Ой, какие мерзкие! — Катерина умывалась и умывалась ледяной водой, стараясь смыть даже тень воспоминания и страха, пока не замерзла. — И как прикажете теперь в туман заходить? Они же мне теперь за каждым кустом мерещиться будут. А все это балбес Степан! Надеюсь, его кто-нибудь из наших если не съел, то хоть покусал! — утешив себя таким выпадом, Катерина заплела косу, и, тронув перышко, попросила что-нибудь поярче. Когда она вышла в горницу в красивом ярко-голубом сарафане, расшитом луговым разнотравьем, там оказалась только Жаруся, одобрительно кивнувшая ей головой.

— Доброе утро, милая! Очень хороший выбор, тебе идет!

— Доброе утро! А где все остальные? — спросила Катерина.

— Сивка с Баюном поехали меч отвозить на заставы, а Волк со Степаном тренируются. Вон, слышишь? — из-за двери в оружейную донесся грохот и звон металла. — Эээ, как-то громко слишком. — Катя с Жарусей переглянулись. Было ощущение, что Степаном крушат стойки с оружием. — Но! Надо думать, что они знают, что делают! — оптимистично закончила Жаруся.

Катерина пожала плечами, и решила, что даже если этим пакостником что-то и крушат, вмешиваться она не собирается. Она пока не сумела забыть все неприятности вчерашнего дня, и точно помнила, кто в них был виноват. — Злопамятная ты, Катерина Павловна, плохая и не

После завтрака, Катя решила прогуляться, дошла до ручья, задумчиво глядя в воду, и сама не заметила как добрела до места, где ручей впадал в небольшую речку, и там в заводи наткнулась на неуклюжего лебедя Гуслика, намертво запутавшегося в каких-то водяных растениях около берега. Катерина сняла обувь, попросила перышко сделать ей короткий сарафан и потратила кучу времени, вытаскивая несчастное создание.

— Хорошо, что тебя Яга не видит. Ой, и задала бы она тебе метлой по хвосту! Как же ты угораздился в стеблях каких-то запутаться? — ворчала она, доставая Гуслика. За ним потянулся крепкий стебель, увенчанный огромной закрытой кувшинкой. Катя и не видела таких никогда! Цветок больше футбольного мяча! Катерина не хотела обрывать такую красоту, поэтому перехватив лебедя покрепче, начала осторожно выпутывать его лапы из петель растения, Гуслик вдруг изогнул шею, дотянулся до цветка и с силой его дернул, пытаясь притянуть к себе, но кувшинка качнулась в другую сторону, открылась и оттуда выплеснулся целый поток ледяной воды, окатившей Катерину почти полностью.

— Да что ж такое-то! — рассердилась Катерина, Гуслик расстроено загоготал, и девочка отплевываясь и фыркая, все-таки освободила лапу птицы от последней петли. Кувшинка тут же закрылась, немного покачалась перед Катиным лицом, и втянулась под воду. В конце концов, мокрая с ног до головы, перепачканная илом и глиной, она вытянула пернатого увальня из западни и присела с ним рядом на берегу.

— Кать, привет! — раздался за спиной голос Степана. — Можно с тобой поговорить?

— А нужно? — Катя не была уверена, что хочет с ним вообще разговаривать.

— Прости меня! И спасибо, что не выдала. Они бы меня прибили бы, наверное. И за дело. — Степан не умел извиняться в принципе, поэтому ему потребовалась вся его сила воли, чтобы выговорить эти слова.

Катерина мрачно смотрела на воду. С одной стороны, хорошо бы сейчас гордо фыркнуть и удалиться и пусть помучается. С другой, баран он, конечно, но жалко уже как-то.

— Степ, ты не делай так больше, ладно? Если есть проблемы, мы лучше вместе подумаем, как их решить, а вот такое как вчера было, это и глупо и опасно и подло, если совсем честно, — она наконец оглянулась на мальчишку. Тот стоял весь красный и выглядел жутко смущенным. — Ладно тебе, все, проехали и забыли. Руку лучше дай, а то от Гуслика весь берег уже мокрый, ещё поскользнусь, а и так уже вся вымокла и в иле.

Возвращались к Дубу уже втроем. Гуслик почему-то упорно шлепал лапами рядом с ними и как-то опасливо поглядывал на Катерину.

— А чего этому надо? — Степан был так рад, что Катька не стала ему устраивать никаких скандалов или ледяного молчания, да и вообще предложила все забыть, что от облегчения ему хотелось просто поболтать.

— Гуслику? Поговорить ему с Котом надо о чем-то, — серьезно ответила Катерина.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился Степан.

— Так он же сам недавно сказал, — уставилась на него Катя. — Ты что, не слышал?

— Он чего-то смешно так пискнул, но… — Степан в свою очередь пораженно уставился на Катерину. — Ты чего, его понимаешь?

— А он, что, не по-человечески говорил? — Катя удивилась едва ли не больше самого Степана. Гуслик приостановился и ещё чего-то проговорил. И совершенно точно на своем, птичье-лебедином языке, а Катерина автоматически перевела:

— А что вы остановились, вы разве уже не идете к Дубу?

— Кать, ты здорова? А? — вдруг испугался Степан.

— Нне знаю. — Катя как-то растерялась. С одной стороны, она всю жизнь мечтала понимать язык животных и птиц, а с другой, хорошо бы знать от чего это происходит, и нет ли каких-то «побочных» эффектов. Как только она про побочные эффекты подумала, голова начала кружиться и она резко опустилась на тропинку.

— Катя! Ты что?! — Степан уже здорово перепуганный наклонился над ней, пытаясь помочь подняться.

— Нет, не надо меня поднимать. Я лучше здесь посижу. Ты сходи, пожалуйста, позови кого-нибудь из наших, а то мне нехорошо что-то, странно. — Катерина чувствовала себя необычно, голова кружилась, тело начало покалывать. — Аллергия что ли на кувшинку, или на лебедя? — подумала Катерина, закрывая глаза, чтобы не видеть качающегося неба и деревьев.

Степан стартовал с такой скоростью, что аж пыль поднялась. Катя не открывая глаз слышала его удаляющийся топот. Рядом топтался смущенный Гуслик.

— И что это со мной? Ты не знаешь? — она спросила у лебедя просто потому, что было страшно молчать.

— А вода попала, — совершенно ясно ответил Гуслик.

— Какая вода? — Катерине от страха стало холодно. Она открыла глаза и посмотрела на Гуслика. Голова кружиться перестала, но с глазами явно что-то случилось. Видели они как-то не так, как обычно.

— Лебединая вода. Она была спрятана в кувшинке, и случайно выплеснулась на тебя, — лебедь смотрел с сочувствием.

— И что теперь?

— Станешь лебедушкой. — Гуслик кивнул головой, осмотрел Катерину и добавил. — Красивой.

Катя хотела схватиться за голову руками, и вдруг с ужасом обнаружила, что её тело совсем не похоже на человеческое. Руки покрылись белоснежными перьями, шея вытянулась.

— Ой, мамочка! Что же это!??? — Катя затопталась по тропинке лебедиными лапками. И заплакала.

— Нет, нет, не плачь, пожалуйста, не плачь, это временно, это только до заката. Потом ты вернешь свой облик. Наверное, — заторопился Гуслик. — Только для этого надо успеть искупаться в Бездонном озере. Если не успеть, тогда не обратишься обратно.

— В каком озере? Где оно? — Катерина была настолько испугана и растеряна, что даже не могла припомнить, видела ли на картах это озеро.

И тут со стороны Дуба раздался крик и над ними появился Волк со Степаном на спине.

— Где она? Катя!!! Катеринааа! — Волк заметался по тропинке выкрикивая Катино имя, не обратив никакого внимания на саму Катерину и Гуслика. — Степан, ты точно место запомнил?

— Да точно! Тут мы шли, она ещё лебедя вдруг начала понимать. — Степан растеряно оглядывался. — Вот она тут села, видишь, трава примята? Голова у неё закружилась.

— Чего она начала понимать? — Волк вдруг резко остановился и внимательно посмотрел на мальчишку.

— Лебедя. Ну, лебедь тут ошивается, Гуслик что ли.

— То есть он говорил по-лебединому, а она его поняла? — Волк выглядел так, как будто испугался чего-то.

— Да, она его выпутывала из водорослей в заводи, там у реки, мокрая вся была, и в иле. А потом вдруг начала понимать то, что он говорит, а потом голова у неё закружилась.

— Нет! — Волк уставился на то место, где сидела Катерина, когда у неё голова закружилась, и увидел несколько белых пушинок, приставших к мокрой траве. Он закрутил головой и увидел в траве Гуслика и ещё одного лебедя. — Нет! Не может быть!

Степан сам уставился на двух лебедей и уже догадываясь, что могло случиться, но пока не веря в это, позвал: — Катя?

Гуслик был крупный, даже толстоватый, и неуклюжий, а стоящая рядом с ним птица, очень ладная, изящная и значительно меньше размером. И она откликнулась. По лебединому. Волк отчаянно взвыл. — Нееееет!!!!

Лебедушка нерешительно потопталась и подошла к уставившемуся на неё в отчаянии Волку.

— Катюша, да как же так!

— Волк, ты что? Это что, Катя? Правда? И как теперь быть?

— Да, это Катя. — Волк помотал головой. — Катюша, ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем!

— А, вот вы где! А где Катя? — Жаруся расправила крылья у них над головой.

— Жаруся, скорее! Как вернуть обратно облик того, кого оборотили лебедем?

Жаруся всегда соображала быстро, она глянула на лебедушку, ахнула, спустилась к ней и села рядом на траву.

— Ой, милая, как же это!

— Жаруся, как? — Волк навис над головой Жар-Птицы, а она начала спрашивать у Кати и Гуслика что случилось. Выслушав их, она печально покачала головой.

— Волчок, это не колдовство, а лебединая вода. Катя случайно попала под источник. Гуслик хотел на себя эту воде вылить, думал, что это поможет ему быть не таким неуклюжим, но запутался в стебле лебединой кувшинки, и Катя, выручая его, невольно получила весь заряд этой воды.

— И что теперь? — на Волка смотреть было страшно.

— А теперь ей надо успеть до заката выкупаться в Бездонном озере. Если успеет, оборотится обратно, а если нет, тогда уже останется лебедем.

Гуслик что-то проскрипел, отчего Катерина низко опустила голову.

— Что он сказал? — спросил Степан.

— Утешил, что если останется лебедем, то, по крайней мере очень красивым, то есть красивой. И что недостатка в женихах у неё не будет, — перевела Жаруся.

— Эээть. — Волк издал какой-то невнятный звук и пнул незадачливого лебедя так, что тот кубарем укатился по тропинке.

— Кать, ты только не плачь, ты обязательно искупаешься в этом озере, и все будет хорошо! Правда, ведь? — Степан оглянулся на Волка и Жарусю и испугался ещё больше. Они оба были очень мрачные. — Что? Что не так?

— Озеро это исчезло, — обреченно сказал Волк.

— Как это исчезло?

— Да так, нет его уже много лет. Было огромное озеро, а потом почему-то вода вся ушла, а вместо воды какая-то пакость илистая образовалась, но в ней не искупаешься, — он опустил голову. А потом решительно заявил. — Не может же такого быть, чтобы не было другого средства! Катя, не бойся! Я сейчас Ягу приведу, Жаруся, проводи её к Дубу, — подскочил и умчался в небо.

Катерина печально ковыляла по тропинке, стараясь не смотреть ни на Степана, который смотрел на неё с сочувствием и ужасом, ни на Гуслика, который смотрел с таким восхищением, что хотелось повторить движение Волка и пнуть этого пернатого балбеса! Жаруся, умница, летела над головой, и ничего не говорила, а потом, не выдержав, спикировала к Катерине, прихватила её за перышки на спине и скомандовала:

— Крылья расправь! — Катерина распахнула белоснежные крылья, и легко взлетела. Разумеется, без помощи Жаруси у неё ничего такого и в жизни не получилось бы! Лебеди вообще взлетают тяжело, а при учете того, что Катерина понятия не имела, как это делать, и пробовать бы не решилась.

Жаруся запросто обогнала Степана и Гуслика, и полетела высоко-высоко в облака.

— Куда? Куда ты её несешь?? — кричал снизу Степан.

— Катюша, слушай меня внимательно! На Ягу надежды мало. Она птичьими премудростями не владеет. Это только лебеди знают, так что, скорее всего, единственный способ и есть тот, который Гуслик назвал. Не плачь! Мы сейчас навестим Ягу, на всякий случай, а если она ничего не подскажет, полетим на Бездонное озеро. Будем думать, когда долетим и его увидим, а вдруг вода вернулась?

Жаруся спикировала вниз, Катерину охватил знакомый восторг полета, только теперь-то крылья у неё были и она полностью ощущала то, что чувствуют только птицы. Внизу по лугу тяжело затопали куриные ноги избушки Бабы-Яги, и рядом с летящими Жарусей и Катериной возник Волк.

— Спускайтесь, — крикнул он, и рванул вниз, предупредить Ягу, что надо останавливаться.

Яга шустро выскочила из избушки, перехватила опускающуюся Катерину, и внимательно её осмотрела.

— Ой, беда-то! И правда, лебединая вода попала! — заголосила она.

— Яга! Ты чего-нибудь полезно сделать можешь? Или только выть можешь? Так я и сам сейчас завою! — Волк прыгнул рядом и сердито уставился на Ягу.

— Полезное? Да в Бездонном её искупаться бы, и все смоется. Да там же воды нет! А больше ничем не помочь! — переживала Яга.

— Так, а почему там вода ушла? — решительно спросила Жаруся, глядя как к ним бежит совершенно запыхавшийся Степан.

— А кто ж его знает. Просто все озеро илом покрыто, воды нет ни капли, — расстроено проговорила Яга.

— А не могло такое случиться, что это просто слой ила, а под ним вода? — задумчиво предположил Волк.

— Да у нас может быть все, что угодно, — ответила ему Яга. — Есть у меня книга одна, надо проверить, заходите.

Катерина чувствовала себя в лебедином обличии очень неуютно. Она потопталась в избе, а потом тихонько вышла наружу. К ней присоединила Жаруся.

— Знаешь, дорогая моя, а полетели-ка на Бездонное озеро, чего время терять? — вдруг предложила Кате Жар-птица. И Катерина с радостью согласилась. — Мы улетели на озеро, догоняйте, как чего узнаете! — крикнула Жаруся в открытую дверь избы, и стремительно взмыла в небо вместе с Катериной.

Жар-Птица летела быстро, и очень скоро между высоченными соснами Катерина увидела огромное пространство, заполненное илом.

— Какое оно было большое! — крикнула она Жарусе и порадовалась, что та понимает лебединый язык.

— Да, огромное. И глубокое было. Странно только вот что, что вода исчезла в одну ночь. Как будто весь ил всплыл. Давай-ка не берегу присядем и посмотрим поближе.

Они опустились на берег, который полого спускался к илу.

— Смотри, там ничего не растет. А ил очень плодородный, может и правда, под ним вода, — вдруг сообразила Катерина.

— Возможно, только не ясно, какой там слой этого ила. Может, несколько метров, — с сомнением оглядывала бывшее озеро Жаруся. Она подхватила лапой длинную ветку, валявшуюся на берегу и, взлетев, опустила её в ил. Ветка легко погрузилась, потом Жаруся достала ветку и печально её осмотрела. Ветка вся была покрыта густой илистой массой.

И тут рядом зашумели лебединые крылья, и неуклюже переваливаясь в попытках остановиться, к ним присоединился Гуслик.

— Почему ты не идешь в воду? — спросил он у Кати. — Ты передумала? Может, ты хочешь остаться лебедкой? Ты очень красивая. Я был бы рад.

— Ты чего, дурень, в мужья ей набиваешься? — Жаруся гневно посмотрела на Гуслика.

— А что? Я был бы счастлив. Она же красавица! Я ей хорошим мужем буду, — заторопился Гуслик. — Она же не хочет превращаться обратно.

— Да с чего ты взял-то, дурень, что она хочет остаться лебедем? — крикнула Жаруся.

— Так чего она… — тут Гуслик как-то странно покосился на Катерину и замолк.

— Чего она что? — переспросила Жаруся. Но Гуслик только головой помотал и уставился на небо.

Катя тоже подняла голову и ахнула, за всеми этими приключениями, она и не поняла, что время-то уже близится к вечеру.

— Не плачь, я сейчас облечу озеро, может что-то в голову придет! — скомандовала Жаруся и плеснув крыльями, влетела вверх.

Гуслик покосился на Катю. — Ты можешь быть очень счастливой, если останешься лебедушкой, — вдруг заявил он. — Если тебе не нравлюсь я, у нас есть много других очень красивых и славных лебедей. Тем более, что времени остается уже немного. Так что тебе надо только чуть-чуть подождать.

— Гуслик, ты мне очень нравишься, как просто лебедь. И я не хочу оставаться лебедушкой, сколько бы у вас не было прекрасных лебедей. Я хочу стать обратно девочкой, но как мне это сделать, если тут нет воды?

— Как же стать? Как же… — бормотал Гуслик, глядя на небо. Катя посмотрела на Гуслика, и вдруг сообразила, что как лебедь, она прекрасно понимает, что он хитрит. Что-то знает, такое, чего она не поймет никак. И что может её обратно превратить.

— Гуслик, пожалуйста! Я очень тебя прошу! Помоги мне! Я не хочу быть лебедем. Вы прекрасные, чудесные птицы, одни из самых красивых в мире. Но, я-то человек. Представь, что ты станешь человеком и не сможешь быть лебедем. Не сможешь летать, так плавать как ты сейчас можешь? Смотреть на мир, как лебедь. Мы же даже видим все по-разному. Обзор совсем другой и цвета по-другому воспринимаются. — Катерина старалась говорить как можно понятнее.

— Я тебе и правда нравлюсь? — вдруг спросил Гуслик.

Если бы Катерина была в своем обычном виде, то она бы зубами заскрипела. — Это что, все, что он услышал из того, что я сказала? — с отчаянием подумала она. Но сдержалась. С Гусликом лучше было говорить мягко.

— Гуслик, подумай сам, я же полезла тебя вытаскивать. Правда?

— Да, ты меня выручила, — глубокомысленно признал Гуслик. — Ну, не знаю, не знаю, по-моему быть лебедем самое лучшее, что может быть на свете! — решительно заявил этот пернатый балбес.

— Да, точно! Но, для лебедя. Для человека, самое лучшее, это быть человеком, — как можно убедительнее сказала Гуслику Катерина.

— Подожди, я должен это обдумать! — и лебедь стал думать.

Катерина смотрела на небо, и видела, что солнце все ниже.

— Ладно, я подумал. Если ты не понимаешь своего счастья, ты очень глупая, красивая, но глупая. Раз ты мне помогла, и я готов тебе тоже помочь, — решительно заявил Гуслик. — Ты должна искупаться в воде Бездонного озера и станешь человеком! — гордо произнес он.

Катерина чуть сдержалась, чтобы его не клюнуть! Потом с безнадеги хотела постучать головой о ближайшую сосну, но постаравшись успокоиться, подышала немного, делая глубокие вдохи и такие же выдохи и кротко сказала.

— Гусличек, так в этом-то беда. Вода из озера ушла. Ты разве не видишь? — она кивнула головой на грязную массу, заполнившую всё озеро.

— Да нет же! Это вода! Водяные местные так сделали. Люди слишком часто стали к озеру наведываться, вот водяные и придумали так озеро защитить. Я думал, ты видишь, что это вода. Тебе надо взлететь, и повыше, и спикировать в озеро. И ты обернешься обратно. И станешь человеком, раз уж ты так этого хочешь, но у тебя ещё есть шанс передумать.

Катерина лихорадочно оглядывала небо. — Да где же Жаруся?

Вскоре в небе появилась не только Жаруся, но и Волк, который успел с ней отчаянно поругаться, за то, что она куда-то самовольно унесла Катерину, да ещё её одну оставила.

— Жаруся, скорее, мне надо подняться повыше! — закричала Катя, со всех ног торопясь к тому месту, где приземлилась Жар-Птица. Лебеди бегают не очень хорошо, поэтому Жаруся подхватила несчастную лебедушку-Катю, когда та споткнулась и чуть кувырком не полетела. — Вверх, вверх, скорее, — успела проговорить Катя, и Жар-Птица взмыла в небо. На берегу метался ничего не разобравший Волк, который не понял, куда они так стремительно несутся, и можно ли и ему тоже с ними. А потом он с ужасом увидел, как Жаруся разжала когти, лебедушка сложила крылья, и начала стремительно падать вниз. Катя закрыла глаза, иначе бы никогда не решилась, тем более, что ил скорее напоминал землю, а она и с самой низкой вышки в бассейне никогда не могла заставить себя прыгнуть. Волк, видя, что она падает, рванулся было перехватить, но уже не успел и застыл в оцепенении над илистой поверхностью, сомкнувшейся над белоснежной птицей.

— Что ты наделала!!! — только и смог он сказать Жарусе, но через пару секунд слой ила расступился и над ним показалась голова Катерины! В своем нормальном человеческом обличии!

На берегу грустно вздохнул Гуслик, проскрипев, что некоторые совсем своего счастья не понимают. В избушке, которая прибежала на берег озера как раз перед стремительным взлетом Жаруси и Катерины, началось бурное ликование Яги. Степан с облегчение выдохнул, обнаружив, что почти забыл как это делается. А Волк чуть сам не рухнул в ил, перекувырнувшись от радости в воздухе. Полезнее всего оказалась Жаруся. Она спустилась пониже, легко подцепила коготком Катерину, перехватила поудобнее, и подняла её из Бездонного озера.

Катерина оказалась на берегу и ошеломленно сидела, обняв руками колени. Оказывается, какое счастье быть человеком! Как же она раньше-то этого не понимала!

Рядом оказался Волк, который просто лег пластом и закрыл глаза. — Я тебя прошу, умоляю просто! Если ты ещё раз увидишь запутавшегося где-нибудь лебедя, не подходи к нему! Пусть хоть тонет! — произнес он страдальческим голосом. — Я ещё раз это просто не переживу!

Катерину доставили домой, закутанную в розовое атласное одеяло Яги. Выйдя из бани, она с трудом расчесывала волосы, и размышляла о том, что Лукоморье это очень странное место, если невинно выйдя погулять, можно вляпаться в такие приключения!

А чуть позднее, когда Катерина по настоятельной просьбе Волка пила очередную чашку чая с малиной, дверь Дуба открылась и в неё торжественно ступая вошел Сивка, на котором сидел совершенно сияющий Баюн.

— Чаи гоняете? Расслабляетесь? — проговорил он укоризненно, глядя на растянувшегося на полу в полном изнеможении после пережитых волнений Волка. — А мы весь день такие дела нужные делали! Меч доставили! Богатыри в полном восторге! Даже атаку одну успели отбить! Он так работает! Так работает! — Кот начал рассказывать подробности, но заметив, что слушают его как-то невнимательно, возмутился: — Я не понял! Я кому рассказываю? Сивка, ты посмотри на этого бездельника! Валяется как коврик! Ноль внимания, фунт презрения!

Волк поднял измученные глаза и с усилием проговорил: — Отстань, балабол! Катерина сегодня превратилась в лебедя, и чуть им не осталась, а я от ужаса едва не сдох!

Кот, помотал головой и сполз на подскакавший стул, доехал на нем до Волка, и приложил лапу к его носу. — Нос холодный, жара нет, а бредит! Вот оставь вас на день!

Волк досадливо мотнул головой, скидывая кошачью лапу. — Отвяжись, говорю! И ничего я не брежу! Она под лебединую воду попала!

Баюн стремительно обернулся и кинулся к Катерине, прыгнув прямо на стол и не обращая никакого внимания на посуду, которая поспешно уворачивалась от его лап.

— Катя, как же это! Ты как себя чувствуешь? — он приблизил свою морду к Катиному лицу почти вплотную и заглянул её в глаза и долго-долго в них смотрел. Так, что Катерине стало неловко и хотелось отвернуться или глаза закрыть.

— Фуух, обошлось, — наконец выдохнул Баюн и уселся прямо на скатерть.

— Да, как я посмотрю, денек у вас был весьма насыщенный, — выговорил пораженный молчун-Сивка.

— Не то слово, дружище, — простонал Волк. — Я вот до сих пор не в себе. Давно так не пугался, примерно со вчерашнего дня, когда понял, что Катерина в туман ушла в незнакомую сказку и там невесть что происходит. Я что-то как в Лукоморье попадаю, забываю, что такое хоть более-менее спокойная жизнь! — пожаловался он в пространство.

— Не один ты, друг! — присоединился Баюн.

— Простите меня, пожалуйста, я же не специально, я не знала! — Катерина подозревала, что Волка вывести из себя очень сложно.

— Ты вовсе не виновата. Просто мы слишком легкомысленно себя ведем. Мы привычные, а вот для людей из вашего мира, тут на каждом шагу есть всякие неожиданности. Даже без учета тумана, — решил Кот. — Надо чтобы ты никуда без кого-то из нас гулять не ходила. Надо же! Лебединая вода! А как обратно обернули? Бездонного-то уже нет? — заинтересовался Баюн.

— Ничего я так и не понял, — признался Волк. — Там Кате что-то лебедь этот сказал, Катерина с Жарусей поднялись и Катя кинулась прямо в ил, я чуть не помер. А потом вынырнула человеком, вот только ила на ней не было и илом от неё не пахло, — задумчиво проговорил он.

— Да нет там ила, — объяснила Катя. Гуслик не понял, что я вижу так же как и все, ил. Он-то видел воду. Вода там — разъяснила она озадаченному Баюну. — Это водяные так озеро защитили. А лебедь решил, что я хочу лебедушкой остаться, раз в воду не иду.

— Я ему голову завтра откушу, — пообещал Волк. — С утра прямо! Когда в себя прийду.

Кот тут же полез в книги и начал шумно сам себя ругать как же он не догадался, что это хитрый маневр водяных, потом он ел, а потом, когда Катерина уже клевала носом, стараясь не уснуть, он, подобравшись поближе, спросил у девочки: — Катюш, а ты помнишь, как ты меч-кладенец сделала?

— Конечно, помню! — Катерина тут же стряхнула дремотно-расслабленно состояние.

— А вот если ещё попробовать кладенец сделать? Можешь? — Кот был очень серьезен. — На заставах такое мечи очень нужны! Воин не может биться в тумане, а туман выплескивает языки, в них всякая пакость сразу собирается, и оттуда нападает. Они, правда, тоже без тумана не очень могут, но на несколько секунд их хватает. Стрелы опять же… А кладенец твой и в тумане отлично работает, то есть воин на чистом месте стоит, а мерзость, которая в тумане прячется, скашивает легко! Вот бы им несколько таких мечей!

— Да конечно, я попробую! — Катерина совсем проснулась. — Давай сейчас!

— Нет-нет! Сейчас ты отдыхать должна. Такое пережить непросто. Надо поспать, утро вечера мудренее. — Баюн замурлыкал успокаивающе.

— Баюша, не надо, — рассмеялась Катерина. — Я и сама спать пойду, но я уж лучше самостоятельно.

Уже сидя в кровати, она внимательно разглядывала свои пальцы, сгибала и разгибала их, касалась ими лица, и все радовалась, что её удалось убедить Гуслика, сказать правду про озеро.

Наутро Катерина поднялась с постели ни свет ни заря. Стремительно умылась, оделась с помощью перышка и вышла в ещё пустую горницу. Тихонько потянула дверь в оружейную, и зайдя, осмотрела ряды мечей. Выбрала один, похожий на тот, Степанов, превращенный ею в кладенец. Взяла его в руки и сказала:

— Не бывает доброй сказки

Злой конец,

Меч обычный превратится

В кладенец!

И, и ничего не произошло. Ни сверкания молнии, ни свиста, ни золотого свечения на стали. В руках был обычный короткий меч.

— Ой, как же так! Неужели у меня после вчерашнего исчезли мои сказочные способности? — испугалась Катя. Она тихонько положила меч на лавку и вышла из оружейной.

— Что же теперь будет? Я не смогу будить сказки и прогонять туман? А как я вернусь? Как мы со Степаном сможем вернуться домой? — она в ужасе прижала ладони к щекам.

Подхватив подол сарафана, Катерина вихрем выскочила из Дуба, и побежала по тропе. Отбежав подальше, и отдышавшись, она позвала ворота. Ворота тут же послушно сплелись из воздуха прямо перед ней.

— Ничего я не понимаю! Ворота я вызвать могу, а меч сделать не могу, а почему? — Катерина помахала ладонью на ворота, те покачнувшись, медленно растаяли в воздухе. — Ни-че-го не ясно! — Катя шла по тропе, прикасаясь ладонью к метелочкам цветущих трав, еще мокрых от росы. — Хотя… Хотя так ведь уже было! Точно! Когда я пыталась сказку у Финиста во дворе позвать, ничего не получилось, а надо было зайти в туман, и найти сказочных персонажей. Может быть и сейчас, так же. Я их вижу, нахожусь рядом, в их мире, и тогда получается им сопереживать, тогда они оживают! Меч у меня получился, наверное, потому, что я очень испугалась, старалась помочь Степану. Надо мне лететь на заставы и попробовать там! — Катерина кивнула головой, сама с собой соглашаясь, и вдруг увидела Гуслика, ковылявшего к ней от какой-то лужи под деревьями.

— Доброе утро! — она махнула рукой незадачливой птице, собираясь повернуть обратно к Дубу.

— Доброе утро, рад тебя видеть! — услышала она слова лебедя. И окостенела от ужаса.

— Что, опять!!!!??? Я сегодня не выливала на себя никакой воды! Почему я опять тебя понимаю??? — она судорожно глянула на свои руки. Руки как руки, перьев нет. Все в порядке. — Гуслик, почему я тебя понимаю? — Катя испуганно смотрела на лебедя.

— А, иногда так бывает, редко очень. Это значит, что лебединая кувшинка тебе сделала подарок, наверное, потому, что ты меня спасала, и кувшинку не сорвала. Ты теперь можешь понимать язык лебедей, а может, и не только лебедей. А ещё бывает, что кроме языка у таких людей остается возможность превращаться обратно в лебедя. — Гуслик с надеждой посмотрел на Катю. — Тебе только надо сильно захотеть стать лебедем.

— Нет уж, спасибо! Так станешь лебедем, а обратно опять в Бездонное озеро нырять? — решительно помотала головой Катя.

— Зачем? Это только первый раз так. А потом, раз уж тебе такой подарок лебединая кувшинка сделала, просто пожелаешь превратиться обратно, и станешь человеком. Это редко-редко бывает. Лебеди рассказывали, что у одной царевны такой дар есть. Она тоже красивая, когда лебедь. А когда не лебедь не очень, — делился Гуслик.

— Гуслик, это очень интересно, только вряд ли я смогу превратиться в лебедя, да и вряд ли захочу, если честно, — призналась Катя. — А почему ты все время один? Вы же вроде стаями живете? — заинтересовалась она.

— А сейчас все заняты. У нас все остальные парами живут. Когда Яга зовет, лебеди прилетают на службу, а лебедки с яйцами остаются или с детками. А так, всегда вместе со своей парой. А у меня пары нет. Я отчего-то не нравлюсь нашим лебедушкам, — так как в этот момент Гуслик наступил правой лапой на левую и чуть не упал, Катя ему полностью поверила. И правда, такого недотепу выбрать, это постараться надо.

Девочка присела рядом и погладила бедолагу по шее. — Не расстраивайся, ты обязательно встретишь себе пару. Но, пока на глаза Волку лучше не попадайся, а то он на тебя немного сердится.

— Да, на меня все время кто-то сердится, — кротко согласился Гуслик, печально кивнул и поковылял к своей луже.

Катерина шла к Дубу и обдумывала то, что её рассказал лебедь. — Понимать животных, это хорошо было бы! А вот с превращениями… Нет, наверное тоже полезно может быть! Надо полететь, ррраз, стала лебедем и полетела! И не надо ни Волка ждать, ни Сивку, ни Жарусю. Хотя для этого хорошо бы летать научиться, — одернула она сама себя. — Тоже мне размечталась. Лечу, лечу, куда хочу, главное, чтобы не носом в землю!

Она почти подошла к Дубу, как вдруг дверь распахнулась и оттуда даже не выскочил, а как-то кубарем вылетел Волк, и кинулся бежать, увидев Катерину резко затормозил и рухнул бы, если бы его не подхватил услужливый дубовый корень.

— Катя!!! Где ты была???!! — взвыл Волк, отпихивая корень от себя.

— Просто прогуляться вышла, — удивилась Катерина. — А что, что-то случилось?

В Дубе распахнулось окно и оттуда выскочил Баюн со вздыбленной шерстью.

— И этот ребенок ещё спрашивает! — раздраженно ответил он за Волка. — Ты вчера тоже прогуляться вышла, а вон коллега до сих пор не в себе! Увидел, что ты к завтраку не вышла, заглянул в комнату, тебя нет, и чуть полдуба наружу не снес! Пожалей ты хоть Волка!

Катерина покосилась на Бурого, который раздраженно встряхивался и чувствовал себя очень смущенным.

— Ладно, ладно, я больше не буду. Я просто попыталась сделать меч-кладенец, у меня не получилось, и я испугалась, что после вчерашнего у меня больше сказки будить не получится. Решила попробовать вызвать ворота. Ну, не в Дубе же их вызывать. Вот и вышла. Ворота вызвала. Все вроде нормально.

— Катюша, это не может тебя оставить, даже если ты в рыбу превратишься, — мрачно сказал Волк, а Баюн замахал на него лапой.

— Не накличь, только рыбы нам не хватало!

Катерина не выдержала первой. Она сначала тихонько хихикнула, а потом уже расхохоталась вовсю. К ней присоединились и Баюн и Волк, который испытывал такое облегчение, что был готов как щенок носиться за своим хвостом.

— Я не понял, мы завтракать будем, или нет? — спросил Степан, выглянув из Дуба. Он тоже порадовался, что с Катериной все хорошо, но есть хотелось зверски.

— Котик, а когда я на заставы могу полететь? — спросила Катерина после завтрака, и была ошарашена дружным ревом присутствующих:

— Никогда!!!

— Эээ, не поняла. А как же мечи? Я их так сделать не могу, мне надо там быть, может быть, если я увижу сражение…

— Не увидишь! — решительно заявил Волк. Баюн согласно кивал круглой серой головой.

— Да почему?

— Нечего тебе там делать! Не хватало ещё! Ты вон погулять пошла, чуть не сгинула, а уж в бой тебя везти… Нет, ни в коем случае! У тебя другая задача!

Как Катерина не просила, не уговаривала, не настаивала, не ныла и не умоляла, ничего у неё не получилось! Все сказочные герои, как сговорившись, а может и сговорившись, стояли просто насмерть. Нет, ни в коем случае! Даже Сивка, к которому Катерина потом наедине пришла в попытке уговорить хоть его. И тот твердо отказался.

— Мне страшно подумать, что ты могла остаться в лебединых перьях навсегда! И я не могу представить, что будет, если ты попадешь на заставы. Нет, ни в коем случае! — замотал тяжелой головой Сивка.

Катерина расстроилась и оскорбилась. — Да что я им! Хрустальная ваза! Или какая-то дура полная? Я же в сражение и не полезу. Мне просто надо богатырей увидеть. Может, тогда у меня получится им меч-кладенец дать, хоть ещё один! Думать не могу, что из-за упрямства некоторых, там кто-то погибнуть может! Как же мне добраться-то туда?

И тут Катерина, кругами ходящая по комнате остановилась так резко, как будто на что-то наткнулась. — А ведь это идея вообще-то! Раз не везут, самой добраться. Долететь! Так. Что там Гуслик говорил… Что мне надо сильно захотеть стать лебедем! Так… Дверь лучше закрыть. И теперь сильно захотеть стать лебедем!

Катерина решительно зажмурилась и представила белоснежные крылья, которые так легко раскрываются, длинную шею, и мир, который виделся совсем по-другому. Голова закружилась, опять стало покалывать все тело, она, закрыв глаза, плюхнулась на пол, и некоторое время не открывая глаз, сидела на полу, дожидаясь, пока головокружение не пройдет и пол перестанет под ней покачиваться. А потом открыла глаза и посмотрела на свои руки. Вместо рук у неё снова были белые крылья!

— Вот это дааа! — прошептала про себя Катя. — Гуслик-то, оказывается, правду говорил.

Тут что-то сильно загрохотало в оружейной, где Волк опять занимался со Степаном. И Катерина испугалась, что кто-нибудь её найдет в таком виде. — Тогда меня точно запрут в комнате, решив, что я опять во что-то вляпалась! Надо возвращаться обратно в свой нормальный вид.

— Я желаю стать человеком, — отчетливо сказала себе Катерина. Она не помнила, что чувствовала, когда нырнула в воде Бездонного озера, но теперь пол опять отчетливо закачался, и через мгновение открыв глаза, обнаружила себя сидящей на полу, и внимательно рассматривающей свои пальцы.

— Вот, так уже как-то спокойнее, — рассудила девочка. — Остается сущая ерунда, научиться летать, — усмехнулась она мрачно, но решительно.

Глава 15. Лебединые крылья

Пару дней все было спокойно. Кот рылся в книгах и картах, Катерина помогала ему. Волк тренировал Степана, у которого после таких занятий уже не оставалось ни сил ни времени для разговоров с Катериной. Сивка ускакал проведать Горбунка, и заодно предупредить его про то, что даже если Катя будет его умолять довезти её до застав, соглашаться нельзя! Потом Жаруся улетела на эти самые западные заставы, объяснить, что с мечом не вышло, и Катя невинно улыбаясь, подробнейшим образом выяснила у её маршрут, и сверила с картами Лукоморья, просто так.

— Раз уж я туда не должна попадать, то надо же мне точно понять, куда именно мне нельзя? — кротким голосом объяснила она.

Потом, с Сивкой прибыл соскучившейся по всей честной компании Конек-Горбунок, и они наконец, решили, что надо разбудить сказку про Марью-Моревну, благо, Горбунок точно знал, где она находится, а сказка занимала очень большие территории, поэтому, освободив её от тумана, можно было сразу расчистить множество важных дорог. Катерина, когда про Кащея прочитала, и поняла, что выбрали именно эту сказку, ничего сначала не поняла. — Кащей же заморожен в болоте! Как же я сказку разбужу?

— Катенька, так тот же не этот Кащей, — певуче объяснила Жаруся. — Это его дальний родственник. Вот у Яги сестер много. Так и Кащеев несколько. Этот, который у Марьи-Моревны сидит в погребе, троюродный или четвероюродный племянник того ледяного Кащея, которого ты так удачно Болотнику доставила. Этот сам по себе как волшебник не очень, но владеет конем волшебным и вся суть, чтобы Иван себе лучшего коня у ведьмы достал. Тогда его Кащей-племянничек не догонит. А сам Иван его погубить сможет. Кстати, в некоторых сказках ещё и Кош встречается, тоже родственничек Кащееев.

Катя покрутила головой и порадовалась, что родословную злодеев ей наизусть учить не надо!

Катерина летела на Волке, внимательно осматривая землю сверху, и старалась руками за его шерсть не держаться, приучая себя к высоте.

— А что ты так руки все время неудобно держишь? — спросил летящий рядом Конек, на котором крепко держа длинные уши, устроился Степан.

— Почему это неудобно? Нормально! — ответила Катерина. Волк повернул голову, покосился на Катю, ничего не сказал, но задумался. — Надо же, внимательный какой Горбунок, оказывается, а казался таким легкомысленным! — подумала Катерина, но руки потом все-таки положила на волчий загривок. Уж больно задумчиво покосился на неё Бурый.

Прибыв на место, Жаруся подхватила Катерину за плечи и начала спускать в лес, куда уже спустила Степана. Катя старалась запомнить получше ощущение полета, которое всегда охватывало её с Жар-птицей. Встав на ноги в четырех шагах от Степана, замершего с мечом в руке, Катя внимательно огляделась, но ничего странного не увидела.

— Ладно, пошли, Конек говорил, что где-то тут терем Марьи-Моревны, — махнула она рукой Степану.

Терем нашли очень быстро, и зайдя в ворота, Катерина потянула Степана в кусты около массивного деревянного крыльца. Не хватало ещё, чтобы на них потом наткнулась или застывшая на ступеньках Марья Моревна, или Иван, который в тереме на хозяйстве оставался, или племянник — Кащей, который сейчас сидит в погребе, но вскоре оттуда Иваном будет выпущен.

Катерина поерзала, удобнее устраиваясь в зарослях и начала рассказывать сказку. Периодически Степан пытался вылезти и немного полюбопытствовать, так что Катерине приходилось ему грозно показывать кулак. Когда главные действующие герои, наконец, убрались со двора, Катя выпрямилась, и не отрываясь от планшета, дочитала сказку уже не сворачиваясь с три погибели. Туман сгинул, как его и не было, над теремом появился Волк, и опустившись во двор, подставил Катерине спину. Конек уже гарцевал по коньку крыши, выцокивая копытцами что-то залихватское.

Когда все вернулись в Дуб, и решили на радостях устроить праздничный обед, Катерине пришла в голову коварная мысль. Она дождалась, пока на скатерти появятся чаши и невинно уточнила:

— А что, вы меды совсем не пьете? Во всех сказках ведь на пирах меды были?

Конек, который всегда был рад немного подразнить Баюна, тут же подхватил:

— То ли хозяин у нас нерадивый, то ли очень скупой просто!

Баюн возмутился и в чашах плеснул золотистый хмельной напиток. — А детям не положено! — грозно покосился он на заинтересовашегося Степана. Катерина невинно улыбалась.

Медок оказался славным. Скоро Кот с Жарусей чего-то напевали. Сивка и Горбунок рассказывали друг другу что-то важное о подковах, Волк просто смотрел в чашу и медленно покачивался, для него был какой-то особый мёд, тёмный и с лесными травами. Когда Катерина сказала, что пойдет прогуляться, на это никто не обратил никакого внимания. Кроме Степана, который это услышал, но не заинтересовался ничуть, косясь на лишнюю чашу с медком.

— Так, быстренько, быстренько. — Катя, подобрав подол длинного сарафана, бежала по тропинке к ручью. — Хорошо бы Гуслика найти. Не факт, что я сама соображу как взлетать и как садиться, чтобы потом живой остаться.

На ручье как назло его не оказалось. Катерина прислушалась. Тишина, никакого плеска.

— Вот где он может быть? Как только нужен, как сквозь землю провалился! — она припомнила, что как-то видела этого лебедя выше по течению ручья, в небольшой запруде. Именно там он и был!

— Гуслик! Здравствуй! — позвала Катя задумавшегося лебедя.

— Здравствуй! А что ты тут делаешь? — Гуслик подплыл к берегу и начал неуклюже выбираться.

— Тебя ищу! Мне нужен твой совет!

— Правда? — удивился и обрадовался Гуслик.

— Так получилось, что я, как ты и говорил, могу превращаться в лебедя и обратно! Но, я совсем не понимаю, как вы летаете! Глупо же быть лебедем и не летать! Ты не мог бы меня научить?

Гуслика ещё никто и никогда не просил чему-то научить. Он так обрадовался, что чуть не свалился с невысокого бережка в воду, но удержавшись, активно закивал, приняв чрезвычайно важный вид.

— Конечно, я буду рад тебя научить всему, что умею, — гордо заявил он.

Катерина подошла поближе, и закрыла глаза. Она подняла руку, представила белые крылья, и ощутила головокружение гораздо быстрее, чем в первый раз, у себя в комнате. Катя быстренько села на берег, а когда открыла глаза, то прямо перед своим носом, ой нет, уже клювом, увидела свое крыло.

— Очень хорошо! — похвалил её Гуслик. — Ты опять красивая. А то люди так странно выглядят… Теперь, наверно, тебе легче будет становиться лебедем и обратно.

