Ольга Назарова

ЛУКОМОРСКИЕ ЦАРСТВА

Глава 1. Снова в школу

Всегда ждешь чего-то больше, приятнее, красочнее, чем происходит на самом деле. Это такой закон подлости! Например, когда лето только начинается, кажется, что оно будет ярким, солнечным, с приключениями и морем радости, но даже если всё это и имеет место быть, то тут же случается что-то со временем, и оно проходит так стремительно, что и оглянуться не успеваешь, рррраз, и на носу первое сентября и, о, ужас, снова школа!!!!

— Школа, школа, школа, чтоб ей провалиться! — ворчала разобиженная на весь белый свет Катерина. Она и училась-то неплохо, но вот это заведение не любила сильно. Нет, есть приятные учителя, есть хорошие одноклассники, но… и это «но» превращалось в перечень того, что снилось в кошмарных снах. Контрольные, диктанты, домашки, презентации, хоровое пение на концертах, которые никому не нравятся, девчонки-вредины, и ей «любимый» одноклассник Кирюша. Кирюша был непрекращающейся головной болью каждого учителя, который имел несчастье с ним встретиться. Кроме того, он с филигранным мастерством ухитрялся вывести из себя любого одноклассника, и особенно любил изводить обычно спокойную и уравновешенную Катерину. Вывести из себя её, считалось у Кирюши высшим баллом, вишенкой на торте. В прошлом году, он учился в школе в другом городе, куда временно переехали его родители, всё с облегчением вздохнули, но счастье оказалось не долгим, и он вернулся в свой родной класс, повергнув в уныние кучу народа!

Катерина собирала школьный рюкзак, мрачно разглядывая расписание. 6-й класс, как-никак, это уже серьезно! Расписание выглядело устрашающе.

— А жить-то когда? — спросила Катерина пространство. В пространстве тут же обнаружился Баюн, который легко запрыгнул на стул, стул аж присел, и сунул морду в расписание.

— Да, дорогая моя! Жить тяжело! — провозгласил он, поднимая один коготь вверх. — Но! Хотел у тебя уточнить, осознаешь ли ты преимущества своего положения?

— Какие? — мрачно спросила Катерина, которая пыталась найти у себя признаки хоть какой-нибудь простуды, по заветам Тома Сойера.

— Кать, ты же можешь в Лукоморье в любой момент уйти. И там делать свои задания хоть на год вперед! — Волк не дал Баюну вдоволь поупражняться в красноречии, за что Кот перепрыгнул на Катин стол и сел, уложив пушистый хвост прямо на морду Бурого. И лучезарно улыбнулся, то есть приподнял подусники и показал белоснежные острые клыки.

— Эй, убери свою мочалку с моего носа! — послышалось из-под хвоста, Волк снес Баюна длинной мордой со стола и направил пушистый ком в полет на Катину кровать. Кровать жалобно скрипнула.

— Издеваетесь? — Катерина без улыбки осмотрела летящего обратно Баюна, нацелившегося на голову Бурого, точнее на то место, где голова Волка только что была.

— А почему ты так думаешь? — Волк обнаружился за Катиным креслом. Её всегда удивляло, как они ухитряются при таких размерах и такой активной возне, ничего не переломать. Даже Катина любимая синяя вазочка стоит целая. Катерина была не в курсе, сколько раз Волку уже пришлось её восстанавливать, каждый раз страдая и ворча!

— А как мне туда идти, если вы оба в один голос вопите, что нельзя, так как там борьба за власть между Елисеем и Авдеем происходит? Месяц уже почти нельзя!

— Так тогда и нельзя было, а теперь вот можно! — улыбнулся Баюн, всё-таки допрыгнув до волчьей головы, и съехав тому на шею, по пути замяв волчьи уши, сложив их на манер ушей спаниеля, и так придерживая.

— Да ты что? Правда? Ой, Баюша! Как же хорошо-то! Волк, не мучь Котика! — Катерина достала Баюна из пасти Бурого, который стряхнул негодного кота со свое шеи и в воздухе перехватил поперек туловища. Очень нежно. Но Баюн всё равно остался недоволен.

— Что ты меня всего обслюнявил? В каких условия приходится жить! Фууу, мне вылизываться теперь два часа!

— Не ворчи, мой хороший, хочешь я тебя причешу? — Катерина вытянула специальную сумку в которой хранились Баюновы щетки, пуходерки, фурминаторы, и особые ватные палочки для ушей.

— Да, так уж и быть, давай! — Баюн растянулся на Катиной кровати во всю длину, а Катерина занялась вычесыванием Котика.

— Ну, ты и жук! — насмешливо фыркнул Волк. — Ещё и одолжение сделал!

— Да ладно тебе. Я тоже люблю его вычесывать! — Катерина и правда любила возиться с шерстью Баюна. Длинная, шелковистая, она не спутывалась в колтуны, несмотря на постоянные подозрения самого Баюна. К тому же, Кота, кроме Катерины, вычесывали и её мама и бабушка, и даже их кошки старательно вылизывали его шкурку. Шерсть переливалась, лоснилась и блестела.

— Степана будем брать? — уточнил Волк.

— Будем, будем. Он меня замучал уже. Представь, мучать такого котика! — Баюн вытянул вперед толстенную лапищу и выпустил когти. Зрелище было весьма впечатляющее. — Он каждый день меня спрашивает, когда же мы вернемся в Лукоморье? Хотя, насколько я понимаю, дела у него идут неплохо.

— Кот, а что ты сделал с его отцом? — спросила Катерина у расслабившегося Баюна.

— А что? — Кот лениво повернул голову к Катерине. Волк за её плечом хмыкнул.

— Как ты его заставил согласиться на то, чтобы Степан шел в мою школу? Я когда услышала, что он будет учиться в моем классе, чуть не упала! Это же обычная районная школа, а не супер-пупер гимназия с углубленным и расширенным изучение чего-то там загадочного и престижного!

— Да я и не делал ничего. Почти. — Кот облизнулся и мечтательно перевернулся на бок, позволяя Катерине и его вычесать. — Просто немного надоумил. Я обещал Степану, что мы его не бросим, а он так парился по поводу школы, что это было самым логичным и простым выходом. К тому же ты сама сильно впечатлила его папеньку. Он специалист по трудным переговорам, и лично Степану говорил, что если Степан сумеет достичь твоего уровня, то это будет стоить швейцарского колледжа.

— Какого такого уровня? — пожала плечами Катерина, ничуть не польщенная. Ей не нравились психологические заморочки в общении, поэтому она просто разговаривала с людьми.

— Кать, ты же сказочница, неужели ты думаешь, что в реальной вашей жизни это никак не чувствуется? — рассмеялся Волк. — Твоей способности к переговорам, как Степанов отец выражается, сам Степан, конечно, не достигнет, но некоторый толк от мальчишки имеется! — Волк не выдержал и всё-таки сдернул развалившегося Кота с кровати и тот с шумом обрушился на пол, взвыл и рванул за обидчиком по коридору.

— Что у вас такой грохот происходит? — Катина мама заглянула в комнату, а потом с изяществом, порожденным долгой практикой, пропустила в дверной проем двух кошек и младшую собаку, поспешно убирающихся с дороги расшалившихся сказочных героев. — А, тебе уже про Лукоморье сказали?

— Да, можно? — Катерина привстала с кресла, куда переместилась, собирая вычесанную Баюнову шерсть.

— Хоть на первое сентября сходи и ещё немножко, несколько дней хотя бы, а потом можно, конечно! Но, чур уговор! В безнадежные ситуации не лезть, и к водяному не соваться. Что-то он мне не нравится!

— Мне тоже, — кивнула Катерина.

Мама пошире открыла дверь, пропуская Волка, несущего за шкирку в зубах до глубины души возмущенного Баюна.

— Да, звонит бабушка Степана и уточняет, ты в школу пешком пойдешь, или тебя Степан подвезет, в смысле, водитель Степана, конечно?

— Куда катится мир! — вздохнула Катерина. — Ему до школы идти минут десять, если медленно. А его на машине по пробкам будут возить полчаса! Нет уж, спасибо, я уж как-нибудь сама, без водителя доберусь!

— Катюш, они так привыкли. Боятся всего. Ладно, пойду скажу, что ты пешком, — мама улыбнулась, и пошла беседовать со страшно взволнованной бабушкой Степана.

— Так и представляю себе, бронированный танк, и в нем наш мальчик едет на географию! — ухмыльнулся Волк, отплевываясь от кошачьей шерсти.

Первого сентября Катерина вошла на школьный двор и тут же оказалась в толпе одноклассников, которые обменивались мнением о каникулах, и уточняли кто где был.

— Привет! — Степан с огромным букетом в руке, протолкался к Катерине. — Представляешь, что было бы, если бы ты рассказала, где ты была? — сказал он шепотом.

— А что было бы? Решили бы, что я вру, только и всего, — пожала плечами Катерина, и перехватив поудобнее свои цветы, уточнила. — Как ты доехал до школы?

— Ай, не сыпь мне соль на рану! Тут идти-то всего ничего! Нет, и бабуля и родители в один голос требовали, чтобы на машине!

— Ну, хоть хорошо, что успели, сейчас дойти быстрее, чем доехать!

Переговариваясь так, они добрались до площадки, на которой проходила праздничная линейка, для Степана все это было в новинку, и Катерина тихонько просвещала его, зачем, что и как происходит.

— Тоже мне праздник! — думала она про себя. — Можно подумать, что кто-то из взрослых людей будет праздновать начало работы после отпуска! Праздник первого рабочего дня, и с цветами к начальству! А школа ничуть не лучше, но уж будьте любезны радоваться!

— Кать, привет! Ой, а кто это? Это твой знакомый? Ой, а он что, будет с нами учиться, ой, как интересно! — затеребили Катерину одноклассницы, одновременно разглядывая Степана.

— Началось! — подумала Катерина. — Ну, держись, Степочка, тебя уже сканируют. Сколько стоит твой рюкзак, часы, одежда, о, кто-то уже обувь разглядывает. По одежке встречают! Ой, лучше бы тебе пока смартфон не вынимать! Он же супердорогущий какой-то!

Мальчишки тоже заинтересовались новеньким, но более сдержанно. Кто-то подошел познакомиться. В классе после линейки все расселись по местам, Степана представила их классная:

— Это Степан Ястребов, он будет учиться в нашем классе! Он приехал из Англии, учился там. Иди, садись, ну, вот хоть с Мишей.

Степан оказался ровно за Катериной. Разумеется, проходя мимо неё на свое место, не удержался, и чуть дернул её за косу. Она только усмехнулась.

На первой же перемене новенького окружили ребята. Катерина посматривала, как он справляется. В целом, всё было неплохо. Никакого пренебрежения к новым одноклассникам он не выказывал, кто-то его спросил, как они с Катькой познакомились, Степан спокойно ответил, что они соседи по даче, впрочем, они так и условились. Про учебу в Англии Степан отозвался, что там ему не нравится. Девчонки так и стреляли глазами, ещё бы, новенький оказался очень симпатичным и упакованным, и таким… крутым, что ли. Катерина специально не подходила, наблюдала, но, к сожалению, не учла Кирюшу. Отвыкла она от этого паразита! Когда она шагнула в направлении собственной парты, он незаметно подставил подножку, и Катерина с маху полетела на пол. Вот тут и выяснилось, что уроки Волка даром не прошли! Степан прыжком оказался рядом и успел поймать девчонку за руку, и удержать от встречи с полом. Те, кто видел Степаново движение, были ошарашены.

— Ты как это сделал? Нифига себе реакция! — раздавалось вокруг.

Степан сообщил, что занимался борьбой и боем на мечах. Что прибавило ему внимания. Впрочем, восхищение девчонок и глубокомысленное хмыканье мальчишек, не помешали Степану найти причину падения Катерины и внимательно рассмотреть поганца Кирюшу.

— Ты в порядке? — Степан мрачно смотрел, как Катерина потирала предплечье, за которое он её удержал.

— Спасибо, да, — на Кирюшу она даже не оглянулась. Много чести.

В первый же день выяснилось, что уровень английского у Степана, разумеется, на порядок выше, чем у самых лучших учеников в классе. Он непринужденно трепался с англичанкой весь урок, а Катя тоскливо думала, что надо бы в Лукоморье попросить его с ней позаниматься, хотя, зазнается же вконец!

Зато на уроке литературы, Степан молчал, как рыба, что тоже было неудивительно. Откуда бы ему русскую литературу знать! После уроков, Степан вышел из школы в окружении небольшой толпы одноклассников и всё пытался понять, куда делась Катька?

— Че, соскучилась? — разумеется, стоило только Катерине выйти из туалета, собираясь домой, как тут же обнаружился этот гад! Сидит на подоконнике, и ногой пинает батарею.

— Чего тебе? — год назад Катька бы испугалась, сейчас всё как-то иначе воспринималось.

— Как чего? — Кирюша задумался. А потом потянулся то ли схватить за плечо, то ли толкнуть, но дотянуться не успел. Рука была перехвачена совершенно железными пальцами.

— Я не понял, куда ты делась? — Степан, кажется, даже разозлился. — И чего этому от тебя надо?

— Да если бы он знал… Наверное, сказал бы, а так просто вредничает. Скучно ему, видимо, — флегматично ответила Катерина.

— Скучай, пожалуйста, где-нибудь в другом месте, а? — вежливая просьба новенького чувака сопровождалась каким-то невозможным поворотом пальцев самого Кирюши, крепко зажатыми в руке этого самого новенького. — Договорились? И ноги тоже рядом с Катериной не распускай, пусть поближе к тебе будут, а то, знаешь, как оно бывает… Лишних-то нет, наверное?

— Ага, — согласился пораженный четкой логикой Кирюша.

— Вот и правильно, ладно, пока! — Степан, потянул Катерину за рукав. — Пошли уже, а то можно подумать, тебе охота в школе личное время проводить.

Кирилл некоторое время переваривал произошедшее, наливаясь дурной яростью, потом пнул ни в чем не повинную батарею, сорвав одно крепление, и пошел обдумывать планы страшной мести.

— Поехали, я подвезу! — Степан заметил машину и водителя, которого отец ему нанял.

— Нет, спасибо, я пешком лучше. — Катерину в машине укачивало, и без крайней надобности она ездить не любила, тем более, что Степану охота поболтать, а она, когда едет, старается рот держать закрытым, так надежнее, не так плохо.

— Да видал я уже, как лучше. — Степан досадливо кивнул головой куда-то в сторону школы. — Чего он к тебе привязался?

— Раздражаю я его чем-то, — кротко ответила Катя. — Он меня в младших классах сильно доставал. А в прошлом году у нас не учился, это счастье было! Сейчас вот опять…

— Ладно, разберемся, да садись уже! Все равно живем рядом.

Катерина с тоской залезла в машину, поздоровалась с водителем, и чуть не застонала, увидев через стекло глаза Ленки Тишиной, у которой от любопытства и азарта аж глаза загорелись.

— Блин! Вот знала же, что не надо в машину! — с досадой думала Катя. Правда, доехали быстро, и Катерину даже не успело укачать.

— До завтра, — махнула она рукой Степану.

— Чего это ещё до завтра, я ещё и сегодня в гости к вам иду! Забыла, что твоя бабушка меня пригласила праздновать первый учебный день? — рассмеялся Степан.

— А, да, конечно-конечно! — с улыбкой, застывшей на физиономии Катерина вошла в лифт и отчетливо поняла, что происходит с Волком, когда ему охота повыть!

— Хочу в Лукоморье! А то королевство маловато, разгуляться мне негде! — процитировала она сама себе фразу из Золушки.

Глава 2. Первое знакомство с Черномором

Примерно через неделю Степан окончательно выяснил, что с литературой и русским дело у него совсем погано. И практически прописался у Катерины дома, и с ним занималась Катина бабушка. Поэтому Катерине, сцепив зубы, приходилось наталкиваться на Степана везде! На даче пространства было несоизмеримо больше, и он не так раздражал. Самому Степану все весьма нравилось, кроме того, он четко контролировал саму Катерину, а то, обещали ему, конечно, что его в Лукоморье возьмут, а ну как передумают! Или вдруг срочно надо будет идти, а он, конечно, живет не очень далеко, но, всё-таки не через забор же!

В школе понемногу привыкли, что Катерина с новеньким дружат, хотя девицы фыркали изо всех сил, а Кирюша следил за Катериной как кот за мышью. Раньше он просто развлекался, доводя её, а теперь она злила его так, что трудно было сдерживаться и дождаться более удобного случая!

Этот самый удобный случай представился, когда учительница по технологии попросила Катерину пересадить в классе цветы. У Катерины была, как говориться, легкая рука, поэтому её частенько просили повозиться с цветами. Она охотно согласилась, позвонила домой, чтобы там не волновались, и расстелив большой кусок целлофана на ближайшей к окну задней парте, собрала там горшки с цветами для пересадки. Тут дверь класса распахнулась, и вошел Кирюша. Катерина посмотрела на него совершенно спокойно и вынула первый цветок из горшка.

— Че? Англичанина твоего нет? Никто на защиту не бросится? — противный мальчишка говорил сквозь зубы, презрительно ухмыляясь.

— А от кого меня защищать-то нужно? — миролюбиво уточнила Катерина. — Ты ж не маньяк, на людей не бросаешься, насколько я понимаю. Так, пошалить бывает охота. Правильно?

— А? — Кирюша растерялся. Вроде удобный момент, можно и за косу дернуть как следует, и подножку подставить и стукнуть слегка. Но, это же не сделаешь, когда вот так с тобой разговаривают… Вот если бы побежала, тогда да! — А ну, че, смелая стала и не боишься что ли?

— Зачем? — Катерина любознательно рассматривала мальчишку. — Слушай, открой окошко, пожалуйста, а то руки грязные, а я сразу не сообразила что-то, — и улыбнулась.

— Окно? — Кирюша огляделся вокруг, пытаясь сообразить, где это самое окно, хотя в классе их было четыре! — А, окно! — подошел и стал открывать окно, сам от себя не ожидал!

— Миш, Мишка, а ты Катерину не видел, куда опять делась? — вертел головой Степан, кроме всего прочего, получивший от Волка, узнавшего про хулигана, пытавшегося Катерину обидеть, строжайший приказ без присмотра её не оставлять.

— Да вроде чего-то её попросили сделать в кабинете технологии, так как этот удар наносится? — темноволосый, плотный и круглолицый Мишка, сосед по парте, размахивал руками, пытаясь повторить Степаново движение. — Слушай, а зачем ты за ней ходишь всё время. Вы чего, того… пара?

— Сам ты пара! Ушей! — Степан рассмеялся. — Нет, просто её тут обидеть пытаются, а Катины родственники попросили присмотреть, — он на секунду представил, что бы сказал Волк, на представление его Катиным родственником, потряс головой от получившейся картины, и открыв дверь в кабинет технологии обнаружил там Катерину по локоть в земле, сосредоточенно выколупывающую какой-то сильно колючий кактус из горшка и зловредно Кирюшу, пристально за этим наблюдающего. Причем, не было похоже, что он Катерину как-то обижал. Степан ухмыльнулся, припомнив папины слова о Катькином переговорном таланте. На него самого Кирюша, разумеется, тут же посмотрел злобно и начал пробираться к двери, как вдруг она резко захлопнулась. Он оглянулся. Около двери никого не было, Мишка стоял рядом, тоже недоуменно оглядываясь, Кирилл и половины пути к двери не прошел, он просто тупо уставился на дверь, смутно подозревая, что это какая-то каверза его неприятелей. Зато Катерина смотрела не на дверь, а в окно! Степан повернул голову и ахнул, в открытое окно непринужденно вплывал, по другому и не скажешь, карлик с ухоженной белоснежной бородой. Роскошно одетый в парчовый восточный халат и расшитые золотом и украшенные камнями кроссовки! Степан даже головой помотал. Однако кроссовки были как раз на уровне его глаз, так что тут не ошибешься!

— Кто из вас тут сказочник? — голос у карлика был омерзительный, скрипуче-писклявый. Не дождавшись ответа, карлик покосился в волшебное зеркальце, которое держал в руке. — Я ещё раз спрашиваю, кто тут из вас сказочник! Ты? — он перевел взгляд пронзительных глазок на Кирюшу, который стоял к нему ближе всех.

— Чё? — Кирюше хватило и одного вида странного человечка. Он напрочь перестал соображать, и не понял о чем его вообще спросили.

Карлик сделал какое движение пальцами, Кирюшу приподняло и с силой припечатало в стену, метрах в двух от земли.

— Аааааа! — мальчишка взвыл скорее от ужаса, чем от боли, он таращил глаза, не понимая, что происходит, и что от него хотят.

— Стой! — Катерина пошла к карлику.

— Нет, Катька, куда, назад! — Степан успел было прыгнуть, но был сметен легчайшим взмахом руки карлика и рухнул в угол около двери, Мишка кинулся его поднимать.

Они оба в ужасе смотрели на Катьку, которая бесстрашно подошла к карлику. — Я — сказочница! Отпусти его.

— Ты? Девчонка? — карлик хотел отмахнуться, как от надоедливой муха, но вдруг присмотрелся и как-то даже принюхался. — Точно! Вот так шутка! — смех у него был ничуть не приятнее голоса.

Он щелкнул пальцами, Кирюша съехал по вниз, но что-то его удерживало у стены, отойти, убежать он не мог, как не пытался.

— Отпусти его, — повторила Катя.

— Да, пожалуйста! — карлик усмехнулся, и Кирюша отскочил от стены и рванул к двери, дернул ручку, но она даже не пошевелилась.

— Вот как значит! Сказочница, забавно! Но, так даже лучше. Знаешь, это очень даже к лучшему! — говоря это карлик медленно двигался вокруг Катерины.

— Кто вы и что вам нужно? — Катерина подняла голову и посмотрела в лицо карлику.

— Кто я? Догадайся, сказочница, — рассмеялся карлик. — А нужно мне в Лукоморье. И ты мне сейчас откроешь врата. И пойдешь со мной!

— Если я не ошибаюсь, вы — Черномор? — Катерина говорила больше для Степана, он-то так и не прочел Руслана и Людмилу. — Врата я вам открою, но с вами не пойду.

— Да что ты? Так-таки и не пойдешь? — карлик снова мерзенько рассмеялся. Махнул рукой и Катя оказалась прямо перед ним, зависнув в воздухе, правда её это не смутило. — Нет, дорогая, ты как раз пойдешь со мной! Это же неслыханная удача! Захватить сказочника! Мне давно так не везло!

— Знаете, я приношу несчастья тому, кто меня захватывает, — серьезно сообщила ему Катерина, вызвав новый приступ хихиканья.

— Ты забавная девочка, мы поладим! — пообещал ей карлик. — Открывай врата!

Катерина всё время с момента появления карлика в окне, напряженно думала. Она сразу поняла, кто это, она был очень похож на своего старшего брата! И соображала, есть ли смысл, вызвать Волка. Вроде, борода не очень длинная, но, похоже, и этой длины ему хватает для появления огромной силы, да тем более даже не в сказочном мире!

Степан с трудом встал на ноги, если бы не тренировки с Волком, он бы себе все кости переломал при падении, а так только ушибся сильно.

— Катя, зови Волка! — крикнул он.

— А, так тут Волк? И ты думаешь, ей это поможет, малыш? — Черномор раскрытой ладонью чуть толкнул воздух, и Степан улетел в самый дальний угол класса.

— Открывай врата, а то я каждому из них кости переломаю! Не веришь, смотри! — ещё движение рукой, и всё трое оказались у потолка, прижатые невидимой силой к стене. — Сейчас вниз, а потом опять вверх, как ты думаешь, сколько раз они переживут?

— Нет! Стой! Хорошо! Не надо калечить, тихонько опусти их, пожалуйста! — Катерина понимала, что с Черномором лучше не спорить.

— А, так уже лучше! Зови врата, тогда опущу.

Катерина прикинула высоту потолка и позвала ворота в Лукоморье. Из воздуха начали привычно сплетаться столбы, и показались сами ворота. Черномор смотрел, что Катерина делает, особенно обратил внимание, как она присматривалась к высоте потолка.

Когда ворота полностью появились, он небрежно опустил мальчишек, и те упали друг на друга. Степан ухитрился подняться на ноги, но сделать ничего не успел, да и не смог бы. Катерина грустно ему улыбнулась, зачем-то указала на свое плечо, а потом толкнула створку ворот, Черномор схватил её за руку, и влетел вместе с Катериной в ворота, Степан рванулся туда же, но не успел, створки закрылись прямо перед ним, и он с размаху ударился о старое дерево, медленно растаявшее под его руками.

— Нееет! Нет! — Он ударил кулаком по ближайшей стенке. Потом уперся в неё лбом и закрыл глаза.

— Степ, а что это было? — осторожно спросил Мишка.

— Черномор, ты же слышал, — всхлипнул Степан не оборачиваясь, и тут услышал вскрик Кирилла и обернулся, может, Катька сумела вырваться? Но нет, Кирилл дрожащими руками прикрывался от появившегося в окне огромного бурого волка, на котором с трудом удерживался большущий серый кот.

— Где Катя? — Волк едва выговорил вопрос, и страшно надеялся, что Степан ему ответит что-то вроде «сейчас вернется, в туалет вышла». Он почуял, что с Катей что-то неладно, даже без её вызова, прихватил Кота и рванул с балкона так стремительно, что Баюн полдороги пытался влезть и усесться поудобнее на волчьей спине.

— Волк, её Черномор унес! — с трудом ответил Степан.

— Куда? — Волк развернулся к окну, чтобы скорее кинуться догонять, и бессильно осел на пол, услыхав ответ Степана.

— В Лукоморье. Он заставил Катерину открыть врата и уволок её туда.

— Что? — вскинулся Баюн.

— Черномор унес Катерину в Лукоморье. Я виноват, я не смог ей помочь! — Степан повесил голову, только сейчас начиная соображать, что если Катька сама не сможет вырваться от Черномора, помочь ей никто и не сможет! Врата может открыть только она, она там, а Волк и Баюн здесь! Даже Жаруся и Сивка не помогут, они просто-напросто не будут знать, что происходит!

На Волка было страшно смотреть. Баюн, который слетел с волчьей спины, как только они добрались до подоконника, грустно покосился на своего друга.

— Держись дружище! Держись! Зная Катерину, я не уверен, что у Черномора есть повод радоваться, — и осекся, Волк был в таком отчаянии, что, похоже, даже не услышал Баюна.

— Так, Степан, давай по порядку, — скомандовал Кот. — Расскажи всё как было. Ничего не пропускай. Все мельчайшие подробности!

— А это, кто это? — раздался сзади дрожащий голос Мишки. Кирюша, похоже, на какое-то время забыл как это, разговаривать.

— Я — Кот Баюн, это сказочный Бурый Волк. — Кот осмотрел Мишку. — Встать можешь? Тебя как зовут?

— Мишка.

— Так, а того мальчика?

— Это Кирюша. — Кирюша закивал, соглашаясь.

— Так, объясняю ситуацию. — Кот осмотрел компанию мальчишек. — Катя в большой беде. Вам сейчас надо вспомнить как всё было! Очень подробно!

— Степ, а как это он разговаривает? — не выдержал Мишка. — И вообще, как это Баюн, и Бурый Волк и Черномор, они что настоящие, и Лукоморье???

— Да настоящие мы, конечно! И Катя, она сказочница и может открыть ворота в Лукоморье, наш мир, где мы живем, и её похитил Черномор, что ему лишай на бороду прицепился! Вспоминайте, давайте уже! — не выдержал Баюн. Волк за его спиной глухо застонал.

Мальчишки начали рассказывать, и чем больше они говорили, тем больше мрачнел Баюн, пока Кирилл, пришедший в себя, и оказывается, очень наблюдательный, не воскликнул:

— А чего это Катерина вот так на плечо себе показала? — и ткнул пальцем себе на плечо, демонстрируя, куда именно.

— Степ? Так было? — подобрался Кот.

— Да, только я не понял, к чему это? — растерялся Степан.

— Ничего, я понял. Волк, дуй обратно, проверь, на месте ли сумка. Похоже, перо Катя взяла. Только не попадись на глаза её семье!

Волк стартовал так, что чуть не снес за собой окно. Ему надо было хоть чем-то заняться, чтобы мучительно не перебирать всё, что может с Катериной случиться в Лукоморье безо всякой защиты.

Обратно он вернулся очень быстро и доложил: — Дома никого нет, сумки тоже нет, и даже не пахнет ею. С дачи она её забирала. Точно знаю.

— Хоть это хорошо! Она умница всё-таки. Да, а вы, молодой человек, не тот ли Кирюша, который её обижал? — непринужденно уточнил Кот, садясь поудобнее на учительском столе и обернув лапы хвостом.

— Дддда, — выдавил из себя Кирилл. Прямо перед его носом возникла огромнейшая волчья пасть, которая открылась и показались острейшие гигантские клыки.

— Волк, Волк стой! Катька с ним вроде нормально разговаривала в последний раз, он уже не обижал, они просто говорили! — заторопился Степан.

Волк неохотно отступил. Кирилл сполз по стенке вниз.

— А как Катька стала сказочницей? — любознательный Мишка, переварив первую порцию информации, потребовал добавки. Кот покосился на Бурого, застывшего в полном отчаянии, потом на школьные часы, и начал рассказывать некоторые детали жизни в Лукоморье, стараясь втянуть Волка в разговор.

Степан взгляд Кота, брошенный на часы, заметил, и сообразил, что Катька-то там, получается, уже давно!

Врата Черномор пролетел пулей, Катя только и успела ткнуть пальцем в собственное плечо, надеясь, что Степан, или, скорее потом Баюн, сообразит, что она и с пером и с сумкой. Перо она носила не снимая, а сумку взяла, чтобы не тащить спортивную форму в пакете. Она постоянно везде её забывала. Потом спохватывалась, бегала, искала. А тут сообразила, что можно про этот надоевший пакет просто забыть с чистой совестью! Что сложного? Проявить перо и сумку, упихать туда пакет, и скрыть сумку и брошь-перо. Всё! А как же хорошо, что в расписании именно в этот день была физкультура!

Черномор летел стремительно, перехватив её за талию, причем видно было, что от него это никаких усилий не требует вообще! На Катерину, к счастью, внимания не обращал совершенно, как будто, нес не живого человека, а коврик свернутый!

— Хотя, с его-то опытом перетаскивания девиц, чего удивляться? — думала Катерина. Летели долго, очень, она замерзла, устала, и совсем не узнавала, где именно её несут.

— Что за места? Горы какие-то! Где горы-то есть в Лукоморье? Нет, всё правильно, в Руслане и Людмиле горы были в «Полуденных странах», то есть на юге. Ой, как же я обратно-то вернусь. Ладно, придумаю что-нибудь, в конце концов, врата я и сюда могу вызвать, наверное!

Через некоторое время карлик начал спускаться ниже в горы, и там, среди расселин, скал, месива камней и водопадов, срывавшихся с высоты, открылась большая и очень красивая долина. Дворец, к которому подлетел Черномор, вполне мог служить роскошной декорацией к какому-нибудь голливудскому фильму. Карлик подлетел, и двери начали сами распахиваться при его приближении, дворец наполнился множеством слуг, которые неслись к Черномору с восторженными громкими воплями, как поняла Катерина, выражающими безмерную радость от прибытия их господина и повелителя. Черномор, не обращая ни малейшего внимания на мельтешение вокруг, летел, не касаясь пола, по каким-то залам, коридорам, переходам, и, добравшись до тяжеленной двери, окованной сияющими медными листами, махнул свободной рукой. Дверь медленно открылась. Катерина была готова увидеть какой-нибудь подвал, темницу, тем более, что Черномор спустился по двум лестницам вниз, но за дверью оказалась ярко украшенная комната, большая, но с очень низким потолком! Черномор, не даром считался не только очень могущественным волшебником, но и ещё очень хитрым и умным! Он прекрасно понял, почему Катерина прикидывала высоту потолка в своем классе. Черномор ни в коем случае не собирался лишаться такой добычи, как личная сказочница! А как её удержать, не дать вызвать врата и ускользнуть обратно в её мир? Можно приковать к стене, это вариант, можно связать по рукам и ногам и так удерживать всю жизнь. А можно сделать так, чтобы врата она попросту вызвать не смогла! А там уж можно и уговорить, обмануть, околдовать, в конце-то концов! Поэтому, припомнив, какие у него есть подходящие помещения, он без труда придумал, куда Катерину поместить, по крайней мере, на первое время. Катерину он опустил на груду полосатых шелковых подушек, и развернувшись в воздухе, стремительно вылетел из комнаты, дверь глухо закрылась.

— Вот же мелкий паршивец! — подумала Катерина, сообразив, что возвращение домой откладывается на неопределенное время. Она некоторое время сидела в подушках, растирая ноги, затекшие за время полета, а потом, выбравшись из подушечного развала, обошла несколько раз всю комнату, пытаясь найти хоть что-то обнадеживающее.

— Ничего! Ни окон, ни щели даже, потайные ходы, конечно, так просто не обнаружить, но вряд ли он меня запер туда, где можно найти потайной ход! — решила Катерина.

Тут дверь распахнулась, и низко ей кланяясь, вошли несколько слуг, они несли стол, уставленный всевозможными угощениями. Установили его рядом с Катериной, и так же с поклонами, удалились.

— Приветствую тебя в моем дворце, сказочница! — Катерина осматривала стол, и пропустила момент появления Черномора. Его внесли на руках четверо слуг, ещё четверо волокли кресло, очень смахивающее на трон. Ещё несколько шли с ковром, и с тремя небольшими жаровнями на замысловатых кованных подставках. Ковер расстелили перед Катериной, трон поставили на ковер, на трон усадили Черномора, жаровни установили вокруг трона.

— Впечатляет! — подумала Катерина. А вслух сказала: — Приветствуют обычно гостей, а не пленников.

— Да разве же ты пленница? Что ты!! Я лишь хочу окружить тебя той обстановкой, которою ты достойна! Насколько до меня дошли слухи, этот недостойный представитель кошачьего племени, который тебя отыскал, не нашел ничего лучшего, чем диктовать тебе, великой сказочнице, способной призвать врата в Лукоморье, что и как ей делать! О! Несчастный я несчастный! Если бы только я первым мог найти такое сокровище, как твой неподражаемый талант! — глаза Черномора увлажнились от переполнявших его чувств. Хотя, возможно, в них просто попал ароматный дым от ближайшей жаровни. Черномор продолжал разговор в том же духе, он рассказывал Катерине, это она сама должна повелевать Баюном, а негодный Волк не достоин даже приближаться к её тени.

— Я уверен, что паршивый комок шерсти, именующий себя Баюном, не придумал ничего лучше, чем притащить тебя в свой трухлявый пень, который он зовет Дубом! О! Теперь ты будешь жить в роскоши, достойной тебя! Любые развлечение будут тебе доступны, любые лакомства! И, главное, это ты будешь повелевать всеми сказками! Ты — повелительница!

Катерина несколько раз пыталась прервать этот бред, но вдруг ощутила, что её как-то не хочется этого делать! Она удивилась, почему её раньше не возмущало поведение Баюна, и вот тот же Волк! Действительно, что рядом с ней делает этот дикий, и без сомнения, опасный зверь? Она чувствовала себя и великой и прекрасной, и абсолютно свободной и беззаботной одновременно! Она сидела, уставившись в одну точку в окружении легких струек дыма из жаровен, куда по приказу Черномора добавили особое средство, подавляющее волю человека.

— Прекрасно, просто прекрасно! — Черномор обошел вокруг Катерины, замершей на подушках с улыбкой на губах и совершенно пустым взглядом. — Всё гораздо проще, чем мне казалось! Эй, вы, оставьте ей стол с едой и особенно с питьем! — он коварно ухмыльнулся. Несколько капель зелья, которое он приказал добавить в серебряный кувшин с водой, должны были закончить дело!

— Сказочница, которая будет послушно делать то, что я прикажу, это лучший подарок к моему возвращению! — думал он, потирая короткопалые ручки, когда слуги несли его обратно в его покои.

Глава 3. Дым горного дурмана

Перед глазами плавали какие-то круги, полосы, почему-то внезапно и сильно заболела голова и очень, невероятно просто хотелось пить!

— Да как он смел, это негодный Баюн! Как он только подумать об этом осмелился, да я его! И всех их! Вот только пить так хочется! Они всё мной командуют! Того не делай, этого не надо! На заставы не пустим, к водяному не подходи! Это не одевай, меч не бери, а кто их всёх спас? Кто, спрашивается? Даже это ничтожество Степан, нос задирает! Я им всем покажу! Они у меня все ещё увидят! Они меня узнают! — в голове крутились злые и колючие мысли, которые царапали мысли Катерины, злили её. — Сейчас, сейчас, только воду найду, пить хочется как! И им всем точно покажу!

Что именно и кому конкретно она покажет, Катя была не в состоянии разъяснить, даже под страхом смертной казни, но остановиться уже не могла, и всё крутилось и крутилось в голове запущенное Черномором колесико. В путанных фантазиях она видела поклоняющихся ей Кота, Волка, Сивку, Елисея, почему-то Кащея, и царевича Ивана, которого она и видела-то один раз, на заставе. И она ими всеми командует! Туман, мерзкая зеленая напасть, исчезает от одного её взгляда, и её, великую героиню Лукоморья, всё прославляют! Только вот воды бы!

Катерина попыталась выбраться из подушек, получалось с трудом, она как-то ослабела, и сумела сначала перекатиться и встать на колени, а потом, с большим усилием, подняться на ноги. Чуть не рухнула лицом в жаровню, и чтобы не упасть в неё, схватилась за край рукой.

— Ай! Больно как! — Катерина отшатнулась, и с ужасом уставилась на сильно обожженную левую ладонь, на которой тут же появились огромные волдыри. Зато от резкой боли заметно прояснилось в голове.

— Что это со мной? Что я тут несла? — Катерина схватилась за голову. — Да что же это! Я им всем покажу! Твари негодные! — её опять начало затягивать во вращающее колесико, напетых Черномором злобных и тщеславных мыслей. — Нет! Нельзя! Надо остановиться! — тут она, стоя на коленях, с трудом сфокусировала взгляд на дымке, курящимся над жаровнями.

— А! Это дым! Это отрава! — она из последних сил добралась до стола, схватила кувшин с водой. — Как же хочется пить! Я только капельку выпью, а остальное вылью в жаровни. Я только капельку.

И тут она совершенно четко поняла, что если она не выльет на жаровни воду сейчас же, сделать это потом она уже не сможет! Губы опять складывались в мерзкую жестокую и высокомерную ухмылку, и колесико Черноморовых слов вращалось уже совсем близко.

— Давай, давай, надо залить эту отраву! Да скорее же, ты, курица поганая! Дура! — Катерина ругалась сама на себя из последних сил, не обращая внимания, на слезы, которые катились по лицу, на коленях подползала к жаровням с кувшином воды, прижатым к груди. Позабыв про обожженную ладонь, она плеснула в одну, в другую, и уже теряя сознание от головной боли, уронила кувшин с остатками воды в третью жаровню.

Очнулась Катерина от сильной боли в ладони и от страшной жажды. В комнате под потолком висел вонючий серый дым, дышать было трудно, но почему-то в голове прояснилось. Отрава содержащаяся в воде нейтрализовала яд, подброшенный в огонь, хотя, если бы Катерина выпила воду, то эффект был бы обратный.

— Пить как хочется! — Катерина сообразив, что с ней сумка, быстро проявила перо, саму сумку, вынула, шипя, когда задевала обожженную ладонь, скатерть, и наконец-то напилась вволю! Сразу стало гораздо легче! Она вынула флакон с живой водой и капнула на ладонь. Ожог сошел мгновенно, как его и не было. Бережно убрала и флакон и скатерть, а потом принялась думать.

— Что же это такое было? Явно так дым на меня подействовал. И сам Черномор. Он как гипнотизировал, а дым, чтобы ослабить волю. Наверное, так! Надо же, как легко поддалась! Почти сработало у мерзавца! Да, с ядами я ещё не сталкивалась. А, кстати, я же могу их узнавать! — Катя припомнила, как её говорили, что перо Жар-Птицы обнаруживает истинную природу любого сказочного зелья, и как именно Жаруся учила возвращать брошку в перышко.

— Перышко оборотись, ярким светом засветись. — И тут же брошка вернулась в первоначальное состояние. Стала пером Жар-Птицы. И Катерина рукой быстро закрыла себе рот, чтобы не заорать. Вокруг в клубах дыма лениво колыхались какие-то полосы, похожие на отвратительные белесые щупальца. Они свивались в клубки, развивались, и подползали к Катерине, а потом бессильно отшатывались от неё. Но, как будто этого было мало, свет пера, упав на кувшин, в котором оставалось несколько капель воды, вместо них, высветил густо-коричневую омерзительную массу, дрожащую под безжалостным золотым светом.

— И там? Там тоже яд? — Катя ахнула. — А ну-ка! — она повернулась к столу и осветила блюда. — Да почти всё с какой-то мерзостью! Понятно, решил травануть и полностью подчинить себе. — Катя испуганно оглянулась на дверь, ожидая, что та распахнется и явится Черномор, посмотреть, как сработал его замысел, но, к счастью, дверь оставалась закрытой.

Катерина погладила перышко, потом произнесла:

— Перышко, вернись как было, как Жар-Птица подарила, — она взяла пару подушек, отволокла их в самый дальний угол комнаты, уселась, так как ноги её не очень держали, и не сводя глаз с двери, начала размышлять.

— Если бы не потолок, я бы вернулась домой тут же! Но, в этой комнате ворота не вызвать, не стоит и думать! Можно попробовать открыть дверь, вариант! — Катерина вытащила мешочек с травами, встала, и подойдя к двери, воспользовалась Разрыв-Травой. К её великому удивлению, в двери что-то щелкнуло и она чуть приоткрылась! Катя мгновенно убрала Разрыв-Траву в мешочек, мешочек в сумку, и выхватила оттуда шапку-невидимку. Закрыть сумку, скрыть её и перышко и одеть легкую серую шапочку было делом нескольких секунд. А потом Катерина совершенно неслышно прокралась вплотную к двери и осторожно её приоткрыла. Полутемный коридор, совершенно пустой! Катя притворила дверь за собой, услышав, как она щелкнула, закрываясь. И задумалась, куда пойти? «Алешенька, а где ты камушек-то взял?». Припомнился Кате вдруг бесшабашный Алеша-Попович из мультика про богатырей и стало легче дышать.

— А, где наша не пропадала! Пойду куда глаза глядят, а глядят они направо! — решила Катерина и неслышно пошла направо от двери, и не ошиблась! Лестница вверх показалась знакомой, воздух стал гораздо свежее, и Катя приободрилась. Да, точно, вот мраморный зал с фонтанами! А рядом распахнуты широченные окна в сад. Катерина даже не сомневаясь, перемахнула через подоконник ближайшего окна.

— Красота какая! — ахнула Катя. Сад действительно был прекрасен! Уже стемнело, воздух был наполнен запахами цветов, рощи апельсиновых деревьев слева от Катерины, светились в темноте маленькими белыми цветами, огромные розы казались ненастоящими, настолько они были безукоризненными. — Так, соберись, чего-то ты сегодня такая уж неуравновешенная, то головы сносить, то цветочками любоваться! — сердито одернула себя Катерина. — Мне домой выбираться надо! — и тут она услышала мерзкое хихиканье Черномора, где-то совсем рядом. Замерла от ужаса, боясь повернуться. Но тут же поняла, что смех доносится из окон второго этажа, прямо у неё над головой.

— Нет, Наина, тут ты ничего не получишь! Девка моя!

— Не справишься ты с ней! Ты где-то пропадал, а я про неё наслышана. Всё Лукоморье только о ней и говорит! Она туман прогоняет! А ты так уверен, что справишься! Упустишь, беды не оберешься! К тому же, говорят, что у неё проклятье работает охранное. Если её насильно захватить, сам пожалеешь!

— Не каркай, старая ведьма! Уже справился! Она сама с собой справилась, да так легко! — опять раздался мерзкий смех карлика. — Против дыма горного дурмана ей не выстоять, а я ещё к нему прибавил обморочную траву в воде. Этого вполне достаточно. Будет как кукла. Послушная вздорная пустая кукла! Она уже почти готовая кукла. Осталось немного времени, и дурман выест её память, и волю, останется то, что мне надо! Уже утром, зайдя в комнату, где я её запер, я буду командовать ею как захочу!

Катерина от ужаса похолодела и взялась за горло, как будто её кто-то душил.

— Да, — с досадой признала Наина. — Дурман, это хорошее средство. Пожалуй, Баюну придется погоревать в людском мире, а мы тут разгуляемся! — заключила она.

— Кто это мы? Я! Только я, а ты… Не примазывайся, ишь, чего захотела! Пошла прочь старая змея! Я-то помню, как из-за тебя попал на потеху людишкам!

— Да откуда я знала-то, что ты в той суме к седлу привязан? Руслан меня не известил, знаешь ли. Зарубленный валялся, — фыркнула Фаина.

— Вот про суму ей точно упоминать не следовало! — подумала Катерина и была права.

— Чтоооо, да как ты смела! — завыл оскорбленный до глубины души Черномор. — Не был я ни в какой суме!

— Да, а что ж Пушкин ошибся, значит? — язвительно уточнила Наина.

— Вот уж точно, шила в мешке не утаишь! — прокомментировала про себя Катерина. — Характер у Наины тот ещё! Нет бы промолчать!

— Вооон отсюда! Слуги! Выбросить старую каргу! — вопил Черномор.

— Сама управлюсь! — в окно над головой Катерины, присевшей от ужаса и неожиданности, вылетела громадная черная, отсвечивающая металлическим блеском, змеюка, почему-то с крыльями. — Попомнишь ещё меня, Черномор! Бороденка-то чуть выросла, а туда же! — раздалось вдалеке. Вслед Наине из окна вылетел золотой кубок, и тяжело рухнув на розы, покатился по земле.

Катерина решила, что пора убираться, и тут же остановилась пройдя всего-то ничего, ровно до первых апельсиновых деревьев. — Так, и чего мне дальше делать-то? Это ж он как его братец, а ныне лебедь Задохлик, ловить меня примется? Вот спасибо, хорошо, положите на комод! А этот пострашнее будет, пожалуй, и гораздо коварнее. И счастье моё, что никто моё помешательство не видел, а особенно те, на кого оно было направлено! — Катя поежилась, вспоминая, чего она в бреду представляла! — И что, я каждый раз, что-то выпивая или съедая в Лукоморье, не со скатерти самобранки, буду бояться, что он отравы мне подсыпал, так он же может и в любой костер сыпануть этого горного дурмана. И что я опять буду такой тварью? Нее, не прокатит! Катерина вздохнула, расправила плечи, и пошла обследовать местность, решив, что оба брата-карлика гораздо, гораздо больше нравятся её чисто выбритые! — Вот, понимаешь, идеал, к которому им надо стремиться! А они? Один перьями оброс, второй, вон опять растительность на подбородке холит и лелеет, — ворча таким образом, для повышения настроения и общего жизненного тонуса, Катерина отважилась пройдя по нескольким аллеям, вернуться во дворец, выяснить, где личные покои Черномора. Потом, старательно обходя слуг, она обследовала верхний этаж. Поколебалась, спустилась в подвальные помещения, прошла мимо двери свое бывшей почти темницы. А вот когда пройдя мимо двери, прошла налево, обнаружила кое-что очень любопытное! Там была баня! Настоящая турецкая баня лично Черномора! И кипела там бурная деятельность! Было очевидно, что хозяин после долгого отсутствия собирается освежиться. Рядом с Катериной стояли полки с какими-то мазями, притираниями, ароматами. Катя подозрительно покосилась на них, опасаясь, что этот самый горный дурман где-то тут хранится. Мимо промчался слуга с огромной миской, в которой он что-то непрерывно мешал.

— О, негодный сын ишака! Куда ты несешь средство для укрепления драгоценнейшей бороды нашего владыки? — слугу с миской поймал за рукав, строгий тучный человек в высокой малиновой чалме с пером.

— Главным распорядителем бани было велено добавить ещё яичных желтков! — отвечал запыхавшийся слуга, продолжая размешивать содержимое миски.

— Какая неописуемая чушь! — взвизгнул толстяк. — Бороде повелителя, да вырастет она до неба, не нужны желтки, только мёд, редчайший золотой мёд от златоносных пчел! — он торопливо удалился по коридору, волоча за собой слугу с миской.

Катерина под шапкой невидимкой была готова станцевать что-то воинственное! — Русские страшны своей импровизацией! — вспомнила она прочитанное где-то выражение.

— Никогда не знаешь, где что пригодится! — Катерина пользовалась любым затишьем в передвижениях слуг, чтобы подобраться к полкам с мазями. Она осматривала все горшочки, и наконец-то нашла то, что искала.

— Да не могло такое быть, чтобы во дворце такого дамского угодника и похитителя не было этого средства, — приличных размеров горшок скользнул в сумку. — Персидская глина! Ой, как она понравится его бороде! Ой, как понравится! — Катерина понимала, что лучшее средство, известное ранее для депиляции, то есть для удаления лишних волос, Черномор добровольно не бороду не намажет. Поэтому, отследив слугу с миской, над которой препирались уже два чрезвычайно упитанных типа, один, уже виденный ранее с малиновой чалмой, и второй, с гладкой лысой головой, зато с тяжеленным золотым ожерельем, Катерина-невидимка попросту опрокинула какой-то хлипкий столик, и всё находящееся на нем, с грохотом покатилось по полу, испуская клубы душистой пудры, и тяжелые ароматы духов. Пока с криками и воплями, слуги метались, устраняя беспорядок, Катерина под шумок уволокла миску, половину её содержимого выкинула под розы, надеясь, что это им не сильно повредит, а в оставшуюся половину, щедрой рукой выложила всё содержимое горшка с персидской глиной. И размешала, о, никогда в жизни, она ничего так старательно не размешивала! Потом миска с волшебным составом, была возвращена на место. Через несколько минут её хватились, торжественно добавили туда ещё два желтка, и редчайший мёд от златоносных пчел, для усиления укрепления бороды.

— Угу, очень даже прекрасно! — Катерина боялась только, что они поймут, что средство стало какое-то немного другое, но оба великих специалиста были заняты горячим спором, что именно лучше, желтки или мёд, а слугу, растиравшего состав в миске уже так замучали и заморочали, что и он ничего не заметил.

Примерно через час, уже ночью, дворец огласился звуком труб, это Черномор торжественно отправлялся на омовение. После того, как в двери, ведущие в баню, втянулись все занятые в это важном действии люди, Катерине оставалось только ждать результатов в укрытии под апельсиновыми деревьями.

— Вот интересно, получится у меня или нет? — гадала она. — Да укрепляй уже свою мочалку, как сказал бы Волк, скорее! — мысленно приказывала она Черномору. Но, омовение Черномора было делом серьезным и длилось долго. Катя, успела даже задремать в цветах, и почти склониться в чрезвычайно колючий куст роз, как из дворца раздался истошный вопль. Потом тишина, а потом снова нет, не вопль, а пронзительный непрекращающийся визг! — Моя бородааааа! — визжал Черномор, у которого с подбородка буквально отваливались пряди волос. С грохотом распахнулись двери бани, и слуги начали разбегаться кто куда. Быстрее всех, даже несмотря на весьма солидные габариты, исчезли главные специалисты. Видимо, решили, что желтки и мёд это слишком опасная для жизни штука! Источник шума приближался, и в сад выкатился Черномор. Летать у него уже не получалось, он забавно подпрыгивал, зависал на пару секунд, и медленно опускался к земле. И не прекращая орал!

Тут Катерина подумала, что слуги-то ей ничего такого уж плохого не сделали, а то, что кому-то голову могут снять за такое несчастье с бородой их господина и повелителя, сомнению не подлежало. Поэтому Катерина потихоньку отцепилась от роз, сняла шапку-невидимку, зажала её в ладони, и выпрямившись во весь рост, вышла из-под апельсиновых деревьев.

— Что же ты так кричишь? Разве тебе не понравилась моя новая сказка? — Катя строго смотрела на забавного человечка в роскошнейшем золотом халате и одной остроносой туфле. Вторую он где-то потерял.

— Эээээааа? — отреагировал Черномор.

— Не поняла. Яснее, пожалуйста. — Катерина на всякий случай, прислушивалась, не приближается ли кто-то со спины. Помнится, в поэме Руслан и Людмила упоминалось, что была у них тут такая прелестная привычка девиц сетью ловить.

— Кккак ты здесь оказалась? — сумел выговорить Черномор, коснувшись подбородка, он опять обнаружил у себя в руке кусок бороды. И завыл.

— Я? Я гуляла среди роз, — мило пояснила Катя, снимая с рукава розовые лепестки и доставая пару шипов из косы. — Какое сказочное тут у тебя место! Сразу стало дивное настроение. И придумалась мне новая сказка о бороде Черномора. Правда, ты, кажется, не оценил? Но, не переживай, времени на это у тебя будет достаточно! Тем более, что если ты будешь опять что-то против меня или моих друзей замышлять, сказку я могу и повторить. Кто знает, насколько у твоей бороды хватит сил… Так и вовсе облезть можно. Навсегда. — Катерина глянула на Черномора, стоящего с отвисшей челюстью с жалкими останками бороды на ней. — Ладно, счастливо оставаться, а мне пора. Загостилась я тут у тебя. — Катерина услыхала тихий шорох около крайних деревьев, поэтому поторопилась убраться в густую темень аллей, где одела шапочку, и легко забравшись на дерево, наблюдала за суетой и криками вокруг дворца.

— Так, это я сделала, теперь пора отсюда убираться, — как только слуги Черномора убежали искать её дальше, Катя незаметно пробралась на берег озера, в которое падали несколько небольших водопадов с отвесных склонов.

Там, под прикрытием скал, она сняла шапочку, спрятала её, и представила белые лебединые крылья. Через минуту небольшая лебедь взмахнула крыльями, и поднялась выше дворца, садов, и скал, окружающих долину.

Катя кружила над горами, пока не отыскала на дальнем склоне ровную площадку, и вернувшись в человеческий вид, вызвала ворота.

— Да, вряд ли он забудет визит в мою школу, по крайней мере, в ближайшее время. А ведь я его сразу же честно предупредила! — Катерина пожала плечами. И шагнула, толкнув створки, возвращаясь в свой мир.

Глава 4. Зачем нужна обморочная трава

Степан сидел на парте и уныло слушал Баюна. — Зачем он что-то рассказывает? Там с Катькой не понятно что происходит, а он… — и тут глянул на Волка, который сидел рядом. И внезапно понял, что тот спит. Спит с открытыми глазами, ровно и спокойно дыша.

— Вот затем и рассказываю, — шепнул Степану на ухо Кот. — Волка заговаривал. Он бы уже по стенке бегал, или помешался бы от отчаяния.

— Ты что, можешь читать мысли? — Степан поежился.

— Редко, это сложно, но ты очень громко думал. Прости, я не сдержался. — Кот тяжело вздохнул. — Обычно у нас с Катериной такой разговор происходит.

— Думаешь, она вернется? — Степан изо всех сил себя сдерживал, но всё-таки не смог удержаться от этого вопроса.

— Надеюсь. Я даже думать не могу о том, что она может не вернуться! — Кот устало прикрыл глаза.

Степан потер лоб, он тоже не мог себе представить, как это, Катька не вернется. Глянул на мальчишек и понял, что они тоже как и Волк, замерли во сне.

— А они? — кивнул на Кирюшу, сидящего на полу, обхватив колени, и Мишку, пристроившегося верхом на стуле.

— А, пусть пока тоже передохнут. — Кот вздохнул. — Можно, конечно, их вообще так заговорить, что всё забудут.

— Постой, а ты и меня так можешь? Заговорить, чтобы я всё забыл? — Степан опасливо посмотрел на Баюна. Он-то Кота воспринимал как толстого забавного лежебоку, обжору и лакомку, книжного любителя и знатока. Волк, тот да, тот крут, ничего не скажешь, а Котик, так, мягкое мимишное приложение. Был. Теперь-то уже о нем так не подумаешь!

— Могу. — Баюн печально смотрел в открытое окно. — Я много чего могу. А вот девочку вытащить оттуда не могу, и помочь ей сейчас ничем не могу! А ты хочешь, всё забыть? Вдруг Катя не вернется? И ты тоже не вернешься туда? Никогда?

— Нет, ты что! Это лучшее, что со мной было! И я верю, что Катька точно вырвется! Не смей даже сомневаться в этом! — Степан соскочил с парты и смотрел в глаза Баюну.

— Ладно, ладно, не горячись. Я тоже очень в Катерину верю. Правда, с таким противником она не сталкивалась ещё. Коварный и хитрый, и он, понимаешь, хорошо знает, как можно обмануть, подчинить себе. — Кот вздохнул, и вдруг, замер, насторожил уши, будто услышал что-то очень издалека.

— Кот, ты чего? — Степан закрутил головой, пытаясь понять что Баюн такое слышит, и тут справа от них начали медленно сплетаться струйки воздуха. Закрутились маленькие вихорьки, образуя витые столбы, сплетаясь в старое дерево.

— Кот! Кот! Это же! — Степан оглянулся на Баюна и увидел, что Баюн весь обмяк и трет лапой правый глаз. Рядом пошевелился Волк, моргнул, и тут же сфокусировался на воротах! Мальчишки тоже задвигались, просыпаясь.

Врата возникли полностью, и створки начали отрываться, а за ними стояла Катька на продуваемом всеми ветрами горном склоне, за ней виднелся огромный горный хребет, заснеженные вершины, шаг к порогу, ещё шаг, уже через порог, и горы остались там, створки начали закрываться, а Катерина вся жутко выпачканная, с какими-то сучками, и почему-то с мелкими душистыми белыми цветами, запутавшимися в волосах, тоже грязных и всклокоченных, надорванном сбоку школьном платье, с опалённым левым рукавом, стояла перед ними. Вместе с Катериной в ворота влетел ледяной прозрачный горный ветер, взъерошил волосы мальчишек, поднял дыбом шерсть Кота, тронул Волчий загривок, и сделав вокруг Катерины почетный круг, влетел обратно в закрывающиеся ворота.

— Катя! — Волк выдохнул так, что ворота не просто медленно растаяли в воздухе, их просто сдуло! — Вернулась!

Катька шагнула к ближайшему стулу, и села, почти упала. И заплакала. Вокруг завился Баюн. Волк просто лег под Катькины ноги и закрыл глаза.

— Ты как? — Степан понимал, что вопрос глуп, но был так рад, что Катька вернулась!

— Да ничего, жива вроде. — Катька вытирала нос рукавом, и радовалась, что Жаруся её точно не видит.

— Платок возьми! — Степан с великим удивлением увидел Кирюшу, который протягивал Катерине упаковку бумажных платков. Откуда они у него?

— Спасибо! — размазывая по лицу грязь, слезы, и копоть, Катерина пыталась, хоть немного привести себя в порядок. Выглядела она так, как будто с войны вернулась.

— Катюша, — раздался вкрадчивый голос Баюна. — Как я понимаю твое проклятие снова сработало? И Черномору уже не нужды беспокоиться, где бы добыть сказочницу.

— Ага. — Катерина посмотрела в глаза Коту и рассмеялась. — Я тут подумала, что им обоим лучше без бороды, что ему, что его братцу.

— Ииии? — Кот зажмурился в предвкушении.

— Чего ииии? Я ему средство для удаления волос подмешала. Вместо состава для роста и укрепления бороды. — Катька простодушно вздохнула. — Ему почему-то не понравилось, а так мило получилось, он нынче такой лапочка.

Сначала хихикнул Мишка, потом Степан, потом не выдержали Волк и Кирюша, один Кот совершенно серьезно произнес:

— Вашу руку, сударыня! — и протянул лапу, а когда Катерина ему на лапу положила свою замызганную ладошку, церемонно приложился к ней носом. Принюхался, поморщился, вдруг стал совершенно серьезен, и пнул лапой Волка. — Друг мой Бурый, давай, давай, соберись и займись делом! Класс разгромлен, цветочки вон, тоже… В беспорядке. Мальчики! — он повернулся к Кириллу и Мишке. — Вы стали свидетелями необычных событий. Можно, конечно, сделать так, что бы всё напрочь забыли, а можно и не делать такого. Кать, что делаем? — он повернулся к Катерине.

— Я не хочу забывать! — Кирилл встал прямо перед Котом. — Я никому не скажу, но забыть не хочу.

— И я тоже не хочу! — у Мишки горели глаза. Ещё бы, такое приключение!

— Котик, а можно их так оставить? — спросила Катерина.

— Можно! Но, с условием! Кате больше не вредить! — он сердито покосился на покрасневшего Кирюшу, да и на Мишку, который периодически Катьку за косу дергал, и теперь пытался сообразить, это считается, или нет. — И за косу тоже не дергать! — развеял его сомнения Баюн, ухмыляясь в усы.

За их спинами Волк, озабоченно морщился, восстанавливая парты, горшки с цветами, и разбитые при падении Степана стулья. Мишка обернулся и его глаза от восторга чуть не вылезли из орбит!

— Вы что, волшебники?

Катерина покачала головой. — Нет, они просто сказочные и настоящие, — повернулась к Коту. — Котик, а можно уже домой идти? Ой, я же цветы не доделала, — вспомнила Катя, увидев на задней парте у окна на целлофане, полностью собранную Волком землю и горшки с цветами.

— Иди домой. Не думай об этом. Мы с Мишкой закончим. Завтра поправишь, чтобы они росли нормально, — вдруг предложил Кирюша. Сам! Мишка за его спиной открыл рот, закрыл его и активно закивал.

Катерина тепло улыбнулась самому большому кошмару своей школьной жизни. — Спасибо тебе большое! Ты меня очень выручил. И за платки тоже.

Она шагнула было к двери, но тут её за рукав поймал Степан и развернул лицом к оконному стеклу. — Глянь на себя.

— Ой, мамочки мои! Караул какой! Ой, я же чудовище какое-то! А палки-то в волосах откуда? — Катька сердито обернулась на дружный хохот всех присутствующих. — Чего вы все так ржете? Я так даже до туалета не дойду. Меня сцапает кто-нибудь из учителей и маму в школу вызовет!

— Ну, хочешь, я окно в коридоре разобью? Пока все орать будут, ты до туалета точно доберешься. — Кириллу хотелось ещё проявить великодушие.

Кот помотал головой. А Волк сказал:

— Кать, ну что за проблема-то? На мне доедешь. У тебя в комнате балкон открыт, и мы скоренько пронырнем. Верхами.

— Пропуск давай. Я отмечу. — Степан забрал Катькин школьный пропуск, и усмехаясь, косился на круглые глаза одноклассников, которые наблюдали, как Катька легко садится верхом на ставшего гигантом Волка, как Кот пристраивается у неё за спиной, и они стремительно вылетают из окна, мгновенно исчезнув из вида.

— Хорошо, что тополь так близко к окну растет, их и не заметили, — прокомментировал Степан их отъезд.

— Блин! Круть! А ты че, правда там был? — Мишка держал горшок с кактусом, нежно прижимая его к животу. — И че, Катька, правда там вроде супергерлы?

— Сдурел ты, Миш! Какая тебе ещё супергерла? Она сказочница! Она будит сказки, уснувшие от того, что их не помнят. Тебе же Кот рассказывал. Она просто говорит. Не колдует, нет у неё суперсилы, волшебной палочки и зелий. Это просто Катька. Надо ж такое придумать! Супергерла! — Степан скорчил рожу.

— А ты-то сам как с ней познакомился? — вдруг спросил Кирилл, который, как ни странно, вполне умело управлялся с цветами. Кто бы мог подумать!

— А мы на даче соседи, правда. Я её, наверное, давно знаю, только раньше как-то не замечал. А этим летом она меня спасла… Я-геймер, у меня… Зависимость от игр, вообщем. И, как выясняется, иногда твари, которых ты мочишь в играх, могут, как бы это сказать… Перебираться в сознание. Короче, мне стали сниться кошмары. Такие, что проще было не спать совсем. И я бы долго не выдержал. А Катька может это прогонять. Так и познакомились. А потом они меня в Лукоморье взяли.

— Круто! — выдохнул Мишка с горшком в руках.

— Да чего ты в кактус этот вцепился! Хоть воды принеси, чего-то полезное сделай! — Кирюша отобрал у Мишки горшок и подтолкнул его к двери, вручив желтую детскую леечку, которой учительница по технологии пририсовала глазки. — Давай, давай, шевели конечностями.

— Слушай, а ты, оказывается, уже всё сделал! — огляделся Степан. — Здорово!

— А то! — Кирюша расставлял горшки по подоконникам, и наконец, не выдержав, спросил:

— А как ты думаешь, Катька ещё в Лукоморье пойдет?

— Конечно!

— А с ней совсем никак нельзя?

Вопрос Степану не понравился. Чего это ещё! Это он в Лукоморье с девчонкой ходит! Нечего там Кирюше делать. Но, он торопился домой, точнее, к Катьке домой, поэтому просто неопределенно пожал плечами и быстро смылся, по дороге махнув рукой Мишке, бережно несущему лейку с глазками.

Катерина даже глаза закрыла, настолько быстро несся Волк. Она опустила голову и старательно дышала, так как на такой скорости, воздух словно проносился мимо. Правда, полет занял всего пару минут, так что Катя уже совсем скоро оказалась в собственной комнате. Они влетели с такой скоростью, что Кате померещилось, как что-то печально звякнуло, но обернувшись, она ничего такого не увидела. Волк успел задней лапой задвинуть осколки любимой синей вазочки под тумбу письменного стола, а когда Катя побежала в ванную, со вздохом извлек их и опять начал страдать над их восстановлением.

— Да, а чего это ты так принюхивался к Катерине? — вернув вазочку на место, спросил он, покосившись на Баюна, ожидавшего возвращение Катерины на письменном столе.

— Горный дурман, — не поворачиваясь ответил Кот. У Волка шерсть встала дыбом.

— Что?

— От рукава запах сильнее, странно, что ты не уловил, хотя, это наверное, я перестарался.

— Да, спасибо, напомнил! Не смей так делать больше! Никогда! Я тебе не барышня, в обморок падать не собираюсь! Как ты смел меня усыпить? — Волк ощерясь надвигался на Баюна. И тут до него всё-таки дошел смысл сказанных Баюном слов. — Погоди, ты хочешь сказать, что Черномор её дурманом травил?

— Да, именно! Я не понял, почему обожжен рукав, и там прямо в нос шибает. Но, и вся одежда и волосы пропитаны запахом этой отравы.

В этот момент раздался звонок в дверь. — Кого ещё принесло? — заворчал Баюн, зная, что у всех членов семьи есть свои ключи и принюхался. — Конечно же, это наш мальчик пришел, кто бы сомневался! — он закатил глаза, но пошел открывать дверь.

Волк тоже принюхался, но после морока, наводимого Баюном, обоняние восстанавливалось не сразу, надо было, чтобы хотя бы час прошел. — Тьфу, кошачьи фокусы, — фыркнул Волк и столкнулся в дверях со Степаном, нагруженным Катиным портфелем и сумкой со сменкой.

— Во, Катя забыла! А я принес!

— Медаль тебе дать или орден? — осведомился Бурый. — Нет, не давать? Принес, так и спасибо, и вали домой.

— А Катька где? — Степан решил, что его и силой не вытолкают, пока он не узнает, что там в Лукоморье было, и все подробности того, как Катька справилась с Черномором. И через секунду висел в зубах у огромного Волка.

— Тебе что сказано? Домой, домой. Катя в ванной. Выйдет, отдохнуть ей надо, а потом покушать, — тут Баюн облизнулся. — А может и поспит, покушавши. Давай, давай, правила приличия никто не отменял.

— Ну, хоть вечером можно? — заныл Степан. Что-то ему не верилось, что дело в отдыхе.

— Че-то мутит Баюн. Опять про покушать, это его коронный котиковый прием! Типа, ах я какой мягонький, простенький, кругленький. А сам! Нет, чего-то серьезное случилось, только вот как они это узнали? Уже Катька что-то успела рассказать? — думал он, торопливо шагая по ступенькам вниз, после волчьего напутственного пинка.

Когда вымытая до скрипа, выполоскавшая из волос весь мусор, и запустившая стиралку с испорченным школьным платьем, Катерина вышла из ванной, она тут же споткнулась о Волка, который поймал её, не дав пропахать носом пол, и пока ловил, успел обнюхать.

— Да, запах есть, его так просто не смоешь! — констатировал он про себя. — Очень-очень странно.

Он так внимательно Катерину разглядывал, что она удивилась.

— У меня что, рога выросли, или уши как у осла? Волк ты чего?

— Нет, что ты, ничего такого, — смутился Волк. — Пойдем на кухню, там Баюн уже обед сервировал.

Катерина, зашла в комнату, чтобы сменить махровый халат на футболку и шорты, и накинув на плечи полотенце, распустила волосы, чтобы чуть подсохли.

Когда шла мимо Волка, он опять принюхался.

— Так, что ты вынюхиваешь? Что случилось-то?

— А что случилось? Ничего! — ненатурально удивился Волк. И смылся подальше от Катерины. В кухню к Коту.

— Ты прав! Дурманом пахнет! Не понимаю ничего! Если был дурман, то как же она тогда…

— Тихо ты! Идет! А Катюша, давай ты скорее пообедаешь! — с лучезарным видом махал лапами Кот, указывая на стол, покрытый самобранкой.

— Не только пообедаю, но и поужинаю, и позавтракаю, и опять пообедаю. — Катерина быстро уселась и начала есть. И остановилась, увидев внимательные взгляды своих друзей.

— Вы мне можете объяснить, что произошло-то?

— Катюш, мы просто перенервничали, пока тебя не было, когда поешь, ты нам расскажешь, что там случилось? — успокаивающе заюлил Кот.

— Я тоже перенервничала, и сейчас тоже нервничаю, вы какие-то не такие оба! — Катерина быстро закончила еду, поблагодарила скатерть, и повернулась к Коту.

— Рассказывать?

— Ещё бы! — Кот закивал круглой головой.

Пока Катерина говорила, Волк слушал, прикрыв глаза, ровно до того, как были упомянуты жаровни. Он насторожился. А Катин рассказ вдруг перестал быть подробным и четким.

— Я стала плохо себя чувствовать, и поняла, что это из-за дыма. Залила его, и сбежала.

— Кать, а почему рукав левый опален? И запах этот… — не выдержал, наконец, Волк.

— Да о каком запахе ты говоришь? Что вы принюхиваетесь ко мне всё время?

— Есть в Лукоморье одно очень опасное растение, называется горный дурман. Горный, потому что растет только в горах, высоко, а дурман, потому что от него человек может полностью измениться, — начал рассказывать Баюн.

— И стать просто вздорной безвольной куклой? — перебила его Катерина, опустив голову.

— А ты откуда об этом знаешь? — напрягся Волк.

— Ладно, мне жутко стыдно вспоминать, а уж тем более рассказывать об этом… Но, вы же не успокоитесь, короче, дело было не совсем так, как я рассказала. — Катерина не стала излагать все те гадости, которые крутились в её голове, но пояснила, что начала ужасно меняться, и так, что сама испугалась. — А потом у меня голова так болела и кружилась, что я чуть не упала лицом в жаровню, и пытаясь удержаться, обожгла левую ладонь, схватилась ею за край этой штуки. Это, наверное, меня и привело в чувство. Потом я залила жаровни, только в воде тоже отрава была. Я сначала пером проверила и увидела мерзость эту, а потом услышала, как Черномор рассказывал Наине, что я выпью воду с обморочной травой и стану управляемой куклой.

Кот не отводя глаза от Катерины, нащупал на столе её чашку и полакал оттуда, а потом переглянулся с Волком и они оба начали хохотать, Волк даже всхлипывал от смеха! Катерина опешила и даже обиделась как-то. Она-то серьезные вещи рассказывает, а эти хохочут!

— А теперь-то с вами обоими что?

— Ой, ну до чего же ему не свезло-то гаду! — развлекался Баюн, крутя головой. — Это же надо!

— Кать, не сердись, это мы от облечения! — выговорил, наконец, ослабевший от смеха Волк.

— Единственное средство, которое служит противоядием от горного дурмана, как раз и есть обморочная трава. Если её пары смешиваются с парами дурмана. Но если её выпить, тогда уже ничем не снять действие дурмана. И как Черномор ухитрился это не предусмотреть, непонятно! Кстати, тот, кто один раз уже испытал действие дурмана, второй раз его просто не почувствует. Организм становится нечувствительным к этому яду. Так раньше некоторые воины делали. Заранее. Правда, это очень опасно, поэтому и делали редко. Так что Черномор ещё и подарок тебе сделал, невольно, конечно! И тебя теперь этим не возьмешь, — объяснил Баюн, который перебрался на подоконник и свисал оттуда, поддразнивая Катиных собак, по причине исключительно хорошего настроения.

Выслушав Катину историю, теперь уже в подробностях, Кот впал в буйный восторг! А Волк, наоборот, отсмеявшись, стал угрюмым и мрачным.

— Не, это же надо, персидская глина! Да где же ты это узнала?

— Читала, случайно попалась книжка. Я и подумала, что можно поискать что-то такое. Ну, на худой конец, ножницами воспользовалась бы. Но, по-моему, так даже лучше!

— А зачем ты ему показалась? — это уже Волк уточнил.

— А чтобы он со слугами сделал? Что-то он не кажется справедливым и милосердным. — Катерина потерла левую ладонь.

— Рука болит? — тут же встревожился Волк.

— Нет, чему там болеть-то после живой воды? Просто радуюсь, что споткнулась и обожглась, страшно представить, чтобы было!

— Да уж. Наш общий бурый и косматый друг впал в такое отчаяние, что мне пришлось его немного заговорить. Так что это просто счастье, что ты вернулась и вернулась той, которая была! — похвастался Баюн. — Кстати, Волк, а сейчас-то ты чего дуешься на весь белый свет?

— Да так… Катюш, откроешь мне врата? — Волк как-то странно встал. Не так, как обычно встают собаки или волки, а словно перетек из одного положения в другое, очень красиво и одновременно угрожающе.

— Сейчас? — удивилась Катерина.

— Да, дело там у меня есть. Я как-то забыл о нем, а сейчас вспомнил.

— Ааа, понятненько. Ясненько мне всё с тобой, друг милый мой. — Баюн хитро прищурился. — Катюша, даже не слушай его. Иди, отдохни пока, а мы тут побеседуем.

Катя ушла в свою комнату, попыталась сделать домашку по математике, но выяснила, что голова совершенно ничего путного не соображает, да и громкость дружеской беседы в кухне неуклонно повышалась.

— Чего ради меня отсылать из кухни, если я и в комнате ваш ор прекрасно слышу? — хладнокровно осведомилась она у оскаленного Волка и Баюна, который явно исчерпал все цивилизованные аргументы и просто злобно шипел.

— Я не позволю этой мрази существовать! Я его просто растерзаю! — волчьи клыки лязгнули, и Катя невольно поёжилась.

— Глупостями не занимайся! Разыскивай тебя потом по всему Лукоморью! — Кот едва сдерживался, чтобы не применить свой коронный метод, и попросту не усыпить этого шакала-переростка на месяц. Может мозгов прибавится!

Вопрос решила Катя. Она совершенно спокойно прошла между двумя оскаленными мордами лучших друзей, попила воды всё из той же кружки, вздохнула, и сказала Волку:

— Волчок, не бросай меня, пожалуйста, ладно? Вот ты отправишься к Черномору, а я? Мне знаешь как страшно? А ну как ещё пакость какая-то появится?

У Волка мгновенно опала вставшая дыбом шерсть на загривке, убрался оскал, и погас диковатый огонек в глазах. Он прижался лбом к Катиным коленям и тяжело завздыхал. А потом решил:

— Всё, теперь в школу буду с тобой ходить! А то мало ли что!

— Эээ, позволь спросить, а в каком качестве? — не выдержал язвительный Баюн. — Чучелом или, так скажем, тушкой? Не, я понял, ты превратишься в хомячка, — он с филигранной точностью убрал хвост с того места, где щелкнули волчьи зубы. — Ааа, нет, ты будешь изображать тренера по физкультуре, только надо сначала куда-то деть уже имеющегося. Слопаем на пару? Или один управишься? — еще один великолепный прыжок, точно в миллиметре от волчьей морды. — Ой, нет, физруком ты не выдюжишь. Ты с одним Степаном-то с трудом управляешься, — ещё прыжок. — А! Катюш, у вас можно приносить с собой маааленьких собачек, таких, знаешь, которые в сумочки помещаются? Если можно, остается только Волку такое изобразить, — на этот раз удача Баюну изменила, и Волк, поймавший в воздухе Кота, поволок его в ванну, открыл лапой кран, и макнул в ледяную воду.

— Безобразие! Это запрещенный прием! — вопил и отбивался Баюн. — Мне же вылизываться полдня!

— Прекрасно! Лучше вылизываться, чем говорить такую чушь! — Волк мокрого и облезлого Кота сгрузил в кухне, а сам пошел советоваться с Катериной, как ему лучше присутствовать на уроках.

Вопрос, как ни странно, разрешил появившийся вечером Степан. — А почему бы тебе не стать моим охранником?

— Чего? — не понял Волк.

— Ну, папа же нанял мне охранника, и он же водитель. Но, он в школу никогда не заходит, и из машины не высовывается даже. Вот только документы же у тебя попросят…

— А вот это как раз дело той мокрой курицы, которая везде хвастает, каким даром убеждения обладает. — Волк кивнул на Баюна, мрачно вылизывающего хвост.

Так и получилось, что на следующий день, в школу с Катериной отправились и Волк в человеческом виде и Баюн в шапке-невидимке. Кот постарался на славу, и ни школьная охрана, ни администрация, против присутствия охранника в школе ничего почему-то не возразила. Тем более, что Степанов отец, предупреждал, что охранник у сына есть.

Волк спокойно караулил у двери классов, пока не кончался очередной урок. Потом вместе с Катериной, шел к следующему классу.

— Слушай, а чего этот твой охранник, глаз с Катьки не спускает? — заинтересовалась любопытная Ленка Тишина.

— Спроси у него сама. Только я бы не рисковал, — любезно посоветовал Степан.

Катя утром перед уроками поблагодарила Мишку и Кирилла за помощь с цветами, оба ответили совершенно невнятно. Но весь день косились на неё.

— Чего они? У меня что, хвост вырос? Или пятачок вместо носа образовался? — сердито зашипела Катька Степану на переменке перед последним уроком.

— Кать, ну чего ты в самом-то деле? Они же первый раз что-то такое сказочное увидели! Это тебе привычно уже, а я помнится, тоже поначалу всё ждал чего-то такого…

— Ага, и подсматривал с биноклем, — усмехнулась язвительная Катерина. Вдоволь полюбовавшись на покрасневшего Степана, она ушла на своё место.

После уроков, Катерина зашла в туалет, а выйдя, наткнулась на Кирюшу, опять сидящего на подоконнике.

— Привет! — Кирюше было явно непривычно так мирно начинать разговор.

— Привет! Хотя, наверное, уже пока, до завтра!

— Подожди… А ты это, можешь, что-нибудь волшебное сделать? — видно было, что Кирюше страсть как хочется чего-то такое увидеть.

— Кирюш, я же не волшебница, а просто сказочница. Я говорю, и больше ничего не умею. Но, это такое дело… Это дано всем. Просто в разной степени.

— Как это?

— Да очень просто! Слова это сильная штука. Очень. Словами можно убить или сильно ранить человека. А можно спасти, помочь или просто поддержать. Ты же тоже это можешь. Ты, например, меня вчера очень поддержал. Спасибо тебе!

Первый раз в жизни Катерина видела, что Кирилл смутился.

— Пойдем? — она кивнула в сторону лестницы. На лестничной площадке стоял охранник Степана. Он явно прислушивался к разговору, и Кирилл тут же окрысился.

— Чё надо? Этого вашего объекта тут не видно.

Охранник осмотрелся. На площадке никого не было, он усмехнулся, и через долю секунды перед ошалевшим мальчишкой стоял огромный Волк, который приблизил морду вплотную к уху отшатнувшегося к стене Кирюши и проговорил:

— Не слишком доверяй своим глазам.

Катя рассмеялась, поудобнее перехватила рюкзак, и пошла по лестнице вниз, а на две ступени впереди, шел Кирилл, нервно оглядываясь на невозмутимого «охранника», который уже вернул себе человеческий вид.

Глава 5. Лиса в овраге

Катерина в машине ездить не очень любила, укачивает! Но, когда едешь на дачу, и точно знаешь, что не просто на дачу, а и в Лукоморье, это уже другое дело! Степан со своей бабушкой выехали сразу после окончания уроков. Так что уже были там.

— Кать, я понимаю всё, но, пожалуйста, постарайся осторожнее, — мама посмотрела в зеркало заднего вида на дочь. Вот сидит примерная девочка с косой! А если посмотреть по последним событиям, жуть берет! Куда только этот ребенок не впутывается, и откуда только не выпутывается, вот что удивительно!

— Ладно-ладно! А сама? — мягко промурлыкал Баюн ей на ухо, чуть не нажав лапой на ручной тормоз.

— Если мысли можешь читать, добро пожаловать! Я как раз много чего о тебе думаю!

— А я что? И ничего вовсе! — на всякий случай открестился Баюн.

— Будешь много говорить, пойдешь на дачу пешком. И лапу убери от ручника! — мама строго покосилась на Баюна, отчего тот тут же сел ровненько и остаток пути сидел тихонько. Волк поймал взгляд Катиной мамы в зеркале заднего вида и одобрительно ухмыляясь, покивал головой.

Разумеется, на крыльце уже сидел Степан! А на кухне обе бабушки обсуждали какие-то рецепты, игнорируя робкие вопросы Катиного деда про ужин.

— Кать, а мы когда пойдем? Сейчас, или завтра утром? — Степан был готов идти хоть сию же секунду!

— Да кто же на ночь-то в лес ходит? — ответил вместо Кати Волк. — И не мельтеши тут, мы тебя позовем.

— Ага, позовут они, может быть! — подумал Степан, но без дальнейших возражений вернулся к себе домой, когда его бабушка позвала.

— Котик, а мы куда планируем? — Катя не очень любила осенние вечера. Быстро темнеет, и как-то хочется в дом, к свету, в тепло и вкусные запахи.

— Я думаю, надо к Кузьме-Скоробогатову. Да, и собирались же в сказку про Чудо-мельницу заглянуть. Так что ничего героического. Сказки у тебя эти есть. Я проверял. Лииично, — сказал Баюн с наслаждением потягиваясь, утаптываяся на любимом диванчике.

Катерина на всякий случай перед сном прочитала сказки, о которых говорил Кот, и подумала о том, что может быть, хоть на этот раз просто и спокойно разбудит их и спокойно сможет побыть в Лукоморье.

Утро началось как-то очень рано. Просто неприлично рано для нормального субботнего выходного дня. В Катино ухо немузыкально взвыл Баюн, которого в свою очередь ни свет ни заря разбудил Степан.

— Доброе утро! Вставай! Пораааау! — Кот подцепил одеяло когтистой лапой и уволок за собой, грациозно увернувший от брошенной Катериной подушки. Пытаться спать без подушки и одеяла было глупо, поэтому Катерина ворча сквозь зубы в адрес жизнерадостного Степана, голос которого неприлично бодро раздавался где-то в районе кухни, оделась, дернула к себе серую сумку, уложила туда планшет, и проверила брошку-перо. По дороге подобрала и сложила одеяло и подушку.

— Доброе утро! Ты чего такая мрачная? — у Степана было лучезарное настроение. Он сам проснулся часов в пять утра, по зрелому размышлению, решил, что это как-то рановато, и лучше немного подождать. Сколько смог выждал, и очень собой гордился! А Катерина какая-то унылая и смотрит угрюмо.

— И тебе того же! — тон у Катерины был сродни её виду. — Выглядишь приличным человеком, а встаешь в неприличное время! Да ещё так жизнерадостно выглядишь, в шесть утра в субботу! Смотреть тошно!

— Катюша, не зря же говорят, «кто рано встает, тому Бог подает» — вступилась за Степана Катина бабушка, накладывая ему полную тарелку омлета. — Кушай Степочка, и не обращай внимания на капризулю.

Катерина есть отказалась категорически, пошла к маме и почти уснула у неё в комнате, пока мама одевалась. — Доброе утро, дружок! — окончательно Катя проснулась именно после этого маминого пожелания. — Пора собираться. Волк уже два раза заглядывал. Я очень тебя прошу, пожалуйста, осторожнее!

Ворота вновь послушно появились как только Катерина их позвала, и входя в Лукоморье, она очень надеялась, что мамину просьбу выполнить будет просто.

— А что? Никуда лезть не буду, ничего такого делать не стану, Степан, вроде уже образумился, Авдей, как бы, уже красть не должен, Кащей по слухам ещё в болоте, остальные тоже заняты своими делами. Я-то что? Потихонечку пойду, сказки разбужу и всё! — рассуждала Катерина по пути к Дубу.

Дуб явно им обрадовался, дверь распахнул, половичок под ноги расстелил — поприветствовал. Катерина успела соскучиться и по нему и по Лукоморью. Как только Кот, с ужасом узнавший, что Катерина ещё не завтракала, выпустил её из-за стола, она выбралась из Дуба, и крикнула, что пойдет прогуляться. Волк тут же оказался рядом. На всякий случай. С Катериной ведь никогда не поймешь заранее, куда она опять вляпаеся! Они молча шли по тропинке к ручью, мимо лебединой заводи, в которой дремал упорный Гуслик, карауливший кувшинку, вдоль реки.

— Полетаем? — Волк подставил спину. Катерина кивнула, и через минуту смотрела на реку с высоты, и радовалась, что тумана стало уже поменьше, чем когда она первый раз увидела эти места, а за этот визит в Лукоморье, может быть, и ещё меньше станет!

Кот ожидал их сидя за столом над книгой со сказками, развернув старинную карту. Точнее, Кот он просто спал за столом, уложив голову на книгу, и прижав лапой свиток с картой. Когда они зашли, толстая котовая лапа съехала с карты, и свиток с громким шорохом вернулся, Кот тут же сделал очень бодрое выражение морды, и даже когтями по книге стал постукивать, вроде как он их ждал-ждал прямо заждался.

— Чего ты прикидываешься? — Волк ухмыльнулся. — Спал как сурок, а сейчас прямо как директор зоопарка!

— Я не спал, я устало закрыл глаза. А устал я от того, что вас ждал! — с великим и оскорбленным достоинством отозвался Баюн. — Катюша, дружочек, не слушай этого насмешника! Вот, я даже сказку про Кузеньку нашел!

— Про какого Кузеньку? — Волк обошел стол и сунул нос в книгу. — А, про Скоробогатова! Ну-ну, — мрачно процедил Бурый и презрительно дернув хвостом ушел к себе.

— Чего это он? — удивилась Катерина, а потом сообразила. — А, там же и сорок волков царю отдали и сорок медведей и куниц с соболями… Ну да, это никому не понравится! Кот, а может… Может так? И сломались засовы в царском дворе и выбежали звери на волю, хотели было лису поймать, да проучить, но плутовка и нос больше в лес не совала, а жила во дворце Кузьмы Скоробогатова, да его молодой жены?

Кот довольно посмотрела на Катерину. — Умница! К чему это вот живодерство? А царь сам виноват, ибо нечего таким простаком быть! Вот завтра и попробуем!

