Ольга Назарова

ПЕРЕМЕННЫЕ ВЕТРА

Глава 1. Цепь для Бурого

Баюна с приходом весны охватило деятельное настроение, он постоянно напевал что-то почти про себя, и это «почти» заставляло Бурого тоскливо вздыхать и прижимать уши к голове, в надежде хоть немножечко заглушить немузыкальные завывания. Кот выглядывал из окон и с балкона, и Жаруся всплёскивала крыльями и клевала его в макушку, когда он слишком уж увлекался и рискованно балансировал на поручне балкона, провожая взглядом симпатичную рыжую кошечку. Кошечка иногда гуляла с хозяйкой во дворе, и в такие дни Баюн становился совершенно невыносим!

— Пора-пора, надо его уводить в Лукоморье, иначе он с балкона сиганёт и отправится беседовать с дамой, которая кошку выгуливает, а мне её реанимировать неохота! — заявила Жаруся, наблюдая очередной приступ влюбленности у Баюна. Она подлетела к Коту, гневно плеснула крылья и грозно заявила, что таких бездельников и свет невидывал!

— Ой, ну, ладно тебе! Подумаешь… Отдыхаю я! — заявил Баюн, но почуяв, как потрескивает от жара шерсть у него на загривке, обернулся, и увидев совершенно разъяренную Птицу, немедленно согласился на срочный визит в сказочный мир. Катя с трудом дождалась пятницы, а когда все приехали на дачу, торопливо вызвала ворота, створки послушно отворились, пропуская их к Дубу.

Пару дней Баюн страдал. Он заявил, что его сердце разбито и восстановлению не подлежит. Один раз заявил, второй, третий, и так всем надоел, что всё пребывавшие в Дубе, старались находиться от Баюна подальше. Бурый так и вовсе улетел проверить, как далеко лежит туман на северо-западе от одной из сказок, которую Баюн наметил для Катерины. Улетел… И пропал!

Нигде его не было! Зеркало не показывало Волка третий день! Катя не могла успокоиться! Она не выпускала из рук зеркальце, но оно показывало что угодно, только не Бурого Волка!

— Почему я с ним не полетела! Ну, почему? Почему не смотрела, куда он летит? — Катерина уронила голову на руки.

— Не понимаю!!! Где там могут быть места, где Волка не видно? — в сотый раз спрашивал вслух сам у себя Баюн, и словно прислушивался, в надежде, что кто-то ему ответит.

— Он мог упасть в туман, — тоскливо сказала Катя. — И тогда его не будет видно! И на севере есть несколько островов, которые в зеркалах не видны.

— В том направлении есть ещё старый замок на Штормовом полуострове… — вдруг тихо сказала Жаруся.

Кот поднял голову и уставился на неё. — Ты имеешь ввиду владения того самого Вепря? — дождался её кивка и быстро потянулся к зеркалу. — Покажи мне замок Эйрика Краснобородого по прозвищу Вепрь.

Зеркальце послушно показало старый замок с толстенными стенами, кое-где покрытыми мхом.

— Крепость каменной цепи, — тихо сказал Баюн. — Да, того, кто прикован этой цепью в зеркале не увидеть, и её не порвать. Даже Волк не сможет… — последнее он уже прошептал совсем тихо, почти беззвучно, но Катя услышала. Сколько они не наблюдали за замком, Бурого так и не увидели, зато услышали, как о нём говорит Вепрь:

— Не уморите его там! Пусть поживёт ещё, да и мне с ним ещё побеседовать охота! А ещё говорят, что сказочница — это его названная сестра. Вот она за братцем и явится! — Вепрь захохотал. — А уж мы её примем!

На Штормовой полуостров на разведку вылетела Жаруся, а вернувшись, выглядела настолько мрачно, что у Катерины коленки тряслись, пока она в горницу шла.

— Девочка, с Волком плохо! Баюн заткнись! Она смелее, чем ты думаешь, да и сильнее! — по перьям прокатилась гневная вспышка. — Они… Они любят издеваться над теми, кто к ним попадает.

— Ты его видела? — Катерина не собиралась плакать! Глаза были сухими, только пальцы стиснула так, что больно стало!

— Я не нашла самого Волка, но слышала, что о нём говорили, — печально покачала головой Жар-Птица. Он где-то в подземельях крепости. И к нему часто наведывается Вепрь…

— Раз наведывается, то это значит, что Волк жив? — Катерина подняла глаза.

— Да, но в каком он состоянии… Я не знаю…

— Понятно, — Катя соображала быстро. — А что там с той цепью?

— Радость моя, цепь сделана из очень редкого Лукоморского камня. Он немыслимо прочный. Цепь заколдована, и её невозможно разорвать, разбить, и она делает невидимым для сказочных зеркал любого пленника. На неё не действует Разрыв-трава! — ответил Баюн.

— Я могу её уничтожить, — вдруг сказала Жаруся. — Но, для этого цепь надо будет расплавить в лаву. Волк не перенесёт такого.

Катерина встала и начала ходить по горнице. Степан хмуро смотрел на её метания, Кир вообще глаз не поднимал. Волка было жалко до слёз! Они оба отлично помнили гостеприимство викингов! Но, за них всерьёз взяться не успели, а Волка, похоже, пытают! А Катерина кружила по горнице, кружила и вдруг встала как вкопанная! И подняла взгляд на Баюна.

— Кажется, есть у меня идея. Но, тебе не понравится!

— Мне понравится! — торопливо покивал головой Баюн, у которого как раз идей никаких не было. Впрочем, стоило ему только услышать саму идею, как он заорал, что такого не допустит! Зато Жаруся Катю поддержала!

— Помолчи! Она уже это использовала и может справиться! Хватит, я тебе сказала! — она подхватила Баюна за шерсть на спине и закружила, а спустила на пол только тогда, когда он обреченно согласился на все, как он выразился, авантюры! И только лапой махнул, когда Жаруся и Катя улетели за необходимым предметом, да ещё на ночь глядя!

— А! Мне уже всё равно! Всё равно никто меня не слушает! — впрочем, к их прилёту, а Катя ещё и живой и мёртвой воды запас привезла, настроение у него изменилось на крайне боевое, план не казался таким уж диким и опасным, и он, вспомнив старое правило, гласящее «не можешь остановить, возглавь», активно включился в дальнейшее обсуждение.

— А вам, мальчики, придётся остаться! — заявил Баюн Киру и Степану. Те подняли такой ор, что Кот только уши лапами прикрыл. — Нет! Я и так с ума сойду, пока моя радость там будет, ещё и за вас переживать!

Выход, устраивающий всех, предложила Жаруся. — Там неподалёку, ну для меня неподалёку, есть изумительно красивое озеро, оно на плато у вершины горы, и викинги туда никак добраться не могут! Мы там раскатаем избу и вы будете нас там ждать!

С этим мальчишки и были вынуждены согласиться. Или в Дубе, или хоть как-то, но поближе!

К озеру полетели ночью. Катерина на Воронко с Баюном за спиной, а Кир и Степан на Сивке и Вихре. Жаруся летела впереди, периодически снимая Катю с седла и поднимая её повыше, чтобы она местность представляла себе. — Эти карты у Баюна… они никуда не годятся! — сердито посвистывала она на ухо Катерине, пытаясь отвлечь от страшных мыслей. — Вон, смотри, там река не так течёт, и вооон там тоже!!! Котик у нас такой невнимательный!

Катерина рассеянно кивала, что-то бормотала, но всё время думала о Волке! К озеру на горе долетели на рассвете. Самую вершину горы укрывала белоснежная шапка, а немного ниже начинался лес, укрывая широкое плато, на котором и было большое озеро. Жаруся была права. Снизу, от подножия горы, до озера добраться было невозможно! Первые солнечные лучи коснулись холодной воды, и озёрная гладь засияла ярким и чистым голубым светом.

— Красота какая! — ахнула Катя.

— Да, милая. Красота! Вытащишь Волка, он тебе сам тут всё покажет. Он сюда летал, — Жаруся говорила уверенно и спокойно, словно точно знала, что Бурый сюда вернётся!

— Спасибо тебе! — Катя погладила шёлковые пёрышки.

— Да ладно тебе, девочка! Чтобы мы нашего Волчка не достали? Не может такого быть! И воды мы припасли, его выкупать хватит, если что! Ты только сама не попадись, иначе у него шансов уже не будет!

— Не попадусь, — очень мрачно и решительно сказала Катерина.

На дальнем от леса берегу озера раскатали избушку, и Жаруся с Баюном отправились на разведку. Кот мог пролезть там, где Жаруся никак не смогла бы развернуться. Ярик было полетел с ними, но быстро вернулся, далеко в помещения он залетать боялся.

— Коты — это жидкость! Нам дай только трещинку, и мы просочимся! — важно заявил Баюн перед отлётом. Кони паслись около озера, а Катерина, как только Кот и Жаруся улетели, приступила к важном и трудному для себя делу.

Степан с Киром развлекались, швыряя камни в воду. Блинчики лучше получались у Кира, но Степан не оставлял надежду его догнать и перегнать.

— Слушай, а что Катька делает? — Кир первый заметил, что идёт она как-то очень и очень странно.

— От неё всё можно ожидать, то есть вообще всё! — обреченно сказал Степан. — Пошли, посмотрим.

— Ну, да, тем более, что ты продуваешь по счёту! — невесело хмыкнул Кир. Весело не получалось. Постоянно крутились мысли про Волка!

— Кать, ты что? Сдурела? — спросил грубый Степан, увидев, почему именно Катька так странно идёт.

— Нет, не сдурела, и не мешай мне! — Катерина шла босая по острому каменному крошеву. Видно было, что идёт неуверенно, с трудом.

— Нафиг ты? — Кир поискал взглядом её обувь. — Ты что, обувь промочила?

— Нет! Но мне надо срочно научиться ходить босиком! Ай! Больно как! — Катерина перевела дыхание и шагнула дальше.

— Да зачем?

— Затем, что я могу одеться как нищенка, которая ищет возможность кусок хлеба заработать, и руки и лицо выпачкать могу, и волосы обрезать, и спутать! Только вот нищенки тут в обуви летом никогда не ходят! — Катерина вздохнула и шагнула дальше.

Кир кивнул Степану на камни, по которым Катька только что прошла. Кое-где оставались тёмные следы. — Кать, если ты ноги разобьёшь в кровь, Волку ты не поможешь! Ты просто не сможешь ходить! — убеждённо сказал Степан.

— Не говори мне, что я могу, а что не могу, и я не скажу, в каком направлении тебе отсюда двигаться! — сквозь стиснутые зубы прошипела Катерина.

— Так, хватит для начала. Ноги мёртвой водой обработаешь, а живой не будешь, кожа погрубеет. Всё легче будет! — Степан решительно подхватил Катерину под локти и рывком переставил через каменистую полосу. — Тут сиди, я сейчас обувь твою найду! — он, что-то ворча, отправился к избе, а Катерина только брови подняла.

— Интересно как! А где же подробный рассказ о том, какой я бегемот, корова и… и, кто там ещё был?

— Кать, ну ты уж нас совсем-то придурками не считай! — Кир взял из её рук полотенце и пошел намочить в озёрной воде. — Мы ж за тебя волнуемся.

— Да ну? А кто совсем недавно мне рассказывал, что только слониха, сбежавшая из зоопарка, могла как отдавить этому кому-то ногу? И никакого волнения за слониху я у пострадавшего не обнаружила! — Катька приложила холодное и мокрое полотенце к ногам, и аж глаза прикрыла.

— Я казнюсь и каюсь! — рассмеялся подходящий с Катькиной обувью Степан. — Каюсь и казнюсь! Слониху беру назад! Больше такое не повторится!

Катерина оценила выдумку Степана и за день хождения по камням с последующим использованием мёртвой воды, сумела приучить себя ходить без обуви. Радости это всё равно не доставляло, но и ран на ступнях уже тоже не было. Теперь оставалось только дождаться Кота и Жарусю.

Они прилетели следующим утром. — Я точно знаю, где его нет! — Баюн что-то жевал и одновременно показывал Катерине план замка. — Тут и тут я обыскал каждый закоулок. Вот тут куча народа, его не могли в этой башне запереть. Я думаю, что, скорее всего, он вот в этой башне. Она самая старая и самая защищенная. Видишь, она на скале над морем. То есть с суши к ней не подобраться, да и с моря тоже. Скорее всего, там и прикована цепь.

Катерина отправилась в крепость, выйдя из леса к торговцам, которые торопились принять участие в ярмарке. Она брела за их повозками, выслушивая насмешки и даже пару раз увернувшись от пинков. Правда, жена одного из торговцев шерстяными тканями, по имени Гуда, оказалась женщиной добросердечной и пожалела бродяжку, кинув ей кусок хлеба. Марна, как она назвалась, бережно поймала хлеб и долго благодарила торговку. — Я вижу, ты неплохая девочка, — добродушно кивала головой та. — Я дам тебе хороший совет! Если ты не боишься работы, ты можешь наняться в крепость. Там на днях будет праздник и будет много гостей. А в такие времена всегда не помешают лишние руки.

— И даже такие грязные! Ха-хаха, — муж добродушной Гуды, хохотал во всю глотку. Катя только головой покорно кивала, благодаря за науку и совет. Купец тоже не был злым человеком. Он даже подумывал, не разрешить ли девчонке держаться за повозку, но решил, что это лишнее. Впрочем, она и не просила, кроткосоглашаясь с каждым его замечанием. Он пришёл в хорошее, да что там, в отличное настроение, даже не подозревая, что источником этого служит как раз эта самая грязная нищенка, тихо, почти про себя, напевающая мелодию алконостов, дающую беззаботность и радость. Купец рассказал страже на воротах крепости, хорошо с ним знакомым, что вот эта нищенка хочет повозиться в грязи, хоть со свиньями, если её накормят, и он её знает! После этого, нищую грязную девчонку без колебаний отправили на скотный двор! Но, к вечеру, она как бы совершенно случайно оказалась около кухни, и там, мечущиеся в полной запарке слуги сначала прогнали её, а потом, внезапно придя отчего-то в прекрасноерасположение духа, разрешили нищей девчонке оттирать грязные горшки и блюда. — Заодно, и пожрёшь! — хохотали служанки.

После целого дня на ногах, страха за Волка и издевательств, Катерина готова была рухнуть и уснуть на грязной соломе, где ей отвели место. Но, вдруг, она услышала короткий отчаянный вой, и сон словно рукой сняло. — Волк? — она поглубже зарылась в солому, проявила сумку и достала шапку-невидимку. Рядом свистнул Ярик, сопровождавший Катю до двери. Никто не услышал, как бесшумно шагали босыеноги, никто не увидел, как приоткрылась, а потом снова затворилась тяжеленная дверь, ведущая к башне.

Стражники, стоящие на карауле, особенно не старались. Всем известно, что каменная цепь никого не выпустит. К тому же после того, как с пленником ходил пообщаться Вепрь, а он большой мастер с ножом да кнутом обращаться, тому страшенному бурому волку, которого привезли несколько дней назад, вряд ли ещё удастся увидеть небо! Да и попросту подняться на ноги у него уже пару дней не получается.

Катерина застыла перед наглухо запертой дверью в подземелье. Может быть, и взяла бы её разрыв-трава, но дверь такая тяжелая, что Катя просто её не сможет сдвинуть! — Да как же мне к нему попасть? — она услышала шаги стражников и прижалась к стене.

— Ты воду ему носил? — вдруг небрежно кивнув головой на запертую дверь, спросил один из стражников.

— Неа! — второй помотал рыжей лохматой головой. — Надо бы отнести… — с сомнением сказал первый.

— Да ну, сдохнет, туда и дорога. Он и так уже почти готов, — оба заржали.

— Вепрь сказал не уморить, — вдруг припомнил рыжий. — Проще воды отнести, Вепрь ещё не наигрался.

— Ну, да… Вообще-то с Вепрем связываться себе дороже! О! Придумал! Тут такая новая нищенка появилась…Грязная, словно в свинарнике жила! Давай её и отправим. И спускаться не надо, а если он её сожрёт, то, можно сказать, что и покормили, и попоили! — стражник весело перекинул из руки в руку топор, чуть не задев им Катерину.

— Ты голова!!! — восхищенно ответил рыжий. — Точно! Счас до конца коридора дойдём, у меня там фляжка осталась, я её от Вепря прятал, когда он от волка уходил! Так надо ж фляжечку мою забрать! А потом кликнем красавицу, чтобы она воды и еды волку отнесла. Воду-то мы ей дадим, а еда… А еду она на себе несёт! — они аж покатывались со смеху. Катерина неслышно, на цыпочках, выскользнула из башни, почти не дыша от неожиданной удачи и боясь только, чтобы эти два придурка не передумали! Она сняла невидимку, бережно спрятала её в сумку, скрыла сумку, а сама подхватила тяжеленную бадью с водой и медленно поволокла её в направлении свинарника. Очень медленно.

— Эй, ты!!! Красавица!!! — два стражника покатывались со смеху, когда на их крик грязнуха-нищенка не то что не оглянулась, а даже головы не подняла. — Знает, какая она на вид!!! Эй, ты! Грязнуха! Иди, иди сюда. Да иди, не бойся! Это красавицам меня бояться надо! А ты… К тебе и притронутся страшно! Чего ты там тащишь? — развлекался рыжий стражник.

— Ввводу свиньям, — нищенка втянула голову в плечи и задрожала.

— Дура, свиньям сейчас третий сон снится. Поди сюда! С водой! Вот дурная! Бадью тащи! У нас ещё свинья есть! Непоеная, да не кормленая! — они хохотали вовсю.

Катерина поспешила с тяжеленной бадьёй к стражникам. — Так, сейчас пойдёшь в башню, мы тебе дверь откроем, и ты спустишься по ступеням вниз. Там свинья прикована. Бурая такая! Вот его и попоишь!

— Да, только ты к нему поближе подойди! А то ещё не дотянется! — рыжий стражник аж за живот хватался со смеху.

— Ой, нет. Не надо! Я боюсь! — пискнула Катерина, сообразившая, что у нормальной нищенки такое поручение восторга не вызовет.

— Надо-надо! Пошла! — рыжий небрежно махнул в её сторону боевым топором.

Катя засеменила в сторону башни, съёжившись и шмыгая носом, изображая ужас и рыдания.

Рыжий с трудом отодвинул засов на двери и два стражника, упираясь изо всех сил руками, открыли тяжеленную дверь. — Иди, давай! Только поближе к нему иди, поближе! — они загоготали, и начали закрывать дверь за нищенкой.

— Зачем, зачем? А как же я выйду? — грязнуха кинулась к двери, к маленькой щёлке.

— Утром выйдешь, если будет чем идти! Делать нам нечего, двери туда-сюда открывать. А не напоишь его, и он сдохнет, тебя Вепрь вместо волка на цепь посадит! Пошла! — развесёлые предположения стражников, которые спорили на выпивку, что они увидят, открыв утром дверь, стихли, как только эта самая дверь полностью закрылась. Катерина даже дышать боялась.

— Только бы не передумали, только бы не вернулись! — она пошарила рукой в полной темноте, нащупала стену, и оставив бадью на верху лестницы, начала спускаться, придерживаясь за грубо обтёсанные камни. Лестница была длинной, ноги совсем замёрзли, зубы начали стучать от страха.

— Он же не мог не слышать меня! Или мог? Что же с ним сделали? Жив ли? — Катерина потихоньку проявила пёрышко и попросила его посветить. Она была почти в самом низу каменной лестницы, а там, на голом грязном полу лежала длинная цепь. Катерина думала, что цепь, если каменная, то должна быть толстенной. Нет, не очень-то и толстая, зато длинная, прикована к каменному же кольцу, вделанному в стену, а на втором конце цепи в самом дальнем углу подземелья лежит что-то, очень отдалённо напоминающее зверя.

— Волк!!! — Катя прыжком кинулась с трёх последних ступенек, подбежала и ахнула! На Буром не было живого места. Вся шкура истыкана ножом, на лапах глубокие раны, шерсть залита кровью, и уже засохшей и почти свежей, на морде длинные алые полосы, прочерченные ножом Вепря. И он никак на Катю не реагировал! Совсем никак!

— Волк, хороший мой! Ой, что наделали! Так, хватит истерить! Он жив, сердце бьётся, с остальным разберёмся! — Катерина решительно проявила сумку, достала ещё одно Жарусино пёрышко и прикрепила его над Волком в щель между камнями, чтобы свет шёл ровно. Достала мёртвую и живую воду и уже почти собралась Волка напоить живой водой, но в последний момент передумала.

— Он в себя придёт, и ему больно будет дико! Надо сначала максимально всё залечить, а потом уже его в сознание приводить! — решила Катерина, которой отчаянно хотелось именно привести Волка в чувство. Как же ей сейчас не хватало названного старшего брата, который всё знает, всё за неё решает и защитит от всего на свете! — Не будь эгоисткой. Ему самому сейчас справиться бы! — велела себе Катя и начала заливать раны мёртвой водой.

— Проще было бы его облить! — решила она, в конце концов. — Весь порезан, а где не порезан, так кнутом хлестали! Да кнут с болтами на конце, чтобы раны были! Уроды!!!

С живой водой дело пошло веселее и тут Катерина уловила странную штуку. Кровь кое-где смылась полностью, а вот шерсть была не бурая, а седая!

— Что он тут ещё с собой позволил утворить? Почему он весь седой? — Катя внимательно осмотрела правую сторону, которую полностью обработала. — И как мне его перевернуть?

Она честно пыталась, и ничего у неё не вышло! — Бедный ты мой бедный, придётся всё-таки тебя будить! — она влила в пасть Волку живой воды. Волк застонал, и открыл глаза. Голова уже была почти полностью обработана сказочной водой и выглядела как обычно, если, конечно, не обращать внимания на цвет шерсти.

— Какой сон пришел… Хороший! Я так хотел тебя ещё раз увидеть! Теперь и умирать не так жалко… — почти неслышно проговорил Волк.

— Вот ещё! Умирать он собрался! — Катерина бережно обняла Волка за шею. — И не думай даже!

— Что? Катерина!!! Откуда ты тут? Как ты сюда попала? Нет, не о том говорю. Беги скорее отсюда! — Волк начал перебирать передними лапами, силясь подняться. — Где негодяй Баюн? Как он тебя отпустил?

— Да ну, глупости не говори! — Катя помогла Волку перевернуться на живот и тут же принялась обрабатывать его левый бок. — Так, чуточку наклонись направо, а то у тебя тут такая рана!

— Я умоляю тебя! Оставь меня, мне уже не помочь! — Волк печально положил лапу на руку Катерины и вот тут она по-настоящему испугалась.

— Почему? Что с тобой? — Катя схватилась за волчью лапу.

— Катюша, ты только не расстраивайся особо, — Волк вздохнул. — Я на цепи. Её может расстегнуть только хозяин крепости. А меня Вепрь ни за что не отпустит! Эта цепь не разрывается…

— Не расстёгивается, её нельзя разбить и так далее. И разрыв-трава не берёт. Я в курсе. И только-то? — Катя наклонилась над раной. — Ты не морочь мне голову, пожалуйста. Я же с планом действия пришла. Ты вот мне лучше скажи, чего ты так поседел? А?

Волк уставился на названную сестру и головой покрутил, правда, осторожно, шея ещё побаливала.

— Ну, я понял, что он меня не отпустит, никогда не отпустит…И мне не выбраться, — он вздохнул. Как вот ей объяснить?

— И решил, чтобы долго не мучиться, предаться унынию, чтобы поскорее умереть? Волк, ну, что ты в самом-то деле! Вставай, потихоньку только! Ой, мамочки! А тут-то ужас какой! — левый бок был настолько изранен, что Катя сделала то, о чём в самом начале думала — попросту облила его сначала мёртвой, а потом живой водой. Волк повёл головой, потянулся, поочерёдно поднял и опустил все лапы, заново осознавая свою силу. Потянулся во всю длину.

— Ну? Где-нибудь ещё болит? — Катя держала воду наготове.

— Нет, ничего больше, — Волк это даже с каким-то недоумением проговорил. — Катюша, а что у тебя за план?

— Погоди, сейчас! — Катерина спрятала воду, и только тогда сообразила, насколько она устала и замёрзла.

— Ты что? — Волк моментально подсунул длинный нос поближе, а Катя, чтобы он не переживал, начала гладить седую шерсть.

— Всё хорошо! Не волнуйся, пожалуйста. Всё нормально. Это я просто переволновалась. Сейчас я попробую убрать цепь.

— Ну, ты уж сильно не расстраивайся, если не получится, — с деланным безразличием сказал ей Волк, который снова быстро становился бурым Волком.

— Волк, прекращай такие глупости говорить! Смотри, и седина твоя убралась, — Катя проводила рукой по шерсти, и она обретала свой обычный цвет. Волк печально вздохнул. Он не стал говорить, насколько мала надежда избавиться от каменной цепи. И излечение, и молодость просто сделают его пытки дольше. Катерина, словно услышала это, взяла его за уши, поцеловала в нос, крепко обняла и отступила подальше.

— Ты что? — насторожился Волк, почуяв, как напряжена стала Катерина.

А она только головой покачала, вынула из сумки кожаный мешочек с завязками, а из него…

— Нет, не надо! Это для тебя может быть опасно! А если…

— Не будет никаких если, Волчок! Тем более, что если у тебя не выйдет сломать дверь или стену, я тут и останусь и утром попадусь людям Вепря, или ему самому. Так что моя жизнь напрямую зависит от тебя, и от того, получится ли сейчас уничтожить силу этой цепи! — Волк пасть закрыл прямо-таки со стуком. А Катерина вынула чашу золотого касания, аккуратно положила у ног мешочек, и взяв чашу в руки, сказала:

— Чаша дивная из злата,

Ты полна и так богата,

В злато камень обратить,

Дай касанье, цепь открыть!

А как златом цепь блеснёт,

Пусть оно к тебе плеснёт!

Катя отлично помнила свои сомнения накануне, и то, как Баюн, вместо того, чтобы её успокоить, вдруг решился, тяжело вздохнул, и сказал: — Радость моя! Ты правильно сомневаешься, и я не знаю, как золотое касание себя поведёт с цепью. Оно действительно может перекинуться и на Волка.

— И он станет золотым? Просто куском золота? — ахнула Катерина.

— Да. Просто куском золота. Но я боюсь, что, если ты его не сможешь освободить, для него это самый лучший выход. Да, мы можем попытаться что-то сделать с Вепрем, заморочить ему голову, но на это надо время, а у Бурого его очень мало. Кроме того, при любом нападении на крепость, Эйрик попросту Волка убьёт. И, я не хотел тебе говорить, но ты же сама мне рассказывала, что они сделали с мальчишками, так вот, Волку сейчас намного, несоизмеримо хуже! Не подействует касание только на цепь, перейдёт на Волка, поверь мне, он тебе только спасибо скажет!

Катерина думала об этом каждый миг, пока шла по камням у озера, за повозкой купца, по ступенькам лестницы вниз, в подземелье. И сейчас думала, и холодела от того, что она должна сделать. — Волк! Я тебя люблю! Слышишь?

Он поднял голову и кивнул. — Я тебя тоже люблю. Не бойся! — всё он понимал, её названный брат. И боялся только за неё, как она выберется из темницы. — Если не получится, ну, то есть слишком сильно получится, дождись, пока касание вернётся в чашу, и одевай невидимку. И помни! Я был счастлив каждый миг рядом с тобой, сестра!

Катерина шагнула к стене, и, не сводя глаз с Волка, положила руку на каменное кольцо от которого шла цепь. Золото мгновенно охватило всю цепь, от края кольца, на котором лежала её рука, и до края стального ошейника, плотно охватывающего шею Волка. Катерина замерла, боясь даже вздохнуть, и отдёрнула руку. Волк тяжело дышал, не сводя с нее взгляда. А потом наступил лапой на золотую цепь и резко поднял вверх голову. Мягкое золото никак не могло противостоять силе сказочного Бурого Волка, и цепь попросту лопнула как гнилая верёвка. Волк стремительно шагнул к сестре, но та вскрикнула: — Бурый, нет! Стой на месте! — Катя кинулась к чаше, и золото послушно перетекло с её рук обратно в чашу. Она торопливо убрала чашу в мешочек, завязала его и спрятала в сумку, а уж потом сама бросилась к Волку на шею.

— Поверить не могу! Получилось! У тебя получилось! — глухо бормотал Бурый.

— У нас получилось. Как же я боялась! — Катерина дала волю слезам, и теперь мех на шее Волка был мокрым ещё и от слёз!

— А как ты тут вообще оказалась? — вдруг запоздало удивился Волк и заинтересованно принюхался. — И пахнешь ты странно. Мммм, свиньями почему-то, прости, пожалуйста. И что у тебя с ногами? И с руками тоже, если уж на то пошло?

— А оказалась я тут по сказочному везению! Меня как никчёмную нищенку, взятую для уборки свинарника, тебе на ужин послали. Побоялись заботливые люди, что ты недостаточно радости доставил их конунгу, решили накормить от щедрот своих. Ты, кстати, голодный же! Давай я тебе скатерть достану!

— Погоди, я не настолько голодный, чтобы тут есть, — Волк брезгливо огляделся. — Нищенка, свинарник убирать… И ноги! Ты что, из-за меня это всё?

— Волк, ты меня просто убил наповал! — нервно рассмеялась Катя. — Я очень люблю чистить свиней! Ты разве не знал? А у меня просто день потерян, если я в свинарнике не повалялась! Тем более, что свиньи по сравнению со здешним правителем, просто образцы обаяния.

Волк тяжело вздохнул, и опустив голову, прижался к Катиным коленям. Прямо перед его глазами оказались её босые ноги, грязные, поцарапанные, и явно сильно замёрзшие на каменном полу.

— Немедленно переодевайся! — тут же начал переживать Бурый.

— Ой, это уже не к спеху! Давай сначала уберёмся отсюда. Ты как? У тебя сил хватит?

— У меня сил? — Бурый оскорблено завёл глаза вверх. — Обижаешь! Сейчас я тут ещё один выход сделаю. А ты пока вон туда отойди, чтобы не задело камнями.

— Погоди! Ты можешь оторвать кольцо цепи от стены? — Катерина показала рукой.

— Конечно! А зачем? — Бурый недоумевающее покосился на названную сестру.

— Цепь тут оставлять нельзя. Викинги же… Если заподозрят, что ты или кто-то в твоём окружении умеет камень в золото превращать, никакой жизни нам не будет!

— Точно! — Волк, уважительно глядя на Катерину, шагнул, щелкнул зубами, и как разрезал кольцо, на котором цепь крепилась, на две половинки. А Катя с усилием начала укладывать цепь в свою серую сумку. Половинки кольца пришлось поднимать обеими руками каждую! Сумка охотно спрятала цепь, ничуть не изменившись ни в весе, ни в объёме, туда же нырнуло и второе Жарусино пёрышко.

— Вроде всё! Шапка, вода, чаша, перо… — тоном первой ученицы перечисляла Катя.

— Волшебная и бывшая каменная неразрываемая цепь, кольцо от неё… — в тон ей продолжил Бурый. — Я никогда не перестану тебе удивляться! А сейчас беги и прячься. Мне кажется, что тут очень спёртый воздух и явно не хватает окна! С видом на море! — Волк коротко разбежался и прыгнул на стену. Катерина инстинктивно закрыла голову руками, услышала жуткий грохот, а в следующий миг уже летела от осыпающейся стены старой башни, крепко обняв названного брата!

— А наши где? — Бурый говорил совершенно непринуждённо, словно это и не он только что снёс приличный кусок каменной кладки в море. Он и договорить-то не успел, как на него сбоку налетела почти невидимая Жаруся с Баюном в коготках.

— Дружище!!! — радостно орал Баюн.

— Волк!!! Катюша, девочка! У вас получилось!!! — Жаруся радостно вспыхнула и тут же начала притаптывать левой лапкой дымящуюся холку Баюна. Правой она его бережно придерживала. А Баюн даже внимания не обратил на Жарусины финты!

Внизу раздавались крики, чей-то истошный визг, люди ошалело метались с факелами, свистнула мимо стрела.

— Как вы думаете, коллеги? — Волк вопросительно глянул на Баюна и Жарусю.

— Нет! Не сейчас! Дадим им спокойно пожить день-два, — авторитетно заявил Кот, и Жаруся покивала головкой, встревожено глядя на Катерину. Та счастливо улыбалась, но выглядела такой измученной!

— Так, или отдай мне девочку, или быстро-быстро лети вон туда! Там у нас изба раскатана и ждут остальные! — Жаруся зависла над носом Бурого и усмехнулась, увидев, как стремительно он полетел в указанном направлении. — Ну да, ну да, отдаст он сейчас Катерину! Смешно было и предлагать! — насмешливо фыркнула она.

В избе была широко раскрыта дверь, а на крыльце, в разлитом по доскам прямоугольнике тёплого жёлтого света, приплясывали радостно орущие Кир и Степан. Баюн сиганул прямо в открытую дверь, скорее накрывать на стол. А Катерина в избу идти отказалась категорически.

— Дом не свинарник, так его обижать не надо. Посмотри на меня! — она развела руки в стороны, отчего Жаруся схватилась лапкой за голову прямо в воздухе, Баюн вздохнул, мальчишки синхронно повели носами и сморщились, а Бурый покаянно вздохнул. — Чего ты вздыхаешь? Если было бы надо, я жить бы стала в том свинарнике! — Катя глянула на него и рассмеялась, — хотя, мы с тобой друг друга стоим!

Бурый был неописуемо грязен, разве что свиньями от него не пахло!

— Так, Бурый в озеро! Катя в мыльню! Я в междустенье уже всё устроил, — замахал лапами Баюн. — А, погоди-ка, дружище! Это вот нам лишнее, теперь, когда цепи нет, это можно легко снять! — он подцепил когтём и легко разорвал толстенный, закованный прямо на Волке стальной ошейник. — Это мы Вепрю потом вернём! Мы звери честные, нам чужого не надо!

Волк плавал в озере, пока полностью не перестал ощущать зловоние того подземелья! Он выскакивал на берег, валялся в сосновых иголках и мхе, на мелком светлом песке, а потом снова нырял в прозрачную воду. Катерина делала тоже самое в огромной лохани, устроенной заботливым Котом в междустенье. Разве что на земле не валялась! Зато вымылась до скрипа и полностью смыла с себя мерзкий запах. Даже ноги отмыла, а под давлением Жаруси, ещё и живой водой на них капнула, отчего они стали как прежде. — С одной стороны, босиком по камням я опять не ходок. А с другой стороны, мне оно теперь и не надо!

Катерина очень слабо помнила торжественный завтрак, переходящий в обед. Слабо, потому что уснула, уронив голову на руки и прислонившись правым боком к Волку.

— Да оставьте вы её! Пусть спит, — хрипло ворчал Бурый, на все попытки Катерину куда-то перенести. И её оставили в покое! Проснулась она, правда, у себя за занавеской. Проснулась от холода, и только натянув на себя два одеяла, сообразила, что дико простудилась!

— Конечно! Босая на камнях почти всю ночь! А до того босиком по грязи целый день! — Баюн свернулся в плотный меховой клубок у Катерины в ногах и работал грелкой. Очень прилежно и старательно, пока не прилетела Жаруся, жестоко высмеявшая его усилия бесцеремонно его согнавшая.

— Девочка, этот бездельник не знает, как можно греть кого-то кроме себя любимого! Ну-ка! — Жаруся плеснула золотыми крыльями, и Катерина почувствовала себя как в бане! Озноба как и небывало. Да и Ниагарский водопад, текущий из носа, моментально пересох, и Катя почувствовала себя значительно лучше!

— Спасибо Жарусенька! — Катя подняла руки поправить косу, и отдёрнула их, припомнив, что её пришлось сильно укоротить. Нищенки ведь не ходят с такими косами!

— Ничего-ничего, золотая прядка с тобой? — Жаруся лично приложила лапкой прядку, и придерживала её, пока Катерина восстанавливала длину волос. — Вот, совсем другое дело! Красавица!

— Ты пристрастна! — рассмеялась Катерина, — да, я хочу тебе сказать, что я тебе так благодарна! Твои платья, наряды, вот что красота!

— Глупенькая! Иди сюда! Иди, иди! — Жаруся, поманила Катю к стене, на которую из каких-то потайных мест выползло зеркало. — Смотри! Ты как раз из тех чудачек, которые вечно уверены, что вот кто-то там гораздо лучше и красивее тебя! Смотри!

Катерина, улыбаясь, глянула в зеркало и ахнула от удивления. — Как это?

Кир, сидящий за столом, присвистнул. Из сеней тут же выбрался полюбопытствовать зевающий Степан и тоже уставился в зеркало и даже рот открыл. — Не понял! Это что?

— Ну, что ты не понял? Это то, как будет выглядеть Катюша через несколько лет! — Жаруся всегда сердилась, когда некоторые люди не понимали такие простые вещи!

— Дааа… — протянул Степан. Посмотрел на реальную Катьку, на отражение, а потом глубокомысленно выдал: — А сейчас-то такая никакая, ну, никакущая! И кто бы мог подумать!!! Ай!!! Ну, я ж ничего такого! Айййй! — Степан выскочил из дома с разъярённой Жарусей на голове и спасся от неё только в озере, пришлось нырять прямо в одежде! А улетая, Птица что-то презрительно крикнула, и вся одежда со Степана пропала! Остались только плавки с пряжкой-пёрышком. В озере удобно, а вот потом? Сколько Степан не пытался получить от пёрышка что-то более существенное, ничего у него не вышло! Пришлось шлёпать в избу в таком виде и выдерживать массу предположений от Кира.

— Бро! А ты чего в таком виде? Аааа, я понял! Ты увидел, что у меня очень красивая родственница, и решил поразить её воображение? Так ты ж учти, что это несколько преждевременно. Тебе б покачаться ещё, что ли… А то так, знаешь ли… Пока несколько тощеват, мускулатура того… Воображение, короче, не покоряешь, нет!

— Сгинь! А ещё лучше дай хоть какую-нибудь одежду! Жаруся разозлилась и выключила пёрышко, — хмуро объяснял Степан хохочущему Киру.

— Нет уж! Я-то помню, как ты по поводу моего белья проезжался! Так тебе и надо! Хотя… Футболку я тебе выдам! — кивнул запасливый Кир.

— А штаны? — тут же разохотился Степан.

— Нету здесь лишних! В Дубе лежат. С себя не сниму, и не проси, штаны не рубаха, последние не отдают! Но ты того… Пледик возьми!

— Занафига? — Степан уже горько пожалел, что вообще рот про Катьку открыл!

— Килт изобразишь! Да чего ты злишься! Без штанов остался и такой сразу сердитый стал!!! — Кир смылся из горницы прямо перед носом злющего Степана.

— Верни ты ему одежду, — Катерина рядом с Волком сидела у берега озера и так смеялась, что даже простуда начала отступать. — Я не обиделась даже! Они же постоянно такое говорят.

— И Кир? — Жаруся хищно прищурилась. — Сейчас и его поучу уму-разуму.

— Нет! Только не это! Если он опять в тех портках с костями, я не переживу!!! — Бурый закатил глаза. — Пожалей ты меня!

— Тьфу! Их учить надо! Бестолковые грубияны! — сердито фыркнула Жаруся, но пообещала вернуть Степану одежду к вечеру. — Если будет себя прилично вести!

Так и пришлось Степану замотаться в плед, подвязанный верёвкой, изображать из себя шотландца и терпеть хохот Кира и улыбки Катьки. Баюн строил предположения о том, стоит ли в таком виде мальчика и оставить. Зато Волк без улыбки и смешков сухо пообещал не то что одежду, шкуру с него спустить, если он про Катерину хоть ещё что-нибудь обидное скажет!

— Да не скажу я больше ничего… — Степан с недоумением вспоминал девушку в зеркале. — Непонятно только, откуда что берётся … Не, я это я так… Я просто про себя думаю! — он заторопился убраться подальше, не замечая усмешку, явственно показавшуюся на волчьей морде. Степан жалел, что не сфоткал то отражение. Девушка показалась ему такой красивой!

— Ну и ну, какой он смешной! — Жаруся зависла над Бурым, они переглянулись и оба рассмеялись.

Зато ночью на берегу озера уже никто не смеялся.

— Катерину и мальчишек не берём! Это моё дело! — Волк хмуро смотрел на тёмные окна избы.

— Наше, ты хотел сказать, — Жаруся только головкой покачала. — Ты только кое-что не учитываешь.

— И что же? — Бурый покосился на Жарусю.

— Ты уже не можешь её остановить. Если она сочтёт нужным быть рядом, поверь мне, она будет тебя ждать там! — Жаруся насмешливо кивнула в сторону владений Вепря. — И я не уверена, что будет лучше её не брать!

— Жаруся! Мы же решили! Это опасно! — Бурый упирался всеми лапами.

— Да, пожалуйста, и я даже говорить ей ничего не стану. Но, я тебя предупредила! — Жаруся уверенно кивнула головой.

Утром Катерина проснулась и увидела на подушке Дубка с листком, который он крепко держал в лапках. На листке было написано: «Радость моя! С добрым утром! Мы решили навестить нашего общего знакомого викинга, и сделать его жизнь чуточку менее беззаботной! Не волнуйся, мы скоро вернёмся!»

— Так я и думала! — Катерина снесла занавеску, в прыжке к сеням успела сменить одежду, и выскочила на крыльцо, успев увидеть улетающих друзей! — Нет!

— Ну вот, теперь ты понимаешь, каково это! — Степан сидел на ступеньке и задумчиво крутил в руке травинку.

— Почему ты меня не разбудил? — сердито спросила Катерина.

Степан шутливо поднял ладони перед собой, словно защищаясь. — Мне доходчиво объяснили, что я тогда буду месяц ходить в набедренной повязке! Шантаж, конечно, но весьма действенный. Мне это не идёт!

— А ты пробовал? Нет, это даже интересно! А можно еще и юбочку из трав сделать! Ты уже и образец материала рассматриваешь? Очень, очень предусмотрительно! — Кир выглядывал из окна и развлекался над приятелем.

— Только после тебя! — рассердился Степан.

— Да мне и так хорошо! — хихикал Кир.

Катерина не слушала их шутливые препирательства, а расстроено ушла к себе и занавеску задёрнула. И завтракать не стала. И на озеро не пошла.

— Расстроилась! — с видом спеца произнёс Кир.

Впрочем, на этот раз всё прошло гладко. Вепрь куда-то уехал из крепости, и разыскивать его по лесам ни у кого особого желания не было. Поэтому для начала Бурый обвалил в море старую башню, предварительно выгнав из неё всех людей, а Жаруся оплавила её обломки. Баюн развлекался, резко увеличившись, и продирая когтями до дыр крепостные стены. Кони сбивали зубцы на стенах, когда от них отходил Баюн. Но, как назло начался дождь, а Баюн в сырости предпочитал сидеть под крышей и в тепле, потому решили пока прерваться и вернуться в избу. Напоследок Кот широким жестом метнул в случайно уцелевший на стене зубец останки стального ошейника, бывшего на Буром. Зубец покачнулся и рухнул вниз, в крепостной ров.

— Может, в следующий раз больше повезёт, и хозяин дома окажется. А то, что такое в самом деле! Гости на пороге, а Вепрь куда-то свалил! — ухмылялся Баюн, рассматривая лапки. — Смотри-ка, давно коготки такими аккуратными не были! Всё-таки старый камень — это отличное средство для моих коготков! Да, кстати, а как ты, друг мой Бурый, так попался-то? Ты же не пёс бродячий, чтобы тебя на цепь могли посадить! — вдруг поинтересовался Баюн, благожелательно глядя на сердитую Катерину.

— Да я и сам не очень-то понял, — признался смущенный Волк, который очень надеялся, что его об этом не спросят.

— Это как? У тебя случился провал в памяти? — живо заинтересовался Кот, спрятал когти, сел ровненько, аккуратно обернул длиннющий хвост вокруг лап, и приготовился слушать. Волк чуть вслух не застонал! Знал он отлично этот взгляд. Теперь Баюн не отвяжется!

Катерина могла бы Волка выручить, перевести разговор, но так на него сердилась, что даже глаза не подняла. Волк сразу почувствовал себя совсем несчастным! И в этом несчастном состоянии и начал рассказывать: — Я пролетал над опушкой леса, а там закричала девушка. Звала на помощь!

— И ты, конечно же, спустился спасать девицу-красавицу? — от души рассмеялся Баюн. — А позволь тебя спросить, в каком виде ты летал?

— Как в каком? В своём, в обычном! В этом вот… — Волк удивлённо глянул на свои лапы.

— И ничего странного в девушке ты не заметил? — это уже Жаруся заинтересовалась.

— Нет! Обычная девушка, красивая, наверно… А, что такое? — Бурый смотрел, как они переглядываются и уже сердиться начал!

— Нет, ты всё-таки безнадёжен! — вздохнул Баюн. — И напрочь избалован Катюшей! Радость моя, это ты его приручила, вот ты и отвечай теперь за него! А то мне уже просто страшно за него становиться!

— Я тебя сейчас покусаю! — устало вздохнул Волк. — О чём ты? И при чём тут Катерина?

Катя сердилась, сердилась, но глянула на несчастную морду Бурого, и решила, что она с ним потом поругается, наедине! — Волчок, Баюн имеет виду, что если ты летел в виде огромного волка, то обычная девушка вряд ли позвала бы тебя на помощь. Это я знаю, что ты поможешь, а не слопаешь, но на тебе же не написано! Поэтому, раз видя тебя в твоём настоящем виде, она тебя звала, то скорее всего, это была какая-то ловушка! — Катерина только вздохнула про себя, когда Бурый бочком шагнул к ней и сел рядом, так, чтобы чуть касаться её локтя.

— Как вот с ним ругаться, если его сразу же так жалко становится? — подумала Катя.

— Правильно, радость моя! Умница. Волк, да как же ты ведьму-то не учуял? Или ещё кого похуже? — Баюн все перемещения Бурого отлично видел, и только посмеивался в усы.

— Да не пахло от неё ведьмой! Даже близко! Только вот… Я сейчас подумал… Она странно пятилась. Так, словно что-то за спиной прятала.

— За спиной, говоришь… — протянула Жаруся. — А потом что было?

— Да ничего не было. Я к ней шагнул, а потом очнулся в подземелье на цепи, — Бурый длинно вздохнул, тут же ощутил, что Катерина положила руку на его шею, и страшные картины, возникшие в его памяти, тут же разлетелись на мелкие осколки и стали беззубыми и бессильными.

— Мы об одном и том же думаем? Да, Баюн? — Жаруся хмуро смотрела на Баюна. — Да, похоже.

— Волк, ты с хульдрой столкнулся. Троллиха, — он покосился на Катерину и мальчишек. На мальчишек никакой надежды и не было, а вот радость его не подвела.

— А! Понятно, почему она спиной не поворачивалась, — Катерина снова погладила Волка.

— Умница. У хульдры лицо и тело очень-очень красивой девушки. Не различить, и на запах тоже. А вот со спины… Со спины она вся в древесной коре, сучках, хвое. И они отлично умеют одурманивать. Бурый, ты на старую и очень сильную троллиху попал, раз даже сознание потерял. Это-то всё понятно. Не ясно только как ты потом у Вепря оказался. Или он случайно на тебя наткнулся, когда тебя хульдра свалила, или у них уговор есть какой-то.

— А они с людьми могут сотрудничать? — удивился Степан.

— Могут, конечно! Почему бы и нет… Они частенько с викингами договариваются. Те или скот отдают на пропитание хульдрам, или пленных.

— А пленных зачем? — удивился Кир.

— Как зачем? Для пропитания же, — фыркнул Баюн. — Хульдры наполовину древесные. Напомнить тебе, что злобные древесные твари едят?

— Не надо, я понял! — закивал Кир и вид у него был, словно его затошнило.

— Нда… Как не крути, а Катюшу надо задействовать. Да и вас, молодые люди, тоже, — хитро прищурился на мальчишек Баюн. — Вы же орали, что оскорблены тем, что вас в стороне держат!

— Отлично! А что мы должны будем делать? — преувеличенно бодро отозвался Степан, который послушав про хульдру, как раз не возражал бы побыть в стороне. Да подальше.

— Как что? Поработать приманкой, — хихикнул Баюн. Ему так понравилось выражение лиц Кира и Степана!

Глава 2. Не самый смелый вепрь в лесу

Пару дней занимались разведкой и разработкой плана. Катерина читала про хульдр, и их сказки. Кир со Степаном занимались с Волком, и пока тренировались было нормально, а вот после, когда тренировки заканчивались, становилось очень не по себе.

— Не сожрали бы… Если она сходу Волка вырубила, что же это за тварь такая!? — Степан поглядывал на обернувшегося в человека Волка, который тренировался с мечом, заодно показывая им как нужно отбивать удары.

Кот насмешливо подслушивал эти мысли и наблюдал в зеркале за бешено кричащим Эйриком, обнаружившим полуразрушенную крепость! — Приехал с охоты. Получите, распишитесь, оцените, ждите снова!

А потом он всмотрелся и спешно позвал Катерину. — Смотри, он опять с пленником!

Викинги, пригибаясь как под обстрелом, от воплей и ругани Вепря, тащили с седла одного из коней связанного мальчишку.

— Кто это? Они зачем ребёнка связали? — Катерина с жалостью рассматривала мальчика лет семи-восьми в шитой золотом одежде. Мальчишка хмуро глянул на Вепря, а потом зло рассмеялся, что-то сказав о разваленной крепости. Вепрь ударил маленького пленника и тот рухнул на землю.

— Отважно, но неразумно. Скорее всего, сын кого-то из соседей. Смотри, одежда очень богатая! Погоди, давай послушаем! — Баюн до глубокой ночи вслушивался в разговоры и наконец, всё разузнал! — Мальчишку зовут Инг. Он сын короля Роалда, правителя земель, которые располагаются на западе отсюда. Некоторое время назад он с сопровождающими ехал домой от родичей, и в лесу на привале увидел очень красивую девчонку, которая его позвала, он шагнул к ней и больше ничего не помнил. Очнулся связанный и перекинутый через седло одного из воинов Вепря. Вепрь ему заявил, что вернёт его отцу за выкуп, так как мальчишка сам вторгся на его землю. Смешно даже. Вторгся… А викинги переговариваются, о том, что Вепрь ездит в лес на охоту, ночаще всего к лесной троллихе. И она ему вручает интересную добычу. Волк вот оказался интересным. И мальчишка в шитой золотом одежде тоже.

— А вручает просто так, от душевной щедрости и доброты? — заинтересовала Жаруся.

— Нет, конечно. Он ей отлично платит. И скотом и людьми. Зимой ей сложно кого-то поймать, а он отправляет ей пленников и рабов. Их потом больше никто никогда не видел, — Баюна передёрнуло.

— Что-то мне идея с приманкой не нравится, — Катерина покачала головой.

— Не бойся. Одному из них надо будет только показаться на краю лес, — Баюн фыркнул. — Не волнуйся.

Кир и Степан сидели у озера. — Кто пойдёт? — они спросили одновременно и одновременно отвели глаза.

— Слушай, давай монетку кинем? Ты — орел, я — решка, — Кир достал из кармана завалявшийся там рубль.

— Давай, — Степан всей душой не хотел и близко подходить к хульдре. Кир подкинул монетку, она закрутилась в воздухе, блеснула на солнце и упала в протянутую ладонь побратима.

— Решка, — Кир сделал вид, что ему безразлично, и покрутил монетку в пальцах. Степан ощутил облегчение, пойдёт не он! И тут же сообразил, что это же Кир может пойти не вернуться! Ему стало так стыдно и за свой страх и за свою радость! Показалось даже, что если б выпал орёл, ему было бы легче! Они больше на эту тему не говорили, оба смотрели на озеро и у обоих было погано на душе.

Следующим утром Кира ссадили у побережья, и он побрёл к лесу. Одет он был так, как одевается сын купца средней руки в этих землях. К лесу он подошел с опаской. Велено было следить за тенью от деревьев. Везде, где падает тень дерева её леса хульдра полновластная хозяйка!

— Мальчик! Мальчик! Помоги мне! Молю, помоги! — Кир ожидал чего-то в этом роде, но всё равно перепугался до дрожи. Он медленно оглянулся. Очень красивая светловолосая девчонка его возраста, со слезами на глазах протягивала к нему руки. — Прошу! Иди ко мне!

Кир повернулся было к ней, и споткнулся, упал. — Ой, нога!!! Ой, как больно! — он надеялся, что это было правдоподобно.

— Что? Ты не можешь идти? — девочка сама шагнула к нему, и ещё раз и ещё. Её лицо стало меняться. Становиться старше на глазах.

Кир отлично знал, что рядом те, на кого он может рассчитывать, но ему стало так не по себе! Он испуганно попытался отодвинуться, отползти подальше, волоча якобы больную ногу.

— Стой, стой! Куда же ты? — хульдра протянула руки, обернулась на деревья, а потом вдруг решилась и шагнула из тени, ведь еда была так близко! В тот же миг с неба на неё обрушилась стена безжалостного яркого света и яростного жара! Кир лихо, одним махом, вывернулся от тянущихся рук хульдры и отскочил как можно дальше, а она заорала, потому что смолистые ветки и сучья на её спине опалило огнём Жар-Птицы. Жаруся поймала визжащую и дымящуюся троллиху и отшвырнула её подальше от леса.

— Погасите, погасите!!! Не надо!!! — она покатилась, ломая сучья на спине, сбивая огонь. А потом с ужасом увидела, как к ней медленно опускается огромный волк с девчонкой на спине. На девку она внимания никакого не обратила, а вот зверь… Она же недавно передала его Вепрю! — Что тебе надо? Что ты хочешь?! Я всё отдам! Я всё сделаю!

— Ты посмела напасть на того, кто нам дорог! На того, кто пришел на твой зов о помощи! — страшная огненная птица раскрыла пылающие от ярости и пламени крылья прямо перед троллихой. — Что ты можешь отдать? Что ты можешь сделать?

— У меня много скота. Я отдам. И двуногий скот есть! Я всё отдам! Не жги! Отпустите! Я уйду глубоко в горы! — эта хульдра достаточно долго прожила на свете, чтобы безошибочно понимать, когда ей грозит смертельная опасность. Она могла бы попытаться уговорить, обмануть, отвести глаза, заколдовать кого-то, но только не эту птицу!

— Мне нет дела до твоего имущества. Как только я тебя спалю, они все и так будут свободны! — обжигающие даже на расстоянии крылья опять приблизились. — А если тебя оставить в живых, ты снова будешь делать то же самое!

— Нет! Не надо! Я всё отдам и поклянусь не трогать других! Клянусь! — хульдра выла и каталась на земле, стараясь сбить язычки пламени, снова вспыхнувшие на мелких сучках её тела. — И я знаю! Я знаю важное, я вам скажу, если вы меня живой отпустите!!!

— Сказано слово, слово дано!

Принято слово, теперь не забудь!

Если изменишь ему, всё равно,

Где б ты не спряталась, пойманной будь!

— проговорила девка, сидящая на страшном волке. Жар-Птица тряхнула крылом, пылающее перо закружилось над вопящей хульдрой и растаяло у неё над головой.

— Ты видела и слышала! Изменишь слову, перо снова вспыхнет над тобой, и спастись ты не сможешь, даже если будешь под водой! — Жар-Птица внимательно посмотрела на смертельно перепуганную хульдру и продолжила: — Отпусти всех, кого держала, выпрями тропы, чтобы они могли быстро дойти до своих родных мест. Можешь в горы взять быка и пять коров. Тебе этого хватит! И никогда больше не подходи к людям! Что ты там выла про то, что ты важное знаешь?

— Я отдала его человеку, хозяину старой Штормовой башни, Вепрю! — хульдра ткнула дрожащим пальцем в Волка. — Род Вепря давным-давно заключил с горными троллями сделку. Они когда-то сделали Штормовую башню в крепости и заколдовали каменную цепь, и есть ещё кое-что! Каждый, кто убьёт владельца башни, умрёт раньше, чем сменится луна! Я сказала важное! Это правда! Ему нельзя убивать Вепря, пусть это сделает кто-то другой! — троллиха медленно отползала от пылающих крыльев.

Жаруся хмыкнула: — Убирайся!

Дрожащая троллиха кинулась бежать так быстро, что из-под ног земля полетела веером!

— Жарусенька, ты великолепна! — Катерина счастливо улыбалась, очень довольная тем, что эта часть их плана так хорошо удалась, и Кир остался цел, но весьма озабоченная тем, что сказала хульдра!

— Да, я знаю, — скромно кивнула изящной головкой Жаруся. — И, Волк, я не то чтобы очень обращала внимание на горных троллей, но, наверное, тебе и правда, лучше не убивать Вепря.

— Да, она не врала, — кивнула головой Катерина. — Я же слышу, она сказала правду!

Волк сморщил нос и презрительно фыркнул. — Не хватало мне ещё всякую елку говорящую слушать!

Эйрик Краснобородый по прозвищу Вепрь сидел тупо уставясь в огонь. Он никак не ожидал напастей, навалившихся на него в одночасье! Сначала исчез умирающий пленник-волк, причём, не просто исчез, а прихватив его наследное достояние — волшебную каменную цепь! Да ещё развалив при этом половину самой старинной и крепкой башни! А он-то, Эйрик рассчитывал приманить этим волком сказочницу! Потом, стоило ему уехать на охоту, да наведаться к хульдре, этот самый волк вернулся, причём, не один! И развалил ещё две башни, а появившийся с ним огромный как дракон кот, попросту изодрал когтями несколько крепостных стен! Даже обломки от стен и башен даже нельзя было использовать, они почему-то оплавились! А летучие кони, тоже сопровождающие проклятого волка, обрушили все зубцы! Вепрь вернулся в разорённую крепость! На развалины, можно сказать! Его мало утешило то, что люди не пострадали!

— Ладно, я получу за сопляка столько золота, что смогу ещё две такие крепости построить! Главное не продешевить! — он довольно ухмыльнулся! Всё-таки удачно он договорился с лесной троллихой, подумаешь, отдавать ей пленников для пропитания, ему это почти совсем ничего не стоит! И только он собрался выпить за свою удачу, как на дворе истошно заорали, и раздался такой грохот, словно рухнули все оставшиеся крепостные стены.

Вепрь швырнул кубок в очаг и выскочил во двор, прихватив по дороге меч и боевой топор. Он почти угадал. Катерина решила, что если уж выпал такой случай, можно доставить радость морским коням, и посоветовавшись с коллективом, позвала Прибоя, Буревеста и Волногона. Теперь морскиекони, радостно встряхивая гривами, громили оставшиеся постройки. Как раз на глазах ошалевшего Вепря, медленно и величественно обрушилась последняя стена.

— Нет, вот если что-то надо разгромить, они, конечно, вне конкуренции, — с видом знатока кивал Баюн. Они с Катериной с удобством устроились неподалёку и наблюдали за тем, что творилось в крепости.

Свою лепту в происходящее вносил и Ярик. Ему тоже было радостно среди падающих обломков, хотя была и важная миссия. Он должен был найти и вынести пленного мальчишку. Ярик едва не забыл об этом, немного увлёкшись, но вовремя вспомнил. Нашёл пленника, и позвав Прибоя, выломавшего тяжеленную дубовую дверь одним пинком копытом, вынес перепуганного королевича. Мальчишка ничего не понял, только таращил глаза, пока его несло неведомой силой мимо летящих каменных обломков, брёвен и страшных вороных коней.

— Спасибо Ярик! — Катерина обрадовалась, увидев, что мальчик жив и не пострадал. Баюн счёл, что нужно кое-что объяснить королевичу.

— Ваше высочество! Рад приветствовать вас!

— Кто вы? — мальчишка надменно вздёрнул голову. Пусть губы от страха тряслись, и смотрел снизу вверх, но голос звучал надменно.

— Я? Меня зовут Кот Баюн. А это сказочница Кэтлин, — Баюн мягко повёл лапой на Катерину, трансформировав её имя в привычную для королевича форму. — Мы сейчас немного недовольны нашим общим знакомым. Конунг Эйрик невежливо обошелся с одним нашим другом, и мы нанесли конунгу визит. А тебя мы доставим к твоему отцу.

— Мой отец вас наградит, — важно кивнул мальчик. — Он даст вам много золота. Так что доставьте меня домой скорее, и поехали немедленно!

— Мы не нуждаемся в выкупе за тебя, — Баюн решил сразу немного угомонить этогозаносчивого юного королевича. — И если тебя не будет устраивать скорость твоего возвращения, ты можешь сам отправиться домой.

Мальчик немного удивился. А потом покосился на Катерину. — А она действительно сказочница?

— Да! Она действительно сказочница! — Баюн кивнул.

Катерина улыбнулась мальчишке, но тут же напрочь забыла про него, потому что в крепости сошлись Вепрь и Бурый. Волк от одной мысли об Эйрике начинал звереть, и летел для того, чтобы прикончить конунга. — Он недостоин того, чтобы жить! — только это и сумела добиться от Волка Катерина, хотя и сама она и Жаруся в два голоса просили его помнить о том, что сказала хульдра. Вспоминая о том, в каком состоянии был Бурый, когда она его нашла, Катя думала, что понять его было можно! Но, в голове все кружилась какая-то мелодия. Дальняя, как лесное эхо. И вот теперь, когда Волк легко шел по кучам битого камня и бревен навстречу Эйрику, Катерина, наконец-то ясно её услышала!

Эйрик никак не мог понять, кто это? Высокий, плечистый и темноволосый воин вышел на него с мечом, сам сделал первый выпад, и многоопытный Вепрь очень скоро сообразил, что этот его противник настолько хорош в бою, что его, Эйрика может спасти только чудо!

— Кто? Кто ты? — Вепрь пытался отвлечь нападающего, сбить с толку. — Я не помню тебя! Кто тебя послал за моей жизнью? Сколько тебе заплатили? Послушай! Я могу дать много больше! Гораздо больше! — Эйрик глянул в глаза нападавшего, и его посетило какое-то смутное чувство узнавания. — Я тебя, вроде, не видел никогда! Да кто ты?

— Меня зовут Волк, — Бурый открыто ухмыльнулся мерзкому мужику, который даже смерть принять достойно не мог! — И от меня не откупаются! — он сделал выпад и его меч застыл прямо на горле конунга, напрочь срезав его окладистую рыжую бороду.

— Ты? Ты тот… — Эйрик вспомнил, как куражился над беспомощным зверем и понял, что это его последний час. — Запомни! Кто меня убьёт, то сам долго не проживёт! — крикнул Эйрик.

И тут сбоку в поле зрения поединщиков возник Сивка, который вез Баюна и Катерину.

— Диким вепрем ты назвался сам.

Не щадил других, и не берёг,

Жалости в тебе не возникал,

Даже осторожный огонёк.

Выбирай, твой бой уже решен,

Меч на горле, дрогнет ли рука?

Или убегай, пусть волчий вой,

Гонит вепря долгие века.

Катерина договорила, и во дворе крепости стало очень тихо. А потом Эйрик покачнулся, выронил меч, закрыл глаза и замер. Волк поднял одну бровь, глянул на Катерину, усмехнулся и завыл. Странно было услышать волчий вой от воина с мечом, но Вепрь, перепугался, совершенно по-кабаньи всхрюкнул, подпрыгнул, и, упав на землю уже рыжим клыкастым секачом, ринулся в пролом стены, сбив по дороге несколько своих же воинов. Бывших своих.

— Ну, как я понимаю, это будет не самый смелый вепрь в лесу, — рассмеялся ему вслед Бурый.

Кир не очень понял, что произошло, и как только смог, полез к Катерине за пояснениями.

— Ничего себе, как ты его в кабана превратила!

— Кир, что ты в самом-то деле, я же не ведьма и не колдунья какая-то! Это не я делаю, а само Лукоморье. Мне с этим пакостным типом вообще связываться было неохота. Просто его Волку убивать нельзя! Человек поганый, конечно, но Волком рисковать… Ну, нафиг! А сейчас этот самый Эйрик уверен в том, что он настоящий кабан. Если сможет понять, вспомнить себя человеком, хоть кого-то пожалеть, вернётся в свой облик.

— Ничего себе! Ты любого так можешь? — c невольным уважением спросил Степан, едва дождавшийся их у озера! Он уже сто раз пожалел, что не вызвался сам быть приманкой для хульдры и сидел, пригорюнившись, на крыльце избы, пока все остальные делом занимались.

— Нет, конечно! Он сам много лет убивал в себе всё человеческое. Ни жалости в нём не было, ни сочувствия вообще ни к кому. Так что эти слова подействовали потому, что он сам позволил себе стать зверем. Я могу сказать такие же слова про тебя, и тебе на это будет глубоко наплевать!

— Не, лучше не надо! Я понимаю всё, только вот про меня так не надо, — заторопился Степан. — А вот я ещё не понял… Слушай, а почему Баюн так торопливо отправил этого наследного принца домой? Котик наш даже обедать не стал! — Степан не помнил, чтобы Баюн так небрежно обращался с обедом! Ответил ему Кир.

— Ааа, да мальчишка очень уж крутой оказался! Наследный принц, однако, куда уж нам-то! Он к Катьке пришел, важный такой! И заявил, что хочет, чтобы она его сопровождала! В приказном тоне! Катька у нас человек вежливый, что-то такое ответила… Не послала, короче, но в этом духе. А он опять, и так, знаешь, ножкой притопнул! Смотрю, Волк на него косится, очень мрачно! Вот Баюн и заторопился. А то, если Волк разойдётся и отшлёпает этого наследничка, будет дипломатический скандал! Баюн решил, что лучше он потом пообедает, прихватил королевича и на Сивке уехал.

— Логично! А то после Волка от самоуверенности обычно остаются одни клочки и жалкие воспоминания, — согласился Степан.

Глава 3. Золотая ягишна

Баюн довольно развалился на печи, и с видом благодетеля осматривал всех пребывавших в горнице.

— Что-то мы давно сказки не будили… — мурлыкнул он, увидев, что Катя подняла голову от книги и вопросительно на него смотрит.

— Мы… Мы не будили… Как это скромно… — насмешливо фыркнул Бурый. — Можно подумать, что ты хоть что-то когда-то сам в тумане делал!

— А подготовка? А точный расчёт? А мои бесценные знания? — Баюн строго посмотрел на Волка, отчего тот скривился, словно у него разом заболели все зубы.

— Тебе самому-то не смешно? — рыкнул Бурый, уже начиная сердиться. Он очень не любил, когда Кате приходилось уходить в туман. Переживал страшно! И не просто переживал, а ещё и мучился, что ничем там помочь ей не может. Катерина уловила приближение ссоры, и запросто успокоила закипающего от гнева Бурого, обняв его за шею.

— Не сердись, пожалуйста, мне и самой уже хочется что-то полезное сделать, — она посмотрела на Кота поверх острых волчьих ушей. — А куда надо?

— Да видишь ли… Есть сказка про Ивана Бесталанного и Елену Премудрую. Книга! — Кот махнул лапой в сторону Катерины и огромная красная книга со сказками перелетела с печи к сказочнице, и сама по себе открылась на нужном месте.

Катерина начала читать, а потом, дойдя до конца, вдруг глубоко задумалась.

— Что ты, радость моя? — заинтересовался Баюн.

— Да вот я не поняла… А ничего про служанку больше нет? — Катя недоуменно пожала плечами.

Мяун торжествующе блеснул глазами и переглянулся с Жарусей. — Я же говорил, что она заметит!

Кир подтянул к себе книгу и тоже прочёл сказку, о том, как бесталанный, то есть попросту дурачок — Иван стал пракитически случайно мужем очень красивой и умной девицы — дочери мудрого старика, а потом этого самого старика ослушался, и отдал жене волшебное плать, в карманах которого было чудесное зеркало и мудрая книга. Захотела жена стать птицей, да улететь от дурака-мужа, и исполнило платье её желание. Улетела она далеко в некоторое царство, где и стала царицей. А Иван отправился её разыскивать. По пути спас щуку да воробья. А как нашел свою жену, да просил с ним вернуться, велела она от неё прятаться, и коли не спрячется Иван, казнит его женушка. Как прятался Иван с поможью щуки, да воробья, но нашла его Елена Премудрая. В зеркальце смотрела, да в книге своей читала, а как третий раз прятаться, так Иван и не знал где. Да помог он служанке платье волшебное зашить, служанка его и спрятала. Успешно. И пришлось Елене на мужа повнимательнее посмотреть, да поудивляться, как это её-то бесталанный муж и зеркальце перехитрил, и книгу обманул. И стали они жить в мире да согласии.

Читал Кир, читал, а потом недоуменно развёл руками.

— А что там такое со служанкой? Она же даже не сумела платье Елены Премудрой зашить…

— Ну, платье она не сумела зашить, потому что его иглой сшить было и нельзя! — уютно пофыркал Баюн.

— Кир, а дальше-то, ты не обратил внимания? Она же сумела укрыть Ивана от его премудрой жены в книгу, в которой вся мудрость земли тамошней была записана, и обратила в новую заглавную букву той книги! Да ещё укрыть-то сумела как! Дунула на него, и обратился он в тёплое дыхание женщины… Это, знаешь ли, уже серьёзно! Ничего себе служанка… — покачала голвой Катерина.

— Ну, да. Служанка. Но, не простая, это ты, Катенька права абсолютно! Она как раз матушкой этой самой Елене приходится! Потому и пошла в услужение. Чтобы присмотреться к дочке, да и присмотреть за ней, если что… Муж у неё — колдун. Да не по нутру ей было его занятие. Это он к старости угомонился, а в молодости много чего творил. Нехорошего. Жену, опять же, себе взял из известного тебе, Кир, роду-племени… — ухмыльнулся Баюн, глядя на вдрогнувшего Кира. — Да, да, урождённая ягишна. Только, она сама не пожелала колдовать. Спорить с мужем, да мешать ему не стала, а решила уйти. А до того с мужем уговор заключила, о том, что он дочке самого простого человека подберёт в мужья, и дочку колдовать учить не будет, если та сама не пожелает. Елена всё больше красовалась, а колдовать не захотела, правда, всё равно народа погубила изрядно. Тоже всё кольями с украшением увлекалась! — обстоятельно объяснял Кот.

Степан с омерзением отпрянул от книги, а ведь уже было в руки взял. — Чего-то мне этого Ивана прям жалко стало! Долго ли он проживёт с такой Еленой?

— Не, за него не волнуйся. Он-то как раз хорошо живёт. Елена смогла понять, что муж у неё посильнее всех её выкрутасов! Он попросту очень добрый и жалостливый. Да, не умён, так у неё самой ума на троих хватит. Зато любит её, и очень! Так-то вот! Да, сказка эта не повторяемая. И Вам надо найти Елену, Ивана, или их родителей.

— А мама Елены? Так самая якобы служанка? — Катерина внезапно заинтересовалась её судьбой. — Где она?

— Вот чего не знаю, того и не ведаю… — развёл лапами Баюн. — Может, и её найдёшь как раз…

Волк тяжело вздохнул… — Вот так всегда! Поди туда, не знаю куда, и может, кого-то и отыщешь, о ком сам не ведаю! Баюн! Ты…

— Молчи лучше! — посоветовал Буром молчун Сивка. — Всё равно Кота не переспоришь…

Собрались в дорогу через два дня. За это время Катя заучила сказку, пересмотрела кучу карт, и на всякий случай, ознакомилась с соседними сказками. А то вечно выходит, что идут в одну сказку, а это вовсе даже и не она, а рядом находящаяся…

Пакостное мутно-зеленое месиво колыхалось вокруг, словно и не было на свете свежего водуха, чистого и прохладного ветерка, ярких красок и голубого неба. Катерина тяжего вздохнула. И дышалось-то в тумане всегда трудно.

— Кать, а Кать… Ты чего на месте крутишься как собака за хвостом? — подозрительно хмыкнул Кир. — Нам по карте вроде направо надо.

— Вроде направо… А вот по ощущениям, и не туда… — задумчиво отозвалась Катька.

— Так и иди туда, куда чуешь! Уж сколько раз так было? — Степан подтолкнул Кира локтём в бок и пожал плечами, удивляясь, как Катька ещё сомевается в себе. Это после стольких-то раз!

Катерина вздохнула и повернула чуть левее. — Куда иду… Знать бы… Им-то всё кажется, что это просто! Иди, куда чуешь! Легко сказать! А если чуешь неправильно? — она вздыхала ровно до момента, пока чуть не врезалась коленом в большущий серый камень у развилки двух дорог. — Таааак, а вот это уже теплее! Был там камень! Надо было его толкнуть, и позвать дедка-колдуна. Ну, в тумане-то это не сработает, но по сказке кодун повёл Ивана в лес. Лес вокруг… Очень мне содержательный ориентир попался!

Катерина опять покрутилась на месте, и уже не оглядываясь на мальчишек, решительно шагнула на едва заметную в тумане тропку. Через пару часов они оказались у богатых изб.

— Ну? Нашли? Или обратно нет? — поинтересовался Степан.

— Не трогай ты её! Видишь, понять пытается… — Кир остановил побратима и отрицательно покачал головой.

Катерина и правда рассматривала нескольких человек, стоящих в тумане. Скептически, кстати!

— Нет, не они… Это явно не герои сказки! — Катя начала обходить избы одну за другой, пока не наткнулась на большое строение на избу не похожее. — Сарай не сарай… Амбар такой? Крупноват, правда, такой амбар-переросток, но, это же колдун, да богатый! Что ему…

Она вошла в полутёмный амбар, осветила его пёрышком, и ахнула… Кучи золотых слитков, прямо кусками лежали на полу, закрытые сундуки вдоль стен. Один распахнут и в нём сияют ярким даже через туман ярким самоцветным блеском драгоценные каменья, а в самом дальнем углу амбара приоткрыта дверь.

— Ну, да, там же у колдуна тайник, где раньше платье волшебное висело! — припомнила Катя и поспешила туда.

Колдун был там. Перед приходом тумана он сидел за высокой лавкой и писал что-то в книге. А рядом стояла женщина, положив ему руки на плечи. Катерина покачала головой. По всему выходило, что ту самую якобы служанку, она отыскала. Точнее она сама отыскалась — вернулась к мужу, узнав, что его владения заливает туман.

— Интересно, что же он там писал? — Катя не сдержалась, сунула нос в книгу и прочла: «Ни одно моё уменье не может сравниться по силе и по чудесному воздействию с обыкновенной людской любовью!»

— Хоть поздновато, да понял! — вздохнула Катя, покосившись на жену колдуна, ласково обнимающую его плечи даже в тумане. — Ладно, пойду будить. Глядишь, теперь, даже если забудет, что самое-самое сильное да чудесное, пойдет, да и прочтёт! Сам же записал в свою книгу мудрости!

Катерина пошла к выходу из амбара, и наткнуласьна Кира, который, не обращая никакого внимания на золото, кинулся к ней.

— Катерина, там твари! Куда тебя несёт? Лучше тут спрячься! — он попытался поймать её за руку, но Катька увернулась.

— Я не могу отсюда сказку будить! Там сам колдун, и ему явно не понравится, если он нас у себя по колено в золоте обнаружит.

— Тогда бегом и направо! — Кир подтолкнул Катьку в нужном направлении, а сам присоединился к Степану, выхватившему кладенец, и уже отражающему атаки тварей.

Катерина укрылась за углом одной из изб и начала сказку:

— Жила в одной деревне крестьянка, вдова. Жила она долго и сына своего Ивана растила. И вот настала пора — вырос Иван. Радуется мать, что он большой стал, да худо, что он у неё бесталанным вырос. И правда: Всякое дело у Ивана из рук уходит, не как у людей; всякое дело ему не в пользу, не впрок, а всё поперёк.

Катерина рассказывала о тяжелой жизни Ивана и его матери, о встрече со старичком ии о том, как старик тот Ивана в гости пригласил, да на дочке женил, а потом в дальние страны ушел, да Ивану амбар со златом на сохранение оставил. Да платье дочке своей одевать не позволил… Сказка сказывалась, мальчишки отбивались от нападающих, и постепенно отступали, Катерина и сама начала потихоньку отходить в лес. И вот уже рассказала она, как пришел старик к своей дочке Елене Премудрой и её мужу в гости, да матушку Ивана с собой привёл, да как покаялся перед ним Иван, что не соблюдал запрета, отдал жене платье, и как простил его старик, да и рассказал, что платье-то было приданым дочке, да и зеркальце и книга, всё он ей собрал, а вот того, что в самом Иване в избытке было, доброты то есть, дать не сумел. Она не дается и не дарится, а самим человеком добывается.

— Заплакала тут Елена Премудрая, поцеловала Ивана, мужа своего, и попросила у него прощения.

С тех пор стали жить они славно — и Елена с Иваном и родители их — и до сей поры живут.

Катерина закончила сказку, и ещё подивилась, как сказочник её придумавший, потихоньку в последней фразе подсказал и о матери Елены. «Родители»! Отец-то Ивана известно, что умер. Мать у Ивана вдова и об этом в начале сказки написано! А о жене старика ничего нигде не сказано! А она там же, рядом была! В виде мудрой служанки, что так искусно спрятала Ивана в женском дыхании!

— Катька, не тормози! Не время! — Кир был легко ранен, Степана тоже зацепило, а туман, густой и вязкий, уходил неохотно, твари пока не поняли, что привычная и годная для их жизни атмосфера навсегда разрушена и атаковали активно. Но, вот уже задрожала плотная муть, словно кусками начала расходиться, разламываться… Твари взвыли, кинулись последний раз, и отхлынули, пытаясь укрыться хоть где-то от чистого свежего ветра.

— Фууух. Отбились! — Степан машинально приложил ладонь к предплечью и скривился. — И какая же сволочь задела?

— Тебе ещё и жаловаться? — рассмеялся Кир. Он достал флаконы с живой и мёртвой водой и помог Степану обработать небольшую ранку от стрелы, прошедшей по касательной.

— Ладно тебе, уже и пожаловаться нельзя! — фыркнул Степан, обходя вокруг побратима. — Погоди, у тебя тут кровь.

— Да ладно, это фигня. Оцарапался о ветку. Пойду вперёд, а ты за Катькой пригляди, она у нас опять в какой-то задумчивости. И давай тоже выбираться отсюда подальше. Волка тут, по-моему, звать нельзя, народ перепугаем! — с этими словами Кир безмятежно пошел вперёд.