— Гуслик, давай не будем отвлекаться, — попросила его Катерина, и неуклюже начала слазить в воду.

Как же, оказывается, тяжело летать! Особенно, если никакие сказочные птицы типа Жаруси тебе не помогают. Катерина никак не могла понять как можно оторвать такую тяжелую тушку от воды. Но, как видно, вместе с оперением, её организм получил и какое-то важное птичье чутье, и она взлетела. В первый раз чуть не врезалась в берег, с трудом повернулась и плюхнулась в воду, подняв кучу брызг. Во второй раз дело пошло веселее, и промучившись пару часов, Катерина поднялась выше деревьев, сделала круг, и вполне достойно опустилась на воду. Гуслик ею явно гордился. И даже попросил показаться вместе с ней на озере, где гнездятся лебеди.

— Понимаешь, если я появлюсь с красивой лебедушкой, то на меня хоть внимание обратят! — он был таким несчастным, что Катерина не решилась ему отказать. — Лети за мной! — крикнул Гуслик, и повернул к озеру.

С каждой минутой лететь становилось все легче. — Это хорошо, потому что для того, чтобы долететь до застав, мне надо ещё потренироваться, — думала Катерина, вполне здраво себя оценивающая.

— Спускаться не будем, мне уже пора возвращаться, просто облетим озеро! — крикнула она Гуслику. Облетев приличных размеров озеро вместе с ним, Катя повернула обратно, и уже почти долетела до той запруды, где училась, как вдруг увидела стремительно взмывшего в небо над Дубом Волка.

— Ой, кажется, меня уже ищут! — Катерина ловко опустилась на воду, неуклюже перебирая лапками вылезла на берег и сказала про себя — Хочу стать человеком!

— Вот странно как! В воде возилась два часа! А совсем сухая! — бормотала Катерина, прячась под деревьями и перебежками пробираясь к Дубу. — Это, видно, оттого, что одежда становится перьями, а перья у лебедей не намокают! Но, это очень, очень кстати! — она остановилась, отряхнулась и постаралась отдышаться. — Все, достойно и спокойно идем себе, гуляем, никого не трогаем, цветочки собираем!

Катя и правда начала рвать цветы, тихонько напевая себе под нос что-то мелодичное, когда чуть ей не на голову, проломив свои весом тонкие ветки деревьев, рухнул Волк.

— Где тебя носило! — рыкнул он самым грозным тоном. Катерина поежилась. Не хотелось ей Волку врать очень!

— Гуляю, цветы вот рву, — сказала она почти правду, предьявив Волку растрёпанный веник из второпях надёрганных цветов. — Чего ты шумишь? Вы там праздновали, и очень хорошо праздновали, а я решила стол украсить.

Волк прищурился. Катерину он уже хорошо знал, и что-то во всем её поведении последнее время ему сильно не нравилось. Смущало и беспокоило. Как-то ей самой неловко, и в глаза не смотрит.

— Я же просил не выходить! Мы все просили! — мрачно сказал он и добавил, — пошли к Дубу.

Катерина плелась за Волком, мечтая, как было бы здорово, если бы можно было рассказать правду и не мучиться, а то, если уж совсем честно, её очень пугала идея самой лететь в виде лебедя, да ещё в самое сражение! Да ещё тайком, да без помощи Волка и Баюна. А ну как свои же витязи подстрелят на жаркое? Короче, чем дальше она рассуждала, тем меньше её все это нравилось.

— Так, признавайся, что случилось! — Катерина оказывается, плелась настолько нога за ногу, что и менее наблюдательный спутник понял бы, что что-то сильно неладно, а уж Волк и подавно! — Рассказывай, я же вижу, что что-то натворила!

Прямо на уровне глаз Катерины оказались два чрезвычайно внимательных желтых волчьих глаза. — Когда успел так увеличиться? — успела подумать девочка.

— И ничего я не натворила! — она тут же упрямо сжала губы. — Что за допрос!

— Кать, я же чую, что ты что-то задумала и мне не доверяешь, если я чем-то тебя обидел, так и скажи, я прямо сдыхаю от этого! — Волк понурился, опустил голову, повисли уши, и он как-то неуловимо стал похож на себя в зоопарке, того почти умирающего старого волка, которого Катя увидела в клетке зоопарка в Перми.

— Волчок, да ты что! Как я могу тебе не доверять! Просто… Просто, кое-то скрываю. Это да. — Катя сразу стало легче. Врать врагу очень просто, а вот врать другу, да ещё такому, который от тебя, как выяснилось так сильно зависит, это уж совсем тяжело. Она погладила склонившуюся тяжелую голову.

— Понимаешь, как бы это сказать… я решила все-таки попасть на заставы.

Волк насторожился и поднял голову. — И как же? Если не секрет.

— Вообще-то секрет, — призналась Катя.

— Кать, ну никто же из нас не повезет! Это очень опасно! Мы не шутим. Мы так решили! — Волк даже усмехнулся от облегчения.

— Угу, чудненько! А я решила, что туда попаду. — Катерина упрямо задрала подбородок.

— Да ладно. Фу, а я уж испугался. — Волк покрутил головой и озадаченно уставился в спину Катерине, которая решительно развернувшись, отправилась к ручью. — И куда это ты направляешься?

— Хочу тебе кое-то показать, а потом ты сам решишь. Попаду я на заставы с тобой или без тебя.

Волк как привязанный, потрусил за ней, пытаясь сообразить, что ещё придумала девчонка, и не впадает ли их ручей в речку, которая в результате как-то притекает в сторону западных застав. Но, насколько он помнил, река впадает в озеро, а из него вообще течет на юг. Так что даже если она нашла лодку или сделала плот, никак ей это не поможет.

Они вышли на берег ручья. Катерина подняла перед собой руку, закрыла глаза и легко представила себя лебедем, присесть пришлось почти мгновенно, берег качнулся, но меньше, чем раньше. Наверное, Гуслик прав, она услышала, как ахнул Волк, и уже через две секунды кинувшаяся с берега белая лебедушка замахала крыльями и вполне удачно взлетела. Выглядело со стороны эффектно, на самом деле Катерина пыхтела как паровоз и считала махи крыльями, чтобы не ошибиться на поворотах. Глянула вниз, и поняла, что показательные выступления надо заканчивать, а то Волк уже стартовал за ней, причем, вид у него как у совершенно впавшего в панику зверя. Катерина мягко съездила ему по носу перьями левого крыла, нырнув вниз, и красиво опустилась на воду. Волк приземлился следом на берег, не спуская глаз с лебедя, подплывающего и неуклюже взбирающегося на траву.

— Хочу стать человеком! — скомандовала себе Катерина, и тут же выпрямившись, глянула на пальцы. Перья исчезли. Она повернулась к Волку. Тот сидел с совершенно дурацким видом.

— Ну? И что ты теперь скажешь? — решительно спросила Катерина. — Мне одной лететь, или я могу на тебя рассчитывать?

Волк обреченно закрыл глаза и тяжело вздохнул. Больше всего ему хотелось задрать морду к небу и от души повыть.

— Я даже не знаю, что сказать! — тоскливо констатировал он. — Но, точно знаю, что об этом скажет Баюн! И ничего хорошего!

Чуть позже, вытянув славно напразновавшихся сказочных героев из-за стола, Катерина шла рядом с Баюном, Сивкой и Степаном, за ними тоскливо тянулся Волк, даже хвост по земле волочился. Над головами летели Жаруся и Горбунок.

— Да куда мы идем? — в десятый раз спрашивал Баюн, раздраженный тем, что Волк почти силой оторвал его от чаши с медом, куда он добавил немного валерьянки для аромата, и зачем-то велел идти с Катей. Но Волк только мычал что-то невразумительное.

Когда они дошли до берега, Катерина повернулась лицом к воде, глубоко вздохнула, резко опустилась, почти упала на землю, и там, где только что была девочка в зеленом сарафане, оказалась белая лебедь. Кот протрезвел моментально, взвыл, хотел кинутся к ней, но Волк придержал его зубами за хвост.

— Стоять, это не все, — прорычал он сквозь зубы.

Лебедь повторила демонстрацию полета очень красиво, да ещё и Жаруся немного помогла, придала легкость, подлетев, и с веселым видом, походя, зацепив на долю секунды её перья коготком, как знала, что с посадкой у Катерины пока не всегда ладно получается.

— Хочу стать человеком! — скомандовала себе Катерина уже третий раз за день и моментально вернулась в прежний вид.

— Вот! То, что я хотела вам всем показать. Волк уже видел. И я хочу спросить, могу ли я рассчитывать на вашу помощь, или полечу на заставы одна?

Жаруся, явно забавляясь, поглядывала на ошарашенного Баюна, Сивка заржал и толкнул плечом Волка, от чего тот обреченно покачнулся, Степан открыл рот и долго не мог вернуть челюсть обратно, горько жалея о том, что это не он наткнулся на запутавшегося Гуслика. Хотя… Он, конечно предпочел бы превращаться в орла, или ястреба, на худой конец, но, если не выпендриваться, а просто иметь возможности летать, то и так сойдет!

— Волк! Что это такое! — возмущенно повернулся к нему Баюн, обозначив виноватого и ответственного! — Это ты не досмотрел! Стоило мне на день отлучиться, как наша девочка теперь летать может!

Это была последняя капля. Волк все-таки не выдержал, обреченно задрал огромную морду вверх и тоскливо завыл!

Глава 16. Полёт на заставы

Решили на заставы лететь через два дня, и рано, затемно. С Катерины взяли обещание, что лебедем она на заставы не полетит, хотя, если совсем честно, ей не так уж и хотелось туда самой крыльями махать. Тяжело очень, между прочим, да и стремно.

— Пойми, если бы ты в воробья могла превратиться, было бы гораздо проще! А лебедя могут и свои же пристрелить на жаркое, из-за того, что они частенько Яге прислуживают, и просто из-за того, что князь какой-нибудь на охоту выехал и желает лук пристрелять. А тут цель такая. Короче, просто так летать не смей! Поняла? — Баюн вышагивал на задних лапах и сильно сердился. — Это же надо! Додумалась! Ишь, разлеталась, моду взяла! — Кот вообще полеты не любил, очень переживал, а тут девочка сама летает! — Ещё хорошо, что это не колдовство, а такая… Гомеопатия случилась. Лебединая кувшинка растение редкое и своевольное, но ты ей, как видно, понравилась, вот она и подарила такую… Как бы сказать поприличнее, ну, возможность, что ли.

Катерина чувствовала, что воробьем быть ей бы не понравилось, лебедем приятнее, по крайней мере, крылья больше и махать ими надо значительно реже. За два дня, которые прошли до вылета к западным заставам, она уже раза улетала с Жарусей на очень далекое лесное озеро, где Жар-Птица учила её маневрировать, отдыхать на потоках воздуха и резко снижаться, без опасности сломать себе шею. Но, и когда они летели на озеро, и особенно, когда они возвращались, Катя была очень рада, что в пути её несет Жаруся. Кот был категорически против, но Птица его быстро переспорила.

— Баюн, не будь ты дурнем! Девочка получила редчайший подарок Лукоморской природы! И ей надо уметь пользоваться тем, что у неё есть. Ты достаточно её напугал, а теперь я её научу как следует летать, и возможно, это спасет ей когда-нибудь жизнь!

На этом Баюн оскорблено замолчал и удалился к столу, заесть расстройство.

На третий день вылетали очень рано, Катю разбудила Жаруся. Баюн дулся, Волк был мрачен, Сивка молчаливый по природе, просто готовился к ответственному полету. Степан, который выяснил, что его на заставы не берут, накануне страшно обиделся, но, когда выполз на шум сборов и посмотрел на часы, решил, что если надо вставать в такое время, то ему такая радость и даром не нужна, и в придачу не нужна, и он лучше ещё спокойно поспит! Степана решили не брать по сформулированной накануне Баюном причине:

— Если мы все будем охранять одну Катерину, то, может и обойдется, но следить за парочкой таких предприимчивых отроков, я лично не собираюсь, тем более, что в туман Катерине не надо!

Катя летела на Сивке, за ней сидел Баюн и что-то сердито ворчал почти всю дорогу. Волк и Горбунок летели по бокам, а Жаруся сверху. Катерине было неловко.

— Что такого может со мной приключиться? Могла бы только с Волком слетать, и все. Или с Жарусей, — размышляла она, но глядя вниз, на залитые мерзким туманом земли, она уже почти пожалела о том, что настояла на своем. — Хоть бы никто из них не пострадал, — думала она. — Я-то домой вернусь, а они?

Летели долго, иногда попадались известные и любимые сказки, там были ухоженные поля, деревни, мычали внизу коровы, выходя на пастбище, доносились голоса и детский смех. Но, как же много было захваченного туманом пространства!

— Подлетаем к первой заставе, внимание! — скомандовал Сивка.

Катерина крепче уцепилась за конскую гриву, но, Сивка снизился мягко, и ступил на широкий двор внутри высоченного частокола. За ним приземлились все остальные, кроме Жаруси, которая опустилась на конек ближайшего дома. Когда они ещё спускались, на стоящей у частокола вышке, ударил колокол и во двор выбежали люди.

— Здрав будь воевода Никита Иваныч! — махнул головой Баюн, неторопливо подходящему во главе толпы кряжистому человеку в кольчужной рубахе до колен и шлеме с позолоченным верхом.

— И тебе не болеть! — начальник сторожевой заставы внимательно осмотрел прибывших. — С чем пожаловали?

— Какой-то он нелюбезный, прямо скажем, — подумала Катерина. — Хотя, время тяжелое, наверное не до политесов ему тут.

— Да вот сказочницу привезли вам. Хотела она на заставы посмотреть, а может, если получится, ещё кладенец и вам изготовить. Не только соседям вашим тогда такой меч достанется.

Начальник заставы пренебрежительно осмотрел Катерину. — Ты меня прости, Баюн, но ты бы мне эти сказки лучше не рассказывал! Эта пигалица никак не может быть сказочницей. Приволокли девчонку сопливую и что? Радоваться мне? Если где-то ещё кладенец найдешь, привози, в ножки поклонюсь, а врать не надо, и так на днях уже тебя наслушался. И бандита этого забирай, — он кивнул в сторону Волка. — Надо бы задержать, его давненько разыскивают, но уж уважу тебя, не видел я его тут, и все, так что, проваливайте, пока я добрый.

Стоявшие вокруг дружинники начали смеяться, кто-то и вовсе пальцем в сторону Катерины ткнул и за живот со смеху схватился. — Глянь, глянь, целая сказочница стоит!

Катерине показалось, что её по лицу ударили. — За что они так? — подумала девочка и закусила губу, чтобы не заплакать. — Я так хотела сюда приехать, хоть попытаться помочь им, а они! — она едва сумела сдержаться и положила руку на вздыбленную шерсть на спине Волка.

Кот оскорбился страшно. — И что, позволь уточнить, ты хотел сказать? Что я тебе соврал?

— Да не верю я, что ещё могут быть на свете какие-то сказочники! И людям своим голову не дам морочить! Мне и так хватает дел, чем глупости твои слушать, да где ты был-то столько времени? Свалил с Лукоморья, а нас оставил? Сказочника пошел искать, и нашел? Да не смеши меня, и не зли! Мало мне, вон еще царевича младшего принесло на мою голову, так ты ещё! Бери свою сопливицу и вали отсюда!

— Что за шум? — из дальнего терема на звук голосов, вышел в сопровождении нескольких ярко одетых воинов мальчишка, на пару лет старше Кати, одет он был очень богато, рука лежала на изукрашенном мече, на голове, несмотря на летнюю жару, была расшитая шапка с меховой оторочкой. Мальчишка недовольно хмурился.

— Ещё раз спрашиваю, что вы тут шумите, и почему колокол звонил?

— Да, это так, ты не гневайся царевич Иван, ерунда это, гости незваные, сейчас уже уберутся, — заторопился с объяснениями воевода. — Баюн опять прилетел, но меча не привез, а вот девчонку сопливую вместо меча нам предлагает, дескать, сказочница прибыла!

Мальчишка оглядел Катерину с ног до головы презрительно и ухмыльнулся, открыл было рот, что-то сказать, но в этот самый момент на вышке уже грозно загудел колокол, и из-за частокола полетели стрелы. Жаруся распахнула крылья, стремительно взлетела над спиной Сивки, и наконечники стрел на лету начали плавиться, а сами стрелы сгорели, не успев долететь до земли. Зато с одной стороны частокола, прямо у ворот, над заостренными кольями, возник плотный язык тумана. Дружинники кинулись за оружием, в ворота ударили тараном, ещё раз, ещё, ворота затрещали, в проломленную дыру тоже полетели стрелы, и начал вползать зеленоватый туманный сумрак.

— Царевича прикрыть! — скомандовал воевода и рванулся к воротам, закрываясь от стрел щитом. За ним кинулись дружинники.

Катерина ещё ни разу в жизни не видела настоящего сражения. Она как-то сразу увидела всё, и упавшего со стрелой, вонзившейся в плечо, мужика, который только что весело над ней смеялся, и воеводу, на которого сейчас обрушится волна тварей, осмелившихся на пару мгновений вылезти из туманного языка, и мальчишку царевича, который, выхватив меч, стремился к воеводе, не обращая внимания на своих приближенных, чуть за полы кафтана его не хватавших. Она увидела и первого из монстров с гигантской секирой, которую он уже занес над молоденьким дружинником, оказавшимся ближе всего к воротам. У дружинника же наверняка мама есть, а может, жена, дети! Его же сейчас убьют! Катерина сжалась от страха за Волком, и прошептала:

— Не бывает доброй сказки

Злой конец,

Меч обычный

Превратится в кладенец!

Ветром чистым унесет

Чужую рать,

Чтобы грязью

Лукоморье не марать!

Сказала-то Катя совсем негромко, почти шепотом, а получилось так, что услышали все, и её слова, и свист от ударившей в меч первого дружинника молнии. От неё меч сразу загорелся золотым, яростным огнем. Дружинник, ещё ничего не уразумев, машинально и безнадежно, отмахнулся мечом от страшного оружия, летящего на него, и вдруг секира разлетелась на мелкие осколки, дикий рев отброшенного страшной золотой волной монстра затих где-то далеко за воротами, вместе со всей сворой нападавшей нечисти, а самое удивительное, что от движения меча, стремительно втянулся обратно за ворота туман, который и дал возможность нападавшим подобраться в заставе.

Дружинник, ещё не веря своим глазам смотрел на меч, который держал в руках. К нему подскочил воевода.

— Андрейка, а ну-ка! — он перехватил меч из руки ошалевшего парня и кинулся к воротам, осторожно выглянул за пробитые створки. И обернулся в полном изумлении. — Их как вихрем снесло! И их и туман этот. Ребятки, там чисто! Только оружие валяется! — не веря себе, он осмотрел сверкающий меч. На стальной чистой поверхности яростно высвечивалась золотая полоса, стекала к краям, исчезала, и появлялась вновь у рукояти. — Да это же и правда кладенец!

Катерина как застыла в момент нападения, прижавшись спиной к боку Сивки, и схватившись одной рукой за бурую шерсть на загривке Волка, так и стояла. Со всех сторон её прикрывали её сказочные друзья, а Жаруся зависла прямо над головой, закрывая раскаленными крыльями от стрел. Воевода пораженно поднял глаза, выискивая сопливую девчонку только что спасшую его заставу.

— Это как же! Да что же, она и правда сказочница? — только и сумел проговорить воевода.

— А я тебе чего рассказывал? — Баюн первым пришел в себя. И важно вышел вперед. — А ты мне тут чего устроил? Я, можно сказать, лапы себе стер, пока её нашел, а ты орать на меня, оскорблять девочку! Получил свой меч? Доволен? Всё, собираемся и летим дальше! — он повернулся к своим спутникам и подмигнул Катерине. Она пока не очень успела в себя прийти, и тяжело дышала как после быстрого бега.

— Это, того, этого, тыж не гневайся, Баюшечка, ну, прости меня, дурня старого, по старой-то дружбе, а? — затоптался в сильном смущении воевода. — Я ж, того, не знал, — он, кажется, даже на цыпочки попытался встать, чтобы разглядеть Катерину, опустившую лицо, и практически полностью скрывшуюся за Волка. — Это, ты ж не гневайся девица, а? Мы тут люди военные, грубые, уже и не надеялись, что помощь будет откель. Каждый день ждем, что накроет нас мерзость эта. А мы на их дороге стоим, если нас накроет, то царству за нами не выжить. Так уж прости нас. А?

Катерина, спрятавшись за Волка быстро вытирала глаза и нос. — Что у меня вся физиономия опять в слезах! — ругалась она про себя. — Что я за тряпка такая! Они так живут страшно, немудрено, что меня восприняли как насмешку. А ещё извиняются! Ну! Быстро возьми себя в руки, шляпа!

Она решительно обошла Волка и посмотрела в лицо воеводе. — Я и не сержусь вовсе. Просто очень испугалась.

— Девчонка совсем, глаза мокрые, подбородок дрожит, а кулачки сжаты, чтоб, значит, не зареветь. Сказочница наша, прошу любить и жаловать, — подумалось старому воеводе. Он поклонился в пояс Катерине, и треснул по затылку дружиннику Андрейке, который застыл рядом, открыв рот и уставившись на малявку.

— Кланяйся, дурень! Она тебя только что от той погани спасла! Да и не только тебя, как я посмотрю.

Кот важно прошел мимо воеводы и непринужденно протиснулся в пробитую в воротах дыру. — Смотри-ка Катерина, как интересно! — позвал он снаружи. Катерина обойдя и воеводу и дружинника, смело вылезла за ним, Волк распугав дружинников, одним махом перелетел частокол, рассудив, что в дыру он нипочем не пролезет, а Горбунок попросту плясал на самом частоколе. Сивка вздохнул и остался на месте. Если уж Баюн вылез и Катерину позвал, значит, опасности нет, а чего зазря прыгать-то? Он покосился на молоденького царевича, которого Катерина вообще проигнорировала, а он, царевич, смотрел вслед сказочницы, открыв рот.

— Эээ, а она что и правда может? — мужик со стрелой в плече, поднявшись с земли, и морщась от боли, решился спросить у Жаруси, которая спокойно чистила перья, сидя на столбе.

— А ты что, не разглядел? — Жаруся и ответить не успела, это кто-то из дружинников уже унимал излишне недоверчивого соратника. Дружинники с уважением посматривали в сторону ворот, но подойти не решались, вот тебе и сопливка! В сомнениях топтался и царевич Иван.

А за воротами Кот с научным интересом разглядывал посеченное оружие нападавших.

— Глянь, Катюша, парнишка один раз мечом махнул, а волна от меча не только секиру в дребезги разнесла, но и всё вот это! Но, больше всего интересно, что туман ушел. И, гляди, как хорошо ушел!

— Никита Иваныч, а где эта дрянь сегодня до нападения была? — спросил Кот у воеводы.

Воевода вгляделся, и тихо ахнул. — Туман-то отступил! Не то, чтоб сильно, так ведь и кладенец-то был за частоколом! А если… — он покосился на Кота. — А если сейчас ещё раз махнуть? А? — у воеводы аж глаза загорелись.

— А попробуй! — милостиво разрешил ему важный Баюн.

Воевода покрепче взялся за рукоять и махнул в сторону застывшего в отдалении тумана. Меч резко свистнул, золотая волна сорвалась с кромки меча, туман качнулся и ещё отступил, причем это было заметно. В тумане раздался отдаленный вой и звон падающего оружия.

— Ни-че-го се-бе! — только и смог выговорить воевода.

— Ты особо не рассчитывай, что теперь можешь мечом туман прогнать, — предупредил его Баюн. Это как ветер подул, отогнал, чтоб воинам твоим атаку отбить и не сгинуть там. Недаром сказочница про ветер сказала. Туман обратно приползет.

— Да не надо меня предупреждать! И так понятно, что временно, — сказал воевода, глядя на колышащийся туман. — Но, ты хоть понимаешь, какое это для нас чудо и подмога!

Катерина все оставшееся время пребывания на заставе ловила на себе взгляды царевича Ивана. Он все-таки осмелился подойти, поклонился, пригласил в стольный град, и Катерина даже сумела вежливо ответить что-то вроде «как-нибудь, когда-нибудь, пренепременно». Его спутники также взирали очень почтительно, но больше всего Катерину зауважал воевода. Он все ходил с мечом, любовался на него и поглядывал с восторгом в сторону девочки.

— Так, погостили и хватит, — решительно заявил Волк глядя на уставшую Катерину. — Одну заставу осчастливили и домой пора, — сообщил он Коту на ухо. Тот согласно закивал головой. И несмотря на громогласные приглашения дружинников, и воеводы, а также самого царевича Ивана, Катерина вежливо им поклонилась, попрощалась и наконец-то усевшись верхом на Сивку, полетела к Дубу. Горбунок сопровождал их до своей сказки, пригласил в гости, но всем хотелось вернуться в Дуб и отдохнуть, тогда, Конек попрощался и поскакал вниз, к себе.

Глава 17. Живая вода

— Ну, как тебе застава? — облегченно мурлыкнул над её плечом Баюн, после отлета Горбунка.

Катерина только улыбнулась, и сделала вид, что плохо его слышит из-за встречного ветра. Что-то не хотелось ей обсуждать этот визит. Она расстроилась, устала, очень испугалась, увидев настоящее нападение, короче, слишком много всего за один день свалилось на её голову. Но, все равно была очень рада, что настояла на этой поездке, не хотелось думать, что без меча было бы с заставой. Она в конце концов согрелась, прижавшись к Баюну, и уснула. Проснулась от того, что усилился ветер и бил прямо в лицо. Посмотрела вниз.

— А почему мы так далеко облетаем? — пытаясь перекричать шум ветра, спросила Катерина у Баюна.

— Да это земли царя Кусмана. У них с Волком давняя вражда. Царь мечтает Волка прикончить с того самого момента, как тот его выставил полным дураком, чуть не женившимся на красавице-девице, которой сам Волк обернулся. Представь только, он-то мечтал о прекрасной девице, а там волчья морда! Бедолага, над ним до сих пор все Лукоморье хохочет.

— Кот, а зачем это Волк устроил? — после некоторого колебания решилась уточнить Катя.

— Не знаю, и у него лучше не спрашивать. Я пробовал, он меня чуть не съел.

То ли Волк услышал этот разговор, то ли ещё по какой-то причине, Катерина так и не поняла, но Бурый изменил маршрут, и полетел прямо через владения царя Кусмана.

— Волк, что ты творишь? Кусман знает, что ты вернулся, говорят, у него лучники тебя караулят! Назад поворачивай! — надрывался Баюн, и совершенно напрасно. Волк даже ухом не повел, продолжая лететь выбранным путем. А так как он летел первым, все последовали за ним.

Катерина не заметила, откуда прилетела стрела, она увидела только как Волк дернулся, и начал падать. Он из всех сил старался держаться, но опускался все ниже. Катерина и Кот ехали на Сивке. И Волка спасла Жаруся, она зацепила его коготками, и легко взмыла вверх. С земли донеслись разочарованные крики стрелков. Сивка тоже поднялся повыше, чтобы не достали из луков. Старались лететь как можно скорее, Волк заметно слабел, и когда Жаруся опустила его в горнице на кинутые Баюном одеяла, Волк уже был без сознания. Катерина схватилась за голову. Волк лежал на боку, тяжело дыша, глаза закрыты, шерсть сразу стала тусклая. И эта рана! Она даже боялась на нее смотреть.

— Баюш, он как? — спросила Катерина у Кота, который озабоченно осматривал Волка и не только осматривал, но и обнюхивал.

— Да, как тебе сказать… — Баюн призадумался.

— Правду мне сказать. Как есть. Я же вижу, что ты чего-то мутить собираешься!

Баюн, который очень старался придумать что-то успокаивающее, и Катерину не напугать, печально посмотрел на нее.

— Рана-то небольшая, но серьезная. Очень. Главное, что стрела не простая. Кусман против Волка давно зубы точил. Приготовился на славу. Отрава там.

— Яд на стреле? Баюн, а Одолень-трава? Не поможет?

— Говорю же, готовились они Волка подстрелить. В яде Одолень-трава есть, я чую. Если её в яд добавить, вылечить ею уже нельзя, — голос Кота задрожал.

— Кот, ты что? А есть ещё что-то? Что может вылечить? — Катя с ужасом смотрела, как Кот прячет глаза и все ниже опускает голову.

— Нет, Катюша, против этого состава я ничего сделать не могу. И Жаруся не может, а она-то поболе моего в этом понимает. Они хотели Волка убить. И… — Кот начал тереть морду лапой.

Катерина смотрела на Волка, не замечая как её слезы падают ей на руки, на его шерсть, скатываются вниз. Как же так! Волк, он же сказочный герой! Разве он может умереть?

— Может, — печально и очень тихо ответил на её мысли Баюн.

Катерина закрыла лицо руками и заплакала ещё сильнее.

— Есть одно средство, самое сильное, самое последнее, — раздался голос Жар-Птицы у нее за спиной.

— Какое? — Катерина подняла голову.

— Живая вода, — печально ответила Жаруся. — Только у нас её давно нет.

— А где есть? — Катерина вытерла слезы.

— Жаруся, не надо! Волк бы не позволил ни за что! — Кот требовательно возвысил голос. На Жарусю это не произвело ни малейшего впечатления.

— В Темном лесу источник.

— Не смей! — Кот замахал лапами на Жарусю, но та не обратила на него ни малейшего внимания!

— Там, в самом сердце леса растет яблоня, а под ней есть ключи с мертвой и живой водой. У самого дерева их вода не смешивается, а потом сливается одним ручьем. Мертвой воды всегда больше, и ручей отравлен.

— Не разрешаю! Не говори! Катя! Не думай даже! — Кот уже орал в голос.

— Замолчи, глупый комок шерсти! — Жаруся терпеть не могла, когда ей что-то пытались запретить. — Ты что, не понимаешь, что она себе никогда не простит, если узнает, что шанс спасти Волка был? А она об этом даже не знала! Заткнись, иначе я Катерину сейчас возьму и улечу, и расскажу все, а ты даже знать не будешь! — Птица яростно всплескивала крыльями, на которых уже появлялись опасные огоньки.

Кот открыл рот, потом благоразумно его закрыл, и сел, обернувшись хвостом, мрачно глядя в сторону, всем видом заявляя протест.

— Катюш, беда в том, что когда пошел туман и начали появляться в нем всякие твари, источники, которые были в заповедном, но доступном месте, иссякли, а появились в Темном лесу. Туда туман не пробирается, и чужие твари туда не дойдут, но и мы, мы тоже не очень можем. Долететь туда нельзя. Лес не пустит. А дойти… Есть там одна — единственная тропа. Но по ней мало кто ходит. Место уж очень жуткое.

— Почему? — Катерина краем глаза увидела, как поёжился Кот, и ей самой стало страшновато.

— Там нечисть живет местная, её там много. Люди их невольно часто вспоминают, поэтому тумана там нет, а обитатели сильные. Страх всегда сыт. Заплутал человек в вашем мире в лесу, испугался, лешего припомнил, а здешним и хорошо. В реке чуть не утонул, тоже самое. А уж если на кладбище ночью, или по заброшенным местам кто пошел, нервы себе пощекотать, то их страх для тамошних — сытный обед. А у вас-то много таких, как их… экскременов, а, нет, экстремалов. Так что Темный лес сейчас действительно очень сильное и жутко место. И, вот беда, этой тропой может идти только человек. Если там появляется сказочный герой, вроде Кота, ему придется драться, и мне тоже. И шансов нет. Против всего леса нам не выстоять, дальше первых деревьев не продвинуться.

— А что, если пойдет человек? — спросила Катя.

— Он тоже погибнет, — грустно сказал Кот.

— Не обязательно. Вспомни, туда не так давно девица одна дошла. И вернулась с водой. Она брата-богатыря от раны спасала. И спасла.

— Жаруся, это же исключение. Редчайшее. Ты лучше Кате расскажи, сколько было тех, кто не вернулся. И следов их нет.

— Катюш, это правда. Один царь Авдей туда сколько людей посылал, и от других царей охотники приходили!!! И не сосчитать сколько.

— А что там с людьми происходит? — не поднимая головы спросила Катерина.

— По тропе надо идти прямо, не сворачивая, и не оглядываясь. Оглянулся — пропал. Свернул — сгинул. А пройти там спокойно не возможно. Местные жители сразу узнают, что кто-то идет, и шапка невидимка от них не поможет, они чуют. И пугать начинают. За спиной сначала далеко, и все ближе и ближе может раздаваться топот, рычание, крики, угрозы. Человек и не хочет, а оглянется. Или запах гари и звук пожара. Или сбоку какие-то когти-глаза-щупальцы, идущий кинется от них с тропы, и все, пропал. Пока до поляны с яблоней человек не дошел, он в смертельной опасности. Хотя, если уж дошел, то все жути местные над таким человеком силы уже не имеют, такой может по лесу бродить где хочет и когда хочет. И сколько хочет раз туда ходить. И вернуться может без опаски. Только вот дойти мало кому удается.

— Катюш, выбрось из головы. Зря ты ей это рассказала. — Кот грустно смотрел на Жарусю и отвернулся к Волку. Тот тяжело дышал и так в себя и не приходил. В углу на лавке тайком вытирал глаза Степан.

Катя смотрел на Волка и вспоминала, как его увидела первый раз. Как назвала другом. И как Волк действительно стал её другом. Она тихонько встала и ушла в свою светлицу.

— Что мне делать? Мне страшно даже от разговоров про Темный лес. И так мало кому удавалось выйти. А если мне станет так страшно, что я обернусь? Или сойду с тропы. И все? И меня сожрут? А Волк? Волк умрет. Нет, так нельзя! Я должна хотя бы попытаться. Правда, там не скажешь «я больше не играю, я в домике»! Но, у меня же есть возможность вернуться к вратам. Всегда, и из любого места Лукоморья. Значит, и оттуда! Так, значит, сожрать, скорее всего, не сожрут, не успеют. Уже легче. — Катерина успела додумать до этого момента, и вдруг сообразила, что автоматически уже собрала свою сумку. — Так, еще надо взять бутылку или флягу для воды. Всё. Всё готово, — она глянула на себя в зеркало. Отстегнула перышко. И переоделась в джинсы, удобные кроссовки, толстовку с капюшоном. На плечо толстовки опять приколола брошку-перо. — Придется тебе поработать фонариком, — сообщила она перышку, и закинув на плечо сумку, вышла в горницу.

— Котик, дай мне, пожалуйста, флягу для воды! — она увидела изумленные глаза Баюна. И довольную Жарусю.

— Катя, что ты творишь! Я не могу тебя отпустить!

— Котик, я себе не прощу никогда, если я даже не попробую.

— Да как ты не понимаешь, там нельзя попробовать! Если зашла, то только до конца!

— До конца, или к вратам? Я же могу всегда вернуться! — Катерина решительно сжала губы. — Котик, я пойду. Дай мне флягу, пожалуйста. Жаруся, донесешь до леса?

— Конечно! — Жар-Птица нежно смотрела на девочку.

Кот побрел к сундуку, доставать флягу, а Катерина, отложив сумку, опустилась перед Волком.

— Сколько у меня времени? — она гладила жесткую бурую шерсть.

— До утра точно, — вздохнула Жаруся. — Плохо, что ты идешь вечером. Но, если ждать утра, то ты даже если принесешь воду, уже и оживить не успеешь.

— Катя, ты с ума сошла? — Степан не выдержал, он честно дожидался их с их миссии, как он это назвал, но увидев раненого Волка забился в угол и старался под ногами не мешаться, но тут уж не смолчал, слез с лавки, и потянул Катерину за ремешок сумки. — Пойдем, поговорить надо, — он решительно пошел к выходу из дуба. — Пойдем!

— Ладно. — Катерина пожала плечами, положила сумку на придвинувшийся стул и вышла за Степаном.

— Ты что творишь? Ты же погибнешь там! Ты подумала о ком-нибудь кроме этого Волка? Ладно, положим, ты успеешь выйти из врат, а я? Я тут останусь? Волк, он же сам виноват, он и птицу украл, и коня и девицу, и ещё Кусмана чуть не до смерти напугал. Он заслужил это! Ты-то здесь при чем? И чего ты за него так переживаешь?

— А! Ты боишься, что не сможешь вернуться? Сможешь. С этой стороны тебя может любой вывести, и Баюн, и Жаруся и Сивка. Врата не заперты для тех, кто ими уже проходил. Я из лесу вырваться смогу в любом случае! — сама Катерина, конечно, не была в этом так уверена, но заставила себя говорить твердо. — А по поводу заслужил или нет, а ты сам-то что заслужил? Ты хоть понимаешь, что чуть не погиб от игр? И ты сам был в этом виноват! Надо было тебя так бросить? — Катя вытерла глаза и сердито посмотрела на Степана. — Я за него переживаю, потому что он мой друг. Понял? И он бы тоже пошел в этот лес, на моем месте. А если тебе это не понятно, мне тебя просто жаль! — она развернулась, бегом вернулась в Дуб, и вопросительно посмотрела на Кота, который подавал ей две фляги.

— Катюш, если ты сможешь туда добраться… Нет, когда ты туда доберешься, — одернул сам себя Кот. — Наполни одну флягу живой водой, а другую мертвой. Тоже нужная штука, очень. Вот, у одной пробка золотая, это для живой, а у другой — черная, это для мертвой.

— Спасибо Котик! Не бойся, я очень постараюсь вернуться. Если что, вернусь к воротам. Если мне придется уходить обратно, в мой мир, Степана проведи сквозь ворота. Хорошо? — Катерина очень злилась на Степана, но ябедничать на него не стала. Хорошо помнила себя, в первую свою встречу с туманом, чуть не закончившуюся плохо для Волка. Она крепко обняла Кота и поцеловала его в нос. А потом подошла к лежащему на одеялах Волку и наклонилась к самому его уху:

— Завоет ветер, дождь споет,

Остыл олений след.

И волчья стая в даль идет

Но бурого там нет.

Он здесь, он сказочный,

Он мой, он друг, вернее нет,

Он ищет след, он след найдет,

Спасение от бед.

— Потерпи, пожалуйста, и дождись меня. Я очень постараюсь тебя не подвести, — так же на ухо, очень тихо, сказала Волку Катерина, волчье ухо в ответ слабо шевельнулось.

— Услышал. Ты молодец, что догадалась. У него теперь прибавилось сил. — Жаруся махнула крыльями, и уцепилась коготками за Катину толстовку, Катерина легко зависла в воздухе.

— Пора. Полетели — мелодично пропела Жаруся, и вылетела в открытую Котом дверь.

Степан смотрел на огонек, удаляющийся в вечернем небе, и думал о том, что она даже не оглянулась и не попрощалась с ним. Очень обиделась, наверное. И почему это ей его жаль? Тяжело вздохнул и пошел уточнить у Кота, не надо ли чем помочь.

Катерина обожала летать с Жарусей, это не то что самой крыльями махать! Но в этот раз полет её не радовал. Легко было принимать громкие решения в светлом и теплом Дубе. А вот теперь перед ней встает колоссальная громада Темного леса. И чем он ближе, тем становится страшнее.

— А знаешь, дорогая, мне кажется, что я поняла, почему так мало людей вернулись из леса, — проговорила Жаруся.

— Почему?

— Почти все они были слугами. И их туда отправляли приказом. Или за деньги. Понимаешь, живая вода, это такая штука, которая очень ценится всеми царями. Небось, догадываешься, что это же возможность не болеть, не отравиться ничем и никогда, то есть заговоры не страшны. И войско опять же… Полегли воины в битве, ты их мертвой водой сбрызнул, живой сбрызнул, и все, опять то же войско на службе. Сплошная выгода. Обычные-то люди тоже водой пользовались, но многие просто спят в тумане, там она не нужна, в этом сне не болеют и не умирают. Скорее всего, у многих ещё вода припасена, но им-то столько и не надо. Её же на семью набирали, а к примеру, царю Авдею вон на всю дружину надо много и часто, он задиристый. Воевать любит. Пока до источника можно было легко добраться, и сложностей не было. А сейчас, у кого вода есть, тот и выиграл. Вот слуг за водой и посылают. А слуга, он человек подневольный. Вот та девушка, которая брату воду добыла, она шла не из-под палки и не за золото, она свое спасала. Понимаешь разницу? Любовь к брату или страх и жадность. Ты вот почему идешь? — Жаруся задала вопрос как-бы между прочим.

— Волк мой друг. И я очень хорошо помню, как он чуть не погиб из-за меня в тумане. Я поняла, что ты хочешь спросить и что хотела мне сказать. Я вас всех очень люблю.

— Это хорошо. Да, почти долетели. Смотри, огоньки видишь? Это деревушка около леса. Там живут люди, которые не смогли пойти в лес, а возвращаться к царям не посмели. Их жители Темного леса не трогают.

— А почему? — Катерина была благодарна Жарусе за то, что та сменила тему.

— Граница есть, если её переступил, Темный лес тебя видит и может действовать, а за этой границей безопасно. Вот деревенские и устроились. Тумана тут нет, а в лес они не ходят. И население регулярно увеличивается, как только Авдею тому же придет в голову опять послать кого-то за водой.

— Погоди, так и не все, кого посылали в лес заходят? — уточнила Катя.

— Конечно не все, — рассмеялась Жаруся. — Что они, дураки что ли? Авдей вот командует идти, а то голову отрубит, они и идут, и здесь остаются.

— А Кот это знает?

— Нет, откуда? Он же не летает. А в зеркальце и в блюдо в эту сторону давненько не заглядывал. Зато уверен, что все в Лукоморье ведает. Чудак.

— А почему ты мне это сразу не сказала?

— А потому, что там и правда очень страшно. Очень. И идти туда, не будучи готовым ко всему, нельзя. И решение надо принимать серьезно. Вот ты и приняла.

Жаруся начала снижаться между огромным частоколом, ограждающим деревню и темной громадой леса. Она опустила Катю около широкой тропы, начинающейся перед первыми деревьями. Деревья были гигантскими. Катя запрокинула голову и попыталась увидеть вершину дерева, которое стояло справа. Не смогла.

— Жаруся, я пошла? — она понимала, что сейчас делает первый шаг в очень опасное место.

— Катюша, последний раз подумай. Если не уверена, не ходи. Мне самой тяжело тебя туда отпускать. И я тоже боюсь. — Жаруся, уже подлетая, погасила сияние, и сейчас около Катерины на молоденьком деревце сидела серая голубка с длинным хвостом.

Катерина смотрела на тропу. Жуть накатывала просто при взгляде на эту чащу. И вдруг оттуда донесся чей-то заунывный вой и скрежет. Катерина аж подпрыгнула.

— Волколаки, — спокойно прокомментировала Жаруся. — Волколаки и лешие проснулись, — она осмотрела Катерину. — Ну, что полетели обратно? — бесстрастно спросила она.

Катя уже открыла рот, чтобы согласиться, но закрыла его, перехватила покрепче ремешок от сумки и шагнула к тропе.

— Жаруся, я пойду, пожалуй, а то ещё пуще струшу. А мне нельзя.

Жаруся порхнула к Кате на плечо и потерлась головой о ее щёку.

— Запомни, не оборачивайся и с тропы не сходи. Они не имеют над тобой силы, пока ты идешь по тропе и смотришь вперед. Да, и ещё. Можешь услышать плач ребенка, крики о помощи, наши голоса, которые тебя зовут. Это все обман. Детей, по крайней мере человеческих, там быть не может. Если кто-то в сторону когда и уходил, то помочь ему уже никто и ничем не может. Нас там нет. А, звери тоже там своеобразные. Настоящие там не выживают. Так что на белочек, зайчиков, оленят, волчат и так далее не ведись. Ты должна понять, что помочь ты там никому не можешь, некому там помогать, это все обман. За твоей спиной может быть что угодно, вопли, стоны, топот, пожар, могут валиться деревья, может быть шум потока, который тебя сейчас настигнет. И это тоже обман. Запомни это, девочка! Мы тебя тоже очень любим, береги себя! Я тебя буду ждать вот тут. Сейчас только кем-нибудь поменьше обернусь. — Птица взмахнула крыльями, превратилась в крошечную пичужку и скрылась в ветвях деревца, совершенно слившись с листвой.