Катерина так и не поняла, как именно Жаруся и Сивка узнали о том, Кот, Волк и Катерина со Степаном вернулись, но к вечеру дверь в Дуб распахнулась, и на пороге показался Сивка, а над ним, распространяя ровное золотое свечение, и расправив крылья, зависла Жаруся. Когда они оба услышали о том, что объявился Черномор и утащил Катерину в Лукоморье, Жаруся громко ужасалась, задавала кучу вопросов, потом так же громко радовалась и восторгалась, а Сивка просто подошел к Катерине, сунул нос поближе и потерся о её щеку. — Как я рад, что ты сумела вырваться! — тихо фыркнул он Катерине на ухо.

Поганое настроение Волка не изменилось, и вез он Катерину в чрезвычайно мрачном расположении духа. Катерина хотела было ему рассказать, что сказку она постарается изменить, но решила не торопиться. — Получится ли, не понятно! Зачем раньше времени хвалиться!

Туманная стена начиналась прямо в лесу, Сивка стал опускаться первым, на нем важно восседали Баюн со Степаном.

— Вон, правее, нет левее. Точно! Вот тут и есть сказка про Кузьму. — Кот гордо осмотрел маленькую полянку. Катерина слезла с волчьей спины, проверила на месте ли сумка, скрыла её на всякий случай, помахала друзьям, оставшимся на полянке, и глубоко вздохнув, подошла к Степану.

— Пошли! — они одновременно шагнули в туман. Степан шел настороженно, озираясь. Катерина думала о том, когда удобнее будет сказку изменить, шагнула очередной раз и замерла, глядя в глубокий лесной овраг, который преградил им дорогу. Туман плотно залил его, и дна оврага не было видно.

— Вот так овражище! — Степан потянул её направо, пытаясь обойти это препятствие. Но Катерина оступилась, и поскользнувшись на краю на мокрых листьях, шлепнулась на мягкое место, и так съехала вниз.

— Да что ж такое-то! — она очутилась на дне оврага, там когда-то лениво тек ручей, сейчас замерший в тумане, а по его берегам росло множество хвощей. Катерина поднялась на ноги, и попыталась отряхнуться, но джинсы были испачканы мокрой глиной, и её можно было только размазать дальше, но не встряхнуть! — Вот же растяпа! Шляпа! С перьями! — Катерина подняла глаза и увидела, что на другом берегу ручейка на неё кто-то смотрит! Поблескивают глаза. Она замерла и почти не дышала, пока за ней с шумом не обрушился Степан, осознавший, что неуклюжая Катерина опять рухнула и почему-то молчит!

Он-то как раз съехал на ногах, презрительно осмотрел перепачканную девчонку и уже было собрался что-то сказать по этому поводу, как понял, что она замерла и неотрывно смотрит в туман.

— Кать… Ты что? — он проследил взглядом, куда Катерина показала рукой и беззвучно выругавшись, рванул из ножен кладенец. Золотая полоса стекла с его лезвия и легко преодолев ручей, полетела дальше, не причинив никакого вреда тому, кто стоял у ручья.

— И что это такое? — Степан жестом остановил Катерину, шагнувшую было к ручейку, и пошел сам.

— Кать, иди! Это по твоей части! — Он всмотрелся в стоящего на берегу зверя, и позвал Катерину.

Катерина подошла, посмотрела, а потом стянула кроссовки, носки, и пошла через ручей.

— Ну, куда тебя опять понесло? Отсюда что ли рассмотреть нельзя было! И так сзади штаны все мокрые, так ещё снизу до колен вымочила. И вода ледяная! А зачем ты его сюда волочешь?

— Какой ты ворчливый стал! Как Волк прямо! Только тот мелочи не замечает, не опускается, и не придирается, а ты зудишь и зудишь… — констатировала почему-то очень довольная Катерина. Поставила на землю спящую лису и скомандовала Степану:

— Давай, лучше подумай, как нам выбраться отсюда всем.

— Я не зужу, не зудю, тьфу, не ворчу! А этого мне тоже надо вытаскивать? Тебя мне, значит мало? — привычно зазудел Степан. И осознав это, прикусил язык. — Чего ты радуешься-то так?

— Степочка, а мы кого искали? — уточнила у него мокрая, перепачканная в глине, и действительно очень довольная Катерина.

— Кузьму Скоробогатова! — Степан это уже уяснил.

— А кто ему помогал-то всю сказку? Опять не поинтересовался! Лиса ему помогала!!! И, очень похоже, что именно эта!

— Да с чего ты это взяла? Мало ли лис в лесу?

— Лис много, а вот лис от которых так неприкрыто пахнет жареной курицей, не много, а конкретно тут одна! Сам понюхай! — Катерина с усилием подняла лису и сунула её к Степану. Тот отшатнулся.

— Делать мне больше нечего, незнакомых лис обнюхивать! Верю на слово, — благородно кивнул он. И тут же понял, почему Катерина была так уверена. — Слушай, а точно, как от курицы-гриль пахнет! Даже досюда.

— Ну, а то! Она же специально так делала! Чтобы ей звери верили! Хитрюга! — Катерина погладила яркую шёрстку. — А стоишь-то ты чего? Кто нас с лисой вытаскивать будет? Я что-то не поняла!

— Не командуй, а то сейчас кто свалился, тот и будет!

— Я не свалилась, а интуитивно нашла самый короткий путь к цели! — Катерина гордо задрала нос. И Степан не выдержал. Дотянулся до косы, дернул, увернулся от Катьки, и прыжком долетел по половины склона оврага, зацепился за сосновые корни, подтянулся, не даром его столько гонял Волк, и вылез из оврага!

— Кать, как эту зверюгу поднять?

— Веревку спусти! Я её сейчас заверну, у меня тут кусок брезента где-то был, — запасливая Катерина шустро рылась в серой сумке, действительно нашла брезент, даже сама удивилась, бережно укутала им лису, обвязала веревкой и крикнула Степану, что можно поднимать!

— Осторожнее, об корень её не задень! — волновалась Катерина, но Степан ловко поднял сверток с лисой, отвязал веревку, и кинул её Катерине. Она взялась за веревку, попыталась подтянуться, и хоть немного упереться ногами в склон. Не получилось ни то, ни другое! Её физрук недаром обреченно закрывал глаза, и хватался за сердце, когда Катя подходила к канату. Он утверждал, что зрелище такого позорища ещё раз он не переживет. А склон был глинистый и влажный, ноги скользили, зацепиться было не за что. Катя осмотрела склон и поморщилась. — Не залезу! — сообщила она сама себе. — Останусь здесь жить. А что? Вырою нору, вода есть, скатерть работает, чего ещё надо?

— Кать, сколько можно разглядывать овраг? Давай уже! Берись за веревку!

— Степ, я не смогу! — обреченно призналась Катя.

— Чего? Чего ты ещё не сможешь?

— Залезть не смогу! — Катерина вновь осмотрела почти отвесные склоны и замотала головой.

— Да что ты тут делать будешь! — раздалось сверху. Потом какие-то невнятные выражения, которые Катя к счастью не поняла.

— Сиди там, никуда не лезь, я сейчас придумаю что-нибудь! — Степан был зол, но не бросать же её там! Раздраженно фыркнул и пошел направо.

Катерина и сама была бы рада легко и непринужденно влезть на эту дурацкую стенку, но это было выше её способностей. Она постояла на месте. Но, Степан не появлялся, джинсы были мокрые, обувь она сняла, когда лезла в ручей, одевать её обратно на грязные и перепачканные ноги, показалось глупо. Короче, она попросту начала замерзать. И не просто замерзать, а сильно! Сначала ледяная вода, а потом холодная мокрая глинистая земля под ногами!

— Вот же неуклюжая! Нет бы как Люба, рррраз и залезла бы! — вспомнила Катя про ловкую и красивую одноклассницу. Повздыхала о собственном несовершенстве, а потом решила посмотреть, а что там слева? А слева оказалось несколько поваленных в овраг деревьев, лежащих как лестница, по которым Катерина легко и непринужденно вылезла из оврага. Вылезла, вернулась по краю, нашла упакованную в брезент лису, но не обнаружила никаких следов Степана.

— Вот и ладно! — Катерина быстренько смылась в кусты, переодела джинсы, нашла флягу с водой, смыла всю глину с ног, вытерлась и наконец-то одела носки и обувь.

— Ну и ладно, ну и не умею я лазить по веревкам и прыгать по корням, зато я всё равно выбралась! Умный в гору не пойдет, умный гору прокопает! — утешила себя Катерина, и когда более чем раздраженный Степан, появился, чтобы попытаться добыть с помощью стволика дерева неуклюжую девчонку из оврага, он нашел её саму, в чистых и сухих штанах, в обуви, и с шоколадкой в руке!

— Как ты оттуда вылезла? — поразился Степан. — И откуда ты взяла шоколад?

— Вылезла? Потихонечку! А шоколадка из сумки. На, на твою долю тоже есть!

Степан страсть как хотелось уточнить, как она всё-таки выбралась, но сколько он не заглядывал краем глаза в овраг, найти следов не смог. Его раздражение куда-то смылось, наверное, нельзя лопать шоколад и злиться одновременно!

— Ладно, теперь-то чего? Будим лису?

— Неа, несем лису на ту сторону. Она оттуда рухнула. Я видела следы. А там подъём совсем крутой, туда бы и ты не поднялся, так что в обход! — скомандовала Катерина. Степан вздохнул, присмотрелся к лисе, поднял брезентовый сверток и закинул его за спину. Лиса отчаянно пахла жаренной курицей и тяжелела с каждым шагом, рядом сочувствовала Катерина. Пока они обошли непомерной длины овраг, Степан замучился.

— Всё! Ставь животину и распаковывай. И хорошо бы найти место, куда нам убраться от волка, медведя, и куницы с соболем. Не знаю, кто сейчас появится! И брезент верни, мало ли кого ещё носить надо будет.

— Ещё указания будут? Или пока закончились? — Степан подозревал, что жаренной курицы он теперь ещё долго не захочет!

Катерина улыбнулась хитренько, и потянула его в заросли около оврага. А потом начала рассказывать сказку:

— Жил-проживал Кузьма один-одинешенек в темном лесу. Ни скинуть, ни надеть у него ничего не было, а постлать — и не заводил.

Вот поставил он капкан. Утром пошел посмотреть — попала лисица.

— Ну, лисицу теперь продам, деньги возьму, на то и жениться буду.

Лисица ему говорит:

— Кузьма, отпусти меня, я тебе великое добро доспею, сделаю тебя Кузьмой Скоробогатым, только ты изжарь мне одну курочку с масличком — пожирнее.

Туман исчезал, а лиса проявляла всё больше признаков жизни. Сначала моргнули глаза, потом начал принюхиваться к чему-то нос, задрожали усы, она переступила изящными лапами и заторопилась на полянку слева. Там вскочила на обломок старого дерева, и вытянувшись в струнку стала кого-то поджидать, а потом кинулась на травку и начала кататься, изображая крайнюю степень довольства. Соболь и куница, который через пару минут изящно выскользнули из зарослей, недоуменно глядели на лису, и начали выяснять, где же это она так налопалась?

— Степан, пошли, тихо только! — Катя настойчиво вытягивала мальчишку из зарослей.

— Да куда ты меня тащишь-то?

— Подальше отсюда, и мне надо дождаться, пока Кузьма женится не приедет!

— Хорошо, зайдем с другой стороны. Сказку ты уже рассказала, а зачем тебе Кузьма и его свадьба?

— Видишь ли, мне эту живность жалко. Они, конечно, сами виноваты, что лису послушались, но всё равно жалко!

— И чего ты делать собираешься?

— Увидишь!

Катерина и Степан издалека видели множество очень красивых зверьков, которые стекались к царскому терему, в широко открытые ворота какого-то крепкого амбара. Потом слуги закрыли двери и навесили засов. Катя подождала, пока не увидела, как слуги привезли в царской карете Кузьму, уже одетого в праздничное царское платье, выманенное у царя хитрой лисой под предлогом того, что Кузьма в воду упал. И вот уже едут венчаться Кузьма да царская дочка.

Девочка аккуратно завернула к амбарам, и услышала жалобные всхлипы волков, медвежий рев, визг соболей. Она устроилась подальше от ворот, и Степана туда же поманила, и вздохнув произнесла: — А как поехали венчаться Кузьма Скоробогатов да дочка царская, сломались засовы в оградах, да клетях в царском дворе и выбежали все звери на волю, хотели было лису поймать, да проучить, но плутовка и нос больше в лес не совала, а жила потом во дворце Кузьмы Скоробогатова, да его молодой жены!

С громким треском засовы начали ломаться и двери да ворота затрещали, да и распахнулись. Такого зрелища Степан ещё не видел! Слуги попрятались кто куда, а выскочившие на двор животные, кинулись бежать изо всех сил!

— Даа, впечатляет! Слушай, я тебя прямо побаиваться начинаю! — Степан воспользовавшись суматохой, очень удачно убрался с царского двора и Катерину прихватил! — Вот так скомандуешь и в зоопарке как пооткрываются клетки!

— Охота тебе глупости говорить! Это же только тут так можно! К тому же зоопарковых в город только на погибель выпускать.

— Кать, да я шучу! Не сердись! — Степан, отведя Катерину подальше от людей и людных дорог, подул в рожок, и очень быстро рядом оказались очень злой Волк и очень спокойный Сивка с точно таким же Баюном.

— Чего так долго? Я уже сам собирался лететь вас искать! — рявкнул Волк. — Что с одеждой? Почему переодевалась?

— Не ругайся, пожалуйста! Переодевалась, потому что в овраг съехала, а долго, потому что волков, медведей и соболей с куницами выпускала. — Пока Катя объясняла, Кот благожелательно кивал головой, а услышав, что всё получилось одобрительно мявкнул.

Глава 6. Золотое касание

— Ничего разумнее ты сделать не мог, конечно! — Кот осматривал Степана. — Зачем ты вообще туда полез?

— Да я хотел стрелу достать! Волк же ругается!

— Волк ты ругаешься? Ну и дурак! — Кот фыркнул. — Что у нас стрел мало что ли? А вот это так просто не выведешь!

— А если живой водой? — испугался Степан, представив, что он так и останется с лицом, покрытым ярко-синими полосами. Полосы отчаянно чесались и зудели.

— Да вот ещё! На такую ерунду живую воду изводить! Терпи! Теперь-то уж точно будешь знать, почему в сказочную синюху физиономию пихать не надо, — презрительно фыркнул Волк.

— Дааа, ерунда, а чешется же! — Степан только потянулся к лицу, как тут же получил толстой кошачьей лапой по руке.

— Терпи, если это не расчесывать, больше уже никогда не обстрекаешься никаким растением. Даже крапива не будет страшна! — сообщил Кот и тут же прижал Степанову вторую руку с столу. Чесалось невыносимо, и Степан, если бы мог, и ногой попытался бы достать!

— Может, его связать? — задумчиво предложил Волк.

— Котик, напой ты Степану, пусть он просто поспит, пока это не пройдет! — Катерину Степана и жалко было и смешно. Уж очень он забавно выглядел с полосатым лицом!

— Правильно! А мы пока с Катюшей слетаем! — поддержала Катерину хихикающая Жаруся. — Сивка вон тоже передохнет.

— Ну… Ладно, давайте! Сказка простая совсем, и тварей там нет, вокруг уже сказки живые, никто их не видел. — Баюн строго глянул на Степана и замурлыкал. Тот как сидел, так и рухнул на сундук, да ещё гулко приложился головой о крышку. Кот поморщился. — Да осторожнее там!

Катерина кивнула и радостно выскочила из Дуба. Радостно, потому что сказка была легкая, территория небольшая, а день такой приятный! Теплый, мягкий, и светлый как Жарусино перо.

И у Волка и у Жаруси настроение было просто чудесное! Долетели быстро, без приключений, зато встретился легкий ветерок, который с удовольствием увязался за ними и некоторое время играл с Катиными волосами и перышками Жаруси.

— Вон сказка, Катюша! Спускаемся! — Жаруся легко опускалась, покачиваясь с воздухе, и не делая никаких движений крыльями.

Катерина обняла Волка, чтобы не волновался, махнула рукой Жарусе, чуть не забыла Степанов рожок. И ушла в туман. И даже эта муть не смогла её настроение испортить! Даже старик нашелся сразу! Сказка про Птичку-невеличку, красные перышки, золотой носок рассказывалась тоже легко.

— Давным-давно жили старик со старухой. Детей у них не было, не было радости. Пошел однажды старик в лес за дровами. Выбрал дерево сухое, стал рубить. Вдруг откуда ни возьмись, прилетела маленькая птичка, птичка-невеличка, села на ветку и запела. Да так залилась, защелка, что старик только диву давался…

Вот поймал старик птичку, осторожно спрятал в рукавицу, и бережно-бережно понес домой своей старухе. И так они радовались и так заглядывали друг другу в глаза, надеясь, что теперь немного радостнее будет им жить. А птичка-девушка, и правда принесла им радость, да и не только им, а и царевичу, который её увидел, да и влюбился!

— Как же славно получилось! — думала Катя, глядя на рассеивающиеся в воздухе клочья тумана. Как вдруг её кто-то окликнул.

— Девонька!

Катерина оглянулась. Со стороны рощи к ней медленно приближалась маленькая старушка, шла медленно, тяжело опираясь на клюку. Голова склонена, укутана платком. В руке, свободной от посоха, маленький узелок.

— Девонька, милая! Не ты ли сказочница наша? — голос тихий, дрожащий, но почему-то он показался Катерине знакомым.

— Да, это я! Вам помочь? — Катерина шагнула навстречу, видя, что старушка споткнулась и почти упала.

— Ой, милая, ой, хорошая, спасибо! — старушка перехватила узелок, зажав его вместе с посохом, и неожиданно цепко взялась за Катину руку. — Так много я о тебе слышала хорошего! Столько ты всему Лукоморью добра сделала! Хочу и я тебе подарок сделать!

— Спасибо, но мне ничего не надо!

— Как же не надо? А награда за твою помощь? — старушка тяжело опиралась на Катину руку, и двигалась к поваленному дереву.

— Я же не для награды… — Катя удивилась.

— А как же! Надо за добро платить. Тем более за такой дар! — старушка была непреклонна и решительна.

— А я его задаром получила, задаром и отдаю. — Катерина улыбнулась, и подведя старушку в дереву, попыталась руку высвободить, да не тут-то было!

— Да ты же и не знаешь, что я тебе подарить-то хочу! Вот же голова пустая, старая, — старушка положила посох и узелок на дерево и, не отпуская Катину руку, распустила веревочку на узелке. Там был всего один предмет. Очень простая и очень красивая золотая чаша. Как будто небольшой шар, не больше среднего яблока, ровно разрезали пополам. Не было ни узоров, ни подставки-ножки, просто гладкая золотая поверхность. И чаша была не пустой. Практически до самых краев она была наполнена чем-то, больше всего похожим на жидкое золото. Старушка хитро глянула на пораженную Катерину из-под низко завязанного платка, и пальцем толкнула чашу. Та медленно покачнулась, золото плеснуло, но не вытекло, а как будто ленивым золотым языком поднялось над краем чаши, и медленно сползло вниз, внутрь.

— Ну как? — старушка хихикнула. — Нравится?

— Очень красиво!

— Да не просто красиво! Это волшебная золотая чаша. Небось, слышала в сказках выражение «по локоть руки в золоте»? Так вот, это как раз из этой чаши берется. Возьми чашу в руки, и коснись по очереди сначала одной рукой золота в чаше, а потом второй. И посмотришь, что будет!

Катя очарованно смотрела как мягко сияет золотая жидкость в чаше, но вдруг сообразив, зачем старушка сует её под нос эту штуку, почти отпрыгнула. — Не хватало ещё! Вернусь домой с позолоченной шкуркой что ли? И как потом смывать? — подумала она. — Как бы отказаться повежливее?

— Ээээ, это очень-очень красиво. Спасибо вам большое, но мне это не нужно! — Катя решительно вытащила руку из цепких узловатых пальцев. И отступила на шаг, пораженная теми изменениями, которые начали происходить со старушкой. Маленькая, съежившаяся бабулька, как-то выпрямилась, смахнула с головы платок, открыв лицо. Да, действительно старая женщина, волосы совершенно седые, глаза темные, яркие, лицо смуглое, и главное, голос! Катерина сразу его узнала как только старуха перестала его изменять.

— А ты действительно умна, сказочница Катерина! — усмехнулась её в лицо Наина. — Не даром Черномор тебя не удержал! Куда ему с умной-то справиться, если он только с дурами красивыми дело имел! Но, со мной тебе это не поможет! — она схватила чашу и плеснула её содержимое Кате на руки. Капли золота взлетели из чаши и начали было притягиваться обратно, но Фаина проговорила нараспев:

— Как дотронешься рукой, так и станешь золотой,

И до следущей луны, будет чары те сильны!

Жидкое золото послушно плеснуло на Катины руки, и до запястий полностью покрыло их, как тончайшие перчатки. Катя вскрикнула и попыталась стряхнуть золотую пленку, содрать её, но ничего не получалось. Наина громко расхохоталась.

— Вот так-то милая! Всё очень просто! Одно средство, и ты никуда уйти не можешь. Как только ты коснешься своих ворот, они станут золотые, так что выхода у тебя нет. А если ты встретишь кого-то из своих защитников, и они кинутся тебя спасать, то это их погубит, так как ты сама, своими золотыми и красивыми ручками превратишь их самих в золотые статуи. А на такое богатство сразу желающих набежит… И переплавят, к примеру, того же Кота, или Бурого Волка, а ещё лучше Сивку, он побольше размером-то будет, на всякие побрякушки и деньги! Вот потеха! Жаль, только, что ты сама эту чашу не взяла, тогда бы мое средство навечно действовало, а так, да ты и сама слыхала, до следующей луны, но, это не страшно, я золото в тебя опять плесну, невелика работа!

Катя с ужасом смотрела на свои руки, и на хохочущую старуху, и понимала, что она действительно попалась! Вот прилетит сейчас Волк, кинется к ней, и станет куском золота! Из-за неё! Надо срочно бежать в туман! Вон он, слева, зеленая полоса видна между деревьев дальней рощи! Катя повернулась, и кинулась бегом от старухи, но та только ухмыльнулась:

— Не так быстро, милая! — и швырнула ей вслед ткань с бечевкой, в которую и была завязана золотая чаша. Ткань стремительно полетела за Катериной, увеличившись в размерах до длиннющей простыни, и легко закрутилась вокруг девочки, а бечевка, выросшая до толстой веревки, обмоталась поверх и сама скрутилась в сложный узел в районе Катиных лодыжек. Катя ощутила, что ткань стала очень жесткой, посмотрела на неё и ахнула, увидев, что ткань, которая была сделана из толстого полотна, стала соткана из золотых нитей.

— Ишь, шустрая какая! Нет уж, красавица-девица, мы с тобой сейчас полетим к Черномору, и оттуда уже будем решать, куда тебя посылать, и сколько чего за это брать! — Наина странно сложила руки, словно что-то одевала на пальцы, неожиданно для столь почтенной особы, подпрыгнула, ударилась боком об землю, и обернувшись огромной черной змеюкой с крыльями и когтистыми лапами, небрежно подхватила сверток с Катериной и взлетела.

Катерина некоторое время летела закрыв глаза и плотно стиснув зубы, чтобы не зареветь в голос.

— Что, страшно? Правильно, ты меня бойся! Я-то не те дурни, которых ты вокруг пальца обвела, я не в пример умнее тебя буду! — змеица противно рассмеялась. — Вот уж тебя Черномор ждет-дожидается! Никак бороду забыть не может. Уж и не знаю, что он с тобой сделает-то сначала!

— А к Черномору-то вам теперь зачем? — Катерина с трудом задала этот вопрос. Просто чтобы не молчать. И не думать об идеях Черномора. — Он-то может и ждет, но там, а вы-то со мной здесь! И чего вам ему прислуживать?

— А ты молчи! Ишь, подзуживать взялась! — Наина сильно тряхнула лапой в которой держала тканевый сверток.

— Да я-то промолчу, мне-то деваться некуда. Вы меня поймали, конечно! Но, вас-то вроде Черномор не поймал! Или всё-таки чем-то обязал, хитрец такой?

— Да как ты смеешь! Сказано тебе молчать! — в этот раз Наина стиснула лапу и Катерина чуть не вскрикнула, потому что воздух внезапно закончился, а под ребра уткнулся острый коготь. Впрочем, Наина задумалась, и лапу немного ослабила.

Катерина не осмелилась ещё что-то говорить, надеясь, что или её найдут Волк и Жаруся, или Наина всё-таки передумает, и к Черномору не полетит, и это даст ей некоторую передышку.

Наконец, старуха заговорила сама:

— А с другой стороны, почему это я должна делиться такой добычей! Отнесу-ка я тебя к себе, в пещеры, а там посмотрим! — она резко повернула в воздухе и полетела в другую сторону. Катерина с трудом сдержала облегченный вздох.

Черная змеица с металлической чешуей была почти неуязвима, но внезапный удар Волка, возникшего справа и несшегося со страшной скоростью, заставил её разжать когти и выпустить сверток с Катериной. Катя, летящая вниз, плотно закатанная в толстое золотое полотно, да ещё и перевязанная веревкой, завизжала от ужаса, и тут же была поймана в воздухе Жарусей. Взмах крыльев, и они уже далеко от места воздушного сражения. Волк, выросший до гигантских размеров, ухитрился перехватить Наину поперек туловища, и мотал её со всей силы. Но и та, пользуясь когтями, зубами и острым концом хвоста, его прилично поранила.

— Жаруся, опусти меня и помоги Волку! — крикнула Катерина.

Жар-Птица, стремительно снизилась на небольшую чистую полянку, всплеснула крыльями, и полотно, обвивавшее Катю, вместе с веревкой, вспыхнуло и рассыпалось раскаленными золотыми каплями на землю. Катерина только почувствовала мгновенно налетевший жар, как будто слишком близко подошла к костру.

— Так, побудь здесь, я скоро! — Жаруся мгновенно взлетела, лениво взмахнув крыльями, и уже через секунду сверху раздался пронзительный визг Наины.

Они вернулись быстро. Волк весь в крови, с разорванным ухом, и несколькими глубокими ранами на плечах и на боках, и сияющая грозным пламенем Жаруся.

— Если бы не Катя, я бы её просто сожгла бы! Но не охота ребенка одного оставлять! И так она испугалась, наверное! И ты ещё так подставился! Нет бы её сразу за шею! А то весь поранился! Вот Катерине тебя теперь живой водой-то обливать! Катюша, ты что плачешь? Волк жив, а Наина к тебе теперь и близко не подойдет, у неё половина чешуи сплавилась, ей теперь не до тебя. Перепугалась?

Катерина, засунула ладони под мышки, так и стояла. Очень боялась, что Волк или Жаруся случайно коснутся её рук, или она сама, забывшись, потянется к сумке, воды достать, и Волка полечить, например.

— Катя! Что случилось? — Волк оказался рядом так быстро, что Катя отпрянула, боясь его задеть, не смея показать руки, запнулась о какую-то ветку и упала на спину. — Катя, ты что? Что с руками?

— Ой, Волчок. Не подходи ко мне! Пожалуйста, только не подходи! — Катя с трудом села, и так заплакала, что даже Жаруся перепугалась и подлетела поближе. — Жарусенька, ты тоже, не надо близко!

— Катя! Да что произошло? Что она с тобой сделала? — Волк, как правило, не слушал никого, поэтому навис над Катериной и чуть не касался носом её волос.

— Отойди на пять шагов! Сейчас же! — проговорила Катерина сквозь слезы. — Я очень тебя прошу! Иначе ничего не скажу!

Волк совершенно ничего не понимающий, отступил. И Катерина, всхлипывая, показала ему и Жарусе руки. Солнце радостно заискрилось на безукоризненном золоте. Волк сдавленно ахнул, Жар-Птица вскрикнула.

— Катя, как это случилось? — Жаруся внимательно рассматривала Катины ладони, сияющие как витрина ювелирного магазина.

Катерина послушно и подробно рассказала друзьям о том, что с ней сделала Наина. Как только они услышали, что Катя сама отказалась от неведомого подарка, а затем отказалась, уже зная, что именно ей дарят, оба с облегчением вздохнули, а услышав про слова, которыми Наина послала к Кате золото, Волк сначала сел, а потом просто упал на бок.

— Счастье какое! Только на месяц! — простонал он. Жаруся тоже выглядела значительно лучше.

— Катюша, ты просто умница! — сказала Птица. — Как же хорошо, что ты не взяла золото сама. — Тогда бы снять золотое касание было бы почти невозможно! А сейчас мы или просто подождем месяц, или что-то придумаем! То-то Наина расстроилась, небось! Вот же гадина когтистая! Да, кстати, друг мой Бурый, хорошо бы тебя полечить, что ли! А то кровью уже полполяны залил.

Катя невольно потянулась к сумке и опять спрятала руки, но уже поглубже в карманы.

— Я вот только не поняла! Я же касаюсь ткани одежды, и ничего не происходит! А та ткань, которой меня Наина поймала, сразу стала золотой. Это как?

— В золото превращается то, что сказочное, рождено сказочным или сказочным сделано. Ткань волшебная, она и стала золотой. А ветровка твоя из обычной ткани. Вот с ней ничего и не случилось. Не дергайся, я сейчас возьму из сумки воду для Волка. Не бойся, превращает только сама рука, ладонь и пальцы. Локоть для меня безопасен. — Птица легко проявила сумку, вынула оттуда флаконы с водой, и уже через несколько минут Волк был совершенно здоров, правда очень зол.

— Заканчивай звереть! Наину ты уже не догонишь! — здраво рассуждала Жаруся, легко подхватив Катерину за ткань ветровки на плечах. Хорошего настроения Волку это не прибавило.

— Давай её мне на спину, — скомандовал он.

— Нет! Нет, Волчок! Я не могу! А вдруг я случайно тебя трону? — Катя как представила, сразу начала плакать. Волк этого уж совсем не переносил, поэтому сам чуть не завыл.

В Дуб Катерина войти отказалась наотрез! — Он же весь волшебный! Весь! От корешка до листика! Я трону что-то обязательно, и всё?

Баюн, сообразив, что что-то случилось, вылетел из окна пулей. За ним появился Степан, уже не полосатый, и воспользовавшись дверью, а за ним и Сивка.

— О, блин! Круто! Это как тот царь, как там его? На мидии имя похоже было… — Степан честно пытался вспомнить, как звали царя Мидаса, опрометчиво выпросившего себе дар всё превращать в золото.

— Баран ты Степан! Ни капли не круто! — рассердилась уставшая и голодная Катерина, которая всё равно не собиралась идти в Дуб.

Кот, выслушавший всю историю, полез на Дуб, долго шуршал, а потом спустился со сломанной и уже привядшей веткой с дубовыми листочками.

— Тронь её! — он подал ветку Кате.

— Положи на землю! И я возьму. — Катерина не собиралась рисковать, и как только её пальцы коснулись поверхности ветки, та сразу превратилась в сияющее золото. Каждая прожилка на дубовых листьях, каждая чешуйка коры, сияла и переливалась, как будто её создал самый талантливый ювелир на земле!

— Да! Это золотое касание. Какое счастье, что всего на месяц! Хотя, конечно, надо подумать, как лучше тебя устроить!

— Да что тут думать? — удивился молчун-Сивка. — Сказано же было в заклинании касания, что оно работает, если Катя прикоснется рукой!

— И что? — начал злиться Кот.

— Да просто если она станет лебедем, то и рук у неё не будет. А про крылья никто ничего и не говорил! — пояснил Сивка, удивленный, почему такая простая вещь не пришла никому в голову!

— Друг мой! Ты — гений! — важно заявил Кот. — Заявляю с полной ответственностью!

— Я присоединяюсь! — Волк низко склонил голову. — Катюша оборачивайся!

Катерина закрыла глаза и уже через секунду, внимательно осмотрев белые перья и не найдя среди них никакого золотого блеска, с облегчением вздохнула, но всё равно, попросила Жарусю принести ей ещё веточку с Дуба, для проверки. Она потрогала новую ветку и крыльями и лапками и клювом, на всякий случай, и наконец, выдохнув с облегчением, поплелась в дуб. Золотые ветки подобрал Степан, и восхищенно их оглядывая, принялся обдумывать план, как бы уговорить Катерину сделать золотыми побольше предметов, разумеется, неодушевленных!

В Дубе она устроилась на полу среди котовых подушек и тут же уснула, неловко склонившись на бок.

— Вот намучилась! — Кот приволок огромное мягкое одеяло и уложил вокруг Катерины, на манер гнезда. — Как же хорошо, что она такой подарочек не взяла. Однако, просто умница!

— Да, так и сказала «задаром получила, задаром отдаю»! — кивнула головой Жаруся. — Подумать страшно, чтобы было, если бы она взяла чашу!

Катерина слышала их голоса сквозь сон, и хотела спросить, почему, и что было бы так страшно, но Баюн замурлыкал рядом, и Катя уснула крепко и не слышала уже ничего.

Глава 7. Чаша в сокровищнице

— Это кошмар какой-то! — Катерина злилась. Она ещё ни разу не оставалась птицей надолго и не осознавала, какое это счастье, быть именно человеком! Даже в Озерном краю, она хоть и долго была лебедушкой, но становилась человеком, как только уставала в птичьем оперении. — Взять ничего не возьмешь, только клювом, шея во сне затекает. Нет, наверное, нормальные лебеди знают, как её складывать надо, но это так неудобно! Еда опять же! Хочется просто бутерброд с сыром или куриную ножку! А есть удается только салат! Трава или водоросли вообще гадость!

— Бедненькая! — посочувствовал Степан, который как раз и ел эту самую куриную ножку. Он покосился на салат, который перебирала клювом Катя и осознал, что шипение лебедушки-Катерины над плошкой с зеленым месивом, и её раздраженные взгляды на стол, ломящийся от угощений, наверное, от того, что ей салатик надоел, и вообще всё как-то неудобно. — Да, я бы тоже от зелени плевался бы на второй день! А ты её уже четвертый лопаешь! — он осмотрел куда бы повкуснее укусить ножку, и с набитым ртом продолжил Кате сочувствовать.

— Я его сейчас ущипну! — Катерина подумала, что настолько бестактных людей поискать надо. Доела свою зелень и печально пошлепала к себе в комнату. Дверь удалось открыть с третьей попытки, закрыть не получалось вообще, поэтому она вздыхая, устроилась в углу, в куче подушек и прикрыла глаза.

— Я с ума сойду! Я месяц просто не выдержу так! — думала она. В комнату заглянул сначала Кот, потом протопали четыре копыта Сивки, потом её проконтролировал Волк. Хорошо хоть Степан не счел нужным проверить, как она сидит в углу на куче подушек! Иначе она бы уже за себя не ручалась! Вполне могла бы вульгарно повиснуть у него на любопытном носу и щипать до крови! — Фу, до чего я дошла! — и тут она услышала, что в окно горницы влетела Жаруся.

— А где Катюша? — жизнерадостно спросила она.

— Спит у себя! Не в настроении, по-моему, — доложил Волк.

— Ещё бы! Это трудно, знаешь ли… — согласилась Птица и продолжила. — Всё я выяснила. Есть вторая половинка. Пустая тоже и её можно использовать.

— Это та, что от белки? — уточнил Баюн.

— Да, та самая! Только вот, не понятно где она.

— А идеи есть? — Волк был предельно серьезен.

— Да какие там идеи? Я и знаю где она, но и не знаю.

— Не морочь голову! Как это?

— Вторая чаша была у мужичка с ноготок в его сокровищнице. Но вот где эта сокровищница есть, никто не знает. Помните же, как Яга её искала? И всё впустую!

— А как это чаша от белки? — задал вопрос Степан.

— Ну, как же! Белка песенки поет и орешки всё грызет, а орешки не простые, всё скорлупки золотые, ядра чистый изумруд… — важно продекламировал Кот. — Ты же вроде уже читал Пушкина!

— Ну, это читал и что? — Степан пожал плечами.

— А тебе не интересно было, а откуда белка орехи-то золотые берет? Грызет и грызет, и уже монету царь Гвидон льет с того золота, а где же такие орешки растут? — Кот пошевелил усами.

— А правда… Там вроде же ничего про орехи не было, то есть не было про то, откуда они. — Степан вспоминал прилежно и старательно. — Нет! Точно не было ничего такого!

— Ну, конечно не было! Орехи самые обычные. Просто лесные орехи. А белка эта с даром с золотого касания, и когда-то как раз получила его из второй половинки чаши. Но, заметь, сама и охотно! Так что когда она берет орех, он становится золотой. Только орехи и только лесные. Такой уговор! А кормят её грецкими орехами, печеньем всяким, земляными орехами, сиречь арахисом!

— А что такое сиречь? — осторожно уточнил Степан.

— То есть. Сиречь, это означает то есть. — Пояснил Баюн. — Так вот, в эту половинку чаши, в пустую, можно вернуть Катино золото с рук, её дар золотого касания. Можно было бы! Но, кто бы знал, где этот мелкий гад спрятал сокровищницу! Сам-то нипочем не скажет, даже если ему все перья выдернуть!

Катерина сидела в подушках в своем углу и едва сдерживалась, чтобы не заорать от восторга! Она-то отлично знала, где находится сокровищница мужичка с ноготок! Она уже собралась было в горницу, и тут ей пришла в голову мысль о том, что одну её не отпустят, а лететь туда в компании Кота, Волка, Сивки и Жаруси, и ежесекундно переживать о том, что она случайно кого-то из них коснется, это такое испытание, что лучше месяц салат есть в лебединых перьях и с длинной шей! Да, можно туда прилететь и в виде лебедя, но искать-то чашу в перьях она не сможет! А в своем собственном виде с золотым касанием на руках, она к друзьям и близко не подойдёт!

— Надо добираться туда самой! Положим, я туда долечу, с трудом. А как быть с едой? Золотая скатерть самобранка это красиво, наверное, но не функционально. Да и стремно очень одной…

Катерина глубоко задумавшись не услышала легчайших кошачьих шагов. И вздрогнула, когда прямо перед своим носом обнаружила весьма заинтересованного Баюна.

— И куда это ты одна собралась? — промурлыкал Кот, усаживаясь прямо перед Катей, и аккуратно обернув лапки длиннющим хвостом.

— Фу, как ты меня напугал! — Катерина ругала себя, что так глупо попалась.

— Ты не фырчи в уме, эфир засоряешь, а объясни мне, что тебе такое в голову пришло, самой куда-то лететь?

— Я в своей голове могу думать любые мысли, какие мне захочется! — с достоинством отозвалась Катя. — А ты не подслушивай!

Кот отлично понимал все языки на свете, включая лебединый, поэтому с Катериной разговаривал свободно, как и Жаруся.

— Я вот сейчас Волка позову и скажу ему, что ты в какое-то стремное место лететь собралась и причем, одна! — важно заявил Баюн.

— А нет его! Со Степаном ушли в роще тренироваться, — информировала Жаруся, впорхнувшая в комнату. — И шантажировать не хорошо! Тем более нашу девочку!

— Тогда хоть ты её объясни, что никуда ей лететь нельзя! А то удумала опять что-то такое! Что точно, я, правда, не понял, но какое-то опасное! — Баюн встал, дернул спиной, показывая степень своего отвращения к подобному безумству, и важно удалился.

— Катюш, ты как? Сильно устала? — Жаруся, как видно, единственная понимала, что Кате ужасно неудобно, и тяжело постоянно быть птицей.

— Очень! Не могу просто! Мне или уходить отсюда надо, или я уже не знаю, что сделаю! — Катя покрутила головой, досадуя на длиннющую шею. Шея крутилась тоже, и совсем не так как хотелось. — Лапы эти ещё! Шлепают! И вообще, всё не так! — пожаловалась она Птице. — А они ничего не понимают, хоть тресни. Им кажется, что месяц так прожить, легко очень! Нет, я понимаю, что мне повезло! Месяц, это как бы терпимо, наверно, но так трудно!

— Конечно, не понимают! Они же все мужчины. Это у них считается мелочью. Хотя, обороти того же Баюна лебедем, визгу будет на всё Лукоморье! А уж дай ему салатик вместо рыбы и сметанки! Ой, нет, это, пожалуй, слишком жестоко, даже представлять такое! Полетаем, что бы развеяться? — Жаруся хитро подмигнула Кате и кивнула на неплотно закрытую дверь, из-за которой донеслось сдавленное возмущенное фырканье. Баюн для пользы дела не гнушался и подслушивать. Жаруся махнула крылом в сторону окна, отчего оно распахнулось настежь, подхватила Катерину, и легко выпорхнула из комнаты. Катя дождалась, пока они не взлетели повыше, туда, где не страшно было задеть крыльями за ветки Дуба, и раскрыла свои крылья.

— Спасибо тебе, Жарусенька! А то я там совсем что-то скисла.

— Не за что, милая! — Жаруся Катю не расспрашивала. Считала, что если хочет та сохранять свои мысли в секрете, это её право! Хотя, конечно, от любопытства почти извелась!

— Жаруся, а ты не могла бы мне помочь? — полеты всегда на Катерину хорошо действовали, и сейчас она успокоилась, подышала воздухом, и жизнь уже не казалась такой беспросветно унылой.

— Конечно, милая! — Жаруся очень собой гордилась! Куда там Коту! Она-то точно знает, как надо себя вести, чтобы ей Катюша доверяла.

— Я слышала, что ты рассказывала про вторую чашу.

— Да, их две, и были они когда-то поделены между братьями. Одну получил Черномор, а другую — мужичок с ноготок. Черномор свою, видимо, передал Наине, чтобы она тебя заполучила и ему привезла. Вот уж кому я сейчас не позавидую, кстати, так это Наине! Чаша-то у неё, а ни золота ни тебя! А чаша мужичка с ноготок — пустая. Золотое касание из неё на белочке.

— Да, а как же так получилось? Мужичок сам золотое касание просто так отдал? — удивилась Катя.

— Почему просто так отдал? Белка у него и жила, и приносила несметные богатства! Потом её отнял у мужичка злой чародей. Коршуном он умеет оборачиваться. Помнишь, это именно его Гвидон подстрелил, спасая Царевну-Лебедь? А уж потом, Царевна белочку Гвидону и отдала, между прочим, можно сказать, по закону. Что с бою взято, то свято. То есть, раз победил чародея, то и владей его сокровищами. Это, кстати, и тебя касается! Вторая чаша-то твоя, раз ты мужичка победила. И все его ценности тоже! Только вот, никто не знает, где они спрятаны!

Катерина даже открыла клюв от удивления! Вот так чудеса! Оказывается, все те сокровища, что лежат в горной пещере ей и принадлежат?

— Жарусенька, понимаешь, какое дело… Я знаю, где они лежат! — проговорила Катерина, и теперь уже настала очередь Жар-Птицы удивляться! — Я просто не знала, что они мои. И подумала, что лучше, чтобы Яга про них не знала, а больше никто об этом и не спрашивал, да и речь не заходила как-то. Я и забыла…

Жаруся рассмеялась: — Да, дорогая моя, ты не перестаешь меня удивлять! К тому же, раз ты про них забыла, власти это золото над тобой не имеет! И это очень хорошо! Просто отлично!

— Да, может и отлично, только я туда сама не долечу, наверное. И как там жить, пока чашу не найду, тоже не представляю себе. Скатерть-то я достать не могу. А золота там кучи, пока что-то найдёшь…

— Если хочешь, я с радостью тебя отнесу и помогу там! — Жаруся была очень горда тем, что Катя именно ей доверилась!

— Спасибо тебе огромное! Я так хотела, чтобы ты смогла со мной полететь! — обрадовалась Катя. — Только вот с Котом проблема, и с Волком! Обидятся, наверное! А их позвать, я боюсь. Они всё время рядом, коснусь, никогда себе не прощу! Мне последние дни всё время кошмары снятся, что я иду куда-то в темноте, наталкиваюсь на препятствие, загорается свет, и я вижу огромный слиток золота, и даже понять не могу, кто это из них? Кого я коснулась и погубила?

— А! А то я понять никак не могла, почему ты так во сне мечешься. Кот хотел посмотреть, но я не разрешила! Да, это страшно! И, да, скорее всего, они обидятся! Но, так же тоже нельзя! Мы подумаем, как быть! А куда лететь?

— Помнишь, гору, где был Елисей? Надо туда.

— Конечно, помню! Это и не очень далеко, по моему лету. — Жаруся рассмеялась. — Можем попробовать, немного похулиганить! Давай-ка отыщем Волка и покажемся, что мы летаем вместе, и что тебе надо летать!

Как же Катерине нравились полеты с Жарусей! От её прикосновения оставалась невероятная легкость, тяжелое лебединое тело становилось невесомым, крылья помогали танцевать на потоках воздуха, даже длинная шея, Катино проклятие, не мешала.

— А, вон они, внизу. Мечами машут. Вниз девочка, облет вокруг и резко верх, — скомандовала Жаруся.

Катерина легко снизилась к широкой поляне, на краю которой Волк шутя отбивал Степановы атаки, причем сам Волк был свеж, движения легкие и даже небрежные, а мальчишка вымотан так, как будто на нем три дня камни возили. В гору. Все его отчаянные и яростные атаки пропадали даром. Волк изумился, увидев небольшую лебедушку очень знакомого вида, и даже встревожился, не случилось ли чего, но, увидев рядом Жарусю, успокоился, и отступив на пару миллиметров в сторону, подправил движение Степана, летящего в очередную атаку, так, что тот, нелепо взмахнув руками, врубился в заросли кустарника, и намертво завяз там. Волк моментально оборотился, и догнав за пару скачков Катерину, уточнил:

— Случилось что?

— Зачем сразу случилось? — недоуменно уточнила Жаруся, вынырнувшая рядом, и зависшая над Катериной. — Отдыхаем! Имеет девочка право отдохнуть?

— Мне было бы спокойнее, если бы она отдыхала в Дубе, — попытался было воззвать к их здравомыслию Волк, косясь вниз, на Степана, выдиравшегося из кустов.

— Тебе-то конечно, было бы спокойнее, если бы ты её в погребе запер. И ещё хорошо бы сверху на крышку погреба что-нибудь установить, чтоб уж точно никто не влез и не вылез. Так? — Жаруся рассерженно плеснула крыльями.

— Нет, зачем в погреб? Там не удобно! — Волк иногда напрочь утрачивал чувство юмора. — Но Наина же!

— Наина хорошо если через месяц оклемается после расплавленной чешуи, а если что, я и добавить могу! А ты, вы оба с Котом, ребенка в депрессию вгоните! Ей кошмары снятся уже! И ты её в Дуб запереть хочешь! Ни стыда, ни совести у некоторых, которые бурого цвета тут летают! И вообще, что нужно этому отроку? — Жаруся, кивнула на Степана, который подпрыгивал и чего-то орал на краю поляны.

— А, это он от ос отбивается, — прислушался Бурый. — Это же надо ухитрится гнездо сбить! Ладно, летайте, только недалеко.

— Да что ты говоришь! Как же я удостоилась такого доверия, что мне разрешили недалеко ребенка прогулять! — Жаруся всплеснула крыльями, на которых уже появлялись крошечные искорки.

— Ладно-ладно, не злись только, куда хочешь, только осторожно. Всё-всё, я ничего не говорил, ты же всегда осторожна! — Волк аккуратно убрал хвост подальше от раскаленного крыла. — Всё, я полетел выручать этого особорца! — Волк почти радостно нырнул вниз, подхватил уже искусанного и местами распухшего Степана, и взмыл в сторону Дуба, унося своего незадачливого ученика от разъяренного осиного роя.

— Вот и всё! Сама обиделась, сама разозлилась, сама простила, а в результате Волк и не заметил, как сделал то, что нам было надо! Так что завтра мы с тобой полетим поискать золотую чашу. — Жаруся явно собой гордилась.

— Жаруся, это высший пилотаж, и ведь он даже придраться не сможет. — Катерина весь разговор молчала, боясь испортить ситуацию, и только старательно взмахивала крыльями, кружа рядом с Жарусей. А теперь неприкрыто восхищалась хитроумной Жар-Птицей.

— А то! — Жаруся позволила перьям вспыхнуть, скинула огоньки пламени в сторону роя ос, недоуменно озирающихся в поисках обидчика, заставив их убраться к поврежденному неуклюжим Степаном гнезду, и полетела с Катей к Дубу, поставить в известность Кота о необходимости полетов и разминки для девочки. С Баюном оказалось всё ещё проще. Он спал. Когда проснулся и обнаружил себя висящим посреди горницы в когтях Жаруси, запротестовал, завозмущался, короче, Кот орал гневным мявом и требовал вернуть себя на лежанку и немедленно отстать от котика. Жаруся сообщила ему новости и вернула на указанное место. Впрочем, Коту было уже всё равно, ибо он уже успел уснуть!

— Всё! Завтра летим! — Птица подмигнула Катерине. — С утра и отправимся.

Катя почему-то даже не волновалась. Вот ни чуточки! К ней вернулось хорошее настроение, она даже не возражала пройтись со Степаном в своем нормальном виде и наделать ему золотых листьев, из упавших дубовых, которые он уже три дня собирал. На память себе она тоже сделала несколько золотых веточек, надеясь, что после завтрашнего полета, она будет только любоваться на их блеск, а не прятать руки при любом движении рядом.

— Как твоя встреча с осами? Вроде следов не видно! — Катя так соскучилась по человеческой речи, что хотелось просто поболтать.

— Ай, вот только не про ос, пожалуйста! — Степан вздрогнул и нервно оглянулся. — До сих пор мерещится, что вылетят откуда-нибудь. Чего ты хохочешь? Меня раз двадцать укусили!

— Да ладно тебе, меньше, по-моему. Я ос тоже не люблю. Мы с бабушкой как-то на озеро ходили, и она долго там быть не могла, пирог надо было доставать, постояла на берегу и ушла, а когда уходила, случайно наступила на гнездо земляных ос, и оно развалилось пополам. Оттуда вылетел весь рой, и увидел меня в озере. И, разумеется, все, как одна, решили, что это я их потревожила. Степ, я сорок минут в озере сидела! А надо мной на бреющем полете летали эти фурии. Я только вынырну, а они пикируют! А бабушка дома недоумевала, и чего же это я на пирог не спешу! Ладно, давай возвращаться, если ты уже все листья мне перетаскал, — и оставив Степана собирать свои сокровища, Катерина, вернувшись в лебединое оперение, пошлепала обратно в Дуб.

Волк только вздохнул, когда Жаруся вместе с Катериной, отправились полетать. Накануне он попытался было навязаться к ним в компанию, но увидев, как Жар-Птица опять начинает зажигать сердитые искорки на крыльях, поспешно перевел разговор на другую тему. Но, решил потихоньку издалека всё-таки посмотреть, чтобы на горизонте было чисто, и никто не помешал полету Катерины. Но, выждав немного времени, и взлетев, к своему удивлению, нигде ни Жаруси, ни Кати не обнаружил. Он поднялся выше, ещё выше, даже на горизонте их не было!

— Кот! Лежебока! Да проснись ты! — от толкнул Кота носом, потом передней лапой, а потом, не дождавшись результатов, прихватил его за шкирку зубами и поднял над лежанкой, встряхнул, на манер мокрой тряпки, а потом опустил обратно.

— Да что ж такое то! Почему меня все мучают! Дай же поспать спокойно! — взвыл Баюн, приоткрывая левый глаз.

— Да ты всё продрыхнешь! Катя полетать отправилась с Жарусей!

— И что? Она, Жаруся то есть, мне говорила, причем так же как ты. Разбудила, растолкала и давай вещать! Что за моду взяли, будить котика!

— Да она и мне говорила, но, чует моё сердце, что-то тут не так! И их нет! Они только взлетели, и их нет!

— Да что ты от меня хочешь? Мне что ли взлететь полетать, поискать? Отвяжись! Если бы Катя сама летала, а то с Жарусей! Ты хочешь с Жар-Птицей поспорить?

— Кот! А Кот! Глянь в зеркале, и я тебя оставлю спокойно спать! — Волку было не по себе.

— Да как же ты меня достал! — Баюн тяжело сполз с лежанки, и понимая, что Бурый не отвяжется, доволок себя до сундука, добыл зеркальце, и приказал показать Катю и Жарусю.

— Вот! Вот видишь! Летят себе, никого не трогают! Красиво и спокойно. Отстань уже и он них и от меня! Ребенок кошмары видит каждую ночь. Плачет во сне. Из-за нас, между прочим! Боится за нас. Немудрено, что ей развеяться надо! — Кот забрал зеркало из-под носа Волка, уложил его обратно в сундук и поплелся обратно на лежанку. Если бы он ещё совсем немного посмотрел в зеркальце, то увидел бы знакомые очертания горы, и спуск Жаруси и Кати к проходу в пещеру, но Кот мирно спал, а Волк, повздыхав о странном поведении Катерины и потакании ей Жаруси, отправился срывать злость на Степане.

— Жаруся, милая, вот спасибо тебе! Как мы быстро добрались! — Катерина опять прикрывала глаза, как тогда, когда они летели с живой водой для Волка, скорость Птица развила невероятную.

— А как же! Волк-то за нами полетел. Так, на всякий случай, проконтролировать, но увидеть уже не успел. Он так быстро двигаться не может. Куда дальше?

— А вот смотри, полоска на стене затертая. — Катерина помедлила. — Интересно, а если я её пальцами коснусь, она же станет золотой? А вдруг не откроется?

— Ты сначала попробуй клювом. В конце концов, теперь это твоё сокровище, оно тебя слушаться обязано, — посоветовала Жаруся.

— А как мне найти чашу? Там золота горы, — загрустила Катя. — Ты мне поможешь?

— Нет, я туда не пойду. Волшебники по-разному свои сокровища охраняют. Ты, как новая хозяйка, можешь войти и брать и распоряжаться, а я рисковать не хочу. Чаша такая же как ты видела, но пустая. Её найди, и вынеси оттуда, а дальше разберемся, как туда вернуть золото. — Жаруся села на каменную глыбу, сложила крылья и осветила пещеру ровным теплым светом, и приготовилась ждать.

Катя дошла до стены, подумала, и решительно провела клювом по каменной полоске с резьбой. И это сработало! Всё как в прошлый раз, в стене что-то треснуло, как будто открылся замок, и возникла дверь. Катерина обернулась на Жарусю. Та одобряюще покивала головой. И Катерина решительно вошла в сокровищницу. Горы золота кое-где достигали потолка. Катя вернулась в свой обычный облик, попросила перышко посветить, старательно не касаясь его руками, и начала осматриваться. Через полчаса ей начало казаться, что весь мир состоит из бесчисленного множества каких-то золотых предметов. Больше всего было монет и золотой скорлупы. По нишам, вырубленным в стенах, стояли сундуки. Катерина с усилием приподнимала крышки. Они все были заполнены драгоценностями. Игра камней могла бы заворожить любого человека, но Катерину к тому моменту уже буквально тошнило от золота. А сами камни казались мутным стеклом.

— Я тут год искать буду. А если он чашу вообще не тут хранил? — Катерина искала несколько часов, уже было начала руки опускать, как вдруг ей припомнились слова Жаруси о том, что сокровище это её, и ей теперь подчиняется. — Так, а раз подчиняется, то можно попробовать скомандовать! — рассудила Катерина. Припомнила, как точно выглядит эта самая чаша.

— Чаша яркая из злата,

Хоть пуста, да так богата.

Появись и прикоснись,

Дар навязанный нежданный

Взять назад поторопись.

Как только она произнесла эти слова, с огромной золотой кучи в глубине пещеры справа от Катерины начали осыпаться монеты, отдельные ручейки золота, стекающие с вершины этой кучи, превратились в полноводные реки, куча начала оседать, и из неё выкатилась точно такая же чаша, как та, которую Катя видела в руках у Наины. Чаша покатилась по кучам золота прямо к Кате. Катерина наклонилась её взять, и как только коснулась её поверхности, слой золота с её рук начал перетекать в саму чашу. Катя держала её кончиками пальцев, и когда последние капельки с её ногтей сползли в чашу, аккуратно и бережно поставила её в одну из ниш, подальше, за тяжеленный сундук. И внимательно осмотрела свои руки. Ни одной золотой искорки не осталось!

— Жарусенька! — Катя кинулась к выходу, поняла, что пройти не может, вернулась в лебединое оперение, и радостно прошлепала сквозь дверцу. В следующее мгновение, Катерина уже в своем нормальном виде, радостно показывала Жар-Птице совершенно нормальные руки! — Спасибо тебе! Огромное! Как же хорошо, не бояться коснуться!

Жаруся, осмотрев Катины ладони, радостно плеснула крыльями. — Вот как же отлично! Да, только времени прошло много уже. Давай-ка закрывай дверь, да ещё хорошо бы самой её запечатать. Там, как я понимаю, и кроме чаши хватает всякого опасного. Придумай слова, которые будешь знать только ты, проведи по полоске и скажи их про себя. На всякий случай.

Катерина представила, что будет, если чаша, например, окажется в руках того же Авдея, поёжилась, и пошла закрывать дверь. А потом провела пальцами по резной полоске и скомандовала про себя:

— Не найдет тебя иной,

Будешь просто ты стеной,

Не сыскать и не пробить,

Лишь словами отворить!

Дверцу было невозможно заметить и раньше, а теперь под рукой Кати исчезла и резная полоска, пальцы ощутили только неровный камень.

— Вот, наверное, так лучше! — Катя осмотрела стену.

— Гораздо лучше, ты умница! Ну, давай возвращаться! — Жаруся полетела вперед к проходу, за ней побежала Катерина, а потом, пройдя сквозь узкую щель лебедушкой, с ужасом увидела, что уже вечер!

— Ой, караул, сколько же это мы там были! Нас уже, наверное, обыскались! — ахнула Катерина, возвращаясь в свой нормальный вид.

— Да, что-то увлеклись! — согласилась Жаруся, подхватила коготками Катю за плечи, и взвилась в воздух. — Но, ведь для пользы дела!

Полдня Волк мучал тренировками Степана, пока тот, наконец, не лег на землю, и не сказал, что он ни за что не поднимется! — Можешь тут меня и прикопать, я всё равно не встану!

— Нужен ты мне, копать ещё! — фыркнул Волк, и, посмотрев на небо, обнаружил, что уже обед. — Не понял, ну и где они? — он отправился к Баюну. Кот сидел за столом и ел.

— Сначала ты меня будил! Сейчас есть не даешь! Что дальше? Куда катится мир? — взвыл Кот, размахивая перед носом Бурого приличным куском рыбы.

— Зеркало посмотри! — мрачно приказал Волк. В таком настроении спорить с ним было не то что бесполезно, а уже и опасно. Поэтому Кот отложил рыбу, стенания и укоры на потом, облизал лапы, отчего Волка передернуло, и отправился смотреть в зеркало.

— Волк, а Волк… — вдруг произнес Кот странно изменившимся голосом. — А их нет!

— Как это нет? — Волк одним махом перескочил через стол к Баюну и сунулся носом в зеркало. — Как это может быть???

— Не знаю. Если бы Катя ушла домой, я бы видел врата, а может и саму Катю, по-разному бывает. А так… Не понимаю. Причем утром же нормально всё было! Что могло случиться? Так, спокойно, проверим ещё! Зеркальце, покажи Сивку!

Зеркало послушно отразило Сивку, невозмутимо пасущегося у дубовой рощи.

— Жрет и в ус не дует! — раздраженно прошипел голодный Баюн. — А теперь Степана! Точно, вот он едва плетется к Дубу. Совсем мальчика ухандокал! Зверюга ты страшная! А теперь Жарусю!

Зеркало опять погасло и скучно отразило взволнованную физиономию Баюна и совершенно ошалевшего Волка.

— А теперь покажи нам Горбунка! — уже дрожащим голосом попросил Баюн.

Горбунок заплясал на засветившейся вновь зеркальной поверхности, он что-то трудолюбиво утаптывал на чьей-то крыше.

— А теперь покажи Катерину сказочницу! — решительно приказал Волк, и опять уставился в свое отражение.

— И что это? — Волк тоскливо поднял голову.

— Только не вой! И без тебя тошно! — скомандовал Баюн. — Есть у нас места, которые не отражаются! Есть конечно! И, кстати, об одном таком месте речь у нас шла только вчера! Догадываешься о каком?

— Ты хочешь сказать, что они в сокровищнице? — Волк аж сел на упавший со стола кусок рыбы, недоеденный Баюном. Вскочил, и с досадой откинул его подальше.

— Точно! Катя ещё вчера что-то такое думала, об опасном месте. Стой! Куда понесся? Ты всё равно не знаешь, о каком именно. То есть, где именно. Да, и потом, с ней же Жаруся!

— Какой я болван! Должен был сообразить, что Жаруся не просто так выступления устраивала. И сегодня унеслась так, что я её даже не увидел. Но, почему нас не взяли? — Волк уже начал расстраиваться и обижаться, но Кот ему не позволил.

— А потому и не взяли, что ты ничего, мой друг, не слушаешь! У Кати все эти дни кошмары, что она в темноте кого-то из нас касается, и видит глыбу золота, не может понять это ты или я. Жаруся мне пыталась не разрешить посмотреть, но я всё равно увидел. Катя так плакала! Она за нас очень боялась! Так что заканчивай наливаться обидой. Надо просто подождать. Не верю, что с Жарусей её кто-нибудь заденет. Или обидит. Ждем, просто ждем!

Кот выходил из Дуба каждые полчаса и каждый раз видел Волка, то кружащего по дубовым корням, которые ловко уворачивались от его лап, то взлетающего вверх в попытке высмотреть запропавших Катерину и Жарусю. Степан, который с трудом доплелся до Дуба, был измучен так, что даже и не подумал волноваться, а просто рухнул на кровать у себя в комнате и уснул. Сивка вообще не переживал. Он гордо заявил, что у него чутье. И это чутье говорит, что всё отлично! Кот тоже чувствовал себя спокойно.

— Волк, а Волк, угомонись уже, а? Ты же всё сам чуешь! Если уж Сивка уловил, что волноваться не надо, тебе даже стыдно так паниковать!

— Да я вроде тоже понимаю, что не опасно там, где они сейчас. Но всё равно, лучше бы они меня взяли.

— Да ладно, ты ещё и не пускал, ворчал, гудел. Мы с тобой оба хороши, и Сивка туда же. Катерине ведь плохо было последние дни. Очень плохо. А мы как-то так обрадовались, что это всего месяц надо потерпеть, что и не подумали спросить, а она сама может этот месяц выдержать? Так что вернутся, не ругайся на них!

— Хоть бы скорее вернулись! — покаянно кивал головой Бурый.

Вечерело. Волк просто сел на поляне перед Дубом и было видно, что никуда он не уйдет, и разговаривать с ним бесполезно. Баюн всерьез рассматривал возможность Волка заговорить, и пускай себе поспит, но Бурый сразу просек хитрые кошачьи подходы и пригрозил загнать Баюна на Дуб и не спускать неделю.

— Ну и ладно, было бы предложено, — обиделся Баюн, и удалился.

Волк чуть не пропустил приближение Жаруси из-за огромной скорости, которую та развила. Он прыгнул навстречу, Жаруся сделал круг, чтобы сбросить скорость, разжала когти и Катерина легко опустилась на волчью спину.

— Волчок прости, прости, прости, пожалуйста, мы не знали, что так поздно! Я сняла эту гадость! Не ругайся только!

— Это ты меня прости, ничего-то мы не поняли, что тебе плохо так! Но, как же тебе удалось? Хотя нет, погоди, там Кот от любопытства изведется! Сейчас спустимся, и в Дубе расскажешь.

Баюн радостно встретил Катю на пороге. — Вот! Я же точно сказал, что с вами всё в порядке. А некоторые всякие разные мне не верили.

Волк ухмыльнулся и легонько наступил огромной лапой на длиннющий кошачий хвост. — Ай! Как же это я так! А всё некоторые всякие, которые хвосты раскладывают почем зря и врут как дышат!

Катерина крепко обняла обоих. — Как же я рада, что могу теперь не боятся!

Кот покивал круглой головой, потерся о Катину ладонь, и чуть подтолкнул в сторону стола. — Давай, давай, ничего не ела ведь целый день!

— А ты откуда знаешь? — удивилась Катерина.

— Запаха еды на руках нет. И давно не было. Ты же салатики одни потребляла, клювом! Садись и кушай, а потом, поговорим, — он подумал, и потихоньку заглянул в комнату Степана. Тот спал как убитый. — Прекрасно, но мы добавим на всякий случай, а то, мало ли, проснется, услышит, чего не надо, — пробормотал Кот себе под нос. — Сокровища вещь коварная, многих с толку сбивали, и с ума сводили. Не надо нам таких искушений для мальчика! — Кот помурлыкал, и выходя, плотно зарыл дверь.

Катерина, наконец, добралась до куриной ножки и бутерброда с сыром! — Нет, я уважаю салат, конечно. Но, в ближайшие несколько дней есть я его точно не буду! — проговорила она с набитым ртом, и, прожевав, начала рассказывать о сокровищнице мужичка с ноготок.

— Да, это только ты могла ухитриться забыть о сокровищах! — фыркнул довольно Сивка. — Большинство людей с ума бы сходили по ним. А, кстати, где Степан?

— Спит. Он и так спал, а я ему добавил ещё. Не надо ему этого слышать, даже случайно, — пояснил Кот. — Да, Степану скажи, что нашли пустую чашу Наины и так ты и освободилась от золотого касания.

— Хорошо, как скажешь. А почему так странно, что я о сокровищах забыла? Я же не знала, что они как бы мои получаются. А чужого даже касаться нельзя! Плохо заканчивается. И ещё я боялась, что Яга узнает. Мне почему-то кажется, что это нехорошо будет.

— Не то слово! Она до золота падкая, так что лучше ей не говорить, — подтвердила Жаруся.

— А то, что она так искала… Золотое веретенце и всё остальное, может, мне ей как-то отдать? Если это её, а мужичок их украл? Подбросить в его дом, там на обрыве… И намекнуть.

— Катюш, там понять надо, а у мужичка ли вообще эти предметы были. Яга, она дама сложная. В голове у неё много всякого намешано, к тому же, она может через Гуслика у новоявленного лебедя уточнить что-то про золото, тогда уж и не знаю что будет! Он, конечно, над кладом своим силы уже не имеет, оно твоё, но пакость просто от отчаяния устроить постарается. Поэтому, если тебе там ничего не надо, лучше пока не трогать.

— Да что мне там может быть надо? — удивилась Катерина. — Вы же нам самотряс дали! Куда ещё-то! А украшения и камни, которые там лежат, не ясно с кого сняты и как. А если разбоем? Оденешь такое ожерелье, и думай, как бы оно тебя не придушило!

Кот за спиной Катерины широко и довольно улыбнулся. Беда была бы, если бы оказалось, что сказочница у них на золото падкая! А то бывают люди и с самотрясом всё норовят ещё больше захапать. Вроде достаток есть, от слова достаточно, а всё мало и мало!

— А вот не объявится ли Наина, забрать золотое касание? Черномор ведь её придушит за пустую чашу и отсутствие Катерины! — спросил Сивка.

— А мы на что? — Волк очень нехорошо ухмыльнулся, зевнул и продемонстрировал такие зубы, что Кате сразу подумалось, что Наине лучше бы за золотом не возвращаться.

Кот, который с удовольствием отметил удачное возвращение Кати обильным ужином, вспомнив о Степане, с трудом слез со стула и поплелся к двери, открыв её, и громко фыркнув, распугал всё сны, и разбудив мальчишку, и вернулся за стол, доедать. И когда через минуту на пороге горницы появился сонный Степан, и увидел страшно довольную Катерину с нормальными руками, он только и мог сказать:

— А чего меня-то не разбудили! — и долго не мог понять, чего все смеются.

Глава 8. Серый

— Ты серьезно туда собираешься? — Степан недоумевал.

— А что тебя так удивляет? — вместо Кати заинтересовался Баюн.

— Да как-то очень на севере… По-моему там же Кащеевы земли близко.

— И что? Пусть они там в тумане так и сидят? — уточнила Катерина. — И так шансов немного эту сказку найти.

— Да нет, просто как-то стремно…

— Не переживай, сам Кащей в болоте так и плавает, в трясине. Так что даже его замок сейчас вполне безопасное место, — успокоил его Баюн.

— Поверю я тебе на слово. Но, что-то проверять не хочется! — Степан и вспоминать-то тот визит к Кащею не хотел!

— Так, что, опять утром вылетаем? — с тоскливой обреченностью уточнил Баюн. — Так я и знал!

Даже вылетев рано утром, сумели долететь до сказки только к обеду. Волк почему-то летел довольно медленно, и чем дальше к северу, тем медленнее. Катя хотела было спросить, но не решилась.

Туман захватил огромную территорию, и почти дошел до берега красивого большого озера, на берегу сказочные герои и расположились.

Катерина помахала всем рукой и решительно шагнула в лес, наполненных густым и душным зеленоватым сумраком. За ней, вздыхая, поплелся Степан. На севере ему не нравилось.

Катерина долго шла по лесу и почему-то внимательно смотрела под ноги. Словно что-то потеряла.

— Кать, чего ты там ищешь? Грибы что ли?

— Какие там грибы! Героиню сказки ищу!

— Смеешься? А кто у нас героиня?

— Мышь!

— Чегоооо? — Степан посмотрел на Катьку как на сумасшедшую. — Кать, ты леса тут видела? Ты тут собираешься мышку найти? Ты можешь себе представить, сколько тут мышей? И как ты узнаешь ту, которую надо? Обнюхивать будешь, как тогда лису?

— Заканчивай издеваться. Понимаю я всё, просто не хочу наступить, если вдруг наткнусь. Хорошо бы найти избушку… — мечтательно протянула Катерина.

— Какую ещё избушку? — недоумевал Степан. — С тобой не поймешь, то мышку ей, то избушку подавай!

— Чего тут не понять-то! Так, секундочку, а это у нас что? — Катерина высмотрела на маленькой полянке справа между сосен какую-то странную полоску. Полоску составляли мыши. Несколько мышей, целеустремленно куда-то спешащих перед тем, как уснуть. Катерина поменяла направление и пошла в ту сторону, куда стремились мыши.

— Кать, а эти вот тебя чем не устраивают?

— Количеством. Я ищу мышь-царевну, а это — подданные.

Степану некогда было с Катькой спорить. Разные у них были занятия. Она сказочница, вот и занимается сказками, а он смотрит, чтобы сказочница жива осталась.

— Вот интересно, в охранника превратился! — Степану стало даже обидно что ли. Он покосился на Катерину, целеустремленно идущую по зеленому мху, на меч, по лезвию которого плыли золотые полосы, да и не позволил себе расстраиваться. — Ну и ладно! Зато охранять сказочницу это круто, да ещё с таким мечом!

— Смотри! Вроде дом впереди? — Катерина выглядывала из-за сосны на маленькую избушку.

— Стой! И не суйся вперед! — Степан осторожно шагнул к избушке, рывком открыл дверь и послал туда золотую полосу с меча. — Вот же как хорошо, что это не причиняет вреда тому, кто Лукоморский! — подумал он.

Золото кладенца молнией осветило бедную избушку, и исчезло.

— Можно идти! Там туманных тварей нет. — Степан поманил Катьку. Она зашла осторожно, огляделась и показала Степану на мышку, сидящую на деревянном столе.

— Вот она! Как же хорошо, что нашли!

— Уверена, что это царевна? Выглядит, как простая мышь. — Степан даже нагнулся пониже, чтобы получше рассмотреть.

— Да уверена! Пошли, найдем место для того, чтобы им не мешать.

Катерина и Степан расположились в сосновом лесу, откуда прекрасно была видна избушка. И Катя начала рассказывать сказку:

— Было у крестьянина три сына. Старшего и среднего отец любил и ни в чем им не отказывал, а младшего считал дурачком и во всем его обижал.

Жили-пожили, сыновья стали взрослыми, пришло время их женить…

И вот уже закачалась туманная муть, исчезая, тая, освобождая сказку и всех, кто в ней живет. Скоро показался у избушки парень, очень расстроенный, которому отец велел полотно у невесты попросить, так же как до этого хлеб просил испечь. Замялся у избушки, покрутился, потом обреченно махнул рукой и пробормотал:

— Да какое там у мышки может получиться полотно! — но, все-таки вошел в избушку.

Катерина поманила Степана, чтобы не попасться на глаза жениху, и потихоньку начала отходить подальше от избушки.

— Кать, а чего этот его отец так парня не любил?

— Да кто же его знает! Всё дураком обзывал, да обижал, а видишь, паренек и невесту нашел, и расколдовал её, получается.

— Слушай, а давай на мышь посмотрим, когда она уже царевной станет, а? — Степану стало по-детски любопытно.

— Давай сначала Волка позовем, а то он на нас опять ругаться будет!

Катерина смотрела как Степан подул в рожок, и как очень скоро на берег речки, около которой они остановились, опускаются Сивка и Волк, настороженно принюхивающийся. Баюн на спине Волка пребывал в благодушнейшем настроении.

— Катюша, радость моя! Какая ты умница!

На просьбу посмотреть окончание сказки Кот тоже отреагировал благосклонно.

— Катенька, а может, мы с тобою немного развеемся? — шепнула Жаруся на ухо Катерине. — Пусть они там смотрят чего хотят… А?

— Ээээ, мы тут с Жарусей полетаем. Немного, а вы посмотрите на мышей. — Катерина точно знала, что Жаруся никогда и ничего просто так не предлагает.

— Это куда это? — тут же подозрительно сощурился Волк.

— Куда надо! — Жаруся вообще не выносила, когда ей не доверяли и чего-то переспрашивали. — Если очень захочешь нас встретить, жди завтра на Восточном острове! — подхватила Катерину за плечи, плеснула крыльями, и тут же окружающий мир зарябил полосами от немыслимой скорости, которую развила рассерженная Жаруся.

Волк было сорвался за ними, но где там! Сияющая точка исчезла в облаках!

— Тьфу! Не переношу, когда она так делает! Просто терррпеть не могу, — он рычал и скалился от бессильной ярости.

— Заканчивай яриться. Катерина с Жарусей в полнейшей безопасности. Сам же знаешь. А ты просто злишься, что тебя не взяли, да не доложили куда, да что! — Баюн пофыркал успокаивающе, но Волк глянул так мрачно, что Кот только хвостом дернул. — Ну, как хочешь!

Настроение у всех от Волчьей мрачности испортилась, поэтому, когда Кот предложил поехать в Дуб, и там всё посмотреть в серебряном блюдечке, и в полном комфорте, Степан с радостью согласился. И правда, кому охота сидеть в лесу рядом с миной, которая может взорваться в любой момент, а Волк производил сейчас именно такое впечатление!

— Ты тут остаешься, конечно? — Баюн с хитринкой глянул на Бурого.

— Почему это ещё «конечно»??? Я что, цепной пес? Сами свалили, а я тут сидеть буду? — простодушный Волк тут же попался в Баюнову ловушку, и полетел с ними в Дуб, что-то раздраженно рыча время от времени. Выдержал в Дубе он до рассвета. А потом немилосердно растолкал Баюна.

— Я за Катериной! — сообщил Волк в сонную и примятую с одного бока морду Баюна, который махнул вслед ему лапой и опять рухнул в перину.

— Давай-ка я тебе компанию составлю! — услышал Волк голос Сивки. И дальше они полетели уже вместе.

Жаруся подождала в облаках, пока Кот и все остальные не улетят, а потом медленно полетела на север.

— А мы куда? — Катерина очень любила такие полеты!

— Хочу тебе кое-что показать. Вон там, смотри налево!

На вечернем небе, которое уже побледнело после дневной синевы, начинали разливаться яркие полосы заката, а через него полетели золотые точки, да такие стремительные!

— Что это? Жарусенька, это же… Жар-Птицы!

— Да, дорогая! Это моя стая! — Жаруся понадежнее перехватила лапками ткань на Катиных плечах и стремительно полетела навстречу.

Катерина никогда не забудет тот огненный танец, который устроили Жар-Птицы, увидев свою любимую Жарусю. Небо оказалось расписано замысловатыми узорами, переливающимися всевозможными цветами! Жаруся крикнула что-то на своем языке, и разжала коготки.

— Катюша, не бойся! Полетай с нами!

— Я не боюсь! — Катерина раскинула руки, ставшие белыми крыльями, и почти всю ночь парила с целой стаей Жар Птиц. Увидела она и одну маленькую птичку, птенца, нежно льнувшую к Жарусе, и перезнакомилась со всеми! Красивее Жарусиной стаи она ничего не могла придумать! И леталось изумительно легко, потому что, как только она начинала чувствовать вес своего тела, к ней подлетал кто-то из Жарусиной семьи, и касался её плеч или волос, и она снова парила, как в чудесном сне!

А уже когда совсем устала, Жаруся опустила её на опушку леса, росшего на небольшом острове очередного озера и полетела ещё к своим. Катерина зачарованно смотрела на свет, который шел от Жар-Птиц в ночном небе, и сама не заметила, как уснула, достав перину и завернувшись в теплый плащ.

Проснулась она от того, что очень замерзла. Ранним утром на северных озерах пробирало до костей.

— Бррр! И куда это Жаруся улетела? Не видно! — Катерина посмотрела на ближайший берег озера, и увидела… — Ну, конечно! Как же, чтобы тебя тут да не было! Пакость мерзкая зеленая! — Катерина попрыгала, походила, а потом опять всмотревшись в туман, вдруг увидела там неподвижную фигуру, уснувшую как раз у воды.

— Да что ты тут делать будешь, и ведь рядом совсем! Вот кто там, интересно? — Катерина попрыгала ещё немного. Достала самобранку, а она и забыла, что не обедала, да и не ужинала вчера, так что есть хотелось! А после завтрака, убрав самобранку, и облазив от скуки весь островок, она решилась! Через пару минут к берегу плыла любопытная белая лебедушка. Доплыть, выбраться на берег, озирась, привыкая к туману, пришлепать к заснувшему, было делом совсем простым. Катерина осмотрела лес, то, что могла видеть.

— Никого! Ладненько! А что? Ничего такого и не делаю, подумаешь, просто смотрю… А что вижу!!! И ведь знаю, что именно!

Катерина вернулась в свой нормальный вид, и ещё раз обошла вокруг толстоватой, щекастой девицы, на вытянутых руках держащей берестяной короб с ящерицами.

— Эээ, тут где-то банька должна быть, насколько я понимаю, — она быстро, почти бегом добралась по тропинке до баньки, стоявшей в маленьком заливчике, не видном с её островка. И даже рассмеялась от радости! — Угадала! Это сказка про Прилежную и Ленивую. Карельская сказка. Правильно, мы же на северных землях!

Катерина спустилась поближе к воде, спряталась за кусты, росшие у берега и начала рассказывать сказку:

— Две сестры жили: одна прилежная, другая ленивая. Одна всякую работу делала охотно, споро, аккуратно, а другая, что ни дай кое-как… Вот и прозвали их Прилежная и Ленивая.

Стирала однажды Прилежная бельё, выстирала, стоит у воды — полощет, вдруг выскользнул у неё валек из рук. Нагнулась поймать, да и упала в воду. И что же? Видит она: под водой по дну озера идет широкая дорога…

Катерина окончила сказку, увидела, выглянув из-за кустов, как Ленивая вылила в короб с бедными ящерками ведро воды, встряхнула этот короб, да и поволокла обратно. Сама себе кивнула, через секунду на воду уже спустилась лебедушка. Доплыть до острова было очень просто, и через несколько минут она уже сидела на перине, прислонившись к стволу березки и наблюдала, как появляется в утреннем небе яркая стремительно летящая точка, увеличивается в размерах.

— Милая, как ты тут? Не сердишься? Я немного задержалась… Очень соскучилась… Ой! — Катя обернулась на то, что увидела Жаруся и ей стало смешно.

— Вот ведь шляпа! Так торопилась вернуться, чтобы Жаруся не заметила, что я в туман ходила, и не сообразила, что главное-то доказательство никак не спрячешь! Туман-то сваливает!

— Катенька… Да как же ты сама-то? Ой, Волк чего скажет!!! Ой, чего… А собственно чего? Ты ведь могла с берега? А? — Жаруся прикинула расстояние. — Дааа, врядли…

— А ты не могла меня принести? Там полоска у берега была, может быть… И героиня застыла у воды, это уж точно! Как ты думаешь, прокатит?

— Если успеем улететь, всё прокатит, и рассказывать не будем, да и всё! О! Уже не успеем! Летят. Волк и Сивка. Так, ночевали тут. Обе. Утром ты увидела героиню, кто это был, кстати?

Пока Волк долетел, заговор был оформлен, версия заучена, заговорщицы вполне подготовлены, так что всё Волчье гневное рычание разбилось о невозмутимое спокойствие хулиганок!

— А что? Ну, что такого, вон сколько земли освободилось! И не рычи!

Волк обиделся. Катерина подмигнула Жарусе и смиренно попросила Сивку её довезти. Сивка с трудом сдержался, чтобы не заржать над раздосадованным приятелем, дернувшимся было, сменить гнев на милость, но опоздавшего. Катерина сидела уже на конской спине и старательно делала вид, что это она обиделась!

Взлетели стремительно, и поспешили в сторону Дуба. Катерина, смотрела на северные земли, очищенные от тяжелой духоты тумана, просыпающиеся от сна. Сквозь деревья мелькнул какой-то зверь, сначала неуверенно, потом уже смелее запели птицы. Катерину легко нес Сивка, рядом посверкивали крылья Жаруси. Волк летел слева, внимательно оглядывая леса, стелящиеся под ними. И вдруг замер в прыжке. Сзади, в разбуженных лесах взмыл в небо и рассыпался многоголосый волчий зов. И Волк заметался.

— Волк, что это? — Сивка вернулся и размеренно кружился вокруг Бурого. — Твои?

— Да, это моя стая! — Волк смущенно глянул на Катю. — Я не знал, что они попали в туман. Я давно их не видел.

— Так чего ты ждешь? Ты же, наверное, очень соскучился по ним?

— А ты? — увидеть Волка таким смущенным и растерянным Кате ещё ни разу не удавалось.

— А что, нас мало что ли? — Жаруся фыркнула. — Иди уже! Они же зовут!

Волк склонил голову, глянул на Катерину и стремительно прянул вниз, в плотный зеленый лесной ковер. Сивка только головой покачал: — Надеюсь, что всё обойдется!

— А что там может что-то случится? — забеспокоилась Катя.

— Его стаю водит его мать. Она-то будет счастлива его видеть. Она и позвала, учуяла, когда мы пролетали. А вот брат… — Жаруся печально покачала головой.

— У Бурого есть брат? Он никогда не говорил, — удивилась Катерина.

— Брат его ненавидит. Люто и давно, — ответила Жаруся. — Помнишь, когда Волка водяница заворожила, он про Вьюгу говорил? Я её знала, она была с ледяного севера. Очень красивая, очень! Белоснежная, стремительная и самая желанная невеста среди всего волчьего племени. Она выбрала Бурого. Его брат это чуть пережил. Но, смирился, по крайней мере тогда не пытался Волка убить. А потом Вьюга погибла. И Бурый не успел её спасти, да и не мог бы. Никто бы не мог. В ту весну, когда они переходили реку, лед начал трескаться внезапно, даже волки не учуяли. Ледяные глыбы грозились задавить маленького волчонка, и Вьюга бросилась его спасать. Малыша она успела выхватить и выкинуть из-под глыбы льда, а сама не успела вырваться. Бурый шел последним, он никак не мог к ней успеть. Сам чуть не погиб, пытаясь достать её, даже когда стало понятно, что уже поздно. Не уходил с берега. Чуть не умер, отказывался есть. Меня позвала его мать. Я его и унесла с берега. Силой. Он, правда, и не мог уже особенно сопротивляться. И, как будто ему было мало, его младший брат, Серый, объявил, что он всё равно виноват в смерти Вьюги. Вся стая пыталась урезонить молодого дурня, но тот ни в какую! Виноват Бурый и всё! Волчья месть и всё такое! Так до сих пор и мается дурью. Несколько раз нападал. Пытался убить. Бурый его жалеет, не ранит сильно, просто отбивается. Хоть бы его сейчас в стае не было!

Катерина слушала, открыв рот. — Почему ты мне раньше не рассказала? Может, и не надо было его туда отпускать?

— Да к слову не приходилось. А потом, уж сильно тяжелая тема. Как раз хорошо, что отпустили, там же Варна, мама Бурого. Она, даже если его брат там, не даст ему нападать. А Бурый своих давно не видел. Извелся уже где они.

Катя только головой качала. — Вот же упертый какой. Нет бы сказал, может, хоть бы попытались поискать. Хотя, как тут поищешь… В тумане, пока его не уберешь, никого не найти, разве что она сама наткнется. Бедный Волк, — думала Катя.

— А куда он тогда собирался уходить? Он же говорил, что в стаю пойдет, что они его всегда ждут? — поинтересовалась она у Жаруси.

— А их, похоже, не так давно туман захватил. Волк их в зеркале высматривал, когда мы только в Лукоморье вернулись, они тогда восточнее охотились. Там, вон, видишь, всё чисто пока. — Жаруся махнул крылом, указывая на огромные чистые леса. — Скорее всего шли по оставшейся узкой чистой полосе, а полосу туман затопил.

Катерина покивала головой, вспоминая, как на берегу озера их внезапно накрыл язык тумана, усыпив её сказочных друзей.

До Дуба добрались без приключений. Баюн сначала удивился, где Бурый, потом сделал вид, что он и так всё знал, но ему никто не поверил. Когда, после приезда они сели за стол, Катя всё время надеялась, что Волк сейчас войдет в горницу, но его всё не было и не было.

— Ну, имей же совесть хоть какую-то! — укоряла она себя. — Он с семьей не был столько времени, что и представить себе страшно! Не ушел, чтобы их навестить, а всё с тобой возится! А ты… Свинтус ты, Катерина Павловна!

— А когда Волк-то вернется? — Степан никакими размышлениями себя не мучил, а попросту спрашивал, если хотел что-то узнать.

— А кто же его знает? — в тон ему ответил Кот. — Он же не докладывал, когда. А что, давно тобой пол не вытирали? Соскучился?

Волка не было ни ночью, ни наутро. Катерина начала уже волноваться, но Кот показал её зеркало.

— Всё с ним нормально! Пели всю ночь! А сейчас он с ними на восток движется. Глядишь, проводит до места и к нам вернется.

Катя поблагодарила Кота и вышла немного прогуляться. Обычно, ей редко удавалось выходить так, чтобы Волк не появлялся рядом, не уточнял, а куда она собралась, далеко ли и надолго ли, и не проще ли не нём туда доехать?

— Вот так и бывает! То мешает, когда тебя опекают, а то, когда не опекают как-то сразу неуютно очень! — сделала глубокомысленный вывод Катерина, задумавшись, она вышла к берегу реки, и тут услышала шорох из густых зарослей слева. Насторожилась. Шорох повторился, Катерина стремительно обернулась, но не успела сделать ничего, а только увидела прыжок волка. Её сбило с ног, и перед её глазами возникла огромная пасть с белоснежными острейшими зубами.

— Волк сошел с ума? — пронеслось в голове у Катерины, но она тут же сообразила, что это вовсе не её друг. Сходство было невероятное! Но шерсть темно-серая, а не бурая, и в глазах ярость и жестокость.

— Стой! Не смей! — Катя крикнула скорее от ужаса, и удивилась, потому что волк действительно застыл над её лицом, оскалив зубы, но не причинив вреда.

— Это ты сказочница? — голос был хриплым как будто его обладатель давно молчал.

— Да.

— Это тебе прислуживает Бурый Волк?

— Нет.

— Врррешь! Я знаю, что он тебе служит!