Катерина смотрела на мерзкую бабу сквозь густые заросли, и чуть не выла от ужаса! Стоило только туману уйти окончательно, а им добраться до первой же полянки, пригодной для вызова Бурого и остальных, как над очистившимся лесом промелькнула метла с всадницей и ведьма подхватила Кира, который Катю со Степаном прилично опередил.

— Вы всерьёз думали от меня скрыться? Это даже смешно! Эй, ты! Выходи! Выходи сама, иначе я медленно убью твоего приятеля у тебя на глазах, а я знаю, что ты меня видишь!

Кир схватился за горло, на котором опять оказалась узкая удавка, и захрипел.

— Я выйду, а ты останься! Она не знает про тебя! Есть шанс, что она Кира тут бросит. Ярик помоги им, — Катерина ощутила скользнувший вокруг её плеч ветерок и вложила Степану в руку шапку-невидимку.

— Кать, что ты делаешь? — Степан попытался было её остановить, но Кир снова захрипел и упал на колени, безнадёжно пытаясь сорвать удавку. Катерина кинулась из укрытия и оказалась рядом.

— Отпусти его! Пожалуйста! Не убивай!

— Как всё предсказуемо! — рассмеялась Яриведа. — Ладно, я оставлю его тут, — она забросила конец тонкой верёвки так, чтобы она была натянута, и Кир не мог сам освободиться, но пока ещё мог дышать. — Но с условием! Я сейчас одену тебе на руки цепь. У меня нет охоты делать это силой, поэтому будь умной девочкой, протяни руки, а не то я попросту придушу твоего приятеля!

Катерина глянула на Кира и вытянула руки вперёд. Яриведа одела на её запястья что-то напоминающее тяжеленные и очень широкие кандалы, Катя легко могла бы руки оттуда достать, но ведьма коснулась пальцем цепь, соединяющую кандалы и они резко сжались. Так, словно их ковали ровно по запястью.

— Вот так-то. И снять их могу только я! — Яриведа ухмыльнулась. — А теперь пойдём. Я тебе кое-что покажу. Я видела здесь подходящее место, — она дёрнула за цепь и поволокла Катерину за собой. Шли не очень долго, целью ягишны была широкая каменистая площадка над обрывом, эта территория как раз была у границы тумана, который Катя сегодня прогнала. Ведьма дошла до центра площадки, махнула метлой и та быстро намела к ногам хозяйки большую кучу земли. — Всё готово! Садись и смотри.

Она достала из поясной сумки небольшую серебряную коробочку, и выкатила себе на ладонь три ярко-синих блестящих шарика. Размером каждый шарик был раза в два больше горошины.

— Знаешь, что это? — Яриведа зло расхохоталась. — Это семена голубой травы. Я так долго искала её! Сначала здесь, а потом в твоём мире. И там я её и нашла! Во Франции осталось очень мало таких мест, где можно найти что-то нужное, и представь себе, в одном из таких мест и выросла поющая голубая трава! А эта трава мне просто необходима! У неё удивительные свойства! Она разрушает в прах и сталь и железо, а когда вырастает, то начинает петь. Издает такой звук, от которого засыпает любой сказочный или волшебный зверь или птица, да хоть дракон! А ещё, ещё она может убить любого из них! Стоит только срезать её золотым ножом и махнуть пучком на спящего зверя. Смекаешь? Вот, к примеру, Кот Баюн. Он уснёт и будет в моей власти! И любой сказочный волк, включая и твоего братца, и кони и птицы и змеи, да любая сказочная тварь! Все окажутся в моей власти! Для того, чтобы убить любого из них, мне надо всего лишь сделать одно движение рукой! Любой будет повиноваться мне!

— Но, это лишь семена! Может, они ещё и не вырастут! — Катерина перепугалась так, что смогла сказать только это. Она с ужасом смотрела, как ягишна делает ямки в земле и бережно укладывает в них семена, похожие на драгоценные бусины и присыпает их землёй.

— Как раз нет! Они обязательно вырастут, и очень быстро, прямо на глазах! Надо только знать, как их полить! Они могут лежать в земле столетия, и вырасти стремительно, если на них попадает кровь человека. Эти семена тянутся к крови, она их любимая пища! Видишь ли, они росли только там, где сражались и проливали кровь. Вот и привыкли. Так что мне нужно лишь положить их в землю и полить кровью. Твоей! Нет, не бойся, я не убью тебя, ты мне пригодишься ещё! Но не своей же поливать! Хотя… Чем больше полить, тем быстрее трава вырастет! Можно было взять того паренька! Как я не догадалась сразу! Он-то мне больше не понадобится!

— Ты же обещала его не убивать! — крикнула Катерина.

— А я и не буду! Зачем? Он сам истечёт кровью, — мило улыбнулась ягишна. Она толкнула Катерину на землю, и накинула длинный конец цепи на огромный камень, около которого и была насыпана земля. Цепь, лязгнув, сама по себе обвилась и накрепко закрутилась вокруг камня.

— Посиди тут, я скоро. Видишь, как славно всё устраивается! Вы ещё свидитесь в последний раз, и я даже разрешу вам попрощаться! — она щёлкнула пальцами, и метла лихо подлетела к хозяйке, а та, удобно усевшись, полетела за Киром.

— Что же делать? — Катерину знобило, словно у неё была температура. Она представила себе, как погибнет Кир, а может, и Степана сумеет поймать эта гадина! Как прилетят, разыскивая её, Волк, Жаруся, Кот на Сивке, остальные кони, а потом начинает петь эта трава и все засыпают! И тоже умрут от рук этой мерзкой бабы! — Надо что-то придумать! Но что? Если бы не цепь и кандалы, я бы попросту выкопала эти мерзкие семена! Но, я до них не достану! Погоди-ка! Я — нет, не достану! Зато они могут достать до меня! И они уничтожают железо! А сами боятся золота! Вот уж чего у меня с собой хоть завались, так это золота!!!

Катерина боялась только того, что она не успеет! Она проявила сумку и достала складной ножик, с которым за грибами ходила. Глубоко вздохнула и резанула по левой ладони. Взвизгнула даже. Неожиданно больно! Зато ладонь прочертил глубокий порез, из которого тут же сильно потеклакровь. Катерина махнула рукой в сторону кучи земли, и тяжёлые алые капли полетели туда, где были закопаны семена. — Вот вам ваш полив! — минуту ничего не происходило, а потом земля зашевелилась, словно кто-то её снизу выталкивал.

— Как быстро! — Катерина даже отпрянула, увидев три толстеньких ярко-голубых ростка. Было ощущение, что они принюхиваются, ищут источник еды. — Сюда! — ещё взмах руки и дорожка из кровавых брызг была быстро обнаружена ростками и они, извиваясь и вытягиваясь на глазах, целеустремлённо ползли от одной капли до другой. Катя схватила порезанной ладонью за цепь и c силой провела по ней рукой, отпустила руку только когдацепь оказалась залита кровью. Она сжала порезанную ладонь, и развела руки максимально далеко, протягивая приманку жадно тычущимся в поисках еды росткам. Ростки цепко обвили цепь, и она рассыпалась, словно была сделана из влажной глины! Кандалы мгновенно расширились и сами упали с Катиных рук. Ростки потянулись было за её рукой, но она уже отскочила от камня и от ростков.

— Так, а теперь золотой нож! — Катя не стала тратить время зря и плеснула на ладонь мёртвую воду, потом живую, а потом, увернувшись от ростков, быстро тянущихся за запахом крови, выхватила заветный кожаный мешочек. — Какое счастье, что я не успела отвезти на место чашу! — подумала Катя, подхватывая только что использовавшийся перочинный нож, и с трудом вытягивая из сумки длиннющую и тяжёлую золотую цепь, на которую в подземелье Вепря был прикован Волк! Цепь она кинула вокруг себя, и ростки отпрянули от золота, словно оно их жгло!

— Чаша дивная из злата,

Ты полна и так богата,

Дай касание на час,

От травы спасти всех нас!

Уже привычно блеснули руки, одетые золотом до запястий. Но, нож золотым не стал!

— Как я забыла! Чаша превращает в золото только сказочные предметы! — Катя растерялась. Не знала она, подействует ли золотое касание на живую голубую траву? А если подействует, то, как именно? Очень уж это странное растение, кто его знает… А ну как сама невольно сделает эту траву ещё сильнее? В этот момент из зарослей, окружавших каменистую площадку на обрыве, послышался шорох, она в ужасе обернулась, решив, что вернулась ягишна, но это были Кир и Степан! Ростки насторожились. На одежде мальчишек кровь тоже была, они так и не сменили одежду после того, как отбивались в тумане от тварей. Крови было немного, но и её запаха хватило! Ростки, извиваясь, поползли к ним! И тут Катерина сообразила!

— Степан! Скорее, дай свой кинжал! Брось его мне! — Степан ничего толком не понял, но выхватил кинжал, который скрывался в его браслете, и швырнул его к ногам Катерины. Она подхватила кинжал, который в её руках мгновенно стал золотым, и как кошка прыгнула к куче земли. Ростки отпрянули от золотого блеска в её руке, а она резанула почти под корень ярко-голубые растения, которые уже вот-вот должны были запеть! Ростки вытянулись на земле в упругие прямые лозы, и замерли так.

— Нет уж, я лучше подстрахуюсь! — Катерина схватила эти лозы, тут же ставшие золотыми, а потом, быстро раскидав землю на куче, нашла и все три корня. В земле тяжеловесно заблестело золото корней. — Всё! Успела!

— Чтооооо? Что ты натворила? Проклятая девчонка!!! — визг ягишны, о которой Катерина в пылу метаний с погаными растениями как-то запамятовала, заставил её сжаться. — Убьёт! — промелькнуло в её голове при взгляде на дико разъярённую ведьму, летящую на неё с выставленными вперёд когтями. Катерину оттолкнул в сторону Кир, и он же сумел отбить первый бросок.

— Ах, ты! Зря я тебя сразу не убила! — Яриведа снова кинулась, но на этот раз опять взмахнув тонкой и почти бесцветной удавкой. Кир увернулся, зато Степана она зацепила! Побратима Кир выручил, перерубив удавку. — Я с вами позже разберусь! — завизжала ягишна, развернула метлу и опять кинулась на Катерину. Она оказалась близко, совсем близко, её немного сбил с пути Ярик, подвернувшийся под метлу, но слишком велика была ярость колдуньи, планы которой были так близки к полному успеху! Ведьма налетела на Катерину, которая инстинктивно сделала единственно возможное — вскинула руки! Метла, а через долю секунды и сама Яриведа превратились в сияющие золотые изваяния! А Катерина полетела кубарем на землю, сбитая с ног упавшей на неё с размаху тяжеленной золотой статуей!

— Блин, да что же так долго-то! Кир, ты точно уверен, что у неё больше ничего не сломано? И где этот самый Ярик? Делов-то полететь и позвать наших, чтобы прибыли поскорее! — Степан пока выручал Кира, потерял где-то в кустах рожок. Искать времени не было, а вызвать Волка как-то иначе они не могли, вот и пришлось просить Ярика. Степан метался по площадке, напоминающей поле боя, каждый раз спотыкаясь о золотую цепь.

— Не мельтеши! Я тебе чего, хирург? Всё повреждения, которые увидел, облил водой. Можно сказать, почти всю её облил. На всякий случай. И напоили мы её уже. Теперь просто надо ждать, — Кир говорил негромко. Горло-то от живой воды прошло, но ощущение затягивающейся удавки на шее было слишком свежо!

— Не надо. Не надо ждать! — Катерина с трудом открыла глаза. Вот честно, совсем не хотелось! Лучше бы полежать у камушка. И как она раньше не понимала, как хорошо просто спокойно полежать! Никуда тебя никто не тянет, не зависят от тебя ничьи жизни, и отбиваться от полоумных растений не надо, уже не говоря о всяких летающих истеричных тетках! — Чувство долга, будь оно неладно! — прошипела она. — Час прошёл? Или нет? Нет бы мне будильник завести!

— Кир… А ты уверен, что передозировки от живой воды не бывает? По-моему она заговаривается… — опасливым шёпотом проговорил Степан. Он только что так мечтал, чтобы она пришла в себя! А вот теперь понимает, что нет, лучше бы полежала без сознания тихонечко… Спокойнее как-то!

— Чего ты ко мне прицепился? — зашипел ему в ответ тоже занервничавший Кир. — Я почём знаю? О! Вон наши летят! Ура!

— Да чего ура? Чего вам ура? Прошел этот час или нет? — Катерина перевернулась на бок, с трудом встала на четвереньки, мальчишки отпрянули по сторонам, словно она их укусить пыталась, и потянулась за чашей золотого касания. Как только она её взяла, золото с её рук послушно стекло обратно. И Катерина поспешно упаковала чашу в мешочек и спрятала в сумку. — Вот теперь действительно всё отлично! И я не сошла с ума! И спасибо вам! — она устало привалилась в камню и просто молча смотрела как подлетают к площадке её друзья.

— Катерина!!! — Бурый опередил даже Жарусю. — Живая! А это что? — он чуть не споткнулся о валяющуюся на земле навеки застывшую Яриведу, её метлу, цепь и три длинные плети бывшей голубой травы, и всё это из чистого золота!

— А это наша Катерина ботанику сказочную изучала, — нервно хихикнул Кир, а потом, не выдержав, покатился от громкого смеха, к нему присоединился Степан. Катя медленно перевела на них взгляд, скорчила рожицу, а потом с трудом встала и обняла Волка за шею.

— Как же я рада вас всех видеть! — выговорила она, уткнувшись лицом в густую бурую шерсть.

Кот только хватался лапами за голову, слушая об их приключениях! Он-то знал про голубую траву.

— Действительно, была такая очень старая французская сказка. О короле-вороне и его юной жене. Жена не должна была видеть настоящий облик своего мужа семь лет, но не выдержала пару дней до окончания этого срока, и мужа из-за её любопытства пленил злой колдун. А освободить мужа можно было только этой самой голубой травой. Она смогла усыпить волка-сторожа, убить его и раздробить оковы короля. Так что в сказке травка полезная, но вот мирового господства с помощью этого растения ещё никто не добивался.

— Нахваталась всяких человеческих идей, — проворчал Волк и смутился, увидев, что Катерина подняла голову и смотрит на него.

— Клин клином вышибают, да? У меня ведь тоже идея была человеческая! Да что ты сразу пугаешься? Я не обиделась, — улыбнулась она.

— Девочка, как же ты додумалась? — Жаруся сидела на золотом колене Яриведы и одобрительно посматривала на блеск статуи. И на своё отражение в этом блеске.

— От ужаса! — с глубокой убеждённостью ответила Катя. Она обратила внимание на то, что Степан поднял свой кинжал, ставший бесполезной золотой игрушкой, и огорченно крутит его в руках.

— Зря, зря ты огорчаешься, — мягко ухмыльнулся Баюн. — Ты же ещё и не знаешь! Он пропитан соком голубой травы, и теперь твой кинжальчик может пробить даже танковую броню и рассечь булатный меч. Ярковат стал, правда, но это уж побочный эффект. А вообще вы оба молодцы! Не струсили, радость мою не бросили! — он пофыркал, глядя, как и Степан, и Кир сильно смутились и чего-то невнятное забубнили. — А про тебя, я и не говорю! — он отвесил элегантный поклон в сторону Катерины, а потом закончил: — Я могу только про себя сказать! Ну, какой же я молодец!!!

Волк вздохнул, поднял морду и глухо завыл, запросто перекрывая громких хохот остальных!

— И чего ты воешь? Да! Я молодец! А кто радость мою нашел? — Баюн вспрыгнул на камень и с видом победителя осмотрел окрестности.

Глава 4. Голова Степана

Бают и так и этак прикидывал, но получалось, что на побережье пока лучше ехать без Катерины и мальчишек.

— Слишком уж там много будет желающих цапнуть сказочницу! — он задумчиво выпустил и втянул когти на передних лапах.

— А я там не нужна? — Катерине и самой не очень-то хотелось каких-то бурных происшествий, особенно после Яриведы.

— Нет, пока нет. Нам там по большей части нужна информация и кое-какие знакомства подновить… — Баюн строго покосился на хмыкнувшего Бурого. — Я имею ввиду дипломатические знакомства!

— Ну да, ну да… Там же побережье… Рыбы множество, кошек тоже, и рыженьких среди них полно! — Бурый возвёл глаза к потолку, аккуратно отступив от пролетающей мимо его носа подушки, брошенной сердитым Баюном. — И вот те, которые тут подушками швыряются, очень любят и рыбку и рыженьких кошечек…

— Да как у тебя язык твой поворачивается, такое болтать! — возмущенно взвыл Баюн.

— А что? Разве это не тебе совсем недавно жизнь казалась не мила из-за некой апельсинового цвета кошечки в Москве? Ты такие рулады выводил в её честь, что мы чуть не оглохли все! — Жаруся хихикнула, прикрывшись крылом.

Баюн оскорбился, сощурил с презрением глаза и убрался далеко на печь. Судя по шуршанию и раздраженному ворчанию, долетавшему очень издалека, пространство на печи простиралось чуть ли не на десяток метров. Часа через два Баюну стало скучно, и он таки вылез поближе к коллективу.

— Ладно уж, что с вас взять-то? — возвестил он. — Прощу вас, так уж и быть! Выдающимся личностям не привыкать быть непонятыми… — важно заявил он, удачно пропустив мимо ушей отчетливо прозвучавшую фразу Жаруси, о том, что Баюна мало того, что никто о прощении просил, а он его уже выдал, так он же ещё и догонит и силой простит, если что…

Следующим утром от Златки прилетел голубок с письмо и приглашением вместе с ней погостить у Ратко. Туда же было вложено послание и от самого Ратко с той же просьбой, ногораздо более настойчивой.

— Вот и очень славно всё складывается! — обрадовался Баюн. — Катенька и мальчики там побудут, а мы на побережье полетим!

— Да чего мы-то там забыли? — буркнул Степан. — Нас и не звали! Да и вообще… Ну, его, этого Ратко. Надоел!

— И, правда! Можно мы лучше тут побудем? — Киру тоже не хотелось лететь в княжество Ратко. Тот чем дальше, тем больше держал себя с ними как с чем-то внимания не стоящим! Вроде как путается под ногами у князя всякая мелочь пузатая… То ли дело в Дубе! Киру тут было хорошо! Да и свобода полная! Хочешь — на рыбалку, хочешь — поплавать, погода-то дивная! Хочешь — в лес, а хочешь и вовсе поваляйся на траве! Да в сто раз лучше с побратимом в боевых ухватках потренироваться, да на воле отдохнуть, чем изображать из себя чего-то перед кучей любопытных людей, да князьком этим! Особенно, если учесть, что они-то со Степаном его ещё псом помнят!

Степан и Кир так уговаривали, что Кот решил их не заставлять, и махнул лапой! — Ладно, так и быть. Да и Дубу не скучно будет! Оставайтесь!

Катерина бы тоже лучше осталась. Без своих постоянных спутников, да в толпе народа, вечно в теремах крутящегося, ей точно будет неуютно! Открыла уже рот, но увидела, с каким восторгом мальчишки делятся друг с другом планами на ближайшее время и смутилась.

— Чего я полезу? Им вон как хорошо тут будет! А я? Ну, и правда, Злата же пригласила, да и Ратко тоже, неловко отказываться, наверное… — Катя подозревала, что пожалеет о своём решении, но и представить себе не могла, насколько!

Через деньмальчишки махали руками из-под дубовых ветвей улетающим в сторону княжества Ратко. Они с нетерпением предвкушали полный приятности и безмятежности отдых и летнее блаженное безделье!

Царевна Гордея нетерпеливо притопывала ножкой. Как только выяснилось, что все неудачи, которые с ней приключились в последнее время, произошли из-за того, что она отпустила того самого Степана живым, Гордея и её матушка думали только о том, как бы сделать так, чтоб его голова оказалась где и должна быть — насаженная на кол в частоколе вокруг терема царевны. Но, беда в том, что иного царевича проще было заполучить в качестве украшения частокола! Степан бы спутником проклятой девки — сказочницы! И слуг царевна Настасья посылала, и даже пару наёмников, ничего не вышло, посланные не смогли даже понять, где именно этого самого Степана искать надо! А вот теперь, сыскалась ягишна, которая согласилась помочь! Плату, правда, запросила немалую, да кто же на любимой доченьке экономит? Уж точнее не царица Настасья!

— Ну, где же она? — Гордея ждать не умела, и к моменту появления ступы ягишны, уже завела себя до ярости. Ягишна тоже радости не прибавила — слишком уж молода да красива. Рыжеволосая, с яркими зелёными глазами. Ступа вот только подкачала! Почему-то скреплена железными обручами, словно уже распадалась и так её отремонтировали. А в ступе… Гордея мгновенно забыла всё раздражение и гнев! Молодая ведьма небрежно, за ворот, достала из глубин ступы светловолосого паренька, тот был почти без сознания. С трудом открыл глаза, когда, получив увесистый кошель с золотом, ведьма выкинула его из ступы в руки стражников.

— Ах! Ну, наконец-то!!! — Гордея даже руками всплеснула, словно в дар получила драгоценность!

Ведьма ухмыльнулась и уточнила: — Вам же только голова нужна? Может, остальное мне отдадите?

Царице Настасье и впрямь остальное было без надобности, но деньги заплачены немалые, а эта… Ещё и выторговывает тут что-то! Царица хмуро глянула на рыжую и процедила:

— Тут тебе не мясная лавка. За то золото, что ты получила, купи себе еды сама! И лети уже! — она махнула рукой. — Прочь отсюда! И чтоб духу твоего тут не было! А то прикажу страже…

Ягишна сощурилась недобро, но желать гадости в ответ на хамство не посмела, всё-таки царица тех же кровей! Тоже ответить может. Только глянула хмуро, и взвилась в ступе в небо!

— Приведите его в чувство! — царица щелкнула пальчиками. Призвали лекаря, тот принёс какой-то отвар. Степана, прикованного к столбу, стоящему у стены, напоили коричневой густой горьковатой жидкостью, от которой немного прояснилось в голове и чуть прибавилось сил. Он осознал где он, и радости ему это не доставило!

— А!!! Уже оклемался! Что же, добро! Выйдите все! — царица махнула рукой, и слуги поспешно выскочили из палаты. — Гордея!

Царица улыбаясь смотрела, как её красавица доченька, легко пританцовывая, идёт к пленнику, и, поймав его взгляд, начинает ему говорить обычные заговорные слова. Нет, это не приворот вовсе, и дураки те, кто не понимает разницы! Это их родовое умение. Мужчина превращается в послушного раба, стоит ему поймать взгляд, да услышать обращенные к нему царевнины речи! Собственно, в этом необходимости не было, нужна была только голова, но, почему же не потешиться!? У Гордеи перестало получаться насмерть влюблять в себя любого, на кого она посмотрит, именно после Степана! Да, царевной восхищались, сватали, но вот рабского подчинения добиться не удавалось, а зачем тогда ещё нужны мужчины? По разумению женщин их рода смысл-то именно в полном подчинении! Царица Настасья, как нежная мать, встревожилась, и начала потихоньку выяснять. И выяснила, что если кто-то перебарывает очарование царевны, то и её силы слабеют. А вернуть их можно проще простого! Голову взбунтовавшегося надо поместить к терему царевны, и всё как рукой снимет! Собственно для того его и добыли! И вот решили уж и позабавиться напоследок, чтоб он сам к палачу шёл! Вроде по собственной воле и охоте поднялся бы к плахе! Чтобы ради любимой царевны сам голову сложил! Гордея нараспев говорила, мальчишка взгляд от неё не отводил, всё как положено, а потом вдруг вместо того, чтобы клясться в вечной любви, сказал:

— Как же я раньше-то не замечал, какая же ты жуткая! — сказал, да и отвернулся в сторону.

Гордея завизжала, подскочила к прикованному к столбу негодяю, и вполне могла его покалечить, но её остановила царица.

— Не пачкай руки! Завтра на рассвете его голова получит другую шею. Навечно! А ты вернёшь себе свою силу! — и возвысив голос: — Эй! Запереть его в подземелье! Да смотреть во все глаза! Чтоб не выкрали его эти… прислужники девки-сказочницы.

Степана уволокли в дальнюю темницу и приковали к стене. Когда все убрались, с трудом закрыв за собой тяжеленную каменную дверь, бодрившийся было Степан, окончательно сник.

— Кажется, я и правда влип! Катька далеко. Жаруся с Баюном и Волком и того дальше. А Кир… — думать о Кире было нельзя, и Степан почувствовал, что по щекам покатились слёзы. После того, как Кир увидел летящую на них рыжую ягишну очень знакомого вида, он оттолкнул его, Степана, спасая от когтей ведьмы, и вполне ощутимо достал ступу сулицей. Сильного вреда не нанёс, но с направления сбил. И получил в ответ брошенный прямо в грудь мешочек с каменной пылью. Степан не мог это выбросить из головы даже на миг! Крик Кира, окутавшее его серое облако, и каменное изваяние на месте, где только что стоял его побратим!

— Не смей! — Степан пытался заставить себя успокоиться. — Ратко же тогда остался жив! Там же есть исключение! Катька сможет его вернуть! Должна вернуть! Кира же тоже заколдовывали. И она тогда снимала заклятье, и тут сможет! Какая разница, в пса или в оленя человека превращают! — он почти убедил себя, подавил все сомнения, и только выдохнул, как врубился, что для него-то в любом случае, ничего хорошего уже не будет. — Не успеют они! Просто не смогут! Пока Катька их дождётся с их визита к побережью. Пока они вернутся к Дубу, пока найдут Кира… Поймут ли, что случилось со мной? Да и потом уже точно будет поздно… Совсем поздно! Нет, мне уже надеяться не на что! — ему померещилось, что шеи уже коснулось ледяное лезвие топора и Степана затрясло от ужаса и омерзения. Он вспомнил, как первый раз уходил из этого города, точнее, как его Катька уводила, и, как оглянувшись, перепугался. Померещилась ему тогда его голова на кольях частокола вокруг весёлого и богато украшенного терема царевны. Слёзы текли по щекам, и так стало жалко и жизнь и все то, что он уже никогда не увидит! И родители, и бабушка, как они переживут его исчезновение? А Катька и Кир? Он заставил себя не думать о том, что Катьке, возможно, придётся пережить гибель их обоих.

Катерина терпеть не могла, когда они улетали без неё! Вот просто ненавидела! Сидеть сиднем в тереме у Ратко и болтать со Златой, конечно, прелестно и мило. Наверное… Но, она предпочла бы быть с Волком, Баюном, Сивкой и Жарусей. От трескотни десятка девушек, которые занимались рукоделием под присмотром толстой и обстоятельной боярыни Анисьи Ильиничны, от того, что приходилось восторгаться рукоделием каждой из них, иначе боярыня сразу на девушек гневаться начинала, мол, не угодили невесте князя, у Катерины зверски разболелась голова! А тут ещё Злата! Злата могла говорить только о Милораде! Она не видела жениха уже два месяца и скучала и тосковала о нём и переживала и говорила-говорила-говорила…

— Счас сдохну! — мрачно решила Катерина, вымученно мило улыбаясь одновременно Злате и миниатюрной худенькой Аннушке, демонстрирующей ей вышивку по ожерелью к княжьему платью. Спасло то, что Анисья Ильинична под вечер решила испить кваску, и приказала принести квасов разных, да взваров ягодных, чтобы невестушка князя и его сестричка могли по своему вкусу выбрать, да в садочке в холодке испить. Катерина чуть до этого садочка добралась. Там её нашел заскучавший Ярик, и завился вокруг дерева, где хозяйка устроилась. А, пока Злата цветами любовалась, да напитки ждала, Катя решила посмотреть, как там её путешественники поживают!

— А вот неплохо они поживают! Я бы тоже так не отказалась! Сидят себя спокойно, морем любуются, беседы ведут. Неторопливые. Никто не жужжит на ухо о бисере, коклюшках, нитках, шелках, да прочем, да на десять голосов, да пятый день! Я уж про Милорада не говорю. По-моему, я визжать скоро буду от одного его имени. Вот скажет мне про него что-то подруга ненаглядная, а я как заверещу!!! — Катерина усмехнулась. Она сама не могла потом себе объяснить, что её дёрнуло посмотреть как там мальчишки. И не особенно и интересно было, так порядка ради… Попросила показать ей Дуб, и не веря своим глазам, увидела серого и неподвижного Кира, невдалеке от дубовой рощи. — Что это? Что? Что случилось?!

Она протёрла зеркальце, а потом попросила его: — Покажи мне Кира! — и вновь увидела каменную статую. — Не может быть! — она едва удержалась от крика, когда увидела у ног статуи очень знакомого вида мешочек. — Каменный порошок! — Да что же это? Кто сделал? А где Степан? Покажи мне Степана! — Катерине пришлось ладонью закрыть себе рот, чтобы не заорать, увидев Степана в цепях и рядом… — Гордея, тварь такая! И матушка её туда же! Что им надо? — а когда она услышала, что именно надо, почувствовала, что её тошнит! Чуть успела зеркальце в рукав спрятать. Но, собственное лицо спрятать в рукаве, даже таком широком, было невозможно, и Злата, принесшая ей букет цветов, ахнула!

— Катюша, что с тобой!? — цветы посыпались княжне под ноги.

— Злата, милая, помоги! — Катерина умела соображать быстро, когда было очень нужно! Ей не успеть вызвать Волка, Баюна и Жарусю! Пока они долетят с побережья до неё, и выяснят, что именно случилось, пока полетят в царство царицы Настасьи… Нет, к тому времени голова Степана уже будет украшением этой семейки убийц! Она может вызвать Воронко и поехать сама, и может, что-то даже сделать, но здесь будет дикий переполох! Надо, чтобы Злата помогла! Катерина быстро объяснила перепуганной Златке, что случилось, и та не подвела! Выпрямилась, расправила плечи, строго глянула на явившихся с напитками слуг и повелела, что бы это отнесли в светлицы, и ужин туда же.

— У невестушки брата голова разболелась, отдохнуть надо! Она сейчас почивать пойдёт, и завтра отдыхать будет! Если что, я рукоделье оценю! — это она уже Анисье Ильиничне скомандовала. Кроткая и ласковая Злата всё-таки была княжной, и когда было нужно, приказывать умела. А сейчас это было нужно Катюше! Ради неё Злата и дружине с воеводой приказала бы так, что они бы послушались!

Катерина едва дождалась, пока Злата её обнимет, поцелует и помашет платочком вслед улетающей из окна лебёдушке, летящей неожиданно быстро. Ещё бы! Если ветер несёт, что же тормозить-то!

Как выбрались за пределы города, Катерина Воронко тут же позвала. Прибыл вороной конь очень быстро, благо неподалёку на заливных лугах пасся, а услышав краткий рассказ Кати, взвился с ней на спине с дикой скоростью! Ярик едва поспевал следом.

— Ты уже знаешь, что будешь делать? — спросил Катрину Воронко.

— Почти! — Катя искала в зеркальце где именно находится Степанвсю дорогу до владений царицы Настасьи. Искала и нашла! И осмотрев тяжеленную дверь, у которой стоял целый отряд стражников, пригорюнилась. — Может, надо было Волка сразу вызвать? Может, они и успели бы? — тут же начала сомневаться и переживать Катерина. Мало ей было этих раздумий, так ещё и мысли о Кире покоя не давали! — Может, я всё не так решила? И надо было к нему ехать? Но, он окаменел, и так стоит, а Степану жить осталось совсем немного! Так! Заканчивай психовать! Наши бы не успели! Кира если можно спасти, это можно и завтра сделать. Надеюсь! А вот Стёпку выручать надо срочно! А как? Дверь я не открою. Морские кони сейчас в океане, ещё дальше, чем мои на побережье, и добраться до нужного места тоже вряд ли не успеют! А раз так, надо работать с тем, что имеется! Можно усыпить город колыбельной. По крайней мере, царские терема! Но тогда и Воронко уснёт! А он мне нужен поблизости! Значит, используем сон-траву и синецвет. Дверь я действительно не открою, хоть тресни! Да и цепи эти снять… В темноте не разглядеть, закованы они на Степане или заперты. Можно было бы использовать полотенце, открывающее пути. Но, я не могу быть уверенной, что темница не обрушится, — рассуждала про себя Катерина, но припомнив, как Волк пробил стену в Штормовой башне, сообразила. — Ещё Степана камнями зашибёт! Тоже не подходит. И что делаем? Голову ему в темнице рубить не будут. Это точно. Где плаху устанавливают, я уже нашла. Значит, буду перехватывать там!

Катерина сумела взять себя в руки и растолковала Воронко и Ярику что каждому из них делать. До города долетели уже в предрассветном сероватом сумраке. Катерина одела невидимку, и достала сон-траву и синецвет, Воронко встряхнулся и стал напоминать обычного вороного коня, а Ярик полетел выполнять задание своей хозяйки.

— Вот это я понимаю!!! Давно я так не веселился! — посвистывал он себе под нос, когда всё сделал.

Катя осмотрела двор и заняла тактически выгодную позицию — небольшой уступ стены справа от плахи. Туда её легко перенёс Ярик. Шапка-невидимка надёжно скрывала Катерину от чужих глаз, но Ярику это была не помеха. Воронко стал среди лошадей в царской конюшне. Синецвет Катерина вплела ему в гриву и велела головой сильно не трясти и гриву с пучком сказочной травы назад не отбрасывать, чтобы не уснуть от сон-травы! Свой пучок синецвета она закрепила на воротнике ветровки. Как только начало светать, во дворе около плахи засуетились люди. Принесли и установили удобные кресла для царицы и царевны, чтобы им комфортно было за казнью наблюдать. По стене быстро и организованно разошлись стражники. Множество людей устроились в засадах, устроенных в различных потайных уголках. Царица отлично помнила, как в прошлый раз вот этого самого паренька увезли прямо из их рук, и не собиралась повторять свои ошибки!

— В Волка стреляйте сразу и без предупреждения! И чтоб насмерть! В Баюна тоже! Для Жар-Птицы приготовьте стрелы с сонным зельем! Коней постарайтесь поймать! Если будет девчонка-сказочница, её не убивать, токмо ранить, да схватить, а как схватите, сразу рот заткнуть! — командовал высокий плотный воевода, получивший чёткие указания от царицы. Вот люди расставлены по местам, все замерли в ожидании, лучники наложили стрелы на тетивы, готовясь к мгновенному выстрелу. По двору поспешно проследовали слуги и служанки, разослали длинную ковровую дорожку, чтобы царице с доченькой ножки не пачкать!

Царица Настасья и Гордея появились с первыми лучами солнца, прошлись по коврам, с удобством устроились на креслах, и царица махнула вышитым платочком. — Начинайте.

Катерину заколотило от волнения, чуть зубами не начала стучать! — Хоть бы получилось! — думала она, и тут увидела Степана, которого тащили двое хмурых стражников. Степан, в разодранной одежде, с рассеченной бровью и разбитой губой, поднял голову и увидел плаху.

— Всё! Вот и всё! Никто не успеет. Глупо было бы рассчитывать! Как же жалко, что всё так закончится… — Степана уже волокли по ступенькам на помост, где его ожидал палач. И тут возникла некоторая заминка. Палач сунул руку под красную ткань, лежащую у его ног справа, пошарил там. Потом ещё пошарил, потом схватил ткань и тряхнул её, пытаясь найти топор. Потом начал осматривать землю у края помоста.

— В чём дело? — холодно уточнила царица у воеводы.

— Это… Топор… Куда-то… — палач развёл руки в стороны — Ить нету!

— Чтоооо? Ты что, пёс! Топор потерял? — гневно вопросил у него воевода.

— Да не! Я ж его принёс! Вон и они видали! — палач ткнул пальцем на слуг царицы. Те вразнобой покивали. Действительно, нёс его палач! Поди не заметь такой топор!!!

— А сейчас он где? — воевода с опаской покосился на царицу.

— Так ить нету! — палач снова растеряно развёл руки. Царица нахмурилась. И палач заторопился… — И ничо! И найдём, чай не иголка. А пока я и мечом могу! Мне ж без разницы чем! — он спрыгнул с помоста и взял у кого-то из стражников длинный прямой меч. Махнул им, меч со свистом рассек воздух. Степан обреченно закрыл глаза, когда двое стражников начали подтаскивать его к плахе. Палач торопливо нёс меч по ступенькам помоста и вдруг словно споткнулся. Меч, брякнув о помост, упал, рядом рухнул и сам палач, уютно свернулся калачиком, подтянул к себе ноги, и подмостив под голову руку, громко захрапел. Степан ещё успел увидеть, как один за другим падают и засыпают стражники и воины, слуги, и царица с царевной, а потом, упав рядом с плахой, уснул сам. Последним заснул воевода.

Катерина быстро убрала сон-траву и синецвет в сумку и позвала Ярика. — Давай, забирай его скорее.

Степан, закованный в цепи, и летящий во сне по воздуху к царским конюшням представлял собой странное зрелище, но Катерине было некогда разглядывать! Воронко прыгнул из конюшен, прямо в полёте вернув свой истинный облик, и принял на спину спящего Степана. Ярик стремительно подхватил хозяйку и доставил на спину коня и её. Катерина придержала спящего Степана за плечи и скомандовала Воронко не медлить.

— Скорее, летим отсюда и чем быстрее, тем лучше! — она оглянулась на спящий царский двор, увидела блестящую вспышку на одном из кольев частокола, и довольно кивнула головой. — Так-то лучше.

Городские посады не были задеты действием сон-травы, но люди не часто смотрят в небо, а Воронко сразу поднялся очень высоко, поэтому удалось улететь целыми и невредимыми. Катерина сняла шапку, убрала в сумку и скрыла её, а сама покрепче взялась за плечи Степана, который всё норовил склониться то направо, то налево.

— Воронко, давай снижаться. Если он начнёт просыпаться, мне его не удержать. И железо это хорошо бы с него снять! — Катю звяканье цепей, которыми были закованы запястья Степана, раздражало страшно! Воронко опустился на лесистый остров посреди большого озера, и Ярик снял Степана со спины Воронко. Следом спрыгнула Катерина. Мёрвая и живая вода залечили все раны и ссадины Степана. Цепи удалось снять разрыв-травой, и только Катя отбросила их в сторону, Степан проснулся, словно именно их звон его разбудил. Он резко сел и начал дико озираться.

— Катерина? Где я? И где…? — он схватился за шею, закрутил головой, ещё не в силах осознать, что вокруг не видно палача и частокола усаженного головами, и царицы с царевной тоже нет.

— Тише, тише. Всё закончилось! Мы далеко уже от них, — Катерина тактично отвернулась, увидев, что он спрятал лицо в ладони.

— Кать, а где наши? — Степан вытер лицо рукавом рубашки и озирался, ожидая увидеть Волка и Баюна и Жарусю.

— Вот Воронко и Ярик, — Катя расстилала самобранку. — Иди, поешь.

— Погоди! А остальные? — Степан тянулся к самобранке, да так и застыл.

— Остальные на побережье. Были там, по крайней мере, ещё ночью.

— Кать, ты что? Сама? Ты с ума сошла? Как ты? — Степан схватил Катерину за руку и остановил её суетливые перестановки тарелок по скатерти.

— Слушай, ты меня пока не спрашивай, ладно? Ты поешь, и нам надо дальше. Там же Кир, — Катерина точно знала, что если она сейчас позволит себе немного расслабиться, успокоиться, то ей не хватит сил, доделать всё, что нужно.

— Да! Кир! Ты думаешь, у тебя получится? Ну, ты же тогда Ратко помогла! Это был такой же мешочек и Кир также как Ратко окаменел, и Кира ты уже расколдовывала, — Степан схватил с тарелки пирог и начал жевать, даже не очень осознавая, что именно ест.

— Я не знаю, Степочка. Я очень надеюсь, что получится, но не знаю. Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо я себя чувствую, — он словно бы удивился. — Водой что ли уже обработала? А всё-таки как ты меня вытащила? Неужели всё сама? Да ну, не может быть! — он с изумлением смотрел на Катьку. Даже жевать перестал, глядя на девчонку так, словно в первый раз её увидел!

Катерина даже не обидеться не смогла на его сомнения. Как-то уже без разницы было.

— Главное теперь, чтобы у Кира не было ограничений по времени! Вроде Кот в прошлый раз ничего такого не говорил! — вспоминала Катерина, пока они летели к Дубу. Летели стремительно, почти не разговаривая. А когда добрались до места, Катерина вдруг так перетрусила, что даже подходить к каменному Киру было страшно.

— Ты чего? — Степан сам ещё не очень-то в себя пришел, и никак не мог понять, чего там медлит Катерина. — Ну же, давай!

— Я боюсь, — Катерина стояла около каменного изваяния, совсем недавно бывшего их другом.

— Чего? Чего ты боишься?

— А вдруг не подействует? А вдруг, я упустила время, и это надо было сделать до первого рассвета или заката? — Катерина прижала ладони к щёкам.

Степан шагнул к Катьке и взял её за плечи. — Всё у тебя получится. Ты только что выкрала меня из города, охраняемого кучей стражников! А в добавок ещё и из-под меча палача! И ты ещё чего-то боишься? Ну?

Катерина вздохнула, перекрестилась и шагнула к Киру. Серое лицо, искаженное ужасом и болью, серые волосы, одежда. Невыносимо на это смотреть! Она коснулась губами серого каменного лба, и отступила. Секунду ничего не происходило, а потом поверхность серого камня начала дымиться. Степан отволок Катерину чуть подальше от Кира, и над головой окаменевшего начало подниматься серое облако. И вдруг они услышали дикий, отчаянный визг:

— Неееет! Ты! Что ты наделала!!! — из рощи вылетела ступа, скреплённая металлическими обручами, и рыжеволосая ведьма, мгновенно угадав, что её колдовство разрушено и грозит гибелью ей самой, вихрем промчалась низко над землёй и, взмахом метлы откинув прочь Степана, подхватила Катерину. — Раз так, со мной окаменеешь! — захохотала она сквозь слёзы, втянув перепуганную Катьку в ступу. Серое облако уже догоняло ягишну, которая одной рукой нахлёстывала ступу помелом, а другой, крепко притиснула к себе Катерину, в надежде, что пыль, если догонит, то укроет их обеих и она сказочнице отомстит. И, когда самой Катерине уже показалось, что так и получится, она сообразила, что надо сделать!

— Каменная пыль, сказочная быль,

Улетай к степям, где шумит ковыль,

Каменным столбом на кургане стань,

От живых людей навсегда отстань!

Пыль словно наткнулась на невидимую стену. Растеклась по ней, пытаясь найти хоть крохотную уловку, щелочку, куда можно было бы пролезть, охватить жертву и сделать её камнем, а потом пыльная пелена задрожала, стянулась в узкую полосу и полетела на восток.

Ягишна не сразу осознала, что пыль её не уничтожит, а как осознала, сообразила, что у неё в руках сказочница! — Ну, что же, это было сильно! А ты! Теперь ты моя добыча! Я тебя забираю! — расхохоталась она.

— Ржа на железо падёт,

Обруч разрушит за миг,

Ступа твоя упадёт,

Только услышит мой крик!

Катерина хладнокровно отстранила руки опешившей ягишны. — Стоит мне крикнуть и твоя ступа развалится. Хочешь? — она заметила в облаках яркий стремительный проблеск и мгновенно успокоилась! Она уже не одна! — Так что опускай ступу, высаживай меня и лети на все четыре стороны, но подальше от меня и моих друзей.

Ягишна вдруг сообразила, что сказочница, которая может запросто прогнать каменную пыль, действительно развалит ей ступу легко и непринужденно! — А как я могу быть уверена, что ты потом не крикнешь?

— Из нас двоих тут только я не пакостничала и гадости не делала, — спокойно пожала плечами Катерина. — Впрочем, как хочешь…

— Думаешь, я поймаюсь? — ягишна тряхнула рыжими волосами. — Если ступа упадёт, то и ты тоже.

Катерина покосилась вниз, они уже прилично пролетели, и от Дуба было далековато. — Ладно, каждый выбирает для себя! — она вскрикнула. Ступа на глазах начала разваливаться, ягишна сделала попытку цапнуть Катерину, перетянуть её на помело, и уволочь хоть так, но тут в неё метнулась яркая вспышка, и ведьму отбросило далеко в сторону сгустком пламени, а Жаруся поймала падающую Катерину лапкой. Внизу посвистывал Ярик, готовый, если будет нужно, хозяйку подхватить.

— Как ты, девочка? — Жаруся неодобрительно проводила взглядом летящую в густой лес ягишну.

— Жаль, ах жаль! Я бы до неё сейчас с радостью бы добралась, но я уж лучше с тобой останусь, я Волку поклялась! — Жаруся смешно прижала свободную лапку к груди.

— А Волк? — Катерина не удивилась бы, если бы тут же показался из облаков.

— Что Волк? Это я так быстро летаю, а они с Баюном и Сивкой где-то там, — небрежный взмах лапкой назад. — Порхают… Ты лучше расскажи, что тут было? Интересно жуть! Волк со вчерашнего вечера по стенке всё пытался ходить, едва дождался Баюна с зеркальцем! А Котик наш как назло полюбил ночные прогулки в приятной кошачьей компании и пришёл уже заполночь, когда Волк уже и потолок затаптывал! Так вот, достал Баюн зеркальце, а там что-то совсем не то! Ты не у Ратко, а вовсе даже куда-то летишь… Ой, что было!!! И главное, не понятно, куда летишь? И почему нас не позвала? Волк едва с ума не сошел, ну как всегда, короче говоря… Так чего ты молчишь-то? Рассказывай скорее!!!

Катерина улыбалась. Рассказывать что-то было попросту невозможно. Жаруся говорила так быстро, что и слово вставить было затруднительно! Она смотрела на приближающийся Дуб, а неподалёку от него в траве сидит Кир. Совсем даже не каменный, а живой и здоровый! А рядом валяется на спине Степан. Он, как только увидел, что Жаруся Катерину несёт обратно, просто упал и лежал, и думал, что нипочём не поднимется, по крайней мере, сегодня! Так и будет лежать и наслаждаться облаками над головой, травой, шелестящей вокруг, ветром, что легонько касается его лица.

— Степан! Да Степан же!!! — Кир помнил только резкую боль и ужас, когда он понял, что каменеет. — Да что было-то? И Катерина тут откуда? И Жаруся тоже?

— Не трогай меня пару минут. Ладно? Я тебе всё расскажу, а ещё лучше, Катьку дождись, она точно всё знает. Я-то что!? Я только сегодня на рассвете у плахи стоял перед Гордеей и царицей Настасьей, и думал, что у них всё-таки получится мою голову на частокол насадить. Очень она им нужна, оказывается. Милые такие дамы!!! Аж слов нет! Ну, приличных по крайней мере!

— Блин! — Кир временно потерял голос, беззвучно открывая и закрывая рот.

Катерину Жаруся внесла прямо в Дуб, а потом силой загнала туда же обоих мальчишек, приговаривая, что им же лучше будет, если их Волк не сразу заметит.

— Прилетит он такой весь на нервах, и зачем под горячую лапу попадаться? — Жаруся уже в горнице теребила лапкой Катерину. — Ну что ты всё молчишь и молчишь? Рассказывай, давай! Ты же в вотчине князя осталась! И сам-то он где?

— Ой, мамочки! Я забыла совсем! Мне же вернуться надо! — Катерина вскочила с лавки.

Жаруся покачала головой. — Не советую! Дождись Волка. Он прилетит сюда, а ты опять где-то там, непонятно где? Я уж и не знаю, что делать будет!!! То есть я могу представить что именно, но жертвы и разрушения тогда обеспечены! А я тебя потом куда надо сама отнесу. Мы быстро полетим, успеем, не переживай. Так, а где Ратко-то?

— На охоте! — мрачно ответила Катерина. — Через пару дней после того, как вы меня там оставили, приехал к нему от князя Борислава и Стояна гонец с письмом, а в письме приглашение на охоту, они загнали какого-то особо свирепого тура, и гоняют его по лесам. И Ратко на забаву поспешил, — Катя сморщилась. Ей не понятно было, как это можно было называть забавой. И неприятно было, что Ратко просто и легко оставил её и ускакал. Правда, такие мысли она старательно загнала подальше. В конце концов, папа тоже на рыбалку ездит, правда, не тогда, когда семью не видел долго. Но, они же с Ратко и не семья вовсе! Да и вообще, кто она для Ратко?

— Ты чего не отвечаешь? — Кир, оказывает, о чём-то её спрашивал, а она так задумалась, что и не услышала.

— Ой, прости, я отвлеклась. А что ты спрашивал?

— Как ты сумела братца моего вытянуть? — у Кира даже глаза от любопытства заблестели, как у Жаруси, а Степан побледнел и всё тер горло, словно пытался стереть что-то.

— Я случайно увидела, что его ягишна уволокла, увидела кому, а потом сообразила, что не успею наших дождаться. Вызвала Воронко и полетела.

— А почему не меня? — заинтересовалась Жаруся.

— Ты была значительно дальше. Он же на заливных лугах отдыхал, и не стал улетать, когда меня привёз, — Катерина только начала приходить в себя, как распахнулась дверь Дуба, и внутрь влетел сильно взъерошенный Волк и такой же Баюн на Сивке. Они едва переводили дыхание. Волк открыл было пасть, но никто так и не узнал, что он хотел сказать, потому что у него на шее повисла Катерина, и наконец, разревелась.

— Во даёт! Половину Лукоморья пролетела, усыпила тьму народа, вытянула меня из-под меча, сняла заклятие с Кира, остановила каменную пыль, развалила ступу ведьме, и заметь, брат, всё это без единой слезинки! А теперь чего-то плачет… — удивился Степан.

— Дурень и болван! Она нормальная девочка, а не какая-то там супервумен, или там железная леди, и это реакция на пережитое! — Жаруся клюнула Степана в макушку, строго покосилась, уяснил ли он, или повторить объяснения? А Степан сразу прикрылся руками и рассмеялся.

— По мне, так пусть плачет, если ей хочется. Хоть на голове пусть ходит, что угодно делает, пусть только не меняется! Вот ты себе не представляешь, как я обрадовался, когда глаза открыл, а лежу я на травке, а вовсе не под мечом на плахе. И Катька рядом скатерть расстилает! Так что теперь пусть хоть фонтаном работает!

Волк отдышался, выслушал краткое изложение, потом в подробностях, злобно прищурился. — Друг мой Баюн, а тебе не кажется, что эти две паучихи слишком долго испытывают наше терпение?

— Мне очень даже кажется!!! — Баюн хитро покосился на Катерину. — Только вот, радость моя, а зачем ты приказала Ярику топор уволочь?

— А топор теперь воткнут на кол, куда они собирались голову Степан пристроить, — безмятежно ответила Катерина, приглаживая волчью шерсть на загривке.

— Зачем? — удивился Степан, нервно потирая шею.

— Украшай собою царский двор.

Кровь чужую в прихоть не пролить.

Как пошлют невинного на смерть,

Голову не дашь ему срубить.

Баюн подскочил на месте и взвыл: — Я хочу это увидеть!!! Ой, и повеселятся они!!!

— Я не понял… — признался Степан растеряно.

— Если царица или царевна опять начнут мммм…. Украшать изгородь…Им придётся столкнуться с большими проблемами! — хмыкнул Бурый. — Правда, от нашего визита это их не избавит, но мы торопиться не будем.

— Да, надо хорошенько обдумать… Они меня поймать собирались, да? — Жаруся раскрыла крылья и пустила по ним огненные язычки. — Ну-ну!

— А ведьму-то рыжую надо бы найти, — вдруг заговорил молчаливый обычно Сивка. — Взяла моду, появляться тут и гадости делать!

— Точно! Прямо список дел, — потер лапы довольный Баюн. — И таких прияяяятных! Но, ты, радость моя, меня удивила! Умница!

— Только как ты посмела меня не вызвать? — Волк, наконец, вспомнил, что он не поругался на Катерину.

— Куда именно? — хмуро уточнила Катя. — Я голову себе сломала, как лучше сделать. В Лукоморье же мобильные не работают, и это жуть как неудобно! А зеркальцем я вас вызывать не умею, то есть вызвать и растолковать, что надо и куда лететь. Могу только просто позвать тебя, Жарусю и Сивку. Вот вызвала бы вас к Ратко в вотчину, а сама-то уже у Гордеи. Или что, надо было к Гордее вызывать под стрелы? Так вы бы всё равно не успели бы. Я сама туда только к рассвету добралась.

— Нет, дружище, не заводись, Катенька тут права. Единственный был шанс сохранить голову нашего мальчика на его плечах, и она этот шанс использовала именно так, как было нужно. Степан, прекращай шею тереть, всё у тебя на месте, ничего не срубили! — фыркнул Кот.

— Ой, мне же вернуться надо! — снова припомнила Катерина. — А то там Златка отдувается, что вроде я приболела, и в светлице своей сижу и не выхожу.

— А вот, кстати, как Ратко смел тебя оставить? — Волк наконец-то нашел, кого можно обвинить во всех грехах! — Если бы он был на месте, Катя бы не должна была бы так метаться! Он бы мог нас встретить и объяснить, что случилось! Охота ему? Ну, я ему устрою охоту!!!

— А на кого, кстати? — лениво уточнил Баюн. — Чего? На тура? Не, дружище мой Бурый, ты можешь уже не трудится. Если они своего местного тура найдут, он Ратко гораздо лучше объяснит, что нечего на охоту ездить и девушек оставлять без присмотра!

— Они что? Тура из Заповедья загнали? Вот дурни-то! — Волк покачал головой. — Да, ты прав, Баюн, правда, может быть, что княжеству придётся остаться и без князя, и без наследника. Да и Ратко тоже… Того…

— Чего того? — испугалась Катя.

— Радость моя, в тамошних лесах есть такая животина, к которой очень не рекомендуется охотникам подходить. Вот категорически! А у князя нашего драгоценного Борислава есть пунктик по поводу той животины. Короче, он этого тура убить с детства мечтает.

— Почему? — живо заинтересовался Степан.

— Считается, что мужчина, заполучивший кровь этого тура, обретает невиданно длинную жизнь. И сколько дураков со своими жизнями простились, чтобы себе их продлить… Ииии, не в сказке сказать и не сосчитать. А тур тот звереет как только видит мужчин. Сами понимаете, когда на тебя такая охота идёт, начнёшь тут звереть, — Кот почему-то покосился на Катерину и вздохнул. — Так что сами виноваты. Хотя… Опять же нового князя или царевича искать, да учить…

— Кот, а как можно, ну остановить этого тура? — Катерина уловила взгляд Баюна и его бормотания.

— Довольно просто, — рассмеялась Жаруся. — Для тебя.

Волк вздохнул. — Да, тут даже я не поспорю. Этот тур никогда не нападает на девушек. Более того, он как раз им может подчиняться.

— Как единороги? — уточнил Кир, как раз перед этим визитом в Лукоморье, читавший в очередной книге про Гарри Поттера о единорогах.

— Да, именно, — кивнул Баюн. — Ну, что, полетели уводить зверюгу подальше большой охоты? — он хитро глянул на Катерину.

— Полетели, — кивнула она, подойдя к Бурому. — Ты как, довезёшь? Или устал очень?

— Катерина!!! Ты вот меня за что оскорбляешь? — ворчание Бурого Степан и Кир слышали, пока путешественники не взлетели. Они было попытались упросить их тоже взять, но Баюн покачал головой:

— Нет, и не просите. Там и так мужчин хватает, разных возрастов. Вас ещё прятать! Он реально страшный. А вот радости моей он легко подчинится. И уйдёт за ней спокойно. Тут уж даже Волк не стал возражать. Они, по-моему, неплохо с тем туром знакомы. Так что отдыхайте, только пока из Дуба не выходите. Молодая ягишна тут неподалёку. А? Кир, тебе же не хочется снова с ней встретиться? — Кот глянул на побледневшего Кира и хихикнул. Но, на всякий случай сам подстраховался, приказал Дубу мальчишек не выпускать.

Глава 5. Тур из Заповедья

— А ты почему не ворчишь? — Катерина тронула острое бурое ухо.

— По поводу? — Волк на самом деле так перенервничал, что сейчас просто наслаждался тем, чтос названной сестрой всё хорошо и она спокойно едет на его спине!

— Ну, как же! Я опять лезу куда-то, где опасно! — процитировала Катя.

— Да не очень опасно, если честно. Если бы ты была мальчишкой, я бы ни за что бы тебя и близко не пустил к этой зверюге, но ты девочка, а он действительно девиц никогда не тронет.

— Ты его знаешь?

— Да, встречались как-то, — Волк покосился на хитрую морду Баюна, который ехал сбоку на Сивке и старательно делал вид, что не подслушивает. — Он меня из западни выручил.

— Тебя? — удивилась Катя.

— Ну, да, а что? Я молодой тогда был, — вздохнул Бурый.

— Типа он сейчас стаааренький, — фыркнул Баюн. — Так и скажи, что ушами хлопал, за невестой своей ухаживал. И пропустил всё на белом свете.

— Я до тебя доберусь! — скучно пообещал Волк. — Поплаваешь ты у меня с середины озера до берега!

— Ой, напугал, напугал! Катюш, короче, наш герой бурый периодически попадается, но жуть как не любит в этом признаваться! — язвил Баюн.

— Специально зимы дождусь! Разобью лёд, и тогда плавать будешь! — мечтал Бурый.

— Да ладно тебе, Баюн! Не дразни мне брата! А ты не ведись. Все могут попасться! — Катерина успокаивающе погладила Волка по загривку. Бурый снова вздохнул.

— Короче, он меня вытащил, и охотников разогнал. И даже к Вьюге проводил, — Бурый примолк. Вспоминать о жене ему было трудно.

— Вот и хорошо, значит, если мы его выведем из облавы, то ты хоть немного ему отплатишь! — обрадовалась Катя.

— Нет, радость моя, это мы охотничков спасём, тур-то с ними всё равно справится. Его не может убить обычный человек. Его шкура пропустит только удар того, кто умер, да ожил, — вклинился в разговор Баюн.

— Ээээ, а Ратко? — вдруг сообразила Катерина. Баюн с Бурым переглянулись.

— Точно! Наверняка, князь вспомнил про это и решил, что сын ему тура убьет! И он может! Скорее!!! Тогда скорее!!! — Бурый рванул вперёд.

Летели над густыми лесами. Часть их была в мерзком зелёном тумане, но и чистых областей было уже достаточно!

— Вон они! Смотрите! Грамотно окружают! — крикнула Жаруся.

— Тура видишь? — Волк внезапно запереживал.

— Да, вон, он ломится к охотникам. Ой, уже пару догнал. Ну… Как бы это сказать… А и нечего было лезть! — философски заметила Жаруся.

— Ярик, лети к Ратко. Не показывайся ему, но если он будет в тура стрелять, сноси в сторону его стрелы! — приказала Катерина.

— Правильно, умница! Ратко для тура смертельно опасен. Впрочем, тур для него тоже, — Жаруся подцепила Катерину за плечи и сняла с Волка. — Не опускайтесь. Люди взбудоражены, могут и вас подстрелить.

Она встрепенулась, стала серой лесной птицей и полетела вниз. Волк переживал уже всерьёз.

— Не дёргайся. Она сделает как надо! — Баюн стал очень серьёзен.

— Я знаю, но всё равно боюсь за неё, — Волк вздохнул, и полетел чуть вперёд, чтобы успеть встретить тура.

Тур— гигантский лесной бык, медленно поводил тяжеленной головой, увенчанной непомерной величины рогами, толщина которых в основании была больше ствола росшей рядом сосны. Ярость застилала глаза красной волной. Он чуял их, ненасытных людей, безжалостных и жадных, у них нет клыков, какие есть у волков, нет когтей, как у рыси, но они так же любят кровь! Сейчас, уже скоро, они увидят свою кровь, насмотрятся на неё, это будет последнее, что они увидят! И тут ветер донёс какой-то тревожный… нет, не запах, а след, ощущение опасности. Тур знал, что это. Это его завет. Когда-то очень давно, он сам себе удивляясь, пощадил человека, который оказался сказочником, и тот человек защитил его жизнь, сделал шкуру неуязвимым щитом, но предупредил, что убить его может тот, кто умер уже, но ожил. И вот, тур учуял его. Прямо перед собой! Да, человек ещё не видит его, но почему-то уже не хотелось убегать. Тур решил, что раз так, то он не будет уворачиваться и прятаться, но того человека он заберёт с собой! Он опустил голову, и начал такой страшный, неспешный шаг к собственной смерти и смерти того, единственного, кто может его сгубить!

— Стой! — голосок раздался справа. Тур неохотно повернул голову и увидел девушку. Совсем молоденькую девушку, зелёное платье и корзно, какая-то серая птица на плече. — Нет, не ходи туда. Там тот, кто может убить тебя.

— Да, я знаю, я иду к нему. И заберу его с собой, — тур принюхивался к девушке. — Кто ты?

— Я сказочница. Зовут меня Катерина. Ты когда-то спас моего названного брата Бурого Волка, и я хочу, чтобы ты пошел со мной. Оставь того человека! Иди со мной! — Катерина не поняла, как так вышло, но её голос прозвучал как приказ, ослушаться который нельзя! Но, тур и не собирался ей не подчиняться. Он, словно зачарованный, подошёл к ней, ткнулся огромным носом в её ладони и замер.

— Садись мне на спину, и я увезу тебя. Иначе тут будет много крови, — тур подошёл к поваленному дереву, но Катрину легко подняла Жаруся, и плеснула крыльями перед его мордой.

— Не узнал что ли? Совсем одичал…

Тур удивлённо поморгал, покачал головой. Он многие годы даже перед приходом тумана, ни с кем не говорил, и действительно одичал, жил как во сне. А сейчас словно просыпаться начал.

— Да, прости. Не узнал. И, правда, одичал. Сказочница, держись крепче! — он слышал шаги множества людей, справа и слева, и сзади, они пытались окружить его, загнать в непроходимый бурелом, изрезанный оврагами. Он преступил ногами и перешел на тяжелый бег, ещё, ещё быстрее. Никто из охотников не понял, как так произошло, но над их головами пронесся немыслимых размеров бык, сшибая деревья рогами, а закончил прыжок уже перелетев первый овраг, и дальше, дальше.

— Князь, он прыгнул! Князь, он в буреломе! — завопили загонщики.

— Там и попадётся! — Борислав пришпорил коня, и успел увидеть немыслимых размеров тура, на спине в зверя плеснуло что-то зеленое, словно человек в плаще, но рассматривать было некогда. — Ратко, стреляй! Да стреляй же!

Ратко азартно погнал коня вперёд и спустил тетиву, целясь быку в голову, в глаз. Он тоже увидел какой-то странный силуэт на бычьей спине, но решил, что это кто-то из охотников, поднятый на бычьи рога, да там и оставшийся! Ярик, невидимый, лёгкий Ярик дунул на стрелу, она отклонилась, пролетела над головой быка и чуть не попала в Катерину. Тур рванул ещё быстрее, и скрылся с глаз охотников, так, что они только головами закрутили, непонимающе осматриваясь.

Тур мчался, не снижая скорости и Кате оставалось только глаза прикрыть, деревья словно кидались навстречу, и она ожидала неминуемого столкновения. Но когда тур замедлил бег и остановился, увидев опускающегося ему навстречу Бурого Волка, Сивку и Баюна, никаких разрушений позади не наблюдалось. Катерину немного укачало от такой непривычной скачки, но она старалась этого не показывать. Жаруся спустила её со спины огромного быка, и тот снова коснулся носом её рук, пофыркал, привыкая к запаху, запоминая его на всю жизнь. А потом повернул голову к Волку.

— Рад тебя видеть, — Бурый поклонился туру, и тот склонил голову в ответ. К ним важно подошёл Баюн и все трое о чём-то заговорили.

— О чём ты так задумалась? — Жаруся тронула Катину щёку крылом.

— О том, что я его не узнала. Ратко, — Катерина и правда оглянулась на стрелка в знакомом плаще и даже удивилась, кто же это одел плащ Ратко!

— Что ты хочешь? Это азарт охоты. Я не переношу, когда вижу этот взгляд. Ну, Волк, Баюн, это понятно. Они хищники. Охотник-человек, который еду добывает, тоже вопросов не вызывает! Но, у таких-то этого взгляда и нет. А вот эти… Которые едут на охоту как на забаву… Нет, это я тоже не понимаю, — она пригорюнилась, нахохлилась, но тут же встрепенулась. — Но, я очень рада, что мы с тобой одинаково думаем!

Тур явно не хотел от Катерины отходить, всё вслушивался в её слова, а потом, неожиданно для себя рассказал ей, что именно сказочник дал ему такую непробиваемую шкуру, за одним исключением.

— Что же… Слушай меня, великий тур лесов Заповедья! Ты прошел под стрелой того, кто умер и ожил от мёртвой и живой воды! И то условие стало ничтожным и исчезло! Никто не сможет причинить тебе вред, если ты сам не станешь нападать для того, чтобы убить невинных! — Катерина смотрела в глаза огромного тура, а он склонил перед ней голову.

— Благодарю тебя! Но, не забывай про меня, сказочница Катерина! Мне стало теплее от твоего голоса. Прилетай, приезжай, я буду рад увидеть тебя! — сказал тур, когда Волк увозил сестру. — А ты! Ты полностью вернул мне тот долг! — сказал он Волку вслед.

Жаруся в виде серой голубки уже ночью доставила Катерину в шапке-невидимке прямо в её светлицу в княжьем тереме Ратко. Катя закрыла окно, и в темноте моментально опрокинула скамью. В светлице распахнулась дверь и на пороге показалась Злата.

— Катенька! Вернулась!!! Какое счастье! Как там? Получилось? — Злата берегла пустую светлицу как зеницу ока! Никого и близко не пускала к заветной двери!

Катерина устало кивнула головой. — Да, всё уже отлично! Спасибо тебе!!!

— Ну и замечательно! — Злате было очень любопытно, но она видела, что Катя уже с ног валится. — Теперь, главное, чтобы Ратко скорее вернулся! А то что-то я за него переживаю. Можно зеркальце посмотреть?

Катерина чуть не сказала, что теперь-то ему точно ничего не угрожает, но вовремя рот закрыла, достала зеркальце, попросила показать Ратко, и они обе отшатнулись от громового крика князя Борислава: — Да как ты мог промазать!!!? Я всю жизнь мечтаю этого тура получить, а мой сыночек криворукий упускает его!

— Да почему именно я его упустил? Там стреляли все охотники, и Стоян и ты!

— Да потому что ты единственный, кто умер и ожил! Пробить шкуру этого тура может только такой человек! В Лукоморье давным-давно нет источника с живой и мёртвой воды, иначе недостатка в таких людях не было бы! А ты! Тебя же оживила эта твоя… И ты промазал!!!

Катерина вздохнула. О том, что это как раз живая и мёртвая вода оживила Ратко, они не распространялись, равно как и том, что эта вода у Катерины есть. И, видимо, правильно, если уж князь сына под удар турьих рогов послал, абы себе жизнь продлить да подольше, её бы он за водой ежедневно посылал бы. В зеркальце Ратко рот было открыл, а потом плотно сжал губы и сел, завернувшись а плащ.

— И зачем батюшке этот тур? — удивилась Злата. — Но, ему-то виднее. Хотя и зря он так на брата кричит! Ой, да ты спишь совсем. Давай-ка я корзно твоё сложу, — Злата положила красивый зелёный плащ на лавку, укрыла спящую Катерину пуховым одеялом, и вышла, притворив дверь.

Ратко приехал через три дня. Коня гнал всю дорогу. Очень на отца сердился! А когда приехал, сразу от сердца отлегло. Злата кинулась навстречу, Катерина подняла голову и тепло улыбнулась, и сразу отступили злые и несправедливые слова, гудящие в ушах. А Злата затеяла по саду походить, пока стол накрывают, да баню князю с дороги готовят.

— Катюша, а ты оденься в то зелёное корзно, какое на тебе третьего дня было, — Злате очень Катя в том плаще понравилась, вот она и попросила! А Ратко вдруг дёрнулся, словно его шилом кольнули.

— Корзно зелёное? — он всё искал, кого тур утащил на рогах, переживая, что может, человек жив был, и его спасти можно было, а он промазал, и тур охотника унёс. Да вот только все были на месте. Не все живы-здоровы, конечно, но никого с зелёным плащом из охотников тур не уволок. А плащ был! Он прекрасно это помнит! Ратко быстро увел в сторону Злату, и та простодушно призналась, что да, Катерина улетала. А вернулась в таком красивом корзно! Да, в зелёном, да, третьего дня ночью. Ратко заскрипел зубами.

— Можно у тебя спросить кое-что? — он хмуро подошел к Катерине.

— Конечно!

— Зачем ты меня так опозорила? Это ведь ты тура увела у меня из-под стрелы? Зачем? Отец гневается, винит меня! Так это он ещё не знает, что это невеста моя учинила! Верно ведь?

— Низачем я тебя не позорила! — Катерине словно в лицо ледяной водой плеснули. — Это ты убивать шёл! А он навстречу тебе шёл. Чтобы твою жизнь с собой забрать! Он мне сам сказал!

— Так это ты меня спасаааала, вот как! Спасительница ты моя! Уж как я бы без тебя и не знаю! Даже на охоте следишь, что ли? Ты что, за мной летала? — Ратко разошелся не на шутку.

— Нет! У меня и без тебя дел хватало! Степану чуть голову не отрубили по приказу царевны Гордеи, а в Кира попала каменная пыль, помнишь, небось, что это? — Катерина разозлилась так, что готова была улететь в ту же минуту. — Меня саму ягишна уволокла!

— Что? — Ратко даже отступил на шаг назад, пораженный услышанным.

— То, что ты услышал! А ты? А ты же на охоте! А Баюн, Волк и Жаруся на побережье! Я чуть справилась! Спасибо Злате, тут прикрыла. А ты ещё и кричишь на меня? — Катерина так устала за последние дни, да и постоянно должна была за собой следить, как Штирлиц в Берлине! Чтобы не сказать лишнее, не смутить, не испугать кучу девиц и женщин, вокруг суетящихся. Да и просто передохнуть от её приключений ей не удалось! И тут нате вам, пожалуйста! Охоту ему испортила!

— Кать, погоди, откуда взялась Гордея и пыль? — Ратко начал подозревать, что его неудача на охоте, это совсем не главное! А уж после того, как он всю историю услыхал, и вовсе за голову схватился! — И понесло же меня за этим туром, пока тебе так доставалось!

Катерина специально не сильно вдавалась в подробности с туром. Не очень-то ей понравилось, как менялся Ратко в охотничьем азарте. — Чем меньше он про тура будет знать, тем лучше, — решила Катерина. Только и рассказала, что сам Ратко убить тура теперь не может, чтобы ему отец не говорил.

— Он тебя может, а ты его нет, — повторила Катерина, чтобы этот охотничек точно запомнил!

— Дааа, ничего себе, оставь девицу так, — словно про себя протянул Ратко. — А она уж на другом конце Лукоморья! И опять этот Степан! А как ты Кира обратно вернула? Как меня что ли?

— Так других способов нет, — удивилась Катерина.

— Мне не очень нравится, что ты постоянно кого-то целуешь, или собой рискуя, спасаешь! — строго начал Ратко, но глянул на очень сердитую Катерину и заторопился: — Но, как хочешь, так и делай, только под стрелы на охоте больше не лезь! Я ж тебя чуть не пристрелил, выходит!

— Выходит, — проворчала Катерина. — И раз уж ты приехал, мне, пожалуй пора, — она тактично не стала говорить, что ей до тошноты душно в крохотном теремном мирке с заботами о выборе шелков да бисера на вышивку праздничного одеяния самому Ратко.

— Как пора? Но, твои спутники ещё не вернулись! — князь удивлённо пожал плечами.

— И что? — Катерина отправилась было к Злате, что бы попрощаться, но Ратко начал её уговаривать остаться.

— Мы же не виделись так долго! — он пытался убедить её не уезжать.

Катерина заставила себя не говорить ему о том, что, если он так хотел её видеть, не надо было уезжать на охоту! — Ратко, мне действительно пора. Нет смысла ждать. А вот тебе надо Злату к жениху отвезти! Помнишь?

— Ой, да! Злата! — Ратко напрочь забыл об обещании проводить сестру! И пришлось ему снова смотреть вслед Катерине, улетающей на Воронко в небо!

— Фууух, ну никаких же сил не осталось у меня, чтобы там ещё быть! — выдохнула Катерина, когда владения Ратко скрылись из вида.

Она с радостью ощущала, как мчится Воронко, и посвистывает рядом Ярик. — Как же хорошо! Только вот, надо наших предупредить, что им за мной залетать не надо. Ярик, пожалуйста, слетай на побережье и объясни нашим, что я вернулась в Дуб.

Ветерку было только в радость куда-то полететь, он вильнул под копытами вороного коня и умчался к побережью.

— Плохо у меня получается играть роль невесты князя! — пожаловалась Катерина Воронко. Тот покосился на свою всадницу.

— Тебе не понравится то, что я тебе скажу, — ответил ей конь.

— Что именно?

— Ты не сможешь жить так, как живут здешние девушки. Это как меня в повозку запрячь. Пусть хоть она будет из чистого золота! Мне надо лететь, а повозка будет тянуть вниз. Так и ты.

— Повозка это Ратко? — уточнила удивлённая Катя. Обычно Воронко так с ней не говорил.

— Он, или кто-то другой, кто захочет тебя загнать в терема. Ты так не сможешь. А князь не сможет этого принять! Прости.

— Да нет, я и сама так думаю… — чуть слышно проговорила Катерина. — А, ну их… Давай лучше похулиганим?

Воронко радостно прыгнул вперёд, а Катрина перекинула ногу через луку седла и слетела с конской спины. Она летела вниз, зная, что конь легко подстроится и подхватит её. Это у них была такая забава. Когда показались знакомые места, Катерина решила проявить здравомыслие и достав зеркальце, попросила его показать рыжеволосую ягишну. Та целеустремленно транспортировала привязанную к метле часть от разваленной ступы. — Вот и славно. Занята, значит, и местность явно незнакомая. Далеко отсюда.

До Дуба они добрались вечером, и Воронко довез её до двери, а сам отправился на озеро, искупаться, да в травах поваляться. Катерина тихонько вошла в горницу.

— Нормальному человеку надо было полгода сорить, чтобы такого результата добиться! — привычно ворчал Кир.

— Отстань! Ты точно родственник Катьки. Такой же зануда и чистюля, — Степан лежал на лавке и подкидывал одной рукой над собой небольшой деревянный шар, а потом менял руку. И не заметил, как Кир, под прикрытием скатерти подкрался почти к самому его уху и громко рявкнул. Степан от неожиданности упустил шар, который прилетел прямо ему в лоб, и рухнул он с лавки. — Ты! Всё, ты труп! — Степан одновременно потирал лоб и попытался перехватить коварного приятеля.

— Нет, это всё гораздо лучше, чем выбор шелков для корзно князя Ратко, — подумала Катерина, и увидев, как мальчишки затеяли возню, которую менее морально закаленные люди сочли бы ожесточенной дракой, шагнула к ним.

— Вот сколько бы я не отсутствовала, я всегда как в детский сад возвращаюсь. Всё те же и в том же состоянии. У одного на лбу синяк, у второго глаз подбит!

— Катька!!! Откуда ты тут взялась? — приятели мгновенно перестали выяснять отношения, помогли друг другу подняться, заботливо отряхнули друг друга. — Спорим, сбежала от князюшки?

— Скорее от вышивания. Терпеть не могу шёлком вышивать! — Катерина первый раз за последнее время поняла, что может передохнуть. Тут не надо что-то изображать, следить за каждым своим словом и мучиться от собственной неуместности. Ещё бы остальные прилетели, и совсем было бы хорошо!

Катя смотрела в зеркальце, как разъярился Волк, когда Ярик сообщил ему, куда полетела его сестра. — А я тебе говорила, что не надо её туда возвращать. Подумаешь, князю поручили… И где он оказался этот князь? Был бы на месте, половины проблем не было бы. Так что поделом бы ему было, — прибавила радости Жаруся. — Понятно, что она улетела оттуда. Скукотищщща! И духотищщщщща! Я бы тоже улетела! И не зверей! Баюн уже завтра заканчивает выяснять, кто где находится и куда Катю можно везти. И завтра мы полетим назад, — Жаруся хихикнула. — Если этот гуляка сможет от дамы сердца отвлечься! Вот ведь… Тут-то март давно прошел, а наш Кот опять встретил любовь всей своей жизни! Не знаю, уж, какую по счёту! Но, как обычно рыженькую!

Катерина рассмеялась, увидев, какую рожу состроил Бурый, и решила, что Баюну придётся выслушать кое-что резкое от Волка, который легкомыслия даже у котов не понимал.

Глава 6. Ангелина

Жаруся, хищно прищурив глаза, следила на Баюном, который тоскливо глядя куда-то вдаль, сидел на ветке Дуба.

— Этот Кот меня забодал! — наконец высказала она своё раздражение Катерине. — Мы сюда спешно ушли, потому что он в Москве влюбился на расстоянии и замучил нас всех! Теперь он влюбился в ту рыжую рыбоедку на побережье, и опять всех мучает!

— А почему рыбоедку? — удивилась Катя.

— Да потому что рыбой она воняла как селёдка! Все кошки как кошки, рыбу едят и не пахнут, а эта прямо благоухает, словно каталась в рыбе только что! — Жаруся раздраженно перебрала клювом пёрышки на правом крыле. — Фу, просто!

— Так, может, она ему любимое блюдо напоминала? — Бурый презирал легкомысленное настроение Баюна, и когда на того находило, стрался с ним рядом не находиться. — Может, он просто голодный был?

— С ним всё может быть! — Жаруся недовольно повела клювом, когда ветер донёс до них первую тоскливую котовую руладу. — Так, всё, это уже перебор! Если он опять включился, возвращаемся назад! Может, созерцание той кошки перебъет у него тоску по этой кошке.

— Угу, и он опять будет вопить по той… А какая у нас та, а какая эта? Я уже запутался… — вздохнул Бурый, который даже больше чем обычно Баюново легкомыслие не любил.

— Ну, по крайней мере, пока он будет думать по какой лучше страдать, мы поживём в тишине и спокойствии! — решительно заявила Жаруся. И с ней согласились все, и даже Сивка, который, имея в полном своём распоряжении табун кобылиц, Баюна, в принципе, понимал. Но, одно дело понимать молчаливого Кота, а другое — пытаться копытами уши затыкать!