Катерина повернулась к лесу, сделала несколько шагов к тропе, и коснулась перышка.

— Посвети, пожалуйста! — перышко послушно засветилось ровным теплым светом.

Катерина перекрестилась, как всегда делала ее бабушка перед чем-то очень важным и ответственным, и шагнула вперед.

Бывает, заходишь в темную комнату, в своей родной квартире или в доме, который знаешь как свои пять пальцев, и вдруг чего-то пугаешься в темноте, хотя точно знаешь, что ничего страшного и опасного там нет и быть не может. Катерина темноты не боялась, но в темный лес никогда не ходила, а тут не просто темный лес, а лес, набитый страхами, и все это отлично Катю видит и ждет. Она надела на голову капюшон, перекинула ремень сумки наискось, через голову, чтобы случайно её не уронить, и шагнула по тропе. Ничего страшного не случилось, ещё шаг и ещё, мимо великанских деревьев-привратников, их корни, изгибаясь, выглядывали из земли, и опять ныряли в почву. Ровный круг света от перышка освещал тропу, все тихо. Очень тихо, никаких шорохов, звуков, ничего. Но вдруг Катерина поняла, что за ней следят. Слева за исполинской елью вспыхнули чьи-то глаза. И два сверкающих огонька вдруг с немыслимой скоростью стали карабкаться вверх по стволу. Катерина понимала, что её видит куча всякой гадости, о которой она не имеет никакого представления, и не желает иметь такое представление. Она просто шла вперед, как вдруг услышала чьи-то шаги за спиной.

— Девочка, подожди, милая! — приятный, явно запыхавшийся голос пожилого человека. — Помоги мне, пожалуйста!

Катерина автоматически приостановилась, но тут же пошла вперед. Никто за ней в лес не заходил, никого из людей тут нет. А не люди как-нибудь без нее обойдутся. Голос за спиной звучал все тише и жалостливее. И вдруг справа от тропы заплакал ребенок, совсем близко, тут за деревом. Да так пронзительно и отчаянно! Катерина сама себя с силой ущипнула.

— Тебя Жаруся предупреждала. Детей тут нет. Нечисть одна. Вперед! — только успела это додумать, как за спиной раздался дикий, заставляющий замереть сердце многоголосый волчий вой. Вот он ближе, ближе. Катерина закусила губу, стараясь идти ровно и не оборачиваться. Очень помогал капюшон. Он из плотной ткани, для того, чтобы обернуться, надо не только голову повернуть, а все тело. Это более сложный процесс, нежели привычный для всех поворот головы. Катерина на это рассчитывала, и тихонько радовалась, что подумала о капюшоне. Вой оборвался совсем вплотную, как будто вся стая должна была на нее накинуться. Очень хотелось обернуться, кинуться бежать, или залезть на дерево. Катерина упрямо стиснула зубы и шла вперед. Вдруг заскрипело дерево, мимо которого она шла, и начало валиться прямо на Катю, она быстрее рванула по тропе, понимая, что от веток ей не успеть уйти. И чуть не посмотрела вверх и назад, удержал все тот же плотный капюшон.

— Вперед! Иди дура вперед, раз уж зашла, не останавливайся. — Катерина себя ругала все время, не давая вырваться на свободу глубинным страхам, инстинктам, которые заставляют человека действовать не думая, автоматически. Вдруг за спиной вспыхнул огонь, и Катерину накрыла огромная тень какого-то чудовищного существа. Она ясно её видела на тропе и на деревьях перед собой, существо топало так, что с елей полетели шишки и сучья. И вот уже это у Кати за спиной. Она поняла, что сама не справится. И вдруг вспомнились, да так ярко, отчетливо, слова её старенькой прабабушки.

— Катенька, Живые мощи читай, если очень страшно. Когда на войну твой прадед уходил, его мама ему в гимнастерку листок зашила. С Живыми мощами. Так многие делали. А в моей семье восемь человек мужчин воевали, все с такими листкам, и все вернулись. Да, кто-то ранен был, кто-то контужен, но все на своих ногах и с руками вернулись. А это тогда редкостью было необычайной. Вот и прадед твой вернулся целый и невредимый.

— А Живые мощи, это что?

— А вот слушай: Живый в помощи Вышняго…

Слова молитвы вспомнились так ярко, как будто Катерина читала их каждый день. Никуда не делись тени, и звуки, которые грозили свести её с ума от страха, заставить бежать сломя голову, обернуться и сдаться ужасу. Это их лес, их обиталище, они хорошо обжились и всегда сыты на страхах людей, но Катерину это уже совсем не так пугало.

— Не прийдет к тебе зло, и рана не приближется телеси твоему.

Не убоишься от страха ночного, от стрелы, летящие во дни, от вещи в тьме приходящя…

Слова древней молитвы закрыли Катерину от страха, как щитом, и она шла вперед, не оборачиваясь и не смотря по сторонам. Путь был долгий, лес все не кончался, становился все темнее и темнее, хотя, казалось бы уже куда ещё-то. И так темень непроглядная. Только свет от перышка на дороге и всполохи за спиной, появляющиеся время от времени. Катерина устала, ей казалось, что она скоро просто перестанет переставлять ноги и упадет.

— Надо идти вперед. Надо успеть! Скорее давай. Что ты как черепаха, — говорила она про себя.

Вдруг за спиной послышался плеск и рокот потока. Как будто где-то прорвало плотину, и вырвалась гигантская волна, грозящая утопить все живое. Катя только головой покачала.

— И не лень же так изощряться, — подумала она устало. И увидела в просвете между высоченными деревьями бледно серую тень рассвета.

— Что, скоро утро? Как же так! Я же ещё не дошла. Вперед, скорее же! — ноги гудели и заплетались, а Катерину не оставлял страх, что она не успеет, и Волк погибнет. Это заставило её идти быстрее, и наверное, открылось второе дыхание, а может, уже и третье.

Поляна возникла совершенно внезапно. Просто расступились ветви, и прямо перед Катериной тропа оборвалась у ручья. А за ним яблонька, да такая красивая, вся в цвету.

— Яблоня до сих пор цветет… Вот удивительно, — подумала Катерина, которая уже так устала и намучалась, что думала урывками, просто констатируя то, что видела.

— Ой. Да я же дошла. Теперь на тот берег. А как?

Тропа обрывалась прямо перед ручьем. Ручей широковатый, не перепрыгнуть. Вода ядовитая, сразу припомнилось Катерине. Поискать более узкое место? Надо сходить с тропы. А лес-то никуда не делся, вон нависают черные голые сучья и сжимаются как чудовищные лапы. Что делать-то? А в довершении всего, время… Его остается все меньше и меньше. Катерина растерялась. Её предупреждали о том, что будет страшно, но вот о том, что надо перейти ядовитый ручей, не говорили. Но, идти-то надо! И она решительно шагнула в воду. За спиной раздался оглушительный вой, и все стихло, а Катя обнаружила, что она стоит на плоском камне и вот ещё такой и ещё, и по ним вполне можно перейти ручей и даже ног не замочить. Она быстро перешла на другой берег, и, подняв голову, увидела далеко за лесом розовеющее небо.

— Ой, скорее. — Катерина огляделась и увидела у корней дерева два родника, около одного ярко зеленела трава и росли такие красивые цветы, что можно было просто стоять и любоваться. Около другого, черные камни и выжженная земля.

— Понятно, вот живая, а вот мертвая вода.

Катерина шагнула к яблоньке и вдруг заметила, что она в цвету не вся, а половина ствола черная и обожженная. И ветви голые, скрюченные, листвы на них и в помине нет, не то, что цветов.

— Такое ощущение, что в родник с мертвой водой что-то упало, и вода брызнула на ствол яблоньки. Бедняжка, а с берега и не видно, что она искалечена.

Сама не понимая, почему медлит, Катя подошла к стволу и погладила его, и отпрыгнула, когда услышала:

— Спасибо тебе девица за то, что пожалела. А теперь помоги мне, прошу тебя! — голос нежный, тихий, идет от деревца.

— Здравствуй яблонька, чем же мне тебе помочь? — Катя помнила, как деревья в старом саду с ней общались, но говорить так они, конечно не могли.

— Полей меня живой водой, вылечи мои ветви.

Катерина шагнула к источнику, вокруг которого росли цветы.

— Нет, девонька, эта мертвая вода. Сама присмотрись.

Катерина нагнулась над цветами и поняла, что они, хоть и красивые, но не живые. — Правильно, сейчас же ещё не рассвело окончательно, а ночью цветы так не раскрываются, — сообразила она.

— А теперь присмотрись к другому роднику, — послышался тот же голос от яблоньки.

Катерина увидела, что сквозь черные камни, там, где водяная пыль и мелкие брызги попадают на землю, пробиваются крохотные росточки. Уже не раздумывая, она зачерпнула воду из этого родника и полила яблоньку. Деревце как будто вздохнуло с облегчением, расправились скрюченные ветви, начали появляться почки, потом как по волшебству, раскрылись молодая листва, и появились нежные цветы.

— Вот спасибо тебе, милая! А то воды набрать все торопятся, а она не всем дается. Если жалости в человеке нет, так и пользы вода не принесет. Вместо живой, мёртвую воду наберёт!

— А мне можно воды набрать? — Катерина точно поняла, что без разрешения воду брать нельзя.

— А тебе для кого она нужна?

— Для друга, он ранен, стрела была отравлена и без воды он не поправится.

— Возьми сначала мертвой воды. И ею промоешь рану. Она вымоет яд и рана закроется. А потом брызни на рану живой водой, рана заживет, и ему каплю дай выпить. Бери на здоровье. Пользуйся по нужности.

Катерина низко поклонилась яблоньке. Достала флягу с черной пробкой и наполнила мертвой водой, крепко закрутила пробку и бережно убрала в сумку, дальше наполнила флягу с золотой пробкой живой водой, так же спрятала. И низко поклонилась яблоньке.

— Спасибо тебе!

— И тебе спасибо. А теперь ступай без опаски, в лесу тебя теперь уже не тронут.

Катя посмотрела на небо. Начиналось утро. Заря уверенно раскрашивала небо яркими красками. Она перебежала ручей, и заплакала.

— Не успела. Как же мне до края леса добраться! Я же только вечером обратно доплетусь, если не свалюсь по дороге! Волк, прости меня, я тебя подвела, — думала Катерина, вытирая слезы, и вдруг вспомнила, ту единственную вещь, которую от Волка получила. Белоконная уздечка! — Вот балда! Вот шляпа! — она сунула руки в сумку и вытянула уздечку. Покрутила головой, решительно накинула уздечку на бревнышко, лежащее у берега, и чуть не упала в воду, обнаружив прямо перед своим носом красавца коня. Белоснежный, с длинной гривой, он поклонился Катерине, и сам шагнул к поваленному дереву, чтобы девочке было легче на него забраться. Катерина одним махом взлетела в седло, и попросила коня:

— Как можно скорее мне надо выбраться из Темного леса!

Конь прыгнул вперед, и с невероятной скоростью поскакал по тропе. Никто из обитателей леса не появлялся и очень скоро конь уже оказался у начала тропы. Катерина слезла, погладила коня по шее и сняла с его головы уздечку. Бревнышко, ещё мокрое от воды, осталось лежать в Темном лесу, а Катерина со всех ног неслась к дереву, на ветках которого уже разгоралось знакомое сияние. Жаруся приняла свой облик и успела перехватить Катерину на полпути к дереву. Зацепив коготками ее одежду, она решительно взмахнула крыльями, и взлетела в воздух.

— Получилось? Вода у тебя? — перекрикивая свист ветра, спросила Жар-Птица.

— Да! Мы успеем?

— Мы постараемся!

Катерина никогда ещё не летала с Жарусей, когда та по-настоящему торопится. Скорость была такая, что если бы не особенность Жаруси, которая создавала свое пространство вокруг себя и того, кого несла, Катерина и дышать не смогла бы. А так, пришлось только глаза закрыть, потому что закружилась голова от разноцветных полос, в которые слилось все, что их окружало.

— Прилетели! — Жаруся бережно разжала коготки. Катерина плавно опустилась на землю. Но тут же заставила себя встать, открыть дверь, ведущую в Дуб, которая оказалась прямо перед её носом, и войти. Она очень боялась, что они опоздали, и с ужасом глянула на Кота.

— Как Волк?

— Ты привезла? — Кот изумленно смотрел как Катя достает из сумки две фляги.

Она сделала все, как сказала яблонька. Капля мертвой воды в рану, на глазах из раны повалил густой дым, Кот открыл окно, и выжженный мертвой водой яд, улетучился, от него не осталось и следа. Рана очистилась и края её сомкнулись. Капля живой воды, и рана исчезла.

— Котик, ему в пасть надо ещё каплю.

Баюн лапами поднял тяжеленную волчью голову, и Катерина капнула живой воды. Волк глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Баюн? Что ты делаешь? — первое, что он осознал, это то, что его голову зачем-то держит Баюн.

— Лечу тебя, дружище! Ты опрометчиво поймал по дороге домой, подарочек от нашего общего горячо любимого друга Кусмана. И чуть не помер. — Кот делал Катерине загадочные знаки, вращая лапой за спиной, надеясь, что Катя сообразит спрятать флаги. Измученная переживаниями и ужасами прошедшей ночи, просто физически уставшая Катерина, которая увидела, что Волк выздоровел, ничего не поняла. Она закрыла фляги, поставила на стол и села на подвернувшийся стул.

Волк огляделся. Стрелу он помнил, как помнил и то, что она была с ядом. Это он сообразил. Ещё он помнил, как плакала Катя и вспомнил, что она его звала, он точно слышал, и поискал её глазами. А когда нашел, вот же она рядышком на стуле сидит, помотал головой. Совершенно измученная, грязная от макушки до носков кроссовок, в волосах сучки и какие-то лепестки, а рядом на столе две фляги. При этом следа от смертельной раны на нем нет, он абсолютно здоров. И что это может означать? Он медленно перевел подозрительный взгляд на Баюна, точнее на то место, где Кот только что был, но предусмотрительный Баюн, заметив первую степень осознания и её грозные результаты, быстро отступил подальше, за стол и стул на котором чистила перья Жаруся.

— Кот, ты что, отпустил её за водой? Она ходила в Темный лес? Кот??! — рык Волка заставил Баюна присесть, Жаруся подняла голову, Степан, потихоньку забился ещё дальше в угол, а Катерина открыла глаза и увидела совершенно здорового и очень злого Бурого, который навис над Котом.

— Волк! Не рычи, пожалуйста! — вздыбленная шерсть мгновенно опала, когда Бурый услышал усталый голос. — Никто меня не отпускал. Я сама решила и сама пошла. Баюн отговаривал как мог.

— Да как же ты прошла-то? Там же невозможно пройти!

— Почему невозможно? Я за ночь управилась, — бодро, как ей казалось, улыбалась Катерина. — Только я устала очень, можно я пойду спать? — она погладила спинку стула и тот, перебирая крепенькими резными ножками, быстро доставил ее в светлицу.

Волк ещё долго не мог успокоиться. Как только он представлял, куда и как пришлось идти Катерине, он начинал метаться по горнице, переворачивая не успевшую увернуться мебель. Степан смылся в оружейную и там затих, Жаруся улетела спать, а Кот, отважившись пробраться мимо уже впавшего в уныние Волка, проник в светлицу Катерины и обнаружил её, спящей на полу, уютно подложив под голову серую сумку.

— Волк, заканчивай орать и метаться. Помоги мне девочку на кровать поднять. Она туда не дошла. На полу ребенок спит, а ты тут бесчинствуешь!

Волк сидел рядом с дверью Катерины до вечера. Именно тогда Катя, наконец-то проснулась.

— Никогда больше так не делай. Я того не стою, — начал чрезвычайно мрачный Волк.

— И тебе доброе утро. Или что там у нас уже, добрый вечер? И что ты опять взялся мной командовать как Кот? Этого не делай, того не делай. Имей ввиду, если тебя опять подстрелят, опять пойду, хотя, на пару-тройку раз воды там хватит, наверное. Так что, можешь опять к Кусману слетать, а то вдруг приключений мало. Ты меня понял? — Катерина и сама не знала, откуда у неё взялся такой командный тон, Волк хрюкнул от неожиданности, попытался что-то возразить, и не смог. — Видимо, понял. Уберечь меня от таких походов ты можешь, только если убережешься сам. Коту такое говорить не надо, он-то к себе разумнее относится.

Она слезла с кровати и поняла, что ноги её как-то не очень держат. Села на стул, и тот проскакал мимо ошарашенного Волка в горницу.

— Катюша, на кого ты похожа! Ай, милая, сарафан синий, с жемчугом, лента с жемчужными колтами, башмачки, вышивка серебром, — послышался голос Жаруси.

Катерина с удовольствием поела, доползла до бани, была поймана Жарусей и опять переодета, на сей раз в сиреневый наряд, и наконец, выбравшись из Дуба, присела на корень, галантно изогнувшийся, чтобы ей было удобнее, и обнаружила рядом возникшего из вечернего сумрака Степана.

— Привет! Я почему-то тебя за столом не видела. — Катерина не умела долго сердиться, да и особенно не за что было. Если не понимает тебя человек, что же тут сделаешь?

— Я не хотел есть. Как ты?

— Да вроде ничего себе. Ноги только очень болят. Находилась на полгода вперед.

— Хочешь, я тебе дубовой родниковой воды принесу? Мне после занятий с Волком очень помогает.

— Давай, а то я пока на стуле перемещаюсь, но боюсь, что Кот или Волк скоро догадаются почему.

Степан исчез в Дубе. А Катерина услышала за спиной шорох и испуганно застыла. Видимо, прошлая ночь бесследно не прошла. Она так внушила себе, что оборачиваться нельзя, что буквально заставила себя повернуться и уткнулась носом в бурую шерсть.

— Почему ты не сказала, что ходить больно? — Волк был печален.

— Ты и так переживаешь. Волчок, не надо, пожалуйста. Я бы никогда себе не простила, если бы хоть не попыталась. А потом оказалось, что мне гораздо легче, чем я думала. Во-первых, я могла вернуться к воротам в любой момент, а во-вторых, я вспомнила, как нужно защититься. Так что все было не так уж трудно. Ты же тоже пошел бы…

— Пошел бы, конечно, — вздохнул рядом Волк. — Степан! Ну, выходи уже, сколько можно с чашей стоять. И подслушивать нехорошо.

— Да я того… Я же не специально. Я воду нес, а вы тут.

— Принес? — язвительно уточнил Бурый. — Отдай и иди себе.

Степан потоптался ещё, подождал, пока Катерина допила, забрал чашу и ушел.

— Я тебя не поблагодарил до сих пор. — Волк понурил огромную голову так, что нос почти касался земли. — Спасибо тебе! Ты меня опять спасаешь.

— Ага, давай теперь считать будем. Кто кого спасал и сколько раз, — вздохнула смущенная Катерина.

— Как же ты прошла?

Катерина вдруг поняла, что не то что рассказывать не хочет про вчерашнюю ночь, а даже вспоминать подробности боится.

— Честно? Очень страшно было. Только Кота не ругай. Он предупреждал и отговаривал. И Жаруся тоже, — она поняла, что сейчас заплачет, и преувеличенно бодро попросила. — Волк, можно в Дуб на тебе? Вода замечательная, конечно, но ноги еще болят.

Волк тут же засуетился, Катерина перебралась на широченную бурую спину, и с комфортом въехала в свою светлицу.

Глава 18. Волкова царевна

Пару дней они отдыхали, Кот вместе со Степаном отправился на рыбалку и оба потом дружно жаловались на Гуслика, который спросоня пришлёпав пообщаться, разогнал им всю рыбу. Сивка ускакал кого-то проведать, Волк старался от Катерины далеко не отходить, на всякий случай, а Жаруся беззаботно чистила перья и упражнялась, выдумывая Катерине новые наряды. На третий день, утром за завтраком, в окошко горницы стукнул дубовый сучок. Дубок взял на себя обязанности караульного, и теперь стучал и скреб лапкой по стеклу. Волк скривился, Кот заткнул уши лапами.

— Прекрати, звук просто ушераздирающий! Что там такое?

Дубок не говорил, поэтому, просто написал на стекле лапкой слово «Письмо».

— А, письмо кто-то прислал. Сейчас выйду. — Баюн вышел из дуба, и очень скоро вернулся, с озадаченным выражением на морде. — Это тебе, — он положил письмо перед Волком.

Степан принялся раздумывать, как именно Волк будет лапой письмо открывать, а, может зубами? Тоже неудобно… Но Волк не торопился прикасаться к бумажному сверточку, а сидел, потрясенно на него уставясь. Потом понюхал, и резко подпрыгнув, поднялся с пола уже человеком, взял письмо и ни на кого не смотря, ушел к себе в комнату и закрыл дверь.

— Эээ, а что это было? Или лучше не спрашивать? — тихонько спросила у Жаруси Катерина.

— Катюш, полетать не хочешь? — вместо ответа громко спросила Жар-Птица, подмигнув Катерине правым глазом.

— Конечно, хочу, что ты спрашиваешь, — так же громко ответила Катя, и, поблагодарив Кота и скатерть-самобранку за завтрак, вышла с Жарусей из дуба.

Они действительно взлетели и были уже высоко над дубом, когда Жаруся, наконец, ответила Катерине на её вопрос.

— Это письмо от царевны. Волковой.

— Какой Волковой? — не поняла Катя.

— Ой, ну что ты, в самом деле! Помнишь — в темнице там царевна тужит, а бурый волк ей верно служит?

— Да, помню, конечно!

— Вот, эта царевна и пишет. Она его когда-то выручила. То ли из ямы, то ли из капкана, не знаю точно, короче говоря, Волк ей поклялся служить. Вот и служил. Тебя не удивляет сказка про Волка? Он там и меня крадет, и коня, и девицу. Вот эту самую царевну, кстати.

— Как крадет? Он же ей служил? — Катерине эта сказка никогда не нравилась. Не понимала она происходящего в той истории, особенно после того, как этого самого Волка узнала.

— Да очень просто. Вот послушай как было: Жила-была царевна Елена Прекрасная. Нет, между нами девочками, действительно красивая, только одевалась… Ммм… Аляповато, но, это так, к слову. И задумал её батюшка выдать её замуж за царя одного. Царь как царь, богатый, могучий, но уж очень не красивый. Урод, прямо скажем, рядом с Еленой-то. Не, может кому-то и хорош, а её очень не по нраву пришелся. А нрав у Елены такой… Сложный. И было у Елены Прекрасной зеркальце, вот как у нашего Кота. И давай в это зеркальце царевна смотреть, и царевичей и королевичей разглядывать. Да всё не такие, как хочется, а вот как нашла по нраву, так и сложности начались. Понравился ей царевич Иван. Всем хорош, и красив, и рост, и удаль молодецкая, да вот беда, он младший, третий царевич-то. Ещё Дмитрий и Василий имеются, старшие. Короче говоря, не наследник ни разу. Если бы первым сыном был, то все просто. Елена отца бы уговорила. А тут какой-то третий царевич, и шансов у неё на благополучное получение отцова разрешения не было. Но, Елена же с характером. Ей так её жених не нравился, что она решила, что все равно сбежит и за Ивана замуж выйдет, а там уж батюшке деваться некуда будет. Сбежать было сложно, батюшка-то у неё не дурак, видел, что царевна не в настроении воли его подчинится, и держал её, ну, не в темнице, конечно, но под надзором в девичьем тереме. Выпускал по саду прогуляться с мамками и няньками, чтоб воздухом дышала и садом любовалась. Но, у царевны же Волк был, в услужении. Сам, между прочим, напросился. Вполне достаточно было спасибо за спасение сказать. Нет, понесло его. Так что Волк бы её вывез и из сада, и из терема, да и из темницы, тоже бы достал, если бы надо было. Но! Не принято у нас как-то валиться на голову незнакомому царевичу с предложением жениться. Иван бы такого не понял, папенька бы его не понял, её папенька бы совсем не понял бы. В общем, не вариант. Надо было, чтобы Иван сам её захотел достать, но, не показываясь на глаза её папеньке. Как меня наш Волк уговаривал! Ты бы слышала! Я долго не соглашалась, клетки не переношу, да и смешно это, ну какая клетка может меня удержать! Сивка опять же. Разрешить запихать себя в конюшню Кусмана, это знаешь ли жертва… Волк его месяц умолял. Короче говоря, уговорил. Пришлось мне сидеть в дурацкой клетке и ждать этого растяпу Ивана, который пытался провалить всё, что только мог. Клетку прихватил, уздечку свистнул. Фу, намаялся с ним Волк! А потом Волк сам выкрал царевну Елену, причем при свидетелях, чтобы Ивана, если что, нельзя было обвинить. Кусмана он обманул жестоко, это да. Но, опять же, идея была Елены. Кусман к ней сватался много раз, и так ей надоел, что она напоследок решила посмеяться над ним. Впрочем, кроме Кусмана и царя Авдея, у которого Иван меня выкрал, все оказались в выигрыше. Иван — с царевной, и в полной уверенности, что это он её полюбил и добыл. Ага, сейчас! Как же! Папенька Елены с приличным зятем, растяпой, конечно, но папеньку-то не посветили в подробности, он до сих пор уверен, что Иван в жестокой схватке отбил его дочь у кровожадного волка. Будто у Ивана могли быть какие-то шансы! Смешно, право же! Папенька Ивана с невесткой-царевной, у которой свое царство имеется. А вот Волк в эту картину никак не вписывался. Иван был уверен, что Волк ему помогал за сожранного коня. Простачок. И что Волк никакого отношения к Елене не имеет, и увидел её только тогда, когда выкрадывал из сада под визг мамок, нянек и остальных присутствующих. Папенька Елены уверен, что Волк коварный похититель. Кусман, о, Кусман, прямо скажем, Волка очень сильно не любит, и тоже не в курсе, что идея-то была Елены. Короче, Волк Елене стал не нужен и даже опасен. А вдруг кто-то догадается? А вдруг сам Волк проговорится? А потом, он же у нас на манер благородного рыцаря. Служить, так служить. Он долго не мог понять, что она его гонит. Потом не мог сообразить, чем он провинился и что сделал не так, а под конец, чуть не помер с тоски. Беда с этими… Рыцарями. Особенно с благородными. И вот теперь эта самая змея подколодная Елена Прекрасная, посылает ему письмо. Немудрено, что он так взвился. Я вот порадовалась, когда узнала, как именно ты его позвала в зоопарке, что назвала своим, для него это очень важно. Ему надо быть чьим-то. И чьим-то другом. И кого-то защищать и опекать и спасать. Так что Катюша, полетели-ка в Дуб и посмотрим, что там такое происходит. И раз уж ты в курсе настоящих событий, а не той версии, которую везде печатают, смотри, чтобы нашего Волчка опять змея подколодная Елена не заморочила!

Катерина некоторое время летела молча и переваривала то, что ей Жаруся рассказала.

— Катеринааа! — окликнула её Жаруся. — Ты что молчишь-то?

— Злюсь я. Сильно. И Волка жалко, — мрачно ответила Катерина. — А Баюн разве не знает настоящую историю?

— Нет, не знает. Откуда? Знаем мы с Сивкой, мы же присутствовали. Да, и понятно, что все это между нами, да?

— Конечно. Спасибо тебе, а то я много чего понять не могла. Очень уж не в духе Волка чего-то красть и над людьми так издеваться, как над Кусманом, да и девицу насильно увозить он бы не стал. А вот раз по её желанию, тогда всё понятно!

Катя посмотрела вниз и увидела, что они не улетали далеко, а все кружились над дубом. И Жаруся внимательно вниз посматривает.

— Ладно, полетали, про наряды поболтали, да и возвращаться пора. Правда? — Жаруся опять подмигнула Катерине, намекая на то, что нужно ответить, если кто-то уточнит, чего это они там обсуждали. Но, когда они вернулись, выяснилось, что никому и дела до этого нет. Волк сидел за столом, невидящим взглядом уставившись на Степана, отчего тот сначала переживал и ёжился, а потом, сдвинувшись чуть в сторону, обнаружил, что Волк так же смотрит на стену. Кот лихорадочно искал что-то в книге со сказками.

Увидев Катерину, Волк оживился, привстал и начал что-то говорить, но потом резко сам себя оборвал, и удалился в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Потом вышел, постоял, обошел вокруг стола. Маялся, короче.

— Волк, чего ты мечешься? — не выдержала Жаруся.

— Я? Да я и не мечусь, просто хожу, — неправдоподобно объяснил несчастный Волк. Он забыл оборотиться, и был в виде человека. Очень расстроенного.

— Раз не мечешься, прокати Катерину к озеру. Она искупаться хотела, Сивка пока не вернулся, а я воду не очень уважаю, ты знаешь.

— Что? А, да с радостью! — похоже было, что Волку очень надо было поговорить с Катериной, но как это сделать он не знал. И когда ему дали такую возможность, очень обрадовался.

— Чего-то меня все сегодня кругами катают, — подумала Катя, сидя на спине гигантского Волка, который до озера её довез, но спускаться не торопился, а начал летать вокруг.

— Волчок, что у тебя случилось? — решилась, наконец, Катя.

— У меня? Ничего! — Волк всё-таки снизился и прыгнул на белый мелкий песок небольшого островка, который был практически в центре озера. — А с чего ты взяла?

— Кажется мне так почему-то. — Катерина села на песок и внимательно посмотрела на измученного Бурого.

— Катюш, я даже не знаю. У меня просьба есть, То есть не у меня, но… Нет, я не могу! — Волк решительно зашагал в сторону, потоптался там, вернулся, уселся рядом с Катериной и тяжело вздохнул.

— Волк, ты мне скажи, что за просьба. И мы вместе подумаем, что делать. Мы же друзья! Так у друзей принято. А не метаться в одно несчастное рыло и не мучиться так, как некоторые делают. Которые тут вот рядом сидят. Может, оно и не так все плохо?

Волк грустно усмехнулся. — Давно меня спас один человек, девушка, царская дочь. И я пообещал ей верно служить за это. Её отец хотел выдать её замуж, а она видеть жениха не могла! Любила другого. Я сделал все, что мог, чтобы ей помочь. И… И она вышла замуж за любимого человека. А меня отослала. И все. А вот сегодня прислала мне письмо, что я должен тебя привезти и ей передать, так как я её слуга и это мой долг.

— Прелестно! Я в восторге! Надо думать, что ты теперь должен меня закинуть на спину и отвезти к этой царевне? — заинтересовалась Катерина.

— Ты что, с ума сошла? — Волк оскорбился. — Я за тебя жизнь отдам! Как я могу? Но, я же поклялся ей служить. Она хочет, чтобы ты очистила её царство. Но, при этом приказывает тебя доставить!

— Волчок, а тебя не смущает, что она же сама тебя прогнала? То есть, грубо говоря, служба твоя ей больше была не нужна. Уволила она тебя со службы. И все! И никакой власти над тобой у неё больше нет.

— Но, жизнь-то она мне спасла, — заявил Волк, покосился на Катерину и призадумался. — И ты меня спасаешь, вон уже сколько раз, да ещё как!

— Наверное, надо было у тебя клятву службы потребовать, — рассмеялась Катерина, и, заметив серьезную морду Волка, предупредила его. — Не вздумай! Ты мне не слуга и не будешь им никогда! Я сюда пришла будить сказки, и мне нет никакого дела до этой самой царевны. И до её приказов тоже. А ты, пожалуйста, перестань мучиться на ровном месте. Уволенному слуге приказов не дают. Так что царевна пусть кому-то другому диктует, что кто делать должен.

Волк задумался и чем больше он думал, тем больше ему нравилось то, что Катерина говорит. И ведь верно! Елена его выгнала чуть не пинком. Кричала, приказывала больше никогда ей на глаза не показываться. А сейчас требует, не даже не просит передать Кате просьбу, а требует у него привезти сказочницу и передать ей! Передать ей и кого? Катерину! Которая только что жизнью рисковала, его спасая. А не просто, как царевна Елена, нажала носком туфельки на пружину хитрого капкана, в который он тогда попал. Волк начал звереть от мысли, что кто-то посмел даже подумать так о Кате! И требовать «привези мне её»!

— Волк, да плюнь на неё и забудь и не зверей так. Ну, попался ты такой особе, бывает. Так ведь вырвался! И теперь свободен как ветер! — Катерина заметила и вздыбленную шерсть и красноватые огоньки в глазах, и правильно поняла опасные признаки.

— Да, теперь я действительно свободен! — выдохнул Волк, к которому вернулось прекрасное настроение. — А что это мы тут делаем? — уточнил он, осмотрев островок.

— Разговариваем, ты разве не видишь? — рассмеялась Катя. — Хотя, можем ещё и поплавать, а то каникулы у меня вроде как, а я все по лесам да болотам…

Жаруся, зависшая в небе далеко от маленького песчаного островка, и наблюдающая Катерину, которая с наслаждением плавала, и Волка блаженно валяющегося на песке, раскинув лапы практически на весь островок, радостно сама себя похвалила! — Хорошая была идея, все объяснить девочке. Наконец-то этот баран, перестанет быть бараном, и станет нормальным Бурым Волком! Ах, прямо приятно, змея-то наша Елена так и осталась ни с чем, — она плеснула сияющими крыльями по тугому потоку воздуха и унеслась к Дубу.

Катерина вылезла из воды, завернулась в полотенце и посмотрела на Волка. Тот спал. По-настоящему спал! Лежа на боку, раскидав лапы, как усталый пес, безмятежно посапывал, пригревшись на солнышке.

— Да, досталось ему за последнее время! — подумала Катерина. — И за меня все время переживать, и рану такую получить, бедняга, чуть не умер, и ещё эта, как её Жаруся называет «змеюка подколодная», вылезла. Тяжело быть сказочным Бурым Волком! — она присела поотдаль, чтобы его не разбудить. И тут увидела Гуслика, который плыл к островку, где они с Волком отдыхали, и уже разевал клюв для радостного приветствия. Катерина приложила палец к губам, а другой рукой помахала в сторону, чтобы простофиля-лебедь не заорал и Волка не разбудил. Сама на цыпочках прокралась к Гуслику.

— Тише гогочи! Волк отдыхает! — сурово велела она Гуслику.

— Здравствуй! — Гуслик закивал головой, и покосившись в тут сторону, где лежал Волк тихо уточнил. — А почему ты так странно плаваешь? Я смотрел-смотрел и не понял.

— Почему странно? — Катерина даже обиделась немного. Как дочь моряка плавала она отлично, папа её учил с раннего детства.

— Ты почти тонешь и отбиваешься от воды. А как лебедь ты могла бы так красиво плавать. Может быть, ты поплаваешь со мной? — Гуслик вопросительно посмотрел на Катю. Катерина быстро сообразила, что именно тут и гнездятся лебеди, и Гуслик всё надеется, что появившись с новой лебедушкой, завоюет авторитет в стае, или по крайней мере, к нему проявят интерес.

— Нет, Гуслик, спасибо, но я человек и плаваю как человек. А лебедем я сейчас не хочу становиться.

Лебедь явно расстроился, выбрался на берег и начал вокруг Катерины шлепать своими перепончатыми лапами, периодически заглядывая её в лицо, в надежде, что она передумает.

— Вот ведь настырный дуралей! — Катерина начала сердиться. — Ещё Волка разбудит!

— Гуслик, ну, сам подумай, остров открытый, нас все видят, если я стану лебедем на глазах всей стаи, это же всё испортит? — она покосилась на Гуслика, застывшего с поднятой лапой на одной ноге вторая была сложена в узенькую полоску. Тот все обдумал и закивал головой.

— Да, так лучше не делать, все увидят! — он с уважением посмотрел на девочку. — Ты когда лебедь красивая, а когда человек, умная! — с этим глубокомысленным замечанием, он и уплыл.

— Дааа, не завидую я той несчастной, которая решит с ним составить пару! Никакого терпения у неё не хватит! — решила Катерина. И тут Волк повернул голову и проснулся, а потом мгновенно вскочил на лапы и начал озираться по сторонам.

— Ты чего так взвился? — удивилась Катерина. — Отдыхал, а потом как пружиной тебя подбросило?

— Я что, уснул? — ахнул Волк. — Как я мог!

— Да что такое-то? Что страшного?

— Катюша, мы же на открытом месте, без охраны! — Волк был очень на себя зол!

— Волк, с этого островка берегов почти не видно! Стрелы не долетят, а на берегах лебедей куча, если бы кто-то там пытался к воде пройти, они бы такой крик подняли! — засмеялась Катя.

— Мне, кстати, снилось, что тут лебеди были, — заинтересовался Волк, прикинув расстояние до берега и успокоившись.

— Были не лебеди, а лебедь. Гуслик.

— Чего ему от тебя надо? — осведомился Волк.

— Скучно ему, делать нечего, стая пинает, вот он и приплыл поболтать.

— А, пусть его! Пора нам к Дубу, — скомандовал Волк.

Жаруся сразу обратила внимание, насколько спокойнее и уравновешеннее стал Волк после разговора с Катериной на озере. Он, обернувшись человеком, решительно написал ответ царевне Елене и отправил его с её же голубем. А потом, с удовольствием, раз пять подряд, обыграв в шашки ошалевшего от такой наглости Баюна, отправился учить Степана какому-то очередному хитрому приему.

— Вот сразу видно, то ему полегчало! — проговорила по-птичьи Жаруся Катерине.

— А ты чего не по-русски? — Катя оглянулась по сторонам. — Волк же Степаном пол опять вытирает, — они обе прислушались к грохоту. — А может, и стены тоже. Как только Степан цел остаётся после таких бросков?

— Не по-русски, потому, что я Волка хорошо знаю. У него слух изумительный. То есть, он даже меня изумляет! И Степан ему не помешает расслышать то, что ему слушать не надо! Подумаешь, большая работа, мальчишку швырять в разные стороны! Я тебе хотела сказать, что полечу-ка я проконтролирую, что там змея-то наша подколодная, ещё удумает! Получит письмецо, крику будет на всё царство, как пить дать! А там, глядишь и действовать начнет, гадости выдумывать. Лучше быть в курсе. — Жаруся злорадно хихикнула, представляя реакцию царевны Елены на письмо.

— А почему в зеркальце посмотреть нельзя? — удивилась Катя.

— А Волка куда деть на это время? Уши ему заткнуть и глаза завязать? — резонно возразила Жаруся. Ласково тронула клювом Катину щёку и выпорхнула в окно серой голубкой.

Глава 19. Водяница из Северного Озёрного края

Хорошее настроение Волка продлилось ровно до момента появления у Баюна новой идеи Катиного путешествия в туман. Дня через два после отлета Жаруси, Кот восседал за завтраком и рассматривал совершенно мокрую бумажку, лежащую перед ним на каком-то странном блюдце.

— Ты что, есть это собрался? — Волк насмешливо покосился на Баюна.

— Нет, конечно! Это письмо, чтоб ты знал, — с достоинством отозвался Баюн.

— Мокрая бумага? Это что-то новое.

— Не новое, а очень даже старое! Это письмо от царя водяного Северного Озерного края. Он так письма шлет, правда, уж и не помню, когда в последний раз он мне писал. Но, это его конверт, так сказать. — Кот брезгливо повел лапой над этим как бы блюдцем. Баюн лапой перевернул его, и начал читать то, что было написано на другой стороне мокрой бумаги, находящейся внутри, и ничего не вытекло!

— Баюша, это что, такой стеклянный контейнер для писем у водяного? — с любопытством спросила Катя.

— Нет, это вода. Просто вода, которая держится вокруг письма. Вот, смотри! — Баюн поднял блюдце и швырнул его на пол, вода тут же растеклась по полу, на секунду бумага оказалась просто лежащей на дереве, но уже через миг, вода опять собралась вокруг бумаги и образовала нечто похожее на блюдце. — Не люблю я мокрые письма. Но, что делать-то? Тяжела судьба сказочного котика! — вздохнул Баюн.

— А что водяному от нас надо? — мрачно спросил Волк, предчувствуя новые сложности.

— Да то же, что и остальным. Сам догадаешься, или просветить? — в тон ему отозвался Баюн. Он вообще воду недолюбливал. А тут ещё в лапки брать, а потом на озеро ехать!

— А послать его в дальнее синее море? — с надеждой поинтересовался Волк. — Нельзя?

— Нет, к великому моему сожалению! — запечалился Баюн. Он, как и полагается приличному котику, рассчитывал провести день-другой-третий полеживая на подушке. А тут, приезжайте срочно, немедленно, погибаем!

— Сам читай! — Баюн махнул лапой, и письмо приплыло в лужице воды, тут же собравшейся в первоначальную форму, к лапам Волка. Тот всмотрелся, легко переплеснул письмо на другую сторону и нахмурился.

— Д-а-а-а, это уже серьезно! — он мрачно уставился на пол, всем сердцем желая, чтобы письмо просто просочилось сквозь доски, или испарилось. — Но! Катерину в воду не пущу!!!!

— Да что случилось-то? И почему меня в воду нельзя? — Катерина и удивилась и немного испугалась.

— Читай! — Кот повторил движение лапой и лужица, обогнув по полу Волка, легко перетекла к Катиным ногам.

— Настоящим прошу помощи у глубокоуважаемого Баюна! Туман, захвативший наши владения на севере продолжает спускаться по цепи озер. Оный туман усыпляет всех, кто спускается по Великой Озерной Цепи, и суда и ладьи их, будучи более неуправляемы твердой рукой, пристают в Залесной заводи, повинуясь течению. Залесная заводь, тоже залита туманом, и мы не можем препроводить суда ниже, ибо их количество нам уже непосильно. Более того, мои подданные тоже начали поддаваться пагубному действию оного тумана, и застывают в воде, над которой он располагается. — Катерина взмахнула рукой и вода переплеснулась, открыв оборотную сторону письма. — Вельми трудно стало нам быть, но все будет хуже, если ты не поспешишь на помощь немедля!

— Вельми, это что? — спросила Катя, нахмурившись.

— Очень, — машинально ответил Кот. — И вельми и зело означают очень. Короче говоря, туман перекрыл озера и протоки между ними на большом участке. Это очень плохо, просто очень-очень! Там многие дороги туманом захвачены и люди пользовались водой. И грузы возили, и сами ездили. А сейчас беда! Причем участок уж очень трудный! Вот смотри. — Баюн махнул лапой, из распахнувшегося сундука порхнула карта и расстелилась на полу. — Тут Озерный Северный край. Видишь, огромный. Вот истоки, вот это всё и вот до сюда всё в тумане, получается. А здесь в протоках течение бывает сильнейшее. Ладьи едва-едва справляются, так то с людьми! А если все уснут, то ладью несет, как щепку, и приносит вот сюда! — Коготь Баюна провел черту до заводи. — Тут течение ослабевает, и всё, что плыло, тут и остается, если плывет не по стремнине. Так что Залесная заводь в Белом озере забита. Скоро так же может быть забито и устье реки Звонницы, которая впадает в Белое озеро, а это уже мрак полный. Водяные, конечно, твари вовсе не добрые, но сумели сообразить, что им месиво из кораблей, плотов и лодий, совсем ни к чему. Попытались было растянуть корабли, но и сами стали засыпать. Не так быстро, как те, что на кораблях, но всё равно, засыпать. Беда.

— Кот, пусть они там хоть в бобровую плотину сложатся все. Штабелем! Катерину туда нельзя! Забыл, что с Болотником было?? А тамошний Водяной в этом плане ещё позатейливее будет, знаешь ведь! — взвыл Волк.