— Он мой друг, и никогда не был и не будет слугой!

Серый задумался, а потом его зубы сомкнулись на Катиной руке и заставили её подняться. Руку волк стиснул очень больно.

— Ты мне пригодишься! — мрачно сообщил он Катерине, легко закинул её на спину и взмыл вверх.

Катерине пришлось трудно. Она едва сумела удержаться на волчьей спине. Бурый вез её аккуратно, и всегда следил, чтобы её было удобно, его брата удобство добычи интересовало меньше всего!

— Отлично! Только этого мне не хватало! До этого момента меня похищали, чтобы себе что-то получить, а вот сейчас первый раз свистнули, что бы Бурого побольнее достать, — думала Катерина про себя. — И что можно сделать? Свалиться со спины волка и стать лебедем? Догонит и сожрет. Шапку-невидимку применять и на земле бессмысленно, у волков нюх такой, что плевать они на шапку хотели. Вызвать врата и валить из Лукоморья? Для этого надо чтобы Серый убрался куда-нибудь хоть на чуть-чуть, а потом, тут же Степан, опять плохо! И рука болит! Вот скотина зубастая! Хотя… Мог и вовсе откусить. С такого станется.

Серый долетел до высоких скал, поросших лесом, и опустился на берегу небольшой реки. Одним движением он скинул со спины Катерину и она больно ударилась о камни, приземлившись на правый локоть. Рукав тут же стал мокрым. Волк принюхался и облизнулся.

— Сначала я убью Бурого, а потом съем тебя, — он усмехнулся прямо в лицо Катерине, которая пыталась встать, с камней. Кроме локтя сильно болело ушибленное правое бедро.

— Да что он тебе сделал-то? — Катерина все-таки встала, и сразу почувствовала себя увереннее.

— Он погубил мою любимую! Если бы не он, Вьюга выбрала бы меня! Меня! И была бы жива! Я бы от неё ни на шаг бы не отошел, я бы не дал ей лезть к глупому щенку, и она осталась бы жива! А он! Я ненавижу его! — Серый ощерясь начал двигаться на Катерину. — А ты! Он тебя даже спрашивал, можно ли ему к своей семье! Как последний пёс! Он, волк древнейшего рода! Я убью тебя и он будет страдать так же, как и я! Или нет! Лучше, я его выманю, как и хотел! Он примчится тебя спасать и я его убью! А потом тебя! — глаза Серого налились кровью, и Кате стало по-настоящему страшно.

— Его надо остановить! Но как? — Катя пыталась придумать хоть что-то, она отступала от надвигающейся серой морды, волк завел себя так, что мог и кинутся. Его глаза не отрывались от Катиной шеи. Катерина сделала ещё шажок назад и ступила в воду. Чуть не поскользнулась, из-под ноги с плеском полетели брызги, и именно это и привело Катерину с чувство. Она подняла голову и проговорила слова, мгновенно пришедшие к ней, напевшиеся легко, как будто она всегда их знала.

— По серой шёрстке течет водица,

Течет водица, да не напиться,

И в сон уносит,

Да не вернуться,

На дне глубоко,

Там не проснуться.

Волк при первых же словах замер и покачнулся. Ему померещилось, что он стоит глубоко на дне реки, и вода его укачивает, и веки потяжелели так, что поднять их и открыть глаза он уже не может. Серый зашатался, голова низко опустилась. В этот момент он был так похож на Бурого, что Катя чуть не кинулась ему на помощь. Но, одернула себя. Волк пытался двигаться к ней, хоть ползком, с закрытыми глазами, но сон его пересилил, и Серый упал на бок и глубоко уснул.

— Эх ты, глупая серая животинка! Что же ты такое наделал! — Катя смотрела на громадного зверя, и ей стало грустно. — Ты столько времени потратил на зависть да ненависть, ревность и злобу. А такой большой, сильный и красивый! Столько хорошего мог бы сделать! Встретил бы свою волчицу, были бы дети, защищал бы стаю, маме помогал бы ею управлять. Бурый-то вон всё далеко от вас находится! Да разве же захотела бы Вьюга, чтобы ты так себя вёл! Она-то, похоже, умела любить, волчонка спасла, а ты! Глупый ты глупый! — ноги её не держали от пережитого потрясения, да и болело всё. Она присела рядом с Серым, и, немного поколебавшись, погладила его тяжелую голову. — Смотри, какой ты! Волк ты, волчонок, серая шерстка, где же ты бегал, что же ты делал? Бегал за братом, зависти полон! Волк ты волчонок, серая шкурка, разве ты злобен, разве жесток ты? Злоба от боли, боль от потери. Волк ты волчонок, ты заблудился, сам позапутал след и дорогу. Брату больнее, брату же хуже, ты не помог, а жестоко ударил! Если простил он, будь же сильнее, сам попроси и прощение и помощь. Волк ты волчонок, острые ушки, ты же так нужен! Будешь любим ты! — Катя совсем не думала, что говорить, но так стало жалко этого глупого, сильного, огромного щенка, так и не научившегося ни любить, ни прощать, ни помогать. Она задумчиво гладила его голову, приговаривая, повторяя, получившуюся присказку. Пока, наконец, не почувствовала, что может встать.

— Так, и чего мне теперь делать? — Катерина осмотрелась. — Понятия не имею, куда это лохматое недоразумение меня затащило! — к разбитому локтю прилипли края разорванного рукава, на запястье обнаружились черные следы от зубов, а кое-где и ранки. Бедро очень сильно болело. В обуви противно хлюпала почти половина реки, и Катерина понимала, что ещё чуть-чуть и простынет. Но, самое плохое было в том, что сумку она с собой не взяла! — Оставила шляпа такая в комнате! Вот же неудачно!

Вокруг непролазные леса, и серые скалы, прямо перед Катиным носом ледяная река, а у ног глубоко уснувший свирепый волк. — Нет, это, конечно, здорово, что он спит! Но, куда мне идти, и как? — Катя попыталась шагнуть, и чуть не упала от острой боли в ноге. — Великолепно! Ворота вызывать что ли? А этого куда? Домой же его не приволочешь… К тому же Степан в Дубе остался. Блин, ну что делать-то? — Катерина с трудом повернулась и тоскливо рассматривала лежащего Серого.

— Сказочница оказалась в сложной ситуации? — мягкий красивый голос за спиной Катерины, заставил её подскочить и зашипеть от боли в бедре. — Прошу прощения, кажется, я тебя напугал? Не ожидал, что это будет так легко… В прошлый раз ты проявила куда большую смелость. Или это потому, что с тобой было твое небольшое, но верное войско?

Катерина, повернувшись к реке увидела там водяного царя Озерного края. — Вот! Я должна была знать, что мне точно чего-то не хватало для полного счастья! Теперь я знаю, что называется полный кирдык! — пронеслось в голове.

— Добрый день и тебе, твое озерное величество! — Катерина с удовольствием увидела, что эта красивая видимость выразила некоторое удивление. — Да, ситуация не очень простая. И так, знаешь ли, хорошо, что ты появился! Прямо вовремя!

— Я? Вовремя? — опешил водяной.

— А что, тут ещё кто-то появился? Ты конечно! — Катя важно кивнула головой. — Ну, я и наглая, кто бы мог подумать! — подумала она про себя.

— Ты же вроде меня в прошлый раз приглашал помочь. Я помогла. Могу я рассчитывать на твое содействие? Хотя… — она с сомнением осмотрела красавца, непринужденно стоящего прямо на воде. — Хотя, про тебя ходят такие слухи, что, скорее всего, поступков достойных водяного царя, я вряд ли от тебя дождусь.

Водяной аж позеленел с досады! Мелкая, но ценная дрянь, которую он уже считал своей законной добычей, да ещё такой легкой, поставила под сомнение его поступки! Да, поступки всегда были поганые, чего уж там, но признавать это вот так прямо, не было никаких сил!

— Это какие же слухи? Кто посмел?!!! — водяной решительно шагнул на берег.

— Ой, да ладно! Мне все слухи перечислять? Жен украденных уж очень много, боюсь сбиться со счета… — безмятежно сообщила Катерина, задрав голову, чтобы получше рассмотреть лицо водяного. — Так что, благодарности и содействия я не дождусь? Будем тянуть в воду, топить, и так далее?

— Нет, что за люди пошли! А уж дети, так просто ужас засушливый! — горько посетовал Водяной, обойдя Серого, и усевшись на камень у воды. — Надо-то тебе чего, деточка?

— Лодку мне надо. Большую, чтобы я и волк поместились. Быстроходную и самоходную. И довезти до реки у Дуба.

— Совсем обнаглела! А дельфинов не надо в упряжку? — Водяной иронично поднял безукоризненные брови.

— Нет, спасибо! Обойдусь, — сдержанно сообщила Катерина.

— А, может быть, пока мои подданные лодку ищут, ты окажешь мне честь и прогуляешься со мной? Обещаю, что нога болеть не будет! — водяной грациозно встал и непринужденно протянул Кате руку.

— Спасибо за предложение, но, полагаю, что у меня тогда ничего болеть уже никогда не будет, у утопленниц, вроде, болеть уже нечему. Я уж лучше потерплю.

Тут водяной просто рассмеялся. — Да ты ещё забавнее, чем мне казалось. Но, пока действительно мала, ничего, я подожду, я не тороплюсь. Лодку я тебе дам, правда, за провоз я беру плату. Раз уж ты сама ко мне не хочешь, уступи мне эту серую шкуру, — он пренебрежительно толкнул концом расшитого тускло-голубого сапога в волчий бок. Он-то тебе не нужен, и даже убить тебя пытался, а мне как коврик придверный пригодится.

Волк застонал сквозь сон, но проснуться не мог.

— Вот интересно-то как! Значит, я туман у тебя прогоняла просто так, а ты за проезд на какой-то лодке, может ещё и дырявой, целого волка хочешь? — Катерина припомнила грозную и очень громкую продавщицу на деревенском рынке, неподалеку от их дачи. И скопировала её интонации. — Не пойдет!

Водяной передернул плечами. — Не хочешь, как знаешь. Лодку без шкуры не дам! Передумаешь, позови! — и шагнул в воду.

Катерина дождалась, пока он полностью погрузится, и без сил села, привалившись к теплому волчьему боку. Пока удалось заморочить водяного лодкой, да так удачно, что он и забыл о своих первоначальных планах, просто утянуть беззащитную Катерину и утопить.

— Только вот он же не совсем дурак, скоро очухается и вернется! — подумала Катерина. — И тут она припомнила сказку о Сивке-Бурке. — Так, секундочку… А почему бы мне Сивку просто не позвать? К Ивану-то он прибегал? Прибегал. Причем нигде не сказано, что ему Иван сначала сообщал свои координаты. Значит, просто на зов. Ладненько.

Катерина встала, с трудом выпрямилась, и позвала:

— Сивка-Бурка, вещая каурка,

Стань передо мной,

Как лист перед травой!

Какое-то время ничего не происходило, и Катя приуныла, как вдруг, ей померещилось ржание Сивки, она подняла голову и чуть не заплакала от облегчения! В небе над её головой обнаружился не только Сивка, но и Жаруся, и Бурый, с Баюном, судорожно вцепившимся всеми когтями.

Казалось, что берег дрогнул от тяжеленных копыт Сивки, Баюн, тоже свалился со спины Волка с глухим звуком, как мешок рухнул, а сам Волк не веря своим глазам, уставился на своего брата, мирно спящего у ног Кати.

— Катюша, милая, как ты? Что случилось? И что такое с Серым? — голосок Жаруси, обычно нежный и переливчатый, по желанию владелицы становился громче во много раз, и легко перекрывал голоса всех остальных.

— Всё просто отлично! Стало, как только я вас всех увидела, — проговорила Катерина, и не сдержавшись, заплакала.

— Это он сделал? — Бурый спросил очень тихо, но Катя тут же его услышала. Волк коснулся носом запястья, почерневшего от волчьих зубов, с ранками, и тут же наткнулся на окровавленные клочья на локте.

— Волк, не зверей. — Катя попыталась успокоить друга.

— Теперь я не буду его щадить! — Волк не отрывая глаз смотрел на брата. — Почему он спит?

— Это я его… — Катя решила, что сейчас будить Серого она точно не станет. Не будет же его Волк бить сонного.

Она шагнула было поближе к Серому, как из воды опять появился водяной.

— Ааа, опять твой дружный отряд в сборе! Я всё думал, догадаешься ты позвать коня, или ты настолько тупа, что будешь продолжать канючить у меня лодку. Поздравляю, сообразила. Но, моё предложение в силе. Отдай мне эту падаль! Лодка тебе уже не нужна, но я избавлю вас от проблем с ненужным волком. Совершенно безвозмездно!

— У нас нет ненужного волка. — Катерина подошла вплотную к Серому. — У нас все волки очень нужные!

Водяной рассмеялся. Он махнул рукой, и Катерина опять, как тогда в Озерном крае, оказалась отрезанной от своих друзей, стенами ледяной воды. — Да ладно тебе, отдай его мне! Тут только ты и я. Никто тебя не осудит, этот действительно никому не нужен, а то и опасен. А мне, повторяю, нужна хорошая шкура.

— И я тебе повторяю, у нас никого не нужного нет! И никого я тебе не отдам! — Катю ноги держали слабо, поэтому, когда на неё полетел сильный поток воды, она просто рухнула на колени, успев подумать, что в довершении всех радостей, теперь ещё и коленки разбила! Она успела схватиться за Серого, и решилась:

— Струится речка, и сны смывает, но то что снилось, не забывает.

И волк, что слышал, не позабудет, пусть не врагом он, но другом будет.

Серого как пружиной подбросило вверх. Мгновенно оскалилась пасть, яростный огонь зажегся в глазах, он прижал уши и с диким рыком кинулся на водяного. Поток воды, текущий с ладони водяного, которым тот сбил Катерину, тут же иссяк. Водяной был вынужден обрушить его на нападавшего, чтобы хоть немного защититься от внезапной атаки Серого, но зато до него самого добралась Жаруся, пославшая в его сторону такое пламя, от которого водяной моментально сбросил свой обманный облик, и Катерина первый раз увидела, как он выглядит на самом-то деле.

— Отвратительный осклизлый сом, с тусклыми белесыми глазами, как-то ухитряющийся стоять на хвосте, с мерзко вытянутыми длиннющими плавниками-руками. — Подумала Катя, сидящая в огромной луже воды на берегу. — Неееет уж, спасибо, я уж как-нибудь без компании такой мерзости обойдусь!

Сом рванулся в реку, да ещё и попытался хвостом зацепить и уволочь Катерину, но тут уж ему пришлось быстро отступать. Кроме повисшего на хвосте мертвой хваткой Серого, на водяного налетел выросший до размеров крупного амурского тигра Баюн, и Сивка мощными ударами копыт заставивший водяного быстро нырять на глубину. Серого с рыбьего хвоста, сдернула Жаруся. И легко поставила его на берег.

Бурый стоял, закрывая собой Катерину, и одновременно пытаясь оттеснить её подальше от воды.

— Волчок, погоди я только встану сейчас, а то я, по-моему, коленки разбила. — Катя с трудом ухватилась за волчий загривок, и встала на ноги. — А можно мы отсюда куда-нибудь подальше уедем? Что-то мне это место не очень нравится, очень тут мокро!

Бурый лег, подставляя спину Катерине, на младшего брата он не смотрел, как будто того вообще не было на берегу. И как только Катя кое-как устроилась, взмыл вверх. За ним стартовал Сивка с мокрым Баюном на спине. И Жаруся. Катя оглянулась на берег, ожидая увидеть там Серого. Но он держался почти вплотную к Сивке. Летел, опустив голову и ни на кого не глядя.

Бурый Волк спустился на первую попавшуюся чистую поляну, и бережно помог Катерине слезть с его спины. Потом встал, и очутившись нос к носу с младшим братом, разъярился:

— Чего тебе тут надо? Ты хотел меня убить, ладно, я могу понять! Но как ты мог её похитить для того, чтобы мне сделать больнее???!!! Она спасает Лукоморье, она спасла и нашу стаю и тебя, урода! Я мог бы тебя сейчас загрызть, но не хочу, чтобы она это видела! Убирайся отсюда и не попадайся мне больше, я не стану тебя щадить! Пшел вон!

И тут Серый сделал совершенно неожиданный жест. Он шагнул почти вплотную к брату и отвел в сторону опущенную голову, подставляя беззащитную шею. Бурый замер. А его младший брат заговорил. Тихо, с усилием:

— Я не могу уйти. Пока не скажу то, что должен. Ты можешь меня убить. Я не стану сопротивляться. Если ты не хочешь это делать на её глазах, я не стану сопротивляться и в другом месте. Только скажи где. Я прошу тебя… — тут он запнулся, опустил голову ещё ниже, но заставил себя продолжать. — Я прошу тебя, прости меня, брат!

Бурый выглядел так, как будто на его глазах на землю рухнуло по меньшей мере половина луны и большая часть звезд. — Что?

— Я прошу твоего прощения! — уже четко и громко выговорил Серый. — Я не должен был делать все то, что делал! И ты не виноват в смерти Вьюги. И я не должен был красть сказочницу и угрожать ей. Прости меня.

— Да ты же никогда и ни у кого… — Бурый был поражен, а потом посмотрел на Катерину, и кивнул.

— Хорошо! Я прощаю тебя за то, что ты делал мне! Но вот за Катерину я тебя всё-таки прибью!

Серый только дальше голову отвел, покорно подставляя для укуса самое уязвимое место.

— Волчок! Не надо, пожалуйста! — сказала Катя. И повторила то, что говорила водяному. — У нас нет ненужных волков!

Серый открыл глаза, и первый раз поднял взгляд на Катерину. А потом поклонился ей. — Это самое важное, что я слышал в своей жизни, — тихо сказал он.

Бурый внезапно прихватил брата за основание левого уха и сильно его тряхнул несколько раз. Потом, наказав его как щенка, выпустил ухо и сказал. — Всё, свободен! Но больше не нарывайся!

Серый встряхнулся, и отойдя в сторону лег, ощупывая передней лапой сразу сильно распухшее ухо.

— Так, вот и славно! — пропела Жаруся. — Вот и замечательно! Только давайте-ка девочкой нашей всё-таки займемся. Кот, не лови ворон! Давай её сумку!

Баюн, который всё это время нервно встряхивался, с омерзением пытаясь очиститься от сомьей слизи, полез лапой в маленький мешочек на шее и вытащил оттуда поочередно Катину серую сумку, свою любимую красную перину, скатерть-самобранку, и несколько огромных одеял. Кате смазали все её ссадины, ушибы и укусы живой водой, закутали в одеяло, и загнали на перину, вручив огромную тарелку со всякими вкусностями. Дальше Кот самозабвенно занимался собой, шипя что-то злобное в адрес всего сомьего племени. А Катя, обратив внимание, что Серый к скатерти не подходит, выпуталась из одеяла, и подошла к нему сама.

— Пойдем, ты же тоже голодный, — и удивилась. Серый поднял на неё такие несчастные глаза, что Катя тут же начала его утешать. — Ну что ты, не переживай, пошли, — и потянула его к скатерти. Серый немного упирался, но когда старший брат хмуро кивнул, подошел и начал есть со всеми. Он выглядел растерянным и недоумевающим, как будто долго-долго спал, и наконец-то проснулся от кошмара, и выяснил, что мир совсем не так страшен, как он только что видел.

Потом братья долго о чем-то разговаривали, отойдя подальше в лес, а когда вернулись, оба выглядели весьма довольными, а Катя заметила, что Серый держался за плечом старшего брата, признавая его вожаком.

— Мы договорились, что Серый возвращается в стаю, он очень нужен матери. Но он просил разрешения иногда прибегать к сказочнице. Ты позволишь? — Волк посмотрел Кате в глаза.

— Конечно!

— Я тебе благодарен. Очень. Я когда-нибудь сумею это сказать как надо! — Серый говорил тихо, подойдя поближе к Кате. — А пока просто спасибо!

Катерина смотрела вслед улетающему Серому волку и радовалась, что братья смогли примириться, и их Бурый Волк выглядит таким же довольным, как Баюн, который наконец-то мало того, что вылизался и высох, но и наелся до отвала.

— А что такое? Я же должен возместить физические и моральные потери! — тут же отреагировал Кот на вопрос Сивки, по какому поводу он опять так обожрался.

— Я теперь Горбунка ой как понимаю! — Сивка покачал головой. — Глядя на твое возмещение потерь, можно подумать, что ты как минимум сбегал к Дубу и на лапах принес сюда Ягу с избой вместе. Мне вот как возместить потери от катания тебя на себе?

Катерина слушала это как музыку. Она сидела на перине, опираясь спиной о тёплый волчий бок, любовалась Жарусей, перебиравшей рядом искрящиеся перья, и чувствовала себя просто великолепно!

Глава 9. Михайло Потапович

— Да чтоб я ещё раз такое пропустил! Как же я не успел! — Степан всё никак не мог успокоиться. — И он прям стал сомом? И я не видел!

— Степ, я не могу сказать, что он сом. Он больше всего похож на сома. Очень неприятный, длинные плавники, как руки. Глаза такие… Бррр. Мутные, белесые. И весь в слизи. Баюна бедного чуть не вытошнило, после этого гада чиститься.

— А Серый зачем шею подставил?

— Мне Жаруся потом объяснила, что это знак покорности у волков. Он признал право брата его убить за то, что он натворил. Хорошо, что он пришел в себя.

— Слушай, а как ты это сделала? — Степан оглядел Катьку. Девчонка как девчонка. Самая обычная.

— Он нападал, очень страшно было. И у меня не было другого выхода. Я его убаюкала. И он уснул. А уж когда спал, не мог заставить себя во сне злиться и ненавидеть брата. Мне кажется, он и сам понимал, что не прав, просто остановиться не мог. Накручивал себя. Понимаешь?

— А потом его Катя водяному царю не отдала! Он, оказывается, слышал всё, что вокруг происходило. Он мне сам рассказал. Серый был уверен, что он обречен. А когда услышал, что его защищают после того, что он сделал, ушам не поверил! Она же уже и на ногах не держалась, а всё равно не отдала его на смерть! И потом Серый уже сам кинулся на водяного, Катерину отбивать. — Бурый сел рядом с Катериной и внимательно посмотрел на неё. — Серому не везло. Я старше, и меня всегда больше выделяли. И Вьюга… — Волк печально вздохнул. — Он был уверен, что его не любят. Никто. Матушка у нас с ним такая, строгая очень, а к нему особенно. Доставалось ему по поводу и без. Вот и обозлился. А я не сумел ему ничего объяснить, он сразу рвался что-то своё доказывать. Мы с ним вчера поговорили нормально первый раз в жизни! Спасибо тебе! Я уж думал, что брата я потерял. Или он меня убьет, или я его прикончу когда-нибудь.

Волк задумчиво смотрел на дубовые ветки над головой, а потом перевел взгляд на Степана.

— А ты чего здесь делаешь? Ты сейчас должен был что делать?

— Отрабатывать удары, — печально признался Степан. — Волк, я уже все руки отбил! Я просто немного передохну, можно?

— Уже передохнул! А за то, что прервался без разрешения, вокруг озера бегом два раза! Вперед! — рявкнул Волк.

Топот Степана затих вдали, а Катерина едва сдерживала смех. — Ну, ты и гоняешь его!

— А чего он без дела шатается? Нечего балду гонять! Взят для пользы, а сам! — привычно разворчался Волк. — Где вот он был, когда тебя Серый уволок?

— Волчок, если бы он был рядом, он бы всё равно ничем не помог бы! Разве против такого как ты, даже и не такого же сильного, можно выстоять?

Волк фыркнул что-то пренебрежительное в адрес Степана. Они так и сидели под Дубом, молча, рядом и это было очень уютно. С Баюном в полной тишине побыть было нереально. Он или что-то говорил, или мурлыкал, или жевал. Жаруся и Сивка куда-то отправились по своим делам, и в Дубе был один Баюн. Которому, разумеется, стало скучно, и он отправился на поиски общества.

— Нет, я не понял, чего вы тут застряли? Сидят, как два истукана, молчат… — круглая кошачья голова покрутилась в окне. — И где наш мальчик?

— Бегает, — нехотя ответил Волк, ему тоже нравилось молчать рядом с Катериной.

— Куда? — испугался Баюн.

— Вокруг озера, — сообщила Катерина.

— Зачем??? Зачем вокруг озера??? — Баюн даже представить себе не мог ситуацию, в которой надо было бы бегать вокруг большого и мокрого места!

— Тренируется! — лаконично объяснил Бурый.

— Ну, знаешь! Ты уже перешел всякие границы! Он может упасть в озеро! Он может промочить лапы, тьфу, задние ноги! Самодур ты! — Кот в порыве возмущения почти вывалился из окна, но в последний момент смог удержаться.

— Я попрошу не выражаться. Вон мальчик уже топает обратно, можешь уточнить у него самого, как поживают его задние ноги! — Волк с трудом удерживался от смеха. Катерина так попросту закрыла ладонью рот, чтобы не расхохотаться. Степан действительно бежал обратно. И топал как слон. Как только его стало видно, Волк, лениво глянувший в том направлении, откуда Степан должен был появиться, мгновенно прыгнул ему навстречу. Только что сидел, спокойно и расслабленно, и вдруг, уже стремительно несется вперед. Катерина вскочила, ничего не понимая, и с ужасом увидела, что за Степаном мчится громадный бурый медведь. Кате и в голову не приходило, насколько быстро медведи могут бегать. Впрочем, что так быстро может бегать Степан, она тоже не думала. Но, как бы он не старался, расстояние между Степаном и медведем всё равно уменьшалось. Волк легко выхватил мальчишку прямо из-под носа медведя и кинулся к Дубу. Катерина и сама хотела бы убраться как можно дальше от такого зверюги, но замешкалась, и её в Дуб втянул Баюн, прямо в окно. Через две секунды в то же окно влетел Волк, на спине которого мешком висел Степан. Окно тут же захлопнулось само, дверь сама задвинулась двумя засовами. Дуб отлично знал, как защищаться от непрошенных гостей, поэтому, как только медведь подобрался поближе, его атаковали дубовые корни и ветви. Послышался гневный рёв, и медведь отступил за пределы досягаемости Дуба.

— Баюн! — послышалось гневное рычание медведя. — Чего ты там заперся! Ошалел совсем!

Кот прислушался, а потом открыл окно и важно вышел на ближайшую дубовую ветку.

— Ааа, это ты тут куролесишь! И чего тебе на моей территории надо?

— Да чего я куролесил-то? Хотел спросить у мальчонки, в Дубе ли ты, аль куда отлучился, а он как заорет, как побежит!

— А догонял-то зачем? — прищурился Баюн.

— Это, ну, я ж хищник всё-таки. Как тут удержаться… — смутился медведь.

— Так, понятно, с этим разобрались, а надо-то тебе чего? — Баюн красиво расположился на ветке, растянулся и хвост свесил. Очень элегантно.

— Как это чего? Ты ж сказочницу нашёл? Нашёл! Все говорят. А у меня лучшую берлогу пакость эта затянула. Дай сказочницу, а?

— Счас! Ты как девчушку в берлогу заполучишь, сразу к домашней работе приставляешь. А то и слопать можешь! Уж сколько прецедентов было! Так?

— Нее, чего ж ты на меня наговариваешь-то? — медведь даже обиделся. — Маша была, Даша была, Настя была, ещё кто-то там была, то есть были, но их можно и не считать. Они как-то быстро закончились. А Цендеты никакой не было! Я даже имени-то такого не слыхал!

Баюн смеялся долго, чуть не свалился с ветки, спасла сама ветка, изогнулась и удержала кошачью тушку.

— Михайло Потапыч, ну насмешил, давно я так не смеялся. Ладно, будем считать, что Цендета до тебя не дошла. Но, знаешь, сказочницу я тебе доверить никак не могу. Репутация у тебя дурная.

— Да что ты всё ругаешься сегодня? Напраслину всё возводишь! — возмутился медведь. — Нет у меня никакой этой… Как ты эту последнюю назвал, я даже и не понял.

— Короче! Сказочницу не пущу! — отсмеявшись решил Кот.

— Жаль, жаль я мальчонку не споймал! Ты б тогда его на сказочницу сменял бы, — запечалился Михайло Потапович. — Но, ничего, я свое всё равно получу! — мрачно заявил медведь и враскачку удалился.

— Вот ещё проблема! — Баюн влез обратно в окно. — Увалень, обжора и лентяй. Один из самых опасных зверей в Лукоморье. Сила огромная, дури столько же! Катя, сиди в Дубе! Степан, тебя это тоже касается!

Волк задумчиво поглядывал в ту сторону, куда удалился Михайло Потапович. Потом встряхнулся, и ещё разок.

— Ой, ну можно же это делать снаружи! — Баюн оказался зажат между печкой и боком резко выросшего Волка. — Хорошо хоть печь нетоплена! А то бы ещё и жарко было бы. Да сложись ты уже обратно! Всё равно в таком виде из Дуба не выйдешь! Просто в дверь не пролезешь! Застрянешь как английский медведь в норе у кролика!

— Что ж ты всё ворчишь… — Волк вернулся к своему привычному размеру и покачал головой. — Всё равно с ним сладить трудно будет!

Кате всё это совсем не понравилось, и она сказала:

— А, может, я всё-таки…

— Не может! Никак и ни в коем случае! Говорю же тебе, у него есть дурацкая манера заставлять девочек и девиц на него вкалывать. Если угодила, жить будет, какое-то время, ну, а если не угодила. Короче, это слишком печально, чтобы подробности тебе пересказывать. Ты вот прясть умеешь?

— Не очень-то, — честно призналась Катерина.

— А одеяло ткать, да ещё без узелков? Что бы плечи медвежьи не колоть?

— Нет, конечно!

— А еды наготовить на эту медвежью тушу сможешь?

— Не уверена. — Катерина прикинула размеры туши, которую требовалось прокормить и покачала головой.

— Так ты, милая, и до нашего прибытия со спасательной миссией можешь не дожить. Сожрет вместо обеда, — резюмировал Баюн. — Какое счастье, что никто не спрашивает, кто такая эта миссия, — пробурчал он себе под нос.

Всё время разговоров Кота с медведем и с Катей, Степан сидел на стуле очень тихо и как-то чересчур смирно.

— Степ, а где ты на него наткнулся? — спросила Катерина.

Молчание. Степан смотрел очень сосредоточенно перед собой и у него всё время дергался левый глаз.

— Степ! Да что с тобой? Степан! — Катя потрясла его за плечо. Кот махнул лапой и прямо Степану на макушку вылился огромный кувшин с ледяной водой. Никакой реакции. Тут уже все встревожились!

— Сильно испугался, — поставил диагноз Баюн, обойдя вокруг стула со Степаном. — Будем лечить клин клином!

— Эээ, а он жив потом останется? — осторожно уточнила Катя.

— Не боись, мы и не таких пугали, то есть лечили… — мрачно усмехнулся зашедший за спину Степана Волк. — Иди и стань перед ним. Я зарычу, а закричи, что за ним стоит медведь!

Катя с сомнением отнеслась к такому методу, но подчинилась.

— Медвеееедь! — она заорала так, что сама бы испугалась! От Волчьего рычания затрясся Дуб, а Степан сорвался с места и чуть не выбил входную дверь. Насилу его успел перехватить Баюн!

— Где? Где он? — Степан был бледный до прозелени. Губы дрожали, глаз дергался.

— Клиническая картина медвежьей болезни. Следующим этапом обычно ищут кустик, — кивнул головой сам себе очень довольный Баюн. — Тебе кустик не нужен? А, Степа?

— Кккаккой кккустик? — у Степана разом застучали зубы, и задрожали руки.

— Пока не нужен, значит, — кивнул головой Баюн.

— Так как ты на Михайло Потапыча нарвался? — повторил Катин вопрос Волк.

На этот раз Степан вполне связно смог ответить, что он просто бежал, как вдруг около большого елового выворотня, ему прямо в лицо распахнулась громадная медвежья пасть! Как он сумел сбежать, Степан не помнил. А видение раззявленной пасти гораздо больше его головы размером, ещё долго преследовало Степана при виде любого вывернутого дерева или большой коряги!

— Да уж, свезло тебе! Мог и съесть, — буднично заявил Баюн. — Короче, пока сидите в Дубе, потом чего-нибудь придумаем.

— Ну вот! А ты переживал, что приключения пропускаешь! — утешила Степана добрая Катерина. Хотел он ответить на такую глупость достойно, но даже на это сил не осталось!

Волк и Баюн отправились уточнять, куда делся медведь, а перед уходом строго-настрого приказали никуда не выходить!

— Что же их так долго нет! — Катерина видела медведя издалека и то её вполне хватило впечатлений. Она чувствовала, что переживает всё больше. Не выдержала, достала зеркальце. И попросила показать Баюна и Волка.

— Степан! — Катя заорала так, что мальчишка чуть не упал со стула.

— Да чего же ты так орешь-то? Ой, блииин! — Степан уткнулся носом в зеркальце, которое послушно показало лежащего на животе Волка, с закрытыми глазами и неестественно вывернутой передней лапой. И потом Баюна, которого медведь волок, как мешок, сжимая Кота за шею. Судя по всему, он его сразу немного придушил, и таким образом, не дал возможность заговорить и усыпить.

— Так, я собираюсь! — Катерина метнулась за сумкой, но Степан поймал за руку.

— Тебе что сказано? Не выходить! Скоро будут и Жаруся и Сивка! Жаруся точно с этим зверюгой справится. Да стой же! Тебя Дуб просто не выпустит. Катя! — Степан мог, конечно, удержать девчонку силой, но не был уверен, что это поможет.

Катерина в самом решительном настроении, подскочила к двери Дуба и скомандовала:

— Выпусти! — дверь послушно распахнулась. — Ты со мной?

Степан поёжился. Пасть медведя не выходила из головы. Но, не отпускать же её одну! — Если он меня сожрет, я тебя прибью! — немного нелогично пригрозил Степан.

— Договорились! Пошли! — в руках Катя держала зеркальце, которое попросила показать, где Волк.

Нашли они его довольно быстро. Степан озирался по сторонам, а Катя осмотрела Бурого. — Ребра переломаны, лапа передняя тоже, и похоже, медведь его так приложил о вот это дерево, что оно сломалось, а Волк потерял сознание!

Степан покачал головой. Сломанное дерево было неохватным! — Бедняга! — посочувствовал он то ли Бурому то ли дереву…

Катя уже достала флаконы с водой и с сомнением их разглядывала. — Кто его знает, как лучше? Ран-то открытых нет. Ладно, будем пробовать!

Она решительно капнула мертвой водой на сломанную лапу, предварительно соединив кости, и ощупала ребра. — Ничего себе, сколько переломов, бедный ты бедный! Вот тварь медвежья! — Катя решительно плеснула водой на левый бок Волка, а потом, обойдя его, на правый. А потом вылила половину флакона живой воды Волку в пасть. Глаза Бурый открыл тут же! Он недоуменно покрутил головой, пытаясь припомнить, что он тут делает. Сфокусировался на Катерине и зарычал:

— Тебе что велено было? Сидеть в Дубе! Куда тебя понесло?!!

Степан, не ожидавший такой черной неблагодарности, даже отступил на пару шагов. Катерина, кажется, даже внимания не обратила.

— Ты как себя чувствуешь? — деловито уточнила она.

— Да какая разница, как я себя чувствую, даже если я сдохну! Немедленно в Дуб! — он потянулся было Катерину за руку поймать, однако она ловко отступила и ткнула Волку почти в морду зеркало.

— Медведь тащит Баюна куда-то, и по-моему, уже почти придушил. Если у тебя есть запасной сказочный Кот, так и скажи. А у меня запасного нет. Я этого люблю. И пойду его выручать! И попробуй только меня остановить! — Катя и сама не понимала откуда взялся у неё такой тон, и уверенность в том, что надо идти, а не забиться под кровать в Дубе и сидеть там.

Волк всмотрелся в лицо Катерины и тоскливо покачал головой.

— Жарусю бы дождаться, — напомнил Степан, но Волк только мрачно сверкнул глазами и вздохнул.

— Не послушает она! У меня мать такая же. Если уж чего втемяшется, появляется такой же взгляд, и уже не остановить. Самому можно лечь костями, пройдет по костям, но своего добьется, — он тоскливо вздохнул. — Напомни мне, чтобы я их не знакомил, совсем житья не будет!

Он повздыхал и догнал Катерину, которая решительно шла вперед, глядя в зеркало.

— Может, все-таки на мне быстрее? — уточнил он. — Раз уж ты так торопишься.

— Может и быстрее, если не к Дубу! — Катерина строго посмотрела на Волка, опять так ярко напомнив суровую волчицу Варну, что Бурый только молча подставил спину.

— Степ, ты едешь? Или назад идешь?

— А я уж думал, не спросишь, — вздохнул Степан. — Надеялся, можно сказать! — он подошел к Волку и забрался на его спину, позади Катерины.

Волк легко взвился в воздух.

— Вперед, до реки, потом вдоль по течению. Там какой-то бурелом, медведь его сейчас обходит. Нет, пошел сквозь! Хоть бы Баюн живой был! — переживала Катя. Нет, понятно, что живая вода есть и всё такое, но гораздо лучше, когда её не надо использовать.

— Я вас ссажу, и займусь Михайло Потапычем, а ты приводи в чувство Кота, — распорядился Бурый. — Кать, ты меня слышишь? А? Его не уговорить и не убедить, и жалостью тут не поможешь. Это такая эгоистичная толстая скотина!

— Ладно-ладно, только постарайся вековые деревья собой больше не сносить! Очень тебя прошу! — заторопилась Катя, опасаясь, что Волк потребует с неё честное слово, что она будет в стороне стоять. Но простодушный Бурый, очень смущенный упоминанием про дерево, растерялся и к Кате больше не приставал.

— Вон они! — Волк мотнул головой. Михайло Потапыч испытывал определенные трудности. Бурелом ему был не препятствием, но в одной лапе приходилось держать Кота, который периодически пытался прийти в себя. Медведь раздраженно Баюна встряхивал, и продолжал другой лапой раскидывать толстенные поваленные деревья.

— Ой, Волчок, я придумала! — Катя потянула рукой за правое ухо Волка. — Спускайся вооон туда, — она указала рукой на дальний от реки и медведя край бурелома.

— Да мы же договорились! — испугался Волк.

— Я не полезу к этому монстру. Делать мне нечего, что ли? Давай-давай, спускайся, идея у меня хорошая!

Волк, снова уловив знакомые интонации, мягко опустился на указанную Катей поляну. Он медведя их отделял непролазный бурелом, который медведь крушил, что есть силы.

— Так, а ну-ка отойдите немножко, если получится, место им надо будет!

— Да кому место? — изумился Степан.

Катя не отвечая, достала из сумки пузырьки с мертвой и живой водой и какую-то плошку. Перелила часть мертвой воды в плошку. И осторожно вручила Волку в зубы.

— Это надо разбрызгать над буреломом, желательно на Кота не попасть. Сможешь?

Волк хотел было поспорить, но мешала плошка в зубах, к тому же проще было сделать то, что Катерина просила, чем упираться. Он мягко взлетел и начал кружить над буреломом. А Катя вынула из сумки Дубка, и что-то ему прошептала. Тот активно закивал.

— Вот и славно, вот и попробуем! — сказала ему Катя. Дубок прыгнул на поваленное дерево и нырнул вниз, к корням. Вернулся он быстро, и сразу же деловито полез назад в Катину сумку, а сверху прилетел Волк, сердито отдал Кате пустую плошку.

— Охота тебе живую воду изводить! — буркнул он, глядя, как Катя то же самое делает и с живой водой.

Катя только головой покачала. — Не изводить вовсе. Лети! И разбрызгай.

Стоило только Волку вернуться, как Катерина громко сказала, обращаясь к мертвым, поваленным деревьям.

— Уговор есть уговор, поднимайся к небу бор.

Ветви вновь зазеленят, птицы в них загомонят.

Расцветут цветы весной, каплями воды живой.

От медведя стань стеной, защити нас и укрой!

— Хорошо, что немного отошли! — подумал Степан, с открытым ртом глядя, как корни, неизвестно сколько времени назад вывернутые из земли, шевелятся, изворачиваются, и зацепившись за землю, возвращают деревья в стоячее положение. А те, поломанные, местами сгнившие, стремительно покрываются новой, сильной, зеленой порослью. Деревья, от которых остался только корень, выпускали сильные отростки прямо из основания корня. Они росли на глазах! Где-то в глубине бурелома, становящегося живым и сильным лесом, заревел медведь. Деревья хватали его корнями, били ветками, запутывали лапы.

— Вот теперь, занимайся мишкой сколько тебе вздумается, только Котика нашего подбери. Медведь вон уже его бросил! — сказала Катя, глядя в зеркальце. — И кому я это говорю? Не знаешь? — недовольно спросила она у Степана, глядя в след взлетевшему Волку.

Изрядно потрепанного, полузадушенного и помятого Баюна Волк приволок через несколько секунд, а сам, резко увеличившись, рванул разбираться с обидчиком. В гуще леса раздавался отчаянный рык медведя.

— Ой, забыла попросить! — Катя торопливо подошла к ближайшим деревьям, которые тут же к ней почтительно склонились. — За Волком присмотрите, пожалуйста! А то, как бы опять его не помяли.

По древесным вершинам, поднявшимся уже высоко в небо, пошла волна, направляясь в сторону схватки. Деревья были готовы служить Катерине, всем, чем могли!

— Баюшенька! Как ты? — Катерина ощупала Кота. Переломов, вроде не было, но Кот едва дышал. Катя капнула ему живой воды на горло, и вылила в пасть почти всё, что во флаконе оставалось.

Кот открыл глаза тут же. — Катя? А где я? И где эта тварь?

— Тварь с Волком сражается. В лесу, — информировала его Катерина. — Сильно он тебя помял?

Её слов было достаточно, чтобы разъярившийся от недавнего поражения и унизительного таскания медведем, Баюн рванул в лес на звуки разгоравшегося боя.

Через какое-то время всё было закончено. Кот шел важно, а деревья уважительно отводили ветви с его дороги. Сзади прихрамывал Волк. А за Волком покорно, с закрытыми глазами шел Михайло Потапович.

— Вот. Я вот не люблю это делать, но с такой скотиной иначе нельзя! Просто не понимает! — Кот обошел вокруг мишки. — Иди себе в свою запасную берлогу, никого не трогай. Девиц, и девочек не жри! А жри ягоды, грибы и мёд. Про сказочницу ты ничего не знаешь, и она тебя не интересует. Повтори!

— Иду в запасную берлогу, никого не трогаю, девиц и девочек не жру, жру ягоды, грибы и мёд. Про сказочницу ничего не знаю и знать не хочу. Мне не интересно! — пробубнил медведь на одном дыхании.

— А теперь пшел отсюда! А, вот ещё что, меня ты не бил, не таскал, и вообще давно не видел! — тут Волк издал какой-то странный горловой звук, типа покашливания. Баюн глянул на него и добавил: — И Волка ты не видел и не бил, и дерево им не ломал! А теперь точно вали отсюда и подальше!

Огромная туша Михайлы Потаповича послушно развернулась, и покачиваясь, отправилась в свою запасную берлогу.

— Фууух! — Баюн пристально посмотрел на Степана, прищурился и заявил: — Если ты кому-то про то, что здесь было когда-нибудь расскажешь, тебе всю твою жизнь будет сниться медвежья пасть, которая тебя собирается сожрать. Ты понял?

Степан покивал головой, не в силах отвести взгляд от удаляющегося, и уже послушного как овечка огромного медведя.

— Вот и славно! — обрадовался Баюн. — Катюшенька, радость моя! Спасибо тебе! Ты меня прямо спасла, почти. Нет, я бы конечно, и сам справился! Но, это было бы сложнее!

Волк, прихрамывая, добрался до Баюна, прихватил его за шкирку и приподнял над землей. Дождавшись, пока Кот не перестанет вопить и размахивать лапами, пытаясь добраться до морды Бурого, выпустил его и сказал: — Совесть-то у тебя есть? Как бы ты справился, если сказать ничего не мог, да и дышал уже с трудом? Катюш, спасибо тебе, ты меня спасла!

— Ладно, благородный ты наш и честный! — Кот случайно влез лапой в смолу, и долго фыркал от омерзения. — Да, признаю, я…

— Кот, как я рада, что ты жив! — сказала Катерина, которая всегда смущалась от таких разговоров, и норовила их побыстрее закончить. — И я тебя тоже люблю!

Баюн благодарно потерся о Катин бок серой круглой головой и укоризненно покосился на Волка.

Катя капнула остатком живой воды на ушибленную лапу Бурого. И когда он стал двигаться абсолютно свободно, спросила:

— Как бы нам теперь до Дуба добраться? — стремительно наступали сумерки, и становилось страшновато.

— Как это как? На мне, конечно! — Волк галантно подставил Кате спину.

— Втроем? — Катя оглядела Волка с сомнением.

— Обижаешь! Ты на меня столько живой воды вылила, что я и десятерых понесу, — расхрабрился Волк.

— Нет, не обижаю, но я полечу своим ходом. Пока совсем не стемнело!

Они пререкались ровно до появления яркой золотой точки в небе. Точка стремительно приближалась, и они ясно увидели Жарусю, очень встревоженную.

— Что вы тут все делаете? Что произошло? — Жаруся спросила у Степана, так как села на ветку рядом с ним. Степан открыл было рот, а потом плотно его закрыл, опасливо покосившись на Кота.

— Не поняла! И что это значит? И откуда, кстати, здесь лес взялся? Его же бурей разметало уж и не помню сколько лет назад! — Жаруся поочередно осмотрела всех, потом, безошибочно выявив самый ценный источник информации в виде хитро ухмыляющегося Баюна, подцепила его когтями и понесла к Дубу, подробно по пути расспросив. Кот пытался было отмолчаться, но Жаруся его как бы случайно уронила, и поймав у самой земли, сразу, и без дополнительных вопросов, получила все интересующие её сведения. Умный Кот намёки понимал сразу, не долетая до земли!

Катя и Степан спокойно доехали на Волке.

— Нет, как вы так ухитрились попасться! Да ещё оба! Поверить не могу! — возмущалась Жаруся. — Причем, это один из самых неприятных медведей во всем Лукоморье! Если не самый! И зная это, вы оба были так небрежны! Позорища! Практически на глазах у девочки!

Катерина сидела около Баюна и тихонько его гладила. От Жаруси сочувствия было вообще не дождаться! Сивка только понимающе косился на обоих, но Жарусе не перечил. Это в принципе бессмысленное занятие!

Глава 10. При дворе царя Василия Ивановича

Когда Баюн получил письмо с любезным приглашением посетить одно из царств, и погостить во дворце у царя Василия, Катерина не ожидала, что Кот приглашение примет.

— Катюша, давай съездим, а? Царству помочь надо бы. Добираться туда каждый раз сложновато. А тумана там очень уж много! Да ты и кое с кем оттуда уже знакома.

— Это с кем же? — удивилась Катерина.

— А с царевичем Иваном. Он на заставе был, помнишь, когда ты меч-кладенец так эффектно сделала?

— Меч помню, воеводу помню, даже Андрейку помню, у которого меч кладенцом стал, а Ивана в лицо не запомнила. Шапка у него знатная была, конечно, — хихикнула Катя, вспоминая богато одетого мальчишку. — Изукрашенная такая. Вот её и запомнила, а так, самого без шапки не узнаю. Вот лихо будет, а? Пройду мимо, и проигнорирую…

— Только самому царевичу Ивану это не говори, он не переживет! — рассмеялась Жаруся. — Он паренёк неплохой, в принципе, но вот любит яркое одевать! Так и получается, что за одеждой его самого и не видно.

— Да нормальный он, не трусливый, за спинами у дружины не прячется! Расхихикались… — Волк покачал головой. — Не волнуйся, я тебе подскажу, который Иван, если сама не узнаешь, — сказал он Катерине.

— А ты-то как во дворец пойдешь? — удивилась она. — Они же тебя даже на заставе едва терпели, одолжение сделали. Бандитом называли, помнится.

— Так я же человеком пойду, а не в шкуре! Зачем лишний раз людей нервировать? — печально хмыкнул Волк.

Катя никогда не была в городах Лукоморья, и что-то и не хотелось ей туда. Но, возражать не стала.

— Хочется-не хочется велика важность… Я же работать сюда пришла, а не высказывать что мне сюда охота, а вот туда не охота ехать! — уговаривала она себя. — Но, как же я боюсь! Опять же, народа куча будет! Ой, опозорюсь точно! Или за столом чего-то не так сделаю, или ляпну не подумавши, — она потихоньку ушла в комнату и села, уставившись в окно.

— А что такая грусть на лице? — Жаруся вспорхнула и села Кате на плечо, тут же сделав её невесомой.

— Да боюсь я туда ехать. Не смейся только. Люди там разные. Оскандалюсь, как пить дать! — совсем пригорюнилась Катя.

— А ну, прекрати! Вставай! Будем тебя одевать! Для балов да пиров! — голос Жаруси прозвучал на весь Дуб, и к Катерине в комнату в тревоге, ввалились все, кроме Сивки, который туда просто не поместился.

— Чего вы тут все забыли? — Жаруся критически осмотрела взъерошенного Волка, Кота с куском мяса в зубах, и ошалевшего Степана. — Надо чего? Ничего? Тогда кыш отсюда!

Катерину она одевала часа два. А потом столько же проверяла, запомнила ли та, как что называется. А потом вызвала остальных, полюбоваться на результат.

— Вот теперь и коруна к месту! Знаю, что тяжелая, терпи! — констатировала она, глядя на темно-синий расшитый драгоценными камнями опашень. Белоснежная шитая золотом рубашка под ним с драгоценными зарукавьями. Поверх опашня на плечах лежал сияющий воротник-ожерелье.

— Кот, зеркало надо! — Скомандовала Жар-Птица. Дуб даже не стал ждать приказа Баюна, зеркало появилось на одной из стен, огромное, выше человеческого роста. Катя посмотрела и даже сначала себя не узнала!

— Ничего себе! — отреагировал Степан.

— Дааа, очень, очень красиво! — Сивка несколько раз кивнул тяжелой головой, подтверждая свои слова.

— Ай, ну прямо и не знаю, не знаю… — Баюн обошел вокруг. — Жаруся, а поскромнее нельзя?

— Чего???? — Жаруся к критике относилась из лап вон плохо. Не переносила она такое! — Да как ты смел!

— Дорогая моя, как мне ребенка охранять, если на ней каменьев одето, возможно, больше чем в царской сокровищнице лежит? — ничуть не смутился Баюн. — Да и ухажеров отгонять придется! Это ж такая невеста богатая получается! Даже без учета её талантов. Не вводи народ в соблазн!

— Да, пожалуй, есть резон. Некоторый, — подтвердил Волк. — Очень красиво! Но проблем не оберешься.

Жаруся произнесла какой-то загадочный звук, что-то среднее между фырканьем, возмущенным клекотом и уничижительным смешком. Взлетела, и легонько задела каждого из критиков крыльями по затылкам, благо, они рядом сидели.

— Ладно, это я вам припомню! Полетели девочка, тут нас не понимают! — грозно произнесла Жаруся, и порхнула из горницы в Катину комнату.

Кот насмешливо покачал головой, вылезая из-под стола, куда он свалился, уходя от удара крылом. — Нам, вроде Катерину за царевича сватать не резон! А у того и выхода не будет, если он её в таком виде увидит! Если с её наряда камни спороть, царство разбогатеет!

— За Ивана? — удивился Сивка, — он же мальчишка совсем!

— Да за какого Ивана! Правда, не сказать, что он совсем мальчишка, отрок, лет четырнадцать-пятнадцать по-моему! А я про Тимофея говорю, он-то постарше, ему шестнадцать уже! Ему как раз невесту ищут. Нет уж, нам потише надо, поскромнее, так что бы дело сделать, и обратно.

Волку это и вовсе не понравилось. — Кот, а может, лучше не во дворец? Что-то это мне не нравится.

— Да, ладно! Разберемся, — беспечно махнул лапой Баюн.

Выезжать решили через два дня. Катерина страшно переживала, из-за того, что она забудет, как к кому положено обращаться, чем что есть, и прочие вопросы придворного этикета. К тому же, Жаруся дворцы на дух не переносила, поэтому лететь с ними не собиралась. Правда, обещала издалека присматривать.

— Так, с царевичами лишний раз не разговаривать, кто их разберет, что в головах глупых! — ворчал Баюн последние наставления. — От Волка вообще ни на шаг!

— А как мне его называть-то? — уточнила Катерина. — Смысл какой в его человеческом облике, если я его Волком назову, или Бурым.

— Даа, это точно! Волк, а Волк, как тебя звать-то?

Жаруся усмехнулась. — Бранко назовите, сойдет. Он же вроде в качестве телохранителя идет, воина, воин на брань, значит, Бранко.

Волк сверкнул глазами и фыркнул. — Как хотите. Хоть горшком называйте, только в печку не ставьте.

— Да, и вот этого не надо! Не надо, уважаемый Бранко, так очами сверкать! Видно сразу, что не человек! — распушил хвост Баюн, страшно довольный, что ему не надо менять облик. Любил он это ничуть не больше Волка.

— Отстань! — Волку чем дальше тем больше не нравилась предстоящая поездка.

Катя никак не могла понять, как именно они смогут ехать, если Волк будет в человеческом виде, а Жаруси вообще не будет.

— Не переживай, Сивка приведет коней — ответил на её вопрос Кот. — Всё продумано. Главное, не волнуйся! Будет Воронко и Вихрь, их с Сивкой родственник. И хорошо бы ты смогла помочь Воронко.

— А что с ним случилось? — удивилась Катя. — Он же вроде просто в степь убежал.

— Он слишком долго был в плену. Сначала на службе у царя, подневольной, заметь, службе, а потом его Авдей запродал мужичку с ноготок, да ты помнишь. Так вот, цепи-то ты с него сняла, освободила, а силы полностью не вернулись. Он и на целебные озера бегал и в степях был на разнотравье, а что только не пробовали его родные! Он перестал слышать ветер. А он не дикий, а верховой сказочный конь, но забыл, как доверять всаднику. Ему надо услышать ветер вместе с кем-то, с человеком, который не испугается, которому он доверится. А ты ему ещё и помочь как сказочница сможешь. Ну, мало ли что в голову придет… А? — Кот явно собой гордился, не даром он столько времени разговаривал с Сивкой, который к Воронко постоянно бегал, не даром высматривал вороного коня в зеркале. Конь выглядел потерянным, вроде и скачет красиво и летит быстро, а всё безрадостно как-то. А потом Воронко Сивке сказал, что он больше не слышит ветер, и Кот был абсолютно уверен, что Катя сможет коню помочь. Нет, он, Баюн, лично в этом ничего не понимает, какую такую радость можно испытывать от скачки и, тем более полета, но Катя-то летать любит, может и услышит этот самый ветер и коню напомнит!

Ранним утром в день выезда, у Дуба раздалось конское ржание, Катя выглянула из окна и ахнула. Рядом с Сивкой бил копытами красавец-Воронко. И ещё один конь чудного каштанового цвета с черной гривой и хвостом. Катя знала, что конь такой масти называется гнедым.

— Катюша, выйди к нам! — позвал Сивка, а когда она выскочила из двери, продолжил, — Воронко ты знаешь, а это Вихрь, Вихорек, мой друг и наш с Воронко двоюродный брат. — Тонконогий гнедой красавец склонил голову, приветствуя сказочницу.

— Катюш, давай-ка на Воронко садись! Ты сейчас на нем поедешь, а потом на Вихорьке. Надо, чтобы ты на каждом из нас спокойно себя чувствовала, — скомандовал Сивка. Катерина кивнула, кинулась в Дуб. Взяла сумку, проверила перышко, погладила по спинке свой любимый стул, который так часто катал её по Дубу.

— Вроде всё! Всё собрала, всё сделала, только очень волнуюсь, — думала она. — И как бы ещё Воронко помочь?

Под Дубом Волк, уже в виде человека о чем-то серьезно беседовал с Вихрем, который должен был его везти первую часть пути. Кот примерялся к седлу на Сивке. Степан как завороженный смотрел на Воронко, который переступал тонкими ногами, словно танцевал на месте. Катя подошла к нему.

— Я рада тебя вновь видеть!

Конь склонил голову. — И я тебя! Здравствуй!

— Давай, Катюш, ещё наговоритесь! — Волк подставил руки и легко подкинул Катерину в седло. — Удобно? Стремена подтянуть?

Катя первый раз ехала так официально. Да ещё с практически незнакомым конем.

— В добрый путь! — Кот махнул лапой, и кони легко начали набирать скорость по тропе, потом так же легко оторвались от земли. Катя сообразила, что Воронко сразу пошел с такой скоростью, с какой Катя верхом ещё не ездила!

— Не бойся! — Воронко летел так легко, что Катя вдруг почувствовала себя так же, как с Жарусей. Раскинь руки и лети! Кстати, сама Жаруся обнаружилась совсем рядом. Она без малейших усилий держалась около. Так, на всякий случай!

— Катюш, скрой сумку, чтобы не свалилась и попробуй с коня в лебедя оборотиться, а потом обратно! — крикнула Жаруся. — Может потом понадобиться!

Катерина попросила перышко скрыть и скрыться. Глубоко вздохнув, и старательно не глядя вниз, она вынула ноги из стремян.

— Она что, с ума сошла? — заорал Степан, который ехал на Сивке с Котом.

— Нет, не сошла, она должна уметь это делать! — серьезно ответил Баюн. — Хорошо бы получилось. Пригодится.

Степан ахнул, когда Катька оттолкнувшись от седла, прыгнула вниз. Рядом парила Жаруся, страхуя, но уже плеснули белые крылья, и лебедушка набирала высоту рядом с вороным красавцем-конем. Какое-то время Воронко сдерживал свой бег, чтобы Катерина успевала за ним, лебедь сумела подлететь к его спине, и сложила крылья, но первый раз у них не получилось. Конь двигался чуть быстрее чем нужно, и Катя не успела попасть в седло, хорошо сообразила крутануться влево, чтобы не попасть под удар задних копыт, и попыталась снова. Во второй раз она сложила крылья ровно над седлом, а Воронко чуть замедлился, и Катя села в седло уже в своем нормальном виде. Схватилась за луку седла, пока ноги не нашли стремена. И вот уже выпрямилась, как будто и не прыгала вниз!

— Воронко, а можно быстрее? — Катерина и сама не поняла, как это получилось, но ей хотелось услышать шум ветра, почувствовать эту скорость, и страшно не было! Наверно, сказался недавний полет в лебедином облике.

— Держись! — конь скакал быстро, но Катя теперь поняла, о чем говорил Баюн. Сам Воронко не радовался полету!

А у Катерины было ощущение, что это Жаруся её несет. Такая легкость! Вокруг гудел тугой поток ветра, его, кажется, можно было потрогать рукой, и легко пришли на ум слова:

— Скачи дорогой по облакам, и там,

Услышишь, как небо тебя зовет, в полет!

Оставь, что было, и плен позабудешь сам,

А помнить будешь как ветер тебе поет!

Конь застриг ушами, повернул голову и коротко глянул на Катерину, а потом рванулся вперед так, что девочку чуть не снесло встречным потоком воздуха. Она пригнулась пониже, и уловила, что что-то изменилось! Воронко вслушивался так, будто её слова вились вокруг, стелились ему под копыта, заставляли проснуться от мутного течения времени, когда ничего хорошего ждать не приходилось, а все попытки вырваться были обречены на жестокий провал. Но, словно тогда, в той внезапно открывшейся конюшне посреди пустого двора дома мужичка с ноготок, упали толстенные цепи, сейчас разорвались путы усталости и безнадежности! Ветер сильный, свежий, который хотелось поймать, подхватить, весь без остатка, этот ветер сам нес его вперед!

— Ого! Смотри, что творят! — Волк даже удивился! Катерина всегда была скорее осторожной, а не отчаянной, а тут чего делает!

— А что я тебе говорил! Надо было, чтобы они вместе услышали ветер! Катерина ему напела! — крикнул Кот Сивке. — Воронко вернулся! Он снова самый быстрый конь в Лукоморье! Теперь никто их не догонит! Главное, чтобы она не испугалась его скорости! Жаль, что раньше у тебя не получилось его уговорить к ней прискакать.

Крошечная темная точка начала приближаться, и Степан, который толком ничего так и не понял, кроме того, что Катька лихачит, как сумасшедший гонщик, увидел, как сказочной красоты конь летит к ним навстречу, а на нем раскинув руки, сидела совершенно счастливая Катька! Да и вороной выглядел совсем по-другому. Он тоже был счастлив! Он плясал в воздухе, развевалась грива, и было понятно, что его безрадостные полеты отныне закончены!

Когда пришло время спускаться и пересаживаться на Вихря, Катя даже немного огорчилась, но не хотела показывать это и огорчать гнедого коня. Волк помог ей спуститься, и она повернулась к вороному — Воронко, спасибо тебе! — она коснулась рукой шелковой шеи, и конь положил тяжелую голову её на плечо.

— Тебе спасибо! Я первый раз после плена смог скакать в полную силу! Я боялся, что уже навсегда потерял это!

— Степан, иди сюда! — Волк показал мальчишке, как надо подсаживать на коня Катерину. — Ты это должен уметь!

— Блин, а где равноправие? Катька все-таки не пушинка! — Степан не посмел что-то сказать вслух, но рядом возник Баюн и сверкнул глазами.

— Я бы не советовал, про всякие глупости об этом равноправии вашем тут вспоминать, вот честно! Очень стремно даже так думать, могут не понять! У нас тут по старинке. — Кот серьезно кивнул головой. — Велено тебе подсаживать, вот и тренируйся!

Вихрь шел ровно и быстро, на нем Катя могла бы ехать не уставая сколько угодно! Она расстроилась, когда Кот махнул лапой и прокричал, что пора снижаться, скоро уже стольный град!

— Ой, я чего-то опять пугаюсь! — Катерина так увлеклась скачкой, новыми конями, скоростью, что забыла про то, что сейчас будет город, много людей, разных. И, судя по реакции воинов на заставе, совершенно необязательно эти люди так уж будут ей рады. С этим тоже как-то надо будет справляться. — Так, я же и не золотой рубль, чтоб всем нравиться. Так что спокойствие, только спокойствие, дело-то хозяйское! — но, сколько Катерина себя не убеждала, это самое спокойствие не появлялось даже на горизонте!

— Так, Катюша, милая, переодеваться надо, мы же решили, что народ смущать штанами не будем! — Жаруся приказала перышку одеть девочку поприличнее. — Волк, в смысле, как тебя там теперь… Бранко, пересаживай её к себе! Пора!

Катя удивилась.

— А почему мне нельзя самой?

— Радость моя, ты же сейчас в опашне, а не в штанах! Вид в седле странный. А женских седел здесь не придумали. Если очень надо было ехать в платье, женщина садилась боком за сопровождающим, ну, или перед ним, в седло. Смотря, какое седло. В одиночку ездили богатырши-поляницы. Они как раз носили мужскую одежду. Но, они и напоминали мужчин. Иной раз богатыри и не сразу догадывались, с кем силой мерятся. Так что это не твой вариант. Будешь в штанах, можно и одной ехать, а пока садись перед Во… тьфу, Бранко!

— Сама ведь придумала! — укорил её Волк.

— Ну и что? Сама придумала, сама забыла. Хочу творю, хочу вытворяю! — она хитро подмигнула Катерине. — Хорошо с вами, да я в город не полечу. — Жаруся подлетела поближе и к Кате и шепнула ей на ухо, — Катенька, если что, можешь меня позвать, как тогда в Эрмитаже. Довольно будет «Позолоты не надо злату», я услышу. Будь осторожна, Катюша! — Жаруся коснулась Катиной щеки и взлетела вверх, махнув всем крылом на прощание.

— Чего-то народа так набежало! — Сивка оглядывал толпу, собравшуюся перед широко открытыми крепостными воротами, когда они подъехали к городу.

Вдоль дороги тоже стояли люди, махали руками, кое-кто кланялся их небольшому отряду. Они проезжали мимо полей, деревень, и наконец, через заставы и вал въехали в городской посад, на взгляд Катерины, не сильно отличавшийся от большущей деревни окружавшей деревянную крепость. Те же сады и огороды, куры, копошащиеся вдоль заборов, и всякая домашняя живность, разве что дорога получше, да побольше домов ремесленников. Вот кузнецы, там, явно гончары, на длинных лавках сохнут горшки и крынки. И есть купеческие лавки, но уже совсем поближе ко рву, окружавшему крепость.

— Да ведь сказочница едет! Вот и набежали. Ты же видел, сколько вокруг земель затянуто туманом! А Катя уже показала себя. И сказки многие очищены, и царевич младшенький её в действии видел, и вся застава во главе с воеводой. Вон он, кстати, Никита Иваныч! Улыбается во весь рот! — Кот махнул передней лапой направо.

— Да, точно, воевода! — Катя махнула рукой и улыбнулась Никите Иванычу, обрадовавшись хоть одному знакомому лицу.

Толпа вдоль дороги приветственно зашумела. — Вроде девчонка-девчонкой, а вежливая, вон, воеводу уважила! — донеслось до Катерины.

— Ой, какая-то не такая! Я-то думала раскрасавица приедет, а тут и глянуть-то не на чо. Моя-то Дунька в сто раз краше! — чей-то визгливый голос пробился через гул толпы.

— Дак пущай твоя Дунька в туман и сходит! Мы на нее там и полюбуемся! А я вот точно знаю, что дружинники на крайней-то заставе живы-здоровы от меча ейного. Не было бы кладенца, пропали бы!

— И что ж она-то сразу все земли не очистит! Если так уж хороша! — вклинился ещё ехидный тонкий голос.

— А чаго ты сама избу свою не уберешь, что изба у тебя, что свинарник, всё едино! А грязи потому что скопилось так, что внукам и правнукам твоим хватит! Вот и тут! Земель испоганенных много, а девчушка-то одна, — ответил неопрятной тощей тетке здоровенный кузнец, вышедший глянуть на сказочницу прямо от горна, даже ещё в кожаном переднике.

Катя была готова съежится в комок, скрываясь от взглядов, обсуждения и замечаний. Но, Волк не позволил.

— Держи спину ровно и не обращай внимания! — тихо-тихо сказал он ей на ухо.

Катерина тут же расправила плечи и постаралась не вслушиваться в окружающие разговоры. Вот, наконец, проехали ров по деревянному мосту и остановились у самых ворот.

— Ну, здравствуй, сказочница! — наконец добрался до Кати воевода. — Дня не проходит, чтоб мы тебя не вспоминали добрым словом, милая! Меч-то твой так уж служит, что лучше и не представить!

— Здравствуйте, Никита Иванович! — Катя очень рада была услышать его слова.

— И имя помнишь! Да, встретили мы тебя тогда негоже, уж как все переживаем до сих пор! Даже толком и не извинились. Ладно, вижу, что не серчаешь. Позволь сопроводить к князю! А, Баюшенька, как я тебе рад! И Сивка тут! Тебя вот только молодец не знаю, и отрока? — воевода осмотрел Волка-Бранко, и Степана. Ему к князю незнакомых людей везти было не с руки.

— Это Катин телохранитель Бранко, он с севера. А отрок — Степан, он из Катиной земли, с ней в туман ходит, чтоб если что оборонить, — спокойно представил их Кот.

Воевода внимательно осмотрел обоих, и кивнул головой. — Добро! Хотя, тут сказочнице телохранитель не надобен, мы её сами от всего охраним, но спорить не буду!

— Ты мне про сами охраним песни не пой! — Баюн решил сразу расставить все точки над и! — У меня одна сказочница на всё Лукоморье, и ты уж слыхал, пожалуй, что на неё желающих заполучить очередь уже! Так что, кашу маслом не испортишь, радуйся, что я отряд не привел! А если что не так, мы ведь не напрашиваемся…

— Да я ведь и ничего! Что ты, Баюшенька, я к тому, что мы жизни не пожалеем за девчушку, здесь она среди друзей! — заюлил Никита Иванович. — Ничего такого и не имел ввиду!

— Вот и дальше не имей, — милостиво кивнул головой важный Кот.

Катерина смотрела во все глаза. В самой крепости дома стояли гораздо ближе друг к другу, были богаче, и чем дальше, тем выше и роскошнее, справа красивая деревянная церковь, а прямо — царские палаты. У палат собрались в ожидании бояре, дружина, а на высоком крыльце с витыми толстенными столбами, стоял сам царь Василий. Около него приятная невысокая полная женщина — царица Евпраксия, а рядом два сына. Старший, царевич Тимофей и младший — Иван.

И опять прямо перекрестный огонь взглядов, кто-то недоуменно поднимает брови, кто-то недоверчиво оглядывает Катерину, небось опять кому-то не кажется она подходящей.

— Да и ладно, спину ровно, и не обращаем внимания! — Катя даже заставила себя немного улыбнуться, хотя внутри всё противно дрожало.

Подъехали поближе к крыльцу, Волк легко спрыгнул с Воронко и одним движением руки снял Катерину, у которой от непривычной посадки затекли ноги. Поэтому она уцепилась за его руку, и пока с коня слазил Баюн и соскакивал Степан, стояла, потихоньку приходя в себя. На земле она казалась совсем маленькой, вокруг же была толпа высоких, как на подбор, дружинников, да и бояре отличались кто ростом, а кто дородностью. Вперед вышел Баюн, и перехватив руку Катерины у Волка, повел её к крыльцу. Царь Василий счел возможным встретить дорогую гостью у верхней ступени.

— Показывает, что твой визит очень важен, — очень тихо шепнул Баюн Катерине.

— Здрава будь, сказочница Катерина! Мы приветствуем тебя в нашем стольном граде, и рады твоему приезду!

Катерина, как они и репетировали, сдержанно поклонилась и спокойно улыбнулась. — Здрав будь и ты, царь Василий! Благодарю за встречу и приветствие!

По довольному виду царя, Катерина сделала вывод, что всё сделала верно. Царь повел рукой, приглашая её, и вместе с супругой рука об руку, отправился в палаты. Там, в престольной палате, усевшись на высокий резной и позолоченный престол, царь Василий махнул рукой. Справа вышел очень внушительного вида боярин и от лица царя повел речь, выражая надежду на очистку земель царства. К великой радости Катерины, ответную речь держал Баюн. Ему это доставляло истинное удовольствие. А у Катерины через несколько минут совершенно исчезло даже подозрение о чем же Кот и боярин толкуют. Впрочем, все остальные, включая царя и царицу, слушали внимательно и очень заинтересованно.

— Наверное, это какие-то очень взрослые дипломатические разговоры, — раздумывала Катя. — Хорошо бы, никому не пришло в голову меня спросить, о чем речь-то они вели!

К первому боярину присоединились ещё два, и Катерина начала опасаться, что до вечера ей придется стоять столбом перед царскими очами и изображать статую сказочницы. Но, к счастью, царица Евпраксия, была женщиной разумной и гостеприимной, и кроме того, она примерно так же как Катя, перестала понимать о чем толкуют Кот и бояре уже через пару минут после начала их разговора, хотя привычно изображала внимание. Она что-то прошептала царю, и тот махнул рукой, останавливая своих многоречивых советников-бояр.

— Мы успеем ещё обсудить всё в подробностях, но наши гости проделали длинный и тяжелый путь, и должны отдохнуть перед пиром в их честь! — рядом царица согласно кивала головой и улыбалась Катерине.

— Фууух, я уж думал они никогда не перестанут говорить! — Степан рухнул на лавку, покрытую медвежьей шкурой. — И я чего-то ничего не понял, о чем они говорили.

— Мы начали обмениваться любезностями! — с достоинством ответил Баюн, просачиваясь в дверь горницы. Им выделили небольшой гостевой терем, богато украшенный, с мыльней, и с конюшней, примыкавшей к дому, что было важно. И огороженный новым, ещё пахнувшим свежей древесиной забором. Специально, чтоб зеваки не лезли к сказочнице.

— Чего??!!! Столько времени любезностями??? — Степан закатил глаза, показывая степень своего изумления. — И только начали???

— Это обычная практика, когда встречаются значимые для Лукоморья личности! — Баюн выглядел так, как будто сам был царем, снизойдя до объяснений подданному.

— Короче говоря, по обычаю двора царя Василия, переливали из пустого в порожнее, — кивнул головой Волк, заходя в горницу, и плотно закрывая за собой дверь.

— Грубиян! — надулся Баюн. — Ты не в состоянии оценить красоту оборотов, и отточенность фраз!

— Да, — согласился Волк. — Не в состоянии. Куда уж мне! Катя приехала им помочь. Чем скорее они объяснят, где именно и какие сказки, тем скорее она сможет это сделать и уехать.

— Во… Бранко! — Степан никак не мог привыкнуть к новому имени, и только увидев как Бранко на него взглянул, припомнил, как его надо называть. — Бранко, я хотел уточнить. А мы теперь заниматься не будем, пока к Дубу не вернемся?

— С чего ты это взял? — Бранко мрачно усмехнулся. — Судя по тому, как тут дело движется, ты всё забыть успеешь. — Конюшня большая, в ней места достаточно. Завтра и начнем, если Катерина не поедет в туман.

Катя обходила свою светлицу. Не похоже на Дуб, конечно. Бревенчатые стены, сложенные из толстенных бревен. Стол, лавки, два сундука, оббитых медью. Кровать с периной, в которой можно утонуть, и никто и не найдет, вылавливать придется! Разумеется, никаких удобств. Нужник, так здесь называют туалет, во дворе, правда, отдельный, специально для гостевого терема, располагается внутри огороженного забором пространства. И на том спасибо. В общем, всё непривычно, не очень-то удобно, а главное, очень много чужого внимания, как только за забор выходишь.

— Даа, хорошо бы и правда, поскорее дела здесь закончить, — подумала Катерина.

Пир превзошел все ожидания! Катерина так давно не уставала. От постоянной улыбки, от количества блюд, которые ей норовили подсунуть на пробу, от взглядов присутствующих. На пиру она сидела рядом с Баюном, Волк-Бранко не пошел.

— Кот, я тебя сильно уважаю, но, во-первых телохранителей за стол не садят, и не ставь их в неловкое положение, а во-вторых, мне такие сборища, сам знаешь, наказание хуже не придумать! — Волк отказался категорически, только проводил до стола и ушел.

Степана посадили в отдалении, и он бросал отчаянные взгляды на Кота. К счастью, всё были так заняты речью Баюна, что Степана никто ни о чем не спрашивал, и ему вскоре удалось выбраться из-за стола и смыться. Катя ему сильно завидовала.

Когда всё уже наелись, напились, а кто-то и перестарался с этими действиями, Кате удалось шепнуть Баюну, что ей тоже хочется отдохнуть. Баюн многоречиво поблагодарил за угощение, и наконец, им удалось уйти.

— Я сейчас рухну прямо тут! — Катерина дождалась, пока два сопровождавших их мальчика-рынды, которых приставили к гостям для услужения, ушли, и рухнула на лавку. — До чего же всё это утомительно!

— А что ты хочешь? Высшее общество, однако! Поклоны, правила, обычаи. Ничего не сделаешь, приходится следовать. — Кот выглядел очень довольным. Его хвалили все, радовались тому, что он такой умница и нашел такую сказочницу!

Волк и Степан рассматривали карту царства, сидя за столом.

— Как я понимаю, а том, чтобы завтра чем-то заняться, и речи нет? — Волк выглядел измученным.

— О чем ты, дружище?! Завтра они только боярскую думу соберут, по поводу того, куда в первую очередь Кате идти. — Кот безнадежно махнул лапой.

— Бранко, ты какой-то очень замученный, у тебя всё хорошо? — Катя подошла к столу и заглянула в карту.

— Я города не люблю. Запахи, звуки… Я же их чувствую во много раз лучше. Оглушает, — он хмуро покосился на карту. — Чего тут советоваться? Вот отсюда надо начинать, — он провел пальцем по карте. — Видишь, какая сказка большая. Если отсюда убрать туман, то освободится много земель! И, возможно, унесет ещё и отсюда, заодно.

Подошел Баюн, и активно закивал головой. — Да, ты прав. Я завтра им так и скажу!

На следующее утро Баюн отправился в думу. Катерину он просто пожалел, и оставил в доме. Бранко и Степан, начали заниматься тренировками, а Катя вычесывала гривы коням. К обеду Баюн не появился, а уж к вечеру, явился страшно раздраженный!

— Обсуждали целый день! Ни до чего не договорились! У бояр свои интересы. Каждому хочется, чтобы в первую очередь его вотчины чистили!

На следующий день, Баюн отправился снова к царю и боярам, и на следующий тоже. Так продолжалось целую неделю. Катерину в один из дней пригласила к себе в покои царица. Когда Катю провели с большую светлую, богато убранную горницу, она увидела множество девушек, и знатных, явно боярынь да княжон, устроившихся у окон, и простых девиц, сидящих по углам. Всё занимались каким-то рукоделием. Кто-то ткал, двое пряли золотые нити. Ещё плели кружева, разные, тонкие и плотные. Вышивали бисером, напоминавшим мельчайшие водяные брызги, вышивали яркими разноцветными шелками. У Кати глаза разбежались! Рядом с царицей Евпраксией сидели приближенные боярыни. Всё осматривали Катерину очень внимательно. После приветствий и представлений, Кате предложили заняться чем-то, чем ей захочется.

— Пока царь да дума всё обдумают, да решат, можно рукоделием себя развлечь, — нараспев, медленно и спокойно предложила царица Катерине.

Вот тогда уж Катя растерялась. Вышивать она умела крестиком по канве с нанесенным рисунком, толстыми шерстяными нитями, но тут-то вышивали гладью, что очень сложно, да шили тончайшим шелком. Бисер вообще был за гранью Катиных способностей, про кружева да ткачество и речи в Катиной жизни никогда не шло. Вот как прядут, она видала. Но, только раз сама самомстоятельно держала в руке веретено, и то, не для прядения. Катерина сразу покраснела, но справилась с собой, вспомнив бабушкины слова:

— Никогда не смущайся, если чего-то не умеешь. Невозможно же всё на свете уметь и знать! Поэтому, если видишь что-то чему научиться не мешало бы, признайся честно, что не умеешь, да и попроси поучить. Согласится человек, хорошо, а то, может и не согласиться, тоже не обижайся, это право мастера. А то бывают такие смешные люди. Не умеет, сам расстроится, на кого-то обидится, надуется, ещё и нагрубит от смущения. И себе настроение испортит, и окружающим.

Поэтому Катерина прямо и честно призналась, что и близко ничего такого не умеет! Хотя, ей очень бы хотелось научится.

Кое-кто из знатных девиц, да и из приближенных боярынь обидно рассмеялся. Но их тут же одернула царица:

— Как не стыдно вам! Она умеет то, что никому в Лукоморье не под силу! И, наверное, в её царстве-государстве нашему рукоделию девочек не учат!

А потом ласково улыбнулась Кате:

— А тебе самой что больше всего нравится? Чему хочется научиться?

— Всё нравится, если честно, но я понимаю, что такому быстро не научишься, тут все такие мастерицы! Да и талант нужен. Мне бы прясть научиться…

Тут уже всем понравилось и то, что сказочница их мастерство оценила, и то, что понимает, что это не просто. Поэтому, когда от прялки Катю застенчиво поманила красиво одетая девушка, все одобрительно закивали. — Да, Авдотья хорошо научит, иди.

Катя старательно тянула кудель левой рукой, а правой пыталась крутить непослушное веретено, понимая, что все на неё тихонько поглядывают, да и посмеиваются. Потом, когда все занялись своими делами под строгим взглядом царицы, задумалась, а, вспомнив бедную избушку вдовы, и её прялку, почти про себя произнесла:

— Крутила нить веретено давным-давно.

И солнца луч светил в окно давным-давно,

И пряжи золотая нить тянулась,

Чтобы изменить простое полотно.

И вдруг веретено качнулось в руке и потянуло нить само, Катины пальцы его не удержали, отпустили, она торопливо щипала кудель, засиявшую на свету золотым облачком, а веретено кружилось само. Нить ложилась тоненькая-тоненькая. Кате бы никогда самой такого не напрясть.

Сначала что-то непонятное заметила Авдотья, и ахнула. Потом все остальные подняли головы и уставились на Катерину. И на пляшущее у её ног веретенце.

— Ой, мамоньки, да что же это делается-то!

— Чего всполошись, как куры! — строгая старшая боярыня решительно встала и подошла, глядя на золотой лучик нити, тянущейся от Катиных пальцев к веретену. — Она сказочница, и во всё, что делает с душой, вкладывает свой дар. Слыхала я о таком, давно, правда, это было. Как вы думаете, появлялись такие вещи, как золотое веретенце, донце, да иголочка-самошвейка?

— Колдовство? — испуганно пискнула младшая из девушек.

— Колдовством можно такие вещи делать, но они не могут принести хорошего. Крутиться веретенце будет, а пряжа померкнет, распадется на волокна. Дерево-то по плодам видно. Если ведьма сделает, то доброго не получишь. А тут, гляньте, красота какая!

Катя отпустила ниточку, веретенце застыло на острие, мягко посверкивая золотом.

— А ну, запусти-ка его заново, — попросила царица.

Катя подобрала веретенце, погладила его ласково. И пустила вновь кружиться. И опять потянулась тончайшая золотая пряжа, наматываемая на веретено.

— Да, это ты можешь меня поучить, а не тебя, — растерянно сказала Авдотья.

— Нет, что ты! Это же не я делаю. Я просто вспомнила одну сказку, где мне веретено очень-очень помогло. А задумалась, и у меня для этого веретенца присказка получилась. И ему понравилась, наверное. — Катя повторила вслух то, что сказала веретену, отчего оно начало кружиться ещё быстрее и радостнее.

— Ой, и складно, да ладно! — царица улыбалась Кате, а потом попросила её рассказать о тот веретене, которое Кате помогло. Катерина, разумеется, не стала говорить о том, что это Степан её завел в тот лес, а всё остальное рассказала. Тайной же это не было.

— Надо же! Ты тварей поганых видела так близко! И тумана не боишься! — протянула побледневшая Авдотья.

— Боюсь, конечно. Там тяжело идти, душно, и никогда не знаешь, кто откуда вылезет, — просто сказала Катя.

— И всё равно идешь? И к нам в туман пойдешь? — загомонили девушки.

— Пойду, — кивнула Катя. — Я же для этого и приехала, только вот что-то долго они обсуждают куда именно ехать.

— Ну, уж то дела мужские, не нашего ума! — важно сказала старшая боярыня. Катя открыла было рот, да и закрыла его. Чего в чужой монастырь со своим уставом идти? Тут про равноправие и слыхом не слыхивали…

Веретенце Катя отдала обратно Авдотье, и когда та его запустила, то с радостью увидела, что и у неё веретено кружится само, стоит его только ласково погладить, а уж пряжа на него ложится золотая, тонкая, лучше и не придумать! Распрощались с ней царица и её приближенные куда теплее и ласковее, чем встретили.

Глава 11. Дума думает, а сказочница сказывает

Опять потянулось время ожидания пока, наконец, Катя, с тоски смотрящая в окно своей светёлки, увидела проходящего мимо воеводу, и потихоньку выбралась из терема. Она попросила перышко одеть её попроще. Обычная одежда, рубаха да сарафан, лапотки и платочек на голову. Вышла за забор, низко опустив голову, и высмотрев воеводу, уже отошедшего от гостевого терема, быстренько его догнала.

— Доброе утро Никита Иванович! — она улыбнулась изумлению старого вояки.

— Катерина свет батьковна! Доброе утро и тебе! А что ты тут делаешь? — он осмотрел улицу. — И одна?

— А вот увидела вас, да и хотела поговорить. Если честно, сбежала, — озорной взгляд Катерины пришелся воеводе по душе, и он широко ей улыбнулся.

— Пошли, я тебя отведу, пока тебя не хватились, заодно и поговорим, — он степенно вышагивал по улице, придерживая меч в ножнах.

Они вошли во двор, из конюшни кубарем вылетел Степан, а за ним Волк-Бранко. Увидел Катерину, и так грозно сдвинул брови, что она поёжилась, предвидя серьезный выговор.

— Не серчай, телохранитель. Девочку я привел в сохранности. Она поговорить хотела, вот и выскочила одна. А чего это мальчонка ваш такой взмыленный?

— Бою учу. — Бранко ничуть не простил Катю, сердился.

— А, дело хорошее. Так о чем ты поговорить-то хотела?

— Никита Иванович, мы тут уже больше недели. Дума думает, говорит, я понимаю, что это важно, наверное, но мне бы уже делом заняться что ли.

— Девонька, да мы же все тут только этого и ждем, но вишь как получается… Пока они не договорятся, куда ехать-то?

— Как куда? А прогуляться мне можно? — Катя очаровательно улыбнулась старому воеводе. — Бранко коней прогуливает, конечно, а меня? Меня можно прогулять, чем я хуже коней? А если я куда-то поеду, так, случайно, могу и к туману заехать. Мне-то ни бояре, ни дружина там не помогут. Я со Степаном только могу зайти. Вопрос только в том, чтобы кто-нибудь уважаемый, вроде вас, Никита Иванович, меня на прогулке сопровождал. А?

Воевода удивился, а потом расхохотался. — Ну, ты и лиса! А что, и правда! Указывать тебе, куда тебе ехать я не могу, а сопровождать обязан. Пока они там языками мелят, хотя бы места наши я тебе показать могу! Как поедем? Телохранителя берешь? Или только отрока? — он насмешливо покосился на закаменевшее лицо Волка-Бранко.

— Я без телохранителя своего никуда с места не двинусь! Разве что воеводу поймать… — в том ему ответила Катерина, с облегчением увидев, что Бранко рассмеялся и расслабился.

Бранко вывел обрадованных коней. А воевода сходил за своим высоким белым жеребцом. Выехали быстро, чтобы со дворца никто не прознал.

Катерина крутила головой по сторонам, пока не выехали из посада.

— Повезло нам, Катюша, что хлеб на полях убирают, да и дел других много, иначе бы просто так не проехали бы. Собралось бы народу любопытного море! Так, вон, первый кусок туманный. Вишь, как близко к городу подобрался?

Вокруг тумана на полях давно росла одна трава, никто не осмеливался слишком близко к нему подходить. Воевода хмуро наблюдал, как Катю спустил на землю телохранитель, и как она зашла в зеленый сумрак, а потом за ней шагнул и мальчишка. Он уже и пожалеть успел, что согласился на такую прогулку.

— Не дрейфь, воевода, — насмешливо сказал Бранко.

— Тебе легко говорить… Ты уж, небось, видал, как девчушка в эту пакость идет, а мне как нож в сердце! Не поверишь, чуть сдержался, чтобы её оттуда не выхватить!

— Легко… Мне каждый раз нож в сердце, так за неё страшно! И ведь помочь я ей там не могу! — хмуро ответил Бранко.

— Ты сам-то давно её знаешь?

— Можно и так сказать.

— А чего я тебя на заставе не видел? Или не решился ехать?

— Другие дела были.

— А вот бандит этот бурый с ней там был. Волк, который. Она чего, ему доверяет что ли? — воеводу мучил этот вопрос давненько.

— Так у неё и спроси. — Бранко напряженно всматривался в туман. — Когда вернется.

— Тоже верно. Глянь, чего это? — воевода пристально смотрел на покачивающуюся стену из тумана, и ему начало мерещиться, что она начала меняться, бледнеть что ли.

— Чего-чего, у тебя тут знакомые были? А? — у телохранителя стремительно улучшалось настроение.