Катерина вернулась из теплого лета, полного сочной зелени, запаха земляники и грибов в начало прохладной Подмосковной весны и сразу же побежала домой — очень соскучилась по своим. А наговорившись вдоволь, обратила внимание на непривычную уже тишину.

— Жарусенька, а где это наш Котик?

— Ел, ел, ел, а тепрь спит! — обстоятельно доложила Жар-Птица. — Страдать устал и заткнулся! Представляешь? Тишина!!!

Через некоторое время Баюн и не вспоминал переживаниях, а когда вернулся с Катей в Москву, глянул в окно и узрел прогуливающуюся с хозяйкой рыжую красавицу-кошку, только шёрсткой на спине подёргал, в знак полного равнодушия!

Зато легкомысленное весеннее настроение с головой накрыло Степана.

Кир пожимал плечами. — Слушай, я ему обзвонился. Куда его опять унесло?

— Ну, занят, наверное… — Катя сильно подозревала, что дело не в том, но говорить даже с Киром про это не хотелось.

Если бы мама Степана не встретилась со свое подругой, то ничего бы и не было! Но они столкнулись на каком-то светском мероприятии и подруга сделала своё черное дело, полушепотом предупредив о том, как опасно пускать на самотёк круг общения подрастающих детей!

— Дорогая, но это же очень опасно! Очень! Такой возраст, подростковые кризисы, а тут ещё явно не НАШ КРУГ!!! — дама неопределенного возраста всё знала про подростковые кризисы и судя то тону, считала, что подростки, это что-то вроде опасных зверей, которых надо держать под неусыпным наблюдением в клетке своего круга и надзором модных психоаналитиков. — Твоего Стефана могут завлечь, использовать, опоить, наконец! Как это у него нет личного психоаналитика? Что ты, как можно? Это же немыслимо!!! Да ещё твой супруг… Как он мог так поступить! Отправить сына в обычную школу в Москве. Это же, это же, невероятно, невозможно!

Эта пустая трескотня и стала причиной внезапной атаки на Степанова отца, от которой тот отмахнулся, но разрешил познакомить Степана с несколькими дочерьми их знакомых, рассудив, что это может быть сыну интересно. — Всё-таки вот-вот исполняется пятнадцать!

В очередной приезд в Москву мама поволокла унылого Стефана на какое-то сборище, и там представила очередной компании из «их круга». А он неожиданно для себя увидел очень и очень симпатичную, да что там симпатичную, красивую девушку. Выглядела отлично, разговаривала неглупо, и Степан заинтересовался. Его мама торжествовала. Девушка как раз весьма подходящая особа! Не то что Стефанов друг и эта как её… Катерина. Даже имя у противной девчонки как у прачки!

Степан теперь каждый день после школы вылетал к машине и мчался то в элитный спортклуб, то в очередное модное местечко, где пребывала в тот момент Ангелина. Училась она как бы во Франции, но по индивидуальной программе и удаленно, поэтому могла рассекать с личным шофёром по любым маршрутам. Она обожала фотографироваться, и специально для этого вызывала загадочную девушку-ассистента, которая приезжала по первому звонку клиентки, увешанная кучей навороченных фотоаппаратов и снимала, как Ангелина входит или выходит в кафе или клуб, ест, или меряет какую-то шмотку, обязательно рассказывая, что вообще-то покупает одежду в Париже или Лондоне, ну на худой конец в Милане! Степан тоже использовался как реквизит для съёмок. Выглядел он весьма привлекательно, ещё бы! Столько тренировок даром не проходят. Короче говоря, Степан таскался за девицей как дрессированный пудель. Правда, его этовесьма устраивало. Девушка просто красавица, весна, да и что, он влюбиться что ли не имеет права? Нет, и с Катькой и с Киром он общался, конечно, на уроки-то он ходил. Но сразу после школы ему начинал мерещиться тонкий, чуть сладковатый запах духов Ангелины и он снова уезжал и ходил за ней, как привязанный.

Кир быстро выяснил, с кем так занят его побратим. Да Степан и не скрывал, сам показал фотку. А дальше уж дело техники…

— Какая-то фея. Зубная, — поставил диагноз мрачный Кир. Презрительно прищурился и подал Катьке смартфон с доказательством сказанного.

— Почему зубная? — опешила Катерина, оценив фото, выведенное на экран. — Красивая девушка, и это… Очень ухоженная.

— Да ты на улыбку этой фифы посмотри! Одни зубы и такие… Острозаточенные! — Кир скорчил рожу. — Спорим, ему скоро скажут, чтоб он с плебсом не общался, ибо это не их круг! — он читал манерный, приторный щебет самой феи как раз по этому поводу в Инстаграме и был уверен, что она и Степану начнёт то же самое в уши лить.

— Не придирайся… Может, она и ничего… — с сомнением вздохнула Катерина.

Но, Кир был прав. Степана Ангелина притягивала к себе как магнитом, голова шла кругом, когда она была рядом. Куда-то делся его сарказм по поводу таких вот девушек-селфи, как он их про себя называл. Она снилась, мерещилась. Отступили куда-то назад и друзья и Лукоморье, всё, что совсем недавно казалось важным! А в тот день Ангелина была какой-то особенно притягательной. Обняла за шею, и, заглядывая в глаза сказала, что ей стыдно писать в Инстаргаме о нём!

— Да, подписчики меня постоянно спрашивают о том, кто ты! А я не могу тебя представить как своего бойфренда!

— Почему? — немного одуревший от объятий Ангелины Степан не видел для этого никаких препятствий.

— Ну как же! Кто твои родители я написать могу. А ты сам? Что мне про тебя написать? Мой бойфренд учится в какой-то там школе в Москве? Это дурной тон, знаешь ли… Если бы как раньше… Мне твоя мама рассказывала, ты в Англии учился, в приличном месте… А сейчас, ты же в каком-то скопище плебеев! Что там делать таким как мы? Там же даже учителя — это людишки с комплексами маленьких людей, жаждущие, чтобы их заметили. А уж те, кто там учатся… Мне говорили, что там у тебя подруга есть? Ты мне про неё не рассказывал. Я ревнууую. Покажи фотку. Небось какая-то… — Ангелина надула пухлую нижнюю губку. Степан с трудом отвел глаза от её губ и послушно вытащил смартфон, перелистнул фотки и нашел Катькины. Они с Киром недавно дурачились в саду на даче, Степан и сфоткал обоих.

— Вот это? Стефан!!! Это же убожество! А как она одета!!! Это не девушка, а половая тряпка какая-то… А это кто? Местный дурачок? Я же говорю, что такие люди просто тебя компрометируют! С ними нельзя общаться, это плебеи, отстой, не наш круг! — Ангелина разошлась и про быдло упомянула, и кое-что ещё похлеще прибавила.

— Где-то я уже этот отстой слышал, — пронеслось в голове у Степана. Он чуть отстранился и изумленно смотрел на прелестные розовые губки, из которых выпадали такие глупые и мерзкие слова. — Катька бы описала, как они выглядят. Наверное, что-то серо-гнилое, как плесень! — и ему вдруг показалось, что запах духов Ангелины превратился в вонь гниющих приторно-сладких фруктов. Он помотал головой, это ощущение исчезло, но Ангелина продолжала жестоко критиковать фотки, которые небрежно пролистывала в его смартфоне. Вот чего он совсем не переносил, так это такую бесцеремонность!

— Катька ни разу мой смартфон без разрешения не брала. Да и разрешения никогда не просила. Только если я сам ей в руки давал, что-то посмотреть! — невольно пронеслось в голове.

— Ой, а это кто? — Ангелина тыкала изящным наманикюренным пальчиком в очередную фотку. — Ах, какой жемчуг!!! Ах, какой! Он же настоящий? Да не может быть! Это же стоит состояние!!!

Степан решительно забрал смартфон и глянул на экран. Да, помнил он эту фотку, а как же! Жаруся сделала ожерелье из пары горстей подаренного морскими конями жемчуга, и торжественно вручила его Катерине. Но, Катькина серая футболка никак не подходила для демонстрации такой красоты, поэтому Птица тут же трансформировала её в длинное светло-серое платье. Степан и сфотографировал от нечего делать. Он тогда не приглядывался, и только сейчас увидел, что Катька начинает чем-то отдаленно напоминать то своё зеркальное отражение, которое было показано Жарусей. Степан смотрел на фотку, и вдруг вспомнил, как он очнулся вместо плахи на берегу незнакомого лесистого острова, и увидел рядом Катьку, которая сумела его практически в одиночку вытащить из-под носа Гордеи, царицы Настасьи и кучи воинов, не говоря уж о палаче! Ярко вспомнилось даже как пахла озерная вода, лениво лижущая берег.

— Нет, но какой жемчуг! Неужели настоящий? Откуда он? Какой ювелирный дом? И кто она? — трещала Ангелина, пытаясь забрать у него смартфон, чтобы ещё там покопаться. От её движения на Степана снова нахлынул сладковато-гнилостный запах вместо дорогущего аромата.

— Я не знаю, какой это ювелирный дом, прости. А девушка — та самая моя подруга, про которую ты только что сказала, что это убожество и половая тряпка. Ты разве не узнала её? А с ней был мой лучший друг и они не отстой и не плебс! И знаешь, я не очень понимаю, что для тебя значит «наш круг», но они оба это мой личный круг! — он вдруг так разозлился! Нет, не на Ангелину, а на себя! — Мне пора возвращаться. Извини. Тебя куда-нибудь подвезти?

— Чччто? Ты с ума сошел? — зашипела Ангелина, ошарашенная таким поворотом событий.

— Нет, не сошел, а наоборот, в себя пришёл! Если тебя не надо проводить домой, я поехал. Прости! — Степан быстро вышел из кафе элитного клуба, старательно игнорируя нарастающий за спиной визг.

Он едва дождался, когда можно будет устроиться в машине и набрать Кира. — Привет, бро! Ты где? У Катьки? Слушай, спроси её, можно мне приехать? Когда приехать? Ну, сейчас! — он не решился самой Катерине звонить.

В отдалении он услышал голос самой Катьки, которая довольно сердито велела глупости не спрашивать и уточняла, будет ли он ужинать?

— Ещё как буду! Я скоро. Я очень скоро! — Степан выключил смартфон и вытер лоб. — Надо же, как вляпался в «свой круг», аж чуть вырвался!

Он даже лифт в Катькином подъезде ждать не стал, побежал по лестнице, а когда открылась дверь, радостно улыбнулся Киру. Правда, побратим осмотрел его довольно кисло.

— Тебе не идёт розовая помада! — хмыкнул он. — Не твой оттенок!

— Чего? — опешил Степан.

— Помаду с морды лица сотри, говорю! Я-то ладно, а вот Волк вряд ли поймёт… Страшно и подумать, что скажет. Да и Катька у нас может не смолчать. Она же временами бывает приличной язвой, — Кир ловко увернулся от дружеского броска, и, посмеиваясь, отправился докладывать, что блудный сын явился, пока Степан в ванной судорожно стирал с лица следы Ангелининой помады.

Степану больше никто ничегоне сказал, правда, Баюн подозрительно принюхивался, явно на одежде остался запах духов, но промолчал. Сам Степан сидел за столом на кухне, забившись в самый дальний угол, Катькина мама подкладывала ему еду, а Волк с Баюном на пару язвили по поводу Сивки, случайно затоптавшем на даче какие-то ценные грядки.

— И вот стоит такой, копытами топает! Я ему и говорю: — Чего ты грядки рушишь? А он и давай удивляться, мол не заметил, маловаты они как-то! Не рассмотреть! Пришлось мужичков выпускать, они быстро восстановили, так этот слон копытный обратно пошел, и обратно ровно там же стал, опять на цветочки любоваться! И опять всё утоптал! — Баюн стучал толстыми лапами по столу, показывая, как Сивка затаптывал грядки, пока все не начали жалеть беднягу Сивку.

Степан сидел, отключив звук у смартфона, потому что от Ангелины пришло с десяток весьма и весьма гневных сообщений, а удалять их при всех не хотелось. Слишком уж ему тут было уютно, вкусно и спокойно.

— Эй! Ты так и будешь сидеть и смотреть в стенку? — Кир постучал побратима по плечу. — Или уже соскучился по своей Ангелине? Обратно рвёшься? Так тебя тут не держат!

— Тьфу на тебя, — содержательно ответил ему Степан.

— Ну? Тебе уже сказали, что мы компрометируем тебя своим присутствием? Что мы вне вашего круга, плебеи, простолюдины и так далее? — Кир специально дождался, пока все с кухни уйдут.

— Откуда ты всё это взял? — Степан удивлённо глянул на Кира.

— Да фея ж всё пишет, что думает и всё фоткает, что делает. Тебя там полно. Как реквизит для съёмок выглядишь отлично! Модель просто!

— Слушай, чего ты пристал? Ну, да, сглупил, было… — Степан так надеялся, что Кир вникать не будет…

— Я пристал потому, что у меня друзей немного. А побратим так и вовсе один. И мне интересно, ты с нами или уже нет? И Катька расстроилась. Она, конечно, всё мне рассказывала, что может эта твоя девушка и нормальная, но, ты же её знаешь, она и в Горыныче что-то хорошее временами видит.

— Она не моя девушка. Я скомпроментирован своими друзьями и кругом общения! — Степан взял смартфон и быстро удалил уже два десятка оскорбительнейших сообщений от разгневанной девицы.

— Так можешь сменить и друзей и круг общения, — сухо ответил Кир.

— Неа, не могу. Я уж лучше фею сменю, — рассмеялся Степан. — Она когда молчит, хороша, конечно. А как ротик открыла, да вывалила претензии, я чего-то решил, что мне такое и даром не надо и в придачу не надо! Пошли к Волку, что ли? А то мне сейчас опять скажут, что я распустился и всё забыл. И не сыпь мне соль на рану. Сказал же уже, признал, да, глупость я сделал!

Жаруся, притаившаяся на кухонном шкафу и слившаяся цветом со стеной, дождалась, когда они уйдут, и с любопытством сунула клюв в фотографии в забытом Степаном смартфоне поперелистывала их лапкой и раздраженно тряхнула крыльями:

— Вкуса никакого! И так себя любит, что это даже неприлично! Ну, была бы Жар-Птицей, так хоть понятно было бы, чем гордиться, а так? Фи! — Жаруся ещё раз присмотрелась, окончательно решила и припечатала девицу: — Моль раскрашенная!

На день рождения Степан полетел к родителям в Швейцарию. Там ему пришлось выдержать ссору с мамой и разговор с отцом.

— Пап, я переводиться сюда не буду. И во Францию тоже. И девиц мне подсовывать не надо. Я сам разберусь!

Отец кивнул. Он вообще-то тоже так думал. — Не кипятись. Я же тебя и не заставляю. Ты, кстати, всё больше становишься на своего деда похож. Просто очень. Мой отец в молодости отказывался от всех попыток его с кем-то познакомить, он мне рассказывал. А когда выбрал себе девушку, заявил родителям, что сам разберется, хотя все и были против.

— И как? — заинтересовался Степан.

— Ну, что как? С бабушкой своей ты знаком? А её фото в молодости видел? — усмехнулся отец.

— Нет, — удивился Степан. Он даже после истории со старыми фотографиями у Кира так и не собрался посмотреть фотки у бабушки. И никогда не присматривался к тем, которые у неё в комнате были.

— Ну, тогда посмотри, — отец покопался в своём смартфоне и показал оцифрованное фото своих родителей в молодости.

Степан головой потряс. — Блин, ничего себе! — на фото молодой парень, дико похожий на него, нет, наверное, это всё-таки он похож на деда! А рядом очень, очень милая девушка. Да что там милая, красавица!

— Вот это бабуля? — Степан изумлённо смотрел на фото.

— Ну да. Скинуть тебе? — отец явно посмеивался над его удивлением.

— Да! Надо же, как мы с дедом похожи, оказывается! — Степану было как-то странно.

— Похожи, да! И не только внешне. Он тоже сам решал, что ему надо. Так что все мамины советы ты выслушай, конечно, но смотри сам. Я поддержу, если что. И да, друзьями и правда разбрасываться нельзя. Это редко так бывает, когда они действительно есть. Так что мы маму твою убедим, что ты остаёшься там, где тебе самому надо быть!

Степан вернулся домой, в Москву и сам себе удивляясь, отправился в бабушкину комнату, да и попросил про деда рассказать. Первый раз в жизни!

Глава 7. Женихи для дочек мельничихи

В Лукоморье отправились в конце мая. Катерина каждый раз удивлялась, когда проходила в ворота. Выходишь из весны, попадаешь в позднюю осень. И обратно. Так интереснее, конечно, но и сложнее. Баюн планировал сразу отправиться на запад, будить сказку про коз и блинный домик, но как увидел осенние дожди, сразу же гусеничкой заполз на печку и впал в спячку.

— Баюн, ты дрыхнуть и дальше собираешься? — Бурый стал на задние лапы и с научным интересом осматривал просторы печной лежанки.

— Мрррррязость такая за окнами! Что ты от меня хочешь? Коты в такую погоду не ходят!

— Так я тебя и не зову ходить. Я тебя на себе вожу, лентяй меховой! — фыркнул Бурый.

— И не летают! — продолжил Баюн, словно его и не перебивали. — И верхом не ездят, даже на волках. Короче, я пока отдыхаю, чего и тебе желаю.

— Что за… — Бурый обернулся, увидел Степана и Кира, с деланным безразличием разглядывающих потолок и закрыл пасть. Подумал и заявил: — Тогда я по делам полечу. Своих навещу, и Катерина заодно проветрится.

— Она тебе чего? Помещение, или шуба, чтобы её проветривать? — Баюн так удивился, что даже с печи свесился. — С чего ты вообще решил, что она в такую дикую погоду куда-то поедет?

Волк презрительно сморщился. Катерина никогда дождя не боялась и к его стае с радостью ездила, так и в этот раз было бы, но она банально простыла, и Волк, насмотревшись на сопливую названную сестру, сам её не взял.

— Я редко когда с Баюном согласен, но вот сейчас тебе и правда лучше в Дубе побыть, — вздохнул он, собираясь улетать. — Не волнуйся, я скоро вернусь!

Жаруся решила навестить свою младшую дочь Зорицу, и проводить её во владения Полоза, на зимовку, где её ждали изо всех сил, а Сивка отправился к братьям в степи.

— Скучно как-то! Скукотищщща! — потянулся Кир, — лениво! Хочется, как Баюн залечь и спать-спать-спать.

— Лентяй! Обрастёшь мехом, будешь котиком! — напророчил Степан. — Интересно, Катька так может? На твою душевную лень что-то этакое сочинить, пробормотать и вуаля, Кир в шерсти, с острыми ушами и хвостом! Кстати, ты её сегодня видел?

— Неа. Она же вчера заявила, что будет болеть и лечиться. После того, как ты про её насморк пару-тройку раз пошутил… — Кир насмешливо поднял бровь. — Что-то ты часто о ней стал вспоминать. Раньше-то нет её, и ладно. А то вчера спросил, сегодня спросил. Прям интерес какой-то проснулся!

— Иди ты лесом, — огрызнулся Степан. — Ты что, забыл, о ком мы говорим? Её не отследи, или рухнула, или застряла где-то, или уволокли! А, что с тебя взять, лентяй безответственный! Ладно, пошли, прогуляемся что ли…

Они проверили, спит ли Баюн. И выяснив, что спит, решили Котика не травмировать и не будить. Катьку тоже трогать было стрёмно. Могла и разозлиться, особенно после вчерашних не очень-то удачных шуток про простуду! — Ладно, пошли! — кивнули друг другу приятели. Снаружи висела мелкая взвесь дождя, словно колыхался серый занавес. И вдруг сквозь этот занавес они увидели…

— Катька? Что она тут делает? Вот и поверь ей, что она болеет! — Степан возмутился. — Она чего забыла, что одной ей ходить не очень-то хорошо, прямо скажем… Пошли скорее!

Они с Киром бросились за Катериной. Та и шла вроде не быстро, но вот догнать почему-то никак не удавалось… Они уже и бегом припустили, а она всё идёт себе под дождем и идёт.

— Стой! Тут что-то не так! Мы же должны были её сразу догнать! — сообразили они оба, остановились. Остановилась и Катька.

— Катерина! — осторожно окликнул Степан. Катька обернулась и…

— Бежим!!! — мальчишки развернулись и бросились наутёк от Яги Бабаевны.

— И кудыж вы так торопитеся? А? — Яга свистнула и метла, вылетевшая откуда-то сбоку, стремительно подсекла мчащихся мальчишек по голеням и те с воем покатились по мокрой земле. — Нет уж, парнишки, вы мне пригодитеся! — ведьма щелкнула пальцами, и оба оказались надёжно связаны. — Ну вот, а то бегать от женщины как-то невежливо!

Катерина и правда решила никуда не выходить. Кот спит, больше в Дубе никого кроме мальчишек не было, а попадать под ироничные замечания типа, а не пора ли перерыть фонтан, и хорошо, что её Ратко не видит, а то сбежал бы без оглядки, как-то не хотелось! Ленилась в постели, ленилась, а потом перелезла на подоконник и решила полениться и там. Степан вечно смеялся и над этим и говорил, что это кошачья привычка.

— Ну и пусть кошачья! — сообщила сама себе Катерина и вдруг увидела на краю поляны Ягу. Она прижимала указательный палец одной руки к губам, а второй рукой…

— Ой, мамочки! — Катерина распахнула окно с ужасом смотрела на связанных локтями спина к спине Кира и Степана, которые висели в воздухе. Яга небрежно придерживала второй рукой конец верёвки, которая мальчишек связывала.

Яга ухмыльнулась и крикнула: — Девка, ты лучше поспеши, а то у меня племяшка гостит, она большой зуб на вас имеет, и хочет с тобой говорить, а не придёшь, я их ей отдам, на прокорм. И никого не зови, иначе веревочку потяну! Видишь, веревочка-то хитрая, у обоих по шее идёт!

Катерина только зубами скрипнула. — Вот гадская бабка! — подумала она, слезла с подоконника, шагнула вбок от окна, чтобы Яга её не видела, прихватила сумку, скрыла и её и перо, позвала Ярика, который незаметно вился около Дуба, и вылезла из окна. — И стоит-то как грамотно. Осень, ветки Дуба дремлют уже, он бы и корнями учуял, что с мальчишками что-то не то, так она их подвесила! А сама под ветки не заходит!

— Умница! Завсегда знает, что не надо с бабкой старой спорить. Прально? — Яга исподлобья глянула на Катю, но та уже полностью взяла себя в руки.

— С какой старой? С умной женщиной спорить бессмысленно. Вы это имели ввиду? — Катери как будто и не видела запрокинутые назад головы друзей, и прикушенные до крови губы от боли в стянутых руках и ногах, тоже не видела. Заставила себя не видеть. Надо было подыгрывать Яге, попытаться хоть как-то изменить ситуацию.

— Ай, вот молодца девонька! Ну, вумница же! И я вот думаю, умная я женщина! Дождливый плащ, он кого хошь обманет, особливо если дожж такой! — Яга придерживала верёвку с мальчишками, словно на том конце веревки была связка воздушных шариков.

— Никто и не спорит. А что племяннице-то вашей не понравилось? Это же такая рыжая, немного младше вас? — Катерина ради мальчишек и не так льстить могла!

Яга приосанилась. — Да именно та. Наглая я тебе скажу, девица. Силов моих нет! Припёрлася ко мне и требует ступу ей подать! Ты ж её ступу-то развалила. И как-то она после этого не летаить! Не хотит! Уж как только её не скрепляли! Стоит колодой! Так она мою требуить! — Яга сердилась, и говорила, словно бабулька из глухой деревни.

— Да не может быть! — Катерина так возмутилась, что даже приостановилась. — Как же так! Она сама полезла, сама охотилась, сама получила, а к вам претензии имеет! Какое неуважение!

— Точно! Точно, девка! — Яге очень хотелось пожаловаться на наглую рыжую девицу! — И говорит, мол, или ступу отдавай, или сказочницу веди.

— Ой, Яга Бабаевна, прямо удивляюсь я вашей доброте и долготерпению. Надо же столько выносить такое-то хамство! — покачала головой Катерина. — А послать её?

— Так я того… И послала бы! Да ведь ещё сестрица моя имеется! Матушка её, чтоб ей изба охромела! Это такая грымза, между нами!!! Так нагадить могёть!

— Вам? Да ну. Не верю!!! Вы самая уважаемая из всех ягишен Лукоморья, которых я знаю, — Катерина не стала уточнять, что одна из тех, кого она знает, валяется где-то в болоте, превращенная в золотую статую.

— Ой, девка, знала бы ты, как я от ентих родственниц устала. Надоели похуже редьки горькой да сырой, — Яга вздохнула. — Но, вроде, если я её тебя приведу, она от меня свалит!

— Она-то может быть и свалит, а может и нет! А вот Баюн, да и остальные… Они же обидятся… — задумчиво протянула Катерина.

— Нда… Это тоже верно. Может же и не свалить! — осенило Ягу. — Она ж врёть как дышить! А эти твои… Эти обратно, обычно не врут. Нда…

— Так, может, отпустите мальчишек, а я с вами прогуляюсь, уточню, что племяннице-то вашей понадобилось? — поинтересовалась Катерина, впрочем, без особой надежды.

— Неее, девка. Ты ж как тот угорь. Фыррр и нет тебя! А от энтих, — Яга потянула верёвку и Степан с Киром начали задыхаться, — а от энтих никуда ты не уйдёшь!

Катерина пожала плечами. И так и шла рядом с Ягой, заставляя себя голову не поднимать и верх не смотреть.

Изба нервно переминалась с ноги на ногу у берега озера, а у избы стояла руки в боки рыжеволосая ведьма, уже хорошо знакомая Катерине и мальчишкам, иособенно памятная Киру!

— Что, справилась, а тётушка? Гляди, и старуха на что-то сгодилась! — расхохоталась она. — Давай их мне и в расчёте.

— Ишь, какая быстрая! Чегой-то? Говорила приведи «на поговорить». Вот и говори. Руками не лапать! — взвилась Яга, разъяренная зато, что её старушкой обозвали.

— Да что ты! Поговорить! Девка пусть мне ступу сделает, да и так пригодится. А эти… Ну, и они пригодятся, короче, — кивнула она мальчишек. — Тем более ты так их скрутила. Как курят! Прям сразу на вертел можно!

— Счас тебе! Курят! Поди сама слови, и жри, хоть облопайси! А мне тута жить нравится. И тебе их отдавать резона нету! Просила на разговор её привести, — Яга кивнула на Катю. — Я привела. Говори, чё хотела и вали. Ишь, раскомандовалася!

— Я тебя и спрашивать не буду, кого мне жрать! — молодая ягишна выхватила метлу и махнула в сторону Яги, да только не на ту напала! Изба ловко пнула рыжеволосую и та просто рыбкой улетела куда-то за кусты.

— Ишь ты, молодая да борзая! — Яга заметно воодушевилась перепалкой. Хмуро оглядела мальчишек и Катерину и если у последней и возникла какая-то надежда, что она их отпустит, то ничего из этого не вышло! — Иди в избу! Иди, а то! — она дёрнула верёвку.

— Хорошо, — покладисто согласилась Катерина. Вошла, и направилась в горницу. Мальчишек Яга метнула за ней, словно это была пара полешек.

— Сядь и сиди. И к ним касаться не смей! А то я сама их сожру. Мне пока подумать надоть! Изба! По берегу к болоту!

Пол начал качаться от движения огромных куриных ног, и Степана здорово приложило боком об печку, он зашипел от боли, но Катерина увидела проблеск золота в его пальцах. — Кинжал! Кинжал из браслета! — сообразила Катерина. — Увидит Яга, беда будет! Надо её отвлечь.

— Яга Бабаевна, а зачем мы вам понадобились?

— Зачем-зачем… А пригодитесь! Никого же по сей час в Дубу нет, кроме лежебоки мохнатого, да пока он проспится, мы уж далеконько будем! А там поглядим. Что уж, раз так случилось, отпускать вас что ль? Тем более что на тебя, девка, завсегда охотник найдётся. Да, если подумать, и этих молодцев пристроить можно! О! Кстати! И даже знаю куда! Ха! — Яга потёрла ладони. — Девка, сядь, не мельтеши. Живые они останутся, ну, наверное! Мы их счас оженим!

— Чего? — взвыли и Кир, и Степан.

— Да того! Пареньки смазливые, а тута как раз не очень-то и далеко есть мельничиха. А у ней двое дочурок. Страшенные, жуть! А мельничиха, как и положено, с деньгой! И пристала она ко мне, как банный лист, найди, мол им жанихов! Да кто ж на такие сокровищщща позарится! Дураков-то нет! А эти как раз подойдут!

— Да ни за что! — завыли оба.

— Ну? Прям и ни за что? А если так? — Яга легко швырнула в сторону Катерины моток верёвки и он мгновенно связал её запястья и дёрнул их вверх. Катя теперь стояла на цыпочках, и было понятно, что ещё чуть-чуть и просто повиснет на руках. — То-то же! Пойдёте как миленькие! Дальше уж не моё дело. Как у вас с невестушками дальше заладится, про то я не знаю. Правда, дам совет! На напитки там не налегайте. Могут и подсыпать чего-нибудь, — она мелко рассмеялась. — А я со сказочницей дальше поеду! Потом уж разберусь к кому!

Катерина прикрыла глаза, чтобы не видеть ни лиц мальчишек, ни Ягу. — И как тут быть?

Дождь усиливался, изба тяжело топала по размякшей земле, Яга села обедать, старательно не глядя на пленников. Катерина устала стоять, веревка натирала запястья, а каково приходится Степану и Киру ей и думать было страшно.

— Так, ну вот. Тут я избу оставлю, а дальше полетим! — Яга выглянула в окно, дала какие-то указания избушке и та спряталась, укрывшись под нависшим берегом. А сама Яга вышла на крыльцо, свистнула, осмотрела подлетевшую ступу, выволокла из избы мальчишек, закинула их внутрь ступы, а сама села на метлу и Катерину перед собой посадила. — Хотела тебя оставить в избе, да ты же затейница, ещё заморочишь голову, то есть чердак, дому моему. Ищи её потом! А ну, давай, залёёёётные!!!

Катя глаза прикрыла. Вот чего ей совсем не нравилось, так это на метле летать! Летели довольно долго, а потом и метла и ступа снизились у высокого строения, стоящего прямо около речного берега.

— Хозяйка! Ээээй, хозяйка! Да Матрёна же! Принимай гостей! Я жанихов дочкам твоим привезла! Цельных двух!

Распахнулась крепкая дубовая дверь, и из дома около мельницы выскочила толстая приземистая тётка. — Ой, Яга Бабаевна! Да с жанихами!!! — всплеснула она руками, увидев Кира и Степана, по-прежнему крепко связанных. — Глашка, Парашка, жанихов привезли!!!

Если бы не серьёзность момента, Катерина бы смеялась до слёз, увидав, как именно выглядели её приятели, узрев своих «невест». Обе тощие, бледные, с узкими губами и глазами навыкате. Тонкие, редкие и сальные волосы растрёпаны и висят сосульками, одежда в пятнах. Неопрятные и очень неприятные девицы. И гораздо, гораздо старше «жанихов». Впрочем, девиц это не смутило, как не смутило и наличие верёвок на избранниках. Единственное, они их друг от друга быстренько отвязали, а самих развязывать не стали, да ещё и поссориться успели, кому какой достанется. Степан за последнее время здорово вырос, стал повыше Кира, да и в плечах чуть пошире. И заинтересовал он обеих девиц. Правда, начавшуюся перепалку быстро погасила Матрёна. — Так этот — Глашке, она старше. А тот, темненький — Парашке. И морду не криви, а то и того не получишь!

— Куууды парней поволокли? А деньги? За такой-то товар!!! Парни видные, справные да статные! — Яга захохотала. И пригрозила. — Если чё, обратно обоих заберу! И Глашкиного и Парашкиного!

— Ой, как же, как же. Идите Яга Бабаевна в дом, там и деньги отдам и медок у нас имеется оченно хороший! — засуетилась Матрёна. — А ето ещё хто?

— Аааа, это сказочница наша. Катерина, — ехидно представила её Яга. — В гости ко мне попала. Да и задержалась, а, кстати, это её спутники, так что повежливее с ними!

Катерина краем глаза увидела, как насупились невестушки, услыхав, что их «жанихи» были спутниками сказочницы.

— Ну, удружила, ну, порадовала ты нас Яга Бабаевна. Иди гостья дорогая за стол, садись, счас отметим!!! — юлой крутилась вокруг толстая Матрёна, собирая на стол. Мальчишек приткнули на лавку в угол, а «невестушки» было попытались рядом пристроиться, не обращая внимание на выражение крайнего омерзения на лицах пареньков, а потом пошептались друг с другом и куда-то обе убрались.

Катерину за стол не посадили, а оставили на лавке у двери. Яга лично проверила верёвку на её запястьях и велела не рыпаться! — Пока я ещё могу и передумать и мальчонками твоими закусить!

Катя и сидела, и лихорадочно пыталась придумать, что делать. Вызвать Волка? Или Жарусю? Или просто убаюкать всех? Так непонятно, подействует ли на Ягу.

— Эй, ты! Давай! — Катерина расслышала чей-то шёпот. Мимо прошла одна из девиц, закрывая её от сидящих за столом, а вторая вдруг сдёрнула её со скамьи, закрыв рот грязной ладонью, и уволокла за дверь. Силища у девицы была неожиданная. По дороге Парашка случайно или намеренно приложила Катерину виском об дверной косяк, и, увидев, что возможная соперница бессильно повисла, беззвучно рассмеялась.

— Вот и всё! А то ишь ты, сказочница со спутниками! — хмыкнула она и потянула девчонку, словно мешок с мукой. Мало ли она их натаскалась! Но, теперь-то она замуж выйдет! И ничего, что паренёк пока морду воротит, ничего, попьет медку с травками особыми пару седьмиц, забудет как его и звали!

В доме мельника были отличные каменные подвалы! Камни часто выносила река, вот и устроили такое подземелье, иному князю на зависть. Была, правда, нижняя часть подвала, которую по осени иной раз затапливало по крышку, доверху. Сейчас воды пока было не так много, но уже прилично, и она быстро прибывала. Вот туда-то и поволокла младшая сестрица Катерину. Открыла крышку, да и спустила в непроглядную темень ненужную девку.

— Вот так-то! — Парашка довольно ухмыльнулась, закрыла крышку и вернулась по сухому верхнему погребу, вверх в избу.

Яга, употчеванная медами, уже подобрела и напевала что-то себе под нос. И тут Степан сообразил, что Катьки нет, зато обе «невестушки» о чем-то довольно переговариваются, а одна из них пальцем вниз тычет и так ухмыляется, что дрожь по спине!

— А где Катерина? — заорал он.

— Ай, сладкий мой, любезный, какая тебе уже Катерина, — умильно улыбнулась ему Глашка. — Забудь! Нет никакой Катерины, и не было!

— Яга! Они куда-то Катерину уволокли!!! — закричал уже и Кир.

— Чаго? — Яга, конечно, выпила прилично, но для того, чтобы она хоть слегка опьянела, надо было раз в пять больше. — Хде моя сказочница? Аааааа? Матрёна?!!!

Матрёна завопила, что и знать ничего не знает, и ведать не ведает! Яга смерила её взглядом, и тут узрела бочком, бочком по стеночке убирающихся подальше Глашку да Парашку, и взвыла:

— Ах, вы дурищи!!! Куда девку дели? — она броском цапнула девок за жидкие косицы и подняла над полом, те истошно заверещали. Мать бросилась было к ним на помощь, но Яга свистнула, метла с силой хлестнула мельничиху и прижала её к стене.

— Где? Куда дели? — орала Яга.

— Вввв погребуууу, — провыла Парашка.

— Да зачем? Зачем она вам сдалась-то? — вопила нежная мать.

— Дак она ж может их и опоенных в сознанье возвернуть, — завизжали дурниной девки.

— А в погреб-то почему? — спросила Яга.

— Дак в нижний! — хлюпнула носом Глашка.

— Как в нижний?! Он же водой залит! Дура! Сказочницу убивать нельзя! Проклятие страшное за то!!! — дико закричала Матрёна, и начала отпихивать метлу, но мимо уже рванулись Степан, который ещё в избе Яги веревки порезал и просто накинул петлю на запястья, чтобы освободиться в нужный момент, и Кир, которому побратим помог избавиться от верёвок уже за столом. Яга и Матрёна догнали их в верхнем погребе, но уже и не собирались нападать, а неслись для того, чтобы Катерину успеть достать из воды.

Матрёна откинула крышку, сунулась туда и заорала: — Вода, вода вовсю! И не видать её! Тута погреб под берегом, он может обрушиться, река сильно разлилася от дождей!

— С дороги! — её попросту отшвырнули прочь от крышки погреба несостоявшиеся зятья. Оба кинулись вниз, в темень и ледяную воду. — Катерина!!!

Засветились ярким желтым светом пряжки-перья, и в их свете они увидели, что в самом дальнем углу, на обломках какого-то бочонка, чуть видна ткань. — Там! — оба шли с трудом, вода прибывала быстро.

От крышки что-то загомонила Яга. Потом громче: — Скорее! Размывает стенку, и свод может рухнуть!

— Да пошла ты! — заорали дружно Кир и Степан. — Катька!

Она держалась на поверхности исключительно благодаря тому, что верёвка, которой Яга связала её запястья, запуталась за деревянные обломки бочки и не дала ей уйти с головой под воду.

— Катька! Да приходи в себя! — Степан тряс её, пока она с трудом не открыла глаза. — Живая!

— Смотри! Осторожно! — Кир отдёрнул обоих подальше, когда у входа в нижний погреб отлетела деревянная балка, поддерживающая низкий свод, и вход завалило камнями, выбитыми водой со стены справа. Вода оттуда пошла уже потоком и погреб начал наполняться ещё быстрее. — Всё! Похоже, мы попались! — обреченно сказал Кир. — Кать! Ты можешь вызвать ворота?

— Где мы вообще? — Катерина замерзла так, что зуб на зуб не попадал, дико болел висок, ушибленный о косяк, кружилась голова, и она никак не могла понять, что случилось и где она, и как мальчишки оказались рядом.

— Тебя эти придурочные девки решили утопить в нижнем погребе. Он под берегом реки, река поднялась, и мы сейчас, похоже, утонем. Ты можешь вызвать врата? — Степан как-то лучше собой владел, Катька слишком боялась, и он не мог себе позволить паниковать.

— Нет, слишком низкий свод. Врата не поместятся, — обреченно сказала Катерина.

— Ну, значит, тогда нам и правда, конец, — констатировал Кир.

— Погоди ты. Заладил конец-конец… — рассердился Степан. — Тут вроде какая-то решётка видна. Вон, видишь, край над водой ещё выглядывает. Подержи Катьку, она, по-моему, сейчас упадёт.

Степан проявил браслет, вынул золотой кинжал, который ему уже сегодня сослужил службу, и сказал: — Хорошо, что он теперь металл режет как масло, — сказал больше для того, чтобы Катьку хоть немного отвлечь. Набрал воздуха, нырнул, показалось, что сердце останавливается от холода, но за решетку он ухватился, и начал срезать прутья. Кинжал действительно просто резал железо. Правда, это всё бесполезно. Для них с Киром! Но, Катька…

Степан вынырнул, с трудом отдышался, машинально убрал кинжал, хотя он ему уже больше никогда и не понадобится. — Так, народ, есть новости. Хорошая и плохая.

— Степан! Не мотай ты нервы! Там есть выход? — Кир уже по виду побратима понял, что нет, но ещё на что-то надеялся.

— Не для нас с тобой, — Степан тяжело вздохнул.

— А для кого? — Катерина схватилась за его руку, словно уже тонула.

— Для тебя, Кать. Человек туда не сможет пройти. Нипочём! Лебедю небольшому — в самый раз. Оборачивайся и плыви.

— Ты сдурел? Куда я поплыву и вас брошу? — Катька от возмущения дажев себя пришла!

— Кать, ты погоди, не шуми, — Степан вдруг почувствовал, что словно внезапно повзрослел, и сейчас гораздо старше этой смешной, перепуганной до слёз девчонки. — Мы там не проберёмся. Точно. Ты сможешь уплыть, вернуться с нашими и нас потом… Ну… Найти. И опять же живая вода у тебя есть. Ничего. Неприятно, конечно. Но, выхода-то нет. Верно Кир?

— Верно, — Кир побледнел так, что казался серым. — Верно. Кать, оборачивайся и выбирайся отсюда. Скорее.

— Вода… — Катерина лихорадочно вспоминала. Было какое-то ограничение для тех, кто утонул. Крутилась в голове фраза Кота, что утопленникам не везло больше всех, чуть дольше в воде и их даже живая вода не спасала!

— Что? Что ты там бормочешь? — Степан начал ощущать, как немеют ноги. — Скорее, потом нас оживишь.

— Мальчики, вода на утопленников почти не действует, — Катерина глаза боялась поднять. А когда всё-таки посмотрела на них, на Степана, крепко сжавшего губы, и особенно на посеревшего Кира, вдруг с перепугу сообразила, как их можно спасти!

— Что же… Что ж делать! Кать, ты плыви. Может, нам повезёт и до верха вода не дойдет, — Кир уже едва говорил от холода и страха.

— Да, поспеши! — Степан решительно кивнул, а сам подумал, что дело уже и не в том, что они утонут. Они не смогут долго пробыть в такой ледяной воде, может просто сердце не выдержать.

— Погодите. Есть выход. Но… Но он такой. Необычный… — проговорила Катерина.

— Какой выход? — Кир не отрываясь смотрел на водяной поток, который становился всё сильнее и сильнее. Вода доходила ему уже до груди.

Катерина с трудом добралась до обломков бочонка, выложила на них свою серую сумку, чтобы внутрь вода не попала, покопалась и вынула оттуда странный предмет. — Степ, помнишь, что это?

— Погоди… Это же… Это же каменный нож мужичка с ноготок! Ты хочешь? — Степан даже отпрянул назад.

— Стёп, если вы утонете, никто вас не сможет оживить уже через пару часов, а может, и меньше. А если вы станете камнем, то камень не может утонуть. И я вернусь. И верну вас. Иначе мы просто останемся тут вместе!

Катерина и сама понимала, что долго в такой воде просто не сможет выдержать. Кир с ужасом смотрел на нож, а потом вдруг решился. — Давай! Я уже камнем был, и ты меня вытащила.

Катерина сняла каменные ножны, подобралась поближе и легонько кольнула Кира в предплечье. Его затрясло как в ознобе, и через миг на его месте оказалась безукоризненная каменная статуя. Катя вытерла слёзы и повернулась к Степану.

— Давай. Только ты… Только ты осторожнее. Хорошо? — Степан неожиданно погладил Катьку по мокрым волосам. И протянул ей запястье. — Не попадись им!

— Не волнуйся, — Катерина отвечала уже камню. — Это уже им бы мне не попасться!

Она аккуратно уменьшила статуи, превратив их в небольшие каменные столбики, скрывшиеся под водой. — Жаль, что всё равно поднять и убрать в сумку не могу, но так, даже если свод обрушится, они будут в большей безопасности! — Катерина оглядела погреб. — Пора!

Нож был бережно убран в ножны и надёжно укрыт в сумке, сумка скрыта, а руки оделись белым оперением. Катя нырнула и легко проплыла в проделанную Степаном дыру. Вынырнула уже на реке. В доме у мельницы творилось что-то невероятное! Яга со ступой гоняла по двору истошно вопящую мельничиху и обеих её дочек. Катерина даже время на них тратить не стала. Взлетела под проливным дождём и убралась в небольшую заводь, выше по течению. Там обернулась обратно и вызвала Волка, Жарусю и морских коней. Позвала Ярика. Ярик, который метался в отчаянии, и уже думал, что раз его хозяйка погибла, ему снова надо прятаться от ветров старой ягишны, был счастлив!

— Я знал, что с тобой всё хорошо! — заявил он, как только долетел. — Я точно знал!

— Ну да, иначе тебя бы уже нашли слуги твоей старой хозяйки, — сказала ему Катерина. — Не мечись вокруг, а смотри, куда Яга отправится.

Она сама переоделась, и устроилась под старой елью, чтобы дождь меньше замочил. Согреться не удавалось, но раскатывать избу и прятаться там она не решилась.

— Еще пропущу наших!

Жаруся появилась первой. — Девочка! Что случилось? Что с тобой? Как ты тут оказалась? И где Баюн?

Только Катя успела объяснить всё Жарусе и с трудом удержать её от немедленного поджигания мельницы, дома у мельницы, и избы Яги, как почти ей на голову свалился Бурый. И пришлось объяснять всё заново.

— Сначала я прикончу мельчичных дочек, мельничиху, Ягу, а потом приптоплю в том погребе Баюна! — сходу начал планировать Бурый.

— Сначала нам бы мальчишек наших найти и достать, — Жаруся клюнула его в макушку. — Уймись. Потом вместе займёмся.

— Так что же мы ждём? — осведомился Бурый.

— Не что, а кого. Вон они! — Катерина показала на заметных даже в ночной темени вороных морских коней. — Я не хочу ждать, пока вода спадёт, тем более, что всё может ещё и заледенеть. Мало ли, какая погода будет. А они смогут сейчас же воду убрать от берега!

— Умница! — Жаруся похвалила Катю, и на секунду обняла её крыльями — согрела.

Морские кони предвкушали забаву и не обманулись в своих ожиданиях! — Убрать реку от этого берега? Легко! — взвился черной свечой Буревест, и все трое ринулись в воду. Жаруся раскрыла крылья и ярко осветила обнажающееся речное дно, в доме истошно завыли на три голоса и начали закладывать окна и двери мешками и бочками.

— Волк! Вот тут! Видишь, решетку Степан убрал! Я здесь и выбралась. Они справа у стены под обломками бочонка. Просто небольшие столбики, помнишь, как Елисеевы побратимы? — Катерина верхом на Волке подлетела к стене погреба. Бурый спустил её на речной берег, и велел отойти. А сам быстро начал рыть. В стороны полетели камни и глина, хлынула вода, заполнившая нижний погреб. Волк легко взлетел и подождал, пока поток воды из погреба иссякнет, а потом метнулся в тёмный пролом стены. Сначала он вынес один столбик, бережно сжимая его в зубах, потом второй, а потом отлетел чуть назад, и как следует отряхнулся!

— Не будем здесь их возвращать! Полетели в лес, — Волк подождал, пока на спину заберётся Катерина, прихватил один из столбиков, второй подхватила Жаруся, они поднялись и полетели к лесу. Морские кони взвились, отпуская речную воду, и она с дикой силой ударила в мельницу, в дом, и залила весь берег.

Катерина этого не видела, а уже была на лесной поляне и дрожащими руками доставала каменный нож. Через несколько секунд страшно мокрые и замёрзшие Степан и Кир предстали в своём истинном виде, а Катерина от облегчения повисла на шее у Бурого.

— Скорее, девочка, они совсем замёрзли! Избушку раскатывай! — Жаруся прилетела на плечи Кира, и от него пошел пар, потом к Степану, и тот перестал стучать зубами, недоуменно озираясь по сторонам.

— Катька, ты справилась! А сколько времени прошло? — спросил он, с трудом забираясь по лестнице на крыльцо.

— Пару часов, — Катерина даже думать об этих часах боялась. Слишком уж они ей тяжело дались.

— Всего-то! Ну, ты даешь! Насыщенная у нас сегодня получилась прогулочка! Чуть не сожрали, не женили и не утопили! — констатировал Кир, прижавшись спиной к печке.

— Ой, вот только про женитьбу не вспоминай, — простонал Степан. — Мне, пожалуйста, лучше тот погреб с водой, чем та, как её?

— Глафира! — почему-то басом ответил Кир. — Заметьте! Они обе хотели в мужья Степана! Он котируется выше, чем я! Эти дочки мельничихи чуть не передрались, увидав его! Брат, ты пользуешься бешеным успехом у дам! Но в схватке за красавца выиграла старшая сестрица!

— Да, но твоя невестушка Катьку чуть не убила! Так что эта, как её… Парашка тоже не промах, — скорчил рожу Степан.

— Я смотрю, у вас идея женитьбы сама по себе не вызвала отторжения. Кандидатуры не по душе пришлись? — саркастически уточнил Бурый и долго кашлял, поперхнувшись от смеха, когда увидел, как на него посмотрели его ученики. — Ладно, ладно, я пошутил!

— Ладно невесты, а вот какая бы там была тёща! — Катерина зябко куталась в два одеяла. — Мой папа говорит, что жену надо выбирать только после того, как на возможную тёщу посмотрел! Девушка часто становится похожа на свою маму. А там такая тёща, что даже если бы девы раскрасавицами были, бежать от них надо было быстро-быстро и без остановки, чтобы уж точно не догнали!

— Твой папа умный человек! — одобрила Жаруся и усмехнулась, увидев глубокую задумчивость, охватившую Степана.

— Да, так я не понял, мы к вашим несостоявшимся жёнушкам и к свахе нашей бесценной когда наведаемся? — Волк смог отсмеяться, и теперь прикидывал, что именно он сделает с Ягой.

— Давай они хоть согреются, — остановила его Жаруся. — И немного передохнут! А я сейчас слетаю за Баюном!!! Да по дороге посмотрю, нет ли там поблизости племянницы Яги. Тоже достала!!!

Она улетела, и за ней увязались морские кони, прослышав, что где-то там можно найти ведьму, которая посмела опять обидеть их хозяйку!

Катерина сидела на постели, с головой завернувшись в одеяло. Только Жаруся улетела, она снова начала замерзать, а когдавспоминала, как мальчишки становились камнем, её просто колотило в ознобе. Занавеска отодвинулась и к ней просунулась длинная бурая морда. Волк глянул на названную сестру и вздохнул.

— Нет, так не пойдёт. Иди к нам. А то ты тут совсем заледенеешь!

Катерина, укутавшись в кокон из одеял, дошла до ближайшей лавки, прижалась спиной к печи, да так и уснула.

— Да, я уж думал всё, в этот раз мы точно попались! — тихо рассказывал Волку Степан. — И как она вспомнила про этот нож?

— Она мне сказала, что вспомнила из-за каменной пыли, которую в меня рыжая кинула, — вступил в разговор Кир. — Это же недавно было, вот и сообразила.

— Вы мне лучше скажите, какого лешего вы от Дуба ушли? — хмуро спросил Бурый. Парни смутились.

— За ней и пошли, — Степан кивнул на Катерину, которая спала, с головой закутавшись в одеяла. — А оказывается, это Яга чего-то намутила. Говорила про дождливый плащ какой-то.

— Ааа, тогда понятно. Он под дождём позволяет принять вид любого человека. Надо вас научить, как это распознавать. Но, вообще, молодцы! — Бурый довольно глянул на обоих.

Жаруся влетела в избу с совершенно промокшим и немыслимо несчастным Баюном. Кот болтался у Птицы в лапках. А когда она разжала коготки, не опустился на пол медленно и плавно, но шмякнулся со звуком, который издает мокрая и не выкрученная тряпка. — Получите, распишитесь! — прокомментировала Жаруся. — Он, оказывается, спал и ничего не знал. Паразит! Мне как раз хватило времени, ему всё рассказать. Я специально летела мееедленнно!

— Я весь мокрый! — простонал Кот, на полусогнутых лапах подползая к печи.

— Счас ты вообще в реке будешь! Чтобы взбодриться! — мрачно пообещал Волк. — Жаруся, давай на воздух, тут Катя спит. И Кота туда же, а то он уже на печку лезет! А ты молодую ягишну не видела? — уточнил он у Птицы, когда они вышли.

— Заставила его посмотреть! — Жаруся кивнула на Баюна, с которого потоками стекали дождевые капли. — Кони её выследили над озером. И сейчас гоняют, и развлекаются, развлекаются и гоняют!

— А Яга? — Волк потянулся.

— Найдём, куда, она денется. Совсем берега потеряла бабка.

— А эти, смельницы? — Бурый мрачно сверкнул глазами. — Может, сначала к ним?

— Их и след простыл! Бросили и дом, и мельницу. На телеге укатили. Забавные тётки. Неужели, думают, что мы их не найдём? — Жаруся тряхнула крыльями и хищно прищурилась.

— Ну, что проучим? — воспрял Баюн, надеясь, что о его просчёте забудут.

— Погоди, Катюша как-то совсем неважно выглядит, — Жаруся порхнула в избу и присмотрелась к ней. Тронула лоб, и озабоченно покачала головой. — Жар начался. Ещё бы, сколько в ледяной воде пробыть!

Глава 8. Златогорье

Катерина совсем не помнила, как она оказалась в Дубе. Словно закрыла глаза в избушке на берегу реки, а открыла — в уже в своей комнате в Дубе.

— Блин, ну, ты нас и напугала, — Кир привычно сел на стул верхом и устроил подбородок на его спинке.

— Чем это? — Катя ничего такого не помнила и сильно подозревала, что Кир выдумывает.

— А как ты шла куда-то! Ты что, не помнишь? — Кир переглянулся со Степаном.

— Ничего я не помню, что вы глупости говорите! — начала сердиться Катя.

— Ничего себе глупости! Волк тут сидел два дня. Потому что ты постоянно куда-то пыталась уйти. Вставала и шла.

И вдруг что-то такое Кате припомнилось… Она прикрыла глаза и прислушалась.

— Кать! Катька, ты чего?! — встревожился Кир.

— Помолчи! — Степан понял, что она прислушивается к чему-то.

— Да ну, так не бывает, — пробормотала Катерина. — Точно не бывает! Или бывает? Где Баюн или Бурый, или Жаруся? — она торопливо начала выбираться из одеял.

— Куда? Куда тебя опять понесло? — Кир схватил её за руку и заставил сесть обратно. — Тебя вон шатает до сих пор. А наши полетели разбираться с Ягой. Решили начать с неё. Хотя нет, начали твои кони, они её племяшку спешили кардинально. Мало того, что все прутья из метлы повыдергали, так ещё и всё, что осталось, переломали в мелкие щепки! А саму где-то гоняют пешедралом по лесу.

— Ладно, тогда принеси мне, пожалуйста, книгу сказок со стола, — Катя говорила пока полушёпотом, но очень взволнованно. Кир быстро приволок тяжеленный том.

— Там была золотая гора. Я помню! — бормотала Катерина, быстро перелистывая книгу.

— Ты понимаешь хоть что-нибудь? — Степан опасливо покосился на друга.

— Неа! Но, я так часто с ней ничего не понимаю, что уже привык! — флегматично пожал плечами Кир.

— Златогорье! Вот оно!!! Златогорное царство! Быть не может! — Катя потрясённо уставилась в книгу.

— Кать, чего не может быть? Ты хоть не пугай нас, — Кир разглядывал её с опаской.

— Да мне тут сон снился. Очень странный. Такой яркий и ясный. И что странно, я всё помню, что было, — Катерина смотрела в окно и будто видела картинки из того сна. — Золотая гора…

— Так, я в снах не разбираюсь, зато знаю, что нечего после такой температуры фигнёй маяться, — Кир забрал с кровати книгу и подтолкнул Степана. — Пошли, а то она нам сейчас лекцию читать будет про Золотую гору эту.

Катерина не очень-то и обратила внимание на то, что они ушли. Она вспоминала сон. Словно кто-то звал её, да так жалобно, тихо, но вот не отмахнуться, не пройти мимо. — Помоги, помоги мне, прошу, помогиии.

— Да, и там была эта сказка. Сказка о Златогороном царстве. Но, там нет никого, кто мог бы так меня звать. Да и они же в тумане! Тогда это и вовсе невозможно!

Катерина уговаривала себя, что это просто сон до возвращения довольного Баюна, Сивки и Бурого с Жарусей.

— Радость моя! Как мы проучили эту мерзкую бабу! А ты себя как чувствуешь? Нет! Как я её!!! — он долго рассказывал, как они разыскивали Ягу, бросившую избу, и ушедшую на подпольное положение. Бурый в это время выяснил, как Катя себя чувствует, и устроился рядом. Жаруся тоже подлетела, покачала золотистой головкой, приказала пёрышку сменить Кате наряд на «поярче» и перебила Баюна.

— Ты, хвастун кошачий, ты бы лучше вспомнил, что сам за Ягой и не уследил!

Баюн прервался на полуслове и с неописуемо укоризненным видом уставился на Жарусю. — Ты нанесла мне душевную травму! — наконец, заявил он. — У меня начнётся депрессия!

— Только не это! — Бурый сделал вид, что очень испугался. — У тебя ж морда треснет! Ты же любое расстройство заедаешь!

— Тьфу на вас! Катенька, радость моя, я пойду к тебе! Ты одна меня не обижаешь! — Баюн печально вздохнул, и демонстративно медленно удалился в её комнату, волоча по полу длинный хвост. Катерина пожала плечами и пошла за ним. Тем более, что ей очень хотелось с Котом поговорить!

— Баюша, а ты знаешь такое Златогорное царство? — Катерина устроилась с Баюном на подоконнике.

— Знаю, конечно. Печальная история, — Кот кивнул головой.

— А почему печальная?

— У них и до тумана всё плохо было! И не факт, что лучше будет, если мы туман прогоним. Я поэтому туда тебя пока и не везу. Кстати, ты к ним некоторое отношение имеешь.

— Какое? — очень удивилась Катерина.

— Видишь ли, там начудил один хорошо знакомый колдун, которого мы его матушке в виде младенца отправили. Помнишь такого?

— Ещё бы! — кивнула Катерина, вспоминая, как она одна стояла напротив колдуна Велимудра, а её друзья были заключены в шар-ловушку.

— Ну, так вот, этот самый колдун решил сделать тоже самое, что и его папаша. Решил выбрать красавицу-девицу и в жёны её взять. А у царя и царицы Златогорного царства было двое детей, царевич Вячеслав и царевна Веселина. И эта самая Веселина выросла в девушку такой красоты, что ни в сказке сказать, ни пером не описать. Колдун и решил, что замуж её возьмёт. Только вот как пришёл свататься, ему отказали. Царь и слышать про то не хотел! Колдун был в ярости, пообещал отомстить. Выкрал он обоих царских детей. И унёс в тайную пещеру. А там начал спрашивать у Веселины, согласна ли она быть его женой. Царевна и сама ему отказала, лично, так сказать. Тогда он брата царевны на её глазах превратил в жуткое чудище и сказал, что останется царевич таким, пока его не спасут от лютой смерти те, кто ему не родны, не служивы, да пришли без надежды наживы. А дальше поставил Велимудр стеклянный ящик и царевну туда уложил, да запустил в ящик сонный дым. Он там и уснула. А брата вихрь заколдованный по приказу Велимудра из пещеры вынес да в царские сады отнёс. Сам Велимудр к царю с царицей явился, да и сказал, что их дочь у него в вечном плену, а сын — чудище. А как увидел, что отец и мать сына не испугались, взял и на них такое же колдовство наслал. Да сказал, что пока их царевич в шкуре чудище, и им такими быть! Личина чудовищная с них упадёт, если сын от того колдовства освободится.

— Кошмар какой-то! — Катерина припомнила сон и осторожно уточнила:

— Баюш, а там, случайно не было такой забавной дороги, которая деревом мощеная, да золочёная?

Баюн насторожился и очень медленно повернул голову к Катерине. — Откуда ты знаешь? Мы там с тобой не были. И картинок этой дороги у меня нет.

— Мне сон снился, — Катерина смотрела в окно. — Словно я иду по этой самой мощеной дороге, а она позолоченная. И мне очень надо по неё идти, потому что кто-то зовёт. И зовёт так жалобно, что плакать хочется.

— А что-то ещё помнишь? — Кот ничем не напоминал сонного увальня, обжору и лакомку. Рядом с Катей сидел настороженный, внимательный, и очень сильный зверь.

— Да. Я выхожу из двери, она зелёная и окована медью, а за дверью крыльцо. Изукрашенное, но не парадное, я спускаюсь по ступеням, а прямо от них идёт эта дорога.

— А куда ты шла? — Баюн следил за ней как кот за мышью.

— Через сад, там осень, очень поздняя, как сейчас, потом низкая калиточка в стене, она скрипит, потом вниз с холма, там уже дорога обычная, как только за стены выходишь. Потом по мосткам, расписанные такие, яркие, и в лес.

— А в лесу? Помнишь, как в лесу?

— Да, помню. Странный такой сон, говорю тебе. Каждый шаг помню. До горы.

— До горы? — переспросил Баюн и внезапно заорал: — Волк, Жаруся, Сивка, идите сюда!

— Что ж ты так орёшь-то? — Катя укоризненно потрясла головой.

— Прости, но они тоже должны это знать, — Кот осмотрел Бурого, который чуть дверь не снёс, сообразив, что Кот орёт из Катиной комнаты, и всех остальных, включая Степана и Кира, которых, вообщем-то никто и не звал. — Катюша кое-что важное узнала про Златогорное царство. Катенька, а дальше?

— Дальше, там тропа есть, налево надо свернуть у большой скалы, и если по этой тропе пройти вверх, можно найти проход. И я по нему шла.

— Когда? — опешил Волк.

— Когда ты меня стыдил и к Катюше не пускал! Она спала и видела сон, — укорил Бурого Кот. — Я бы сразу увидел, что это не просто сон.

— А что? — удивился Степан.

— Видишь ли, похоже, нам невероятно повезло. Царевна Златогорного царства была похищена колдуном Велимудром, да я понял, что ты о нём помнишь, Кир, и позволь я продолжу. — Кот сердито глянул на ахнувшего Кира. — Так вот, Веселина колдуном уложена в стеклянный ящик с сонным дымом и спит там до сих пор, но никто не знает, где именно. Но, тут получилась удивительная вещь. Веселина спит необычным сном, этот сон наслан Велимудром, а Катя Велимудра победила.

— Да не побеждала я его! Он сам! — возмутилась Катерина.

— Не суть… Короче говоря, когда у тебя начался сильный жар и ты уснула, тебя во сне сумела дозваться царевна.

— А почему это? Царевна что, о Катьке что-то знала? — возмутился Степан.

— Ничего не знала, конечно. Просто молила в своём зачарованном сне о помощи, и услышала её та, кто её обидчика победила. Что ты головой мотаешь? Тут иной раз во сне какой-нибудь царевич суженную видит! Это, кстати гораздо сложнее устроить, — Баюн покивал головой. — Это же сказочный мир!

— И она мне показала, как её можно найти? — Катерина подняла брови.

— Ну да. Не тебе конкретно, она просто звала. Но, если считать, что колдуна остановила ты, то вполне логично, что и зов его жертвы тоже усышала ты. По нашей, Лукоморской логике, все очень даже правильно! — довольно покивал головой Баюн.

— А как это в тумане-то возможно? — Степан выдал непробиваемый аргумент.

— Да сама гора и не в тумане! — парировал Баюн. — Туман остановился ровно у подножья! Так что девушка спит от сонного дыма, а не от тумана. И мы вполне можем её найти и разбудить.

— Баюш, но… Там же вся семья их… Даже если прогнать туман, они же заколдованы, — Катерина представила, что вот они находят царевну, будят её, а дальше она спешит домой. И видит ужас жуткий!

— Ну, надо значить, наоборот, — Кот был полон энтузиазма. — Прогоняем туман, думаем, как расколдовать, а может, колдовство и само спадёт, раз силы Велимудра больше нет. А потом уже идём будить Веселину.

— Котик, а какая там сказка? — Катерина очень надеялась, что не сказка не связана с царской семьёй. В самом деле, как рассказывать-то, если их сначала расколдовать надо?

— Сказка про Аленку-Крапивницу, — Баюн довольно прижмурился. — И как раз осень там. Очень удачно всё выходит! Очень!

— Кому удачно, а кому надо, чтобы Катерина поправилась! Она только-только на ноги встала, и то не очень-то устойчиво, — заворчал Бурый, которому идея очередного путешествия ожидаемо не понравилась.

— Какой же ты стал зануда! Просто нет сил! — Кот сморщился, словно лимон понюхал. — Фу! Словно тебе уже полторы тысячи лет! А тебе поменьше, насколько я помню. Конечно, мы полетим когда радость моя поправится. И не сверкай на меня глазами, я так тоже умею! И даже лучше умею, потому как у меня глаза красивее!

— С кем с разговариваю! — вздохнул Бурый. — Катерина, скинь его с подоконника, сделай доброе дело!

Катя только рассмеялась. Она никуда пока ехать и не могла. Голова кружилась, в ушах шумело, и очень хотелось добраться до кровати. А когда она всё-таки легла и уснула, под ногами снова блеснула золотая дорога, ведущая к самому сердцу горы, к пещере среди лабиринта ходов, тупиков и развилок, в которой стояло что-то очень напоминающее тот самый хрустальный гроб, описанный Пушкиным. А в нём дрожал, переливался и скручивался в воронки странный перламутровый дым, почти закрывая ту, что спала в стеклянном плену.

— Помоги мне! Помоги! — снова звал нежный, тихий голосок царевны Веселины.

Через неделю очень недовольный Волк вёз Катерину к Златогорному царству. Баюн сидел у неё за спиной и против обыкновения не спал, а вслух рассуждал:

— Я вот опасаюсь того, что ещё мог придумать этот затейник Велимудр. У него голова никогда просто не работала. Помнишь же его выверт с теми, кто ему искал сказочника? Ещё бы тебе забыть! Вот я и думаю, а что, если он и там что-то удумал?

— Так ты ещё только думаешь? И Катерину посылаешь неизвестно куда? Я сейчасже разворачиваюсь, и улетаю обратно, а ты, если тебе охота, можешь десантироваться самостоятельно, — разозлился Волк.

— Да ну тебя! Паникёр! — Баюн намеренно говорил громко. — Я-то думал, что ты нашу девочку сопровождать захочешь в гору, там же тумана нет! А ты труса празднуешь!

— Чего? Что ты сейчас сказал? — Бурый ощутимо зверел. Если бы не Катерина, Баюну бы прилично досталось. Но, хитрый Кот прекрасно понимал, что Волк ему сейчас ничего не сделает, а перепалки Баюна всегда взбадривали, так что не полёт, а сплошное удовольствие, и абсолютно безопасно к тому же!

— Катюша будит сказку, и сразу же выходит! И вы с ней идёте в гору, а я с мальчиками и с Сивкой иду в царские палаты. Жаруся, ты с кем?

Жар-Птица независимо тряхнула крыльями и заявила, что потом решит, по обстоятельствам. Ярик, кружащий около Катерины заявил, что он летит с хозяйкой.

— А тебя никто больше и не зовёт, всё равно ты только её и слушаешь, и то не всегда, — строго заявил ему Баюн. — И не дуй мне по спине! Радикулит надуешь!

— Да, не дуй на него, он у нас Кот престарелый, стаааренький, старше меня, продует ещё старичка! — повредничал Бурый и дальше как музыку слушал вопли оскорбленного Баюна.

Опустились у стены тумана, Катерина и Степан с Киром получали последние инструкции от Баюна:

— Как только туман растает, ты, Степан, сразу же вызывай нас. Волк забирает Катрину и несёт к горе, Ярик с ними. А мы идём в царский дворец, что-то мне кажется, что там у нас будет чем заняться. Сивка с нами, а Жаруся сама разберётся, куда ей. Понятно?

— А почему Катьке срочно надо в гору? Разве нельзя потом? — уточнил Степан.

— Потому, что её зовут. И зовут из последних сил. Что-что, а на такие вещи в нашем мире надо обращать внимание.

— А почему нам нельзя сразу в гору? Гора же без тумана, вы-то сразу туда можете? — продолжал настырничать отрок.

— Да потому что не гору сказочнице показывают, а дорогу от царского терема. Не просто так! Короче, не умничай, а делай, как сказано! — фыркнул Баюн. Он и сам толком не знал, почему надо именно так, а не иначе, голову себе уже сломал! А тут этот… Крупный специалист, явно нарывается! И чего это его стало так интересовать, куда и почему идёт Катя? — Кот подозрительно прищурился на Степана.

Катерина пожала плечами и оправилась делать, как сказано, и Степана за шиворот в туман утянула, Кир хмыкнул, и пошел сам. Надо, так надо! Ходили довольно долго, пока не наткнулись на воз, в который была запряжена старая кобыла, а правила девочка, чуть младше Катерины, на возу сидела премерзкая старуха, горбатая, костлявая с длинным носом. В руках старуха держала что-то вроде тонкой палицы и нож. За возом на трёх лапах бежала собака. Бежала до тумана, конечно. А сейчас просто спала за возом.

— Вот они, нашли! — Катерина ласково погладила собаку. — Эх ты, бедняга, бедняга! Не послушалась тебя хозяйка, и лапу тебе перебили, и дорога трудная, да ещё эту глупышку выручать надо!

— А чего это тётка в руках держит? — Кир подозрительно рассматривал странную штуку.

— Пест. В этой сказке его толкачом называли. Ступу помнишь?

— Ещё бы! — Кир с брезгливостью вытер руку, которой только что касался этого толкача.

— Ну вот, к ступе прилагался пест. Эта тётка — ведьма Барабаха, я не знаю, куда уж она ступу девала, а пестом этим она как оружием действует. Ногу вон собаке перебила.

— За что? — Степан брезгливо осмотрел ведьму и решил, что эта ему нравится ничуть не больше всех уже виденных. — Собака-то старая, чего она этой мерзкой бабе сделать могла?

— Собака — большая умница. Лыска зовут. Она Аленку предупреждала, что не надо оставаться на ночь у этой ведьмы, а девочка не послушалась, вот и попалась. Да и потом попыталась предупредить, за что ногу ей и перебили. Она-то глупышку и спасёт. Алёна едет братьев искать. Братья родичей у этой ведьмы истребили, ну, нечисть всякую. Вот Барабаха и хочет отомстить. Сама сестрой богатырей прикинется, а девчушку служанкой выставит. Собака братьям правду откроет, они с ведьмой и расправятся.

Катерина огляделась в поисках укрытия, но Кир уже нашел надёжное убежище и махал рукой, показывая, куда можно спрятаться. Степан пошел к побратиму, а Катя подумала, да и обработала Лыске лапу мёртовой да живой водой. Перелом тут же сросся, а Катерина присоединился к мальчишкам и начала рассказывать:

— Жили дед и баба. И была у них дочка Алёнка. Но никто из соседей не звал её по имени, а все звали крапивницей.

— Вон, — говорят, — Крапивница повела лошадь пастись.

— Вон Крапивница с Лыской пошла за грибами.

Только и слышит Алёнка: Крапивница да Крапивница… Пришла она раз домой и жалуется матери:

— Чего это, мамка, никто меня по имени не зовёт?

Мать вздохнула и говорит:

— Оттого, что ты, доченька, у нас одна: нет у тебя ни братьев, ни сестёр. Растёшь как крапива под забором.

— А где же мои браться и сёстры?

— Сестёр у тебя, — говорит мать, — нету, это правда, а вот братьев было трое.

— Где ж они, мамка?

— Кто их знает? Как тебя в колыбели ещё баюкали, поехали они с огненными змеями — смоками воевать, себе и людям счастье добывать. Вот с тех пор и не вернулися…

— Мамка, так я пойду искать их, не хочу, чтоб меня Крапивницей называли!

Катя рассказывала, как упрямая Алёнка уговорила родителей её отпустить, но мама одну её не отправила, а дала их старую лошадь, а собака сама увязалась, как доехала девочка до хатки, где жила ведьма Барабаха, и как не послушалась Лыски, которая мамин наказ ей напомнила, что не надо нигде на ночь останавливаться! Как обманула глупышку Барабаха, да ею и притворилась! Катерина рассказывала, туман бледнел, встрепенулась лошадь, Лыска удивлённо глянула на лапу, осторожно попыталась на неё стать, и радостно завиляла хвостом, радуясь, что больше ничего не болит. На возу заворчала Барабаха и всхлипнула Алёнка, тряхнула вожжи. Воз покатился по дороге.

— Ну, что? Звать наших? — Степан потягивался, выбравшись из зарослей молодых ёлок. — Чего-то мне эта идея не нравится. Может, всё-таки не поедешь сразу в гору? Подождешь нас? Вместе-то лучше.

— Знаешь, наверное, мне и правда, сразу надо… Вы-то там сами поосторожнее!

— Да ну, нам-то чего сделается… Тварей там уже нет.

— Вы забыли про то, что царская семья заколдована. Да ещё что-то Баюн про всякие сложности говорил. Ребята, вы там не рискуйте понапрасну, — Катерине было как-то тревожно.

— Не боись! — Кир насмешливо фыркнул, — с нами будет крутой воин Кот Баюн!

Степан почему-то не смеялся, и Кира локтём толкнул, хватит мол. Мрачно глянул на Катерину, достал рожок и подул в него, вызывая сказочных героев. Волк, как только прилетел, сразу подставил спину Катерине. Баюн со вздохом перелез с Сивки на спину Волка, за Катерину, уступая мальчишкам седло.

— Мы вместе долетим до городских стен, — объяснил он. — Как раз там заканчивается позолоченная дорога, и вы с Волком уже не собьетесь. Полетите над её продолжением. А мы к теремам. Давайте уже, быстренько!

Город просыпался с трудом, люди едва-едва двигались, приходя в себя после тумана. Волк ссадил Баюна прямо на золотую дорогу.

— Осторожнее там! — напутствовал он уходящих к царским теремам. И взлетел, унося Катерину к горе, Ярик скользнул по спине Баюна, взъерошив шерсть, и улетел за Катериной.

Жаруся застыла в воздухе, покачала крыльями и скользнула за Баюном. Что-то ей показалось, что тут она будет полезнее. Серая голубка с длинноватым хвостом полетела вперёд, через царские сады к теремам.

Волк летел ровно над дорогой, потом, когда дорога превратилась в несколько расходящихся троп, Катерина уверенно указала куда свернуть, и ещё раз, и ещё, пока они не добрались до подножия горы, там свернули у скалы, и начали петлять узкой горной тропой, которая закончилась входом в пещеру.

— Ну, что же, вперёд в гору? Готова? — Волк покосился на Катерину.

— Да, давай!

Волк опустился на землю и очень осторожно, почти крадучись, пошел по проходу. Впереди летел Ярик, разгоняя застоявшийся воздух. Волк не торопился, останавливался, принюхивался.

— Странно, я был уверен, что Велимудр устроит какую-то ловушку, но пока ничего! Очень странно… — ворчал он. Зато, когда они попали в пещёру, где и стоял стеклянный ящик, Волк понял, в чём дело.

— А я-то никак понять не мог, что ж он так беспечно оставил царевну. Теперь всё ясно. Смотри, в ящике сонный дым. Это очень, очень сильная штука. Если он попадает в дождевую тучу, то дождь из такой тучи способен усыпить деревню или небольшой городок, а если в снежную метель, то снег становится сонным, и укутывая что-то, тоже способен полностью это усыпить.

— Да, Баюн говорил, — Катерина всё ещё не понимала, в чём дело. — И что?

— А ты чувствуешь, как тут душно? Так это ещё Ярик тут мельтешит, а так никакого движения воздуха нет. Вот и ловушка. Человек видит царевну-красавицу, разбивает её, как эту штуку стеклянную назвать? Короче, вот это разбивает, и получает в лицо сонный дым. Всё, он спит до следующего визита Велимудра.

— И как нам быть? Ящик этот через проходы не выволочь. Всё равно надо разбить.

— А сквозняк твой на что? — хмыкнул Бурый. — Не лопни. Меня всё равно не сдуешь! — строго велел он Ярику, разозленному на такое пренебрежительное к нему отношение. Хочешь доказать, что ты не сквозняк, а ветер? Сделай полезное дело! Я разобью вот этот ящик, а ты вытянешь дым из пещеры и разнесёшь его так, чтобы он стал невидим. Если он останется сгущенным как облако, то он может натворить дел! Так что? Ты ветер или мелкий и вредный сквозняк?

— Я-ветер! И если моя хозяйка прикажет, я это с радостью сделаю! — Ярик сердито загудел в переходе у пещеры.

— Так, Катерина давай-ка я тебя отвезу обратно, на склон горы, а сам вернусь и разобью этот ящик.

— Нет, не пойдёт! Я тебя одного не оставлю! — Катерина глянула на брата, который мотал головой и начал сердиться при одной только мысли о том, что она опять собирается рисковать!

— Волк! А ты меня как собираешься там одну бросить? — коварная Катерина рассчитала правильно. Волк сморщился, словно что-то кислое проглотил. — Ну, что ты в самом деле? Ярик сонный дым сразу вытянет, и пока он не разгонит, снаружи может быть более опасно.

Волк был совершенно не уверен, что Ярик что-то там может вытянуть. И Катерина пошла на хитрость. Нашла в сумке тетрадный лист, и спички, ещё порадовалась, что у неё там есть почти всё, и попросту подожгла листок. Он тут же задымил, Ярик, мгновенно завил воздух небольшой воронкой, и Волк смог уловить только слабый запах дыма.

— Впечатляет! — хмуро сказал он Ярику. — Ладно, но постарайся, чтобы было не хуже. Дыма-то сонного будет значительно больше! И как только вытянешь наружу и поднимешь повыше, сразу его развей!

— Я понял! — Ярик закружился вокруг стеклянного ящика.

Волк велел Катерине уйти в самый дальний угол пещеры и закрыть рот и нос какой-нибудь тканью. На всякий случай! А сам оборотился в человека, подобрал каменный осколок с пола пещеры и с силой ударил им по крышке ящика. Тот мгновенно покрылся трещинами и словно взорвался! Осколки разлетелись по всей пещере. Волка от ран спасла только изумительная реакция и стремление прикрыть названную сестру. На долю секунды Катя увидела облако перламутрово переливающегося дыма, поплывшее по пещере, но Ярик действительно был ветром, а не сквозняком! Сонный дым из пещерыутянуло быстро. Катя поспешила подойти к царевне, а Волк, наоборот, чуть отступил. Он уже вернулся в свой облик, и мало какая девушка после плена и такого сна будет рада видеть рядом страшного волка.

Царевна спала, казалось, что на белом покрывале лежит прекрасная статуя, но вот она глубоко вздохнула, и открыла глаза. Увидела Катерину и ахнула:

— Кто ты? Как ты сюда попала? Беги скорее! Явится колдун, тебя не пощадит!