— Да знаю я, знаю! Не ори на ухо! Фу на водяных, я их сам терпеть не могу, знаешь же! А люди? — Кот тяжело поднял голову от карты. И насторожился. Снаружи донесся какой-то грохот и шум.

— Баюн!!! Баююююн! Да уйми ты это свое домашнее растение! Баюн!

Кот подскочил к окну и распахнул его. Дуб, оказывается, успел отловить нескольких незваных гостей, не очень нежно прижав их к земле, и даже частично прикопав, и вынуть из седла их предводителя. Который, собственно, и орал во все горло.

— А, это ты, ну, здрав будь, князь Велислав! — Баюн махнул лапой, Дуб отпустил знатного пленника, правда почему-то не столько опустив его, сколько слегка шмякнув об землю, да ещё, и Катерина видела это совершенно ясно, подставив ему под ногу маленький и очень юркий корешок, об который Велислав споткнулся, едва поднявшись и пытаясь удержаться на ногах, пробежал вперед головой несколько шагов, чуть не врезавшись в ствол.

— Да что ж такое-то! Я ж уже извинился! Я ж даже рощу дубовую посадил! Нет, все равно мстит каждый раз! — ругался высокий светловолосый и синеглазый человек, отряхиваясь от земли.

— Ни разу не видела, чтобы Дуб себя так вел, — подумалось Катерине.

— А он действительно мстит, — шепнул ей на ухо Кот.

— Ты опять? — Катерина строго глянула на Баюна.

— Ладно, ладно, молчу!

— Нет уж, теперь объясняй давай! Чего его Дуб так невзлюбил?

— Да Велислав вот этот самый сдуру срубил целых три дуба. А дубы, они растут медленно, но живут долго и друг друга знают и любят, даже если далеко растут. Так что ему в дубовых рощах не везет, Велиславу нашему. А уж у моего Дуба, совсем не везет! Он, правда, извинялся, и дубы посадил, много. Но, память-то у них хорошая, а в человеческих извинениях они смысла не видят. Вот и попадает! Чего ему только тут надо, интересно?

— Баюн! Я тут зимовать буду у тебя, что ли? — раздался голос под окном.

— А тебя кто звал-то? А князь Велислав Завидович? Надо чего? — нелюбезно уточнил Кот из окна. — Ты вроде в последнюю нашу встречу орал, что я тебе не нужен.

— Прости, прошу! Кланяться тебе пришел, хоть в ноги!

— Че?? В смысле, а что так? — Баюн так поразился, что даже лапой на секунду рот прикрыл.

— Беда у меня! Выйди, прошу.

Кот стразу стал серьезным и махнул лапой Волку с Катериной и вышел из Дуба. Первое что Катерина увидела, был князь Велислав, низко склонившийся перед Баюном.

— Заканчивай, князь! Шутки шутками, а если серьезно, так ты знаешь, что мне и поклоны не нужны. — Кот тоже умел быть серьезным.

Князь поднял голову. — Мои земли затягивает туманом всё больше. Мы пытались перевозить людей подальше, искать чистые места, но у нас туман движется быстро и не понятно, куда в следующий момент пойдет. Да ещё и брата у меня в туман затянуло. Говорят, у тебя сказочник есть, который может туман прогнать. Хочешь на колени стану? Спасай!

— Нет у меня князь сказочника, — сказал Кот. И Катерина увидела, какая мука отразилась на лице князя. — Сказочница есть. Вот. Катерина. Её и проси. Она в туман ходит, ей и решать.

Велислав только сейчас увидел девочку, прислонившуюся к необъятному дубовому стволу.

— Она? Ходит в туман? — он поднял брови и встретился со строгим взглядом Баюна.

— Да, именно! — кивнул головой Кот.

Велиславу было сложно в это поверить, но, он понимал, что врать Баюн сейчас не будет. Не та ситуация. Он сделал шаг вперед. И тут же наткнулся на Волка.

— Подальше-ка отойди. А то ходят тут разные! — проворчал Бурый.

— Да что ты в самом деле! Будто меня не знаешь!

— Знаю, поэтому и прошу по-хорошему. Подальше, шагов на пять, — насупился Волк.

— Ладно, ладно как скажешь. — Велислав отступил с кривой улыбкой ровно на пять шагов, посмотрел на Катерину и откашлявшись сказал:

— Прошу тебя сказочница, помоги моей земле, моим людям, и моему младшему брату Градиславу! Он попал в туман, путешествуя с дружиной на ладье, отправленной нашими купцами по Северному Озерному краю. Ладья была затянута в туман течением, и больше её никто не видел! Помоги его найти и вывести из тумана и я буду в вечном долгу перед тобой! — он выдохнул и наклонил голову в поклоне.

Катерина глянула на Кота, который чуть заметно кивнул, и ответила: — Если это будет в моих силах, я постараюсь помочь твоим землям и твоему брату.

— Так ты пойдешь в туман? — похоже, что для князя это было сродни шагу в огонь.

— Нет! — рявкнул Волк.

— Да, — спокойно ответила Катерина. — Баюн, как скоро мы сможем туда попасть?

— А вот птичка наша вернется, и поедем. — Кот посмотрел вверх, как будто ожидал, что Жаруся свалится ему на голову. — Князь, езжай к себе. Мы догоним.

Велислав, кивнул, развернулся, и выдернув по дороге к коню пару своих спутников из-под упрямых дубовых корней, тут же отправился в путь.

— Как редиску достал, право слово! — то ли похвалил, то ли удивился Кот. На Волка он старался не смотреть.

— Это вообще-то удачно вышло, — он потирал лапы, посмеиваясь в усы. Велислав, если уж пришел с просьбой, очень даже хороший союзник. Пригодится.

— А зачем он тебе, Котик? — спросила Катя. Она тоже чувствовала, что Бурый в гневе.

— Да, видишь ли… Там кораблей куча скопилась. Если все будет благополучно, и туман уйдет, то надо люди для того, чтобы все ладьи и корабли благополучно разошлись, не было бы драк. А если не получится. Так тем более будет нужен! Ладно, будем надеяться. — Кот выглядел озабоченным. — Да, пошли поболтаем, пока Жаруся не появилась.

Провожаемые чрезвычайно мрачным взглядом Волка и озадаченным взглядом Степана, Катерина и Баюн пошли по тропе, по направлению к ручью.

— Кот, что случилось? — Катерина видела, что Баюн задумался.

— Да не люблю я водяных. Особенно того, кто письмо прислал. Болотника помнишь?

— Ещё бы! — Катя поёжилась.

— Вот, так водяной царь опаснее будет. В настоящем виде, он сильно смахивает на огромного отвратного сома. Огромного старого склизского сома. Но, жен у него уже несколько сотен. Иных у родителей выторговывает. Этих ещё можно вызволить, хотя их он и на цепи держит, а чаще сам девушек таскает, тварь мерзкая. Правда, есть у него одно ограничение. Девица сама должна ему навстречу руку протянуть. Разумеется, в его настоящем виде его поначалу никто из этих несчастных не видит. Хотя, он вообще-то и словами может заворожить. Без вида. Дурочки и идут. На голос, на пустые речи, если этого не хватает, тут уж видят прынца речного. Оборачивается сказочным писанным красавцем. Знаешь, такой, волосы золотые, глаза синие. А когда руку ему протянула, то хватает её уже сом мерзкий, и всё, никогда ей на берег больше не выбраться! — Кот повесил голову.

— И нет никакого способа? — спросила ошарашенная Катя. Она сразу припомнила ощущение отвратительной мокрой лапы Болотника. Беее. Сома только не хватало!

— Нет. Раз сама согласилась, выбор сделан, обратно пути нет. Не люблю его, не переношу просто. Так бы разорвал когтями на мелкие клочья! Да силен он невероятно! И ловили гада, и запруду делали, один раз почти поймали его семьи тех, кого он утащил, так он ухитрился уговорить его отпустить девицу, сестру одной из его жен. И вырвался с её помощью, и её, дуру, уволок. Так что к нему подходить опасно. Слушать его страшно опасно. Короче, с водяным НЕ ОБЩАТЬСЯ!!!! — Кот рявкнул так, что задумавшаяся над печальной судьбой влюбленных в речное чудище девушек, Катерина подпрыгнула и чуть не упала.

— Да ну тебя в самом-то деле! — Катерина сердито посмотрела на Кота. — Чего ты так вопишь?

— Я тебе объясняю, доходчиво! — Кот заглянул Кате в глаза. — Понимаешь, под водой ни один из нас силы не имеет. Никакой. Ни я, ни Волк, он потому так и бесится, ни Жаруся даже.

— Да ладно! Котинька, а ты ничего не спутал? — над головой Кота зависла мрачно усмехающаяся Жаруся. — Я, в отличие от вас, как раз могу очень даже много чего с ним сделать! Я ему озеро паром могу по ветру пустить, и напомню ему об этом, так что не пугай мне девочку. Полетели, дорогая, отдохнем! — Жаруся зацепила Катерину коготком за лямку сарафана и они моментально оказались высоко над лесом.

— Полетаем? — рассмеялась Жар-Птица.

— Давай! — Катерина в воздухе стала лебедкой и полетела рядом с Жарусей, наслаждаясь каждой секундой.

— Не бойся, ты можешь стать добычей водяного, только если в сердце пусто! Они это не понимают! — крикнула Кате Жаруся. — Они думают, что надо напугать и этим защитить. Как будто остальных не пугали! Ты любима многими людьми, ты прикрыта этой любовью как панцирем, непробиваемой стеной. Тем более, что мы тебя тоже любим. Только не забывай этого, никогда не забывай любящих тебя! Вот что важнее всего! Кроме того, им тоже есть чего опасаться! Водяницы у Озерного царя очень коварные! — усмехнулась Жаруся.

Поворот в воздухе, вниз, чуть правее, на солнце, опять поворот. Четыре крыла двигаются синхронно, два золотых и два белых. Круг, мягко снизились, вверх в розовеющее вечернее облако, которое озарилось изнутри золотым светом, вниз, поворот. Степан задрав голову смотрел на этот танец. Не верилось, что вон та белая птица, на самом-то деле просто Катька.

— Красиво… — над ухом раздался вздох Волка. — Золотое и белоснежное! Как же я боюсь эту поездку! — неожиданно сказал Бурый, и низко опустив голову, ушел в Дуб.

Ехали молча, быстро и сосредоточенно. Катерина вспоминала, как перевернула кучу сказок, относящихся к Северному Озерному краю.

— Кот! Что за бардак у тебя! Почему ты ничего не знаешь? — возмущалась Жаруся, глядя на Катерину, лихорадочно копающуюся в книгах и картах.

— Да при чем тут я-то? Они сами перебираются на другое место! Меня, знаешь ли, никто не спрашивает! И в известность не ставят! — орал в ответ Кот.

Волк, сжав зубы от тихой ярости, швырял бедного Степана, гораздо дальше обычного.

— Волк, я не могу больше! — не выдержал тот, наконец. — У меня уже все болит!

— Иди воды попей! На тебя одна надежда, а ты как барышня кисейная! — рявкал злющий Бурый.

Глядя, как Степан, держась рукой за стенку, выползает из оружейной, Катерина не выдержала и попросила Волка её покатать. И хоть немного отвлечь его от тренировок.

— Недосуг! — резко ответил тот. — Занят!

Катя почувствовала, как наворачиваются слезы на глаза. — Сама полечу! — она стиснула зубы и сердито посмотрела на Волка.

— Не пущу! — озлился тот ещё больше.

— И спрашивать не буду! — Катерина моментально оказалась у выхода из Дуба, и с порога взвилась в небо.

— Да что ж такое-то! — Волк стартовал через секунду, чуть не сбив Степана, который, после родниковой целебной воды уже вполне приемлемо передвигаясь, шел в оружейную.

— Чего это с ним? — Степан тупо смотрел на место, где только что стоял Волк.

— Злится и волнуется, — флегматично вздохнула Жаруся.

Катерина набирала высоту, изо всех сил взмахивая крыльями, разумеется, Волк её быстро догнал, и теперь пребывал в недоумении, как бы её вернуть обратно. Была бы в обычном виде, так это проще простого, за руку прихватил и на спину закинул. А лебедя как? За шею не возьмешь, тонкая и хрупкая. За крыло? Сломать можно запросто. Лапы коротки и прижаты.

— Катерина, заканчивай дурью маяться! — рыкнул Волк, так ничего путного и не придумав.

— Я и не маюсь! Я сварилась уже над книгами! Я устала! Отдыхаю я! — с трудом проговорила сильно запыхавшаяся Катерина.

— Оно и видно! Не упади смотри! От отдыха такого, — усмехнулся Волк.

— А и упаду, чего тебе-то! Ты занят очень сильно, вот и лети обратно, занимайся. Злись дальше, сколько влезет.

— Ну, все, все, я был не прав, — покаялся Волк. — Я просто с ума схожу, как представлю эту рыбью морду!!!

— Да мне-то до него что? Мне туман надо убрать с озер. Волк, а Волк, ты меня поймаешь? А то я правда, что-то устала, — едва проговорила Катерина.

— А то! Поймаю, конечно, — рассмеялся Волк.

— Ну, лови, тогда! — разрешила Катерина, и через секунду начала стремительно падать вниз, став человеком.

Волк подстроился под её падение и подхватив, легко начал подниматься вверх.

— Не смей его даже слушать! Ты бы видела, как он девиц таскал! Главное, что они уже на берегу, увидав эту сомью рожу, начинали соображать, что к чему, да поздно, понимаешь? Считай, что дороги назад нет. Руку подала, всё! Как же они плакали! Как умоляли эту тварь не забирать их!

— Ты кого-то из них знал? — осторожно спросила его Катерина.

— Да. Была молоденькая девчушка, она с Елисеем когда-то дружила, когда детьми они были. И водяной её уволок. — Волк ответил глухо и тоскливо. И Катя не решилась спрашивать дальше.

— Волк, а Волк. Давай так. Если мне придется с водяным разговаривать, то я буду рядом с тобой. Хорошо? А ты уж сам проследи, чтобы он меня не заговорил. — Катерина услышала облегченный вздох. Зная Катеринину самостоятельность, он не удивился бы, если бы она заявила, что сама будет общаться со всеми водяными на свете. Так что её предложение Волка более чем устраивало!

— Да, а что Жаруся говорила про водяниц? — вспомнила Катерина.

— А, это дочки царя Озерного края. Тоже умеют заманивать, только мужчин. Тебе не опасны, разве что в воде попытаются схватить.

— А вам разве не опасны?

— Разве что Степану, — легкомысленно ухмыльнулся Волк. — И этим, Велиславовым воям. Я Степану скажу, чтоб к воде в одиночестве не лез, а те и сами ученые, живут же там как-то!

Совсем поздно вечером прискакал Сивка. И решили выезжать рано утром.

— Опять рано утром! — сокрушался невыспавшийся Баюн, потом, повздыхав для порядка, он уютно устроился за Катериной и задремал. Ехали молча, быстро и сосредоточенно. Катерина вспоминала, как перевернула кучу сказок, относящихся к озерам. Сказки были по большей части карельскими.

Когда среди лесов начали посверкивать голубые озера, Волк повернул тяжелую голову к Катерине:

— Догоняем Велислава. Вон, внизу.

Катя посмотрела вниз и увидела далеко внизу на лесной дороге отряд всадников. Волк и Сивка легко обогнали их, и опустились на землю у высокого речного обрыва.

— Вот ведь! Обманули они тебя князь! И Кот и девчонка. Да и вообще, где это слыхано, чтобы девка малолетка что-нибудь путное делать могла, — послышалось из-за деревьев. Слышно было, как Велислав что-то буркнул, и осекся, так как увидел и Баюна и Катерину, и Сивку на котором сидел Степан. Жаруся предусмотрительно обернулась голубкой и на глаза не лезла. Мало ли, народ людской, буйный. Неохота связываться. Баюн успел свалиться с Волка и принять важный вид. Катерина смотрела на открывшееся впереди озеро. Ей доказывать что-то совсем не хотелось, а хотелось скорее убрать туман и вернуться к Дубу, желательно не повстречав водяного. Озер вокруг было немеряно, сказок, наверняка, тоже хватало.

— Здрав будь Баюн!

— И тебе не болеть! — сквозь зубы поздоровался Баюн. Катя тоже поздоровалась, и тоже сухо.

Все спешились, люди Велислава решили передохнуть, разумеется к ним присоединился Баюн, да и Степан тоже был не прочь посмотреть на таких витязей! Катя, которая вовсе не устала, попросила Волка показать ей озера. Волк прыгнул в воздух.

— Смотри, вон, видишь, ещё свободные озера и протоки? — показывал Волк, поднялся выше.

— Ой, гадость какая! — Катя смотрела на плотную стену тумана, переползшую через ближайшее озеро. — И много его как! Волчок, повыше, пожалуйста. — Волк взвился выше, и Катерина увидела, что туман заканчивается далеко, на севере. — А, это как раз река Звонница? — Волк кивнул. — А Залесная заводь где?

— Вон там! — Волк покружился над особенно плотным клубом тумана.

— Понятно, давай возвращаемся.

Они вернулись как раз к обеду.

— Кто бы сомневался, — шепнул Волк на ухо Катерине, когда шел за ней к довольному Баюну, уже что-то жующему. Велислав встретил их встревоженным взглядом.

— Как там?

— Плохо. Очень много земель захвачено туманом. И не понятно, где кого искать, — вздохнул Волк.

— Но, вы же не откажетесь? — встревожился князь.

— Нет. — Катерина сказала грустно, но твердо.

Решили, что в туман им со Степаном лучше идти с утра. На ночь у берега разбили лагерь. Велислав мрачно сидел у костра и безнадежно смотрел на Катерину.

— Зря сомневаешься, она действительно может это делать, другое дело, что сейчас очень уж сложно, — сказал ему тихонько Кот.

Катерина смотрела в огонь и перебирала в уме сказки, которые читала, потом включала планшет и пролистывала сказки там, чем невольно пугала дружинников Велислава, которые тихо переговаривались, что она ворожит. И, хотя говорят, что утро вечера мудренее, и утром ничего мудрого или хотя бы приблизительно умного её в голову не пришло.

Утром Катерина решила идти по берегу озера, пробираясь к протоке. Она сидела на корне огромной сосны, разглядывая карту, и собиралась посоветоваться с Котом, как вдруг от воды послышался тихий плеск, она подняла голову и увидела странное существо. Девушка стояла по колено в воде. Концы длиннющих мокрых волос плавали вокруг её ног, она тряхнула головой, откинула прядь с лица и Катерина вскрикнула. Лицо было покрыто чешуей. Мелкой, серебристой чешуёй, переливающейся на солнце. На крик обернулись всё, кто был на поляне. Велислав и его дружина, обнажив мечи, кинулись к пришелице, Волк, страшно вздыбив шерсть на загривке и свирепо оскалившись, кинулся к Катерине и прикрыл её от девушки, Кот и Сивка тоже оказались рядом с Катей. Степан, ничего не разобрав, стоял около погасшего костра, и именно на него первого и посмотрела странная девушка. Не обратив никакого внимания на воинов, она заговорила:

— Я смотрю у нас гости. Да такие славные. Молоденькие, — голос чуть хриплый, глубокий, мелодичный. При первом же его звуке, вся княжья дружина с Велиславом во главе, остановились как вкопанные. Опустились мечи, разгладились гневные гримасы на лицах. Степан вообще стоял как пень, не шевелясь, и даже, похоже, не очень часто дышал, как будто, боялся спугнуть дивное виденье. Девица холодно усмехнулась, глядя на них, и подняв руку с тонкой тростинкой, зажатой в ней к губам, потихоньку подула. Зазвучала тихая музыка. Мелодия была сосвем простенькая, Катерина удивилась не сообразив, что такого случилось, но тут увидела, что происходит с её спутниками и похолодела от ужаса.

Не только Степан, но и князь Велислав, и все его люди, начиная от молоденького оруженосца, до дядьки и советника князя, совсем седого Чернека, стояли с одинаково восторженным видом, приоткрыв рты, легонько покачиваясь в такт мелодии. Но, что самое страшное, так это то, что и Сивка, и Баюн и Волк тоже оказались околдованы коварной водяницей. Сивка потряхивал гривой, словно увидел красавицу кобылу. Кот мурлыкал что-то романтическое, в такт дудочке и шевелил усами. А Волк, вытянувшись в струну, глядел на чешуйчатую девицу, как будто видел что-то самое прекрасное в своей жизни. Катя стояла вплотную к Волку, поэтому услышала, как он прошептал что-то про вьюгу. И замер с восторженным видом.

Водяница осмотрела всех завороженных, и кивнула:

— Ну, здравствуй, сказочница! Я тебя давно поджидаю. Всю ночь за тобой наблюдала. Всё никак поверить не могла, что сказочница, это действительно ты! Но, видимость бывает обманчива. Не так ли? — она уже не дула в тростинку, но мелодия звучала сама, правда, гораздо тише.

— Что ты с ними сделала? — Катерина так испугалась, что с трудом выговорила эти слова.

— Как что? Заворожила, конечно! Они теперь видят во мне самую привлекательную особу. Каждый на свой вкус. Вот тот, — она кивнула на князя. — Девицу, статную да синеглазую. А вот этот, — кивок на Баюна. — Кошечку. Рыжую, красивую. Каждый своё видит. Но совершенно неотразимое! И по моему желанию каждый из них мне теперь подчиняется, пока играет моя дудочка. А она может играть, сколько я захочу! Хочешь, они прыгнут в воду и все утонут, пойдут за своими мечтами? — водяница спросила совершенно спокойно. На её лице никаких эмоций не отражалось. Глаза у неё большие голубые и совершенно равнодушные. Катерина вспомнила выражение «рыбьи глаза». Так вот у этой водяницы были именно такие.

— Нет, не хочу! Что тебе от меня надо? — Катерина так сжала руки, что пальцы начали болеть. Она отлично помнила, что здесь где-то прячется в ветках Жаруся, но раз она не вылетела, значит, у неё есть какая-то идея. Но, на всякий случай, Катя уточнила у озерной девы:

— Да, а кстати, почему на меня твоя дудочка не действует?

— Ты что, дура? Ты же не мужеского пола! — водяница презрительно скривила губы. У Катерины отлегло от сердца. Жарусе мелодия была действительно не опасна.

— А надо мне от тебя, чтобы ты прогнала туман из наших владений! Мой отец послал этому, — кивок в сторону Баюна. — Письмо. Мы знали, что Кот тебя привезет.

— Так зачем тогда их надо было околдовывать? Мы же приехали помочь!

— А так надежнее, — водяница осмотрела Катерину и ухмыльнулась.

— Послушай, я не хожу в туман одна, меня сопровождает в тумане мой спутник, а поверху, или Волк или Сивка… — Катерина пыталась убедить водяницу отпустить хоть кого-то, но та её прервала не дослушав.

— Мне нет до этого никакого дела. Освободить кого-то одного я не могу, надо сломать дудочку и прекратить мелодию, тогда проснутся все, а это, сама понимаешь, мне ни к чему. Так что справляйся сама как знаешь. Иначе я их утоплю. Смотри, — водяница посмотрела на берег и просто махнула рукой. Всё зачарованные мелодией послушно и радостно шагнули к ней, первый из дружинников Велислава уже оказался в воде по щиколотку.

— Стой! Не зови их больше! — Катерина старалась удержаться от слез. — Как я смогу их расколдовать если… нет, когда я очищу ваши озера?

— Если очистишь, получишь дудочку. Сломаешь её и они будут свободны, — издевательски рассмеялась водяница.

— А кто даст мне гарантию, что ты мне дудочку отдашь? — Катерина отчетливо видела, что водяница просто издевается над ней.

— А никто! — в открытую захохотала мерзкая девица. При чем её глаза были всё так же равнодушны.

Катя уловила в ветках проблеск огня и поняла, что Жаруся всё слышала и собирается действовать, но в это утро все события происходили совершенно неожиданно и погано. Водяница, глядя куда-то Кате за спину, вдруг хрипло вскрикнула, и попыталась кинуться в воду, с ветки дерева, росшего справа от Катерины, на неё стремительно кинулась Жаруся, но их всех, как внезапное наводнение, накрыл поток густого зеленоватого тумана. Жаруся, поменяв направление попыталась взлететь выше, но поток был сильнее, туман очень густой, и Жар-Птица, засыпая, сумела только более-менее спокойно приземлится, не разбившись об землю, и тут же уснуть. Водяница сильно откинувшись, упала в воду и хотела было ускользнуть от тумана в своем царстве, но Катерина, успела схватить её за руку, в которой та держала дудочку, и сильно дернуть в направлении берега. Если бы не туман, водяница легко уплыла бы, да ещё и Катерину утопила бы с удовольствием, но уснула она гораздо быстрее Жаруси, поэтому, Катя сумела волоком вытянуть её на берег, и разжав холодные, склизкие пальцы, тоже покрытые мелкой рыбьей чешуей, забрать тростинку-дудочку. Катя с дудочкой в руке кинулась к Жарусе. Но, та уже крепко спала.

— Да что же за день такой! Ладно, хоть дудку эту сломаю! — Катя об колено сломала мерзкую дудочку, и навязчивая мелодия, хотя и почти уже не слышная в тумане, перестала звучать. Но, никто не проснулся и не изменил восторженно-обожающего выражения лица. Или морды, у кого что было.

— Ну да, они, как видно, пока туман не уйдет, так и не проснутся. Туман, наверное, не дает меняться. Всё как есть, так и остается. — Катерина надеялась, что хоть Степан придет в себя, но нет, так и стоит, восторженно открыв рот, глядя на пустое место, туда, где стояла склизская и чешуйчатая чаровница.

— Так и стукнула бы чем-нибудь тяжелым! — в сердцах фыркнула в его сторону Катерина. — Тебя-то куда понесло? Тоже мне Ромео нашелся, видел бы ты эту рыбью рожу! И вообще, какой баран и идиот придумал, что водяные добрые??? — припомнила она парочку детских книг, и кучу фэнтэзи, в которых эти самые водяные, хлебом их не корми, рвались совершать всякие благородные поступки. — Добрые? Ага! Счас! Заморочить кучу народа, перетопить всех для ровного счета, обмануть всяких лопоухих, да уж! Благородство бьет через край, а доброта зашкаливает! — Катерина разыскала в мешочке Баюна тонкую и очень прочную сеть, с которой он иногда развлекался на рыбалке, и злобно ворча себе под нос, очень старательно закатала в эту сеть водяницу. Обвязала несколько раз получившийся рулон веревкой, а саму веревку прикрепила к толстенной ели, подальше от воды. — Вот так как-то понадежнее будет, а то мало ли. Ещё очухается раньше всех остальных, начнет опять голову окружающим морочить! Роковая женщина! — Катя брезгливо вытерла о траву перепачканные рыбьей слизью руки, а по зрелому размышлению и вымыла их. — Фффее. Гадость какая! Хотела бы я знать, как им всем будет весело, когда они узнают, от кого именно они головы чуть не потеряли! — мысли о том, что неизвестно, удастся ли самой Катерине убрать туман, она старательно затолкала подальше. Ворчала она как раз для того, чтобы не поддаться панике, не взвыть в голос от ужаса, и не кинуться куда-то сломя голову, рыдая от отчаяния. Она ходила по поляне старательно и деловито собирая вещи, которые ей могут пригодится. Подняла и устроила поудобнее на надежной ветке Жарусю, чтобы не затоптали чего доброго, когда проснутся. Накинула на Степана плащ, а Кота укутала пледом. Так, для уютности. Попыталась позвать Волка. Безрезультатно. Погладила по гриве Сивку.

— Так. Мерзкую рыбью рожу зафиксировала! Жаруся хорошо держится на ветке, не упадет, Кота укутала, Степана не пристукнула. Последнее, наверное, напрасно, но, с этим придется подождать, пока без толку. Костер сам погас. Надо письмо написать. А то, если тут туман уйдет, а я ещё не появлюсь, будут переживать, — она оглянулась на восторженную морду Баюна и добавил, утешая сама себя. — Надеюсь, что очухаются. — Достала из сумки тетрадку, нашла Дубка, покачала его в руке, Дубок не проснулся, понятное дело, убрала обратно, выкопала ручку, разумеется, оказавшуюся на самом дне, написала письмо, сложила его в целлофановый пакет, и завязав для надежности, осмотрела своих друзей.

— Коту, Волку и Сивке будет явно не до письма, будут сходу соображать, куда испарилась их мечта! О Степане и говорить нечего. Князь с компанией отпадают сразу! Остается Жаруся, — она подошла к спящей Жар-Птице и закрепила письмо на её правой лапке. Ласково погладила перья, и стараясь не утратить решимости, шагнула в лес.

Глава 20. В тумане на озёрах

Даже в мерзкой зеленой мути тумана, Катя понимала, что места вокруг красивые невероятно! Озера, разные, огромные и крошечные, спокойные и взбаламученные ручьями и речками, протоками и перекатами, светлые песчаные берега и леса. Каменистые холмы, поросшие лесом, сосны, ели, березы, растут плотно, густо, потом как будто кто-то раскрывает ладони, и перед тобой вновь огромный озерный простор.

— И весь заполнен этой зеленой мразью! Вот хоть бы какая передышка была! — ворчала Катерина, запыхавшаяся на очередном подъеме. Идти было трудно. Очень уж неровная местность, под ноги смотри, вокруг смотри. Сама за себя отвечаешь, да если бы только за себя! Катерина отлично понимала, что за ней все её спутники! И если она не справится, то сама-то, может, ещё и успеет вернуться к себе, а им останется только вечное забвение в тумане. Про Степана она и думать боялась.

— Никаких признаков сказки! Где они, спрашивается? — Катерина едва успела остановиться на краю обрыва, под которым тихо плескала вода. И остановиться-то ухитрилась только благодаря тонкой березке, которой чуть не снесла верхушку, пытаясь удержаться.

— Ой, милая, чуть не сломала тебя! Прости меня, хорошая моя, спасибо, что удержала! — Катерина покачала головой. — Совсем всё печально, уже начала с деревьями разговаривать от тоски, — подумала она грустно. Она машинально расправила растущее рядом совсем маленькое деревце, придавленное камнем. Деревце распрямилось. И тут, чуть левее, внизу у подножья холма, Катерина увидела какое-то странное сборище животных.

— А ну-ка, ну-ка! Это что ещё такое? — поскальзываясь и хватаясь за каждую попадающуюся под руки веточку, Катерина, практически на пятой точке, сползла с холма, и озадаченно осмотрела разношерстную компанию.

— Явно поле. По-моему это рожь. И у поля стоят медведь, волк и лиса. Стоят на задних лапах, деловые такие, как агрономы, рожь изучают. Сказка про зверей и поле? Поле, поле… А что на поле? Урожай… Стоп! — Катерина села прямо около медведя на поваленное дерево, и начала рыться в сумке, отыскивая планшет. — Блин, стоило найти ручку, чтобы написать письмо, как куда-то планшет затеряла! Как можно планшет в сумке потерять? Хотя, дай мне волю, я бы и ноут там посеяла бы, растяпа, шляпа с перьями! А, вот, оно! — стремительно перелистывая сказки, Катерина наткнулась на то, что искала, — карельская сказка «Медведь, Волк и лиса». Точно! И поле присутствует и рожь. И лиса недаром с такой хитрой мордой на всех поглядывает! Разумеется, обдурит их, и заберет весь урожай себе! Так, лучше смыться подальше из-под лап честной компании, и посмотреть, не ошиблась ли я! — Катя убралась поближе к берегу, и устроившись на огромном камне в окружении плотных кустов, начала рассказывать сказку:

— Посеяли однажды медведь, волк и лиса рожь… — Катерина видела, как задрожал слой тумана, сквозь который даже трудно было видеть героев сказки, а потом, уже знакомо побледнел, распадаясь на клочья, завитки, растворяясь в кристально чистом, прохладном и вкусном воздухе. Медведь что-то важно доказывал лисе, которая посмеивалась, волк опустился на четыре лапы и вздыхал, не участвуя в споре. Сказка ожила! Катерина подождала, пока они разойдутся в разные стороны, а потом, встав на камень, посмотрела в ту сторону, откуда пришла. Там туман стоял стеной, и не думая расходится.

— Ладно-ладно, никто и не говорил, что будет просто, — утешила себя Катерина. И пошла вдоль берега, рассудив, что, скорее всего, найти героев сказки можно поближе к воде. В конце-то концов люди всегда предпочитали селиться именно у воды, да и звери всегда к воде пойдут. Катя шла довольно долга, наслаждаясь чистым воздухом, пока не наткнулась на очередную туманную область. Тяжело вздохнув, она вошла в туман, и продолжала пробираться по зарослям кустарника у берега, пока не наткнулась на небольшую тропку, пройдя чуть вперед, она обнаружила очень целеустремленную старушку, которая до того, как опустился туман, направлялась вверх по склону холма, и почему-то держа на палке, лежащей на плече, один лапоть. Катерина раз пять обошла вокруг:

— Странная какая старушка! Обычно так узелок носили, а она лапоть тащит. И идет босая. Хотя, наверное, у неё больше ничего нет, а лапоть создает хоть какую-то иллюзию имущества. Ой, было же что-то про лапоть! Было-было-было! — Катерина за минуту нашла сказку про хитрую бабку, которая просилась на ночлег к людям, и прятала лапоть, а потом за него просила курочку, убеждая хозяев, что была именно курочка, а не лапоток, а потом так же у неё появлялся теленок, а потом коровка, а потом лошадь, а на лошади везение жуликоватой старушки закончилось, потому что лошадь слопали лесные звери, а старушка всё причитала, что пропал теперь её лапоток! — Дааа, ну уж очень предприимчивая особа. Лошадь, однако, жалко. — Катерина покосилась на старушку, пожала плечами и, спрятавшись подальше в кусты, тихонько начала рассказывать сказку «Лапоток».

— Жила когда-то старушка. И было у неё все добра один лапоток…

Туман таял, старушка бодро застучала босыми пятками по тропинке, Катерина, проводив её взглядом, понадеялась, что некоторое изменение, этой сказке не повредит, и лошадь, когда сломается оглобля, по словам сказочника, то есть по её словам, убежит обратно к хозяевам.

— А то и животину жалко, и хозяев жалко, чего им из-за этой хитрюги-бабки страдать! — решила Катерина, отряхнулась, и пошла обратно к берегу. С того места берега, куда Катю вывела тропка, уже не было видно, растаял туман над поляной, на которой заснули её друзья, или нет.

— И чего, спрашивается, мне теперь, обратно что ли возвращаться каждый раз? — задумалась Катерина, а потом сообразила, что лебедем она легко может подняться повыше и посмотреть, что и как происходит на той поляне, и куда ей дальше идти, если ничего не изменилось.

Она забралась в кусты, вышла оттуда уже в виде лебедушки, прошлепала на берег, и немного поплавав, для разминки, взлетела.

— Красота-то какая! Вот уж и правда, сказка! Но, там, где мои, туман так и стоит, гад такой! Ладно, по крайней мере лететь по прямой быстрее, чем по камням скакать, да через кусты продираться! — Катерина долетела до следующей туманной границы, спустилась на воду, и смело вплыла в туман, а потом, проплыв протоку, и оказавшись в следующем озере, увидела приткнувшуюся к камню посреди озера лодку с очень красивым парнем, очень неприятной на вид девицей, явно празднично одетой, и собачкой. А за лодкой так же застывшую уточку, почему-то угольно-черную.

— Так, вот тебе Катерина и сказочка! Хоть тресни, а сообрази, чего это такое! — она кружила вокруг камня, пытаясь сообразить, чтобы это всё значило, но в голову не приходило ничего, кроме того, что она страшно хочет поесть и отдохнуть! — Ладно, вот я сейчас немного там посижу, что-нибудь съем и почитаю заодно, может и найду, что за загадка такая, и почему утка-то черная! — Катерина поплыла вперед, стараясь найти удобное место, но берега были крутые, лететь не хотелось, тем более, что на пустой желудок и сил особенно не было.

— Вот и берег пониже, тут и выйти можно! О! А это кто? — Катя подплыла поближе, старательно работая перепончатыми лапками, и обнаружила молодого богато одетого мужчину, стоящего на мостках у берега, и явно поджидающего кого-то. — Так, этот вроде кого-то ждет. Скорее всего, именно тех, кто там в лодке. Странно очень. Одежда богатая, явно князь и или что-то в этом роде, ждет аж на цыпочки привстал, и кого ждет-то? Не парня же! А девица как-то не очень такому князю подходит! Собаку и утку не рассматриваем! — Катерина услышала, как её желудок жалобно простонал что-то сильно тоскливое, намекая, что кто-то даже и не позавтракал! — Так, или я сейчас поем, или сил у меня совсем не будет! — Катерина выбралась на берег как раз у мостков, ушлепала в кусты, вернулась в нормальный облик, и найдя более-менее приличное место, достала перину, чтобы не на земле сидеть, и скатерть-самобранку. А усевшись на перину, уже с надкушенным бутербродом в руке, вдруг сообразила, что в первый раз оказалась одна в Лукоморье. Даже когда она почему-то оставалась в одиночестве до этого момента, она знала, что или находится в полной безопасности, или что друзья разыскивают её и точно найду и спасут от чего угодно! А вот теперь ей надо их спасать, и рассчитывать на их помощь у неё не получится, пока она не прогонит эту мерзкую туманную пакость, а сидит она на любимой перине Баюна! Перина почему-то и стала последней каплей! Рыдая и поливая слезами бедную красную перину, скатерть, сумку и бутерброд, всё ещё зажатый в руке, Катерина пыталась успокоиться, но не получалось!

— Что вот мне делать? Что? Я понятия не имею, что это за сказка! Почему там эта мерзкая девица в лодке, с таким выражением, как будто ненавидит всех и всё! Вроде именно её этот князь ждет! Это она так к нему не хочет? Так у неё вряд ли очередь из женихов под окнами стояла, судя по виду, по крайней мере. И почему утка чернаааяяяя? — вытирая слезы, дожевывая бутерброд и всхлипывая, Катерина рылась в планшете. Утка ей покоя не давала! Нет, правда, что такое-то! Лебеди черные имеются, а уток черных точно нет! То есть, есть, но не такие. Катя любила и знала биологию. И её до глубины души возмутила неизвестная птица.

— Из черных есть лысуха, но она совсем-совсем не такая! Есть, по-моему, кряквы черные, но они всё равно не такие! Есть у них белые перья. А у этой? — почему-то вопрос существования в землях Лукоморья Жар-птицы, драконов, летающих коней, волков, говорящих котов и прочих зверей, неизвестных науке в реальном и привычном мире, Катерину не смущал совершенно! Она решительно листала планшет, вытирала слезы, и уже доедала последний кусок омлета, выданного её щедрой самобранкой, когда наткнулась на сказку, одно название которой разрешило всё её сомнения. «Черная уточка»!

— Ааааа! Я знала, что это не просто так! — Катерина машинально складывала и убирала скатерть, перину, и чуть автоматически не запихала в сумку ветку, валяющуюся около перины, читая сказку про черную уточку.

— Вот ведь бедняга! А всё почему? А потому, что брат красивый-красивый, но глупый! Зачем ты сестру замуж выпихивать выпихивал, а её безопасную доставку царевичу не обеспечил? И она же в результате сама братца и спасала! — возмущалась Катерина. А потом, осмотрев внимательно вокруг, Катерина спряталась подальше в заросли, так как встречаться с ведьмой Карельских лесов Сюоятар, которая и изображала в лодке невесту царевича, превратив в черную уточку настоящую невесту-красавицу, которую брат вез к царевичу, да не довез, никакого желания у девочки не было.

— Жили старик да старуха. Было у них двое детей, сын и дочь. И выросли они такие красивые, что ни в песне спеть, ни в сказке сказать…

Сказка сказывалась своим чередом, туман растворялся в прозрачном воздухе над озером, вот уже разгневался царевич на брата девушки, обманули его! Вместо красавицы уродку подсунули, и приказал брата посадить в загон к диким жеребцам, чтобы затоптали его за такой обман! Вот женился на ведьме, думая, что это та, кому он слово дал. А настоящая сестра-красавица, черная уточка зовет собачку Пятнашку и спрашивает о брате. А потом передает царевичу подарки, чтобы смягчить его гнев. И недоумевает царевич, откуда такие дары? Вот, догадавшись, наконец, что что-то тут не так, идет спрашивать совета у мудрой вдовы, и брата невесты прощает, и расколдовывает свою красавицу, а дальше Катерина попросту смылась, оставив царевича наказывать ведьму без надзора сказочницы в шапке-невидимке.

— Сам уж справится, чай не маленький, а то я все эти сцены мрачные не люблю, — решила Катерина, усердно гребя лапками в воде следующего озера, через три дня после нахождения черной уточки.

Ночевала она всё это время в тростниках около берега, решив, что так разумнее. Хищник не подберется, охотникам не до того, заняты все, а вот появившись там человеческом виде, можно нарваться на лишние вопросы, на которые в отсутствии Баюна, ответить будет затруднительно. Туман с заветной поляны, где спал Баюн и остальные и не думал уходить, и Катерина мрачно раздумывала, сколько её придется ещё ночевать в тростниках, и есть, забившись подальше в заросли? Она нашла и осмотрела Залесную заводь, действительно, кораблей и лодок там скопилось много. Увидела и пару уснувших водяных, которые до того, как их сморил сон, следили из-за камней за кораблями. Катерина сама того не ожидая, начинала влюбляться в озера, протоки, прозрачный простор, очищавшийся от тумана, и уютные маленькие заводи, с камнями, выглядывающими из воды, и песчаным дном. Наверно, если бы не подарок лебединой кувшинки, Катерине было бы гораздо тяжелее и тоскливее, но с возможностью преображении в лебедушку, Катя не так боялась нападения туманных тварей, было гораздо проще перемещаться, взлетать и осматривать с высоты, куда ей надо, и как дела там, где её друзья? Она уже нашла и почистила сказку про Овода и коз, долго вспоминала и тихонько смеялась, как овод легко собрал и выгнал из ржи коз, пока пастушок, белка, лиса и огромный медведь сидели и рыдали, от усталости и безнадеги. Катерина оводов сильно не уважавшая, решила, что по крайней мере один из них пользу всё-таки принес. После этой сказки, освободив приличный участок суши и несколько озер, Катя отправилась дальше, протока провела её на запад, и там на берегу озера она обнаружила странную картину.

— Чего-то я не поняла. Какие у нас такие карлики завелись? Вроде это не мужичок с ноготок, у того борода огромная, да и по описанию Кота он повыше всё-таки. А этот что, гном местный? — Катя имела полное право удивляться, глядя на крошечного мужичка в красной рубахе, безмятежно храпевшего в тени под старой колодой, которая привалилась к рябине. — Больше всего похож на тех, кто в ларце живет, — припомнила Катерина деловитых мастеров, один из которых совершенно не контролировал себя, выпив квасу. — Помнится, беседку они нам здорово восстановили, после прохождения через неё Горыныча. Но опять же, те повыше и покрепче. Да и колода на ларец не тянет.

Катерина озадаченно разглядывала находку. — Гномы тут не водятся. Если где-то Лукоморье граничит со скандинавскими сказками, то на севере, скорее всего, вполне могут быть тролли, или кто-то похожий. Но вот про гномов или ниссе, те тоже мелкие, живущих в Лукоморье я точно не слыхала. И в сказках у Баюна не читала! — она решила походить вокруг и обнаружила неподалеку бедно одетого человека, до тумана, явно двигающегося к берегу и колоде, под которой и спал маленький человечек. Катерина долго искала, соображала, и в конце концов обнаружила сказку «Сума, дай ума». Подозрительно осмотрела мужичка в красной рубахе, который, судя по сказке, оказался счастьем того бедняка, который шел и его искал. — Да уж! Вот счастья-то привалило человеку! Мелкое и ленивое, вокруг него даже трава выросла зарослями, то есть он и до тумана дрых беспробудно! — Катерина покачала головой, убралась подальше, спрятавшись под густые лапы молодых елей справа от места действия, и начала рассказывать сказку.