— Ну, были, — недоумевал Никита Иванович. — Родня даже.

— Можешь к ним уже в гости собираться! — Бранко указал рукой на расходящиеся клочья тумана и спешащих обратно Катю и Степана.

Воевода протер глаза, а потом ринулся вперед. В деревне только что освобожденной от тумана, у воеводы жила тетка и братья двоюродные.

— Ну, как прошло? — Волк поднял Катю на Воронко.

— Да на удивление просто. Деревня близко. Герои на месте. Очень легко узнаваемые. Сказка о коне, скатерти и рожке. Я почти сразу, вон на том поле увидела человека, которому журавль коня давал. Степан рядом кивал головой. — Да, причем сейчас, судя по сказке, воевода нарвется на недовольных гостей, которых дурачок наказал за воровство журавлиных подарков. Последний подарок уж больно драчливый. Конь, рассыпающийся серебром и скатерть-самобранка им гораздо больше понравились, чем рожок в котором два мужика с палками были!

— Ладно, поехали уже. — Бранко увидел радостного воеводу, который убедившись, что родственники живы-здоровы, вспомнил, что надо бы сказочницу обратно сопроводить.

— Умница-то ты какая! Ну, Катерина, ну и молодец! Вот что хошь отдам за сродников — твердил воевода, чем очень Катю смущал. А потом призадумался, да и спросил прямо:

— А вот ты мне что скажи! Раз такая умница, что же ты с Волком-то Бурым водишься? Бандит ведь каких поискать. И вор. И обманщик.

Катя почувствовала, как рука Волка, держащая поводья коня, закаменела.

— Никита Иванович, вот вы мне всё награду сулили. Можно попросить?

— Что в силах моих будет, всё отдам, всё сделаю!

— У нас если кто-то кого-то в чем-то обвиняет, то обе стороны слушают. И того, кто обвиняет, и того, кого обвиняют. У вас же кто-то что-то сказал, все и поверили. Я не видела, что там в той сказке было, но знаю Волка. Он мой друг. Я ему с закрытыми глазами верю! А уж то, что он вор, да обманщик, и вовсе смешно слушать! Так что, прошу вас, по крайней мере при мне Волка так не обзывать и не обвинять. Пожалуйста.

Воевода удивился, но подумал и кивнул. — Добро! Ты, вроде словами не бросаешься, они у тебя на манер моего меча. И оружие и орудие. Так что если другом его зовешь, значит, есть за что.

Катя ехала, глядя на дорогу, не оборачиваясь, но чувствовала, что Волк ей благодарен. — Наверное, очень тоскливо понимать, что объяснить ничего никому никогда не сможешь, и нести из-за этого такие подозрения да обвинения, — думала она. — Вот змея Елена, правильно Жаруся её называла!

Вечером слух об ушедшем тумане, достиг ушей царя.

— Как это? Кто позволил самой?

Воеводу срочно доставили пред царские очи. Грозные, надо сказать. — Не вели казнить, царь-батюшка, вели слово молвить, — воевода, как человек опытный, с Катериной заранее договорился об общей версии и её строго придерживался! Мол, попросилась сказочница прокатиться, красоты царства поглядеть. Цветочки собрать. Девчонка же. А тут углядела туман. И подошла полюбопытствовать, да и шагнула туда. А уж как быстро она туман прогнала, ни в сказке сказать, ни пером описать! Да и царевы слуги, которые в той сказке застряли в количестве восьми человек, уже во дворец вернулись. Сплошная польза! Прибыточек, можно сказать!

Царь подумал-подумал, да и сделал широкий жест, помиловал воеводу. Ну, в самом-то деле, не связать же девчонку-своевольницу надо было. Но, чтоб впредь такого не случилось, решили уже принять решение о том, куда её сначала послать и с нею ехать, большим выездом, для догляда и присмотру!

Кот приплелся вечером довольный и усталый. — Катюша, они все-таки решились, правда, после твоего хулиганства, но решились! Послезавтра выезжаем! Почему так долго? А, вещички собирают в дорогу. Быстрее никак им не успеть! И так уж торопятся! Поспешают.

Катерина сердито оглянулась. Царская свита растянулась далеко за ними. Сам царь, оба царевича, бояре, много, прямо толпа. Куча каких-то дьяков, подьячих, глашатаев и рынд, и прочие слуги государевы на всякие нужды! Дружина опять же почти в полном составе. Вдали виднелись подводы с царским скарбом, шатрами, коврами, и кучей провизии.

— Я с ума с ними сойду. Что происходит? — прошипела она Баюну.

— Как что? Не видишь что ли… Выезд на природу, пикник, так сказать, для наблюдения за работой сказочницы. — Баюн был откровенно зол. Все дни сборов он пытался как-то повлиять на царя, и все доводы, оказывается, прошли мимо его царских ушей. Положено так большим выездом и всё!

Катерина доехала до первой стены тумана, возникшей справа от дороги, и собралась спешиваться, но тут от царя прискакали два богато одетых отрока, и замахали руками:

— Дальше, дальше, надо не эту сказку первой будить!

— Почему? — Катерина отлично помнила карту, которую ей показывал Волк. Это была именно та местность, о которой тогда шла речь.

— Царь повелел эту потом, а воооон ту, сейчас, — отрок замахал рукой куда-то далеко за лес.

Катерина уже съехала по конскому боку в руки Бранко, и подошла вплотную к туману.

— Там кто-то рядом стоит, — сообщила она Коту, подошедшему за ней.

— Куда? Куда это она? — за отроками прибыл важный боярин Радомир, который кривя тонкие губы, принялся брезгливо уточнять у Кота, чего эта девчонка творит?

— Идет заниматься своим делом, — спокойно ответил Бранко.

— Да кто она такая, чтоб тут решать! — боярин наступал, потрясая кулаками. И внезапно замер, глядя поверх плеча Бранко.

Катерина вошла в туман! Нет, все при дворце и далеко за его приделами, конечно, знали о том, кто такая Катя и что она делает, и воевода рассказывал опять же, но десятки лет они смертельно боялись подходить к зеленым туманным областям, а тут девчонка туда спокойно ушла! Кулаки боярина разжались и опустились, рот открылся от удивления, а царь и его свита подъехали поближе. А она быстро вышла.

— Кот, там полно народа! Видимо туман шел медленно, и люди пытались от него уйти.

— Ты! Как ты посмела ослушаться! — боярин Радомир, придя в себя от удивления, решил отчитать мерзавку, которая не обратила на его слова ни малейшего внимания. Она попросту обошла его.

— Степан, ты идешь?

— Сказочница! Я повелеваю тебе оставить эту землю, и идти туда, куда мы тебе покажут! — царь Василий даже на стременах привстал, чтобы его было лучше видно. Бояре вокруг активно загомонили и закивали. Катя заметила, что у её плеча возник Бранко. А Кот что-то шепнул Сивке и Воронку, Вихорек уже стоял рядом.

— Ваше величество! Там множество людей! Причем, скорее всего, это люди, которые живут в других сказках. Я не смогу разбудить сказки где-то там, если их герои стоят здесь. — Катерина старалась говорить как можно понятнее и спокойнее. — Вот, например, совсем рядом двое рыжих молодых парней в одинаковых синих корзно, братья точно. Очень красивые плащи, золотом шитые. Ещё один совсем светловолосый, кафтан красный, на руках несет девушку, так и застыли. Ещё трое — помладше, темные волосы, очень богатая одежда, помогали идти женщине, маме, наверное. То есть это разные семьи, из разных сказок.

По мере Катиного рассказа, в царской свите происходили резкие перемещения. Несколько весьма важных бояр и глава дружины, кинулись к Катерине, но перед ней оказался Бранко. Хотя, как выяснилось, ни малейшей угрозы уже не было!

— Скажи, только скажи, женщина как выглядит? Мальчиков трое? Точно трое, похожих? — Бранко отступил и первым добежавший боярин схватил Катю за руки. — Жена у меня пропала в тумане два года назад. И все три сына. Как, как они выглядели?

Катя оказалась в плотной толпе жаждущих. Бранко всё-таки решил вмешаться, и достал её из кольца взволнованных людей, тех самых, которые неделю спорили, куда её послать в первую очередь, а теперь только что бороды на себе не рвали за потерянное напрасно время.

Катерина оказалась заброшена на Сивку, и подъехала верхом к царю. — Ваше величество, так мне тут начать, или дальше ехать? — выглядела она совершенно невинно, и совсем не удивилась вою окружающих, к которому царь охотно прислушался и милостиво разрешил начать тут.

— Охо-хо. Тяжело с этими… Но, ладно, вроде вопрос утрясли, всех всё устраивает. Осталось только разобраться, где герои сказки здешней, — думала Катерина, подходя со Степаном к туману.

Они вошли, и сразу же крики царской свиты, отдалились и затихли. — Ну, я уж думал, что нас побьют, — выговорил, наконец, Степан, оглядывая толпу спящих людей.

— Очень мне хотелось с ними поругаться, но мы-то с тобой в туман ушли бы, а вот Коту и В… тьфу, Бранко, тяжело пришлось бы. Решила не обострять ситуацию.

— А как ты про семьи сообразила?

— Сам посмотри. Одеты по-разному, очень богато, явно знать. Вот эти рыжие, и белоголовый, не родственники, по крайней мере не близкие. А в одной сказке вряд ли будет столько богатых и знатных семей. Тем более что сказка-то простенькая. Не про царство-королевство, а про проросшую горошинку и чудо-мельницу. Там был барин, который меленку отнял, но он был один.

— Пошли, судя по карте, деревня где-то там должна быть, — махнул рукой Степан. Его смущали люди, уснувшие в тумане. Всё время мерещилось какое-то движение, и он крепче сжимал рукоять меча. Меч у него был тот самый, его первый. Когда Катерина научилась их делать с возможностью хоть немного отогнать туман, Кот слетал на Сивке на заставу, куда отвез первый кладенец и поменял мечи. Сам Степан сначала думал, что не отказался бы от более крутого, но, взяв свой возвращенный Котом меч за рукоять, понял, что заменять его не захочет. Это был его меч, и кладенцом он стал специально для него!

— Меч не доставай! Ещё поранишь кого-нибудь, — сказала Катя, разумеется, заметившая его попытки. И чуть не столкнувшаяся с очередной группой спящих людей, эти были явно не знатные и не богатые. Семья с несколькими детьми. Один, самый маленький, спал у мамы на руках, а остальные оглядывались назад с выражением ужаса на лицах, видя настигающий их туман, да так и уснули.

— Ой, как я эту пакость не люблю! — Катя фыркнула. — Столько бед натворил этот туман! О! Вроде дома впереди.

Они обошли всю деревню и нашли всё-таки дом старушки и старичка. На заборе сидел петушок, который, даже видя подползающий туман, не покинул своих хозяев. Так и уснул на посту. Бабушка с дедушкой сидели в избе. Старик положил на плечо жене руку, а она заглядывала ему в лицо, так и застыли. На столе стояла мельничка. Пол в одном месте был поврежден, и отремонтирован, так же как и потолок. Это было видно по цвету досок. Там когда-то вырос гороховый стебель, с которого старик и достал меленку и петушка.

— Почему они даже не попытались? — Степану стало так пронзительно жалко эту пару, что он даже разозлился.

— Старенькие уже. Скорее всего, сил уже не было идти далеко и надолго. — Катя сама вытирала глаза. — Да и куда им идти, детей нет, всё, что нажили тут, некуда им было… Так, выходим, чтобы не смущать хозяев, когда проснутся! — решила Катерина, утягивая Степана за забор.

— Жили-были старик и старуха. Жили они очень бедно, и раз чистила старуха горох и укатилась одна горошинка в подпол…

Пронзительный петушиный крик, кажется, помогал свежему ветру прогонять остатки тумана. Петушок осмотрел Катерину, и отвесил ей важный поклон. То ли почувствовал, то ли понял, кто она. Катя помахала ему рукой, и через забор увидела, как старичок и старушка, ласково поддерживая друг друга выходят во двор, на солнышко, на свежий чистый ветер. Деревня просыпалась, те, кто остался, и не ушел от тумана, выходили из домов, перекликались с соседями, загомонили птицы.

Катя и Степан возвращались к тому месту, где оставался Кот, Волк и царская свита.

— Слушай, а чего там такой ор? — Степан притормозил и быстро подтянулся на ветке толстенной березы, стараясь рассмотреть, что происходит впереди.

— Как чего? Люди проснулись, радуются. А, вон наши скачут. — Катя махнула рукой, показывая на трёх красавцев-коней.

Степан с завистью смотрел, как сидит в седле Волк. — Тьфу, Бранко то есть. Надо даже в уме пока его так называть, а то проговорюсь, — одернул он себя. — Сидит как влитой. А ведь не человек даже!

Зато Кот болтался как мешок, правда, он был так доволен, что даже не сообщил окружающим в тысячный раз, как он не любит ездить куда-либо на ком-либо.

— Катенька, душа моя! Ты бы видела, что там творится! Такие восторги, радость! Вся свита с ума сходит. Правда, боюсь, они сейчас подерутся.

— От радости? — удивилась Катя.

— Нет, от того, что опять решить не могут, куда тебе идти.

— Может, сбежим? — с надеждой спросил Волк. — Чего тут опять ждать, пока они надумают, какого именно первого боярина уважить и послать Катю спасать его земли? Устал я от них. Сильно.

— Потерпи, Волчок, тьфу, Бранко. Ну, Птица и удружила, придумала тоже мне! — разворчался Баюн. — Мы сейчас на землях Василия, и страсть как не хочется боем прорываться к нужной сказке.

— А, вон прынцы скачут. — Степан намеренно презрительно назвал царевичей. Старший всё время их визита, выглядел так, как будто не верил ни одному слову о Катерине. Степана и вовсе обходил как пустое, но очень грязное место, когда они пару раз столкнулись во дворе дворца. Младший, наоборот, все время лез с вопросами. Самый дурацкий был про то, а не просватана ли за него Катерина. И кривил губы, когда упоминалось, что Степан в тумане Катерину защищает. Типа, какой-то хилый защитничек!

— Не злобствуй, они оба в шоке, насколько я вижу, — констатировал Баюн.

Царевичи подъехали и Тимофей, глядя на Катерину, сидящую перед Бранко в седле, и изумляясь про себя всё больше, очень любезно попросил:

— Мой отец, царь Василий, спрашивает, а не соблаговолит ли сказочница, подъехать к нему?

— Ух как! Какие мы вежливые, оказывается, можем быть! А не соблаговолит ли… А если нет, тогда чего? — Степан покосился на Баюна, но тот был занят и в мысли его не заглядывал.

— Разумеется, разумеется. Я надеюсь, что царь Василий теперь доверит самой сказочнице решать, куда ей лучше идти? Я надеюсь, что когда мы подъедем к царю, он нам так и скажет? Я очень на это надеюсь… — Кот многозначительно подмигнул старшему царевичу. Тот задумался, просветлел лицом, кивнул и рванул обратно. Царевич Иван неохотно повернул коня вслед за братом.

— Вот так вот. — Баюн покивал головой. — Может, чего хорошего и придумают. А может и нет. Увидим сейчас.

По мере приближения к дороге, гомон, крики и шум становились всё громче. Катя с радостью увидела ту семью с маленькими детьми. Они плакали и обнимались крепко-крепко. Дальше женщина и трое сыновей сидели на траве, а вокруг метались слуги их отца семейства, он сам, важный боярин, был рядом с женой, совсем не обращая внимания на то, что его дорогая шуба испачкалась в придорожной грязи. Светловолосый парень опустил девушку, которая оказалась его невестой, на землю, и теперь их обоих целовали и обнимали их родители, причем, пара так и продолжала держаться за руки. Рыжие братья громогласно ссорились, обвиняя один другого в том, что они не успели выйти из тумана, а их отец переходил от попыток обнять их к привычным, как видно, подзатыльникам.

— Вон она!!! — люди кинулись к Катерине и она всерьез испугалась, что её сейчас сдернут с коня, или просто опрокинут вместе с ним. Но в дело вмешалась дружина, покрикивая на ошалевшую от радости толпу и отгоняя особенно ретивых.

— Даа, оказывается, самое опасное, это возвращение, — выразил Степан общее мнение. Баюн едва отбился от многочисленных приглашений на пир. Даже от царского. Спасло их от присутствия на пиру то, что Катерина совсем устала, и Бранко её снял с Сивки и донес на руках до дома. Зеваки тут же разнесли по городу, что сказочница жуть как вымоталась, и её на руках несли!

— Ты как? — Баюн заботливо осмотрел Катерину, лежащую пластом на лавке. — Хорошо бы конечно лётом. Но, здесь слишком наших коней демонстрировать не стоит.

— Я больше замучилась от возвращения. Как в пробку автомобильную попала, — устало ответила Катерина. Обратно они ехали несколько часов, в окружении дружины, среди толп народа, ликующих от того, что кто-то встретился с родными, кто-то может вернуться домой, а кто-то получил реальную надежду. Но, все эти люди норовили что-то ей сказать, коснуться хоть края сарафана, хоть башмачка, кидались под копыта коня. Хорошо, что ехала не одна, и Волк прикрывал от особенно настойчивых, и придерживал, когда она уже сползала с седла от усталости. — Нет, есть не хочу, совсем… И пить не хочу, ничего не хочу, — перед глазами вспыхивали разноцветные круги и яркие искры, а в ушах, не умолкая, гудели голоса. Она помотала головой на все предложения Баюна.

— Всё, тогда спать! — Волк-Бранко сгреб её вместе с медвежьей шкурой, и отнес в её комнату. И плотно закрыл дверь, вернувшись в горницу. — Замучали совсем девочку. Лучше бы всё-таки боем прорываться, по-моему.

— Ещё напугали бы её. — Кот обдумал и такую возможность. — Да что ж они всю ночь орать так будут? — вокруг не стихало ликование. — Ладно, будем надеяться, что они угомонятся потом.

Следующим утром от царя доставили торжественное приглашение для сказочницы, Баюна и сопровождающих лиц на царский прием.

— Катерина, а какие там ещё Жаруся тебе наряды в перышко вложила? — громко поинтересовался Кот, так чтобы Катя в соседней комнате его услышала. — Нам надо в меру богатое, но торжественное! — он жевал рыбку, и чуть не подавился, увидев вошедшую Катерину в роскошном светло-зеленом опашне, затканном серебряными травами. Широкие рукава белоснежной рубахи, видневшиеся в длинных прорезях рукавов опашня, были вышиты зеленым шелком. На голове венчик, тоже как будто с луговым разнотравьем, украшенный жемчугом и лалами. Воротник-ожерелье переливается голубыми, зелеными, золотистыми прозрачными драгоценными камнями.

— Сойдет? — Катя немного крутанулась на месте, широченный подол раскрылся как будто зашелестела трава под ветром.

— Ой, слов нет. — Баюн помахал лапой, выражая восторг. — Корзно сюда длинное надо. Голубое с серебром. Как войдешь в престольный покой, фибулу отстегнёшь, корзно Волк поймает! Нам нужен эффектный выход!

Катя коснулась перышка. На плече возникла фибула с эмалевыми незабудками на зеленом, а из под неё выткался длинный плащ-корзно, укрывший Катю до пят.

— Вот, вот это я понимаю. А то давеча мне царица предлагала для тебя платье подарить. Ффеее, я чуть сдержался. Ты и сейчас богаче их раз в сорок, если не больше! А, ещё добавь зарукавья к ожерелью! — Кот одобрительно кивал, глядя на богато украшенные зарукавья, такие же как ожерелье, возникшие на запястьях и дошедшие почти до локтя.

— Во… тьфу, Бранко. Теперь ты как-нибудь преобразись, не позорься. — Кот обратил строгий взор на друга, намертво замолчавшего при виде Катерины. — Мне тебя пнуть что ли? Очнись! Да, она у нас очень красивая! Соответствуй, телохранитель, тем более, что работы у тебя сейчас прибавится. Степан! Да где тебя носит! — вдруг заорал Баюн так, что Волк отшатнулся и начал трясти головой, а из своей комнаты вылетел босой Степан с одним сапогом в руке.

— Че? Ооо! Блин! — и уставился на Катерину.

— Ещё один замер! Перо свое задействуй! Мы приглашены на торжественный царский прием! — Кот обошел вокруг Степана. — Синий камзол, штаны не забудь, а то опозоришься, и шапку с опушкой тоже, а то младший царевич со своей шапкой достал уже! Кичится! — пояснил Кот. И раздав распоряжения, порадовавшись про себя тому, что он всё равно самый красивый и без всяких ухищрений и одеваний, пошел предупредить их коней.

Катя ехала на Воронке и недоумевала, вроде и идти-то всего ничего, но нет, прилично только верхом.

— Не спорь! Тем более, что если народ опять начнет ликовать, лучше быть повыше, чтобы тебя не затоптали ненароком, — на ухо ей сказал Волк. Тьфу, Бранко.

— Ты что, у Баюна научился мысли подслушивать? — подозрительно покосилась на него Катя, закутанная в корзно от горла до носов башмачков.

— Нет, я как Баюн не умею, просто сам бы так и думал, — улыбнулся ей Бранко.

— И то ладно, — порадовалась Катерина.

Войдя в престольный покой, она отстегнула фибулу, корзно, упавшее с плеч, как и договаривались, поймал Бранко и Катя очень спокойно шагнула по проходу мимо ошарашенных приближенных, бояр, боярынь, и прочих присутствующих на приеме. Царь удивился, у царицы брови поползли вверх, образ странноватой, скромно одетой, робкой девочки, послушной исполнительницы приказов Баюна, таял на глазах. Такую уже было неловко отправить на женскую половину, рукодельничать с девицами, пока умные мужчины решают с Баюном, куда её послать. Вон, идет спокойно, и наплевать ей на шепот, взгляды, удивление. Дошла, легко поклонилась, просто приветствие, ничего более. А после обмена любезностями, на вопрос царя, чем они могу её наградить, ответила спокойно и громко:

— Царь Василий я прошу разрешить мне самой решать, когда и куда я отправлюсь, для того, чтобы прогнать туман. Я пришла сюда именно за этим!

Царь покосился на бояр. Потом на старшего сына, что-то такое уже ему толковавшего накануне. У него были совсем другие планы, недаром всю ночь бояре рвали друг другу бороды, доказывая, что нужно послать сказочницу туда-то, а не туда, куда сосед-боярин просит! Но вот выяснилось, что послать-то её как раз не получается. Пошлешь такую! Вон, стоит как струна натянутая! И неожиданно хороша! И одёжа, не у каждой царевны такая есть! Особливо и не прикажешь уже, язык не поворачивается! Он повел плечами. В конце концов, царь он или не царь! Сердито глянул на разом примолкнувших бояр, царя в таком настроении лучше было не раздражать, они это знали. И решился:

— Будь по-твоему, сказочница Катерина!

Катя опять легко поклонилась, поблагодарила, и чуть отступила назад, пропуская Баюна. На неё во все глаза смотрели всё присутствующие.

— Плевать! Главное, закончится это дурацкое высиживание в ожидании милостивого разрешения действовать! — думала Катерина, ожидая, когда же Баюн наговорится с разочарованными царскими приближенными, каждый из которых теперь пытался уточнить, какие у сказочницы планы. К Катерине, стоящей рядом с Котом ни один не осмелился обратиться. Кроме царевича Ивана. Он пробрался сквозь толпу, и тихонько попросил Катерину пройти с ним в танце.

— Что??? — Катя даже решила, что царевич нездоров. В самом деле, приём торжественный, какие танцы!

— После приема, отец устраивает в твою честь пир. И можно, я попрошу тебя… Очень нужно! — царевич говорил шепотом, смотрел умоляюще. Катя растеряно пожала плечами.

— Если очень нужно…

— Спасибо! — и исчез в толпе.

— Во что ты опять влезла? — Бранко тяжело вздохнул у неё за спиной.

— Не знаю пока, но ты же меня всё равно выручишь, если что? — улыбнулась Катя, услышав ответ:

— Вместо тебя танцевать не пойду, не надейся. Царевич, боюсь, меня как пару не оценит, — фыркнул Бранко.

Пир действительно был! Да ещё какой! Правда, кусок в горло не лез, Катя ругала себя за опрометчивое обещание, пока не поговорила с Баюном.

— Да нет, всё очень правильно! И лучше с младшим. Тебя же кто-то из царевичей должен вести, начиная танец, я не предупредил разве? Прости! Старший готовится пригласить, но нам-то это совсем не надо. А тут Ванечка, умница, решил брату нос утереть. Он про тебя Тимофею рассказывал после заставы, всё время, а брат ему не верил, насмехался, мне их дядька рассказывал, а теперь, вишь, Ванюша берет реванш за насмешки старшего. Как танцевать ты знаешь, тренировалась. Не бойся.

За столами задвигались. Молодые парни, начали выходить, и становиться к центру палаты, у стен лукаво посматривали на них знатные девушки, допущенные на пир. К Катерине направился было Тимофей, но остановился, увидев Ивана, уже низко склонившегося перед сказочницей. Судя по раздраженному выражению лица старшего царевича, как только они останутся наедине, младшему сильно достанется. Катя уловила это, и порадовалась, что младший царевич первый её пригласил, жаль, что ему попадет, но Тимофей Кате не очень понравился.

— Ишь, пострел, везде поспел! — весело прокомментировал кто-то из бояр.

Музыканты начали играть. Протяжная, спокойная мелодия. Катя перестала волноваться, действительно, это она знала, правда, когда-то оттоптала Финисту, опрометчиво взявшемуся её учить, все ноги, но зато теперь ей нечего стесняться!

— Спасибо тебе! Для меня это важно. Очень! — тихо поблагодарил царевич Иван.

— А от брата не попадет? — хитро улыбнулась Катя.

— А? Попадет, конечно, но дело того стоило! — он-то рассчитывал просто братцу немного отомстить, за насмешки, но совсем не представлял себе, что такие девицы бывают, с ней можно было легко разговаривать, и не страшно, что сейчас начнет глупо хихикать или окатит ледяным взглядом. Каждый раз, медленно проводя в танце Катерину по залу, он натыкался на сердитый взгляд Тимофея, полный ожидания скорой расправы, и едва удерживался, чтобы не показать ему язык, даром, что уже взрослый для такого!

Глава 12. Как испортить зеркальце

— Вчера младший царевич от старшего на конюшне прятался полночи! За один танец со сказочницей! — информировал Баюн за завтраком. — Весь город потешается. Тимофея не очень-то любят, высокомерный сильно! А Ивана как раз и любят и балуют, и стараются выгородить, если что.

— Надеюсь, прятался успешно? — Катерина зевала. И терла глаза. — Мне Тимофей тоже не нравится.

— А Иван? — озаботился Степа.

— А тебе-то что? — Катерина очередной раз помотала головой и уставилась в карту, сверяясь со списком сказок в планшете.

— Как чего? Кокетничаешь с царевичами почем зря! — Степан возмущался вчера весь вечер такому легкомыслию! И главное, что было обидно, так это то, что ему-то танцы были и вовсе не интересны, но Катька на него даже и глянула, а они в конце-концов из одного мира, и даже соседи и одноклассники, так думал сердитый Степан.

— А все потому, что ты танцевать не учился! — ему на ухо прошептал Баюн, подкравшийся с коварнейшей ухмылкой. — Говорили тебе, учись танцевать, здесь может пригодится, а ты?

Степан шарахнулся в сторону, что-то проворчал сквозь зубы, не очень вежливое, про некоторых, которые в голову без разрешения лезут, и ушел от греха подальше, в конюшню. Жаловаться Сивке.

— Чего это он? — Катерина, спавшая на ходу, уловила только, что Степан обиделся на что-то сказанное Котом.

— А, сожалеет о том, что пропускал уроки танцев, — безмятежно ответил Бранко.

— Ещё бы! Он это ненавидит. К тому же он видел, как я наступала на ноги бедному Финисту, — рассмеялась Катя. — Вот, кажется, сюда надо. А потом вот, по-соседству.

— А справишься?

— А куда деваться… Завтра выедем, ладно? Пораньше.

— Опять пораньше! — схватился за голову Баюн.

Выехать действительно удалось очень рано. Кот спал, сидя на Сивке, его придерживал Бранко. Катя ехала в брюках, укутавшись широченным плащом, и сидела на коне нормально, и одна. Решили, что если придется удирать от восхищенной толпы, с такой посадкой ей будет безопаснее.

Стражники, предупрежденные накануне, без лишних вопросов открыли ворота, и Катя, наконец-то почувствовала себя свободной. Посад медленно просыпался, поэтому прибавили ходу, и пока протиравшие глаза хозяйки, только собрались посмотреть, кто это так рано едет, их уже и след простыл!

Катя вошла в туман, и очень удачно наткнулась на подводу, рядом с которой мужик развешивал на деревьях блины. Да так и уснул.

— Вот, это называется, повезло!

— Кать, он чего с ума сошел? — недоумевал Степан. — Чего творит-то?

— Ты когда-нибудь читать хоть что-нибудь будешь? — вздохнула Катя. — Он не сошел с ума. Он выстраивает линию защиты от болтливой жены. Он, бедняга, нашел клад. Но, отдавать его барину не хотел, поэтому надо было как-то домой его привезти. Тайно. А у него жена очень болтливая.

— Как и все женщины! — с видом специалиста вставил Степан, увернулся от шишки, которую в него Катя кинула, и благородно добавил. — Ну, ладно, ладно, бывают редкие исключения.

— Так вот, он решил… Ай, ну что я время трачу зря. Сейчас сам всё услышишь. — Катя начала рассказывать:

— Жил мужик с бабой. И такая жена ему попалась болтливая. Ничего не утаит! Пошёл мужик в лес и случайно нашел клад…

Катя едва успела утянуть зазевавшегося Степана под елку, когда туман начал таять, а хитрый муж, сладко потянувшись, продолжил развешивать на ветках блины.

— Пошли уже. Или хочешь его жену послушать? — скомандовала она, когда подвода скрылась из вида. Они вернулись к месту, где их ожидали Кот и Волк с конями. И быстро поехали дальше, к следующей сказке.

Вечером город гудел слухами! Сказочница уехала затемно, и туман уходит, и если на дерево повыше залезть, то даже видно откуда! Все высокие деревья оказались увешаны бесстрашными мальчишками, а царевич Иван, остро сожалел, что ему такое не по чину! — Вот бы тоже с ними, со сказочницей поехать! Вот бы здорово было! А что если у ворот подкараулить завтра?

Катерина, благодаря хитрому Баюну, проехала в город почти незамеченной, стражники их пропустили боковыми воротами.

— Ну и устала я… — она только успела косу переплести и уснула сидя в постели. Зато утром едва разогнулась. Но, надо было ехать, а то вдруг царь Василий передумает, или пригласит ещё на какой-нибудь пир!

— Кать, а Кать, не спи, замерзнешь! О, а царевич-то тут откуда взялся? — Степан был бодр и свеж, чего было нельзя сказать о Баюне и Кате. Он и углядел, как из зарослей около ворот выглядывает царевич Иван.

— Какой ещё царевич? — Волк контролировал, как бы Катерина не свалилась с коня, и отвлекся. — Вот же неуемный!

— Утро доброе! — царевич просидел в кустах уже час, успел заснуть, проснуться от утреннего холода, и всё-таки не пропустил сказочницу с компанией! — Возьмите меня с собой. Пожалуйста!

— Нет, царевич, и не проси. А ну как опасность какая? Не-не, нас твой отец вообще тогда в порошок сотрет! — проговорил толком не проснувшийся Баюн. И замахал лапой стражникам, мол открывайте ворота скорее. Стражники и отловили младшего царского сына. И доставили во дворец. Правда, никому не доложили. Чтоб не подставлять.

День опять оказался удачным. Три сказки освободились от тумана. На очищенных землях закипела жизнь. Зато вечером Катя мирно спала всю дорогу назад, сидя перед Волком в седле.

— Буди Катерину, не создавай нездоровые слухи о том, что сказочница в обмороке или что-то такое, — скомандовал Баюн.

— Катюша, просыпайся. Уже в город скоро въезжаем! — Волк тронул Катю за плечо.

Они повернули на основную дорогу к городу, и увидели впереди целую процессию из повозок. У самых ворот был богатый возок, сияющий золотом, украшенный яркими флагами. Возок окружали вооруженные всадники.

Волк увидев всё это, и разглядев флаги, дернулся, да так ощутимо, будто собрался взвиться в воздух.

— В… Бранко, ты что? Что случилось? — Катя встревожено оглянулась и испугалась, увидев застывшее лицо её обычно непоколебимо спокойного друга.

— Царевна Елена Прекрасная с визитом приехала, — ответил вместо Волка Баюн. — Принесла её нелегкая! — он встревожено глянул на Волка и покачал головой.

— Елена, а кто это? — простодушный Степан приподнялся на стременах, желая разглядеть процессию получше. — Про историю Волка и царевны Елены он ничего не знал, поэтому был безмятежен.

— А одна очень самоуверенная царевна. Коротая не должна знать, где именно находится наш общий друг Волк. Ты понимаешь? — Катя строго посмотрела на Степана. Тот пожал плечами и кивнул.

— Котик, а нас боковыми воротами сегодня пропустят? — Катя очень опасалась за Волка. И Жаруси как назло рядом нет!

— Конечно, сворачиваем! — их небольшой отряд проехал боковыми воротами, где их уже как хороших знакомых приветствовали стражники.

— Ты мне не поможешь? Ногу отсидела. — Катя специально сказала про ногу, припомнив свою первую поездку во дворец, когда ноги правда сильно затекли. Волк молча снял её с седла и понес в комнату.

— Если ты сейчас захочешь уехать, я пойму! — сказала ему Катерина, как только дверь комнаты за ними закрылась.

— Нет. Ты что! — Волк возмущенно посмотрел на Катю.

— Тогда не каменей. Подууумаешь, цаца приехала. — Катя дернула плечиком, показывая степень пренебрежения цацой.

— Дело не в этом. — Волк скупо улыбнулся. — От её приказов я, благодаря тебе, избавился. Но у неё зеркало. Она может просто посмотреть в него и увидеть, кто я на самом деле. А меня разыскивают за кражу коня, птицы, похищение самой Елены, попытку убийства царя Кусмана. Ещё перечислять?

— А зеркало у неё такое же как и у Кота?

— Почти. Так что, если что… Ты не расстраивайся, особенно, даже если меня поймают, вас не тронут.

— Да уж, чего там я расстраиваться буду! Подумаешь! Друга схватили, но это же пустяки, да? — Катя злилась. И тут ей пришла в голову одна мысль! — Так, ладно, есть у меня идейка одна… Ты иди себе.

— Какая идейка? — тут же встревожился Волк. — А мне не скажешь?

— Неа, я обиделась. Ты плохо обо мне думаешь, сейчас сяду тут вот, и плакать буду! — Катя быстро закрыла дверь перед недоумевающим Волком.

— Так, скоренько, скоренько. Перышко, пожалуйста, проявись и прояви! — Катерина чуть не нырнула в серую сумку, и быстро найдя там зеркало, отданное Баюном ей на хранение, попросила показать ей царевну Елену Прекрасную.

— Да, ничего не скажешь, красива! — зеркало послушно показало внутренность позолоченного возка, который был обит красным бархатом, обложен разноцветными подушками, и во всем этом великолепии возлежала красавица царевна. У ног Елены, на полу возка сидела служанка, чтобы места не занимала на сидениях! Елена равнодушно смотрела в окно. Там на белоснежном коне ехал её муж, царевич Иван, тот самый, которого так долго возил Бурый Волк.

— Сокровище моё! Может быть, разобьем шатер? Ты выберешь место, и будем там? — Иван озабоченно заглядывал в окно возка.

— Не хочу! — надула губы Елена. — Хочу во дворце! И чтобы сказочница к нам приехала!

— Мы попросим её, и она приедет! — закивал головой послушный муж.

— Я не буду просить!

— И не надо, счастье моё, я всё сделаю сам!

— Я хочу, чтобы она была у нас! Ты что, не понимаешь, сколько выгоды и власти получает тот, у кого есть своя сказочница? Не начинай заново меня злить!

— Радость моя, но она же сама решает, куда ехать. Вот решила и поехала сюда, а ты её и не звала!

— А я хочу, чтобы я решала! — капризные нотки в голосе Елены всё усиливались. — И ещё я хочу кое-кого найти…

— Кого же, любимая?

— А, не важно. Доберемся до дворца, я посмотрю, где он, и найду, и тогда… — прекрасные глаза Елены засверкали такой яростью, что Катя страшно стало за Волка, она уже не сомневалась, что речь именно о нем.

Она поблагодарила зеркальце, и задумалась. — Хорошо что? Первое, Елена пока не знает, как выглядит Волк сейчас. Второе, зеркальце у неё такое же, как и у Баюна. Третье, вряд ли царь Василий миром захочет лишаться сказочницы.

Катерина спрятала зеркальце и отправилась искать Баюна. Он ел.

— Я нервничаю, — с достоинством проговорил Кот. — А когда я нервничаю, я кушаю. А когда я кушаю, я успокаиваюсь. На время.

— А потом ты снова нервничаешь и кушаешь, я поняла. Котинька, милый, ты мне очень-очень нужен, пожалуйста. — Катя так умоляюще смотрела на Баюна, что тот сдался, и прихватив в качестве десерта, миску сметаны с сахаром, послушно пошел в Катину комнату.

— Баюш, а как можно волшебное зеркало испортить? — спросила Катя.

— Наше? — Баюн глянул на серую сумку.

— Нет, конечно, за кого ты меня принимаешь? — возмутилась Катя. — Еленино. Она сейчас возлежит в возке и планы строит, как бы меня зацапать, и Волку отомстить, но она пока не знает как он выглядит.

— А! — Баюн рассеянно сунул левую лапу в сметану и начал её облизывать, задумчиво уставясь за окно. — Можно, если ты придумаешь присказку, и мы попросим наше зеркальце показать её зеркало. И ты так передашь свои слова.

— А оно меня послушается? Оно же не моё.

— Так наше-то зеркало ты будила?

— Да, точно! — Катя задумалась. — А как лучше, чтобы зеркало не показывало Волка, или совсем ничего не показывало? Ой, она же тогда его со злобы и вовсе разбить может.

— Да, эта, может!

Катя встала и начала ходить по комнате. — Как же лучше? Как же, как же…

— Зеркало, зеркало тонкое стекло,

Надо, чтобы зеркало Волка не нашло.

Бурый в северных лесах воет в тишине.

Помоги же зеркало и себе и мне.

— Пойдет? — Катерина повернулась к задумчивому Баюну.

— А, знаешь, можно попробовать. Давай! — живо заинтересовался Кот.

Катя опять достала зеркальце и отдала Коту. Баюн осмотрел свои лапы и признал их достаточно чистыми. Взял зеркальце и попросил его показать зеркало царевны Елены. Судя по всему, её зеркало ехало в бархатном фиолетовом футляре. Катя явно видела его кусочек. Она, волнуясь, проговорила свои слова, поверхность Елениного зеркальца пошла волнами, и на ней отразился воющий на лесной поляне Бурый Волк.

— Отлично! — Кот не скрывал своей радости. А потом попросил свое личное зеркальце показать Волка. Зеркальце послушно отобразило Бранко, сидящего за столом, и уронившего голову на руки. — Превосходно! Наше работает, её испорчено. — Пойду обрадую нашего телохранителя!

Кот важно удалился. А Катя не удержалась и продолжила смотреть в зеркальце.

— Мой дорогой В… Бранко! А по какому поводу такая грусть-тоска тебя съедает? — Кот запрыгнул на стол прямо перед головой Волка.

— Думаю, как бы Катерину не подвести. Если меня изловят, чтобы её не тронули… — договорить он не успел, потому что крепкая и толстая кошачья лапа стукнула по его затылку. — Ты что, ошалел?

— Катерина испортила Еленино зеркальце. Теперь при желании на тебя полюбоваться, если таковое у неё возникнет, она увидит какого-то, действительно бурого волка в северных лесах!

— Как это? — Волк недоуменно смотрел на Баюна.

— А вот так! — фыркнул Баюн. — Кроме того, чтобы тебя изловить, Елена эта самая жаждет Катю себе в личное пользование заполучить. С тобой-то всё ясно, у неё уже не выйдет, а вот Катю без тебя мы не устережем, так что заканчивай терзания, сомнения и подобные развлечения. Я, конечно, не знаю подробностей странного твоего поведения в сказке с нынешним мужем царевны Елены, но мозги-то у меня есть, так что догадываться я могу.

— Прости, что ты только что сказал? — Волк покрутил головой, пропустив мимо ушей последние слова Баюна. — Чего Елена от Катерины хочет?

— Да того же, что и остальные… Сказочницу в личное и безраздельное владение.

— А… больше ничего не надо? Луну там с неба, звезд полный карман? — Волк ощутимо зверел и стремительно приходил в себя, чего, собственно, и добивался Баюн.

Катя с облегчением погасила зеркальце и убрала его в сумку, а сумку решила больше не оставлять. Приказала перышку скрыть и скрыться, и села на лавку, в надежде, что гудящие ноги хоть немного передохнут, а то набегалась она по трем сказкам за день!

Глава 13. Царевна Елена

— Как одна женщина может так замучить целое царство, и всего-то за два дня??? — за столом в горнице гостевого дома сидел воевода, обхватив голову руками. Напротив, в такой же позе сидел начальник городской стражи, с которым Кот завел близкое знакомство. — Терентий, а Терентий, нет, вот ты мне скажи?

Терентий Васильевич, крупный бородатый и важный, ослабел от непосредственного общения с красавицей Еленой, которая требовала сначала трубить в воротах в честь её прибытия, потом осерчала за отказ это делать, а потом орала так, что даже если бы кто-то и трубил, то слышно бы всё рано не было. Проезжать ворота без торжественной встречи она отказывалась, поэтому за её возком и множеством повозок с её сопровождающими, скопилось много людей, старавшихся попасть в город. Желающие выехать из города тоже не могли пройти или проехать мимо Елены Прекрасной, и возникла такая сумятица и шум, какой и старожилы не припомнят!

— А это ж не женщина, это змеица какая-то! От Горыныча и то урона меньше. Его по башке треснешь, он и полетел. Молча! А эту и трогать-то нельзя, и сказать-то ей нельзя ничего. Во дворце сейчас чего деется! Такое деется, ай, я туда и близко не подойду! У меня стражники уже собрались окопы снаружи копать, за рвом, у посада, значит. Отсидеться чтобы.

Кот, усмехаясь в усы, подливал обоим воякам что-то вкусное из граненого прозрачного кувшина в громадные глиняные кружки. Бранко прикрыл глаза, с его слухом, он без труда слышал все вопли Елены, и устал от них неимоверно. Степан сочувствовал молча. У его мамы была похожая крикливая подруга, и он хорошо сознавал разрушительную силу такой дамы в ярости. Катя в своей комнате, как коршун, следила за Еленой в зеркальце, и у неё начинал появляться некий план противодействия.

Стук в дверь заставил всех присутствующих подскочить на месте. Кот глянул на Бранко и тот с закрытыми глазами тихо, чтобы слышно было только Коту, прошептал:

— Царевич Иван молодой, — с прибытием Елены с мужем, тоже царевичем Иваном, решено было здешнего Ивана звать с отчеством или молодым Иваном.

Кот пошел открывать дверь. Царевич Иван вошел, быстро осмотрел присутствующих и спросил:

— А сказочница где?

— Там, — бессильно махнул рукой в пространство Терентий.

— Прячетесь? — усмехнулся царевич. — И правильно делаете! У нас сейчас такой ужас творится, хоть святых выноси! Эта самая Елена требует себе покои, достойные её красоты! Почести при встрече не те, еда тоже не устраивает! Матушка чуть сдержалась! Батюшка по-моему на грани. Но, опять же, не ругаться же с ней! У неё муж, как телок, в рот ей заглядывает и повторяет всё за женой, как заморская птица. А ну как войну объявит? Из-за того, что у неё стены в покоях золотой парчой не затянуты!

— Не объявит, иначе они бы постоянно воевали. Елене всё и всегда не нравится! — Кот чем дальше тем больше радовался, что оговорил отдельный гостевой терем для их компании, а не покои во дворце. — Её отец характер доченьки знает, поэтому не сильно ей потакает. Муж-то пока не царь и своего войска не имеет, к счастью.

— Так, где сказочница? — Иван царевич вспомнил, зачем пришел.

— А зачем она тебе? — открыл глаза Бранко.

— Да в ней-то всё и дело! Оказывается, Елена эта самая увидала в зеркальце, что сказочница подъезжает к нашей столице. И сразу же отправилась её себе требовать! Представляете, требовать! Батюшка чуть дара речи не лишился! А бояре гудят как сто колоколов! Каждый! Боярин Радомир и вовсе предложил Елену обратно насильно отправить. Так ведь царевна. Вроде отправлять тоже негоже. Так я и пришел, чтобы предупредить, что сейчас из дворца посланники прибегут, сказочницу звать на встречу с батюшкой, боярами и Еленой. Я, правда, их попросил не сильно быстро бежать, так что время есть собраться, да и поехать куда-нибудь. Нельзя же позвать сказочницу, которая сказку будит…

— А ты умен, Царевич Иван Васильевич! — похвалил его довольный Кот.

— Терентий Василич, а Терентий Василич? Ребята твои с боковых ворот нас выпустят? Чтоб через торжище не проезжать? А то народу там тьма, кто продаёт, кто покупает, кто просто поглазеть… А нам, как раз хорошо бы, что поменьше глазели!

— Да я и сам вас провожу и выпущу, — воспрял духом Терентий, при мысли о том, что хоть немного, но можно змее Елене досадить.

— Катюша!!! — Кот поскреб лапой в дверь.

— Я готова ехать. — Катерина стояла в длинном плаще, очень сосредоточенная. Улыбнулась Ивану и поблагодарила его за предупреждение. И отправилась на конюшню вместе с Бранко.

— Потрясающая девица! — восхищенно проводил её взглядом Терентий Василич. — Это ж надо! Сразу и готова ехать! Вот так ррраз и собралась! О, побежал я к воротам, как раз вы и подъедете, пока я добегу.

Воевода тоже заторопился. — Надо коня мне привести, я же с вами? Не откажетесь от компании?

— Нет, конечно! — Кот покивал круглой головой, и отправился вместе со Степаном за Катериной.

Они выехали из боковых ворот, сопровождаемые добрыми напутствиями Терентия и его стражников. Иван младший неохотно поплелся обратно во дворец.

— А хорошо, что смылись! — радовался Кот. — Кать, а что ты такая задумчивая?

— Да есть одна мысль… Помнишь, Иван сказал, что Елена нас в зеркале видела? Не нравится мне это!

— А что тебе мешает? Испорть его дальше, — посоветовал Кот.

— Не могу. Жалко его. И так жизнь у него сложная очень. С такой хозяйкой, это же ужас жуткий.

— Одна радость, что у неё зеркальце всё-таки моего слабее. Звуки не передает, только вид. Так что услышать она нас не может. Кать? Катяя? — Кот очень бы хотел послушать, что Катерина думает, но это не всегда получалось. Вот теперь, например, никак!

— Котик, я чего придумаю, тебе скажу. А пока это так, поток идей!

Степан тоже думал о зеркальце. И ему казалось, что Катя и Кот всё сильно усложняют. — Кать, а что такого, что ты зеркало испортишь? Это же вещь просто.

— Ты, главное, такое при самобранке не говори! Ух, и накормит она тебя! Полгода плеваться будешь, — усмехнулся Волк-Бранко. — Катерина вот это понимает. Они вещи, конечно, но и не совсем. Они живые вещи. И тоже могут к нам по-разному относиться. Вон зеркало Еленино Катю послушалось, как мне Кот рассказывал. Оно помочь захотело. А ему за это погибель устроить?

— Ааа, понятно. Сложно тут у вас, — протянул Степан.

— Да и у вас не просто. Хотя, мне кажется, что и ты уже кое-что понимаешь. Почему, например, ты у Кати меч-кладенец новый не попросил? Получше, чем первый? — спросил проницательный Волк. Он уже который раз наблюдал, как бережно и ласково Степан чистит свой первый меч.

— Он… Он и правда меня вроде понимает что ли, — задумался Степан.

— Не вроде, а понимает. Для тебя и создан был. А зеркальце это и не Еленино вовсе. Она его забрала у одной старушки. Вроде купила, но тоже не честно. И пользуется им для дурного. Зеркальце и не старается ей помогать.

Катерина ехала, сама не зная куда, машинально свернула на узкую заросшую дорогу, Кот удивился, но вопросов не задавал. И шикнул на Волка, открывшего было рот, поинтересоваться. Воевода, обычно очень любопытный по поводу того, куда именно они направляются, просто наслаждался тишиной и не думал даже что-то спрашивать.

Когда перед задумавшейся Катериной выросла стена тумана, она даже удивилась. — Вот шляпа-то! И куда это я заехала? Даже представления не имею, какая сказка здесь может быть!

Признаваться в том, что ворон ловила всю дорогу, было как-то неловко, поэтому Катя решительно отбросила в сторону полу плаща и съехала с седла раньше даже, чем к ней успел подскочить Волк. И решительно шагнула в туман.

— Чего это её так понесло? — заторопился за ней Степан.

А Катерина, открыв рот от удивления, осматривала в тумане здоровенное дерево, которое стояло прямо на лесной дороге. Причем, корни его были на поверхности. И как-то так расположены, что было понятно, что дерево пыталось идти.

— О как! Это чего Древень что ли? — Степан фильм Властелин колец любил, и героев тамошних знал назубок.

— Нет, онтов у нас не водится, насколько я знаю. А вот чего этому дубу на месте не сиделось, понятия не имею. — Катя ходила вокруг дерева. А потом уселась на его корни, прислонившись к стволу, и вынула планшет. — Степ, сходи к Коту, он-то про дубы много знает, может, чего и слышал, а я пока тут пороюсь.

— Туда сходи, сюда сходи! Что я им отрок на посылках? — проворчал Степан, выбираясь из душного, густого тумана.

— Кот! Там дуб стоит!

— И что? Ты зачем от Катерины ушел?

— Сама велела у тебя спросить, какой дуб может ходить. Он на дороге стоит, на корнях!

Кот ахнул, воевода свалился с седла и кинулся к туману, пытаясь хоть что-то там рассмотреть.

— Да откуда же девонька знала, что он там!!! — Никита Иваныч не осмеливался подойти к зеленой границе поближе и топтался в паре шагов.

— А что это за дуб? — удивился Степан.

— Да, понимаешь, какое дело было, как-то пришел к нам в царство дуб. Сам пришел, на корнях. Он вообще-то с польских земель, там сказка про пастушка да трех великанов была. И под дубом тем меч волшебный издревле хранился, дуб его пастушку и отдал. Пастух, Павлуша его звали, не будь дураком, великанов тем мечом погубил, замком их нынче владеет, на княжьей дочке женился, вельможей стал. Да вот ни разу дубу тому даже спасибо не сказал! А если бы не дуб, пастушка убили бы великаны, да и дело с концом. А тут ещё дочка этого вельможи-пастушка выросла, навроде этой Елены, да и захотела себе в приданое дубовую кровать. И лучше-то не нашли, как этот волшебный дуб на мебеля спилить. Тьфу! Он и не стал ждать. Ушел ночью, и скрылся от них. А сам к нам отправился, где-то родственники у него в Лукоморье живут. Сначала на заставе у меня гостил, но почва тамошняя ему не по вкусу, да и родню повидать хотелось. Вот и пошел дальше, больше я его и не видал. Но очень уж уважительный и мудрый дуб-то…

Кот слушал воеводу и кивал головой, а потом добавил: — Это дуб-полянин родственник моего Дуба. Я давно слышал, что он к нам шел, да как туман появился, стало понятно, почему не дошел! А он тут, оказывается. Ну, Катерина и дает! Погоди, а сказку-то она не нашла ещё? Их там трудно найти будет! Правда, ходить должны кучно!

— Кто? — не понял Степан.

— Как кто? Бык, баран, свинья, гусь да петух. Зимовье зверей! Сказка про них тут!

Катерина сидела на корнях и просматривала сказки. И мрачнела на глазах. Никаких ходячих деревьев не было!

— Кать, это не наш дуб, он дуб-полянин, из Польши, значит. Сбежал к родственникам, когда из нго кровать хотели сделать. А сказка тут про зимовье зверей, их целое стадо! — сообщил Степан, вернувшись.

Катерина выдохнула, и выслушав то, что узнал Степан, погладила дубовый ствол, и слезла с корней, собираясь искать разношерстную компанию зверей.

— Дааа, чего-то мне кажется, что мы тут до зимы как раз и проходим, — глубокомысленно заметил Степан. — И зимовать будем вместо героев сказки. А ты, вообще, хоть в курсе, куда обратно-то идти?

— Не зуди. В курсе. — Катерина внимательно рассматривала что-то на земле.

— Да чего ты все на землю смотришь, как собака по следу идешь?

— По следу и иду, — согласилась Катерина.

— Чего? По чьему?

— По следу дубовых корней.

— Кать, вот скажи мне, а что ты хочешь там найти-то? Дуб? Так он там стоит, с другой стороны. — Степан для наглядности помахал рукой за спину. — Или собралась в его сказку сходить? Так далековато…

— Я пока на корнях сидела, увидела пару перышек белых, которые в коре застряли. А потом посмотрела внимательно и клок шерсти ещё нашла. Перья гусиные, шерсть овечья, то есть баранья, а нашем случае. Может, они конечно и в пути встретились, и разошлись в разные стороны, но надеюсь, что это не так. И звери себе уже место выбрали, и там бык избу строил, а все остальные баклуши били, да дуб развлекали.

— Ну, ты и детектив! — восхищенно присвистнул Степан.

Они шли уже часа три, оба прилично устали, в тумане дышалось трудно. И тут Катерина наткнулась на роскошнейшую лужу, в которой возлежала потрясающих размеров свинья.

— Вот и первая находка! — теперь она шла по взрытой пятачком полосе, которую оставила хавронья, добираясь до лужи. И, дойдя до лесной поляны, увидела избу, около которой в задумчивости стоял бык.

— Нашли! — Степан сел под ближайшей елью и привалился спиной к стволу. — Точнее, ты нашла!

— Куда ты сел? Там же муравейник! Сейчас все проснутся, и будет тебе! Если тебя бык с бараном не забодают, свинья и гусь не притопчут, и не поклюет петух, то уж муравьи в штанах уж точно отомстят за всех скопом! Мало не покажется!!

Степан поспешно вскочил, нервно отряхиваясь, и вместе с Катериной убрался подальше, на безопасное расстояние, наблюдать за оживающей сказкой.

— Шел бык лесом, попадается ему навстречу баран…

Они шагали обратно по оставленному дубом следу, слыша за спиной капризный визг свиньи и гоготание гуся, туман убрался из леса, дышать стало легко, но усталость брала своё!

— Кать давай отдохнем! Отшагали уже столько! — Степан в принципе много раньше не ходил, уставал, не помогали и его занятия спортом.

— Ладно, убрались мы от них уже на достаточное расстояние. Можно и верхом!

— На ком? Я тебя, знаешь ли, на себе не повезу, — скорчил рожу Степан. — Тяжеловата ты, не фея, знаешь ли… Ой! Ну, я же пошутил. — Степан не успел поднять руки, и отпущенная вредной Катериной еловая ветка прилично его хлестнула.

— Будешь рожи показывать, да так шутить, пешком пойдешь! — Катерина деловито проявила сумку, достала оттуда белоконную уздечку, и накинула её на корягу, лежащую слева от неё. Степан только рот открыл, глядя, как вместо коряги потряхивает гривой белоснежный конь.

— О, блин! Кто это? — он подошел и с опаской коснулся седла.

— Белоконная уздечка. Она превращает любой предмет в такого красавца. — Катя ласково погладила коня, подвела его к поваленному дереву, и с дерева перебралась в седло. — Раз уж от тебя помощи не дождешься, не подсаживаешь, самой приходится. Садиться-то будешь? Или следом побежишь?

— Да ну, напомнить не могла что ли! — заворчал Степан, так же с дерева забираясь позади Катерины на коня.

— Держись! Конечек, нам не очень быстро надо, так, чтобы след не терять!

Конь легко тряхнул головой и играючи понес их по лесу. Мимо проплывали деревья, вот поворот и ручей, который они переходили по поваленному дереву, а конь, подняв тучу брызг, перешел вброд, и дальше, в проснувшийся лес, по следу, оставленному дубовыми корнями.

На широком склоне холма, поросшим соснами, им навстречу вылетел Бранко, верхом на Воронко.

Волк, как только растаял туман, стал рваться искать Катерину. Будь ситуация нормальной, он, не раздумывая, обернулся бы в свое обычное состояние, и по следу нашел бы Катерину. Но Кот сердито зашипел, напоминая о Елене и её зеркале. В такой ситуации она бы точно догадалась, что ей морочат голову, и настоящий Волк вот он тут, а не где-то в северных лесах! В человеческом виде, ноги были менее быстрые и сильные, а нюх слабее, но всё равно во много раз лучше, чем у людей, и хотя Волк-Бранко был вынужден искать Катерину верхом на Воронко нашел он их довольно быстро!

— Рад вас видеть! — Волк облегченно улыбался. А Воронко боком играючи приблизился к белому коню, втянул воздух, знакомясь, а потом понимающе фыркнул.

— Катюша, нам бы поспешить надо! Скоро темнеет уже. — Волк поводил головой, ловя лесные запахи.

— Да мы бы с радостью, просто я след не могла различить, если быстро ехать. Мы же по следу дубовых корней нашли сказку. Поедем быстро!

— Да ладно тебе! Мы не нашли. Это ты и нашла и сообразила, — сказал великодушный Степан.

— Катерина, садись ко мне вперед, Степану надо крепко держаться. Поедем во весь опор, тут и кроме зимовья, зверей хватает, не хочется мне в драку ввязываться на глазах у воеводы, да Елены с зеркалом. — Волк одной рукой пересадил Катерину перед собой в седло, подождал, пока Степан ногами найдет стремена. — Готов? Вперед!

Катерина сначала вздрагивала, видя, как они несутся прямо в очередное дерево, а потом просто закрыла глаза. — И правильно, и Волк и Воронко лучше соображают, как по лесу без дороги ездить. Нечего нервничать понапрасну! — и так она себя хорошо уговорила не нервничать, что почти уснула.

— Вот они! А я-то уж волноваться начал, где запропали! — Катю разбудил голос Кота.

— Напрасно ты волновался. — Бранко покосился на измученного Степана. Ему-то глаза закрыть не удалось, хоть и хотелось не видеть этого мельтешения стволов перед собой. — Доехали в целости и сохранности.

Кот сидел на ветке дуба, очень довольный, рядом на изогнутом дубовом корне, удобно расположился воевода. Они беседовали и наслаждались этим!

— Катюшенька, радость моя! Это вот дуб-полянин, родственник нашего дуба! Очень рад был, когда про тебя узнал!

Бранко спустил Катерину на землю, она подошла поближе, дуб легко поднял её мелкими корешками, сплетенными в маленькую площадку, как раз по размеру её ступней. И поднес к стволу. Катя переступила с площадочки на корень потолще и ласково коснулась дубовой коры. Погладила. Кот смотрел на неё с гордостью. — Какой я всё-таки умник! — пробормотал он.

— Да, это точно! — согласился Бранко, подтягиваясь на ветку и устраиваясь рядом с Котом. Катерина у самого ствола о чем-то тихо беседовала с дубом. Из её сумки вылез любознательный Дубок и покарабкался вверх, пообщаться с родственником поближе.

Воевода что-то неторопливо потягивал из фляжки, и с наслаждением вдыхал свежий воздух, принесенный ветром из леса. Степан сполз с коня и уснул, привалившись к старому пню.

— Ладно, пора бы и в город! Темнеет уже. Хотя, по-моему тут сейчас безопаснее. Хорошо бы змея эта ничего больше не натворила! — наконец, с сожалением сказал воевода.

Катя попрощалась с дубом-полянином, который собирался в их края. Забрала Дубка, сняла уздечку с коряги, которая так и осталась лежать у дороги и убрала всё в сумку. — Я готова!

Степан, с трудом заставил себя встать. И подошел к Катерине. — Давай подсажу, а то опять ворчать будешь!

Кот ухмыльнулся, а Бранко фыркнул, глядя, как мальчишка вполне успешно подкинул Катерину в седло. — Что ж ты про равноправие не вспомнил? — насмешливо спросил Степана Баюн, когда они оказались рядом на дороге и был награжден мрачнейшим взглядом, напоминавшим взгляды Волка.

К городу подъехали уже в темноте. Воевода озаботился остановиться и заготовить смолистых веток на факелы. Катерине нравилась ночная дорога, пустая, освещаемая только светом горящих веток в руках воеводы и Бранко. Воевода пару раз покосился на Бранко, передавая ему факел, потом хмыкнул, и поехал вперед.

— Смотри-ка и город на месте стоит, и набат не бьет! — изумился он, в воротах.

— Да вот только что город стоит! Всё остальное уже было! — из-за левой створки городских ворот показался совершенно измученный Терентий. — Такой визг Елена эта устроила, как выяснила, что сказочница уехала!!! Царица в покоях закрылась, царь с думой сидит. И по-моему, сильно жалеют, что думают они в палатах, а не в погребе. В палатах же слышно змеицу Елену куда как лучше! Слуги разбежались как тараканы! Это не царевна, а оружие какое-то.

— Массового поражения, — подсказал Степан.

— Точно, парень! Была масса народа, и она всех поразила почти что насмерть! Надо запомнить!

— А сейчас-то где она? — воевода нервно озирался, словно опасаясь, что Елена выпрыгнет на них из кустов.

— А, на наше счастье, она спать ложится, как только солнышко садится, иначе, дескать, молодость быстро уходит. Фууух. Как спать ушла, тихо стало, аж в ушах звенит. Как её, змею, муж выносит, не представляю! Я б сдох бы уже. — Терентий тяжело прислонился к стене. — Ладно, езжайте, давайте, а то ворота только для вас и держу открытыми. Специально тут торчу.

Кот тут же пригласил Терентия отдохнуть к ним, в гостевой терем, но тот торопился домой. — Потом как-нибудь загляну! — махнул рукой измученный начальник стражи.

В дверь гостевого дома постучали ещё затемно.

— Кого несет-то в такую рань? — зевая и ворча Кот поплелся открывать, вопросительно глянув на Бранко.

— Радомир, — одними губами произнес насторожившийся Бранко.

— Ой, спасай-выручай свет Баюшечка! — с порога загудел обычно спесивый и важный боярин. — Заела нас царевна-то красавица, гостья наша драгоценная, чтоб ей дороженька от нас была гладенькая, да скоренькаааа! Не губи, ты нас горемычныыыых, требует Елена-то Прекрасная чтоб сказочницу её представили, пред очи дивные. А как представить-то, коли Катюша гостья бесценная, а не то, как некоторые всякие, тута незваными понаехавшие!

Кот с трудом сдерживался. Смех разбирал неудержимо. Спасло внезапное появление сонного всклокоченного Степана, торопящегося на двор по некоторому спешному и неотложному делу.

Пока боярин силился сообразить, что это мимо него такое растрепанное просвистело, Кот откашлялся и привел себя в надлежаще важный вид. — Да, тяжело тебе, боярин Радомир! Прямо уж и не знаю, что тебе сказать! Я же Катерине не указ. Как сама решит, так и будет. Она ведь старается, вчера в ночь вернулась, такую площадь вам освободила! А не захочет с Еленой беседовать, так и не взыщи, может ведь и уехать из вашего царства.

От такой возможности боярина и вовсе перекосило! — Ой, только не это! Елена сказала, что не уедет, пока сказочницу не увидит, эдак она и вовсе не уедет!

— Ладно, схожу, спрошу, что она решит. — Кот важно удалился.

Катю уже разбудил Бранко. Она выслушала Баюна, и спросила: — А сам-то как посоветуешь?

— Да знать бы как лучше, посоветовал бы. Может, и вовсе надо и честь знать. Ты им много земли освободила уже.

Вдруг во дворе раздался грохот, и Степан, ворвавшись в комнату, заявил. — Там целое посольство во главе с царевичами. По-моему почти все бояре, и куча всевозможных приближенных.

— А гремело чего? — уточнил Бранко.

— Тимофей наступил в кадку какую-то и чуть вместе с кадкой дальше не пошел, — доложил Степан.

— Так, выхода у нас уже нет, как я понимаю. — Катя решительно встала и тронула перо. Простенький сарафан плеснул вокруг ног, и превратился в синюю длинную тунику, женский кафтан, богато вышитую, рукава упали почти до пола, жемчужный венец с мелкими сапфирами, алое корзно. — Бранко, тебе, наверное, лучше не ходить!

— Нет, не лучше! — покачал головой упрямец.

Кот хмыкнул. — Его остановить можно, только связав, но его это задержит, наверное, на пару секунд. Так что всё равно пойдет. Но, я хочу тебе другое сказать, радость моя, Жаруся-то старалась не зря. Доспехи подобраны верно. Что, вперед в бой?

Катя только усмехнулась. Она и правда подумала, что такая одежда как доспехи. Открыла дверь и вышла к послам царя Василия, которых в горницу набилось уже как сельдей в бочку. Они отшатнулись от открытой двери, увидев по-княжьи одетую сказочницу, проплывшую к царевичу Тимофею. И застывшую перед ним с вопросительным видом.

— Я это, того, я пришел, мы пришли… — Тимофей не ожидал ни вида, ни холодного спокойного взгляда сказочницы. — Прошу тебя принять приглашение царевны Елены, то есть приглашение царя Василия, поговорить с царевной Еленой, то есть… — и наконец, совсем запутавшись, — пожалуйста! — за его плечом умоляюще смотрел Иван младший.

Катя вздохнула. — Хорошо, я пойду.

Бояре, во главе с Радомиром торопливо выбирались из гостевого дома, даже немного застряли в дверях. Каждый торопился первым донести радостную весть царю.

Катерина вышла с Бранко, который посадил её в седло, и взял Воронко за повод. Рядом выступал Кот, замыкал процессию Степан.

Войдя в престольную палату, Катерина спокойно встретила жадный взгляд Елены Прекрасной. Разодета, очень красива, над ней склонился муж, стоящий за её креслом.

— Странно, что на престол царя Василия не села, — подумала Катя.

Почему-то она совершенно не боялась. Шла неторопливо, отбросив корзно на плечи, и спокойно рассматривая Елену.

— Приветствую тебя сказочница Катерина, — царь увидел Катерину, обрадовался. — И тебя Баюн! Хочу поблагодарить вас за помощи царству нашему!

— А я хочу, чтобы и моё царство очищено было! — царевна не привыкла сдерживаться, тем более, что никакой пользы в этом для себя не видела.

— Приветствую тебя, царь Василий, и тебя, царевна Елена Прекрасная, — совершенно спокойно ответила Катерина. — Она отчаянно жалела Волка, который столько времени был в подчинении у этой вздорной и злобной эгоистки.

Елена резко встала и пошла к Катерине. Обошла её вокруг. — Царь Василий, я требую выдачи мне преступника Бурого Волка, и его укрывателей. Кота Баюна и девчонки Катерины, которые сейчас здесь присутствуют!

Царь даже привстал с трона! — Царевна, ты понимаешь хоть, что ты говоришь???! Никакого Волка я здесь не вижу, а вижу моих гостей дорогих, прибывших доброй волей, да добро нам делающих!

— Я знаю, что девчонку сопровождает Бурый Волк, который меня похитил! Его так же обвиняют в воровстве, конокрадстве, и покушении на убийство царя Кусмана! И у меня есть свидетели! Твой младший сын и твой воевода их видели, правда, почему-то не схватили!

— Ну, видел я Бурого Волка, так что? У меня там на заставе атака, сын царский за спиной, а я царевне кого-то ловить должон? — прогудел воевода.

— И я видел Бурого Волка на заставе, только вот здесь я его не вижу! — подал голос царевич Иван младший.

— Точно! — голоса всех присутствующих заполнили палату.

— Да вы ослепли все! Он же умеет оборачиваться в человека, он даже в меня оборачивался! Я уверена, что этот вот телохранитель и есть Волк! — царевна ткнула пальцем в Бранко, который замер на месте. — И я могу это доказать! У меня есть волшебное зеркало. Она сейчас покажет вам Волка! — Елена хлопнула в ладоши, служанка торопливо внесла тяжелый изукрашенный ларец, откуда Елена достала небольшую фиолетовым бархатом обитую шкатулку, а уже оттуда зеркальце.

— Зеркало, покажи мне Бурого Волка! — Елена так была уверена в себе, что даже не посмотрела в него сама, а повернула зеркало к царю и боярам! — Вот, видите! Схватить его! — она показала пальцем на Бранко.

— Милая, ты, немножечко ошиблась, самую маленькую капельку… — первым подал голос царевич Иван, муж Елены. А потом престольная палата задрожала от громового хохота собравшихся.

— Царевна, он же в лесу. Волк-то, Бурый который, — вытирая слезы, выступившие от смеха, проговорил царь Василий.

— Чтоооо???!! — царевна повернула зеркало и глянула в него. Зеркало явно показывало дремучий старый лес, и Бурого Волка, поднявшего морду к небу. Звук зеркало не передавало, но было понятно, что Волк воет. Глаза Елены сверкнули так, что муж отскочил подальше, а царь Василий подался назад, к спинке трона.

— Это что ещё за ерунда! Я точно знаю! — Елена с силой швырнула зеркало в сторону Катерины, которая неожиданно для себя успела его поймать.

— Зачем же на зеркало сказочное пенять, да и ещё им и кидаться? Волк, как все это знают, вместе со мной путешествовал по миру людскому в поисках сказочника. Я сказочника, то есть сказочницу отыскал, и мы все вернулись в Лукоморье. Волк действительно нам помогал, и будет это делать, но сейчас отправился навестить свою семью, благо Катерина на севере леса очистила, и они свободны. Мы ехали в дружественное царство, поэтому необходимости в его присутствии не было. Для помощи сказочнице я пригласил телохранителя, вы его все видели, а вот он, тут стоит, Бранко. Ничуть на Волка не похож, — степенно и спокойно проговорил Баюн.

— Да он же оборачивается! — взвизгнула Елена.

— Да вон же он, в лесу! — в то ей ответил один из бояр, раздраженный поведением чужой грубиянки.

— Ладно, хорошо, пусть так, хоть я все равно не верю, что это человек! Но, Баюн сам признал, что укрывал Волка. Схватить его! — изящный палец Елены указал на Кота Баюна. — За укрывательство!

— Вот я слушаю тебя, царевна Елена, слушаю, и удивляюсь! — наконец вступила в разговор молчавшая до сих пор Катерина. — Первым-то надо твоего мужа схватить!

— Чтоооо???!!! — опять взвизгнула Елена. — Да как ты смеешь!!!

— Очень просто я смею! — Катя выпрямилась, расправила плечи, и вообще никого не боялась в этот момент! — Кому служил Волк, когда крал Птицу, коня, да и тебя похищал? По сказке — царевичу Ивану. То есть мало того, что все эти действия он совершал не по своей воле, так ещё и первым укрывателем его был именно царевич Иван, и он же был и заказчиком этих дел! — Катерина не стала обострять ситуацию, и говорить, что птицу и коня крал вообще не Волк! А вовсе даже сам царевич. Вот выручал его потом после всех его позорных провалов действительно Волк!

Такой оборот всех ошеломил. Вот есть вещи, такие привычные, что о них и не задумываешься. Волк преступник и все тут! Он же страшный хищник, возможно людоед, опасная личность, короче говоря. А тут девица прекрасная рыдает, похищенная Волком, а вот еще и жених-красавец царевич нарисовался, и подробности истории как-то растворились в сознании людей. Свадьба всегда завораживает, особенно венценосных особ. И лишние вопросы задавать уже как-то неловко. Молодожены, любовь, куда уж нам-то грешным… А вон оно как интересно выходит! Боком, можно сказать!

— Да как ты посмела!!!! — Елена смотрела на Катерину сверкая глазами, и кажется, придушить была готова мелкую гадину, которая ей поперек пошла!

— А что такое? — Катерина подняла брови, выражая удивление. — Ты обвинила всех! А, оказывается, начать надо было с мужа? Если обвиняешь Волка, начинай с царевича Ивана!

— Еленушка, что ты! Ты просто погорячилась! — царевич Иван подошел к жене, обнимая её за плечи. — Я Бурого Волка ни в чем не обвиняю! Мне он служил верой и правдой и Жар-Птицу украл и коня по моей просьбе и для меня. Милая, ну что ты, в самом деле! Как бы мы встретились, если бы тебя за другого отдали бы! Если бы Волк был здесь, я бы его поблагодарил бы от души! — царевич Иван вызвал у слушателей уважение и горячее сочувствие стоило только взглянуть на его супругу, поэтому его речь была встречена с полным пониманием.

— Я как полновластный правитель своего царства, царь Василий, объявляю свою волю! В моем царстве и подвластных мне землях, никакого преследования Бурого Волка за названные преступления не будет! Сказанное относится и к царевичу Ивану и к Коту Баюну, а уж о преследовании Катерины сказочницы и говорить смешно! А царю Кусману я не помощник, захочет Волка ловить, его дело! Кроме того, хочу сказать про желание царевны Елены по очистке её царства от тумана. Понимаю, горячо сочувствую, но, сказочница у нас дорогая гостья, никому она не подвластна, и мы сами её только просить можем о помощи, а не приказывать!

Царь, разумеется, уже забыл о том, как он именно что пытался приказывать, где, что и когда чистить, но Катерина и не думала его поправлять! Тут царя за рукав дернул боярин, которому Катерина вернула жену и троих сыновей и что-то горячо зашептал на ухо.

— А, точно, прав ты, боярин Радей! Зеркальце-то царевна, ты, выходит, сказочнице отдала. Если зеркало бросают, то хозяина меняют. Старинное правило! — царь с удовольсвием озвучил совет думного боярина во всеуслышание.

Для Елены это было уже слишком! Она в ярости затопала ногами, зарыдала! Царевич Иван подхватил её на руки и стремительно вынес из палаты, спасая от ещё большего позора. Перед ним люди шарахались в стороны, стараясь поскорее освободить дорогу.

Царь Василий благожелательно улыбался Катерине и всем присутствующим. Скандальная соседка царевна была обезоружена хотя бы на время!

Катя почувствовала, что у неё дрожат коленки. Она ещё успела найти в толпе взглядом боярина Радея и улыбнувшись ему, поклонилась. Он, широко и довольно ухмыляясь, ответил тем же.

— Ну, дорогая, это виктория! И народу тут полегче будет, потише, по крайней мере пока эта фурия рыдает, — проговорил рядом Баюн.

— Ты думаешь, она тихо рыдает? — с сомнением уточнила Катя, убирая новое зеркальце подальше.

— Нет, не тихо, конечно, но визжит она все равно громче гораздо! — с видом знатока покивал головой Кот.

— А что, свет Катерина, можно ли сопроводить тебя до дому? — сбоку появился Никита Иванович и раздвинув толпу, предложил Катерине её довести до гостевого терема. Она с радостью согласилась. Бранко шел рядом глубоко задумавшись, как будто не очень осознавая, что всё закончилось. Катю подсадил на коня воевода, и повод коня перехватил сам. А доведя Воронко до гостевого дома, сунул повод Бранко:

— Парень, сходи-ка коня поставь! — а сам увел Катю в дом.

— Девочка, мне с тобой поговорить надо! Наедине! — сказал старый воевода, как только закрыл за собой дверь.

Катя встревожилась, гладя на строгого Никиту Ивановича. — А о чем?

— Да все о том же! О Буром Волке, — воевода смотрел серьёзно, даже строго, пожалуй.

— А что с ним такое? — Катя невинно глянула на воеводу.

— Катюша, ты нам всем там жизни спасла. И тут делаешь то, что никто не может, и сама ты… Короче, если надо моя помощь, все сделаю, ничего не пожалею. Вот и спрашиваю у тебя опять, ты Волку доверяешь?

— Уже спрашивали, и уже отвечала. Могу слово в слово повторить. Он мой друг! Я ему полностью доверяю.

— Ты прости, что опять спросил, просто он же рядом был тогда, мало ли, для него говорила… Али побоялась правду-то сказать.

— Что? — Катя только успокоилась и расслабилась, а тут опять…

— Нет, мне-то ничего говорить не надо! Не знаю, что там с зеркальцем случилось и какого такого волка оно показывало… Но я уже вчера всё понял. Да и сверху того понял, что очень и очень нечисто в той истории с Еленой.

Тут дверь распахнулась и на пороге возник довольный Баюн, а по двору к двери подходил Бранко.

— Так вот, я теперь больше вопросы не задаю, не волнуйся, милая. А что друга так защищаешь, так только больше уважения тебе! — воевода поклонился встревоженной Катерине, и дождавшись, пока войдет Бранко, и закроет за собой дверь, сказал, обращаясь к нему:

— Ты, если хочешь, чтобы тебя не узнавали, не смотри на огонь в сумерках! Глаза так у людей не светятся! Я заподозрил, что ты и есть Волк, когда ты девочку поехал искать. Ты к воздуху принюхивался даже с коня и без сомнений поехал куда надо! А уже убедился я, когда тебе факел передал! Но, имей в виду, даже если бы тебя царь наш не оправдал, я бы тебя не выдал. Раз она говорит, что ты её друг, значит, и на меня можешь рассчитывать, если что! Я сильно у девочки в долгу! — воевода кивнул ошарашенному Волку, махнул рукой Коту и вышел.

— Говорил я тебе! Глаза светятся, глаза светятся. А ты? — Баюн залез на лавку и распластался по ней. Катерина съехала вниз по стенке и сидела на полу. А Волк так и стоял посреди горницы.

— Чего ты замер-то? Всё уже, закончилось! — подал голос Баюн.

— Поверить не могу! Он знал, и ничего не сказал никому? — глухо сказал Волк и приткнул себя за стол.

— Ты, мой друг, мало с приличными людьми общался, всё больше с подлыми истеричками и подкаблучниками. Кстати, царевича Ивана, мужа змеи этой, мне жалко. Хоть и подловатый он, всё равно жалко! Вот честное котовое! — Кот так торжественно поднял лапу, что расхохотались и Катя и Волк.

Глава 14. Брат

Город полнился слухами. Говорили, что Елена собралась уехать в тот же день, потом, что на следующий, а потом, увидев её позолоченный возок, обрадовались было, но, измотанные слуги царевны Елены спешно ставили на живописном лугу, недалеко от города, яркие шатры, самый красивый из них с золотой верхушкой, разумеется, предназначался царевне Елене. Она злилась так, что к ней боялся подходить даже муж. Катя пару раз заглядывала к котовое зеркальце, и слышала как Елена строит планы мести. Она и выкрасть Катерину собиралась, и убить Бранко. Только вот царевич Иван даже слышать об этом не хотел! Катя вроде успокоилась, но на всякий случай, решила проконтролировать эту истеричную даму ещё разок:

— Кто её знает, до чего она себя может накрутить! — подумала тогда Катерина. Глянула в зеркальце и даже рот открыла от изумления.

— Ты должен мне помочь, ты видишь! Она заколдовала всех, всех. Даже мой муж мне не верит! Но она сама хитрая, она убежит, мы должны её поймать по-настоящему! Только ты, ты можешь мне помочь, ты самый верный мой друг, я без тебя бессильна! — Катя, слушала и смотрела, как визжащая истеричка превратилась в обворожительную, нежную, измученную происками коварных врагов царевну. Эта потрясающая красавица плакала как русалка, прозрачные чистые слёзы текли как драгоценные жемчужины и нос не краснел, и глаза не опухали! На неё с совершенно влюбленным видом смотрел какой-то бородатый плечистый тип, на поясе у него был длинный меч, за плечами боевой топор, украшенный по обуху красивым рисунком.

— Мы сделаем так, чтобы эта девчонка сама к нам прибежала!

— Но, повелительница, она же не захочет!

— Ещё как захочет! Она захочет спасти Волка! О нет, я не верю, что он в лесах! Я зря, конечно, понадеялась на зеркало, наверное, я просто не очень четко сказала, что я хочу увидеть, а, может ещё какой-то бурый волк появился, возможно. Но, я точно знаю, что её Бранко и есть Бурый Волк. Он так же следит за ней взглядом, как следил за мной. Он так же держится рядом чуть за плечом. Он ей служит так же, как когда-то служил мне! Да, я много за ним наблюдала! Я узнаю его в любом виде. Он поднимает голову так, как будто она очень тяжелая, и поворот головы тот же. Он ловит запахи так же как Волк. Я долго смотрела на них, когда они ехали в стольный град царя Василия. Я не сообразила приказать зеркалу показать мне Волка, я приказала показать мне сказочницу, но увидев рядом телохранителя, я сразу поняла, кто он. Поэтому и не подумала проверить, как зеркало среагирует на мой приказ в тронной палате. Ладно, это не важно, она вернет мне моё зеркало, она сделает всё, что я ей велю. Эта глупая девочка, она ещё верит в какие-то смешные вещи типа дружбы и привязанности! Поэтому она будет рваться его выручать!

— Я думал, она хитрая… — бородатый недоумевал.

— Да, Белояр, она очень хитрая. Не слушай, я рассуждаю вслух. Я доверяю тебе, видишь, как!

— Да, моя повелительница! — глупый тип аж дышать переставал, когда Елена на него смотрела.

— Завтра вечером я пойду на пир. Он не ходит на пиры, я видела, он остается один. Все будут веселиться, а я выйду одна, и закричу у гостевого дома, позову на помощь. Он всегда кидался мне на помощь, это сильнее его! Он выскочит, прибежит ко мне, и ты плеснешь ему в лицо вот этим! А я вернусь обратно. — Елена достала прозрачный флакон, в котором кружился крошечный водоворот искорок голубоватого цвета. — Он мгновенно опьянеет. Сильно. И очень надолго. Ты поведешь его, как будто он упился, и ты должен его вывести проветрить. На воротах этому поверят. И выпустят тебя с ним. Ты притащишь его в избу на краю заброшенной деревни. Мы сегодня там проезжали. И будешь до утра ждать меня. Ты понял?

— Да, я исполню всё, что ты мне велишь! — бородатый Белояр так смотрел на Елену, что Катя его от души пожалела. — Наверное, именно так и Волк поймался, — подумала Катя.

Царевна взмахом руки отпустила Белояра, и когда тот вышел, беззвучно и злобно захохотала.

— Ой, нет бы этому дурачку вернуться, и поглядеть, как выглядит его нежная чаровница! — расстроилась Катя, погасила зеркальце и стала думать.

— Котик, можно с тобой поболтать? — Катя специально отказалась от поездки верхом вместе с Волком и Степаном, отговорилась, что устала. Дождалась, пока Волк отъедет подальше, и поманила Баюна, который, разумеется, кушал.

— Да, дорогая, всегда и с удовольствием! — Кот подвинулся, освобождая Кате место на лавке рядом с собой.

— У нас проблемы! — Катерина подробно изложила Коту всё, что видела и слышала с зеркальце.

— Да, змея-Елена и должна была что-то такое учинить, правда, я надеялся, что чуть позже. Недооценил я её!

— Делать-то что? Котик, она права, я же пойду за любым из вас куда угодно! — Катя вытерла глаза.

— Я знаю, девочка, и мы тоже! — Кот погладил Катерину по голове, как маленького котенка, слез с лавки. И начал ходить взад-вперед по горнице. И чем больше ходил, тем больше сердился и фыркал! — Понимаешь, эту заразу сейчас проучить-то несложно, но нам бы хорошо, чтобы она подольше к нам не лезла! Знаешь, что? Вызывай Жарусю! Она Елену не любит особенно сильно, и я ей в подмеки не гожусь в этих ваших женских играх!

— Что, прямо сюда? — удивилась Катя.

— Конечно! А ты думаешь, она со светом и пламенем прилетит? Нет, она умеет соображать!

Катя закрыла глаза и позвала:

— Позолоты не надо злату!

— Вот и славно! Погоди немного. Она скоро будет!

Прошло совсем чуть-чуть времени, и в окно стукнула уже знакомая Катерине серая длиннохвостая голубка.

— Радость моя! Я уж собиралась сама к вам лететь! Как услыхала про Елену! А тут и ты меня зовешь! Ну, рассказывайте скорее, не томите!

— В подробностях позже, у нас тут заговор. Волка похитить хотят, чтобы Катериной управлять. Да, и ему отомстить. — Кота передернуло. — Даже думать не хочется, что она ему уготовила. Она дама изобретательная.

Жаруся выслушала рассказ Кати про планы Елены, потом краткое изложение событий во дворце.

— А ты молодец! Я тобой просто горжусь! Для девочки твоего возраста противостоять, даже в моем наряде, такой змее, это очень, очень достойно! — Жаруся перелетела на плечо Катерине, и тронула её щеку клювом — поцеловала.

Потом порхнула по горнице, застывая на лету, и тут плеснула крыльями и засмеялась. — А пришло мне тут в голову кое-что! Даже самой забавно! Катюша, подробнее опиши, как выглядел тот флакон?

Катя послушно описала. Крылья Жаруси засветились, и тут же погасли.

— Прекрасно! Просто отлично! Кот, ты ещё не всё забыл?

— Я ничего и никогда не забываю.

— Чудно! Тогда изобрази-ка нам Бранко.

— Чего??? — Баюн хотел помахать лапой у виска, но увидел, что Жаруся вполне серьезна, и уже даже злиться начинает. Он вздохнул, слез с лавки, поднял морду, наморщил лоб, припоминая как именно выглядит Бранко.

— Побыстрее! — Жаруся прибавила в голос металла.

— Да ну что с тобой делать будешь! Не люблю я это делать, — вместо Кота последние слова уже произнес Бранко!

Катя ахнула! Кот ни разу перед ней не оборачивался, разве что размер менял.

— Отлично! Только хорошо бы побыстрее, но это мы порепетируем ещё! — многообещающе сказала Баюну Жаруся. — Можешь возвращаться обратно, тем более, что оригинал уже на подходе!

Катя глянула в окно, точно! Кони застучали копытами, въезжая во двор гостевого дома.

Жаруся прижала одну лапу к клюву, призывая молчать об их разговоре. И Катя и Баюн, который уже в нормальном виде залазил на лавку, кивнули головами.

— Здравствуй! Рад тебя видеть! — Волк улыбнулся Жарусе. — А о каком оригинале речь шла?

— А что, разве не оригинально с твоей стороны так разочаровывать царевну Елену и выть на луну в северных лесах? — хихикнула Жаруся.

— Да я-то что? Это всё Катерина! — Волк выглядел утомлённым.

— Ты что такой? — заботливо спросила его Жар-Птица.

— Давно не в своей шкуре. Устал.

— Так в чем же дело? Зеркала у Елены больше нет! Бери Катерину, и езжайте, прокатитесь, подальше отсюда. А то совсем вы тут запылились. Ты стал как записной придворный, чего доброго к царю в услужение пойдешь! И Катерина, вон, синяки под глазами, замучали совсем ребенка! Катюш, оставь нам зеркальце, чтоб я не волновалась, где вы там. Да, и слушай себя, ты только слушай себя! — Птица сказала что-то непонятное, подмигнула Кате, та не стала переспрашивать, решив, что уточнит позднее, тут же вынула зеркальце Кота и отдала ему. И повернулась к Волку.

— Может и правда, поедем?

— Да конечно! — Волк обрадовался.