— Нет, не бойся, не явится. Колдун сгинул и больше не причинит тебе вреда! — Катерина потихоньку напевала мелодию алконостов и царевна Веселина быстро успокаивалась. Она даже Волка не сильно испугалась, наверное, после Велимудра, это уже было не так страшно.

— А моя семья? Что с ними? — вдруг спросила Веселина. — Велимудр последний раз, когда приходил за ответом, сказал, что наше царство затянуло туманом, а он бросил туда, где стоит царский терем, яйца смогов.

— Что он сделал? — Волк спросил очень тихо, но Катерина испугалась самого тона.

Веселина не успела ответить, потому что в пещеру ворвался Ярик: — Скорее! Там огонь и крики! Беда случилась!

Волк стремительно подскочил к Катерине, она быстро села на волчью спину. — Садись за мной и держись крепче! — сказала она Веселине.

Царевна не стала кричать, пугаться и ныть, что не может, и никогда на волках не ездила и вообще не летала, а просто залезла на волчью спину и крепко схватилась за Катерину.

— Волчок, скорее, мы готовы!

Бурый мчался очень быстро, и как только они вылетели из пещеры, увидели, что там, откуда они прилетели, видны столбы чёрного дыма, кое-где и пламя видно, и действительно доносятся крики людей. Волк прибавил скорости, правда успел увидеть, как плотное перламутровое облако сонного дыма быстро уносит к северу.

— Ярик! Тебе что сказано было! — успел рыкнуть он. Но, отвлекаться на это сейчас он не мог, поэтому продолжил путь, надеясь, что все его спутники живы и целы.

Баюна они увидели издалека. Его из дыма уносила Жаруся. Она опустила кашляющего Кота на землю под деревьями и кинулась к Бурому.

— Скорее, там змееныши-смоги. Много и они очень быстро растут. Царь и царица в тереме, надо их оттуда унести. Оставь Катю и царевну здесь, полетели!

Катя кинулась к Баюну. — Котик, ты как?

Баюн долго кашлял, но сумел выговорить, что он почти неплохо, а вот за мальчишек волнуется.

— А Сивка где? — Катя выхватила зеркальце, и первый раз увидела, как сражается Сивка-Бурка. Боевой конь раз за разом откидывал подползающих огненных змеенышей. Смоги уже были размером с крупного варана. Крылья их пока не очень слушались, но двигались они стремительно, и плевались огненными струями. Они отскакивали от огромных копыт, старались окружить коня, впиться ему в горло, но Сивка взлетал, резко опускался в самую гущу смогов, и бил их копытами.

— Зеркальце, покажи Кира и Степана! — Катерина ахнула. Оба её друга были в саду, и приходилось им там весьма туго! К ним подбирались смоги, и явно это была не первая их атака! У Кира уже дымился левый рукав, Степан вытирал кровь с лица. — Почему они не убегают оттуда? — и тут Катя увидела почему. Оба отражали атаки смогов, защищая какое жуткое существо!

— Что это? — Катерина даже отпрянула от зеркальца, увидев кошмарную морду с торчащими клыками, заросшую густой черной шерстью, налитые кровью белёсые глаза, тело, больше всего похожее на тело изуродованного орангутана, но со страшными когтями на передних и задних лапах и длинным хвостом.

— Это Вячко, это мой брат! — ахнула Веселина, она заплакала, закричала, увидев, как к чудищу, уже раненному, подкрадываются несколько смогов. И когда двое из них бросились добить обессилившее чудище, впиться в его горло, залить огнём, наперерез им кинулся Степан.

Баюн краем глаза глянул в зеркальце, встряхнулся и кинулся в сады, увеличиваясь с каждым прыжком.

— Кир! Не подпускай тех! — Степан сразу зарубил одного змееныша, второй успел прыгнуть и было понятно, что если Степан увернётся, то смог вцепится в Вячко. Катерина сама вскрикнула, когда Степан принял змееныша, подставив левую руку. Кир оглянулся, увидел, что огненная тварь добралась до Степана, и тут в его стороны смоги тоже пошли в атаку. Кир зарубил двоих, и ему открылась свободная тропа, по которой можно было отступить, но он только покрепче перехватил меч, и стал, закрывая беззащитный бок Вячко, куда метил особенно крупный змееныш. И вдруг, словно гром прокатился над царскими садами и теремом. Катя увидела, как шкура чудовища задымилась, вспыхнула странным синеватым огнём, от которого смоги в ужасе отшатнулись, а на месте невиданно мерзкой твари оказался лежащий на боку юноша.

— Вячко! Брат! Заклятье разрушено! — закричала Веселина. Но, сражение было не закончено! Смоги и не собирались отступать, они только немного испугались странного, невиданного ими огня. А вот теперь, когда он погас, ничего не мешало им добить эту дичь! Ничего, кроме обрушившегося на них Бурого, который вынес из горящего терема царя, тоже сбросившего вслед за сыном мерзкую личину, и кинулся на подмогу мальчишкам. Царицу, тоже уже в человеческом виде, бережно поставила рядом с супругом Жаруся и с хищным пронзительным криком кинулась на смогов! Баюн не очень любил огнедышащих безбашенных ящериц, но раз уж испачкал лапки, можно и поохотится!

Четвёрка сказочных героев не церемонилась! Жаруся после безжалостного истребления множества змеенышей, полетела убирать огонь с теремов, Сивка, продолжал затаптывать вражичей, словно уголья от костра, который надо погасить, Баюн хищно сощурив глаза, сшибал змеенышей с деревьев, а Бурый попросту уничтожал всех, до кого мог достать.

— Знаешь, где они? — Катерина бежала за Веселиной.

— Да! Вон, вон там! — царевна добежала первой, кинулась к родителям и брату.

— Веселина!!! — они и плакали и смеялись, найдя друг друга! Вячко не обращал внимания на то, что ранен. Он обнимал своих родителей и сестру!

А Катерина уже была около Кира и Степана. Степану сильно поранили и обожгли левую руку, на виске длинная глубокая царапина, идущая до шеи, серьёзный укус чуть выше левого колена. Киру повезло чуть больше, он наконец-то сумел скинуть тлевший кафтан и теперь морщился — ожог на левом плече и предплечье, да небольшая рана на ноге причиняли боль.

Баюн покачивал головой, осматривая обгоревшую шерсть на боку, и раздумывал, уместно ли радость его — Катеньку, попросить поскорее ему шёрстку золотой прядкой восстановить. А может, до Дуба подождать? А то опять Бурый развопится!

Сивка весь в копоти, с ожогами и ранами, флегматично осматривал землю и дотаптывал тлеющие участки сухой травы. Волк тоже кое-где был задет огнём, но не обратил на это ни малейшего внимания, а тщательно осматривал своих учеников.

— Ну, что я могу сказать? — наконец сказал он. — Безукоризненный бой. Молодцы.

Степан, которому Катя как раз живой водой ожог смазывала, глянул с таким изумлением, что Волк усмехнулся. — Что ты так удивился? Когда молодец, то и похвалить не грех!

Катерина только успела перейти к ранам Сивки, как царь и царица Златогорного царства, сумев взять себя в руки, подошли к Киру и Степану. Царь с улыбкой глядел на мальчишек, защищавших рискуя собой, страшное чудовище в которое был превращён их сын.

— Так вот какие они! Те, кто ему не родны, не служивы, да пришли без надежды наживы! — он оглянулся на жену, и царица, оставив сына и дочь, подошла и крепко обняла опешивших мальчишек. — Те, кто вернул нам сына и расколдовал нас самих!

Глава 9. Златогорские царевичи

Катерина улыбалась, наблюдая за Киром и Степаном. Их зачем-то торжественно пригласили в царский терем, и теперь обоих мучила Жаруся, подбирая походящую одежду. Мальчишки и так постоянно там находились, потому что царевич Вячеслав мгновенно и крепко с ними подружился. Он так намучился в шкуре чудовища, что радовался любой мелочи человеческой жизни. Например, друзьям.

Их всех умолили остаться хоть на чуть-чуть! Баюн милостиво согласился. А чтобы хозяева не переживали, где гостей разместить, достал ларец с мужичками-умельцами, которые в два счёта восстановили всё сожженное и испорченное змеёвичами. Кате понравились и царь и царица и царевич Вячеслав, высокий, пока нескладный, старше Степана на год, с лёгким нравом и хорошим чувством юмора, и очень понравилась царевна Веселина. Она, несмотря на потрясающую красоту, ничуть ею не гордилась, окружающих мучить как Гордея, совершенно не любила, но и не была тихоней как Злата. Вышивка её не сильно интересовала, что для Кати было истинным облегчением, зато верхом ездить царевна очень любила, нарядами интересовалась в меру, на язык была остра, и не надо было поминутно себя одёргивать, боясь, что человека шокируешь. Волка царевна не боялась совершенно, Баюна уважала, Жарусей восхищалась, а Сивку уговорила себя покатать, правда по земле, и теперь мечтала прокатиться в полёте.

— А ты чего сидишь? — царевна Веселина смешно прищурилась на Катерину.

— А что мне надо делать?

— Как что? Собирайся! Скорее! Тебя тоже ждут, — Веселина переглянулась с Жарусей и обе затормошили Катерину, меняя её наряды и рассматривая результат.

Катя уже присутствовала на многих пирах и они ей не очень-то нравились. А в этом царстве всё было не совсем обычно. Царица ласково обняла Катерину, и усадила рядом с дочкой. Справа оказался хитро ухмыляющийся Баюн. Он уже успел уговорить Катерину на восстановление шёрстки и выглядел отменно! — А что сейчас бууудет! — улыбался он.

— Кот, ну не вредничай. Что будет? Ну, скажи! — Кате было очень интересно. Рядом с Баюном обнаружился Бурый, который в этом странном царстве почему-то никого в своём волчьем виде не смущал.

— И не спрашивай ты Котика, он раздуется от важности, и лопнет от гордости, но не скажет, — хмыкнул Бурый.

Катя хотела было продолжить расспросы, но царь начал говорить и она от удивления только что рот не открыла. Оказывается, царь и царица решили, что раз их сына и наследника, а также их самих, спасли её друзья, то они предлагают Степана и Кира усыновить!

— Кот, но ведь у них есть родители, — беззвучно зашептала Катя Баюну.

— Это не важно. Мальчишки ведь не отказываются от своих семей, они просто становятся младшими царевичами Златогорного царства, — так же беззвучно ответил Баюн. — Не волнуйся, мы с Волком их уже предупредили и всё им сказали. Да, кстати, тебя тоже хотели пригласить в семью, но с тобой так нельзя, сказочница особым образом связана и со своим миром и с Лукоморьем, так что уговорили их ограничиться Степаном и Киром.

Катя во все глаза смотрела, как идут по проходу разодетые Степан и Кир. Да такие торжественные, и притихшие, что даже непривычно! Как царь и царица говорят положенные такому случаю слова, и, шагнув от своих мест, сами подводят новых сыновей к местам, полагающимся им по их новому положению. Рядом с царской семьёй. И как садятся они уже не за стол со всеми остальными, а в торце стола, рядом с Вячко.

— С ума сойти! — Катерина радовалась за мальчишек. Они и правда это заслужили!

Вечером в выделенных гостям покоях было непривычно тихо. И Степан и Кир были со своей новой семьей, и Катя немного заскучала. А потом услышала очень озабоченный голос Баюна:

— Да понятно, что не до того было! Но, лучше было бы, чтобы Ярик сумел бы догнать сонный дым, да разметать его, как и было сказано. А теперь всё облако заполучил Кащей, и уж точно какую-то гадость из этого устроит, — Кот расстроено полакал мёд с валерьянкой, для успокоения нервов.

— Ладно, уж что сделано, то сделано. Изменить-то мы уже всё равно ничего не можем, — вздохнул Бурый. Он помолчал и сменил тему. — Интересно как получается, только хорошо бы, чтоб мальчишки не возгордились! Особенно Степан.

— Не переживай, дружище. Вот в чём я уверен, так это в том, что нам это теперь не грозит! — рассмеялся Баюн. Волк явно собирался уточнить, а почему, собственно, но новоявленные царевичи выбрали именно этот момент для того, чтобы вернуться к своим друзьям.

— Нам личные покои выделили в царском тереме, но мы к вам вернулись! Не прогоните? — Кир, радовался новому своему положению как в раннем детстве желанной игрушке!

— Ну, как бы мы посмели, ваше высочество! — насмешливо отозвался Бурый.

— Волк, ты чего? Я же пошутил. Это же всё ну… Так, понарошку, — смутился Кир.

— Ничего не понарошку. Тут такие дела понарошку не делаются! — строго возразил Баюн. — А что нос не задираете, молодцы! Ладно, идите уже отдыхать, ночь глубокая.

Катерине неловко было подслушивать, но она отлично понимала, что если только шевельнётся, её тут же обнаружат и Волк и Баюн, и это будет значительно хуже! — Интересно, а правда, почему это Степан не возгордится? По-моему наоборот! Ой, да и ладно, переживу. Интереснее, что Кащей собирается сделать с сонным дымом?

Новые царевичи много времени проводили в царском тереме и ещё больше с Вячко. А Катерина с Баюном и Бурым облетали окрестности, выясняя, где можно сейчас прогнать туман. На юге царства нашлось несколько сказок, уснувших примерно в такую же пору.

— Вот, например, сказка про старого отца. Разбудить её проще простого! — вещал Баюн. — Сказка о старых временах, она не повторяющаяся. Ну, тут не повторяется, а у вас — запросто. Так можно её рассказать около любого крестьянина той деревни. Все они — потомки тех, кто в сказке описан.

— Погоди, так это же сказка, где сыновья родителей в лесу оставляли! — удивилась Катерина. — Почему ты говоришь, что тут она не повторяется, а у нас — запросто!?

— А что, скажешь, не так? Я как раз про твою семью ничего не говорю, вас это не касается. Но разве у вас в мире старых людей из своей жизни не выбрасывают? Даже если не отправляют в эти, как их… приюты для старых. Сейчас же считается, что каждое новое поколение, это нечто совершенно уникальное! Никогда такого ещё не было, и все, кто старше, понять эту уникальность не могут, так как безнадёжно отстали от глобальных изменений. Смешно! Что? У нового поколения две головы на плечах выросло? Или ног прибавилось, или рук? Нет, ничего, ничегошеньки не поменялось! Так же устроены, такие же потребности. И беды да печали такие же. Интернет есть? Вот уж эка невидаль… У меня вон и книги сказочные и зеркальца волшебные уж сколько столетий есть, я же не фыркаю! — увлёкшись фыркнул Баюн. — Так нет! Только и слышно, что мол, пусть не мешают нам жить, мы сами всё знаем! Ну-ну, вот и там, в той сказке молодые всё-всё знали! Ладно, давай-ка мы завтра туда как раз и наведаемся. Царевичей только наших позову.

Катя со Степаном и Киром осторожно вошли в густой туман. Сказку давно не вспоминали, и находится там было трудно.

— Да, дышать тут сложно, — Кир последнее время отвык от мерзости этой зеленой, а тут сразу прямо как кисель вокруг!

— Жутко, — Степан мрачно оглядывался. — Кать, а куда мы идём?

— К деревне. Если встретим кого-нибудь на дороге, то я сразу сказку и расскажу. Кот говорит, что любому жителю местному можно. Они все потомки тех, кто родителей в пуще оставлял, считая, что они уже ни на что не годятся, а потом понял, что так нельзя.

— Дикость какая-то! — Степан хотел было продолжить, а потом вдруг вспомнил, что не так давно он сам свою бабушку считал ни на что не годной, только еду готовить.

— Осторожно! — Кир прошипел едва слышно и замахал им свободной рукой. — Справа твари.

Степан сдёрнул Катерину с дороги и быстро толкнул за толстенное дерево, а сам оказался около побратима. Катерина до боли в глаза всматривалась в туманную муть, боясь пропустить стрелы.

— Брат, давай! — Кир смог точно определить, когда твари оказались уязвимы и золотые молнии с мечей кладенцов полетели в зелёный густой туман, уничтожая монстров. Вой и вопли огласили лес. Кир и Степан, став спина к спине, посылали по кругу золотые полосы с кладенцов, очищая участок леса от тварей.

— Катька, не выходи пока, кто-то ещё за деревьями прячется, — крикнул Кир.

Катерина и не собиралась лезть куда не просят, она вдруг опять задумалась о том, как именно твари их находят? — У них что, есть что-то вроде меча разведчика? Вряд ли… Они же в разных местах, разных видов, и всё равно к нам лезут безошибочно. Чуют? Или слышат? Мы не очень шумели, прямо скажем. Так как же? — она сидела, обняв колени, ожидая, пока её не позовут, но задумалась и не услышала, как ей крикнул Степан.

— Кать, ты что? — Степан перемахнул через толстый сук, лежащий около дерева и бросился к ней.

— Ничего, всё хорошо. Что ты так подорвался? — Катерина удивлённо подняла на него глаза, а он равнодушно дёрнул плечами.

— Да, думал, ты опять стрелу поймала, или что-то такое. Чего ты сидишь-то? Вставай, давай, мы уже справились, а ты тут всё рассиживаешься! — Степан был чем-то очень недоволен и говорил резко.

— Можно подумать, что если я не ранена, то и разговаривать со мной нормально не надо! — ворчала Катерина, плетясь за хмурым Степаном. — Чего его разбирает?! Царевичу теперь не с руки с простыми смертными общаться?

— Не сердись. Он просто испугался, — Кир догнал мрачную Катьку. — Ты же обычно где-то рядом, а тут за деревом застыла и не выходишь. Тебя же так, по-моему, первый раз подстрелили?

— Ты-то откуда знаешь? — у Катерины напрочь испортилось настроение, и она очень старалась на Кира не сорваться. Он-то совсем не причем!

— Степан рассказывал. Говорил, что ему никогда в жизни так страшно не было, как тогда. Не говори ему, что я сказал, — Кир покосился на побратима.

— Тогда и не рассказывай, что не надо, — хмыкнула Катерина, но обижаться перестала.

Деревню они нашли не скоро. Дорога казалась бесконечной! И совершенно безлюдной.

— Кать, ты как? Не устала? — Кир постоянно оборачивался на всё больше отстающую Катерину.

— Терпимо пока, — Катя действительно устала. Очень трудно было в тумане дышать. Холодная, тяжёлая духота давила, вытягивала силы. Сильно раздражал Степан, который шел не оглядываясь, словно продолжал на что-то сердиться. Катерина попыталась припомнить, что она могла такого сделать, чтобы он так злился, и вдруг поняла, что слева за деревьями кто-то есть! Она приостановилась и шагнула налево. Ещё шаг, ещё. Если бы Степан не задирал нос, а Кир не ушел бы вперёд, она бы их, конечно, окликнула бы, а так решила, что только глянет, и сразу вернётся, чего их звать-то, тут же пара шагов, а так опять разворчится этот принц новоявленный!

Сошла с дороги, ступила в лес и куда только усталость делась! — Вот чувствую прямо, что там кто-то сказочный есть! — пробормотала Катерина, и пройдя ещё немного по лесу, увидела двух человек и быка, которого один из них вёл на верёвке.

— Фух, нашла. Можно в деревню и не идти, — обрадовалась Катерина. — Надо мальчишек позвать, а то, если заметили, что меня нет, могут занервничать.

Она заметила место, спокойно вернулась к дороге, и почти сразу же столкнулась нос к носу с совершенно взбешенным Степаном. Сначала он просто орал о безответственной дуре, которая ни о ком не думает! Потом Кир сумел его немного успокоить, и Катерина смогла заговорить.

— Знаешь что? Я ничего плохого не сделала. Вы были совсем рядом. И Кир ничего не говорил про опасность!

— Да ты что? Ничего не понимаешь? А если бы забудилась? А если бы рухнула где-нибудь, как ты это любишь? — Степан пылал негодованием!

Катерина чуть не поперхнулась от возмущения! Хотела было ответить должным образом, но вмешался Кир.

— Так, брэк! Разойдитесь! Когда туман уйдёт, поругаетесь на досуге, а пока ты может, объяснишь, зачем ты ушла? — Кир тоже испугался, когда Катерина пропала, но всё-таки способность соображать не потерял.

— Людей нашла. Героев сказки, — Катерина решила, что нипочём с паразитом Степаном больше разговаривать не будет! По крайней мере, пока. Решимости хватило ровно на пару минут. Катя развернулась и с достоинством пошла в сторону, где в тумане застыли два человека и бык. Точнее попыталась пойти. Зацепилась ногой за ветку, почти не различимую в плотной мути и рухнула на коленки. Степану пришлось сильно постараться, чтобы не сказать, что он же предупреждал! Почти насильно заставил себя заткнуться! Кир уже помогал Катьке подняться, и тоже молча.

— Если ты сейчас скажешь, что так и знал, я с тобой разговаривать месяц не буду! — раздался ворчливый голос Катерины, она не оборачивалась, но отлично знала, что этот её невыносимый приятель думает. — Я не видела эту ветку! И видеть не могла.

Степан начал смеяться против своей воли. — Ты что, мысли читаешь?

— Ты просто очень громко думаешь! — Катерина усмехнулась. Обернулась и увидела на лице Степана что-то очень похожее на панику. — Да не пугайся ты, я шучу. Это только Баюн может. Иногда. Вот! Смотрите. Ну, я же молодец! Теперь не надо до деревни идти, — Катя показывала на обнаруженных людей.

— Ну, ладно, нашла! Только в следующий раз я с тобой в серьёз поругаюсь, если ты так сделаешь! — решительно заявил Степан.

— А в этот раз ты просто так шутил, да? — вздохнула Катя. — Эх, ты!

Они устроились в ближайших зарослях и Катя начала рассказывать сказку. И чем больше рассказывала, тем больше чувствовала, что что-то не так! Сказку она закончила, но ничего не изменилось!

— Не понимаю! — Катерина вылезла из укрытия и подошла к людям.

— Кать, что-то не так? — мальчишки пришли поближе.

— Видимо, да, — Катя вдруг испугалась, что её дар утратил силу. Но, заставила себя остановиться и не паниковать. — Что-то не так! А что? Местность та, сказка та, наверное, люди не отсюда! А что за люди?

— Кать, ну, какая тебе разница? Какие-то прохожие, — отмахнулся Кир.

— Ты их с дороги видел? — вдруг спросил его Степан.

— Нет, не видел! — помотал головой Кир.

— Вот и я не видел! А Катерина нашла. Значит, они и есть сказочные герои. Другой сказки, не той, которую Катька рассказала. Может, Баюн опять сказку перепутал?

— Может и перепутал, а может, они просто очень близко друг от друга, — пробормотала Катерина, внимательно обходя вокруг людей. — Так, двое мужчин. Один старше, другой прилично помладше. И, по-моему, они родственники. Может даже отец с сыном. И бык. К чему тут бык?

— Ну, ведут они его куда-то, — пожал плечам Кир.

— А что это за сказка про отца, сына и быка? — Катерина любознательно уточнила у себя самой, сама себе пожала плечами, села мох рядом с героями сказки, и закопалась в планшете.

— Во! Учись! Общение умного человека с умным человеком! Сама у себя спросила, сама себе ответила, что не знает! — тихонько усмехнулся Кир. — Кстати, а чего ты это такие гастроли закатывал? А? — он внимательно смотрел на Степана.

— Ничего я не закатывал. Но, она же совсем беспечная! — Степан возмущенно кивнул на Катьку.

— Не больше, чем обычно. Только раньше ты так не скандалил. Ой, что-то тут не так… — Кир, хитро усмехаясь, разглядывал возмущенную физиономию приятеля.

— Отвянь, — Степан с деланным безразличием отмахнулся, опасаясь новых расспросов, но его невольно выручила Катька.

— Нашла! Есть такая сказка, называется «Краденым сыт не будешь»! — Катька поднялась со мха, убрала планшет и снова укрылась в зарослях, дождалась, пока мальчишки окажутся рядом и начала рассказывать:

— Было у одного человека два сына. Выросли они, а отец и говорит им:

— Пора сыновья за настоящую работу приниматься. Кто из вас чем хочет заниматься?

Молчат сыновья, не знают, какую работу себе выбрать.

— Ну, так пойдём, — говорит отец, — по свету походим, да посмотрим, что люди делают.

Катерина рассказывала, как старшему сыну понравилось, как работает кузнец, понял он, что в соседней деревне кузницы нет, и можно кузницу там поставить и работать. Обрадовался отец, поставил сыну кузницу, и стал старший сын кузнецом. А вот младший никак не мог себе дело найти по вкусу. Но вот как-то увидел он вола, который пасётся далеко от деревни. Не видно никого вокруг, и решил он вола украсть и стать вором. Сказал об это отцу, а тот и не против.

— Кради, — говорит отец, — затем я тебя и вожу, чтобы ты себе занятие постоянное выбрал.

Взял сын вола и погнал домой, а отец говорит: — Подожди меня около леса — мне надо ещё в эту деревню заглянуть: там один мой знакомый живёт…

Гонит сын вола, да всё как волк, оглядывается, а не бежит ли кто за ним. Пока до леса добрался, порядком перетрусил. Аж тошно от страха стало.

Катя увидела, как туман начал редеть, радостно оглянулась на Степана и Кира, те закивали, мол продолжай! И она продолжила рассказывать, как дождался сын отца и погнали они вола домой лесом, как зарезали его, шкуру сняли и стали мясо варить. Сварили, а отец и предложил мерки им с шей снять, да посмотреть, кто из них с этого вола раздобреет. Взял шнурок, смерил шею себе, да сыну. Сели за стол, да и начали есть. Отец ест спокойно, а сыну всё мерещится, что вола ищут, да уже пришли за ним. На каждый звук хватает мясо, да в чулан прячется. Ели, ели, да в конце концов всё мясо переварили, да и съели. И стал отец опять им шеи мерить, чтобы понять, кто из них раздобрел. Померили — у отца шея потолстела, а у сына сильно похудела. Удивляется сын, а ему отец и объясняет, что это оттого, что сын краденного вола ел.

— Так и ты же ел краденого! — возмутился сын.

— Нет, я хозяину за вола уплатил, и ел как своего. Потому-то я и раздобрел. А ты как сядешь за стол — страх тебе нашею прыг и душит! Оттого-то шея у тебя и похудела. Краденным брат, сыт не будешь!

Катерина заканчивала сказку тихим шепотом, потому что мимо проходили отец, сын и якобы украденный сыном вол. Сын нервно озирался и подскакивал от любого шороха. Когда они скрылись за деревьями и отправились по дороге туда, откуда пришли сказочница и её спутники, Степан только руками развёл.

— Как ты ухитрилась их найти? Да ещё сообразить, кто они!

— Это детектив какой-то! Холмс, как вас это удалось? — рассмеялся Кир, изображая Ватсона.

— Элементарно! — важно заявила Катерина и споткнулась очередной раз.

— Нет, ты невыносима! Безошибочно найти совершенно невидимых за деревьями людей, и не увидеть полдуба под ногами! — Степан поймал падающую Катьку, раздраженно встряхнул за плечи, и помог перебраться через упавшее дерево. Он подул в рожок, вызывая Волка и Баюна, а когда они прилетели, доложил, что сказку нашли, но пока не ту, а вот сейчас они пойдут дальше.

— А может, на сегодня хватит? — спросил Бурый со слабой надеждой. — Ну, ладно, ладно. Идите, только осторожнее!

Бурый и Сивка довезли их до следующей туманной границы, чтобы было поскорее, и Катя со спутниками снова отправились в деревню, где родителей раньше в лес отвозили в старости.

— Вот она, эта деревня! — обрадовалась Катерина, уже прилично находившаяся за этот день! Правда, идти было немного полегче. Шли, дорогой болтали о чём-то, даже шутили.

— Стой! — Кир поводил мечом, проверяя окрестности и помрачнел. — Есть твари! Вон там, и много. Катюш, ты со Степаном давай-ка в деревню, и там найдите избу понадёжнее.

— А ты? — Катерина увидела, как переглянулись мальчишки, и испугалась. — А ты, Кир?

— Я пока их тут задержу, и к вам прибегу. Ну, скорее, что вы ждете? Степан, уводи её! — Кир чувствовал, словно видел, что тварей много, очень много и они быстрые.

Катерину Степан за руку поволок вперёд к деревне, хоть дико не хотелось оставлять побратима! Решил, что загонит её в какую-нибудь избу, велит дверь запереть и вернётся к Киру. Понятно, что если он так среагировал, то тварей много и всё плохо. Сильно плохо!

— Стой, вот первые люди, — Катерина дёрнула Степана в сторону забора. — Можно тут.

— Кать, лучше в избу спрячься. А я вернусь к Киру, — Степан смотрел на Катькины руки, она с перепугу за его рукав схватилась. — Не бойся, только скорее рассказывай. И возьми рожок. На всякий случай.

Тут Катерина и вовсе струхнула. Значит, всё совсем нехорошо! Но, заставила себя руки разжать, без спора взять рожок. — Иди. Я тут буду, — она показала на первую же избу. И сразу ушла туда, заставив себя не оглядываться. Быстро начала рассказывать сказку:

— В прежние времена было так: как состарится отец, завезет его сын в глухую пущу, да и бросит там…

Вот однажды повёз сын отца в пущу. Жаль ему отца — сильно любил он его, да что поделаешь! Не повезешь, люди засмеют, старых обычаев, скажут, не держится. Ещё из села прогонят.

Катерина видела, как начали сверкать золотые полосы кладенцов и говорила о том, как начал отец спрашивать, неужто и правда сын его старого, да хворого оставит в лесу. А сын решился, да и вернул ночью отца домой, в темной каморке спрятал, чтобы никто не видел.

Катерина рассказывала, как посевы побил град, и человек боялся, что будет нечего будет сеять на следующий год, а отец ему подсказал, как найти зерно на посев. А голодной зимой рассказал, где деньги на черный день зарыл. И человек не голодал и соседям ещё еды давал. А как пришли у него спрашивать, как у него так получается, признался, что отец его кормит.

— Как же так? — дивуются соседи, — ты же отца в лес отвёз, и оставил его там, как и все добрые сыновья.

— Нет, я сделал, не так, как вы делаете, а оставил отца у себя век доживать. Вот зато, как пришла беда, отец мне и помог. У старых людей ума да опыта больше, чем у молодых.

Перестали с тех пор сыновья отцов в пущу увозить, а стали их под старость уважать и кормить.

Катерина наблюдала, как золотые волны стали виднее, потому что туман побледнел, и стремительно растворялся в чистом холодном осеннем воздухе. Она выскочила со двора, и быстро побежала к тому месту, где мальчишки сдерживали туманных тварей. Кир сидел, прислонившись спиной к стволу высоченной сосны, и зажимал руками длинную рану на бедре, на виске кровь, разодран рукав. Степану досталось меньше, и он уже доставал флаконы с мёртвой и живой водой и оглядывался, услышав звук рожка. Катерина начала вызывать Волка, как только туман ушёл окончательно!

Катя даже отдышаться не сразу смогла. Обняла обоих и с ужасом увидела, сколько вокруг валяется медленно истлевающего оружия!

— Да сколько же их было?

— Много. Как-то очень уж много. Сказку, видать, забыли давно, — Кир осторожно пробовал пошевелить ногой. — Хорошая всё-таки штука эта самая сказочная вода! Так бы сколько пришлось лечить!

— Кого ещё лечить? — Волк настороженно оглядывал всех троих. — Опять напали? А, вижу, — он сунулся в кусты, сморщился, наткнувшись на остатки оружия, и заявил: — У вас здесь что? Бородинское сражение было?

— Почти! Их столько привалило! И все такие, не медлительные, прямо скажем, — Степан мог бы дать точную характеристику каждому виду тварей, с описанием, откуда они, какое оружие, боевые приёмы, скорость передвижения, и военные навыки, но глянув на Катьку, решил не пугать.

— Я вот думаю, а как они нас находят? А Баюш? Не знаешь? — Катерина задумчиво смотрела на тонкую струйку дыма, в которую превращался страшенного вида зазубренный топор.

— Не знаю, радость моя. Я вот про наших всё знаю, и всё тебе рассказать могу, а про эту пакость… Уволь… Не разумею, — развёл лапами приехавший на Сивке Баюн.

Глава 10. Соловко

В Златогорном царстве они пробыли ещё несколько дней, а потом всё-таки решили вернуться в Дуб. Хотя и царь и царица очень просили их задержаться, но Баюн торопился. Погода позволяла сказочнице ещё поработать. Распрощались со Златогорным царством, клятвенно пообещав вернуться как можно скорее. А Вячко так и вовсе уговорил его потом взять с собой. Баюн посмеивался, но согласился.

— Катенька, радость моя, ты как? Сможешь? А потом можно и передохнуть… — Баюн очень уважал вот это «отдохнуть», и с радостью отдыхал бы постоянно, но скоро зима, и осенние сказки будить будет уже поздно.

— Хорошо я. Конечно, смогу! — Катерина покивала с чрезвычайно уверенным видом. — А куда мы поедем?

— Есть такие сказки о чудесных конях. Их несколько, но они с секретом… Мы вот до Дуба доедем и ты посмотришь сама, почитаешь, да прикинешь… — мурлыкнул Баюн.

Катерина обрадовалась возвращению в Дуб. Практически сразу, стоило только им войти внутрь, зарядил мелкий, холодный и нудный дождь, и Катя с наслаждением отдыхала на подоконнике, закутавшись в тёплое одеяло.

— Чего ты опять в окно смотришь? Можно подумать, что это телевизор… — Киру было откровенно непонятно, что можно там видеть…

— Почти… Дуб же живой. Он, то с листьями забавляется, то их по лужам гоняет, то пичугу от дождя прячет. Да мне и просто на дождь смотреть приятно! — Катя даже не поворачивалась к заскучавшим мальчишкам, которых зачем-то принесло к ней в комнату. Зачем поворачиваться-то? Ей и в окне отлично видно, как они рожи корчат. — Вы тут чего забыли? Или у себя нельзя орангутанов изображать?

— Уй, ну и зануда ты, Катька… Мы не изображаем… — Кир уселся верхом на стул и привычно пристроил подбородок в сложенные на спинке стула руки.

— А! Вы ими являетесь?

— Вот же язва! Мы спросить пришли! — Степан прислонился плечом к стене и задумчиво рассматривал Катьку.

— Чего тебе надобно старче? — Катька произнесла вопрос нараспев, и Степану на секунду показалось, что стоит он на песчаном морском берегу, а рядом шумят волны… Он помотал головой и странное ощущение прошло.

— Кать, а мы когда в сказку едем?

— Пока не знаю. Баюн подбирает их.

— Их что, много?

— Несколько, и с какой-то сложностью, как я поняла, — Катерина наконец-то отвернулась от окна и глянула на мальчишек. — А чего вас так заинтересовало, когда мы едем?

— Да мы тут того… Короче… Попали мы… — Кир заюлил было, но переглянулся со Степаном и рассказал как есть: — Волк заявил, что мы стали слишком изнежены и собирается нам какое-то испытание устроить. В лесу. Сейчас погода отвратная, избу брать не позволит, короче…

— Вообщем, если ты долго будешь со сказками разбираться, нам кирдык! — решился Степан.

— Да! Точно, именно так! — Кира передёрнуло от мысли оказаться десантированным на несколько дней осенью в лесу. Возможно, под дождем и без припасов, так сказать, для основательного искоренения изнеженности.

— Ого! Круто он за вас взялся! — Катерина прекрасно понимала, что с мальчишками Бурый не церемонится в принципе, а сейчас не церемонится особенно, небось, чтобы не загордились!

— Ладно, я сегодня же попрошу у Баюна сказки посмотреть! — Катерина решила сильно уж не вредничать. Тем более, что всё равно заниматься этим было надо!

Она отправилась к Коту, который был приятно удивлён её трудовым порывом и тут же выдал ей книгу и кучу листов с записями. Выгляден он при этом хитро и загадочно. Катерина поняла это так, что подвох где-то рядом и устроилась в горнице за столом, чтобы с вопросами далеко не ходить.

Догорели и сами собой заменились свечи, Кир давно уснул за столом, подложив под голову руки. Степан клевал носом над какими-то картами, периодически пытаясь делать вид, что он их смотрит, но с закрытыми глазами. Волк дремал у окна, Баюн спал на печи, только хвост свисал вниз с лежанки, Жаруси не было видно, а Сивка отдыхал у себя в конюшне, устроенной за одной из дверей Дуба, выходящей в горницу.

Когда Катерина дочитала последнюю сказку, была уже глубокая ночь. Она отложила в сторону кипу листов, и их шорох разбудил Степана, он глянул на Катьку и удивился. Она заворожено смотрела на свечи, словно видела там что-то совсем другое. И выглядела непривычно серьёзно.

— Кать, ты что? — Степан говорил едва слышно. Катька словно и не тут была…

— А! Разбудила? Извини. Нет, ничего, я просто задумалась. Там совсем не всё так просто с этими сказками.

— Правильно, радость моя! Ох, как правильно ты заметила! — с печи засверкали два ярких, совершенно не сонных кошачьих глаза. — А ты тут чего на картах дремлешь? — фыркнул Кот на Степана. — Спать иди. И братца прихвати, а то он с лавки вот-вот свалится! — Баюн кивнул на Кира, действительно уже опасно съехавшего к краю стола.

Он дождался, пока Степан не уволочет Кира, и покосился на Катерину. — А давай-ка ко мне на печь. Там уютнее страшные сказки слушать, — тихонько мурлыкнул он. Катерина забралась за ним, обхватила колени и серьёзно глянула на Баюна. — Ну, что ты заметила?

— Там так много сказок. Много, но они странные… Так, словно, это разные люди сказывали, ну пусть не одну и ту же сказку, а три. Получается одна группа сказок про сказочных коней, вторая про свинку-золотую щетинку и златорогого оленя, а третья группа вроде как про златогривую кобылицу.

— Правильно! Угадала! — Баюн совершенно не напоминал сейчас сонного уютного котика. Он азартно поблескивал глазами и поглядывал на Катерину с удовольствием. — А ещё что?

— Баюш, я не понимаю… Сказка про сказочных коней, это ведь про Сивку? Да? И про Воронко… Она очень известная… И она не спит. Они же тут, не в тумане… Хотя… Коней же было трое! А где их третий брат? И кем был тот отец, с которого сказки начинаются? Там ведь даже если детали сказки разные, завязка почти совсем одинаковая! Умирает отец. Чаще всего крестьянин, иногда купец. Перед смертью завещает сыновьям приходить к нему на могилу. Приходит все три раза младший. И отец передаёт ему коней. Только там в разных сказках кое-где такие есть странные оговорки… Сыновья-то старшие не идут не от лени вовсе, а от страха. Типа напасть на них там могут… А младший, он просто глупый, вот и идёт. В одной сказке отец сердится на младшего, что он пришел не в свою очередь, угрожает сожрать. Сын показывает топор, да вилы, типа отбиваться будет. А ещё в одном месте младший идёт потом в лес, и находит избушку на курьих ножках, а там старичка. И обращается к нему как к дядюшке, а тот ему отвечает «племянничек»… А ещё в одной сказке отец Ивану наказывает дать ему неделю сроку, а потом велит его могилу колом осиновым пробить!

— Ну, и какой вывод? — Баюн кивал головой на всё, что Катя говорила, соглашаясь с ней. Как же он это любил! Она вылавливала нужные осколочки, запрятанные в кучи слов и приговорок, подробностей и присказок, складывала из них картинку, и получалось именно то, что нужно!

— Получается, что отец этот… Ну, колдун, да?

— Именно! Всё верно! Он действительно был колдун, просто жить пришел среди людей. Скучно ему было в лесу. Женился, детей вон завёл, а когда время его пришло, не захотел он ни умирать сразу, как человек, но и упырём навсегда оставаться не пожелал. Ты же поняла уже, что упыри, это колдуны, которые не пожелали упокоиться? Так вот. Пока он в силе был, сумел он ещё до женитьбы колдовством заполучить трёх сказочных коней-братьев. Сивку-Бурку, Воронко и Соловко. Заполучил и заставил себе служить. Их-то и собирался он передать трём своим сыновьям. Собираться-то собирался, а пришёл только один младший сын — Иван. Вот ему всё и досталось, вообще всё! — Кот загадочно блеснул глазами, когда как-то особенно вкрадчиво сказал, что младшему досталось всё! — А дальше было точно по сказке — царевна в высоком терему, три раза прыгали кони, а допрыгнул до неё Воронко, кстати.

— Погоди, а чего они прыгали-то, кстати? — удивилась Катя. — Они же летают! Что им тот терем?

— Они, когда под колдовской властью, не могут летать в полную свою силу! — Баюн вздохнул и покосился на дверь конюшни.

— А дальше? Сказка ведь не повторяющаяся? — Катерина подвинулась поближе к Баюну и погладила его.

— Да. Это уже было и прошло! Иван женился, а потом Сивку и Воронко продал. Воронко — царю Агею, а у царя Агея его выменял на услуги мужичок с ноготок, да ты это и сама знаешь, ты же его и освободила! А Сивку успел выкупить я. Пытался и Соловко добыть, да царь Иван нипочём не соглашался. И не отдал! А теперь вот в тумане спит.

— И мне надо разбудить царя Ивана или царицу. Ну, ту, что в тереме сидела?

— Да. Только опять всё нелегко! Видишь ли… Подарки колдуна не даются просто так. Он не смог бы упокоиться, если бы передал вместе с подарками свой колдовской дар. Собственно, поэтому всю эту канитель с подъемом из могилы и затеял. Помнишь, я тебе сказал, что младшему сыну досталось вообще всё?

— А почему нельзя было передать, пока жив был? — удивилась Катя.

— Боялся, что выздоровеет, и будет и без колдовской силы, и без коней. Как-то так получается.

— И царь Иван колдун? — испугалась Катерина.

— Ну, не совсем… Он учиться так ничему и не стал, хотя мог бы. Не даром его к избе на курьих ногах занесло, к отцовому брату не все дорожки идут, есть у того такое свойство, тропы путать, но его племянничка тропки привели. Только Ивану всё лень было, он же жениться хотел, да в цари. Большего ему и не надо было. Но, то, что папенька ему вручил, когда из могилы выходил, а он принял, покоя ему не даёт! То есть не давало, пока туман не пришёл. И ещё у него была кручина! Ему страсть как хотелось наследника. А родилась дочка. Царевна Настасья. И сколько он не ждал, больше детей не было. И стал он дочку как наследника растить. Не в смысле, как мальчику, а в смысле, приставил наставников заниматься с ней. Тут же сама знаешь, считается, что девкам много знать не надо, ещё будут слишком умными! А потом он заболел. Испугался, что помрёт, и сделал именно то, что его отец делать боялся. Он дочке коня подарил. Соловко. Как дар колдовской передавать он не знал, а коня подарил! Но, выздоровел. Коня приказал у царевны забрать и в подземелье запереть.

— Зачем? — удивилась Катя.

— Да затем, что силы над ним уже не имел. А Насте коня жалко стало, она его отпустила, то есть освободила от чужой власти над ним. Да только не успел конь ускакать, поймали. А на Настю гневался отец, гневался… Замуж собрался отдать, с глаз долой! За соседского царевича. А потом… Радость у него случилась великая! Жена забеременела, и родился мальчик! Наследник! Тут бы радоваться, но уж и вовсе озлился Иван на дочку. Вроде как выманила она у коня… Видишь ли, там чем дальше, тем больше Иван стал поддаваться нехорошему… Сила-то колдуна никогда ничего доброго в себе не несёт. Ею или на других зло льешь, или сам его пьёшь, а чаще всего и так и этак. Вот и корёжило человека. Додумался царь даже до того, что если он дочку замуж выдаст, то зять сможет претендовать на его царство. А что? Сынок-то наследник мал, а дочка — первенец! А тут ещё и с Соловко эта история… Короче говоря, решился царь от дочки избавиться. Нет, в здравом-то уме, никогда бы и не подумал он такое делать, да видать здравости в нем уже маловато оставалось!

— А дальше? — Катерина поёжилась, грустно глядя на свечи, стоящие на столе. Кот вздохнул и продолжил:

— Дальше? Настя часто прибегала к подземелью, где Соловко держали, он-то царевну и предупредил. Велел бежать, открыл, где золото в дорогу взять. Она, умница, сумела скрыться, да не просто скрыться, а так, чтобы подумали, что её в живых нет. Убежала, да попала в леса дремучие к одной травнице. Попросилась в воспитанницы. А там неподалёку царевич охотился. Сама догадаешься, какой именно?

— Жених её? — Катя вопросительно подняла брови.

— Точно! — Кот хмыкнул. — Так вот… Представляешь, ранит его секач. Едва-едва царевич добирается до избушки. Ни он невесту в глаза не видал, ни она его… — покачал головой Кот. — Короче говоря, они друг друга не признали. Он в почти беспамятстве был, одежда богатая, конечно, но на нём же не написано, что он царевич. Она и вовсе никому о том, кто она, не сказывала.

— Ну? — Катя нетерпеливо покивала головой.

— И что ну? — хитро ухмыльнуся Баюн.

— А дальше-то что? Не томи!

— А дальше ничего! Туман пришел! — развёл лапами Баюн. — У царя Ивана-то всё тоже не очень было! Сын маленький, отправился на опушку леса с дядьками позабавиться, да и пропал! Лес весь обыскали, каждую травинку, да иголочку просмотрели, а мальчишку не нашли. Прикинь… Дочка вроде как погибла. Наследник исчез. И пришел туман. Занавес! Да, так вот, с царём Иваном всё просто. Добираешься до его палат, рядом прячетесь, рассказываешь сказку, и он и его царство просыпается. А вот что с Настей будет, про то пока никому не ведомо.

— Ну, ты и задал мне задачку! — вздохнула Катерина. — Там ещё хорошо бы и Соловко освободить, насколько я понимаю.

— Именно! Он коня по примеру мужичка заковал в цепи так, что тот едва на ногах стоял. Иван вообще не очень-то милостивый, прямо скажем!

— Да, я заметила. Во всех этих сказках он хлещет братьев плётью, когда они ему на дороге попадаются. А то и не только их, а ещё и их жён. Да и со старыми лошадьми, которых ему жёны братьев дают, обходится очень жестоко, прямо скажем!

— Точно! Это ты правильно заметила. Тот ещё тип! Одно хорошо, что колдуном всё-таки не стал! Так и то по лени… Ладно, утро вечера мудренее! — Кот уютно зевнул, свернулся на перинах, и уснул моментально. А что бы и не поспать? Задачу выполнил, за окошком дождь, осень, прохладно, а тут тепло, сытно и мягонько! Самое то для котика!

— Ну да, ну да… Мудренее! — Катерина долго ходила по своей комнате и думала, как бы ей всё это так устроить, чтобы и царевну Настю не подвести и коня выручить, да хорошо бы ещё и царевича маленького найти. Он-то куда подевался?

В сказку отправились через два дня. Ярик ухитрился затеять возню с осенними ветрами, и они сообща смели всю листву в дубовой роще, за что Баюн попросил его оставить на исправление содеянного. Волк только радовался этому, но всю дорогу жалел, что не успел Киру и Степану успроить тренировку на местности. Зато мальчишки, прямо скажем, расстроенными не выглядели! Катерина была задумчива до крайности и в туман пошла так, словно не уверена вообще ни в чём.

— Чего-то мне твой вид оптимизма не внушает! — наконец высказался Степан. — Словно ты и сама не знаешь, куда мы идём. А кстати, куда?

— Теоретически — к городу, а там, в царские палаты. Практически — пока не знаю! И если ты хотел оптимизм, так это надо было с Волком на ваше испытание в лесах отправляться. Там тебе и оптимизм, и дождик сверху и все прелести ночёвки под ёлкой с пустым желудком были бы!

— Да ну тебя! Не вспоминай! — Степан помотал головой. — Даже слышать такое неприятно!

— Кать, а если всерьёз, то, что мы ищем? — уточнил Кир.

— Маленького мальчика. Царского сына, — Катерина наконец-то сформулировала, что именно ей надо сделать в первую очередь. — Он пропал за несколько дней до прихода тумана.

— Кать, так его же, небось, все искали! — удивился Кир. — И как ты-то его собираешься найти?

— Конечно, искали! Ещё как! — подтвердила Катька. — Понятия не имею! Но, буду пытаться!

Степан и Кир пожимали плечами и тихо переговаривались, а Катерина обдумывала, куда мог деться малыш.

— Лес обыскали, а малыша не нашли… Лес обыскали, каждую травинку осмотрели, тропинки все… Погоди-ка! Тропинки. Что-то я такое про тропинки слышала! Стоп! Это же Кот говорил, что к дяде Ивана, тому старику в избе на курьих ногах не все тропинки ведут! У того есть свойство тропы путать! А что? Вполне могло быть!

— Так, идём в лес! — решительно скомандовала Катерина мальчишкам, деловито развернулась, и отправилась налево. Шли довольно долго, мальчишки от скуки трепались, Катерина хмуро припоминала все подробности прочитанных сказок, а потом Кир вдруг насторожился и прислушался.

— Твари. Идут в нашем направлении и чуть ли не со всех сторон! — шепнул он Степану.

— А вернуться в город?

— Поздно! — Кир озирался, стараясь понять, откуда можно ждать нападения.

Перед лесом раскинулось богатое село, окруженное садами и с церковью в центре села. Катерина с любопытством осматривалась, не обращая внимания на мальчишек, но её окликнул Кир.

— У нас проблемы. И много! Идут и из леса и справа и слева, и сзади тоже! Кать, тут никого из сказки нет?

— Нет. Можно только около царя и царицы сказку разбудить! А они в городе, — Катерина перепугалась, что своим решением погубила всех. — Что же я за дура такая! Надо было не выпендриваться, а будить сказку, а потом уже разбираться! — промелькнуло в голосе.

Степан осмотрелся. По всему выходило, что надо вызывать врата и уходить. Но, твари двигались неожиданно быстро, и у них были отличные лучники! Они ещё и не заметили никого из тварей, а уже свистнула стрела, прилетев из-за деревьев, и Кир дернулся, схватился за левое плечо.

— Так, надо с открытого места уходить! — Степан подхватил пошатнувшегося побратима и взмахнул кладенцом, отбивая ещё несколько стрел. Сам осматривался и быстро соображал. Все избы были невысокие, в них врата не вызовешь, а вот храм… — Катька, бегом в церковь! Быстро!

Катерина тоже сообразила. Вспомнила, как они со Степаном первый раз столкнулись с тварями и оказались загнаны в ловушку в маленькой избе бедной вдовы. Там как раз вызвать ворота в людской мир было невозможно! Она быстро домчалась до дверей церкви, обогнув уснувшего около неё пожилого священника, и заскочила в приоткрытую дверь. Степан помог Киру добежать, они оба посылали золотые полосы с кладенцов в сторону нападающих, и вслед за Катькой влетели в дверь цервки. Степан быстро задвинул тяжёлый засов и проскочил вперёд, глянуть на окна. Окна были закрыты ставнями, и защищены решетками. Он повернулся к Киру.

— Ты как? Больно?

— Да не столько больно, сколько обидно! И ведь даже не увидел, откуда прилетело! Они вокруг как горох рассыпаны! Кать! Не тормози, вызывай ворота! Степ, достань стрелу, а? Если Катькины родные нас в таком виде увидят, не знаю, что будет!

Снаружи послышался шум, и Степан развернулся к двери с кладенцом. Дверь-то толстенная, но кто их знает, какие там твари, и с чем. Может, и таран приволокли!

— Кать! Да что ты замерла! — он сердито повернулся к Катерине. А та, стояла в центре храма и ошеломленно оглядывалась.

— Ты разве не заметил?

— Чего? Чего я не заметил? Чего ты опять выдумала? Там твари вот-вот двери ломать будут, а ты дурью маешься! — он злился, ожидал немедленного нападения, и не понимал, чего она тянет! Подошел к Киру, который зажимал плечо рукой и они переглянулись совершенно одинаково.

— Тут воздух чистый. Тумана нет! — Катерина только вздохнула на гневные вопли Степана. Почему-то злиться здесь не хотелось совершенно. Несмотря на закрытые ставни, в церкви царил сумрак, а не полная темнота. Зеленоватый рассеянный свет попадал через небольшие окошечки в барабане купола. Но, Катька была права. Тумана в храме и правда не было!

— И как такое возможно? Дверь-то была открыта. Да туману всё равно, по-моему. И в избе, когда мы в первый раз застряли, туман был! Да, не очень густой, но был! Потом-то начал просачиваться под закрытую дверь туман погуще… — Степан передёрнул плечами. Он не любил это вспоминать. — Да и во всех строениях, куда бы мы не заходили, всегда есть туман! Даже если дом закрыт!

— Кать? Может, уже ворота вызовешь? — Кир удивлённо смотрел на Катьку. А она словно прислушивалась к чему-то.

— Они нас, похоже, потеряли… — Катька покачала головой. — Они же вне тумана не могут быть.

Степан подобрался к двери и приложил к ней ухо. Снаружи в отдалении кто-то рявкал какие-то короткие приказы, топали чьи-то ноги. Но, к самой двери храма никто не приближался.

— Не понимаю. Как это? — Степан удивлённо посмотрел на Катьку.

— Помоги пока Киру! — не отвечая на его вопрос, попросила Катерина и медленно пошла вдоль стен храма, глядя на иконы и роспись на стенах.

Совсем скоро от раны Кира и следа не осталось, а Катерина подошла к центру храма, перекрестилась, глядя на резной иконостас, и вернулась к мальчишкам.

— Думаю, мы пока можем подождать, возможно, твари уйдут.

— Ты что-нибудь понимаешь? — Кир подтолкнул локтём Степана. Тот пожал плечами.

— Да что тут понимать? Всё просто! — безмятежно откликнулася Катерина.

— Ну, просвети нас тогда, раз тебе всё просто! — хмуро фыркнул Степан.

— Туман когда приходит? Когда сказку забывают! Когда на её месте остаётся только безразличие и пустота. Когда ничего больше нет. Наших чувств, переживаний, жалости, слов. Ничего. А тут… Тут всегда есть и любовь и жалость и милость и слово!

— Слишком ты сложно и непонятно говоришь! Я ничего не понял! — рассердился Степан.

— Да, может быть и непонятно. Прости. Но, я не знаю, как ещё объяснить. Может, просто попробуешь глаза закрыть и посидеть в тишине?

Степан, решив, что она издевается, сердито глянул на неё, и поразился. За дверью топают отряды тварей, они окружены, а Катька однозначно не какая-нибудь там воительница Брунгильда, то есть сразу переживает, если что-то не так. А сейчас совершенно спокойна и безмятежна, словно они все тут просто отдыхают! Покосился на Кира. А тот подумал, подумал, да и закрыл глаза.

— Кать… Я кажется, понял! Тут… Тут спокойно! — через минуту сказал он.

— Ну, да! — Катерина села рядом на деревянные доски пола, прислонилась спиной к стене и запрокинув голову, задумчиво смотрела на церковные своды.

Степан был готов вспылить. Издеваются они что ли? А потом вдруг ощутил что-то удивительное. И правда, такой покой и тепло, словно его по ласково голове погладили… И как-то уже не хотелось орать и ругаться. Он опустился около Кира и уже совсем другим тоном спросил Катерину.

— Слушай, а зачем тогда священник вышел? Не знал?

— Нет, думаю, что как раз всё знал. Он, похоже, тут был, когда туман пришел.

— С чего ты взяла? — удивился Степан.

— Свечи. Ну, что вы смотрите так удивленно? Свечи потушены. Если бы они догорали, то сгорели бы полностью. А так они погашены. Батюшка всё погасил, закрыл алтарь и вышел.

— Да зачем? Он же здесь мог быть!

— Сколько? Год, сто лет, или триста? Нет, он прекрасно понимал, что в храме не отсиживаются. Он все доделал и вышел в туман… — Катя вспоминала священника, которого и видела-то мельком.

— Да, страшно! — Кир поёжился. — Хорошо бы получилось прогнать тут туман.

— Хорошо бы пакость эта, которая там топает куда-нибудь убралась! — вздохнул Степан.

— Уберется. Им тут невмоготу находиться, — Катерина была в этом так уверена, словно кто-то ей это сказал.

И, правда! Через какое-то время шум снаружи стих. Они ещё подождали для надёжности, и Степан осторожно и бесшумно отодвинул засов и выглянул наружу. Туман колыхался в нескольких сантиметрах от его лица. Тварей не было!

Степан шагнул было вперёд, но его остановил Кир и прошел дальше, потом вернулся в храм и удивлённо покачал головой. — Никого и нигде. И меч не показывает ничего! Кать… Ты это… Оставь тут! — он смущенно протянул Катьке небольшой букетик поздних ромашек. Она улыбнулась, кивнула и отнесла цветы к ступенькам у алтаря. Проходя мимо священника, Катя решила постараться изо всех сил, но разбудить эту сказку! И как можно скорее!

Лесные тропы расходились между деревьев, сплетались, и снова расходились, словно специально запутывая тех, кто осмелился в лес войти. Катерина поняла, что даже если они по примеру царских слуг весь лес обыщут, ничего они не найдут и решила идти, куда ноги понесут.

И как ни странно, именно этот абсолютно ненаучный метод и сработал! — Хотя, чему удивляться-то? Это же Лукоморье! Тут любой ученый с ума может сойти от безнадёги! — тихонько рассмеялась про себя Катерина, выходя на полянку, где стояла изба на куриных ногах. Около избушки стоял старик, опираясь на длинный посох, а у его ног сидел мальчик лет трёх. Старик был хмурый, седой как лунь, с узкой и длинной бородой, одет добротно, но просто. Только сапоги богатые. Мальчик же одет со всевозможной роскошью царского сына и наследника.

— Ну, вот и нашлась пропажа! — подумала Катерина. Она хотела было мальчика поднять, но её остановил Степан, и взял его на руки сам.

— Тяжело будет. Он увесистый, — тихо сказал он. — Давай, выводи нас обратно!

Катерина уверенно выбрала нужную тропу, и они быстро пошли по лесу, а заметив, что Степан начал уставать, а тропа уже позволяет ехать верхом, вынула из сумки белоконную уздечку и накинула её на пень у тропы. В седло села сама и забрала наследника царя Ивана.

Говорить никому не хотелось. Катя пустила коня, Кир и Степан побежали рядом, взявшись с обеих сторон за ремни, на которых крепились стремена. Так бежать было гораздо легче и быстрее.

До города добрались в сумерках, и Катя развернула избу. Малыша уложили на печи, он так и спал, да посапывал, а сами поужинали и рухнули, тут же провалившись в сон. Устали все изрядно.

Наутро, Катерина изложила план, который ожидаемо ни Киру, ни Степану не понравился.

— Куда это ты без нас отправишься? — возмутился Кир.

— Иначе не получится. По крайней мере, один из вас должен оставаться с ребенком. Как только туман уйдёт, малыш проснётся и за ним надо будет присмотреть.

— Да почему его сразу нельзя родителям отнести? — возмутился Степан.

— Потому что нельзя! Ну, не сердись… — Катерина заметила, как злится её приятель. — Есть у меня одна мыслишка… Мы проходили вчера вечером очень славную полянку. Там и оставим царского сына. Кто-то из вас в шапке-невидимке за ним приглядит. Ну, пожалуйста, поверьте мне, так надо!

Ворча и ругаясь, решили, что остаётся Кир. Он сначала провожает Катерину и Степана до царских палат и проверяет всё ли там спокойно, а потом быстро возвращается на поляну, и караулит там царевича. А Катерина рассказывает сказку.

Так и сделали. Катя со Степаном обошли царские палаты, нашли царя Ивана, и расположившись подальше от него, Катя начала сказку, но перед тем как начать, передала Степану белоконную уздечку, на всякий случай, и только потом произнесла:

— Жил-был крестьянин. Прожил он свои века, осталось у него три сына: первый сын Василий, второй — Павел, третий Ванюшка. Стал помирать, призвал их к себе:

— Любезные дети мои, когда меня похороните, по-одиночке приходите к моей могиле, я вас подарками одарю.

Побоялись старшие братья на могилу отца идти, а младший-то Иван дурачком уродился. Сидит на печи, из золы пирожки лепит, боле ничем не заниматся. И начал его просить старший брат:

— Ванюша, сходи за меня к отцу, мы тебя пирогами накормим!

Иван и согласился. Взял пирогов, да и пошел…

Катерина рассказала, как вышел из могилы отец Ивана, узнал, что старший сын не пришел, и подарил младшему красавца-коня у которого шерсть переливалась сивым, бурым и каурым — Сивку-Бурку. Да велел коню Ивану служить, как ему служил!

На следующую ночь уже средний брат посулил Ивана блинами накормить и вместо себя отправил.

Подарил отец Ивану коня вороного — Воронко. Да приказал коню Ивану служить, как ему служил!

А на третью ночь Иван за себя отправился. Ну, уж братья его кормить не стали. Взял краюху хлеба, да и пошел. Ивану отец подарил коня соловой масти — Соловко. Да завещал коню Ивану служить, как ему служил!

Катерина рассказала, как тамошний царь дочь замуж выдавал, да посадил её в высоких теремах, и как три раза ехал Иван неузнанный, преображенный конями, и в третий раз доскочил конь до царевны. Как Иван не стал возвращаться в свой прежний вид, и остался молодцем- красавцем, да женился на царевне.

Туман таял, растворялся в чистом, осеннем, прохладном воздухе. Начали просыпаться люди, Степан подул в рожок, призывая Бурого. Изначально решили, что конями лучше не рисковать и не показывать их царю Ивану, поэтому, как и договаривались, прилетел только Бурый с Баюном на спине. Жаруся в виде серой голубки уже кружилась над Катиной головой, а Бурый по уговору с Баюном, спустил его на землю поотдаль, и скрылся в кустах. Если будет нужно, он прикроет отступление.

Катерина немного подождала, пока схлынет первая суета, а потом глубоко вздохнула и вместе с Баюном отправилась к царю.

Баюн поздоровался с царем как старый знакомый, представил ему Катерину, но царь Иван был мрачен. Да, туман ушел, а сын-то… Сын так и не сыскался!

— И на что мне твоя сказочница? Спасибо ей сказать? Ну, спасибо! В ножки кланяться не буду, не обессудь. Не по чину! — хмуро сказал он. — А! Ты небось, хочешь, чтобы я ей за услуги Соловко отдал? В награду, так сказать… — и тут лицо царя как-то просветлело. И он забормотал едва слышно. — В награду… А! Ну, да! В награду… Дар… Так может… Это всё из-за награды? — рассуждал царь. — Так! Говорить буду только с девчонкой. Иначе, проваливайте прочь!

Катерина успокаивающе покивала. Баюн подозрительно осмотрел царя, и нехотя вышел, вышли и все бояре и даже дружинники, которые у престола стояли.

— Пошли! — царь хмуро кивнул Катерине, и зайдя за престол, открыт в стене незаметную дверку. По узким переходам и коридорам они добрались до подземелья в котором был прикован удивительной красоты конь. Катя прежде такой масти и не видала никогда… Золотисто-песочный окрас коня даже при той толике света, которая попадала в подземелье через крошечное зарешеченное окошечко, светился и переливался сам по себе. Правда, рассмотреть его было трудновато. Цепей на коне было накручено множесто.

Конь с трудом поднял голову и посмотрел на царя.

— Вот такой конёк Соловко… Хочешь, отдам тебе как подарочек в награду за то, что ты моё царство освободила? — царь старательно выговорил эти слова, взял уздечку и протянул Катерине. Та смотрела только в умоляющие глаза коня и уже начала было руку поднимать, чтобы повод взять, как опомнилась. Царапнули слова, так тщательно проговоренные царём.

— Подарочек в награду? Прости, но я не беру награду за то, что делаю. Даром получила, даром отдаю!

Лицо царя исказилось от злобы, он схватил висящий на стене кнут и с силой хлестнул коня по шее. Конь вздрогнул так, что звякнули тяжеленные цепи и обреченно опустил голову. И тут Катерина набрала побольше воздуха в грудь и громко сказала:

— А вот в обмен возьму!

— Да что бы можешь мне предложить? У меня золота — полные подвалы! — презрительно рассмеялся царь.

— Говорят, наследник у тебя потерялся… — очень тихо сказала Катерина, и царь словно поперхнулся смехом. Он медленно перевел взгляд на сказочницу.

— Ты… Ты знаешь, где он?

— Знаю. И кто взял тоже знаю. Меняю коня на сказ о том, где твой сын.

— Идёт! — решился царь. — И кто украл скажешь! Только… Только я тебя не отпущу, пока ты меня сынка не покажешь. Поедешь на другом коне, а этого отдам, когда сына увижу. А как увижу — узжай хоть на все четыре стороны!

Царь позвал конюхов, кликнул стражу, велел собираться. Тихо приказал держать наготове арканы. Он был уверен, что сумеет коня перехватить. Соловко прыгал ниже всех из трёх братьев-коней, и заарканить его большого труда не составляло!

Катя подошла к коню, и, воспользовавшись тем, что царь был занят раздачей указаний конюхам да стражникам, тихонько шепнула ему на ухо, что Воронко и Сивка рядом, и им надо постараться вырваться от царя Ивана. Конь тронул губами её ладонь, кивнул и замер, боясь поверить в то, что его избавление близко.

Баюну о царевиче на полянке тихо рассказал Степан, поэтому Кот не удивился затеянному Катериной обмену. Степан и Баюн ехали на Белоконном, а Катерина на коне из царских конюшен, Жаруся давно улетела, чтобы помочь Киру. Царь Иван собрался спешно. Множество дружины, стражи и все вооружены до зубов. Катерина на всё это смотрела совершенно безмятежно.

До поляны доехали быстро.

— Там твой сын! — Катя махнула рукой.

— Проверь! — царь хмуро глянул на одного из приближенных. Тот нырнул в заросли, полянку окружающие и радостно оттуда заорал.

— Ну, убедился? — Баюн сильно подозревал, что на слово царя Ивана рассчитывать не стоит, и опасался, что придётся пробиваться боем.

— Да. Вы можете валить на все четыре стороны, как я и говорил. Сказочница сама пущай сядет на коня. Уедет — её счастье, а нет, ну, кто поймал, тому и владеть! — расхохотался царь.

— Не о том мы сговаривались, ну да ладно… — Катерина мило улыбнулась своим спутникам. Она уже увидела, как из зарослей, окружающих полянку вылетела серая голубка, явно уносящая Кира в шапке-невидимке. И кивнула головой Баюну и Степану. — Езжайте.

Подождала ещё, пока упирающийся Степан не послушается категоричного приказа Баюна и не отъедет подальше. И спросила у царя:

— А тебе уже и не интересно, кто сына твоего увел? Его же и завтра могут так же увести, и не отыщешь!

— А! Да, ты что-то такое говорила, что знаешь… Ладно, интересно! — царь, заполучив наследника обратно, ощущал себя отлично. О наличии неподалёку Бурого, которого от ярости уже потряхивало, они не подозревал.

Катерина спокойно спустилась с седла, и подошла к Соловко. Его удерживали двумя цепями, которые крепились к узде. Она приказала конюху, который был ближе всего, подсадить её на спину коня, и, не обращая внимания на суетящихся вокруг людей и ухмыляющегося царя, сказала:

— А ты у дядьки своего родного спроси. Того, что в лесу живёт!

Эти слова оказали на царя такое действие, словно его кто под дых ударил! Он замер, выпучил глаза и уставился на сказочницу, а она что-то тихо сказала Соловко, тот поднял голову, Катерина резко потянулась к уздечке, да и сняла, скинула её вместе с цепями. Конюхи ошалело уставились на звякнувшие на земле цепи. А в следующий момент люди стоящие вокруг заорали, потому что никто не только арканы бросить не успел, куда там! Они и ахнуть не успели! Конь рванулся вверх, словно его подбросили! И не прыгал он вовсе, а…

— Летит!!! Батюшка царь! Он жеж летит!

Царь Иван только и ругался сквозь зубы. Кони летать так высоко попросту не могли! У него-то не летали!!!

— Что ж за проклятье такое! И дар батькин не удалось перекинуть на сказочницу, и коней всех лишился! — и только увидев, что к стремительно удаляющемуся коню присоединился ещё и огроменный бурый волк, царь понял, что ему вообще-то повезло, что жив остался!

А в деревенской церквушке пожилой худощавый священник, отец Онисим, рассматривал небольшой букетик ромашек, лежащий на ступеньках солеи… Он-то точно знал, что когда уходил в туман, ничего тут не было!

Глава 11. Настенька

Катерина только что закончила вычёсывать гриву Соловко и теперь любовалась на красавца! Конь встретился с Сивкой, уже искупался в озере, совершенно не смущаясь тем, что вода уже ледяная, полетал, чтобы высохнуть, причём так высоко, что его едва видно было. Теперь братья ждали Воронко, чтобы первый раз за долгое время побыть вместе.

— И такого-то в цепях держать! Фу, поганый человек этот царь Иван! — Катерина глаз отвести не могла от необыкновенного окраса коня.

— Да, милая… Бывает, что для кого-то побыть таким Иванушкой-дурачком на пользу идёт. Такой человек точно помнит, каково это, и других ни обижать, ни унижать не будет! А бывает вот наоброт. Злобный он человек. Это он только сейчас сообразил, что ему батюшка его дар передал за то, что он на кладбище пришел. То есть как плата за работу. Он-то дочке коня просто подарил, вот с ней и не вышло в придачу к коню отцовское наследие вручить! Так он решил на тебя такую ношу перекинуть! Вроде как ты работу сделала, и он тебе что-то дарит! Вот ведь мерзавец! — зафырчал Баюн. — А как не вышло, так ещё поймать вас с конем хотел! От же погань какая!

— А почему он так опешил, когда я ему про дядьку сказала?

— Да он был уверен, что про дядьку никто не знает. И уж тем более, никак не ожидал, что дядька его сыном заинтересуется. Я вообще-то царю Ивану сейчас не завидую. Дядька тот может снова попытаться ребенка забрать. Кто его знает, чего ему надо, мне даже не интересно! Пусть сами разбираются. Иван там и сам мог дядьку задеть…

— Что-то мне его дочку совсем жалко стало! — Катерина представила, что должна пережить девушка, которая вдруг выяснила, что её отец её убить хотел!

— Да, как быть с царевной нам надо хорошенько продумать… — Баюн покивал головой. И тронув Катерину лапой, указал на летящего навстречу братьям Воронко. — Зато тут можешь просто порадоваться! Давненько они не виделись, да ещё так, чтобы все на свободе были!

Степан и Кир тоже смотрели на коней. Все трое немыслимо красиво выплясывали в облаках.

— И как она ухитряется? — Степан сердито пинал носком кроссовка еловую шишку. — Я был уверен, что этот поганый царёк её попытается захватить! И что ей точно не вывернуться. Нет, получилось! Но, ведь это просто везение! Нельзя же каждый раз так рисковать!

— Чего ты кипятишься? Там же и Бурый её страховал, и Баюн в случае чего попросту убаюкал бы полцарства. Я уж не говорю о Жарусе, которая меня до ближайшей рощицы донесла и назад полетела. Чего ты переживаешь? Ты вообще как-то сильно волнуешься о Катьке в последнее время. И к чему бы это? — Кир насмешливо поглядывал на побратима.

— Ты о чём? — Степан сердито хмыкнул и пнул шишку так, что та в воздухе развалилась на чешуйки. — Болтаешь всякую ерунду! Чего мне ещё переживать и волноваться? Да елки-палки! Разве ж так можно? — взвыл Степан, увидев, как Воронко поднял Катерину повыше, а потом её попытался подхватить Соловко, но с непривычки неудачно, и Катька полетела вниз. Правда тут же была поймана Волком! Кир хотел было прокомментировать Степановы метания, но покосился на него, и благоразумно не стал. Так спокойнее… Не даром говорят, что молчание — золото!

Катерина пыталась подружиться с Соловко, но пока не очень успешно. У него никак не получалось доверять людям. Вроде как он понимает, что Катя его спасла, и между прочим, рисковала. Понимать-то понимает, а всё равно дичится.

— Бедняга! Замучил его царь Иван напрочь! — качал головой Баюн. — Но, ничего, ты не расстраивайся, он оттает.

— Да я и не расстраиваюсь! — покачала головой Катерина, которой Соловко очень нравился, и жалко его было, и просто любоваться хотелось, глаз не отводить! Такой масти у коней она и вовсе никогда раньше не видела. Но, как не мечталось, чтобы он к ней стал получше относиться, но насильно-то мил не будешь… — Баюн, а ты мне обещал про царевича Петра рассказать.

— Да, точно! Ну, так слушай! Он из соседнего царства. Отца, кстати, тоже Иваном зовут. Так что он Петр Иванович. Сказка там, в том царстве про царя Ивана. Про Ивана-Чудо. Она у меня записана, потом почитаешь в подробностях, а суть такова, что пришлось без вины виноватой женщине уйти в лес. Муж прогнал по дури! А она беременна была. И родила в лесу сына. Да сынок просто чудесный родился. Рос как на дрожжах, и уже на третий день разумно с мамой разговаривал, а дальше больше! И разумом и силой Иван удался. Да только вот силу свою не разумел, и как вышел к людям чуть беды не натворил, решил подальше уехать. На чём? А он коня дикого поймал. Свезло, кстати… Да, так вот занёс его конь на край света. Ну, это есть такое у нас странное местечко. Ты там ещё не была. И там избушка, а в избушке один из мужичков — при́слугов. Ну, что ты так удивляешься? Ты же их видела. Помнишь, как Горыныч вам беседку развалил? Они как раз восстанавливали. Да и потом мы их использовали. Мужички из ларчиков.

— А! Так их при́слугами зовут?

— При́слуг, это по-Лукоморски если! А так, как кто хочет… Того вот, который в сказке — Яшка-красная рубашка кличут. Есть ещё известная личность из сказки про Федота-Стрельца. Это которое То-не знаю-что. А есть ещё Наум… Этот такой хитрован… Да их хватает, вообще-то, ещё познакомишься! Ну, да не о них сейчас! Мои-то попроще, их видно. И это правильно, я всякое такое исчезающее не люблю… — Кот поморщился. — И ведь никогда не знаешь, где оно! Тут ещё или уже нет. Так вот Яшка этот тогда служил разбойникам-богатырям. Сурьёзные такие были… И попытались они Ивана убить, да не вышло. Но, Иван-то беззлобный был, самому и в голову не пришло нападать, но уж если бьют, то ответил. Двух прибил, а третьего пожалел — упаковал в суму большую, да и повесил на стене, суму замкнул, а ключ выкинул.

Катерина подняла брови в немом удивлении. Ей как-то не показалось, что это очень жалостливый поступок, но, может там так принято… А Кот продолжал.

— Да, так вот, осмотрелся Иван и решил матушку свою в избу забрать. Она-то всё в лесу в шалашике проживала… А тут изба хорошая, крепкая, с припасом разным, да ничейная, получается… Привёз, Яшке служить матери велел, а сам поехал поразведать что вокруг. А мать любопытничала, что и где, да и нашла суму запертую, ключа не и не видно, а ей уж больно интересно было. И ведь сама не глупая оказалась. Яшку кликнула, велела ключ найти. Разбойник из сумы вылез, да и решил Ивана сгубить. Ну, не вышло силой, так хитростью. А тут как раз мать Иванова в него влюбилась. Она-то молоденькая ещё совсем, Иван ведь вырос стремительно, а разбойник — красавец писанный. Короче говоря, начал разбойник её подучивать, что ей надо сделать, чтобы от сына избавиться. Она и давай по его указке творить всякое! Сначала прикинулась, что больна, да послала Ивана в лес за молоком волчицы-богатырши. Кстати, она нашему Волку двоюродная тётка по отцу.

— Вот это да! — удивилась Катя, — а он мне ничего не говорил!

— Да они мало общаются вообще-то. Тамошняя волчица — дама сурьёзная. С огромного быка величиной. Говорить умеет, силищи непомерной, а вот летать не получается, да и оборачиваться не может. Ну, и как бы это… Малость презирает тех, кто размером поменьше, да с большими талантами.

— Завидует что ли? — посомневалась Катя.

— Скорее всего так… — кивнул Баюн.

— А дальше?

— Иван молоко у волчицы выпросил, а тару не взял, короче, договорились, что волчица с ним одного волчонка отпускает, чтобы тот в пасти молоко принёс, а там волчонок тот уже с коня был. Ну, привёз Иван таким макаром молоко матери, волчонок его в миску вылил, а Иванова матьмолоко разбойнику отдала, для укрепления сил, так сказать… А разбойник научил так же молока львицы потребовать, а потом и ненасиженное яйцо орлицы. Иван поочерёдно всё добыл, очень уж мать любил! А мать по совету разбойника Ивана дальше посылает. Говорит, чтобы шел в дальнее царство, там много народу повымерло, и тебе, дескать, оно легко достанется. Иван и пошел. Не понял, зачем ему царство, но пошел. И звери с ним. Он их матерям честно возвращал, да они не захотели. Решили с Иваном остаться. Дошел он, значит, до царства, а там народ не то чтобы вымер, а прячется. Уселся он у моря, а ему навстречу девица идет и рыдает горючими слезами. Иван таких и не видал никогда, да и представить себе не мог, что такие красавицы бывают. Давай спрашивать, что случилось. А она и объяснила, что напало на них чудище морское. И начало на народ пожирать. Скольких-то поело, остальные попрятались да разбежались, а чудище её на съедение потребовало. Плачет девица и просит Ивана, чтоб бежал поскорее прочь, чтобы и его не сожрали. Иван бежать и не думал, всё на красавицу любовался, а тут и паразит этот морской выполз. Трёхголовый, да прожорливый. Кинулся было на царевну, а его Иван перехватил. Да у гада морского три головы, две решили, что Иван разорвут, но тут уж лев с волком присоединились и давай их грызть. А третьей головой занялась орлица. Прилетела откуда-то и давай клевать. Короче говоря, прикончили они сообща морского гада. А орлица-то прилетела не просто так! Оказывается, у неё ненасиженного яйца не было, так она слетала, да у родственницы попросила. А той жалко стало своё отдавать, и она вручила яйцо ехидны. А кто яйцо ехидны выпьет, тот сильно перемениться. Из доброго станет злым, из щедрого — алчным, из храброго — лукавым. Короче, ядовитое оно. Испугался Иван за мать. Собрался домой. А царевна молит его остаться. Ивану она тоже полюбилась. Пообещал он ей вернуться и волка со львом для защиты оставил, мало ли какая пакость ещё приползёт. А сам скорее поспешил к матери. А там, прямо скажем, по нему не скучали! Сидели за столом, веселились, Яшка прислуживал, и когда разбойник-богатырь увидел, что опять этот негодный Иван возвращается, то уж прятаться больше не стал. Понадеялся на потреблённые дары природы! От волчьего молока в нём появилась ловкость, от львиного — сила, а от яйца ехидны — ярость. Хотел Ивана убить, да тот его опередил. Прибил богатыря! А тут мать из дому выскочила, рыдает по богатырю, скорбит. Понял тут всё Иван, реанимировал разбойника, раз он так уж матери нужен, задышал тот, ожил. А мать и рассказала сыну, что и как делала. Просить прощения стала. Иван ничего ей не ответил, заплакал да и пошел прочь.