— Надо же, угадала! — удивлялась Катерина, глядя, как бедный мужик со всех ног бежит домой, крепко сжимая в руке волшебную золотую монету, а его счастье заваливается спать обратно в густую траву. — Не торопись впадать в спячку, лентяй, — пробормотала Катя, зная, что скоро хозяин счастья примчится обратно, так как монету у него заберет богатый брат. Получив от несколько раздраженного счастья скатерть-самобранку, его хозяин опять убежит домой. Но, и этот подарок так же окажется у брата, а не выспавшееся и непривычное к таким неуютным условиям жизни (а как же, будят, спать мешают), счастье бедного мужика, в конце-концов, подарит своему хозяину красивую кожаную сумку с семью коллегами — крошечными мужичками с палками, которые быстро прибавят ума и бедному его хозяину, и богатому и жадному братцу.

На этот раз туман освободил очень приличную территорию, на которой быстро закипела активная жизнь. Ожили деревни, по протокам всё чаще попадались лодки, на берегах засуетились женщины, занятые стиркой, и замерли задумчивые рыбаки. Катерине приходилось получше прятаться.

— Как же я устала! — Катерина действительно вымоталась. Совсем непривычные и сложные условия жизни, необходимость прятаться, одиночество, и тревога за своих друзей, очень её измучали. Она летала к той поляне, где остались её сказочные приятели, Степан и князь с дружиной. Там ничего не изменилось. Поплакав с тоски около Баюна, Катя опять полетела на поиски сказок.

Катерина расстраивалась не просто так, она обошла, проплыла и облетела уже очень приличную территорию в тумане, не обнаружив ничего сказочного. А самое обидное, что, похоже, что именно на этой территории и была та сказка, от которой язык тумана накрыл её друзей. Кроме того, в эту территорию входило и само Белое озеро и протоки, в него ведущие и Залесная заводь, под завязку забитая кораблями и лодьями, плотами и лодками. Катя встречались и животные и люди, около каждого она раздумывала, а обычный ли это житель, не сказочный ли герой? Примеряла на них сказки, но туман не таял, зато Катина надежда на скорое освобождение её друзей от сна, уходила как вода в песок.

— Одно хорошо, что хоть монстров не видно! Этого мне только тут не хватало! — ворчала Катерина, осматривая очередные камыши на предмет ночлега. Прошлепали по песку лебединые лапки, и тут же зацепившись за что-то в воде, Катя полетела кубарем в тот самый камыш, где собиралась спать.

— А это ещё что такое? Откуда тут золотая цепь??? — Катерина не веря своим глазам осмотрела толстую золотую цепь, которая тянулась из воды, и уходила в густые прибрежные кусты. На желтом песке, да в густом тумане, она была практически не заметна. Если бы Катя в ней не запуталась, нипочем бы не обнаружила. Вернувшись обратно в свой нормальный облик, Катерина как служебно-розыскная собака, только что носом не ведя по цепи, кралась в заросли.

— Нет, они издеваются? Причем тут коза? Не на цепи? А девушка на цепи, и с козой обнимается!!! Ой, нет, я просто больше не могу! Я не помню сказку про козу и прикованную девицу! — Катерина ходила вокруг, пока не стемнело, потом, не решаясь лезть в камыши, раз туда уходит цепь, устроилась в зарослях около козы. Едва дождавшись противного зеленоватого рассвета, она продолжила свои поиски. Обойдя вокруг всё, что было можно, она обнаружила вдалеке от берега богатый дом, дворец, можно сказать. Там куча народа, слуги, дружина. Все вполне не сказочные. Вернулась на берег, и решившись, обернулась лебедем и нырнула в озеро там, где цепь ушла в воду. И тут же пробкой выскочила обратно! Цепь под водой держал водяной! И водяной там был отнюдь не один! На дне за водорослями располагались жилища водяных, и сами они были там! Но, к великому счастью Катерины, они тоже спали!

— Так, что мы имеем, Ватсон? — как только Катерина вынырнула, отдышалась и приняла свой нормальный облик, она устроилась на плоском камне с планшетом в руках и с азартом принялась искать что-то похожее. Она уже не сомневалась, что нашла именно ту сказку, которую так долго искала! — Княжеский или царский дом. Причем там вроде все спокойно. Никакого форс-мажора нет. Никто никого не ищет. Имеем козу без привязи, и девицу. Очень-очень красивую, но на цепи, которую держит в воде водяной. То есть девушку держат в неволе. Стоп! А что-то мне Баюн про цепи говорил! Да, это когда водяной у родителей девушку выторговал!

Катерина уже поняла, что это за сказка, она отлично помнила её начало.

— Да! Отец девушки работает на чужбине восемнадцать лет, не веря, что можно скучать по родной стороне, а потом, наконец, поняв это, отправляется домой, его водяной ловит, это как в сказке Варвара-краса, длинная коса! Он обещает водяному то, чего дома не знает! А не знает он, что? Конечно! Дочь-красавицу Насто! — у Катерины задрожали руки от волнения. — Нашла! Я все-таки нашла!

— Жил когда-то в одной деревне парень, — начала она сказку. И туман сердито колыхнулся вокруг, и начал бледнеть, пропуская всё больше света, воздуха, запаха озерной воды, хвойного леса, и звуков.

— По локоть руки в золоте,

— По колено в серебре,

— На макушке ясно солнышко,

— На височках ярки звездочки,

— На каждом волоске по жемчужине! — напела Катерина песню, описывающую красавицу-Насто, продолжая сказку. И вот бежит к берегу муж Насто и перерубает мечом цепь, и забирает свою красавицу-жену, и её козу. И дальше, дальше идет сказка. Пока совсем не исчезает туман над Белым озером, не очищаются протоки, и та, самая важная для Катерины поляна!

— Так скорей-скорей в лебедя, пока водяные полностью не очухались. Может, они и лебедей ловят, кто их там знает? — Катерина плюхнулась в воду, разогналась, взлетела, и быстро набрав высоту, чуть не завопила от счастья! — Наконец-то поляна очистилась! Скорее, скорее.

Она долетела довольно быстро, увидев по дороге, что в Залесной заводи проснулись люди, которые озираясь по сторонам, соображают, как они тут очутились, и что вообще произошло!

— Вроде скандалов и драк нет пока, и это хорошо, у нас ещё дружина не очухалась, по-моему, — подумала Катерина, она опустилась на воду, не долетев до нужного берега. — Вот уж чего мне не надо, так это чтобы всё Лукоморье было в курсе, что я могу лебедем становиться! — решила она. Выбравшись на берег, она кинулась в густые кусты, выскочила оттуда уже девочкой, и бегом, спотыкаясь и скользя на камнях, побежала к своим друзьям.

— Баюн, скот такой! Да очнись, ты, рожа усатая! Волк, хоть ты приди в себя! Катя пропала и давно!!! — пронзительный крик Жаруси, казалось, мог валить вековые ели! От него отшатнулись и сказочные герои и Велислав. Дружина, у которой с лиц сползало восторженно-дурацкое выражение, ошарашено озиралась.

— А хде она? — вырвалось у одного из воев. И от тут же пожалел о своем вопросе, так как прямо у его носа возникла пылающая всем оперением Жар-птица, которая сбросила маскировку, и была в гневе.

— Хто? — в тон ему уточнила Жаруся.

— Ну дак ета? — не в силах промолчать выдавил несчастный. И показал руками, какая именно «ета». Выходило что-то напоминающее песочные часы.

— Вон та «ета»? — презрительно уточнила Жаруся и махнула крылом в сторону водяницы. Водяница тоже очнулась от туманного сна, сделала попытку вовремя смыться, и была очень, прямо скажем, чрезвычайно расстроена тем, что она не то что до воды добраться не может, а даже пошевелиться у неё не выходит. С крыла Жар-Птицы слетело приличное количество язычков пламени, которые приземлились неподалеку от водяницы, и та пронзительно завопила.

На крик повернули голову все. И настолько силен был контраст между тем, что видели они перед глазами в своем завороженном состоянии, и тем, как на самом деле выглядела та, которая их околдовала, что водянице пришлось бы туго. Если бы не сама Жаруся, она подхватила сетку с водяницей, и легко перерезав коготком веревку, не позволившую водянице перекатиться в озеро, подняла её повыше и водрузила на обломанный еловый сук.

— Стоять! Вы, вы всё прозевали девочку! Вы могли только глазами хлопать и качаться как водоросли! Рыба пригодится, если Катя попалась водяному! — Жаруся могла бы командовать армией, а не то что небольшой дружиной.

— Я не понял! — подал голос Велислав. — А где туман-то? — он пораженно смотрел на озеро, и оно было чистым! — Глядите! Корабли! — вся дружина ошарашено уставилась на первые из освободившихся кораблей, выплывающие из Залесной заводи. — Ураааа!!!

— Чему ты радуешься, болван! Сказочница наша где? — князь аж присел от вопля Жаруси. — Понятно, что ей пришлось чистить весь Озерный край, пока она всё не освободила и нас не разбудила, но сама-то она где???

Рядом раздался стон. Волк тяжело переносил туман, он некоторое время освобождался от своего видения, навеянного водяницей, потом соображал, где он и что происходит. А осознав, что Катерина исчезла, ощутил самый настоящий ужас.

— Блин, как это прошло восемь дней? — раздался вдруг голос Степана, который, сообразив, что что-то случилось со временем, посмотрел на свои часы и обнаружил, что из его памяти напрочь исчезли не то что часы, а целые дни.

Кот ахнул, и схватился за голову, с удивлением поглядел на плед, в который был закутан. Сивка, лучше Волка перенесший туман, прыгнул вверх, уже несся над лесом в попытке найти хоть какой-то след Катерины. За ним попытался взлететь Волк, которого качало из стороны в сторону, ударился об сосну, упал на лапы, и вдруг насторожившись, кинулся в лес, да так стремительно, что никто ничего не успел понять.

— Волк! — Катерина почти кубарем скатывалась с очередного холма, разумеется поскользнувшись. И тут же вместо россыпи камней, которая гостеприимно рассыпавшись лежала именно там, куда Катерина и скатывалась, она оказалась на знакомой бурой спине. Камни полетели веером из-под лап, Волк качнулся, но устоял. — Ой, Волк! Как же я рада, что вы проснулись!

Вот тут уж лапы у Волка постыднейшим образом разъехались, и он чуть не рухнул на манер коврика. — Катюша, прости меня, прости! Как же я так!

— Где? Где она? — через лес, судя по звукам, ломилось небольшое стадо слонов. — Оказалось, что это всего лишь один сказочный котик. Баюн, метнулся к Катерине, махом снеся её с волчьей спины. — Катюшааааа!!!!

С неба рухнул Сивка, который закончил разгром каменистой россыпи, полностью её затоптав. Жаруся зависла рядом, хмуро глядя на все эти восторги. Прощать этих легкомысленных тварей она не собиралась!

— Девочка, как ты? — она нежно перехватила Катерину за лямки сарафана и легко взлетела, оставив всех остальных с их восторгами с чувством вины в разгромленной лощине между двух холмов.

— Жаруся! Как я рада тебя видеть! Я так рада! Только там с Волком неладно что-то. Он какой-то никакой.

— А нечего было поддаваться, — ответила строгая Жаруся. — Показали ему волчицу-красавицу, он и поплыл!

— Он странное что-то сказал, когда его заворожили, — вдруг припомнилось Кате. — Про вьюгу.

Жаруся замерла в воздухе. — Про Вьюгу? Плохо дело! Вьюга, это его жена. Она погибла очень давно. Он именно поэтому и ушел из стаи. Так, возвращаемся и ты едешь на нем!

Для Катерины эти слова были полной неожиданностью. Но Волка стало так пронзительно жалко, что она и не подумала что-то расспрашивать. — Конечно, скорее!

Из лощины уже ускакал Сивка с Баюном на спине, а Волк все стоял, печально подняв голову, как вдруг прямо перед ним оказалась Жаруся, которая очень строго велела мух не ловить, и не филонить, а выполнять свои обязанности и отвечать за их девочку! А на спине снова оказалась Катерина. — Волчок, поехали, а? А то мне столько надо рассказать, что я сейчас просто лопну! И есть охота.

В следующий момент Волк уже взвился в воздух и полетел за Жарусей, подмигнувшей ему уже совершенно не сердито. Он бережно нес дико уставшую Катерину, и потихоньку приходил в себя.

На поляне Катерина осмотрелась в поиске водяницы и только успела подумать, что та сбежала, как услышала хриплые вопли с елки.

— Отпустите меня в воду! Мне надо в воду! Мой отец вас всех утопит! Вас всех!

— Да ты что! Правда? — мрачная Жаруся зависла прямо перед лицом водяницы. — А я так не думаю, ты тварь чешуйчатая! Твой отец сам позвал сказочницу, и из-за тебя она шла в тумане одна! И ты всё ей рассказывала, что тебя её сложности не касаются! Я-то не эти бараны, я всё слышала! — на её крыльях появились огоньки пламени, увидев которые, водяница от ужаса замерла, а потом начала извиваться в сетке, пытаясь вырваться. От крыльев начала потрескивать хвоя на еловой ветке.

— Жарусенька, не надо. А то сейчас ты её обожжешь, и елка загорится, — устало попросила Катя.

— Благодарю тебя сказочница! — Катя резко обернулась. В воде стоял писанный красавец и внимательно рассматривал Катерину. Волк вздыбил загривок и страшно оскалился. Баюн мгновенно стал размером с крупного тигра. У Сивки опасно загорелись глаза, и огромное копыто, с хорошее блюдо величиной, грозно ударило по земле. Дружина потихоньку доставала оружие, а князь Велислав, пододвинулся поближе к берегу, достав меч из ножен.

— Любезная встреча! — красавец лучезарно улыбнулся, легко вышел на берег, и движением руки смахнул с себя всю воду. Волосы начали виться крупными кудрями, глаза засияли.

— Можно ли мне получить обратно мою дочь? Она, как видно, недостаточно почтительно обошлась с нашей дорогой гостьей. И будет строго за это наказана! — продолжил водяной царь. Водяница что-то хрипло вскрикнула и тут же замолчала.

— Сивка, верни ему водяницу, — произнес огромный Кот.

Сивка взвился в воздух, и ударил копытом по ели так, что она закачалась, сук сломался, а водяница полетела в воду прямо в сетке и веревках.

— Благодарю, — повторил водяной царь, даже не повернув голову, в воде за его спиной, чьи-то руки распутали веревку и сеть, а потом аккуратно выложили всё это на камушек у берега.

— Да, кстати, здравствуй Баюн! Позволь мне выразить свою признательность за то, что ты поспешил ко мне на помощь и привез столь замечательную сказочницу.

— Ты как-то странно выражаешь свою признательность, — фыркнул Баюн. — Вряд ли я ещё когда-либо буду марать лапы о твои письма. И как ты посмел подослать к нам эту? — он гневно сверкнул глазами в сторону, куда нырнула освободившаяся от сети водяница.

— О, это недоразумение! — водяной повторил свой жест, которым смахивал воду, как бы отметая все возможные разногласия. — Я бы хотел поговорить с вашей сказочницей, и рассказать ей как я ей благодарен, но сейчас вижу, что она совсем ещё ребенок, так что мои слова могут не достигнуть её сердца, — он насмешливо улыбнулся растрепанной и уставшей Катерине.

— Вряд ли моего сердца могут достигнуть слова того, кто вместо содействия, даже самого простого, вроде объяснения, какая сказка где находится, послал свою дочь для того, чтобы навредить моим друзьям. Да и мне самой тоже. — Катерина холодно осмотрела водяного.

Водяной удивился. А потом вдруг шагнул к Катерине и Волк оказался сметен в сторону прозрачным потоком ледяной воды, по другую сторону такой же поток закрыл от Катерины Баюна, и в миг оказалось, что рядом с Катей стоит только сам водяной царь, так же насмешливо глядящий на неё сверху вниз. — Я мог и ошибиться. Вполне возможно, что ты не так и мала. Можно пригласить тебя на прогулку по воде? — он элегантно протянул руку Катерине, да так непринужденно и легко.

— Вряд ли вы ошиблись. Ваши слова для меня действительно ничего не значат. И благодарю за приглашение, но я уже достаточно нагулялась по Озерному краю. — Катерина смертельно уставшая, голодная, прилично оцарапанная ветками и с ушибленным об какие-то очередные камни боком, замерзшая и мокрая, выглядела тем не менее настолько решительно, что озерный царь рассмеялся.

— Ладно, ладно, отложим этот разговор. Но, только отложим. Ты подрастешь, и возможно, тогда… — водяной усмехнулся, и отступил, перетек, и сразу оказавшись на несколько шагов дальше, уже на озерной воде. И очень вовремя, потому что вода, не успевшая убраться за свои царем обратилась в пар, от крыльев разъяренной Жар-птицы. Волка, рвавшегося кинуться за водяным в озеро, удержал Баюн.

Катерина равнодушно отвернулась от водяного, подошла к Волку и попросила:

— Волчок, поехали отсюда, пожалуйста, — а потом обернулась к князю и добавила, — там, в Залесной заводи туман ушел уже, и если ты хочешь поскорее найти своего брата, поспеши, не ясно, насколько хватит терпения у тех, кто там застрял.

Князь что-то говорил, кланялся, но было очевидно, что он уже почти на пути к Залесной заводи. В конце концов он ещё пытался уговорить Баюна заехать к нему в его терем. Однако, решили по гостям не ездить, и не спешить, а дать Катерине передохнуть, так как она попросту валилась с ног. Убрались подальше от озер, речек, речушек, и ручейков, нашли хорошую поляну, Баюн самолично расстелил свою перину, и загнал на неё Катю. Она сразу уснула, сидя, только уселась, слабо улыбнулась Коту и оказалось, что уже спит.

— Жаль, что я его не убил, — задумчиво произнес Волк, разглядывая дерево под которым спала Катя. — Я так мечтаю об этом! Как он смел! Мерзкая холодная сомья рожа! — на Катерину он старательно не смотрел, не было никаких сил на это смотреть. Катя сама себя не разглядывала, зеркало и не вынимала, в воде тоже отражения не смотрела, поэтому ей и невдомек было, насколько она осунулась и побледнела за эти восемь дней блуждания в мерзком туманном месиве.

— Ладно тебе, с ним справиться, сам знаешь, очень непросто! Прямо скажем очень-очень, — фыркнул Сивка.

Жаруся осмотрела всю компанию и грозным шепотом зачем-то отправила Волка разведать, в каком состоянии местные дороги.

Все остальные, грезившие под дудочку водяницы, чувствовали себя весьма неуютно. Косились на Катерину и Жарусю виновато. Но, если Катерина, добрая душа, спала, и вроде не помышляла их укорять, то было понятно, что Жаруся только и ждет, как бы до них добраться. И точно! Стоило Катерине уснуть, а Волку улететь, как Жаруся перелетела поближе, и гневно глядя на Кота начала:

— Надеюсь, вы понимаете, что опозорились по полной схеме, как говорят в Катином мире! И нечего глаза отводить! Я могу только Волка извинить, но, у него случай особый! А ты-то! Кошка тебе нужна была, рыженькая! Фу, мартовская скотина! Я от тебя не ожидала! Ты же сам можешь заговорить кого угодно, включая водяного весь их рыбий сброд! — Баюн покаянно завздыхал. — А ты? — она гневно развернулась к Сивке. — А ты как мог? Ты же можешь это побороть, — она, склонив голову на бок терпеливо выслушала невнятные бормотания Сивки о том, что так всё неожиданно случилось, что он просто не был готов к сопротивлению. Степан, опустив голову, печально размышлял, что сейчас Жаруся задаст и ему, и точно! — А ты-то чего? От горшка два вершка, а туда же! Губы развесил, глазки в кучку сложил и готов! Тьфу! Учись сопротивляться и такой западне! Это бывает ничуть не менее опасно, чем стрела или меч!

Жаруся покосилась на Катю, та спала и выглядела настолько измученной, что Птица от досады клюнула Баюна в макушку и потребовала срочно достать живой воды и выдать ребенку, как только она проснется! А сама полетела за Волком. Тот обнаружился над ближайшей дорогой.

— Как я смогу смотреть ей в глаза? — Волк разглядывал дорогу и вообще, очевидно пребывал в печали.

— А что такое? — картинно удивилась Жаруся. — Ты, между прочим, сам всё и сказал, тогда, когда водяница вас заморочила. Ты сам позвал Вьюгу, так что Катя уже давно знает, что ты повелся не на какую-то легкомысленную приманку, а на образ любимой и погибшей жены.

— Чего? — Волк резко обернулся к Жарусе, чуть не свалился на землю. С трудом набрал высоту, и спросил: — Ты не могла бы мне повторить, то, что ты сейчас сказала?

Жаруся вздохнула и терпеливо объяснила, что про Вьюгу Катя слышала, всё знает, и ничуть Волка не укоряет. И вообще, можно эту тему закрыть и больше не открывать. Волк вздохнул так, что Жарусю чуть не снесло с верхушки высоченной сосны.

— Ты насмотрелся уже на свои дороги? — нетерпеливо уточнила Жаруся, покрепче зацепившись за качающуюся верхушку дерева. — Или тебе ещё нужно на них полюбоваться? Если насмотрелся, то полетели обратно, чего-то нынче я совсем не надеюсь на Кота! — Волк открыл было рот, сказать, что это она сама отправила его с таким дурацким заданием, но плотно его закрыл и полетел за Жарусей, уже гораздо более счастливым, чем был до её прилета.

Глава 21. Мужичок с ноготок, борода с локоток

Катерина проснулась к вечеру. Проснулась и не поняла, где она. Испуганно привстала, соображая, куда ей нужно было идти, и почему она не в тростниках спит, и выглядит как человек? И сразу же увидела перед собой умильнейшую морду Баюна, который протянул ей кружку и велел срочно выпить! Живая вода свое дело сделала. И уже через минуту Катя чувствовала себя совершенно нормально, да и выглядеть стала гораздо лучше!

— А где это мы? — спросила она у Кота. — И почему вы меня не разбудили?

— Мы отдыхаем! — провозгласил Баюн и опасливо покосился на Жарусю. Вроде та не ругается! — Мы отдыхаем, а потом поедем домой! И будем отдыхать там! И праздновать! И кушать! — последнюю фразу он произнес настолько умильно, что Катя не выдержала, обняла его и шепнула в острое ухо, что она страшно соскучилась, по тому как он уютно ест! Баюн тут же загордился, залоснился, и вытащив скатерть, начал наглядно демонстрировать Катерине, как именно он это делает. И додемонтрировался до того, что есть захотели уже все, и решили, что с отлетом лучше подождать до утра, тем более, что Сивка не был уверен, что Котика сможет довезти.

— Ты, милый друг, столько сожрал, что не понятно, куда столько влезло! И я тебя не повезу, боюсь надорваться!

— Я не ел целых восемь дней! Отравился туманом, измучился, ай! — Волк зубами прихватил его хвост и чуть дернул, отчего Баюн слетел с подушки и гневно фырча, пошел в наступление, Волк легко взлетел, и дурачась опрокинул Баюна на перину. После веселой возни, когда Кот делал вид, что собирается сожрать Бурого, а тот изображал, что испугался, всё уснули, кроме Сивки, который был в дозоре. Катя, выспавшаяся за целый день, и получившая живую воду, чувствовала себя прекрасно, спать не хотелось абсолютно, но и расстраивать друзей своими рассказами на ночь глядя, да ещё перед длинным полетом, ей не хотелось, поэтому она закрыла глаза и старательно делала вид, что спит. А перед глазами стояло равнодушное лицо водяного царя.

— Надеюсь, он меня теперь не будет ловить, как отца Насто? Так, исключительно для того, чтобы в его коллекции была сказочница? А то так и к воде не подойдешь… — размышляла она пока не уснула.

— Опять летим утром! Ранним утром! — разорялся Баюн, — я против! Котикам нужно спать по восемнадцать-двадцать часов в день! Это научно доказано! Моё здоровье! Оно же портится!

— Я тебя сейчас уроню в росу! — спокойно отвечал ему Сивка, — а ещё лучше, в реку, благо мы из владений Озерного водяного царя уже вылетели.

— Сивка, а он за границей своих владений, сил не имеет? — Катерина ехала на Волке, а на плече сидела Жаруся и на ухо рассказывала о новых идеях Катиных нарядов.

— Ну, как сил не имеет, имеет, конечно, но ему никто не позволит их проявлять. Тут свои водяные. А к ним ещё и болотники и лешие, и каждый в своем углу хозяйствует. И в чужой угол соваться не разумно! Плавники поотрывают! — степенно ответил Сивка. А Катерина облегченно вздохнула, правда, совсем тихонько, она хорошо помнила, как Жаруся рассказывала о том, какой слух у Волка.

— Как же хорошо в Дубе! — радовалась Катерина, удобно устроившись на корнях, изогнувшихся в замысловатую скамейку. — И под Дубом и рядом тоже!

— Кать, а Кать! — Степан чувствовал себя полным дураком. — Надо же! Катька-то никакого внимания на водяного не обратила, а он, как последний баран, уставился на ту мерзкую тварь! И прямо обесточило его! Вырубило!

— Чего? — Катерина была в безмятежном настроении.

— Ты того, извини, а? Ну, что я, это… — Степан покраснел как помидор. Но умная Катька упорно разглядывала дубовые листья, на него вовсе не смотрела, и даже не собиралась.

— Степ, она же колдовала, понимаешь? Я не уверена, могут ли они, — тут она кивнула на Дуб. — Они сами-то этому противостоять. А то, что ты, в первый раз с таким столкнувшись, оказался заворожен, ничуть меня не удивило, — о том, насколько не вовремя произошло это Степаново заворожение, и как она на него злилась, Катерина предпочла не упоминать. Зачем лишний раз смущать и расстраивать человека?

— Спасибо тебе, ты настоящий друг! — провозгласил Степан, и только удалившись в свою комнату сообразил, что сказал абсолютную правду. Катька действительно его друг! Настоящий, несмотря на то, что девчонка.

— Кать, полетать не хочешь? — заинтересованная морда Волка возникла из зарослей.

— Конечно, хочу. Переоденусь только! — Катерина побежала за брошкой, и на всякий случай, прихватила с собой сумку.

— Мало ли, проголодаемся в дороге, — подумала она.

Летали долго. А под конец расположились у реки. Просто посмотреть как медленно и плавно течёт вода, и как в ней плывут облака.

— Какой день приятный, правда? — Катерина сидела в роще у высокого речного обрыва, обхватив колени.

— Правда. — Волк просто отдыхал, вокруг не было ничего угрожающего, Баюн никуда ребенка опять не утащит, и не отправит, так что для Волка день и правда был приятный. Кроме того, он потихоньку выспрашивал о Катиных приключениях в Озерном крае. Катерина говорила неохотно, так как Волк сразу начинал сильно за неё переживать, но остановиться он не мог, и опять задавал наводящие вопросы! Он должен всё про неё знать! Это его обязанность, в конце-то концов!

Отдохнув, они спокойно долетели до Дуба, а вот когда уже приземлились, Волк вдруг напрягся, принюхался, и явно встревожился, но было поздно. Из рощи, окружающей Дуб, вышел важный, хорошо одетый человек, в окружении вооруженных людей, один из которых держал связанного бледного Степана. Губа у мальчишки была рассечена, одежда кое-где порвана, но, видно, что паре человек от него все-таки досталось, не прошли даром уроки Волка.

— Ну, здравствуй, здравствуй, Бурый Волк! — вальяжно и с явной насмешкой произнес важный человек.

— А, боярин Матвей? Что ты здесь забыл? — хмуро спросил у него Волк.

— Да вот царь Авдей хотел вашу сказочницу в гости к себе пригласить, да никак застать не может, то занята, в разъездах, то и вовсе не видать. Ну, мы и решили скудными нашими мыслишками, расстараться для царя нашего. Пришли, с приглашением, а тут отрок, да такой невежливый. Вместо приветствия кулаками махать начал. Пришлось малость укротить.

— И что дальше? — мрачно уточнил Волк. — Принесли приглашение, пригласили и валите отсюда.

— Так, понимаешь, царь-то наш, он ждать не любит, а уж девочку-то так ждет, так ждет. Короче, мы её сейчас забираем, и везем к Авдею! — с поганой усмешечкой произнес боярин, и Катерина осознала, что вокруг него стоят лучники, с натянутыми тетивами. — А ты, мой Бурый друг, сейчас тихо отходишь от сказочницы, и можешь считать себя свободным!

— Она никуда с вами не пойдет! — Волк прекрасно лучников видел. И, если бы Катерина не сидела на его спине, уже достал бы до них.

— Пойдет-пойдет! Она-то девица умная. Вот, паренек тоже так думает, правда, паренек? — боярин откровенно ухмыльнулся, когда один из держащий Степана воинов поднял к его горлу меч. — Да и собачку эту смешную тоже пожалеть надо, верно? Сама понимаешь, милая, он против всех лучников не выстоит, — боярин ласково усмехаясь посмотрел на Катерину. А потом перевел взгляд на дуб. — Баюн, вон, умник и всегда был умником. Не вылазит! Вот и ты, девочку на землю спустил и назад отошел, быстренько! А ты, девица, ко мне иди, если не хочешь, чтобы этому сопляку чего-нибудь повредили. Сильно не повредили! — уточнил боярин.

Катя, уже когда Степана увидела, поняла, к чему дело идет, поэтому потихоньку коснулась брошки и прошептала: — Скрой и скройся, — и брошь и сумка исчезли и стали неощутимы для постороннего человека.

— Иди давай! — уже крикнул на неё боярин Матвей. — А то и мальчишку прирежем и Волка пристрелим!

Катерина погладила Волка, и тихо сказала ему. — Волчок, не надо, прошу тебя! — потом медленно спустилась с его спины, и стараясь идти так, чтобы быть между ним и лучниками, пошла к боярину. Волк, конечно, не выдержал, молча взвился в воздух в страшном прыжке, перелетел через Катерину, и почти добрался до боярина, но остался лежать, утыканный стрелами. Катя ахнула, кинулась было к нему, но её грубо подхватил тот дружинник, который грозил Степану мечом, и поволок к лошадям. Степан, вывернувшись из рук своего второго сторожа, кинулся было вслед, но был сбит с ног, и отброшен как ненужная вещь в сторону. Катерина обернулась и увидела, как Степан, с трудом поднявшись, бросился к Волку.

— Ничего, ничего, там вода есть! Вода есть и её много! — думала Катерина. — Даже если всё совсем плохо, есть живая вода! Кот, умница, он выйдет и поможет! Бедный Волк, за две недели, уже два раза такое! — Катерина плакала молча, её посадили в седло впереди рыжего парня, ехали очень долго, она страшно устала. И очень надеялась, что с Волком все хорошо. Плакать перестала только после того, как над головой пронеслась серая голубка с длинным хвостом, и в её ворковании Катерина ясно услышала, что Волк жив-здоров, и уже в погоне. Со Степаном тоже все хорошо, а Баюн просит не волноваться. Тогда Катерина выдохнула и сама не поняла как уснула.

Матвей поглядывал на спящую в седле девчонку. — Надо же как ладно получилось! — думал он про себя. — С Волком покончено! Сказочница у меня. Если она может мечи-кладенцы делать, и туман прогонять, то, надо ещё подумать, как с такой удачей распорядиться, чтобы не продешевить! Вот что может дать ему Авдей за такую добычу? Обещался золотом одарить, да беда только, скуповат Авдеюшка. А он, Матвей, за мечи-кладенцы может цену и сам устанавливать, да ещё и очередь стоять будет! А сколько стоит очистить сказку от тумана? Матвей знал некоторых очень богатых вельмож, которые его просто золотом осыпят, если он им такую девчушку на время предоставит. Надо только так сделать, чтобы девчушка его слушалась. Но, деваться-то ей некуда теперь, а и не таких обламывали. Хорошо, что она видела, как они Волка прибили, смирнее будет! Жаль, паренька не догадался он сразу прихватить, снова меч к горлу ему приставить, да нажать чуть сильнее, девица как миленькая всё делать будет, но, это дело поправимое. Послать ребятушек, да забрать сопляка, это недолго. А пока девчушку можно поучить уму-разуму.

— Девку не угробь! Бережно вези, а не как тюк! Гляди у меня! — боярин Матвей сурово выговаривал дюжему прислужнику. И подумал про себя. — Такая-то девчушка стоит побольше, чем полцартва Авдеевы, а то и все его царство! Ну, Матвей, поймал удачу, не упусти!

— Сворачиваем, сворачиваем! Едем в мою вотчину! — заорал он, подмигнув верным людям. Царские дружинники закрутили головами, чего ещё Матвей придумал? Но, они оказались в меньшинстве и были загнаны лучниками боярина в ближайший туманный лес, где и уснули через несколько минут. Двое пытались пробиться, но, их просто закинули поглубже в туман. Катерина подумала, что туман очень удобная штука для таких негодяев. Так бы надо было бы думать, куда девать противников, или их тела, а с туманом, ни вопросов, ни проблем, а вроде и руки чистые у злодея. Она была рада, что обошлось без убийств, так как сильно сомневалась, что кто-то бы оживил дружинников живой водой.

Поздней ночью, когда Катерина совсем измучилась, приехали к роскошному терему, стоящему в окружении высоченного частокола. Оказалось, что в хозяйстве у боярина не только терем роскошный, но и подвалы тоже. Вот в один такой подвал рыжий детина, который вез Катерину на своем коне и приволок Катерину. На пол кинули несколько охапок соломы, и их угла по знаку хитро ухмыляющегося Матвея достали длиннющую ржавую цепь. Катерина смотрела на цепь в недоумении. Пока не поняла, что мерзкий боярин не собирается рисковать и остаться без такой добычи. Рыжий парень, нагнулся и какой-то бечевкой замерил Катину лодыжку, а потом снял и унес кольцо, которым заканчивалась цепь. Очень скоро, перековав кольцо по снятой мерке, приволок его обратно, и надел на левую лодыжку Катерине. Кольцо не замкнули на замок, а заклепали. Наглухо соединив с цепью.

— И вовсе даже ржавой, даже не золотой! — насмешливо подумала Катерина, вспомнив золотую цепь красавицы-Насто.

— Видишь, как я тебя ценю, берегу как самое ценное сокровище! — расхохотался боярин.

— А что, мы разве не к царю Авдею ехали? — невинно поинтересовалась Катерина.

— А это уже не твое дело. Твое дело делать то, что тебе скажут, и тогда, когда скажут, а раз ты такая умная, посиди-ка ты без еды и воды до утра. А там посмотрим! — Матвей ухмыльнулся. — Может и не придется сопляка добывать! Пару-тройку дней без еды, и девчушка как шёлковая будет! — подумал он, отступая к двери.

Он развернулся и вышел в сопровождении своих слуг, замок на двери со скрежетом закрылся.

Катерина решила посидеть и просто немного передохнуть. После многочасовой скачки, все болело, голова кружилась. И вдруг наверху раздался какой-то шум. Крики и грохот перемещались все ближе к двери подвала.

— Меня уже нашли? — Катерин и обрадовалась и встревожилась. — Мало что в ярости может утворить Волк, хватило бы живой воды на него! — подумала она, кинувшись к двери, и вдруг дверь распахнулась. Боярин Матвей, показавшийся в дверях, шел как-то странно, на цыпочках, лицо было перекошено от боли, а за ним, придерживая боярина за вывернутую руку, шел какой-то странный низенький человечек. Длиннющая борода была хитро подвязана, чтобы не мешать хозяину.

— Все, свободен! — человечек недобро ухмыльнулся, разглядывая Катерину в свете факела, падающего из прохода перед подвалом, и легонько толкнул боярина, отчего тот перелетел весь огромный подвал и врезался в противоположную стену.

— А ты, сказочница, поедешь со мной! — велел он.

— Ннне могу, — запинаясь выговорила Катерина.

— Это ещё почему? — грозно нахмурился человечек.

— А, вот цепь же! — Катя пошевелила ногой, длинная цепь звякнула.

Человечек быстро подскочил к Катерине, но если и она рассчитывала, что он или оборвет цепь у лодыжки, или снимет кольцо и избавит её от этого безобразия, то ей пришлось сильно разочароваться. Мужичок с ноготок, борода с локоток, а это был именно он, одобрительно покивал головой, осматривая длиннющую цепь.

— Хех, неглупо! — заявил он. Прихватил цепь и рванул тот её конец, который был прикован к стене. Цепь вылетела вместе с куском стены, что мужичка никак не смутило, он легко, как чайную ложку, подхватил каменную глыбу, накрутил на неё цепь, оставив только небольшой кусок, чтобы Катя могла идти, и вывел её из подвала. Терем выглядел так, как будто там резвился тираннозавр. Поломано было все, широкая лестница, сделанная из огромных дубовых бревен, была выдрана и перекручена, во дворе было ещё хуже, и Катерина с трудом перебиралась через выкорчеванные столбы коновязи. Мужичок забавно подпрыгивал и легко преодолевал все препятствия, а потом пронзительно свистнул. На свист тут же появился вороной красавец-конь, явно из рода сказочных коней, потому что появился он, прискакав по воздуху.

— Но, Воронко, не балуй, — мужичок, как мешок с картошкой забросил на коня Катерину, зацепил цепь вместе с камнем за седло, запрыгнул сам. Кусок каменной кладки, видимо, мешал ему удобно сидеть в седле, и он пристально глядя на Катерину, легко раскрошил камень пальцами. Как кусок свежего хлеба. У Катерины непроизвольно открылся рот.

— То-то же! — констатировал довольный мужичок в ноготок, и погнал коня.

Дом мужичка с ноготок располагался в совершенно незнакомой Катерине местности. Над рекой, о которой она даже и не слышала, возвышался высоченный обрыв, а на его краю стоял каменный домина, обнесенный высоченной стеной. В которой не было ворот! Катерина с тоской осматривалась на огромном пустом дворе, стоя рядом со столбом, на который мужичок накинул цепь, потом из дома вышел слуга, отвязал цепь и сильно дернув, потянул её за собой. Катерину он привел в комнату, и, кинув цепь на пол, вышел, заперев дверь.

В комнате была лавка и стол, больше ничего. Катерина кинулась к окну, чуть не упав, из-за дурацкого металлолома на ноге, но, когда его распахнула, то отшатнулась — под окном начинался отвесный обрыв, а под ним ревела стремительная и широкая река.

— Там не выйдешь! — услышала она за спиной. Обернулась, дверь открыта, а мужичок двумя пальцами легко ввинчивает в каменную стену кольцо, на которое крепит её цепь. — И здесь не выйдешь, — кивнул на дверь. — Живешь тут. Привыкай, — и вышел.

Катерина как стояла так и села. Прямо на пол. Даже тот же мерзавец Матвей, и то был понятнее. А это вот чего такое? И как её теперь найдут? Хорошо, если Жаруся сумела за ними проследить. Хотя… С другой стороны, может, если не сумела и лучше. Говорили же ей, что этот персонаж силищи не виданной, но, она такое и представить не могла! Что ему Волк, например? Щенок? А Сивка? У него такой же конь под седлом. Слушается беспрекословно. А ну как поймает Сивку???!!! Не-не, не надо нам такого. Мы уж как-нибудь сами, потихоньку. Тут её размышления были прерваны слугой, который открыл дверь и принес стол, на котором стояла всевозможная еда и напитки. За слугой важно вошел сам мужичок. Слуга тут же удалился и вернулся с высоким стулом. На Катерину, сидящую на полу, они вообще внимания не обратили. Мужичок устроился за столом и перевел взгляд на Катерину.

— Иди и ешь.

— Не хочу, — в тон ему ответила Катя. — Зачем ты меня сюда приволок?

— Теперь ты живешь здесь! Будешь делать, что я скажу. Ешь, — он сам ел так, что было не понятно, куда это помещается.

— Я ничего тебе не должна делать! Отпусти меня!

Мелкий пакостник расхохотался.

— Зачем? Я тебя нашел, забрал, и теперь ты моя сказочница! Ты будешь освобождать те сказки, которые я тебе велю! А все остальные ничего не смогут без сказочницы, — его веселье пугало Катерину. Уж очень все это странно выглядело.

— А если я не буду? — Катерина упрямо сжала губы.

— Накажу, — мужичок с сомнением посмотрел на Катю, видать решил, что для физического воздействия она хлипковата, и объявил. — Еды не получишь. Пока не будешь слушаться, — потом ещё подумал. — И воды тоже. Скоро будешь делать как я велел, — довольно кивнул он сам себе.

— Да, ты умеешь убеждать. — Катерина ничуточки не испугалась, имея в тайной сумке скатерть самобранку, но её смутил персонаж, от которого во-первых не понятно как убежать, а во-вторых, если получится решить пункт первый, похоже, придется прятаться все время, которое она будет проводить в Лукоморье. Или вообще не появляться в сказке. Катя решительно поднялась с пола, подтянула лавку поближе к столу, села и взяла кусок хлеба с тарелки.

— Но, я так и не знаю, кто же ты. — Катя решила начать издалека. — У тебя невероятная сила, силища просто, я такого даже и представить себе не могла! А ты так мало известен.

— Я самый сильный из всех! — скромно сообщил мужичок. — Я самый умный! Я тебя захватил!

— А, как же я сразу не догадалась! — Катерина коварно ухмыльнулась про себя, вспомнив о двух братьях-коротышках. — Наверное, ты ЧЕРНОМОР! Могучий, сильный и умный и самой длинной бородой!

— ЧТОООО???!!! Да кто такой этот Черноморишка по сравнению со мной!!! Это мой младший братец-слабак! И борода была у него короче на целый локоть! А теперь-то вообще никакого сравнения с моей! И со мной!

Катерина вовремя закрыла рот, удержавшись от слишком наводящего вопроса, прекрасно помня, как сила Черномора, зависела от его бороды и что с этой самой бородой случилось! И слушала, слушала, слушала, бесконечный монолог мужичка о том, насколько он сильнее, умнее и круче брата! И уже теперь знала, что надо сделать, чтобы мужичок её больше не тревожил, правда, пока не знала, как это сделать.

Расхваставшийся гостеприимный хозяин сожрал почти все со стола, и выпил множество бутылей вина, после чего, сообщил Катерине, что он ушел отдыхать, и убрался, вместе со слугой, утянувшим и стол и высокий стул мужичка.

Катерина подошла к окну, спотыкаясь о цепь, и выглянула наружу. — Бррр, неприятно там. Но, хорошо бы мне придумать, как освободится от этой железяки! — она достала мешочек с травами, но, сколько не пыталась, так и не смогла убрать цепь с помощью Разрыв-травы. — Наверное, это потому, что кольцо не заперто на замок, а заклепано. И что вот мне теперь делать? — Катерина не выдержала и заплакала. Потом вытерла слезы, и сняла башмачок с ноги, попыталась как-то достать ногу. — Вот же боярин предусмотрительный оказался! Прямо по ноге кольцо уменьшили! Да, вот бы у меня нога была тоненькая и кольцо это упало бы! — подумала Катерина, и тут вспомнила стоящего на берегу песчаного островка на одной лапе Гуслика, и её осенило! — У меня лодыжка, конечно, не уменьшиться, а вот у лебедя-то она гораздо тоньше, и лапка перепончатая складывается.