Степан ничего не понял. Катерина стремительно вышла в длинном плаще. Бранко, который только что вернулся, опять едет прогуливать коней, а в доме почему-то объявилась Жаруся. Она смерила пристальным взглядом Степана, и велела пойти и погулять с Катериной, а то она, Жаруся, лично найдет ему работу. Что не очень-то Степана обрадовало, поэтому он спешно помчался догонять Катьку.

Катя верхом на Сивке, Волк на Воронко, а Степан на Вихре, проехали в ворота, им радостно замахали стражники. Вообще очень многие люди, окликали их, махали, что-то радостно кричали вслед, но Катя торопилась выехать подальше от города, посада, шатров коварной Елены, дальше, лесными дорогами, и, наконец, когда люди перестали встречаться, Катя отпустила поводья, Сивка обернулся и увидев Катино радостное лицо, легко оттолкнулся от земли. Секундой позже в воздух взвился Воронко, но уже без всадника. А параллельно Сивке летел, с наслаждением вытянувшись в воздухе, тот самый Бурый Волк, до которого так жаждала добраться царевна Елена. Какое-то время он просто наслаждался тем, что он это снова он! Мимо пронеслись, играя с ветром Сивка и Воронко. Но Катерины не было! Волк резко перевернулся в воздухе и обнаружил её стремительно летящую вниз. Кинулся было за ней, но прямо перед ним махнула крыльями небольшая лебёдушка. Волк полетел рядом, усмехаясь, а потом повторил трюк, который Катерина делала с Воронко. Он приблизился и снизил скорость. Катерина поняла, что он хочет, и через секунду на волчьей спине уже сидела девочка.

— Ты бы, может, сам полетал? Устал, наверное, сдерживать движения и выглядит опять же всё по-другому, — спросила Катя, которая, становясь лебедем, каждый раз заново привыкала к другому ощущению мира.

— Ты вот меня понимаешь… Да, совсем по-другому. Вы всё видите иначе, звуки, запахи, всё не так!

— Так просто отдохни! Я на Воронке хотела ещё потренироваться.

— Погоди, ты вот мне что скажи! Ничего не случилось сегодня? Только ты имей ввиду, что я тебя в этом виде гораздо лучше чувствую. — Волк повернул голову и внимательно посмотрел на Катерину.

Она сомневалась ровно секунду, врать Волку не хотела категорически, кроме того, если он перестанет ей верить, ему же будет хуже. — Да, случилось!

— Так и знал. Спасибо! — кивнул Бурый.

— За что? — удивилась Катя.

— Понимаешь, я был там в людском образе, а вокруг все эти запахи, голоса. Ты сама понимаешь, это как ты была лебедем, когда Наина в тебя золотом плеснула. Не в своей шкуре, короче. Очень тяжело, когда пиры. Я хмель людской совсем не переношу, а уж пьяных… И всё это чую во много раз сильнее, ярче, чем обычный человек. Так вот, мне стало казаться, что я утратил чутье, свое исконное!

Для Волка это были какие-то совершенно необычные откровения. — Совсем устал, бедняга! — пожалела его Катерина. И погладила между ушами. — Бедный ты бедный. Ничего ты не утратил. Я и правда с ума схожу. Змея Елена собралась тебя поймать, а я за тобой пойду, она знает! И хочет захватить.

Волк окаменел, и резко начал снижаться. Потом опомнившись, взвился вверх.

— Я её убью! — прорычал он. — Просто загрызу!

— Очень правильно, — хмыкнула Катерина. — А потом тебя все хором будут разыскивать за убийство царевны! Причем и её отец, её муж и его отец, и царь Василий до ровного счета, ты ж на его территории загрызать собираешься? А, да, Кусмана уже не считаем, он у нас так, уже привычная величина. Мы с ним, можно сказать, смирились все. Конечно, нас тоже будут разыскивать! За укрывательство и защиту убийцы царевны! Потому что, если ты считаешь, что мы тебя защищать не будем, ты полный баран, а не Волк!

Волк не выдержал и фыркнул. И тут же опять принялся за своё: — Если я попадусь, не смей и близко к Елене подходить!

— Да что ты??! — Катерина легко перебросила ногу через его спину и прыжком слетела вниз. — Прямо так я и не посмею! — прокричала она.

Волк пролетел под падающей Катериной и подхватил её. — Что творишь! Я сказал, не сметь!

— Не смеши меня! У меня никогда не было старшего брата! А всегда очень хотелось! И тут появился такой ворчливый, заботливый, и строгий Бурый Волк! Ты рядом всегда, даже когда я пропадаю по своей собственной глупости! И ты мне предлагаешь издалека смотреть, как она тебя мучать будет? Ты что, ничего не соображаешь? Ты стал мне братом! Ты что не понимаешь???! А своих надо защищать любой ценой, любой, какая бы она не была! — Катя орала на Волка так, как ни на кого и никогда раньше не смела. И хорошо, что он летел так быстро, потому что никто не видел, что Бурый Волк тоже может плакать, даже и от счастья. Ну, почти никто.

В Катиной комнате над зеркальцем склонились две заинтересованные пары глаз.

— Я всегда знала, что девочка у нас умница! Она уже победила змею Елену! Он будет теперь бороться изо всех сил и за нее и за себя! Он уже не просто Волк с волчьей стаей, у него теперь большая семья! Да, кстати, ты понял, что все сказанное и к тебе и ко мне относится?

— А то! Понял, конечно, и давно! Я-то поумнее Бурого все-таки, — фыркнул Кот. — Я, наверно, за дядюшку сойду, а ты? Тетушка? Ай, ну больно же за ухо! Пусти, пошутил я. Я понял! Старшая прекрасная сестра! Фуух! — Кот потирая ухо, и посмеиваясь косился на разгневанную Жарусю. — Кстати, как бы нам братца нашего Бурого обезопасить от хмельного вихря? Это же для него отрава, которая его вырубит дней на пять. И плоооохо же ему все эти дни будет!!! Очень сильно плохо!

— А! Я гениальна, ты в курсе? — Жаруся легко сменила гнев на милось.

— Разумеется, выкладывай! — Кот слушал, слушал, а потом начал в восторге драть когтями стену горницы. Жаруся с удовольствием смотрела на это, а потом опять подобралась к зеркалу и склонила изящную головку над его поверхностью! А что? Любопытно же до ужаса!

Степан ничего не понял! Летели они, летели, а потом чего-то такое началось! Катька в лебедя обернулась, а Волк, ясное дело, в Волка. А потом они, вроде поругались! Да так, что Катька со спины Волка спрыгнула! И потом так на него орала, что было слышно даже за шумом ветра! Слов не разобрать, но то, что сердилась, было понятно. А тут как раз кони прибавили скорость, и так унеслись, что слышно уже не стало ничего, зато они стали такие довольные! То Сивка начинал гарцевать на облаке, то Воронко выделывал какие-то невероятные прыжки на потоке воздуха. Вихорек, на котором ехал Степан просто летел как птица, ровно и быстро. За что ему Степан был очень благодарен, нипочем бы он на таких танцорах как эти виртуозы не удержался бы!

Позже, когда начинался закат, их догнал совершенно ошалело счастливый Волк. На нем Катька в нормальном человеческом виде, и тоже вроде в очень хорошем настроении. Кони, переглядываясь, снова устроили конский воздушный балет.

— Ладно вам, я сообразил уже, что вы все слышали и поняли! — буркнул довольный Волк.

— А я вот ничего не понял! — подал голос Степан. Вихорек встал на дыбы прямо на бледном прозрачном облаке.

— Держись крепче на спине! — посоветовал ему конь. — Сейчас назад поедем и быстро.

Поехали действительно быстро. Катя сжалась в комок на Волчьей спине. Степана чуть не сдуло. Совет держаться крепко пригодился!

Ворота держали открытыми специально для них! — Эх, припозднились вы, да и ладно, вам можно! — махали руками стражники трем всадникам, степенно сидящим в седлах.

Глава 15. Хмельной вихрь

Торжественное приглашение на пир по поводу освобождения стольких земель, и как шепотом передавалось в городе, по поводу освобождения самого города от царицы Елены, было принесено царевичем Иваном-младшим. Он мялся, терзался, страдал и в конце концов пригласил Катерину танцевать с ним.

Катерина с сожалением махнула официальным письмом от его старшего брата, предусмотрительно вложенным в приглашение. — Первый танец занят.

— И я сам, своими руками это принес! — топнул ногой Иван. — Вот змей хитрый, внутрь вложил! Ладно, первый, а потом? Можно?

— Конечно! — Катерина помнила наставления Жаруси, полученные после их возвращения вчера.

— Здорово! — царевича вынесло в дверь.

— Как пить дать, помчался подбирать наряд. Он тот ещё модник! — крылья Жаруси пригнали к Катиному лицу небольшой сквозняк, но это было приятно.

— Я уже говорила тебе, что ты большая умница? Прости, но зеркало вчера не отдыхало. — Жаруся подмигнула Катерине. — Я надеюсь, что меня тоже касается то, что ты сказала Волку?

— И тебя и Кота, и Сивку! — Катя закружилась в невесомости с Птицей по горнице.

— Знаешь, это редкость. Даже в Лукоморье. Побратимство, это такое серьезное дело, но мы очень рады! — каждое перо Жаруси переливлось и светилось, и Катерине казалось, что она кружится в невесомом потоке солнечного света.

— Я тоже! Очень!

— Мы давно общаемся, а потом и дружить начали, но ты нас связала окончательно! — Птица на секунду приникла к Кате, словно обняв.

Вечером Катерина была плотно закутана в плащ западного образца с капюшоном. Так и вышла из комнаты, где они с Жарусей пробыли совершенно неприличное количество времени!

— Да что же это такое! Сколько же можно! Ой! — Степану досталось острым клювом по макушке.

— Молчи, целее будешь, — флегматично заметил Волк, который никуда было и не собирался, но был Жарусей пойман, скручен, приперт к стенке, и был вынужден пообещать, что на чуть-чуть пойдет Катю проводить! Его Жаруся нарядила в яркий алый кафтан, синие штаны, шитую золотом шапку. Причем, при этом он так и стоял, подпирая собой стену. Кот с широченной улыбкой на всё это поглядывал. Потом Жаруся повернулась к Степану и тот попятился от её хищного прищура.

— Тааак, зеленый кафтан, штаны темнее, шапка с опушкой, серебро. Стоять! Куда пошел? Кушак с лалами! Корзно! Нет, длинее. Фибула поменьше, пустить лалы по краю! Стоять, я кому сказала!

— Вот! Вот теперь и в пир и в мир и в добрые люди! — Жаруся кивнула, очень собой довольная.

Они вышли, кони уже ждали у двери, Катерина так и ехала в плаще и капюшоне. И вошла так во дворец, опустив голову, придерживая капюшон. Степан не очень понимал, зачем такая таинственность? Войдя в палату, он был ошарашен. Царь Василий любил пиры, но тут он превзошел себя! Много земель освободилось, соседка-царевна всё-таки угомонилась, зато обидела сказочницу, да и сама обиделась, надо было как-то загладить неприятное впечатление у обеих! Стены затянуты дорогими тканями, всё ярко освещено, все присутствующие одеты очень красочно. Особенно приглашенная царевна Елена. Вся в золотой парче, в драгоценных украшениях, она было воистину прекрасна. И спокойна, очень спокойна.

Катя потихоньку вздохнула. И коснулась застежки плаща. Пополз вниз тяжелый темный шелк, белое с серебром и нежно-голубым платье и венец, тоже весь светлый, летящий, украшенный дрожащими голубыми капельками-камнями. Елена сразу стала казаться аляповатой, обвешенной тяжелыми золотыми блестками. И мгновенно поняла это. Поджала губы, скривилась, но тут же надела маску равнодушного спокойствия.

Катерина поплыла на полу так, будто вообще не шла, а летела. К ней навстречу шагнул Тимофей, и едва дождавшись музыки, повел светлую, легкую, спокойную Катерину в танце. Она ни разу даже не посмотрела в сторону Елены. Та начала закипать. Потом, как только начался второй танец, сразу руку Катерины перехватил младший царевич. За этим с легкой улыбкой наблюдал Бранко. Потом, когда люди потянулись к столам, он, издалека поклонившись Катерине, ушел. Катерина продолжала танцевать, да так, что мало кто и есть мог, тяжело было глаза оторвать.

Елена тоже потихоньку отходила к двери и, наконец, ушла. Катя наблюдала за дверью, отвечая собеседниками, и мило улыбаясь.

Волк-Бранко прошел к гостевому дому. Вошел, закрыл за собой дверь, и услышал за спиной знакомый звук, очень напоминавший кошачье мурлыканье.

— Кот? Что ты здесь забыл? Ты же был на пиру!

— Был, да сплыл, и сюда приплыл, на сонном плоту, на высоком мосту, — котовое мурлыканье сплелось в легкие сонные сети, захватившие Волка и опутавшие его сознание.

Волк секунду постоял, покачиваясь с растерянным видом, а потом рухнул как подкошенный. С грохотом.

— Забирай! — Баюн пошире открыл дверь комнаты, откуда вылетела Жаруся и потрясла головой.

— Ты даже меня чуть не усыпил! Не перестарался? Он завтра-то проснется? Или на неделю?

— Завтра, если не добавить! — хмыкнул Баюн.

Жаруся подхватила Волка за плечи и легко оторвав его от пола, унесла в комнату, где бережно уложила на постель в углу. На перину он категорически не ложился. Перина его оскорбляла до глубины души!

В темной комнате Кот потянулся, покрутился на месте и обернулся Бранко. — Глянь! Похоже?

— Очень! Ты противоядие выпил? — заботливо уточнила Жаруся.

— А как же! Сразу как пришел. Пока ты Волка укладывала.

На улице послышались легкие шаги. Жаруся моментально порхнула в темный угол, в Кот-Бранко уселся за стол, подперев голову руками. Елена заглянула в окно, отступила на несколько шагов и закричала, не очень громко, чтобы не услышали празднующие, но для ушей Волка, очень различимо!

Кот вскочил с лавки, старательно подражая походке того, кого изображал, и распахнул дверь.

— Волк, молю, помоги мне! Я не знаю, что на меня нашло, это было как колдовство! Меня околдовали! Прошу, молю, помоги, я могу доверять только тебе! — Елена повисла на руках мнимого Бранко и пятясь, увлекала его за собой.

— Сударыня, что за бардак вы тут устраиваете? И какой я вам волк? — очень строгий, холодный и деловитый голос телохранителя сказочницы, да ещё с немалой примесью насмешки, подействовал на Елену, как ведро ледяной воды, вывернутое на голову.

— Что? Да как ты смел?!!! — Елена выдернула руки из ладоней Кота-Бранко, и кинулась бежать обратно во дворец. В конце концов, думала она, чтобы это не было, утром сказочница своего телохранителя не найдет!

Из кустов, рядом с дверью, показалась тень, Кот старательно делал вид, что ничего не замечает, пока в него не полетели брызги хмельной отравы. Но не долетели. Жаруся, совершенно неразличимая в темноте, взмахнув крыльями легко отправила эти капли в лицо нападавшему, который тут же пьяно замычал, и рухнул лицом вниз на дорожку, ведущую к крыльцу.

— Вот! Во что бывает при неумеренном употреблении ядов! — провозгласила Жаруся. Подхватила Белояра и тоже уволокла в дом. — И чего ты ждешь? Там Катерина уже небось туфли до дыр протерла, отвлекая на себя внимание. Иди уже, пока нам не пришлось её у царевичей выкрадывать. Не хотелось мне её тут такой красавицей показывать, да Елена все планы порушила. Змея такая! — и так припечатав царевну в очередной раз, Жаруся захлопнула дверь, не забыв напомнить Коту о необходимости вернуться в свой вид. Что он тут же и проделал, а потом стремительными прыжками, через сад, покои царицы, где им собственнолапно было предусмотрительно оставлено приоткрытое окно, и коридорами, вошел в зал за пару секунд до появления там Елены. И кивнул Катерине.

— Ой, всё! — она чуть не споткнулась от облегчения.

— Что всё? Устала? Не хочешь больше танцевать? — её партнер, один из рыжих братьев, которых Катерина не так давно разбудила, вел себя так, будто они были уже сто лет знакомы.

— Да, пожалуй, устала. Проводи меня к Баюну, пожалуйста! — Катерина дошла до Баюна, села рядом и вопросительно на него глянула.

Кот успокаивающе мурлыкнул. — Всё просто отлично! Мы спррравились! — и с наслаждением принялся за еду!

Елена на них взглянула презрительно, а Катю и вовсе смерила взглядом, как вещь, которую надо куда-то приспособить.

— Ну-ну, терпим, улыбаемся и радуемся жизни, — пропел Баюн Катерине на ухо. — Да, и думаем заранее, как меня от твоего братца названного спасать будем! Ибо сожрет он бедного котика, как пить дать сожрет, по крайней мере понадкусывает! — Кот хитро пофыркал.

— Ладно, может ещё и не понадкусывает! — рассмеялась Катерина, и уступила умоляющему взгляду действительно расфранченного Ивана младшего, соглашаясь с ним потанцевать, правда, больше потому, что краем глаза увидела, как к ней стремится царевич Тимофей.

— Эээх, и правда, не пришлось девочку выкрадывать из этого разлюбезного общества, — подумал Баюн, глядя, как царь с царицей что-то довольно обсуждают, наблюдая за Иваном и Катериной. Правда, временами царь недовольно косился на Тимофея. — Чует моё сердце, надо здесь закругляться! — принял решение Баюн, и перешел к наблюдению за Еленой. Та была мила, прелестна, любезна, в конце концов, просто красива!

— Слушай, а можно мне вас в следующий раз сопровождать, до тумана? Пожалуйста!

— Зачем? В туман всё равно ты не войдешь! А рядом постоять, какой смысл!

— А этот твой Степан… Он же ходит?

— Так мы с ним не в Лукоморье рождены. На нас туман не действует.

— А сражаться-то он умеет? А то глядел я на их учебные бои с твоим телохранителем, так Степан этот не впечатляет, — недовольно скривился царевич Иван младший, который, на самом деле частенько подглядывал за тренировками Степана.

— Умеет он сражаться, ещё как умеет! А не впечатляет, потому что Бранко очень силен. До него и правда Степану далеко. — Катерина тепло улыбнулась Степану, хмуро стоящему у стены и наблюдающему за танцующими.

Пир закончился ночью. Катя, Степан и Кот, приехали в терем, и Степана отправили отвести коней.

— Ну как? — первое что услышала от Кота Жаруся, которая чистила перья на спинке стула.

— Что как? Волк спит, как сурок. Этот, как там его… Белояр, тоже, и храпит так, что я его в подвал спустила.

Кот повел ухом, прислушиваясь. — Хороший тут подвал! Глубокий! — похвалил он.

— Я уже Катюше говорил, хорошо бы продумать, как бы меня Волчок-то наш не слопал бы…

— Боишься? — Жаруся с иронией разглядывая Баюна. — Правильно делаешь. Озвереет, ясно дело. Поэтому, ты утром-то смойся. Сходи, вон проверь, как Еленушка наша поживать будет! А Катюша с Волком побудет. Поговорит.

— А, вот и ладненько. Так и сделаем. — Кот явно обрадовался такому раскладу. — Ты когда гостя нашего бородатого унесешь?

— Народ разойдется, да и понесу. Чего ему тут валяться-то? — она неодобрительно прислушалась к громогласному храпу, доносящемуся откуда-то снизу. — Да и пахнет от него…

— А ты его проверила? Он без приворотного? — спросил Кот.

— Нет, тебя дожидалась с советами. Проверила, разумеется! Елена на нем приворот не использовала. Она сама как приворотное зелье, когда в настроении, конечно.

Вошел сердитый Степан. И удивленно остановился. — Это что, у нас Волк так храпит, что ли? Он, по-моему, вообще беззвучно спит.

— Не Волк, конечно! Это у нас гость такой. — Кот задул свечи и вглядывался в окно, высматривая разошелся ли народ, или нет.

— Какой гость? И где Волк? — Степан сердился на Катерину, вела она себя странно, кокетничала, по его мнению, с царевичами, и привлекала всеобщее внимание. Красовалась, в общем. Он за ней раньше такие глупости не замечал, и теперь был очень разочарован и зол.

— Катюш, объясни ему, а то на тебя злится, потому что не понимает, зачем всё это. — Жаруся махнула крылом на Катин наряд.

Пока Степан слушал про то, что затеяла Елена, улицы опустели, Жаруся вылетела из подвала с мирно храпящим Белояром, он которого пахло как из винного погреба. Катя сморщилась.

— Да, вот именно! А мне, думаешь, приятно? Но, уж лучше пусть с ним это будет, чем они с Еленой и Волка бы угробили и тебя заполучили бы! — кивнула головой Жаруся, и вылетела в открытую Котом дверь.

— А куда это его? — Степану было даже жаль обманутого Еленой дурня!

— Да в ту самую избу, куда он Волка должен был завести. Там его царевна наша ненаглядная и найдет. Вот и поглядим!

— Может, не надо так? Она же его прибьет! — Степан даже расстроился.

— Эээ, милый, да ты совсем ничего не понял! Он же сам вызвался и Волка схватить и Катю. И выполнял бы любой приказ Елены. И Волка бы пытал, если бы она приказала бы. А она бы уж не упустила возможность жестоко Волку отомстить, да ещё так бы дело повернула, что она и думать о таком ужасе не может, слишком нежна! И если этому, дурню просто рассказать, что Елена — это злобная гадина, он первый заявит, что её оговаривают, станет защищать её. А вот когда сам увидит, какая она на самом-то деле, может, и сообразит чего-то. А может, и нет. Посмотрим, как дело пойдет.

Степан представил Волка во власти Елены, да ещё с этим бородатым в качестве палача, и поспешно согласился с Баюном.

Утром Баюн слинял ещё по рассвета. Он, опасливо озираясь, разбудил Катерину, помахал лапкой на прощанье и канул в окно, только хвост мотнулся по подоконнику. Катя, зевая во весь рот, оделась с помощью перышка в зеленый сарафан, который часто носила в Дубе, и отправилась караулить Волка. Жаруся заглянула к ней, принесла в коготках скатерть самобранку, чтобы далеко за завтраком не ходить и полетела понаблюдать воочию за финалом Елениной затеи.

Степан безмятежно спал у себя, а Катерина задумчиво рассматривала узоры на сарафане.

— Катя? — Волк открыл глаза, и тут же резко сел.

— Ты как себя чувствуешь? — Катя встревожено на него смотрела. Вид у него был диковатый. Всклокоченный, мрачный и очень сердитый.

— Что ты тут делаешь? — рыкнул Волк.

— Тебя жду. — Катерина немного испугалась. Уж очень он злился.

— И ты тоже в этом участвовала! Как ты могла меня не предупредить! — Волк поднялся так, как после ухода от удара на тренировках со Степаном, одним рывком. Мощный пинок и его постель улетела в сторону окна. — Где Баюн? Я его предупреждал! Я ему устрою! Я вам что, собака? Сидеть, лежать, спать! Я сам могу решить, что мне сделать!

— Да, кинутся на жалобный зов о помощи, например! И получить в лицо вот это! — Катя швырнула в сторону Волка флакон, который подобрала у крыльца по возвращению в дом.

Волк, пока флакон летел, успел унюхать, что там было, его перекосило от омерзения, он увернулся, и пузырек упал в дальний угол. В воздухе блеснула одинокая голубоватая искра и растаяла на солнце. Волк с ужасом проводил её взглядом.

— Вот этого был целый флакон? — проговорил он внезапно осипшим голосом.

— Да, — удивилась его реакции Катерина.

— Пошли отсюда, запах невыносимый! — он взял Катю за руку и быстро вытянул в горницу. Дверь закрыл поплотнее, да ещё ковриком щель под дверью заложил. А, потом увидев, что она шмыгает носом, и уже вытирает глаза, заметно смягчился. — Не пугайся. Я больше не буду кричать. Этот запах для меня пытка! — он кивнул на закрытую дверь. — И Елена об этом знает. Так вот почему меня Кот усыпил?

— Ну да. Она рассчитала, что на жалобный и отчаянный крик о помощи, ты всё равно к ней выскочишь! А дальше она тебя подставит под эту мерзость, её бы просто в лицо плеснули. А вышел вроде ты, но так Елене ответил!!!

Когда Волк услыхал вопрос Баюна о бардаке, который устраивает Елена, он начал хохотать, и смеялся до слез! — Ладно, я его прощу, но последний раз! Не переношу, когда он меня, как вы выражаетесь, вырубает!

— Так иначе вырубило бы вон то! — и Катя указала рукой на дверь в комнату. Волк непроизвольно взялся рукой за горло.

— Я бы умер, наверное! Даже сюда пахнет!

— Прости, я не знала, иначе я бы закопала эту мерзость где-нибудь за посадом!

— Ты прости, я тебя напугал! Надо как-то учиться доверять, раз у меня теперь сестра есть. — Волк вдруг улыбнулся, да так тепло! Катя даже и не думала, что он так умеет!

Катерине повезло, что скатерть она машинально убрала в сумку, и она запахом не пропиталась. Волк категорически отказался заходить в свою комнату. Пришлось будить Степана, и пока Волк был на конюшне, Степан унес пузырек и зарыл его в самом дальнем углу сада. Причем Волк, и не видя этого легко указал, где именно зарыт флакон. С закрытыми глазами.

Комнату они проветривали до возвращения Жаруси и Кота. Оба, можно сказать, крались. Баюн осторожно заглянул в окно, прежде чем осмелиться заглянуть в распахнутую для сквозняка дверь. Катя, только что двадцатый раз вымывшая пол в комнате, тыльной стороной руки убрала со лба прядь волос и кивнула Баюну.

— А с чего это у нас такая уборка? — Жаруся пронаблюдав за хитрыми перемещениями Баюна, смело влетела в горницу.

— Запах хмельного вихря… — ответил Волк, не оборачиваясь, он сидел за столом и чистил длинный меч.

— А, так можно уже вползать? Ты оценил размер бедствия и простил нас негодных, или нам тоже полы вымыть, чтобы заслужить прощение? — Жаруся села на плечо Волка и клюнула его в щеку. — Так как, а братец?

— Тьфу на вас! Неужели предупредить нельзя было!

— И ты бы согласился спокойно поспать? — Жаруся рассмеялась.

— А! Баюн! — Волк мрачно взглянул на нервно присевшего Кота. — Будешь теперь спать в той комнате! Вместо меня! Я туда не зайду, с души воротит! Ты же знаешь, я только меды переношу на травах, и то очень немного!

Баюн категорически отрицательно к спиртному не относился, а настойку валерианы так просто любил, поэтому, зайдя и принюхавшись, он радостно согласился на такое жестокое наказание.

— Только ради тебя дружище! Такая вонь, такая вонь! Как и выживу там, не знаю! Так что только ради тебя! Всё, что хочешь! — Он подмигнул Катерине и уже свободно сел поближе к самобранке.

— Так вы хотите знать, чем дело-то с Еленой закончилось, раз уж наш любимый Бурый брат раздумал нас жрать? — спросил Баюн с набитым ртом.

— Фу, и не думал я тебя жрать! — сморщился Волк. — Хотим, конечно!

— А дело было так, — начал было Баюн, но продолжила Жаруся.

— Ешь, давай! А не рассказы рассказывай! Так вот, Белояр дрых в той самой заброшенной деревне. И разбудила его как раз царевна наша Елена. Ногой! С размаху да под рёбра! И очень резко потребовала предъявить тебя на расправу! А он помнил только, как подошел к тебе и плеснул из флакона, а потом всё! Как отрезало. И не мудрено! И что он, бедняга, мог вспомнить? Короче, Елена не стеснялась и высказала ему всё, что думала о нём, о его любви о которой он в начале ещё что-то пытался говорить. А она с кнутом была, как с коня сошла. Видать для тебя, Волк, припасла. А досталось всё бедняге Белояру.

— И как? — холодно спросил Волк. — Помогло ему?

— Мне его прямо жалко было! Хотел даже сон наслать на обоих, чтобы она его насмерть не забила. Но, тут Жаруся приволокла царевича Ивана, — с набитым ртом проговорил Баюн.

— Чтооо? — Волк аж привстал.

— Ну, как что? Царевичу скучно, так ему царь Василий, как почетному гостю, разрешил поохотиться, он и охотился. На тетерку. А тетерка-то, представьте себе, такая затейница оказалась. Вела-вела царевича, да и вывела на деревушку. А там крики, вопли, и главное, вопли-то до боли знакомые, до дрожи, прямо скажем! Царевич, не будь дурак, про охоту сразу позабыл, да и отправился уточнить, а что это его женушка любимая делает. Да и наслушался и про себя-дурня, и про сказочницу, которую Елена захватить хотела, про Волка, к которому он сам совсем неплохо относится. Да про этого беднягу Белояра с его попытками Елене услужить. От великой любви. Уй, что было! — Баюн, перехватив инициативу, смаковал и рыбку и рассказ. — Короче, Елену муж силой уволок, и как-то ей сложнее жить нынче будет, как мне кажется!

— А Белояр? — спросил Волк. Он-то отлично понимал, каково это. Сам чуть не умер после такого, и то ему, в свое время, меньше досталось!

— Там пока. Ему Баюн спел. Парень отдохнет. Поспит. А дальше подумаем.

Тут Волк поднял голову. — Идут к дому воевода и Терентий.

Он сам так и оставался ещё со вчерашнего дня в виде телохранителя, поэтому спокойно сидел на месте, а Жаруся быстро порхнула в Катину комнату и спряталась там. В дверь стукнули и на пороге появились совершенно счастливые приятели.

— У нас-то радость какая! Царевна, гостья ненаглядна того… Этого… Того…

— Что-то с царевной случилось? — безмятежно уточнил Баюн.

— Сваливает уже! — выговорил, наконец, запыхавшийся Терентий! — То есть, это… закончила визит и отправляется в свои владения.

— Точно! — воевода ухмылялся, и тянул Терентия за рукав дальше нести радостную весть, свет и радость.

Когда за гостями с грохотом захлопнулась дверь, Степан, сидящий в углу, наконец, подал голос:

— Чего-то мне кажется, что царевна некоторое время будет занята более важными делами, чем добыча Катерины и убийство Волка.

— Это точно! — ухмыльнулся Кот, облизывая лапу.

Глава 16. Пропущенная стрела

Воевода возвращался на последнюю заставу, уже знакомую Катерине, и она решила его проводить, и заодно посмотреть, нет ли возможности убрать туман по дороге к заставе.

— Ой, рискованно, Катюша, там тварей много! Заходить пока очень опасно, даже с кладенцом. Разве что крайнюю сказку посмотреть в том направлении. Там, насколько я помню, про чудесную рубашку сказка жила. И ещё одна Елена Прекрасная, кстати, тоже поганая. И дальний родственничек Горыныча. Слабосильный, к счастью.

— Вот уж везет! — фыркнул Степан.

— И не говори, а кстати, как там Белояр? — спросил Баюн у Катерины.

Тогда, когда Белояра чуть не убила Елена, а Кот загнал в сон, Катя поехала, как бы прогулять коней, вместе со Степаном и Котом, и как бы совершенно случайно заехала в ту самую деревню. Осмотрев избу, в которой царил полнейший разгром, и самого бедолагу, пребывавшего в плачевном состоянии, Катя решительно достала бутылочку с живой водой. И бедняга, прийдя в себя, обнаружил, что его поит водой та самая сказочница, которую так хотела заполучить Елена. Сначала пытался отшатнуться. А потом, вроде, ничего, успокоился, даже собрался домой. О Елене сам не вспоминал, но услышав её имя, почему-то нервно дергался.

— Пока с Терентием. Они его, вроде, на службу пригласили. Силы у парня много, оружием владеет отменно, ещё бы ума приложить, — ответил вместо Катерины Волк.

Воевода очень обрадовался предложению сказочницы поехать с ним. Его отряд, собранный в подкрепление к отряду на заставе, выезжал уже следующим утром. А вечером явился царевич Иван, с известием, о том, что едет с ними!

— Меня отец отпустил! Я второй раз на заставу еду! А Тимофей там не был, он наследник, ему нельзя! — Иван чуть не подпрыгивал от возбуждения, но вспомнив, что он все-таки тоже представитель царской семьи, стал вести себя посдержаннее. Сам Тимофей прибыл проводить отряд воеводы рано с утра.

— Мы вас ждем обратно! — любезно улыбался он Катерине.

— Хорошо бы нам уже и честь знать! — почти беззвучно проговорил за её спиной Волк. Катерина едва удержалась, чтобы вслух не согласиться с ним!

Выезжали из города под крики множества народа!

— Во как провожают! — хмыкнул воевода. — А уж встречать-как будут! — посулил он.

Царевич Иван чувствовал себя чуть ли не полководцем, пока кто-то из толпы не крикнул что-то про его очередную шапку. Мол, под шапкой и вояку не видно. Только тогда он, наконец, перестал раздражать Катерину гарцуя перед носом Воронко.

До сказки доехали через четыре дня. По сторонам дороги попадались земли, полностью залитые туманы, но или герои этих сказок были где-то очень далеко от дороги, или были уже толком неизвестны.

— Вот, тут и начинается про сказка про чудесную рубашку! Там вон, владения братьев, орла, сокола и воробья! Если они дома или Иван-купеческий сын у них остался, то можно найти и разбудить. Но, если сразу не найдешь, не задерживайся, тут уже тварей видали! — напутствовал Катерину воевода и Кот рядом озабоченно кивал головой.

Катя и сама волновалась. Сразу на память пришли образы мерзких созданий, с которыми она уже встречалась. Резко расхотелось даже подходить к туману, но она себя пересилила, и пошла к темноватому душному сумраку.

— Что, пошли? — рядом по рыжим сосновым иголкам, устилавшим тропку, неслышно ступал Степан.

— Удачи! — раздались голоса воинов из отряда, к ним присоединился и голос царевича Ивана.

— Степан, рожок достань! — тихо приказал Волк. — И чтоб он под рукой был! И труби со всей мочи, если хоть что-то увидишь, какое-то движение!

— Бранко, так ты же не сможешь…

— Я тебе что сказал? — Волк тревожно прислушивался. И вдруг не выдержал: — Катюша, не ходи! Они там точно! В другой раз, потом как-нибудь!

— Не волнуйся, мы осторожно! — Катерина говорила гораздо увереннее, чем себя ощущала. Жутко хотелось, позволить себя уговорить не ходить, и уехать отсюда подальше. Она стиснула зубы и пошла в туман, догоняя Степана, который обогнал Катерину и шел на пару шагов впереди, настороженно оглядывая окрестности. И остро чувствовал, как царевич Иван за его спиной исходит от зависти!

Туман был густой, да ещё кое-где закручивался завитками, кружился. Степан хватался за рукоять меча каждый раз, когда хоть краем глаза замечал движение. В конце концов, он просто вынул меч и шел с ним. Так было спокойнее. Именно благодаря мечу, Степан и заметил движение тварей! В сияющем лезвии с яростным золотым свечением отразился чешуйчатый лучник с оскаленной пастью стоящий сзади, он целился в спину Катерине. Степан успел в прыжке достать её и рвануть в сторону. Катька только вскрикнула. А гудящая в воздухе стрела прошла мимо. Степан махнул мечом, с него слетела широкая золотая волна и раздался многоголосый вой, мгновенно стихнувший.

— За дерево, стань за дерево. И стой так. Не высовывайся! — Степан настороженно выглянул из-за толстенной сосны. Никого. Он решил, что так как за любым деревом их кто-то может поджидать, лучше всего просто мечом очистить окрестности. Он покрепче взялся за рукоять, и направил меч сначала левее направления первого удара, золотая волна с меча послушно ушла в туман, в отдалении раздались вопли и звон оружия, потом правее, там — тишина. Степан пошел по кругу, с меча стекали золотые волны, как расплавленный металл лился, струился невесомо над землёй, очищая туман от пришлой нечисти.

— Катерина, можно выходить! По-моему уже чисто! — его голос в тумане был едва слышен. — Вот же мерзкая штука, даже ничего не слышно толком в этой гадости! Катерина! Да где ты!

Он, ругаясь под нос на туман и девчонку, которая, небось от страха сидит, сжавшись в комок и заткнув уши, обошел сосну, за которой должна была стоять Катерина.

— Ну, что ты тут застыла?! — он с возмущением посмотрел на стоящую очень прямо и ровно Катьку. Она как-то слишком медленно повернула к нему голову, и он схватился за ствол сосны, чтобы не упасть.

Глаза Катьки казались огромными, и дышала она как-то совсем редко, а плече торчала черная короткая стрела, не давая двинуться с места. Губы чуть шевельнулись:

— Сзади, берегись!

Степан разворачиваясь уловил движение на дереве гораздо выше, чем он посылал золотые удары кладенца. Он, яростно размахнувшись, отправил золото с меча вверх, и с ели, стоящей невдалеке, с диким визгом рухнула мелкая кряжистая тварь, вооруженная легким арбалетом.

Степан, в ярости закусив губы, посылал удары вверх по кругу и эта тактика сняла ещё двух арбалетчиков, сидящих в засаде в отдалении.

— Кать! — Степан кинулся к девчонке, только и успел меч вложить меч в ножны, и тут уж она не выдержала. Заплакала, и заскулила тоненько, как щенок.

— Катька, вода! — он судорожно выхватил из своей сумки, переданный ему Котом ещё в Дубе, жесткий футляр, в котором были бутылочки с живой и мертвой водой.

— Степ, надо вынуть стрелу. Я больше не выстою так. Воду, сначала мертвую, потом живую на рану. И каплю живой дать… — глаза у Катерины начали закрываться, она цеплялась здоровой рукой за ствол сосны, стараясь устоять на ногах, но получалось уже совсем плохо.

— Вынуть стрелу? — Степану было проще очистить весь лес от тварей или самому пойти в лобовую атаку на любого монстра. Но, вокруг-то никого. Сама себе Катерина точно не поможет. И так уже из последних сил держится.

— Степ, скорее, прошу… — голос совсем слабый.

Степан решительно подошел, уперся левой рукой в ствол сосны, правой взялся за древко, закрыл глаза и рванул. Катерину бросило на него, и Степан едва смог её удержать. Что-то в правой руке сильно мешало, он сообразил, что это та самая стрела, мокрая от крови, и зачем-то он сунул её в свою сумку, а потом, перевернув Катьку вверх лицом, бережно уложил на мох. Конечно, она уже была без сознания.

— Так, мертвую на рану, — Степан с перепугу плеснул воду прямо на одежду. К счастью на рану все-таки попало. Сквозь дыру в ткани он увидел как края страшной рваной раны сходятся, плотно соединяются. — Потом живой, — командовал сам себе Степан, воды плеснул уже более бережно, к тому же часть крови смылась, и было отлично видно, как исчезает даже след от раны.

— И наконец, каплю живой дать! Какие губы у Катьки бледные! Хоть бы не опоздал! — он не стал мелочиться, и Катерина чуть не захлебнулась от потока живой воды. Откашливаясь и открывая глаза, она с ужасом на него уставилась.

— Всё, всё уже, не бойся. Всё хорошо! — Степан и сам бы не отказался от живой воды. — Лучше бы сам стрелу поймал. Вот, правда! Прости, я не досмотрел!

— Степ, ты что? За что прости! Ты меня спас, вообще-то. — Катерина с трудом села. С трудом не потому, что что-то болело, а потому, что от страха всё тело стало каким-то негнущимся.

— Ты… Ты долго там стояла? — Степану было неловко смотреть на залитую кровью Катьку, чуть не погибшую из-за его небрежности! Если бы хоть не знал, можно было бы простить! Но в играх ведь тысячу раз видел такие засады стрелков на деревьях!

— Да почти сразу, как за сосну стала, стрела и прилетела. Хорошо, что только один раз попал, — она помотала головой, что-то такое она ещё сделала, но от пережитой боли и ужаса, вспоминать последние минуты не хотелось жутко. — Стрелял он точно несколько раз. Наверное, побоялся слишком высовываться, ты же тут такую иллюминацию им устроил! — Катерина о Степановых мучениях понятия не имела, и просто отвечала на вопрос. Поэтому с удивлением смотрела, как он несколько раз с силой стукнул кулаком по стволу.

— Ты сосну наказываешь, или себя? Ни ты, ни сосна не виноваты! — Катька полностью пришла в себя. — Даа, ну и видок у нас!

Оба сильно перепачканы кровью, у Катьки стрелой разорвана одежда на левом плече, да ещё и вся совсем мокрая.

— Ты на меня всю воду вылил? — деловито осведомилась Катерина. В ответ Степан поболтал перед ней бутылочкой с живой водой. — Странно, а такое впечатление, что я чуть не утонула. Ладно, выпей сам глоток живой, а то вид у тебя, по-моему, хуже моего. Степ! Активизируйся! Я тебе попозже спасибо скажу, ладно? У меня что-то чувство такое, что скоро здесь много кто будет, и все для нас несимпатичные! Пошли!

Степан шел, нервно оборачиваясь на проклятое место, где Катька чуть не погибла, пока деревья полностью не скрыли его. Он поменял тактику и золотые волны ударов с меча летели по кругу и на разном уровне. Несколько раз они попадали в цель. К счастью, оказалось, что дом трех крылатых братьев был совсем недалеко. Они вышли из леса на широкое, залитое туманом пространство и практически натолкнулись на дом. Дверь закрыта, но не заперта. Катя потянула её на себя. Идти пришлось почти на ощупь. Одна комната, вторая, никого. Следующая комната, стол накрыт скатертью, стоят тарелки. А вокруг трое молодых мужчин.

Катерина так обрадовалась, что села на лавку и прислонившись к стене, закрыла глаза.

— Нашли!

— Кать, давай, ты сказку-то расскажи. А то, по-моему, за нами уже идут! — Степан услышал какой-то шум у дома, прыжком пролетел всё комнаты, которые они прошли, махнул мечом в дверной проем, и задвинул засов на входной двери. Практически перед мордой какой-то пакости, которая после золотой волны, слетевшей с кладенца, с воплем рухнула с крыльца. Подробно рассматривать то, что лезло в дом он не стал. Не очень-то и хотелось.

А Катерина уже достала планшет, и время от время поглядывая туда, начала рассказывать:

— В некотором царстве жил богатый купец. Помер купец и оставил трех сыновей на возрасте. Два старших каждый день ходили на охоту.

В одно время взяли они с собой и младшего брата, Ивана, на охоту, завели его в дремучий лес и оставили там — с тем, чтобы все отцовское имение разделить меж собой, а его лишить наследства…

И именно там, в чужом доме, в присутствии спящих хозяев, с монстрами, лезущими к дому, он понял, почему Катерина стала сказочницей. Усталая, после раны, залитая кровью от плеч и до ног, в мокрой одежде, и совсем недавно ожидающая стрелу в упор от лютого врага, она, тем не менее горячо сочувствовала купеческому сыну, которого братья бросили на гибель! Переживала за него так, словно сама шла вместе с ним по лесу, понимая, что братья его предали, и оставили умирать! Степан смутился, как будто увидел что-то очень личное. И глянул в окно. По полю, через которое они только что шли, в панике катилась волна монстров. Они чуяли, что их среда обитания исчезает, и исчезали сами! Степан вышел к входной двери, осторожно, держа меч в правой руке, её открыл. Туман втягивался под деревья, но и там бледнел и исчезал, таял, а тварей уже не было видно!

— Катюш, пошли, сейчас эти крылатые братья проснутся, туман ушел, — он осторожно потянул Катю за рукав, уже жесткий от засыхающей крови.

Она встала, и продолжая сказку, пошла за Степаном. Чуть не свалилась с крыльца, запнувшись на ступеньках, но удержалась на ногах, и пригибаясь, как под обстрелом, побежала в лес. Сказка была длинная, поэтому, пока Катерина её рассказала, они почти дошли до той самой сосны, у которой Катерину ранило.

— Что же так долго они! — Воевода сказал и прикусил язык, покосившись на телохранителя. Тот напоминал натянутый лук, из тех, которые при спуске могут покалечить неподготовленного человека.

— Я полетел, — тихо сказал Волк Баюну. — Обернусь, так быстрее и надежнее.

— Ты сдурел?

— Нет, я чую, что-то случилось.

У Кота у самого кошки на душе скребли. Но уступать он не собирался. — Волчок, погоди, прошу, чуть-чуть погоди, — уговаривал он Волка едва слышным шепотом.

Туманная стена вдруг подалась и качнулась, как будто вздохнула, и начала медленно бледнеть.

— Вот видишь, все отлично! Она всё сделала, — ослабев от облегчения произнес Кот. И тут же его шерсть поднялась дыбом.

Вместо Бранко резко упавшего на дорогу, стоял Бурый Волк, хрипло простонавший:

— Кровь! Пахнет кровью! Катерина! — и стартовал так резко, что на пыльной дороге, там где он только что стоял, завились маленькие вихорьки.

— Это что было? Это же Бурый Волк! — загомонили воины, воевода рявкнул на них, все примолкли. Царевич Иван, побледнев, повернулся к Коту.

— Это же Волк, да? И он что-то про кровь сказал? Она ранена?

Кот теперь и сам чуял этот запах, его нес ветер из леса. Точно кровь и много и это точно его Катерина… Воронко прыжком взвился в воздух за Волком. Сивка задержался только на секунду, которая была нужна Баюну, для отчаянного прыжка ему на спину. Вихорек следовал за братом.

Волк приземлился как раз около проклятой сосны, за долю секунды он понял, что Катерину ранило здесь, ранило серьезно, все в крови, но её больше тут нет! Уволокли? Твари забрали её с собой? Ему очень мешали остатки тумана, он чувствовал, что двигаться всё сложнее, что может уснуть даже от этих бледнеющих клоков! Отчаяние начало затапливать его, как слишком высокая вода в половодье! Он опустил голову и покачнулся, но упрямо пошел по следу.

— Волк! Волк! Я здесь! — Катерина уже бежала из-за ближайших деревьев, и добежав, с размаху кинулась ему на шею. Вся шерсть Волка тут же стала дыбом от страшного запаха, пропитавшего всю её одежду. Зато туман начал исчезать всё быстрее, а в голове Волка резко прояснилось.

— Ты ранена? Где? — Волк моментально нашел дыру в одежде и закрыл глаза от облегчения, учуяв, что раны там уже нет.

Степан, опустив голову, медленно вышел и стал перед Волком.

— Волк, это я виноват! Я пропустил стрелка, хоть знал, что они на деревьях засады могут делать.

Никто так и не узнал, что собирался сказал ему Волк, потому что почти на его голову с неба обрушился небольшой табун коней! Сначала Воронко, через пару секунд Сивка на котором из последних сил держался Баюн, и, последним, Вихорек.

— Катя!!! — Баюн прямо с седла прыгнул к Катерине, чуть не сшиб её с ног, тоже обнаружил дыру слева, около ключицы. А также то, что раны уже нет. Зато одежда у неё до сих пор влажная.

— Только не пугайтесь, пожалуйста! — заторопилась Катерина. — Всё уже отлично! И сказка проснулась, и ничего у меня не болит, меня Степан спас просто! И стрелу вынул и воды дал.

Волк привалился к сосне, и подумав, уточнил у Кота: — Ты не знаешь, у сказочных волков разрыв сердца бывает?

— Не знаю я ничего про волков, но вот у сказочного кота он только что чуть не случился! — Баюн осмотрел местность. И вдруг живо поинтересовался. — Стрела где?

— Да я её куда-то дел… — Степан призадумался. — А я её в сумку сунул! Наверно, от шока.

Кот взял стрелу, отмахнулся от Волка, который раздраженно потребовал её выкинуть. И призадумался. Туман совсем разошелся. Дышать стало легко, и видимо, это вдохновило Кота!

— А не пора ли нам вернуться, а хорошие мои? — вкрадчиво уточнил Кот.

— Вот какая связь между стрелой и возвращением? — Волк лег на бок и прикрыл глаза. Катерина с сочувствием гладила тяжеленную волчью голову, лежащую у неё на коленях.

— Прямая! Ты пока не в курсе, а я узнал прямо перед отъездом, что после нашего приезда у них там пир намечается, ну мы все помним царя Василия, как он это любит! Но это будет не просто пир, а с официальным сватовством, причем Кате даже предложат выбирать за какого именно царевича она пойдет. Похоже, вариант получить от ворот поворот обоим царевичам даже в голову им не приходит.

— Так она же маленькая ещё! — Степан покрутил пальцем у виска.

— Это ты еще маленький, а тут, в этом конкретном царстве-государстве, девица обычно замуж до пятнадцати лет выходит, ну плюс-минус, конечно. Так что для уговора на брак самое время, так они рассудили, — пояснил ему Кот. — Мы, конечно, Катерину в любом случае оттуда вывезем, даже если придется им половину города снести, вместе с самим царем Василием. А Волк?

— Чего а? Мне без разницы. Хоть добром, хоть боем. Ты же знаешь! Терентия, правда, жалко, он хороший мужик. А если я оттуда выйду боем, ему охранять уже нечего будет. Ни ворот, ни стены просто не останется.

— Так вот, чтобы таких страстей не допускать, предлагаю использовать подвернувшуюся возможность. Даже то, что ты, мой друг Волк, так раскрылся, нам на лапу! Понятно, что такое могло быть, только если была страшная опасность для Катерины.

— Ты можешь уже понятно объяснить, что ты предлагаешь? — Волк лениво валялся на боку и даже глаза прикрыл, так расслабился.

— Катенька, могло быть так, что тебя подстрелили на обратной дороге от сказки? Последняя из тварей постаралась?

— Да, наверное…

— Вот и чудно. План такой! Катерину подстрелили совсем недавно, воды живой у нас нет. Откуда бы… Стрелу предъявим. Ты вся в крови, очень удачно. Мальчик наш тоже, прямо скажем, подходяще выглядит. В общем, подхватываем мы нашу сказочницу, лежащую со стрелой, но без сознания, и вывозим на лечение. Какое уж тут сватовство. Земель ты им освободила множество. Хватит с них пока.

— А почему я обязательно без сознания должна быть? — живо заинтересовалась Катерина.

— А как же иначе?! Во-первых, выглядит правдоподобнее, во-вторых, ты человек правдивый и добрый, непременно или ручкой помашешь на прощание хоть тому же воеводе, или улыбнешься царевичу, чтоб сильно не переживал.

— Решайте быстрее, они на подходе. — Волк прислушался и нехотя встал на ноги уже человеком.

— Кать, поспишь, а? — Баюн смотрел умоляюще. — Уж такой план хороший! Прямо вот очень мне нравится.

— Ладно, но не долго! — согласилась Катерина.

Кот замурлыкал, и уставшую Катерину сон прямо подкосил, Волк едва её успел поймать. Она уже спокойно спала у него на руках.

— Очень хорошо! Степан, фляжку с водой для питья дай! А то кровь местами почти высохла. Надо бы поправдоподобнее. И бинтик у тебя в сумке был, я сам клал, тоже давай.

Когда отряд воеводы во главе с ним и царевичем Иваном доехал до сосны, то картина, представшая перед ними, была совершенно ясна: Катерину подстрелили, она без сознания, Степан сумел убрать стрелка и вынуть стрелу, вот она рядом лежит, но девочку надо срочно спасать. Бледная Катерина, с перевязанным плечом, бессильно лежит без сознания на руках мрачнейшего Волка, снова принявшего человеческий облик. Всё залито кровью, её одежда, одежда мальчишки Степана, измученного и усталого, даже сосна в крови, у которой сказочницу подстрелили.

Волк передал Катерину на руки воеводы ровно на секунду, пока садился на Воронко, и тут же забрал обратно. И кони прянули, взвились вверх, и исчезли из вида. На пару секунд задержались лишь Кот и Сивка. Кот велел передать царю Василию их извинения, но они срочно возвращаются в его Дуб. Жизнь сказочницы важнее всех любезностей! Сивка прыгнул вверх и ускакал ввысь.

— Да что б им, тварям этим!!! — Никита Иванович, искренне за Катерину переживающий, подобрал арбалет, валяющийся неподалеку, и так приложил его об несчастную сосну, что тот разлетелся на щепки! — Хоть бы девочка поправилась! — а потом, подумав, категорически запретил всем присутствующим говорить кому-либо про то, кто на самом деле этот телохранитель! Поклясться заставил! На всякий случай.

Царевич Иван, закусив до крови губы, долго смотрел вслед летящим всадникам. И подобрав стрелу, которая Катерину ранила, убрал её в свою седельную сумку.

А сама Катя мирно спала всю дорогу до дуба. Пару раз подъезжал поближе Кот и допевал ей сон, чтобы уже отдохнула как следует! Когда пролетали неподалеку от стольного града, к ним присоединилась голубка с длинным хвостом, сначала перепугавшаяся от увиденного, а потом от души похвалившая Баюна!

— Истинная дипломатия, и цель достигли, и ничего не потеряли, и с союзниками не поссорились!

Степан ждал выволочки от Волка, но когда долетели, и разбуженная Катерина убежала мыться, Волк сказал только: — Прозевать стрелу в тумане мог каждый, а вот спасти потом, совсем не каждый! Научишься и стрелы на лету ловить и опасность чуять спиной, с закрытыми глазами, главное, что её сейчас не потерял!

Глава 17. В гостях у Горыныча

— Как же хорошо вернуться! — следующим утром Катерина бегом спустилась к ручью, помахала рукой Гуслику, а тот ответил невнятным гоготом. Потом дальше, к реке. Там её на бегу подхватил Воронко, который с радостью взлетел вверх, неся Катерину выше, выше, так, что стали видны дальние леса, уже гораздо более чистые и свободные! — Смотри, я и не заметила, что в листве золото! Осень начинается! Это моя первая осень в Лукоморье!

Рядом несся Волк, с наслаждением вытянувшийся во всю длину.

— Как же хорошо, когда в своей шкуре! — радовался он, и на всякий случай, косился на Катерину. Очень уж названная сестрица у него беспокойная, как только глаза отвел, всё! Или уволок кто-нибудь, или стрелу поймала!

— Что ты так смотришь, как будто я сейчас испарюсь, или превращусь в Горыныча? — подозрительно уточнила Катерина.

— Что ты! Это я не на тебя, а просто так смотрю, по сторонам. — Волк демонстративно отвел глаза в противоположную сторону, а когда посмотрела на Воронко, то Катерины на нем уже не было!

Волк взвился, закрутил головой, и, наконец, увидел, как Катерина, превратившаяся в лебедушку, кружится чуть ниже!

— Я с ней поругаюсь! Что за фокусы! — фыркал Бурый, возвращаясь к Дубу, предварительно загнав хулиганку на Воронко. И вдоволь поворчал над её легкомыслием после возвращения Катерины в нормальный вид.

Воронко и Вихорек возвращались в степи, Сивка собирался их проводить, и Катерина попрощалась с конями. После возвращения в Дуб она почувствовала, как хорошо, когда каждое твое движение не рассматривается множеством любопытных глаз, когда не надо дрожать за Волка каждую минуту, и опасаться коварную Елену. Она заставила себя не думать о последнем приключении, и решила просто отдохнуть. Совершенно беззаботный теплый осенний день казался легким, как летучая паутинка. Катя сидела на дубовом корне, прислонившись к необъятному стволу, смотрела на то, как Волк заставляет Степана уходить от удара мечом каким-то невероятным прыжком в сторону. И в какой-то момент сама не заметила, как задремала, всё-таки, она очень устала за последние дни. И тут же увидела летящую в неё стрелу, почему-то летящую очень медленно, но вскочить, убежать, хоть отклониться, не было сил, наконец, когда стрела почти достигла её, рванулась вбок, слетев с дубового корня, и открыв глаза, увидела перепуганного Степана.

— Кать, что ты? Ударилась? Катя!! — он ничего не понял, Волка позвал Баюн, и только тот исчез из-под Дуба, Катерина валится с корня, и выглядит так, как будто увидела страшный кошмар.

— Стрела… Прямо в меня, — она едва выговорила.

— Нет тут стрел. Что ты! Это просто сон, кошмар. Не бойся!

— Да, это сон, просто… Ничего страшного. — Катерина решила сделать вид, что ничего такого не случилось, хоть сердце колотилось, будто она бежала стометровку на время. — Нашим не говори, это я чего-то просто устала. И не отдохнула. Пойду к себе, наверное.

Степан покачал головой, глядя ей в след. — Кошмары вещь серьезная! — подумалось ему, но вернулся Волк, и додуматься до чего-то полезного так и не удалось.

Ночью Катерина сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и пыталась успокоиться. Опять летела стрела, и безнадежное понимание того, что не успеть, не сдвинуться с места, не давало сил даже попытаться уйти от холодного черного наконечника.

— Этак мне что, и не спать теперь? И ведь спать-то после такого не хочется, — как только она закрывала глаза, опять сосновый лес, полный зеленого душного тумана, всполохи кладенца, и гудение стрелы, которая летит прямо в неё, не увернуться!

Дверь открылась беззвучно, в образовавшуюся щель проскользнул Баюн, и глянул на кровать.

— Катюша, что ты?

— Сон приснился. Просто сон.

— Аааа! Это работа у них такая людей смущать. Пугать, а то и обманывать. Редко бывает иначе. По крайней мере со страшными снами. Твой ведь такой?

— По-моему ты и сам знаешь, какой. Ты же у Степана на расстоянии сны видел, — хмуро ответила Катерина.

— Знаю, что ты испугалась. А чего, не вижу. И не понимаю почему. — Баюн выглядел озадаченно.

— Я там опять… У сосны. И стрела летит прямо в меня. — Катерина поёжилась.

Баюн вспрыгнул на кровать, обошел вокруг Катерины, поджавшей ноги и остановился, заглянув ей в лицо. Выглядел он встревоженным.

— Ты что? — Катя удивилась. Кот посмотрел ей в глаза. А потом грустно опустил голову.

— Я ошибся. Прости меня. Это я виноват.

— В чём??

— Страх нужно пережить, а ты тогда не успела. Сразу как пришла в себя, кинулась искать сказку, потом вы возвращались, потом мы толпой свалились вам на головы. И твой страх, ты не прогнала его, не прожила его до конца, а спрятала, чтобы нас не пугать. А я, дурень, как же я не подумал! Я нагнал на тебя сон. И страх поселился во сне. Я потому и не вижу твой сон, он сплелся, сросся со страхом.

— Баюн, ничего, это же пройдет, не расстраивайся! — Катя гладила Кота по голове.

— Да то-то и оно, что такие кошмары просто так не проходят! — Баюн выглядел так, как будто это ему снился кошмар, и он не чаял проснуться. — И помочь тебе я не могу. Никто не может. Только ты сама. Одна. Надо дойти до конца сна. — Кот низко опустил голову. — Прости меня!

Катя о подобных тонкостях и слыхом не слыхивала. И её всё сказанное Баюном очень смутило. Но, Кот выглядел таким виноватым и измученным, что она обняла его и начала его утешать.

Дверь резко распахнулась, никакого сравнения с беззвучным появлением Баюна! Волк стоял на пороге, горели глаза, шерсть на хребте была поднята дыбом.

— Что случилось? — прорычал он.

— Я самый глупый сказочный кот на свете! Я подвел Катюшу! И я был так горд собой, что удачно всё придумал! И забыл такой простой закон!

Волк молча вышел, и вернулся с Жарусей.

— Да, тут уж ничего не поделать! Или пройти сон до конца, как Баюн и говорит, и покончить с ним, или так и будешь каждую ночь это видеть!

Катерина представила черное гудящее остриё и её передернуло. — Можно хотя бы не сегодня?

— Да, конечно, — грустно кивнул головой Баюн. — Когда ты сама сможешь.

Спать уже совсем никому не хотелось, и решили пойти и позавтракать. Катерине хотелось, чтобы на неё поменьше смотрели, вот так с жалостью, тревогой и горячим сочувствием.

— Пойду-ка я пройдусь. Может, грибы какие-нибудь пошли. — Катерине было уже невмоготу терпеть виноватое молчание Кота, тревогу Волка, и заботу Жаруси. Степан тоже расстроился, особенно из-за того, что всё ещё ощущал себя виноватым за того пропущенного арбалетчика.

— Я с тобой! — поднялся было Волк, но Жаруся покачала головой, и он опустился обратно.

Катя вышла из Дуба, и направилась к ручью. — Даа, попала так попала. Бедный Баюн, вот ещё ему расстраиваться из-за моих испугов, — думала Катерина. Она оглядывала окрестности, вздыхая и соображая, сможет ли сегодня поспать хоть чуточку? И вдруг наткнулась взглядом на чрезвычайно заинтересованную морду Горыныча, вынырнувшую из-за огромного выворотня.

— Катюшенька! — Горыныч, радостно выбирался из засады, снеся при этом пару небольших елей хвостом. — Вот же понаросли тут! Не пройти приличному змею!

— Доброе утро! — Катерина как-то забыла, какой он огромный, а может, он таким раньше и не был? И остро пожалела, что Волка рядом нет. Как-то тревожно стало от широкой улыбки Горыныча.

— И тебе, и тебе! Добренького утречка! — Змей потоптался, примеряясь устроиться рядом на бережке.

— А ты что тут делаешь?

— Да так, мимо летал-летал.

— Ага, и за выворотень случайно залетел… — подумала Катерина, подбирая ноги подальше от Змея. А тот продолжал:

— Дай, думаю, Катюшу навещу. Вот, пригласить тебя хотел… — Змей замялся. — В гости ко мне. А то же так и не была у меня в гостях.

Катерина встала. Очень ей не нравился взгляд Змея. — Хорошо бы убраться отсюда подальше, — думала она.

— Не была, и как-нибудь надо потом, — она сделала ещё шаг назад. И тут же длинный змеиный хвост, неслышно пододвинувшийся сзади, легонько ударил под колени, она начала падать назад, но была подхвачена гигантской когтистой лапой, и Горыныч развернул крылья размером с крылья средних размеров самолета.

— А зачем же попозже-то? — уточнил Горыныч, аккуратно удерживая Катерину в лапе. — А они-то, эти там в Дубе, обмануть меня вздумали! Обидели, понимаешь! Все обманывают! Сказочницу себе прибрали! А я-то и не сообразил, сразу-то! Просил их ещё! Но ничего, ничего, я всё понял! Я умный! Даже сам Кащей тебя хотел поймать, а я поймал вот уже! И уже не выпущу!

Катерина, воспользовавшись тем, что Змей увлекся разговорами, немного поменяла положение в лапе. Уперлась локтями о коготь и смотрела вниз. Пытаться сбежать было бессмысленно и опасно. Лучше немного подождать подходящего момента.

— Как ты высоко летишь! — она сообщила Горынычу эту ценную информацию, просто чтобы отвлечь его от мыслей, как его все обманывают.

— Да, я могу ещё выше! — Горыныч легко поднялся к облакам. — Небось, тебя эти там так не катали! Где уж им! — он целеустремленно летел на северо-запад, к далекой горной гряде. Катя уже успела устать от полета, когда он начал, наконец-то снижаться.

— А ты же меня в гости приглашал! Но, это не твоя нора! — Катерина решила придерживаться версии гостей, и, заодно, уточнить, куда этот ящер её приволок.

— Конечно, нет! Это мой тайный дворец! — Горыныч был горд собой. — Кот тебя в деревяшку-Дуб привел, а я, я тебя поселю в драгоценных покоях!

— «Поселю», как это мило! — думала Катерина. Почему-то Змея она перестала бояться, как он только начал говорить, какой он умный, сильный и тому подобные вещи. Сейчас её больше интересовало, что там в Дубе происходит. — Вот бедные! Что им со мной столько проблем-то? То упрут, то подстрелят, то сватать собираются, то в гости тащут. Без спроса!

Змей начал кружиться над горным склоном, потом, поймав нужное направление ветра, резко повернул в ущелье справа. У Катерины ветер засвистел в ушах, ей показалось, что они сейчас разобьются, но Змей ещё раз резко повернул, уже налево, и влетел в открывшийся над пропастью ход в пещеру. Не остановился и там, продолжая равномерно взмахивать крыльями, пока не долетел до узкого прохода. Приземлился на три лапы, затормозил и осторожно опустил Катерину на пол.

— Вот, это мой дворец. Смотри, как красиво! — он повернул голову влево и выдохнул огонь. Стены заискрились самоцветами, загорелись сложенные у стены куски угля, и в этом свете Катя увидела колоссальных размеров пещеру. Практически вся поверхность стен состояла из кристаллов разных цветов, оттенков, драгоценные и полудрагоценные камни переливались при свете костров, и пламени Горыныча, который поворачивал голову в разные стороны и выдыхал огонь, показывая великолепие своего дворца.

— Очень, очень красиво! — Катя ахнула от восторга, а Горыныч довольно закивал головой.

— А теперь иди туда! — Змей мотнул головой в сторону узкого прохода.

Катя не стала спорить. Перебралась через несколько камней у провала, и шагнула туда, куда показывал Горыныч. За ней с грохотом опустился огромный камень, загораживая проход обратно.

— Посиди пока тут, я не хочу искать тебя по горам, слыхал уже, как ты умеешь сбегать. Пока не привыкнешь, буду тебя там оставлять, — расхохотался Горыныч.

— Отлично! Просто превосходно! — Катерина прислушалась. Змей улетел, а ей в полной темноте сидеть не улыбалось. Перышко послушно засветилось. — Чудеса-то какие! — Катерина вертела головой, рассматривая невероятной красоты переливы на стенах. Сталактиты образовали кружевные арки и переходы, воздушные, сказочные замки и аркады. — Да, вот в камнях он разбирается, чего уж там! Но, как бы тут не было красиво, хорошо бы было не так далеко. Нипочем обратно сама не долечу. Да и каменюку эту не сдвинуть. — Катерина уже здорово проголодалась, поэтому проявила сумку, достала скатерть и пообедала, а может, уже и поужинала. Убрала скатерть, а потом, достав теплое одеяло, и завернувшись в него, присела на плоский камень, по которому змеилась золотая жила.

— Нет! — опять к ней летела черная короткая стрела. — Да как же я уснула! — Катя потёрла виски. — Что мне делать? Что? Я не могу выбраться! Я не могу даже глаза закрыть! Сколько я ещё продержусь? А если этот ящер прилетит? А я тут визжу от страха? Сожрет же! Он же типа уважает пока я сильная, и ничего не боюсь. Стоит ему учуять страх, всё! — она встала с камня, и придерживая одеяло на плечах, начала ходить по ровной площадке перед первой сталактитовой аркой. — Что там Кот говорил? Надо пройти сон до конца! Ой, страшно как! Бедный Степан, как же он-то это терпел? Так, погоди-ка, дело ведь не во сне, а в страхе, я не сумела пережить это там, в лесу.

Катя сложила одеяло, и уселась на него, чтобы не было так жестко и холодно. Села очень прямо, развернула плечи, вздохнула и начала вспоминать. — Туман, Степан толкнул сильно, надо мной прошла стрела, потом он доволок меня за сосну. Сосна толстенная, пахло от неё так приятно. И тут же так больно ударило в плечо! Я не видела эту стрелу в полёте. А потом подняла глаза и увидела через туман, дальше, дерево, и высоко от земли блеск и поняла, что сейчас новая стрела прилетит прямо в меня. — Катерина обхватила плечи, начали стучать зубы. — Почему он промахнулся? Я не могла пошевелиться, плечо уже было ранено. Прибито к дереву! Почему? — Катерина встала, опять начала ходить. Ей стало казаться, что из-за сталактитов, арок, переходов и ажурных мостов пещеры за ней следят такие же красные глаза. — Нет здесь никого! — она крикнула вслух. — Никого!

— Кого, кого, кого… — послушно отозвалось эхо улетая в глубину и возвращаясь к Кате обратно. Она поняла, что сейчас кинется бежать, не важно куда, просто от паники.

— Стоп! Куда тебя понесло? Не смей! — Катерина остановилась, понимая, что должна сама справиться с этим. — Никого тут нет.

Она заставила себя подойти к камню со сложенным одеялом и сесть опять. — Почему он не попал? Я помню, он стрелял. Я видела… — она прикрыла глаза, и опять на неё полетела стрела. И тут уже Катерина, сжав кулаки, не стала падать в строну и уворачиваться.

Опять сосна, очень больно около левой ключицы, и не шевельнуться. Прямо в неё летит черное острие. Она безнадежно махнула правой рукой.

— Стрела, замри, остановись

В полете в прах оборотись!

Теперь она не отвлеклась невольно на крик Степана, который её звал, и увидела, как стрела действительно распалась в прах и он осыпался прямо ей под ноги, а следующая прошла выше и мимо.

Катерина ещё посидела с закрытыми глазами, наслаждаясь вдруг появившимся чувством покоя, а потом торопливо вытянула из сумки перину, и укрывшись одеялом, крепко уснула у камня на полу пещеры.

— Чего-то долго она грибы ищет… Пойду проверю где она там. — Степану было невмоготу оставаться в Дубе. Кот каялся и страдал, Волк переживал, Жаруся и вовсе поругалась с обоими. Просто так, от плохого настроения.

Степан прошел через рощу. Катерины нет. К ручью — нет и там! — Может, полетать решила? Так, а это что? — Степану из-за тренировок и непомерных требований Волка, часто приходилось пробегать этими местами, и поломанных деревьев тут не было. Как и следов огромных лап.

Тренировки не прошли даром, и обратно Степан несся как олень. — Волк! Катерины нет! Зато там был Горыныч! — Степан легко узнал следы огромных лап.

Волк задержался только для того, чтобы закинуть на себя запыхавшегося мальчишку. За ним, не отставая, что для Степана было совершенно удивительно, несся Баюн. Прыжки были невероятные, лёгкие и стремительные, вот тебе и увалень! Жаруся уже была там. Кружила над ручьем, гневно разгорались перья.

— Горыныч! Всё! Ты покойник! — от вопля Жар-Птицы уцелевшие около ручья молодые ели пригнулись. Она плеснула крыльями и взвилась так высоко, что исчезла в небе.

Волк стряхнул Степана, и проведя носом по Катиному следу, нашел то место, где её сбил с ног Горыныч, а дальше её следов уже не было. Он и с закрытыми глазами проследил бы её следы. Но, тварь понесла её по воздуху!

— Нет их. Не видно! Уже нырнул куда-то! — Жаруся крикнула с высоты. Волк прянул к ней, начал кружить, пытаясь увидеть хоть что-то. — Заканчивай! Если я не увидела оттуда, то значит, ничего нет! — придержала его за загривок Жаруся.

— Кот! Зеркало надо! Возвращаемся в Дуб! — Жаруся отпустила Волка и спикировав на Баюна, стремительно унеслась вместе с ним в Дуб.

— Тварь! Мерзкая чешуйчатая тварь! Он сообразил, что не те сокровища он нес, узелок маловат оказался! Кати ему не хватило! — Волк рычал всю дорогу. — А она же сейчас даже не сможет ему противостоять! С этими кошмарами! Кот, где зеркало?

— Тут! Смотри! — все уставились на Катерину, которая обхватив плечи руками с выражением отчаяния на лице смотрела на невероятной красоты пещерные арки.

— Где она? — Степана испугал Катькин взгляд.

— Не знаю, пока зеркало не может показать путь, — повесил голову Баюн.

— Смотри! Она решилась! — Волк выдохнул над ухом Баюна, глядя как она медленно закрыла глаза. Сначала было видно как Катерина пытается закрыться правой рукой от невидимой для них угрозы, а потом зашевелились губы. А потом, уже открыв глаза, Катерина перепугала их всех насмерть, практически нырнув в сумку, и резко опустившись вниз. А уже увидев её мирно спящую на любимой красной перине Баюна, все испытали такое облегчение, что чуть про Горыныча не забыли.

— И всё равно я его в порошок сотру! — Жаруся пристукнула лапкой по столу.

— Да, то, что останется! — Волк потянулся, да так, что стал раза в три больше и раз в десять страшнее.

— Хорошо бы его найти сначала. Хотя… — к Баюну вернулось хорошее настроение. Его ошибка не помешает больше Катерине. — Хотя, я не уверен, что Катерина не справится получше нас.

— Да ну тебя! Что она может против этого дракона! — рассердился Волк.

— А в прошлый раз кто смог? — Баюн хитро ухмыльнулся. — Ладно, не злитесь, надо девочку найти, а уж потом… — он выпустил когти, встряхнулся, став размером с тигра, только очень упитанного и пушистого. Ещё раз выпустил и осмотрел когти и покивал сам себе круглой головой. — Вполне, вполне.

— Так, если пещера, значит горы? — Волк горы не любил, по своей воле туда не ходил, и разбирался в них не очень.

— Не обязательно, возможно подземелье. — Баюн раздумывал над картой. — А ну-ка… — он ещё раз посмотрел в зеркало. — Золото вот, смотри, — он ткнул когтем в зеркало, показывающее камень, рядом с которым спала Катя, и золотую жилу на этом камне.

— И что? — золото Волка интересовало меньше всего.

— Скорее действительно горы. Там оно есть. И не очень-то далеко. Раз Жаруся их не увидела, скорее всего, это вот тут! — Кот расправил карту и его коготь очертил горный массив на северо-западе Лукоморья.

— Чего ждем? — Жаруся уже успела привести Сивку, который топал копытами, мечтая добраться до Горыныча.

— Да уже ничего не ждем. Вперед!

Степан сидел на Сивке и качал головой. — Что же за беспокойная девчонка! Хотя, она здесь дороже, чем золото, алмазы и чего там ещё есть такое ценное. Понятно, что всем охота зацапать, — думал он.

— Это не горы, это какой-то лабиринт! — Кот с Волком пытались найти хоть какие-то следы Горыныча, но безуспешно. Наступившая ночь прервала поиски. Катерина всё спала, они видели в зеркальце. Змея поблизости с ней не наблюдалось. Если бы они расположились на другой стороне горы, то увидели бы Горыныча, с трудом несущего часть своих сокровищ из ставшей не очень надежной норы.

Катерину разбудил грохот упавших узлов, принесенных Змеем. Слышно было даже за камнем, которым он заложил проход.

— Как же хорошо выспаться! — Катерина сладко потянулась. И погасила перышко, в темноте убрала перину, одело и скатерть в сумку, и саму сумку спрятала. На всякий случай. — Лапки-то когтистые и загребущие, а глазки, ясное дело, завидущие!

— Эй, сказочница Катерина! — Горыныч легко открыл проход. И ахнул, к нему выплыла сказочная красавица в широком расшитом золотом красном опашне, и высоком венце, украшенном сияющими алыми камнями.

— Ты вернулся? Это, конечно, прекрасно! Но, разве так встречают гостей? — Катерина сама себе удивлялась. Голос прозвучал строго, и Горыныч тут же струхнул. И засуетился. Извлек из одного узла самобранку величиной с простыню, встряхнул, и она оказалась уставлена яствами.

— Так уже лучше! Но, не на пол же мне садиться? — Катерина вопросительно подняла брови. Так могла бы разговаривать английская королева с нерадивым подданным.

Змей метнулся к узлам, добыл несколько сундуков, отряхнул от пыли, Катерина, приподняв край опашня, удобно устроилась на одном из них с куриной ножкой в руке и кубком воды в другой. Снисходительно оглядела суетящегося Змея, благосклонно кивнула.

— Ошалеть! — Степан уткнулся носом в зеркало, и повизгивал от восторга, пока его силой не сдвинул Волк. — Во Катька дает! Актриса!

— Ты смотри, смотри, опять полез в узлы! — Кот в восторге постучал лапой о бок! — Ковры-то он где упер? И светильники? Вот же хищник!

— Ай, я горжусь нашей девочкой! — Жаруся золотым колокольчиком смеялась, глядя как Катерина, снова подняв бровь рассматривает Змеевы старания.

— А теперь, спой мне, прошу! — Горыныч уставился на Катерину.

— Что спеть? — Катерина решила не вредничать.

— А вот то, что ты в моей пещере на Байкале пела. — Змей приготовился слушать, и даже глаза прикрыл.

Катерина спела легко, жалко только, что рядом не было тех, кто её в прошлый раз сопровождал. Она, пожалуй, даже на Ягу согласилась бы!

Горыныч даже глаза закатил от восторга. А потом посыпались просьбы. Он, оказывается, пока ждал, когда Катя сможет позвать ворота, наслушался радио, и теперь жаждал прослушать то, что ему больше всего понравилось. А понравилась ему Смуглянка!

— Ту вот песню, про дерево зелёное! Ну, этот, клён! — объяснял Горыныч. — И там ещё девушка виноград собирала!

Катерина напела:

— Раскудрявый клен зеленый, лист резной

Я влюбленный и смущенный пред тобой

Клен зеленый, да клен кудрявый

Да раскудрявый, резной.

— Горыныч, а давай-ка мы с тобой вместе споем! — она чуть увернулась от левого крыла, раскрывшегося в полном восторге. Сначала они долго учили слова. Горыныч дотошно выспрашивал всё, что не понимал, всплакнул о судьбе летчиков из фильма «В бой идут одни старики», из которого и была песня. Про полеты он вообще внимал затаив дыхание. А дальше начали петь.

— Вон! Вон оттуда рев раздается! — подпрыгнул вверх Волк, и уже ориентируюсь по звуку, летел, безошибочно проходя все хитрые повороты.

— Так, ты опять фальшивишь! — Катерина зажимала руками уши. — Что ты не стараешься! У тебя роскошный голос! А ты! И вообще-то, знаешь, пора бы уже за ум браться! Сам же понимаешь, что меня вернуть надо.

— Не надо! Зачем это ещё! — возмутился Горыныч.

— Как это зачем? Сейчас я у тебя в гостях. Замнем про странный метод сказочников в гости приглашать, ну, не понял ты чего-то, не разобрался. Можно извинить, но погостила я и хватит! Пора уже назад!

— Не пора! Тебе тут плохо что ли? — Горыныч твердо стол на своем.

— Плохо будет! Я же человек. Мне посмотреть на эту красоту хорошо, а жить я в этом не могу! Кроме того, ты хоть представляешь, что с тобой остальные сделают?

Горыныч презрительно фыркнул.

— А Жаруся? — Катерина попала в точку. Жарусю Змей побаивался. Да что уж там! Трусил отчаянно.

— Не найдет она меня тут! — Горыныч с надеждой осмотрел сверкающие стены.

— Найдет-найдет! Она же меня ищет! — Катерина слезла с сундука и пришла прямо к морде Горыныча. — Ты меня принял как настоящий Змей-Горыныч! Роскошно, прямо скажем! Угостил! Песни мы спели, даже выучили. Такой у тебя бас! Талант просто! Отнеси миром обратно, а?

Скорее всего, последней соломинкой, было именно упоминание о Жарусе, таланте и басе. Горыныч решился. Он тяжело вздохнул, помотал головой, потом всё-таки кивнул и подставил Катерине крыло. Она взобралась на спину, и подумав, устроилась между костяными выступами на спине.

— Эх, ладно! Держись. — Горыныч вздохнул, и развернул крылья.

Волк почти нашел пещеру, но вой, подозрительно напоминавший песню, внезапно стих.

— Кот, смотри зеркальце! Где она?

Кот замахал лапой на широкий выступ слева. — Туда давай. Я не могу в воздухе его доставать! Да ещё над камнями! Уроню, никогда Катерину не найдем!

Все приземлились на указанный Котом выступ и столпились над зеркальцем, вдруг над их головами возникла колоссальная тень, полностью закрывшая звездное небо. А зеркало послушно показало Катерину, сидящую на спине Горыныча.

— Нет, я всё-таки был прав! — Баюн начал смеяться первым, стуча когтем в зеркальце. — Она его уговорила! Спорим, он её в Дуб везет?

— Думаю, и спорить нечего. Но вот с ним-то мы чего делать будем? Простим? — тон, которым Жаруся задавала этот вопрос, подразумевал, что за согласие простить Змея достанется любому на орехи!

— Не-не, это не правильно! Вернул, хорошо, но крал-то зачем, да и уговаривать Кате его пришлось! Она испугалась, измучилась! Пусть ответит!!! — Сивка топнул копытом, чуть не обвалив выступ.

— Ясненько, летим следом, а как он Катю спускает, там уже и разберемся! — Волк прыгнул вверх, и неслышной тенью скользнул за Горынычем.

Той ночью многие обитатели Лукоморья уснуть не могли. С неба доносился ужасающий рев, отдаленно напоминавший какую-то незнакомую песню, и почему-то про клен!

Горыныч опустил Катерину именно туда, откуда забрал, сшибив ещё несколько елей в темноте.

— Понаросли тут опять! Ладно, ты иди, я ближе не рискну, там и правда, эта, Жаруся… — Горыныч кивнул чешуйчатой головой, взлетел, и уже считал себя в полной безопасности, как внезапно прямо перед ним появилась горящая белым яростным светом Жар-Птица.

А Катерина шагнув в темноте пару шагов наткнулась на какую-то ветку, запуталась подолом опашня, и рухнула бы, если бы не оказалась на знакомой широкой волчьей спине.

— Ой, Волчок! Ты! — она крепко обняла лохматую шею названного брата.

Жаруся прилетела позднее и очень довольная собой. О результате она не распространялась, но пронзительные вопли Горыныча и гневные всполохи крыльев Жаруси перебудили даже тех, кому удалось не проснуться от Смуглянки в исполнении Змея.

Катерина сидела на любимом стуле, пила морс и докладывала подробности, которые не знали её друзья.

— Кать, я вот не люблю школу, кто её любит-то? Но, чем дальше, тем больше я понимаю, что там и то менее нервно! — наконец высказался Степан под хохот присутствующих.

— Степочка, так это легко устроить. — Катерина отсалютовала ему чашей с морсом. — Я просто буду приходить сюда без тебя.

— Сдурела? Без меня! Счас! Тут же классно! Где вот ещё можно услышать поющего дракона? Ты только, пожалуйста, ну хоть чуточку осторожнее, а?

Глава 18. Золотой Полоз

Осенний Дуб напоминал золотой шатер, Катерина теперь открывала окно и садилась на подоконник, положив на него одну из котовых подушек. Завернувшись в теплый меховой плащ, она даже когда шел дождь, сидела там, и слушала как шлепают по широким золотым листья капли, как глухо стучат желуди, падающие на землю, шумит невдалеке роща.

— Ты как Аленушка с картины Васнецова, — объявил ей образованный Баюн. — Хороший был человек! Ему кое-что норуши во снах показывали, а он успевал зарисовать. Даже дом себе такой уютный построил, норушный! Им там нравится.

— Погоди, ты сейчас о художнике Васнецове? — Катерина подняла голову.

— Конечно! — Баюн довольно привалился боком к печи. — Может, уже окно закроешь? Не замёрзнешь, не простынешь?

— Нет, мне хорошо так! И спокойно. — Катерина смотрела на лужу, в которой плавал дубовый лист, приставая к краю, а небольшой корень, отталкивал его обратно, чтобы листик поплавал ещё. — Баюша, а как тут зимой?

— Уютно. Печка потрескивает. Тепло, вкусно, тихо и спокойно. Раньше было. Потом пришел туман, и спокойного житья уже не стало. И надежды тоже оставалось маловато. А теперь, теперь, я очень хочу показать тебе зиму в Лукоморье, теперь у нас опять есть надежда! — Кот потерся головой о плечо Катерины, и она почесала его за левым ухом, потом за правым, а потом уже пришлось и спинку погладить. Не зря же Котик на подоконник пришел!

— Понятно. Если Баюн не жрет, то он спит. Если не жрет и не спит, то пристает к Катерине, чтобы его погладили! — фыркнул Бурый.

— Я не жру, а кушаю, и не пристаю, а приношу тактильные ощущения уютности и приятности! Ты вот знаешь, что такое тактильные ощущения? — Баюн, расслабившись, чуточку не рассчитал, и его хвост оказался на миллиметр ближе к Волку, чем надо.

— Куда уж мне темному! — Бурый ловко изловил кончик хвоста, и рывком отправил Баюна на Катину кровать. Кот извернулся в полете, и упал туда, непринужденно перевернувшись на бочок.

— Перинку тебе надо. И попышнее, — озаботился он и спрыгнув с кровати, исчез за дверью.

— Волк, а мы ещё тут остаемся? Не знаешь? — Катя задумчиво проводила рукой по древесным узорам подоконника.

— А ты как хочешь? — Волк положил передние лапы на то место, где сидел Баюн и выглянул в окно.

— Да уже как-то по дому соскучилась! — Катерина задумчиво смотрела на летящих по небу птиц, отправляющихся на юг. — А ты не знаешь, лебеди-то улетают?

— Смотря какие. Ягусины — нет. Там на озере ключи бьют, есть незамерзающие места. Яга их кормит. Ругается, правда, на половину Лукоморья слышно!

— Хорошо! А то я за Гуслика волновалась. Этот чудик точно никуда не долетит! А спросить у него неловко. Ещё обидится.

За дверью раздался скребущий звук, она раскрылась, и на пороге появился заботливый Баюн, волокущий огромную перину. Он помахал лапой, кровать встряхнулась, и перина скользнула под простыню. — Вот, теперь уютнее будет! Да, а где Степан?

— Бегает! — флегматично ответил Волк.

— Что, под дождем??? — Баюн даже вздрогнул от омерзения. И Катерина вспомнила, как он сам первый раз появился у них на даче. Мокрый был, как будто искупался!

— Да, он мужчина, ему положено! — Волк даже голову не повернул.

— Так он человеческий мужчина, а не волчий, да ещё и молодой такой, мальчик, можно сказать. Простудится ещё! — Кот осуждающе смотрел на безмятежного Волка. И как в воду глядел!

Степан явился уставший, мокрый и замерзший. В кроссовках чавкала вода, с волос текло.

— Чего-то я того… — начал он простуженным голосом.

— Не того, а в баню иди. — Волк махнул лапой. Но, действительно измученный Степан, добравшись до кровати, и кое-как содрав с себя мокрую одежду, рухнул туда, и уснул, завернувшись в одеяло, а когда проснулся, то понял, что простыл капитально.

— Степ, ужинать! — Катерина стукнула в дверь. Но, услышав невнятное бормотание, которое сообщало, что ничего он не хочет и оставьте его все в покое, решительно сказала: — Ещё чего! В покое его оставьте!! Если не одет, или укройся, или оденься, я через минуту приду!

А сама отправилась сообщить о том, что Степан говорит как простуженный слон и упрямится примерно так же.

— Вот! Вот я же говорил некоторым, которые никого не слушают! — Баюн осуждающе косился на Волка.

— А я ему говорил, что бы он в баню сходил! — отрезал непреклонный Волк.

Катерина попросила у скатерти большую чашку горячего чая с малиной. И пока они препирались, понесла её Степану. Тот почти полностью скрылся под одеялом, но, увидев Катерину и злобно сверкая оттуда глазами, засипел, что ничего он не хочет и ничего ему не надо!

— Угу, ясное дело, что ничего тебе не надо, только вот чай выпей! А то очень плохо слышно, чего ты там хрипишь! — Катерина почти насильно вручила ему чашку.

— Спасибо, и вали отсюда! — любезно поблагодарил её Степан. Уже немного более внятно. Приподнялся на локте и принял чашку.

— Размечтался, ага, счас! — Катерина собрала совершенно мокрую одежду, которая валялась в полном беспорядке на полу, и полностью игнорируя невнятные Степановы возражения, положила её на послушный и исполнительный стул, тут же поспешивший сушить то, что ему передали. Пряжку-перышко, снятую со спортивной куртки, в которой Степан бегал, вручила владельцу. — Пристегнешь потом.

Степан, громко прихлебывая чай, мрачно косился на деловитую девчонку из-под одеяла.

— Может тебе живой воды каплю дать? — Катерина смотрела в окно, на дождь.

— Нет уж! Меня тогда Волк сразу на вечернюю пробежку пошлет! А так я хоть передохну. — Степан устал от постоянных тренировок, хотя и понимал, что сейчас он стал гораздо более ловким и сильным.