Кот повздыхал о глупой женщине и продолжил:

— Вернулся Иван к своей царевне, Лукерья её зовут, кстати. Царь с царицей его как родного приняли, свадьбу сыграли. И народ потихоньку возвернулся в царство. И дети у Ивана с Лукерьей пошли. И лев с волком там живут. Там вообще так… Дружелюбно всё было. Царь Иван чудак, конечно, но его любят, и он любить умеет. Заботится о своих… Он даже орлице башню построить велел. Она там теперь гнездо вьёт. Ну, то есть вила, пока туман не пришел. И мать свою он нашел. Представляешь? Вернулся, через несколько лет, а изба развалилась. Перепугался… Начал искать, смотрит, мать идет, а ведет её Яшка-красная рубашка. Мать, оказывается, по нему так плакала, что зрения лишилась. Куда разбойник делся, Иван и не выяснял. Зато попросил прощения, что обиделся, да забыл про неё, взял на руки, да и понёс в своё царство. А Яшка с ними отправился. Вот такой он Иван-чудо. У него даже царём забавно получилось стать! Обычно- то царь умирает, и после него наследник садится на престол. Сын, зять, или какой-то другой родственник. А тут отец Лукерьи несколько лет Ивана учил, как царством управлять, а как понял, что тот уже всё знает лучше самого царя, отрёкся от престола, да Ивана царём сделал. И сам и жена его там на покое в царских палатах. Внуку радуются, да внучками забавляются. У Ивана сын Пётр и трое девчушек. Сын вырос и ему невесту сосватали. Настасью. А потом сообщили, что она пропала да погибла. Это когда сбежала она от отца, да он решил, что дочка умерла. Ну, а дальше ты уже знаешь. Петруша, с горя, что невеста погибла, отправился на охоту, только вот ни волка, ни льва не взял. Решил в одиночестве поехать, скорбел… Напоролся на секача, тот его мало что не убил, царевич едва добрался до избушки травницы.

— И там с Настей встретился… — продолжила Катерина.

— Ну, да… А дальше пришел туман… — Баюн вздохнул. — И теперь там всё спит.

Кот отвёл глаза и тоскливо уставился в окно. Всё ему виделось, как безжалостно наползали языки зеленого мутного тумана на Лукоморье, на всё то, что ему было важно и дорого, на всё то, что он любил, а он ничего, ровным счётом ничего не мог сделать! В какой-то момент он даже захотел просто прыгнуть навстречу этому проклятью, уснуть в нём, чтобы ничего не чувствовать, и не мучиться больше собственным бессилием и отчаянием. Его тогда остановил Бурый. Долго трепал за шкирку на приличной высоте, приволок к Дубу, рычал от горя и злости… Кот старался об этом не вспоминать. А вот нахлынуло! И тут же все тоскливые воспоминания стали таять как проклятый туман, исчезать под ласковой и тёплой рукой его радости, его сказочницы, его Катерины!

— Что ты, мой хороший! Ну, что ты? Не переживай, потихоньку-полегоньку, глядишь и там туман сгинет.

— Пропадёт, и растает как сон,

Словно муть после ночи дурной,

Не вернётся, не сбудется он,

Не случится с тобой и со мной!

Откуда-то сложилась приговорка, закрутилась, пригладила взъерошенную шерсть, убрались выпущенные когти, поднялись прижатые к круглой голове уши. Баюн глубоко вздохнул и встряхнулся.

— Радость моя, какая же ты умница! Да, даже у сказочного Кота может случиться приступ уныния. Волку только не говори. Он сразу звереет. Сам, главное, унывает только так! А мне, значит, нельзя! — немного нелогично пожаловался Баюн. Катя погладила его ещё и поцеловала в макушку, отчего всё котовое уныние окончательно исчезло…

— Ладно, не скажу! А когда туман в эту сказку пришел?

— Так осенью как раз! — возликовал Баюн. Сказка была большая и Бурый орал бы жутко! А так его радость сама пожалела героев, сама и братца названного утихомирит.

Бурый, узнав, куда они едут, ожидаемо сердито уставился на Кота. — Ты негодная серая клочкастая тварь! Это же ты специально придумал! Ты её уговорил!

— Я? Я клочкастая тварь? Да как ты смеешь? Да на мне ни одного клочка нет! И колтунов тоже нет! Даже репейничка ни единого не имеется! Нет, вы слышали это? Клочкастый! Бурый негодяй! — Баюн так радостно вопил и разорялся, что Катерина сразу же поняла — он очень рад тому, что простодушный Волк так здорово предоставил ему возможность поскандалить и полностью заглушить его попытки что-то сказать.

Летели к сказке под тяжелыми осенними тучами, и Катерине всё казалось, что если Баюн ещё пару раз взвоет, тучи просто не выдержат, будут пропороты воплями, словно острыми кошачьими когтями и из них хлынет проливной дождь. Бурый, похоже, тоже этого опасался и поглядывал на Баюна хмуро. Первой не выдержала Жаруся.

— Баюн заканчивай выступление! Мы уже поняли, что на твоей драгоценной шёрстке никаких клочьёв нет! Лучше скажи, куда лучше подлетать?

— Ну, вот мы сейчас над землями царя Ивана, который колдунов сын. Для краткости буду его Колдуновым звать. А вон там, начинаются уже земли царя Ивана, который Чудов. Ну, потому что Иван-Чудо! Вот где-то в той стороне у реки избушка с травницей и Настенькой, ну, заодно и царевичем Петром. Но, нам пока туда не надо. Нам надо к морю. Потому как столица около моря, и царь с царицей там же!

— Так за каким же лешим мы сюда летели? — зарычал Бурый.

— Не за лешим, а посмотреть направление, куда царевич делся! — важно ответствовал Баюн. — А леших в этой сказке нет. То есть, наверное, есть, но не как герои!

Бурый хотел было сказать, насколько ему безразличны лешие, герои и сам Баюн до кучи, но Катерина стала гладить его по шее и он тут же начал успокаиваться.

Туман снова был густой, дышать трудно, сыро. Шли долго. Одно хорошо, никто не нападал. Катерина никак не могла понять, как же это они до сих пор не дошли до моря. Мимо-то пройти сложновато!

— Нифига не видно толком! Терпеть не могу такую мерзость туманную! Каша какая-то! — ворчал Степан. — Дышать тяжело, противно. Блин! Коряги какие-то и ноги промочил!

— Погоди… Где ты ноги промочил? — Катерина шла левее Степана. Под ногами был плотный сухой песок, и никакой лишней влаги не наблюдалось!

— Тебе пальцем лужу показать? — раздраженно уточнил он.

Катя шагнула к нему и внимательно всмотрелась ему под ноги, а потом перевела взгляд направо и вздохнула.

— Размах у тебя, однако! Лужа, это да? — она махнула рукой. — Думаю, что это море ещё никто лужей не называл. Ну, оно и к лучшему. По крайней мере, я знаю, что идём мы правильно.

— Ну, хорошо хоть я море тебе нашел, а то так бы и сомневалась, правильно мы идём или нет… — хмыкнул Степан.

Катя только вздохнула. — Море он мне нашел! Вот же болтун!

Кир шел молча, настороженно прислушиваясь, ему было тревожно. Такой густой туман, как правило, был обитаем… Его совиный меч исправно докадывал владельцу, что пока вокруг никого нет, но Кира прошлый раз научил тому, что тут скорость тварей может быть гораздо выше, чем та, к которой они привыкли.

До города они шли молча. Попадались люди, спящие в тумане, а это зрелище на болтовню не настраивало. В самом-то деле ни пошутить, ни поворчать не хотелось, когда видно, с каким отчаянием обнимали друг друга засыпающие в тумане люди. Как же Катерине хотелось сказать им, что скоро всё закончится! И вот уже городские ворота!

— Ничего-ничего! Скоро они проснутся! Осталось немного! Главное, царя найти! — думала Катерина.

— Степан, внимание! Твари! Справа и прямо. О, блин, и сзади! — Кир обреченно уловил тревожные сигналы совиного меча.

— Где прямо? — Степан настороженно глянул на Кира.

— В городе! Они в самом городе!

— Нет! Как же мне до царя добраться?! — ахнула Катерина.

— Пригнись! Катька, быстро вон туда! — Степан подтолкнул растерявшуюся Катьку в сторону садов слева. Кир кивнул:

— Там пока чисто. Ну, что братец, поработаем? — спросил он, поудобнее перехватывая меч.

— А то? Деваться-то всё равно некуда! — Степан широко размахнулся и послал золотую полосу с кладенца в мерзкое зеленоватое месиво.

Катерина стрелой промчалась за первые деревья и чуть не сбила пожилую женщину, уснувшую в тумане. Одежда дорогая, богатая, а сама выглядит так… Смиренно. Голова низко склонена, в правой руке тросточка гладкая, рядом мужичок невысокого росточка в красной рубахе. Он за левую руку женщину вел, пока она не уснула. А сам ни высокий, ни низкий, ни старый, ни молодой…

— Ни живой, ни мёртвый… — продолжила Катерина словами сказки. — Яшка? Да ладно… Да быть не может! Может — не может, а надо попробовать!

— В старину было дело: и тогда жили люди. Жили крестьянин с женой; жили они по-доброму, жена от мужа обиды не знала, и сыты были, хотя и не вдосталь: трудно земля рожала хлеб. Сторона их была дальняя, лесная, люди там жил смирно.

Всем жили ладно муж с женой и прожили пять лет без малого, да не было у них детей, а без детей жить нельзя, без детей совестно.

Стал муж серчать на жену, а жена плакать…

Катерина едва успела отступить за дерево, увидев бегущих к ней длинноногих странного вида тварей. Впрочем, золотые полосы кладенцов не дали им приблизится.

— Смотри, что твориться! Они прямо ломятся за Катькой. Она что, сказку рассказывает? Кого она в том саду могла найти? — Степан и Кир сносили ряды нападавших, медленно отступая к Катерине, пока не нашли её за толстым стволом старой яблони. Глаза с перепугу огромные, руки к груди притиснуты, а сказку рассказывает. Пока туман не начал подниматься, и Киру и Степану пришлось туго, но в этот раз обошлось без ран.

Остатки тумана быстро сносило свежим и холодным ветром с моря. Катерина прислонилась спиной к дереву, да так и съехала вниз.

— И ведь как назло… Сказка длинная такая… — выдохнула она.

— Ну, справились же! — Кир протянул ей руку. — Вставай, нечего на земле сидеть. Холодно уже.

— Да кого ты тут нашла? Ни царя, ни царицы тут не видать? — озирался Степан.

— А, там за деревьями мать царя и при́слуг из этой сказки — Яшка-красная рубашка, — Катерина встала и теперь старательно отряхивалась.

— Это та, что сына на придурка какого-то променяла? — Кир злобно сощурил глаза.

— Тише ты. Она ослепла, но слышит-то хорошо! — шикнула на него Катерина. — И вообще, пошли уже. Мы уже тут всё сделали.

Быстро убрались из оживающих слобод и пригородов к морю, и прошли вдоль берега, чтбы спокойно вызвать своих.

— Не понимаю, как он её простил? — шипел Кир. — Как можно-то? Она же его убить хотела!

Степан и Катя переглянулись. Оба понимали, чего эта сказка так их друга зацепила. Сложные отношения Кира и жениха его мамы были им отлично известны.

— Наверное, сильно любит, поэтому и простил… — тихо сказала Катерина.

Кир хотел было что-еще высказать, но махнул рукой и наглухо замолчал. Дождались прилета своих, и Катерина была уверена, что они как можно скорее уберутся подальше, но Баюн рвался скорее предстать пред ясные очи царя Ивана.

— Замечательный человек! Да к тому же ему помочь с сыном надо! Катюша, ну жалко же царевича!

Результатом этого крика кошачьей души и стало появление всей честной компании пред ясные очи царя Ивана. Ивана Чудова как Баюн его называл. Царь Иван оказался высоким, широкоплечим, светловолосым и ясноглазым бородачом. Изо всех сил старался, благодарил, силился улыбаться. В конце концов, не выдержал и спросил, а не слыхал ли Баюн что-нибудь про его сына. Царица и так плакала, и тут и вовсе слезами облилась. А как услышала ответ Баюна, слёзы высохли, словно их и не было!

И люди в престольном покое заулыбались, и пожилые родители царицы расцвели облегченными улыбками, и заверещали что-то радостное три девчушки-царевны. Даже огромные звери, лежащие около престола по обе стороны, немного расслабились.

— Ох, счастье-то какое… — выдохнул царь. — А точно ранен не сильно?

— Нет, уже всё подживает. Ну, то есть подживало, когда туман пришел, то есть сейчас и вовсе заживёт! — как же Баюн любил приносить людям свет и радость! — Так что ты, царь Иван не волнуйся, скоро прибудет твой наследник в целости и сохранности! Да вот мы сами можем проследить! Нам как раз надо проверить, везде ли туман ушел?

Царь на радостях подхватил на руки жену, ему с его-то силищей это было как чашу мёда поднять. Девчушки заскакали вокруг, люди загомонили, засуетились, начали быстро собирать какие-то яства. Баюн заинтересовался было, но на него шикнул Бурый. Он уже поздоровался с родственником — огромным волком, впрочем, довольно сухо, пообщался со львом и счёл, что дипломатическую часть надо заканчивать. Баюн, с видом сказочного Кота, всю жизнь свою положившего на служение Лукоморью, с усилием отказался от пира, пообещал «пренепременно в следующий раз» и был почти насильно утянут из палат Бурым.

— Если уж ты решил Катерину ещё куда-то тянуть, давай сделаем это быстро! Она и так две огромные сказки разбудила! Совести у тебя никакой нет! А ты ещё на побережье собирался! Или это потом?

— Ты что? Какое потом? Нельзя потом! — вскинулся Баюн, припомнила о планах на будущее. — Эх, а там была такая рыба!!!

Катерина в засаде с Бурым и Баюном наблюдала, как царевич Пётр пытается признаться в любви красавице — Насте. Даже в простом синем сарафане и белом платочке девушка была очень хороша! Царевича мучили раны на боку и ноге и собственное легкомыслие.

— Вот бедняга! — хихикал Баюн. — Он себя корит, что невеста умерла, а он тут влюбился… В отца пошел! Хороший такой парень! Прямо на загляденье! Был бы вторым сыном, а не наследником, да не был бы влюблён, можно было бы тебя с ним сговорить!

Катерина только за голову схватилась! Кир хихикал, а Степан почему-то выглядел очень мрачно!

— Баюн, заканчивай дурью маятся, мы торопимся вообще-то! — понукал расслабившегося Баюна Бурый.

— Да что я могу? Я ж тебе не этот… Как его… Купидон! Надо подождать! Глядишь, и сможет что-нибудь выговорить паренёк!

Царевич понимал, что ему надо возвращаться. Он очень волновался за родителей. Туман… Как они всё это перенесли, да и за него переживают наверняка… Он с трудом нашел в себе силы поговорить с травницей бабкой Анисьей.

— Спасибо тебе! Ты меня так выручила! Я сейчас без денег, но приеду к родителям, а они отправят слуг, и тебе деньги привезут.

— Да что ты милай! Езжай себе и не беспокойся! — бабка Анисья видела, что воспитанница её и этот самый Петруша полюбились друг другу, но что она поделать-то могла… — Да и какие там деньги!

— Я же царевич! Ты ведь царскому сыну и наследнику жизнь спасла! — Пётру вдруг послышался чей-то вскрик и шум. Он выскочил из избушки, но подвела раненая нога. Только и увидел разбитый горшок с травяным настоем. — Настя!!! Настенька!

Девушка скрылась в густом лесу, убежала от него, словно он замаран чем-то!

— Наверное, я её обидел тем, что ей не сказал, кто я! Она решила, что если я царевич, то для меня это игра! — мучился Пётр, медленно едущий на коне, после долгих и безуспешных поисков Насти.

А она рыдала, сжавшись в комок под густыми еловыми лапами, уткнувшись в мягкий мох! Как же ей хотелось выйти! Назваться!

— Нельзя! Если отец узнает, что я жива, да с царевичем встретилась, быть беде! Убьет он меня! — слёзы катились непрерывным потоком, невольно вспоминалось, как конь Соловко предупредил, что убить её хотят, как не поверила, пошла с отцом поговорить, да под окошком собственными ушами слышала разговор отца с его доверенным дьяком. Как конь рассказал, что сделать, чтобы спастись, где золото взять. Как таясь, купила она простую одежду, а свою, царевнину, оставила на берегу озера, словно купаться собралась. Вошла в воду, да вышла совсем даже на другом берегу, и словно смыло то озеро с неё царевну Анастасию, думала, что никогда больше и не вспомнит она, не захочет возвернуться к своему имени, да роду-племени! А вот как её всё аукнулось… Тот, кого она так полюбила, оказался её женихом!

— И что теперь? — в избушке, раскатанной подальше от места действия, заседал военный совет. — Как их обратно вернуть друг к другу? Ещё и Настя эта… Куда-то опять бежать собирается! — доложился Сивка.

— К царевичу вдогонку? — с надеждой глянул на него Баюн.

— Да счас! Как же! Вовсе в другую сторону! — вздохнула Жаруся. — Как им обьяснить? Может, ты Баюн, сходишь?

— А почему я-то? — возмутился Кот.

— Ну, а кто? Я что ли? Так я если пойду, девушка с перепугу и на самом деле забудет кто она да откуда… — хмуро поднял на него глаза Волк. — И Катерину не пущу! Не хватало ещё!

— А может… Соловко? — несмело предложила Катя. — Она-то его знает. И он может ей вид поменять, чтобы выглядела, как подобает царевне. Ну, он же это умеет.

— Точно! Умница! Соловко с радостью это для Насти сделает! Сивка, зови брата! — завопил, обрадованный удачным решением Баюн.

Соловко перехватил Настю, когда она уже собрала узелок и шла прощаться с травницей. Он быстро объяснил царевне, что если она замуж за царевича выйдет, то как раз будет в большей безопасности. А тут ещё и жертв не надо! Замуж-то за любимого! И по роду они ровня.

— Но, я так выгляжу! — сразу запереживала девица, мгновенно навернулись на глаза слёзы, и руки в отчаянии начали разглаживать грубое синее полотно сарафана.

— Возьми меня за правое ухо и глаза закрой! — велел Соловко, тряхнул длинной гривой, которая на миг полностью укрыла Настю, и в следующее мгновение она каким-то образом оказалась стоящей по другую сторону от коня, и в совершенно потрясающем наряде!

Понурый царевич Петр ехал медленно. Он бы привёз любимую к родителям, и они приняли бы её, какого бы рода-племени она не была! Отец-то был совсем простым человеком! И он, царевич Пётр, сам, сам всё испортил! Внезапно его конь словно споткнулся, заржал, царевич поднял глаза и увидел…

На немыслимо красивом коне ему навстречу ехала девица в богатейшем наряде, на который Петр не обратил ни малейшего внимания, потому что… Потому что это же его Настенька!

— Прости меня! Прости! Я должен был тебе сразу сказать, что я царевич! Я — царевич Пётр! Ты только не уезжай! Ты люба мне, и мне всё равно, какого ты рода-племени!

— Мне не за что тебя прощать. Я ведь тоже себя не назвала. Я вовсе не внучка бабушки Анисьи. Я царевна Анастасия, и нас с тобой просватали до того как туман пришел! — сквозь слёзы проговорила Настасья.

— Ну, я думаю, что царю Ивану в самый раз готовиться к свадьбе! — довольно пофыркал Баюн, глядя в зеркальце. — Надо бы ему объяснить, да и пора нам в Дуб!

— Может, сразу в Дуб? — нахмурился Бурый.

— А рыбка? Эмммм, то есть, а дела закончить? — Баюн ухмыльнулся.

С рыбкой Кот заканчивал с таким воодушевлением и настолько не спеша, что царевич Пётр с невестой успели доехать до царя Ивана, и уже начались приготовления к свадьбе!

— А куда Катька делась? — Степан никак не мог понять, где эта невозможная девчонка! Только отвернёшься, уже куда-то исчезла!

— На берегу, — Кир махнул рукой. — Прощается.

— С кем прощается? — удивился Степан.

— С Соловко. Конь захотел улететь, сколько его братья не уговаривали…

Степан вроде бы безразлично кивнул, а потом совершенно случайно оказался на морском берегу, где на поваленном стволе старой сосны сидела Катерина.

— Улетел? — он прислонился спиной к дереву и разглядывал понурившуюся Катьку.

— Да… — она не оборачивалась, только кивнула.

— А почему ты его отпустила? Ну, он же тебе нравился очень! — Степан отлично слышал, что Сивка и Воронко говорили. Катерина рисковала ради Соловко, и тот был у неё в долгу. Сам, по собственной воле покинуть её он не мог.

— Да, нравился. Очень нравился! Но, разве можно насильно удерживать? — Катька покачала головой, мотнулась по спине тяжелая коса. — Устал он от людей, вечно от него что-то хотели, или насильно держали! А ему самому небо надо, свобода, ветер… Люди ему не нужны никакие. Я понимаю… Тут уж что ни делай, не приручить.

— Ты не расстраивайся! Может, он ещё вернётся! — неуклюже утешал её Степан. Сам себе удивлялся, между прочим!

— Спасибо тебе! Я не буду… Расстраиваться. В конце концов, если мне будет не хватать коней, я всегда смогу вызвать морских! И тут уж никому мало не покажется! — Катерина потихоньку вытерла глаза и улыбнулась, представив морских коней в этом тихом заливе.

Вылетели в Дуб, не дожидаясь свадьбы. Баюн внезапно вспомнил, что у него планов-то громадьё!

Правда, вспомнил не сам, а с помощью Бурого и Жаруси, зато вспомнив, и получив от царя Ивана непомерное количество всяких рыбных деликатесов в дорогу, резко засобирался:

— Тогда мы сейчас в Дуб. А через несколько дней забираем Ратко, и едем дальше.

Глава 12. Начало перемен

Распрощались с царём Иваном, и его семьёй. Долетели до Дуба, и Катя была от души этому рада. Соскучилась она по самому Дубу, по своей комнате. Даже по Ярику, который со скуки разложил листву в ближайшей роще какими-то замысловатыми узорами, и теперь бурно радовался, что ему можно будет заняться чем-то повеселее.

Катерине можно было чуть-чуть расслабиться. Правда, это касалось только её. Бурый заявил, что царевичи новоявленные совершенно разболтались и распустились, и приналёг на тренировки. Кир и Степан только успевали поворачиваться. Впрочем, оно и к лучшему. Кир вёл себя как обычно, а вот со Степаном было стало совсем трудно общаться. Он почти всё время молчал или грубил. А потом Катерина на Степана попросту обиделась. В одну из ночей он маялся в горнице, хотя было уже очень поздно.

— Ты чего не спишь? — Катю разбудил свет луны, падающий прямо в лицо, она встала задёрнуть занавески и услышала шум.

— Не спится, — буркнул Степан.

— Ну, бывает… Давай я тебе сон напою, — добродушно предложила Катерина. И была ошарашена, тем, как Степан от неё отпрянул, свалив не успевший отскочить стул.

— Нет! Не надо!!! Я… Я сам усну. Ничего мне не надо! — он чуть не бегом кинулся к себе, и дверь закрыл и запер!

Катерина стояла посреди горницы, опешив. Словно ведро ледяной воды на голову вылили. — Что это он? Я его что, обидела чем-то? Или он теперь царевич, так его не по чину… Ай, ничего я уже не понимаю с этими… — она помогла подняться стулу, перебиравшему ножками в воздухе, и ушла к себе расстроенная и недоумевающая.

Баюн торжественно назначил вылет к новым туманным областям.

— Вот завтра днём и полетим! — он благожелательно осмотрел собравшихся за столом. Достал зеркальце, посмотреть, где Ратко, и моментально поменял планы. — Ой, нет! Бурый!

Волк моментально сунул нос в зеркальце и скривился. — Что? Чегоооо?

— Что-то случилось? — испугалась Катерина.

— Этот… ммм… Короче, наш очень умный молодой человек снова поехал добывать папеньке тура, — Баюн тщательно подбирал слова, стараясь помнить, что тут радость его находится. — Он же ничего не осознал, как видно, из того, что ты ему говорила! Тьфу! Короче, надо лететь сейчас. Иначе, можем и не успеть.

— Он что, совсем идиот? — презрительно протянул Степан. Катерина хотела было возмутиться, но Бурый вздохнул:

— Ну…И эта версия имеет право на существование, — он покосился на перепуганную Катерину и продолжил: — Не волнуйся, если сейчас вылетим, успеем. Наверное.

Вылетели стремительно, благо собирать особенно было нечего, всё и так собрано. Ярику Катерина пока приказала не улетать далеко от Дуба. Если что, его всегда можно было позвать. В дороге Катя переживала. Не удержалась она, и глянула на Ратко. Теперь думала, что лучше бы этого не делала. Тур пощадил его, сразу не убил, но поранил очень сильно.

— Скорее всего, ради тебя и пощадил, — вздохнул Волк.

— Ничего себе пощада… — откликнулся Кир.

— Мальчик, ты плохо себе представляешь, на что эта махина способна, — покачал головой Баюн, — так что да, можно сказать, что пощадил.

К вечеру они добрались до стольного града князя Борислава. Неподалёку от города опустились на дорогу и поехали низом, чтобы народ не смущать. Стражники на воротах уже собирались их закрывать, но, увидев, кто едет, заторопились, пошире открывая створки, пропуская прибывших.

Князь сидел у себя, схватившись за голову. Средний сын умирал. Он, князь Борислав, достаточно хорошо разбирался в ранах, всё-таки воин, и понимал, что надежды мало. Да что там мало, попросту нет её! Он старательно гнал от себя мысль, что это он сам и виноват! И ведь говорил ему что-то Ратко, о том, что тур сейчас уже неуязвим и для него! Но, князю так хотелось добыть турьей крови для долгой жизни, что он резко высмеял сына, и вот теперь изо всех сил старался об этом не вспоминать! Звуки труб, приветствующие кого-то, отвлекли его от мрачных мыслей.

— Ну, кто там ещё? — хмуро спросил он у своего доверенного слуги Смуряна, который когда-то был воспитателем Ратко и удивился. Смурян только что был мрачен, а сейчас весь аж лучится от радости.

— Князь, сказочница приехала!

— Да ты что!? — это могло означать, что у сына появился шанс. Борислав чуть лавку не свернул, торопясь скорее встретить гостей. А ещё через несколько минут проводил их к сыну.

Стоян и Злата были около Ратко. Понимали оба, что брат не выживет! Стоян обнимал беззвучно плачущую Злату, смотрел поверх её головы на Ратко и тоскливо вздыхал. Они оглянулись удивлённо на шум, а увидев, кто приехал, почувствовали, что у них затеплилась надежда. Баюн выгнал из светлицы всех, кроме Волка, обернувшегося Бранко, и Катерины.

— Катенька, ты отойди-ка подальше, и лучше в окошко посмотри. Нечего тебе на это любоваться, — Баюн только головой покачал, глядя, как Волк поливает раны мёртвой водой.

— Баран! Настоящий баран! Куда полез? — ворчал названный Катин брат, правя переломанные рогами тура кости.

Катерине хватило глянуть краем глаза на страшные раны на груди Ратко, она поспешно отошла к окну и отчаянно жалела своего сговоренного жениха. — Ой, хоть бы жив остался!!!

— Не бойся, останется жив и здоров будет! — вздохнул Баюн. — Ты, главное, так уж не переживай, — Кот уловил Катины мысли и вздохнул. — И не очень-то увлекайся его жалеть. Он сам виноват, вообще-то.

Катерина сердито глянула на Кота.

— Ну да, ну да, кому я это говорю! Тут, понимаешь, раненный герой! Ой, хорошо бы нам сейчас без Ратко обойтись. Девичья жалость, это дело такое…Опасное… — Баюн размышлял об этом, пока Волк не закончил, и Ратко не открыл глаза. — Хотя, куда ж без него сейчас. Всё равно нужен! Глупый мальчишка!!!

— Где я? — Ратко пытался сообразить, почему он находится в знакомой светлице, а не в лесу, где загонщики снова выгнали на него огромного тура.

— У отца в тереме, — Бранко вытирал руки полотенцем и хмуро косился на Катерину. Та как-то очень уж волновалась, да переживала.

— Не понимаю, — Ратко повернул голову, уточнить, куда смотрит Волк, и увидел Катю. — Катерина?

— Как ты? — тихо спросила она. Ратко попытался было ей что-то сказать, да его бесцеремонно перебил Кот.

— Ты зачем опять к туру полез? — хмуро уточнил Баюн. — Тебе же сказано было, что он теперь неуязвим для тебя! Сказано?

— Да, — Ратко растеряно смотрел на Баюна.

— А! Хоть говори, хоть не говори! — махнул лапой Баюн. — Пошли радость моя, пусть он хоть переоденется что ли… А то выглядит… А нам между прочим ехать надо.

— Катенька, какое счастье, что вы успели, — Злата долго не могла успокоиться и всё рассказывала подруге, что была уверена, что брат не выживет! — Я никак не могу понять, зачем батюшке этот тур так уж нужен? Ратко же погиб бы!

Катерина кивала головой, и думала, что скорее бы они с Милорадом сыграли свадьбу, и Злата уехала бы туда, где её любят, а не тешатся всякими пустыми затеями! И ещё она пыталась сообразить, что с ней самой-то происходит? Впрочем, времени на размышления у неё почти не оставалось. Потому что уже через день после их прибытия Ратко попрощался с отцом, Стояном и Златой, и отправился сопровождать Катерину.

Они очень быстро прилетели к сказке, которую Баюн собирался разбудить сразу по прибытию в Лукоморье. Сказка «Человек и козы» Катерине самой очень нравилась, и она хотела скорее её найти. И в туман пошла почти радостно. Во-первых, ей стало сложнее находиться рядом с Ратко, а во-вторых, очень хотелось поругаться со Степаном! Он стал почти невыносим!

— Ты чего творишь? — зашипела на него Катерина, как только они отошли подальше в туман.

— Чего ещё? — Степан смотрел так, словно они вообще знакомы не были. Первый раз он её видит!

— Да ничего! Чего ты к нему цепляешься всё время? И хамишь почём зря?

— Если ему чего-то там не понравится, пусть сам мне и скажет, — огрызнулся этот невозможный тип! — Или он тебе велел за него заступаться?

— Народ! У нас проблемы! Так что потом доругаетесь! — Кир развернул Степана за локоть и показал налево и назад. — Там несколько штук, и ещё кто-то очень большой!

— Блин, они наступаютс разных сторон и Катьку нам спрятать негде!!! Кать назад! Давай обратно! Уходим! — Степан услышал треск деревьев. — Бежим!

Они было кинулись обратно, но стало понятно, что уже не успевают. Степан махнул кладенцом, кто-то в тумане истошно заорал, Кир присоединился к другу.

— Катька, там никого пока. Туда, уходи туда! — Кир махнул рукой на тропу справа. — Скорее! Уходи! Мы тебя догоним!

Катерине хватило увидеть первого из преследователей и она кинулась со всех ног направо, пробежала всего ничего, и тут точно уловила направление, куда именно ей надо! — Они там! Мне надо левее! Вернуться мы не можем! Насколько хватит мальчишек? Ой, как страшно… Дура, чего ты паникуешь, поздно уже бояться. Пошла, ну! Давай! — Катерина нырнула в узкий мрачный овраг, и укрылась от двух огромных монстров, лихо перескочивших через её убежище. — Пошла, пошла, скорее! — лихорадочно подгоняла себя Катерина.

Золотые полосы кладенцов текли мимо, не причиняя ей вреда, но уничтожая тварей. Катя было подумала, что обойдётся, но увидела, как один из нападающих гигантов попросту выдрал из земли сосну и швырнул её в мальчишек. Катя не видела уже ни Кира ни Степана, но понимала, что как бы они не были отлично подготовлены, надолго с такими противниками их не хватит! Она успела укрыться за выворотнем и мимо неё промчались ещё какие-то черные кряжистые существа, напоминающие гоблинов. — Странно, как они меня не учуяли! — подумала Катя, но времени на раздумья не было, и она побежала в сторону, где была сказка. Нашла очень быстро! Выскочила на широкую поляну, а там ещё трава зелёная! Духовитая, сочная, а неподалёку козья хатка стоит. Катерина вернулась к деревьям, и нырнула под разлапистые, уже бурые папоротники, и, стараясь не думать о том, что золотых полос кладенцов стало меньше, начала рассказывать сказку.

— В одной деревне жил когда-то бедный человек. Не было у него, как говорится, ни кола, ни двора. И работы нету, и есть нечего.

Надоело бедняку такое житье; пошел он по миру искать себе лучшей доли. Шел он, шел и зашел в большой дремучий лес.

Рассказала Катерина, как нашел тот человек поляну с душистой травой, и около поляны хатку, да не простую, зашел, и диву дался: все стены сложены из блинов, печь из творога, а труба из масла… Наелся человек, поободрал стены, печь съел а потом слышит гул и топот по лесу идёт.

Катерина и сама услышала гул и топот, оглянулась и от ужаса замерла — на неё двигались туманные монстры. Они не особенно торопились, но было понятно, что убежать ей уже не удастся.

И тут она ощутила слабое-слабое движение воздуха. И, хотя от страха хотелось вызвать ворота и не то что вернуться, а прыгнуть в свой мир, продолжила рассказывать о том, как увидел человек коз, которые начали искать, кто же их хатку разорил, да никого не нашли.

Монстры двигались на неё, и кое-кто из них поднял оружие, замахиваясь на сказочницу, но уже таял туман, растворялся, унося с собой и тех, кто в нём жил. Двое самых огромных, всё-таки почти до Катерины добрались, но золотая полоса с кладенца Степана оборвала их движение, и Катерина дрожащим голосом досказала, как человек каждый день убаюкивал коз, которых стадо оставляло караулить хатку, пока стадо не нашло козу с тремя глазами, которую убаюкать не вышло, и коза позвала остальных. Набросились было козы на человека. А он им и предложил стать их хозяином, охранять их, от волков спасать.

— Хорошо с той поры зажил человек. Стал коз пасти, ухаживать за ними, доить, сыр и масло делать. Вот и стали люди коз разводить.

Катерина закончила сказку, и, держась дрожащими руками за дерево, обернулась на луг. Там, несмотря на глубокую осень, высокая и густая зелёная трава мягко колыхалась от свежего ветра, и где-то с другой стороны луга раздалось многоголосое меканье козьего стада.

— Как ты? — Степан оказался рядом. И только Катя обрадовалась, что он нормально по-человечески говорит и не орёт, как он тут же исправился, и начал на неё злобно шипеть: — Ты почему не убежала? Ты хоть соображаешь, что тебя убили бы? — он ещё что-то говорил, но у Катерины уже сил не было его слушать.

— Где Кир? — Катя смотрела на Степана, которого, словно собаки рвали. Одежда изодрана, на лице ссадины, на рукаве кровь, на боку тоже.

— Там! — он махнул рукой назад. — Ногу сломал. Пошли уже!

— Погоди, — Катерина чуть отошла в лес, чтобы с луга её было не видно и села на землю.

— Какого ты лешего тут уселась? Вставай, давай! — Степан возвышался над ней как памятник упёртому барану, ничего не желающему понимать!

— Отстань от меня, лучше иди Киру помоги, — Катерина только сейчас поняла, как испугалась. Так близко да одна она с тварями столкнулась только первый раз, когда её Степан бросил в тумане, а сам собрался сбежать.

— Пошли, — Степан настырно пытался её увести.

— Сказано тебе, отвяжись! Иди и командуй кем-нибудь другим! — Катерина боялась, что её вытошнит от накатившего ужаса, старательно и глубоко дышала, а тут ещё этот болван над головой разоряется.

— Ну, вот так и дожидайся вас! Спасение погибающих, дело рук самих погибающих, — Кир ждал-ждал, да и отправился их искать сам. Хорошо, что ему тоже выдали небольшую дорожную сумку, правда, без сказочных свойств, зато с живой и мёртвой водой. Ногу он быстро вылечил, а потом попросту пошёл на голоса.

— Да вот видишь, опять она нифига не слышит, что ей говорят! — Степан только начал побратиму жаловаться на эту невозможную упрямицу, как тот нырнул вниз, и поймал за плечи совсем уж побелевшую Катьку, которая норовила улечься прямо на землю и свернуться калачиком.

— Не-не, не надо тут. Кать, вставай. Потихоньку, потихоньку. Ну, что ты, в самом деле! Нельзя на холодной земле сидеть, а лежать, так тем более! Степ, чего было-то? — Кир придерживал за плечи Катьку, пока она не уткнулась носом в его плечо и не расплакалась. От души, с подвыванием и всхлипами.

— Твари её нашли. И почти достали. А она сказку сумела рассказать, и никуда не ушла! Зараза такая! Ну, нельзя же так рисковать! — Степану Катьку жалко было жутко. — Перепугалась, небось, страшно! — он и сам испугался, так испугался за неё! Когда увидел, что несколько монстров насторожились и деловито отправились в Катькину сторону, Степан от ужаса похолодел! И при первой же возможности ринулся туда! Мчался, не разбирая дороги, и мечтал только чтобы успеть! А найдя её живой, и уничтожив нападающих на неё, с трудом сдерживался, пока она сказку закончит. Желания при этом были самые разнообразные! Хотелось схватить эту дуру в охапку на радостях, что жива, а с другой стороны, прямо руки чесались взять за плечи и трясти как грушу, что осталась тут, не убежала, чуть не погибла! Но, пока Катька заканчивала, он сумел немного успокоиться и не сделал ничего такого!

— Стёп, ты давай, вызывай Бурого, он тут лучше нас разберется, — Кир отчаянно надеялся, что при наличии Волка, Катька дальше продолжит реветь уже на волчьей шее!

— Ппппроости, — Катерина неловко вытирала лицо, едва оторвавшись от прилично замызганной куртки Кира. — Я просто очень испугалась.

Волк действительно разобрался. Попросту закинул зарёванную и ещё всхлипывающую Катьку себе на спину и увёз названную сестрицу куда-то. Успокаивать.

— Чего ты на неё взъелся так? Она могла бы попросту смыться в ворота и пропали бы мы тут! — Кир с сожалением осмотрел куртку.

— Да ничего ж не желает понимать! — Степан в сердцах врезал кулаком по столу сосенки, чуть не сломав её.

— Всё она понимает, ещё как! Просто нас бросать не захотела. А вот ты, братец ведешь себя как-то очень забавно, и чем дальше, тем больше! — Кир хмыкнул, сменил одежду пёрышком, и рассмеялся, глядя на Степана, — но, я ничего не видел, не слышал и выводы никакие не делал!

Катерина с Волком всегда успокаивалась быстро, просто выхода не оставалось. Волк от её слёз зверел, и сразу начинал искать виноватых. Или начинал винить себя, что было ещё хуже. Вот и сейчас она пришла в себя, убрала следы слёз с лица, сменила грязную одежду. И бодро заявила, что уже всё отлично! Простодушный Волк со вздохом облегчения отправился к Баюну и Ратко.

— Так первый пункт программы мы выполнили. Теперь в сказку «Ох и золотая табакерка», — скомандовал хозяйственный Баюн. — Тут недалеко. Катюша, ты как? Сможешь?

Если бы Баюн Катерину видел там, в лесу, он бы и не спрашивал, да попросту не предложил бы сейчас куда-то ещё ехать, но он её не видел. Волк пасть было открыл, но Катя потянула его за ухо и покачала головой.

— Конечно, смогу! — решительно заявила Катерина, и Кир во все глаза смотрел на эту весьма уверенную в себе особу, которая только час назад насквозь промочила ему слезами куртку, свитер и футболку!

— Так, сказка находится на побережье. Она вообще-то белорусская, но там морей нет, поэтому сказка живёт неподалёку отсюда. Главный герой Янко оттуда ушел ещё до тумана, от жены смылся да подальше, и понять его можно! И где он сейчас, я понятия не имею. А вот супруга его на месте! В родительском дворце обретается. Её и надо искать. Старшую царевну. Там, правда и царь с царицей имеются. В сказке они по-западному именуются, королём, да королевой, но тут им привычнее так называться. Они нам тоже сгодятся. Младшие дети в сказке не упоминаются, они не подойдут.

— А сколько их там? — заинтересовался Степан. — Младших?

— Царевич Алексей — наследник. Сейчас он почти ровесник Ратко, и ещё есть младшая царевна Ульяна, — обстоятельно ответил Баюн. — Красивая, кстати.

Катерина сидела в избе и читала сказку. И чем дальше читала, тем меньше ей эта самая старшая царевна нравилась. А у избы Волк, чтобы времени зря не терять, затеял мальчишек тренировать. И что-то сильно у Степана день не заладился. Швырял его Волк направо и налево, а как сделал перерыв, да отправился уточнить как дела у сестры, Ратко наблюдающий их тренировку, ляпнул:

— Дааа, не знаю уж, как Катерина в тумане с тобой живой возвращается. Кир, небось, спасает. Никак у тебя с боем не выходит!

— Что? Что ты сейчас сказал? — Степан вдруг понял, как это бывает, когда говорят, что в от ярости в глазах потемнело!

— Что слышал. Можно же постараться. Её жизнь там от тебя зависит! — Ратко давно уже привык чувствовать себя князем! Быть выше других, командовать. Вот и сейчас тон у князя был такой, словно он к вою своему обращается! С выговором за нерадивую службу.

— Ты думаешь, что ты сильнее? — Степан даже побелел от гнева.

— А ты думаешь, что нет? Жаль только, что я не могу с ней в тумане быть! — Ратко спокойно скосил глаза на меч Степана, оказавшийся у его лица. — Что? Думаешь много смелости надо, чтобы безоружному угрожать?

— Кто же тебе мешает? Ты при оружии! Так покажи мне, неумёхе, как надо мечом владеть, — Степан отмахнулся от Кира, пытающегося их остановить. — Кир не лезь. Я сам разберусь.

— Да с удовольствием! Может, и правда, чему-нибудь полезному научишься, например тому, что нечего старших задирать! — Ратко уже стоял с мечом в руках. Его Степан раздражал давненько. — Да и посмотришь, заодно, как сражаться надо!

Бурый весь разговор слышал, конечно. Ещё бы! С его-то слухом! Но, он и не подумал вмешаться. Отослал Катерину прогуляться с Сивкой и приготовился понаблюдать. Ратко начал отлично! И был полностью уверен, что сейчас этому белобрысому наглецу прилично достанется! Нет, ранить он его, конечно, не будет, но уж мечом плашмя Степан получит от души и не раз! И Степан получил! Только достать-то его Ратко сумел один разок да по касательной, а вот сам Степан сильно князя удивил. Просто очень сильно! Сопляк прилично вытянулся за последнее время, и оружием стал владеть неожиданно хорошо! Ратко не ожидал такого никак, но ему самому пришлось весьма и весьма туго! А через некоторое время его собственный меч вывернулся из руки, подхваченный хитрым приёмом, и со звоном ударился о камни. А Степан мгновенно перекинул свой меч Киру и повёл плечами:

— Продолжим? Или ты уже устал меня уму-разуму учить?

Ратко уже не мог не понимать, что лёгкость, с которой Волк швырял Степана, означает только то, что Волк несоизмеримо сильнее, а вовсе не то, что сам Степан слаб! Но признать победу белобрысого сопляка не мог никак!

— Я устал? Сам не рухни! — Ратко решил, что у Волка тоже учился, и когда-то в поединке с несравнимо более сильным противником его эта наука уже выручила, так что уж со Степаном-то он справится! Он только не учёл, что эти приёмы боя отлично Степану знакомы! И эти и многие другие. И он, в отличие от самого Ратко, занимался с Волком не от случая к случаю, а постоянно! И уж вовсе не увлекался охотой, да пирами, которые в последнее время Ратко полюбил.

Бурый ухмылялся во всю пасть! Степан швырял князя, словно тот и не был подготовленным воином. Нет, он и сам несколько раз оказался на земле. Но, Ратко приходилось гораздо хуже.

— Что случилось? — Катерина приехала на Сивке и испуганно смотрела на полёт Ратко над утоптанной полянкой. — Они что, с ума сошли?

— Нет, не пугайся. Просто Ратко начал Степана задирать, а тот ответил. Нет, не надо их останавливать. На мечах они уже бились, и князь потерпел неожиданное поражение, похоже, в рукопашном бою дело у него обстоит не лучше, — Бурый довольно наблюдал за схваткой. Катерине смотреть, как Степан Ратко унижает было неприятно, и она ушла в избу.

— Не понимаю, что с ним творится! Ведёт себя как последний хам, а тут ещё это… Что-то мне не верится, что это Ратко к нему пристал! — Катерина даже уши заткнула, чтобы восторженные вопли Кира и Баюна не слышать!

Ратко потерпел неожиданное и сокрушительное поражение. Его радовало только то, что Катерина его позор не видела! Впрочем, князь сумел себя заставить сдержаться, и Степана поздравить с победой, но очень раздраженно и сквозь зубы!

В туман, заливший сказку «Ох и золотая табакерка», Катерина шла не то что охотно, а с радостью, и чуть ли не вприпрыжку! Находиться в одном помещении со Степаном и Ратко стало очень сложно. Кажется, даже воздух искрится от неприязни, которую они друг к другу испытывали.

— Чего их разбирает? — удивлялась Катя, входя в зеленоватый сумрак. Идти надо было к городу, который стоял на горе у моря. Дорога к городу была широкой, и пустынной. Шли по обочине, чтобы в случае нападения можно было укрыться в лесу. Туман, густой и душный заставлял быть настороже. Разговаривать никому не хотелось.

Шли до города долго, устали и выдохлись, но решили привала не делать, всем хотелось скорее убрать эту зелёную, душную мерзость, и вдохнуть свежего воздуха. Решительно вошли в город и направились к царскому дворцу. Катерина осматривалась по сторонам и удивлялась. Город скорее западного типа. Дома каменные, улицы тоже камнем вымощены. Сам город стоит на верхней части горы, над морем. А самая высокая точка города — это царский дворец, хотя, больше подошло бы название «замок».

— Ну, да! Правильно. Кот же говорил, что сказка про королевну. Царями они уже потом начали именоваться. Тут так привычнее, — думала Катерина. Она пробиралась между уснувшими в замке людьми, разыскивая старшую царевну-королевну или её родителей. Нашла она их в богатейших покоях, битком набитых стражей.

— Они что, пытались туман стражниками победить? — удивился Кир, протискиваясь между гренадёрского роста стражами.

— Похоже на то, — пожал плечами Степан, — иначе, зачем их тут столько? Я вот думаю, где бы спрятаться?

— Вам лучше во двор выйти, — Катерина искоса глянула на Кира и Степана, которые изо всех сил мотали головами. — Ну, ладно, ладно, хорошо, хотя бы в галерею выйдите. Я невидимку одену.

— Знаешь, это мы уже проходили, — припомнил ей Кир. — Помнишь, чем всё закончилось? Тебе пришлось в лебедя оборачиваться, ещё и подстрелили ко всему прочему. Мне чего-то повторения не хочется.

— Мне тоже, — недовольно буркнул Степан. Он сейчас всякие Катькины легкомысленные идеи не любил даже больше обычного!

— Да ладно! По-моему, тебя, Стёпочка, интересует только чтобы твою драгоценную особу Волк не слопал, если что, — вздохнула Катерина. На возмущенное выражение лица Степана она не обратила никакого внимания. — Я постараюсь. Ну, ладно, хорошо! Я очень постараюсь! У вас обоих головы оторвутся так ими мотать! Что, у вас есть предложения лучше?

— Смотри! Вот стоят эти стражники, а вот тут ниша пустая. Сюда становись. И стой! Пока толчея не прекратится. Мы тебя лучше или заберём, или подождём в галерее, — Кир указал ей на нишу.

— Лучше во дворе подождите, — Катерине не нравилась идея, что эти два упрямых типа будут торчать на виду всего проснувшегося двора в открытой галерее.

— Так, народ, спорить нам уже некогда! Твари тут! Степан, пошли. Катька мы будем во дворе, справа у крыльца, там, где деревья, — Кир со Степаном бегом рванули перехватить туманных монстров, а Катерина в который раз удивилась, откуда твари так чётко знают, где именно искать? — Мы же по дороге сколько шли и ничего! А тут рррраз и они нас нашли! Ай, ладно, это потом! Сейчас главное сказка! — Катерина с трудом подтянула к нише тяжеленную скамью, с неё перелезла в убежище, одела невидимку и начала рассказывать сказку.

— Жил себе сирота Янка, сын лесника. Отец и мать у него умерли, а родных никого не было. Так и жил он один в лесу, в отцовой хатке. А чтоб было веселей, держал пёстрого котика.

Привык к нему котик. Бывало, куда хозяин идёт, туда и он.

Пошёл раз Янка собирать хворост. Ну, понятно, и котик за ним. Набрал Янка вязанку хвороста, несёт домой, а котик тащит за ним сухую веточку.

Уморился Янка, присел на пенёк отдохнуть, подумал, как тяжко жить ему на свете, и громко застонал:

— Ох, ох!..

И только он так сказал — выскочил из-под пня маленький старичок с длинною бородой.

— Ты зачем меня звал, хлопец? — посмотрел Янка в испуге на него и говорит:

— Нет, дедушка, я не звал тебя.

— Как не звал? — заспорил старичок. — Я ж не глухой! Ты два раза назвал моё имя: Ох, Ох… Теперь ты должен мне сказать, что ты от меня потребуешь.

Катерина рассказывала, как Янка просил каждый день миску щей и кусок хлеба, пока не устал старичок к нему наведываться, а как устал, подарил пареньку золотую табакерку, где жил его слуга, стоило её открыть, как появлялся маленький человечек, только молодой и всё исполнял, что Янко хотел.

Катерина рассказывала, и вдруг услышала, что в галерее идёт бой. Она заставила себя ничего не пропускать, и продолжала сказку. Рассказала, как отправился Янко по миру походить, помог рыбке да мышке, а потом пришёл в царство-королевство, в котором королевну морской змей на остров унёс. Пообещал он королю, что вызволит его дочь и смог это сделать с помощью своего помощника из табакерки. И выдал обрадованный король дочку замуж за Янко. Да не любила она мужа. Не простила ему, что он не знатного рода, а потом вызнала, в чем его сила, да и выкрала табакерку, а сама стала на змеёвом острове жить. И пришлось бы Янко туго, но его котик и мышка решили хозяину помочь. И поплыли на остров добывать табакерку.

Катерина торопилась изо всех сил, и видела, что туман дрогнул, начал бледнеть, но в коридоре вскрикнул Кир, раздался торжествующий рёв монстров, Катерина не выдержала, выбралась из ниши, и не прерывая рассказ, кинулась к галерее. Она уже почти досказала, как мышка уронила в море табакерку, и Янко пришла на помощь спасенная рыба, она начала выкидывать все табакерки, оброненные людьми в море, пока не нашла золоту табакерку Оха. Катерина увидела, как над Киром взмахнула секира уже тающего вместе с туманом монстра, и закончила сказку.

Обрадовался Янка, кинул в море лишние табакерки и крикнул рыбке:

— Спасибо тебе, рыбка! Выручила ты меня из беды.

Взял он свою золотую табакерку и пошёл по свету вместе с котиком и мышкой искать лучших людей.

Катерина закончила сказку. Монстр перевёл взгляд на то место, откуда раздавался голос, и последним усилием швырнул секиру в неё! Катерина, как та самая рыбка из сказки, нырнула на выложенный красивой узорной плиткой пол в галерее, и секира врезалась в огромные двери королевских покоев.

— Кир! Ты как? — Катя метнулась к другу, которого придерживал за плечи Степан, с тревогой глядя на побратима.

— Вроде жив, — Кир словно бы удивлялся этому. Катерина потянулась было за сумкой, и тут только осознала, что люди проснулись и мало того, что проснулись! Их троих окружает плотное кольцо стражей, внезапно нашедших применение своим талантам.

— Взять их! — закричал молодой богато одетый юноша. — Взять!

Степана и Кира схватили и поволокли к королю. Катерина сообразила, что она-то второпях невидимку не сняла, и её попросту не увидели. Если бы не рана Кира, она бы выскользнула из дворца и позвала бы друзей. Баюн отлично умеет местным правителям такие вещи объяснять! Но за Киром тянулась широкая кровавая полоса, а сам он, после того, как его грубо схватили стражники, похоже, был уже без сознания. Катерина тяжело вздохнула и решилась. Она быстро сменила одежду на более подобающую для того, чтобы предстать пред царскими очами, ну, или королевскими, что несущественно. И шагнула туда, куда уволокли мальчишек.

— Ваше величество! Вот двое! Они с мечами кладенцами подкрадывались к вашим покоям!

— Что? Да как они смели! — громкий, самоуверенный голос короля напрочь заглушил все попытки Степана что-то сказать.

— Как ты смеешь, раб! Молчать, пока тебя не спросили! — крикнула молодая черноволосая красавица, с презрением глядяна измученного Степана.

— Он не раб, королевна! — звонкий и неожиданно спокойный голос от двери заставил старшую дочь короля гневно обернуться на совсем юную девушку в богатом наряде.

— Кто ты такая и как посмела… — начала было королевна.

— Я — сказочница Катерина и что именно я посмела? Прогнать в вашем королевстве туман? — Катерина шла прямо на стражников, стоящих стеной, так словно их просто не было. Степан смотрел во все глаза как Катька, которая обычно ненавидит всякие публичные выступления, а уж тем более конфликты, уверенно идёт к вооруженным людям, словно их перед ней и нет вовсе! Стража поспешно и неловко отступила, и она, даже не глянув в ту сторону, проплыла мимо них к трону.

— Ух, не хотел бы я, чтобы она на меня так смотрела.

Степану и в голову не приходило, что от Катьки может идти такой поток уверенности и холодного гнева.

— По какому праву вы схватили моих друзей и спутников? Разве вам могут угрожать два человека, один из которых серьёзно ранен? — Катерина на старшую королевну времени и тратить не стала, а обратилась напрямую к седовласому королю.

— Погоди… Ты утверждаешь, что ты сказочница? — король насмешливо поднял брови. — Докажи!

— У вас всё королевство спало в тумане забвения, а сейчас он исчез. Вы его сами прогнали? — Катерина смотрела очень холодно. — Или мне в качестве доказательства нужно рассказать вашу сказку по-другому? Хорошо, воля ваша. Извольте…

— Подожди! — жена короля, как видно, обладала большей рассудительностью, и не отрываясь смотрела на дверь, где ещё подрагивала брошенная монстром секира, постепенно тающая на воздухе. — Я прошу тебя, сказочница, не гневаться на нас! Мой супруг просто не ожидал… Не ожидал, что тот, кто избавит нас от тумана будет столь юным, и будет девицей.

Король изумленно посмотрел на супругу, но присмотрелся к девице и сообразил, что так врать никакого резона нет. Да и правда, туман-то ушел, а оружие, которое валяется в галерее, истаивает на глазах.

— Немедленно отпустите моих друзей! — сказочница чуть повысила голос, и королю отчего-то почудилось, что воздух вокруг ощутимо похолодел.

— Да, да! Скорее отпустите их. Позовите лекаря! — крикнул король, с которым подобным тоном никто и никогда не говорил. А сказочница шагнула к паренькам и сказала светловолосому:

— Вызывай Баюна! — Степан направился к окну, решительно потеснил какого-то придворного и подул в рожок.

— Вы знаете многоуважаемого Кота Баюна? — заюлил первый королевский советник.

— Знаю, — так же холодно и сухо ответила Катерина. Ей было некогда с ними разговаривать. Они со Степаном в четыре руки пытались у Кира остановить кровь. Если бы не было вокруг кучи народа, Катерина бы просто воспользовалась живой водой, но при всех этих свидетелях…

Баюн прибыл быстро. Он важно сидел на Сивке, рядом, верхом на Воронко летел очень мрачный Волк в образе Бранко. Ратко был на Вихре. Они опустились на открытой галерее, и сильно встревожились, увидев кровавые полосы.

— Баюн! Сюда! — позвал Степан.

Стражники молча посторонились. Бранко быстро осмотрел Кира и потребовал немедленно предоставить им отдельную горницу. Король приказал немедля помочь их гостям, и забегали слуги, засуетились придворные. Бранко поднял Кира и вышел за угодливо кланяющимся рындой. Катерина шагнула было за ними, но её остановил Баюн.

— Как так случилось, что на полу в галерее следы, словно кого-то истекающего кровью волокли волоком? — очень строго спросил он.

— Степан и Кир были схвачены стражей, — Катерина безразлично смотрела в окно. Шерсть Баюна на спине встала дыбом.

— Что? Царь Андрей?! — Баюн специально назвал правителя страны не королём, а царём, подчёркивая, что он находится на землях Лукоморья, и некоторые общие для всех законы никто не отменял!

— А что я должен был подумать? — царь гневно раздул ноздри.

— Да, что именно? Может быть то, что эти недоросли напустили на тебя туман? Или они злоумышленники, которые ходят в тумане? — Баюн начал увеличиваться в размерах, всё больше себя накручивая, толстенный хвост в гневе и раздражении замёл по полу, яростно сузились зелёные глаза.

Царь Андрей вдруг припомнил, что вообще-то Кот Баюн совсем не простой кот, и обращаться с ним надо как минимум любезно. Хотя бы из чувства самосохранения и самой простой осторожности! Он мгновенно сменил тон разговора, и даже почти совсем извинился. Пригласил погостить, всячески улещивал, и одновременно соображал, что сказочница может освободить не только сам город, но и остальные части страны! Такой случай упускать никак нельзя. Царица Софья тоже додумалась, что отпускать таких гостей неразумно, и всячески начала их уговаривать, особенно сказочницу!

— Ладно, царь Андрей, задержимся мы у тебя. Паренёк наш ранен, да твои слуги его потаскали, рану разбередили ещё пуще, так что принимаю я твоё приглашение! — с великим достоинством снизошел до просьб Баюн. Катерина удивилась, но решила уточнить позднее, не при чужих же! Степан хмуро косился на царя. Ему тут не понравилось совершенно! А вот Ратко… Ратко неожиданно для себя увидел потрясающей красоты девушку. Она стояла около царского престола, и было понятно, что это отнюдь не служанка! А потом, когда царь Андрей, обрадованный решением Баюна, начал представлять свою семью спутникам Кота, Ратко услышал, что это младшая царевна, а зовут её Ульяна. Старшая царевна была черноволосой, статной, и гневно сверкала глазами на Катерину. А младшая, нежная, светловолосая, две толстенные косы почти до полу. Глаза — словно небо после дождя. Яркие, голубые, сияющие. Ратко так загляделся, что чуть не забыл где он! Катерине руку предложил машинально, шёл рядом с ней и всё думал, о нежной красоте Ульяны.

Кир чувствовал себя полным идиотом, потому, что ему приходилось делать вид, что он ранен. Волк, разумеется, воспользовался живой и мёртвой водой, как только за посторонними дверь закрылась, но нельзя же было это показывать!

— Лежи, лежи! Ты же у нас нынче раненый боец! — развлекался Степан над очень мрачным побратимом, а потом вдруг сам стал хмурым. И вовсе не из-за сапога в него прилетевшего с приветом от Кира.

— Эй, ты чего? Обиделся? — смутился Кир. — Я же пошутил! Не сердись.

— Чего? А, это… Да ну, нет, конечно, на что тут обижаться. Я тебе его просто не верну, да и всё, — невесело улыбнулся Степан.

Кир встал, сам забрал сапог, кинул его обратно к своей кровати и уселся рядом с побратимом.

— Колись давай, что стряслось?

— Так заметно? — Степан передернул плечами.

— Ну… Мне да! — Кир и правда, друга и названного брата знал отлично. По природе наблюдательный, он теперь специально учился замечать всё, что его окружало. — Так что?

— Ратко… — Степан презрительно хмыкнул. — Этот хмырь, похоже, влюбился в царевну здешнюю.

— Да ладно!? Смеешься? Она же старше гораздо и такая… Ух, какая! Не подойди, живьём сожрёт!

— Да нет, не в старшую, а в младшую. Ты её вряд ли заметил, даже со своим фотографическим зрением. Тебе не до того было. А сейчас ты ж типа болен…

— Погоди… А Катька? — до Кира дошло, что это не шутки!

— Что Катька? Она-то как раз пока ничего не поняла. Её Кот тягает по всему царству-королевству, а этот… Прости, не могу прилично… — Степан прошипел что-то весьма ругательного толка. — Так вот он с этой Ульяны глаз не сводит просто!

— Ну, посмотрел и ладно. Чего ты так заводишься, — миролюбиво ответил Кир, видя как опасно покраснел Степан.

— Кир, да он не просто глаз не сводит, а уже вовсю разгуливает с ней по саду местному. Типа пришёл он такой безмятежный цветочки понюхать, а вы тут, оказывается, ах, какая приятная неожиданность!

— А она? — Кир нахмурился. По Лукоморским понятиям совместное обнюхивание цветочков было уже делом серьёзным.

— И она! И знаешь, такая… Глазки голубенькие на него поднимет, бровки так состроит, — Степан показал как, выходило очень забавно! — Ручки к груди прижмёт, мол, ах первый раз в жизни вижу такого молодца-красавца! Будто лань какая-то трепетная… Этот, как его… Оленёнок Бээээмби! Фееее! — Степан правдоподобно изобразил, словно его сейчас вытошнит!

— Ну, если она красивая, да так себя ведёт, может, он просто, ну… — придумать что просто у Кира не получалось. Степан подождал немного внятного предложения и покачал головой.

— Нет, не просто. Он от Катьки, конечно, такого не дождётся. Она не того склада в принципе. Да и всё время делает то, что он не одобряет. И не восхищается им всё время, как та… Улечка…. — Степан выговорил имя царевны с превеликим презрением. — И потом Улечка эта самая аж царевна!!!

— Погоди, ты чего? Думаешь, что у них это всерьёз? — забеспокоился Кир.

— А я тебе о чём толкую? — вздохнул Степан. — Он когда Катьку к столу ведет ведёт, на неё и не смотрит уже. Знаешь, так бы морду и набил!!! Катька на него смотрит, а он в сторону! Тварь!

Ратко и правда, Катерину едва замечал. Нет, замечал, конечно, обязанности, будь они неладны… Никуда не деться. Но, Ульяна заслонила всё! Ратко был человек честный. Он долго вспоминал, отвечала ли Катерина ему хоть раз на все его признания? И по всему выходило, что нет! Разве можно считать эти обмолвки про то, что он ей дорог… Да то, что друг, она говорила, и хорошо, он ей тоже того… Друг, вот! Нет, не говорила Катерина, что любит его, что им восхищается, что жить без него не может! Что дышать ей без него тяжко! Ни разу ничего подобного он от этой девицы не слышал! И никогда, никогда, она на него так не смотрела, как Уленька!

Взгляды Катерины он попросту не замечал, а она ещё не очень понимая, что происходит, чётко осознала, что что-то меняется! Во дворце она бывала мало, объёзжала с Котом и Бранко окрестности, и по-хорошему, надо было бы, что б сговоренный ей князь её сопровождал, но как-то так вышло, он оставался во дворце. То найти его не смогли, то с царевичем Алексеем он на охоту выехал, то на рыбалку, то ещё куда-то. А когда всё-таки поехал, то было ощущение, что он где-то не тут. Катерина решила, что Ратко так сдружился с царевичем, что не очень хотел терять время на скучную поездку. И с того момента на его присутствие и не рассчитывала.

Глава 13. Белояр

Как только Кира прилично было считать выздоровевшим, решили поехать и разбудить сказку про бабку-шептуху.

— Сказка тоже белорусская. Она несложная, но если удастся туман оттуда прогнать, откроется река, — объяснял Баюн. Он косился на Ратко, который ехал с таким отстраненным видом, словно вообще не тут находится. Ратко неожиданно для себя оказался около Катерины и её спутников, когда они собирались выезжать, и сделать вид, что он просто тут мимо проходил, было совсем уж неприлично, вот он поневоле и поехал.

— Ну-ну, князюшка, не ожидал я от тебя так скоро… — размышлял Кот.

— Котик, а дальше? Вон там какая? — Катя покосилась на Ратко, но он ехал задумавшись, и на неё не смотрел вовсе. Зато на самого князя очень даже смотрели Степан и Кир. Просто глаз не сводили. Вид у обоих был мрачный и весьма кислый.

— А! Там забавная! Сказка про неучтивого сына! — Баюн пофыркал. — Если справитесь с первой, можно будет завтра и сюда заглянуть.

Катя шла в туман расстроенная. Ратко вёл себя непонятно. На Степана что ли обиделся? Так она-то тут причём? Ей разговаривать не хотелось, мальчики тоже шли молча. В этих землях снега было пока немного, можно было лыжи и не использовать. Крохотную деревушку, где жила та самая бабка-шептуха, они нашли быстро и без приключений. Домик старенький с подпорками, чуть стоит. А сама бабка, когда шёл туман, выбралась из дома за щепками, да так и уснула.

Катерина и Кир со Степаном спрятались неподалёку и она начала рассказывать сказку:

— Жила в одном сельце старенькая бабка. А сельцо-то небольшое, дворов с десять. И на самом краю стояла бабкина хатка. Была она такая же старенькая, как и сама бабка. Нашёлся добрый человек, подпорки поставил к бабкиной хатке и завалинкой её обложил. И стоит она не знает, на какой бок повалиться.

Рассказала Катя, как проезжал как-то через сельцо пан, увидел бабку, удивился, что та ещё жива. Но пан скупой был, и никогда никому не помогал, а решил посмеяться над старушкой и сказал, что может она ворожить, да тем и зарабатывать.

— Как позовут к больному, ты подуй на него, да пошепчи «Сигала жил, сигала нет». Так пошепчи, и дай попить из бутылочки, он и отдужает, а нет, так значит и нет.

Поблагодарила его бабка и начала шептать, как он научил и пошла молва, что есть такая бабка. Повалил к ней народ. И несут и везут всякое добро.

А пан выехал на охоту, день был холодный, кричал пан всю глотку и заболело у него горло, появился в нем нарыв. К каким докторам не обращался, никто вылечить не может, а ему всё хуже и хуже. А жена его давай уговаривать, что надо шептуху позвать. А он ни в какую, он-то знает, что бабка вовсе и не шептуха, но уж так его припёрло, что и на бабку согласился. Пришла бабка и давай на него дуть да шептать, как он сам научил. Смотрел на неё пан, смотрел, да как захохочет. И лопнул нарыв, выздоровел пан. Начал бабку благодарить, и спрашивает: — Ладно, лечишь-то ты так как я тебе сказал, а вот как ты угадываешь?

— Да как случиться…

— Так угадай, о чём я сейчас думаю.

Посмотрела бабка пану в глаза и говорит: — Думаешь, заплатить мне за шептание или нет.

Удивился пан, как бабка угадала. — Как же ты угадала?

— Да это пане, каждый угадает, кто тебя знает!

Катерина видела, как к концу сказки насторожился Кир и показал Степану на лес. Они приготовились к атаке тварей, те выскочили, но Кира со Степаном словно и не заметили, а устремились к ней. Катя и испугаться не успела, потому что блеснули мечи, и первые твари покатились по снегу, а туман уже начал растворяться, таять, исчезать в воздухе. Мальчики и Катя отступили в лес, чтобы не смущать жителей деревушки, и вдруг бабка прислушалась, положила свои щепки и пошла по дороге в лес.

Степан уже приготовился подуть в рожок, как из-за елей на старую дорогу вышла старуха и внимательно посмотрела на них. И вдруг кивнула Катерине: — Спасибо тебе сказочница. Освободила ты нас. Так прими от меня совет. Коли пойдёт всё не так, как хочешь, не кручинься. Ты же можешь сама, сама менять свою дорогу! Расскажи всё так, как тебе захочется, и все так и будет! — старуха рассмеялась визгливым, высоким смехом. Кивнула ещё раз, и повернув назад, исчезла за темными еловыми лапами.

— Чё это было? — удивился Кир. — А, ладно! Степан, не стой столбом, зови наших!

Катерина летела на Воронко задумчивая. Всё вспоминалась бабка с её странными словами, и ещё постоянно крутилось в голове как на неё бежали туманные твари.

— Они словно и не заметили мальчишек. Почему? Зато отлично видели меня. Хотя мальчики были на виду и ближе.

Вечером царь Андрей устраивал праздник. Катерина вертелась перед зеркалом, понукаемая Жарусей. Жар-Птица прилетела накануне, она сопровождала царевича Вячко, который прилетел на посланном за ним Вихорьке и стразу же начала критиковать выбранные Катей наряды:

— Девочка, ну нельзя же так тускло! Вот! Вот так гораздо лучше! Они здесь тяготеют к западному стилю, и сердятся, когда Баюн их царями зовёт, а не королями. Так мы им западный стиль и дадим! — Жаруся наконец-то довольно кивнула, тронула Катю крылом по щеке и вылетела в окно.

Катя вышла из своей светлицы, чувствуя, что ей совершенно не хочется никуда идти, вот абсолютно! Мальчишки наперебой рассказывали Вячко о последних событиях, Волк, уверенный, что Жаруся ещё Катерину одевает, был с ними. Баюн уже беседовал с царём, а Ратко? Катерина только плечами пожала. Ратко опять нигде не было! Что с ним происходит? И как назло именно сейчас! Она пошла по длинному каменному коридору, и только завернула за угол, как кто-то накинул на неё тёмную ткань плаща, заткнул рот и куда-то поволок.

Катерина, оглушенная, связанная как курица, была перекинула через седло коня, спрятанного в дальнем углу сада. Похититель быстро вскочил на коня, и воспользовавшись тем, что слуги были заняты, а горожане не часто попадали в царский дворец, выехал на узкую каменистую тропку, ведущую вниз с горы к лесу.

— А где Катерина? — удивился Бранко, вдруг ощутив какую-то тревогу.

— Так Жаруся же её одевает. — Кир уже давно был готов и вообще не понимал, что так долго можно с одеждой делать?

Бранко шагнул в светлицу Катерины и тут же понял, что она ушла уже некоторое время назад. Повёл головой и пошёл по её следу. А потом вдруг встал как вкопанный.

— Ты чего? — удивился Степан.

— А он тут откуда? — Бранко напружинился и скомандовал: — Зовите Баюна. Здесь был Белояр, и Катерину унёс! Её следов дальше нет! — он кинулся бегом, за ним несся Степан. Кир рванул к Баюну.

— Белояр, это такой дурень, влюблённый в одну очень жестокую и коварную особу, царевну Елену. Он ей служил, и когда-то чуть не погубил Волка, потому что царевна Елена хотела, чтобы за Волком к ней пришла наша Катька. Ты с нами тогда ещё не ходил, а Степан помнит, — Баюн сидел за Киром на Сивке. Рядом скакал Вячко на Вихре, а впереди, догоняя похитителя, мчались Бурый Волк и Степан на Воронко. Перед ними летела серая голубка. А Ратко скакал по земле, далеко позади остальных на коне из конюшен царя Андрея.

Белояр должен был пробраться с похищенной сказочницей вдоль тумана и потихоньку доставить её во владения царевны Елены. Она нашла его на службе у царя Василия. Не сама конечно! Прислала гонца с письмом. О! Он никак не мог понять, что за колдовство на нём испытали, раз он в ней усомнился! Конечно, тогда, когда она кинулась на него с кнутом, она просто была расстроена! Любой бы расстроился. А болван-муж поверил всем наговорам на прекрасную царевну Елену и чуть не в заточении её держит! Как же не кинуться на помощь? Вот Белояр и кинулся. Он ехал быстро. Конь отличный, снега почти нет! И тут, обернувшись, увидел, как над землёй стелется что-то страшное!

— Бурый Волк! — сообразил Белояр. — Он не мог так быстро узнать! Что же делать? — он хлестнул коня, тот рванулся быстрее, но единственный конь в Лукоморье, которого Волк догнать не мог, скакал сейчас рядом с Бурым и на нём был Степан.

Степан хотел скорее догнать урода, он видел, что Катька висит как мешок через седло перекинутый! — Не лезь! — Бурый отлично помнил, как рослый и очень сильный Белояр с оружием обращается. — Я сам!

Но, Белояр, запаниковав, сделал то, что от него никто не ожидал! В отчаянии, что он снова подвел свою царевну, он повернул коня, и стеганув кнутом со всей силы, послал его в туман!!

— Нет! Неееет!!! — завыл Бурый. Он чуть за Белояром не кинулся, хорошо Жаруся не дала сгоряча натворить беды!

— Не дури! Кир и Степан её вынесут!

— А если там твари? — Бурый метался у границы тумана, стараясь хоть что-то высмотреть. — И темнеет уже.

Степан уже стоял у тумана. Кир почти свалился ему на голову, спрыгивая с Сивки, они переглянулись и шагнули в туман.

Волк метался, метался, а потом медленно обернулся на конский топот. — А! Вот кому я сейчас просто голову откушу! — мрачно проговорил он. — Где был этот Ратко? Где?

Ратко никогда не узнал, что бы на волосок от смерти. Баюн резко увеличился, уволок разъяренного Бурого всторону и что-то спешно ему разъяснял. А царевич Вячко, встретив Раткоу тумана, объяснил князю, где Катерина.

Катерина пришла в себя от того, что упала и куда-то покатилась. Больно было везде! Белояр уснул очень быстро, а его конь какое-то время скакал, двигаясь вперёд по инерции. Потом он резко качнулся, остановился прямо перед спуском к широкому ручью, от рывка Катерина и свалилась в кусты, которыми поросли берега.

— Что случилось? И где я? — Катерина в панике забилась, силясь освободиться, но только ещё чуть съехала к воде. Ветки под ней сильнее прогнулись, затрещали… — Стоп! Не смей паниковать! Спокойно! Если я не остановлюсь, то попросту рухну в воду и утону.

Катя заставила себя прекратить дёргать верёвки и сосредоточилась на том, что бы отдышаться. Голова болела и дико кружилась, накатывала тошнота. — Так, я в тумане. Кто-то меня вывез из города, и почему-то заехал в туман. Хорошо бы понять, знают ли наши, что меня увезли, потому что я сама нипочём не выберусь! — Катерина подумала было обернуться лебедем, но сообразила, что руки связаны так, что и крылья окажутся вывернуты за спину и крепко обмотаны верёвкой.

— Ничего, ничего. Я подожду. Наши всё равно будут меня искать, — Катя замерзала и попросила перо дать ей тёплый плащ, потому что как следует переодеться не позволили бы верёвки. Но, даже с плащом было дико холодно. От усыпанной мелким снегом земли, а главное, от ручья тянуло такой стылой сыростью, что у Кати зуб на зуб не попадал. Впрочем, от холода немного прояснилось в голове. И тут она услышала шаги. Повернула голову и застыла в ужасе.

— Твари! — пятеро невысоких коренастых монстров двигались вдоль зарослей у ручья. Катерина лежала на ветках кустов в трёх шагах от их тропы. Да, чуть прикрывали деревья и уже начало темнеть, но её совершенно отчётливо видно! Катя закрыла глаза от ужаса и начала про себя читать то, что ей помогло в Тёмном лесу.

— Живый в помощи вышняго…

Шум шагов совсем рядом, уже почти вплотную! Катя упорно твердила слова древней молитвы, которая защищает от нечистых сил:

— Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща и беса полуденнаго…

Шаги, чуть помедлив, стали удаляться. Катя даже дышать боялась… И глаза открывать боялась, но пересилила себя, и увидела, как монстры уходят. Вот они спустились по склону, перешли вброд ручей, и исчезли в лесу…

Степан несся по следам, оставленным конём Белояра, даже сумерки ничуть ему не мешали. Рядом так же изо всех сил торопился Кир. — Степан! Там! Там твари! — они переглянулись. Следы коня вели именно туда, куда прошла и туманная нечисть. Волк мог бы ими гордиться. Недаром прошли все их изнурительные пробежки, сейчас они оба мчались так, словно это не требовало вообще никаких усилий!

— Смотри! — Кир указал на темное пятно на снегу. Оба почувствовали страх, но сообразили, что это не Катерина. — Белояр! А где конь?

Помчались дальше, и нашли коня, замершего у берега ручья. А чуть дальше на сучьях кустарника росшего на склоне…

— Катька! — Степан одним движением попросту сдёрнул её с веток, Кир быстро обрезал верёвки. Мальчишки пытались понять, не пострадала ли она. Бледная как бумага, это даже в наступающих сумерках видно, губы трясутся, и молчит! — Катерина! Как ты? Скажи хоть что-нибудь!

— Больно… — Катя не выдержала и заплакала. Вот уже можно. Уже почти всё! Можно бояться, плакать, жаловаться. — Всё тело затекло, больно очень. И твари тут недавно были. Надо уходить!

— Кать, давай я тебя возьму, — Степан вполне мог Катьку нести. Даже иногда проделывал это в шутку. Особенно, если целью было озеро, куда её можно с размаху закинуть!

— Нет, я сейчас… Я сейчас обернусь. Лебедь легче. А вам придётся отбиваться, — Катерина даже не сразу сумела стать лебедушкой, только раза с третьего! Но, вот уже на снегу белая птица, Степан подхватил её и они с Киром рванули обратно. Твари действительно появились. Сначала бежали по другой стороне ручья, потом быстро переправились, и им троим действительно пришлось бы туго, если бы Катерина не стала лебедушкой. Из тумана они выскочили бегом, потому, что тварей набралось много, посыпались стрелы, а в темноте отбиваться стало и вовсе затруднительно. Но, больше всего Степана напугала сама Катька. Она бессильно спрятала голову у него на груди и почти не шевелилась.