Она снова одела башмачок, перекинула сумку через плечо, отложив мешочек с травами. Попросила перышко переодеть её в дорожную одежду, рассудив, что в брюках заведомо проще сбегать откуда-то ни было, и скрыть сумку. И представила вместо своих рук белые крылья… Голова сильно закружилась. — Ой нет, не могу. — Катя открыла глаза, комната кружилась, как карусель. — Наверно, от усталости и не поела, хорошо бы подождать, пока немного полегчает. Так, спокойно, давай ещё раз! У меня сейчас будут лебединые крылья! — голова опять сильно закружилась, но Катя не стала открывать глаз, опустилась на пол. По лапке очень больно стукнуло тяжеленное кольцо, свалившись с ноги. Лебедушка, смешно переваливаясь, легко сложила и вытянула перепончатую лапку из тяжеленного кольца, отодвинулась подальше от цепи, а потом скомандовала себе стать человеком. В свой обычный вид вернуться было почему-то легче.

— Так-то лучше! — Катерина осмотрела ноющую ногу. Кольцо очень сильно ушибло пальцы, вон, синяки какие сразу появились, но это все сейчас не важно! Она подошла к окну и распахнула его настежь. Взяла травы. — Хорошо, что в Лукоморье Сон-трава и на сказочных персонажей действует, а не так как нашем мире-то только на людей. А то как бы я сейчас мужичка тут угомонила? — подумала Катерина, припоминая, как ей Баюн рассказывал о различном действии сказочных трав в разных мирах.

— Сон-трава усыпи людей,

Пусть уснут на час,

Не увидят нас.

Не тревожат нас.

Не откроют глаз.

Она успела сунуть себе под нос синецвет, и увидела как знакомая белесая волна поплыла по комнате.

Разрыв-трава легко открыла двери во всем доме мужичка, поэтому, Катерина, переходила из комнаты в комнату, спокойно разыскивая хозяина. Наткнулась ещё на двух слуг, которые храпели на поварне. И прихватила оттуда большущие ножницы. Наконец, обнаружила хозяина дома, вольготно спящего на гигантской перине, едва его там заметила. Борода была аккуратно разложена вокруг кровати. Катерина подошла поближе и хорошо наточенными ножницами аккуратно отрезала ему бороду прямо у подбородка. Повинуясь какому-то наитию, она свернула плотным клубком длинную бесполезную уже бороду, и забрала с собой. Возвращаясь мимо поварни, вернула ножницы, зато прихватила там мешок и сложила свою добычу туда. И тут ей пришла в голову мысль о коне.

— Вот кто его знает, может этот коротышка и коня так же заставил ему служить, просто силой, или голодом морил? — Катерина быстро выскочила из дома, и кинулась в конюшню. Снаружи около двери висели огромные ключи. Конь стол, опустив голову, и был весь закован в толстенные цепи. И шея, и ноги, и на тело перехвачено так, что на атласной черной шкуре следы рядом с цепями.

— Ух, пакостник мелкий! — разозлилась Катерина на мужичка. — Понятно, почему он мою цепь так одобрил. Сам любит такое делать.

Вороной красавец не спал. — Хорошо, что Сон-травы пучок у меня небольшой. Во дворе уже не действует, — подумала Катя. — Так, тише, милый, тише, мой хороший. — Воронко недоверчиво смотрел на Катерину, раздувая широкие ноздри. — Красавец-то ты какой! Ты меня только не убей, пожалуйста, копытами, я всю эту гадость сейчас сниму, и ты свободен как ветер.

Она понимала, что уже много времени, и скоро все проснуться, и надо спешить, но оставить этого красавца так, просто не могла. Сивка был мощный, от него веяло надежной силой боевого коня, а этот весь легкий, порывистый, переливающаяся шерсть как вороново крыло. Она расстегивала все замки, и откидывала цепи подальше, Воронко стоял как вкопанный, а когда упала последняя цепь, резко взвился на дыбы, Катя отпрыгнула в сторону, и конь вихрем вырвавшись из конюшни, взлетел в воздух. Катя кинулась во двор, захлопнув дверь. Коня уже не было видно. Она пожалела, что не хватило времени с ним поговорить, может и подружились бы, по крайней мере, попросила бы коня отвезти обратно к Дубу. Но, что уж тут жалеть!

— Ой, быстрее, быстрее, — командовала Катерина сама себе, вихрем промчавшись по дому мужичка, и никого по пути не встретив. — Жаль, что не умею с земли взлетать! Надо из окна прыгать, а то не смогу в воздух подняться. Вот, добежала, успела, — она махнула Разрыв-травой, и услышала, как за ней сам собой щелкнул замок, и придвинула к двери стол и лавку. — Так, теперь травы в мешочек, мешочек в сумку, бороду туда же, сумку скрыть!

Катя подошла к окну и присела на подоконник, подобрала ноги, и представила белые лебединые крылья, и чуть не выпала из окна. — Фух, так, стоять, пока не время. Ой, как голова кружится! — почувствовав, что уже можно, она открыла глаза, и распахнув крылья, оттолкнулась от подоконника.

Внизу грозно ревела река, но лебедя это не пугает, поэтому, Катерина легко набрала высоту, посмотрев на дом за забором без ворот, по двору метались и голосили слуги.

— Так, хорошо бы и мне понять, куда лечу? Приятно, что куда хочу, но, направление-то не знаю. — Катерина уже готова была расстроиться, как вдруг увидела быстро приближающуюся точку, и чем ближе этот кто-то подлетал, тем лучше было видно, что это Волк, а рядом Сивка с Баюном. И тут над головой Катерины вспыхнуло золотое сияние и мелодичный голосок Жаруси пропел: — Девочка, милая, крылья не устали?

Катерина заплакала и бессильно повисла на Жарусиных коготках. Она ещё никогда не возвращалась в свой облик на такой высоте, в полете, но сейчас даже и думать ни о чем другом не могла.

— Хочу стать человеком! — решительно приказала себе Катерина, и в следующую секунду она уже была доставлена на спину Волка.

— Как же я вам всем рада!!! — Катя вытирала слезы. — Волк, ты как? Жаруся, спасибо тебе! Сивка, Котик, как же вы меня нашли? Ой, а туда уже не надо! Поворачиваем, пожалуйста! Ему сейчас уже не до нас! — выговорила Катерина, когда до них донесся пронзительный вопль мужичка с ноготок, борода которого, смотанная в гигантский клубок, надежно лежала у неё в сумке!

— Почему это не надо? — глухо прорычал Бурый.

— Да, как тебе сказать… Я ему бороду отстригла, совсем, под корень, — сквозь слезы проговорила Катерина.

Вся честная компания повисла в воздухе в полном ошеломлении. Снизу, через рокот реки, доносился пронзительный визг обездоленного мужичка с ноготок без бороды. Первым засмеялся Баюн. Он упал на конскую гриву и хохотал так, что аж слезы выступили. Потом, правда, пришлось взять себя в лапы, чтобы удержаться на спине оглушительно ржущего Сивки. Волк то ли смеялся, то ли всхлипывал, Катерина не решилась уточнить. Зато Жаруся была в полном и ослепительном восторге. Она подхватила Катерину за одежду и подняла её так высоко, что у девочки дыхание перехватило.

— Ты умница-умница-умница! — кружилась Птица в облаке, превращая его своим сиянием в слиток золота. — Ой, — спохватилась она, — я тебя лучше на Волка верну, а то ему, по-моему неуютно, когда тебя опять нет.

— Да, дорогая моя! — Баюн был доволен так, что, кажется, светился собственным светом. По крайней мере лоснился. — Ты как кошка, всегда падаешь на лапы. Я тобой горжусь!

— Кот, а кто недавно с печки рухнул на бок? Как спал, так и брякнулся, тюфяком? Аж Дуб задрожал! — фыркнул Волк, насмешливо косясь на сердитого представителя кошачьего рода.

— Это гнусные наговоры! — с достоинством отозвался Баюн.

Они все ещё висели в воздухе недалеко от дома незадачливого мужичка.

— А спуститься все-таки придется, — сказал Сивка. — Мне, по крайней мере. Там мой брат.

— Подожди! Твой брат Воронко? — удивилась Катерина. — Так я его отпустила. Он уже улетел.

— Ты сумела его выпустить? — на неё изумленно уставились все, и даже Волк повернул голову, чтобы Катерину видеть получше.

— Да-а, а что, не надо было? Мне его так жалко стало. Я специально туда сбегала. Он весь в цепях стоял.

— Да как же ты цепи-то сняла??? — ахнул Баюн. — Их расстегнуть только мужичок и может.

— Ключи там висели. Подошли к замкам. Я ещё удивилась, почему Разрыв-трава их не открыла. Но, наверное, просто далековато оказалось от той комнаты, где я её достала.

— Нет, просто, те оковы, которые он сам одел, снять может только он. Разрыв-трава тут не работает.

— Тогда не знаю. Коня я отпустила, жаль только, что он так сиганул, я и поговорить с ним не успела.

— Погоди, погоди, с Воронко ты ещё успеешь познакомиться. Он с радостью к тебе вернется, — пообещал Сивка, довольно приплясывая по воздуху.

Кот с сомнением чесал лапой макушку. — Катюш, вот ты бороду отстригла, а куда потом её дела? — наконец, осторожно уточнил он.

— Ой, я и забыла! Я её смотала и в мешок сложила. А мешок в сумке. Я что-то побоялась её там оставлять, а ну как сумеет обратно прирастить.

Кот ахнул и с восторгом уставился на Катерину. — Гениально! Просто гениально! Даже если бы я тебе сам, собственнолапно, инструкцию писал, как надо сделать, и то так складно не вышло бы! Вот поэтому ты и цепи с коня сняла! Сила этого гада, нет, гадика мелкого, в бороде! А ты её с собой взяла!

— Так, но я все равно хочу к нему наведаться, — мрачно заявил Волк. — Катерину красть никому не позволительно!

— Мой бурый друг, Катюша, похоже, приносит любому своему похитителю, сплошные несчастья! Это, кстати, идея. Надо слушок распустить. Чтоб неповадно никому было! А то взяли манеру, ребенка красть! Так что, если ты даже очень захочешь, ещё больше расстроить хозяина этого роскошного особняка, у тебя просто не выйдет! Даже если ты его пришибешь, он тебе спасибо скажет, что избавил от позора! — заявил Кот, косясь на мужичка, который внизу носился по двору и подвывал, периодически падая в пыль и катаясь по земле.

Волк осмотрел вид снизу, и кивнул. — Похоже так. Но, собой-то я не доволен!

— Да, ладно тебе! Ты лучше вспомни о Матвее. — Кот мягко усмехнулся, издав уютный горловой звук. — У него вотчина теперь напоминает поле, чистое такое, ровное. Слуг Волк просто по туману разогнал, а вот строениям совсем не повезло.

— А сам Матвей? — осторожно уточнила Катя, когда они летели назад к Дубу.

— Видишь ли, — вещал Кот, удобно устроившись у неё за спиной, так как Сивка попросился поискать Воронко и стремительно улетел. — Когда мы прилетели ночью в вотчину Матвея, там уже был полный разгром. Решили мы, что Матвей повел свою игру и его Авдей догнал, но быстро поняли, что Авдейке такое не по плечу. Начали тебя искать. Народ по щелям прячется, как тараканы. Матвея нашли в подвале, и не в себе. Бормотал чего-то, бормотал. Насилу разобрали, что кто-то тебя отнял. Волк отловил рыжего паразита, который тебя увез, немного его потряс, тот всё и выложил. Матвей и те, кто участвовал в визите к нам, сейчас нас дожидаются. Потом с ними разберемся. Строения Волк и Сивка просто разметали. То, что осталось, Жаруся спалила дотла. Короче, поле чистое и есть.

— Я только не понял, чего там кузнец мямлил? — спросил Волк.

— Какой кузнец? — Катя ничего не поняла, кузнеца она и в глаза не видела.

— Да такой дюжий дядечка все каялся, что виноват, а в чем, я так и не разобрал.

— А, это он, наверное, кольцо по ноге мне перековывал.

— Чего он перековывал? — уточнила Жаруся.

— Да цепь мне одели. На ногу. Там у них в подвале валялась, но, кольцо было широкое. Вот кузнеца и заставили.

— Я не видел там цепи, — удивился Баюн.

— А меня мужичок вместе с ней забрал. У него тоже мания все приковывать. Коня вообще обмотал цепями.

— Так, а как же ты от неё освободилась? Разрыв-травой?

— Не взяло. Там замка не было, цепь заклепали. Я подумала, что у лебедя-то нога потоньше, и даже лапка складывается так узенько. Недавно только на Гуслика смотрела, обратила внимание. Стала лебедкой, сняла кольцо. — Катя почувствовала, как напрягся Волк. И обратилась к нему. — Да ладно тебе, сдается мне, меня ещё долго никто не захочет похитить. Очень уж дорого мой визит, в результате, обходится. — А как там Степан?

— Знаешь, молодец мальчик. Представь, мы Волка мертвой и живой водой облили. А Степан велел на него время не тратить. Не позволил себя полечить, хоть его прилично побили. Ждет нас, — ответил Баюн.

Глава 22. Царевич Елисей

Катерина было очень рада увидеть Дуб. Спустившись, они сразу заметили Степана, который сидел, прислонившись спиной к непомерной толщины стволу, а рядом по золотой цепи прыгал Дубок.

— Степочка, ты как? — Катерина увидела и синяки на лице, и неловко вывернутую руку, и запекшуюся кровь на губе.

— Привезли! — только и сказал мальчишка. Степан, наверное, первый раз в жизни почувствовал, что все сделал правильно. Когда на него напали, он не побоялся вступить в драку, и потом, видя, как Катерина медленно идет к боярину, стараясь не подставить Волка под стрелы, тоже не подумал, что надо спасаться самому. И пусть болели вывихнутая рука и разбитая губа, ребра ныли при каждом вздохе, и сложно было сесть так, чтобы ничего не побеспокоило, похвала Волка того стоила. Конечно, капля живой воды, данная Котом, сразу и полностью привела его в порядок, даже следа не осталось ни от ссадины, ни от вывиха, рука сама скользнула в сустав. Он выпрямился и вздохнул с удовольствием. А потом начал приставать к Катерине с расспросами.

— Отстань ты от неё. Ей побольше досталось… — велела Жаруся. — Только что не ударили, но, даже приковать ухитрились. Правда, Катерина ухитрилась сотворить то, что богатырям не под силу оказалось!

Это была неразумная тактика, потому что у Степана даже глаза загорелись от любопытства, как будто там лампочки включили. Но, вспомнив, что он-то теперь не просто Степан, а очень даже правильно себя ведущий человек, заставил себя отойти от Кати и пошел приставать к Коту.

Катерина пришла в комнату и чуть не взвизгнула, когда начала снимать обувь. Пальцы ноги, на которые упало кольцо цепи, распухли, и был даже не синие, а черные. — Лапти, наверное, придется одевать. — Рассуждала Катя, гладя на свою ногу. — И хорошо бы никто не заметил, не тратить же живую воду на такую ерунду! Она переоделась, все-таки нашла в сумке широкие замшевые мокасины, и чуть прихрамывая, вышла в горницу. К счастью, у двери горницы караулил её любимый стул, на который Катя тут же и села, и уже на нем доехала до стола. Кот, отвернув край самобранки, заинтересованно вчитывался во что-то. Потом поднял голову.

— Катюша, а ты не против через некоторое время съездить и освободить кое-кого? Раз уж ты бороду отстригла, и ею владеешь, то можешь разомкнуть то, что было замкнуто мужичком с ноготок.

— Конечно, а кого надо освободить?

Кот сделал загадочное выражение морды и покачал головой. — Сама увидишь!

— И кстати, что у тебя с ногой? — мрачно спросил Волк, который лежал у печи и на Катерину точно не смотрел.

— Ничего, а с чего ты взял?

— Шаги неровные, прихрамываешь, мне слышно. — Волк вздохнул и вышел из Дуба.

— Чуть пальцы ушибла, — легкомысленно махнула рукой Катерина, после его ухода, но, если она думала, что так просто отделается, то не тут-то было! Кот заставил показать, схватился лапами за голову.

— Да у тебя два пальца сломаны! — чуть не плакал Баюн. — И чего ты молчала? Сейчас водой живой капнем.

— Ну, не смеши, на такую глупость её тратить! — возмутилась Катя.

— Катюша, ты же теперь можешь её набрать в любое время и в любом количестве. И никто тебе даже на глаза не попадется в том лесу, хоть где хочешь ходи. Чего ты на себе экономить вздумала?

Пальца болеть перестали мгновенно, синяки исчезли, как их и не было, а Катерина твердо решила сходить к родникам под яблонькой в ближайшее время.

Несколько дней безмятежно отдыхали, правда, мрачный Волк заявил, что Матвея и его слуг он пока в яму с туманом закинул, нет у него пока настроения с ними разбираться. Но, потом он как-то повеселел, усилил занятия со Степаном, заявив, что раз толк есть, надо больше стараться. Катя не могла не удивляться тому, как мальчишка изменился. Трусоватый и эгоистичный соседский зазнайка теперь не боялся сражаться, не боялся признаться что чего-то не знает, не заговаривал больше об играх, да, похоже, и не вспоминал о них, теперь общаться с ним стало гораздо легче и приятнее. Кот Степана тоже хвалил. Правда, своеобразно.

— Какой я молодец, — хитро косился Баюн на Катю. — Нет, ну, скажи, я молодец? Мальчика разглядел! Вполне ничего себе мальчик, получается.

— Ничего, — сдержанно согласилась Катя. — Жалко только, что уедет в какую-нибудь школу и опять одичает.

— А, может и не уедет ещё, там увидим! — Кот потянулся весь, начиная от кончиков коготков передних лап, и заканчивая длиннющим хвостом. — А может, и уедет, так что нам мешает самим приехать, если что? Куда там его папаша ушлет? Англия, это нынче вряд ли, Швейцария, Германия, это нам вообще плевое дело, меньше часа полета, а если торопясь, так итого меньше. Да, плёвое дело! Я вот вообще-то хотел с тобой поговорить о старшем брате царя Авдея. Сам Авдей меня давно раздражает. Но, что тут можно было сделать? Прибить его, так я же не злодей, все-таки… А тут, благодаря тебе, возникли новые возможности, знаешь ли.

— Это как, благодаря мне? — удивилась Катерина.

— А вот слушай! — Кот уютно растянулся на печи и похлопал лапкой по лежанке рядом, садись мол поближе. Катя послушно полезла на печку. Если Жаруся создавала вокруг себя пространство для полетов, то Баюн, как достойный представитель кошачьего племени, ухитрялся моментально сделать уютным даже кочку на болоте, а уж теплую печку, да с мягкой лежанкой на ней. Катя так расслабилась, что начала засыпать.

— Катюша, не спи, дело есть, послушай! — повторил Баюн.

— Жили-были два брата. Старший — Елисей и младший — Авдей. Батюшка их состарился и повелел старшему на царство венчаться, а перед венчанием на царство, поехали братья на охоту, а с младшим его боярин верный был, да ты его видала… Матвей который. Поохотились они, и младший с боярином вернулся, а старший сгинул где-то. Свита с ними была, как же без них-то. Говорили, что Матвей старшему царевичу байки рассказывал про козла-золотые рога. Дескать живет этот козел на горе, и если уж его добыть, то самая знатная будет охота. Царевич за оленями охотился, да возьми и угляди такого козла. Погнался за козлом и сгинул. Ждали-ждали, искали-искали, и венчался на царство наш Авдей, что пугает людей. Батюшка-то его до сих пор жив, правда в дальней каморке, говорят, живет, чтоб сынку не мешать. А я как про такое услышал, сам решил туда на гору наведаться. И выяснил, что козлом таким недомерок один с длинной бородой оборачивается. Угадываешь кто именно?

Катерина открыла рот, ахнула, а потом спросила:

— А ему-то это зачем было?

— Как раз чтоб коня получить. Воронко ему Авдей за это отдал.

— А куда же Елисея мужичек дел? Убил?? — испугалась Катя.

— Нашел я Елисея, только помочь никак не мог. Он в горе в цепях спит. Если ты цепи смогла снять с коня, можно попробовать и царевичу помочь, а там уж Авдею не поздоровится. Как ни крути, он младший, докажут или не докажут сговор Авдея с мужичком, это не наша забота, но Елисей вернется, и Авдей царем уж точно не будет!

Кот полизал лапу, осмотрел её, куснул коготок и покосился на Катерину. — Ну, как поедем на гору?

— Ты ещё спрашиваешь! Только я вот что думаю, может, есть смысл мне сначала за водой наведаться? Про запас?

— Да, идея подходящая, тем более, что вода может и самому Елисею потребоваться. Только, знаешь что, давай Волку про воду говорить не будем, нервный он какой-то последнее время, — неодобрительно заметил Баюн. — Жаруся тебя отнесет завтра раненько. Ты же теперь можешь с белоконной уздечкой и туда и обратно по лесу ездить, так что много времени не займет, а я тебе фляги повместительнее найду.

На том и порешили. Катерина встала затемно, и вылетела с Жарусей из окна собственной комнаты, туда и вернулась. С полными флягами живой и мертвой воды. Лес её принял совершенно равнодушно, как и не заметил белоснежного коня, превратившегося из уздечки, одетой на то самое бревнышко, и его всадницу. Катя оставила коня на берегу ручья, перешла по камням ручей. И низко поклонилась яблоньке, та ответила радостным шорохом листьев и разрешила Кате воды набрать, даже не спросив зачем. Набрав в семиведерные фляги, которые выглядели и весили как обычные бутылки, живой и мертвой воды, и поблагодарив яблоньку, Катерина без приключений вернулась назад, радуясь, что теперь гораздо меньше будет волноваться за друзей, такого запаса хватит надолго, даже с учетом их активной жизни. Буквально через пару минут после их возвращения, в комнату просочился Кот.

— Какое счастье, что вы вернулись! Волк уже принюхиваться стал подозрительно и раз пять у меня спросил, где ты есть. Видно, с его нюхом, он чует, что запах твой стал слабее.

— Так, и где ты была? — дверь распахнулась от мощного толчка. На пороге стоял разгневанный Волк. — Только не рассказывай мне сказки, что ты была тут! Тем более, что я слышал, что этот комок шерсти тут шептал.

Катерина спокойно выставила на стол фляги с водой. И выложила белоконную уздечку.

— Вот, ездила пополнить запасы. Воспользовалась твоим подарком. Если хочешь, возьми его обратно, только не кричи, пожалуйста.

Волк сразу сник, и понурился. — Я тебя очень прошу, ты лучше на мне, ладно? Уздечку убери к себе, не обижай меня. А с тобой я ещё поговорю! — он грозно уставился на Баюна, на которого, впрочем, это не произвело ни малейшего впечатления, и вздохнув, вышел.

Баюн подмигнув Катерине, тоже ушел, отлив в небольшие небьющиеся флаконы сказочной живой и мертвой воды и оставив Кате, для её личных нужд. Жаруся на сидя на спинке стула тихо посмеивалась. — Вот ещё погоди, что будет, когда Баюн Волку скажет, что мы за царевичем летим!

Была буря!

— Я тебе не позволю на гору ребенка тянуть! Хватит уже! Она что ни день жизнью рискует! — орал и рычал Волк так, что в печи гудело пламя, а скатерть-самобранка на столе вздрагивала и норовила свернуться от страха.

— Дружище, не паникуй. Катерина очень даже успешно со всем справляется. Кстати, иногда получше тебя. Креативнее, так скажем, — спокойно увещевал его Баюн, конечно, когда успевал вставить слово. — Тем более, что, насколько я помню, Елисей тебя очень любил! И даже не позволял на тебя охотиться. И ты ответишь ему такой черной неблагодарностью! — услышав это, Волк намертво замолчал, ушел к печи и молча смотрел на огонь, пока все не разошлись спать.

Катерина сидела в постели и переживала. Она-то воспринимала всё происходящее как сказочное приключение, наверное, пока в силу возраста, не всегда отдавая себе отчета, насколько это все может быть опасно. Но, Волк, который видел и пережил уже гораздо, несоизмеримо больше Кати, из-за её безопасности с ума сходил. Катя решительно тронула перо, и переодевшись, отправилась к Волку. Огонь почти погас, красные и золотые отблески пробегали под пеплом. А Волк так же смотрел в устье печи, о чем-то размышляя. Катерину он, разумеется, сразу услышал, но даже ухом не шевельнул.

— Можно с тобой посидеть? — спросила оробевшая Катя.

Волк молча кивнул. Катерина взяла одну из многочисленных котовых подушек и села рядом с Волком.

— О чем ты думаешь?

— Я не могу тебя ни защитить, ни остановить. Наверное, мне пора просто уйти, — вздохнул Волк. — Я умираю каждый раз, когда ты куда-то пропадаешь. Матвей был прав, я в душе просто пёс.

— И куда ты собрался уйти?

— К сородичам. Меня всегда ждут в стае. — Волк повесил голову, тяжело поднялся, повернулся к двери и услышал:

— Волк, ты понимаешь, что я пропаду без тебя? Сколько раз ты меня уже выручал? Подхватывал, если я падала, и поддерживал, когда нужно. Я же сюда не сидеть за прялкой пришла. Ты же сам знаешь. Только, я в вашем мире так много не знаю! И что я без тебя? Ты говоришь, что меня не остановить? Это потому, что я на тебя рассчитываю, ты у меня всегда за спиной или рядом. А если тебя не будет? И я тоже за тебя боюсь! Очень! Я ревела не переставая, пока меня к Матвею везли, до появления Жаруси. Спасибо её, что она передала, что ты жив. А когда с цепью этой? Я смогла сообразить как её снять, только когда поняла, что даже, если я не справлюсь, ты меня все равно найдешь и спасешь оттуда, я сразу успокоилась и поняла, что мне делать. А теперь ты уходишь? — Катерина закрыла глаза, и горько расплакалась, понимая, что если Волк решит уйти, никто его не остановит. Над ухом раздался тяжелый вздох.

— Только не надо! Я тебя очень прошу. Я вот этого вообще не могу переносить, сейчас лягу и сдохну! — Волк топтался вокруг, неуклюже заглядывая Катерине в лицо. — Я тебе правда нужен?

— Ты что, глупый что ли? — Катерина сердито вытирала слеза и не только их, рукавом рубашки — Жаруся убьет, если увидит, как я с её нарядами обращаюсь, — мелькнуло в голове. — Ты мне очень, просто очень нужен!

Волк облегченно лег, положил голову на свои лапы, и закрыл глаза. — А я уж так расстроился, что ничего не могу для тебя сделать. И от Матвея не защитил, и тебя там на цепь приковали! И не успел тебя спасти от гада мелкого! Ты и сама с ним управилась.

— Все, хватит тебе уже казниться! Было бы от чего! — Катя с опоздание подумала, что такой реакции от Волка и следовало ожидать. Как она не доглядела! Жаруся же правильно сказала, что он по натуре верный рыцарь, а тут у него из под носа его опекаемую уволокли, прямо у него на глазах, и он не спас, да ещё он клялся её маме и бабушке, что Катю всегда защитит, а тут так оплошал, вот бедный! — Давай лучше съездим на гору и освободим царевича Елисея. И утрем нос вредному карлику!

— А давай! — Волк на глазах помолодел, и даже некое хулиганство проявилось. — С наслаждением!

Они разошлись по своим комнатам, и ни один не услышал, что в самом темном углу горницы, совершенно незамеченная собеседниками, на высокой жердочке-сучке, сидела Жаруся, погасив все свои перья. Она, заметив опасные признаки, опасалась, что Волк впадет в раскаяние и попытается самоустраниться, а искать его потом долго и трудно, так что следовало позаботиться о приятеле. Жаруся отлично помнила, как этот дуралей чуть не умер, когда его прогнала коварная царевна, и как ей трудно было вернуть его к жизни. И собиралась вмешаться вовремя, но умница-девочка все сделала лучше. — Хорошо, когда у человека сердце на месте, и может почуять, что другому плохо, — рассуждала она, перелетая в свою комнату и устраиваясь поудобнее.

— Так, все собрались? Никто ничего не забыл? — вопил Кот, стоя на столе в горнице, через несколько дней.

— Да что ж ты такой шумный-то по утрам? — усмехался Волк, тряся левым ухом. — Кажется, что твой вопль у меня там застрял и по уху так и бегает.

— А нечего уши развешивать где не надо! — веселился Баюн, радуясь, что у Волка закончилась его меланхолия и вернулось чувство юмора. — Вырастил лопухи, расставил, и жалуется. — Баюн вовремя заметил волчий бросок и легко перелетел на сундук. — И вовсе даже промахнулся, — он сделал вид, что шаркает задней лапой на приятеля, и тут же тряпкой повис у того в зубах, не успев проследить за стремительным движение Волка.

— Вот возьму и потрясу тебя как грушу! — невнятно сказал Волк, выплюнул кошачий загривок и пофыркал. — Шерсти-то шерсти, фу, пылесоса жалко на тебя здесь нет!

Катя радовалась, глядя на их возню.

— Я всегда знала, что ты умница! Посматривай за ним, он не переносит, когда думает, что уже не нужен. Впадает в уныние и загибается. Я его давненько знаю, — тихо свистнула ей на ухо Жаруся по-птичьи, чтобы Волк не понял. — А глаза и особенно клюв, то есть нос, все-таки лучше вытирать платком! — она легонько клюнула Катю в макушку и вылетела в окно.

Катерина рассмеялась. — Кто бы сомневался! — подумала она.

Гора была далековато. Катерина заметила её очертания и поёжилась, как-то сразу вспомнился утес на котором стоял дом мужичка. Сивка, который вернулся за два дня до вылета, и сразу кинулся к Кате, благодарить за брата, вез Степана. На Волке привычно устроилась Катя, спину которой грел Баюн. Жаруся зависла над головой Сивки, расспрашивая того о Воронке. Конь улетел в степи и там отъедался и отдыхал от многолетнего жестокого плена.

— Туда, туда спускаемся, — толстая пушистая лапа махала над Катиным плечом, указывая направление. Горный склон порос высоченными соснами. Запах от них был удивительный!

— Что это? — принюхивался Степан в восторге.

— Живичные сосны. Смолистые, тоже можно сказать. Тут воздух как вода родниковая, — ответил Сивка.

Баюн долго осматривался, потом, наконец, понял, куда надо идти, и они отправились по узкой расщелине в глубь горы. Расщелина закончилась тупиком, с несколькими каменными глыбами на земле.

— Ты все забыл, или заблудился? — насмешливо спросил Волк.

— Ничего я не забыл. Вот эту каменюку надо убрать, — скомандовал Кот.

Сивка подошел, встал на дыбы, уперся широченными копытами и сдвинул глыбу, вызвав восхищенный вздох Степана.

За глыбой открылся узкий проход. Все уставились на него. — Кот, а Кот, и как туда пройти? — недоумевал Волк.

— Тебе никак, — высокомерно отозвался Баюн. — Пойду я и Катя.

— Да ты с ума сошел? Ей туда тоже никак не пройти!

— А небольшой лебедке? — хитро спросил Кот.

Катя поняла, что от неё требуется, и представила свои крылья, почему-то так ей было легче всего. Резко села от головокружения и отрыв глаза, обнаружила, что как раз легко проходит в узкую каменную щель. Кот уже ждал её в проходе, нетерпеливо обернувшись.

— Осторожнее там, смотрите! — Волк все равно переживал, кто бы что ему не говорил!

Катя шлепала лапками по каменному полу, проход тянулся и тянулся, потом узкие стены стали шире, и они оказались в большой пещере.

Кот велел Катерине превратиться обратно и включить перышко. — Мне-то не надо, я и так его вижу, а ты же без света не можешь!

Катя быстро сменила перья на свой обычный облик, коснулась пера и попросила посветить. Прямо напротив прохода, откуда они вышли, у стены стоял человек, прикованный к ней такими же цепями, как и Воронко в конюшне.

— Вот, нашли! Катюша, я помню, тут ключи где-то были.

Пока Баюн обшаривал дальние уголки пещеры, Катя подошла и с удивление увидела, что царевич совсем ещё молодой.

— Баюша, а сколько же лет Авдею? — спросила она.

— На год меньше, чем царевичу Елисею. А он спит, и никак не поменялся. Остался совсем молоденьким. Вот ключи. Смотри, сколько замков понацепил! Паразит мелкий. Ты, кстати, бороду-то не забыла?

— Обижаешь, вот она! Только… Только, а как мы его выведем? Он же в проход нипочем не пролезет.

— Есть ещё один выход, его только изнутри найти можно, так что ты давай, замки отопри, а я потом схожу, поищу.

Катерина послушно начала отпирать замки, погладывая на царевича. Он не подавал никаких признаков жизни, даже не дышал.

— Кот, а он, вообще, жив?

— Жив, конечно, что ему сделается?

Почти вся поверхность тела царевича была покрыта цепями.

— Зачем столько? Для того, чтобы удержать и одной хватило бы, — удивлялась Катерина.

— А это для того, чтобы сил у Елисея не было. Тебе повезло, что мужичок использовал цепь Матвея, если бы свою, волшебную одел бы, ты и дышала бы с трудом. А если несколько накрутить, то человек вот так засыпает, пока эту мерзость не снимут.

Катерина, наконец-то перешла к последней цепи, щелкнул замок, послушно повинуясь владельцу бороды, и царевич, которого больше ничего у стены не удерживало, начал падать. Елисея выручил Баюн, который увеличился до размеров тигра, поймал и бережно опустил Елисея на пол. Тот продолжал лежать неподвижно. Зато цепи, как живые, сами отодвинулись к стене и скрутились там.

— Фух, отстегнули, теперь капни ему на губы каплю живой воды. Так отлично! — похвалил Катю Баюн. — Ладно, теперь, ты посиди здесь, а я поищу выход, — и махнув хвостом, удалился.

Катерина внимательно смотрела на царевича. — И цепи с него сняли, и воды живой дали, а что-то он лежит и не дышит! — переживала она.

И в это момент царевич вдруг вздохнул, открыл глаза и попытался вскочить на ноги. Разумеется, из этого ничего не вышло, тело не слушалось, но приподняться на локте у него получилось.

— Ты кто? — спросил он осипшим голосом, дико озираясь. — И где карлик?

— Его тут нет. Меня зовут Катерина. Мы пришли тебя отсюда вытащить.

— Откуда ты про меня знаешь? Ты его помощница? — вид у царевича был дикий.

— Нда, поторопилась я все цепи-то снять, — подумала Катя. — А я ещё за него так переживала!

— Мне про тебя рассказал Кот-Баюн. Он сейчас появится, — она старалась говорить говорить спокойно и медленно, чтобы у Елисея было время успокоиться.

— А где он сам? — царевич оглядывал пещеру и все пытался подняться.

— Да тут я, тут! Рад, что ты в себя пришел! — Баюн вынырнул и дальнего угла, и помахивая длиннющим хвостом, торопливо подошел к Елисею. — Здрав будь, царевич! — Кот махнул лапой, и чуть наклонил голову.

— И ты! — Елисей кивнул. — Как же ты меня нашел! — царевич немного успокоился, приподнялся и сел, опершись на стену спиной.

— Да я тебя давным-давно нашел, просто цепи эти было не снять!

— Как давным-давно??? — ахнул царевич.

— Да так, уж сколько лет прошло!

— Лет??? А венчание на царство? А батюшка?

— А венчался на царство братец твой Авдей, батюшка жив, правда, живет очень скромно, а тебе до сих пор скорбит!

— Как же это? — Елисей погрузился в глубокие раздумья. — Это же боярин Матвей меня на гору послал, и про козла этого рассказал, а козел карликом обернулся и сюда меня притащил! Так что же, это Авдей такое удумал?

— Может он, а может и сам Матвей. Ты же его недолюбливал, он понимал, небось, что если ты станешь царем, ничего он хорошего не добьется.

Елисей надолго замолчал.

— Ладно, надо мне на свет Божий выбираться, да посмотреть, чего мой братец ещё начудил, пока меня тут карлик запер.

— Да, а при чем тут эта девчонка? — Елисей небрежно махнул рукой на Катю.

— Так это именно она у карлика силу отняла, и цепи с тебя смогла снять. Сказочница она. Катерина.

Елисей резко оглянулся и с изумлением уставился на растрепанную девчонку. Скривил губы презрительно, но, глядя на сердитую физиономию Кота, с трудом встал и попытался изобразить насмешливый поклон, и разумеется, чуть не рухнул.

— Ндааа, не очень какой-то он вежливый, — подумала Катерина, наблюдая как царевич уцепился за стену. — Кот, мы тут обязательно должны ещё торчать, или можно уже идти уже?

— Пошли, пошли, если наш спутник в состоянии идти. Ты как, царевич? Дойдешь?

Елисей покивал головой и медленно побрел за Баюном. Шел с трудом, часто останавливаясь отдохнуть. Вышли они на противоположный склон горы, отыскали место поровнее, и Катерина обрадовалась, увидев, что выглядит теперь он выглядит не в пример бодрее. Но, косился он на Катю по-прежнему пренебрежительно.

— Котик, я сейчас назад вернусь, и выйду из первого прохода, а то там наши уже заждались, и приведу их сюда, — заторопилась Катя, чтобы Кот не ушел сам и не оставил её с этим прынцем.

Баюн ухмыльнулся в усы и покивал пушистой головой. А когда Катерина умчалась в пещеру, констатировал:

— Не произвел ты на сказочницу впечатления, не произвел! А зря, если бы не она, ты бы там так и торчал, пока бы гора не обрушилась.

— Да мне делать нечего, производить впечатление на пигалицу какую-то! — вспылил Елисей, занятый размышлениями о коварстве брата.

— Эта, как ты выразился, пигалица, туман прогоняет, и уже много сказок спасла, — сухо ответил ему Баюн и удовлетворением заметил, что Елисей явно впечатлился. — А братец твой послал боярина нашего любимого, Матвея, чтобы он сказочницу украл.

— Что??? — Елисей про боярина и слышать не мог спокойно. — Как чтобы украл? И у него не получилось?

— Да нет, как раз получилось! Только вот незадача, у Кати, судя по всему, есть такая особенность, если её пытаются насильно удержать, у такого человека все прахом идет. У Матвея, вот например, вотчины больше нет. Ровное место осталось. Мужичек с ноготок, который тебя в пещере запер, и бороды и силы лишился, а до кучи и коня волшебного, Воронка. Кащей ледяной, и тот поплатился, в болоте завяз, и по сей день там!

Пока Кот говорил, Елисей все больше и больше удивлялся, и под конец расспросов был полностью убежден, что Катю задерживать может только полный безумец, которому жизнь и имущество не дороги. Чего собственно Баюн и добивался.

Катя улизнув от необходимости общаться с царевичем, быстро вернулась в пещеру, где он был прикован. Обошла подальше цепи, почему-то ей показалось, что они шевельнулись при её появлении. И подойдя к узкому проходу, решила облегчить себе жизнь и сесть на пол заранее, рассудив, что пол каменный, нечего пятую точку бить. Чай своя, не чужая. Присела поудобнее и собралась закрывать глаза, как тут увидела на стене странный орнамент.

— Если присмотреться, то это как-будто резьба по камню, — она пальцем повела по тонкой резной полоске, и вдруг в стене что-то треснуло, как будто открылся замок, и прямо под рукой возникла дверь. Маленькая, в рост мужичка с ноготок. Катя было засомневалась, но дверь мягко подалась и открылась от неё вглубь стены. Катерина заглянула внутрь. И ахнула. Небольшая дверка открывала ни больше ни меньше, как сокровищницу карлика, даже просто заглянув от двери, можно было видеть, что так несметные сокровища. Катя было сделала движение вперед и остановилась.

— Стоп, я чего, расхитительница гробниц Лара Крофт? Зачем оно мне надо? Мне чего-то не хватает что ли? Это же скольких он обобрал, чтобы такое награбить? Нет уж, лежит тут и пусть лежит! — Катерина решительно закрыла дверку, замочек щелкнул, набрала с пола пещеры горсть тонкой каменной пыли и затерла резьбу на стене. А потом сфокусировалась на том, чтобы представить лебединые крылья. Прошлепав по длинному проходу, она попала прямо в руки Степана, который схватил её и подбросил в воздух от радости. Потому что от ожидания они совсем извелись.

— Сдурел? — возмущенно прошипела Катерина по-лебединому, и отлетев от хулигана в сторону, вернулась в свой нормальный вид. Сердито покосилась на мальчишку, и доложила:

— Нашли царевича, освободили, оне проснулись и ожили, выглядят мрачно. Жизнь у них не удалась и все плохо. Так что их высочество сидит с Баюном на противоположном склоне горы и в себя приходит.

— Чем он тебе так не понравился? — расхохотался Волк, подставляя Катерине спину. — Вполне вменяемый царевич. А сейчас просто в шоке.

— Не знаю, у меня большого опыта знакомства с царевичами нет. Может и нормальный, не спорю, — покладисто согласилась Катерина.

Выйдя из расщелины облетели гору и нашли удобно устроившихся под сосной Баюна и царевича. Спустившись, и ссадив с себя Катерину, Волк, к изумлению последней, обернулся человеком, и крепко обнялся с царевичем.

— Как я рад тебя видеть, дружище! — радовался Елисей и совсем не походил на того мрачного типа, который пренебрежительно кривил губы при взгляде на Катю. Он и с Сивкой поздоровался, как со старым другом, Жарусе отвесил низкий поклон. Степана ему представили как ученика Волка, и он удостоился пожатия руки, отчего потом тихо морщился, шевеля пальцами. По всему судя, Елисей быстро приходил в себя. Лицо больше не напоминало бледную маску, а после обеда, устроенного запасливым Баюном, который расстелил самобранку под живичными соснами, царевич и вовсе выглядел красавцем. Впрочем, Катерине он все равно не нравился.

— Даже зазанайка Финист и то приятнее, — сделала вывод вредная Катерина. В конце концов, ей стало скучно слушать о том как Елисей собирается вернуть себе царство и престол, и она потихоньку удалилась от скатерти и уселась в отдалении. Баюн насмешливо наблюдал, что это встревожило царевича. Елисея заинтересовали рассказы о Катерине, он начал уточнять, как она будит сказки, и заподозрил, что такая союзница и ему не повредила бы.

— Если братец её решил захватить, то толк от девчонки точно есть, Авдей никогда не тратил время на бесполезное! Если уж послал Матвея, а Матвей и вовсе решил себе девчонку оставить, рискнув своим положением, значит, даже этот хитрован-боярин, сказочницу оценил подороже золота, — рассуждал про себя Елисей, переводя взгляд на Баюна и раздумывая, как бы попросить Кота сказочницу позвать поближе.

Глава 23. Сказка под живичными соснами

Катерина сидела на толстом слое мха и сосновых игл, над ней высоко над склоном горы, летели кроны сосен, как зеленые облака, и пахло так чудесно! Летом, лесом, чуть-чуть горьковатыми травами. А сосны, которые росли ниже по склону, казались зеленоватой водой. Так, стоп! А это и не вода вовсе, а туман! Вон, проглядывает под сосновыми ветками. Она поднялась с нагретого солнцем склона, и оглянулась на своих спутников. Все были заняты разговорами. Степан просто слушал, даже вон рот приоткрыл, чтобы ничего не пропустить, наверное. — Ну-ну, что в уши не влетит, то рта не минует, — хихикнула про себя Катерина. Хотела она окликнуть Баюна и спросить, какая здесь может быть сказка, но при Елисее не захотелось привлекать к себе лишнее внимание.

— Так, вот тут как тропочка, тихонечко, тихонечко, и вовсе не крутая гора, оказывается. И ничего страшного нет. И все рядом совсем. Да подумаешь, кривил губы, кривил, будто что-то испорченное унюхал, а как от Баюна подробности услышал, так сразу улыбаться приветливо начал. — Катерина не переносила такое выражение лица какое увидела у Елисея. Был у неё в классе такой Андрей Бычков, который обычно себя вел как принц крови. И именно так он оглядывал большинство одноклассников, и в частности Катерину. И именно так как и Елисей сменил гнев на милость, как только узнал, что она знакома с Филиппом Соколовским. Удостоил милостивого внимания!!! Поэтому Катерина спускала и ворчала. — Вот благодарствую за такую радость! Даже улыбнуться мне изволили! Фрррр. А! Вот и туман начинается. Ой, а там кто-то стоит, и близко совсем! И на монстра не похож, вроде. И вовсе даже женщина. Я просто гляну и вернусь! — решила про себя расхрабрившаяся Катерина и шагнула в зеленоватый сумрак.