— Ладно, ладно. Могу понять — Катерина рассмеялась. И все-таки решилась. — Слушай, давно хотела тебя попросить. Ты не мог бы со мной английским позаниматься? — и глядя на отражение оживившегося Степана, в оконном стекле, потихоньку усмехнулась. — Вот что делает с человеком возможность поучить ближнего своего! Хотя, скорее помучить! — подумала она. — Пожалею я, конечно. Он будет примерно так же невыносим, как и Волк с ним самим на тренировках, но надо же как-то настроение ему повысить, да и мне лишняя практика не помешает!

Тут Катерина была права полностью! Даже простуда отступила перед желанием поучить Катерину и почувствовать свою значимость.

— Смотри не лопни от важности! — хихикнула Жаруся, задевая макушку Степана сияющим крылом.

Катя уныло бубнила английские слова, которые строгий и бескомпромиссный Степан у неё должен был вечером проверять! — Вот дернуло меня! Благородство наказуемо! — она мрачно смотрела на длиннющий столбик слов. — Ведь издевается, точно! — заткнула уши, чтобы не слышать, как самого Степана Волк, в свою очередь, гонял по оружейной, разучивая противодействие удару щитом, и погрузилась в дебри английского.

Баюн, усмехаясь, посматривал на Катерину. — Эх, а мальчик-то наш вредина, оказывается! Радость моя, тебе помочь?

— А как тут поможешь? — Катя тоскливо уткнулась в перечень слов.

— Легко! Ты же сказочница! Находишься, однако, не где-то там, а в Лукоморье, и тут много чего возможно. И пока эти вон, — он кивнул головой на оружейную. — Рукомашеством да дрыгоножеством занимаются, мы с тобой, как существа разумные, будем по-сказочному учиться. Пошли. — Кот, махнул хвостом, и удивленная Катерина отправилась за ним к его огромному сундуку. Но на этот раз Баюн оттуда ничего не достал, а открыв крышку, залез внутрь, и Катю за собой поманил лапкой. Катя удивилась, но заглянула в сундук.

— Иди, только осторожненько, тут ступеньки. — Баюн звал откуда-то снизу. — Вот, смотри!

Кот стоял в небольшой очень уютной комнатке, её стены напоминали стенки сундука, тот же узор, а на столе лежала огромная книга в красном переплете. Баюн важно открыл знакомую уже Катерине книгу сказок.

— Видишь? Русский язык, — потом закрыл книгу и постучал лапой по обложке. — Всеобщий перевод для сказочницы, пожалуйста, — а потом открыл книгу. Комнатку осветил яркий свет, исходящий от страниц книги, Катерина даже испугалась немного, потом сияние поутихло, а потом и просто угасло, и книга выглядела уже как обычно. Страницы сами собой зашелестели, переворачиваясь, Катя смотрела на них, и видела, что слова написаны по-английски, но она их теперь прекрасно понимает!

— Если любая из наших сказок переведена на какой-либо язык мира, то ты уже можешь на нем и говорить и писать, а уж тем более понимать. Это тебе такой особый Лукоморский подарок. — Кот пофыркал и потер лапой нос. — Только позови, когда тебя Степан спрашивать будет по списку слов. Охота посмотреть на этого гммм… Педагога… Взял моду над своими вредничать!

Катерина пролистала несколько страниц, вот тут явно уже не английский, а французский, тут же пришло в голову, и она тоже его понимает. И посмотрела на Баюна. — Котик, но это же только тут, с этой книгой можно?

— Да ну что ты! И дома и где угодно! Говорю же это подарок. А он уже с тобой. Свет видела? Ученье-свет, не зря говорят. Но, у вас только говорят, а у нас это действует. — Кот потянул Катерину за рукав, выводя из сундука.

Катя взяла список, старательно составленный Степаном, и поняла, что все слова тут отлично знает. — Вот спасибо тебе, Баюша, а то пока выучишь, замучаешься! Огромное тебе спасибо!!!

— Да я давно собирался, но всё лапы не доходили как-то. А тут такой случай. А раз учить тебе ничего уже не надо, пошли чай пить, да и отметить на радостях можно. Покушать чего-нибудь этакого вкусненького!

Степан, вышел с оружейной мрачный и весь в синяках от попыток уйти от щита, и наткнулся на развеселую компанию из Кота, Жаруси, Сивки, а главное, Катерины, которая вместо того, чтобы корпеть над словами, со вкусом пила чай и хохотала над рассказами Баюна.

— Так, я не понял! Ты чего филонишь? — настроение было ниже плинтуса, а при таком раскладе всегда охота и ближнему своему его испортить.

— А что такое? — Катерина невинно хлопая глазами, ела пирог с белыми грибочками.

— Слова кто не выучил? А? — Степан был грозен, как директор школы нависший над двоечником.

— Да знаю я уже все эти слова. — Катька отмахнулась от него так легкомысленно, что он озверел ещё больше и потребовал отвечать немедленно. И был ошарашен, когда Катерина мало того, что легко ответила на его вопросы, так ещё и на чистейшем английском языке посоветовала не тянуть с приведением себя в порядок, а приходить пить чай!

— Как-то что-то я не понял… — Степан, помывшись и переодевшись сидел на стуле у себя в комнате и соображал, что такого быть просто не могло! Катька английский на четверку знала. Школьного уровня. Он же её ответы на уроках слышал! А тут… Но, так ничего умного и не придумав, пошел к столу.

Катерина всё ещё внимала длинному рассказу Кота, о том, как ему пришлось разбираться в делах леших, как Волк поднял голову и объявил:

— Елисей на границе рощи. Приехал с отрядом. Сюда идет один. Интересно, чего ему надо?

В дверь постучали, Баюн крикнул:

— Заходи, царевич!

Елисей, вошел, снял шапку и поклонился всей компании разом.

— Здравы будьте! — было видно, что он сильно расстроен.

— И тебе того же! — Баюн махнул лапой в знак приветствия. — И чего ты хмурый такой? Случилось что? Али братец бедокурит?

— Братец бедокурит, да, но это так, я справлюсь. А вот случилось у меня вот что! Пакость какая-то завелась в лесу. Люди ходить боятся. Пошел туда разобраться с побратимами, да с дружиной, и никого! Весь лес обшарили! А девицы молодые в лесу пропадать стали. Следов никаких. С корзинкой шла, корзина стоит, а девицы нет. С кузовком девушка идет, кузовок находят, а её и след простыл. И что в кузовке, что в корзинке серебро находят. Если просто шла, так платочек девичий с серебром завязанным. Баюн, что это ещё за напасть?

Баюн сморщился. — Да ладно… Уж столько лет не было его. А то опять вылез?

— Да кто это?

— Если это то, что я думаю, то местный змеиный царь, Полоз. Он невесту ищет, выкуп дает. Поэтому и серебро оставляет.

— И сколько ж ему невест надо? — удивился Степан.

— Одна, Степочка, одна, остальные в услужение ей пойдут. Надо собрать все серебро, до последней монетки, и вернуть ему.

— Так просто? — удивился Елисей. — А поможет?

— Вернуть девушек? Нет, конечно. Просто он призадумается, может, новых тянуть не будет. Давненько он не появлялся…

— А те как же? — Елисей пристально смотрел на Баюна.

— Царевич, не отпустит он просто так девиц. Невесту найдет, так она, может и уговорит остальных освободить. А так нет, не отпустит.

Елисей в лице изменился. Вскочил на ноги и начал ходить по горнице.

— Среди них, видать, какая-то особенная была? А, царевич? — Волк, прищурясь, смотрел как Елисей сел на лавку у стены, и спрятал лицо в ладонях.

— Ай, чтобы ты ещё понимал! — Елисей вскочил и схватившись руками за стол, уставился на Баюна. — Кот, какую он ищет?

— Что ты у меня спрашиваешь? Я его вкусы не разумею. В прошлый раз уволок девушку, которую последнюю поймал, сироту, а остальных девиц вернул. Она упросила за остальных. Так последняя эта и вовсе ничем не краше остальных была, пела хорошо, да. Но и только.

Елисей задумался, а потом низко поклонился Баюну и выскочил в осеннюю темноту.

— И что бы это значило? — Степан озадаченно проводил взглядом царевича.

— Да что тебе не понятно? Ясно, что Волк угадал, и у царевича зазноба змеиному царю попалась. Вот он и мечется.

— Котик, а что, правда, со змеиным царем не сладить? — Катерина расстроилась.

— Сладить можно, если он невесту найдет. Говорю же.

Через пару дней, прозрачным осенним утром, Катерина оправилась посмотреть, куда делся Степан, умчавшийся на ежедневную пробежку. И нашла его.

— Катька, беги! — Степан ухитрился вывернуться из рук дюжего парня, державшего его. Парень полетел на землю. — Беги! — парень вскочив, тут же перехватил Степана снова, и ему на помощь подскочили ещё двое.

Катерина кинулась бежать, но тут же оказалась в руках царевича Елисея. — Прости! Прости, я не могу её бросить! — прошептал он на ухо Катерине.

— Да что тебе от меня-то надо?

— Ты пойдешь к змеиному царю. И он вернет мне мою Василису.

— Пусти меня! Сам не понимаешь, что делаешь! Я же уже помогла тебе.

— Я помню, всё помню, но сейчас мне всё равно. Понимаешь? Я должен её спасти!

— Слушай, ты же разумный человек! Посмотри на меня! Нет, глаза не отводи, а просто посмотри!

Елисей мрачно поднял глаза на Катерину.

— Твоя девушка, она красивая?

— Да! Очень. — Елисей даже не сказал, а простонал это.

— А теперь сравни её со мной! — Катерина развела руки в стороны. — Ты всерьез думаешь, что змеиный царь предпочтет меня? — Елисей смотрел на Катерину, растрепанную, в каких-то странных синих портках, просто обычную девчонку, конечно, никакого сравнения с его красавицей-Василисой.

— Но, ту, о которой Баюн говорил он же выбрал! Она же ему подошла.

— И что? Она подошла, а я вряд ли. Тем более, что я тебе сейчас официально обещаю, что если ты только попробуешь меня туда уволочь, и если меня выберет змеиный царь, ну, мало ли, вкус у него плохой… Так вот, я всех остальных отпущу, а Василису специально отставлю! Для услужения! Понял? Навеки!

У Елисея и руки опустились. Катерина раздраженно выдернула из его ладони свой плащ.

— Взяли моду, чуть что таскать, как… как торбу какую-то! То один, то другой! Эй, вы все! А ну быстро его отпустили и на три шага отошли! — разъяренная Катерина в гневе топнула ногой на Елисеевых воев, державших Степана. Те не просто отошли, а отскочили от мальчишки в разные стороны.

Степан прошел мимо Елисея, даже не глянув в его сторону, и потянул за собой Катерину. — Пошли, нечего ему объяснять. Без толку!

— Погоди! Не серчай! — Елисей чего-то там ещё говорил, но Степан и не думал останавливаться, пока не привел Катьку в Дуб и дверь не запер, прямо перед его носом!

— Вот! Вот вам и царевич! — возмущенный, грязный Степан дотянул Катьку до стола и приткнул на стул. — Этот ваш царевич Катьку хотел царю змеиному уволочь!

— Чего? Чего ты сейчас сказал???? — Кот привстал с лежанки.

— Правда, она сама справилась! Но какой эгоист! Поганец просто!

— Не понял. Он что, Катю к змеиному царю отправить хотел?

— Ну да, — злобно прошипел Степан. Елисей ему вообще-то нравился, а тут такое разочарование.

И тут Кот Степана напугал. Он сначала подумал, а потом заявил:

— А это мысль, вообще-то!

— Баюн! Ты что? — Степан аж рот открыл от возмущения.

— Нет, не как невесту или служанку для невесты! А как сказочницу!

— А Полоз этот или как его там, будет в курсе, зачем ему её привели?

— Степочка, его жена, та первая, которую он выбрал в прошлый раз, спит в змеиных землях. В тумане. Он сам был в отъезде, нет, в уползе что ли, короче, не было его там. К родителям хотел пробиться, отца-мать навестить, брата с сестрицей увидеть, да они в тумане уже уснули в своём царстве. Вернулся, а тут и половину его владений туман залил. И, главное, что жена там оказалась! А он тоскует, видишь ли. Посему решил новую жену поискать. Но, вот что-то мне подсказывает, что если ему земли освободить, то он и девиц пойманных с удовольствием отпустит, и новых ловить не будет. Он ту очень любил, ну, в своем понимании, змеином.

— Видно как любил, прямо невооруженным глазом! Вместо того, чтобы жену вызволять, он новую ищет! — Степан откровенно злился. Покосился было в поисках понимания на Катерину, но та смотрела грустно и задумчиво, поглаживая узор на скатерти. — Кать, ты чего?

— Идти мне надо, Степочка. Очень не хочется, но надо, наверное! — Катерина поманила рукой огромную книгу, та легко порхнула к девчонке.

— Катюш, Волшебное кольцо посмотри, — посоветовал Кот. Книга тут же послушно открылась на нужной странице.

— Не понял я, вы что, серьезно? — Степан возмущенно смотрел на Кота и глупую девчонку. — Катька, он же тебя утащит! И ради кого ты рисковать-то пойдешь? Ради этого Елисея, чтоб ему… Вот я Волку ещё расскажу!

— Не кричи, а? Думаешь, мне туда охота? Очень ошибаешься!

— Так какого ляда ты туда собираешься? — Степан так разозлился, что решил серьезно поругаться с обоими!

— Степ, Полоз снова будет красть девушек, и им явно там как минимум страшно! А сказку все равно будить надо! Я для этого здесь. Да и Елисей тот же извелся.

— Вот про этого ты мне не говори только! Мерзавец!

— Да он сам не свой. Он любимую спасти хочет.

— Тобой заменить! Тьфу! — Степан злобно фыркал, пока дверь в Дуб не открылась, и в горницу ввалился Волк, а за ним и мерзавец-Елисей. Степан аж подскочил от ярости!

— Волк! Ты знаешь, что этот гад только что хотел Катерину Полозу отдать?!!! — завопил Степан.

— Знаю, — глухо проговорил Волк. — Он сам мне сказал.

— И что? Ты так и собираешься это ему спустить? — разъяренный Степан просто смотреть на негодяя не мог!

— Катерина, прости меня! Я это просто от отчаяния! Прости! Хочешь на колени стану? Я жизнь свою отдам за Ваську, убей меня, но помоги ей! — Елисей вышел из-за Волка, и стало видно, что ему сильно досталось. У горла даже не синие, а чёрные следы от страшных зубов. Судя по всему Волку пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы царевича отпустить.

— Свою жизнь предлагаешь, а что ж Катерининой хотел рисковать? — Степана эта отчаянная мольба ни разу не впечатлила! — мальчишка и сам не понял, чего так завелся, может, потому, что Катька была такая испуганная, он-то уже немного её знал!

— Степочка, спасибо тебе, но мне все равно надо идти. — Катя решительно поднялась со стула. — Я пойду в туман, но мне там нужен сам Полоз. Он сам передал волшебное кольцо Семену, главному герою сказки. То есть, он должен пойти со мной, уснуть там, и проснуться уже со всеми. Как с ним можно поговорить?

— Да в лесу он, и сам тебя найдет. — Степан решительно шагнул к Катьке и дернул её за руку. — Схватит и не пикнешь, и разговоры разговаривать не будет!

— Нет, он предлагает подарок золотой, оставляет на земле. Если девушка подбирает, значит, согласна. По крайней мере так он разумеет. То есть, пока Катя ничего золотого не поднимет, он её не заберет. — Баюн важно кивал круглой головой. — А родным девицы оставляет серебро, как выкуп за невесту. Мы пойдем за Катей, как только она найдет золото, позовет нас. И мы постараемся с ним договориться.

— От блин! Да за ради чего??? — Степан просто заорал на них всех в голос. Развернулся и выскочил из Дуба.

Через час за ним пришел Волк. За это час разозленный Степан успел уйти прилично далеко по берегу реки и теперь мрачно смотрел на плывущие вниз по течению золотые листья. Он оглянулся на Волка и спросил: — Почему ты его опустил? Ты же сам говоришь, надо Катьку защищать. А он её только что чуть не сгубил.

Волк сел рядом и тяжело вздохнул. — Я себя помню. После того, как Вьюга погибла, я был готов заплатить любую цену, лишь бы она вернулась. Вообще любую. Моя жизнь, чужая жизнь, мне было всё равно. Елисей не сопротивлялся даже, отослал воев своих сначала, и сам мне всё сказал. Я его за горло зубами держал, а он сказал, что если Василису не спасти, то ему лучше так. Быстро и не мучаясь. Ты бы знал, как я боюсь сестру отпускать к Полозу! Но вот Елисея судить не могу. Не смею.

— Почему сестру? — Степан аж рот открыл от изумления.

— А мы породнились. Она сама меня братом назвала. А я её сестрой. Здесь это побратимство крепче, чем кровная связь. — Волк повернул к Степану тяжёлую голову. — Если что-то с ней… Я просто умру. Так что теперь сам понимаешь, насколько я не хочу её отпускать к Полозу?

Степан открыл рот, потом закрыл. — Да уж. Вы даете оба! Это вы тогда, когда летали с конями?

Волк кивнул и опять начал рассматривать реку. — Я с ума схожу, когда она куда-то уходит.

— Ну, вы же сможете её отбить, если что… Подумаешь змей!

— Полоз, это не просто змей, он змеиный царь. Сказочный и очень сильный, главное, если Полоз под землю уходит, его уже никто не достанет. Ни я, ни Кот, ни Жаруся даже.

— А он что, просто змея?

— Почему просто? Он огромный, шкура золотая, а ещё он может человеком становиться, ну, почти. Только не ноги у него, а хвост змеиный. И кожа такая… То голубоватая, то зеленоватая. Как чешуя под лунным светом. И он не подлый, просто очень у них обычаи своеобразные. Ему-то кажется, что раз взяла девица золотой браслет или цепочку, значит, его предложение приняла. Вот я и боюсь, что Катерина сделает что-то такое, что он расценит, как согласие. И она не вырвется. — Волк тяжело вздохнул, встал и глянул на Степана. — Ты поедешь? Или тут останешься?

— Издеваешься? Я, если совсем честно, даже не знаю, куда это меня занесло, — признался Степан, осмотревшись. Известие о побратимстве Волка и Катерины совершенно выбило его из колеи. Нет, то, что Катька к Волку неровно дышит, он видел, разумеется. Не слепой же. Он удивлялся, но молчал. То, что Волк её прикроет от любого, кто ей будет угрожать, и не задумываясь жизнь за неё отдаст, и переживает за неё жутко, он тоже уяснил сразу. А оно вон как. Брат и сестра! Если совсем честно, это круто! И страшно.

— Ты уснул что ли? — Волк летел над рекой непривычно неспешно.

— Неа, я думаю. — У Степана сестер-братьев не было, и он рассуждал про себя, мог ли бы он сам вот так решиться. Катька все-таки отважная. Это же навсегда!

— Ну, и как надумал? — Бурому почему-то важно было услышать, что думает обо всём этом человек из Катиного мира.

— Думаю, что я тебе не завидую. — Степан решительно кивнул головой, прикинув, а Волку-то каково?

— Почему это? — Волк рассматривал золотые листья, плывущие в холодных прозрачных водах реки им навстречу.

— Да с такой сестрой ты из Бурого Волка седым скоро станешь! Она же вечно куда-то попадает! Я б сдох! — от души признался Степан, и не сразу сообразил, что Волк начал смеяться.

— Это ты прав, эх, как же ты прав! Ладно, снижаемся. На Елисея не кидайся, но приглядывай, на всякий случай! С него станется золотишко змеиное подобрать и Катерине подбросить. Чего там в голову с отчаяния придет! И на неё не ругайся, была бы она другой, я бы умер ещё зимой в зоопарке в Перми. Мне там недолго оставалось. Да и тебе несладко пришлось бы летом. Сам, небось, помнишь…

— Катерина, сколько тебе раз говорить! Никуда с тропы не сходить! Никуда! — Катя сердито дернула плечом, услышав за кустами малины гневный шепот Волка.

— Отстань, пожалуйста! Мало того, что я тут болтаюсь как… Ой, не буду даже говорить, как что. И уже третий день. Так вы ещё как привязанные за мной ходите. Уже всё обговорили. Ничего не подбираю, даже не наклоняюсь. Можно хоть чуть-чуть подальше от меня прятаться? И так все топаете как стадо слонов!

За малиной Волк закатил глаза и потряс головой, и тут же наткнулся на сочувствующий взгляд Степана. Нервно ухмыльнулся. И вдруг ему пришла в голову интересная мысль!

— Иди сюда! — он высунулся из зарослей и позвал Катерину. Она только головой покачала, но послушно вернулась к малине. — Так одна ходить не будешь. Будешь ходить с подружкой. А мы тогда подальше будем.

— Ты не заболел? Не знала, что на волков так малина действует. Сокрушительно! — Катя едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. — С какой ещё подружкой?

— С какой, с какой! С хорошей. — Волк внезапно ухмыльнулся и кивнул на Степана. — Жаруся, нужна девичья одежда на вот этого молодца!

— Чего???? Да ни за что! — Степан чуть на весь лес не заорал, но лапа Баюна вовремя заткнула ему рот.

— Гениально! Снял бы шляпу, если бы она на мне была! — Кот, увеличившись в несколько раз, небрежно придерживал Степана.

— Да, кстати, если его переодеть в сарафан и платок на голову… Вполне, вполне! — Катерина развлекалась от души. — Главное, ничего золотого не поднимай, Степанидушка! А то я даже боюсь представить, что с Полозом случится! Утянет девушку, а тут, понимаешь и не девушка вовсе! Это же какой царь змеиный вынесет?

Степан пытался вырваться из лап Баюна и с огромным изумлением осознал, что ничего у него не получается, то есть совсем. Жаруся с сомнением осмотрела Степана, а потом приказала перышку выдать сарафан. Перышко помедлило, и Степан уже было понадеялся, что перышко сломалось, но нет. Через минуту на нём оказался синий сарафан. Степан просто взвыл от обиды!

— Так, платок на голову, плотно повязанный! — Жаруся хмурилась, не сильно довольная результатом. В самом деле, куда это годится. Явно мальчишка! И сарафан дело не исправил!

— Ладно, сарафан можно пошире, душегрею опять же сверху, но плечи-то, плечи куда деть? Не похож на девицу! Полоз же не слепой!

— Да и ладно, тулупчик сверху и ничего, и не заметно, может девица мерзнет! Осень, однако. — Елисей был готов все сарафаны с тулупами в царстве на Степана накрутить, лишь бы дело сдвинулось с мертвой точки!

Степан только ругался и зубами скрипел от ярости! Вырваться от Кота, небрежно прижавшего его лапой к старой березе, никак не получалось. В конце концов, широкий сарафан, пышная душегрея и платок, повязанный внахмурку по самые брови, Жарусю не то чтобы устроили, но за неимением лучшего результата, она согласилась смириться и с таким видом «девочки». После этого на полянке среди зарослей малины вся честная компания уговаривала переодетого Степана выйти и походить с Катериной.

— Так, спокойно! Ты просто идешь рядом, ничего не трогаешь, если вдруг появляется Полоз трубишь в рожок.

— Нет! Не буду! — Степан стоял насмерть! — Да что я вам! Я на такое не подписывался! Вон, пусть Елисей одевается и хоть кругами ходит, хоть хороводы водит! И уберите это!!! — он раздраженно дергал на себе одежду. Он бы вообще содрал её и выкинул, но его родные джинсы были в Дубе, а Жаруся не давала перышку вернуть его нормальную одежду. И тут от злости ему пришло в голову, что Волк-то может оборачиваться кем угодно. — Вот! Вот пусть он и становится девчонкой! Он же может кого угодно изобразить! — Степана ткнул пальцем в пораженного таким оборотом Волка. Жаруся захихикала. Елисей изучающее воззрился на Бурого, а тот замотал головой, аргументируя отказ тем, что он полезнее в виде Волка. Вдруг Катерину отбивать надо будет, а он девица, а обернутся-то может и не успеть!

Катерина сначала старательно сдерживалась, чтобы не расхохотаться, что уж Степана совсем унижать! Потом стало уже невтерпеж, и она прокралась за кусты, и насмеялась вдоволь, а потом слушала-слушала ругань и уговоры, да потихоньку отошла ещё подальше в сторонку. А потом ещё чуть-чуть в сторонку. Очень она устала от свиты, которая за ней таскалась все эти дни. Кроме её обычных спутников и Елисея, в стратегических местах ещё прятались Елисеевы побратимы. И, как будто этого было мало, около леса стояла дружина.

— Ладненько. Пусть они сейчас поиграются с идейкой, да помучают Степана бедного, а я немножко похожу. Что-то мне кажется, что мы так можем до снега ходить, а змеи зимой засыпают. Опять не ладно будет. Ой, сожрет меня братец! Понимаю я теперь Баюна! А, может, ещё и обойдется… — Катерина нырнула в очередные заросли, подобрала подол, и рванула в лес, как будто за ней кто гнался. Немного погодя, остановилась перевести дыхание и практически сразу увидела яркую вспышку золота на пригорочке, заросшем земляничником. Стало жутко и почему-то весело. Вместо того, чтобы позвать на помощь, Катерина сделала шаг вперед, ещё один и ещё.

У её ног среди пожухлых земляничных листков и желтой листвы вилась яркая золотая цепочка. Очень красивая. Катерина не стала нагибаться, и поднимать змеиный дар, а громко позвала:

— Змеиный царь! Полоз! Ты хочешь вернуть свою жену? Ту, которую ты потерял, и которую любишь? — и ничего она почему-то уже не боялась, и не дрогнула и не отступила, когда цепочка вдруг зашевелилась и втянулась под корни старой ели, а через несколько мгновений, раздвинул еловые лапы, из-под ели выступил вперед, нет все-таки выполз, так как вместо ног из под длинного кафтана виднелся толстенный золотой хвост, скрывавшийся в тени ели, удивительной красоты человек. Хотя, наверное, и человеком-то его назвать было нельзя! Яркие зеленые глаза, очень бледная кожа со странным голубым оттенком, корона в виде сплетенных змей, черные как вороново крыло волосы. Золотой кафтан, расшитый драгоценными камнями, так, что глазам больно, как сверкают.

— Да! Я хочу вернуть Ждану! Кто ты? — Полоз прополз вокруг Катерины и получилось, что она оказалась в кольце золотого хвоста.

— Я сказочница, Катерина. Меня привел Баюн, и я могу прогнать туман с твоих земель! — Катерина спокойно смотрела, как Полоз приблизился почти вплотную к ней и внимательно заглянул в её глаза.

— Да, правда, ты не врешь. И не боишься. Что ты хочешь взамен? — Полоз отодвинулся и вопросительно поднял брови.

— Взамен ничего. Я не продаю то, что делаю. — Катерина продолжала спокойно стоять, в центре кольца из хвоста, который продолжал выползать из-под ели.

— А зачем же ты это делаешь? Вы, люди, любите золото, редко-редко бывает не так. Смотри, я могу тебе его дать. Много золота.

По хвосту прошла волна, и чешуйки стали осыпаться золотыми монетами. Ещё, ещё, и скоро Катя стояла в окружении вала из золота. Стояла, спокойно глядя в глаза Полозу.

— Что же ты не берешь его? Хочешь, оно всё будет твое?

— Я не продаю то, что делаю, — повторила Катя. — Ты искал новую жену, и забрал много девушек. Они не знали, что их ожидает, когда попытались поднять золотую цепочку. Всё-таки ты уже много лет не выходил. Они не помнили, что означает найти золото в лесу. Этих девушек ждут их родные, а одну очень ждет её жених. Он готов жизнь за неё отдать. Я попрошу тебя отпустить их.

— И если я их отпущу, то ты освободишь мне мою Ждану? А если не отпущу?

— Я всё равно пойду в туман. — Катерина почему-то четко понимала, что ни о каком обмене говорить нельзя! — И освобожу твою сказку. А ты сам решай, что тебе делать.

Полоз ещё раз приблизился почти вплотную, и заглянул Кате в глаза. — Хорошо! Я согласен. Ты говоришь правду.

— Но, есть ещё кое-что. — Катерина не отстранилась, а продолжала спокойно стоять, выдерживая взгляд Полоза.

— И что же?

— Я не смогу разбудить сказку без тебя. Ты нужен там. Кольцо можешь отдать Семену только ты.

— Если я туда приползу я усну! Ты хочешь заманить меня в туман? — Полоз гневно сверкнул глазами. Его кольца сжались вокруг Катерины, не задушив, но полностью её обвив. Она и пальцем пошевелить не могла.

— Тебе надо выбирать, или рискнешь ради Жданы, если любишь её, конечно, или оставайся тут. В безопасности. Ищи свой вчерашний день, но имей ввиду, что невозможно заменить того, кого любишь, того, кто тебе дорог. — Катя почувствовала, что кольца разжимаются, а глаза только что гневно сияющие почти у её лица, погасли, стали измученными и безмерно уставшими.

— Я ищу вчерашний день? Да, ты права. Такая юная, а правду сказала! Мои советники день и ночь шипят, что можно найти такую же, да пусть бы они уснули всё вместо неё! Одна её улыбка согревала меня лучше, чем солнце в жаркий день!

Он убрал хвост подальше от Катерины, исчезло золото, а сам присел на поваленное дерево.

— Я боюсь тумана. Это трудно признавать. Я царь и я боюсь, — он потёр лоб.

— Я тоже его боюсь. — Катя села рядом. — Каждый раз ждешь гадость какую-то, и они иногда появляются. И тяжело там, душно.

— И всё равно идешь? — они сидели рядом и тихо разговаривали.

— Иду, а куда деваться? Кроме меня этого делать некому. — Катерина вздохнула. Полоз изучающее на неё посматривал. В её словах не слышно было ни звука лжи, и запаха коварства и недобрых намерений он не уловил. Катерина понятия не имела, что Полоз не выносил обмана, а попытка ему навредить, неминуемо заканчивалась мучительной смертью того, кто даже подумал об этом. У Полоза был свой кодекс чести.

Волк уже сто раз успел сильно пожалеть о своей идее! Елисей уже извел его мольбами пойти в виде девочки с Катериной, раз уж Степан категорически отказывается. Причем, все остальные горячо Елисея поддерживали, и глупо хихикали при этом. Особенно радовался возможности увидеть Волка в виде девчонки Степан! Волк повернулся в поисках поддержки к Катерине, лихорадочно оглядел все окрестности, но её не нашел, и уже даже не удивился. Он яростно зарычал и стремительно взвился вверх.

— Куда это он? — Елисей ничего не понял.

— Катька где? А вдруг… — Степан и Кот переглянулись и ринулись из зарослей. Причем Степан обнаружил на себе свою одежду как только подумал, о том, что нипочем не пролезет в этих дурацких тряпках через малину!

Пока они выбрались из малинника, неподалеку раздался разъяренный волчий рык. — Убирайся от неё!

— Спокойно, спокойно! Ух, какой быстрый да резкий, — кольца Полоза спеленали Волка в прыжке, да так, что тот только дышать мог. Причем сам Полоз так и остался сидеть на стволе поваленного дерева, а его неимоверно длинный хвост легко удерживал Волка.

— Ой, только, пожалуйста, Волка отпусти, это он меня защищает. — Катя вцепилась в рукав Полоза.

— Ааа, тогда оно, конечно, понятно! — Полоз покосился на перепуганную Катерину и обратился к Волку. — Я её не трону, и не собираюсь даже, сижу разговариваю, никого не обижаю. Понимаешь? — Полоз изучающее рассмотрел то, что было видно от Волка в золотых кольцах. — Вроде понимает, — сообщил он Катерине, — ладно, отпускаю.

Кольца постепенно разжимались, Волк под ними оказался растрепанным, и очень уставшим.

— Волк, только не ругайся, я тебя очень прошу! — Катерина подобралась поближе и начала приглаживать его шерсть. — Ну, я тут поняла, что если я сама не пойду, я Полоза до снега не найду. А нам же надо туман прогнать.

— Сил у меня просто нет, — пожаловался Волк в пространство. В пространстве обнаружился Полоз, сочувственно кивнувший головой.

— Вот и у меня Ждана тоже такая же. Никогда меня не слушается! Никогда! Ты её муж? — он кивнул на Катерину.

— Нет, я её брат, — вздохнул Волк.

— Ааа, побратимство! Это совсем серьезно. С женой-то проще. — Полоз осмотрел Катерину. — Что ж ты брата не бережешь?

Катя только руки развела. — С ума сойти можно! Ну, нашел Волк союзника!

Кот, Степан, Елисей, его побратимы и куча дружинников, следовали за Жарусей, которая почему-то совсем не торопилась и лениво взмахивала крыльями. Она тихонько про себя усмехалась, и повела их не прямо к месту событий, а сильно в обход. Наконец, они нашли запропавшую Катерину, а рядом и Волка и совершенно мирно с ними беседующего Полоза, и только рты пооткрывали от изумления.

— А вы меня мучали, переодевали, чуть не опозорили на все Лукоморье! — укорил Степан Кота и Елисея. — А всего-то надо было только её до змеюки допустить!

Катерина и Волк завершали переговоры в полном согласии с Полозом. Договорились встретиться утром на условленном месте, Полоз втянулся под елку, а Катерина потихоньку пошла обратно, опасливо поглядывая на Волка. Тот трусил к Баюну и Елисею, а потом обернулся и сказал очень тихо и сердито. — В следующий раз, на правах брата, могу и наказать!

— Уши надерешь, как Серому? — Катерина выдохнула, обиженного Волка она боялась гораздо больше, чем туман.

— А это мысль! — кивнул Бурый, прихватил Катерину за шиворот, закинул на спину, и прыгнул вверх, возвращаясь к лесному дому, куда их поселил Елисей. — Где была твоя голова, и что в ней было в тот момент? Вообще, чем ты думала? Вот чем?

— Головой я думала! — Катерина возмутилась! — Ты же сам вчера говорил, что ни ты, ни Кот, ни Жаруся с ним не можете сладить. Так зачем все эти сопровождения? Толпа эта на пятки наступает. Он их одним движением бы в землю вбил! Я же сколько говорила все эти дни! Хоть бы кто послушал! — Катерина тактично не стала напоминать Волку о его неудачной атаке. — Я же тебе доверяю, а ты мне? Сам говорил, что раз есть теперь сестра, так надо учиться доверять, а сам? Волк только головой покрутил.

— Только женщины, независимо от возраста, могут так вывернуть события, встряхнуть их, и получается, что это ты сам вокруг не прав! Женщины и волчицы! — вдохнул он, припомнив похожие моменты в своей стае и свою мать Варну. Он спустился у дома, и сел, опустив голову, вспомнив, как он, с его совершенно непомерной силищей, оказался слабым как щенок перед Полозом. И спасла-то его Катерина.

— Не сердись на меня. Пожалуйста. — Катерина стала перед ним, и обняла за шею. — Плохая я сестра. Прости меня.

Волк покрутил головой. — Всё, всё, а то я сейчас завою. Я не сержусь уже, но ты про то, что я могу и уши надрать, на правах старшего брата, все-таки не забывай!

— Договорились! — Катерина расшалилась и поцеловала Волка в нос. — Пойдем скатерть доставать, а то сейчас вся Елисеева конница и вся Елисеева рать на обед появится! Я уже про Баюна не говорю. Они никогда обед не пропускают!

Очень рано утром на условленном месте встречи Полоза ждали Катерина, Волк, Баюн, Жаруся и Сивка. Увязался Елисей. От побратимов и дружины Катерина избавилась. Свита ждала Елисея в условленном месте.

— И где этот Каа? — Степан не выспался, и всё норовил к чему-нибудь прислониться и подремать.

— Да вон же он! Просыпайся давай, соня! — Кот лапой качнул ветку и на Степана пролилось полведра холодных капель. — Душ! — объявил Баюн и уважительно задрал голову, разглядывая Полоза. Змеиная голова была выше деревьев.

— Ой, блин! Вот это да! — Степан утирался от котового душа, когда уткнулся взглядом в сияющую золотую колонну, увенчанную змеиной головой. Потом Полоз опустился до уровне Катиных глаз и кивнул.

— Доброе утро, сказочница! — перевел взгляд на Баюна и всю остальную компанию. — И вам тоже.

Он мрачно осмотрел стену тускло-зеленого тумана. — Я готов.

— И мы. — Катерина пошла к туману, а за неё Степан.

— А кто он и почему идет? — Полоз приблизил огромную змеиную голову к самому носу Степана, тот отшатнулся и чуть не упал. Змеиный царь с подозрением выслушал Баюновы объяснения про Степана. — Мы про него не договаривались!

— Тогда и сказочница не пойдет! — Кот распушил хвост. — Ты уснешь, а она будет без защиты. Совсем.

Полоз явно разозлился. А потом, вспомнив про Ждану, призадумался. — Можно по-другому. Я даю ему на шею мою змейку. В тумане она, конечно, уснет, но если он выходит из тумана без меня, змея проснется и его задушит. — Так просто было это сказано, что Степан невольно схватился за горло и отчаянно замотал головой.

— Вот ещё! Я не собираюсь змей на шее носить! Я их вообще боюсь!

Полоз нахмурился ещё сильнее. Его исполинский хвост поднялся над Степаном угрожающе, но тут между Полозом и Степаном стала Катерина.

— Я змей не боюсь. И могу сама взять змейку. Чтобы ты не сомневался. Но, учти пожалуйста, я принимаю именно змею, а не змеиный дар, — она открыто смотрела в глаза змеиному царю, и тот сосредоточенно кивнул.

Степан тихо ахнул, глядя, как Полоз крутанувшись на месте и возникнув уже в виде получеловека-полузмеи, протянул руку к короне, и одна из золотых змеек скользнула на его запястье. Полоз приблизился к Кате и протянул ей змейку, не сводя взгляда с её лица. Катерина отважно протянула руку навстречу, на секунду их руки оказались связаны змеей, потом она переползла на Катины пальцы, потом по руке выше, и легла шее, как золотое ожерелье. Полоз кивнул.

— Хорошо, теперь я верю окончательно. Она бы сразу тебя задушила, если бы ты что-то замышляла. А ты. — Полоз повернулся к Степану. — Ты смотри! Она погибнет, если ты что-то затеешь.

Степан сглотнул и опять потрогал свою шею, как будто змея была у него и уже душила его.

Волк был мрачен и хмур.

— Осторожнее, сестра!

Катерина обняла его и улыбнулась всем остальным.

— Мы постараемся. Вы не волнуйтесь.

И шагнула в туман. За ней Степан, не отводящий глаз от золотого блеска на её шее, а за ними, помедливший на мгновение Полоз. Он боялся и ненавидел туман, понимал, что в тумане уснет, будет беззащитен и неизвестно ещё на какой срок, но искать вчерашний день, как сказала сказочница, он больше не хотел, а хотел вернуть свою Ждану.

Змей уснул не скоро. Его исполинская силища позволила ему продержаться довольно долго. А потом Катя, шедшая рядом, ощутила холодную руку Полоза у себя на запястье.

— Всё. Я больше не выдержу. Иди, и помоги моему царству, разбуди Ждану. Только постарайся держаться близко от меня, только я могу… — пальцы разжались и Полоз бессильно опустился на мягкий мох.

— Чего там только он может? — Степан мрачно смотрел на огромного змея.

— Скорее всего он про змейку говорил. — Катя провела пальцами по свившейся кольцом на плечах змейке.

— Мерзость какая! — Степана перекосило. — Слушай, а может её мечом?

— Сдурел? И никакая не мерзость. И мечом ты мне скорее голову снесешь.

— Как ты их не боишься? Или тоже как жаба, у вас такое живет?

— У мамы, когда она в школе училась, когда-то змейка жила. Жил то есть. Ужик. Дело-то зимой было, а ужика продавали на улице, он чуть не умер от истощения. Дедушка, когда мама и бабушка приволокли ужика домой, и мама достала змею из кармана, только и уточнил, мальчик это или девочка, а когда узнал, что мальчик, сказал, что в доме теперь будут три мужика. Он, кот и гад. Мама его до весны додержала, а потом за городом выпустила.

— Чокнутые вы, всей семьей! — мрачно ответил Степан.

— Да и пожалуйста. — Катерина за семью тут же обиделась. И надулась.

— Не сердись, но это и правда, странно как-то. И змею взяла на шею.

— А не взяла бы, он бы тебя хвостом прибил бы! Не понял что ли? И пусть чокнутая! Какая есть! — Катя совсем расстроилась.

Степан призадумался и чем больше думал, тем больше у него начинали гореть уши и щёки. Стало стыдно. Сообразить, что и как происходило на месте, времени ему не хватило. Он так струсил от требования Полоза принять змеею на шею, что и не понял, что значил толстенный золотой хвост над его головой. Замаха хвостом как такового не было, но он не был нужен. Змей и так бы его расплющил!

— Кать, ты это… Прости! Я не понял сразу. Кать! Обиделась да?

— Да. Обиделась. Не смей мою семью задевать. Понял? Никогда! Иначе и не подходи к нам! — Катерина была в такой ярости, что кажется, могла его стукнуть.

— Всё, всё, больше никогда! Да вы мне все очень нравитесь вообще-то! Правда. Просто всё у вас необычно. Вот я ляпнул. Ну, дурак я. Прости! Прошу!

— Смотри мне! — Катерина отвела растрепавшуюся прядь с лица. — Прощу, но только так больше не говори.

— Лады! Глянь! Что там! — Степан чувствовал, что дешево отделался, и увидев что впереди кто-то стоит, застыв в тумане, был рад, что можно сменить тему.

— А это и есть Семен. Видишь, он такой же чокнутый, как и мы, — рассмеялась Катя, глядя, как Семен нежно придерживает за пазухой змейку. Та высунула головку и явно испуганно смотрела на туман. У ног Семена стояли собака и кот.

Катерина погладила обоих. И вздохнула озираясь.

— Ты чего?

— Да далековато от Полоза. Начну сказку рассказывать, и сразу бежать к нему надо будет. Не понятно, сколько у меня будет времени.

Степан виновато опустил голову. Дело становилось всё серьезнее. — Прости.

— Да ладно, чего там. Если что, побежишь сам, понял? Покажешь Полозу, где я.

Степану стало холодно. Вот это «если что» его испугало до дрожи в коленях.

А Катерина продолжала: — Вода живая есть?

— Есть. Только знаешь, давай, постараемся без этого. Если бы я знал, если бы сразу понял, лучше бы сам эту удавку взял.

— Давай постараемся. — Катерина улыбнулась ему. — Мне тоже не хочется до живой воды дело доводить.

Катерина выбрала место, максимально удобное для того, чтобы не мешать сказке, но и суметь скорее стартовать к Полозу. И начала сказку:

— Жила в деревне крестьянка. При ней жил сын её Семен, не женатый ещё. Жили они бедно: Спали на соломе, одежонка на них старая, латаная, и в рот им положить нечего. Жили они давно; тогда земли у крестьян было мало, а что и была, так неродящая была земля: что и посеет крестьянин, то вымерзет, а не вымерзет, так от засухи посохнет, а не просохнет, так вымокнет, а не вымокнет, так саранча пожрет. Получал Семен в городе пенсию за отца — копейку в месяц…

Дрогнула тусклая муть, окружающая их со всех сторон. Катерина продолжала говорить, сначала медленно отступая назад, а потом всё быстрее и быстрее. Степан придерживал её за руку, чтобы не споткнулась. Семен, очнувшийся от сна, удивленно огляделся и шагнул вперед, а Катерина ощутила, как змейка начала медленно сужать кольцо у неё на шее. Бежать было трудно, она бы и вовсе не справилась, если бы Степан, который после волчьих тренировок, несся вперед, как олень, таща её за руку, а ей оставалось только ноги переставлять и едва дыша, рассказывать сказку. Змея уже довольно плотно охватила шею, когда они вылетели на поляну, где уснул Полоз. Он уже проснулся и недоуменно озирался, глядя, как туман растворяется, тает, и его царство оживает от сна.

— Полоз! Снимай с неё змею, быстрее! — Степан забыл о том, что он боялся змей и Полоза и вообще что-то там когда-то боялся.

Полоз скользнул навстречу, а Катерина споткнувшись, все-таки полетела вперед, её поймали толстенные золотые кольца, змейка, встрепенувшись, скользнула в руки своего хозяина, а Катерина, продолжала рассказывать сказку, правда, довольно тихо и пыталась отдышаться. Степан замахал руками, показывая Полозу, куда тот должен двигаться, для того, чтобы найти Семена. И тот бережно поставив девчонку на землю, поспешно уполз. Катерина, наконец, закончила сказку и села на мох, привалившись к еловому стволу. Рядом так же рухнул Степан.

— Думал, не успеем. У тебя на шее след даже.

— Наших позови. — Катерина говорила тихо. — Они там, небось, уже по елкам ходят вверх и вниз. И белок сильно смущают.

Степан покосился на красную, растрепанную Катьку. Какая-то ветка, пока они бежали, хлестнув по лицу, оцарапала ей щеку, на шее и правда след от змеи. Будто веревкой натерло. Сидит, тяжело дыша, раскинув руки, говорит шёпотом, а шутит! Он покачал головой, недоумевая, как это так получается. А потом достал серебряный рожок и с силой подул в него.

Буквально через несколько минут с треском проломившись сквозь темные лапы старых елей, на поляну опустились Волк с Елисеем, Сивка с Баюном на спине, а сбоку разгорелось золотое оперение Жаруси. Волк скинул Елисея, не особенно заботясь, как именно он там приземлится, и подхватил с земли Катерину. Провел носом по полосе на шее, злобно фыркнул что-то в адрес Полоза. Катька оказалась на волчьей спине, а на её плече тут же обнаружилась Жаруся. Провела крылом по голове, мгновенно волосы сами собой уложились в ровную косу, походный костюм обернулся длинным и широким опашнем, сверху душегрея для тепла, на голову откуда ни возьмись оделась шапочка.

— Вот. А то и заболеть не долго, осень уже, а ты на земле сидишь, на мокрой, да ещё после беготни вся распаренная! — ворковала Жаруся.

Елисей нервно озирался. — Да где этот Полоз-то! Когда он Ваську отпустит?

— Да вон он. — Баюн, подобравшись поближе, смочил Катину царапину на щеке живой водой, и та тут же исчезла, как и не было.

Справа из-под исполинской ели начало посверкивать золото. Степан попятился и помотал головой, так как из под ели поползли змеи. Золотые, серебристые, ярко-синие и зеленые, черные и серые.

— Чего это ещё? — он как-то сразу припомнил, что змей он боится, вообще-то.

— Как что? Свита, конечно! — Кот удивился такому странному вопросу. — Что же ещё?

Змеи выстроили какой-то сложный узор вокруг ели, и как только все заняли свои места и замерли, показался Полоз, который вел за руку молодую женщину. Очень богатое платье, сияющая корона, как и у Полоза, из сплетенных змей. Ничем не примечательное широковатое лицо, но она улыбнулась, и Катерине показалось, что на поляне стало больше света и тепла. Она припомнила, как о жене говорил Полоз. — Это он прав! Такой улыбкой можно пару микрорайонов в Москве обогревать! — подумала Катерина.

— Это моя Ждана. — Полоз и сам светился.

— А… Как же… Как же Василиса! — Елисей пытался напомнить о том, ради чего, собственно всё и затевалось.

— Аааа, ну да, да, сейчас. — Полоз усмехнулся и из-под ели выползли две большие серебристые змеи, каждая из них держала во рту тонкие цепочки, на других концах цепочки были девушки. Золотая цепочка, которую каждая из них поднимала в лесу, охватывала шею своей владелицы и та погружалась в полное оцепенение, и в таком состоянии оставалась, пока Полозу не будет угодно что-то изменить.

— Васька! — Елисей рванулся к красивой рыжеволосой девушке, которая стояла с полузакрытыми глазами, сорвал в неё цепочку, и та распахнула синие-синие глазищи и ахнула.

— Где это я? Елисей!?

Царевич попросту схватил её на руки и отскочил подальше от Полоза, боясь, что тот передумает.

Катерина спустилась с волчьей спины, и подошла к Полозу. — Спасибо тебе!

— Это тебе спасибо! Забирай их, только, если можно, цепи снимешь, когда мы уйдем, а то визгу будет! Да! Запомни, — тут он приблизился вплотную к уху Кати и сказал очень тихо. — Я у тебя в долгу, девицы эти мне и самому теперь не нужны, так что это не то, чем я тебя могу отблагодарить! И то, что ты сделала, я не забуду. Ты можешь обратиться к любой змее за помощью, я узнаю и помогу всем, чем смогу! — он отполз чуть назад и улыбнулся.

Девушек вывели из леса, сорвали с них цепочки, растаявшие в воздухе, как только они спадали с пленниц. Крика и визга было и правда много, прав был Полоз. Слезы ручьем, радостные вопли родственников девиц, на все голоса хваливших сказочницу и царевича Елисея. Тому, впрочем, было все равно. Он вез в седле перед собой свою Ваську, и никого кроме неё не видел. Хотя сил уговорить друзей, посетить его стольный град, у него всё же хватило. Он просто нипочем не соглашался их отпускать. Волку пришлось опять стать Бранко. Катерина сидела перед ним на Сивке. Кот ехал на крупном сером в яблоки коне, который нервно косился на такого необычного седока. Жаруся велела им себя вести хорошо, никуда не впутываться и порхнула в лес, сказав, что присмотрит за ними оттуда. Степану достался крупный вороной конь, который шел под ним, как будто вообще седока не ощущал. — На такого можно и великана посадить, — размышлял Степан.

— О чем тебе это змей шипел? — Степан подергал Катьку за рукав, подъехав поближе.

— О том, что он меня не забудет. — Катерина безмятежно смотрела на дорогу, и наслаждалась размеренным шагом Сивки, запахом леса, горьковатым и пронзительным запахом осени, мха, палой листвы, грибов, болотных белых туманов, холодными каплями, срывающимися с еловых лап. Спокойствием, какое бывает только осенью, когда все деревья устали, и готовятся спать, зная, что после сна будет весна.

— Забудешь тебя, как же! Кать, ты спишь что ли? Причем с открытыми глазами!

— Отстань от неё! — Волк хмуро покосился на Степана, жаждущего общения после пережитого стресса.

— Неа, не сплю, просто очень спокойно и хорошо. И опять же, и Елисей с Василисой счастливы, и Полоз Ждану нашел, а он её и правда любит. Да и девушек вернуть удалось, и сказка большая проснулась.

— Любит, любит… Тошнит уже от них. — Степан состроил такую рожу! — Делать им больше нечего! Я вот не влюблюсь! Дурь это!

— Вот и молодец! Так и держись! — Катерина насмешливо покосилась на Степана. — Главное, не забудь, что сказал. Хотя… Я и напомню, за мной не заржавеет.

Волк просто хмыкнул сочувственно. И укрыл Катерину полой плаща поплотнее, чтобы не замерзла.

Глава 19. Царевна Гордея

Ехали довольно долго, Катя уснула, пригревшись, а проснулась от крика одного из дружинников.

— Царевич! Царевич Елисей! Беда!!!

Елисей, пересадил Василису в повозку, и поскакал навстречу дружиннику. — Что стряслось? Авдей напал?

— Нее, царевна Гордея пожаловала! — дружинник едва дышал от быстрой скачки.

— От жеж! — Елисей открыл было рот, сказать, что именно он думает, но покосился на Василису и Катерину и рот закрыл. Вместо этого двинул кулаком в ствол совершенно неповинной сосны, которая тут же осыпала его моросью дождевых капель.

— А кто такая эта царевна Гордея, что её так Елисей любит? — тихонько спросила Катя у Волка. — Невеста его что ли?

— Нет, она дочь его сестры троюродной, по-моему, троюродной, а может и четвероюродной. Родня короче.

— И что в ней такого страшного? — удивился Степан, который подъехал поближе к Волку.

— А у них по женской линии, видать, какая-то ведьма затесалась. Они очень красивые, влюбляются в них многие. А они… Короче творят много чего нехорошего. Матушка этой самой Гордеи, например, когда замуж собралась выходить, загадки женихам загадывала.

— И что страшного? — удивился Степан, который сказки так и не читал.

Катерина начала догадываться. — Погоди… Это не там, где колья вокруг терема ставились?

Волк кивнул. — Точно. Умница.

— А что страшного в кольях? — всё ещё не понимал Степан, глядя как помрачнел Волк, и как передернуло Катерину. — Может, для защиты колья. Забор такой. А загадки загадывала, чтобы муж не дурак попался.

— Да в кольях-то ничего страшно, кроме того, что если жених загадку не отгадывал, голова его на очередной кол насаживалась, — ответил Волк. — Причем так как-то хитро делали, что головы так до сих пор и висят, как их повесили, целые, свежие так сказать… Народу она сгубила кучу. Пока не попался хитрец, который на все загадки ответил. И ей замуж всё-таки пришлось выходить. Правда, он как-то не долго прожил, видимо на его нервы созерцание менее удачливых женихов не очень хорошо повлияло. Не сильно жизнерадостное зрелище, — он ухмыльнулся, глядя на побледневшего Степана. — Ты сам-то смотри не влюбись в Гордею. Она такая же как матушка. И пару пареньков уже чуть не угробила. Велела им биться за её красоту. Они чуть друг дружку и не порешили. Елисей вон рассказывал.

— Смеешься что ли? Я-то не такой дурак, чтобы влюбляться, тем более в такую ядовитую поганку. Да ещё жизнью за нее рисковать, — решительно заявил Степан.

— Ну-ну, смотри. — Волк покосился на мальчишку.

— А что это она к Елисею приехала? — поинтересовалась Катерина.

— Так царство матушки её туманом затянула, оно как раз за Полозовыми владениями, на западе. Гордею успели вывезти, так она по родственникам ездит и гостит, пока не доведет там всех. Дальше едет к следующим. Нынче как видно, очередь Елисея. Вот бедолага!

Бедолага метался по дороге, отсылая людей с поручениями. Как Катерина поняла, он изменил планы и Василису решил срочно отвезти домой к её родителям, а планировал-то наоборот её родителей в стольный град везти, да свадьбу играть!

— Как будто не сестра приехала, а дракон, — шепнула Катя Волку.

— А, это такая сестра, что впору окопы копать, — фыркнул Волк. — Елисей, а Елисей! — Окликнул он проносившегося мимо царевича.

— А? — царевич выглядел загнанным.

— Давай-ка мы в другой раз к тебе приедем?

— Нет, молю, только не бросайте меня сейчас! Я с ней не справлюсь! Только Васька вернулась… Мне эта Гордея как острый нож!

Подъехавший Кот, нехорошо ухмылялся в усы. — Да уж. Девочка весьма ядовитая.

— Девочка? Это сколько же ей? — удивилась Катерина.

— Да чуть старше тебя. Рослая, волосы золотые, глаза синие, красавица писанная, век бы не видал! — плюнул Елисей на дорогу. Один из побратимов, проезжающий мимо, сочувственно похлопал его по плечу.

— Всё так плохо? — спросил Волк.

— Вон Никита, который с вестью прискакал говорит, что рынды уже повально влюбились, дерутся из-за неё как псы цепные. Дружина старается подальше от неё держаться, а гонца одного пришлось в темницу посадить, чтобы охолонул. А то чуть шею себе не сломал, лез снимать её платочек, который эта красавица наша специально на крышу закинула.

— А рында это кто? — Степан любознательно поинтересовался у Кота.

— Царский оруженосец. Обычно молоденький юноша, как ты примерно. Может, и правда тебя не везти? Сивка тебя в Дуб отвезет, побудешь там пока. — Кот озабоченно смерил Степана взглядом.

— Да вы смеетесь что ли все! Что я больной на всю голову? — Степан возмутился. — Не поеду я в Дуб. Что я там забыл!

Катерина призадумалась. Степан на романтику не падкий, вряд ли на него Гордея подействует. Волк тронул её за плечо.

— Катюша, позови Жарусю. Чует мое сердце, без неё нам не обойтись. Она тут неподалеку, а лучше, чтобы уж совсем рядом была бы!

Катя послушно позвала, и через пару минут на её руку опустилась голубка. Выслушав известие о Гордея, серьезно кивнула головой и пересела на плечо Волка, решив проехаться к Елисею со всей честной компанией.

До столицы доехали в сумерках. По двору метались слуги, принимая гостей. По дороге Елисей завез Василису к её родителям, решив, что пока так будет безопаснее.

Катю Волк спустил с Сивки, и обернулся, посмотреть, как справляется Степан с новым для него конем, а тот сидел верхом на высоком вороном коне и смотрел в окно терема, которое было как раз на уровне его глаз, а там… Из окна на него смотрела девочка неописуемой красоты. Степан забыл о том, что только недавно говорил, забыл о том, что сидит верхом и надо спешиваться, собственно говоря, он забыл обо всем.

— Эй! Проснись! — Волк не церемонясь, силой стянул обмякшего мальчишку с седла и встряхнул. — Сомлел-то чего?

— Неееа чего, — язык заплетался, как будто он позабыл, как надо говорить.

— А раз ничего пошли в палаты! — и поволок за собой. Степан переставлял ноги и всё оглядывался на заветное окно.

Елисей распорядился и им отвели роскошный терем. С большим садом, конюшней, мыльней. Катя смотрела в окошко, сидя за столом, уставленным всевозможными яствами, и размышляла. Она уже поняла, что со Степаном случилось что-то нехорошее. Он сам на себя был не похож. Вид такой… Возвышенный, как будто сейчас стихами говорить начнет. Такого за ним раньше не наблюдалось, и Катерина растерялась.

— Ты чего такой… Загадочный?

— Я? Нормальный я! А вот она… Такая! Такая… — вид стал откровенно глупым, и Катерина начала прикидывать, стоит ли его водичкой полить. Холодненькой. Или погодить немного. Посмотреть, как дело пойдет.

— Ты чего заикаешься и глаза закатываешь? — строго спросила его Катерина.

— Она, она… Это просто мечта! Сказочная царевна, принцесса. — Степан смотрел сквозь Волка, явно видя не хмурого Бранко, а нечто прекрасное.

— Оооо, девица-то точно в матушку пошла, однако! — Кот обошел Степана вокруг, внимательно оглядывая его со всех сторон, и покачивая головой.

— В какую матушку? — рассеянно уточнил Степан, так же мечтательно разглядывая бревенчатую стену, так как Волк отошел к Катерине, что-то тихо рассказывая её на ухо.

— Её, разумеется. Чью же ещё! Ты же слышал. Матушку раскрасавицы этой самой. Елисея нашего сестрицу троюродную. Царицу Настасью. Она тоже как вот любила голову морочить. Многие голов лишались из-за этого. — Кот прервался, полизал лапу, и продолжил. — Головы эти, кстати, до сих пор на кольях висят, вокруг дворца её. Такая затейница, однако! Степааан, ау! Тебе рассказываю.

— Ты шутишь? — Степан ничего не понял из того, что ему говорили, и похоже, позабыл то, что ему Волк рассказывал только сегодня днем! Просто смотрел в стену.

— Да какие уж там шутки! Степааан! Волк, может пни его уже, а? А то никак не реагирует. — Кот кивнул на мальчишку, так же восторженно рассматривающего стенку.

Волк лениво толкнул ногой в сторону Степана тяжеленную дубовую скамью, которая легко выбила из-под него табурет. Степан даже падая сохранял то же глупое выражение лица, и только ощутимо грохнувшись на пол потряс головой и ошалело огляделся. — А чего это я упал?

— Мимо скамьи сел, — ответил, ухмыляясь, Кот.

— Ааа, ну, ладно! — Степан опять уселся и уставился на стену.

— Котик и что с ним делать? — Катя испуганно смотрела на Степана, который вел себя как психически сильно нездоровый человек.

— Ничего уже. Или сам оклемается, или… Ну, или не оклемается. — Кот хмуро посмотрел на Степана. — Это не лечится. Это влюбленность, знаешь ли, такая болезненная. Помнишь Белояра? Вот примерно то же самое и со Степаном.

— Да что тут куда не плюнь, какие-то опасные царевны! — расстроилась Катя.

— Это не тут, это везде. Просто не такой силы. У нас же все как в вашем мире, но со сказочным уклоном и усилением, — вздохнул Баюн. — Царевичи такие, кстати, тоже имеются… — уже тише проговорил Кот.

— Да, а красавица наша Гордея ещё и из-за тебя разохотилась, — проговорила Жаруся.

— Да я-то что ей сделала? Елисею помогла? Или ей Авдей сильно был дорог? — Катя даже руками всплеснула.

— Нет, дядья тут совсем не при чем, наплевать ей на обоих. Ты её сильно раздражаешь. Очень сильно! Очень! Она-то уже про тебя наслышана. Ты можешь то, что ей недоступно. К тому же внешность… Да, у тебя совсем другой стиль, но её любая не уродливая девица злит. Она тебя во дворе увидела. Озверела просто. А тут ещё Степан подвернулся. И попал как кур в ощип. Бедняга. Он сейчас просто болен этой Гордеей. — Жаруся печально посмотрела на Степана.

Катерина с сочувствием покосилась на улыбающегося стене мальчишку.

Правда, сочувствие скоро сменилось жгучим раздражением, Степан прямо с утра отправился к заветному окну, в надежде увидеть свою мечту. И увидел. Царевна Гордея служанку поставила, высматривать спутника сказочницы. А уж как только его высмотрели, у бедняги Степана шансов ноги без потерь унести уже не было никаких. Целый день он был при Гордее. Как собачка шел по пятам. Слушал речи, как медовые потоки, заполнявшие весь разум. Гордея развлекалась. Сказочницу Катерину она возненавидела как только про неё услышала. Слишком о ней хорошо и много говорили, а уж когда увидела, совсем извелась, стараясь как-то навредить. Степана сделать своим рабом у неё получилось легче легкого, но этого было мало. Как только она поняла, что мальчишка может быть в тумане и не засыпать, Гордея тут же сообразила, как его можно использовать. У её матери было драгоценное, да что там, бесценное ожерелье. О нем Гордея мечтала, как только начала о чем-то мечтать! Матушка же как назло, ожерелье не давала, носила сама. А теперь-то оно её матушке без надобности, в тумане да во сне, она и запретить не может! Так что ожерелье по праву её! Гордея представляла свою мечту у себя на шее, и прикрывала глаза от восторга. А мальчишка оказался просто подарком. Он-то и отправится за драгоценным ожерельем. Правда… Там матушка какие-то ловушки устраивала для желающих украсть такую ценную вещь, и Гордея толком не знала, где они и как устроены, но и не подумала мальчишке о них сказать. Подумаешь, одним больше, одним меньше. Да и к тому же, у её матушки в возрасте самой Гордеи на счету уже была пара погибших ради неё в поединке. Она, Гордея, что-то отстает!

Степан смотрел в бездонные ласковые синие глаза, и не видел больше ничего. Всё остальное осыпалось, исчезло из его жизни, будто и не было никогда. То, что он назначен возможной жертвой во имя красоты Гордеи, ему и в голову прийти не могло! К вечеру он был готов ехать хоть на край света и делать там, всё, что его драгоценной царевне-королевне захочется! Когда вечером, поминутно оборачиваясь, он выходил из покоев Гордеи, ему под ноги попался какой-то мальчишка слуга, что-то попытавшийся ему сказать, но Степан его даже не заметил.

Когда следующим утро Катерина выяснила, что этот пришибленный влюбленностью дурень по желанию своей красавицы отправился в туман для того, чтобы достать из дворца её матушки какое-то ожерелье, она была готова сама его прибить, чтобы долго не мучался!

— До тумана ему ещё ехать и ехать. Змеиные земли он пересечет легко, Полозу сейчас не до путников, он пирует! А вот дальше… — Кот покачал головой.

— Я пытался ему сказать, чтобы он не ехал, да разве ж после царевны нашей, кто послушает! — рассказывал светлоголовый тощий Ивашка, слуга Гордеи, которому накануне Катерина помогла найти потерянную Гордей подвеску. Просто тайком посмотрела в зеркальце, да и подсказала бедняге, где поискать. Но тот чувствовал себя сказочнице обязанным практически по гроб жизни.

— А что у тебя лицо разбито? — спросил Кот.

— Это, так, это споткнулся я, — заюлил Ивашка.

— Не о хлыст ли Гордеи, случайно? — мрачно сверкнул глазами Волк. И вздохнул, глядя на потупившегося мальчишку. — Понятно. Услышала, как Степана предупредить пытался?

— Ага. Осерчала. — Ивашка утер лицо рукавом.

— Ладно. Поешь пойди. Небось, ещё и голодный. — Кот кивнул головой на стол, где стояли полные блюда. Ивашка робко приблизился, но осмелился взять только кусок хлеба. И начал его жадно запихивать в рот. Катерина не выдержала и силой усадила мальчишку за стол, и пододвинула ему тарелку с жареным мясом. А сама пошла поискать в сумке флакон с дубовой водой, которая легко заживила разбитые губы и вывела синяки у сытого Ивашки.

— Не могу на это смотреть! — жаловалась она Баюну, когда они поехали догонять Степана. — Что эта поганка с мальчишкой творит! Понятно, что он её слуга, но издеваться-то зачем?

— Характер у неё такой мерзкий. У Ивашки еще и вся спина в струпьях. Видно было, когда ел. Даже на шее задето, — фыркнул Кот.

Катерина только зубы стиснула. И пообещала себе, что постарается сделать всё, чтобы Ивашку у царевны забрать. Степан бы посмотрел, как его красавица людей истязает, так ведь небось и оправдывать её начал бы! Мол, устала бедняжка, слуг воспитывать, всё сама, всё сама, аж ручки устали!

По землям Полоза ехали быстро и без приключений. Впрочем, даже если бы сам Полоз и отвлекся от пиров и общества любимой жены, то не только не стал бы возражать против их проезда, но и помогать бы кинулся. Катерину он зауважал, и был ей очень благодарен!

— Туман впереди! — мрачно сказал Сивка. — Волк, ты след не потерял?

— Смеешься? Когда я след терял? Нет, ещё и спрашивать такие глупости! — Волк только мордой покрутил. — Вон этот дурачок ехал, прямо как красной полосой видно. Как ты сам не видишь, не понятно. У тебя же обоняние хорошее!

— Не моё это, вынюхивать. Я запахи верхом чую. — Сивка повел головой, отчего грива взметнулась парусом. Чую, что в той стороне, а вот где точно зашел мальчик, не разумею.

Волк мчался невысоко над землей, периодически чуть снижаясь.

— Катюша, вот тут Степан в туман вошел, — он указал на плотную стену тумана. И горестно вздохнул. — Как же ты сама-то пойдешь? А если там твари?

— Ничего, не волнуйся. Помнишь, Полоз говорил, что, вроде, вокруг тварей не видали. Его-то змеи под землей кое-где проползали, пока туман норы не заполнил. Не переживай, — она погладила вздыбленный загривок. Помахала всем рукой, и решительно шагнула в плотную стену тумана.

Лес был сосновый, старый, красивый, пока его не залил зеленый сумрак. Катерина шла, нервно оглядываясь, всё-таки она привыкла к тому, что рядом Степан, который прикроет спину, и защитит.

— Так, ладно! Хороша уже труса праздновать! Пора бы самой чего-нибудь делать! И тому же Степану помочь не мешало бы, — уговаривала себя Катерина. Шла уже долго, сверяясь с картой, перерисованной для неё разъяренным Елисеем. Он был в таком гневе от последней проделки троюродной племянницы, что его едва уговорили не устраивать ей скандал.

— Да когда же этот лес-то закончится! — Катерина прилично устала. К тому же приходилось осматривать местность, мало ли Степан не дошел до дворца царицы Настасьи, а провалился куда-нибудь в овраг, к примеру. Наконец, тропки начали попадаться всё чаще, Катерина вышла на накатанную дорогу, и рассудив, что та точно идет к городу, пошла по ней. И точно, очень скоро, дорога вывела Катерину к холму на котором стояла крепость. Явно жители окрестных земель пытались скрыться в крепости от тумана, поэтому дорога была запружена застывшими людьми. Кто был верхом, кто на телегах, кто пешком. Катерине пришлось лезть в кустарник, чтобы их обойти, и тут она обнаружила, что идет по следу верно! Кусты были проломлены, и в одном месте на кусте особенно колючего шиповника, Катя увидела кусок ткани, явно напоминавший о парадном плаще из Степанового гардероба.

— Вот баран! Явно перед царевной форсил до ухода, а поменять одежду перед поездкой позабыл. Вот ему Жаруся устроит! Хоть бы найти скорее, дурня, да целого и невредимого!

Сама Катерина колючий куст аккуратно обошла, и довольно скоро дошла до самой крепости, с трудом протиснулась в ворота, в одном месте даже пришлось пролазить под телегой и ногами лошади в неё запряженной. Спросить где терем царицы было не у кого, пришлось влезть на чей-то забор, и глянув через него, Катерина сразу поняла, где этот самый терем. Сердце заколотилось отчаянно, Катя чуть не закричала от ужаса.

— Ой, про головы-то не для красного словца сказано было! — Катерина села на землю, глядя на бесконечное множество ног уснувших людей. Потом взяла себя в руки, и пошла в сторону терема, огороженного крепким и высоким частоколом, на котором висели головы казненных женихов нынешней царицы. Катерина старалась не поднимать глаза, смотреть под ноги, и с трудом протиснувшись мимо стражником с мечами, перед тем, как уснуть, отгонявшими людей от ворот терема. Терем был красивый, с витыми столбиками по углам, украшенный затейливой резьбой, расписанный сказочными растениями, и птицами, тем страшнее казалось то, что висело на частоколе. Катерина шагнула на широкое крытое крыльцо. И поднявшись по нему, вошла в сам терем. Там явно были отчаянные сборы. Служанки уснули на бегу, прижимая к себе кипы одежды, или волочащие сундуки. Катя протискивалась мимо них, пытаясь понять, куда мог деться Степан, мимо лестниц, стражников, бояр, слуг. Вот и палаты отделанные богаче всего. И там и обнаружилась царица Настасья. Она сидела на высоком золотом престоле, вцепившись в подлокотники. Катерина обошла покой. Никаких следов Степана. А потом вдруг увидела дверь в самом углу слева за престолом Настасьи, открыла её, там обнаружилась роскошная опочивальня, по стенам стояли богато отделанные сундуки, а в полу перед одним из сундуков зиял темный проем.

— Странно как! Почему это там яма такая? — Катерина аккуратно подошла поближе и заглянула вниз. Темнота, залитая зеленой мутью.

— Степан! — Катя позвала скорее от отчаяния. Она была почему-то уверена, что найдет его где-то тут. А его нигде нет!

— Катя!!! Катерина! Помоги! — из ямы раздался отчаянный крик Степана. — Только не уходи, помоги!

— Как ты туда попал, несчастный? — Катерина вынула из сумки мощный фонарь, взятый на всякий случай ещё из дома. Включила его и направила вниз. Степан сидел на дне глубоченной ямы, выложенной камнем, нога была вывернута так, что было понятно, что она сломана.

— Упал. Вдруг открылась яма и я упал. — Степан всхлипнул от боли.

— Потерпи! Я сейчас. — Катерина призадумалась, что можно сделать.

— Вытащить его я вряд ли смогу сама. Он тяжелый. Самостоятельно тоже не поднимется. Можно разбудить сказку. И что? Тут же понабежит куча народа, стражники, царица опять же, и пока разберутся что мы не воры, могут сгоряча и головы повесить на колышки. Они тут это любят, похоже. Не подходит. К тому же Гордея может и отпереться, что Степана сама послала за ожерельем, тогда, простите, выходит, что Степан его именно что воровать отправился! — рассуждала Катерина про себя.

— Катя! Кать, ты тут? — Степан так намучился в темной яме, понимая, что вряд ли его кто-нибудь найдет, и похоже, что жизнь закончилась, что теперь Катеринино молчание его пугало. Может она ему и вовсе померещилась!

— Тут конечно, куда я денусь! — Катерине так стало жалко этого Ромео, что все слова, вполне справедливые и правильные, как-то сами растворились и исчезли. — Не боись, своих не бросаем! Сейчас только придумаю, как тебя оттуда достать! А почему ты живой водой не воспользовался?

— Я её забыл! — Степан даже вспомнить не мог, как он собирался в поездку. — Я с царевной разговаривал, и забыл… Всё забыл…

— Разумеется, где же ему помнить! Главное ничего ему не говорить о Гордее! И это вообще-то сказать куда проще, чем сделать! — продолжала Катерина уже про себя.

И тут посмотрела вверх. А там была толстенная балка, прямо над ямой.

— О! А вот это уже интересно! Веревку перекинуть, и в яму спустить. На конец веревки доску привязать, чтобы Степану легче было удержаться. Но вес! А стой-ка! Чего-то я такое про блоки припоминаю. Папа показывал. — Катерина судорожно вспоминала, что если веревку пропустить через что-то, что может быть использовано как блок, то вес поднимаемого груза становиться гораздо меньше. Веревку она нашла в сумке, длиннющая и очень прочная. Доска удачно нашлась во дворе. Там же Катерина прихватила небольшую корзинку для своих флаконов воды. А качестве блоков пригодились столбы около кровати царицы.

— Так, держи живую и мертвую воду. Постарайся ногу обработать. Только кость надо правильно сложить. — Катерина закусив губу слушала стоны Степана, который сдерживался изо всех сил, но несколько раз крикнул.

— Кать, я не могу. Больно очень!

— Ладно, давай по-другому. — Катерина, мечтая о том, что можно сказать при личной встрече паразитке Гордее, нашла две узкие досточки и спустила их Степану вместе с широким бинтом, добытом из сумки. — Сделай лубок, как сможешь. Воду верни в корзину, я её сейчас заберу. Так, хорошо. Молодец! — она вытащила флаконы из корзины, и убрала в сумку. А сама спустила доску и перекинула веревку через свои блоки.

— Кать, ты же не сможешь меня поднять! — Степан с трудом сел на доску.

— Твое дело за веревку держаться и постараться не елозить сломанной ногой по стене. И не мешай мне, не отвлекай рассказами, о том, что я не могу!

Степан чуть руки не разжал от удивления, когда доска довольно быстро начала подниматься вверх. Самым сложным оказалось перебраться с доски, висящей над проломом на твердый пол. Но они справились!

— С прибытием! Всё уже, всё, отпусти веревку. Давай-ка мы ногу твою посмотрим.

Катерина говорила не переставая, отвлекая Степана от страха и боли. А пока говорила, разрезала свистнутым у спящего стражника кинжалом бинт и штанину на сломанной ноге, и стараясь не смотреть на бледного как полотно, стонущего Степана, нащупала и соединила кости, как положено. — Хорошо, что маме помогала сломанную лапу Полкана лечить, знаю хоть как надо! — думала она. И тут же плеснула мертвой водой. Кости срослись мгновенно. Капля живой воды, привела Степана в чувство с той же скоростью.

— Кать! Кать, ты просто гений! — Степан обернулся и с ужасом заглянул в пролом. — А как ты меня вытащила?

— Физика и никакого мошенничества. Меня папа учил использовать подручные средства, если сил не хватает! Использование блоков, это наше всё! — Катерина сматывала веревку. — А нафига ты туда полез, кстати?

— Я и не лазил, мне царевна сказала, что надо открыть третий сундук справа, и там будет ожерелье, и я его должен ей принести. Она перепутала, конечно, или просто забыла, она же забыла просто…

Чем дальше он говорил, тем менее уверенным становился его голос.

— Ну, конечно, наверное, перепутала… — Катя держалась из последних сил, чтобы не высказать то, что она о Гордее думает.

— А где же ожерелье? — Степан растерянно озирался по сторонам.

— Степ, ты что, с ума сошел? Какое ожерелье? Мы с тобой сейчас подумаем, как эту яму закрыть. Чтобы никто не обвинял сказочницу и её спутника, что они по сундукам лазят! А ожерелье принадлежит маме Гордеи. Я сказку эту знаю. А как мама Гордеи проснется, она сама и решит, что ей со своим ожерельем делать.

— Точно! И отдаст его Гордее! — обрадовался Степан.

Катерина, которая не была в этом сильно уверена, придержала язычок, припомнив, что молчание — золото! Она аккуратно обошла край ямы. Осмотрела распахнутый сундук, и сбоку внутри нашла небольшой рычажок. Опустила его, и яма закрылась плотной дубовой крышкой, выехавшей сбоку. Катя бережно закрыла крышку сундука и огляделась. Собрала все доски, смотала веревку, которую бережно спрятала в сумку, доски вручила Степану.

— Сделай хоть что-то полезное, а? Пойди во двор отнеси!

— А что ты делаешь? — недоуменно спросил Степан.

— Уничтожаю следы нашего пребывания в спальне царицы. Нас сюда не приглашали вроде как! Давай, давай, не тормози! — Катерина проводила его взглядом, собрала флаконы с водой, корзинку, поправила покрывало на кровати, чуть сдвинутое неуклюжим Степкой, и довольно кивнула. — Всё! Всё на месте, и нас тут не было!

Корзину она оставила ровно там, где взяла, кинжал вложила в ножны стражника, крепко спящего на крыльце и спустившись по ступенькам, потянула за собой Степана.

— Пошли скорее, мне тут очень головы на нервы действуют.

— Какие головы? — удивился Степан.

— Ты что, заболел? А ну да, что я спрашиваю! Голову подними. Свою! — Степан посмотрел, куда Катерина указала, и взялся за горло обоими руками.

— Это что? Это то, что мне Волк и Кот рассказывали? — его резко затошнило.

— Да, именно. Это женихи, влюбленные несчастные люди. Как ты их не увидел?

— Ннне знаю, я только о Гордее думал и об ожерелье, которое она хочет! Голову я не поднимал. Погоди, погоди, сейчас я… — он глубоко дышал, стараясь смотреть себе под ноги. Головы выглядели так, как будто их всех отрубили только вчера. — Нифига себе мать у неё! — выговорил, наконец, Степан.

— Говорят, это родовое, наследственное качество. — Катерина сочувственно смотрела на бледного в зелень Степана.

— Ты что, хочешь сказать, что Гордея такая же? Ты… Да ты!!!! Как ты можешь! Ты… Она была права! Ты её ненавидишь и завидуешь! — Степан рванулся, скорее отойти подальше от презренной особы, которая посмела такое предположить о его прекрасной Гордее.

Катерина опешила. Обиделась, а потом взяла себя в руки. — Что взять с болящего? — подумала она про себя. — Вот, если оклемается, я ему всё припомню!

— Я про Гордею, между прочим, вообще ни слова не сказала. А вот то, что бабушка её тоже занималась украшением терема, это мне рассказывали. Вон старый терем! Смотри. — Катерина решительно шагнула к мальчишке и развернула его за плечи налево. Там стоял потемневший от времени частокол, и все его острия были заняты. — А Гордея-то как раз ничего такого не делала. Её терем вон только построили, когда туман пришел. — Катерина махнула рукой направо. И про себя от души поблагодарила Ивашку за полезную информацию.

Степан послушно повернул голову и встал как вкопанный. Терем радостный, светлый, высокий, был окружен таким же частоколом, но пустым.

— Так что ты зря думаешь, что я царевну Гордею в чем-то обвиняю. Видишь, заборчик-то без украшений. — Катерина пошла в сторону городских ворот. — Ну, ты там её ждать будешь, или сейчас со мной пойдешь?

Степан помотал головой, ему вдруг померещилось, что на свободных кольях нового терема показалась его собственная голова. И он почему-то перепугался так, что рванул за Катериной, независимо ныряющей в застывшей толпе горожан. — Стой, я с тобой иду! Да погоди ты уже!

— Сюда давай, под телегу. Так проще пролезть, — позвала его Катерина.

— А почему ты сразу сказку не разбудишь?

— Знаешь, меня не оставляет подозрение, что чем дальше мы от этого города окажемся, тем спокойнее дело пойдет, — глубокомысленно заметила Катя, выбравшись из городских ворот, и с облегчением вздохнула.

— Да, неприветливый город. — Степан покосился на видневшиеся за крепостной стеной головы и поежился.

— Да ладно, не придирайся. И привыкай, ты же сюда хочешь! Нормальный город, может у них так принято. А что? Логично. Вот не прошел кандидат испытание, так может злобу затаить, начать мстить таким-то красавицам! — Катерина пробиралась сквозь густой кустарник на ближайший холм. Степан плелся за ней, и пытался понять, это она сейчас серьезно, или шутит? Голос вроде, серьезный. Но, не может же она так думать! А если и может, то это не Катерина!

— Кать! Ты шутишь сейчас? — не выдержал он, наконец. Почему-то мысль о том, что царевна Гордея думает, скорее всего, именно так, в этот момент в голову ему не приходила.

Катька отмахнулась от него, как от зудящего комара, уселась на холме под невысокими осинками, и начала сказку:

— В некотором царстве, в некотором государстве жила царевна, умом да красой славилась она на весь белый свет, и ехали отовсюду женихи в то царство…

Степан уселся рядом и смотрел как туман исчезает, а люди на дороге начинают приходить в себя. Потом, когда Катерина закончила сказку, он встал и отряхнувшись присмотрелся к проснувшемуся городу. И вздрогнул, ему показалось, что головы смотрят и именно на него. Они что? Поворачиваются?

— Ты чего? — Катерина стояла рядом.

— Так, глупо очень. Но, кажется, что они на меня смотрят. — Степана била дрожь. Катерина глянула на город. А потом решительно потянула Степана вниз с холма, подальше от хором царевны Настасьи.

— Никак не налюбуешься? Чего ты их рассматриваешь всё? Пошли отсюда уже.

Не мог же он Катьке сказать, что в мечтах видел себя женихом красавицы Гордеи. А теперь по шее всё время пробегал узенькой полоской холодок, как будто ледяное лезвие касалось. Он тёр шею, но странное ощущение не проходило. И как-то образ красавицы-царевны померк что ли…

Они бегом кинулись в лес, и отбежав подальше, Степан поднял серебряный рожок и позвал их спутников. Очень скоро между деревьями сверкнуло золотом оперение Жаруси, она ласково тронула клювом Катину щеку, и изучающее посмотрела на Степана. Тот был бледен и почему-то всё время потирал шею. Глаза уже больше походили на обычные человеческие, а не на две оловянные плошки с отражением Гордеи в них.

Волк налетел ураганом, Степан рухнул, проехался спиной по мху до ближайшей сосны и ошалело уставился на волчью пасть, нависшую над ним.

— Чем ты думал? Как ты посмел??? Ей пришлось идти за тобой одной! — зарычал Бурый Степану в лицо.

— Я её не просил! Нечего было за меня волноваться! Я сам справлялся! — тут же независимо огрызнулся Степан и заорал, оказавшись в зубах Волка, стремительно уносившего его в небо. — Ты чего???

Катерина испуганно ахнула, Жаруся успокаивающе коснулась её плеча крылом. — Не бойся. Это такая шоковая терапия. Волчья. Он поймает Степана. Возможно поймает… — она оптимистично покивала головой.

Степан заорал ещё громче, как только осознал, что летит уже вниз и сам. Волк просто нарезал круги рядом.

— Ты что! Я же разобьюсь! Волк! — Степану не хватало воздуха, он видел стремительно приближавшуюся землю. — Волк не надо! Нееет!!! — но вместо удара об землю ощутил сильный рывок за шиворот. Волк опять рванул вверх.

— Ты же сам справляешься, и нечего за тебя волноваться? Так и лети сам! — волчий рык перекрывался свистом воздуха в ушах.

— Нет, Волк не бросай. Вооолк! — Степан не мог больше видеть верхушки деревьев, на которые он летел, он закрыл глаза. — Помоги! — крикнул он. Итут же он был подхвачен и аккуратно опущен на землю на волчьей спине.

Волк сбросил его со спины небрежным движением лопатки и кажется только что не плюнул презрительно. Подошел к Кате и подхватив её, не оборачиваясь на Степана, и взлетел в сторону Елисеева царства. Степана с земли подняла Жаруся. Усадила на Сивку, и там его всю дорогу отчитывал Баюн. А по приезде в Елисеев стольный град, выяснилось, что его ждет не дождется царевна Гордея. Она жаждала получить свой трофей! Или ожерелье или первую жертву в свою честь. Мальчишка вернулся живой, а значит, у неё будет ожерелье!

Степан измученный и уставший предстал пред прекрасные очи, но как только он сказал, что ожерелье он не принес, в него полетел такой крик да визг, что он опешил. Елисей смог утихомирить родственницу, и Степан объяснил, что Гордея теперь может вернуться домой к матери. И уж там-то её точно ожидает ожерелье! Но, вместо радости от того, что её мама проснулась и подданные теперь не спят в тумане, он получил ещё одну порцию крика и изощренных издевок. Прекрасные глаза царевны Гордеи метали ледяные молнии, и Степан, не в силах вынести этого, пошатываясь, вышел в сопровождении Елисея. Тот молча придерживал мальчишку за плечо. Помог ему дойти до их терема, и передав Баюну, удалился, с трудом удержавшись от того, чтобы не подпрыгнуть от радости, что можно наконец-то избавиться от Гордеи!

— Немедленно! Собирайте свиту. В сопровождении только самые старшие и стойкие! Из царства царицы Настасьи сказочница прогнала туман! Царевна Гордея возвращается домой! — крикнул Елисей под окном терема.

— Во! Радость у людей! — констатировал Баюн, втаскивая Степана в его комнату. — Волк, заканчивай уже дуться. Мальчик чуть жив! Сам знаешь, от такого и помереть можно!

Волк, которому, чтобы не смущать людей в городе, опять пришлось стать Бранко, вздохнул! Подумал, взял на руки Степана, который бессильно привалился к дверному косяку и уже медленно сползал вниз, отнес на кровать.

— Давай уже, приходи в себя. Хорош дурью маяться! — пробурчал он, довольно небрежно свалив совершенно несчастного и обессиленного мальчишку на постель. Тот только поднял измученные глаза и отвернулся к стене.

Катерина было хотела к Степану сходить, но Жаруся не пустила. — Ему это надо самому пережить. Такая рана не лечится живой водой.

— Рана? — удивилась Катя.

— Конечно. Рана в сердце. Не фыркай, это очень больно, даже если она нанесена случайно, а тут Гордея била специально и побольнее, чтобы наверняка! Сегодня его не трогай.

Катерина промаялась до ночи, Степан не вышел. Утром он продолжал валяться на кровати, как сломанная игрушка. Вся сказочная компания поехала с Елисеем, сопровождать его свататься к Василисе. Жаруся тоже не удержалась. Она обожала свадьбы, и раздумывала, чтобы такое подарить невесте, с учетом цвета её волос и глаз. Катерина отговорилась усталостью и осталась в тереме.

— Степ, можно к тебе? — она подождала, пока все уедут подальше и стукнула в дверь комнаты Степана. Тишина. — Степ, я все равно войду! Если не одет, укройся! — она повторила сказанную когда-то фразу и подождав минуту, решительно вошла.

Степан лежал на кровати совершенно одетый, плотно закрыв глаза. Он надеялся, то если притвориться, что спит, то его оставят в покое.

— Не хитри! Ничего ты не спишь! За окнами так орали, да и я с тобой разговариваю громко. Степан, поговори со мной! — Катерина начала злиться на Степаново молчание.

— Может, и правда, оставить его в покое? — засомневалась она было, но тут углядела на подушке мокрое пятно. — Вот тварь мерзкая, до слёз человека довела! — злобно подумала она про Гордею.

— Так, или ты заканчиваешь меня игнорировать, или я вылью на тебя ведро воды. Прямо вот сейчас принесу из колодца и вылью! Там знаешь, какая там вода холодная!