Бурый когда увидел, что из тумана выбежали двое, чуть не завыл в голос! А потом заметил лебедку, обернулся Бранко и тут же забрал её у запыхавшегося Степана. Катерина сумела сосредоточиться, и обернуться обратно, но это уже было последнее, что она помнила тем вечером.

Глава 14. Сватовство Ратко

— Даже веки поднять трудно! И что же это я такое делала, что так устала? — лениво размышляла Катерина утром. И тут же всё вспомнилось. Сводящая с ума тряска, душный плащ на лице, дикий холод, и монстры, идущие мимо. Она резко дёрнулась, садясь на кровати, и тут же увидела прямо перед собой Баюна.

— Радость моя! Как же я счастлив, что ты цела! — кошачий нос приблизился и практически коснулся Катиного лица.

— Ты какую-то гадость нюхаешь и лижешь непонятно что, а потом свою рожу суёшь моей девочке в лицо? — Жаруся крепко клюнула Баюна в макушку и села на Катино колено.

— Да как у тебя клюв открылся такое говорить? — Баюн долго рассказывал, что котики, они самые чистые, а он из всех котиков самый чистый! И дальше бы рассказывал, если бы не пришел Бранко. Волку не особенно нравился человеческий облик, но иногда пребывание в нём давало некоторые преимущества. Например, можно взять Кота за шкирку и убрать с постели названой сестры! Просто зашвырнуть в полёт в самый дальний угол светлицы! И пусть себе вопит о чистоте котиков сколько ему вздумается!

Катя так радовалась, глядя на них! Это как-то особенно ярко чувствуется после передряг! В дверь заглянул Кир, втянул немного упирающегося Степана, и теперь они оба улыбались ей через бурное выяснение отношений Бранко и Баюна.

— А где же Ратко? — вдруг подумала Катя. Только хотела уточнить, как Жаруся, потеряв терпение, выставила из светлицы всех, заставила Катю выпить живой воды и привести себя в порядок. На вопрос про Ратко сухо ответила, что он где-то во дворце.

Катерина встретилась с князем за завтраком. Он подошел, улыбаясь, спросил, как она? Посочувствовал…

— Что происходит? Что с ним? Вячко и то сердечнее! Хоть Вячко-то мне никто и знает меня гораздо меньше, — переживала Катерина. Переживала, мучилась, даже поплакала, а потом решила, чем голову себе морочить, лучше делом заняться.

— Баюн, а давай мы про неучтивого сына сказку разбудим! — Катя почти обрадовалась, когда они подъехали к туману! Дорогу нашли сразу и сани с дровами нашли. Правда, еще не перевёрнутые. И отец с сыном рядом обнаружились! Как по заказу! Катя и не стала медлить:

— Был у одного отца сын. Большой уже вырос, а ни разу отца отцом не назвал.

— Кузьма, — кричит он на отца, — ступай пахать! Кузьма, загони-ка свиней в хлев!

Раз поехали отец с сыном за дровами. Отец рядом с санями идёт, а сын на сани тулуп старый бросил, да и валяется на дровах. Дорога узкая, надо было сани чуть придержать, чтобы не перевернулись, отец придержал, а сын и не подумал встать! Только покрикивает:

— Молодец Кузьма, хорошо стараешься!

Рассердился отец, да и не стал придерживать сани сына. Они и опрокинулись. Начал сын ругаться. Да кричать на отца, да всё Кузьма, да Кузьма! А отец стоит себе и в ус не дует! Чует сын, что задыхаться уже начал да как закричит:

— Батька, спасай!

Обрадовался Кузьма, поднял сани и говорит сыну:

— Поживёшь, брат, на свете — всего наживёшь, и Кузьму отцом назовёшь!

Катерина радостно вздохнула, когда туман убрался, и можно было дышать свободно. Мальчишки с Вячко попросились прогулять коней. Сама Катерина в прекрасном настроении приехала во дворец, а там её поджидала царевна Ульяна. Катя с ней здоровалась, но не разговаривала пока. И подивилась, увидев, как целеустремлённо царевна идёт к её светлице.

— Сказочница Катерина! Мы можем поговорить? — Ульяна выглядела очень решительно. Когда она начала говорить, Катерина просто не могла поверить своим ушам! И вдруг все странности последнего времени, уложились в единую и очень понятную картину. Да, конечно! Это она в Ратко влюбилась, а он… А он уже нашел себе царевну!

— Отпусти его! Мы думали, что немного подождём, а потом… Как-нибудь он сможет выбрать момент и тебе сказать… Но, отец решил выдать меня замуж сейчас! Туман ушел, земли свободны и уже едут сваты от нескольких царских семей! Отец бы с радостью отдал бы меня за Ратко, но он же сговорен тебе! — Ульяна плакала навзрыд. Слова вырывались из всхлипываний и потока слёз. — Я не могу без него! И он, он тоже меня полюбил. Нет, ты не думай, он не врал тебе, но тебя же всё время нет! Ты, то приезжаешь, то уезжаешь, он не сумел, не успел тебе сказать. Мы не хотели тебя обманывать! Ратко говорит, что ты очень хорошая! Помоги нам! Он же тебе всё равно не нужен! Это же всё только для вида!

Кате показалось, что кто-то ударил её в сердце ножом и теперь поворачивает этот нож. Стало тяжело дышать. — Не смей реветь! — приказала она себе, сжала руки так, что ногти, впились в ладони. Сколько сил ей стоило вдохнуть и начать говорить!

— Царевна Ульяна, не нужно плакать! Ты права, конечно! Жаль, что он мне раньше сам не сказал! Я сейчас же разорву сговор, попрошу Баюна, он передаст пергамент с его подписью Ратко, и скажет твоему батюшке, что Ратко свободен и может за тебя свататься. Не плачь, не надо! Да, передай ему, что я ему за всё очень благодарна. И тебе спасибо! — сил почти не оставалось, но Катерина заставила себя с улыбкой попрощаться, развернуться, уйти в свою светлицу, найти пергамент, порвать его пополам, а дальше просто доползти по стенке до лавки, застеленной вышитым покрывалом и упасть на неё. Плакать громко было нельзя, а хотелось в голос выть, как волку! — Почему? Почему я не заметила? Зачем же так? Так больно!

В дверь застучали. — Катерина, что-то случилось?! — Волк всегда чувствовал, когда ей плохо, а сейчас его просто снесло из-за стола, и он кинулся разыскивать сестру.

— Нет. Всё хххорошоооо… — куда там, ей и постороннего не удалось бы обмануть. Дверь затрещала, засов вылетел и закрутился по полу. Бранко влетел в светлицу. — Что? Что случилось? Кто обидел? — рыкнул Волк.

Катерина только что думала, что вот оно, дно, но с прибытием Бурого стало ещё хуже. — Как ему объяснить?

Спасла её Жаруся. Она-то царевну видела, и разговор слышала, но, отвлеклась проследить, как Ратко воспримет новость. Воспринял с ликованием. Жаруся только головой покачала и полетела к девочке — утешать. А выяснилось, что не утешать, а спасать уже надо.

— Волчок, ты иди, иди, мы разберёмся. Засов только восстанови и иди. И никого! Слышишь? Никого не надо убивать!!! Подожди немного, — она чуть дождалась, пока испуганный Волк восстановит дверь и уйдёт. Задвинула лапкой засов на этой самой двери, и только тогда подлетела к Катерине, которая сидела на лавке, спрятав лицо в ладонях.

— Жаруся, как мне быть? Что же я наделала? Почему я не увидела сама?

— Ничего, милая, ничего, всё правильно ты сделала. А не увидела… Так сама влюбилась в него, я же видела, милая. Влюблённые люди, они немного по-другому все видят. Сейчас надо немного потерпеть. Он сейчас прибежит. Потерпи. Надо!

— Нет, не могу! Он же… Почему он не сказал?

— Да как бы он мог? Представь себе: «Катя, ты разорви сговор, я тут влюбился в царевну и свататься хочу, а ты мне помеха?» Так?

Катерина убрала ладони и подняла на золотую птицу глаза. Настолько измученные и больные, что Жаруся кинулась к своей девочке, как к обиженному птенцу. — Нет, нет, не надо! Я сейчас тебе лицо приведу в порядок, а вот сердце… над ним власть есть только у тебя.

Снизу послышался голос Ратко, Катерина вскинулась, Жаруся взмахнула крыльями, с лица исчезли все следы слёз, волосы уложились сами, на плечах возник драгоценный ворот, из-под которого стремительно выткался великолепный яркий алый женский кафтан, расшитый серебром.

— Милая, надо выдержать. Это как бой. Ты не можешь с ним не встретиться.

— Жаруся, мне бы хоть немного времени… — простонала Катя.

— Времени нет. Он уже почти у двери. Терпи! — Жаруся умела быть жесткой. — Ну же! Ты справишься. Никто не виноват, ни ты, ни он. Так вышло. Дай ему его дорогу!

Катерина глубоко вздохнула. Ощущение ножа в груди никуда не делось, но надо было закончить эту историю.

— Катя! — несчастная дверь снова чуть не слетела с петель. — Катерина! Мне Уленька сказала, что ты всё знаешь? Прости меня, я не смог тебе сказать. Но, ты же не гневаешься на меня? Ты простишь меня?

— Ратко, о чём ты говоришь? Если я и могу сердиться, так это на то, что ты раньше мне не сказал. Надо было не мучиться, а сразу прийти, — Катерина успела подумать, что может быть, и ей не так больно было бы, но бесполезно говорить об этом ему. Дышалось по-прежнему с трудом. — Возьми сговор, я уже разорвала его. Баюн сходит к царю Андрею и скажет ему, что ты свободен. Если хочешь, даже твоим сватом выступит.

— Катя!!! — Ратко чувствовал себя как во сне. Все преграды внезапно обрушились, и он свободен! И может быть с Ульянушкой! — Я всегда знал, что ты самая невероятная! Спасибо тебе! Я сейчас же побегу к Баюну, — он схватил половину порванного пергамента, кинулся к двери, затормозил, вернулся, поклонился ей до пола, и наконец, выскочил из светлицы.

Катерина медленно осела на лавку. — Жаруся, прости, можно я останусь одна? Можно? Я больше не могу.

— Я побуду с тобой? — Жаруся вдруг испугалась, очень уж бледной стала её девочка.

— Нет, пожалуйста, не надо. Мне надо самой. Прошу тебя. Пусть никто не заходит. Я просто посплю. Устала я как-то, — она машинально сменила одежду, добралась до постели и очень медленно и аккуратно улеглась. Чуть дождалась, пока дверь закроется! Подушка промокла почти вся, а слёзы всё не заканчивались, и лучше почему-то не становилось. И самое поганое заключалось в том, что и винить-то было некого! Сама виновата. Так привыкла, что Ратко влюблён, что принимала это как данность и не обратила внимания, что он изменился. А он? Он-то был уверен, что она просто принимает его присутствие, его чувства, что для неё он друг. Ну, подумаешь, нравится он ей! Она же сама сто раз говорила, что как только он встретит девушку, которую полюбит, она тут же разорвёт сговор! В чём его-то винить?

— Идиотка! Ты, ты со своей влюблённостью! Ты же сама всё испортила! Упустила и даже не заметила это! — кажется, что вокруг уже озеро из слёз, и она в нем тонет и тонет. В дверь осторожно поскреблись.

— Катюша, радость моя! Можно мне?

Катерина затаилась и мечтала только о том, чтобы Кот решил, что она спит. Счас! Как же! Это же кот! Более настойчивых животных поискать надо. И Баюн, бывший ярчайшим представителем кошачьего племени, конечно, исключением не был. Дверь скрипнула, открылась, и Кот вплыл с тёмную комнату. Закрыл дверь, раздраженно фыркнув на кого-то там, с той стороны, и прошествовал к постели.

— Не притворяйся. Я же сны вижу. А у тебя и видеть нечего, одни слёзы, страдания и вина, — он вспрыгнул на кровать, устроился прямо в изголовье, брезгливо осмотрел подушку, и сбросил её лапой на пол. — Прямо чавкнула, такая стала мокрая, — прокомментировал он. — Подушка твоя. И подушка как лягушка… Ладно, не о том речь. Я сейчас сходил к царю Андрею, высватал Ульяну за Ратко. Чего уж там тянуть… У них там ликование. А я думаю, что нам тут уже делать нечего. Пора нам? Да? Радость моя, ну не надо! Ой, сильно как, — Баюн фыркнул от неожиданности, когда Катерина на секунду расслабилась, и он учуял её мысли, и даже не мысли, а ощущения.

— Да, спасибо тебе. Ты прав, нам пора. Когда прилично будет уехать? Завтра, наверное, рано? — Катерина устала и измучилась до невозможности, но взяла себя в руки. Наверное, эта усталость и помогла. Словно чуть притупилось лезвие, которое не давало дышать.

— Послезавтра утром раненько и поедем. Завтра ты сможешь людям показаться? — Баюн даже боялся спрашивать.

— Да, конечно. Смогу, — только глаза сверкнули в темноте. — А теперь, ты иди, пожалуйста. Я посплю.

— Нет, сама не поспишь. Давай я помогу, — Кот был уверен, что она откажется.

— Да, давай. Только в сны не лезь. Очень тебя прошу, — Катерина подложила под голову руку, и уснула под тихое мурлыканье Баюна, как только глаза закрыла.

Баюн вышел из светлицы, и тут же попал в лапы встревоженного Волка. — Ну, что?

— Попросила убаюкать. Плакала. Завтра обещала выйти и показаться.

— Да пошли они тут все дальними лесами! — озлился Волк, — я её завтра с утра увезу!

— Нельзя, Волчок, ты же сам понимаешь, — вздохнул Кот. — И она понимает. Пошли.

— Никуда я не пойду. Мне тут спокойнее! — Бурый вздохнул и улёгся у двери.

Мальчишки узнали новости самыми последними. Они вернулись с царевичем Вячко почти ночью и были сильно удивлены тем, что в городе какие-то гуляния начались.

— Как что празднуем? Младшенькая-то царевна наша просватана! — жизнерадостно просветил уже прилично захмелевший слобожанин.

— Аааа, ну ладно, — Степан равнодушно пожал плечами. А Вячко от нечего делать поинтересовался было, за кого. И все трое остолбенели, услышав ответ:

— Да за князя Ратко! Мы-то все думали, что он со сказочницей сговорен, а сговор-то разорван, оказывается, и Кот Баюн сам сватом пошел к нашему царю! Радость-то какая! Сказывают, что Ульяна наша и князь давно полюбились друг другу!

Кир успел двинуть локтём под рёбра возмущенному Степану, отчего тот рот закрыл и погнал коня к выделенному им терему. — Они что, помешались тут все коллективно, пока нас не было? И что там с Катькой?

Они ворвались в терем, топая как конница и едва не врезались в Бурого. — Чего вас так принесло? — он хмуро поднял голову.

— Что происходит? — Степан говорил громко, в голос, но тут же был сбит с ног, и прижат к полу огромной волчьей лапой.

— Чего ты орёшь? Она только уснула. Сговор разорван, она лично пожелала счастья Ратко, Кот ему уже Ульяну просватал.

— Так ведь она… — Степан продолжать не смог, потому что нажим огромной волчьей лапы оставил его вовсе без воздуха.

— Ты погромче ещё поори! Чтобы уж все знали, — тихо-тихо прозвучал шёпот Волка. — А то ей мало досталось!

— Ддда. Прости, — Степан с трудом отдышался, взялся за протянутую руку Кира, поднялся с пола и отправился с побратимом в горницу, где чуть дождался, пока Вячко уйдёт.

— Да чтоб ему! — Степан стукнул кулаком по стене. — Ненавижу Ратко! Скот такой!

— Не перебарщивай. Он же не виноват, что Катерина в него сейчас только влюбилась. Хотя да, вышло не очень-то красиво, — успокаивающе сказал Кир.

— Не красиво?! Не виноват?! Урод он! Люблю, не люблю! Я давно что-то такое подозревал! — Степан уже некоторое время при одной мысли о Ратко начинал тихо звереть.

— Стёп, ты ж понимаешь, чего тебя так плющит? — Кир пожал плечами. Он-то всё видел отлично! Все метания побратима он просёк давным-давно. Степан уже после Ангелины на Катьку стал посматривать как-то по-новому. Словно сравнивал девчонок и недоумевал. Кира это забавляло. Потом были приключения с Ягой и их «невестами». Вот после того подвала, где они чуть не утонули, Степан стал заметно меняться. Кир и это видел, так что теперь совсем не удивлялся тому, что Степан на Ратко смотреть спокойно не мог.

— Отстань! Чего ты привязался? Да, да! Понимаю я, чего! Только это моё дело! А вот ей-то каково сейчас от этого придурка?

— Ну, для тебя же лучше, чтобы Ратко смотал со своей Улей с Катькиных глаз куда подальше и больше не появлялся!

— Ты, что дурак? Что лучше? Я-то что могу? Они же сейчас начнут ей нового спутника искать! Опять найдут на свою голову урода какого-нибудь писанного, глаз не отвести! — Степан уронил голову на скрещенные на столе руки.

— Я, конечно, прошу прощения. Но ты так орёшь, что очень слышно даже сквозь стену, — царевич Вячеслав вошел без стука и с нескрываемым интересом посмотрел на покрасневшего Степана и посмеивающегося Кира. — Чего ты так подрываешься? Я ж не слепой. Понятно, чего ты так Ратко не любишь. Ревность, это такая тяжелая штука… — усмехнулся Вячко. — Ты мне вот что лучше скажи, а почему надо кого-то там искать в сопровождение нашей Катерины? Почему ты-то не можешь её сопровождать? В сражении ты уже и сейчас очень даже хорош, мне, например, с тобой точно не тягаться!

— Издеваешься? Как я могу-то? Царевич нужен или князь, — Степан только отмахнулся.

— А ты у нас нынче кто? — ухмыльнулся Вячко. — Братцы, вы оба как-то всё не понимаете, кто вы теперь. Не осознали, что ли до сих пор? Как только мои батюшка и матушка вас сынами признали, вы теперь оба самые что ни на есть настоящие царевичи! Царство у нас богатое да сильное! И прямо скажем, не хвастаясь, что этот самый Ратко, даже если к его вотчине прибавить все владения его отца, ни в какое сравнение со средним царевичем Златогорного царства не идёт. А средний царевич Златогороного царства, это у нас как раз ты и есть! Кир, ты как думаешь, он так и будет с открытым ртом сидеть и такой красный-красный? Или мы его водичкой польём, и он оклемается? А то он с Катериной рядом странно будет выглядеть.

Степан, и правда, выглядел странновато. Он медленно закрыл рот и поднял глаза на Вячко.

— О! Гляди, гляди! Медленно, но верно доходит! — Кир подмигнул царевичу.

— Чего вы оба измываетесь? Я и правда не думал… А, вдруг? Не, Волк не захочет, и Кот… А, может? Не, Катька нипочём не согласится! Точно! Железно не согласится!!! — заметался Степан.

— Прикинь! Процесс пошел! Заметался, занервничал, — рассмеялся Кир. — Ты лучше о Катьке подумай. Нафига ей опять какой-то очередной князь рядом? Сил выматывают море, а толку мало. А? Спасай его, выручай, расколдовывай, земли освобождай, да ещё оправдывайся постоянно за каждый шаг! Помнишь, как он приревновал, когда тебя Катька от Черномора вытащила? Сбежал прям!

— Лучше бы тогда и не возвращался. Катерине он не сильно-то и нужен был в то время, — мрачно сказал Степан.

Они не знали, что Волк стороживший дверь Катиной светлицы, и обладающий отличным слухом, насторожил уши, прислушался, призадумался и сам себе довольно кивнул.

Катерина проснулась ночью от лунного света, попавшего ей прямо в лицо. Она удивилась, почему спит без подушки, а потом вспомнила. Всё вспомнила! Сразу стало так холодно, и она поплотнее закуталась в одеяло. — Ратко… Теперь женится на царевне Ульяне. Что мне делать? Что?

Не вовремя вспомнилась старая дорога под тёмными елями и старуха с острым взглядом: — Ты же можешь сама, сама менять свою дорогу! Расскажи всё так, как тебе захочется, и все так и будет! — её визгливый смех преследовал Катерину.

— Расскажи так, как тебе захочется, и всё так и будет. Рассказать, что Ульяна вдруг поняла, что Ратко не любит, и отказывается от него. Отец Ульяну обожает и легко откажет Ратко. А он… А он поймёт, что я лучше! — Катерина представила эту картину так ясно! Вот открывается дверь, входит Ратко и говорит, что он ошибся, что просит её принять его обратно!

— Просто расскажи… — тишина вокруг вдруг стала осязаемой, кажется её руками можно потрогать. И эта тишина готова принять её слова, её желания, её прихоть. Да, просто скажи, и жизнь людей да и твоя тоже, станет совсем другой. Такой, как ты сама хочешь. Кажется, даже пространство вокруг дрогнуло, когда Катя набрала в грудь воздуха и резко выдохнула:

— Ну и дура же ты! — она зло рассмеялась над собственными фантазиями. — Даже думать такое — глупо. Рассказать что-то, чтобы он вернулся, и разбить ему жизнь? И ему и Ульяне? Ты же с самого начала знала, что это так закончится! И даже не хотела этот сговор дурацкий именно поэтому! Да, Ратко был тогда влюблён в тебя, а толку-то? Даже если бы он сейчас Ульяну не встретил… Дальше-то что? Замуж за него? Он в этом мире, я в своём! Очень классно!

Только снова вспомнилась лесная дорога, уже совсем другая, и плащ тогда ещё княжича, накинутый ему на лицо, когда его убила золотая стрела и Катерине пришлось использовать мёртвую и живую воду. И снова стало так больно, словно эта стрела сейчас прилетела к ней!

— Хватит! Тебе ещё ему и Ульяне пожелания хорошие говорить! Да почему ж тяжело-то так? Мама рассказывала, что первая любовь почти всегда проходит, и, значит, надо чтобы она прошла и не убила, и не сильно поранила, а вспоминалась по-доброму, — Катерина смотрела за окно, а там луну затянуло облаками, и пошел снег. — Первый снег. Первый снег всегда тает. Как и эта моя дурацкая любовь!

— Первый снег. Белый снег.

Светом станет человек

Первый станет человек

Просто дивным сном.

Я запомню всё навек,

Как растаял этот снег,

Как уходит тот, кто был,

В сердце был моём!

Все твои слова как сон,

Я тебя люблю, как сон,

Все шаги ко мне, как сон

И растает он. Сон растает поутру

Я от боли не умру,

Всё запомню и проснусь,

И не вернётся он.

Стало плохо видно от слёз, но дышалось уже легче, и словно отпустила стальная пружина, загонявшая боль в грудь. — Значит всё правильно. Так и надо. Прости меня, Ратко, что я сразу всё не поняла. Вам пришлось с Ульяной помучиться. Надо завтра сделать так, чтобы и тени сомнений ни у кого не было! Да и у меня их уже нет. Это прошло, пусть болит пока, но заживёт же когда-нибудь! И я буду вспоминать о нём, как о чём-то хорошем и прошедшем.

Катерина смотрела на снег, и, кажется, что лёгкие белые хлопья ложились не только на землю, но и на её сердце, память, успокаивая и защищая, давая силы передохнуть, подумать и шагнуть дальше.

Баюн не поверил своим глазам, когда утром дверь светлицы открылась и на пороге появилась Катерина. Бледненькая, конечно, но вполне спокойная. Бледность тут же была убрана прикосновением крыла Жаруся, и одежда тоже изменилась. Яркие золотые блики вышивки на плечах синего корзно, подбитого мехом, венчик того же цвета, под корзно тёплый белоснежный опашень.

— Спасибо Жарусенька. Баюн, я когда должна выйти?

Кот собственно затем и крался к её двери, чтобы сообщить, что в царских палатах её очень ждут, как только ей будет угодно и удобно.

— Хорошо, тогда, может, сейчас? — решительно кивнула Катерина.

— Погоди, девочка, тогда оденем тебя по-другому, — Жаруся облетела вокруг Катерины, и заискрился тяжёлый драгоценный наряд, зелёный шёлк и меха, изумруды, жемчуга и золото. — Вот так и голову выше!

Катерина словно со стороны на себя смотрела. Вот прошла мимо удивлённых Кира и Вячко. Вот сбоку вывернулся Степан и пошел слева от неё, отставая на шаг. Бранко и Баюн перед ней. Любопытствующих было множество. И идти-то всего ничего, а справа и слева — толпы людей. Она ещё и улыбалась! И встревоженному царю Андрею тоже улыбалась и царице Софья. Царевна Ульяна немного опешила. Катерину она до сих пор видела в довольно скромных на её взгляд уборах, и как бы это… Недооценила. Она ведь как рассуждала… В конце-то концов, она — царевна, а эта… Ну, да сказочница, но так ведь не царского рода-племени! Вся такая… Одежда скромная, на вид — не красавица, куда уж ей с Ульяной тягаться? А тут увидела, какой эта самая Катерина бывает, и даже смутилась. Если бы раньше её в таком виде встретила, не осмелилась бы прийти и требовать отдать ей Ратко! Но Катерина смотрела на неё спокойно и ласково. Ратко оказался рядом с Ульяной, так Катя и ему также улыбалась. Баюн завёл цветистые речи, о том, что они благодарны царю Андрею, что принял он их жениха, да так говорил, что все убедись, что и приехали-то гости в это царство исключительно и только для того, чтобы князя Ратко оженить! И теперь все ждали, что скажет сказочница. Если пожелает добра, то можно выдыхать, а если нет?

— Мир дому сему! Полной чашею быть!

Молодым чтобы долго и счастливо жить,

Мир дому сему и тому,

Куда вас дорога ведет.

Будьте рады друг другу,

Пускай вас любовь бережёт!

Слова пролетели, согревая и радуя всех, кто собрался в царских палатах. Зашумели люди, передавая друг другу слова сказочницы. Все понимали, что более хорошего пожелания и придумать трудно! Доволен был и царь. Умница-сказочница и его дому-царству счастья пожелала и дому-княжеству, куда князь Ратко его младшенькую и любимую дочку повезёт.

Последовали ответные речи с благодарностями, Ульяна, улучив минутку, прошла к Катерине и вдруг смутилась, потянула её за длинный рукав. — Прошу, можно тебя?

— Да сколько ж можно-то? — хотелось сказать Катерине, но на деле пришлось кивнуть и выйти за царевной в низенькую расписную дверцу.

— Спасибо тебе! Спасибо! Я так боялась! Я полночи думала, а вдруг ты его всё-таки любишь, как его можно не любить? — Ульяна тревожно глянула на ровно улыбающуюся девушку рядом.

— Царевна, влюбленным всегда кажется, что их избранник самый-самый, — мягко ответила она. — Ратко мой друг, и я очень рада, что он нашел ту девицу, которую сам так сильно полюбил!

— Ой! Как хорошо-то! Ты же будешь к нам приезжать? А можно, когда у нас первенец будет, мы тебя в крёстные позовём? — Ульяна лучилась счастьем и радостью. А Катерина думала, что плакать нельзя и в обморок тут падать неудобно. Хорошо бы свалить от людей подальше и осуществить всё по полной программе. Прямо по списку! Рыдаем и падаем! Нет, оно понятно, что свадьба — это дело решенное, и что когда-нибудь всё забудется, но вот так пальцами в открытой ране ковыряться, это уже перебор, пожалуй!

— Хоть бы кто-нибудь её отвлёк что ли! — мечтала Катерина. — Мечты должны сбываться, конечно, но не так же! — подумала она, увидев, как наклонив голову, чтобы пройти в низенькую дверку, в горницу проходит Ратко. — Это вот что? Закон подлости в действии? — промелькнуло в голове.

— Катерина, спасибо тебе! Я так тебе благодарен!!! — Ратко даже руки к сердцу прижал от полноты благодарности!

— И почему я раньше не замечала, что он тупой? — Катя уже и дышала с трудом. Во-первых, от переживаний, во-вторых, от наряда, он тяжеленный, между прочим. А в-третьих, в горнице печку топили на совесть, а о свежем воздухе нет, не слыхали! Но, пришлось мило улыбаться отвечать что-то в том же роде, что она и Ульяне говорила. Катерину спас Бранко. Он заглянул, оценил обстановку, вытянул из горницы Катю, активно закруглил визит под предлогом, что хозяевам надо праздник готовить, а гостям пора и честь знать, оставил Баюна объясняться, почему именно им надо уезжать, и увёл названную сестру в гостевой терем. Она даже дошла сама, так же мило улыбаясь и кивая на радостные крики толпы. Зато, как только закрылась дверь, Катерина бессильно прислонилась плечом к стене и глаза закрыла. Степан оказался рядом.

— Кать, ты как? — он так за неё переживал, что даже скрыть это не пытался.

— Веришь? Они меня в крёстные матери своего первенца собираются звать! — без выражения выговорила Катерина. И открыла глаза, услышав громовой хохот! — Чего вы ржёте?

— Я всегда знал, что он тупой придурок! — убежденно сказал Степан, и поволок Катерину за руку в горницу. — И нечего выглядеть, словно ты сейчас в обморок рухнешь!

— Ничего страшного, ты меня тогда опять обзовёшь неуклюжей коровой, и долго будешь рассказывать какой я бегемот! — Катерина уселась на лавку и глаза опять закрыла, поэтому не видела, как сильно покраснел Степан.

— Не обзову. И рассказывать не буду. И это… Прости.

— Чего? С чего бы это ты извиняться начал? — удивилась Катька.

Степан внезапно споткнулся, уронил лавку, неловко полез её поднимать. Кир тихо хихикал над побратимом. Вячко развлекался, наблюдая за этим чудаком от двери.

— Ладно, замнём, день сегодня странный, и у тебя, наверно тоже, — Катерина встала, отправилась к себе и дверь закрыла.

— Чего вы оба смеётесь? Делать нечего? — Степан ворчал до прихода Баюна.

— Всё, мы свободны! Завтра утречком и поедем, рааааненько, — последнее слово Баюн выговорил с таким омерзением, что хохот мальчишек и Бурого даже Катерина услышала. Поход в царские палаты у неё отнял все силы, и она просто лежала на лавке, словно плыла в глубокой воде, безразлично и бессильно. Казалось, что над головой медленно колышутся волны, несут тонкие льдинки, и скоро всё заледенеет и уснёт. И она тоже…

Утром выехали, как только рассвело. Их провожали Ратко и его друг, старший брат Ульяны, царевич Алексей. Они были весьма довольны друг другом и пребывали в отличном настроении! Ратко даже подошел к Баюну и начал уточнять, кого вместо него сделают спутником Катерины.

— Да мы уж разберёмся. Не волнуйся! — за Баюна ответил Бранко. Довольно сухо. — Есть уже кандидатура.

— Уже? — Ратко был неприятно удивлён. Всегда обидно, когда на твоё место мгновенно находят замену. — А!!! Царевич Вячко? — он кивнул на Вячко, вроде догадавшись. — Слабоват, в сражении не потянет.

— Нет, не он… — Бранко ухмыльнулся. — Царевич Степан.

— Кто? — Ратко перевёл глаза на Катерину, которую как раз в этом момент на Воронко подсаживал Степан. — Какой же он царевич?

— Самый настоящий! Ты разве не слыхал, что и он и Кир спасли царскую семью Златогорного царства? Так тамошние царь с царицей, родители Вячко, их своими сынами и признали. Официально! Вот и получается, что он царевич Степан, да и по званию выше тебя, выходит! — Баюн выглядел так, словно он сам это и придумал. — И мало, что царевич, так и поединщик уже отличный. Он же уже и тебя побивает! Вымахал за последний год, красавец! Да и ровня он Катерине. Из одного мира, знаешь ли… Так что всё, знаешь ли, к лучшему. Вот и говорят тебя, не волнуйся! Справимся! — Баюн никак не мог себе отказать в удовольствии немного почесать когти об этого самого женишка царевны Ульяны!

Ратко всё ещё переваривал новости, а кони уже начали двигаться, и вот уже обогнув широким полукругом провожающих, гости уезжали с царского двора. Катерина мельком оглянулась на Ратко, а потом уже смотрела только вперёд.

— Кстати, и правда, хорошая идея. Главное, теперь Катерину уговорить, — Бранко, пока в человеческом виде ехал с Баюном. Жаруся, серая голубка, активно кивала головой на его плече. — Да уж, хватит с нас пока Лукоморских царевичей да князей. Очень уж хлопот от них много!

Глава 15. Неожиданные перемены

Катерина чуть доехала до Дуба. Обессилила так, что свалилась с дичайшей простудой и три дня с постели вставала только по крайней нужде. Она знала это за собой. Стоит только очень сильно устать или расстроиться, как тут же цепляется какая-то сопливая простудная пакость! Царевич Вячко отправился домой верхом на Сивке, а обратно конь вернулся с письмом от царя и царицы Златогорного царства, где они всячески поддерживали царевича Степана в его планах стать сговоренным сказочнице Катерине!

— Проклятый трепач! — ругался Степан на Вячко, пока в его комнату не вошли Волк и Баюн, и не порхнула Жаруся. Выяснилось, что планы эти они знают и одобряют! Степан стоял дурак-дураком, он-то думал, что Бурый его зажуёт насмерть только за намёк!

— Всё равно ничего не выйдет! — наконец вздохнул он, переварив их согласие. — Катерина в жизни не согласится!

— Ну, а если согласится? Понимаешь, ей всё равно кто-то рядом нужен в качестве защитника. Мы же можем радости моей всяких царевичей-князьков показывать, пока она не решит, что лучше уж ты, — хитро прижмурился Баюн.

— Спасибо! — мрачно откликнулся Степан. — То есть я буду наименьшим злом?

— Как-то так, — легкомысленно кивнула Жаруся. — И не злись. Там уж всё от тебя будет зависеть, насколько я поняла, девочка понятия не имеет, что твои чувства к ней, как бы это… несколько изменились.

— Не знает! — довольно кивнул Баюн. — Точно не знает. Она к тебе не присматривалась.

— Конечно, куда уж мне… — сердито фыркнул Степан.

— А что ты хочешь? Ты через слово её то обзывал, то хамил… Потом просто замолчал. А ей последнее время много чего делать пришлось, да и в Ратко она влюбилась, не до того было.

При упоминании Ратко Степан сморщился, словно лимон укусил.

— Ладно, ладно, короче, главное, Катерину убедить, что лучше, чтобы ты её сопровождал, — жизнерадостно решил Баюн. — Да, кстати, позволь уточнить, ты опять влюбился на три дня? Если так, то лучше будем кого-то на стороне искать.

— Издеваетесь? — злобно прошипел Степан. — На какие три дня?

— Ну, у тебя же ненамного дольше обычно бывает. Кто там… Гордея, девчушка из класса, Лена, кажется, а, ещё симпатия у тебя была, Ангелина вроде… — начал бодро перечислять Баюн, но Степан вскочил, пнул увернувшийся стул и разъяренно глянул на Кота.

— Это всё фигня!!! Ты что, не понимаешь? Гордея мне голову заморочила. Катька, кстати меня и вытянула, я чуть не помер. Ленка… Да я до сих пор радуюсь, что Катька щенка тогда подобрала, иначе не знаю, как я отползал бы, а то, что ты говоришь и вовсе не считается, — он осёкся, потому что собеседники просто хохотали. — А, вы шутите так… И не стыдно вам!!!

Катерина мирно болела. Трудно страдать от душевных переживаний, когда из носа тёчёт, из глаз слёзы градом, причём вовсе не от расстройства, а от простуды, горло болит, и при попытке что-то сказать, такое выговаривается, что лучше и вовсе молчать. Но, стоило только немного прийти в себя, как в комнату просочился Баюн. Нет, он постоянно там был, но, как только Катерина глянула на Баюна именно в этот раз, сразу поняла, что это не идёт просто Кот, а Кот с подвохом!

— Радость моя! Тебе лучше? — возликовал Баюн.

— Смотря с чем сравнивать, — мрачно ответила Катерина, косясь на Баюна. Такой его вид она отлично знала и совершенно ничего хорошего от Кота с такой хитрой физиономией она не ждала.

— Со вчерашним днём! — уточнил Баюн.

— Тогда лучше, — обреченно призналась Катерина.

— Отлично! А я как раз я хочу с тобой поговорить, — заявил Кот.

— Да кто бы сомневался, — согласилась Катерина.

— Радость моя! После последних неожиданных событий, остались мы без нужного нам персонажа. Как ни крути, тебе нужен спутник.

— Неееет! Не нужен! Ни за что!!! — Катерина вытащила подушку, очень хотелась её кинуть в Кота, но это привело бы только к тому, что он бы на ней уселся! Поэтому Катя легла и голову подушкой закрыла. — Я тебя не слышу, и слышать не хочу! И не буду!

— Ну, как знаешь, как знаешь! Только мы уже кандидатурку подобрали. Хороший юноша, отличный просто. Красавец, в бою опытен, умён! Если ты не согласна, придётся этот… конкурс… кастинг, короче, опять выбирать! Без спутника тебе в царствах делать нечего! Ты мало того, что сказочница, так ещё и похорошела, знаешь ли!

Катерина под подушкой обреченно вздохнула. — Как я от этого устала! Кот! Я ещё Ратко не пережила, а ты мне уже опять кого-то сватаешь!

— Так свято место пусто не бывает! — возликовал Баюн. — Чего тебе про того чудика вспоминать, да ещё переживать? Так тебе сказать, кого выбрали-то?

— Нет! — Катерина отвернулась к стене.

— Точно не сказать? — Баюн вспрыгнул на кровать и прошелся до изголовья, навис над Катиной головой. — Ну же, радость моя!!!

— Без разницы мне, кого ты выбрал! Никого я не хочу!!!

— А выбрали мы царевича Степана! — важно заявил Баюн, словно она действительно спрашивала.

— Чего? Какого царевича? — Катерина села на кровати, обняв подушку.

— Царевича Степана! — Кот самодовольно смотрел на неё.

— Ааа, понятно. Я думала-то, что мне лучше, а у меня жар и бред, — Катерина легла и снова водрузила подушку на голову.

— Нет у тебя жара, а уж тем более бреда, — Баюн славился своим упорством на всё Лукоморье. — Мы выбрали нашего Степана, царевича Златогорного!

— Отлично! Вот пусть он тебя и сопровождает, раз ты его выбрал, а мне никто не нужен! — Катерина даже подушку не приподняла.

— Нужен! Ты хоть про Волка подумай! Тебя же украдут сразу! А он и погибнуть может, тебя выручая. А мы? Мы же все тебя защищать будем!

— Отлично! А так Степана убьют сразу, и не посмотрят, что он нынче царевич, — глухо послышалось из-под подушки.

— Кого? Степана нашего? Катенька, его Волк всё это время гонял зазря что ли? Степан наш и Ратко уже побарывал. А его названные родители, цари которые, только что письмо прислали, о том, что полностью его поддерживают, и даже войско выставят, если какое-то оскорбление ему будет учинено! В смысле, если его на месте твоего сговоренного обидят али оскорбят, оскорбителю не поздоровится! Это ж тебе не батюшка Ратко, который всё никак понять не мог, хочет он сынка со сказочницей отправлять, или женить на боярышне соседской, да лужок заливной с приданым невестиным получить. Это уже не князь с вывертами, а царская дипломатия! Понимать надо! — старался Баюн.

— Кот, ты вот мне ответь! — Катерина сняла подушку и со вздохом отложила её в сторону. — Что ты ему-то посулил? Ему это зачем? Он и так в тумане от меня устаёт! Иногда просто смотреть на меня не может, сразу у него такое лицо делается… Словно что-то мерзкое слопал! А в школе!!! Они же с Киром только и вопят, что я им надоела хуже горькой редьки!!!

Она ожидала всего, что угодно, но только не того, что Баюн рухнет на бок, и перекатившись на спину поболтает в воздухе лапами, хихикая и пофыркивая при этом.

— Радость моя! Я так ему и сказал, что ты ничего не заметила! Ладно, молчу, молчу, а то он рассердится. Одно скажу, я ничего ему не сулил, и остальные тоже, и это вообще его идея! Ты тут поболей, подумай, и имей ввиду, если не Степан, всё равно кто-то тут будет в качестве твоей охраны от слишком ушлых желающих сказочницу заполучить. И ещё не понятно, какой он будет. А Степан уже привычный, можно сказать, свой. Да и в тумане-то он всё равно с тобой рядом ходит. Короче, подумай!

Баюн элегантно спрыгнул с кровати и ушёл, и дверь за собой закрыл, а Катерина с досады всё-таки швырнула ему вслед подушкой! — С ума сошли совсем! Раз так, вообще не пойду больше в Лукоморье! Вернусь домой и всё! Степана они выбрали! Надо же додуматься было до такого!

Она скоро пожалела, что подушку кинула, без неё было неудобно! Пришлось вставать, тащиться к двери, наклоняться за подушкой, тут же закружилась голова. Она схватилась за ручку, случайно открыв дверь, чуть не выпала из комнаты. И застыла. На полу слева от двери, прислонившись спиной к стене, сидел Степан.

— Ты что тут делаешь? — Катерина даже не сразу спросить сумела.

— Думал, может, ты выйдешь… — растерялся Степан.

— Ну, вышла я, и что? — босиком стоять было холодно, Катрина уволокла подушку на кровать, и сама уселась там же, завернувшись в одеяло. — Чего ты хотел-то? Когда думал, что может, я выйду.

— Поговорить хотел. Можно зайти? — Степан мялся на пороге.

— Зайди, — Катерина пожала плечами.

— Кать… Эээ. Катерина!

— Ну? Я всё ещё тут! — Катерина раздумывала, куда она сунула упаковку бумажных платков, взятую из дома, потому что если опять из носа потечет, не рукавом же вытираться! Принесло его не вовремя! И разговор с Баюном только что был дурацкий, и платки куда-то запропали…

— Ты отказалась, да? Баюн сказал, что ты подумаешь, но, по-моему, соврал, — Степан отчаянно переживал, даже ладони взмокли.

— Степ, тебе это вот нафиг? Ты же меня в тумане ругаешь почём зря. Особенно последнее время… Вообще едва переносишь! А тут… Я чего-то не понимаю! — Катерина нашарила упаковку с платками под сбившимся одеялом и подтянула их поближе к себе. Сразу настроение немного улучшилось! Она подняла глаза на Степана и пожала плечами. — Чего ты там забился в самый тёмный угол? И почему мне Баюн сказал, что это ты предложил?

— Кать, я и правда это предложил! А зачем мне это надо…

— Да, зачем вот? Очень мне непонятно!

— Я, может, не хочу, чтобы тут всякие разные опять тебе голову морочили! Я, может, этого гада Ратко уже переносить не мог! Тошнило меня от него! Скот такой! — взорвался Степан.

— Чего тебя так разобрало? Что он тебе-то сделал? — Катерина вдруг сообразила, что это правда. Степан действительно с большим трудом Ратко терпел.

— Ничего он мне не сделал! Я его видеть просто не мог, — Степан ещё подальше отступил в тень. — Ненавижу его!

— Стёп, да ты чего? — Катерина недоумевающее всматривалась в темноту.

— Да ничего! Ты только на него и смотрела последнее время! А он в сторону! Я всё мечтал ему морду набить! Знаешь, я праздновал, когда у меня это стало получаться!!!

Катерина примолкла. — Да, ты прав, как же я так… Как же я не заметила, что он последнее время всё в сторону смотрел, — опять на глазах выступили слёзы.

— Кать, не плачь! Я не про то совсем! — Степан извёлся от желания как-то красиво и гладко сказать то, что уже тысячу раз мечтал ей объяснить! — Я ему просто завидовал до жути! Я бы что хочешь сделал, лишь бы ты на меня так смотрела. Ну, что ты так удивилась?

— Погоди… Я что-то сплю что ли… Ты же… Тебе же куча девушек нравилась. Только не я! — Катя растеряно смотрела в полумрак.

— Да какая там куча! Это ты меня словно в упор не видишь! И ты мне не нравишься вовсе. Я тебя… я … я тебя люблю! — Степан сам не ожидал, что вот так ляпнет. И сказал всё не так, и не вовремя.

Катерине почудилось, что дубовая стенка, на которую она спиной опирается, поехала куда-то в сторону. Она помотала головой, прогоняя головокружение. — Погоди. Я тебе не нравлюсь вовсе, но…? Чего-то мне мерещится, наверное…

— Ничего тебе не мерещится. Я тебя люблю! И всякие дурацкие нравится — не нравится, здесь совсем не причём! И я совсем не могу опять с тобой рядом какого-то придурка видеть! — он говорил с яростью. — Я вроде теперь царевич, и оружием владею лучше многих, даже лучше того же Ратко! И я ничем не хуже этих, здешних… Лукоморских. И я тебя очень прошу! Не надо каких-то других. Или ты уже кого-то выбрала?

Катерина окончательно растерялась. Степан? Любит? Кого? Её?! Да ну… — Слышу, что не враньё, но чтоб прямо любит? Фигня, ерунда какая-то! Смеётся он так, что ли… — она решила поддержать шутку и задумчиво покрутила головой. — Подумывала я о царевиче Радиме, но…

— Чего? Этот… Нет! Ты с ума сошла что ли? Нафига тебе этот Радим? — Степан откинул с дороги стул, не успевший убраться подальше, и вконец оскорбившись, рванулся к выходу. И тут Катерина наконец-то увидела его лицо. На шутника он был точно не похож!

— Стоять! Замри! — Катрина внезапно сообразила, что как это не странно звучит, но Степан говорил правду, и сказано это было всерьёз. — Я просто пошутила. Честно. Ни о ком я не думала, я вообще не хочу больше никого подставлять.

— Шутки тебе? Я тут в любви признаюсь, а ты? — Степан в сердцах стукнул кулаком по дверному косяку.

— Да я пыталась понять, ты серьёзно говоришь, или нет? Стёп, ну, правда, ты же меня за всё это время чаще всего коровой называл, или бегемотом, или слоном для разнообразия. Как я могла подумать, что… Ну, не сердись ты на меня. И не уходи, пожалуйста. Мне не хочется опять плакать, уже от того, что ты обиделся.

— Да я и не… наверное, я и правда был грубым, — Степан поднял стул, и тот потихоньку перебирая ножками, бочком, бочком убрался в коридор. А сам потоптался у двери, да и вернулся в тот же угол, где и сидел.

Они разговаривали о каких-то мелочах через тёмную комнату, и обоим почему-то становилось теплее.

— Я же не просто так. Я уже давно… Сначала сам всё думал, что мне мерещится… Потом уже понял, что всё всерьёз. И не знал, как ты среагируешь… Тем более, после этого урода — Ратко. Ой, прости, только не плачь.

— И не подумаю я плакать! Ещё чего! Но, я-то какая шляпа! — Катерина фыркнула и покачала головой, удивляясь сама себе. Пока то, что сказал Степан, в её сознании не укладывалось. — Сказочница, тоже мне… Пропустила всё на свете! Ты поэтому не хотел, чтобы я тебе колыбельную напела?

— Да, я же знаю, что ты можешь сны видеть… Мало ли… А я не хотел так. Ты… Ты не сердись на меня. Не отказывайся только сразу от этой идеи с сопровождением. Так-то ничего не поменяется, просто никого постороннего тут не будет. Ладно?

— Хорошо. Не буду отказываться. Соглашусь, — Катерина почувствовала, как постепенно ослабевает, исчезает стальная пружина, загоняющая в сердце что-то острое, от которого невозможно было дышать. В конце концов, это и правда было вполне разумно. Видеть рядом какого-то чужого царевича-королевича Катерина точно не хотела!

— Чего? Ты не против? — Степану от радости хотелось подпрыгнуть, заорать!

— Не против. Только не подставляйся. Очень тебя прошу. И да, как ты думаешь, как далеко от нас наши замечательные друзья сидят с зеркальцем и блюдцем?

Степан смешно сморщил лоб: — Думаю в горнице, не дальше.

— Думаю, что и ближе, — вздохнула Катерина. — Некоторые, по крайней мере! Народ! Можно не подсматривать и не подслушивать! Идите уже сюда! — Катерина вовремя уткнулась носом в многострадальную подушку, только тем и спаслась от приступа хохота, когда в двери в тот же миг появилась длинная бурая морда, рядом проплыл пушистый хвост, а сверху блеснула искорка Жарусиного хвоста. Она и вовсе на приоткрытой двери сидела. В непосредственной, так сказать, близости от происходящего.

— Да кто бы сомневался, — тяжело вздохнул Степан. — Я могу девушке в любви признаться без свидетелей?

— Какой-то другой девушке, без сомнения! — важно провозгласил Баюн, — а радости моей, это, извини, очень уж нам волнительно!

— Девушка эта, кстати, моя сестра! — Бурый мягко подобрался, проплыл по комнате к самому лицу Степана и пристально уставился ему в глаза. — Ну, ты, в общем, понял, да?

— Да помню я, что она твоя сестра. Помню! Забудешь такое! Да понял я, понял, — Степану было и смешно, и немножко неловко. Ровно до того, как ему Кир уже в его комнате на ухо сказал:

— Надеюсь, ты помнишь про волкобонус?

— Чего? — опешил Степан.

— Ну, помнишь, когда к Катькиной семье тётя Зоя приезжала? Мы же с тобой ещё тогда определили, что к нашей Катерине шурин прилагается! В волчьей шкуре и с харррактером!

Киру пришлось спасаться бегством от летящего в него сапога, а Степан до утра сидел на подоконнике в своей комнате, вот же привязалась Катькина кошачья привычка! И размышлял он о том, что про это очень рано думать, но некоторые люди и пострашнее Бурого бывают, так что волкобонус он, пожалуй, переживёт.

Глава 16. Испытание Кащея

С утра начал мести снег, ветер с севера нёс непроглядную вьюгу, а потом, когда сугробы стали уже похожи на горы, снег внезапно стих. Всё вокруг оказалось невероятно, немыслимо красивым.

— Пошли, погуляем что ли? Чего киснуть? — Кир тормошил домоседку Катерину, пока не взял на слабо. И она, сама себе удивляясь, что поддалась такой детской уловке, переоделась и вышла вместе с мальчишками из Дуба. Они и отошли-то из-под ветвей всего ничего, как вдруг раздался тонкий свист, начался ураганный ветер, который подхватил всех троих, взвился высоко-высоко, а другой ветреный поток принёс к Дубу очень странное плотное низкое облако, отливающее перламутром. Оно опустилось прямо на дубовые ветки и выпало лёгким, мягким, усыпляющим всё, что он покрывает, снегом.

Катерина успела это увидеть, потому что ветер их удерживающий, снизился и облетел засыпанный почти по верхушки ветвей Дуб, застывший в колдовском сне. — Кащей! Он усыпил всех наших! — сообразила Катерина, припомнив о сонном дыме из Золотой горы, который Ярик не успел развеять. Тогда дым, собравшись в облако, улетел к северу и был отловлен ледяным злодеем.

Степан и Кир тоже всё увидели и поняли. Они переоделись потеплее, и пока вихрь нёс их на север, не могли не думать, что же ждёт их у Кащея?

Ледяной замок на серой скале Катерина увидела издалека и заметила, как побледнели мальчишки.

— Небось, ты и сама выглядишь не лучше, — подумала она, когда вихрь опустил всех троих в белоснежном зале перед Кащеем. Неописуемый беловолосый красавец в серебряном кафтане и белом плаще расслабленно наблюдал за тем, как все трое поднимаются на ноги. Он насмешливо кивнул Катерине.

— Приветствую тебя, сказочница! Как тебе моя предусмотрительность? Я специально позаботился, чтобы нашей беседе не помешали. А побеседовать нам есть о чём. Не находишь?

— Пока не нахожу, — Катерина отряхивала шубку от снега.

— Да что ты? А тебе разве не сказали, что завтра твой Ратко женится? И не на тебе, заметь! Нашёл себе царевну, да не тебе простолюдинке чета, и сразу же к ней переметнулся. Правда, от даров твоих, как я посмотрю, он не отказался. Очень забавно, правда? А уж любил-то как! Как говорил-то! Ну, и как тебе? Сколько же он о любви тебе сказки рассказывал! Да ты-то, ты же сама успела в него влюбиться. Очень мне смешно было за этим наблюдать! И спасала его и одаривала, и водой живой потчевала, и что только не делала, а он всё равно к царевне-красавице переметнулся. И что стоит ваша любовь? Пшик, пустое место! Никто никого не любит! Это пустые слова, да такие же пустые желания! А! Ты думаешь, что вот этот тебя любит? — Кащей презрительно кивнул в сторону Степана. — Да ну, ты ещё глупее, чем я думал! Ты ему просто удобна. Ты вечный пропуск в мир, где он не пустое место, а целый царевич, воин и что-то из себя представляет! Ты можешь его и богатством одарить и спасти. А дай ему что-то больше, он убежит, так же как и Ратко!

Кащей рассмеялся, увидев, как Степан машинально расправил плечи, закрывая собой Катерину.

— Да ладно тебе пыжиться! Она не красавица, чтобы дух захватывало, прямо скажем! А хочешь, я тебе царевну Гордею сосватаю? Только так, чтобы она была тише воды, ниже травы? Царство тебе дам богатейшее! А, не хочешь Гордею? Понимаю… Понимаю… Характер ядовитый да заборчик интересный вокруг терема… Да и пожалуйста! Любая другая! Любая!!! Выбирай! — Кащей повёл рукой, и снежное крошево слева от него закружилось вихорьками, и из него сами собой вылепились немыслимо прекрасные девушки. — Ты не думай, снегурок я тебе не предлагаю, это просто портреты. Зеркало-то большое вы у меня разбили, так что приходится так, — Кащей насмешливо развёл руками. — Уж не взыщи… Да ты выбирай, выбирай, не стесняйся! И выход в твой мир и вход в Лукоморье будет тебе свободным. Обещаю! Смотри, смотри, какие девицы-красавицы, не чета той! — он кивнул в сторону Катерины. — Выбирай! — он насмешливо ухмыльнулся Степану и повернулся к Киру.

— А ты? Что ты стоишь, как бедный родственник? А, да, я как-то подзабыл! Ты ведь и правда родственник, и действительно бедный. И очень-очень дальний! Ты мне про шестиюродного брата песни можешь не петь и сказки не рассказывать. Родные-то братья-сёстры убить друг друга готовы. Отцы дочек родных в лес увозят на мороз, матери сыновей травят! А ты готов тут эту защищать? Да не просто защищать, глупый ты мальчишка, а ценой своей жизни. Ты попросту помрёшь, и я не дам ей тебя оживить. Это же очень просто. Мороз вашу воду сказочную в камень обращает. Так что воспользоваться ею не удастся. Так что? Будешь умирать, или просто отойдёшь в сторонку? Тебе царство или княжество отвесить? Ну, конечно царство! И девицу покраше! Вон, иди да выбирай! Главное, одну не выберите, а то подерётесь ещё…

Кащей довольно рассмеялся. Мальчишки с места не двигались, а Катерина застыла за их спинами, и чувствовала, как леденеет сама. Разве смогут они устоять?

— Ну как, сказочница? Ты там ещё дышишь? А! Надеешься ещё на что-то? Нет, оставь. Ваша любовь — это всё пустое место! Жаль, ты мне зеркало большое разбила, жаль… А то бы я тебе показал, как твой Ратко разлюбезный с царевной под венец идёт. Счастливый такой! С тобой-то рядом он таким никогда не был! Куда уж тебе-простолюдинке, да простушке! А уж как клялся-то, как о любви своей рассказывал! И что в результате?

Степан прямо спиной чувствовал, как слабеет Катерина. Кащей, словно ледяной, безжалостный, неослабевающий ни на миг ветер, отнимал у неё последние крохи тепла.

— Хватит! Не трогай её! Ратко придурком был, придурком и останется, раз другую выбрал! — заорал разъяренный Степан.

— О! А ты, оказывается, совсем глупенький малыш! Ты сам веришь в эту ерунду? Я- то думал, что ты это уже перерос. Ну, ладно. Хорошо, я тебе докажу? Вот смотри. Эта Катерина ваша расчудесная, прячется у тебя за спиной. И ты думаешь, что она тебя ценит? Нет, не как любимого, это у неё Ратко до сих пор. А как друга, и ещё чего-то там… Как вы люди любите языками молоть и болтать всякую чушь! Да, так вот! Я вот сейчас прикажу ветру, и он тебя и её поднимет повыше и бросит. И поверь мне, она-то лебедем опуститься, а ты… Ну, мне же проще, не надо царство тебе отдавать, да девку высватывать. Хочешь? Решай! Или ты идёшь и как взрослый да разумный мужчина выбираешь себе красавицу, и царство, и богатство, или ты как дурень распоследний стоишь там, прикрываешь её, и падение с высоты на лёд тебе обеспечено! Только учти, что она-то живая останется, а ты в лепёшку!!!

— Да пошёл ты!!! Катерина не смей ему поддаваться! Слышишь! Он же специально бьёт по больному! Ни я, ни Кир тебя не бросим! Не смей его слушать! Кир? — Степан протянул побратиму руку.

— Я не знаю, какие там родные предают друг друга, но ничего они не родные тогда!!! — Кир крепко взялся за руку Степана, и тут же вскрикнул, потому что ледяные острые осколки ударили по их рукам, Кащей кивнул и ледяной ветер подхватил Катерину и Степана и понёс вверх, выше, выше, так далеко, что Кир едва мог их видеть. Кащей ухмыльнулся.

— Да. Так вот… Пока они там полетают, мы вернёмся к нашему разговору. Твой друг уже можно сказать, помер, а Катерина скоро опустится тут лебедем. И ты подумай, как следует, надо ли повторять судьбу глупого Степана. Не надо на меня кидаться, смешной ты и наивный мальчик. Я тебя убить могу легче, чем я дышу! Ладно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Сам сейчас увидишь, чего стоит ваша любовь! И что там ещё? Верность? Вот и посмотришь на вашу любящую друзей и верную девицу!

Когда стремительный подъем закончился, и ветер перестал их поддерживать, они начали стремительно падать вниз. Степан крепко обнял Катерину. — Слушай меня, согревайся! Слышишь? Приходи в себя! Не смей сдаваться и слушать этого урода! Катя! Ну же! — он с силой встряхнул её за плечи, — Кать, я люблю тебя! Это правда, и не смей ему поддаваться! Мы сейчас разожмем руки, и ты обрачивайся! Катя! Ты меня слышишь?

— Слышу… — Катерина подняла глаза. — Нет.

— Дура! Ты должна лететь! Ты меня не сможешь удержать как лебедь!

— Нет… — Катерина всё ещё выглядела как замороженная. Степан сжал зубы и попытался отстраниться сам. Кто бы знал, что так трудно разжать намертво вцепившиеся руки. Он-то сильнее Катьки раз в десять, а вот поди ж ты! Едва справился с одной рукой, а потом глянул ей в лицо и увидел, что она улыбается.

— Ты что? Катя, отпусти руки, скорее!

Катерина все так же легко улыбаясь, почти неслышно, про себя, напела всего несколько слов колыбельной, и Степан уснул, так и не разжав её ладони. — Вот так Стёпочка. И не буду я лебедем, — она притянула его к себе, крепко обняла и прикрыла глаза.

Кащей смотрел вверх и ухмылялся, ухмылялся, ухмылялся всё напряженнее, а потом вскочил на ноги и заорал:

— Отпусти ты его, дура! И оборачивайся! — он смотрел, как против всех его ожиданий, девчонка не бросила паренька, а он почему-то и не сопротивляется! И уже совсем немного осталось, совсем! — Поймай их!!! — крикнул он северному ветру, тот пронзительно свистнул, и успел подхватить этих двух, унести в сторону уже почти над самой землёй, сберегая сказочницу от смерти. Ибо кровь сказочника из мира людей ложится на убийцу страшным проклятием! Ветер покрутился над ледяными полями, гася скорость падения паренька и девчонки, и бережно опустил их у трона Кащея.

Кир, вдруг понял, что задыхается, и сообразил, что он почти и не дышал, пока они падали! Он кинулся к Катерине, которая придерживала плечи Степана, чтобы он не ударился об лёд. — Что с ним? — Кир перепугался, что побратим умер, но неожиданно сообразил, что тот спит! Перехватил побратима, а Катька разогнулась и глянула на Кащея.

— Дура! Смерти захотела? — Кащей презрительно смотрел на девчонку.

— Нет, не захотела, да и ты не захотел. Ты же уже это знаешь, да? Проклятие от пролитой крови сказочника?

— Откуда ты… — Кащей чуть не с ужасом смотрел на девку.

— Догадалась. Если от одного убитого сказочника случилось такое проклятие, что же может быть, если убить ещё одного? Ещё хуже?

— Куда уж… — словно про себя пробормотал Кащей.

— Всегда есть куда, — пожала плечами Катерина. Она, как это ни странно, даже не замёрзла! Точнее замерзла смертельно, пока Кащей говорил, выбивая словами, как ледяными стрелами, остатки её сил, а когда начали отвечать ему Степан и Кир, она словно живой воды напилась. А от слов Степана там, над облаками, ещё и согрелась, да так, что от неё самой, кажется, жар шел.

— У тебя ещё остались вопросы по поводу наших отношений, выбора, и свадьбы Ратко? — вдруг деловито спросила Катерина у Кащея, от крайнего изумления нелепо открывшего рот.

— Чего? — переспросил он весьма глупо.

— Вопросы, говорю есть? Нет? Тогда лучше нас до своих границ отправь, — Катерина сняла варежку, подхватила комочек снега из-под ног и потёрла им горящие щёки. Кащей проводил её жест ошеломлённым взглядом. — Жарко тут у тебя, — любезно пояснила Катерина. — А может быть ещё жарче! Сейчас мы это запросто устроим… — пообещала она, хозяйственно оглядывая безупречные ледяные покои. — Импровизация — наше всё!

Кащей понятия не имел, что такое импровизация, но жил он долго, был весьма и весьма умён, и наблюдателен. Настроение сказочницы вполне соответствовало тому сумасшедшему состоянию, когда люди могут делать вещи невозможные, немыслимые, и главное, что у них всё выходит! Так то простые нормальные Лукоморские жители, а не невозможные психованные недоросли с людского мира, не говоря уже об этой опасно чокнутой сказочнице!

— Погоди! Я тут подумал и понял, что проверку вы прошли блестяще! — Кащей пытался сделать хорошую мину при плохой игре, и лучезарно улыбнулся, с некоторой опаской следя, как сказочница, прищурясь, что-то высматривает в глубине его покоев.

— Да что ты говоришь! Ну, раз прошли, тогда нам приз полагается! — Катерина ткнула пальцем в некий предмет справа от Кащеева трона. — Верни лягушку! Что за мода такая, красть и морозить! И транспорт обеспечь, а то я сейчас сама тут всё разморожу! — она повернула руку и с её ладони вниз бодро закапали капли воды, всё, что осталось от снега ею подхваченного с пола.

Кащей с трудом перевёл взгляд с капель воды, на лягушку, скрипнул зубами и махнул рукой. Ему уже мерещилось, что эти капли расползаются огромными дымящимися озёрами и поглощают его безукоризненный ледяной дворец!

— Ладно, забирай лягушку, пока я добрый. Считай, что это мой подарок тебе ко дню свадьбы Ратко, — князя Кащей упомянул не случайно, надеялся, что Катерина снова застынет, начнёт бледнеть и слабеть. Тщетные надежды! Кащей вздохнул, и царевна-лягушка, снова напоминающая статуэтку, прилетела прямо в руки Катерины.

— Вот спасибо! Это у тебя такой обычай, да? Не слыхала раньше! — широко улыбалась сказочница, и даже от этой её улыбки стало как-то прямо ощутимо теплее. Кащёй поёжился.

— Ты! — он ткнул пальцем в ледяной вихрь, крутящийся у северной стены, — отнеси моих дорогих гостей, — тут он снова скрипнул зубами, — к южной границе моих владений.

— Нет уж, я передумала, — Катерина хулигански улыбалась прямо в лицо Кащею. — У Дуба взял, к Дубу и вези!

— Охамела! — вскинулся Кащей. И замер, увидев, что она снова наклонилась и подхватила снег. И прямо под изумленным взглядом ледяного злодея с пальцев сказочницы потекли капли воды. Он глазам не поверил! Снег растаял мгновенно!

— Правда? Прямо-таки охамела? — Катерина разошлась! В её голове крутилась мелодия, а с ней и слова. Теплые, золотистого света слова, которые давали силы и уверенность!

— Ну, хорошо! Не буду я опускаться до склоки с глупой маленькой девочкой! — снисходительно махнул в её сторону Кащей и притопнул ногой на вихрь. — Да неси ты их уже скорее к Дубу!

Вихрь свистнул, и через пару секунд от сказочницы и её спутников, а также снова увезенной Катериной царевны-лягушки, остались только замерзающие на полу капли воды.

— Как она это сделала? — Кащей пожал плечами. — Просто сумасшедшая девка! На всю голову безумная! — и утешив себя этим заключением, он решил срочно отправиться подальше на север, дабы передохнуть!

Катерина крепко держала за руку Степана, с другой стороны его также придерживал Кир. Периодически он с опаской выглядывал из-за спящего побратима и косился на шестиюродную сестрицу. — Кать, а Кать…

— Подожди, долетим, тогда и поговорим, а то ничего не слышно! — крикнула ему в ответ Катерина.

Дуб напоминал гигантский сугроб. Никаких признаков жизни ни в нём, ни около видно не было.

Ветер опустил бывших Кащеевых пленников на снег, и собрался было улетать. Как бы не так!

— Стоять! Замри! И куда же это ты намылился? Убери, что натворил, иначе сильно пожалеешь! — Катерина рассчитывала, что ветер не осмелится ей перечить после того, как сам Кащей её отпустил. Так и вышло. Ветер стремительно размёл подальше снег вокруг ствола Дуба и только после этого улетел. Катерина оглянулась на Кира, который поддерживал спящего Степана, закинув его руку себе на шею, и шагнула к двери. Дуб медленно открыл вход, в горнице несмело зажглись свечи и показались робкие огоньки в печи. Баюн спал на лавке, свесив лапы и хвост. Жаруся, дремала на спинке стула, склонив голову на бок, Волк лежал посреди горницы, раскинув лапы и посапывая, а Сивка в углу, опустив голову так, что грива лежала на полу. Ярик посапывал и посвистывал где-то в дымоходе.

— Просыпайтесь! Баюн, Волк, Жаруся! Сивка!!! — Катерина заставила себя говорить уверенно и громко. Первым поднял голову Баюн, потом встряхнула крыльями Жаруся, Сивка грянул копытом об пол, распугав кинувшиеся в разные стороны стулья и мгновенно разбудив Бурого Волка. Тот с пола взвился на метр вверх, и завис в воздухе, недоуменно озираясь.

— Катя? Ты уже вернулась? Как прогулялись? — уютно зевнул Баюн, а потом глянул на тёмные окна, на часы, снова на Катерину, на входящего Кира, который волок на плечах Степана. Ошеломлённо помотал головой, словно от воды отряхиваясь, и хрипло сказал: — Не понял! Я что-то пропустил?

Катерина подскочила к нему, обняла, потом поцеловала Бурого в нос, прижалась к крылу Жаруси, обняла Сивку, а потом вернулась к Киру, и попросила Жарусю: — Отнеси Степана, пожалуйста, в его комнату. Я с перепугу немного перестаралась. Он ещё поспит!

Жаруся, ничего не поняла, но Степана подхватила, а Катерина обняла за плечи Кира и сказала: — И никакой ты не дальний родственник! Понял?

— Да! — Кир ощутил, что он прямо сейчас свалится и уснёт! От облегчения, от того, что всё закончилось так, как закончится в принципе не могло! И от ощущения тепла.

Желания и реальность — это вещи разные принципиально, и пока Катя и Кир всё в подробностях не рассказали, ничего из Кирова желания поспать не вышло. Катерина, правда, всё время убегала проверить, не проснулся ли Степан. И Волк, вконец озверевший от того, что происходило с его названной сестрой, попросту выволок спокойно спящего Степана обратно и сгрузил его на Баюнову лежанку. — Вот! И нечего бегать туда-сюда!

Впрочем, сделано это было весьма аккуратно и даже заботливо. Кир всё-таки уснул прямо на лавке, зато у самой Катерины сна не было ни в одном глазу.

— Они меня спасли оба. Я просто замерзала там. Кащей так говорил, что сердце словно леденело. Даже сил как-то сопротивляться не осталось. А потом начал им предлагать всё, что можно, чтобы они от меня отказались, бросили.

— Царства-королевства, злато-серебро, да царевен в придачу? — Баюн хмуро смотрел в огонь. Знал он отлично эти Кащеевы забавы!

— Да всё так, причем, царевен на выбор. Прямо из снега изваял уж таких красавиц, что ни в сказке сказать, ни пером описать! — Катерина печально кивнула. — А Киру объявил, что он бедный и очень далёкий родственник, а может быть царём, королём и дальше по списку до красавиц включительно.

— Ииии? — Жаруся нетерпеливо притопывала лапками на спинке стула, отчего тот немного вздрагивал.

— И послали они его оба, — Катерина покосилась на спящих друзей. — А Кащей ветру приказал. Тот меня и Степана повыше поднял, кинул и мы с высоты полетели. Киру, как я поняла, Кащей сказал, что я сейчас обернусь и Стёпку брошу.

— Кать, не томи! — Баюн чуть когти не стал чесать о самобранку, отчего она, словно гусеничка, нервно уползла подальше по столу.

— Степан мне велел оборачиваться. Он сказал, что я должна лететь и что он…

— Ну, ииии? Мы в курсе, что он тебя любит! Девочка, не томи! — Жаруся даже подпрыгивать начала от волнения.

Катерина немного нервно рассмеялась. — Он меня прибьёт, когда проснётся, потому что я его убаюкала, и никуда сама не полетела, а просто обняла крепко, чтобы вихрь нас не разделил. Кащей дотерпел почти до конца. Метров десять, наверное, до земли было. Мне Кир сказал. Я сама не видела.

— И он, конечно, не смог, — утвердительно кивнул головой Баюн.

— Да, я ему так и сказала, что если в первый раз за убийство сказочника у него такое проклятие получилось, то, что во второй-то раз может быть? Он не решился уточнять. Ну, что вы так смотрите?

— Ты узнала-то откуда? — хрипло спросил Сивка, тряхнув гривой.

— Догадалась. Мне про проклятие за убийство сказочника уже говорили, так, вскользь… Да и мельничиха, помните? Она же чуть дочек не прибила, что они меня утопить хотели, и не от большой любви ко мне, а от страха перед проклятием, мне мальчишки рассказывали. А про то, что Кащей это испробовал, просто в голову пришло, — вздохнула Катерина. — А дальше… Ой! Мамочки! Я же про неё забыла совсем!!! — Катерина сорвалась с места, кинулась к двери и подхватила оставленную снаружи лягушку, трогательно завязанную в Катин шарфик. — Котик, её бы разморозить бережно… Я её у Кащея выцыганила! — гордо сказала она.

После того, как её сказочные родичи сумели отсмеяться, Баюн попросил Катерину передать лягушку Ярику для стремительной доставки в её царство. Ярик улетел вместе с лягушкой и с письмом от Кота, унося несчастную жертву Кащея домой. А Катерина продолжила: — Я, когда на землю вернулась, уже ничего не боялась и так согрелась, что от меня пар валил, как от Емелиной печи! У меня снег в руках таял только так! Я, по-моему, бедного Кащея даже напугала. Он, вроде решил, что я стала как берсерк!

— Возможно! — серьёзно кивнула Жаруся. — Если у тебя в руках в его владениях снег таять начал, он мог решить всё, что угодно. Но было же ещё что-то, да?

— Любовь — это тепло,

Когда вьюгам назло,

Когда тьме поперёк,

В твоей руке огонёк,

Когда ты не один,

Когда мы победим,

Теплом лёд победим

Упрямым сердцем твоим!

Катерина сказала это совсем тихо, но свечи вспыхнули ярким светом, печка загудела, а от окон, словно отхлынула ночная темень.

— Да уж, девочка! — Жаруся раскрыла крылья и показала ей огненные переливы перьев. — И сейчас это сделала не я, а ты! Немудрено, что у тебя там снег таял, тебе можно было руку на стену положить, лёд плавиться начал бы! Умница ты!

— Это и не я. Это они! — Катерина кивнула на спящих Кира и Степана. — Я там совсем замёрзла и ослабла.

— Радость моя, так, а зачем же люди друг другу нужны? — ласково усмехнулся Баюн. — Именно для этого. Поддержать, защитить, от напасти закрыть, обогреть, пожалеть, и любить и беречь, — сказал он, складно, словно стихом. — Они прикрыли тебя, а ты вытащила их. И не в оплату долга, а потому что иначе немыслимо жить, — он довольно вздохнул и добавил: — Какой же я, в сущности, молодец и умник! Волк не рычи, нервный ты какой! Кто Катю-то то нашел?

Степан открыл глаза и вскинулся. Они же падали!!! — Катька, дурочка! Разожми руки и лети!

— Нет! Мы долетели вместе. У нас получилось! — Катька сидела рядом на лавке у стола, устало терла глаза и улыбалась ему.

Степана с кровати как пружиной подбросило. — Где мы?

— В Дубе, — Катерина встала и подошла поближе.

— Я ничего не помню. Мы же падали… И ты… Да как ты посмела меня убаюкать!!! — он в ярости смотрел через сумрак на Катерину. — И опять ты ничего не слушаешь! Ты же могла погибнуть!

— Нет, не могла! Ты меня спас! Я думала, что замёрзну там насмерть, — Катерина зябко поёжилась. — А ты…

— Кать, ты только не начинай опять вспоминать, что этот гад говорил! — Степан огляделся. — А где Кир?

— В горнице. Кир тебя на себе принёс. Наши спали, потому что Кащеев вихрь Дуб сонным снегом замёл. И пока мы их будили, пока объясняли, он уснул прямо на лавке в горнице.

— А как вышло, что мы всё-таки не разбились? — Степану было немного неловко.

Катерина объяснила, что Кащей не мог допустить, чтобы разбилась она, и был вынужден спасти обоих. А потом она уже настолько разозлилась, что он решил, что лучше их отпустить. Спокойнее.

— Ты отдыхай, а я пойду, — Катерина шагнула в двери, но Степан её остановил.

— Кать, погоди! — Степан ожесточенно выпутывался из мехового плаща, отшвырнул его, и шагнул к ней. — Почему ты не полетела сама?

— Зачем ты глупости спрашиваешь? — Катерина спокойно смотрела на Степана.

— Мне надо знать! Я твой друг и всё такое… И всё? Кать! Я понимаю, что Ратко… Ты это ещё не пережила и вспоминаешь…

— Степ, ты мой друг. Настоящий. И… Ты подожди немного. Ладно? Не торопи меня. И сам не торопись. Я знаю, что ты мне правду говоришь, я слышу. И ты меня этим спас. Я только поэтому и согрелась. Но и это может проходить. Даже такое! Ты же знаешь. А я ещё раз, так как с Ратко не хочу. Отдыхай. И спасибо тебе. Я бы без тебя не справилась! — Катерина легко улыбнулась ему, и вышла, плотно прикрыв дверь.

Степан стоял и как дурак на эту дверь смотрел. И страшно злился. Нет, не на Катерину, а на скота этого сказочного! — Ну, князюшка, надо же было так ей так в душу нагадить, чтобы она теперь и меня боялась! — он прислонился лбом к закрытой двери. Впрочем, закрытой она была не долго. Бурый против обыкновения даже постучал!

— Как я понимаю, ты сегодня выше всяких похвал, — заявил Волк. — Но! Попрошу учесть, что она, во-первых, моя сестра, а во-вторых, вы ещё щенки! — Волк с сомнением осмотрел Степана и вздохнул. — То есть, не щенки, конечно, а недопёски, тьфу, то есть подростки! Так что чувства чувствами, но держись на уважительном расстоянии, а то я на твои заслуги не посмотрю! И не торопись! А то ещё как этот… Передумаешь!

— Понял я, понял! — Степану вдруг сильно захотелось подпрыгнуть, колесом пройтись, или выкинуть ещё что-то такое! Потому что этот разговор означал, что Волк-то его как раз воспринимает всерьёз! Ратко ему однажды рассказал, как Бурый так же приходил к самому тогда ещё княжичу! Степан опять стоял и смотрел на закрывшуюся за Волком дверь. Но настроение было уже совсем другим!

— Значит, всё правильно! Значит, всё, как надо! И не собираюсь я торопиться! Никуда же не опаздываем! Только я уверен, что не передумаю. Ратко Катерину толком не знал, а как влюбился, сначала всё восхищался как дурак, а потом только удивлялся! Но я-то её отлично знаю! И никаких пустых восторгов у меня нет. Зануда, вредина, хулиганка, и самовольница каких поискать! Я её именно такую и люблю! Её! Такую, какая есть! Нет уж, и не собираюсь я передумывать! Спасибо, насмотрелся уже на других… — Степану невмоготу было сидеть на одном месте, куда там спать! Он мерил шагами комнату, а потом и вовсе прокрался в горницу. Наткнулся на Сивку и тот предложил Степана прокатить, раз уж их обоих бессонница мучает.

Катерина смотрела в окно на летящих от Дуба Степана и Сивку и улыбалась. — Забавно как. Был надменный соседский мальчишка, которого треснуть хотелось за его презрение ко всему, что его окружало. А стал… — Катерина уселась на подоконник и смотрела на медленные белые хлопья, ложащиеся на сугробы откинутых Кащеевым вихрем сонных снегов.

Глава 17. Свадебные гости

Царь Андрей был оскорблён. Сказочницу на свадьбу младшей дочери приглашали официально, а кроме того, Кот Баюн был сватом князя Ратко. По традиции ему-то обязательно надо было присутствовать на свадьбе. Но, никого из них не было. Свадьба прошла уже два дня как! На третий день по традиции их царства молодые принимали поздравления от дальних соседей, и вдруг зазвонил колокол, висящий на главных воротах города, приветствуя важных гостей.

— Сват едет и сказочница!!! — загомонили зеваки из тех, кто ещё на ногах держался после щедрых царских угощений.