— Беее, гадость какая! — ей тут же захотелось срочно вернуться, как только с легкого, вкусного горного воздуха она попала в туманную плотную духоту. Но женщина стояла совсем рядом, и Катя решительно подошла поближе. Обычная женщина, лицо очень приятное. В одной руке корзина, в ней травы. Собраны пучками, разные и много. Явно устала, вон, другую руку ко лбу подняла.

— А куда она шла-то от вершины горы? — Катерина в азарте посмотрела в ту сторону, куда должна была пойти женщина, если бы её не застал туман. — Вряд ли ушла очень далеко от дома. — Катерина покосилась на склон, где остались её спутники, и решила рискнуть.

Под ногами нашлась утоптанная узкая тропинка, и Катя шустро сбежала по ней до небольшой избы. Около избы огород, над грядками склонилась девочка примерно лет шести. На завалинке сидит старушка, около старушки два малыша в одних длинных рубашонках и толпа кур. Из-за избы выходил старик с коровой, да так и остался стоять, когда опустился туман. А ниже по склону паслось стадо овец, и рядом с ними, почти незаметный в тумане, сидел мальчишка. Катерина смотрела в растерянности.

— Да что же это за сказка-то такая! — Катерине страшно хотелось им помочь! Вот жила себе семья, мирно, спокойно. А прилетел туман. И всё, и про них все забыли!

— Так, как же мне выяснить-то? Кто они такие? — Катерина обошла кругом избу, потом и туда внутрь зашла, ничего такого интересного не увидела, кроме мужской рубахи с прорехой на рукаве, лежащей на лавке. — Значит, ещё есть отец семейства! Наверняка где-то что-то делал, когда туман спустился, а рубаху утром тем порвал, да и оставил жене зашить, — сделала вывод девочка.

— Вот в прошлый раз, я у веретена спросила. А тут у чего? У горшка что ли? — ворчала расстроенная Катерина. Ей очень хотелось помочь этой семье.

Катя вышла, спустилась к овцам, уже от полной безнадеги, и тут увидела в руке у мальчишки дудочку.

— Ой, это же свирель!

Катя потихоньку вынула из пальцев мальчика легонькую свирель. Покачала на ладони. Подумала. Совсем недалеко отсюда легкий чистый ветер нес облака и качал сосны, и пел что-то, что слышал и этот мальчик.

— Спой свирель, тихонько спой,

Будто ветер над сосной

Что любили, что могли

Отчего в туман ушли.

Над горою облака,

Подскажи ответ, пока

Можно сказку разбудить

Счастливо им дальше жить.

И поднесла к губам легкую резную дудочку. Только и успела чуть подуть, как свирель, уставшая от долгого молчания, запела, тоненько и жалобно. Катерина изо всех сил пыталась услышать слова в этом напеве, так, как это получилось с веретеном, но была слышна только мелодия.

— Не понимая, милая, как же мне угадать-то? — и тут она увидела, как даже во сне овцы стараются сдвинуться с места, пойти за мелодией.

— А, точно! Пастушья свирель, мальчик, овцы. Чего-то я где-то видела такое! Она села рядом с зеленоватыми от тумана овцами и начала копаться в планшете.

— О! Пастух Ваня. Только вот там жили-были старик и старуха, и был у них сын, который пошел на заработки. А кто, собственно, возраст их уточнял? Никто! Походу старик и старуха, это просто люди не юные, видимо, просто взрослые имеются ввиду. Сходил Ванюша на заработки, и денег заработал и овцы с ним пришли, вот и достаток в семье! Сестренка маленькая, наверное, уже была, но про неё в сказке речи-то не было, вот и не уточняли, то же про деда и бабушку можно сказать. А малышам явно чуть больше года все-то. Никак из картины не выбиваются. Родились уже после того, как мальчик вернулся, — рассуждала Катерина. — Ладно, в конце концов, если эта не та сказка, то она просто не проснется и все, — она аккуратно вложила свирель в пальцы предполагаемого Вани и начала подниматься повыше. Села за ствол огромной сосны и начала сказку:

— Жили-были старик и старуха и был у них сын Ванечка…

Пока читала всматривалась в туман, но он и не думал исчезать, но Катерина решила все-таки довести сказку до конца, и уже почти в последних предложениях увидала, как зелено-серые противные сумерки начинают бледнеть, закручиваться, подниматься вверх, и развеиваться клочками под чистым горным ветром. И тут услышала заунывный и отчаянный многоголосый крик:

— Катеринаааааа!

— Ой, мамочки! Что-то я совсем забыла! — Катя вскочила на ноги и вихрем кинулась вверх, обежав еще не полностью пришедшую в себя Ванину маму, которая так и не поняла, что это мимо неё просвистело.

— Да тут я! Тут! — на полном ходу Катерина едва не врезалась в Степана, который отважно спускался в клочья тумана, и чуть успел убрать в сторону меч.

— Блин!!!! Ты что творишь! — Степан крепко взял её за рукав и поволок вверх. Не переставая ворчать и ругаться!

— Степочка, ну не ругайся, я просто увлеклась! — Катерина и не думала расстраиваться. Зато думала о том, что сейчас мама Вани спустится к избе, поцелует малышей, и пойдет зашивать мужу рубашку, а дедушка доведет корову до хлева, и усядется рядом со своей бабушкой на завалинку, порадоваться на маленьких внучат, а старшая внучка, гордая тем, что может помочь, как взрослая разогнется и вытрет пот со лба, и услышит, как её брат Ваня играет на свирели.

— Вот она! — Степан очень гордый собой, вытянул Катерину на поляну, где все еще лежала скатерть-самобранка и сидел Баюн, судорожно заедающий стресс. Волка, Жаруси и Сивки видно не было, зато слышны были их голоса. Они пытались с высоты высмотреть запропавшую Катерину. Степан покрутил головой, поднял висящий на боку рожок и заиграл, призывая всех вернуться.

Первой вернулась Жаруся, потом Волк, у которого бока ходили ходуном, и он никак не мог отдышаться, а последним прибыл Сивка с Елисеем на спине.

— Простите меня, пожалуйста, я просто увлеклась! Я не думала, что я там долго пробуду, и не услышала, как вы меня звали. — Катерина радовалась уже тому, что Кот ничего не мог сказать по причине забитого рыбой рта, Волк всё ещё никак не мог отдышаться, Жаруся, которая ничуть не испугалась, так как была точно уверена, что Катерина скоро вернется, спокойно чистила перья, расположившись на живописно изогнутом сосновом суку. А Сивка просто радовался, что с ней все в порядке, к тому же он вообще болтать не любил. Зато высказался Елисей.

— Я не понял, а что это? — он ткнул пальцем в подплывший к нему клок тумана, который на глазах бледнел и исчезал.

— Туман, — буркнул Степан, ощутивший себя на фоне легкомысленной Катерины жутко ответственным и взрослым.

Елисей отшатнулся от исчезающего клока как от страшного яда. — И что это с ним? — уточнил он, провожал взглядом ещё пару клочьев, уже почти истаявших.

— А это Катерина добралась до сказки. Правильно я понял? — с трудом проглотил то, что у него во рту было, Баюн. Он был так рад, что она вернулась, что уже почти не сердился.

— Да, это про Ваню-пастушка, — заторопилась с объяснениями Катерина. Она очень обрадовалась, что Кот что-то спрашивает.

— Чего-то далековато они забрались, — констатировал Баюн, опять пришедший в благодушное настроение.

Катерина принялась рассказывать, как увидела женщину, спустилась в туман, и про все что было дальше, но её очень тревожило то, что Волк, когда отдышался, не только ничего ей не сказал, и ничего не спросил, он вообще молчал как каменный. И никак её не радовало громкое восхищение Елисея, впервые видевшего, как уходит туман.

— Так, всё, пора собираться! — скомандовал Баюн. — Сивка везет Елисея и меня, Волк Катю и Степана. Жаруся своим ходом. — Катюша, скатерку возьми!

Катя собрала скатерть, сложила её в сумку, и подошла к Волку, тот молча подставил спину.

— Волчок, ну не сердись, пожалуйста! Я просто увлеклась, — она и сама понимала, что звучит это для Волка как-то не очень убедительно, особенно на фоне их недавнего разговора.

Волк на неё и не посмотрел. Зато пришел Степан и начал ворчать, чего это она ещё не села!

Когда взлетели, Катерина, увидела, что тумана нет не только на горе, но и далеко за её пределами, зато есть деревни, и там кипит активная жизнь. Но, и это не очень радовало. Волк летел молча и явно был сильно обижен. Катерина сначала разозлилась на Волка, а потом, подумала, что наверно, стоило просто подойти и предупредить, куда она идет, и может быть, взять в туман Степана.

Долетели до деревни, где жила кормилица Елисея и оставили там царевича, который решил осмотреться и не лезть сразу в столицу.

Глава 24. Ловушка в доме мужичка с ноготок

До Дуба добирались в полном молчании. Катерина тихо вытирала слезы. Кот и Сивка сочувствовали.

Как только Катерина спустилась с его спины на землю, Волк развернулся и ушел к себе, пройдя мимо девочки, как будто она была пустым местом. Катя, едва сдерживаясь, что бы не зарыдать уже в голос, ушла в свою комнату и плотно закрыла дверь. И от расстройства уснула, а проснулась от шума в горнице.

— Опять чего-то у нас не так!

Оказывается, пока она спала, в гости пожаловала Яга, и выяснив, как Катерина сбежала от мужичка с ноготок, требовала немедленно наведаться в его дом!

— Он, негодяй, у меня столько всего упер! Ну, может и не всё у меня лично, но и золотую иглу, и золотое веретенце и челночок, всё, что Марьюшке дарено было!

— Так какое же это твое тогда, раз дарено было? — фыркал Волк.

— Так она же обратно мне и сестрам вернула. Так что моё почти всё! Ну, могу ещё сестриц привести, раз меня не хватает, — подумав, щедро предложила Яга.

— Не-не-не, не надо! Нам вполне тебя достаточно! — категорически отказался Баюн, хорошо знающий, на что способны сестры Яги, особенно собравшись вместе.

— Так что, поедем? Или мне всю семью тебе привезти? — Яга угрожающе сдвинула брови.

— Ягусенька, радость моя, сама бы наведалась, и разобралась бы с ним, так сказать без свидетелей.

— А мне, может, в компании приятнее? — Яга хитро покосилась на Кота.

— А меня кто-нибудь спрашивает, что мне приятнее? — начал злиться Баюн.

— Тебя? — Яга пристально осмотрела упитанного и важного Баюна. — Нет! Не спрашивает! — Яга была категорична. — Короче, завтра мы летим к мужичку за моими вещами!

— Ну, летите, кто вам не дает! — спокойно отозвался Волк.

— А Катерина? — осведомилась Яга.

— А она-то тебе зачем?

— Как зачем? А что он мне без Катерины скажет? Кто ему бороду оттяпал, тому он и ответ дает! Ни тебе, ни этому лежебоке обжористому, ни мне, ничего он и не подумает отвечать!

— Яга, ты повернуться можешь? — очень серьезно спросил Волк.

— Могу, — удивилась Яга.

— Вот повернись, пройди восемь, нет, твоих десять шагов, и выйти отсюда! И никуда Катерина не полетит!

— Да что ты такое говоришь, а? Бурая ты псинка? Я ещё и выйти должна? А что ещё? — Яга испытала обычный прилив бодрости и приятного настроения, ввязываясь в скандал с достойным противником. — Значит, когда царевича Елисея вызволять, на это девочку таскать можно, как же, можно сказать твой приятель! А как уважить пожилую почтенную женщину, это значит, нельзя! Так… Так и запомним! Не пожалеть бы вам только! Смотрите у меня! — Яга свистнула, ступа, дожидающаяся её у двери пронеслась над столом, подхватила хозяйку и чуть не выбив дверь, вылетела наружу.

Буквально через минуту, в Катино окно что-то стукнуло. Она подошла и увидела Гуслика, который что-то беззвучно говорил, широко открывая клюв, Катя открыла окно, и моментально оказалась на метле Яги, которая вынесла её из дуба, мимо Гуслика, мимо ступы с самой Ягой, злорадно погрозившей кулаком Волку, который на шум влетел в Катину комнату.

— Ой, упаду! — Катерина на метле ещё не летала и летать не хотела. Как-то не мечталось о таком. Несмотря на Гарри Поттера и все их полеты на метлах, Катерина всегда подозревала, что это как-то неудобно. И она была права! А тут такая скорость, что бедняга Волк, как ни старался догнать, отстал, сидеть не понятно на чем можно, и метла-то не летит ровно, а как-то маневрирует ещё. Крутится.

— Что, девка, испугалась? — Яга догнала метлу, и легко, одной рукой, перетянула Катерину в ступу.

Радости Кате это не прибавило. — А куда мы летим? И зачем? — пытаясь перекричать ветер спросила девочка.

— Пока в избу, а потом, завтра, с утречка, наведаемся к мужичку с ноготок, ты у него золотишко моё должна забрать! — Яга так злорадно посмеивалась, что Катя не решилась с неё спорить, хотя вот кого её видеть не хотелось, так это того злобного карлика! — Хотя… Нет, планы меняются, Волк, дурень дурнем, конечно, но про то, куда я хочу ехать он не забудет. Так что летим сейчас!

Катерина закрыла глаза. Она устала, проголодалась и замерзла. Пальцы скользнули к плечу и она поняла, что, не желая трусить серой сумкой в во вчерашнем полете, она попросила перышко её скрыть, а потом была так расстроена, что забыла снять! Так что с ней её сумка. А в сумке, кроме всего прочего, шапка-невидимка. Катя немного приободрилась, и не желая привлекать внимания Яги к перышку, решила не переодеваться в более теплую одежду. — Лучше потерпеть немного, но сумкой не рисковать. Яга вон в каком настроении, и перо отберет и сумку! Тем более, что в сумке борода.

До мужичка долетели затемно, Яга, заметив, что у Катерины зуб на зуб не попадает, достала откуда-то из ступы старый вытертый тулуп и накинула на плечи Катерины.

— Так, красавица, спускаемся! — Яга посадила ступу прямо у крыльца и стукнула метлой по земле так, что гул пошел по всему двору!

На шум из дома выскочил совершенно ошалелый полуодетый слуга, который как только увидел, кто пожаловал, в ужасе кинулся обратно и пытался закрыть дверь прямо перед длинным носом Яги. Та тут же рассвирепела и кинула метлу в дверь. Метла пробила толстенную дубовую створку и со свистом исчезла в глубинах дома. Через пару минут, во время которых в доме раздавали вопли и шум, одно из окон распахнулось, и оттуда вылетела метла, с мужичком с ноготок на метловище. Подлетела к Яге, снизилась, крутанулась и скинула коротышку к ногам Яги.

— Так, так, так, и что мы тут видим? — Яга ткнула концом сапога в бок карлику. — А видим мы мужичка с ноготок, в бритом виде!

Мужичок взвыл и попытался головой побиться о землю.

— Нет, мне это даже нравится! Ты что, прогрызть землю хочешь и туда спрятаться? Или провалиться сквозь неё? Нет уж! От меня так просто не отделаешься! Где моё золото, которое ты спер?

— Нет у меня его! — глухо сказал мужичок. — Ищи где хошь!

— Я-то? И время тратить не стану. Сейчас вот девочка прикажет, и золотишко прилетит.

— Катерина! Повторяй за мной! Хочу, чтобы золотое веретенце, золотой челнок и золотая игла явились сюда! — при этом Яга так грозно на Катерину смотрела, что той ничего не оставалось, как повторить её фразу слово в слово.

И ничего не произошло! Ни один из названных предметов ниоткуда не прилетел, и не выкатился. Короче, золота у мужичка действительно не было.

— Так, и куда ты его дел? — Яга была обескуражена, но отступать не собиралась.

— Спрятано оно в тайном месте. Скажу где, если мне девчонку отдашь, — проскрипел мужичок.

Тут-то Катерина испугалась всерьез. — Ой, только бы не вздумала Яга меня ему вручить!

— Высока цена! — Яга прекрасно понимала, что если бы Катерину украла тайно, ещё можно было бы такой обмен рассматривать, а так как она поторопилась, и все отлично знают, куда именно Катерина делась, ни один из названных золотых предметов, и даже все они вместе, и близко не стоят риска, связанного с разъяренными Катиными друзьями.

— А ты подумай. Дешевле не уступлю! Да ты не стой на пороге, заходи, поговорим, — уговаривал вдруг ставший вежливым и даже немного любезным мужичок Ягу. Та обернулась на Катерину. Сбежать ей некуда, ступа и метла её не послушают, а карлик может и проговориться, куда он золото спрятал.

— Ты! Стой здесь и никуда не ходи! Поняла?

Катя сильно порадовалась, что про её возможность по собственному желанию превращаться в лебедя, Яга, видимо, пока не в курсе.

— А зачем здесь? Ты её с собой возьми, рядом посидит, — уговаривал мужичок, как радушный хозяин. — А то ещё прилетит кто, на выручку. Сама же не рада будешь. — Это решило дело.

Не слушая возражений Катерины, которая как раз лучше бы осталась во дворе, Яга, вцепившись скрюченными пальцами в её руку, поволокла её с собой.

— А девка пусть вон там сядет, нечего ей наши разговоры слушать! — ткнул мужичок пальцем на широченную лавку, покрытую ковром. На столе хозяин расстелил скатерть-самобранку, и начал Ягу угощать. Та сначала принюхивалась к еде, а потом, убедившись, что яда нет, принялась сама активно хозяину подливать вина, в надежде, что он проболтается.

Катерина села на край лавки, но так устала, что немного расслабившись, села поглубже и вдруг, лавка резко опрокинулась к стене, и Катерина полетела вниз головой в какое-то подземелье.

— Ой, как же я упала-то так? А, было такое в сказках. Так обычно богатырей скидывали. Вот и я попалась. — Катерина сидела в углу, глубоко под домом, шею она себе не сломала только потому, что лавка-ловушка опрокидывалась не сразу в подземелья, а в крутой желоб, завивашийся спиралью, который и доставлял пойманного в темницу. Сверху доносился какой-то страшный грохот и приглушенные вопли Яги.

— Я даже не знаю, кому из них больше посочувствовать, — подумала Катерина, представляя чувства Ягуси, лишившейся своего единственного козыря, и вымещающей свою ярость на хлебосольном, но коварном карлике. — Однако, своя рубашка ближе к телу! — Катерина выбралась из какого-то месива, которое оказалось гнилой соломой, и засветила перышко. — Темница в классическом понимании этого слова! — констатировала она вслух. — Дверей этот паразит не любит! — Нигде, где надо их нет! Ни в заборе ни в темнице, а интересно, как же он, тогда пленников-то достает?

Она обошла всю темницу, ощупала все стены. Ничего! И ворота не вызвать, низкий потолок! — И что теперь делать? — подумала она.

И тут она вспомнила про потайную дверцу в пещере. Засветила поярче перышко, встала на колени и начала искать дверь таким образом. И нашла! Тонкая резная полоска. Провести по ней пальцами, и раздастся щелчок замка!

— Так, сосредоточились! — Катерина ощупала резьбу, замок открыл дверцу, и перед ней узкий ход полого уходящий наверх. — А теперь представили крылья! — сложив получившиеся белоснежные крылья поплотнее, небольшая лебедушка прошла в дверцу, которая за ней сама захлопнулась.

Идти было тяжело. Попадались ступени, перышко Жаруси было скрыто под лебедиными перьями, и Катя перемещалась в полной темноте, сначала ощупывая клювом дорогу, а потом передвигая лапки. — Да сколько же этот ход может продолжаться? — Катерина почти падала от усталости, когда клюв уткнулся в препятствие. Она толкнула дверку тихонечко, потом посильнее, и оказалась в огромном каменном зале. Утренний свет заливал зал сквозь большие мутные окна, находящиеся под потолком, и тут опять не было дверей! — Он что? Издевается?!!! — возмутилась Катерина. Осмотрелась, но дверей так и не увидела, зато зале был огромный каменный стол, около которого стоял высоченный стул, явно для хозяина, по стенам развешены яркие ковры, на лавках лежат мечи в дорогих ножнах, свисают почти до пола кольчуги, одна чуть не рухнула на голову Катерины-лебедушки. — Странно, зачем ему мечи такие? Они же выше мужичка ростом, а в любую кольчугу его запаковать можно всего, да ещё столько же места останется, — невольно подумала Катерина. Она обошла зал, шлепая лапками по каменному полу.

— Ковров понавесил! Небось, дверь как раз за одним из них и спрятана. Только мне-то как её найти? Содрать ковры, сдвинуть лавки и ползать по стенам в поисках резьбы? Тьфу, всё у него не как у людей! Ой, а это ещё что? — Катерина задрав лебединую головку осматривала несколько каменных столбиков, размещенных вдоль стен. Удивили её не столбики, мало ли чего в голову этому странному типу придет, может, у него такие понятия о красоте? А то, что все они были испачканы. И вокруг валялся разный мусор.

— Совсем у этого типа голова того… Крыша съехала, а он и не заметил. Зачем в каменные столбики яйцами куриными кидать, костями всякими, а вот ещё яблоки гнилые тоже валяются. Ничего не понимаю! Тренировался в меткости что ли? Дартс у него такой! Псих!!! Причем все столбы закидывал, восемь штук и все замусоренные! Ладно, не мне тут убирать, так что и забота не моя! Пора бы мне подумать как отсюда свалить до появления этого чокнутого.

Она разбежалась, расправила крылья, взлетела, и увидела, что окна утоплены в толстенных стенах. Вряд ли их можно открыть. Это если только разбить. А чем? Катя осмотрела зал, и заметила на каменном столе небольшой нож в каменных ножнах и с непропорционально большой каменной рукоятью, с трудом опустилась на стол, прилично проехавшись на хвосте. Хорошо хоть стол огромный. Нет, на воду все-таки гораздо легче садиться! Взяла в клюв нож, чуть не уронила, взяла покрепче, и полетела к одной из ниш с окном. Бросила туда нож, а потом долго пыталась сама туда примоститься. Наконец, удалось! Катерина, вернув свой облик, и став человеком, взяла нож, утешая себя тем, что слюдяные окна должны быть хрупкими, размахнулась и ударила рукояткой по слюде.

— Фууух, какое счастье, что я нашла эту каменюку! Очень полезно, оказывается, когда надо что-то разбивать! — рассмеялась Катерина, машинально сунув каменную штуку в сумку. И наконец-то выглянула из окна. Окно выходило на тот же обрыв, с которого Катя уже сбегала из этого дома. Опять ревела река, и тут сквозь этот шум, Катерина расслышала ещё более громкий рев.

— Куда ты её дел????!!!!

— Да, кажется, я и правда приношу неудачу тому, кто меня насильно забирает, — подумала Катерина, сидя на окне и свесив ноги вниз. — Единственное, что-то я слишком устала. Боюсь, что с этим полетом уже не справлюсь, — голова кружилась и без превращений, весь вчерашний день она почти не ела, ночью её уволокла Яга, потом тоже было не до еды, а попытки добраться до окон её совсем доконали. — Жалко, что я не догадалась шоколадку в сумку положить, хоть как-то бы взбодрилась, — подумала Катерина, и тут увидела, облетавшего дом в попытке её найти Волка.

— Волк! Вооолк! — стараясь перекричать шум реки, Катерина слишком резко повернулась, и начала выпадать из окна. Но ещё до того, как успела всерьез испугаться, услышавший её Волк оказался рядом и подхватил девочку. Поймав, забросил себе на спину и облегченно вздохнул.

Когда Волк облетел дом и она увидела двор дома, ей стало смешно. Она-то думала, что рычит Волк. А, оказывается, рычал и орал Баюн, загнав мужичка в угол, он нависал над ним гигантской серой тенью, и тряс перед его носом огромной когтистой лапой. Сивка флегматично крушил огромными копытами все, что попадалось на его пути. Над двором зависла Жаруся, одобрительно осматривая разрушения.

— Рада тебя видеть милая! — крикнула она.

— Волчок, а куда Яга делась? — спросила Катерина, когда Волк снижался.

— Смылась. Она только проорала, что мужичок тебя украл, и её, сиротинушку обманул, и смылась. Видно было, что тебя в ступе нет, так что мы её не преследовали, да её догнать-то в ступе сложно. Жаруся может, ну, и пожалуй, Воронко. Он легче Сивки и быстрее, — охотно рассказывал Волк, который так нанервничался за последнюю ночь, что уже и не вспомнил, что на Катерину сердился.

Баюн радостно обернулся к Катерине, а когда мимо из угла проскочил мужичок, расчетливо подождал секунду и отловил его, как мышь. И прижал к земле. — Ни-ку-да ты не пойдешь! — рявкнул он.

— Катюша, как же я рад, что с тобой все хорошо! — его улыбке позавидовал бы даже Чеширский кот.

— Отпусти-ка эту крысу, — сказал Волк, подошел и опустив голову, мрачно разглядывая мужичка.

— Все, тебе крышка! — констатировал Баюн и демонстративно поднял и встряхнул лапы.

Мужичка Волк пинками гонял по всему дому, и тот спасся на той самой лавке-перевертыше, провалившись в подземелье. Катерина проявила милосердие, не сказав Волку, куда выходит подземный ход из темницы. И они, наконец, улетели из этого дома.

— Очень надеюсь, что я там больше никогда не появлюсь! — заявила Катерина, когда они были уже на полпути к Дубу. Она почти лежала на Волчье спине, так кружилась голова от голода и слабости.

— Катерина, а Катерина, а с тобой все хорошо? — Баюн оглядел девочку и счел, что выглядит она бледной, осунувшейся, и даже лицо как-то похудело. Худобу Кот не любил.

— Все нормально, я просто очень голодная. Долетим и сразу поем.

— Волк, ты слышал? Нет, ты это слышал, что говорит этот ребенок? Немедленно ищи приемлемое место для обеда! — Баюн разволновался и глядел на Катерину с такой тревогой, как будто она сейчас упадет в голодный обморок.

— Я нормально доеду! Котик милый, мне же в сто раз вкуснее будет у тебя в Дубе за столом, чем где-нибудь под диким деревом, — только такой маневр и позволил сдержать стремление Кота немедленно накормить Катерину до отвала.

— Слушай, лично я начинаю понимать Волка, — заявил Катерине Степан, когда она отмылась от гнилой соломы, пыли подземных ходов и тому подобных пятен, переоделась и собиралась идти обедать. — Ты все время куда-то попадаешь, исчезаешь, тебя крадут, ты сваливаешь куда-то сама очертя голову. Я уже ошалел, дожидаться спасут тебя или нет. Уже который раз! А как приходится ему, мне даже представить сложно! Я-то только в тумане за тебя отвечаю, а он все время.

— Утешься, скоро вернемся и ты от меня отдохнешь, — сказала насмешливо Катерина и поняла, что во-первых ей страшно хочется домой, а во-вторых, Степан изменился даже сильнее, чем она думала. Правда, у него появилась такая раздражающая черта характера, как попытки её опекать, но это лучше, чем то, что было раньше!

Торжественный обед, который дает Кот Баюн для того, чтобы отметить множество знаменательных событий, а главное, чтобы накормить голодную девочку, это вам не кот начхал, это событие! Катерина ела пока не поняла что в неё не влезет больше ни кусочка, и она сейчас уснет прямо тут. Жаруся и Сивка и Степан уже отправились отдыхать. А Кот все уговаривал её что-нибудь ещё покушать.

— Спать физиономией в тарелке это полное нарушение этикета! — прошипел ей в ухо Баюн, — но я тебя прикрою, и скажу, что ты хотела проверить, достаточно ли мягкий у тебя пирог.

Катерина от смеха даже проснулась, настолько серьезным выглядел Кот, а потом вдруг решилась и так же тихо сказала ему на ухо:

— Кот, а мы можем вернуться домой?

— Конечно! — кивнул Баюн.

— А ты пойдешь со мной?

— Еще бы! — подтвердил Кот. Прямо напротив сидел Волк и насторожив уши неприлично подслушивал их разговор.

— Волк, а ты? — Бурый даже притворяться не стал, что не слышал.

— Ещё бы!

— Как хорошо! — сказала Катерина, отодвинула тарелку, положила голову на согнутую руку и все-таки уснула за праздничным столом!

Глава 25. Кормилица царевича Елисея

Степан, разумеется, стал мрачнее тучи, как только услышал про возвращение и начал разными окольными путями стараться продлить пребывание в Лукоморье.

— Кать, у тебя совесть есть? — мрачно спросил он после завтрака, плетясь за Катериной из Дуба.

— Была с утра, а что? — Катя выспалась, позавтракала, погода отличная, домой вот-вот, и Кот с ней и Волк не сердится!

— Кать, а ты про заставы подумала? Ты им дала один меч, и один Баюн привез, и всё! Вот сейчас свалишь, а их монстры будут давить?

Катерина резко остановилась, и все сияющие перспективы поблекли и осыпались. — Блин, ты прав! Как же я так…

— Вот и я тебе об этом! — Степан радовался хорошей мысли.

— Нет! Опять на заставы? Катя, ты не воин, ты не можешь за всех отвечать и всех защитить! Вон, слетали один раз, и тебя Матвей уволок! — Кот, схватившись за голову, пытался Катерину переубедить. — Решили же уже, домой! — перед глазами Кота поплыли сладостные видения терема, где никто не орет, метлой не машет, ребенка не выкрадывает, и главное, от него никто и ничего не требует!

— Котинька, ну, один разочек ещё, пожааалуйста! — заныла Катерина.

— Вот Волк вернется, сейчас и всё тебе скажет! — мрачно пообещал Кот, понимая, что Катерине отказать не может никак. — Как он скажет, так и будет! — Баюн снял с себя ответственность и откровенно порадовался этому.

— Да, пожалуй, надо слетать! — Волк кивнул Катерине, не обращая внимания на пассы Баюна, который махал лапами за её спиной. — Мечи твои там многим жизни спасли. Завтра давай и отправимся.

Против ожидания, поездка прошла как по маслу! Катерину встречали как королеву, и следа от презрительного недоверия не было, но, главное даже не это. Катя смогла сделать кладенец и без боя и нервных потрясений. Она просто попросила посмотреть меч у седоусого кряжистого воина, который назвал её внучкой, а вернула уже переливающийся золотыми полосами кладенец. Просто, как представила, что на этого человека налетает какая-то пакость из тумана, и слова правильно произнеслись, и молния коротко ударила в лезвие прямо в её руках. Катя сама удивилась. Когда летели к следующей заставе, Кот, глядя на задумчивую Катерину не выдержал:

— Ты почему такая грустная?

— Я не понимаю, почему так получается? — растеряно развела руками Катя.

— Катюш, ты просто чуть лучше стала понимать этих людей, сочувствовать им сильнее. Для этого тебе уже не нужно видеть их в смертельной опасности. Ты захотела спасти и защитить деда этого, вот у тебя и получилось.

Они облетели все крайние заставы, без разбора к какому царству они относились, и теперь дружинники каждой заставы имели такое оружие, о котором раньше и не мечтали. Облет занял четыре дня, далеко не везде Катерина сразу улавливала нужное настроение, так что отсутствовали долго. Хотели вернуться засветло на пятый день, но облетали особенно высокий столб тумана над какой-то совсем позабытой старой-престарой сказкой, и это их здорово задержало.

— Надо спуститься и заночевать на земле. Рядом деревня, где мы Елисея оставили! — решил Кот.

— Да, пожалуй, это будет разумнее! — Волк начал спускаться на окраину большой деревни.

Жаруся тут же стала серой голубкой и улетела к ближайшему дому под крышу. Она терпеть не могла повышенное внимание людей и попытки достать её перья. А Сивка с Котом и Волк с Катериной опустившись на землю, пошли к дому Елисеевой кормилицы. Катерина вертела головой, стараясь все запомнить. Дом у кормилицы небольшой, но очень опрятный, большой огород и сад. А на крыльце, в полном унынии сидит сам царевич.

— Здрав будь, добрый молодец! — Баюн вплыл во двор с таким видом, как будто он оказывает хозяевам великую милость.

Царевич медленно поднял голову, посмотрел на Баюна и опустил её с тем же тоскливым выражением лица.

— Не понял, — сказал Баюн. — А что, кто-то умер?

— Наверное, — ответил Елисей, и потянувшись рукой к кувшину, попил из него.

— Да ты пьян что ли? — Баюн немного расслабился, радуясь тому, что ситуация прояснилась. Волк потянул носом.

— Это молоко, судя по запаху. Елисей, что случилось-то?

Царевич посмотрел на Волка и в ответ швырнул кувшин в сторону забора, тот с треском разбился, оставляя белые потеки на дереве. — Да лучше бы я там сгинул в этой пещере! Зачем вы меня вытащили? Я, по крайней мере ничего не знал, думал, что только мне крышка, а тут!

— Молоко же хорошее было! — укоризненно промолвил Баюн. — И кувшин у кормилки своей разбил. Чего буянишь? Волк, кувшин верни!

Волк открыл было пасть, чтобы ответить должным образом, но сдержался, вздохнул и пошел восстанавливать кувшин.

— Да какой там кувшин! У неё сыновья пропали, у кормилки моей, братья мои молочные! И остальных самых моих лучших друзей, самых близких не стало! После того, как я на охоту поехал, и не вернулся, они отправились меня искать, и сгинули все! Все восемь, двое кормилицы сыновья, и шестеро ещё. Все мои побратимы! Самые лучшие, самые верные, я бы с ними все мог! А теперь я никто!

Катерина расстроилась, и тут увидела эту самую кормилицу. Женщина стояла и плакала под деревьями. Плакала молча, просто стекали слезы по лицу. А потом пошла к Елисею, обняла его голову, начала гладить кудри, и слезы падали уже на них.

— Да как же ты так говоришь-то, маленький мой, счастье у меня, что хоть ты вернулся, один у меня ты. Дочка спит в тумане, сынки двое сгинули…

Катерина поняла, что никуда она не уедет, пока хотя бы дочь этой женщины не разбудит.

— А где ваша дочь?

Женщина посмотрела на девочку, уставшую, в запыленной одежде, и тут начала догадываться, кто это. — Милая, да ты же… Это же ты, сказочница-то? Девочка с Баюном да на Волке! Ай, да как же я! Да я сейчас! Входите, гости дорогие! Ай как же я!!! — её как вихрем снесло.

— Эээ, а чего это она? — растерялась Катерина.

— Кормить сейчас будет! — тоскливо отозвался Елисей. — Самобранку даже не доставай, обидится смертельно! А дочь её в соседней деревне. Замуж она туда вышла. Пожила всего-то год, только ребенка родила, и их накрыло. Пошли люди родных проведать, а там уже проклятая зелень эта повисла! — Марья моя, — он кивнул на избу, где что-то грохотало, падало и слышны были причитания хозяйки о тесте. — Чуть ума не лишилась, так убивалась. В туман хотела уйти, да соседи не пустили. Они мне это и рассказали.

Над забором показалась женская голова, привлеченная шумом во дворе у царской кормилицы, и тут же исчезла. Потом в ворота ещё кто-то заглянул, и тоже умчался, только кинув взгляд на Катерину. В конце концов оказалось, что почти вся деревня собралась на улочке у маленького дома Марьи. В ворота, подталкиваемый со всех сторон соседками, вошел очень смущающийся пожилой сухонький старичок, откашлялся и начал речь:

— Здрав будь, сударь наш Баюн! Мы слыхали, что нашли вы трудами великими сказочницу, которая туман прогоняет. Так хотели узнать, не та ли это девица, что с вами прибыла?

— Да, так и есть! — заважничал Баюн, который вежливое обращение очень ценил, а тут и про его заслуги да труды упомянули! — Зовут её Катерина, прилетели мы передохнуть по пути с западных застав.

Люди во дворе зашумели, на голоса выскочила Марья, вся в муке. Заметив, что она готовит, да ещё для сказочницы, бойкие соседки моментально оттеснили старичка, который оказался старостой деревни, и закружились в каком-то бесконечном хороводе. Кто-то истошно кричал какому-то Ваньке, чтобы тот немедля волок стол, и лавки. Кто-то несся за пирогами, соленьями, откуда-то как по волшебству, появилось море посуды, да не пустой, а с яствами.

— Санька, Санька, тащщщи капусту! Усю капусту тащщщи! — над Катиным ухом верещала какая-то худая тетка. — У нас луччая капустка во всей округе! — доверительно поведала она.

— И не ври вовсе! И не у тебя, а у Марьиной дочки… Была, — ответила полная женщина, несущая огромную глиняную миску соленых белых груздей.

Сказала и закрыла себе рот рукой. Марья, радостно расстилающая чистые скатерти замерла, и у горестно опустились плечи.

— Да что у тебя не язык, а помело-то? А? — хмуро укорил женщину староста.

И тут уж не выдержала Катя.

— А какая сказка в той деревне, где ваша дочка живет? — она решительно подошла к Марье и протянула её свой платок, слезы вытереть.

— Дак про волшебную кобылицу. — Марья не решалась взять платок. Катерина его просто силой вложила в руки расстроенной женщины.

— Баюша, у нас эта сказка есть? — через головы уточнила Катерина. Баюн закивал.

— Завтра тогда сходим? — Катерина решительно посмотрела на Волка. — Вот, вроде даже спросила! — подумала она.

Волк кивнул и поставил на стол абсолютно целый кувшин.

— Столько есть нельзя! Лопнуть можно! — Баюн вылез из-за стола, когда половина деревни, у которой в соседней деревне были дети, родители, внуки и кумовья, уже отправилась по домам, а вторую половину безуспешно выпроваживал староста.

— Имейте совесть-то! Девочка вон по заставам моталась, устала, завтрась в туман собралась, а вы!

— Ты не можешь лопнуть, ты растягиваешься! — усмехнулся Волк Баюну, угощающий серую голубку-Жарусю зерном, варенным в меду.

Елисей сидел чуть повеселевший, но явно размышляющий о своих друзьях-побратимах. — Они же меня искать поехали, и из-за меня сгинули! — он покосился на кувшин, взял его и опять им замахнулся.

— А ну, поставь где взял! Я терпеть не могу посуду восстанавливать! — остановил его мрачный Волк.

Катерина проснулась рано-рано, как будто кто-то толкнул. Достала планшет и внимательно прочла сказку про волшебную кобылицу.

— Баюн, а Баюн, а это же похоже на Конька-Горбунка!

— Ясное дело! — зевал Баюн, стараясь сфокусировать сонные глаза. Мамаша Горбунка это и есть, морская кобылица. Красавица редкостная, а как мамаша, такая кукушка, я тебе скажу! Детей раздает направо и налево! Аааах, хорошо вчера посидели! Катюш, может чуууточку ещё поспишь? — Коту страсть как не хотелось вставать рано. Во-первых спать охота, а во-вторых роса, будь она неладна! Котики такое не любят!

Катерина зашла в туман по ровной дороге, её сопровождала вся деревня, утирали слезы, и смотрели с осторожной надеждой. Она нашла дом старика у которого были три сына по четким указаниям старосты. Устроилась под гигантским лопухом и начала сказку:

— Жил был старик и было у него три сына. Начал кто-то к ним на луга ходить…

— Даа, красавица мама у Горбунка. Ничего не скажешь, — подумала Катя, увидев кобылицу, пойманную младшим сыном старика. Дочитала сказку и была оглушена истошными воплями.

— Да держи ж ты эту скотину! Хвостом по морде хлестнула, вся как есть теперь в навозе! И молоко всё разлила, тварь рогатая! Ай, да копытом ещё метит! Вот я тебя сейчас хворостиной!

Где-то заплакал маленький ребенок. — Может как раз Марьина внучка, — подумала Катерина, и выбралась из-под лопухов. По дороге навстречу Катерине тяжелой рысью неслось все население деревни, в которой Катя ночевала.

— Ай, милая моя, родная, ты только не улетай! Я своих найду и вернусь! — схватила её за руки Марья, крепко обняла и тут же со всех ног кинулась искать дочь и внучку.

Катя дошла до Волка, и они взлетели к дому Марьи. Та вернулась на подводе, запряженной красивой каурой лошадкой, с дочкой, малышкой и зятем. Все кинулись Катерину благодарить. А потом Катя услышала, как дочь спрашивает у Марьи, а вернулись ли её братья.

— Нет, милая, не вернулись, сгинули они. Царевича Катерина вызволила, а братья так и пропали. И никто не знает, куда они пошли-то!

— Да как же не знает! Они ж мне говорили, что пошли к мужичку с ноготок, борода с локоток, им сам боярин Матвей сказал, что это он вроде козлом златорогим обращается. Хотели у него спросить, не видал ли царевича, — ответила Марьина дочка.

Катя как услышала её слова, так и села. Волк поднял голову и медленно переспросил:

— Что ты, красавица, сейчас сказала?

Елисей вскочил с крыльца и схватился за голову.

— Да это же он специально побратимов к карлику поганому отправил, чтобы сгубить!

Марья опять ударилась в слезы. Катя, чтобы на это не смотреть утянула Баюна в сад. — Котик, убил он их, да?

— Если они добрались до его владений, то скорее всего убил. Рядом с царевичем-то их не было. А, может в камни превратил, есть у него такое развлечение, — печально сказал Кот. — Если так, все равно что убил, потому как где же их найдешь? Мерзавец сам нипочем не скажет.

И тут Катерину кольнуло какое-то воспоминание. Что-то такое же совсем недавно было с мужичком связанное?! Упала она в подземелье, а там проход, зал, мечи длинные, кольчуги… Сколько? Она и не считала… Зато вот каменные столбики она как раз сосчитала, и было их восемь!

— Котик, а сколько там Елисей говорил, у него побратимов?

Кот озадаченно поднял голову. Голос у Катерины был странный.

— Два молочных брата, да шесть названных. Восемь всего. А что?

— А у мужичка восемь столбиков каменных стояло в зале. И на лавках кольчуги да мечи, но не на него сделанные. И столбики эти мусором закиданные. Я поэтому и внимание обратила. Думаю, что за глупость? Яблоками, яйцами да костями кидаться.

У Кота блеснули глаза. — А это как раз очень понятно. Он всегда обожал унижать побежденных! Любимое занятие.

— Волк, Сивка, Елисей! Сюда идите!!! — позвал Баюн. Звать Жарусю смысла не было, потому что она и так над головой Катерины перья чистила.

— Чего ты орешь? — Волк был мрачнее тучи, о Елисее и говорить нечего, но глядя на сияющего Баюна, они оба переглянулись и стали внимательно слушать.

— Да! Скорее всего, это они и есть! Катерина, а какие кольчуги? — волновался Елисей.

— Да я не рассматривала, не до того было. Большие, карлика вообще три раза обернуть, и сверху ещё запаковать.

— Чего бы он кольчуги не по размеру себе разложил? Явно любовался оружием поверженных противников, — рассуждал Волк. — Вот же мерзкое создание! Грязью и сором закидывать!

— Да, мы теперь хоть похоронить их сможем с честью, — грустно понурился Елисей.

— Зачем похоронить? — удивился Баюн. — Найдем, Ягу, она мне рассказывала, что мужичок умеет и обратно превращать людей. Превратит в человека, а потом опять в камень! Развлечение у него такое. Явно Яга в курсе как он это делает.

— А когда поедем Ягу искать? — вскочил Елисей с яблоневого пня.

— Ягу искать? — с сомнением протянул Волк. — Не знаю, не знаю… Я что-то видеть её не хочу! Сильно! Могу не сдержаться!

— Дружище, так для пользы дела! — протянул Сивка. — Ты ж её уж столько лет знаешь, мог бы не удивляться.