— Отстань. — Степан не повернулся и не открыл глаза. — Убирайся! Видеть вас никого не могу! Ненавижу вас всех!

— Так, пациент скорее жив, чем сдох, — порадовалась Катерина про себя, не обратив ни малейшего внимания на грубость.

— Вот ещё! Размечтался. Сейчас вот прямо возьму и уйду, — она демонстративно уселась на лавку, специально громко звякнув кладенцом.

Степану не хватало только этого! Он взвился как будто его пружиной подбросило и начал орать, что он устал он этого проклятого Лукоморья, от этих сказочных героев, от неё самой!

— Чего ты не поняла? Пошла вон! Не подходи ко мне, все вы одинаковые!

— Какие, какие? Одинаковые? Нет уж, и не надейся! Я тебя на верную смерть не посылала из каприза! Я тебя не оскорбляла и не обзывала! И не влюбляла в себя насильно!

— Ты? Да ты на себя-то посмотри! — рявкнул ей в лицо Степан. — И захотела бы не смогла! На тебя и глянуть-то не захочется второй раз! — и осекся.

Катька вдруг по-детски всхлипнула. Слезы, которые она долго удерживала, всё-таки трудно выдержать обидные и незаслуженные вещи, наконец-то прорвались, и катились совершенно неудержимо. Нос тут же покраснел, веки распухли. Никакого сравнения со Гордеей она бы, конечно, не выдержала в принципе. Она закрыла лицо руками и просто заплакала.

Степану стало совсем погано. — Блин, она ведь совсем не виновата! Куда меня понесло-то? Я бы без неё до сих пор сидел в той яме и умер бы там, чего доброго! — он виновато засуетился вокруг рыдающей Катерины.

Катя плакала от души. Раз уж и терять нечего, и лицо годится только для того, чтобы на нем сидеть, а к Степану она вообще зря пошла, сама виновата. Кругом всё плохо, так уж чего сдерживаться?

— Катька! Я тебя очень прошу! Не надо так! Ну, прости меня, я дурак! Кать, ну, что ты! — Степан беспомощно топтался возле. Наконец, Катерина начала успокаиваться, не отрывая руки от лица, услала его за мокрым полотенцем, а пока он ходил, соображая где эти самые полотенца вообще могут быть, чуть с головой не нырнула в ведро с ледяной водой. Потом умылась водой из дубового источника, рассудив, что хуже уже не будет, и немного привела себя в порядок.

— Кать, ты как? — Степан приволок абсолютно мокрую тряпку, величиной с простыню и старательно вручил её Катерине.

— Тебя только за смертью посылать. Чего это? — проворчала Катерина.

— Полотенце. Мокрое.

— Вот спасибо! Мне как раз можно целиком завернуться и ещё останется! Щедрая у тебя душа! — констатировала озадаченная Катерина.

Тут обоих разобрал смех. А уж когда, и наплакавшись и насмеявшись, они начали разговаривать, Степан и сам не заметил, что боль в сердце, тупая и сдавливающая всё сильнее, как стальная безжалостная пружина, куда-то уходит. К вечеру он осознал, что ему опять хочется жить, настроение стремительно улучшилось, и он, понукаемый Катериной, отправился вместе с Ивашкой, которого Гордея с позором выгнала, а Кот подобрал, встречать Елисея.

Катерина доплелась до своей комнаты и рухнула на лавку. Лежа на спине, она считала сколько досок на потолке. Почему-то слева направо было больше, чем справа налево. Катерина пересчитала раз пять, и осознала, что противостояние с Кащеем далось ей легче, чем вытягивание несчастного дурня из его страданий. — Мужчины, чтоб им! — вывела Катерина вечную формулу, и количество досок наконец-то сошлось.

Глава 20. Ивашка

Уже было совсем темно, когда торжествующий царевич с невестой въехали в городские ворота. К сказочнице где-то за час до этого прибыли два Елисеева побратима, Емелян и Гаврила. Они попросили Катерину отправиться к старому царю, отцу Елисея, и встретить царевича торжественно там.

Катя заставила себя выбрать наряд, убрала волосы, умылась, и проследовала за ними в очень приличном и достойном виде. Царь, седой и худощавый старик, сердечно и ласково встретил Катерину. Елисей вернул отца из полутемной комнатушки в царские палаты, ему снова оказывали все царские почести, вокруг опять вились приближенные. Катя была рада, что эта история сложилась так хорошо! Царь настоял, чтобы Катя с ним вышла на крыльцо встречать царевича с невестой.

— Без тебя ничего бы этого не было! — он грозно нахмурил брови, не принимая отказа, и Катя уступила, чтобы его не расстраивать.

Только глубокой ночью родители невесты и сама Василиса отправились после пира в предоставленные им палаты, а хмельной и веселый Елисей был уведен побратимами к себе, и Катерине удалось пробраться к Коту, Степану и Бранко.

— Хорошо выглядишь, достойно, — кивнул Баюн, оглядывая сиреневый неяркий сарафан. — Только Жаруся сейчас отчитает, что тускловато.

— Переживу, — Катерина улыбнулась.

Жаруся не только не отчитала Катю, но ещё и похвалила. — Правильно, негоже от невесты внимание отвлекать!

— Да как Катька могла бы от Василисы внимание отвлечь? — ухмыльнулся Степан, припоминая рыжеволосую и синеглазую яркую Василису и тут же ойкнул, получив увесистый подзатыльник от Кота.

— Дурень! Чтобы ты ещё что-то понимал! — добавил Кот.

Катя даже не расстроилась и не обиделась на Степку. — В самом-то деле, подумаешь?

Утром явился Елисей, и, выяснив, что они собираются обратно, поминутно хватаясь за голову, отчаянно болевшую после вчерашних хмельных медов, начал их умолять остаться на свадебный пир. И уговорил!

Катерина скучала по дому, да и по Дубу тоже, по холодным золотым дождям, стучащим в дубовые листья. Но, решила праздник никому не портить, и мнение свое не высказывать. В городе ей не нравилось. Слишком много любопытствующих. Хотя, нашлось и интересное занятие. Ивашка, который ходил за ней как собака, оказывается, был совершенно забит. Его радовала вкусная еда, постель не в виде пустого мешка под дверью, а нормальная. Одежда. Катерина взялась учить его читать, и радовалась, как он жадно схватывает любые сведения. Степана Ивашка начал раздражать и чем дальше, тем больше.

— Завела себе пёсика? — спросил он после очередного урока, хорошо, что хоть дождался, пока мальчишка уйдет.

— Ты чего? — Катерина не поняла, с чего это Степан злится. — Какая муха тебя укусила?

— А ты чего? Возишься с ним, возишься, гляди, сама не втюрься!

Катерина ограничилась тем, что презрительно покрутила пальцем у виска. Ушла к себе и раздраженно подумала, что такую глупость мог придумать только недавно контуженный на этой почве Степан. И ошиблась.

Волк верхом на Сивке, вместе с Баюном и напросившимся с ними Степаном, отправились сопровождать Елисея по какому-то делу, Жаруся улетела навестить родственников перед зимой, а Катя сидела под окном и читала историческую летопись царства, присланную ей отцом Елисея. Под окном в буквальном смысле. Так как видеть любопытные взгляды, которые просачивались даже сквозь густые золотые заросли сада, она не хотела, Катя уложила под окно огромную медвежью шкуру и устроив себе теплое гнездо сидела там. С сада её заметить было нельзя, света для чтения было достаточно, прохладный воздух приятно пах осенним лесом. И тут со стороны сада, раздались голоса:

— Да ладно! Нужен ты ей! Прямо-таки и влюбилась! На себя-то глянь!

— Я серьезно! И подарки дарит, и кормит со своего стола, и учить затеяла! А я что? Я и не против! Кто ж супротив такого возражать будет!

Катерина лениво подумала, про кого это Ивашка говорит, и тут же схватилась за щеки!

— Ой, блин! Это же что? Это он решил… — лицо уже вовсю полыхало жаром. А за окном глупый мальчишка, которого Катя просто пожалела, перечислял признаки её якобы влюбленности, щедро приправляя правду выдумкой. Оказывается, Катерина и вздыхает, когда на него смотрит, и глаза отводит смущенно. И на спине рубцы лечила!

— Вот паразит! Это, оказывается, ему не Волк спину лечил, а я расстаралась!

А за окном уже судачили, что, может, сказочница и правда, в Ивашку влюбилась. Мало ли чего на свете не бывает!

— А ты не врешь ли? Ну, пожалела она тебя, могу поверить, говорят, она добрая. А так-то зачем ты ей сдался? — голос одного из старших рынд.

— Да зуб даю! — Ивашка уже не мог остановиться и понес уже такую ерунду, что Катя уши заткнула и глаза закрыла, больше всего желая никогда в жизни этого свинтуса не знать!

— Зуба запросто лишишься! Враки! — зашумел кто-то из мальчишек.

— Да я вам докажу! Вот она меня возьмет её сопровождать на свадьбу! Да одежда будет как у дворянчика! — заявил Ивашка, выкладывая главный козырь!

— Вот и поглядим! — согласились все остальные.

Ватага пошумела ещё, обсуждая Катерину и Ивашку, а потом, с улицы донеслись вопли кого-то из царевых дьяков, выясняющего, куда же это подевались проклятые мальчишки, и все разбежались. Ивашка же, лениво посвистывая, отправился на поварню.

Сомлевшая Катерина, совсем съехавшая на пол и закрывшая руками лицо, сообразила, что сама лично, собственными руками, одежду эту самую ему и передала. И именно как у дворянчика, как выразился Ивашка. Хорошая рубашка, штаны, сапоги и кафтан. Жаруся, не выносившая когда рядом были плохо одетые люди, расстаралась, а так как сама-то была в виде голубки, Катерина поганцу одежду и вручила.

Кате было очень плохо. Стало жутко стыдно, и обидно и больно!

— Это же что, он мог и не только этим мальчишкам рассказывать такие небылицы! — Катя сидела на полу и схватилась за голову. И почувствовала такую ярость, что готова была в лицо дрянному мальчишке заорать любые оскорбления, кинуть в него что-то тяжелое. Ярость поднималась дурной раскаленной волной, грозя захлестнуть её с головой. Почему-то концы пальцев стали горячими, как будто жар, заливавший её лицо, перекинулся на руки. Катерина испугалась.

— Так, это уж совсем мне не надо! Кто его знает, что со сказочниками в ярости в Лукоморье может происходить? — ей представилось, что она становится каким-то монстром, кидающим сгустки пламени, стекающие с пальцев. — Брррр. Нет уж, надо убраться отсюда и остыть, успокоиться. Только вот как?

Катерина чувствовала, что видеть Ивашку просто не может! Сивки нет, Волка тоже, да может и к лучшему, Катиного обидчика он бы просто прибил бы! — Зато белоконная уздечка есть! — Катерина быстро вскочила, выглянула в окно. В саду никого не было. Она прихватила сумку. Написала записку Коту, что поехала прогуляться, и бегом выскочила в сад. Там проследовала в самый заросший угол, и найдя старый пень, накинула на него уздечку. Через миг она птицей взлетела в седло, наверное, от злости, и даже не пришлось искать с чего бы туда залезть. Без приступочки обошлась. Одежду от горла до кончиков сапожек плотно закрыл длинный плотный плащ.

Белоконный пошел, как только Катя тронула узду. Она не стала утруждаться открывание калитки, конь её просто перепрыгнул. Хорошо хоть, что в проулочке, куда калитка выходила, никого не было. Катерина сдерживала свое желание лететь как можно скорее, пока они не выбрались из города, запруженного народом и телегами. У неё даже хватило выдержки улыбаться и кивать на приветствия и пожелания. Катя проехала ворота, помахав удивленным стражникам, а потом быстрее, быстрее, на боковую дорогу, дальше, дальше через широченный луг, и дальше в лес. Конь всё увеличивал скорость, и по лесной пустой дороге уже несся белоснежный вихрь. Тяжелый плащ летел за спиной, мешал, и Катерина его убрала, прикоснувшись к перышку. Начался мелкий осенний холодный дождь, и он смывал злые слезы и остужал пылающие щёки. Катерина доехала до темного глубокого озерца, спешилась, намотав повод на руку, и пошла не разбирая дороги, пока не устала. И там, под темными елями, она вспомнила, что похожая обида в её жизни уже была, и точно так же хотелось спрятаться от всех, забиться в угол. В первом классе, посочувствовав мальчишке Власу, которого все обижали, и поддержав его, Катерина в один прекрасный день услышала такие же дурацкие предположения и от этого самого Власа, и от одноклассников. В семь лет очень обидно услышать, да на весь класс, о том, что ты побежишь к какому-то мальчишке по первому его свисту, особенно, если ты всего-то ему помогла! Спасла мама. Сначала просто утешала, а потом сказала:

— Катюша, мальчику сильно не повезло. Его не признают и не уважают и он пытался таким образом привлечь к себе внимание и заслужить одобрение ребят! Да, за твой счет, да, глупо и жестоко. Но за него ты отвечать не можешь, Бог с ним. Ты должна решить, что тебе самой делать с этим. Можно рыдать в углу. И показать, что он тебя задел и тебе больно. Можно сделать больно ему и отомстить. Но, в первом случае, получается, что ты уязвима, и кто-то обязательно попытается также снова за твой счет самоутвердиться. Во втором случае ты оказываешься не лучше этого дурачка. А он пока слабый и глупенький.

Катерина вытерла слезы, высморкалась и спросила: — А что можно сделать ещё?

— Можно простить, — и оглянувшись на плотно сжатые губы насупленой и зареванной Катьки, мама продолжила. — Это самое трудное и самое легкое. Трудное, потому что это всегда очень тяжело, прощать, когда тебе сделали больно, трудно подняться над случившимся, а легкое, потому что ты сама на себя не возьмешь эту обиду. Обиды, они как камни. Не простил, считай, за пазуху себе камушек положил, спрятал, и тащишь его дальше. Один, другой, третий. А потом уже и разогнуться сил не будет. И повыбрасывать эту гадость уже не сможешь, сросся с ней, сроднился. А попробуй простить! Ты же поняла, почему это случилось? От слабости этого Власа, от того, что он готов за сильными мальчишками тащиться как хвост, любой ценой привлекая их внимание, переступая по дороге через всех остальных и через тебя в том числе. Его пожалеть надо, он сам себе очень плохо делает! Но, это может сделать только тот, кто сильнее.

И Катерина тогда представила, каково будет Власу, который мало того, что сам прекрасно знает, что гадость сделал, и что потерял единственного человека, который к нему в классе хорошо относился, так ещё и ничего к лучшему в жизни не изменил. Презирать-то его только сильнее будут. Представила, да и простила… Как перешагнула это всё и выбросила! Общаться дальше не общалась, держалась подальше, но в ответ гадости делать не стала. Просто его не замечала. На глупые смешки одноклассников внимания не обращала, как их и не было, и ситуация, недавно казавшаяся такой безнадежной, разрешилась почти бесследно. Почти, потому что Владиславу легче не стало, а вот Катьку тихо и незаметно, но зауважали.

— И чего это я? — ели роняли на Катерину потоки капель. А она стояла, подняв лицо к небу, ловя дождь, и кажется, что этот дождь смывал остатки бешенной ярости, которая и пригнала её в этот лес. — Да, дурачком и вруном оказался этот Ивашка. Жаль. Ему вон как в жизни доставалось, видать, к хорошему не привык, бедняга… Мне-то что с того? Ну, наврал он людям, может, кто и поверил. Их дело. А моё дело до уровня Гордеи не опускаться. Ишь, чуть кидаться на людей не начала! А если бы хлыст в руки попался, тоже бы мальчишку ударила бы, лицо бы ему разбила? Дуреха! — она подошла к поваленному дереву, с него перелезла в седло, и потихоньку тронула коня. Он послушно повернулся обратно.

Баюн, трясясь на Сивке, ежился под дождём, и ругал себя, что поехал с Елисеем. — И Волка бы ему хватило за глаза! Сидел бы я у печки, с Катюшей, она бы погладила, причесала. А так, мокну почем зря!

Они подъехали к воротам, махнули дружинникам на воротах, и тут один из стражей сказал:

— Баюн, а ты сказочницу не встретил? Она верхом поехала, и давно уже! Мы думали, что вам навстречу.

Баюн тревожно переглянулся с Бранко. — Нет, не встретил. А, может, она просто вокруг града прокатилась, да и другими вратами въехала?

— Да, может быть, конечно, — стражник спокойно покивал головой.

Этого спокойствия и близко не было у Катиных друзей, вернувшихся в пустой терем. Записку первым заметил Степан. Кот схватил, прочел и растерянно глянул за окно, в наступающие сумерки. — На какую прогулку? Под дождем? Не понимаю… — Иван! Ивашка! Где Катерина? — заорал он.

Ивашка уютно устроился в сенях на новой постели и спал после сытной еды. Разбуженный, он ничего толком сказать не мог, кроме того, что Катерину не видел аж с обеда.

Волк метнулся обратно на Сивку, за ним броском кинулся Баюн, который прекрасно умел не обращать внимания на дождь, когда было нужно. Степан, радуясь, что не успел расседлать вороного Буяна, которого ему передали в пользование на всё время пребывания в стольном граде, взлетел в седло, и помчался их догонять.

Волк даже в человеческом виде всё равно чувствовал запахи лучше любой поисковой собаки раз в двадцать, и без раздумий вел небольшой отряд.

— Тебе дождь не мешает? — озабоченно спросил Сивка.

— Немного, но, сейчас народа на дороге уже нет, я обернусь, и тогда уже ничего мешать не будет! — он прыгнул со спины Сивки и полетел рядом в своём нормальном виде. Степан пересел на Сивку. Буяну уже было невмоготу догонять сказочного коня, и его оставили под раскидистым деревом отдыхать.

Из леса они выехали на широкий луг, вдали виднелся следующий лес, и в неверном свете сумерек, Волк радостно взвыл, увидев, как из этого дальнего леса стремительно вылетает белоснежный красавец-конь, а на нем Катька!

И пока Катерина во весь опор мчалась им на встречу, трое сказочных героев каким-то неведомым чувством уловили, что в ней что-то изменилось, она стала сильнее и спокойнее, как будто выдержав трудный бой и победив в нем! Степан ничего не понял, кроме того, что Катька нашлась, наверно, заблудилась, да и задержалась поэтому!

— Катерина, что-то случилось? — Волк облетел вокруг, не унюхал даже прикосновения чужого, но странное ощущение изменений в названной сестре его не оставляло.

— Всё хорошо! Не волнуйся. — Катерина счастливо рассмеялась, и послала коня вперед быстрее, и руки раскинула от счастья, от того, что она не одна, и даже в стремительно наступавшей осенней темноте, под дождем её нашли и волнуются за неё!

— Чокнулась, или температура поднялась? — прошипел озабоченный Степан на ухо Баюна, тот раздраженно отмахнулся. Он вслушивался в Катино настроение, и чуял, что какая-то гроза отбушевала, да и ушла. Сивка легко нагнал Белоконного, и летел слева. Катерина повернулась к Баюну, улыбнулась и покачала головой:

— Нет, Баюша, не надо! Теперь я тебя слышу! — и рассмеялась — у Кота аж рот раскрылся от удивления. А она и правда услышала приближение встревоженных и любопытствующих кошачьих мыслей. И поняла, что может его и близко не подпустить, если надо, но обижать не хотелось, поэтому сказала словами.

— Чего, а? Чего она слышит? — потеребил Кота Степан.

— Не чего, а кого! Меня она слышит. Меня, — задумчиво сказал Баюн. — И это просто отлично! — закончил он, ощутив, как его настроение улучшилось, как после приличной порции валерьянки!

Волк едва дождался, когда они остановятся, для того, чтобы забрать Буяна и пересадить на него Степана. Он подскочил к Катерине и застыл, вглядываясь ей в глаза и втягивая в себя запахи.

— Кто обидел? — Волчья шерсть на загривке поднялась дыбом. — Он унюхал и след соленых слез, и запах крови на прокушенной губе.

— Сама себя. — Катерина погладила Волка по шее. — И сама справилась. Всё! Ничего нет, и не было. Поехали в терем.

И упрямец Волк, тоже ощутив в сестрице что-то новое, беззвучно послушался. К городу подъехали уже в темноте. У ворот метался на коне Елисей, пытаясь выяснить у стражников, в какую сторону поехала сказочница и остальные.

— Да где вас носит! Я уже извелся! Авдей же бедокурит на дорогах! А вы все пропали.

Белоконный легко вынес Катерину вперед и она чуть склонив голову и мило улыбнувшись, объяснила, что хотела прогуляться, но не рассчитала и далековато заехала, а друзей встретила, когда уже обратно возвращалась.

— Прошу прощения, что доставила неудобства. — Катерина улыбалась и Елисей только головой помотал когда мимо него боком проплясал Белоконный, унося сказочницу к терему. Волк-Бранко проехал с непроницаемым видом. У Кота морда так и сияла, один Степан был недовольный, мокрый и уставший.

У терема их встретили встревоженные челядинцы Елисея. И, конечно, Ивашка, который висел на калитке, выглядывая исчезнувшую сказочницу. А когда высмотрел, ничего не понял. До обеда он видел девчонку, которая ласково уговаривала его не расстраиваться, что не получается сразу читать, а сейчас, королевна, не королевна, боярышня, не боярышня, только к ней такой просто не подойдешь, и язык не повернется про неё хвастать. Какая-то другая.

Степан ранним-ранним утром вышел на ступеньки крыльца, где сидел Бранко, и наслаждаясь ледяным воздухом, разглядывал бледные звезды. — Объясни мне, чего это вчера было?

— И тебе доброе утро, как говорит Катерина, — усмехнулся Волк. — А что вчера было?

— А она вроде изменилась как-то… — задумался Степан.

— Изменилась. Бывает, что человек должен победить себя. Это очень трудно. Вот, как видно, у неё вчера такое было. И получилось.

— А из-за чего?

— Не знаю. И вряд ли узнаю, пока сама не расскажет.

Степан хмыкнул. Сколько бы он не иронизировал о болтливых девчонках, из Катьки вытянуть что-то, если она сама не хотела говорить, было делом заведомо безнадежным.

Тем же утром, впрочем, ему повезло. Его всё больше раздражал Ивашка, и наблюдая, как тот идет к Катерине, что-то спросить, Степан вдруг понял, кто Катьку обидел, и из-за кого ей пришлось себя побеждать. Нет, она говорила как обычно, но не совсем. Интонация что ли другая. Нет, не то. Катя словно отгородилась от мальчишки непроницаемой стеной. А потом, уже поставив себе целью выяснить всё до конца, Степан услыхал, как рынды спорят, может ли быть такое, что этот Ивашка, новый сказочный герой, ведь всем известно, что любой Иван-дурак запросто может стать ого-го кем, одежду-то сказочница действительно ему подарила, да ещё какую! И осталось только посмотреть, возьмет ли она Ивашку на свадьбу, и если возьмет, то точно втюрилась, и дело решенное! Степан как раз дураком не был. Сложив все добытые факты, он обнаружил, что у него почему-то очень чешутся кулаки.

— Вот тварь-то! Небось, пустил слухи сам, специально, а Катька узнала. Еще бы, после такого с этим ещё и разговаривать себя заставить! Это же как себя победить надо! Пополам сломать! Но, мы люди простые, мы себя сдерживать не будем, — решил Степан, почему-то думая о себе во множественном числе. И обнаружив самодовольно ухмыляющегося Ивашку, лежащего под деревом на теплом тулупе, задерживаться с выполнением своего плана не стал, а прилично поколотил гаденыша. И объяснил по-русски просто и доходчиво, что если к нему хорошо относятся, то, во-первых, это означает, что ему попался хороший человек, во-вторых, хорошему человеку гадить в душу не надо, а в-третьих, что к сказочнице надо относиться с почтением, и лучше издалека.

— Понял? Или повторить? — Степан был грозен. Ивашка всхлипывал, вытирал разбитый нос и остро сожалел о том, что он вообще рот открыл, когда его спросили, как к нему сказочница относится. — Понял? Молодца! Вали отсюда подальше!

Катерина вскоре увидела и разбитую физиономию Ивашки, стремительно смывшегося на поварню, и разбитые косточки на руке у Степки. — Надо же. Догадался. Хорошо, что он, а не Волк. Иначе, плохо было бы дурачку, — подумала она, отправилась отнести Степану флакон с дубовой водой, руку полечить. — Вот уж кто глупости не начнет думать да болтать, так это он!

Глава 21. Первая сказка сказочницы

Свадьба дело хлопотное! А уж царская, тем более. Как правило, в Лукоморье это становилось почти стихийным бедствием. Запасы яств да пития превосходили всякое разумение. Гостей приглашали деревнями, столы строились, как иные городища! Катерина с возрастающим изумлением наблюдала за приготовлениями. Словосочетание «пир на весь мир» обретало новые краски и очертания. И запахи! Вкусные до невозможности! И звуки. От напева рожков и громких песен до заливистого лая ошалевших от наплыва людей собак.

— Я вот думаю, тут после свадьбы можно будет года два еду не готовить! — Степан висел в окне, наблюдая за возами с едой.

— Два не два, но пока все оклемаются, да протрезвеются, как раз хватит, — флегматично отозвался Волк. Он тоже сделал свои выводы из разбитого лица Ивашки и ссадин на руке Степана. И стал чуть охотнее отвечать на его вопросы. Самую малость. Чтобы не разбаловать мальчишку.

— А я вот думаю, Авдей-то где? Очень уж удобное время для нападения. — Степан покосился на Бурого.

— В правильном направлении думаешь, — одобрительно кивнул Волк. — Неподалеку Авдей.

— А Елисей знает?

— Знает, а как же! Подозреваю, что поэтому нас на свадьбу и уговорил остаться. Нет, это честь, конечно, сказочница на свадьбе, но думка про Авдея у него тоже была.

— А, на Катьку он не нападет ли? В конце концов именно она и есть причина всех его бед. — Степан увидел, что Волк доволен его словами.

— Напасть постарается.

— Так зачем же мы её подставлять будем? Как утку подсадную?

— Видишь ли Авдей загнан в угол. И поэтому особенно опасен. И напасть он может в любой момент. Сейчас мы к этому готовы, и можем Катерину защитить. А вот если это будет внезапно, и тогда, когда никто этого ожидать не будет… К тому же, может он вовсе и не на Катю будет нападать, а на брата. Тоже предусмотрено. — Волк обычно со Степаном не откровенничал, а тут вон сколько всего рассказал.

— Почему ты… Почему ты мне рассказываешь? Раньше ты только фыркал, — не выдержал любопытный Степан.

— А потому что ты дорос до того, что обнаружил причину Катиного расстройства. Причём сам, — традиционно фыркнул Волк, хлопнул Степана по плечу, отчего тот чуть не выпал из окна.

Прямо перед свадьбой, узнав о том, какого цвета будет платье невесты, Жаруся только ахнула:

— Нет-нет! Ни в коем случае! Какой красный!! С её волосами это невозможное сочетание! — Жаруся страшно сожалея о том, что лично этим заняться не может, через Катерину послала немыслимой красоты ярко-голубое платье, шитое серебром. Катерина послушно понесла свадебный подарок, пробившись через массу служанок, боярынь, княжон, чернавок, девочек на побегушках, чьих-то тетушек, сестер, кумушек и прочих обязательных участниц свадебной суеты. Развернула сверток, встряхнула на вытянутых руках платье, и все сначала замолчали, а потом загомонили ещё громче, что его непременно надо одеть и срочно! Василиса в новом платье сияла уже собственным светом. Катерина авторитетно отвергла все варианты украшений, кроме венчика с голубыми лалами, водруженного на огненные кудри невесты. На него накинули белоснежное прозрачное покрывало. И всем, даже самым бестолковым и болтливым стало понятно, что лучше ничего нет и быть не может.

Елисей не упал при виде невесты только потому, что его подпирали побратимы. Василиса плыла невесомая, под полупрозрачной белой дымкой покрывала, смягчающей яркость красок. Глядя на неё подобрели даже самые неприступные и важные бояре, которые не сильно-то были довольны таким выбором царевича.

В храме шло венчание, и Катерина, первый раз видевшая, как это происходит, радовалась за жениха и невесту и изо всех сил желала им счастья. Потом, народ начал выходить, и Катерину вынесла толпа. Катя, которой Василиса полночи накануне рассказывала, как её встретил Елисей, и как они полюбили друг друга, смотрела на празднично одетых, радостных людей на площади перед церковью, как вдруг почувствовала странный холодок у виска. Она вскинула голову и увидела как напротив на крыше дома застыл лучник, стрела на тетиве, и смотрит он как раз на неё, а увидев, что его заметили, он не стал медлить. Катерина успела только зажмуриться, как перед ней возник тяжеленный щит Емельяна, и стрела грохнула в него. Она выдохнула и тут же почувствовала ещё холодок уже сзади по шее. Резко обернулась. Стрела вонзилась в щит Гаврилы, который прикрывал ей спину. Катерина видела, как Бранко, возникнув на крыше каким-то невероятным прыжком, вышиб у второго лучника оружие, и скрутил его самого. Люди заорали, заметались, но непоколебимо стояли вооруженные побратимы и Елисева дружина. Когда Елисей и Василиса вышли из храма уже мужем и женой, с площади убрали все следы нападения, людей успокоили, но Катерина была как натянутая струна. Холодок, слабый, почти неосязаемый, не оставлял её. Бранко был рядом, Степан тоже был насторожен. Баюн что-то высматривал в толпе.

— Думаешь всё? — спросил он у Волка.

— Нет, точно нет. Слишком уж очевидно и просто. Не отвлекайся на разговоры.

Катерина шла за Василисой, летели лепестки цветов и зерна пшеницы, которыми традиционно осыпали молодых, и тут пожилая женщина, закутанная в платок, одна из тех, кто кидал пшеничные зерна, резко скинула покрывало с головы, и Катя увидела Авдея. Он оказался совсем рядом. Рванул за руку, выхватывая из праздничной толпы, перехватил и прижал к горлу кинжал.

— Бедная Васька, ей все-таки испортили свадьбу, — почему-то пришло в голову Катерине. Она видела как в замедленной съемке, как застыл Бранко в середине прыжка, перепуганного Степана, Елисея, разъяренного до состояния бешенства.

— Так вот как! Свадьба тут! А меня-то не пригласили! Что же ты братец так оплошал! — Авдей усмехался прямо в лицо всем, кто разорвал бы его в клочья, если бы не лезвие у горла сказочницы. — Ну, ничего, я не гордый нынче. Вы себе оставьте всю эту мишуру, а мне вот главный приз достался! — он встряхнул Катерину за плечо. — Назад все! Мне терять нечего! Дорогу!

Авдей начал пятится, удерживая Катерину.

— Да, тебе и правда терять больше нечего, — сказала она. Сказала тихо, но Авдей замер.

— Чего?

— Обронил, потерял, как меж пальцев вода

Утекло то, что есть, навсегда, навсегда,

Ни любви, ни семьи, ничего не нажил,

Как меж пальцев вода, даже сталь упустил.

То, что может убить, не удержишь в руках,

На дорогах найдешь, что излечит твой страх.

Кинжал сам вывернулся из крепко сжимающей его руки, и упал, зазвенев около ног ошарашенного Авдея, в ту же секунду Бранко выхватил у него из рук Катерину. И мгновенно отскочил, прикрывая её собой.

Авдей стоял, ошарашенный, окруженный вооруженными людьми, попытался было выхватить меч, но и меч вылетел из его руки. Сам собой.

— Что это? — Авдей не веря себе смотрел на раскрытую ладонь. Пустую.

— Это тебе мой подарок, — печально ответила ему Катерина выступив из-за спины Бранко. — Ты не сможешь больше взять в руки оружие. Никакое. Не только стальное.

Авдей глянул на Катерину, в отчаянном прыжке выхватил у дружинника, стоявшего рядом, бердыш, взмахнул им и заорал, схватившись за правое запястье. Бердыш сам выкрутил ему руку, вырываясь из ладони.

Катерина покачала головой. — Нет, не надо, только сам покалечишься. Ничего из того, чем можно убить, или ранить, взять в руки ты больше не сможешь.

Авдей с ужасом смотрел на девчонку, которая так просто и легко остановила его. Перевел взгляд, полный ненависти на брата.

— Оставь их. Это не твоё и твоим не было. Если можешь, попробуй создать то, что будет твоим. Если не можешь, просто уходи, — тихо сказала Катерина.

Люди расступались, давая проход коварному и жестокому Авдею, а он шел, как во сне, пошатываясь и всё еще не веря своим глазам, разглядывая свои ладони.

Катерина печально опустила голову.

— Катюша, ты что? — Бранко тронул её за плечо, и заглянул в глаза.

— Он так много мог. Он и сильный и талантливый, а теперь…

— Каждый выбирает для себя. Правда? — мягко мурлыкнул Баюн. — Улыбнись. Всё, уже всё закончилось и я тобой горжусь.

Катерина с усилием перевела взгляд на заплаканную Василису, шагнула к ней и подала расшитый платок. — Не могу сказать, что тебе это очень нужно, ты даже плачешь красиво, но если ты испортишь платье слезами, сама будешь потом расстраиваться! — сказала она очень серьезно.

Васька ахнула, и схватив платок, начала быстренько вытирать лицо. Сначала рассмеялся Елисей, а потом люди, испуганные и смущенные, понимая, что вот теперь действительно наступил праздник, подхватили его смех, и вот уже счастливые молодожены приглашают гостей к столам.

Катерина шла рука об руку с Баюном и улыбалась людям, которые норовили коснуться её одежды, кричали ей что-то радостное. Пир, который чуть не закончился бедой, становился всё веселее. Кое-кто уже начал петь, отведав вдоволь хмельных медов из царских погребов.

— Ооо, уже поют! Что-то быстро начали. — Бранко устал. Он несколько последних дней выслеживал Авдеевых прихвостней, десяток удалось изловить до свадьбы, и сил на это было потрачено прилично! А уж присутствие на пиру и вовсе было для него подвигом! Голова гудела от криков и гула, обоняние забивали запахи хмельного.

— А мы можем уже уйти? — Катерина после пережитых волнений, больше всего хотела забиться куда-то подальше от чужих людей и закрыть глаза.

— Можем, если Баюна сумеем вытащить из-за стола, — усмехнулся Бранко.

— Зачем? Ему, по-моему очень хорошо, он в своей стихии. Давай сами смоемся? А? — Катерина состроила хулиганскую рожицу. Только на секунду, повернув к нему лицо. У Бранко моментально поднялось настроение, и он потихоньку выбрался из-за стола и так же потихоньку достал названную сестру. Степан сидел около Кота, и открыв рот слушал какие-то неправдоподобные россказни бравого вояки, Елисеева друга детства, сам Елисей совершенно не видя окружающих смотрел на Василису, а Василиса вдруг обернувшись на дверь, куда незаметно просачивались Бранко и Катерина, и благодарно им улыбнулась.

В тереме Катерину затерзала вопросами Жаруся, которая вообще-то прекрасно видела всё происходящее в зеркальце и уже готовилась вылетать для того, чтобы Катерину выручать от Авдея. Но, в пересказе-то всегда интереснее! Пока они болтали, Волк уснул прямо на полу в горнице. А Катерина спросила у Жаруси то, что её очень волновало.

— Как ты думаешь, я правильно сделала?

Умница Жаруся тут же поняла о чем спрашивает её девочка. И почему таким печальным стало лицо.

— Думаю, что ты сделала лучшее из того, что можно было. Давай-ка посмотрим на него!

Они склонись над зеркальцем и увидели одинокого странника, шедшего по дороге навстречу осенней ночи.

— У него впереди долгий путь, — задумчиво сказала Жаруся. — Да, милая ты верно сделала. Это хорошая сказка.

— Почему сказка? — удивилась Катя.

— Ну, как же! Ты отправила его в его в новый путь. Дала ему драгоценный дар. Его руки могут теперь только создавать, а не уничтожать. Это твоя первая сказка. Такое можно сделать, только после того, как становишься к этому готов. Мне Кот рассказал, что ты его теперь чувствуешь, если он пытается подслушать твои мысли. Это очень важно. Ты становишься и более сильной и более чуткой. Я горжусь тобой! — она ласково коснулась крылом Катиной щеки. Катя благодарно улыбнулась, глядя в зеркальце, как идет по неведомой дороге её первый герой.

Глава 22. Зеркало Кащея

— Да что же это такое! — Степан швырнул об пол жалобно зазвеневший меч. — Я больше не могу, я устал!

— Ты чего? — Катерина на шум заглянула в оружейную.

— Да я не могу сделать так, как хочет Волк. Он меня уже измучил!

Волк и Баюн отправились по настоятельному приглашению к Яге, Сивка ускакал в степи, немного развеяться. Жаруся опять отлучилась к родственникам, решив успеть всех навестить, пока не наступила зима. И так и вышло, что больше Степану некому было пожаловаться на самодура Волка.

— Понимаешь, это невозможно! Вот смотри! — он поднял меч, и яркий шелковый лоскут, лежащий у ног, а потом резко подкинул лоскут в воздух. И рубанул по нему.

— И что? Ты же попал? — Катерина недоумевала, что не так.

— Тьфу, кому я рассказываю. Меч должен перерубить платок. Вон, видишь? — он взял Катерину за руку и приволок к лавке. Там лежали ровно разрезанные лоскуты. — Это Волк делает. А я не могу! Как это делать он мне показал уже раз двести. И у него получается. А у меня нет.

— Покажи, как Волк делал? — Катерину до тренировок не допускали, и ей стало интересно, тем более, что никто рядом не гудит, что, мол девочке это не подобает.

— Вот так! — Степан поднял меч, кинул лоскут, и сделал почти неуловимое глазу движение. И на пол упал абсолютно целый лоскут. — Да чтоб тебя! — Степан очередной раз швырнул меч и выскочил из оружейной, с досады сильно хлопнув дверью.

— Дааа, заело его. — Катерина задумчиво отнесла меч на подставку, а сама пошла вдоль ряда разнообразного оружия. Ей нравилось касаться ледяных лезвий, рассматривать узоры на рукоятях. Она взяла один из мечей. Тяжелый. Взмахнула и от души посочувствовала Степану. Это только так кажется, что воин мечом легко помахивает. Такая тяжесть норовит вывернуться из руки сама по себе, а уж если надо отбить удар противника, то это совсем трудно.

— Правы они все. Не для меня это, наверное, — грустно подумала Катерина, вернула меч на стойку, и ушла искать взбешенного Степана.

Тот обнаружился у ручья. — Куда тебя из Дуба вынесло? — проворчал он, услышав шаги беспечной девчонки. — Тебе чего велено? Без сопровождения не ходить!

— Я с сопровождением. Ты же тут.

— Издеваешься? Я даже эту тряпку разрубить не могу! Какая от меня помощь? Разве что в тумане, за неимением лучшего!

— Оооо, понятно. Впал в самоуничижение до полного стирания себя в прах! И пийду я в садочек, покушать червячков! — подумала Катерина.

— Слушай, ты хоть в курсе, что разрубить шелковый платок, это высшая степень владения мечом? В войске Мамая, например, таких умельцев было всего четыре-пять! И то не все могли разрубить до конца. Считалось, что даже порезать шелк, уже огромное достижение!

— А ты откуда знаешь? — Степан удивленно поднял голову.

— Дедушка рассказывал, он о Куликовом поле собирал информацию для статьи, ну и о войсках тоже, разумеется.

— О каком поле?

— Степан! Ну, что ты в самом деле!

— Я же не тут учился, — мальчишка пожал плечами.

— Оооо, несчастная жертва западного образования. Пошли, расскажу! — Катерина по дороге к Дубу рассказывала мальчишке, что сама помнила из истории, и дедушкиных рассказов, и так его заинтересовала!

— Да ты у Сивки спроси, он там был!

— Да ладно!

Глядя, как у Степана загорелись глаза, Катя понадеялась, что хоть про Куликово-то Степан прочтет! Обрадовалась, и тут же чуть не рухнула, поскользнувшись на замерзшей лужице. Степан успел поймать Катерину и весь остаток пути до Дуба, следил, чтобы она опять не потеряла равновесие, не забывая громко ворчать для порядка!

— Хоть бы спортом каким занялась, прямо лежебока, как Баюн. Вон, только вышла, уже ноги в разные стороне едут.

Катерина молчала. — Хорошо хоть, он не видел, как я к ручью шла! А то бы ещё и те падения припомнил. После одного, мягкое место до сих пор болит! — думала она.

Вернувшиеся от Яги Волк и Баюн, уже застали Катерину и Степана в дубе. Степан деловито гремел чем-то в оружейной. А Катерина читала богатырские сказания.

— Чего-то Жаруся задерживается! — беспокоилась Катя, и оглянулась на Баюна. Может он что-то знает? Кот молча смотрел в темное окно. Осень как-то неожиданно закончилась, листья, упавшие на землю сразу стали бурыми и тоскливыми, дожди ледяными и периодически сменялись роем легких снежинок.

— Холодает, — буркнул Волк невпопад.

— Ты чего такой недовольный? — Катя озабоченно смотрела на Бурого. Но ответил Кот:

— Да, Яга Бабаевна опять учудила! Искала-искала свои побрякушки золотые, не нашла, зато наткнулась на рукопись своего дальнего родственника о сокровищах какого-то царя, даже я его с трудом припоминаю! И запало ей в голову срочно их захапать. Но, она одна не управится, требует нас на помощь. Тебя мы ей не дадим, а вот самим, наверное, придется слетать. Иначе не отвяжется, вздорная баба! А ещё и пакостничать может. Тьфу! — Кот произнес некий сложносочиненный звук. Примерно то же произносила Марго — старшая Катина кошка, когда ей удавалось сунуть нос в какую-нибудь гадость вроде лимона. Подусники брезгливо подняты, язык сворачивается, нос морщится и противный запах резко выдыхается, сопровождаемый презрительным фырком.

— И когда вы с ней договорились? — Катерина не любила, когда Волк и Баюн должны были участвовать в каких-то опасных мероприятиях, а то, что Яга втравливает их именно в такое, она не сомневалась.

— Сивку дождемся, он вроде завтра-послезавтра должен прискакать. Да и поедем уже. Чего тянуть! А ты, чтобы из Дуба ни ногой! Поняла? — это уже Волк начал давать инструкции. — И чтобы носа не высовывала!

— А вы надолго?

— Да кто ж знает, — начал было Кот.

— Нет, не надолго! — Волк грозно глянул на Баюна и тот закрыл рот. Кате стало тревожно.

— Так, что происходит на самом деле? — Катерина глянула Волку в глаза.

— Ничего такого. Просто тебе и правда лучше нас дождаться и погодить с прогулками, тем более, что погода такая… — Волк отвел глаза. — Степан, остаешься и приглядишь! Полагаюсь на тебя.

Катерина поняла, что прямыми вопросами от Волка ничего не добиться. Попыталась было у Баюна выяснить, даже вычесала его от ушей и до кончика хвоста. Но, он, великий умелец заговаривать зубы, тоже ничего нужного и полезного не сказал. Катерина призадумалась, да и решила немного подождать. А ночью, когда вымотанный Баюн спал на пышнейшей лежанке, неслышно подкралась к нему и сама не заметила, как то ли увидела, то ли почувствовала тревожные сны, связанные с болотом, снегом, и с ней самой. Баюн беспокойно заворочался. Катерина так же неслышно отступила назад.

— Вот оно как, значит! Болота, это владения болотника. Снег-холод-скорое наступление зимы. А в болоте у нас кто? Кащей у нас в болоте. А он там почему? Потому что лед, который он намораживает, не выпускает трясина. А трясина зимой и сама подмерзнуть может. И болотники спят. Прелестно! Просто чудно! И что этот белесый красавец сделает, когда вырвется из болота? Догадайся с трех раз, как говорится.

Она быстренько пошла за зеркальцем, уточнить, что происходит, но почему-то не нашла ни одного ни второго, ни блюдечка с яблочком.

— Так, значит! Решили меня не впутывать. И держать как телка глупого! — Катерина хотела было обидеться, но вместо этого всё больше и больше начинала бояться. — И где же Жаруся?

Следующим утром она опять задала вопрос о Птице, и не получила ровным счетом никакого нормального ответа. Многоречивые объяснения Кота о том что Жаруся, особа легкомысленная и просто где-то порхает, всерьез можно было не воспринимать. К вечеру прискакал Сивка. Его перехватил у Дуба Волк и вместо того, чтобы войти вместе с ним в горницу, отвел подальше.

Катерина смотрела в темное окно и сердце сжималось от тревоги.

— Катя, ты мне можешь пообещать? — Баюн неслышно прокрался и стал у неё за спиной.

— Что? — Катерина не оборачивалась, а продолжала смотреть в окно.

— Ты не выйдешь из Дуба, пока кто-то из нас не вернется. Прошу!

— Нет, я не могу этого обещать. — Катя повернулась и серьезно посмотрела на Кота. Кошачьи глаза поблескивали в темноте.

— Ах, радость моя, радость… — вздохнул Кот. — У кота-то у кота, колыбелька золота… — кошачье мурлыкание подкосило Катерину, она проваливалась в сон, а во сне отчаянно сердилась на Баюна!

Баюн расстроено покачал головой, открыл окно и позвал Волка.

— Иди, уложи ее на кровать. Она отказалась, разумеется. И я её убаюкал. И давай уже собираться.

Волк, грустно смотрел на лежащую на полу Катерину, безмятежно спящую, только брови чуть хмурились. Обернувшись человеком, перенес её на кровать, заботливо укрыл, запер окно.

— Степан, слушай внимательно. Мы перешли на военное положение! Трясинник от ранних холодов уснул. Кащей, начал выбираться из болота, его попыталась остановить Жар-Птица. Она почти сумела, растопила лед в трясине. Но, опять похолодало, и Кащей выбрался. И улетел к себе. И Жарусю нашу прихватил. Мы у Яги, вроде, выяснили, как можно к нему пробраться, будем пытаться Птицу вызволить. Ей в царстве Кащея нельзя долго находиться. Погибнет. Катерина спит, следи за ней. Если проснется, не выпускай из Дуба! Если через пять дней мы не вернемся, буди её, плесни каплю живой воды в лицо и она сразу проснётся. Выходите под ветви Дуба, не дальше, так вас никто не найдет, и пусть она зовет врата и уходите!

Степан только глазами хлопал поначалу, потом подобрался, как перед боем.

— Ты понял?

— Да. А я не могу вам помочь?

— Можешь. Убереги её. — Волк повел глазами на Катю. — Это самое важное.

— Волк, пора нам. — Баюн подошёл к Катерине, нежно коснулся носом её щеки, помурлыкал ещё на ухо, и отошел. Сивка, заглянул в комнату, грустно глянул на спящую девочку, поклонился ей, Волк поцеловал Катерину в лоб, и решительно вышел, чуть не сбив Степана.

Степан смотрел им в след, выглядывая в темное окно, тыльной стороной ладони он сердито вытер слезы. Ну и ладно, никто же не видит. А он-то живой человек! Ни разу в Лукоморье ему не было так одиноко, как сейчас! Он глянул на Катьку, поежился, представив, что она почувствует, если ему придется её разбудить через пять дней, и сказать, что… Что все ушли и не вернулись. И, наверное, уже не вернутся.

Он вышел в горницу, погладил неподвижные стулья, провел рукой по скатерти, да и отправился в оружейную. Решительно вытер слезы, поднял меч и лоскут шелка, и взмахнул мечом…

Катерина проснулась от скрипа закрывавшейся за Степаном двери. Как вынырнула из омута. Баюн, на её счастье и не понял, насколько она сумела полюбить мир Лукоморья, впитать его, и насколько стала сама сильнее! Она слышала всё, что говорил Волк и даже поняла, что именно ей делать! Неслышно шагнула к сумке, одеть её и скрыть было делом одной секунды. Потом беззвучно прошла к сундуку.

— Дуб, ты слушаешь только хозяина, но он движется навстречу страшной опасности, ты знаешь, и мне кажется, что я могу помочь. Если он оставил моё зеркальце тут, помоги мне его найти.

Крышка сундука распахнулась, а под ней светилось то самое зеркальце, которое Катерине невольно подарила царевна Елена.

— Спасибо тебе! — Катерина низко поклонилась.

Зеркальце послушно показало Жарусю. Она зависла с расправленными крыльями, вот только где? Да, это же ледяной покой Кащея. И что? Зеркало! Огромное зеркало! А Жаруся в его ледяной глубине. А сам Кащей идет к зеркалу. Но, ничего не слышно!

Катерина чуть не заплакала! — Как же мне надо знать, что говорит этот мерзкий кусок льда!

И тут под её локоть ткнулся стул, а на нем стояло серебряное блюдечко с золотым яблочком. Дуб полностью доверял Кате.

— Ой, Дуб, милый мой, спасибо! — Катя лихорадочно дрожащими руками запустила яблочко. И услышала:

— Да, вот ведь незадача, моя дорогая! Тебе оттуда уже не выбраться. Достать тебя получится, только если зеркало разбить, а это сделать невозможно. То есть, возможно, но только если оно не сможет показать то, что ты хочешь увидеть. А оно очень исполнительное! Вот, смотри! Покажи мне Баюна!

На зеркале отразился Баюн летящий на Сивке, а рядом Волк, вытянувшийся в огромном прыжке.

— Вот как трогательно! Просто прекрасно! Они летят тебе на помощь! Это так предсказуемо, что даже скучно! А вот интересно, девчушку-затейницу вашу они куда спрятали? Но, что тоже не очень важно. Я всё узнаю! Покажи, где сказочница!

Катерина было испугалась, но зеркало отразило Дуб.

— А, тоже понятно. В Дубе прячется. И отлично. Когда я прилечу туда со свежезамороженными Волком, Котом и Сивкой, она выйдет оттуда как миленькая! Куда же ей деваться-то. А ты, ты сама прекрасно знаешь, что с тобой будет. Холод убивает твое сияние. Не сразу, пару дней ты ещё продержишься, как раз посмотришь, что будет с этими глупцами, а потом будешь становиться прозрачной, пока полностью не растаешь в моем зеркале.

Катерина, прикусив губу, смотрела как Жаруся силится взмахнуть крылом, но не может даже пошевелиться.

Она отскочила от стула и начала стремительно ходить по горнице. — Разбить зеркало невозможно, но можно попросить его показать то, что оно не может, а что оно не может показать? Что можно? Сокровищницу мужичка с ноготок? Покажет гору. То, что в Дубе? Покажет сам Дуб! Думай! Думай!

Катерина покосилась на блюдечко. Там было видно, как Кащей с довольным видом уселся на трон и смотрел в зеркале, как её любимые друзья летят в западню.

И тут ей пришла в голову такая простая мысль, что она даже рассмеялась! — Знаю! Знаю как! Это же проще простого! — закричала она от радости. Из оружейной вывалился Степан, он уставился на торжествующую Катерину, кружащуюся с серебряным блюдечком по горнице.

— Кккать, ты чего? Ты же спишь! — промямлил он, растеряно глядя на неё. Больше всего его поразило именно то, что она радуется! Но, может, она просто не знает, что происходит… Он попытался рассказать, но со всё возрастающим изумлением узнал, что всё она слышала, и всё знает.

— Так что же ты танцуешь?

— Степочка, я знаю, как разбить это чертово зеркало. Но надо быстрее туда добраться! Ты остаешься?

— Озверела ты что ли? Только попробуй меня не взять! Я пешком пойду, и моя смерть будет на твоей совести! — буркнул Степан.

— Тогда собирайся! Перо и сумку бери с живой водой, на всякий случай. И меч!

— Да на чем поедем-то? Или на тебе? — он увернулся от летящей Катькиной тапочки, — бросаешь как девчонка, на полметра в сторону! Ой! — вторая прилетела точно в лоб.

— Я и есть девчонка и бросаю я нормально! Верни обувь! Мне наружу надо!

— Нельзя!

— Я не буду из-под веток выходить, он и так услышит!

— Да кто? Кто услышит-то?

Катька рассмеялась, забрала тапочки, которые на её ногах тут же стали крепкими сапожками, а мягкий сарафан обратился в походный костюм. — Самый-самый быстрый на свете!

Она шагнула в темноту под дубовые ветви и позвала:

— Воронок мой Воронко,

Близко или далеко,

Прилетай ко мне скорей,

И подковы не жалей!

Где-то далеко в бескрайних степях, вороной конь насторожил уши, ударил копытом, взвился в небо, и стремительно полетел, радуясь, что он может помочь дорогому для него человеку.

Он оказался у Дуба очень скоро. Черный вихрь плеснул вокруг ствола и замер. В гриве запутались пойманные по дороге снежинки, тонкие ноги приплясывали в нетерпении.

— Воронко, радость моя! Спасибо тебе! — Катя обняла красавца-коня за шею. — Мне очень надо быстро добраться кое-куда. Но там очень опасно. И там Сивка и остальные. Я не знаю, сможешь ли ты довезти меня до дворца Кащея.

— Почту за честь, доставить тебя туда. И буду там, сколько надо, рядом с тобой и братом, — грива склонившего голову коня почти закрыла Катерину. — И отвезу тебя назад. Я в тебя верю!

— А меня? Меня сможешь довезти? — Степан всё боялся, что Катерина его не возьмет. Конь только головой кивнул. Степан подсадил Катерину на спину Воронко, его самого легко поднял дубовый корень. Катя с конской спины поклонилась Дубу, а тот махнул ветвями, желая им удачи.

И Воронко взвился из-под дубовых ветвей в черное небо. Катерина пригнулась к шее коня. Степан крепко держался за её ремень. — Блин, это невероятно! — с трудом вдыхая воздух, проговорил Степан. Внизу земля проносилась как будто они на самолете летели! Уже скоро появились заснеженные земли, леса, укрытые сугробами.

— Кащеево царство скоро! — проговорил Воронко.

— Переодеваемся. — Катя коснулась перышка. Белоснежный и очень теплый полушубок, теплые штаны, высокие зимние сапоги, белая шапочка. Опушка на вороте тут же стала щекотать Степану нос. Он покрутил головой, приказал своей пряжке изменить его одежду и тут же почувствовал, что ему стало гораздо теплее.

— Смотри, вон наши! — он дернул Катерину за плечо, увидев, подлетающих с другой стороны Волка, и Сивку с Котом, которых нещадно трепал ледяной Кащеев вихрь. — Давай к ним.

— Нет! — Катя стиснула зубы. — Вороночек, нам в ледяной зал, он у галереи, там зеркало!

— Ты что? С ума сошла, Кащей, смотри, он на стене, он же их заморозит!

— Нет, если я успею зеркало уничтожить и вызволить Жарусю. — Катя не была уверена, что поступает правильно, она весь полет и так и эдак прикидывала и размышляла, что разбитое зеркало, это ещё не победа, и Кащей-то никуда не денется. И вряд ли удастся его куда-то опять запихнуть надолго. Оставалось одно. Но, об этом надо будет думать уже после того, как она вызволит Жар-Птицу.

Воронко, видимо, сомневался в Катерине гораздо меньше, чем она сама в себе. Поэтому, только глянул в сторону брата, и послушно прянул к галерее.

— Вон туда! Аккуратно, там где-то на полу яма-западня. — Катерина осмотрела пол, над которым завис Воронко, прикинула, что ледяная яма тут не должна быть, и спрыгнула на пол, а потом бросилась к зеркалу. Жаруся увидела её, только глаза блеснули. Вороночек, лети со Степаном к брату.

— Ну, уж нет! — Степан спрыгнул на ледяной пол, а Воронко вылетел из зала.

— И как его разбить? — Степан оказался рядом через секунду.

— Никак. Оно не бьется, — раздался довольный голос Кащея, вошедшего в зал. — Спасибо за то, что так быстро прибыла! Я и не наделся на столь удачный расклад, как с вами все-таки просто!

Катерина даже не обернулась к ледяному злодею:

— Зеркало-зеркало,

Чуткое стекло,

Покажи мне зеркало,

Что в мире не нашло!

Зеркало долю секунды обдумывало приказ. Потом зарябило, стараясь осознать, как же можно показать, то, что не найдено. Потом по его поверхности пошла волна, и появились трещинки, они все расширялись, расширялись.

— Нет! — Кащей был потрясен. — Это невозможно!

Катерина схватила Степана за рукав, рванулась назад. И очень вовремя. Зеркало вдруг замерло, а потом рухнуло, водопадом осыпались осколки. Жаруся, медленно спланировала вниз на сверкающую груду.

— Жарусенька, милая! — Катерина кинулась к ней, не обращая внимания на то, что под ногами хрустят и ломаются зеркальные куски, схватила на руки и перепугалась. Птица казалась почти безжизненной. Приоткрыла глаза и вновь их закрыла. Кащей засмеялся.

— Я её переоценил. Я думал она посильнее. Дорогая, ей не хватает света и тепла. Её бы в вулкан, но, простите, у меня в хозяйстве такого нет. Так что всё напрасно. Зеркало ты мне, конечно, разбила, жаль, но ты и сама неплохой улов. Я уже не говорю, о том, что два отличных коня, говорящий кот, и Волк, с которого я давно мечтаю шкуру снять, очень хороший подарок к моему возвращению!

Катерина вообще не слушала его. Она лихорадочно соображала. Жаруся лежала бессильно свесившись с её рук. — Согреть? Осветить? Чем?

Она решительно отстегнула перышко, и её теплая одежда исчезла, а Катя оказалась в тонких джинсах, любимых кроссовках, и легком джемпере.

— Перышко оборотись, ярким светом засветись, — и тут же брошка вернулась в первоначальное состояние. Вспыхнуло ярким светом перо. Катерина приложила его к сердцу Жаруси, и обняла её сама. Жаруся была ледяная. Холод обжигал плечи, и тут Катерина с удивлением увидела перед собой Степана, который тоже снял пряжку и протянул ей. — Действуй, — и остался в спортивном костюме на лютом морозе, перехватил поудобнее меч и с кривой улыбкой повернулся к Кащею.

Кащей понял, что эти сумасшедшие дети пытаются сделать что-то ему неизвестное, рассмеялся, и взмахнул рукой, решив что легко заморозит всю троицу, но ледяной поток, сорвавшийся с его ладони, разбился о золото кладенца, Степан только головой тряхнул, сбрасывая с волос ледяную крошку. Ещё небрежный взмах рукой, но кладенец снова раздробил в пыль ледяной поток летящий от пальцев Кащея.

Второе перо, кажется, помогло, и от перышек, отчаянно светящихся, от рук Катерины, от того, что Катерина тихо-тихо приговаривала Жарусе:

— Перьев свет прибавит силы,

Рук тепло тебя согреет,

Позабудь ледяные глыбы,

И теплом от самой повеет.

В глазах Жар-Птицы появилось осмысленное выражение, под оперением забилось огненное сияние, пролегли узенькие дорожки пламени к каждому её перышку, искорки засветились на каждом из них.

В галерею влетели, преследуемые вихрем, Сивка и Воронко, Волк отчаянно и яростно взвыл увидев, Катерину, по рукам которой летели огненные потоки света от Жар-Птицы. Кот, спрыгнув со спины Сивки, мгновенно вырос до размера амурского тигра, легко перескочил через весь зал, и обернулся вокруг Катерины и Жаруси. Жар-Птица согревалась и у Катерины начало обжигать руки.

— Пусти, милая, теперь я уже сама могу! — Жаруся расправила крылья, сияющие так, что Катерина даже глаза прикрыла. — Да как ты смел! — когда надо было, Жарусин голос гремел как раскаты грома, от него опал Кащеев вихрь, попытался было отползти и воспрять, но был решительно притоптан исполинскими копытами Сивки и Воронка. — Меня в зеркало! Заморозить! Отойдите все! Кот, детей убери!

С крыльев пошла такая волна жара, что ледяной пол начал дрожать и трескаться. Степан удачно перепрыгнув через трещину, чуть не рухнул в следующую, был подхвачен Волком, и откинут к двери. Катерину в отступлении прикрывал Баюн, шерсть которого уже начала дымиться.

— Давай к двери, давай, а то она разошлась. — Баюн вытащил Катерину, и сузив зрачки, не мигая смотрел на раскаленное оперение, от ударов которого отбивался ошеломленный атакой Кащей. Оба коня перемахнули к двери через весь зал, а за ними выпорхнула Птица, послав взмахом крыльев последний огненный удар по стене зала. Стена почернела, местами начала осыпаться. В пролом вырвался Кащей. Огляделся, и вдруг рассмеялся.

— И что дальше-то? Разбили зеркало. Развалили зал. Собрались кучненько, очень удачно. Сейчас как накрою льдом! А могу и не напрягаться, сами замерзнете. Меня-то не победили! Взлететь вам я не дам, а как будете пробираться снегами, я на это с удовольствием полюбуюсь. Полагаю, что первой замерзнет девчонка, она уже много сил потратила на вашу яркую птичку. Потом паренек, кстати, меч у него хороший, мне пригодится. А уж вы, на десерт, так сказать останетесь, если не сдохнете от тоски, что сказочницу не уберегли!

И осекся, потому что услышал самый неожиданный в этот момент звук. Катерина смеялась. От души, и звонко.

— Это ты рассказывал мне, что мы такие предсказуемые! А сам? Ты же умный, вроде, подумай! — Катерина шла к Кащею. — Заморожу, уничтожу! Ничего умнее не придумал? И ведь самому-то не хорошо!

Волк только зубами клацнул, пытаясь её остановить, но его по ушам легко шлепнула крылом Жаруся, остановив в прыжке.

— На тебе же проклятие! — Катерина подошла поближе и спокойно смотрела Кащею в глаза.

— И какое же, просвети? — Кащей с издевкой расхохотался ей в лицо.

— Бессмертие. — Катерина выдохнула это слово, и с паром, вылетающим изо рта, казалось, что на Кащея опустилось что-то, заставившее его замолчать, и чуть ли не с ужасом посмотреть на девчонку, но он встряхнулся.

— Дура, это же бесценная вещь.

— Нет, не правда. Тебе смертельно скучно. И будет всё хуже и хуже. Пока Лукоморье было наполнено жизнью, тебе было интереснее. Крал девиц, а потом наблюдал за тем, как их пытались освободить, устраивал игру в поиск иглы — Кащеевой смерти, которой в принципе не существует. Нападал на царства, или одарял кого-нибудь чужими руками. Ягиными, например. А сейчас туман украл у и тебя это. И подобрался к твоим владениям, и захватывает их. И ты сам умереть-то ты не можешь, а можешь только уснуть в тумане, и отдаться на милость победителя, а они, знаешь… Не милостивые прямо скажем. — Катерину передернуло.

Кащей молчал, и кажется, за минуту постарел на тысячу лет.

— Так что ты, можешь нас убить, конечно. Я, как ты правильно понял, замерзну первой. У меня и правда сил немного уже осталось. А дальше-то что? Подумай?

— Но, ты же пыталась меня погубить в болоте! — прошелестели бледные сухие губы.

— Самому-то не смешно? Как тебя бессмертного можно погубить в болоте? Если бы я хотела тебя погубить, то сбросила бы в туман. И ты бы спал. На милости тварей. А так, мне просто требовалось тебя задержать. — Катерине стало холодно, совсем холодно. Но она упрямо продолжала. — Я же тебе уже говорила, ты злодей, конечно, но без тебя сказка не живет. Ты тут нужен, как это не удивительно. Мне нужно, чтобы тут был ты, а не твари из тумана! — она подняла голову и посмотрела в небо, усыпанное огромными и близкими звездами. От них тоже веяло безнадежным холодом.

— Как же я замерзла! Даже мысли, кажется стали медленные и холодные, — подумала она.

Из-под обломков рухнувшей стены, выбрался ледяной вихрь, прижимаясь к земле, он завился вокруг ног Кащея, и начал подбираться к Катерине.

Кащей тоже посмотрел вверх, потом на девчонку, у которой и губы уже побелели. И снова рассмеялся.

— Удивила, ты меня, сказочница! Я думаю, мы с тобой ещё побеседуем, да и сказки ты мне почистишь, а сейчас… Чего вы все замерли? Разгромили мне половину замка, да ещё и сказочницу свою чуть не угробили! Забирайте её и отогревайте скорее! Тоже мне герои, даже сказочников собственных уберечь не могут! Мне, может, и правда скучно станет, если я вас сейчас тут всех порешу! А ты! — рявкнул он на вихрь. — Сопроводи, чтобы побыстрее было! Да не морозь! Пшел! — и пнул ногой податливые воздушные завитки. А сам спокойно развернулся к ним спиной, и махнув рукой, начал восстанавливать стену. Последнее, что увидела Катерина, падая на волчью спину, как повинуясь взмаху белых тонких пальцев, разлетаются огромные ледяные глыбы.

Веки опускались на глаза, и векам тоже было холодно. — Странно как… Разве глаза могут так замерзнуть? — думала Катерина. Жаруся кинулась к ней, мгновенно пристегнула её перышко и приказала одеть Катю как можно теплее, о Степане, клацающем зубами, тоже не забыла. Они летели стремительно. Волк обернулся человеком, взял на руки Катерину, и укутав её меховым плащом, и покрепче прижав к себе, вез на Воронко, с тревогой глядя, как она смотрит на звезды, как медленно поднимаются и опускаются ресницы. — Ты как? — не выдержал он, наконец. — Не стало теплее?

— Мне хорошо. Не бойся, — она заставила себя глаза закрыть, и хотела было уснуть.

— Нет, не спи! Поговори со мной! Только не засыпай! — Волк легонько её встряхнул.

— Ладно, ладно, только не тряси, — проговорила Катерина с трудом.

— Как ты тут оказалась? Или этот комок шерсти что-то напутал? — Волк старался Катерину разговорить.

— Баюн? Не, не напутал. Я действительно уснула. Но, я, наверное, уже могу этому сопротивляться. Я слышала всё, что ты говорил. А потом Дуб помог и Воронко, — каждое слово давалось сложно.

Рядом, на Сивке ехал Баюн, обнявший стучащего зубами Степана. А Жаруся зависла над ними, тихонько взмахивая крыльями и с тревогой поглядывая на Катерину. Она много жара потратила на бой у Кащея и теперь не могла помочь своей девочке. Зато Кащеев вихрь и правда помогал, все встречные ветры им были разогнаны далеко с пути небольшого отряда. А стремительно изловленный за хвост южный ветер пристроен на попутное сопровождение. Южный, оторванный от привычного маршрута, сопротивлялся недолго, и решительно принялся за дело.

— Смотри-ка, уже скоро Дуб! — Степан почти согрелся. И радостно подпрыгнул на конской спине, вызвав недовольное ворчание Баюна.

— Какого ты лешего скачешь на такой высоте? — разворчался Котик. — Жаруся, давай к Дубу, пусть печку растапливает пожарче, мне Катерина не нравится!

Жаруся, которая за время пути немного поднакопила сил, легко обогнала ветры, коней, и так унеслась, что была видно только полоса света за ней.

Грянули о землю конские копыта, ветки Дуба с силой хлестнули любопытный ледяной вихрь, откинув его далеко-далеко. Южный ветер, взмахнув хвостом, улетел по своим делам, а Волк бегом внес Катерину в Дуб.

— Быстро-быстро в баню! — Жаруся успела преобразовать зимнюю одежду в купальник, и Катерина стучащая зубами, оказалась в облаке пара. Холоду просто некуда было деваться в таком окружении, сначала он испарился от рук, потом согрелись ноги, под которые приехал ушат горячей воды, а когда на неё черпак начал сверху настойчиво лить невероятное количество практически кипятка, Катерина воспряла.

— Ой, спасибо, спасибо, я уже вполне согрелась и даже местами раскалилась. — Катерина поблагодарила Дуб, потирая некоторые перегревшиеся места. Живенько выскочила в предбанник, увидев, как дубовый веник, ещё не приступивший к работе, подбирается к её спине. Завернулась в огромное полотенце, поискала одежду, и обнаружила на лямке купальнике перышко. — Вот Жаруся дает! Когда успела? Ой, как же хорошо, что она жива!

И тут на Катерину накатило такое облегчение, что она села боком на лавку и залилась слезами. Всхлипывая, она просочилась обратно в парную, строго погрозила пальцем оживившемуся венику:

— Не вздумай! Сейчас Степан появится, вот на нем и оторвешься!

Умылась, закрутила косу в полотенце, и быстренько переодевшись с помощью перышка, выскочила из бани.

Степана загнали на печь. Впрочем, там же лежал и Баюн, а Волк сидел, около печи и подставлял теплу бока и настороженно косился на дверь бани.

— Катя, как ты? — они облегченно вздохнули, увидев розовенькую, распаренную и веселую Катерину, которая почему-то начала настойчиво торопить Степана в баню.

— Его там веник заждался! — объяснила она Коту. — А где Жаруся?

Кот свесился с печи и махнул лапой в устье. — Там. Жарусенька, радость моя бесценная! Ты уже весь жар забрала?

Из печи как фейрверк вылетела сияющая Жар-Птица.

— Не жадничай! — велела она Баюну. — Как ты, моя золотая? — она порхнула на плечо к Катерине. Покосилась на чалму из полотенца. Фыркнула в её сторону, полотенце слетело на волчью морду, а вся Катина немаленькая коса взвилась над головой, и упала на плечи, стекла по спине, уже совершенно сухой. Строгий взгляд Жаруси на выбившиеся из косы прядки мгновенно призвал их к порядку, а на голове возник нарядный венчик.

Дверь бани с грохотом распахнулась и оттуда в клубах пара возник Степан, замотанный в полотенце и отмахивающийся от старательного веника. Мальчишка успел прорваться в свою комнату и закрыть дверь прямо перед веником. Тот попытался прощемиться в щель под дверью, но не пролез, и разочарованно упорхнул обратно в баню. Оба коня, переглянулись и не выдержав, заржали. Волк фыркал, Кот расслабившись почти стек с печи и подхихикивал.

— Бедняга. — Катерина сказала так, что было не очень понятно, к кому это относилась, к Степану или венику. И предложила. — А может, мы поужинаем? Или чего там сейчас по времени? Ранний завтрак?

Кот всё-таки свалился и кинулся к сундуку за праздничной скатертью. Жаруся полетела уточнить, почему Степан не оделся, а драпировался полотенцем, а Катерина села рядом с Волком и обняла его за шею. — Никогда больше так не делай! Я все равно не смогу оставаться в стороне. Вы уже часть моей жизни, понимаешь?

Волк покосился на названную сестру, вздохнул и кивнул.

— Нет, ты мне скажи, как ты всё это провернула? — Кот никак не мог успокоиться. Он слопал невероятное количество еды, выпил море теплых сливок, и теперь анализировал события. Почему-то то, что Катерина толком не поддалась его сну, Кота обрадовало.

— Умница! Просто молодец! Ты растешь! Сказочник и не должен поддаваться чужому влиянию. И надо же, как ты догадалась зеркало уничтожить?

— Подумала, что зеркало не сможет ответить на заведомо неразрешимый вопрос. Человек сможет, а у зеркала не получилось.

— А как ты догадалась мои перышки вернуть? — Жаруся нежно прижалась к Катиной щеке.

— Я просто ничего более светлого придумать не могла. И сняла свое. А Степан сам свое отдал. И меня от льда защитил, — улыбнулась ему через стол Катерина, отчего мальчишка и так румяный после бани, и вовсе стал малиновым.

— Больше всего меня удивило, как ты остановила Кащея, — задумчиво сказал Волк.

— Я подумала, как это быть бессмертным ледяным злодеем. — Катерину передернуло. — Хуже ведь не придумаешь!

— Да, это проклятие. Тут ты права. — Кот кивнул головой. — Не измениться, не изменить! Сначала-то он бедокурил сильно, потом и это ему надоело, и он стал развлекаться, как ты и сказала, играя людьми, и наблюдая за тем, что получится. А сейчас… Людей поубавилось, земель свободных тоже, только зелень эта поганая. Тумана он боится страшно. И скуки. Так что ты попала в яблочко! — он от души зевнул.

И так уютно у него это получилось, что всем захотелось отдохнуть, все расползлись по комнатам, коням Дуб открыл конюшню. А Катерина, устроившись поудобнее в постели, вдруг поняла, что спать совершенно не хочет! Вот ни грамма! Наверное, пережитое волнение ещё не оставило её.

— Адреналина получила на год вперед! — ворчала Катерина, устраиваясь на подоконнике, на мягкой Баюновой лежанке, и укутавшись в плащ. За окном светало, и что-то неуловимо изменилось. Все окрестности укутывал снег! Катерина никогда не видела такого снегопада. Не было видно даже ветвей Дуба.

— Наверное, Кащеев вихрь расстарался, — подумала Катерина, гладя, как опускается её первая Лукоморская зима!

Глава 23. Первая зима в Лукоморье

— Знать ничего не знаю! Не получается у неё! Да ты как корова на льду! Подбери свои ноги! Опять! Вставай, давай. — Степан взялся учить Катерину кататься на коньках. И извел совершенно.

— Вот ведь муж какой-то несчастной достанется! Проклятие какое-то будет! — думала девочка. Катерина собирала ноги вместе, хорошо хоть всего две, но они опять неудержимо разъезжались в разные стороны.

— Будь человеком, не ори! — Катька запыхалась, шапочка с опушкой съехала на затылок.

— Да как на тебя не орать, если ты ничего не слушаешь? Опять! Я тебе чего сказал? Ноги в коленях согни и так держи. Если чувствуешь, что падаешь, лучше уж на пятую точку грохнешься, хотя, с тобой я и не знаю, что лучше! — Степан лихо подъехал к упавшей в сотый раз Катерине и небрежно протянул ей руку. Катерина взялась за протянутую руку, и мальчишка рывком легко поднял её на ноги. — С тобой натренировался так, что и слона подниму. Хотя, кажется, что слона и поднимаю, — ухмыльнулся он. И ничего не понял, когда Катька выдернула руку, и с трудом отталкиваясь коньками, проехалась до берега ручья. А там попросила перышко вернуть её обычную одежду.

— И что, так и пойдешь? Сдулась? Пару раз стукнулась и уже всё, коровой на льду так и останешься? — летели в спину колкие слова. Лучше бы снежком кинул!

Катерина не оборачивалась, чтобы он не увидел, что она вовсю уже плачет. Старалась идти ровно, а как только её стало не видно от ручья, быстро побежала к озеру. Там было огромное незамерзающее пространство. Она спустилась и через секунду по черной воде плыла небольшая лебедушка. Выбрала направление и взлетела. Выше и выше, расправить крылья и ловить потоки воздуха, она уже научилась, теперь на полёт надо было тратить гораздо меньше сил. Да и лебеди не плачут! По крайней мере окружающим этого не видно!

— Чего я так расстроилась? Да, грубиян, да бестактный как слон в посудной лавке. Но, не бросил, когда я летела к Кащею, а мог бы остаться в Дубе! Сам отдал перо, и отбивался от ледяных потоков, меня прикрывал. Это же важнее! Наверное… Но, как же обидно! Чего он так прицепился к этому катанию? Да, я не могу грациозно чего-то там делать, ноги заплетаются. И что, я корова? Так, хватит, опять понеслась! Он, надежный грубый друг! Прелестно! На этом и остановимся. — Катерина представила Степана с такой надписью поперек футболки, а лучше прямо на лбу, и рассмеялась. Летела легко и свободно, чувствуя, как испаряется пустая злость и прилично ушибленная при падении пятая точка перестает так ныть. Всё-таки лебеди устроены по-другому. Она повернула к озеру, и вдруг услышала слабый крик. Глянула вниз и ахнула! Степан, проехав по менее крепкому участку, провалился в воду, проломив лед. Он пытался выбраться, но зацепиться было не за что, а течение было сильным и норовило утянуть его вниз. Катерина сложила крылья и стремительно снижалась. Степан пытался было пробиться к берегу, у него не вышло, но освободился приличный кусок воды, куда лебедушке было просто опуститься.

Мальчишка почти выбился из сил, и уже переставал чувствовать заледеневшие руки, когда около него плеснули крылья, небольшая лебедушка помогла добраться до более прочного льда, подталкивая, направляя его против течения. А потом, выбравшись на лед сама, быстро пошлепала к берегу.

— Катя, не уходи! Куда ты?! — голос был настолько хриплый, что Степан не был уверен, что она его услышала, и тут же понял, что и не собиралась она его бросать! Мгновение и на берегу уже не птица, а Катька, которая легко подхватила тонкий стволик сломанного снегом деревца и подтащила к краю льда.

— Хватайся, и попытайся подтянуться!

Степан смог только ухватиться. Подтянуться у него уже не было сил. Обледенелая одежда тянула вниз, ног он уже не чувствовал, течение норовило утянуть под лёд.

Катерина поняла, что сама его просто не вытащит. И позвала.

— Завоет ветер, дождь споет,

Остыл олений след.

И волчья стая вдаль идет…

Этого хватило. Пока она сумела на животе проползти по льду и крепко взяться за запястья Степана, который норовил уже глаза закрыть и руки разжать, над ними уже летел Волк, разыскивающий Катерину.

Увидев картину внизу, мгновенно рявкнул:

— Катя назад! — нырнул вниз, выхватил обессиленного мальчишку из воды, и дал круг, чтобы увидеть, выбралась ли сама Катерина на берег. Та, неуклюже, медленно, задом вперед, но добралась до твердой почвы и махнула Волку рукой.

— Лети быстрее, он уже никакой! Я сама доберусь.

Волк вихрем доставил Степана в Дуб, в баню, где до него всё-таки добрался старательный дубовый веник. А сам выскочил и взлетел, разыскивая Катерину. Она бежала от ручья. Опять пару раз поскользнулась, раз шлепнулась, попыталась упасть ещё раз, была подхвачена Волком прямо над землей, и тоже со свистом доставлена в Дуб.

Кот уже вился под дверью бани, откуда доносились вопли Степана, пытавшегося унять веник.

— Так, судя по всему, ему опять будет не до одевания, так что ты иди пока к себе. Мало ли в каком виде он вырвется от веника, — задумчиво пропела Жаруся.

Катерина поспешно убежала к себе, едва успев поблагодарить Волка.

Дверь бани распахнулась, оттуда вылетел Степан, опять в сползающем полотенце, всклокоченный и распаренный. Метнулся к себе, но на этот раз ему не так повезло, и веник, явно считающий, что норму он недовыполнил, догнал его в дверях и крепко приложил по спине. Степан взвизгнул от неожиданности, и швырнув в веник полотенце, с грохотом закрыл дверь комнаты.

— Я уж и не припомню, когда у тебя в Дубе так весело было! — с трудом проговорил Волк, пытаясь сдержаться, но не смог, упал на бок и расхохотался, задрав лапы.

Кот свесился с лавки и хрипло мяукал от восторга. Жаруся одна не смеялась, а глубоко о чем-то задумалась.

— Ты чего такая? — отсмеявшись, заинтересовался Волк.

— Вам смешно, а мальчику неудобство! Катерина вот брошку к купальнику крепит. И переодевается в предбаннике, а на плавки пряжку крепить не к чему. Он мне в прошлый раз объяснил. Ремешок же на плавки не сделаешь? А может, сделать… — Жаруся прижмурилась представляя как бы сделать, и Волк только вроде успокоившийся, опять рухнул с приступом хохота.

Катерина высунула нос из комнаты и уточнила:

— Уже можно выходить?

— Да, Степан одержал блестящую викторию над венком, прибив его полотенцем! — констатировал Кот, глядя, как упомянутый веник уползает в баню, а за ним тоскливо утягивается и полотенце.

— Да, а как его угораздило провалиться? — спросил Кот.

— Не знаю, я не видела. — Катерина независимо пожала плечами.

— Как это? Он же тебя учил кататься, — удивилась Жаруся.

— Ну, я это… Ну, неуклюжая я. Не получается. А он того… Сердится. Я и пошла, решила полетать. А когда назад уже летела, увидела, что лед провалился.

— Неуклюжая ты? Ты? Ты неуклюжая? — Жаруся гневно взвилась со спинки стула. Цапнула Катерину за плечи коготками и вылетела из горницы вместе с девчонкой.

— И что это было? — удивился Волк.

— А, это наш мальчик, судя по всему нахамил Катюше, она ушла, и похоже, плакала. А Степан, даже и не сообразив, что её обидел, продолжал кататься. Жаруся не переносит, когда Катерину обижают. А вот куда она сейчас, понятия не имею.

До вечера ни Птицы, ни Катерины не было. Волк хотел было посмотреть в зеркало, но Кот и не подумал его доставать. Лень было. Степан, вышедший из комнаты, уже в приличном виде, долго Волка благодарил, а на вопрос, что на катке случилось, только пожал плечами:

— Да не умеет она кататься, и не учится. Падает через раз, и совсем как мешок падает! Ноги то заплетаются, то разъезжаются в разные стороны. Точно, корова на льду! И не упорная ни разу, чуть что, сваливает.

— И ты ей всё это конечно же так и высказал? Прямо в лицо? — прищурился Кот.

— Ну да, а что? — Степан удивленно смотрел на Кота, схватившегося лапами за голову и Волка, с безнадежным видом, упершегося головой в стену. — Вы чего?

— Ну, ты и баран! — только и сказал Волк.

— Степ, она же девочка. С ней так нельзя грубо. И никакая она не корова. И ничего себе мешок, который летает, и сумела тебя выручить, я уже про всё остальное молчу. И она-то тебе ничего такого не сказала? Мол, тюфяк, слабак, или что-то такое, а? — вздохнул Баюн.

— Ты может, и не обращал внимания, но она старается выходить из оружейной, когда у тебя что-то не получается, чтобы тебя не смущать, — продолжил за Баюном Волк. — И никогда тебе не сказала, что мол, неумеха, и неуклюжий, или там… криворукий неудачник, хотя уж сколько у тебя не получается…

Степану вдруг стало нехорошо. И правда, он-то в выражениях не стеснялся, да ещё думал, что надо Катьку расшевелить, а то совсем не старается, так что можно и не сдерживаться.

— Да, она-то понимает, насколько словами можно сделать больно, — добил его Кот.

— Я не знал. Я не подумал… А где она?

И Бурый и Баюн одновременно сделали такое движение, словно плечами пожали. Волк лениво лег к печке, и закрыл глаза, не слушая Степана, а Баюн уселся что-то искать в книгах. Мальчишка посидел у себя, пошлялся по оружейной, поупражнялся с мечом, и два раза его уронил. С грохотом! Каждый раз дёргался, что сейчас зайдет Волк и всё ему скажет! А потом решил побегать, раз уж ничего у него сегодня не ладится. Тронул перо, переодеваясь, сообщил в пространство, куда он, и выскочил из Дуба. И понесся, как будто за ним кто гнался.

— Подумаешь, нежная какая! Ну, сказал, и что? — уговаривал он себя. Но поганое чувство не проходило. — Нельзя так было. Катька, она, конечно, не фея. Вечно валится куда только можно, и куда нельзя тоже, падает на ровном месте регулярно, а уж на коньках, это вообще жуть! Но… Она же мой друг, а уж своим-то да так от души, да по морде… Нехорошо. Да и чужим не стоит, наверно, — и чем больше он думал, тем больше склонялся к тому, что надо бы извиниться. Ну, не то чтобы прям вот так, но как-нибудь эдак сказать…

— И предложу опять поучить на коньках. Не буду так уж ругать. Чтобы была поувереннее. Ага, точно! Так и сделаю! — и решив, что отныне он таким образом станет образцом любезности, он выбежал на утоптанную им же тропку, ведущую к озерной заводи. И остолбенел.

По льду уверенно ехала легкая, почти воздушная девочка. Нежно-голубое платье с опушкой по подолу, рукавам и вороту сияло искорками, то раскручивалось вокруг ног, то обвивало их, и она спокойно делала развороты, движения были плавными и красивыми, будто она слышала какую-то музыку. Степан подобрался поближе, быстро соображая, откуда в Лукоморье может быть такая?

— Вряд ли они тут фигурным катанием занимаются. А может, кто-то из сказки. Ну, не Снегурочка же… — и тут девочка повернулась и поехала к берегу, радостно маша рукой золотой птице, сидевшей на дереве на берегу.

Степан открыл рот, да так и остался стоять с открытым ртом.

— Не понял… Это что, корова-Катька что ли? Это небось ей Жаруся чего-то наколдовала…

— Спасибо тебе! Я уж думала, что я правда ничего не могу!

— Что ты девочка! Если ты можешь летать, то уж скользить по льду, это и вовсе ерунда! Просто кое-кто тебя обидел, ты и растеряла всю уверенность.

— Да нет, я и правда неуклюжая какая-то стала. Падаю всё время, тут он прав.

— Милая моя, ты же растешь. Когда птенец или ребенок растет, у него координация меняется, это пройдет, не волнуйся. И не обращай внимания на глупые замечания! Давай-ка ещё разок до вон тех деревьев!

Степан практически закопался в сугроб, глядя, как Катька легко катается. — Вот так, оказывается. Никакого волшебства. Она же умеет летать, почему я не подумал? Коровы-то не летают! — он выбрался из сугроба, пошел обратно к Дубу, и не заметив какого-то сучка, зацепился за него, пропахал носом тропинку, отфыркался от попавшего в ноздри снега, и наконец, уточнил у себя: — Ну и кто тут неуклюжий?

Катерина и Жар-птица появились под вечер, обе оживленные и довольные, и удалились в Катину комнату. Степан весь вечер сидел унылый, с ним ни Волк ни Баюн общаться не пожелали, оба коня ещё пару дней назад ускакали, не с банным веником же разговаривать?

— Ты как после проруби? — Катерина долго обижаться не умела, да и после утреннего катания уже столько всего было, что обида почти позабылась.

— Хорошо. То есть уже всё отлично! — Степан так обрадовался, что она не сердится! — Кать, спасибо тебе! Я бы без тебя не выбрался бы! Такой стал… Неуклюжий. Заехал прямо на тонкий лёд, — он неловко рассмеялся. — И, это, если ты не против, может, завтра покатаемся? Я больше не буду так! Обещаю!

— Договорились! — Катерина хитро улыбалась и была уверена, что больше коровой её не назовут!

Глава 24. Драконья личина

— Надо же, как тут зима от нашей отличается! — Катерина сидела на своем любимом месте на подоконнике. — У нас, то оттепель, и трава зеленая, то ледяные дожди, говорят, что раньше такого не было.

— Врррут, подло! — мурлыкнул Баюн. Он, как любой приличный кот, обожал валяться на постели, и с удовольствием пользовался тем, что Катина перина сейчас свободна. — Тебя там не продует?

— Откуда тут может дуть? — Катя, даже обиделась за дубовые окна! — А почему врут?

— Да потому что я помню, что даже Сашенька писал о зеленой траве в январе!

— Сашенька, это Александр Сергеевич Пушкин? — Катерина никак не могла привыкнуть к такой фамильярности.

— Рррразумеееется, — протянул Баюн, довольно потягиваясь. Ему было тепло, мягко, уютно, и сытно. Не даром он только что покушал! И спокойно! Он уже и забыл, когда ему было так спокойно в Лукоморье. А источник этого спокойствия сидел на подоконнике, болтая правой ногой, свесившейся вниз, и задумчиво разглядывая снег за окнами. Баюн очередной раз порадовался, что тогда, в прошлую зиму, он, пробираясь к конюшне в которой держали обессиленного Сивку, не пропустил тонкую ленточку слов, порхающую над обычным дачным домом! — Какой я молодец! Умник я!

— Это точно! — Катерина не поворачиваясь, подтвердила его слова, которые он, оказывается, произнес вслух. — А почему ты видишь слова?

— Что? — Баюн озадаченно поднял голову.