Царь недовольно сощурился. Приезд втретий день мог расцениваться как пренебрежение. Но, увидев самих гостей, он рассудил, что уборы свидетельствуют о том, что гости как раз хозяев уважили. А уж когда Кот, хитро поглядывая на царя, преподнёс княгине Ульяне драгоценный убор невиданной красоты, а князю Ратко великолепный доспех и меч, украшенные золотыми пластинами и каменьями, и вовсе подобрел. Сказочница Катерина ласково улыбалась молодым, пожелала всего хорошего, словно и не замечая устремлённых на неё любопытных глаз, желающих понять, кто её сопровождает? Раньше-то место это сам Ратко и занимал, вот и интересно людям было, кто ж теперь-то? И как сам князь на это посмотрит? А Катерина подала руку разодетому в золотой кафтан широкоплечему и светловолосому юноше.

— А что же? Сказочница-то у нас с новым женихом? А что же не представила нам незнакомца-то? — поинтересовалась царица у Баюна.

— Так какой же это незнакомец? Это царевич Степан. Он один из тех двоих, кто сказочницу в туман сопровождает, — ухмыльнулся Баюн. — И вы все прекрасно его знаете.

Царица с любопытством осмотрела нового царевича. — А хорош! Что же мы царевича-то не заметили? А где второй-то, побратим его, который тоже царевичем стал?

— Так вон же он, рядом со Степаном сидит, в серебро одет, — Баюн хитро прищурился досаде царицы. Как же! У них целых два царевича гостили, а они и не опознали! Не поняли, что это же не просто мальчишки, а целые царевичи!!! Да, пусть приёмные, но царём да царицей Златогорья чин по чину признанные! А они доченьку любимую замуж за князя отдали! Нет, род хороший, не поспоришь, да княжество маловато. А тут, оказывается, царевичи прямо под носом ходили! Обидно!

Кот пофыркал потихоньку. — Ничего не меняется! Бывают такие бабы неумные. Хоть царица, хоть крестьянка, без разницы! Всё ей кажется, что лучшее-то мимо прошло, а в её ручки жадные не попало. А Стёпочка у нас, и правда вырос, да возмужал. Красавец и держит себя правильно! Умник! А уж я-то какой умник! Степочку-то тоже я нашел.

Уезжали вечером. Бранко усмехаясь, передал повод Сивки Степану. Степан подсадил Катерину в седло, и сам первый раз по законному праву сел за ней, как обычно ездил князь Ратко. И знал он прекрасно, что много народа смотрят на него и его оценивают. Только вот плевать на это! Главное, что Катька на Ратко почти и не смотрела, только когда надо было поздравить, или попрощаться. Всё! — Устала? — спросил он, когда выехали за ворота.

— Да. Я не очень люблю пиры. Очень уж любопытных много и шумно, ты же знаешь, — Катерина вдруг поняла, что всё! Можно больше и не возвращаться! И не оборачиваться назад. И не только в это царство, но и в память о самом Ратко. Был, ушёл, и спасибо ему за всё! — Хорошо, что это закончилось, — тихо сказала она, но Степан расслышал и облегченно вздохнул, сообразив, о чём это было сказано.

Когда они выехали в безлюдные места и кони поднялись в воздух, а Бурый принял свой нормальный вид, Катерина обернулась к Степану. — Я полечу. Хорошо?

— Давай, — Степан разжал руки, и заставил себя не удерживать падающую вниз с седла Катерину. — Терпеть не могу, когда она так делает! — проворчал он Сивке. Тот рассмеялся.

— А ты что хотел? Если уж ухитрился влюбиться в девушку, которая умеет летать, так терпи! — он прыгнул вперёд, и вверх, легко поднимая Степана в облака.

Катерина вернулась в Дуб с радостью! Последнее время было для неё не простым, события стремительно шли одно за другим, грозя захлестнуть её с головой. И вот, наконец-то удалось просто посидеть у печи, глядя на пляшущие в устье огоньки, подумать о событиях, которые случились и о тех изменениях, которые произошли в её жизни. Почему-то не получалось быстро засыпать, и она иногда до глубокой ночи сидела у окна…

Через несколько дней Баюн со уныло смотрел на письмо. — Нда…И ведь не откажешься…

— Чего там ещё? — неохотно уточнил Бурый. Ему было откровенно лень разговаривать с Баюном. Того ведь, как всем известно, мясом не корми, дай поболтать…

— Чего-чего… Приглашение на свадьбу. Княжна Злата выходит замуж за княжича Милорада. Помнишь ещё таких?

— Помню, конечно! — Волк настороженно поднял голову. — А мы причём?

— Ну, как же! Они же с Катюшей подруги! Ох, лучше бы Катерины сейчас в Лукоморье и вовсе не было! Но, голуби её уже видели, те, что письмо принесли.

— А их что, несколько было? — удивился Бурый.

— Да, четверо, для подстраховки. Ещё, небось, и самой Катеньке письмо отправлено. Чтоб уж наверняка!

Катерина была у себя в комнате и спорила с Киром. — Ну, как ты не понимаешь! Ты вот тварей чувствуешь с помощью меча, думаешь, у них такие же мечи есть, чтобы людей из нашего мира чуять?

— Ну, кто их знает…

— Так иногда они мимо идут. Вот когда я на ветках висела, связанная как курица, они меня не увидели! А до этого другое было… Меня видят, а вас нет! Хотя вы ближе и более на виду.

— Ну, тогда не знаю. — Кир задумался. Он вспоминал последние нападения тварей.

Степан в разговоре участия не принимал. Он приволок Баюнову бархатную лежанку к Катьке в комнату и просто валялся на ней на полу. Ленился так. Последняя тренировка с Волком ему далась нелегко, и он решил, что заслужил право на отдых.

— Радость моя! — Баюн появился в дверях. — Ты письмо от Златы не получала?

— Да, принесли какое-то. Ещё не читала, — Катерина махнула рукой на свёрнутое письмецо на столе.

— Ээээ. Там приглашение на свадьбу Златы и Милорада, — Баюн внимательно смотрел на Катерину.

Та подняла глаза. — Да, точно! У них же свадьба! Уж сколько раз откладывали! Ну, может, нам не надо ехать? — она с надеждой посмотрела на Баюна. Тот замотал головой.

— Надо как раз! Никуда не деться!

У Степана мгновенно и сильно испортилось настроение. Вот словно кто-то кнопку нажал. Рррраз и вместо отличного и приятного, мерзкое и тоскливое. Он покосился на Катерину. Как она-то среагирует. Катька пожала плечами.

— Жаль. Ну, надо так надо!

Степан ещё больше загрустил: — А если она мечтает там Ратко увидеть? Так-то, вроде не вспоминает о нем, но, кто же её знает?

На свадьбу приехали вовремя. Злата выбежала встречать Катерину из своей светлицы, как ни пытались её удержать многочисленные тётушки, девушки, и прочие необходимые участницы свадебной суматохи.

— Катенька! Как же я рада, что ты приехала!!! — Злата обняла подругу и утянула её к себе. Катю закружил бесконечный хоровод из женщин и девиц, каждая из которых что-то делала, куда-то спешила, возвращалась обратно, и вместе они создавали неимоверную толчею и шум.

Катерина тут же забилась подальше в угол и уже минут через десять поняла, что долго это не выдержит. Кто-то пел протяжную печальную песню о тяжкой доле невесты, что распрощалась с родной семьёй, кто-то заплетал Злате её косы, кто-то потерял очень важную ленту, без которой, разумеется, никак нельзя было Злату замуж выдать, и уже через пару минут в горнице бушевал дивный скандал, напрочь перекрывший все старания песенниц. Катерина изо всех сил пыталась держаться тактично, уши не затыкать и не сбежать.

— Счас в окно выпрыгну! — думала она, с тоской глядя на снег. Но, скандал раскручивался всё громче и громче, Катерина припомнила, что Злата ещё меньше чем она сама шум любит, и решила выяснить, в чём там дело. Выяснила, что ищут, осмотрелась, вытащила ленту из-под весьма обширной свахи, которая присела отдохнуть как раз на объект поисков. Вздохнула, вручила ленту самой громко визжащей девице и всё-таки сбежала, потому что они все подняли такой же крик, теперь силясь поблагодарить сказочницу.

В переходе наткнулась на весёлую княжну Дарью, которая тоже кинулась обниматься! — Как я рада, что ты приехала! Мы боялись, что ты не захочешь. Ну, из-за Ратко, — Даша трещала без умолку. — Я так счастлива, что Злата будет теперь тут жить! Мне так нехватает её, когда она уезжает! А почему ты от них ушла?

— Они все так орут, что у меня до сих пор в ушах звенит! — неожиданно откровенно ответила Катерина.

— Это да! Это они могут! — Дарья серьёзно вздохнула, — надо мне сходить угомонить их. А то замучают мне невестушку!

Катерина радостно покивала Даше вслед. — Фууух, теперь бы сообразить, как мне выйти к гостевому терему, — размышляла она, и повернув за угол врезалась в Стояна. — Ой! Извини!

— Катерина! Как я рад тебя видеть! — Стоян говорил сердечно, но глаза были настороженные, холодные. Он явно просчитывал, а чем теперь для его семьи может обернуться общение со сказочницей. Когда они с батюшкой узнали о спешной женитьбе Ратко, то поначалу и не поверили! А уж когда он торжественно привёз молодую жену знакомиться, и обрадовались и расстроились. Обрадовались, потому что девица кроткая да красавица, да с приданым и роду-племени правильного. А расстроились, потому что, можно было и лучшую найти! Не младшую царевну вовсе даже, а старшую. Да и саму сказочницу обижать ой как не стоило! Хотя Ратко отмахивался от их осторожных расспросов, они поняли, что сама Катерина, вроде и не возражала. А теперь Стоян самоличнорешил уточнить, а так ли это?

Катерина ответила ему на приветствие, а потом сообразила, что Стояна можно использовать в своих целях и попросту попросила её проводить к выделенному им терему. — Я что-то немного заплутала здесь, и не подумала у Даши спросить, куда мне идти.

Стоян охотно повёл её в нужном направлении, а потом не удержался и спросил:

— Хотел задать тебе вопрос. Ты на Ратко сердишься?

— За что? — Катерина удивилась. А Стоян, кажется, облегченно вздохнул.

— Я боялся, что ты обижена на моего брата. Всё-таки он так неожиданно женился.

— Да ну что ты! Я очень рада, что он выбрал себе девушку по душе! — Катерина говорила и удивлялась. Если раньше у неё сердце перевернулось бы от такого разговора, то сейчас она чувствовала себя гораздо лучше и спокойнее.

— А! Хорошо! Слышал, что у тебя новый жених.

— Да. Степан. Ты его знаешь, — Катерина мило улыбалась.

— Странный выбор. Мне казалось, что вы просто друзья. По крайней мере, ты так говорила Ратко.

— Когда я так говорила, это было правдой, — Катерине очень хотелось сказать Стояну, что это как минимум не его дело! — Но, всё меняется. Правда? Спасибо тебе, что ты меня проводил! — она легко кивнула опешившему Стояну, не ожидавшему, что девчонка так легко может закончить разговор, и удалилась. Между прочим, сердитая!

— Тоже мне, «странный выбор»! За собой бы следил! Впрочем, ему и невдомёк, что я про его сердечные дела знаю гораздо больше, чем ему хотелось бы! — Катерина вошла в гостевой терем и обнаружила там…

— Ратко? — она отряхивалась от снега и удивлённо смотрела на князя.

— О! Катерина! — Ратко поднялся с лавки, приветствуя её.

— Чего тебе тут надо? — Катя отчаянно хотела задать вопрос именно в такой форме, но спросила по-другому. — Здрав будь князь! Что же ты один? А где же княгиня Ульяна?

— Ульянушка? В светлице со служанками… — Ратко удивился вопросу.

— А ты-то здесь зачем, кстати? — Бранко лениво потянулся на лавке.

— Ну, как же… — Ратко покрутил головой, словно удивившись, что это надо объяснять.

— Шел бы ты к супруге, — посоветовал Баюн. — А то это, знаешь ли не сильно прилично! Ты же сам всё о приличиях радел!

— Да я же просто… — Ратко не смог объяснить, что именно просто. А причина была! Да ещё какая! Ульяна увидала редкостной красоты золотой пояс, который князь Борислав передал Злате. Пояс дарился в их роду старшей дочери перед свадьбой, и Ульяна, увидав его на Злате просто думать уже ни о чём не могла! Сначала затребовала такой купить, потом начала возмущаться, а почему ей пояс не дали! Она же тоже вошла в семью князя Борислава! И, значит, он её! Ратко слушал и изумлялся! Куда-то без следа исчезла милая и нежная девушка, которая так смотрела на него, что он таял, как кусок льда на солнце! В голосе послышались нотки, которые были привычны у её старшей сестры и матушки Софии. Ратко долго ей объясняя, увещивал, уговаривал, успокаивал, и устал от этого страшно! Ему никогда ничего подобного делать не доводилось… Наконец, жёнушка выяснила, что пояса были парные! Это и не было секретом. Делались они для двух сестёр. Одна из которых была прапрапрабабушкой Ратко, а вторую посватал Ворон Воронович, и унёс куда-то очень далеко.

— Ратко! Раз этот пояс ты мне не можешь дать, я хочу второй! — Ульяна топала крохотной ножкой. — Я выяснила, где находится пояс!

— Каким образом? — удивился Ратко.

— Мне подсказал один мудрый старец! Ворон Воронович спрятал приданое жены в пещере на Чёрной горе! Ты должен отравиться туда!

— Милая, зоренька моя! На Чёрную гору можно только уйти. Вернуться оттуда мало кому удавалось! — Ратко замучился объяснять!

— Я хочу пояс!!! — взвизгнула Ульяна. — Почему это у золовки пояс будет, а у меня нет!? Я и так уже даже не царевна, а всего лишь княгиня! И княжество у тебя не самое большое! У Златки больше будет!!! Так ещё и пояса нет!!! — Ульяна топала уже двумя ножками. И вдруг примолкла и хитро глянула на Ратко. — А ты у сказочницы попроси!

— Что? — Ратко даже в страшном сне не могло привидится, что он идёт с такой просьбой к Катерине.

— Ну, попроси её рассказать, что ты пошел и вернулся. Легко! Или пусть она сама слетает! У неё ж кони летучие!

— Да с чего она должна мне что-то рассказать, или тем более летать, пояса добывать?

— Ты же с ней столько времени ездил! Чего бы ей тебе не помочь? Ей-то это ничего не стоит!!! — Ульяна начала подозревать, что сказочница так легко отдала ей Ратко как раз потому, что уже поняла, что он совершенно никчёмный тип! Даже не хочет ей подарить такую, в сущности, безделицу!

Ратко ошалело выбрался из терема и побрёл куда глаза глядят. А увидев Баюна, входящего в один из гостевых теремов, кинулся за ним. И вот теперь, выясняется, что ему не очень-то и рады!

— Баюн! Я вообще-то зашел спросить! — Ратко нашел приличный повод, и как только Катя вышла из общей горницы, задал вопрос. — Ты что-то про Черную гору слыхал?

— Я-то слыхал, а вот тебе зачем? — Кот подозрительно покосился на князя.

— Ульянушка хочет, чтобы я оттуда пояс ей принёс драгоценный, — Ратко увидел как удивился Баюн.

— Это ты уж загнул! — Баюн фыркнул. — Что? Правда? Ну, ты ей объясни, что она может только вдовой стать, если тебя туда отправит. На Черной горе действительно некоторое время назад жил один из великих Воронов. Но, чтобы туда пойти, да вернуться живым — это вряд ли! Там половина горы в тумане, ловушек колдовских множество. Короче говоря, выкинь это из головы, если жить хочешь!

Ратко вышел из их терема совсем расстроенный. И наткнулся на Стояна.

— Чего ты там забыл? — строго спросил брат. — Пошли я тебя к жене провожу.

— Не надо. Не надо пока туда, — замотал головой Ратко. Но, объяснить почему не надо, не смог и пришлось идти к Ульяне. А там уже пришла очередь Стояна удивляться. Сначала невестка долго выясняла, а правда ли пояс принадлежит теперь именно Злате. А когда Стоян твёрдо заявил, что да, правда, начала взахлёб рассказывать, что сразу после свадьбы Ратко поедет за вторым поясом на Чёрную гору!

— Ну? Ты попросил у сказочницы, чтобы она помогла? Ну, хоть коня летучего она тебе даст? — теребила она Ратко на газах у изумленного до немоты Стояна.

— Ульяна! Да ты что? На Чёрную гору ты его пошлёшь, вдовой останешься! — Стоян аж головой помотал. Превращение кроткой и милой девицы в вот это сварливое и визгливое существо Стояна привело в ужас.

— Я потому и послала его к Катерине! Ей-то это плёвое дело!

— Да с чего она должна тебе что-то добывать? — не выдержал Ратко.

— А почему нет? — удивилась Ульяна, но братья сумели её убедить, что к сказочнице идти с такой просьбой не надо!

Стоян и Ратко переглянулись и пошли из терема, заявив, что обещали Злате зайти. Некоторое время шли молча.

— Это что было? — Стоян на брата даже посмотреть боялся.

— Ульяна хочет пояс, — сухо объяснил Ратко.

— Ты же понимаешь, что идти нельзя, и что ты не вернёшься? — Стоян хмуро покосился на Ратко.

— Понимаю. И Баюн то же самое говорит, — Ратко кивнул. — Но, что делать, я пока не знаю. Она не унимается!

— Кто б мог подумать… — словно про себя сказал Стоян, и как назло именно в этот момент они увидели как разодетый в пух и прах Степан подсаживает Катерину на вороного коня и сам садится за ней. Ратко отвернулся.

— Я не пойду к ней просить, чтобы она помогала! Так низко я ещё не пал!

— Лучше жену уму-разуму научи! — Стоян покачал головой. Кто бы мог подумать, что та, своевольная, странная, и даже не из их мира, была безопаснее и надёжнее, чем красивая, во всех отношениях милая и кроткая поначалу царевна-королевна.

Ульяна дурой вовсе не была и поняла, что муж не очень-то доволен её желанием получить пояс, но отступаться и не подумала. Просто сменила тактику. Стала тихой, притворилась, что занедужила, затосковала. Что жизни ей без желанного пояса нет. Ратко извёлся смотреть на свою Ульяну!

— После свадьбы Златки пойду, попробую! — заявил он Стояну.

— Ты что с ума сошел? Не смей и думать об этом! — старший брат только зубами скрипел. Попробовал отцу сказать, тот попросту отмахнулся, занятый свадебными пирами. Злату отрывать от самого важного для неё события Стояну совесть не позволила, и он пошел к Баюну.

Кот важно восседал на подушке, и вкушал сметану. Выслушал сбивчивый рассказ Стоянао том, как Ульяна от какого-то старика узнала овтором поясе в Чёрной горе, и теперь посылает туда мужа, и развёл лапами. — Чем я-то могу помочь? Ратко я правду сказал. Ему оттуда живым не вернуться.

— Ульяна хочет, чтобы сказочница помогла… — Стоян увидел как Баюн поднял на него глаза и отпрянул. Он никогда не видел сказочного Кота в ярости.

— А луну с неба княгине не достать? — прошипел Кот, глаза засверкали неприкрытым гневом, по вздыбившейся шерсти пробежали яркие искры. — А что? Пусть сказочница слетает! Ты, про то лучше не заикайся! И Ратко передай. Придёт с таким бредом, увидит, что я могу быть не менее опасным, чем Черная гора.

После ухода Стояна Баюн долго сердился и фыркал, и всё пытался вспомнить, что именно его в рассказе княжича насторожило, да так и не вспомнил. А ведь что-то тревожное было!

Свадьба была шумная, радостная и богатая. В смысле, все, кто хотел напиться хмельными медами допьяну и даже больше, это желание осуществили! Остальные праздновали пристойно и с удовольствием. Злата была счастлива! Милорад наглядеться на нее не мог. Князь с княгиней ласково смотрели на молодую пару. Даша тоже радовалась. Она успела Злату полюбить и понимала, что брату повезло! Особенно это понятно, если посмотреть на среднего брата невестушки. Вот уж не повезло князю Ратко! По городу рассказы о нраве его молодой жены передавали из уст в уста. На вид уж такая милая, да кроткая красавица! А нрав… Даша слышала, как она хотела заполучить золотой пояс, который сейчас на Златке одет! Ух, что было! Жалко Ратко конечно… Но, что уж поделать, говорят у Ульяны этой старшая сестра от мужа сбежала, да шкатулку драгоценную сказочную прихватила! Муж шкатулку себе вернул, да и ушёл куда глаза глядят… От такой-то жены сбежишь! Как бы сестричка младшая такой же не оказалась!

Катерина с Ратко больше не говорила, и не собиралась даже. Ей и так хватило! Степана видеть рядом со сказочницей были не рады многие гости из молодых да знатных. Пока все были трезвые, сдерживались, а вот потом…

— Да хто ты такой… Ишь ты! Царевич Златогорный… А ну, коли не трус, выходи поборемся! — вопил какой-то упитанный княжич. Вокруг собрались сочувствующие, короче, Степану на следующий день после свадебного пира пришлось идти «побороться».

Катерина сидела в тереме и переживала, остальные были на утоптанной снежной площадке. Волк-Бранко был совершенно спокоен за Степана, Кир нервничал. Баюн ухмылялся в усы, глядя, как их мальчик вполне непринужденно швыряет дебелого увальня по всей площадке.

— Ну, что? Хватит? Или ещё добавить? — Степан даже не запыхался, а княжич уже и голову поднять не мог. В конце концов, ему удалось подняться и он уже с гораздо большим уважением смотрел на Степана. А тому пришлось ещё несколько раз доказывать некоторым прочим желающим, что рядом со сказочницей он совсем не случайно.

Катерина, когда поняла, что Степан справляется, успокоилась и уступила уговорам Даши. Они отправились прогуляться в заснеженном саду.

— Даш, ты что такая расстроенная?

— Да ты понимаешь, краем глаза увидела старика одного… Помнишь… Ой, даже вспоминать мне страшно. Когда я тебя Кащею отдала?

— Даш, ну что ты! Ты же не знала…

— Да, я тогда тебе говорила, что мне старец мудрый о тебе сказывал. Холодом от него несло ещё. И ты мне объяснила, что это Кащей и есть.

— Да, конечно…

— Мне кажется, я его видела вчера.

— Здесь? — Катерина испугалась.

— Да! Я не могу быть совсем-совсем уверена, но я его хорошо помню. И мне кажется, это был он! В толпе так оглянулся, знаешь, вроде как через плечо…

— А тебя он не видел? Понял, что ты его заметила?

— Нет, я из терема смотрела, из окна, — Дарья поёжилась… — А теперь вот думаю, может, померещилось…

— Может и померещилось, мало ли стариков. А Кащей мог принять чей-то образ. Увидеть подходящего старца, и его изобразить. Но, спасибо, что сказала. И если снова увидишь, сообщи. У Златы голуби почтовые есть.

— Да, хорошо, — Даша подняла голову на бледное зимнее солнце и улыбнулась. — Сказала тебе и мне легче стало!

— Тебе легче, зато мне тяжелее, — подумала Катерина. Она теперь сама напряженно всматривалась в толпу, и особенно в седовласых старцев, хотя и понимала, что это глупо.

На третий день свадебного пира по здешним традициям молодые должны были сплясать, и глядя как уверенно и красиво ведет молодую жену Милорад, Катерина так радовалась за них! — Хорошо, что она теперь будет в любящей семье. А то отец вечно был занят собой. Братья тоже, а ей оставалось только цветы выращивать в саду, вышивать, птиц кормить, да слёзы лить!

— Прошу тебя, сказочница, — какой-то разодетый царевич из соседнего царства вальяжно предлагал ей пройтись в танце. — Не откажи мне.

— Прости, но…

— Но у неё есть с кем танцевать, — Степан вывернулся оттуда-то сбоку и увёл её к ряду танцующих. — Мне-то не откажешь? — вдруг смутился он. Они ещё прилюдно в Лукоморье не танцевали, а с Катьки станется и послать его…

— Нет, тебе не откажу. Хотя и знаю, как ты это не любишь, — Катерина улыбнулась.

— Ну, это я раньше. Не любил раньше, — Степан с ней в школе уже танцевал когда-то. Хотя тогда это больше было в пику Киру. Только вот сейчас всё по-другому. Даже взгляды множества людей не смущают. Лучше бы их не было никого, конечно. Но, что же сделать если вокруг столько народа набилось? И даже некое странное чувство проявляется… Да, вот вы там и стойте и глазами хлопайте, сколько влезет, но идёт-то она со мной!

— Да ладно… Ты уж в танцоры записные попал? И на ноги не наступаешь? Степ, а с кем ты тренировался-то? — язва Катерина сходу попала в самое больное место. Волк силой заставил его танцевать с Киром до полного изнеможения! Катьке про это знать было категорически нельзя. Засмеёт насмерть! Кир ещё меньше хотел, чтобы она узнала, и уроки танцев проходили под строжайшим секретом! Как уж тут на ноги наступать, если за каждый раз, когда он даже касался сапога Кира, тот с силой ему отвечал этим же сапогом по голени! А сдачу давать не смей! Волк строго следил. Правда, потом смеялся с Баюном до слёз! Логичнее всего было бы учиться с самой Катькой, но Жаруся не позволила. Сказала, что этот медведь оттопчет её девочке все ноги!

— Да, понимашь… Талант прорезался… Сам собой как-то… — Степан очень надеялся, что не покраснел.

— Аааа, ну, талант, это святое! — уважительно отозвалась Катька, но искоса глянула на Кира, который хмыкал при каждом Степановом движении, и кажется, поняла, с кем именно этот талант прорезался. — Ну, Стёпочка, держись… Я ещё на эту тему с вами обоими побеседую, когда настроение будет, — подумала она, усмехаясь. — Так иногда прияяятно коготки поточить о ближних своих!

Ульяна плясала с мужем и всё оглядывалась на желанный пояс, одетый на Златку золовку-змеиную головку!

— Ишь, одела, красуется, собою любуется. Знает, небось, что ей все завидуют. Для того и выставила его! Ну, ничего-ничего, привезёт мне муженек пояс! И я так же пройду в танце! — думала Ульяна. В то, что Ратко запросто может погибнуть, она не сильно верила. Подумаешь! Съездить, да забрать, делов-то! Ей так тот старик и сказал, что плёвое дело!

Злата и Милорад вышли провожать Катерину. — Я так тебе благодарна, что ты приехала. Без тебя ничего бы этого не было! — Злата принадлежала к той редкой породе людей, которые, то доброе, что им делают, хорошо помнят. — Я так расстроилась… Ой, это нельзя так говорить. Но, я боялась, что ты не захочешь теперь меня знать!

— Златонька, я тебя знала ещё до того, как твой брат стал мне сговоренным. И что с того, что между нами всё закончилось? Нам-то с тобой это разве мешает?

— Нет! Нет! Тем более, что они вряд ли будут часто к нам приезжать… Я Ульяне не нравлюсь. Пояс ещё этот… Я бы с радостью отдала Ульяне его, но это же мамин! Только поэтому и не могу.

— Я знаю, что ты совсем не жадная! — Катерина улыбнулась и обняла подругу. И вложила ей в руку подарок. Нет, в день свадьбы они Злате и Милораду подарки приподнесли. А это был от неё лично. — Возьми. Я помню, ты мечтала об аладырь-камне.

Прозрачный золотистый кулон из янтаря засиял на Златиной ладони. Катя уже знала, что в Лукоморье это большая ценность и редкость, поэтому не удивилась тому, как радостно вспыхнули щеки Златы. — Угодила, — поняла Катерина.

Они улетали в Дуб, и Катя была так рада, что можно, наконец-то отдохнуть от чужих взглядов и перешептывания за спиной, от навязчивого любопытства и шума. Буквально через день начались сильные метели, Баюн начал активно изображать медведя, практически впав в спячку, а Бурый его критиковал за то, что он в образ плохо вошел!

— Медведь, он чем хорош? — рассуждал Волк, хитро переглядываясь с Жарусей и Сивкой.

— Урммм? — донеслось с печи.

— Медведь, если уж спит, то не жрёт! То есть совсем! А ты спишь, спишь, а потом каааак налопаешься! Ты или спячку не изображай, или не обжирайся.

— Всё? — голос Баюна раздавшийся с печи был абсолютно не сонный, а напротив, очень даже бодрый. — Все инструкции раздал? Или ещё какие-то замечания остались?

— О! Котик наш проснулся! — Бурый поднял уголки губ, изображая усмешку. — Доброе утро, дружок!

— Что ж ты за беспокойная, грубая, дикая северная скотина! — Баюн с тяжким вздохом начал сползать с печи, почему-то спустив сначала задние лапы и нащупывая ими лавку. Бурый чуть потянулся и лавку оттолкнул в сторону, та торопливо отодвинулась подальше, бурая лапа убралась обратно, а Баюн завис на когтях передних лап. — Эй! Не понял? — он не ожидал, что точки опоры не будет, а после долгого сна и сытнейших приёмов пищи немного расслабился. Когти разжались и он с грохотом приземлился на пол.

— Ты!!! Это твоих лап дело? — Баюн гневно обернулся к Волку, который с невиннейшим видом рассматривал снежные хлопья за окном.

— Что? О чём ты? — Бурый как музыку слушал вопли Баюна. И, в конце концов, заявил: — Проснулся наконец! Я уж думал, надо будет в сугроб выкидывать, а ограничились просто падением с печи.

— Да надо-то тебе чего? Изверг! — устало уточнил Баюн. Прикидывая, можно ли сразу заползти обратно, или лучше пообедать. Второй раз.

— Нам обратно не пора? Тебе, конечно, без разницы, где дрыхнуть, а вот остальные тут заперты! Ветер такой, что даже мне летать не нравится.

— Дружище!!! Так что же ты молчал? Да, конечно! — Баюн моментально просёк, что его в Катином мире тревожить будут меньше! И там-то поздняя весна, конец мая! — Давай срочно собираться! — кивнул Кот и полез обратно на печку. Собираться.

— Что ты с ним делать будешь? — вздохнул Бурый. — Лентяй сказочный!

Вернулись, как только метель дала возможность чуть отойти от Дуба и вызвать ворота. Катерина шагнула из зимы в май месяц, и облегченно вздохнула, избавившись от шубы и остального зимнего обмундирования. Уходили и вернулись в пятницу, так что успели немного прийти в себя после приключений. Катерина полночи рассказывала маме о том, что с ней случилось, и поплакала, разумеется, особенно когда про Ратко говорила.

— Солнышко, к сожалению, этим и должно было закончиться, — грустно сказала ей мама. — Я волновалась, как у тебя получится выйти из этой ситуации, и очень рада, что получилось с наименьшими потерями. А Степан удивил… Царевич Степан, да ещё и сговоренный жених… — мама тихонько рассмеялась.

— Ну, хоть ты не смейся, — вздохнула Катерина. — Он как-то очень уж серьезно к этому относится.

— А как ты хотела? Он влюблён. Осторожнее с ним. Ты можешь что-то резкое сказать, просто не подумав, а он сейчас очень уязвим.

Эти слова Катерине пришлось вспомнить очень скоро. В школе последние учебные дни были уже наполнены предстоящими каникулами. Вроде как ещё шли уроки, но после итоговых тестов и контрольных уже никто особенно не напрягался, ни учителя, ни ученики. Поэтому гораздо больше времени приходилось на трёп и болтовню. Это буквально через несколько дней Катерину и подвело. Степан, стоя в компании одноклассников, весело её окликнул, а Ленка ехидно сказала, что они общаются так, словно стали парой. Степан ответил, что да, стали и Катя его девушка. А Катерина растерялась так, словно её заморозило! Она как-то не осознала, что их сговор в Лукоморье вполне можно истолковать и так. Смотрела на Степана широко открытыми глазами с таким изумлением, что вокруг начали смеяться и подшучивать над ним, что выдает он желаемое за действительное. Особенно старались девчонки, пока взбешенный Степан не развернулся и не рванул от них подальше. Катерина шагнула было за ним, но прозвенел звонок, и пришлось идти на урок. На следующей перемене она попыталась с ним поговорить, но лучше бы не подходила, потому что на невинную просьбу: — Можно стобой поговорить? — получила совершенно ледяной взгляд, живо напомнивший ей о надменном соседском мальчишке, который её и знать не знает, и знать не хочет!

— Нет, нельзя! Я не хочу с тобой разговаривать! — Степан передёрнул плечами и демонстративно отправился к одноклассникам. Катерина стояла посреди коридора, словно её ударили! Рядом прозвучали едкие смешки одноклассниц, и Катерина постаралась скорее уйти подальше, чувствуя, что сейчас расплачется. Если бы Кир был поблизости, то он сумел бы помочь, но его послали помочь передвинуть какие-то парты, перенести кучу стульев, и он явился в середине следующего урока. Взмыленный, усталый, перепачканный пылью Кир плюхнулся на свой стул и вдруг увидел, что Катьки, с которой он сидел на литературе, рядом нет. И учебника с тетрадью на столе нет, и рюкзак её сиротливо прислонён к ножке стула. Он закрутил головой, поймал взгляд Степана состроил вопросительное выражение лица и удивился, потому что друг и побратим только плечами передёрнул пренебрежительно. Кир очень смутно вникал в то, что там Светлана Борисовна вещала, и чуть дождался окончания урока. И тут уж добрался до Степана!

— Где Катька?

— Понятия не имею и знать не хочу! — Степан сложил руки на груди, устремил вдаль мрачный взляд, и выглядел, словно этакий рослый Наполеона.

— Вы что, поссорились? — Кир забросил свою сумку на плечо и прихватил Катькин рюкзак, трудолюбиво перетаскивая его на географию. Степан, наконец-то не выдержал, и отойдя подальше от одноклассников, чтобы не слышали, рассказал, как он прилюдно назвал её своей девушкой, а она не то что не среагировала, а смотрела словно вообще первый раз его видит!

— Я что ей? Реквизит для Лукоморья? Все может быть только там, а здесь «ах, кто вы, я вас не знаю»? Если меня просто наняли на роль, так надо было так и говорить! — кипятился обозленный таким унижениемСтепан.

— Погоди. Это же при наших было? При всём честном народе? — Кир Катьку знал с первого класса, и как человек, которому когда-то страшно нравилось её доводить до слёз, отлично понимал, чего она боится, и где уязвима. Изучил отлично!

— Ну, да. А что? Надо было в уголке и шёпотом? — съязвил Степан.

— Да погоди ты. А сейчас-то где она?

— Говорю тебе, не знаю, — тут Степан как-то замялся. — Она на второй перемене хотела поговорить…

— Ну? А ты? Вы поссорились? — тут уже Киру стало тревожно.

— Нет, я просто не стал с ней разговаривать, — Степан гордо вздёрнул подбородок. Нет, в самом-то деле! Что она об него ноги вытирает! — Так и сказал!

— Молодец! Всегда так делай, — хмуро посоветовал Кир. — Я её с первого класса знаю, и она ни разу уроки не прогуливала, раз уж в школу пришла. И зуб даю, она просто растерялась, когда ты её своей девушкой назвал при всех. Вы же вроде не говорили, как вы друг к другу тут относитесь.

— Да какая разница? Тут, там… — вспылил Степан.

— Большая. Ты же сам знаешь, она немного тормоз, когда это её саму касается. Растерялась, а потом попыталась тебе объяснить, а ты её отшил. Да еще, небось, опять при всех. А если ещё с таким видом, с каким ты сейчас тут стоишь, то немудрено, что она на уроки не пришла, — Кир хмуро смотрел на побратима, который медленно, но верно утрачивал торжествующе-праведно-обиженный вид.

— Думаешь? — совсем тихо спросил уже поникший Степан.

— Уверен. Я же её раньше доставал до слёз несколько лет подряд. Она уязвима, когда не успевает подготовиться. Не ожидает удара. В такие моменты я её запросто подлавливал. Кто-то на колкости умеет реагировать мгновенно, она — нет. И никогда не умела.

— Так, и где она тогда может быть? — Степан решил, что с Катькой он потом поговорит наедине, но сейчас её срочно надо найти.

— Что ты меня спрашиваешь? Я парты носил, пока ты любимой девушкой в футбол играл на потеху публике.

— Ты ещё… Не сыпь соль на рану. Я сам не ожидал, что так выйдет, — Степан догонял стремительно бегущего вниз по лестнице Кира. — Куда ты?

— Проверить хочу все места, где она может быть, — Кир домчался до коридорчика у библиотеки, глянул туда. Нет. Потом они проверили два закутка у спортзала, и подоконник у кабинета технологии, где Катька любила сидеть. Нет. Прозвонил звонок, оба переглянулись и отмахнулись.

— Телефон выключила, и нигде её нет! Могла вообще невидимку одеть и смыться из школы.

— Могла. А могла и в Лукоморье уйти, — кивнул Кир. — А там уж и вовсе неизвестно, что может произойти.

— Ты специально меня так утешаешь? — Степан хмуро поднял на него глаза.

— Нет, не утешаю, а думаю вслух.

— Думай про себя. Мне и так фигово думается, а тут ещё твои мысли вокруг!

Они уже просто прочёсывали коридоры, прекрасно понимая, что если Катька смылась в Лукоморье, это совершенно бесполезно! Машинально добрались до первого этажа, свернули к пустому коридорчику, который Кир уже проверял, и вдруг оба насторожились.

— Звук слышал? — Степан беззвучно просил у побратима. Тот кивнул. Очень-очень тихо кто-то всхлипнул.

— Погоди, я пойду. Она может и не захотеть тебе показаться, — Кир остановил понурившегося Степана и шагнул в закуток. На широком подоконнике слева никого не было видно, зато запотевшее от дыхания стекло Кир увидел сразу.

— Кать! Ну, разве можно так пугать? — он уже уверенно шагнул к окну. По запотевшему следу на стекле он видел, как она сидит и не удивился, когда она возникла на подоконнике. Зато очень удивился, увидев лицо. — Ну что такое случилось, что ты такая… Зарёванная? — он уже мысленно попрощался со своим пиджаком, но Катерина рыдать у него на плече и не собиралась. Достала из серой сумки бумажные платки и начала вытирать слёзы ими.

— Кир… Ты случайно не знаешь, где мой рюкзак? — Катька медленно спустила ноги с подоконника и слезла.

— Знаю, я сам его на географию отнёс.

— Спасибо. Заберёшь его? Я туда не пойду.

— Да что случилось-то?

— Я… Я Степана обидела. И он теперь не хочет разговаривать. А как мне там появиться, я не знаю. Ты передай ему, что я… Что я просто не ожидала. И не хотела его задеть, — она сердито вытирала совершенно мокрым платком слёзы.

— Да он в курсе уже, — Кир кивнул на появившегося из-за угла Степана. — Сама ему и скажи.

— Ой! Степ. Прости меня. Пожалуйста, прости. Я просто растерялась. Я не…

— Ну, всё, всё. Не плачь. И ты меня прости. И сказал неожиданно и потом отшил. Я тоже не ожидал, что ты так изумишься и подумал, что ты меня просто используешь в Лукоморье. А тут я и не нужен вовсе, — Степан такого виноватого вида у Катькини разу не видел, вот и начал торопливо утешать, хотя сам со стороны выглядел не лучше. Их обоих за плечи приобнял Кир и расхохотался.

— Ну, вы оба даёте! Мне от вас далеко лучше не отходить! Вам нужна дуэнья! Ну, пусть не дуэнья, а мудрый друг, и я всегда в вашем распоряжении!

— Мудрый друг, да ладно! Я знаю кто ты. Фей Кир! — насмешливо отозвался Степан, у которого на душе стало сразу и легко и спокойно, так что тут же захотелось немного похулиганить. — Ну, чего ты уставился? Есть феи, типа решающие проблемы. А ты фей! Ай! Ну, чего сразу драться-то? Ишь ты, нежный какой, феем ему быть не нравится!

Пока Катька с азартом енота-полоскуна умывалась в туалете, Степан и Кир поджидали её в коридоре.

— Как у них мозги устроены непонятно… — удивлялся Степан. — Там отношение одно, тут другое, — Степан так и не осмелился у Катьки уточнить, можно ли её своей девушкой назвать, или нет.

— Есть такое. Но, мне легче, — торжественно возвестил Кир.

— Это ещё почему? — возмутился его друг.

— Да потому что мы с ней родственники, пусть дальние, но родственники, а это данность. А вот ты… Да ещё с твоим гонором и её характером, уй, как мне интересно за этим будет наблюдать! — Кир ловко ушел от дружеского пинка побратима.

Катерина вышла с совершенно безмятежным видом, словно и не она ревела в три ручья совсем недавно. И вздохнула: — Как же мне не охота учиться… Кто бы знал!!! Кир, ты как-то хвастался, что знаешь, как из школы смыться можно.

— Не, а чего сразу хвастался… Знаю, а как же. Звание лучшего хулигана просто так не дают! А ты что, дозрела? Нет, правда? Степ! Можешь гордиться! Это только ты мог довести отличницу, и примерную ученицу до такого падения нравов! Сбежать с уроков, ужас-ужас, куда катится мир!!! — Кир завёл глаза, утратил на секунду бдительность, и оказался пойман обоими своими спутниками.

— Слушай, а давай мы его поколотим? — предложил Степан.

— Давай! Хулиганить, так хулиганить, только пусть он сначала нас выведет из школы! — Катька радостно рассмеялась.

На перемене они втроём уволокли Катькин и Степанов рюкзаки и сумку Кира и уже через несколько минут, бежали по улицам, стремясь убраться подальше от надоевшей за год учёбы школы!

Последний день перед летними каникулами, всегда самый приятный в учебном году! Кир, Степан и Катерина уже собирались свалить подальше от школы, как их догнали одноклассники, и Ленка, видимо, решившая напоследок испортить Степану настроение насмешливо крикнула:

— Ну как, разобрался, есть у тебя девушка или нет? — разумеется, все тут же уставились на неразлучную троицу, ожидая увидеть смущение и расстройство Степана или Катьки, а хорошо бы обоих, но не тут-то было!

Степан собирался было сделал вид, что вопроса не слышал, зато ответила Катька: — Спасибо тебе, Леночка! Только благодаря тебе мы и разобрались! Есть у него девушка! Это я точно тебе говорю! — лучезарно улыбнулась опешившей красавице, и утянула Степан и Кира за школьные ворота! — Всё!!! Целых три месяца школу в глаза не видеть! Ура!

Глава 18. Как вредно кататься на лыжах летом

Каникулы и лето!!! Что может быть приятнее и лучше? Каникулы, которые проводишь так, как хочется! Степан упирался изо всех сил! Но, пришлось ехать к родителям. Катька переубедила.

— Стёп, ну что ты, в самом деле! Они тебя любят, скучают по тебе. И так уступают тебе. Что там, всего на две недели! И Кир к бабушке едет. А потом вернётесь оба. Что ты так нервничаешь?

Степан только хмыкал. Как ей объяснить, что никакие крутые поездки ему совсем не нужны!!! Он сильно подозревал, что мама снова начнёт приставать с тем, что он общается не с тем кругом, и подсовывать каких-то девиц.

— Ну, а ты как думал? Будет, конечно! Она так понимает заботу о тебе. Потерпи, — шепнул ему на ухо Баюн. — А девицы… Так вокруг всегда куча будет всяких разных, вот и посмотришь, чего стоит твоя влюблённость. Если про Катюшу забудешь, встретив очередную Ангелину, и говорить не о чём.

Степан возмущенно отпрыгнул от Баюна и обиженно забормотал, что подслушивать нехорошо, и вообще!

— Кому нехорошо, а котикам в самый раз. А то откуда же я всё знать-то буду? — удивился Баюн.

Катерина чувствовала себя странно. Утром — тишина. Никто не затеивает возню на ступеньках крыльца, не критикует, не вредничает, короче всё спокойно. Собаки и те ведут себя почти примерно! Ну, разве что Вареник после сытного обеда опять застрял в заборе, а щенок Ая, которой когда-то играли в футбол, выросшая в черную красавицу овчарочьего телосложения, в виде помощи ближнему, раскопала вокруг цветник, пытаясь его оттуда достать! Баюн с довольнейшим видом дремал на солнышке, Сивка пощипывал молодую травку под яблонями, Жаруся затеяла в сотый раз менять у них в доме занавески, и периодически вспыхивала от возбуждения как бенгальский огонь, отчего снаружи казалось, что у них сварочный аппарат работает. Ярик с разрешения Катерины отправился на озеро и там самую малость хулиганил, гоняя от берега к берегу резиновые лодки местных рыбаков. Волк валялся на крыльце дома и косился на Катерину в гамаке.

— Скучаешь? — лениво спросил он.

— Ну… Не знаю, — Катерина подумала. — Если честно, то да.

— Ладно, а что если нам развеяться? Слетать, к примеру, куда-нибудь? — Волк растянулся во всю длину на чистых тёплых досках крыльца, и тут же прыжком оказался около Катиного гамака.

Они начали было думать, куда бы слетать, но тут Волк повернул голову и удивлённо проговорил:

— Что это с Баюном?

Кот несся к ним, напоминая огромный меховой шар, даже лап не было видно!

— Степан пропал!

— Где? Как пропал? — ахнула Катерина.

— В горах. Он же к родителям в Швейцарию полетел, да ты знаешь… Ну, и отправился на лыжах покататься.

— Кот, какие лыжи? Лето на дворе, — Катерина от ужаса соображала плохо.

— Там есть и летом эти, как их… Дороги для лыж, трассы что ли… Да ты будешь меня слушать или нет? — рассердился Кот. — Как раз куда его родители увезли можно и летом кататься! А там лавина сошла! Небольшая, но ему и этого хватило! Главное, я вижу, что он жив ещё, иесли его найдут, может и выжить… А могут и не найти, местность, куда его лавина снесла, очень уж сложная.

— Так, давай-ка, зови Жарусю и полетели! — Бурый встряхнулся.

— Надо Катюшу брать, — Баюн покрутил головой.

— Ты что, с ума что ли сошел? — оскалился Бурый.

— Не сошел! У них свои законы в тамошних горах, сам знаешь. Чужих сказочных персонажей они не очень-то любят! Это мы тут гостеприимны не в меру… Нам без сказочницы придётся драться! И мы можем попросту не успеть… А с Катериной мы можем спокойно искать Степана.

Катерина кинулась к маме, объяснять, что случилось, а Кот принёс и показал ей зеркальце. Скалистый уступ, прижатый поваленной сосной, а под ней в снегу яркая салатовая с черным и красным экипировка Степана.

— Только осторожнее! Умоляю! Осторожнее! — мама испугалась, но Кот что-то шепнул ей на ухо и она кивнула головой. — Езжай скорее, только не рискуй понапрасну!

Ярика Катя брать не решилась, всё-таки горы… Ещё спустит какую-нибудть лавину невзначай. Так что Ветерок оставался на даче. Катерина строго велела Ярику, пока она не вернётся, от терема не улетать, перекинула через плечо ремень серой сумки, одела пёрышко, шапку-невидимку, и уже была на спине Бурого, когда зазвонил смартфон и голосом Кира произнёс: — Катька, возьми трубку! — это Кир ей такой вызов поставил на себя любимого.

— Кать! Что-то со Степаном! — заорал Кир, не тратя времени на приветствия.

— Я знаю, не вопи. Он под лавиной в горах. Мы уже вылетели туда, — Катерина боялась гаджет уронить, поэтому разговор закруглила, и пообещала позвонить, как только что-то будет известно. Жаруся устроилась на плечах Катерины и грела её как печка. Баюн периодически стонал, что котики тоже нуждаются в обогреве, а то на такой высоте, очень уж он иззяб! А когда Кот переставал жаловаться и вздыхать, он объяснял Катерине, как обстоят дела в горах Швейцарии со сказками, и чем можно зацепить тамошних обитателей, благо в том ущелье когда-то была история с пропавшим водопадом. Сивка летел рядом один и почему-то на холод не жаловался. Вечером уже были на месте.

— Поиски в разгаре! Только ищут не там, — кивнул вниз Бурый. — И далеко не там. Кот, глянь.

— Да живой пока, но уже дело плохо, — Баюн тяжело вздохнул. Давай снижайся. Воооон туда.

Толстая лапа описывала круги, захватывающие всё ущелье.

— А точнее нельзя?

— Льзя! То есть можно. Но, пока не могу, — вздохнул Баюн. — Горы же, да ещё не наши. Давай опускайся вон там, и поищем.

Волк осторожно опустился на краю ущелья, Катерина слезла с его спины. Жаруся серой лесной птицей нырнула вниз, на поиски. Сивка уже осматривал уступы, как вдруг за спиной Катерины раздался скрип и хмыканье. Она оглянулась. Баюн, выросший в несколько раз напряженно всматривался в сгустившуюся под старыми елями темень:

— Катюша, от Волка не отходи, а лучше обратно на него садись.

— Как вы посмели вторгнуться на наши земли? — из-под ближайшей ели вышло несколько странных существ, больше всего они были похоже на гномов. Да, на самых обычных садовых гномов, которыми многие любят украшать сады и цветники. Маленького росточка, сморщенная коричневая кожа на лице, борода и волосы седые и растрёпанные, но глаза красные, взгляд злобный и властный голос. Катерина сообразила, что говорят они по-немецки, но она отлично понимает! — Вы заплатите за это жизнями!!!

— Мы не претендуем на ваши владения, лесные духи гор, мы хотим спасти человека, мальчика, который упал в ущелье! — Баюн очень старался решить дело миром.

— Мы не любим людей, и рады, когда они погибают! — проскрипел самый старший на вид из лесных духов. — Мы не позволим вам его забрать!

— Он не сделал ничего плохого, — попытался Баюн ещё раз.

— Нам всё равно! А вы!!! Вы, чужестранцы, нарушившие границы ваших владений, вы погибнете вместе с ним!

— Баюн, да, может, они ещё и не знают вовсе, где он. Может, с ним всё и неплохо… — как можно безразличнее сказала Катерина.

— Мы? Мы не знаем? Как повернулся твой поганый язык такое сказать? — рассердился самый крупный из лесных духов. — Он на уступе слева вон под той белёсой скалой!!! — он ткнул коричневым корявым пальцем. — И он скоро умрёт! Его кости сломаны, а холод проникает всё ближе к его сердцу и оно почти не бьётся. Скоро! А ты умрёшь ещё быстрее.

— Правда? — Катерина посмотрела вверх, на гору, и придержала Бурого, ощерившегося и готового прыгнуть на лесных духов. — Ну, значит, скрытое водопадное ущелье так и останется для вас недостижимой мечтой.

Если бы Катерина обернулась пятнистым драконом и сплясала бы в таком виде перед местными сказочными персонажами, они не были бы так ошарашены!

— Что? — самый старший лесовик вышел из тени и шагнул ближе. Баюн, усмехнулся и чуть отступил в сторону, дав тому возможность увидеть Катерину. Она уже успела сменить одежду, и была в сером струящемся платье, которое придумала для неё Магрит. — Кто ты, дева?

— Это сказочница Катарина из далёких земель. И умирающий юноша это её жених! Катарина готова помочь вам открыть скрытое водопадное ущелье, но вы должны позволить нам достать паренька, — Баюн распушил хвост и пригасил яростно сверкающие глаза — понял, что дело быстро движется в сторону переговоров.

Лесовики начали оглядываться друг на друга в поисках поддержки, в конце концов, быстро о чём-то поговорили и к Катерине церемонно поклонившись, обратился самый старший лесной дух.

— Мы позволим забрать твоего жениха, и даже больше, наградим тебя саму, если ты откроешь нам наше ущелье.

Катерина выслушала его и ответила, что с радостью откроет ущелье, если они позволят забрать её жениха сейчас. — Мне не нужна награда! Я прошу вас скорее позволить его забрать, он ранен и можетпогибнуть.

— А кто нам даст гарантию, что ты не обманешь и не улетишь, как только получишь этого своего юношу? — уточнил лесной дух, посверкивая красными угольками глаз.

— А кто мне даст гарантию, что вы мне позволите его забрать, после того, как я открою ущелье?

— Почему ты упорно говоришь только о нем? И отвергла награду, даже не посмотрев, что мы тебе предлагаем! Смотри же!!! — один из лесных духов нырнул под ель и с трудом вытащил огромный золотой слиток. — Мы отдадим тебе это золото, если ты откроешь нам водопад. А тот… Он почти мёртв. Зачем он тебе? А если тебе мало этого слитка, мы дадим тебе ещё два таких!

Катерина тяжело вздохнула. Переговоры заходили в тупик. — Мне не надо золота. Не только этот слиток, но и вообще золото! Мне нужен мой жених! — очень странно было говорить так о Степане, да ещё и не в Лукоморье, а тут! Но, Катерина сообразила, что эти существа слово «жених» понимают, а вот прочие объяснения могут и не понять. Да и нечего им тут подробности рассказывать.

Лесовики странно переглядывались, перешептывались, и, в конце концов, самый старший из них сказал. — Ты должна взять наш подарок! — он указал на слиток. — Иначе мы тебе не отдадим твоего жениха.

— Осторожнее! — Баюн не знал в подробностях, почему эти странные создания так жаждут всучить золото его Катерине, но если тебе навязывают что-то ценное, да ещё почти насильно, подвох где-то рядом!!!

— Я ничего не должна у вас брать, — Катя откровенно тянула время. Она знала, что Жаруся и Сивка достают Степана из-под снега и рухнувшей сверху на уступ сосны, и хорошо бы эти странные гномы, которые вовсе и не гномы, им не помешали!!

— Тогда мы не договоримся! — важно мотнул бородой самый старый. — Убирайтесь, вы ничего не получите! Тем более, что этот водопад нам не очень-то и нужен!

— Хорошо. Решение ваше. Но если вы так негостеприимны, я тоже могу быть невежлива, — Катерина глянула вниз. В ущелье ревел далёкий горный поток, берущий начало в ледниках. Потом перевела глаза на белую скалу и сказала:

— Ко мне вода, из горного льда,

Из сердца горы, забытой поры,

Открой водопад, ущелья не спят,

Не будет тиши в лесистой глуши!

Скала возвышающаяся слева от Катерины задрожала, загудела, треснула, оттуда вырвался неистовый поток воды, и выплеснулся на лес, Катерину Бурый закинул себе на спину, как только она договорила, Баюн прыгнул сам, и они аккуратно взлетели, наблюдая, как лесные духи, пытаются удержаться, устоять под диким напором воды, хватаясь за стволы деревьев, вопя и воя.

— Сказочница!!! Останови поток!!! Останови! Мы согласны!!! — завопили лесные духи.

— Верни водопад потоки назад,

В ущелье лети, на солнце свети,

Играй под луной, искристой стеной.

Оставь своё золото, да не со мной!

Ревущие струи воды, словно ледяные языки, слизывающие камни, пытающиеся подмыть и выдрать с корнями вековые деревья, отхлынули и полетели с отвесной скалистой стены вниз, на самое дно ущелья, вливаясь в поток ледяной воды ревущий там.

Волк мягко опустился на мокрую скалу, с которой начисто смыло землю и мох. Лесные духи с трудом отцепляли сведенные судорогой пальцы от еловых стволов.

— Ссссказочница, ты с честью выполнила ссссвою часть угггоовора, — у старшего лесовика зуб на зуб от холода не попадал. — Ззззабирай жжженихххха. И уууууббббирайсся отсюда…

— Что значит убирайся? Опять? Опять хамство и полное отсутствие гостеприимства, — Баюн развлекался. Он увидел краем глаза, что Жаруся и Сивка управились и с огромным сосновым стволом, прижимающим Степана и со снежными пластами, его укрывающими, и Жаруся уже аккуратно вытащила его и зависла в воздухе.

— Да, это как-то совсем не вежливо… — задумчиво протянул Бурый, как бы невзначай глянув на скалу, с вершины которой падал открывшийся водопад, а за ним было скрыто узкое ущелье.

— Нет! Нет-нет! Мы пппросто не так выразились. Мы имели ввввиду, что оооччччень благодарны, и что теперь мы не будем убивать этого юношу. Вы можете его забрать.

— Вот спасибо. Только мы его уже забрали, — сухо ответил Баюн. — И он, возможно, останется тут ещё на некоторое время, так вот, больше его не трогать! Понятно?

— Конечно! Конечно же! — закивали головой лесные духи, опасливо косясь на Катерину. — Мы его больше не тронем!

— Нда… Да попробовали бы!!! Ладно, недосуг нам… Жаруся, солнце моё, неси его воооон туда! — Кот замахал лапой направо.

Степан висел в коготках Жар-Птицы и не подавал никаких признаков жизни. Катерина очень переживала, что они опоздали. Как только Волк снизился, Баюн спрыгнул и кинулся к Степану, которого Жаруся бережно опустила на снег.

— Катюша, давай-ка я, — Волк спустил Катерину, обернулся человеком и шагнул к пареньку. — Дааа… Хорошо его поломало! Дай воду и отойди пока к Сивке. Переломов много, есть открытые. Не надо тебе на это смотреть. Приятного мало, прямо скажем.

Катя протянула ему флаконы с живой и мёртвой водой, и добравшись до Сивки уткнулась ему в гриву.

— Ничего, ничего не переживай, успели. Всё сейчас будет хорошо, — приговаривал конь, утешая её.

Волк ворчал что-то вроде того, что нечего было изгаляться и летом на лыжи лезть, но ловко складывал осколки костей, Кот поливал всё мёртвой водой, а Жаруся — живой, аккуратно держа флакон в лапке.

— Всё, напои и готово. Только согреть его надо. А то если бы сначала согрели, мог бы в себя раньше времени прийти. Ему такая боль совсем не нужна. И так натерпелся, — командовал Баюн.

Жаруся принесла Кате оба флакона с водой и оглянулась через крыло на Бурого. Хмуро прищурилась, — Волк, застегни ты на нём эту ерунду! Как чулок, право слово, комбинезоны эти дурацкие! Что носят… Что носят…

Катерина выдохнула. Если Жаруся ругается на моду, значит всё нормально. — Ну, а ты чего ждёшь? Иди уже, можно. Он в приличном виде и почти герой! Почти, потому что чуть не умер по-дурацки, а герой, потому, что всё-таки нас дождался, — Жаруся подтолкнула Катерину крылом.

— Стёп! Степан! Стёпочка!

Странное дело! Померещится же такое! Он понял, что дело совсем плохо, уже когда увидел, что сходит лавина. Да, собственно и не большая лавина, но ему и этого хватило с избытком! Его судорожные попытки куда-то свалить с пути снежного потока были совершенно бесполезны, и очнулся он уже на уступе в ущелье. Сначала и боли не ощутил, попытался высвободиться от пласта снега, потом понял, что его прижало стволом, а уже под конец сообразил, что руки сломаны. Обе. И тут его накрыло такой болью, что очнулся он только от того, что его звали… Звала Катька. — Наверное, бред перед смертью, — он так отстраненно об этом подумал, что даже удивился. — Неужели это со мной всё происходит?

— С тобой, конечно! А то, с кем же! Степан, не бормочи себе под нос глупости, а открывай глаза! — голос Бурого привёл его в чувство гораздо быстрее.

Степан открыл глаза и увидел… — Точно брежу! — в самом-то деле, откуда в Швейцарии в горах Катька? И не только она, а ещё и Волк, Баюн и Сивка, Жаруся.

— Стёп, ты как? — Катерина опять перепугалась. Уже и физически-то с ним всё нормально, а вот остальное… Вид дикий, и вроде как не узнаёт…

— Катерина? Катька! — он всё боялся, что ему мерещится. — Вы откуда тут? — он протянул было руку к Катьке, но тронуть не посмел, уверен был, что это просто обман зрения.

— Ничего умнее ты, конечно, спросить не мог, — вздохнула Жаруся. — Прилетели из Подмосковья. Тебе маршрут описать подробно? Или так сойдёт?

И тут только до Степана дошло, что, всё взаправду! И он жив! И не в том жутком ущелье, и Катька по-настоящему, реально рядом! Он думал о ней постоянно. Поругался с мамой вдребезги из-за того, что она снова его пыталась с дочками каких-то подруг знакомить. Именно поэтому и пошел на трассу.

— Катька! — он схватил Катьку за руку, да так сильно, что она аж пискнула от неожиданности.

— Ей-то руку не сломай! Мне на сегодня и твоих переломов хватило, — сухо посоветовал Бурый.

— Извини! — Степан так и сидел, совершенно ошалело оглядываясь. Вроде горы те же, но почему-то рядом что-то сильно шумело. — Где это мы?

— На другой стороне ущелья, к которому тебя лавина вынесла, — объяснил Сивка.

— Странно. Тут же никакого водопада не было, — Степан медленно перевёл взгляд на источник шума и уставился на гремящий поток воды, вырывающийся из скалы.

— Ну, когда ты тут катался наперегонки с лавиной, его и не было. А теперь вот есть. Катерина ущелье открывала лесным духам, — Баюн сказал это так, между прочим, небрежно. — Пока тебя Жаруся и Сивка из ущелья доставали.

— Кому? Катерина открыла ущелье кому? — Степан помотал головой.

— Стёп, ты особенно не удивляйся, — Катька заглянула ему в глаза и улыбнулась, Степану сразу стало спокойнее дышать и вообще легче жить. — Это местные сказочные обитатели. Людей не любят, и радуются, когда кто-то… Ну, погибает. Они не хотели тебя отдавать. Мы и похулиганили немного. Смыли их. Почти. Потому что вода водопада пошла в лес. А потом они уже были на всё согласны.

— У меня просто слов нет, — Степан попробовал встать и у него получилось. Правда, пошатывало, но Катерина придержала его руку, и голова кружится перестала, и вообще стало так хорошо, что, кажется, и взлететь он мог бы! — Спасибо вам всем! Я… Я бы умер там.

— Ну, да. Травмы были с жизнью несовместимые, — обыденно кивнул Бурый. — И чуть не замёрз насмертьдо кучи. Дурень! Не лезь рисковать туда, куда нет острой необходимости вообще лезть!

— Ой! Стёп! У тебя же родители, наверное, с ума сходят! А ищут не здесь вовсе даже! — ахнула Катерина.

Степан судорожно зашарил по карманам. — Смартфон выпал, и, наверное, на трассе. Вот они там и ищут. По сигналу. Как быть?

— Ну, как-как? Мы тебя сейчас перевезём на ту сторону, и пойдёшь себе. Типа сам выбрался. Сейчас я тебе место происшествия малость поправлю. А то там, небось, Сивка копытами наследил! — Бурый слетал, замёл следы подков и подправил ствол сосны, придавивший Степана. Поставил его так, словно по нему паренёк смог вылезти.

— Давай уже! Иди, а то там твоя мама убивается, — Баюн смотрел в зеркальце. — И отец уже за сердце держится. Не хватало им ещё приступа сердечного.

Степан вроде и спешил, и оторваться от них не мог, в конце концов, его Бурый немного подтолкнул. — Иди, говорят тебе! Скоро же вернёшься! И не лезь больше на лыжню! — от толчка Бурого менее подготовленный человек катился бы кубарем, но Степан вывернулся, приземлился на ноги, помахал на прощанье рукой и заставил себя отправиться к людям.

— Волчок, проводи ты его. А то, неровен час, опять куда-нибудь вляпается, — вздохнул Сивка.

Бурый покивал, и беззвучно взлетел над снегом.

Уже отчаявшиеся было родители Степана боялись поверить в своё счастье! Его мама просто не могла от сына отойти! Успокоилась только под утро, и отец Степана увёл её отдыхать. А сам Степан всё соображал, когда же можно будет Катьке позвонить! Смартфон-то его как раз сразу нашли, и он даже работал!

— Два часа разницы во времени! Тут семь, там пять. И, наверняка, они долетели уставшие… Надо совесть иметь! Совесть иметь надо! К тому же Катька меня не простит, если я её в пять разбужу. О! А Кир? Ладно, в пять и он орать будет, если разбудить, а в шесть? Он же у нас жаворонок, значит, можно же? Ну, в шесть это уже нормально! Для жаворонка!

Но, Кир позвонил сам. В пять пятнадцать. — Ты живой? Мне Катька написала, что ты, уже вроде цел и невредим. Но, блин! У тебя совесть есть хоть какая-то или нет? Я ж тоже чуть не помер! Я же тебя чую, когда ты того…

После разговора с Киром Степана как выключило. Спал до вечера. А когда проснулся, выяснилось, что он — местная знаменитость.

— Герр Стефан, да вы в рубашке родились, не иначе! В наших горах есть старая легенда о том ущелье, куда вы упали, — первым его просветил хозяин их отеля за ужином. — Когда-то с вершины белой скалы вниз срывался водопад. И это было очень красиво! Утром лучи солнца пронизывали воду, и казалось, что водопад из чистого золота! А вечером он напоминал поток серебра! Говорили, что под водопадом есть тайное ущелье лесных духов и утром они выносят оттуда кусок золота, а ночью кусок серебра, для того, чтобы вода сияла ярче. Один парень решил достать себе их золото и полез на белую скалу, но, вход в тайное ущёлье не нашёл, упал с этой скалы и погиб в водопаде. А его невеста была в таком горе, что плакала на той скале день и ночь, и однажды шум водопада стих, а когда желающие найти кусок золота горных духов пошли в лес к скале, то увидели, что расселины из которой бил поток воды, больше нет, водопад скрылся в расселине, и сама она сомкнулась. Ту невесту больше никто не видел, и никто так и не узнал, что с ней случилось, но говорили, что её забрал водяной. Они тут у нас могут принимать человеческий облик, очень красивый! Всегда длинные волосы, зеленые глаза и они очень любят забирать с собой людей! Их легко распознать, у них зеленые зубы, поэтому они стараются не улыбаться. Говорили, что водяной уговорил девушку спуститься к ним, а за это по её просьбе направил водопад внутрь тайного ущелья! И закрыл скалу!

— Какая потрясающая легенда, — ахнул кто-то из дам.

— О! Да! У нас удивительные места! Легенды тут ммм… Живые… — уклончиво ответил хозяин отеля. — И эта легенда имеет продолжение… — он сделал паузу, чтобы подогреть интерес слушателей. — По легенде открыть скалу и выпустить водопад обратно, может девушка, которая будет спасать от смерти своего жениха! Но! Если эта девушка польстится на золото, которое ей предложат лесные духи, она сама навсегда попадет к ним в ущелье, а если нет, то сможет взять над ними верх, и спасти того, за кем пришла! У вас герр Стефан невесты, конечно, ещё нет! Но имейте ввиду, что это удивительное совпадение! Ваше спасение и возвращение нашего водопада.

Степан только улыбнулся. — Катька в своём репертуаре! Ухитрилась даже в Швейцарии послать всех лесом и с подарками, и с золотом! И интересно, что бы она сказала на эту легенду! Особенно про спасение жениха! — он хмыкнул и только головой покачал на свои беззвучные рассуждения. — Ой, лучше даже не выяснять, целее буду!

Глава 19. Визит незваного гостя

Катерина наконец-то смогла отдохнуть! Она и забыла, как приятно выходить из комнаты в ночной рубашке и не думать, что надо переодеться. И из ванной выйти можно в полотенце! Просто потому, что в халате жарко! И одеться можно как хочешь! И можно слопать две порции мороженого, нет, даже три! И никто язвительно не фыркнет про то, что кого-то потом не поднять, если этот кто-то спотыкается и падает! — Хорошо-то как!!!

— А как же! — откликнулась бабушка. — Иногда так славно от них всех отдохнуть! Вот твой дед, например! Я его очень люблю! Очень! Но иногда прибить хочется! И опять же, мороженое он не любит! — она оглядела вафельный стаканчик, раздумывая, куда бы его вкуснее укусить.

— И почему, кстати? — Катя про мороженое знала, а вот о причине нет.

— Он ещё студентом был, и пошел со мной на свидание в своём единственном костюме, — бабушка усмехнулась. — Откусил от мороженого, а оно на костюм ему и выпало из стаканчика! Что было!!!

— А пончики? — мама развернула ещё порцию и покосилась на Катю. — Пончики и пирожки с повидлом?

— Да, та же самая история! Как только он пытался пирожок слопать, приходил весь в повидле. Словно пирожки дорого продавали свою жизнь! Сражались с ним до последнего! Поэтому он решил, что проще их вообще не есть. Ни мороженое, ни пирожки! Я ему даже в ванную мороженое как-то принесла. Думаю там-то испачкать нечего! — рассказывала бабушка.

— Ну? — Катя потихоньку спустила остатки стаканчика вниз и их тут же слизнула морда Вареника, смахивающая на чемодан.

— Сказал, что это дело принципа! А принципы дороже мороженого! Пришлось на двоих с твоей мамой расправляться с коварным продуктом! И вот заметь, когда он с рыбалки приезжает, у него из чистого — только волосы на самой макушке! Но, тут уж принципы спят глубоким сном, ибо это рыбалка!

Катерина рассмеялась. — А я-то думаю, зачем ты огромный пакет стирального порошка купила, это для возвращения деда с рыбалки?

— Точно! И если ты Вареника уже накормила мороженым, гони его отсюда! Он уже на моё покушается.

Бурый в тереме насторожил ухо, уловив слово «покушается», но прислушавшись, успокоился. И снова попытался вникнуть в то, что вещал Баюн. — Как я от тебя устал. Можно как-то попроще?

— Нельзя попроще! Сложнее можно, проще никак! — горячился Баюн. — По всему выходит, что она там и живёт! И хорошо бы её убрать, потому что пугает людей уже сильно!

— Я не хочу Катерину в это ввязывать, — Бурый стоял насмерть! — Нечего ей с нечистью возится!

— Да кто же говорит, что ей надо? — Баюн вздохнул. — Она просто ворота откроет и выпустит нас. Если повезёт поймать, конечно. Кикимора там очень уж скандальная, да хитрая, может и не попасться.

— А ловить-то как собираешься? — Волк в домовой нечисти не разбирался и утруждаться не желал. Вон, сидит специалист, глазами сверкает и лапу вылизывает, пусть он и думает!

— Как обычно. На прялку да шерсть, — Баюн пошевелил ушами. — Они же любят прясть. Правда, прядут всегда плохо, они всё делаю плохо, кроме гадостей. Да, так вот, по прядению она соскучилась, сейчас-то прялок не найти, так что как миленькая из дома выйдет.

— Понятно! А кто прялку ей покажет? — Волк решил, что все хитрые заходы Баюна были вызваны тем, что Кот Катю хочет заставить прялку кикиморе демонстрировать. — Катя?

— Да ну что ты, дружище… — Баюн игриво замахал на него передними лапами. — Что ты!

— Хорошо, а кто? — Бурому уже даже интересно стало.

— Ну, я думал, может ты? — Кот опасался реакции и приготовился удирать от Бурого, но тот просто рассмеялся.

— Да ладно… Хорошая шутка… — потом присмотрелся простодушный Волк к коварной кошачьей морде и с рыком рванул на насмешника! — Да как тебе такое в голову пришло?

— А что? Ты же запросто можешь! Обернуться девушкой-красавицей и вуаля! — Баюн домчался до крыльца дома и нырнул под скамейку, потеснив оттуда Вареника. Всё! До Кати, её мамы и бабушки он добрался, и немедленной расправы над котиком можно было уже не опасаться! — А что ты так, собственно, завёлся? Ты даже царевной Еленой оборачивался! — Баюн наслаждался собственной безнаказанностью и изгалялся над приятелем вовсю.

— Катерина! Я тебя очень прошу! Пни его как следует оттуда! — взвыл разъяренный Бурый.

Их пришлось даже развести в разные стороны. Смеющиеся мама и бабушка уговорили Баюна перейти в кухню, а Катя, отправилась гулять в Бурым к озеру.

— Фуууух, как он меня допёк! — пожаловался Бурый, который почти никогда и ни на кого не жаловался. — Устал я от него! Много в моей жизни стало Баюна!

— Может, тогда отдохнёшь? — Катерина осторожно рассматривала Бурого. А ну как решит, что и от неё он тоже устал?

— Да как же я от него отдохну, если он всё время с тобой должен быть как советчик? — простодушно спросил Бурый.

Катя сразу же успокоилась. — А что твоя стая делает зимой? — вдруг спросила она.

— Стая? Охотятся, ищут добычу по всей своей территории. Там теперь есть где искать, благодаря тебе. А что?

— А если мы их навестим? Не помешаем? — Катерина вдруг вспомнила, как ей волчица, мама отважного волчонка Боровичка, рассказывала, как трудно бывает зимой добывать еду. И она тогда даже у Баюна уточняла, а может ли скатерть-самобранка накормить волчью стаю, да дать им еды про запас. И Баюн важно покивал головой, подтверждая, что запросто!

— Катерина! — Волк приостановился и внимательно посмотрел на неё. — Ты, правда, хочешь их навестить? Или меня от Баюна спасаешь?

— И навестить хочу и хочу, чтобы ты отдохнул, — Катя обняла его за шею. — Имею право?

— Да! Спасибо тебе!!! — Бурый на секунду прижался головой к её коленям. — Как я рад! А то у меня от него уже в ушах звенит! Он даже ночью говорит что-то!

— Так чего ты ушел в терем? Ты же раньше у нас в доме спал.

— Баюн сказал, что я тебе так надоесть могу и тебе отдохнуть надо, — Бурый растеряно смотрел на Катерину.

— А ты и поверил?

— Но, ты же сама говорила, что как хорошо, когда никого вокруг! — Волк это сам слышал, собственными ушами.

— Да тебя-то это каким боком касается? — возмутилась Катя. — Я про мальчишек!

— Аааа. — Бурый с таким облегчением выдохнул, что чуть не снес Катерину с ног.

— Короче, возвращайся в дом, и имей ввиду, что, когда в Лукоморье вернёмся, полетим к стае!

Вернулся Бурый в отличном настроении, и сразу же убрался в дом, Баюна полностью проигнорировал, а спать улёгся как обычно, под лестницей на второй этаж.

Первым приехал Кир. С кучей гостинцев от бабушки, которая развела пчёл, купила коз, и вовсю занималась хозяйством. — Теперь она у меня может хоть коров стадо купить! — радовался Кир, рассказывая про поездку. — Правда, деньги брать заставляю! Всё отбивается. Такая смешная она у меня, — видеть Кира, который с такой нежностью о ком-то говорил, было непривычно.

Степан приехал чуть позже, загорелый, и дико уставший. — Съездил отдохнуть, называется! Дайте мне теперь отдохнуть от такого отдыха! — заявил он, рухнув в кресло-качалку у Катьки в комнате.

— Тебя покачать, усталый ты наш, или сам справишься? — ехидный Кир возник у подлокотника кресла, угодливо склонившись.

— Покачаааать, — зевнул было расслабившийся Степан, и в следующий момент уже вылетел оттуда, из-за резкого движения Кира, качнувшего кресло так, что побратим практически катапультировался. Хорошо хоть, что угодил на очередную котовую лежанку. — Я тебя пришибу сейчас!!! — взвыл Степан с лежанки.

— Вот! Вот об этом я и говорила! — Катерина повернулась к Бурому, провожая взглядом летящего от кресла Кира, которого уже догонял Степан, выпутавшийся из перины, по недоразумению названной кошачьей лежанкой.

— Нда, пожалуй, тебе наша поездка тоже на пользу пойдёт, — покивал Бурый.

— А куда вы собираетесь? — заинтересовались оба.

— В отпуск! — заявила Катерина. — Мы с Бурым улетим к его стае! Вдвоем! А вас будет мучить Баюн! И так вам и надо! Вы за три минуты мне комнату разгромили!

Пока в Лукоморье бушевали метели, Катерина вела нормальную жизнь человека на каникулах. Купалась в озере, помогала бабушке на огороде, ходила с дедом на рыбалку, а с мамой и бабушкой за грибами.

Степану отец купил новый мопед. Кир купил себе такой же почти сам, то есть с небольшим содействием Катиного деда в оформлении, и теперь они важно разъезжали по окрестностям. Иногда, по вечерам к ним присоединялась Катька верхом на Сивке.

— Она издевается, — убежденно ворчал Кир, глядя на уносящуюся вперед и вверх Катерину.

— Есть такое, — подтверждал Степан. — Если уж едет с нами, так зачем эти финты?

— Сивка, ты тоже это видел? — Катя тронула шелковую гриву.

— Ещё бы! Конечно!

— Кто это? — Катя лихорадочно перебирала, какое существо может так летать.

— Не знаю, но, по-моему, нам лучше вернуться. Бурого рядом нет, и я не хочу тобой рисковать.

— Ну, ладно, — Катерина присмотрелась к странному созданию, удалявшемуся в темнеющем небе, как вдруг оно развернулось.

— Держись крепче, — Сивка быстро снизился и нырнул в темноту лесных зарослей.

Странное существо пролетело над лесом и зависло над деревьями. — Я вас видел! И всё равно тебя найду! Эй, ты! Сказочница!!!

Сивка стоял, замерев в густой тени старой ели, а когда необычный летающий человек скрылся из вида, тихо сказал: — Катюша, одень невидимку, низом поедем.

Ничего не подозревавшие Кир и Степан были ошарашены появлением из леса стремительно набирающего скорость Сивки, у которого на спине никого не было!

— А где Катька? — они переглянулись и прибавили скорость мопедов, но разве же за сказочным конём угонишься? Приехали они уже к моменту перехода дома и терема в осадное положение.

— Ты уверен? — Баюн не отрывался от зеркальца.

— Совершенно. Я вначале не понял, а потом он прокричал, что нас видел и сказочницу всё равно найдёт, — Сивка кивал головой.

— Да кто? — Степан уже понял, что появился кто-то нехороший. В голове мелькали Горынычи, летающие колдуны, и монстры.

— Пен, — хмуро сказал Бурый.

— Кто? — в один голос ахнули Кир и Степан.

— Питер Пен, — Баюн недовольно оглянулся на хохочущих мальчишек. — Чего вас разбирает?

— Он что, существует реально? — выговорил, отсмеявшись, Степан.

— Ещё как! — мрачно кивнула Жаруся.

— А… А разве он опасный? — удивился Кир, осознав, что остальные слишком уж серьёзны и даже встревожены.

— Ты про него сказку-то читал? — вздохнул Баюн.

— Ну… Да, — кивнул Кир с таким видом, что было понятно — врёт как сивый мерин. — Ну, ладно, ладно, не читал. Фильм смотрел. И мультики.

— То-то и оно, что фильм и мультики, — вздохнул Баюн. — Ладно, давай по фильму. Кто такой Пен?

— Мальчишка, который не хочет взрослеть, — бодро отрапортовал Кир. Ему и самому это было очень понятно! Не, а что? Нафига, если можно и без этого обойтись?