— Ладно, я с Сивкой Ягу найду и спрошу. Правда, придется пообещать простить. — Баюн глянул на Волка, и тут же заторопился. — Ну, по крайней мере пообещать подумать о прощении.

Домой вылетели, провожаемые жителями обеих деревень. Марья махала платком вслед, пока все её недавние гости, вместе с царевичем Елисеем, не скрылись из виду.

Глава 26. Лебедь Задохлик

— Да нет же с вами никаких сил! Я чуть с ума не сошел! — Степан, оставленный на хозяйстве, переживать начал, когда они не вернулись на следующий день, после того, как отправились к заставам, а уж до их возвращения чуть совсем не извелся и решил, что если Катерина благополучно вернется, первым делом отправиться с ней домой! Хоть силой загнать! — Невозможная девчонка! Опять куда-то влезла! — сердился он. — Поеду в школу, хоть отдохну от неё действительно! Швейцария, Германия, да без разницы, тихо, спокойно, куда как лучше!

После того, как Баюн на Сивке полетели искать Ягу, а Катерина ввела его в курс дела, он, правда, сменил гнев на милость, но решительно заявил, что поедет с ними! — Я и так чуть не ошалел один! Больше не могу!

Когда прилетели Баюн и Сивка, оба расстроенные, так как Ягу они не нашли, царевич все пытался разобраться в Катином рассказе о её последнем визите в дом к мужичку.

— Я не разобрал, а почему ты говоришь, что на тебя чуть кольчуга не упала, на голову? Они же на лавках лежали. Ты там ползла что ли? И как ты выбралась, если там дверей нет?

Катерина не очень понимала, как царевичу всё это объяснить, не рассказывая про её возможности менять свой облик на лебединое обличье. И кинула отчаянный взгляд на Волка.

— Елисей, да не бери в голову! — отозвался Волк. — Глянь-ка, похоже, наши так и не нашли сиротинушку бедную да обманутую.

Что Кот, что Сивка не могли понять, куда делась Яга. — Как сквозь землю провалилась!

— А если Гуслика спросить? — предложила Катя. Она не видела лебедя с того момента, как он её выманил к Яге. Но не сердилась ни капельки. Точно ведь, обманула его Яга, наплела что-то дурачку.

— А можно! — оживился Баюн. — Тем более, что ты ему сильно нравишься. Он постарается Ягу отыскать.

Елисей опять выглядел задумчивым, поэтому, Катерина, чтобы избежать лишних вопросов быстренько отправилась искать Гуслика, и позвала с собой Жарусю. Волка звать было опасно, найдя Ягу, он и закусить ею может в таком-то настроении, а Баюн и Сивка просто устали.

— А я? — расстроился Степан.

— А ты Волка отвлекай. Попроси его и Елисея тебе показать как можно от двух противников отбиваться, — велела Жаруся, незаметно подмигнув Катерине.

Гуслика они нашли в лебединой заводи. Он задумчиво рассматривал что-то на дне.

— Гуслик! Здравствуй! Что ты там ищещь? — спросила Катя.

— А, здравствуй! Ищу лебединую кувшинку, конечно!

— Что опять?

— Да, может, в ней уже накопилась лебединая вода. Я хочу стать красивым лебедем и сильным лебедем.

— Заметь, он не хочет стать умным лебедем, — тихо свистнула на ухо Кате хулиганка-Жаруся. Катя закашлялась, пытаясь скрыть смех.

— Не получается? — спросила она для поддержания разговора.

— Не очень, — вздохнул Гуслик.

— Гусличек, а ты Бабу-Ягу не видел? Не знаешь, где она может быть?

— Знаю. — Гуслик всё высматривал сказочное растение. — Она тут недалеко. Она мне сказала, что я должен тебя позвать, так как ты хочешь к ней прийти. Я тебя позвал. А теперь её к тебе позвать, да?

— Нет, ты нам просто покажи, где её изба. Пожалуйста! — Катерина так и думала, что глупый Гуслик не задумываясь отведет их к Яге.

Гуслик вылез из воды, долго отряхивался, и заковылял по незаметной тропке вдоль берега. Немудрено, что ни Кот, ни Сивка избу не нашли. Яга загнала её в реку так, чтобы пол не касался поверхности воды, но с воздуха крыша избы выглядела как островок с жухлой травой и ветками.

— Яга Бабаевна! А Яга Бабаевна! Добрый день! — Катя стояла на берегу с Жарусей на плече.

Дверь избы приоткрылась, оттуда выглянула Яга и опасливо осмотрела берег.

— Ой, Катюшенька, девонька! Жива-здорова! Цела-красива! Ай, радость-то какая, не обидел тебя негодяй подлый! Уж как я переживала-то, расстраивалась. Обманули меня, сиротинушку горемычную, золото украли, девоньку отобрали. А Волка поблизости нет?

— Нет! — с трудом сдерживая улыбку сказала Катерина.

Яга тут же выгнала избу на берег, и приступила к расспросам. Катерина ловко обошла некоторые нестыковки, понимая, что Ягу больше всего беспокоил вопрос, не видела ли Катерина в доме её золотые сокровища?

— Нет, к сожалению. Зато очень мне нужен ваш совет. Никто кроме вас и знать не знает и ведать не ведает, одна вы помочь можете! — Катерина невольно подхватила распевную интонацию Яги, и очень польстила хозяйке, что все понимают, какая она Яга умная!

— Говорят, что мужичек с локоток умеет в камень обращать?

— Умеет аспид, как не уметь, — подтвердила Яга.

— А ещё говорят, что и обратно может.

— Может, а что ему, трудно что ли гаду такому… — спокойно подтвердила Яга.

— А вот как он это делает, только вы одна и знаете, вот ещё что говорят.

— Да, что там… Знаю, касатушка. Нож у него есть особый. Каменная рукоять, каменные ножны. Если ножны снимет, да только кольнет кончиком кого, тот и каменеет, а если повернет нож-то, да рукояткой тронет, тот каменный и человеком обратно обернется. А если ножны оденет, да в ножнах рукояткой тронет, то камень уменьшится. Тогда уж надо острием ножен сначала тронуть, и увеличить каменюку, а уж потом только в человека превращать. Он так развлекался раньше. Поймает богатыря могучего. В камень его обратит, потом камень уменьшит, а потом обратно человеком сделает, меньше себя. Карликом. Вот ему и потеха! Был высокий да красивый, а стал меньше его, да уродец. Только вот где он нож свой прячет, это уж такая тайна! Никому не ведомо, даже мне!

Катерина с Жарусей с трудом отказались от настойчивых приглашений Яги откушать, выпить чайку, послушать рассказы. Яга, после появления совсем не рассерженной Катерины, прямо ожила.

— Нет, вот до чего ж девонька разумная! — бормотала она Кате вслед. — Понимает, что настроения у меня всякие могут быть! Не серчает! Вот вырастет, самого лучшего жениха её найду! И пусть только попробует касаточку мою расстроить чем! — и она удалилась в избу, припоминая вслух какие царевичи имеются в наличии, и во что в случае чего, можно их превратить. Если Катю обидят!

— Ты куда так несешься? — лениво шевельнула крыльями Жаруся над Катиной головой. — Как я поняла, без ножа этого всё равно ничего не получится!

— Он у меня в сумке! — запыхавшись ответила Катя.

— Да ты что! — Жаруся подхватила Катерину и вихрем доставила в дуб.

— Вы что Ягу обнаружили? — лениво поднял голову Кот.

— Лучше, — ответила ему Жаруся.

— Выяснили, как мужичок из камня людей может превращать?

— Ещё лучше.

— Да куда уж? — Кот удивленно осмотрел довольных Катерину и Жарусю.

— Вот! — Катерина, пока Жаруся отвечала Баюну, рылась в сумке, и осторожно достала странный каменный нож в каменных ножнах. — Вот этим можно из камня людей вернуть в их нормальный вид.

— Да ты что??? — изумился Баюн, до того изумился, что даже с лежанки слез и пришел рассмотреть нож поближе!

— Так что мы ждем? Полетели!!! — из оружейной выглянул Елисей, и услыхав последние Катины слова, только что прыгать от радости не начал.

— Я сегодня не летун! — важно отозвался Кот. — У меня голова кружится, сколько я эту паразитку высматривал!

— Глаза закроешь! — парировал Волк. — Катюш, а откуда ты его взяла? — спросил он у Катерины.

Пока Катя объясняла про нож, и пересказывала то, что узнала от Яги, Волк о чем-то размышлял. И наконец, сказал.

— Полетим завтра затемно!

— Опять затемно! — взвыл Баюн.

На что Волк не обратил никакого внимания. — Полетим затемно, я везу Катю и Баюна, Сивка везет Елисея.

— А я? — встрял Степан.

— Да, давайте возьмем мальчишку! Пусть со мной едет! — махнул рукой Елисей. Волк дернул ухом, но спорить не стал.

Катерина почему-то волновалась. — Третий раз туда лечу за короткое время! И как же мне там не нравится! Вот кто бы знал! — Чем ближе они подлетали к владениям мужичка, тем больше нервничала Катя.

— Что с тобой? — Спросил Волк. За спиной Катерины уютно посапывал носом Баюн, и вроде как причин для переживания не было. Раньше она попадала туда без своих друзей, теперь летит вместе с ними, что ей какой-то карлик?

— Да все хорошо! А как вы решили действовать?

— Влетаем в зал мы с тобой и Баюном. Сивка и Елисей со Степаном присматривают за двором. Туда мы будем переносить Елисеевых побратимов. Жаруся караулит.

Подлетев к дому за забором без ворот, Катя увидела, что всё осталось по-прежнему. Развалины конюшни, ещё каких-то построек, разбитых Сивкой, во дворе никого, и полная тишина. Сивка, Елисей и Степан остались там. Жаруся взлетела повыше и зависла в воздухе. Волк начал облетать дом.

— Вон то окно! — крикнула Катя.

— Вижу! — Волк легко влетел в зал, и опустился на пол. С него слез Баюн и подойдя к столбикам, начал брезгливо их осматривать.

— Вот мерзкая личность! Небось кучу удовольствия получал, швыряясь отходами. Катюша, похоже, ты не ошиблась. Давай.

Катерина подошла к одному из столбиков, достала нож, и не вынимая его из ножен тронула камень рукояткой ножа. И отступила, потому что столбик моментально вырос и стал великолепной каменной статуей. На столбиках не было ничего, чтобы могло подсказать, что это не просто грубо вытесанные куски камня. А сейчас, каждая черточка лица, каждый волосок были видны. На лице отражался страх. Катя обошла все столбики, касаясь каждого рукоятью ножа. Восемь каменных витязей, все замершие, пораженные ужасом.

— Да, досталось им, — покачал головой Кот.

Катя посмотрела на Волка, тот кивнул головой. Можно продолжать. Девочка очень осторожно сняла ножны, и взялась за лезвие двумя пальцами. И тронула первую статую. Каменная пыль разлетелась во все стороны и перед девочкой возник высокий кудрявый русый парень, тяжело осевший на пол. Катерина вдруг заторопилась, её очень нервировал нож без ножен в её руке. Она быстро шла вдоль ряда статуй и касалась их рукоятью, уже не останавливаясь и не вглядываясь в лица. И с облегчением надела ножны и убрала нож подальше в сумку.

— Где он? Кто вы? — заговорили Елисеевы побратимы.

— Так, меня вы должны знать, — спокойно говорил Волк, давая им время прийти в себя. — Это Баюн, тоже, небось, слыхали. Это Катерина, она вас и освободила. Во дворе вас ждет царевич Елисей. Сейчас во двор переберемся. Так, Катя, давай садись.

— Нет, ты их вывози, — махнула рукой Катерина.

Волк не споря подставил спину первым двум. — Держитесь! — и вылетел в окно.

Буквально через несколько минут вернулся и улетел ещё с двумя, ещё, и вот последняя пара.

— А это наши мечи! — потянулся к оружию самый молоденький паренек.

— Ну так берите! — двое оставшихся собрали мечи, шлемы и кольчуги, увязали их в один из ковров и Волк вылетел с двойной ношей.

Наконец, влетев последний раз в окно, он подставил спину Кате, убиравшей перед полетом сумку и перо, и Коту, который все это время задумчиво обходил зал, что-то обнюхивая и разглядывая.

— Садитесь, давайте! — Волк вылетел в окно, увозя девочку и Баюна, и только тогда облегченно вздохнул. Он тоже как-то волновался.

Во дворе побратимы взахлеб что-то друг другу рассказывали. Они уже одели кольчуги и шлемы. Повесили на пояса мечи. Степан восхищенно смотрел на таких бравых воинов.

— А как дальше? — обернулся к Волку Елисей.

— Переношу вас через забор, там к реке, плот сделаем быстро и сплавитесь до родных мест.

— Спасибо тебе дружище!

Волк и Сивка, взяв на спины по двое всадников, легко перемахнули через высоченную ограду, потом вернулись и перенесли еще четверых.

— Ну что, взлетаем? — Волк подошел к каким-то развалинам, чтобы Катерине было легче залезть, она стала на каменную кладку, и вдруг увидела на ней знакомую полоску резьбы.

— Нет! Сюда нельзя! Это дверь! — только и успела она подумать, как раздался треск, и она провалилась прямо у Волка под носом в подземный ход, и дверка тут же захлопнулась.

Катерина упала на кучу песка, её сильно схватили за руки и встряхнули.

— Ты! Где моя борода! Отдай!

— Нет у меня её. Я её спрятала. — Катя была очень рада, что успела скрыть сумку.

Мужичок глянул на Катерину и не увидел ничего, куда бороду можно было бы спрятать.

— Где?

— У Дуба. У Дуба Кота Баюна. — Катерина и сама не знала, как её пришло в голову назвать это место.

— Поедешь со мной, — мужичок взял Катерину за запястье железными пальцами и поволок за собой.

— Мелкий, сила вроде ушла, а все равно, как трактор прет! — подумала Катерина, спотыкаясь на каждом шагу. Вскоре они вышли из пещеры к берегу реки, полностью закрытые каменным карнизом. — Интересно, как он меня собирается к Дубу доставить?

У изгиба реки к самой воде спускался узкий проход, так удачно спрятанный, что разглядеть его со стороны было невозможно. Карлик достал из своей сумки, перекинутой через плечо моток веревки, и связал Катерине руки, а конец веревки обвязал вокруг камня.

— Сиди тут. — И ушел по проходу наверх. Рёв реки оглушал, брызги вымочили всю одежду и Катерина стучала зубами от холода, да и от страха тоже. Достать до сумки не получается. Руки привязаны высоко, обернуться в лебедя бессмысленно. Со связанными крыльями, да еще примотанная к камню, никуда не денешься.

Через некоторое время мужичок вернулся, волоча за собой какой-то сверток. Не обращая внимания на брызги воды, разложил его на берегу.

— Ковер? Ковер-самолет? — удивилась Катерина.

Карлик молча отвязал её от камня, и не освободив руки, толкнул на ковер.

— Лети к Дубу Кота Баюна, — скомандовал он ковру и Катерина крепко закрыла глаза. Весь полет она не смела даже приоткрыть их. Ей казалось, что она сейчас скатится на край и упадет с этого ковра!

— Прилетели! Где борода? — карлик толкнул её ногой в бок.

— Не тут! Надо к ручью, потом по ручью в речку. Я покажу. — Катерина шипела от боли.

Ковер послушно долетел до ручья, потом до реки, и застыл как раз над заводью.

— Где?

— На дне заводи, огромная кувшинка, надо вытянуть сам цветок и открыть его.

— Врешь! Не влезет!

— Да вон она! Сам смотри! Туда половина меня влезет! — Катя кивнула головой на контуры кувшинки, которая виднелась на дне. И очень надеялась, что лебединой воды уже накопилось достаточно для такого мелкого существа.

Карлик слез с ковра. Скинул с него Катерину, которая сильно ушибла колени и бок. Притянул её к дереву и обмотал веревкой.

— Тут подождешь!

И полез в воду. Нырять ему пришлось долго, но, его силы вполне хватило чтобы вытянуть упрямо упирающуюся кувшинку и приоткрыть её лепестки. Поток ледяной воды ошарашил его, он закрыл глаза, и невольно выпустил кувшинку из рук, а потом, решив, что просто не увидел бороду, нырнул опять. Когда он понял, что Катерина его все-таки посмела обмануть, и вышел на берег с намерением отбить у неё желание над ним шутить, то обнаружил, что видит мир он совсем по-другому! Ошеломленно оглядел крылья и кинулся на Катерину, шипя и стараясь её побольнее ущипнуть.

— Не смей её обижать. — Гуслик! Гуслик, который вечно ошивался в этой заводи, опять лишился возможности стать красивым и сильным лебедем, но сил, чтобы прогнать совсем мелкого и вредного собрата у него хватило. Карлик-лебедь сначала пытался налетать на Гуслика и добраться до Катерины. Потом на шум прибыли остальные самцы лебединой стаи, увидели чужака, и вышибли карлика так, что его пух долго еще летал над заводью.

Гуслик долго тянул и трепал узлы веревки.

— Не получается. Это крепкая веревка.

— А Ягу ты можешь позвать? — спросила мокрая, усталая и замерзшая Катя, колени очень болели, бок тоже. И, главное, она даже думать боялась, что там должны пережить её спутники!

— Она далеко улетела. Золото искать.

Катя заплакала.

— А, может, ты в лебедушку превратишься? — с надеждой спросил Гуслик.

— Зачем? Если бы только ноги были связаны, это бы помогло, а так?

— А ты красивая очень, когда лебедушка, на тебя мне смотреть красиво!

— Вот баран! — подумала Катя, но вслух не сказала, чтобы не обижать, да и вообще, хороша бы она сейчас была, если бы не Гуслик! Он смотрел с такой надеждой, что Катерина все-таки решила стать лебедкой. — Может, хоть теплее будет! — решила она. И представила белое оперение.

Веревка внезапно ослабла. Витки, стягивающие плечи, вообще свободно упали и повисли на лебединой шее. Гуслик едва её не придушил, когда пытался поскорее помочь выбраться, но все-таки смог выпутать Катю из пут.

— Гуслик, ты гений! Ты меня спас! Ты самый лучший из лебедей!

— А ты со мной ещё полетаешь? — попросил её спаситель.

— Хорошо! Но, сейчас мне надо вернуться к своим друзьям, они очень за меня волнуются!

Катерина понимала, что долететь на крыльях она нипочем не сумеет. С омерзением осмотрела брошенный на берегу ковер. И шагнула на него, вернув свой человеческий облик.

— К дому мужичка с ноготок! — скомандовала она и плотно закрыла глаза.

Сидя на ковре, она осмелилась открыть глаза два раза. И оба раза сильно об этом пожалела. В конце концов, выяснилось, что лететь на ковре она может, только лежа на животе и крепко держась руками за передний край. Периодически она издалека выглядывала за край.

— Подлетаю, вон его дом. Был! — ахнула Катерина.

В попытке найти Катю дом сначала перерыли весь, включая подвалы, а потом просто начали крушить, в надежде найти тайное помещение, куда ведет каменная дверь со двора. Клубы пыли разлетались по двору.

— Коооот! — крикнула Катерина во весь голос, разглядев в пыли Баюна, который разбегался, чтобы прыгнуть на очередную стену. Баюн завертел головой и так заорал, что все остановились и начали прислушиваться, откуда раздался голос девочки.

— Вниз и мягко! — Катя теперь освоилась и командовала ковру решительно, хотя, как средство передвижения он ей по-прежнему сильно не нравился.

Из какого-то провала выскочил Волк и сразу увидел плавно опускающийся ковер-самолет и Катерину на нем. И завыл от счастья!

Жаруся подлетела и тут же устроилась у Кати на плече, Баюн кинулся обниматься, Степан от облегчения сел прямо в кучу каких-то обломков. Сивка встал на дыбы и радостно ржал, его громким ором поддержали все восемь здоровенных глоток побратимов царевича, а сам Елисей просто схватил её в охапку и подбросил в воздух.

— Поставь ребенка на землю и отойди, иначе я за себя не ручаюсь, — очень серьезно сказал ему Волк, отодвинул его от Катерины, моментально закинул себе на спину и велел даже не думать слазить, пока они не вернуться к Дубу.

— А я только что оттуда, — радостно заявила Катерина и оглядела всю честную компанию, широко открывшую рты. Одна Жаруся тихонько хихикнула её на ухо.

— И как ты туда попала? — уставился на неё Баюн.

— А на ковре вот этом. Я соврала мужичку, что борода около Дуба спрятана, в лебединой заводи.

— Ииии? — Жаруся в предвкушении тоненько пропищала.

— И он полез в лебединую кувшинку искать.

— Катька, не томи! — почему-то басом потребовал Степан.

— Короче, он нынче лебедь. Почти. Потому как по размеру опять мелкий очень и очень ощипанный. Его сначала Гуслик бил, а потом вся стая присоединилась! Дальше куда он делся, я не знаю, потому что занята была. А потом к вам полетела. На вот этом пылесборнике. — Катя ткнула пальцем в ковер.

Волк под ней лег на землю и закрыл глаза. — Не говорите мне ничего, дайте насладиться моментом! Я сам бы ему ничего страшнее не придумал!

— Я вовсе не хотела страшнее, мне просто надо было от него отделаться, — запротестовала Катерина. — И вообще, может, мы уже вернемся? Мне плохо от этого места, хотя, наверное, ему от меня ещё хуже! — честно добавила Катерина под оглушительный хохот собравшихся.

Оказалось, что Катеринино отвращение по поводу ковра-самолета никто не разделял. Елисей вместе с побратимами с удовольствием уселись на ковер и полетели на нем. Степан гордо летел на Сивке. А Катерина тихонько пыталась найти такое положение, чтобы бок и коленки болели меньше.

— Чего ты ёрзаешь? — недовольно прошептал её на ухо Баюн, который на нервной почве и после трудов по разрушению дома все время пытался уснуть.

Катерина помотала головой и постаралась больше не шевелиться. В конце концов и сама чуть не уснула, ещё бы! Обычный-то кот в сонном настроении способен работать лучше любого снотворного, а уж Кот таких размеров, как Баюн! Под его сопение приутих бок, да и колени, если их не тревожить, не беспокоили.

Елисей с сотоварищами даже в Дуб залетать не стали, все рвались домой! Долго кричали благодарности с адрес удаляющихся сказочных героев, и особенно Катерины. А она радовалась за Марью, которая наконец-то дождется домой сыновей!

— Кать, а что у тебя с боком и коленями? — тихо спросил у неё Баюн, когда они уже подлетали. Волк моментально насторожил уши!

— Разбила, наверное. Когда с ковра на берег заводи немножко свалилась. — Катерина была в таком хорошем настроении, что почти надеялась, что несчастный карлик знал про Бездонное озеро. Хотя, про кувшинку-то он и слыхом не слыхивал, иначе ни за что не полез бы её открывать! Уже стемнело, и если у него и был какой-то шанс, и он его не использовал, то уже всё!

— Сама свалилась? Или подтолкнул кто? — уточнил Сивка. Волк ощутимо начал звереть.

— А какая уже разница? — безмятежно отозвалась Катя. — Интересно, удалось ему назад оборотиться? — подумала она вслух. Волк очень хмуро хмыкнул, и стало ясно, что если мужичок и сумел вернуть свой облик, то сильно об этом пожалеет.

Под корнями Дуба дремал Гуслик, и как только путешественники приземлились, зашлепал к Кате, радостно сообщая последние новости:

— Меня наш вожак похвалил! Когда я этого карлика побил!

— Гусличек, а ты не знаешь, он сумел назад оборотиться? — спросила Катя, очень осторожно спускаясь на землю. Хотело посмотреть, что там с коленями, но она понимала, что лучше это сделать у себя в комнате, чтобы не расстраивать друзей.

— Знаю! — гордо кивнул лебедь. Он, почувствовав себя победителем, даже внешне изменился. Как-то более уверенно держался и лапы ставил ровно, а то частенько одна лапа на другой стояла. Катя вздохнула.

— Ты молодец! Так что там с карликом?

— Не сумел! Теперь лебедь навсегда. Сидит под берегом в протоке. Очень ругается. Нехорошо! — Гуслик осуждающе покачал головой.

Жаруся, отлично понимающая лебединый язык, мелодично рассмеялась, как зазвонили золотые колокольца! — Вот так оборот! Понятно, что ругается! Но, какая ирония судьбы! Его все боялись, победить мог любого силача. В камень оборотить мог! А теперь лебедь, да ещё задохлик!

— Задохлик, — повторил Гуслик. — Красивое имя, надо ему предложить. А то он не знает, как его зовут. Ругается! — и Гуслик опять покачал головой.

Катерина вовремя заткнула себе рот, чтобы не расхохотаться. Мало этому несчастному таких ударов судьбы, так ещё и Гуслик на его голову!

Жаруся, умница, перелетела к Катерине, заглянула её в лицо, и подхватила за одежду коготками. Пока Волк, Сивка и Баюн серьезно благодарили Гуслика за помощь их девочке, а заодно и уточняли подробности этой помощи, Жаруся влетела в гостеприимную горницу, и легко доставила Катерину в её комнату.

— Давай скорее с водой управляйся, а то, если они сейчас увидят, что ты прихрамываешь, завтра же найдут и сообща сожрут этого Задохлика!

Катерина моментально проявила перышко и сумку, достала живую воду, хватило крошечной капельки, и все! И ничего не болело, а разбитые в кровь колени, уже абсолютно целые!

— Хорошо как! — выдохнула она.

— Так, сарафан красный с золотом, туфельки красные с пряжками, кокошник с лалами! Вот! Вот теперь действительно хорошо! — оценила её Жаруся.

Глава 27. Возвращение

Утром Катерина сидела на корне Дуба, аккуратно гладя Дубка по спинке, он это обожал! Откуда-то из рощи пешком и с большим достоинством пришлепал Гуслик и вопросительно на Катю посмотрел.

— Ты вышла полетать со мной?

Катерина напрочь забыла об этом, но обижать Гуслика было жалко, она покивала головой и пошла предупредить Баюна о том, что скоро прилетит.

— Жаруся, друг мой, я тебя умоляю, присмотри за девочкой! — уговаривал Жарусю Баюн. — Я уже боюсь, этот визит в Лукоморье для неё какой-то очень уж активный! Гусь этот вчера сто раз нам похвастался, что Катя ему пообещала с ним полетать, но я не знал, что он с самого утра припрется!

— Не бойся, я и сама собиралась с ней пролететься, поотдаль, чтобы не смущать гуся, как ты выражаешься! — Жаруся серой маленькой пташкой выпорхнула в окно.

Степан и Волк занимались в оружейной, Сивка опять отправился к брату, а Кот наконец-то сумел комфортно разместиться в собственном Дубе! С блюдом маленьких рыбешек, поджаренных до золотистой корочки и миской сметаны, куда он рыбок обмакивал, Баюн возлежал на дубовом подоконнике и смотрел в открытое окно.

— Очень всё замечательно! Волнительно и неожиданно, местами страшно, а местами забавно, как и должно быть в настоящей хорошей сказке! Но, как же хорошо, что можно иногда просто отдохнуть! — мурлыкал он себе под нос.

Катя дошла до ручья, стала лебедушкой под одобрительные возгласы Гуслика, взлетела и начала описывать за ним широкие круги. Специально пропустила его вперед, чтобы он чувствовал себя более уверенным.

— Лебедушку ему что ли найти? — думала она про себя. — Знаю, что есть питомники у нас, там специально лебедей разводят для парков. Может быть, кому-то будет приятнее быть с Гусликом, на воле, чем с подрезанными крыльями в пруду? Дурачок, конечно, но добрый и смелый. Надо будет с мамой поговорить, — и тут она поняла, что так соскучилась, что сил у неё просто никаких нет! — Надо скорее возвращаться! — решила она.

— Завтра прямо с утреца и пойдем! — обрадовался Баюн, который так с утра расслабился, что страшно хотел продолжения такого состояния!

— Ты? С утреца? Сам предложил? Ты не болен, друг мой Кот? — насмешливо произнес Волк. — Катя пощупай у него нос, может, жар?

— Фррр, я же не сказал «затемно»! Как это ты любишь! Я сказал с утреца! А это очень такое удобное время. И выспаться можно!

— Понятно, а я-то успел испугаться.

Степан слушал эти шутливые пререкания и вдруг понял, что для него всё-таки всё уже закончилось! Что завтра он с рюкзаком вернется в бабушкин дом, потом спрячет рюкзак, переоденется в приличную, как говорит его мама одежду, и уедет. И скорее всего, больше никогда не попадет в Лукоморье! Несмотря на опасности, на кучу событий, на то, что ему самому пришлось так много пережить, он никогда не был так счастлив! Он потихоньку вышел и отправился к ручью.

Катерина видела как ушел Степан и в каком состоянии, заметил это и Баюн, он легко спрыгнул со стула и не торопясь вышел из дуба.

— Что ты хмур как день ненастный? — услышал Степан у себя за спиной и подпрыгнул от неожиданности.

— Я не слышал, как ты подошел.

— Конечно, не слышал, я же Кот! — сказал Кот, который мог топать как средних размеров слон, опаздывая к столу, но в остальное время двигался совершенно беззвучно. — Почему такое настроение?

— А то ты не знаешь? Я же сюда уже не вернусь… — Степан незаметно вытер нос.

— Прощаешься? — задумчиво уточнил Кот. — Я никогда не мог понять, что такое в воздухе Англии содержится, и отчего люди там так любят прощаться. Вот, казалось бы, сказка про Винни-Пуха. Оставьте её в покоё! Сидит медведь с горшком мёда и ему хорошо! Нет, надо так попрощаться, что прямо слезы наворачиваются! Вот и ты туда же… Надышался, наверное в своей школе!

— Кот, ты что, издеваешься, да? Меня отец увезет, и всё! — крикнул Степан, который уже в открытую тер глаза.

— Смешной ты. Ну, увезет, и что? Как увезет, так и привезет. А не привезет, так мы приедем. Сами. Вы нас не ждали, а мы тут! — Баюн ухмылялся, топорща усы. — Ты с чего взял-то, что мы тебя теперь бросим? Чудак! Заканчивай высокие размышления, вытирай нос, и пошли, там очень уха хороша!

С утреца, которое по понятиям Баюна, наступало в одиннадцать часов, прошли в ворота, возвращаясь в обычный, несказочный мир. И прямо около терема услыхали какие-то крики и плач со стороны дома бабушки Степана.

— Что у них там произошло? — удивился и испугался Степан, с облегчением сваливая рюкзак под яблоню.

— А ты письмо прощальное где оставил? — Волк со своим слухом, уже понял, о чем так рыдает бабушка Степана, почему кричит его мама и куда звонит его отец.

— Под ноутом, — растерялся Степан.

— Ну, так они его уже нашли. И решили, что ты попал в дурную компанию, или тебя похитили злоумышленники и потребуют выкупа, вон твой отец уже службу безопасности вызывает! Дуй домой, да не отсюда, куда тебя понесло! И рюкзак не забудь! Не хватало ещё, чтобы Катерину обвинили в том, что ты сбежал!

— Нда, попал мальчик! — констатировал Баюн.

Катерина переживала за Степана. За забором бушевал скандал, крики мамы Степана стихли, зато громкий и холодный голос его отца заставлять вздрагивать.

— Тяжело мальчику! — посочувствовала Катина мама. — Папа у него всегда был со сложным характером. Очень серьезный, высокомерный что ли. Свысока смотрел на всех вокруг. Он, правда, меня старше, но я его помню. Никогда никуда не ходил с ребятами, ни во что не играл.

— Бедный Степан! — подумала Катерина, и решила выгулять Вареника и Полкана. Выйдя из калитки она практически столкнулась с отцом Степана, который решительно шел к их участку.

— Ты — Катерина? — сухо спросил он.

— Да, я. — Катерина была удивлена, но не смутилась и не испугалась.

— Я собираюсь с тобой поговорить, если хочешь, пригласи своих родителей, — он презрительно скривил губы, глядя на их совершенно ничем не примечательный дом.

— Если хотите поговорить, пожалуйста. Я иду с собаками, Присоединяйтесь, — дружелюбно ответила Катя.

— После Кащея, и мужичка с ноготок, меня стало как-то гораздо сложнее смутить, — радовалась Катя сама себе.

Олег Сергеевич удивился самообладанию и хладнокровной реакции девочки, но решил, что она не поняла, кто он.

— Ты знаешь, кто я? — высокомерно спросил он.

Катерина спокойно кивнула. — Конечно, вы отец Степана.

— Я очень состоятельный человек, девочка! Мой сын учится в престижнейшей школе. Его уровень образования не сравнить с твоим! Его развитием занимались лучшие специалисты с самого раннего возраста! И что я узнаю, приехав забрать его от его бабушки? Что он всё время проводит с какой-то соседской девчонкой, абсолютно ему не подходящей в качестве компании, ни по какому параметру! И что он собрался сбежать из дома, и жить сам! И кто же мог внушить ему такие глупости?

— Он собрался сбежать? Не верю! — Катерина убедительно хлопала глазами. В кустах явно послышался мягкий кошачий смешок Баюна. — Степан нормальный человек, с чего ему сбегать? Разве что… — она задумалась.

— Разве что, что? — Степанов отец видел девчонку, исключительно примерного вида, с длинной косой, мирно выгуливающую собак, да уровень отнюдь не их, конечно, но образ хулиганской девицы-оторвы плохо повлиявшей на его мальчика, так убедительно им придуманный, как-то сам собой растворялся в воздухе.

— Ой, он про школу рассказывал. Я в шоке была. Она, конечно, очень дорогая, но, в Великобритании, наверное, отношение к детям другое. Там пить начинают, например, очень рано. Он говорил, что в тринадцать уже многие напиваются, и родители как-то не очень возражают.

— Что?! — в памяти сразу всплыли многочисленные скандалы с пьяными подростками, о которых он действительно слышал в Великобритании. Он потер лоб. Но, ведь это же не может быть в элитных школах, или может?

— Наверное, он не хотел вас расстраивать? — честные серые глаза соседской девочки так убедительно и сочувственно смотрели, что Олег Сергеевич невольно ей поверил.

— Да что же он мне не говорил? К тому же, он туда и не едет, я его уже устроил в школу в Швейцарии.

— Как хорошо! Наверное, там тоже дорогая школа, но, может, хоть спокойнее… — Катерина и радовалась и выражала вежливое сомнение.

— Может! — задумался Степанов отец. Почему-то ему сразу вспомнилось, что сын той самой их знакомой, которая и порекомендовала сначала английскую школу, а сейчас и новую швейцарскую, постоянно попадает во всевозможные неприятности, страшно обескураживающие его мать.

Он спохватился. — Так ты говоришь, что не знала о том, что он планирует убежать?

— Нет, конечно! — Катерина говорила абсолютную правду, об этом она узнала только в Лукоморье. — И если бы знала, то попыталась бы отговорить! Это просто опасно! А для него особенно.

— А почему это для него особенно? — против своей воли заинтересовался Степанов отец и даже как-то обиделся в душе за сына.

— Он очень плохо знает реальный мир. То есть для него зайти в магазин себе хлеба купить, это целое приключение. У нас же карточки далеко не везде принимают, а он даже не разбирается в наших деньгах. В руках-то их вряд ли часто держал. А потом, по нему сразу видно, что он не в России живет. Много чего не знает.

И если про деньги Олег Сергеевич усмехнулся пренебрежительно, зачем, действительно, его сыну гроши эти, то фраза о незнании Степаном чего-то его задела.

— Например, чего? — сухо уточнил он.

— Например, кто такие Руслан и Людмила. Они там Пушкина не проходят. Кто такие гардемарины, дядя Федор, и кот Матроскин, капитан Врунгель, Ежик в тумане. Ну, заяц, погоди, для него пустой звук. Это, может быть и ерунда, не пригодится ему в дальнейшем, но окружающих очень удивляет.

Олег Сергеевич помрачнел. Он был очень серьезным ребенком в детстве, но мультики нежно любил. Никому бы никогда не признался, но любил!

— Так что он сразу выделяется и быстро попал бы в беду, — вздохнув, сказала девчонка. — А потом, страшно представить, что бы вы пережили, если бы он сразу не передумал и не вернулся!

— Понятно! Ну, что же, я полагал, что это ты ему внушила такую идею, но вижу, что был не прав. Благодарю за разговор! — Олег Сергеевич шел к дому, и ему было как-то некомфортно. Так бывало, когда он принимал неправильное решение. На даче и его мама и его жена продолжали рыдать, Стефан закрылся в комнате и намертво замолчал, а он сам ходил по участку, думал, думал, да и пришел к сыну поговорить, наверное, первый раз за всю жизнь.

— Стефан! — Степан резко обернулся от окна, в которое пытался разглядеть терем.

— Я хочу с тобой поговорить! Тебе, что, не нравилась твоя английская школа?

— Очень! — честно ответил Степан.

— А почему ты мне об этом не сказал? — мрачно спросил его отец.

— А что бы это изменило? Ты же выбрал мне ту школу, сейчас выбрал другую… — Степан хотел продолжить, но увидел в окно Баюна, который ловко забрался на высокий забор, разделяющий их участки, и демонстративно точил когти, хитро ухмыляясь, и вдруг сам успокоился. Он переживал, что даже не попрощался ни с кем из них, а теперь неизвестно когда увидит, да и увидит ли вообще, тоже не очень понятно.

— Тебе не хочется в Швейцарию? — дождавшись отрицательного покачивания головой, отец спросил. — Хорошо, а что бы ты сам хотел? — Олег Сергеевич никогда не задавал такие вопросы своему сыну, потому что был абсолютно уверен, что сам знает это лучше. Но, вот стоит Стефан, с его ранним развитием, и высоким уровнем обучения, который никогда не мог бы так спокойно и здраво говорить с незнакомым и очень враждебно настроенным человеком, как только что это делала обычная соседская девчонка. Может, и правда, более сложная жизнь, лучше воспитывает детей? Вот хоть бы и он сам. Он-то в Швейцарии не учился!

— Хочу остаться здесь! — тут же ответил Степан, правда, совершенно без надежды на положительный результат.

— Ты в этом так уверен?

— Да! — Степан, как только оказался один, после скандала с родителями, по привычке полез в планшет, и поймал себя на привычной загрузке игры. Отбросил планшет так, как будто это была бомба, но осознал, что вернувшись из Лукоморья, он опять будет вынужден бороться с тягой к играм.

Олег Сергеевич что-то хмыкнул и вышел. Степан безнадежно пожал плечами и опять прилип к стеклу. Баюн куда-то уже удалился, а вот Катерина с собаками вошла во двор, увидела прижатый к окну нос Степана и помахала ему рукой.

Вечером в гости к бабушке Катерины явилась заплаканная соседка.

— Ой, что было то! Что было! У меня чуть сердце не остановилось! Хорошо, что Степочка сразу вернулся! А тут ещё такие изменения в жизни! Олежек решил Степочку тут оставить учиться! Сказал, что раз он тут вырос приличным человеком, то и сыну будет полезны некоторые трудности! И ещё что-то про ёжика в тумане, но, это я, наверное, просто не так его поняла!

Степан не поверил своим ушам, когда отец ему объявил, что раз он, Степан так хочет, то его оставляют в России.

— Откроем одну из наших квартир, будете с бабушкой там жить. Там будет гораздо комфортнее, чем в бабушкиной. Надо определиться со школой и дополнительными учителями. Нет, дорогая, советоваться с твоей подругой мы больше не будем, у неё самой сын, одна огромная проблема, пусть им и занимается, а не тебе ценные указания раздает! — отец по-деловому четко и резко давал инструкции, но Степана это уже не раздражало. — Бабушку слушать беспрекословно, иначе первым же рейсом отправишься в Швейцарию! У соседской девчонки возьми список того, что тебе надо посмотреть, она поймет! — отъезд родителей ещё никогда не производил на Степана такого впечатления, как Сивка копытом лягнул!

— И при чем тут Катька и список какой-то? Он что, с Катькой разговаривал? — Степан даже не стал тратить время на всякие калитки. Через забор проще и быстрее, особенно после занятий с Волком.

— Кать, Катька! Я остаюсь!!!! — он несся в сад, куда ему с улыбкой указала Катина бабушка и резко остановился.

Катерина сидела по-турецки на земле и внимательно наблюдала, как крошечный росток на глазах становится все больше и больше, покрывается листьями и цветами, а потом опадают белые лепестки, и вот уже на растении выше человеческого роста образуются какие-то очень знакомые стручки.

— Это чего? — обалдело спросил Степан.

— Ну, чего-чего. Горох. Угощайся. Сладкий. — Катерина уже сорвала несколько стручков и лакомилась сладкими горошинками. — Хорошо, что ты остаешься!

Степан зеленый горох часто ел в школе. В Великобритании это обычный гарнир. Но, вот так с куста, ни разу не пробовал, и ему понравилось!

— Кать, а чего мой отец про какой-то список того, что мне надо посмотреть говорил? Сказал, что ты поймешь. Вы что, с ним, разговаривали?

— А как же! Он решил, что это Катерина тебя, беднягу на побег воодушевила! — рядом из-за дерева выглянула круглая морда Баюна.

— И что? — Степан перепугался, его отец мог быть очень жестким человеком. — Он тебя ругал?

— Мальчик, я слушал и наслаждался, наслаждался и слушал! Мне даже делать ничего не пришлось. Катя сама справилась. Она так филигранно его убедила в том, что тебе туда не надо, что он даже сам не заметил! А список — это те мультики и фильмы, которые тут все смотрели и знают, а ты и понятия не имеешь. Кстати, твой отец очень даже многие из них любил ребенком, так что он ещё не совсем пропащий человек!

Степан кивал Коту, ел горох, и удивлялся, а потом уточнил у Катерины, так, на всякий случай:

— Слушай, а у нас уши или носы от него не вырастут? Очень уж он быстро рос.

— Нет, это хорошая штука. Кот подарил бабушке горошинки-семена. Помнишь, сказку о старике и волшебной мельнице? А ну, да, ты же все больше мечом махал, а не сказки читал, короче, оттуда горошинки. Сказка спит в тумане, так что надо будет туда как-нибудь наведаться!

Рядом сидел Баюн, аккуратно обернув толстенные лапы пушистым хвостом и благожелательно кивал, подтверждая. На крыльце терема поднял голову Волк, и обнаружив, что сию секунду никто никуда не собирается, опять повалился на бок и уснул, подставляя бок ласковому солнцу.

Степан раскинул руки и лег на невысокую траву под яблонями. Сквозь листья видно синее-синее летнее небо, колышется стебель гигантского гороха, не надо ехать в очередную школу-интернат, пусть хоть и в Швейцарии. Да и вообще, лето, каникулы, и Лукоморье! Вот оно, сказочное счастье!

Content

Ольга Назарова
ДОРОГА В ТУМАН

Глава 1. Дуб

Глава 2. Первая встреча с туманом

Глава 3. Финист зовёт на помощь

Глава 4. Средняя сестра Яги

Глава 5. Как прогнать кошмары

Глава 6. Степан

Глава 7. Первый полёт Степана

Глава 8. Новый гость в Дубе

Глава 9. В туман к Змеевой норе

Глава 10. Трясинный край

Глава 11. Знакомство с Кащеем

Глава 12. Как найти сказочную корову

Глава 13. Побег Степана

Глава 14. Подарок лебединой кувшинки

Глава 15. Лебединые крылья

Глава 16. Полёт на заставы

Глава 17. Живая вода

Глава 18. Волкова царевна

Глава 19. Водяница из Северного Озёрного края

Глава 20. В тумане на озёрах

Глава 21. Мужичок с ноготок, борода с локоток

Глава 22. Царевич Елисей

Глава 23. Сказка под живичными соснами

Глава 24. Ловушка в доме мужичка с ноготок

Глава 25. Кормилица царевича Елисея

Глава 26. Лебедь Задохлик

Глава 27. Возвращение