— Как у тебя получается видеть слова ленточкой? — Катя посмотрела на него и улыбнулась.

— Ты меня услышала? Ты, правда, услышала? — Кот забарахтался на перине, одним прыжком вывернулся из мягкого развала, и подлетел к Катерине и заглянул в глаза.

— Ты не сердишься? — Катерина волновалась.

— Да ты что! Это же отлично! Я же не скрывал мысли. И ты увидела! — Кот прижмурился. — Слова, когда они от сказочника или поэта, могут взлетать, меняться местами, выстраиваться полоской, как струйка дыма. Я могу их видеть именно так.

Катерина что-то такое себе и предсталяла. Она кивнула, а потом решилась:

— Я тебе должна признаться… Я заглядывала в твой сон. Перед тем, как вы отправились к Кащею. Прости меня! Я понимала, что происходит что-то плохое, и что вы меня защищаете, и поэтому это скрываете. Я увидела болота и снег и себя. И ушла.

Баюн смотрел на Катерину и тепло улыбался. — Ты гораздо быстрее учишься, чем я мог надеяться! Теперь ты сможешь видеть и чужие сны, они открываются не любопытным, а тем, которые могут помочь.

— Не сердишься? — Катя волновалась об этом с самого возвращения от Кащея.

— Нет, конечно. Я сам хотел показать, как это делать. Даже хотел Степана использовать для этого, с Волком лучше не рисковать. Покусает. Меня, по крайней мере! — он ухмыльнулся. — А теперь, раз ты так можешь, я бы хотел тебе кое-кого показать. Может быть, ты сможешь уже и ему помочь. А не сможешь, так не расстраивайся, тогда попробуем позднее. Ему что год, что два подождать, уже не важно. — Кот принял какое-то решение и уже уверенно покивал сам себе головой.

— А кто это? — Катерине стало любопытно.

— Увидишь. Сивку надо дождаться, и поедем. Только Волку раньше времени не говори, разорется…

Катерина уже было домой собиралась. Хотела попросить Баюна об этом! А тут так любопытно стало, решила подождать. Тем более, вроде ничего критично не ожидается. Не получится у неё это что-то, никто не погибнет, можно попытаться дальше!

Сивка прискакал через два дня, и конечно же Волк, узнав о том, куда собрался Баюн, разорался! Да ещё как!

— Сдурел? Не позволю! — он рычал прямо у носа невозмутимого Баюна.

— Не тебе решать! — ответил тот.

— Да я тебя! — Волк хотел было прихватить Кота за загривок, но тот, пристально глядя в волчьи желтые глаза, промурчал скороговоркой колыбельную. Глаза, только что горящие яростью, закрылись и Волк начал оседать на пол.

— Катюша, разбуди его! — ухмыльнулся Кот. — Глянь в его сон и разбуди, выведи оттуда за собой.

А сам очень предусмотрительно убрался на печь, подальше.

Жаруся и Сивка взволнованно наблюдали, как очень переживающая Катерина подошла к спящему Волку, и опустилась рядом на колени. Степан даже рот открыл, он ничего не понял, а спросить побоялся.

Катя сразу поняла, что может видеть волчий сон. Бурый на опушке какого-то старого леса, гнал по снегу удирающего Баюна. Картинки полупрозрачные, они метались прямо над волчьей головой, но были такими ясными, что Катерине не составило труда увидеть яростный блеск глаз и стремительные прыжки Волка.

— Волчок, не надо злиться, пожалуйста! Прошу тебя. Лучше иди сюда, вернись. Доверяй мне, ты обещал, — она говорила беззвучно, про себя. И Волк во сне закрутил головой, пытаясь найти откуда он может слышать голос названной сестры, а реальный спящий на полу Волк вдруг затряс головой, разогнав сонную одурь, насланную Баюном и поднял глаза, встретившись взглядом с Катериной.

— Не понял. Это как? — он покрутил головой, осознавая, что да, его разбудила Катя. Так это ещё при том, что спящего от Баюновой колыбельной, можно было на веревке за лошадью тянуть, и то не разбудить! — Ты что, умеешь в сны ходить?

— Получается, что да. — Катя не могла понять, злится ли Бурый, или нет.

— Замечательно! А этот где? Экспериментатор плешивый? — Волк закрутил головой. После Баюновых снов у него на некоторое время ослабевало обоняние.

— Это почему же ещё плешивый? Как тебе не стыдно? — выдал своё местоположение оскорбленный Баюн, тут же был сдернут с печи, вытащен в снег и прикопан в самый большой сугроб, какой только Волк сумел найти.

— Варвар! — ворчал Баюн, осознавая, что ещё отделался дешево. — Варвар и грубиян!

— Будешь возникать, в прорубь макну! — невозмутимо отвечал Волк. — Ты действительно думаешь, что она справится?

— Именно, что думаю, а и не справится, не страшно. Вреда ему она уже не причинит. А сама точно не пострадает. Дай мне лапу, мерзкое создание! — Баюн всё время сползал обратно в снег. — Чтобы ты знал, она первый раз посмотрела мой сон сама! Перед тем, как мы к Кащею полетели! А я и не услышал! Можешь себе представить! Это тише кошачьих лапок, так ко мне в сон подкрасться, чтобы я сам не понял! Заканчивай подвывать и кататься, лучше помоги мне вылезти!

Бурый от восторга рухнул на спину, и покатался по снегу, тихонько взвыв от восторга.

— Ладно, меховой коврик, я тебя прощаю, вылазь, я помогу, — наконец Волк сменил гнев на милость и выдернул Баюна из сугроба.

Катерина сидела за столом и переживала. — А ты думаешь, он не рассердился? — она бы пошла за Волком, но Жаруся не пустила.

— Не волнуйся, они часто препираются, это их манера проявлять дружеские чувства.

— Ничего себе чувства! — Степан смотрел в окно на Баюна, барахтающегося в снегу. — Если бы я так Катьку закопал, вы бы меня коллективно прибили бы!

— Точно, — строго глянула на него Птица. — Катюша, тебе Кот объяснил, куда ты отправляешься?

— Нет, сказал только, что если я не справлюсь, ему всё равно не повредит. Только я не знаю, кому ему??

— Что ещё ожидать от такого толстокожего животного! — Жаруся только крыльями всплеснула.

А потом потихоньку шепнула девочке на ухо. — Скажи, что поедем послезавтра, а завтра я тебе кое-что покажу.

Катя кивнула, сильно озадаченная.

Баюн, ввалившись в Дуб, принес с собой большую часть сугроба, поэтому его пришлось отряхивать, сушить и вычесывать. Волк просто отряхнулся перед входом и ухмылялся, глядя на Баюна, которого Катя чесала тремя видами щеток. — Котик, можно мы послезавтра поедем?

— Ой, и не знаю, лучше даже послепослезавтра. Как бы мне не простыть! — Кот картинно чихал, укоризненно косясь на Бурого, тот равнодушно и презрительно зевал. Катерина обняла по очереди обоих и убежала к себе. За ней уплыла по воздуху Жаруся.

— Отлично, моя дорогая. Завтра утром поучимся кататься на коньках. Для любопытствующих. — Птица подмигнула. — А сами кое-куда полетим.

— А почему не тут? — лениво вопрошал Кот утром, выглянув с печи. Ему даже представить было сложно, как можно по собственному желанию выйти из теплого и гостеприимного Дуба на снег, да ещё на лед! Брррр!

— А тут снегом всё засыпало. В Катином мире лед чистят. Ты будешь чистить? — строго глянула Жаруся на Кота. Того передернуло и он поспешно скрылся поглубже на печи. Волку было сказано, что девочка стесняется из-за некоторых, которые её обижали. И нечего подглядывать! Жаруся разошлась настолько, что демонстративно метнула два перышка. Одно на котовое зеркальце, а другое на серебряное блюдечко. Перья прилипли намертво, и снять их было возможно только по желанию самой Жаруси, а Катино зеркальце было надежно уложено в Катину же серую сумку.

— Кот, а тебе это всё не показалось подозрительным? — Волк почесал за ухом, и покосился на Жарусино перо, сиявшее на зеркале.

— Показалось, разумеется, — совершенно бодрый голос с печи никак не соответствовал сонному виду Баюна. — И я даже знаю, куда они полетели, но не возражаю. И тебе не советую. Во-первых, Жаруся разъярится. А во-вторых Кате мешать не надо. Она должна сама посмотреть. И не мечись тут, вон пойди Степана погоняй, чего он опять просто так мечом бренчит!

Волк пробурчал сквозь зубы нечто не очень приличное в адрес Баюна, увернулся от брошенной с печи подушки и ушел в оружейную, не забыв громко лягнуть дверь! Сам-то он понятия не имел, куда надо лететь, а от Кота в таком настроении всё равно ничего добиться было нельзя!

Жаруся стремительно летела, белые земли под ними перемежались зеленым мутным пространством. Показались горы, огромная горная гряда от грая до края, Жаруся легко поднялась выше, перелетела над ними, дальше, дальше, над лесами, замерзшими озерами.

— Видишь гора? — Жаруся летела к странной горе, которая, кажется, вся состояла изо льда. Поблескивала на солнце, сверкала гранями, как хрусталь.

— Что это? Как лед, или хрусталь?

— Стекло. Стеклянная гора. Их несколько в Лукоморье. Есть весьма агрессивные, захватывают окрестные земли, вместе с людьми, кстати. А есть просто зачарованные. Безразличные настолько, что там даже сны застывают. Вот эта такая. В ней спит один человек. Он сам туда пришел.

— Зачем? — удивилась Катерина.

— Ему надо было найти место, где он мог спрятаться.

— А кто его преследовал?

— Он сам. Его память, его сердце. Сны. — Жаруся зависла над горой. — Там, — она кивнула на гору, — можно остановить сны. Они замирают и не ранят больше.

— Да что же с ним случилось? — Катерине стало казаться, что Кот сильно переоценил её способности, всё уж как-то очень сложно!

— Это царевич, разумеется. В сказках часто действуют именно царевичи, хотя… Стать царевичем здесь частенько получается у простого крестьянина. Так вот, его заколдовала одна родственница нашей Яги, не помню уж чего он там не так сделал. Кот знает. — Жаруся пренебрежительно махнула крылом. — Так вот, ему было обещано, что его облик вернется, если ему найдется невеста, что не побоится его внешнего вида, и его поцелует. А вид был прямо скажем мерзкий. Дракон, да ещё такой… Ну, в общем мало кому может понравиться, особенно из людей. Отец царевича объявил на всё царство, что невестой может быть и простая девушка. Любая, короче! Вот и нашлась одна отважная, которая пообещала, что замуж за младшего царевича выйдет. И как только она прилюдно это заявила, упала с него драконья кожа, вместе с крыльями, когтями и хвостом. Только вот дальше этого дело не пошло. Девица оказалась шустрая и ухитрилась влюбить в себя старшего царского сына и наследника! За него замуж и вышла, и целовать младшего уже, разумеется, не стала. Так он и остался не до конца освобожден от колдовства.

Катя слушала открыв рот. — Ничего себе! Я такую сказку и не слыхала.

— Ещё бы! Она уже давно забылась, и земли у неё под туманом, там. — Жаруся повернулась к огромной горной гряде. — А царевич, который бывший дракон, тут. — Жаруся развернулась обратно и кивнула на стеклянную гору. — Он, когда его девица отвергла, чуть не помешался. И ушел куда глаза глядят. Но, покоя так и не обрел. Ему сны всё время снились, мучали его. Вот он и отправился искать зачарованную гору, чтобы там забыться. Забылся. А в его родном царстве такое началось! Царь состарился, одряхлел да и умер. Молодая жена старшего царского сына услала на погибель за добычей богатой. Там он и остался, убили его в соседнем царстве, которое он грабить поехал. Осталась царицей, а самой-то править не удается! Не научена. Сама сгинула. Вот царство и захирело. Туман его залил сразу. Получается, что для того, чтобы сказку спасти, надо царевича достать.

— Погоди, ну достанем мы царевича. А дальше что? Его обратно вернуть и сказку про него рассказать? И он будет со своей невестой бывшей, которая сгинула, да и вовсе замуж за его старшего брата вышла?

— Нет, уже не получится. У него своя сказка должна быть. Новая. — Жаруся ласково посмотрела на Катерину, которую выпустила из коготков, и девочка парила в воздухе рядом.

— То есть, мне надо ему новую сказку придумать? — Катерина ахнула.

— Ну да, ты же Авдею придумала! — Жаруся утвердительно кивнула головой.

— Это же случайно получилось! — Катя сильно сомневалась…

— А тут случайно ничего не бывает! К тому же ты научилась управляться со снами, а значит, можешь попробовать свои силы и тут!

Катерина парила в ледяном воздухе.

— Девочка, у нас многие земли уже полностью без сказок! Они просто исчезли, а пустоты не бывает, и или мы потеряем эти земли навсегда, и получим вечных врагов из тумана там, где были сказки или ты сумеешь найти новых героев на эти места. Придумать совсем новых у тебя пока не получится, а вот тем, которые имеются, найти применение вполне можно!

— Жаруся, да я понятия не имею, что делать с человеком, который не совсем расколдован из драконьей шкуры! И как дальше должна быть устроена его жизнь! Мне все-то двенадцать лет! Почем я могу знать такие вещи?

— Знать и не можешь, а почувствовать можешь вполне! Тебе помогает сама сказка, сказочный мир Лукоморья, и твой талант. Он тебе не просто так дан, вот и используй его! В землю не зарывай! — Жаруся медленно опускалась вместе с Катериной, приближаясь к вершинам деревьев. — Вон там, — она указала лапой на гору. — Лежит человек, который никогда не проснется, если ты ему не поможешь. Я хотела, чтобы ты сама посмотрела на него, и хотя бы попробовала подумать, что можно сделать.

Катерина глубоко вздохнула. — Хорошо, давай посмотрим. Только… Я всё равно не представляю, как это можно сделать.

Жаруся что-то невнятно прощебетала, подхватила Катерину, и унесла к горе.

— А как туда попасть? Он же в самой горе? — спросила Катерина.

— Да, есть пещера. Вон там, сейчас спустимся. — Жаруся легко скользнула в посверкивающую глубину пещеры. Длинный проход вел к огромному сверкающему залу, с таким гладким полом, что Катерина смотрелась туда как в зеркало. Жаруся с удовольствием наблюдала, как искрится свет от её оперения в стенах, потолке и отражается в полу. А в самом дальнем углу зала, на совершенно прозрачном и огромном камне лежал человек.

Жаруся аккуратно опустила Катерину на пол в двух шагах от камня. Катерина посомневалась, но шагнула вперед. Ничего вроде такого страшного… Лежит совсем молодой юноша. Волосы длинные темные, и лицо ими закрыто. Одна рука свешивается, вторая на груди. Руки обычные, видимо, драконьей кожи на них не осталось.

Жаруся подлетела и зависла прямо над царевичем и взмахнула крыльями. Вот тут уж Катерина всё поняла! Она ахнула, резко отступила и чуть не поскользнулась на скользком полу, но недавние Жарусины уроки оказались ненапрасными, и на ногах удержаться удалось, правда, ноги дрожали, и руки тоже. Пряди волос, закрывающие лицо от взмаха крыльев Жаруси слетели с лица, да какого лица! Страшной смеси морды дракона и чего-то отдаленно человеческого. Катерина даже рот руками закрыла, чтобы не заорать. Даже морда Горыныча вблизи не вызывала такого отвращения. Ну, рептилия, это рептилия и есть, чего с него взять. А тут… Темно-серая бугристая грубая кожа, с багровыми чешуйками, глаза без ресниц и бровей, но расположены, как у человека. Носа нет. Ноздри — просто две дырки, обрамленные багровым. Рот похож на человеческий, только из него торчат клыки, а губы-багровая чешуя. И тяжеленный подбородок, напоминающий нижнюю челюсть Горыныча.

— Ой, ужас какой! — прошептала потрясенная Катерина. — И тут уловила шевеление над царевичем. В воздухе проявлялись очертания его снов. Сны летали лениво, медленно вращаясь над головой спящего. Один кружил особенно близко от лица. Катерина всмотрелась: вот падает драконья кожа, мерзкими складками остается на земле у ног, ещё шевелятся огромные крылья, и красивая темноволосая девушка торжествующе поворачивается к нему и вдруг с ужасом отшатывается. Вот та же девушка выходит из церкви уже женой брата. Вот старший брат велит ему убираться из царства, отец со вздохом отворачивается и уходит в терем, а люди на улицах отшатываются от него, будто даже прикосновение младшего царского сына стало гибельно.

— Бедняга! — Катерина и сама не заметила, как подошла поближе, разглядывая очередной сон.

Совсем молоденький царевич в ярком синем плаще бегом поднимается по лестнице в терем, Катя только его спину видит, и на середине лестницы случайно задевает сгорбленную старуху, пытается её удержать, но не успевает, и тут уж Катерина видит его лицо!

— Да он красивый был! — Катя покосилась на страшную пародию на того, кто бегом мчится вниз, пытаясь поймать упавшую, но старуха уже поднявшись, что-то злобно кричит ему, и царевич, так и не добежав до неё, хватается за голову, а потом с криком слетает по ступеням, катается по пыльной земле, и вот уже у ног старой ведьмы лежит омерзительный крылатый ящер.

— И будешь ты таким, пока девица не поцелует тебя, видя твое уродство, да чтобы ещё согласилась бы хоть какая-то стать твоей женой! — резкий смех старухи затих, когда сон растворился, давая место следующему.

И там всё тоже было невесело. Девушка, его бывшая невеста, кричащая ему в лицо, что он омерзительный урод! Толпа, требующая, чтобы он убирался, что он проклят, и они не хотят, чтобы он пожрал их детей! И, как будто, этого мало, летящие ему вслед камни. Бесконечные дороги, какая-то маленькая деревушка, куда он, шатаясь от слабости, зашел попросить хоть какой-то еды, закрывая лицо. Но, маленькая девочка, увидев край серой кожи, закричала, тыча пальчиком, и как его оттуда гнали, угрожая дубинами. Сны кружились, поджидая, когда же он встанет с камня и на него можно будет напасть, вытягивая последние его силы.

— Да ведь он случайно! Он же пытался старуху удержать, бежал ей помочь! — Катерине стало жгуче жалко этого совсем молодого царевича, который из баловня и любимца всего царства стал изгоем!

— Что, милая, ты видишь, как это случилось? — Жаруся не могла видеть чужие сны, но была очень любопытна.

Катерина рассказывала ей всё, что видела, и понимала, что её уже как-то меньше пугает эта страшная морда. Мерзко, конечно, но сам-то он не такой, это маска, которая упала бы с него, если бы его невеста согласилась его поцеловать. Да, понятно, почему отказалась! Но, как же жаль, что так получилось!

— Жаруся, а можно найти ту старуху, которая его заколдовала?

— Нет, это давно было уже. Она давно уже исчезла и больше не появлялась. Это какая-то троюродная прабабушка нашей Яги. Нет, ему теперь может помочь только сказочник. Ты!

Катя печально покачала головой. — Ничего я не придумала. Прости.

— А я и не хотела, чтобы ты придумала, я хотела, чтобы ты посмотрела, да почувствовала. И мне кажется, это у тебя получилось. Не расстраивайся. Давай сейчас вернемся в Дуб, а завтра-послезавтра вернемся с Котом, может он что-то подскажет.

Катя кивнула, Жаруся подхватила её, и вынесла из зала. Катерина, улетая оглянулась и увидела, как гаснет свет от крыльев Жар-Птицы, и царевич снова оказывается в полной темноте.

— А как его зовут? — Катерина не услышала его имени в снах.

— Царевич Бажен! — ответила Птица. — Он молоденький совсем был, когда это случилось, чуть больше шестнадцати. Его все любили, а потом такое! И надо же, он последний кто может спасти это самое царство, откуда его так прогнали. Он последний наследник.

Катя летела молча, Жаруся тоже помалкивала, против обыкновения не болтая, а просто стремясь быстрее долететь.

Когда они долетели, уже опустились холодные синие сумерки. Дуб гостеприимно раскрыл дверь, теплая светлая горница, стол накрыт скатертью, запахи вкусные, в печи огонь потрескивает. Тут так уютно, что Катерине на глаза сразу навернулись слезы, когда она вспомнила о ледяной темной пещере в стеклянной горе. Она сделала вид, что слезы с холода, погладила Баюна, махнула рукой Степану. Поздоровалась с Волком.

— Ну как? Слетали? — Баюн чего только не делал, пытаясь снять Жарусины перышки с источников информации, и уже извелся от любопытства.

— Слетали прекрасно. — Жаруся усмехнулась, махнула крылом, перышки мгновенно открыли зеркальца и блюдечко. — Не майся, просто слетали, и посмотрели.

Катерина кивала головой подтверждая. Говорить не хотелось. Она весь вечер просидела непривычно молчаливая.

— Всё хорошо? — Волк после ужина решил всё-таки уточнить, что с ней такое.

— Очень. Очень хорошо. Я даже не представляла, насколько вот это всё хорошо! — Катерина обвела рукой горницу.

Катя всю ночь вспоминала подсмотренные сны, страшную морду и улыбающееся лицо молодого царевича. — Бажен. Эх ты, как же ты так попался… Как тебе помочь? — она вертелась на перине, пока не поняла, что не уснет. Закуталась в одеяло и перебралась на подоконник. И именно там вспомнила кое-что очень важное. Оставалось только выяснить, хватит ли у неё смелости, попробовать сделать то, что может помочь заколдованному царевичу.

Весь следующий день Баюн шумно собирался в дорогу.

— Слушай, ты на сколько туда собираешься? — Волк лениво наблюдал за метаниями Кота по Дубу.

— Я? Понятия не имею! Это от Катерины зависеть вообще-то будет. Может, она через час скажет, что ничего не сможет, и мы вернемся вечером уже. А может, будет неделю думать! — Кот с сомнением посмотрел на две бархатные подушки, поднял одну, опустил, потом поднял другую, сравнил, и решительно запихал в свой волшебный дорожный сундучок, тот самый, который они брали в Катин мир, обе!

— Смотреть на это не могу! — фыркнул Волк, и задумался, Катерина его почему-то беспокоила. Выглядела она как-то… Не беззаботно что ли. Он посмотрел в окно. На дубовом корне сидела его названная сестра. И смотрела в небо. Ничего вроде особенного, а вид такой… Будто принимает какое-то сложное решение. — Кот, заканчивай ты рухлядь собирать, а лучше скажи мне, чего это с Катей?

Кот волок очередное одеяло, и вместе с одеялом подошел к окну и выглянул. — Эх ты, бурая твоя голова! Думает она. Это так бывает, когда идет мыслительный процесс. Иногда даже у некоторых волков! — через секунду Кот живенько метнул на голову Волка одеяло и выскочил в окно, которое перед ним послушно распахнулось.

— Ты чего это так вывалился? — удивилась Катерина, а увидев в окне Бурого, сдирающего с себя одеяло, рассеянно заметила, — а, собираетесь?

Тут уже встревожился и Кот. — Катенька, а ты не простыла? Нет? А что с тобой? Или из-за Бажена испугалась? Да, он страшно выглядит, конечно, и если там и дальше полежит, тоже ничего такого не будет. Он там никому не мешает, вообще-то. Лежит себе тихо. Если не хочешь, давай туда не поедем. Вернемся уже домой, а?

— Нет, Баюша, не переживай. Я хочу туда поехать, и попробовать что-нибудь сделать. Просто задумалась, что можно.

— А, задумалась! Я так некоторым бурым паникерам и говорил! А эти самые некоторые такой простой вещи не понимаю, что думать надо! — тут Кот стремительно взлетел на Дуб, а из окна вывалился доведенный им Волк, и принялся Баюна добывать из сплетения дубовых ветвей, лениво от Волка отмахивающихся.

Следующим утром Катерина летела на Волке, Степан и Баюн на Сивке, а Жаруся парила впереди, развлекая Катерину разговорами.

Сивка лететь внутрь оказался, всё-таки стеклянные горы не для лошадей! Когда добрались до места, Волк обнюхал Бажена, покачал головой, и отправился обследовать помещения на предмет того, где можно устроиться, если Катерина захочет остаться на какое-то время. Жаруся улетела с ним, воткнув в расщелину над Баженом одно из своих перышек для света. Поэтому, когда к нему подошел Степан, и глянул в лицо, отлично освещенное перышком, он с коротким воплем отскочил и поскользнувшись, шлепнулся на пол. Катерина загнала подальше язвительный вопрос, о неуклюжести, и с благодарностью приняла от Баюна небольшую скамейку, на которой Кот умостил бархатную подушку для мягкости и тепла. Уселась и стала высматривать сны Бажена. Кот, устроился рядом на такой же скамейке, и насторожившись, как перед мышиной норой, тоже всматривался и вслушивался в мелькание сонных картинок. А потом покосился на Катерину. Кого-то её вид Коту напомнил. Он наморщил лоб, и вспомнил бы, но его окликнула Жаруся. Когда Жаруся кого-то окликала, особенно в стеклянном горном массиве, лучше было не медлить, ибо массив таких звуков мог не выдержать. Не для того создан. На его место непринужденно уселся Степан, посмотрел на Бажена с омерзением, и повернулся к Катерине.

— А ты чего такая, как перед боем? — Кот бы сказал, что устами младенца глаголет истина. Катерина действительно выглядела, как воин перед битвой. Это было именно то сравнение, которое не удалось вспомнить Коту.

— Да так, не мешай мне, — она отмахнулась, и изловив сон про то, как именно Бажен стал драконом, вновь и вновь пересматривала его.

— И ничего не сказано о том, что должна быть одна и та же! — пробормотала она, наконец.

— Кто одна и та же? — Степану было страсть как любопытно! Кроме того, он подозревал, что если он отсюда уйдёт, его могут к какому-то хозяйственному занятию припахать, типа разложить что-то, или расставить, а этого не хотелось.

— Степочка, иди, пожалуйста, куда-нибудь не сюда, я очень тебя прошу! Хоть на полчаса дай мне подумать!

Видя, что от Катерины сейчас искры полетят, Степан покладисто удалился, пожимая плечами.

— Ой, какой страшный! Даже подойти неприятно. А уж… — Катерина подошла вплотную к лежащему, склонилась было и отскочила.

— Интересно, а через платочек если? Или так не считается? — она достала белый платок, с сомнением осмотрела морду, аккуратно положила платок на лоб жуткой личины. Разгладила.

— Нет, наверное, всё-таки не подействует! Ну, хоть протереть что ли. Какие тут над ним мыши летучие пролетали и роняли чего-нибудь? Почем я знаю? — Катерина быстро плеснула на платок дубовой воды, известной своими дезинфицирующими свойствами, и, брезгливо морщась, обтерла лоб Бажена. Убрала воду и платок, скрыла сумку, в общем, тянула время, как могла. А потом глубоко вздохнула, и укоризненно сказала сама себе:

— В конце-то концов, папина двоюродная тетушка, которую мне всё детство при встрече приходилось целовать, ненамного приятнее. И, хотя я как-то по-другому это себе представляла, надо решиться, а то я себе не прощу, что даже не попыталась! — она решительно наклонилась и поцеловала Бажена в лоб, там где отвратительная холодная серая кожа бугрилась, украшенная неровными рядами чешуек. И ничего не произошло! Катя разочарованно выпрямилась, и тут только увидела, что на том месте, где коснулись её губы, появляется какое-то темное пятнышко, оно начало увеличиваться, края задымились. Драконья кожа начала сгорать, высвобождая светлую и ровную человеческую. Катя отступила ещё на шаг и прижала руки к груди. На секунду ей показалось, что она натворила какой-то беды, но вот уже закрытые глаза с багровой чешуей стали выглядеть как обычные глаза спящего человека.

Запах, странный и страшный запах, который он чуял когда-то очень давно, и надеялся больше никогда не услышать, настиг Волка в коридоре уже около зала, где была Катя, Бурый одним немыслимым прыжком пересек весь зал, прихватив по дороге Кота, Жаруся, которая, гораздо лучше Волка знала, как пахнет кожа дракона, которая плавится, ринулась туда же, поймав за плечо поскользнувшегося Степана, и они все замерли, глядя, как спадает последний клок мерзкой личины, и превращается в дым, не долетев до блестящего пола.

— Катя, а Катя, а ты чего сделала-то? — тон Степана до того напоминал вопрос из мультика про Алешу Поповича «Алешенька, а ты где камушек-то взял?», что Катерина не выдержала и хмыкнула. А потом, посмотрела на взволнованных и местами перепуганных друзей и объяснила:

— Чего-чего! Первую часть условия исполнила! — и повернулась к Коту. — Ты заметил, что не было сказано, что одна и та же девица должна оба условия выполнить?

— Я-то да, и всё думал, заметила ли ты. Небось, ещё в прошлый раз? — Баюн был не просто доволен, а очень доволен.

— Так, я не понял! Какое такое условие, что ты сделала? — Волк стал соображать, и ему стало нехорошо. — Какое, я спрашиваю?

Катя внезапно как-то устала. — Котик, покажи ему, прояви сон, как ты умеешь!

Кот махнул лапой как когда-то над Степаном, и над спящим Баженом, уже вернувшим совершенно нормальный вид, показался тот самый сон.

— И будешь ты таким, пока девица не поцелует тебя, видя твое уродство, да чтобы ещё согласилась бы хоть какая-то стать твоей женой!

Волк перевел взгляд на Катерину, которая выглядела такой уставшей, как будто дрова рубила.

— И ты вот эту мерзость целовала?

— А что мне ещё оставалось? Ты вроде не девица. Степана можно было переодеть, конечно, но вряд ли бы подействовало. Мне-то что делать? Я вот с Жарусей улетела, а он тут уже сколько? Двести лет? Триста? Тут всегда холод и темнота, и никакой надежды нет! И я уже ведь не забуду это! Так и ругала бы себя, что струсила и не отважилась даже попробовать помочь! Поцеловала я его в лоб, а там кожа начала дымиться! Хорошо, что всё таки решила не через платок, а то бы сгорел и он, наверное! — Катерина уже всхлипывала, когда весь зал затрясся от хохота. — Чего вас разбирает? Ну, чего?

Волк единственный не смеялся. Он вспомнил перепуганную девчонку у его клетки в зоопарке в Перми, вот эту самую. Которая и трусила и сомневалась, но спасла его самого, отвела уже от самого края! Подошел и прижался головой к её коленям.

— Пообещай мне, что в следующий раз, когда ты решишь кого-то так спасать, ты позовешь меня.

— Чего, в свидетели? — хрюкнул Степан.

— Нет, в защиту. Кто её знает, что там ведьма старая могла ещё напридумывать, хорошо хоть просто чистую драконью шкуру наслала! А с тобой я ещё в Дубе поговорю. Чтобы дурацкие вопросы не задавал и Катерину не смущал!

— Так, Баюн, сворачивай коврики и подушки, давай этого красавца в Дуб забирать и там с ним разбираться! — Волку пещера не нравилась категорически, и особенно запах!

— А кошмары? — Степан к этому относился серьезно.

— Наши с этим справятся. — Волк был категоричен. — Бажена повезем на Сивке. Ты придержишь. Катя поедет на мне с Баюном, а Жаруся проконтролирует, чтобы ты придержал, а не так как в прошлый раз на тренировке!

Степан сник и побежал за Баюном, чтобы Волку лишний раз под лапы не попадаться, а то ещё работу придумает. Или выговор.

— Так вы оба едете на мне и чтоб спали оба! Ночка у вас веселая будет! Так что надо отдохнуть!

Кот в кои-то веки не возражал. Катерина как вспомнила, с чем ей надо будет иметь дело, сразу согласилась, что отдохнуть надо! Но ничего у неё не вышло. Она послушно закрыла глаза, но даже уютное сонное сопение Баюна прямо за её левым ухом, не могло её угомонить.

— Да уж! Наши с этим справятся! Легко сказать! А как? Вот чую, что Степанова колыбельная не поможет. Не те кошмары. Там был страх, а тут боль и отчаяние и такое… Застарелое. И безнадежность. Это Степан ершился, не соображая, чем ему грозят его игры и сны. А этот-то понимал, что некуда ему идти больше и деваться некуда, да и незачем, — думала Катерина, вспоминая сон, в котором Бажен пытался выбраться из болота, да под мерзким мокрым снегом! Она сама ощутила и холод и вязкое месиво под ногами, даже сидя на мягкой бархатной кошачьей подушке!

— А ну как мы не справимся! И не сумеем отогнать эти кошмары! — Катерина невольно поджала ноги, и тут же услышала:

— Если ты уж настолько не спишь, что в комок от ужаса сжимаешься, давай рассказывай, что тебя так тревожит! — Волк отлично её изучил, а кроме того переживал за неё гораздо больше, чем за себя!

— У него кошмары жуткие! А я даже не представляю, как их прогнать.

— А ты не представляй, а почувствуй!

Катерина задумалась. — Почувствуй что? Холод и отчаяние? Только от этих чувств кошмары только усилятся!

Покосилась на Бажена. Его везли на Сивке, как Волк и приказал, он спал, голова опушена, волосы совсем скрыли лицо. Но, теперь-то оно уже нормальное, человеческое и очень даже привлекательное лицо! А вот сможет ли он забыть, то, что у него вместо этого лица было, это большой вопрос! И даже не это самое страшное, а то, как его предали самые близкие люди! Отец, брат, невеста. Можно жить даже с мордой вместо лица, если тебя не гонят, не издеваются над тобой, любят, каким бы ты не был!

— Он ведь и к горе-то этой пришел, чтобы ничего не вспоминать! Дело вовсе не в лице дракона! Как пережить, когда ты совсем никому не нужен? — Катерина чуть не потребовала отвезти Бажена назад, но сдержалась.

Вокруг неё закружилась, неслышная окружающим, невидимая, но различимая для неё мелодия, на которую укладывались слова, вертелись, менялись местами, по Катиному разумению. И появлялась присказка не присказка, но не колыбельная точно! Катерина совершенно не была уверена, что это то, что нужно, но больше ничего в голову не приходило! — Охо-хо, тяжко, оказывается, быть сказочницей! Кто бы мог подумать!

Волк мог голову на отсечение дать, что Катерина что-то придумала, не уверена, боится, но уже что-то есть!

— Скоро подлетаем! Катюша, постарайся успеть растолкать Баюна за это время! Хорошо бы он Бажена контролировал. — Волк покосился через правое плечо на Катерину. — Если бы он один ехал, я бы его просто сбросил бы в сугроб!

— Нет уж! Не дам обижать Котика! — Катя рассмеялась, потому что усы Баюна, очень возмущенного подобными идеями, задвигались, встопорщились, и раздалось возмущенное фырканье!

— Вот же паразит летучий! То спи, то в сугроб скинуть! Спасибо тебе, радость моя, Катюша! Хоть ты меня в обиду не даешь!

Волк приземлился первым, потом копыта Сивки аккуратно коснулись снега под Дубом, Жаруся бережно подхватила Бажена за плечи и внесла в Дуб за Баюном, который активно замахал лапами. Тут же обнаружилась ещё одна дверь в гостевую комнату, куда и был внесен и бережно уложен крепко спящий Бажен. Степан, тоже почти спящий, был доставлен Сивкой в его комнату и свален на кровать.

— Так, всё, всё, идите всё отдыхать! — Баюн махнул лапой, но ушел только Сивка, он хорошо знал свои способности и понимал, что тут он помочь не сможет.

Волк улегся у Катиных ног, а Жаруся устроилась на стуле у двери. — Конечно, конечно! Кто бы меня ещё слушал бы! — Кот заворчал было, надулся, но его отвлекли оживившиеся кошмары. Они уловили, что безразличного сна, в который человек был погружен в Стеклянной горе, уже нет, и начали спускаться к нему поближе. Бажен застонал, попытался слабо взмахнуть рукой, голова мотнулась на подушке.

— Смотрите! — Кот проявил сны, и все увидели мучавшие царевича сны-воспоминания. — Катюша, попробуй с ним поговорить! У тебя вроде что-то такое напевалось, я отдельные слова видел, ты же не запрещала! — Кот умильно заглянул в глаза Катерине. Та вздохнула и тихонько сказала:

— После темного часа приходит рассвет.

После бури опять вырастает трава.

Даже если ты думал, что меркнет твой свет,

Остается надежда жива!

Пусть не сразу, но сложится путь впереди,

Пусть не быстро, но ранам дано заживать,

Ты найдешь свой очаг, яркий свет по пути,

А пока надо просто шагать.

Бажен застыл. А потом дрогнули ресницы, и он стал медленно-медленно открывать глаза!

— Да, вот уж это точно что угодно, но не колыбельная! — подумала Катерина. — Как водой холодной облили! Столько везли, и таскали его туда-сюда его, и Жаруся об притолоку приложила случайно, и даже не шелохнулся несчастный человек, спал как убитый! А стоило мне попытаться его успокоить, и на тебе!

— Где я? — Бажен недоуменно смотрел в потолок. Странный потолок какой! Не бревенчатый, не каменные своды, и не землянка, где ему тоже приходилось бывать. Он потихоньку повернул голову налево. Стена. Такая же, как и потолок. Явно дерево. Но не тесанное, а какое-то как ствол, но очень гладкий. И тут почувствовал, что он не один! Резко глянул направо и отпрянул к стене, закрыв рукавами лицо.

— Не надо! Не смотрите! Пожалуйста! Я… Я не знаю где я, но я сейчас уйду!

— Да что ты говоришь, а царевич Бажен? — пропел Баюн и снисходительно усмехнулся. — И куда это ты собрался?

— Кто ты? — Бажен говорил с трудом. — Но, кто бы ты не был, ты ошибся. Я давно не царевич Бажен. Я урод. Проклятый и изгнанный.

— Я никогда не ошибаюсь! И ты меня знаешь, я Кот Баюн! Открой лицо, мы на него столько времени уже смотрим!

Бажен медленно опустил руки и увидел Баюна, Жар-Птицу, от любопытства сияющую даже ярче обычного, огромного волка, лежащего у ног молоденькой девушки, девочки, и опять было дернулся, скрыть лицо.

— Стой! — Катерина смотрела прямо на него. — Тебе больше не надо прятать лицо! Баюн, зеркало!

Кот усмехнулся и махнул лапой. На стене появилось зеркало, послушно отразившее всю компанию. И Бажена!

— Не может быть!!! — он помотал головой, а потом осторожно притронулся к лицу руками. Руки ощутили то, что показывало зеркало! Никаких следов драконьей кожи! — Не может быть! Но как?

— А вот так! — внушительно надувшись сказал Баюн, как будто это он лично расколдовал царевича. Но Катерина была ему очень благодарна! Не хватало ещё признаваться, как именно его расколдовали!

Бажен всё смотрел на себя в зеркало, а потом, вдруг припомнив, что ещё кроме страшной морды случилось в его жизни, печально опустил глаза.

— Я бесконечно благодарен, но лучше было, наверное, мне оставаться в Стеклянной горе, вы же там меня нашли? Мне некуда идти, меня прогнала моя семья, предали все, кого я знал!

— Мальчик, твоя семья дорого за это заплатила. Прошло уже много лет, очень много. Твой отец давно умер. Хорошо хоть не успел узнать, что его наследник и твой старший брат, который по наущению своей жены поехал на войну с соседями чтобы их пограбить, там и погиб в первой же стычке. Пережил он отца всего на год с небольшим! А его вдова, да ты её наверняка, отлично помнишь, она так любила золото и власть, но не представляла, как с этим управляться! Она сгинула ещё через два года! И люди, оставшиеся без царя впали в смуту. Бояре начали раздирать царство на части, люди роптали, и всё чаще вспоминали одного юношу, который мог бы их спасти, он же царевич! Но они его сами прогнали и прогнали жестоко! Их уже и внешность этого юноши не пугала, они хотели послать гонцов на все дороги, и разыскать того, кого чуть не уничтожили, не догадался кого?

Бажен с ужасом слушал то, что говорил Баюн. И Катерина увидела, что он не злорадничает! Он сумел пожалеть и отца и брата!

— И что же случилось дальше? — Бажен побледнел и сжал руки в кулаки.

— А дальше в Лукоморье пришел туман. Ты должен был слышать о нем, он уже появлялся тогда, когда ты так несчастливо вернулся с охоты домой и встретил ягишну. И туман залил это царство. Полностью и целиком, там спят и бояре и простые крестьяне и гонцы, которые успели даже выехать на твои поиски, но так и уснули на дорогах!

— Вот как! И теперь всё? Они погибнут, исчезнут? Туман же не прогнать! Зачем ты разбудил меня? Для того, чтобы поведать мне, что всё стало ещё хуже? — Бажен гневно смотрел на Баюна.

— Нет! Это невозможно просто! Я тут лапы в кровь стираю, стараюсь, нахожу сказочника, туман изгнан уже из множества земель, беру на себя труд, найти этого самого капризного вьюношу, и что же???!!! Мало того, что никакой благодарности, так ещё и претензии!!! — Кот картинно закатил глаза, косясь на Бажена в зеркало. Тот изменился в лице.

— Ты нашел сказочника!!! Да, я слышал разговоры о том, что туман забвения может прогнать только сказочник из мира людей! Где его можно найти?

— А зачем тебе его искать-то? — Баюн успешно делал вид, что сердится.

— Как зачем? Я в ноги ему паду, только бы он пошел и освободил моё царство!

— Твое царство… Они вообще-то имеют то, что заслужили! Они тебя камнями закидывали. Помнишь?

Бажен побледнел ещё больше и невольно потер плечо, видимо, туда как раз попали.

— У них никого больше не осталось! Я их… Я, видимо, теперь их царь. Я им нужен. Они не такие уж и плохие люди. Просто я действительно омерзителен, — тут он покосился на зеркало и добавил. — Был! Спасибо тебе Баюн! Я не смогу сейчас тебя должным образом поблагодарить! Но, как только я стану царем, всё, что ты захочешь, будет твоё! Я выполню любое твоё желание! Клянусь!

Баюн серьезно кивнул. — Хорошо, запомни это и я запомню. Но, есть одна сложность. Сказка твоего царства закончилась, сами люди там живущие уничтожили её. Сказочник может рассказать уже существующую сказку и туман уйдет, а у тебя рассказывать нечего. Сказка умерла.

— И что же делать? — Бажен в волнении сжал кулаки.

— Создать новую! — Баюн взволнованно прошелся по комнате. — С тобой! Но, это дело очень сложное, и я даже не знаю, возможное ли.

— Если можно, пусть он хоть попытается! Скажи мне, где я могу его найти! Я хоть на край света пойду и буду умолять его попробовать! — Бажен был готов сразу же бежать на поиски сказочника.

— Кого его? Кого ты искать собрался? — не выдержал Волк. — Сказочница у нас. Катерина. Вот она. — Бурый кивнул на Катю. — Баюн заканчивай уже голову человеку морочить!

Бажен ошеломленно повернул голову и посмотрела на Катю. И уже вроде собрался сделать презрительное выражение лица, как вдруг призадумался. Катерину пробрала дрожь:

— А ну как он вспомнит, как я ему платочек на лоб стелила…

— Я слышал чей-то голос. Девичий. Мне снилось такое… Страшное. А потом я услышал, как будто мне что-то говорят, важное очень. И я смог уйти, оставить сны там… А сам проснулся!

— Вот это она и была. Катерина наша! — Баюн гордо обошел вокруг Катиного стула и чуть подтолкнул её. — Катюша, радость моя, позволь официально представить тебе Бажена, царевича Верхнеречного царства.

Катя, успокоившись по поводу платочка, послушно встала, и тактично смотрела в сторону, пока Бажен не сумел выпутаться из перины, и встать на ноги для официального представления!

Он отвесил поклон, правда чуть не рухнул, но сумел удержать равновесие и виновато улыбнулся:

— Прости сказочница Катерина!

Кот не позволил ему долго рассуждать о своем царстве, а велел девочке голову не морочить. — Это ты спал страшно сказать, сколько времени, а она вот, наоборот, сейчас с ног свалится от усталости. Волк, забирай её!

— Подожди! А ты не могла бы… Пожалуйста. Ещё раз, скажи мне, то, что я слышал!

Катерина и правда устала сильно, и перенервничала, но поняла, что Бажен страшно боится прихода его снов, поэтому заставила себя вернуться и проговорить:

— После темного часа приходит рассвет.

После бури опять вырастает трава.

Даже если ты думал, что меркнет твой свет,

Остается надежда жива!

Волк оглядел довольного Баюна, задумавшегося Бажена, махнул хвостом, сшиб Катерину себе на спину и увез отдыхать!

— Я так и знал, что этим закончится! Теперь ты будешь ему это напевать с утра и до вечера! Пусть Баюн выучит и сам мурлычит! — ворчал он, ожидая под дверью бани, пока Катерина наполоскается вдоволь, а потом, цыкнув на заботливый стул, прискакавший было довезти Катю да спальни, сам её туда доставил, закрыл дверь, а сам улегся у двери в коридоре.

— Не Дуб, а постоялый двор какой-то! — ворчал он. — Ходят тут всякие!

Глава 25. Спасение царевны Анны

Бажен с трудом осознавал, что он теперь может не скрываться. Он поначалу пытался рассмотреть себя в любых зеркальных предметах. Степан было начал посмеиваться над этим, но получив подзатыльник от Волка и обещание Кота устроить ему сон с такой же драконовой личиной на его собственном лице, быстро успокоился. Катерина была очень задумчива, на коньках не каталась, сидела целыми днями зарывшись в книги и что-то выискивала.

— Куда вот его деть? А? Большая часть сюжетов или о том, что герой жениться поехал, то есть невесту искать, спасать, добывать. Или что-то искал. Молодильные яблоки, перо Жар-Птицы, платье для невесты, отгадки, черевички как у царицы! Этому-то куда ехать? Он по-моему хочет только в свое царство, а его царство без его истории не разбудить, а как я ему историю придумаю!

— Лучше всего, чтобы влюбился! — авторитетно заметил Кот. Они с Катериной сидели в её комнате, и наблюдали в окно как Бажен уворачивается от Степана. Бажена, оказывается, учили сражаться с малолетства, предполагалось, что он будет главой войска у своего брата-царя. И только взяв в руки меч, он легко вспомнил всё, чему его учили, и хотя от ударов Волка он летал по всей снежной поляне, он ударов самого Бажена так же летал Степан.

— Не стараешься! — Бажен пропустил атакующего Степана мимо и ощутимо приложил его мечом плашмя по пятой точке. — Опять на ту же уловку купился.

Разница в возрасте у них была всего-то чуть больше четырёх лет, так что Бажен со Степаном особо не церемонился. Зато в рукопашном бою, Степан от души применял незнакомые Бажену приемы, которые Волка обмануть никак не могли, а вот с царевичем помогали справиться!

Катерина задумчиво покивала головой на замечание, но возразила:

— Хорошо бы влюбился, но вот в кого?

— Надо ему девицу искать! Я вот уже подумал тут. У них соседи были. То самое царство, где бесславно сгинул его братец. Там была девочка помладше Бажена. Царство туманом залило зимой, через год после Верхнеречного. Так что по возрасту сейчас она ему как раз подходит. Девушка милая, коса длиннющая, характер прекрасный. Но, только вот вряд ли её охотно отдадут за брата врага. Братец-то его там пограбить успел. Царь тамошний с характером. Короче, просто не будет.

— А что там за сказка, кого будить-то? — Катерина решила сначала уточнить, можно ли до девушки добраться.

— А про царя этого самого и крестьянина. Крестьянин клад нашел, да понес царю, но встретил боярина важного, да тот захотел половину награды за клад получить, да сама вон почитай. Сказка маленькая, а царство большое, сказка забылась, и царство не уберегла.

Катерина прочла. И в самом деле, сказка простенькая, да маленькая. Можно попробовать царство разбудить.

— Ну, разбудим сказку, а с девицей-то как?

— А на это есть запасной план! — у Кота стала такая хитрая морда, что Катерине стало смешно! — Не смейся, а давай-ка завтра слетаем и сказку разбудим, а дальше посмотрим!

По утрам у Степана было настроение «утро добрым не бывает». Он ёжился, зевал, почесывался, ворчал, и Катерина с трудом сдерживалась, чтобы не вылить на него ковш ледяной воды. Зато Бажен был бодр, в отличном расположении духа, и был готов к любым приключениям. Когда пролетали над царством Бажена, тот сидел на Сивке побледневший и расстроенный. Долетели, опустились на узкой полосе между двумя массивами тумана.

— Не нравится мне это место. Если со стороны Верхнеречного царства туман поползет, вас я не смогу вытащить! — разнервничалась Катерина.

Бажен смотрел во все глаза, как сильнейшие и умнейшие сказочные герои послушно взлетели и начали искать менее опасное место. Нашли, остановились, осмотрелись. Катерина рассматривала карту и радовалась. До столицы отсюда было добираться гораздо удобнее. По реке да на коньках, они должны были быстро и легко доехать. В туман вошли осторожно осматриваясь, одели коньки на пологом берегу, и вперед! Степан периодически проверял окрестности мечом, но всё было чисто. Твари сюда не добрались.

— Катерина, ты делаешь успехи! — Степан, вспомнив о решении быть вежливым, помахал девчонке рукой.

— Чего это с тобой? — Катерина состроила рожицу. — Обычно ты на меня ругаешься!

— Вот не угодить на вас, девчонок. Ругаешься, плохо, хвалишь, обратно плохо!

— Нет, что ты! Не плохо, а просто так необычно, что я уж решила, что мне послышалось!

Они шутливо препирались некоторое время, пока не доехали до стольного града. Сняв коньки, прошли по пристани и найдя царские терема, и спрятавшись за какими-то возами, Катерина начала рассказывать сказку. Некоторое время спустя, когда боярину выдали половину его награды плетками, а потом и вторую половину, чтобы не мелочится, туман полностью разошелся, и следа от него не осталось. И тут во двор выбежала царевна! Приятная девушка, в сопровождении нескольких женщин, она закружилась по снегу, радостно глядя на сияющее солнце, белоснежные сугробы, и голубое чистое небо.

— Так, вроде очень даже, очень! — Катерина одобрительно осматривала предполагаемую невесту. — Ну, чего тебе?

— Да зачем она тебе сдалась?! — Степан не понимал, чего они медлят и дёргал Катьку за рукав! — Пора сваливать! А то ещё начнут интересоваться, кто такие на царском дворе крутятся.

— Ладно, ладно, пошли!

Они, с трудом перемещаясь в толпах радостного народа, сумели выбраться из города, прошли подальше в лес, проваливаясь в глубоких сугробах чуть ли не по пояс, и Степан затрубил в рог. Очень скоро прилетели Волк и Жаруся, Жаруся подхватила Степана, а Волк подставил спину Катерине.

Бажен удивлялся всё больше! Туман действительно ушел! Значит, всё то, что рассказывал Баюн про сказочницу, правда? А кстати, как же сняли его проклятье? И кто? Этот вопрос пришел ему в голову не сразу, но уже когда он этим заинтересовался, думал об этом уже неотступно. В конце концов, он решил спросить у Баюна, но тот ответил столь расплывчато, что Бажен начал коситься на Катерину, собираясь спросить у неё и опасаясь это сделать. Кто их знает, этих сказочников из другого мира, как с ними можно разговаривать! В конце концов, он применил военную хитрость. Вызвал Степана побороться. И совсем загнав его с мечом в руках, ненароком завел какой-то пустой разговор. Степан, запыхавшийся, усталый, отвечал, с трудом уворачиваясь от меча царевича. В конце концов тот спросил:

— А, кстати, как с меня заклятие сняли? — выглядел при этом настолько равнодушно, что усталый и измученный Степан, ничего не подозревая, рассказал и как и кто. Хорошо, хоть про платок не упомянул. Бажен небрежно закончил бой, а потом ушел к себе в комнату и глубоко задумался.

Катерина показала царевну Баюну, Жарусе, и Волку в зеркале и девица была единодушно одобрена. — Ну, хороша же! И веселая и красивая и характер опять же! Очень ему подходит! Теперь, главное, чтобы он эту Анну поехал спасать! — кивнул Баюн.

— От чего спасать? — удивилась Катерина.

— Как от чего? От беды стрррашной и неминучей! — ухмыльнулся Кот.

— А конкретнее? — заинтересовался Волк.

— Да от тебя же, милый друг, от кого же ещё? — ещё радостнее заявил Баюн. — Уйххх! Отпусти, опусти, чего ты такой нервный!

Волк выплюнул приличный клок шерсти и прижав Баюна лапой к столу, поудобнее взял за шею, отнес к окну, и выкинул туда. Окно поспешно открылось, Баюн улетел в глубокий снег, а подняв из сугроба голову, увидел волчью морду в окне.

— И не мечтай! Ни под каким видом! — сурово заявил Бурый.

— Вот ведь вредная скотина! — бушевал Баюн, Катерина отряхивала его, сушила и утешала уже час с лишним! — Я так хорошо всё продумал! Он же не должен лететь под своим видом! Ну, придумаем что-то пострашнее. Подумаешь, девицу уволочь! И да, ты это уже делал! — рявкнул он в сторону непоколебимой волчьей морды.

— Котик, так Бажен же если поедет Анюту спасать, он же должен с похитителем биться. А ну как Волка поранит!

— Вот! Вот видишь! И ты туда же! Уже его пожалела! А мне вот кто посочувствует? — Баюн надулся. — Да как Бажен Волка сможет поранить, если он до него достать не может даже?

— Котик, так зачем же похитителю отпускать девушку, если герой слабее?

— Да ну, проблема, ну, пропустит пару ударов! Подумаешь, я же вот терплю неудобства для пользы дела! Живая вода у нас есть! Даже если случайно прибьет, ничего такого!

— Кот! Я просто тебе не позволю даже такое предлагать! — Катерина выходила из себя крайне редко, и Баюн такого просто ещё не видел!

Кот удивился. Волк вздохнул, подошел к Катерине и положил голову на её руку.

Жаруся рассмеялась. — Баюн, ты палку перегнул окончательно. Я тоже против! Наш Волк это же не реквизит!

— Ну и ладно, ну и хорошо! Все такие умные и думайте сами! — Баюн тихо подозревал, что он, может быть, и не совсем прав, но признаваться себе в этом не собирался!

Зато через пару дней сам Волк вернулся к его плану! За эти пару дней стало ясно, что Бажен с Катерины не сводит глаз. Старается ей услужить, причем так очевидно, что забеспокоились уже все, кроме Степана. Бажен старался снять девочку с седла и подсадить её сам. Не садился за стол, пока она не сядет, наблюдал за ней, как только она появлялась в горнице, пытался предугадывать её желания, чем смущал жутко.

— Чего ему от меня надо? Я уже в горницу входить боюсь! Он там сидит и смотрит на дверь! Я уже из окна вылазила! Так в следующий раз слезала, а он меня с земли подхватывает! Жаруся! Чего ты так смотришь? — Катерина и сердилась на Бажена и не понимала по какому поводу он стал себя так вести!

— Он ухаживает! Очень старается. С самыми серьезными намерениями, — кивнула головой Жаруся.

— Ты смеешься? На кой он мне нужен! Он в Анну должен влюбиться!

— Да, только он об этом не знает, а вот что он такое узнал позавчера? У него это позавчера началось! — припомнил Баюн.

Волк с трудом сдерживался, чтобы не надрать юному наглецу уши! Сметь к Катерине подходить! Да ещё неотступно ухаживать!

— Не зверей! Он очень корректно это делает. Даже когда Катерину с Сивки снимал, руку плащом накрыл, чтобы её не касаться. Так за невестой ухаживают! Да куда тебя опять понесло! Сидеть! Он не влюблен, просто, по-моему он узнал, кто его расколдовал, вот и решил, что он теперь должен женится на той, кто это сделала! — склонив голову на бок проговорила Жаруся. Кот закивал головой, соглашаясь.

— И откуда же он мог узнать? — грозно уточнил Волк. — Как мы думаем? А думаем мы, по-моему, одинаково! Степааан!

Степан явился, совершенно не ожидая никакой пакости! А вот когда за ним захлопнулась дверь, и он узрел очень, просто очень сердитую компанию, он заподозрил, что что-то он сделал не так, но вот что именно, сообразить не мог!

— Это ты рассказал Бажену, что это Катерина его драконову кожу убрала? — очень спокойно спросил Волк, лучше бы рычал, право же!

— Ддда, а что, нельзя было? — Степан никак не мог вспомнить, чтобы ему говорили, что это тайна!

— Ты сдурел? — Баюн осмотрел его презрительно.

— Так вы же не говорили, что нельзя… — Степан мучительно соображал, почему нельзя-то… — Вроде он нормальный Бажен-то!

— Дурень! Он решил на Катерине теперь женится! А нам это надо? Не говорили ему!!! А ты почему с Сивки в полете не прыгаешь? Тебе тоже не говорили, что это нельзя…

— Блин… А я смотрю, что он на Катьку всё смотрит, — осенило Степана.

— Ой, чего ж ты наделал-то! — Катерина очень расстроилась, и так тогда чуть набралась смелости, всё радовалась, что Бажен не знает. А этот! Вот баран! — Кто же тебя за язык тянул!

— Так, спокойно! Степан, ещё раз рот откроешь при посторонних, пришибу! Серьезно и насовсем! Понял? — Волк поднял тяжеленную голову и мрачно посмотрел на Степана исподлобья.

Тот отчаянно закивал. — Понял, так пошел отсюда и жди меня в оружейной! Быстро! — Степана чуть с дверью не вынесло.

— Баюн, женишка задури, так, чтобы он позавчерашний день забыл напрочь! Отныне и навсегда! Совсем!

— Запросто! — Баюн ухмылялся. — Но вот вопросы-то про то кто и как его расколдовал, он себе всё равно задавать будет! А такое только клин клином вышибается. Сам знаешь.

— Знаю. — Волк подошел к окну и тяжело вздохнул. — В каком виде Анну красть?

— Давай что-нибудь пострашнее. Медведя какого-нибудь исполинского. Хотя нет, медведей потом всех изведут со страху! А, придумал!

Кот уже ночью напел бедному Бажену так, что утром тот совершенно спокойно отреагировал на Катерину, и никак не пытался привлечь её внимание.

— Умелец! А снова не вспомнит? — засомневался было Волк, но Баюн был настолько оскорблен, что Бурый эту тему предпочел замять.

Степан, после беседы с Волком пропадал в своей комнате, отговорившись простудой, и очень старался Бажену на глаза не показываться вообще.

А Катерина, увидев, какой именно образ придумал Баюн Волку, только глазами хлопала, и надеялась, что бедная девушка со страха заикой не останется. И что Бажен не струсит!

Огромный крылатый лев, очень грозного вида, грива дыбом, клыки как у саблезубого тигра подошел к Катерине и деловито уточнил:

— Ну как? — он покрутил головой и осторожно, стараясь ничего не задеть, раскрыл крылья.

— Если бы не знала, что это ты, упала бы в обморок! — честно призналась Катерина, сдерживаясь, чтобы не отступить подальше.

— Вот, надеюсь, что и она упадет, а то пугать лишний раз, да девочку почти… — львиная голова покивала. — Очень мне не хочется.

— А где ты прятать её будешь? — уточняла детали Жаруся.

— Да есть место подходящее. Неподалеку, чтобы Бажен доехал скорее, и девушке меньше пришлось меня видеть.

— Так, а про поединок вы что придумали? Чего ты глаза отводишь? — Катерину больше всего интересовало именно это.

— Да что тут придумаешь? Он чудище должен убить. Тут уж без вариантов! Хорошо бы голову не прихватил для показа… — вздохнул крылатый лев.

Катя припомнила ещё кое-какие способы доказательства победы принятые в сказках, например отсечённый язык чудовища, и решительно запротестовала!

— Не смей! Вот просто не смей! Хотя… — тут она заходила по утоптанному снегу далекой лесной опушки, куда они прибыли обсудить детали без свидетелей.

— Знаю! Придумала!! Я же сказочница! Я ему расскажу, что ты зверь из далеких стран, и убить тебя можно только если сбросить в воду! Воду потерпишь? Холодно сейчас, конечно. Но всё лучше, чем мечом голову отсекут, и уволокут ещё неровен час, или язык… Тут уж и вода не поможет! — И так ей вдруг страшно стало даже от мысли об этом, что Катерина обняла страшенного льва за шею и крепко прижалась к гриве.

— Да уж лучше вода, конечно. Я же северный волк, мне нормально, не холодно, ну не расстраивайся! Ничего не случилось, а с твоей идеей и не случится! — заторопился её утешить Волк.

Баюн потирал лапы, азартно обсуждая детали, Волк обернулся обратно, а Жаруся клюнула Баюна между ушей за то, что сам не догадался про воду! Сивка просто постукивал копытами, согреваясь, а потом вдруг спросил:

— А с чего это Бажен девушку кинется спасать? Он же её и не знает почти. Так, видел в раннем детстве, когда в соседнее царство его возили…

— Он туда с нами отправится. Вот и познакомятся поближе, а потом Степан на тебе и с Волком для охраны уедут, предположим, для осмотра тумана, а мы останемся. И нападет на девицу страшный лев. А Катя объяснит, как его победить, — авторитетно объяснил Баюн.

Бажен посомневался было, надо ли ехать в соседнее царство, которое зорил его брат, и там принял смерть, но раз ему сказали, что дорога в его землю начинается там, спорить не стал. Поехали торжественно. Катерина на Воронко, Кот со Степаном за спиной на Сивке. Вихря вызвали для Бажена. Волк трусил по дороге рядом с Катериной. Жаруся голубкой порхала у Катиного плеча. Доехали до стольного града Нижнеречного царства без проволочек, а вот потом начались проблемы. Царь ни в какую не верил, что это Катерина освободила земли. И даже в то, что она в туман может заходить не верил. Кот злился, глаза закатывал от возмущения, но ничего не помогало! Пришлось ехать до ближайшего тумана на восток. Катя и Степан, спешившись, легко зашли в туман, а оттуда вышел один Степан. Катерина якобы нашла кое-то интересное и идет следом! Тут уж царь не выдержал, сам слез с коня, подошел поближе, и лично увидел, как Катя вынесла из тумана маленькую девочку, дочку одного его стражника, как выяснилось. Девчушка убежала в соседнюю деревню к бабушке с дедом, да там и осталась, уснув в тумане! Катерина отдала девочку отцу, который во все опор понесся отвозить малышку к тоскующей и рыдающей дома жене.

— Баюн, я не могу! — зашипела Катерина на ухо Коту. — Я поняла, кто там! Я на чуть-чуть! Быстренько! — и рванула обратно, пока Кот пытался вспомнить, что там было-то, восточнее этого царства!

— Нет, можно подумать я её отговаривать буду! — думал Кот, страшно довольный! Царь вон позабыл про свой надутый вид, и аж подпрыгивает от волнения, а может от холода, кто его там разберет.

Туман недолго сопротивлялся, он покачнулся и растая, растворился в воздухе, быстро унесенный свежим морозным ветром!

Катерина и Степан быстро шли от деревушки, в которой жила злая мачеха, отправлявшая свою падчерицу в колодец, искать веретено.

— А можно ещё? — царь азартно замахал рукой на дальние поля, охваченные туманом.

— А что, выше величество уже не считает, что мы обманщики? — Катерина с удовольствием увидела, как царь смутился, и начал демонстративно удивляться, почему они не показались пред его очи сразу. Не объявились, так сказать!

— Да разве же можно людям в панике под ноги лезть? Вы же видели, что перед приходом тумана было? Так в первое время это продолжается, люди не сразу соображают, что уже всё прошло, мечутся, кричат, а тут мы такие! Затопчут ведь! — Катерина показала на освобожденную деревню, где как раз такое и происходило. — Я поэтому и малышку оттуда вынесла, она одна на дороге была, ещё сбили бы ребенка с ног!

Царь оглянулся на деревню, в которой металось всё население, поморщился и принял объяснение сказочницы. — А всё-таки, можно ли ещё деревеньки освободить? — упорный он оказался, царь Градислав!

Катерина только рот открыла сказать, что да, можно, как Баюн категорически отказал!

— Вы вот сказочницу не встретили, не приветили, оскорбили подозрениями, пришлось вам доказательства предъявлять! А теперь «ещё подавай»! — Кот демонстративно надулся.

Царь моментально грозно глянул на бояр, те на все лады загомонили что-то покаянное, и шустро развернувшись, кинулись готовить встречу, приветствие и пир для того, чтобы сказочница оскорбления хоть немного позабыла. А то и правда, нехорошо как-то так! Приехала, понимаешь, сказочница, а они-то и не поняли. А она, похоже, и правда их освободила! Вон как туман прогнала! Так что возвращение в столицу оказалось шумным!

Катерина ехала себе спокойно, но ей очень не нравился взгляд Бажена. Опять восхищенный!

— Он что, издевается? Вон, царевна-красавица, голову поверни, ну! — Катерина подумала, что было бы здорово так. Подумала, мол, повернись, глянь, какая девушка-красавица стоит! А он и повернулся и глянул и влюбился и Волку мучится с этими приключениями не надо будет! Но, куда там! На Анну Бажен и внимания не обратил, да и она не глянула на спутника сказочницы!

После торжественных приветствий, на скорую руку организованных старательными царскими боярами, знающими крутой, но справедливый нрав своего царя-батюшки, Кот ввернул, что прежде чем сказочницу гонять туда-сюда, хорошо бы на разведку съездить. Вон, отрок верхами с сопровождающим съездит. А они пока карты посмотрят.

— А чудовище пока к вам не залетало? — Кот задал этот вопрос, как про муху спрашивал, мол, мухи не мешают?

— Какое чудовище? — заволновался царь. Его супруга, только-только от тумана оклемавшаяся, от страха побледнела.

— Да льва крылатого принесло в Лукоморье! С Востока, похоже. Там тоже туман наползает, так что он тут по царствам промышляет! Не залетал? Вот и ладненько!

И Кот важно продолжил рассматривать карту, якобы не обращая внимания на ту реакцию, которую вызвали его слова.

Буквально через полчаса после этого в заснеженном саду раздался такой визг множества женских голосов, что у Катерины уши заложило! А Кот начал раздраженно трясти головой.

— Царь, царь, беда!!! — высокий воин кинулся к окну, и пальцем указывал на чудовищных размеров крылатого льва, крепко держащего в пасти царевну Анну и ловко уклоняющегося от стрел.

Катерина очень волновалась, и пока этот самый лев не улетел, целый и невредимый, чуть дышала от волнения.

Во дворце началась такая паника, что хоть святых выноси! Царь бороду рвет, царица в обмороке, бояре воют, слуги бегают в разных направлениях! Кот пробрался к Бажену и ткнул его в бок лапой.

— А знаешь, это шанс исправить то, что сделал тут твой брат! Давай-ка, иди к царю и проси позволения царевну идти выручать! Или боишься?

Бажен после себя уже никаких чудовищ не боялся. И начал проталкиваться к царю. Баюн смотрел-смотрел, вздохнул, да и взял дело в свои лапы. Влез на стол и громко сообщил, что вот тут вот имеется охотник царевну спасти! Вон он, охотник, царь-батюшка, в боярах твоих увяз! Много их у тебя и все такие, эээ… И на коне не объедешь!

Царь как-то воспрял духом. И осмотрев упомянутого охотника, остался доволен, правда, парень ему кого-то напомнил, но было не до того! Уже через несколько минут, бояре упорядоченно сидели на лавках по стенкам, царицу приводили в себя в её тереме, слуги куда-то разбежались.

Катерина, следя за этой суматохой, поняла, что настало её время! Она встала и громко сообщила, что знает, как можно победить это чудовище! Мол, не берет его ни меч, ни кинжал, стрелой не убить и копьем не ранить! Даже, хуже того, если его оружием заденешь, он только сильнее становится! Бажен загрустил было.

— А вот чего боится тварь эта, так воды ледяной! Ежели ты сможешь его в воду ринуть, то и сгинет он навеки! — вещала сказочница. — Ой и вру, ой вру, как песню пою! — думала Катерина, когда речь закончила.

Бажен выехал буквально через несколько минут, Катя, Баюн, царь и несколько воевод поехали за ним.

Логово зверя располагалось, как и говорил Волк, не очень далеко. По мере приближения, они находили то клочок платья царевны на колючей ветке, то кусочек гривы!

— Бедняга, он по-моему много сил потратил, чтобы этот наш рыцарь с путь не сбился! — шепнул Кот Катерине на ухо. Та с трудом удержалась от улыбки.

На поляне, перед пещерой лев ожидал своего противника. Бажен после настойчивого Катиного напоминания сдал всё вооружение, очень этим впечатлив царя и суровых вояк!

Он действительно не был трусом, царевич Бажен! Выйти на такого чудовищного противника с голыми руками, это дорогого стоило! Схватка была впечатляющей! Лев поддразнивал Бажена, как бы заманивал в пещеру. А Бажен оттягивал внимание чудища на себя, отводя его к реке. Чудище ожидаемо поддалось, заманилось и было сброшено в воду! И исчезло там с хриплым рыком. Бажен кинулся в пещеру, опасаясь за царевну. А она как раз наблюдала, как этот незнакомый, но очень красивый молодой парень бился за неё, да ещё почему-то без оружия! И разумеется, была очень рада его победе! А когда такой герой легко вынес её на руках из пещеры, и совершенно не напрягаясь понес к папеньке, участь Бажена была решена! Глаза у царевны синие-синие, волосы русые, длиннющие и мягкие как шелк, и уж когда она только успела их распустить, непонятно! Бажен глянул в эти ласковые синие глаза, да и пропал! Девушка им спасенная улыбалась так, что и каменное сердце растаяло бы! А при учете того, что ему вообще никто и никогда так не улыбался, его сердце просто зашлось от восторга!

— Заработало! — прошептал Кот.

Дальше всё стало гораздо проще! Царь, узнав, что этот паренек, не просто паренек, а соседний царевич, запропавший когда-то, сначала нахмурился, но, подумав, сообразил, что заклятие-то спало. Вон, красавец какой! От драконьей кожи и следа не осталось. Опять же царевич, а это нынче штука редкая! Да ещё сосед, что ещё более ценно, девочка-то рядышком остается, внуки, опять же будут поблизости! Брат у него был, конечно, бандюга, но, опять же Бажена этого самого брат и выгнал! Так что парень практически изначально союзник, получается! Царство у него, правда в тумане, но вот же сказочница сидит! Очень, очень всё удачненько получается!

Бажен сам не понял, как оказался рядом с Анной на пиру в честь её спасения. И никого не напугало то, кем он является! Впрочем, он очень скоро забыл обо всем, и смотрел только на свою синеглазую царевну.

Катерина очень за них радовалась, но ещё больше беспокоилась за Волка, пока в зал не ввалился очень уставший Степан, в сопровождении того, кто совсем недавно был страшным чудовищем. Катя выдохнула и уже могла смеяться над шутками Баюна.

— Давай, дорогая, попробуем! — Кот стоял рядом с туманом, и внимательно смотрел как Катя, Степан и напряженный как струна Бажен идут к нему.

— Царевич, иди, сколько хватит сил! Никуда не поворачивать, обратно не бежать. Спокойно, я знаю, что ты не трус. Просто это и правда страшно! — напутствовал царевича Баюн.

Катя волновалась, наверное, не меньше Бажена, когда он упал и уснул на дороге, она начала рассказывать о царевиче, который был заколдован и изгнан, а потом спали чары, и решив искупить грех брата, поехал царевич на бой за царевну из соседнего царства, и победил он чудовище! И полюбила его прекрасная девица-красавица, а он полюбил её!

Катерина смотрела, как задумчиво покачнулась туманная завеса вокруг, и подумала, что любовь это самая сильная движущая сила сказки! Бажен сел на заснеженной дороге и потряс головой, озираясь.

— Вставай царевич! У тебя теперь есть царство! И очень много дел, насколько я вижу! Хорошо бы до свадьбы успеть, — сказала Катерина, глядя на рассыпающиеся заборы, следы пожаров, и покосившиеся дома.

— Да, у меня теперь есть моё царство! — Бажен низко поклонился Катерине. — Я вижу свой свет по пути, как ты и говорила! Спасибо тебе!

Решили его всё-таки проводить. Мало ли, как бы опять не выгнали! Но, люди, просыпающиеся от тяжкого и долгого сна, увидев своего царевича, и вовсе уже не заколдованного, да ещё приведшего в царство сказочницу, встречали его с ликованием!

— Ну вот, теперь совсем другое дело! — промурлыкал Баюн. — Глядишь, к весне и наладите чего-нибудь! Главное, про невесту не забывай!

— Да что ты! Как ты можешь так говорить! Я о ней каждый миг думаю! — Бажен восторженно смотрел в сторону соседского царства.

— Славненько! На свадьбу не забудь пригласить! — Баюн ухмыльнулся.

— Да как же иначе! Вы же самые дорогие гости! Без вас ничего бы не было! — Бажен даже обиделся немного, как же в нем засомневались!

— Да я шучу, шучу, — успокоил его Баюн, незаметно подмигивая Катерине.

Глава 26. Домой

Катерина сидела в окружении учебников, разложенных по столу. Степан, увидев, что именно она читает, аж отпрыгнул от стола.

— Что ты делаешь??? — в его голосе был неподдельный ужас.

— Как что? Математику.

— Зачем??? И откуда ты всё это взяла?

— Слушай, нам же возвращаться пора бы. А я вдруг поняла, что вообще ничего не помню! Что я там в этой школе проходила… Здесь столько уже времени прошло, и столько всего случилось! Немудрено, что позабылось много чего. А взяла откуда, так из сумки взяла!

— И ты это с собой таскала???!!! — в голосе Степана слышалось сомнение. — Ты вообще здоровая?

— Чего вот тебе от меня надо? А? — Катерина злилась на себя, потому что отупела, наверное, и ничего не соображала в этих учебниках мерзких! А теперь ещё и на Степана рассердилась! Ну, в самом-то деле, что пристал! — Я тебя не заставляю, вообще-то. Придешь, ничего не ответишь, схлопочешь двоек полон дневник, и папенька тебя опять куда-нибудь ушлет! На здоровье, каждый выбирает для себя! — и опять уткнулась в учебник.

— Да что ж такое! — в угол улетел меч в ножнах, от которого врассыпную кинулись стулья. — Да чтоб этой школе! — в другой угол усвистела сумка. Оттуда послышалось укоризненное шипение печки.

— Кать, а может, мы ещё месяцок тут побудем, а? Ну так неохота, аж тошнит! Кааать, а? — Степан состроил умильную рожу.

— Я по своим скучаю, просто сил! Прости, не могу больше! — Катерина, наконец, сообразила, что от неё хотят в задаче и быстро её решала. — Не мешай, а? Завтра всё равно не пойдем! Надо припомнить, что мы делали. И не швыряй оружие в горнице. Дуб обидится!

Степан подобрал меч, сумку, ушел в оружейную и уж там дал волю эмоциям! — «Не швыряй оружие! Придешь, ничего не ответишь, схлопочешь двоек полон дневник, и папенька тебя опять куда-нибудь ушлет! На здоровье, каждый выбирает для себя!» — он очень похоже передразнил Катерину. — Тьфу! Взялась учить меня жизни! Тоже мне, сказочница! Эээх, — замах меча, с которого потекли золотые полосы, напомнил ему, что да, она действительно сказочница.

— Чего бузишь? — Волк уже в человеческом виде входил в оружейную для тренировки со Степаном.

— Да неохота возвращаться… А Катька занудничает! — Степан независимо дернул плечом, и отложив кладенец, взял тренировочный меч.

— У всех бывает, но, она права, если честно. Да ты и сам знаешь. Просто лень родилась раньше тебя, поэтому меч убрал, и будем сегодня бороться с ленью на свежем воздухе! — нехорошо ухмыльнулся Волк.

— На-шел ко-му по-жа-ло-вать-сь! — пыхтел Степан, на бегу, пытаясь догнать темноволосого молодого мужчину, в которого обычно превращался Волк. — Дож-дешь-ся от него! Как-же!

Волк прекрасно всё это расслышавший, ухмыльнулся, и решив, что если у паренька хватает сил, чтобы ныть, то можно ещё побыстрее, и легко понесся быстрее! За ним уже молча и стиснув зубы, из последних сил бежал Степан.

— Фуух, вроде разобралась! — Катерина устало подняла голову от учебников. — Спасибо тебе, Баюшенька, что хоть с английским теперь нет проблем! Я посмотрела, и правда, всё понимаю! И писать получается.

— Да не за что, радость моя! — Баюн сочувствовал Катерине в борьбе с науками, и теперь радовался, что хоть этим ей смог помочь.

— А где Степан? Он тут ходил, ворчал чего-то, а потом куда-то делся! — Катерина недоуменно оглянулась, Жаруся чистила перья, Сивка опять куда-то ускакал, Баюн свесился с печи, а ни Степана, ни Волка не было. Рассудив, что наверное, тренируются они, Катерина начала собирать учебники, как вдруг дверь распахнулась, и Волк вошел в Дуб, причем с его плеча свешивался Степан.

— Получите! — Волк стряхнул мальчишку, и тот приземлился на лежащую на полу котовую подушку.

— Волк, что случилось? — Катерина вскочила было, но услышав, что это просто побочный эффект борьбы с ленью, и переживать ей не стоит, послушно села обратно.

— Кать, а Кать, ты учебники далеко не убирай, а? — донесся слабый голос Степана, перевернувшегося на подушке на бок. — Я уж лучше геометрию порешаю…

— Разумно, — серьезно кивнул головой Волк. — А то я тобой завтра серьезно собрался заняться!

— Неееет, я уж с книжечкой тогда… — Степан умел делать правильный выбор!

Несколько дней бились с уроками, и Катерина решила, что в следующий раз будет делать пометки, о том, что надо посмотреть и вспомнить в первую очередь. И наконец, стало понятно, что уже можно спокойно вернуться!

— Опять утром! Другого времени дня что ли нет! — отчаянно зевал Баюн, покачиваясь на вовремя вернувшемся Сивке. Рядом порхала Жаруся. Решили возвращаться вместе.

— Чего тут зимой-то делать? — Жаруся зябко повела крыльями и наблюдая за Катериной, вызывающей ворота, подумала, что кроме всего прочего, ни за что не пропустит момента, когда Катина семья узнает о том, что у них теперь новые родственники появились!

Катерина шагнула в ворота и немного удивилась, сообразив, что там, дома, ещё ранняя осень, улыбнулась и уже радостно кинулась скорее к своим!

Ворота пропустили всех и закрылись, и растаяли в воздухе. А мама и бабушка уже обнимали Катерину. Рассказов и впечатлений хватило до вечера. Мама была в ужасе от многих подробностей Катиных приключений, но держалась, а бабушка и поплакать и лекарства напиться успела, но глядя на сияющую внучку, нашла в себе силы и порадовалась за неё! Известие о побратимстве Катина мама восприняла очень достойно.

— Я рада тебе, — улыбнулась она Волку. — Здесь отныне твой дом, — а подняв глаза на остальных, добавила. — И ваш тоже!

Волк выдохнул и облегченно закрыл глаза. Он-то отлично понимал, как можно было отреагировать на такое известие, и откровенно боялся этого момента. Жаруся перелетела к нему на шею, и легонько клюнула в макушку. — Рад?

— Не то слово! Счастлив! — честно признался Волк.

Степан был вынужден почти сразу отправиться домой. Очень неохотно, практически пинками себя погнал на бабушкину дачу. Ему страсть как было интересно, что Катина мама скажет о Волке в качестве Катькиного названного брата. — Моя бы в обморок упала сначала, а потом упекла бы меня в клинику по лечению неврозов! Минимум до совершеннолетия, — думал он, поминутно выглядывая в окно. Вот бабушка Катина пошла в терем вместе с Сивкой и Котом, а за ними Жаруся в виде голубки, вот вернулась с какой-то миской. А, вот Катька с Волком и Катькиной мамой идут к терему, обе смеются.

— Неужели ещё не рассказала?! — тут Волк мотнул головой на Степана в окне. — Вот как он знает, он же не оглядывался! — Степан, которого застали в наблюдательном пункте, растерялся. И тут же обрадовался, потому что Катька помахала ему рукой, иди, мол к нам. Его из дома просто вынесло. Чуть успел бабуле сказать, куда он идет. А добежав до терема, он застал роскошное застолье!

— Степочка, скорее за стол! — бабушка Кати, показывала на тарелку, специально для него приготовленную. — Спасибо тебе, что ты Катюшу спас!

Степан покраснел, быстренько уселся и уставился в тарелку. — Интересно, а Катька рассказывала, сколько она меня раз спасала? — подумал он. — Похоже, что нет.

Когда он выяснил, как Катькина семья, включая приехавшего на дачу в разгар праздничного обеда деда, отреагировала на появление новых членов, он просто крутил головой то ли ужасаясь, то ли удивляясь. Очухался только после того, как Сивка пнул копытом его стул.

— Очнись, — посоветовал конь. — Да, они такие. И нам безмерно повезло! Да и тебе тоже, по-моему.

— Они всё-таки совершенно чокнутые! — Степан позволил себе это подумать только после того, как подальше отошел от Баюна, да и от Катьки тоже, на всякий случай. — Сумасшедшие! Но, если совсем честно, лучше я с ними буду, чем с нормальными! Надежнее как-то! И теплее, чего уж там!

Степан отучился уже неделю, после возвращения из Лукоморья. И ему казалось, что это уже несколько лет прошло! — Катька! Ну, Кать! Мы когда вернемся? А?

Они возвращались со школы. Шли к машине Степана, и Катерина закопалась в рюкзаке по уши, проверяя, не забыла ли она чего. Волка с трудом убедили Катерину в школу не провожать. И теперь Степан страшно хотел её убедить вернуться поскорее в Лукоморье.

— Пока там нечего делать. Те сказки, которые уже можно разбудить, уснули весной или летом, их нельзя будить среди зимы. Там же сохраняется то время года, которое было когда они попали в туман! Есть вроде зимние, но Кот чего-то там проверяет, а пока не уверен! — Катерина вынырнула из рюкзака и осматривала пенал. — Вот, хорошо, что не забыла! Ой!

Ей под ноги прилетел чей-то самокат. Но упасть она не успела, Степан уже автоматически мог отслеживать такие моменты. Поймать Катерину за руку, крутануть так, чтобы она оказалась за его спиной и остановить самокат… Если перечислять действия, выходит дольше.

— Ты прямо притягиваешь такие вещи! Если что-то падает, то около тебя! Если летит под ноги, то под твои! Ты как…

— Как корова на льду? — хитро блеснула глазами Катерина. — Спасибо. Коленки бы побила опять. А ты меня выручил.

— Тьфу, я ничего такого не говорил. И пожалуйста. И если бы ты побила коленки, меня бы кое-кто сожрал бы. Так что это мой инстинкт самосохранения! Поехали уже!

— Неа, я пешком, сейчас пробки! — Катерина независимо закинула на спину рюкзак и пошла домой.

— Тьфу, упрямица! Надеюсь, по дороге никуда не влезет! — подумал Степан, усаживаясь в машину.

Вся сценка во дворе занял пару минут, самокат был подобран владельцем, а вслед Катерине всё смотрел Кирюша. Он был человеком наблюдательным. И понял, что эти двое опять были там, за сказочными воротами. Нет, внешне они никак не изменились, но в отношениях что-то поменялось. Вот только что хотя бы. Катерина вроде и не испугалась, пока падала, и не удивилась, что её Степан поймал, как будто бы так и надо. А этот… Англичанин… Кирюша дорого бы дал за такие небрежные движения! Так успеть поймать девчонку, закинуть за себя и легко остановить тяжеленный взрослый самокат. Блин, да кто ж его учит-то? И как бы туда тоже попасть!! Он никогда не видел ничего более удивительного, чем открытые посреди класса старинные ворота, за которыми были огромные горы, и ветер, влетевший тогда в разгромленный класс, кажется, что-то изменил в нем самом. А Катька, примерная и дико раздражающая его Катька, которая, оказывается, сказочница! И эти зверюги, которые с ней! Да ещё могут в людей превращаться, по крайней мере один из них! Черномор был бы в ярости, если бы знал, что он-великий маг и чародей, произвел на мальчишку самое слабое впечатление.

Кирилл шел за Катькой как привязанный. И не удивился, заметив, как этот самый вроде как охранник Степана, оказался около Катерины. Тоже как из воздуха взялся, такое плавное движение! Стоп, что-то такое он уже видел сегодня! Вот кто учит Степана! Точно, так двигаться может только настоящий мастер! Кирилл занимался самбо и это понимал.

— А что это за тобой опять мальчишка следит? — Волк забрал тяжеленный рюкзак у названной сестры.

— Кирюша? Он каждый день так ходит, сегодня что-то не отстает долго. — Катерина тоже не зря время в Лукоморье проводила. Мальчишку она засекла почти сразу. Но смущать его разными дурацкими вопросами не хотелось, поэтому она просто шла себе не оборачиваясь.

Кирюша увидел, как этот вроде охранник, который не охранник, а здоровенный волк на самом дела, шагнул в сторону, а в следующий миг обнаружил его уже рядом с собой.

— Дела тут? Или просто так гуляешь?

Кирилл обмер от неожиданности и медленно поднял глаза, встретившись со спокойным и чуть насмешливым взглядом Волка. — Гггуляю.

— А, ну так гуляй, гуляй. — Волк легко повернулся.

— Нет! Я неправду сказал! Я очень хочу… Очень… С вами! — Кирилл смотрел на Волка, только что руки молитвенно не сложил.

— А вот это уже и правда дело. — Волк кивнул головой. — А зачем?

— Ну, как зачем? — как сформулировать, Кирилл не знал. — Там же такое! Такое! Там ветер! — Он понимал, что говорит ерунду, и вот этот, кто его знает кто, сейчас развернется, и пройдет мимо, и уже никогда с ним не заговорит. — Там мир. И я хотел бы его увидеть! Я постараюсь быть полезным!

— Ветер там… Да, что есть, то есть! — Волк усмехнулся. — Ладно, иди пока.

Кирилла просто снесло с места. Он умчался, боясь, что сейчас ему в спину крикнут, что-то вроде «и не надейся».

— Волк, а зачем он тебе? — спросила Катерина уже в подъезде.

— Забавный паренек. Он почуял самое главное, из той малости, которую увидел, — серьезно ответил ей Волк. — Может, и пригодится. Да и для Степана стимул будет. Ученик очень даже стимулирует.

Катерина аж глаза закрыла, представив Кирюшу в Лукоморье, да ещё в виде ученика Степана!

— Даа уж, интересная жизнь меня ожидает, чует моё сердце! — подумала она, и была абсолютно права!

Content

Ольга Назарова
ЛУКОМОРСКИЕ ЦАРСТВА

Глава 1. Снова в школу

Глава 2. Первое знакомство с Черномором

Глава 3. Дым горного дурмана

Глава 4. Зачем нужна обморочная трава

Глава 5. Лиса в овраге

Глава 6. Золотое касание

Глава 7. Чаша в сокровищнице

Глава 8. Серый

Глава 9. Михайло Потапович

Глава 10. При дворе царя Василия Ивановича

Глава 11. Дума думает, а сказочница сказывает

Глава 12. Как испортить зеркальце

Глава 13. Царевна Елена

Глава 14. Брат

Глава 15. Хмельной вихрь

Глава 16. Пропущенная стрела

Глава 17. В гостях у Горыныча

Глава 18. Золотой Полоз

Глава 19. Царевна Гордея

Глава 20. Ивашка

Глава 21. Первая сказка сказочницы

Глава 22. Зеркало Кащея

Глава 23. Первая зима в Лукоморье

Глава 24. Драконья личина

Глава 25. Спасение царевны Анны

Глава 26. Домой