— Ну, он не совсем мальчишка, но речь сейчас не о том. А кто такая Венди?

— Девчонка. Кто же ещё…

— Ладно, не уловил ты сразу. Хорошо. А делает эта девчонка что, вот прямо с самого начала фильма? — Баюн попытался сделать второй заход.

— Сказки рассказывает… — до Кира дошло и он поднял глаза на Баюна. — Так она сказочница!

— Именно! Пену не нужна была какая-то девчонка. Ему нужна сказочница. Его сказка погибала, и для того, чтобы выжить, он и похитил Венди. Она, конечно, и сама сдуру полетела, но ей сильно повезло, что она так не понравилась феям. Венди сумела вернуться именно поэтому. Иначе пробыла бы там лет двести и прилетела бы к своему окну, а на месте её дома — небоскрёб!

Катерина поёжилась. Она как раз сказку про Питера Пена читала, и подозревала, что там далеко не всё так мило и красочно, как в фильмах и мультиках. Если читать внимательно, странное ощущение возникает…

— Но, ведь сейчас на его территории должно быть всё замечательно! Что ему от меня может быть нужно? — пробормотала Катерина.

Ответ на этот вопрос она получила очень скоро, а именно ночью. Окно в её комнате резко распахнулось, и на подоконник опустился мальчишка. Волк, сидящий в засаде за креслом мрачно ухмыльнулся, и как только непрошенный гость шагнул в комнату, он был просто снесён и прижат к стене огромным зверем.

— Ты что? Так нельзя нападать! — возмутился Питер Пен, пытаясь дотянуться до кинжала.

— А то, что к людям в дома лазить нельзя, ты не в курсе? — хмуро уточнил у него Баюн, аккуратно изымая кинжал из ножен и пряча подальше.

Катерина откинула простыню, и сидела на кровати полностью одетая и сердитая.

— Что тебе здесь нужно? — спросила она у очень обиженного Пена.

— Пусть твой пёс меня отпустит! Я бы выпустил ему кишки, если бы он дрался по правилам!

— Это не пёс, а Волк. И по правилам тебя сюда никто не звал, — сухо ответила Катя.

Бурый брезгливо фыркнул и отступил от мальчишки, заметив как на подоконник опустилась серая голубка. Она-то никому не позволила бы сбежать, с её немыслимой скорость, и мечтать об этом не стоило!

Пен сердито отряхивался и косился на Бурого, а потом как ни в чём не бывало, пристал к Баюну, чтобы тот отдал ему кинжал. Кот с очаровательно-невинным видом развёл лапами. — Ты его видишь? Нет? Вот и я не вижу… Делся куда-то.

— Так что тебе надо? — повторила вопрос Катерина.

— Ты полетишь со мной? — напрямик спросил мальчишка, зависший в полутора метрах над землёй.

— Зачем и куда?

— На мой остров, конечно! А зачем… Я хочу его увеличить. У меня сейчас много приключений, и мне не хватает места. Феи попытались, но они не умеют. Зато выяснили, что на севере появилась сказочница, которая умеет открывать холмы. А раз так, значит, ты можешь и остров увеличить! — Питер развёл руки в стороны, показывая как надо увеличить. — Так полетели? — он, похоже, даже и не сомневался, что Катерина сейчас же радостно спрыгнет с кровати и кинется к окну. — Я научу тебя летать! Самой, безо всяких там летучих коней!

— Спасибо не нужно, — Катерине Питер и в сказке не очень-то нравился, а лично нравился ещё меньше.

— Как это? — он опешил. — Ты, наверное, не поняла! Ты сможешь летать в облаках, увидеть русалок, фей… — он собирался продолжить, но ему не дали.

— Мальчик, тебе же сказано понятным языком, вали отсюда! — Баюн очень не любил, когда Катерину кто-то пытался куда-то уволочь! А этот юный хулиган даже не смущается его присутствием! — Вали, пока цел! Ей русалок и отечественных вполне хватило. А феи ваши, это такие блестящие мухи с телами карликовых эльфов и гонором, как у эльфов настоящих. Тоже не интересно!

— Да ты!!! Ты!!! Мешок меховой!!! Отдай кинжал и я отрежу тебе все усы и хвост!

— Логично. Отдай ему оружие, чтобы он тебе усы подрезал этим оружием. Дикий ребёнок! — хмыкнул Бурый. — Я вот даже наших мальчиков уже больше уважаю после этого дитачки!

— Питер! — Катерина вздохнула. — Питер Пен! Тебе совсем не надо, чтобы тебе кто-то увеличивал остров. Ты просто забыл свою собственную сказку! Этот остров слышит тебя и летит к тебе навстречу и замирает, когда тебя рядом нет. Ты сам руководишь им. Пока про твою сказку помнят, и её не затянуло туманом, ты можешь сам приказать, и остров увеличится так, как тебе надо и приобретет те очертания, какие ты сам захочешь!

— Да! Точно! Какой я умный!!! — завопил Питер Пен и перевернулся в воздухе от радости.

— Кот, да отдай ты ему его кинжал и я его выкину отсюда! — Волк очень не любил таких безалаберных созданий. Питер схватил кинжал, поднырнул к Баюну, попытался было срезать его ус, чтобы вернуться на остров с добычей, но едва увернулся от взмаха огромной когтистой лапы. И был выпровожен за окно и дальше, дальше с приличным ускорением, приданным Жарусей.

— Нда… Совершенно дикий ребенок. Правда, не совсем ребенок.

— Кот, а кто он на самом-то деле? Он не совсем похож на человека. Что-то есть такое. Не то… — задумчиво спросила Катерина.

— Ааа, уловила, — Баюн покивал головой. — Правильно. Он — эльфийский подмёныш. Но, его мать-эльфийка не успела ему нашептать его имя, когда феи украли его и принесли к несчастной женщине, которая только что родила малыша. Человеческого ребенка той женщины они уволокли себе и что с ним случилось, я не знаю. Феям вообще нравиться играть с детьми, которые не вырастают.

— Но, Питер почему-то уверен, что он мальчишка… — Катерина пожала плечами.

— Да, потому что ему сделали сказку. Настоящую сказку. Мистер Джеймс Барри был не очень счастливым человеком, но талантливым. Он рассказал всего две истории, но обе об этом вот создании, — Кот кивнул в сторону окна. — И раз сказочник назвал его мальчишкой, Питер так и запомнил, хотя с женщиной, котороую он считал мамой, он так и не остался. Ты же видишь, у него с головой не так чтобы очень хорошо… От эльфов он получил возможность не стареть, и как бы это… Некую безжалостность. А также талант к обращению с оружием. Феи научили его летать, неосознанно, конечно. Он впитал это в себя как губка. А люди дали ему место обитания и тягу к людскому обществу. Вот и получился такой безголовый и беспамятный эльфёныш-подкидыш, — Кот вздохнул.

— А его мать-эльфийка? Она разве его не ищет? — Катя осматривала грязные отпечатки босых ног на подоконнике.

— Нет. Она из староанглийских эльфов, они тогда враждовали с феями, да и сейчас не очень друг друга любят, прямо скажем. Когда недруги похитили её ребенка, она, конечно, была сильно расстроена. Но, она его видела, когда он уже стал таким… И заявила, что раз феи его так испортили, пусть себе и оставляют!

— Бррр, нежные отношения, — Катерина аж вздрогнула.

— Катюш, это как раз та безжалостность, о которой я и говорил. От староанглийских эльфов нежности и привязанности не дождёшься. У них понятия любви как такового нет.

Утром пришлось отвечать на миллион вопросов Кира и Степана, которые страшно жалели, что такое пропустили!

— А я бы хотел летать! Вот так сам по себе, — размечтался Кир. Даже руки раскинул в порыве мечтательности. Жаруся усмехнулась, подхватила его за плечи и стремительно унесла в окно.

— Ну-ну. Налетается он теперь… Чудака от полётов ещё тошнить будет! — покрутил головой Баюн. — А ты умница, радость моя. И про остров вспомнила, что именно про него в той сказке говорится, и сообразила! И ведь правильно!!!

Глава 20. Выбор Катерины

Катерина была счастлива! Папа приехал в отпуск, и можно было не скучать по нему, а просто быть рядом!

— Я всё время не успеваю за тобой! — он только головой качал, слушая рассказы дочери о Лукоморье. — Теперь Ратко уже не жених? Теперь Степан? Да ещё и царевич! Ого! А ты сама-то?

— Пап, не спрашивай. Я пока просто иду, куда надо и делаю там, что просят, — вздохнула Катерина. — Ну, или лечу и делаю. Хочешь, полетаю? — она рассмеялась.

— Ну, давай, — он ожидал появления Волка или Сивки, или Жар-Птицы, а вместо этого его дочь подошла к распахнутому окну, села на подоконник, прикрыла глаза и через секунду на окне сидела уже белая лебедь!

— Катерина! — ахнул её отец, когда лебедушка легко вылетела из окна и закружилась возле дома. Снизу стартовал Бурый, поднырнул под птицу, и та прилетела обратно в окно уже в нормально виде. Павел Сергеевич Славин, морской офицер, капитан корабля, нервно вытер пот со лба и уселся в кресло-качалку.

— Как ты это выносишь? — спросил он у Бурого Волка довольно слабым голосом.

— Иногда с трудом, — откровенно ответил Бурый. Они понимающе переглянулись. Катерина расхохоталась.

— Ладно, вы тут пожалуйтесь на меня друг другу, а я пойду маме помогу пироги делать! — она шустро умчалась вниз, в кухню.

— Бурый ты вот мне скажи! Мне уже пора с мальчишкой пообщаться на предмет корректного обращения с Катериной? — уточнил Павел Сергеевич.

— Смотри сам. Пока всё очень даже в рамках, — хмыкнул Бурый.

— Ладно. Я на тебя рассчитываю. Если что…

— Не переживай. Катерина вообще аккуратно себя ведёт. А если надо будет, я пареньку быстро поясню, что можно, а чего нельзя, — Волк весьма мрачно ухмыльнулся. Павел Сергеевич на секунду Степану посочувствовал, но только на секунду! А как только эта секунда прошла, он ощущал только горячую признательность к этому замечательному и такому понимающему Бурому!

В Лукоморье собрались идти, как только там закончились самые сильные метели. Катя привычно открыла ворота, помахала рукой своим, и нырнула за Волком в мягко колышащуюся снежную завесу. До Дуба её довёз Бурый, и вот она уже в горнице. А там писем на столе!!! Баюнову переписку она никогда не трогала, но сверху лежало письмо адресованное ей лично!

Письмо было от Златки: «Катюша, голуби прилетают с письмами обратно, а это значит, что тебя в Лукоморье нет! Я попрошу их оставить для тебя это письмо и умоляю тебя, когда ты приедешь и прочтёшь его, посмотри, где Ратко? Я уже извелась! Он уехал за проклятым поясом на Чёрную гору почти сразу после моей свадьбы и с тех пор о нём ни слуху, ни духу! Спутники его, как и было уговорено, проводили до подножия. А дальше стали дожидаться. Но, он не вернулся! Я долго не решалась писать, и не, смею ли я тебя просить о помощи. Но, прошу, хотя бы посмотри, жив ли он?»

Когда в Дуб на спине Бурого приехал Баюн, Катерина спрятала письмо подальше, и оказавшись от ужина, в самом-то деле, только что ели дома, ушла к себе. Заперла дверь на засов и попросила показать ей князя Ратко. Зеркальце замерцало и послушно отразило совершенно бледного князя, лежащего в какой-то пещере у открытого сундука.

— Живой? Или… — Катерина понимала, что по всему это её уже не касается, но сколько времени они были рядом. И ведь он всегда старался ей помочь и прикрыть и защитить! Никак не получалось выкинуть его из головы и подумать как о совершенно постороннем!

— Зеркальце, пожалуйста, поближе! — Катерина всматривалась до тех пор, пока не увидела, что наплечник доспеха чуть затуманивается от дыхания. — Живой! — она от облегчения сползла с лавки на пол. — Но, что ж с ним? Ран не видно… А это что? — Катерина высмотрела, что в руке зажата золотая застёжка пояса, за которым его дура-Ульяна послала. И небольшая ранка между большим и указательным пальцем. Зеркальце очень старалось помочь, но в пещере наступала полная темнота, и Катерина перестала видеть даже очертания лежащего неподвижно тела.

Ночью Катерина на цыпочках вышла в горницу и взяла к себе в комнату большую книгу сказок.

— Хорошо бы мне понять, что же в этой пещере могло случиться? Ратко жив, и судя по всему, находится в таком состоянии уже давно. Ну-ка, книга, покажи, пожалуйста, сказку про Черную гору, — попросила Катерина.

Книга послушно открылась, зашуршали страницы, и очень скоро Катерина уже читала о том, как оставил Ворон Воронович свою гору, и улетел в неведомые края, но улетая, не хотел, чтобы воры растащили его сокровища и оставил там множество колдовских ловушек. И поселил в той пещере злобных диких пчёл, которые не спят ни зимой, ни летом, а их укус усыпляет человека на год. А как проснётся он, снова его ужалят, и так пока человек тот не умрёт. Вот только пчёлы те никогда не жалят женщин. Только мужчин.

— Ну, логично. Здесь воровок нет. Воровали и грабили мужчины. Вот от них и защитил Ворон свою сокровищницу, — пробормотала Катерина.

— Рррразумеется, — голос Баюна за спиной перепугал Катерину так, что она чуть с кровати не упала.

— Как ты меня напугал! — Катя с трудом выпуталась из одеяла.

— Это ты меня перепугала. Когда ты крадёшься, тайно уволакиваешь книгу, да ещё у меня ничего не спрашиваешь, что я должен подумать? — обиженно фыркнул Баюн. — Что? Всё-таки этот глупец отправился на Черную гору?

— Да, — тоскливо кивнула Катерина и протянула письмо Златки.

Баюн прочёл, покосился в тёмное зеркальце, но так как был котом, всё там отлично разглядел.

— Ну, хоть что-то он вынес из общения с нами. Никакие больше ценности брать не стал! Вот и обошел остальные ловушки. И что будем делать?

— А что тут можно делать? — c надеждой подняла на него глаза Катерина.

— Ну, что-что… Ехать за ним, как в старые добрые времена и вытягивать его.

— А пчёлы? — Катя кивнула на зеркальце.

— Что пчёлы? Тебя не тронут.

— Меня, понятно, а вы меня туда одну отпустите?

— Нет, — замотал головой Баюн. — И не мечтай даже!

— А если туда Ярика послать? — обрадовалась Катя.

— Не выйдет. Ветры туда не могут залететь. И ковёр-самолёт не запустишь. Единственная возможность, это его вытягивать оттуда. Или там его разбудить. Может, успеет выбежать, если пчёлы отвлекутся посмотреть на его спутницу.

— А как его разбудить?

— Да обычно… Как ты его от каменной пыли будила.

— Замечательно! — сердито отозвалась Катерина. Слезла с кровати и прошла по комнате. — Значит, мне нужно всего лишь пожертвовать кем-то из вас, потому что вы меня туда одну не запустите, поцеловать Ратко, и надеяться, что обойдётся одни разом, если он успеет добежать до выхода!

— Ну, как-то так! — Баюн вздохнул. — Ладно, утро вечера мудренее. Ты ложись и спи, завтра подумаем.

Когда Катя утром вышла в горницу, настроение за столом было хуже некуда. Бурый что-то фыркнул вместо доброго утра, Кир кивнул, а Степан даже глаз не поднял. Баюн усмехнулся в усы.

Одна Жаруся жизнерадостно поприветствовала Катерину и предложила ей полетать и развеяться. — А то тут душно как-то. Затхло. А на свободе и дышится легко и снег утих.

Катерина была Жарусе очень благодарна! Сразу после завтрака она вышла из Дуба, Птица подхватила её за воротник и стремительно взмыла вверх!

— И куда это они? — тревожно осведомился Бурый. — Кот, глянь?

Баюн лениво потянулся за зеркальцем и гневно зафырчал. — Нет, ну ты посмотри на это!!! Куда её эта хулиганка Жаруся несёт?

— Она что, к Ратко улетела? — не поднимая глаз спросил Степан.

— Ну… Не знаю…. Не понятно пока, — заюлил Баюн. И вздохнул, глядя, как Степан выскакивает из-за стола и гневно хлопнув дверью убегает из Дуба.

Катерина и не думала лететь на Черную гору. Жаруся отнесла её к Злате.

— Ой, Катюша!!! — Злата кинулась к белой лебедушке, которую занесло в её светлицу словно порывом ветра.

Катерина приняла свой обычный вид и быстро рассказала Злате, что и как случилось с Ратко.

— Надо скорее Ульяне сказать. Если она туда пойдёт, то легко его расколдует! — обрадовалась Злата. — Как я тебе благодарна!

Катерина с Ульяной встречаться не хотела, но пришлось. Заслышав, что есть новости про Ратко, прибежал и Стоян, гостивший у сестры. Катерина показала молодой жене и брату лежащего на полу пещеры Ратко с золотым поясом в руке, и была ошарашена!

— Ой, ну вот и хорошо! Ты же слетаешьза ним? — Ульяна подняла на опешивших Катерину и Злату невинные голубые глаза.

— Погоди! Но, ведь это твой муж! И ты сама послала его туда! — проговорила пораженная Злата.

— Ну и что? Я — царская дочь! И мне не пристало по горам лазить, да на камнях ноги бить! Тем более, что пещера эта колдовская… Нет-нет! А вдруг я что-то там задену, и сама окаменею, или меня пчела ужалит? Нет уж, не царевнино это дело! А вот ей это легко, пусть и съездит! — Ульяна небрежно кивнула головой на Катерину. Повела плечиком и вышла из горницы.

Стоян, Злата и Катерина так и остались стоять в горнице, словно сами окаменели!

— Да как же так! — с трудом выговорил Стоян. — Ему ж дурню этакому все сказали, чтобы он туда даже носа не совал! Но Ульяне так хотелось проклятый пояс! И он поехал! Из-за бабской блажи!!!

— Ой, лучше бы я отдала ей мамин! Мама бы точно предпочла, чтобы пусть и пояса не было, зато Ратко бы цел и невредим остался! — разрыдалась Злата.

— Нет, Златочка. Дело не в поясе. Ну, отдала бы ты мамин. Хорошо! А ей бы ещё что-то бы захотелось! — решительно сказала Катерина.

— Я сам поеду, — сказал Стоян.

— Нет. Упадёшь там же рядом, — закричала Злата, вцепившись в его плечи, словно он прямо сейчас куда-то уезжал. Прибежал Милорад, потом пришли князь Алипий, его отец, и княгиня.

— Негоже про невестку твою так говорить, но уж такая змея оказалась! — в сердцах сказал Злате князь Алипий.

Катерина вышла, опустив голову. Её догнала всхлипывающая Злата, утащила к себе и всласть поплакала на её плече. — Ты только не думай туда ехать, — вдруг сказала она Кате. — Он сгинул из-за того, что глупой жене потакал, а если ты за ним пойдёшь и тоже там останешься… Такая беда будет!

Эти слова звучали у Катерины в ушах, пока Жаруся несла её обратно в Дуб. Катерине всё время было холодно, словно бы ветер привязался и не отставал. Казалось, что даже слёзы на щеках замерзают. Жаруся, против обыкновения молчала. Катерина тоже. Ей надо было принять трудное решение.

Когда Жар-Птица опустила её перед дверью в Дуб. Катя даже не сразу туда вошла. Постояла, прислонившись спиной к стволу, набираясь сил перед разговором, а потом открыла дверь. Баюн поднял на неё глаза и обыденно спросил:

— Ужинать будешь? — махнул лапой, и скатерть выставила новые блюда.

Волк лежал у окна на полу, он лениво поднял голову, глянул на Катерину и отвернулся. В горницу вошел Кир, а за ним очень бледный Степан.

— Ну, и что ты решила? — Сивка громко переступил копытами. — Когда нам собираться?

— Куда? — Катя села на лавку. Жаруся махнула над ней крыльями, и шубка превратилась в алый с синей вышивкой сарафан.

— Как куда? На Черную гору, — глухо сказал Бурый.

Катерина глянула на него и глаза не отвела. — А зачем вам туда собираться?

— Да потому что ты полетишь спасать этого придурка-князя, — с трудом сдерживаясь, проговорил Степан. — И мы тебя одну не отпустим.

— Нет. Не полечу, — Катерина перевела взгляд на огонь в печи.

Степан поперхнулся гневной речью о том, что Катерине на всех кроме её ненаглядного Ратко наплевать! Речи, которую во весь голос репетировал в ближайшеё роще, не обращая никакого внимания на пронизывающий северный ледяной ветер и заболевшее от крика горло.

— Чего? — хрипло выговорил он.

— Стёп, если честно, я не могу сказать, что мне всё равно. Но у него есть жена. И именно она, если я что-то понимаю, и должна идти его выручать. Тем более, что это именно из-за неё он туда и попал, — Катерине это всё давалось нелегко, но она справилась. — И никем из вас я рисковать тоже не буду, — она оторвалась от созерцания огня и посмотрела на Баюна. — И, по-моему, я не могу делать всю работу за героев сказок. Могу помочь им, но не идти же везде вместо них! — она глянула на Степана и виновато улыбнулась, словно извиняясь, что заставила поволноваться.

— Правильно! Умница, радость моя! — кивнул обрадованный Кот. — Ты можешь придумать и рассказать сказку о княжне Ульяне, дать ей её дорогу. Не ту, где она будет с кучей слуг её батюшки отдыхать в их королевстве, и не ту, где мужа можно отправить на погибель за безделкой, а её личную! Вот там-то она и покажется. Или не покажется, тут уж как повезет князю.

— Девочка, ты отдохни с дороги, я тебя в порядок приведу, и ужинать, ужинать, — Жаруся точно поняла, что её девочка уже едва держится и надо бы ей одной побыть.

Катя ушла, и только после этого Кир сообразил глянуть на побратима. — Ну, ты как? — он-то отлично знал в каком состоянии Степан был, пока Катька не объяснила, что никуда она не поедет спасать того придурка!

— Знаешь, хорошо! — осипшим голосом выговорил Степан. — Теперь хорошо!

Катерина на ужине заставила себя улыбаться и вести себя как будто всё отлично! А как ушла к себе и вместо кровати устроилась на подоконнике, всё вспоминала и вспоминала, словно в стекле отражались картинки. — Прости Ратко. У тебя уже своя дорога. И ты сам её выбрал. Я могу помочь, но не могу жертвовать ради тебя своими близкими. А вот жена твоя… Да, она пойдёт! Против своих желаний и капризов, она отправится за тобой, даже если ей придётся туда ползком добираться! Ишь, слетай за ним! Нет уж, дорогая! Так не выйдет! Раз вышла замуж, да хватило ума его туда послать, иди и выручай, тем более, что тебе-то там смертельная опасность и не грозит.

Глава 21. Спящая сказочница

Княгиня Ульяна нетерпеливо притопывала сапожком. Она была в гневе! Сказочница посмела улететь и никаких обещаний по спасению Ратко, ей, княгине Ульяне, не дала! Золовка, гадина этакая, сказалась больной. Стоян, старший братец Ратко и вовсе домой ускакал! И что прикажете делать? Ульяна приказала слать гонцов к сказочнице и требовать, чтобы она в её, Ульянино княжество прибыла! А что? Раньше-то ездила? Так пущай и сейчас приедет! Письмо она отправила, да и сама поехала, значит, чтобы успеть к прилёту сказочницы. В том, что она прилетит, Уляна даже и не сомневалась! Так её родители воспитали!

А Катерина, получив письмо от княгини, мрачно усмехнулась и поехала будить сказку «Дело не в силе, а в смелости», которая располагалась неподалёку от границ владений Ульяниного батюшки. Сказка белорусская, про смелую девушку Марылю, Катерине нравилась. Понравилась и сама девчушка. Росточка и правда маленького, сложения хрупкого, такая девчушка-воробышек нашлась на лесной тропинке в повозке, запряженной невысокой лошадкой, хозяйке под стать.

— Надо же, и такая пигалица воров распугала? — хмыкнул Кир, который сказку прочёл.

— Вот эта? — Степан два раза обошел вокруг девчушки. Удивлённо покачал головой. Ему эта самая Марыля и до груди не доставала.

— Именно, — Катерина кивнула головой. — Она маленькая, да смелая. И если уж надо было кого-то слабее защищать, то себя не помнила, спасала. А подружки и начали над неё насмехаться, мол не очень-то и смелая. Послали по кладбищу ночью пройти. На спор.

— И пошла? — видал Степан здешнее кладбище, прошли недавно. Жуууткое место.

— Пошла. И песню запела, чтобы подружки слышали, что идёт и не боится. Зато сама перепугала ворьё местное. Они добычу бросили и бежать. Ай, да что я? Лучше я рассказывать буду как положено! — спохватилась Катерина.

— В одной деревне жила девушка Марыля. Ростом удалась она маленькая, вот все и звали её не Марылей, а Марылькой. И силы в ней было, что у того комара.

Посмеиваются над ней подружки. «На тебя, говорят, парень как дунет, ты и взлетишь, как пёрышко!»

А зато была Марылька такая смелая, что и парню иному с неё не сравняться. Увидит она, бывало, что старший младшего обижает, и налетит на обидчика ястребом, а тот перед ней и отступит.

Катерина рассказала, как подбили подружки Марыльку на кладбище сходить, и пошла ведь! И напугала до смерти воров, да так, что они повозку с украденным бросили и сами сбежали! Села Марылька в повозку, да и погнала лошадь в деревню, бросились воры в погоню, увидав, что всего-навсего маленькой девчонки испугались, да догнать не сумели. Вернула Марылька хозяину, которого воры обокрали его добро, а тот смелую девчушку наградил! Принарядилась Марылька на те деньги, довольная! А воры всё никак не могут себе простить, что такую пигалицу испугались, Решили ей отомстить. И поехал один из воров к Марыльке свататься. А та и говорит, что не знает его и хотела бы прежде посмотреть, где и как он живёт. Обрадовался вор, рассказал, как его найти и уехал. Вот и собралась Марылька ехать. Мать было не хотела её пускать, да куда там, разве с такой упрямицей сладить! Села девчушка в повозку, и поехала, а у поворота увидала ветку сломленную, взяла, да и туда свернула и так по веточкам добралась до болота, а там с лошадью не пройти. Привязала лошадёнку и пошла пешком. Шла, шла и увидела полянку, а на ней хатка. Не стала Марылька шуметь, пошла тихо, как мышка, да и увидела, что в хатке воры делят краденное добро, а их атаман, это тот самый жених, что её сватать приезжал! Повернула она назад, скорее к своей лошадке, да заплутала, металась по лесу, металась, нет лошадки! И тут преградили ей дорогу два волка! Стоят, зубами щёлкают. Решила Марылька, что сожрали волки её лошаденку, обозлилась, схватила кол, да и бросилась с криком на них! Перепугались волки, поджали хвосты и убежали в чащу. Стала пробираться Марылька дальше, уж и стемнело, как выбралась на дорогу, а по ней едет какой-то человек на её лошадке. Пригляделась, а это их сосед. Пошел он по дрова, да нашел лошадку, решил, что её украли. Услыхал сосед голос, обернулся, а за ним гонится то ли ведьма, то ли русалка, косы распущены, одежда в клочья порвана. Давай он лошадь нахлёстывать, а ведьма не отстаёт, спрыгнул тогда мужик с повозки да в лес спасаться кинулся, а Марылька на повозку уселась, да и приехала домой и рассказала, где воры прячутся, собрались люди, да и переловили всех! И с тех пор жили в тех местах люди спокойно!

Катерина уже сказку досказывала, когда Кир начал рукой махать и показывать, что со стороны болота твари двигаются, но на счастье Кати и её спутников, эти были медлительные и не успели до них добраться, когда заколыхался туман, начал растворяться и истаивать. Решительная Марылька дёрнула вожжи, лошадка мотнула головой и потянула повозку дальше.

— Вот воробей какой! — хмыкнул Кир. — И кого-то она мне напоминает. А тебе, Стёп?

— И мне, — Степан и Кир, оба прилично вытянувшиеся за последнее время, подмигнули друг другу поверх Катькиной головы. — И почему ты без шапки, кстати?

— Ой, забыла у тебя спросить, надевать мне шапку или нет, — фыркнула Катерина, независимо мотнула головой и шагнула вперёд, к просеке.

Степан вызвал Волка, Сивку и Жарусю, протрубив в рожок, и тут из-за деревьев выступил молодой вельможа, иначе не скажешь. Одетый в плащ, подбитый мехом, да расшитый серебром и золотом камзол, на котором расплывалось страшное алое пятно, и в центре его была стрела! Он схватился за ближайшее дерево и умоляюще протянул к ним руку:

— Сказочница! Меня может спасти только она! Помогите её найти! Молю!!!

Катерина поспешно шагнула к умирающему человеку, он схватился за её руку и тут, даже через расшитую перчатку, она ощутила дикий холод! Дёрнулась, пытаясь вырваться, но безуспешно:

— Это Кащей! — только и успела крикнуть мальчишкам, как их отбросил в сторону ледяной вихрь, и не давал приблизиться, очертив границу вокруг Кащея и Катерины. Подлетевшие Бурый Волк, Сивка и Жар-Птица, тоже никак не могли прорваться через тугие ледяные вихри.

— Ну, что же. Ты как всегда оправдала мои надежды. Твои действия так легко предугадать. Действительно, как же не кинуться к раненному? Глупая девчонка! Неужели ты думаешь, что сумела взять надо мной верх? Да, я не собираюсь тебя убивать. Но вот сделать так, чтобы ты проспала год, я могу! Помнишь сонный дым? Я не весь его обратил в снег, часть оставил, сгустил и заморозил! Теперь, как только он тебя достигнет, я избавлюсь от тебя на год! И никто тебя не сможет спасти от этого! Потому что разбудить от такого сна, может только тот, кого ты любишь, а он в Черной горе!!! Я так удачно посоветовал его дуре-женушке его туда отправить! Образ мудрого старца мне идёт! И вот теперь Ратко в Чёрной горе, и его-то оттуда точно никто не достанет! Я было пытался понять, сомневался, кого из сопляков ты выбрала, но сообразил, что ты по-прежнему любишь этого глупого мелкого князька! Недаром ты рыдала всю дорогу от его сестрицы, и недаром тот сговоренный тебе дурень вопил в роще о том, что ты князя спасать кинешься! Думала, я не пойму? — Кащей оглядел себя, хмыкнул и его облик изменился, исчезла стрела, кровь, изменилось лицо. — Не желаю тебе приятных снов! Пусть тебе весь год снятся кошмары, сказочница! — он рассмеялся, и швырнул в Катерину прозрачную льдинку. А дальше, словно в замедленной съемке, льдинка на подлёте к ней растаяла, вырвалось плотное белесое облачко, которое обволокло Катерину, засеребрилось, и истаяло. Ещё секунду она оставалась на ногах, а потом ахнула и медленно опустилась на снег. Кащей довольно оглядел спутников сказочницы.

— Всё поняли? Ратко заперт в пещере, и он вам сказочницу точно не разбудит! И теперь казнитесь, что не пустили её его спасать! Хотя, если бы пустили, тоже бы казнились! Она бы просто вместе с ним там пропала! А ты, Волк, знай, что ты легко бы её разбудил, она тебя и правда любит, хоть понять не могу за что, но беда-то в том, что тот, кто её может разбудить, должен быть настоящим человеком! — Кащей расхохотался. — Люблю беспроигрышные решения. И, заметьте, она жива! Я её не убил! — он довольно осмотрел лежащую на снегу Катерину, махнул плащом и ветер перенёс его на белого коня, который беззвучно вышел из вихря. — Наслаждайтесь общением с вашей сказочницей! — издевка Кащея, кажется, застыла в воздухе, и даже, когда он удалился так, что его и видно не было, звучала в ушах.

В Дубе царило уныние. Катерину Волк перенёс на кровать в её комнате, и устало опустился на пол рядом уже в своём обычном облике.

— Отстань, — отмахивался он на каждую попытку Баюна его оттуда вызвать. Тогда упорный Кот и сам туда перебрался, и Жаруся порхнула и устроилась на спинке стула. Степан сидел на лавке, закрыв лицо руками. На неподвижную Катерину он смотреть просто не мог!

— Я только одно не понял. А почему Кащей так уверен, что Катьке кто-то запретил за Ратко ехать? — наконец спросил Кир. — И, если уж на то пошло, то, с чего он взял, что она его ещё любит? Она же сама решила, что не поедет… И вообще, а может, Степану попробовать?

— Иди ты сам знаешь куда! — невнятно отозвался Степан. — Ты что, не слышал? Это не я её любить должен, а она меня, чтобы сработало! Это бы с Волком точно сработало бы, но Волк не человек!

— Погоди-погоди! Кир! А ты умница! — Жаруся внимательно глянула на Кира. — Если с Волком это невозможно, потому что он не человек, то со Степаном может и сработать!

— Вы издеваетесь? — Степан поднял глаза и стало понятно, что его уже трясёт от ярости. — Она меня не любит!

— Дурень! Любит как раз. Может, и не как своего парня, но как друга, да! Ты вспомни, когда тебя русалки топили, что она тебе говорила?! — Баюн вдруг воспрял. — Волка-то она любит как брата! А гад этот ледовый сказал, что Волк бы мог её разбудить, если бы человеком! Так ведь и Кир может!

— Точно! Я смогу! Если ты сам труса празднуешь! Она меня сама братом признала, когда от ягишны спасала. И что я её друг, так у меня никаких сомнений нет! — Кир сердито смотрел на побратима.

Степан вдруг сообразил, что да, это вполне возможно! Пусть он пока только друг, но сказать, что Катька к нему безразлична — это полная глупость! И да, говорила она тогда, когда его русалки чуть не сгубили, что он должен привыкать, что его любят! Ну и что, что не так, как он сам?

— Пойми, Кащей в любви не разбирается совершенно. Это то, что ему недоступно в принципе. Он не понимает, что она бывает очень разная. Его это очень интересует, он как учёный у вас в мире… Анализирует. Препарирует, разбирает слова, поступки, но понять всё равно не в состоянии! — тихо сказал Баюн. — Возможно, что именно у тебя и получится. А нет… Тогда мы просто подождём год.

Степан представил год в Лукоморье и без Катерины… Нет, с ней, но со спящей, как спящая царевна! Он поднял голову и сообразил, что все смотрят на него, неловко встал, подошел к Катьке. И отступил.

— Я не могу! А вдруг… — невозможно, совершенно невозможно было даже и пытаться поцеловать Катьку на глазах всей честной компании.

— Знаешь, это необязательно делать сию секунду, — глухо сказал Волк. — Я думаю, что нам всем нужно немного успокоиться! — он тяжело встал, глянул на Катерину, и решительно вышел из комнаты. За ним обеспокоенно порхнула Жаруся, важно проплыл Баюн. Последним вышел Кир.

Степан машинально сел на подскочивший стул. — Странно, когда надо что-то делать, а это так страшно! Я тебя теперь понимаю, когда ты говорила, что это трудно. И так невозможно видеть тебя такой… Ты же или куда-то летишь, или падаешь на ровном месте, или попадаешь в какие-то совершенно невозможные ситуации, или над уроками корпишь. Или занудничаешь, а уж если ничего такого не делаешь, то просто сидишь на подоконнике как кошка и смотришь в окно. Что ты там видишь, кто знает… А тут… Нет, я всё понимаю, ты не думай. Я совсем не князь наш ненаглядный, чтоб ему! Но ты сама говорила, чтобы я привыкал к тому, что меня любят! Помнишь? Я-то помню, я тогда чуть не утонул из-за проклятых русалок! И если ты и правда можешь проснуться от поцелуя того, кого ты… любишь как друга, пожалуйста, проснись! — он уж точно не так представлял себе, как Катьку первый раз поцелует! И тут же ему пришло в голову, что наверняка у неё тоже такие мысли были, когда ей приходилось расколдовывать Бажена от драконовой личины, и пса целовать, да и потом тоже хватало всякого…

Он оглянулся на дверь, по опыту зная, насколько тут все любопытные и о такте имеющие самое отдаленное представление. Но, против ожидания дверь была плотно закрыта. Степан поднялся со стула и склонился над Катькой. Волновался так, что едва дышал! А потом взял, да и поцеловал её! Губы словно обожгло холодом. Он отпрянул, и увидел, как над Катькой возникло серебристое облачко, медленно растворившееся в воздухе. И как только оно исчезло, Катерина открыла глаза.

— Что случилось? — она с трудом поднялась на локте. — Степ? И как я в Дубе-то оказалась… Погоди… Кащей… Я что? Год проспала? — она в ужасе привстала.

— Нет! Не нервничай! Всё только сегодня случилось, — Степану уже страшно хотелось, чтобы кто-нибудь вошел. Чувствовал он себя дико неловко.

— Тогда как? Не подействовало то, что сделал Кащей? Но он правду сказал, я слышала… Не понимаю я ничего… — Катерина помотала головой для облегчения понимания, но это как-то не помогло.

— Кать, тут такое дело… Короче, мы тут подумали, подумали, и поняли, что тебя может разбудить и не только Ратко… А ещё тот, кого ты… Ну, короче, друг тоже подойдёт. Вот! — кто бы знал, как, оказывается, сложно говорить о таких вещах с девушкой, в которую сам по-настоящему влюблён! Степану не приходилось прикладывать никаких усилий, чтобы поддерживать щебет Ангелины о любви, а вот тут… Словно язык не поворачивается! — Ты же меня… Ну, как друга… — вконец смутился он.

Катерина призадумалась. А потом подняла голову, внимательно посмотрела на запнувшегося и намертво замолчавшего Степана и выпуталась из мехового плаща, которым была укрыта.

— Получается так… — вздохнула Катерина, которой пришло в голову, что ничего более сложного в её жизни ещё не было!

— А Ратко? — наконец смог выговорить Степан.

— Забудь о Ратко, — решительно ответила Катя. Она и правда сумела справиться со своей влюбленностью. Даже удивилась, когда услыхала рассуждения Кащея о князе. Степана охватило ликование:

— Если так, значит, есть реальный шанс! А ещё надо учесть ещё то, что Катька-то сейчас действительно проснулась! — думал Степан. Он, наверное, мог бы в этот момент взлететь! Просто от пола оттолкнуться и взлететь! А вместо этого он неловко обнял Катерину и замер, потому что она вдруг доверчиво уткнулась лбом в его плечо. — Кать… Как же я рад! Нет, я надеялся, конечно… Пусть пока только так… — он поднял голову и глянул в окно. Ночь полностью укрыла Дуб и окрестности. Где-то высоко загорелись звёзды, а у его сердца, которое бухало так, что кажется, выскочить было готово, тихо-тихо замерла Катерина.

Они сидели рядом на лавке и говорили о чём-то, и сами потом вспомнить не могли о чём. Но, оба знали, что то, что между ними возникло, это важно! Очень важно. Пусть это только самое-самое начало.

— Слушай, наверное, надо нашим сказать, что ты проснулась, — опомнился Степан.

— Ты думаешь, они не знают? — Катерина глянула в сторону двери, ожидая, что сейчас вся честная компания ввалится с грохотом и воплями.

— Думаю, что нет. Если бы знали, тут бы уже Бурый был и тряс меня за горло, — хмыкнул Степан. — Я же не просто сижу, а тебя за плечи обнимаю. Всё! Смертельный номер! Я, кстати, уже имел с ним разговор и получил строгое предупреждение, вести себя почтительно, осторожно и осмотрительно. Так что ты, если не хочешь моей преждевременной гибели от волчьих зубов, лучше меня прогони!

— И ты прогонишься? — любознательно уточнила Катерина.

— И не подумаю! — Степан подумал и добавил, усмехнувшись: — Но, надо как-то уточнить у него… Вот, за руку тебя держать можно, без опасности для жизни? А за плечи обнять? А…

— А дальше будет преждевременная гибель от моих зубов, — Бурый возник на пороге совершенно беззвучно и весело фыркнул, глядя, как эти двое отскочили друг от друга. — Я с тобой потом поговорю по поводу границ допустимого с моей сестрой, — пообещал он, смерив паренька пристальным взглядом и Степан поёжился.

А Волк уже шагнул к Катерине, и она обняла его за шею. — Как же я рад, что ты проснулась! Я бы за год с ума бы сошел!

Дверь почти снесло с петель, потому что в неё вломился Баюн с воплями, что он-то точно знал, что вся закончится замечательно!!! Жаруся ласково погладила Степана по голове крылом, отчего его волосы стали похожи на золотое руно.

— Прикинь! Сплошная романтика! И девушка проснулась и у героя золотые кудри, — Кир тихо подкрался и рассмеялся на ухо другу.

— Я не знаю, что я тобой сейчас сделаю! — Степан глянул на себя в зеркало и взвыл! — Жаруся! Убери это немедленно!!!

Несколько дней Степан ходил, словно во сне. Всё ему казалось, что ему снится то, что Катька действительно послала этого придурка Ратко навсегда! Хотелось от неё не отходить, правда и подойти-то поближе пока было проблемно. Волк её стерёг словно клад! В конце концов, Бурый разбудил Степана ни свет, ни заря и повёз на заснеженное озеро. Сгрузил там на лед где-то в середине и сел напротив, внимательно глядя ему в лицо.

— Значит так. Я всё понимаю, про твою влюблённость и всё такое, но! Если она тебе дорога, уважай её. Да и себя тоже. Ты хотел у меня уточнить, что можно? С учётом вашего сговора и прочего, за руки можно, обнять тоже иногда, но бережно, даже поцеловать … — Волк посомневался, а потом решительно кивнул. — Очень изредка можно, но не на людях. И если она сама будет не против, да по морде тебе не даст! — Волк хмыкнул. — Мы тут непривычные, знаешь ли… Больше ничего не смей! Понял? Если ты ее любишь, то ограничишься этим. Если не любишь, и вовсе обойдёшься. Понятно? Мысли шире. Иначе, откушу всё, что будет мешать мыслить! Понял?

Степан сначала покраснел, потом побледнел, потом не выдержал и рассмеялся. — Понял! Волк, я правда понял… Я и не собирался… Ну, торопиться. У меня всё всерьёз! Не знаю пока как у неё… Хорошо хоть этого придурка она больше не любит! Но, я тебя понял!

— Вот и хорошо. И да, Катюше сам объясни. Мне с ней об этом сложно разговаривать, — дал ценное указание Бурый.

— Сложно ему… Умный такой, да? Мне, можно подумать, легко… — сердито ворчал про себя Степан, раздумывая, когда и как пересказать Катерине их с Волком разговор. И надо ли вообще?

Вернулись они в Дуб ещё затемно, и Степан от нечего делать решил пойти и разбудить Кира. Этот жаворонок постоянно не давал спать самому Степану, и вот, наконец-то появилась возможность шикарно отомстить!

Кир безмятежно спал, когда Степан крадучись пробрался в его комнату.

— Водой его облить? Или, может, снежком присыпать? — раздумывал коварный Степан, но, то ли он слишком долго думал, и Киру пришла пора проснуться, то ли слишком отчетливо скрипнула под Степаном половица, но побратим проснулся сам. Мгновенно ощутил, что в комнате кто-то есть и прыжком слетел с кровати, только одеяло взметнулось в сторону Степан, накрыв его с головой.

— Да что же это такое! Даже не успел решить, как тебя лучше разбудить! — ворчал Степан, выпутываясь из-под одеяла.

— Вот и хорошо! А то представляешь, сколько бы дней ты просыпался в пять утра от ледяного душа? — Кир уже был полностью одет и насмешливо разглядывал взъерошенного побратима, вынырнувшего из-под одеяла, — да не кидай одеяло на пол! Что за манера такая, всё разбрасывать! Случай, а чего это ты в такую рань проснулся?

— Волк давал наставления, как мне остаться целым и невредимым в случае приближения к Катьке, — вздохнул Степан. — Трудная задача, я тебе скажу.

— Да, волкобонус у нас не дремлет, — хихикнул Кир, и опрометчиво отвлекшись на застилание кровати, обнаружил, что Степан дружески прихватил его шею.

— Ты мне про это не говори! Мне и так трудно! Прямо не подойди лишний раз! — философски рассуждал Степан.

— Не при-ду-ши! — прохрипел полузадушенный Кир, вывернулся от захвата, и потирая шею заявил: — Если ты так переживаешь, я от вас вообще отходить не буду. О! Точно вернемся к моему предложению работать у вас дуэньей!

— Э! Не перебарщивай! Хотя, дуэнья Кир… Это так интригующе звучит… — протянул Степан. — Надо подумать…

Глава 22. Рында Даниил

Катерина вроде как спала. То есть Кащей должен был быть в этом уверен, поэтому, выходить из Дуба ей было нельзя.

— Ну, что это такое! Сижу как сыч в дупле! — ворчала Катерина, глядя в окно. А там как назло снега роскошные, словно ковры серебряные, всё на солнце блестит! Красота! — И ведь даже шапку-невидимку не оденешь! Следы-то видны! Тьфу, изморозь мерзкая! Из-за него столько неприятностей. А вот интересно мне, а зачем он хотел, чтобы я спала-то? Просто из вредности, или идея унего какая-то есть?

Катерина потянула зеркальце. Попросила показать Кащея и увидела, как он даёт указания вихрю, принести ему… — Княжну Дарью! Да так, чтобы она жива осталась. Не морозить!

— Дашка-то ему зачем? — ахнула Катерина.

— А потом выследи этого… Светловолосого царевича Златогорного царства, как его, а… Степана! И тоже сюда! Вот и посмотрю я, как он себя поведёт! Сказочница спит, а вот тебе девица-красавица княжна Дарья, да её от злодея ледяного спасать надо, да защищать! — Кащей довольно потёр руки. — Ничего-ничего, я тебе, Катерина ещё устрою! Проснёшься, а тут даже этот твой ручной царевич уже давно в другую влюблён!

— Ну, иезуит! — Катерина всплеснула руками. — Ярик! Ярик быстро сюда!

Ветерок вылетел из-за двери, которой он музыкально скрипел уже с полчаса, и скрутился в полупрозрачного взъерошенного мальчишку. — Да тут я хозяйка.

— Быстро найди Степана и принеси его сюда! Не медли, — Катерина приказала так, что Ярик чуть дверь не сорвал, так его унесло!

Степан и Кир развлекались вполне себе детской забавой. Играли в снежки. Правда, кидали с такой силой, что и оглушить могли, вот Степану в первый момент и показалось, что Кир в него попал, потому что ноги почему-то оторвались от снега, и его понесло над сугробами, да так, что он ничего толком понять не успел, а уже оказался в Дубе. Кир бегом мчался за ним.

— Вот он, хозяйка! — Ярик исполнительно свалил Степана на пол посреди Катькиной комнаты. Шапка прилетела вдогонку и нахлобучилась на совершенно ошалевшего паренька.

— Кать, что случилось? Ну, че я сделал-то? — бедняга решил, что он чем-то так провинился, что его таким варварским способом доставили в Дуб.

— Пока ничего, но тебя хочет выкрасть Кащей, — Катерина подняла шапку, слетевшую с головы, когда Степан ею помотал.

— Меня? Зачем? — он отряхивал снег с полушубка и всё пытался понять, шутит она или нет.

— Не шутит! — заявил ему показавшийся в двери Баюн. Он элегантно увернулся от пролетающего мимо Кира, который пытаясь не наступить на хвост Кота, запутался в собственных ногах и приземлился на Степана.

— Кир! Сойди с его спины. Он и так не совсем в себе после такого способа прибытия, — строго велел Баюн и перевел взгляд на Катю. — Рассказывай!

Вернувшийся через некоторое время Волк, обнаружил в горнице военный совет. Когда его ввели в курс дела, он только коротко взвыл! — Вот гад! И что делать?

— Дашка сейчас не в стольном граде княжества, а ночует у тётки в усадьбе, — голосом примерной ученицы докладывала Катерина. — Можно кого-то послать и оттуда её забрать.

— Кого? — Кот хмуро осмотрел Бурого и склонил голову на бок.

— Я не поеду! Я Катерину охраняю, и мне на всех других начхать! — недипломатично ответил Бурый.

— А если тебе в царевича обернуться? — напрочь проигнорировал его Баюн.

— Ты меня вообще слышишь? — начал звереть Бурый.

— Нет. Не слышу. Ты пока ничего умное не говоришь! — важно заявил Баюн. Волк опасно сверкнул глазами, и тут Катерина быстро стала между ними и обняла названного брата за шею.

— У меня есть идея! Дашка официально так сговор со Стояном и не разорвала. То есть жених-то у неё как бы есть.

— Да он что есть, что нет… — Жаруся презрительно фыркнула. — Дылда бестолковая!

— Да и ладно, не спорю! — легко согласилась Катя. — А если ему Дашку вручить с той же целью, с какой Кащей собирался ей Степана подсунуть.

— Чур меня, — замахал руками Степан.

— Да угомонись уже, никто тебя не отдаст, — насмешливо глянула на него Катерина, он замер как суслик перед норой и начал соображать, всерьёз ли она сказала?! — Так вот, Стояну Дашка очень уж легко досталась. Вот и пусть попробует её сберечь да защитить. Глядишь, и получится что-то интересное!

— А ведь и в самом деле! Это прекрасная идея! — Баюн закивал головой. — Так, быстро! Чернила мне! — он строго постучал лапой по столу. На столе тут же возникла чернильница, гусиное перо и пергамент. Баюн приказал Катерине пока дать инструкции Ярику, и отправить его за Дарьей в сопровождении Жаруси. И сам сел писать её родителям. — Люди порядочные, зачем им лишние скорби? Нет уж, мы все растолкуем! А это, это послание нашему княжичу наследному. Ишь ты, не любит он девушку-красавицу! Не любит, научим, не хочет… Ну, вы поняли вообщем! — Кот кивнул сам себе и быстро отправился на Сивке вручать письмо Стояну. То есть сам-то он к княжичу не показался. Письмо тот нашел у себя прямо перед носом, на подушке.

— Как Дарью хотят украсть? — Стоян поначалу решил, что ему снится. Ночь всё-таки на дворе, но вот оно, письмо, больно щёлкнувшее ему по носу, вот открытое окно, и Кащеева репутация опять же хорошо всем известна! Нет, к Дашке он относился совершенно равнодушно, но честь вынуждала невесту защитить, и посему, он отправился к батюшке, а тот, разбуженный и недовольный, как только осознал беду, немедля приказал ехать за невестой!

— Позорища не оберёмся, если у тебя из-под носа девицу украдут! Хватит нам и невестушки Ульяны! Ославила на всё Лукоморье, стыдоба! То ли дело была Катерина! — князь Борислав уже прочно забыл, что Катерина-то как раз его почти всегда и практически всем не устраивала!

Стоян выехал очень быстро, и к утру он был уже на полпути к указанному месту встречи.

Дарья плакала навзрыд. — Я боюсь! Что же со мной будет?

— Доченька, Баюн обещает позаботиться! Надо отправляться! Если налетит Кащеев вихрь, никуда мы не сможем тебя спрятать, — уговаривали её родители и брат, спешно прибывшие к тётке в усадьбу. Помогла Злата.

— Даша, не бойся, просто доверься им! Я ни разу не пожалела! А уж что только не было!

Так и вышло, что когда к стольному граду князя Алипия подлетал Кащеев вихрь, Ярик, очень стараясь лететь ровно, уносил оттуда княжну в шапке-невидимке, а рядом порхала серая голубка и присматривала за увлекающимся Ветерком.

Стоян уже раз восемь обошел вокруг названной рощи и тут рядом блеснули яркие кошачьи глаза и на ветке ближайшего дерева обнаружился Баюн. — Ты вовремя, княжич!

— Где она? Её не захватили? — Стоян сам себе удивился, но его как-то зацепило то, что его невесту, пусть и совершенно ему безразличную, кто-то хочет украсть!

— Нет, мы успели в последний момент. Ещё бы полчаса и всё! — сообщил ему Баюн.

— А где она сейчас? — поинтересовался Стоян.

— Скоро будет здесь! — кивнул Баюн, насмешливо поглядывая на Стояна. Ишь, встревожился княжич… Надо же…

Дарья в этот момент плакала горючими слезами, потому что Жаруся объяснила ей план.

— Милая, если ты останешься княжной Дарьей, тебя всё равно найдут! А вот если будешь как бы мальчиком Данилой, оруженосцем княжича, мы сможем тебя скрыть!

— Я — рындой? Да я же девушка!!!

— Я вижу, — кивнула Птица. — А если так? — она взмахнула правым крылом и на Дашину шубку прилетело яркое пёрышко. Вспыхнуло, и его блеск полностью охватил одежду и волосы Дашки. Через миг на поляне стоял немного неуклюжий мальчика-подросток в одежде рынды богатого князя. Волосы подстрижены под горшок, на них шапка.

— Ой, нет, косы! — Дарья схватилась за голову.

— Скажи: «верни мне, перо, девичье добро»! — велела Жаруся.

Дарья послушно повторила и ахнула, ощутив прежний облик девицы-княжны.

Жаруся заставила её несколько раз повторить присказку, и научила выбирать одежду для рынды Данилы и пользоваться пёрышком.

— Пока оно у тебя побудет, а как нужда в нём исчезнет — ко мне вернётся, — объяснила Жаруся Даше.

А в Дубе Катерина напряженно ждала нужного момента, глядя в зеркальце.

— Ну, ты готова? — Жаруся зависла у лица Дашки.

— Дддда, — кивнула, сама себе удивляясь трусиха и скромница Дашка.

— Дарья скройся для зеркал,

Ледяной у них оскал,

Не увидеть не догнать,

Как зовешься не узнать,

На пути не обернись,

Даниилом назовись,

В невидимку для Кащея

В сей же час оборотись!

Катерина увидела, как в её зеркале образ Дашки побледнел и истаял. — Отлично! Зеркальце, милое, покажи мне рынду Данилу. Нет, ты же глянь, какой славный мальчишка вышел! — рассмеялась она, показав зеркальце Волку.

Стоян увидел на заснеженной опушке богато одетого оруженосца и окликнул его: — Эй, ты! Ты с княжной приехал?

Отрок повернулся и как-то странно на него посмотрел. Стоян рассердился, послал коня вперёд, осадил прямо перед мальчишкой и грозно спросил: — Чего молчишь? Где княжна Дарья?

Прозвучавшее за спиной Стояна насмешливое фырканье заставило его обернуться. Кот опять оказался на уровне его глаз на толстой ветке. — Ты на мальчика-то не кричи, а лучше присмотрись попристальнее!

— Да куда присматриваться-то? Она что, в невидимке тут? Что ты лапой в мальчишку тычешь? А? А?! Да не может быть?! — Стоян так и застыл с открытым ртом, тупо глядя на рынду. — Не может такого быть! — медленно повторил он.

— Может! Позволь представить тебе твоего нового рынду Данила, — Баюн откровенно развлекался!

Стоян чуть не свалился с коня, чего с ним не происходило примерно лет с четырёх! Неловко слез с седла, и подошел к рынде.

— Не может такого быть! — он и узнавал и не узнавал Дарью. — Даша?

— Нет, пока про Дашу забудь. Это Даня. Рында Данила! — прицокнул языком Кот. — Запомни! Кащей ищет её! Не найдет у родителей, будет искать, где спрятана. Посмотрит и на тебя. Так вот, он не должен её получить! Сейчас отправляйтесь в Великоречное царство, я тебе письмо дам к царю Бажену и царице Анне. Тебя там примут с почестями! И смотри, не забудь, что твоему рынде ночевать с остальными оруженосцами нельзя!

— Да, конечно! — Стоян машинально принял письмо, которое ему сунул Баюн.

— Денег хватит?

— Да, я взял, — княжич не очень понимал во сне он или наяву.

— Сейчас бери рынду к себе на коня, за собой посади. В деревне можешь купить ему лошадку, выбирай смирную. И не забывай, что ему много ездить пока не приходилось. Молодой он и неопытный, взял ты его в науку, да взял недавно, — Баюн подмигнул княжичу, тот послушно покивал головой. Вскочил на коня и протянул руку рынде. Тот несмело взялся и вскрикнул, взлетев в воздух от сильного рывка Стояна.

— Держись за пояс Стояна, — как ни в чём небывало подсказала Жаруся. — И ничего не бойся, это для всех ты мальчик, а для Стояна ты его невеста. Полагайся на него, он тебя защитит и поможет!

— Коварная ты особа, — довольно кивнул Жарусе Баюн, глядя вслед коню Стояна, легко уносящему обоих всадников. — Княжич этих слов не забудет! Но, какова моя радость! Ах, какая сказка получилась! Прелесть, а не сказка!

— Да, и я умница и ты молодец! Кто Катерину-то нашел! — рассмеялась Жаруся, подхватила Баюна за шкирку и полетела к Дубу.

Глава 23. Черная гора

Кащей топал ногами, бушевал, разбил несколько ледяных скульптур тончайшей работы, но это ничего не изменило! Княжна как в воду канула. В семье князя Алипия царила скорбь.

— Куда же солнышко наше закатилооооось? Девонька нежная пропааааалааааа, — от души выли на разные голоса мамки да няньки. — Похииииитилиииии! — завывания выходили настолько всепроникающими, что Кащей даже отпрянул от зеркальца. Невольно показалось, что бабы эти прямо тут вопят, непосредственно в его уши!

Кащеев вихрь обыскал все закутки и комнатушки княжьих теремов — безуспешно!

Полетел было за светловолосым царевичем Степаном, но не сыскал и его, да и второй тоже куда-то подевался.

— Может, в свой мир сбежали. Баюн-то может ворота открыть отсюда, — задумчиво рассуждал Кащей. — Вполне возможно. Что им тут делать-то тут? На спящую сказочницу глядеть?

Глядеть на сказочницу и правда было бессмысленно да и стрёмно, потому что у Катерины было воинственно-творческое настроение. Она мерила шагами комнату, что-то бормотала под нос, а когда спотыкалась о кого-то из мальчишек, смотрела на них так, что они быстро удалялись подальше.

— Вот так как глянет, и думай, что она придумает, — вздыхал Кир. — Как придумает сказку с Киром-царевичем… Брррр.

— Нда, вот так и свяжись со сказочницей, — вздохнул опечаленный Степан.

— Жалеешь? — живо заинтересовался Кир. — Так я могу и заменить! Я ж тоже царевич, и более того, родич, но такой дальний, что это не мешает, только помогает!

— Чему этопомогает? И вообще, что ты несёшь? — Степан хмуро глянул на побратима.

— Да шучу я, шучу, Отелло! Ты просто ей под ноги не попадайся сейчас. Ей сейчас не до нас, — Кир откуда-то был совершенно точно уверен, что Катька сейчас как они сами, когда в бою — сосредоточена до крайности.

— Так, ну, хорошо, и куда дальше? — Катерина что-то торопливо писала на листке. Подумала, что-то зачеркнула, добавила, вздохнула и порвала листок в мелкие клочья.

— Не выходит? — Баюн вплыл, помахивая роскошным хвостом.

— Нет. Я никак не могу понять, как эту заразу-Ульяну заставить идти именно в Черную гору.

— Ну как? Она сейчас засела во владениях супруга и от неё там, между прочим, сплошное разорение! Дьяк Онисим уже волком воет! Она всё казну тратит на ткани златотканые, да украшения самоцветные. Купцы зачастили. Короче говоря, плохо её воспитали батюшка с матушкой, — вздохнул Баюн. — Да, так вот, вернёмся к нашей проблемке. Что нужно сделать, чтобы княжна уехала оттуда?

— Сделать так, чтобы ей там некомфортно было! — Катерина подняла левую бровь.

— Правильно! А как? А легко! Наша девица-красавица до визга боится мышей! — Кот усмехнулся. — И вот представь себе, если вдруг у неё в теремах все мыши княжества соберутся?

Катерина мечтательно прижмурилась и в восторге кивнула. — То, что надо!

— Отлично! Мышей я беру на себя, — Баюн потянулся и облизнулся. — Ну, ладно, а дальше? Дальше она соберется куда?

— К родителям, куда же ещё? — Катерина уверенно кивнула головой.

— Пррррравильно! — согласился Баюн. — Только вот там тоже мыши имеются. И даже на эту семейку зуб имеют. Из-за мужа старшей царевны. Он-то к мышкам хорошо относился, а его чуть не погубили. И вот, представь себе, если мыши и там начнут царевну преследовать? Что будет тогда?

— Тогда могут её отправить на остров морского змея, — покачала головой Катя. — Не пойдёт! Кстати, всё время забываю спросить, а как такое могло случиться, что этот морской змей в сказке утонул?

— Да никак! — Кот довольно потянулся. — Ничего он не утонул. Просто переселился под воду. А в самом деле, почему никто кроме тебя об этом не задумался? Наверное, потому, что ты сказочница, тебе и думать! Но, им мы потом займёмся. И ты права, второй раз фокус с мышами может и не выйти. Тогда что?

— А если дорогу ей немного подправить? Так, чтобы куда бы не ехала, всё равно оказывалась бы у Чёрной горы?

— Правильно! — Баюн закивал головой! — Умница! Ну, что действуем?

— Давай попробуем! — решительно кивнула Катерина.

Княгиня Ульяна ожидала от начавшегося дня исключительно приятные вещи. Именно сегодня обещали привезти редкую диковинку — аладырь-камень. У золовки такой есть! Ульяна сама видела! И ничего, что за камушек надо отдать золота больше, чем за несколько крупных смарагдов. Подумаешь! Она хочет этот камень! Ульяна откушала завтрак, подумала, что на серебре ей есть уже не гоже! ЭтоРатко не дал ей купить золотую чашу и тарелку. Но, его-то нет, и теперь — она полновластная хозяйка! И непременно купит себе золотую посуду! Ульяна лениво села к окну. Придвинула к себе мисочку с орехами и изюмом и взвизгнула. В миске сидели две очень довольные… Мыши!!!

— Аииииииииииииии!!! — визг Ульяны мог бы снести крыжу с терема, если бы она была сделана хоть чуточку менее крепкой. Примчавшиеся девки-чернавки, мамки, няньки, стража и дружина, а также дьяк Онисим нашли княгиню на столе. Она топала прямо по столешнице красными расшитыми шелками и жемчугом сапожками и вопила не переставая! А на уголке стола сидела крупная серая мышь и смотрела на княгиню с явным недоумением. Увидав толпу, застрявшую в дверях, мышь неспешно слезла по скатерти вниз и так же не торопясь удалилась. С этого момента жизнь княгини была наполнена визгом, метаниями прислуги, и бесконечными мышами! Они были везде в княжьих теремахи никакие коты и мышеловки справиться с этим нашествием не могли!

— Только мыши те, право слово, умные! — оглядываясь через плечо, тихо говорили чернавки и служанки, стража и мамки с няньками. — Только княгиню и пугают! И грызут-то всё только у неё! В амбары не лезут, в кладовых не видать ни одной, а у княгини прям кишьмя кишат!

Княгиня Ульяна держалась изо всех сил! Она даже пережила потерю парчи златотканой, купленной давеча у купцов. Доконали её собственные косы. Как порядочная замужняя женщина, днём она должна была голову покрывать. А на ночь волосы расчёсывались двумя служанками и заплетались в толстенные светлые длинные-предлинные косы. И вот проснулась Ульяна ночью, сама даже не поняла почему. Глаза открыла и увидала, как на её длиннющих светлых шелковых косах сидят мыши и их грызут! От визга княгини проснулась не только прислуга княжьих теремов, не только стража, но и половина города! А на утро, княгиня объявила дьяку Онисиму, что уезжает к родителям! И больше в этом проклятом месте не останется ни на час! Многомудрый дьяк горестно покивал головой, а когда закончились сборы, и княгиня со слугами и стражей выехала из городских ворот, отправился в храм, заказать благодарственный молебен!

— Я тебе вот что скажу! Собери ты все мышеловки в теремах, спрячь, а вместо них положи по куску сыра! — тихо давал он распоряжения ближайшему помощнику. — Это не мыши, это ж сокровище! Только так, чтобы никто не видел, а то ещё вернётся внезапно княгинюшка наша ненаглядная!

Но, Онисим переживал напрасно. Княгиня и не собиралась возвращаться!

— Скорее прочь! Я и ногой туда больше не ступлю! Зачем я вообще замуж вышла за этого князя мышиного? — бормотала себе под нос Ульяна.

Баюн очень довольно рассматривал её в зеркальце. — Ну, мыши постарались на славу! Надо им дать команду к отступлению! Поверишь, со всего княжества самых смышлёных мышей коты на себе привезли! Правда, и уговор теперь исполнять надо — вернуть обратно и награду выдать. Ну, это нам раз чихнуть! — Баюн потёл лапы! В самом деле, всё было устроено отлично! Награда-мешочки с зерном уже ожидали мышиных героев у их нор. А местные коты почли за честь послужить Баюну и тоже остались не в накладе! Кот честно каждого участника до отвала накормил!

Катерина теперь сама ощущала себя кошкой, которая за мышью следит. — Ну, ещё немного! До перекрёстка и пора! — и как только княгиня Ульяна в изукрашенном возке на санных полозьях и множество людей её сопровождающих, доехали до перекрёстка, сказала:

— До Черной горы все дороги твои лежат,

Не сможешь без мужа оттуда уйти теперь,

Не важно, куда твои кони сейчас спешат,

Придётся найти и вернуть его, мне поверь!

Чуть дрогнула завеса снега у развилки дорог, и кони поскакали совсем по другому пути!

— Сработало! — Баюн тронул лапой Катину руку. — Не переживай, ты сделала как надо!

Ульяна, откинувшись, дремала на подушках, укрывшись медвежьей полостью, когда загомонили её слуги. — Ну, что там? — недовольно спросила она.

— Княгиня Ульяна… — подъехавший начальник стражи выглядел странно.

— Чего тебе? Дорогу засыпало? Так откапывайте! — Ульяна махнула маленькой белой ручкой, на пальцах блеснули кольца с разноцветными каменьями.

— Княгиня, я… Мы… Мы не знаем, как это вышло, но мы у Черной горы, — наконец сумел выговорить начальник стражи.

— Чтоооооо?! — Ульяна откинула полость и распахнула дверку возка. Над ней возвышалась огромная тёмная масса Чёрной горы. — Да как вы посмели! Псы!!! Это выменя сюда привезли, чтобы я князя любимого вашего спасала? Мой отец вас всех казнит!!!

— Княгиня! До Черной горы три дня пути! — начальник стражи отпрянул от княгини и в очередной раз подумал, как же их князю не повезло! — он сам провожал князя Ратко за тем проклятым поясом! И князь ему велел ждать его пять дней. А если не вернётся, уезжать!

— Илья, то моё дело. Не вернусь, значит, судьба у меня такая, — сказал Илье князь на прощание. Илья его приказ ослушался! И через пять дней отправился князя искать. Нашел он чёрный провал пещеры, и хотел было уже туда шагнуть, как услышал гудение растревоженного злобного пчелиного роя. Бежал без оглядки, и всю дорогу скорбел о своём князе молодом! И если и надеялся, что княгиня за мужем пойдёт, то быстро оставил даже тень этой надежды! И вот вдруг такое. Вот княгиня, вот гора. И до горы той ехать и ехать, да совсем в другую сторону! И пока Илья стоял с ошеломлённым видом, слушая крик княгини, да соображая, как бы вздорной бабе объяснить, что тут не всё так просто, она влезла обратно в возок — замёрзла, и раскричалась уже оттуда, требуя срочно везти её подальше из этого проклятого места.

К вечеру стало понятно, что никуда они уехать не могут! Сколько бы возницы не гнали коней в совершенно другую сторону, они оказывались прямо у Чёрной горы! Тут уже и Ульяна присмирела. Кричать и ругаться перестала, а только всхлипывала и испуганно сжималась каждый раз, когда снова видела гору.

Ночью поставили шатры, и устроились на ночлег. Только даже спать было страшно у этого места. Ульяна дрожала даже не от холода, а от ужаса. Утром она потребовала продолжить попытки уехать, но выяснилось, что все лошади убежали!

— Не можем мы ухать отсюда, — развёл руками Илья.

— Да ты! Это ты во всём виноват! Почему не поставил охрану у коней? — снова принялась вопить Ульяна.

— Поставил как раз, только… Только спят они, — он показал княгине на безмятежно спящих прямо на снегу конюхов. Люди словно и не чувствовали холода, спали безмятежно и крепко. Ничуть не были обморожены. Руки тёплые, щёки румяные, от самих парок идёт.

— Колдовство! Не иначе! — перепугались служанки.

Ульяна приказала растолкать лентяев — бесполезно! Потом сама попыталась разбудить конюхов, но сколько она не вопила, не пинала их носком сапога, одного даже кнутом стегнула, ничего не изменилось! Она в ярости дошла даже до того, что приказала слугам впрячься в её возок и тянуть его, но полозья намертво вмёрзли в лёд! Тогда она отправилась пешком, и шла по её понятиям очень долго, а когда повернулась налево, посмотреть, далеко ли осталась проклятая гора, увидела её перед собой! Тут она просто села на снег и заплакала!

— Как видно, без князя нам отсюда не уйти, — вдруг услышала она голос одного из стражников. — Не сможет княгиня без мужа выбраться! И мы не выйдем.

Она гневно развернулась, и увидев говорившего, ткнула в него пальцем и грозным шёпотом, на крик сил уже не было, приказала ему завтра пойти и вынести из пещеры князя. Завтра, потому что становилось совсем темно, а княгиня хотела быть уверена, что этот мерзавец именно в пещёру пойдёт, а не сбежит куда подальше!

Утром она проснулась в своём возке, жутко замёрзшая, и разозлилась на засонь-служанок, которые не принесли ей вовремя горячие кирпичи для тепла! — Дрыхнут негодяйки! Вот и ладно, значит, тот скот не один в пещёру отправится! Вместе с этими дармоедками потопает!

Ульяна распахнула дверцу возка и замерла. Все, все её спутники спали глубоким и спокойным сном!!! И девушки-служанки и слуги и стража и даже этот мерзавец Илья! Как же она кричала! Она топала ногами и вопила, пыталась их пинать и щипать, чтобы разбудить, но ничего не помогало! Тогда она забилась в свой возок и закрыла глаза.

— Я сейчас, наверное, сплю. И мне снится сон. Я проснусь уже у маменьки с батюшкой! — она бормотала это, пока холод, настоящий зимний холод не пробрался в возок, не обвился вокруг её щёгольских сапожек, не заставил её спрятать маленькие нежные ручки в меховые варежки. — Да я так и замёрзну, чего доброго! — Ульяна неловко выбралась из возка и потеребила за рукав ближайшую девицу. Одета она была как служанка, в овчиный грубый полушубок и валенки, на голове — платок, то есть никакого сравнения с собольей шубкой и шапкой молодой княгини, её меховыми сапогами и варежками! Но, княгиня уже зубами стучит от холода, а девка спит, словно на печи!

— Да что же это? — заплакала Ульяна, а в довершении всего, поняла, что ещё очень голодна! Еды было припасено в дорогу с избытком, да вот беда, Ульяна никогда в жизни ничего не готовила. Даже как огонь развести не знала! Спасло то, что в одном из погасших костров она нашла чуть тлеющий уголёк и как же она над ним тряслась! Как раздувала, подкладывала соломинки и грела над маленьким огоньком иззябшие руки! Потом развела большой костёр, и начала припоминать, как же готовили её стряпухи? Только к вечеру сумела Ульяна что-то поесть. Сама себе согрела кирпичи, обожглась много раз, обрыдалась, но сумела возок нагреть, и ночь пережить. Утром она проснулась в тихой надежде, что хоть кто-то из её людей очнулся. Но, нет. Все так и спали! Ульяна снова развела костёр и тут только сообразила, что дрова скоро закончатся. Так же как и еда. Нет, на несколько дней всего хватит, но потом…

— Это если тут не будет волков, — вдруг пришла в голову Ульяне страшная мысль! — Что же мне делать? Что? Я не знаю, как мне отсюда выбраться, как мне выжить? Как разбудить людей, чтобы они мне помогли! Я не знаю, отчего они спят… — и тут она вдруг поняла, что если она и не знает, как разбудить служанок, слуг, конюхов и стражу, то она точно знает как разбудить Ратко!

— Конечно! Он-то сможет нас отсюда вывести! — Ульяна подняла голову на гору. — Как же страшно!

Она снова забилась в возок и проплакала, пока холод и голод снова не заставили её двигаться. Но, как ни странно, на этот раз дело пошло полегче. И костёр загорался и кашу сварить вышло почти совсем съедобную. Ульяна уже на то, что каша пригорела и внимания не обращала! Мелочи всё это! Хотя раньше такую и в рот бы не взяла, да ещё приказала бы выпороть нерадивую стряпуху! А сейчас кого пороть-то? Не себя ведь! Да и вот же она, каша! Горячая! И её можно есть, пока не наешься!

— И пока есть из чего варить! — вдруг пришло Ульяне в голову. И словно ледяной водой в неё плеснули. — Ничего не поделать, надо идти в пещеру, — сказала она себе, и в возок прятаться уже не стала! Толку-то?

Начала думать, как бы дойти. — Тропу видно, и пещеру видно, вон она! Но, до неё идти долго, а в ней как? Надо еду взять и угольки хоть в чугунок сложить! Там вот палки какие-то торчат, и елки растут, значит, костёр разведу, — кто бы сказал Ульяне, что она будет о такой глупости думать! А вот поди ж ты!

— А как же еда? Кашу там варить? Так ведь везли с собой и мясо и хлеб! Где они? — вдруг вспомнила Ульяна. Она перерыла все тюки и нашла и то и другое. Мясо она готовить не умела совсем. А вот хлебам, замороженным, но вполне съедобным, радовалась, как и каменьям драгоценным никогда не радовалась. И сало она нашла! Раньше-то и в рот его не брала, это же не еда, а гадость мужицкая! А сейчас на костре отогрела хлеб, да с салом так душевно его поела! Взяла и то и другое, собрала. Нагрела кирпичи, согрела свой возок, и решила, что переночует, а рано-рано утром пойдёт искать Ратко! И именно тогда вспомнился ей её муж! Красивый, плечистый и статный, и лицо и глаза и как он ей улыбался… Ульяна вроде и не думала о нем столько времени, и не вспоминала! Злилась только, что он пояс не добыл и сгинул! А вот сейчас вдруг так жалко стало, что послала его в это проклятое место!

Как только рассвело, Ульяна решительно взяла приготовленную суму с едой, чугунок с углями и пошла. Она все пыталась огонь добыть, как это её слуги делали, но так и не сумела.

— Ну и ладно! Я пока так. А потом уж спрошу у Ратко, как это делать! Обязательно спрошу! Он-то знает! — пыхтела Ульяна, забираясь по тропе всё выше и выше по Черной горе.

До пещеры она дошла уже после полудня. Устала ужасно, но понимала, что останавливаться нельзя. Немного передохнула, поела и с великой опаской подкралась к входу.

— Темень-то какая! Что же я про свечи не подумала? — спохватилась Ульяна. С тоской глянула вниз, но не спускаться же из-за этого. Долго ломала ветки от елей, исколола себе все руки, но сумела сделать какое-то подобие факела, подожгла его и шагнула в пещеру.

— И ничего такого уж очень страшного! — думала Ульяна, потихоньку двигаясь по коридору, идущему внутрь горы. Когда справа что-то блеснуло, она инстинктивно шагнула туда. Блеск золота всегда привлекает внимание, но у сундука доверху набитого золотыми монетами и слитками что-то хрустнуло, Ульяна опустила глаза и увидела, что у неё под ногами кости! Она вскрикнула, и тут же зажала себе рот, потому что эхо подхватило её крик, понесло по коридорам и переходам, по залам пещеры, и казалось уже, что это многоголосое эхо передразнивает, издевается над Ульяной.

— Как же страшно! Нет, не надо мне это золото. Мне бы Ратко найти… — Ульяна осторожно-осторожно отступила от того, что когда-то было человеком. — Может, его тоже послали за чем-то, — подумала она.

Когда Ульяна, наконец, дошла до зала, где Ратко нашел пояс, да там и остался, она расслышала тихий гул. Испугалась и увидела, как зашевелилась противоположная от входа стена. Она замерла и вспомнила, что ей сказочница говорила о колдовских пчёлах. — Они не трогают женщин! Они не трогают женщин! — твердила она. Пчёлы взлетели со стены и облетели вокруг, одна села её на рукав шубы, но не укусила, а просто поползала, да и утратила всякий интерес. Ульяна шагнула чуть вперёд, и увидела лежащего на полу пещеры Ратко!

Кинулась к нему, ахнула от того, какой он холодный и бледный, начала тормошить, звать, и вспомнила, как именно его можно разбудить! — Поцеловать! Но, ведь его снова пчёлы укусят! И что же мне делать? Я не смогу его выволочь. А это что? — она потянула мужа за руку, а в ней оказались зажаты широкие узорчатые пластины такого желанного золотого пояса!

— Всё-таки ты его нашел! Ой, что это? — Ульяна с ужасом закрылась руками, когда пчелиный рой завился вокруг руки её мужа. — Они что же… Это им пояс нужен? Погоди-ка, так, может, они и укусили, потому что он пояс взял? Сумел же он сюда дойти? А того беднягу недалеко у входа поймали. Значит, дело в том, просто так мужчина идёт, или что-то взял?

Ульяна разжала пальца Ратко и вытащила из них пояс. Пчёлы начали виться прямо над её руками, но не кусали! — Какой красивый… — она провела пальцами по золотым узорам, сказочным зверям, птицам и цветам, которые были отлиты на плоских широких звеньях пояса, взвесила его на руке. Представила пояс на своём самом красивом платье и аж зажмурилась! А потом размахнулась, да и швырнула пояс обратно в сундук, у которого лежал её муж. — Забирайте своё сокровище, — строго сказала она пчёлам, — а я мужа заберу. Мне без него отсюда живой не выбраться! И вообще, муж он мне! Я, может, и правда… Люблю его!

Ульяна наблюдала, как пчёлы потихоньку успокаиваются и усаживаются обратно на стену, и замирают там, а потом наклонилась и поцеловала Ратко. Глаза он открыл почти сразу, тяжело вздохнул, и, повернув голову, увидел жену.

— Ульяна? — он недоуменно осмотрелся, — где мы?

— Мы в пещере на Черной горе! — ответила Ульяна. Ратко ахнул, попытался подняться и уставился на пчёл.

— Ульянушка, милая, уходи отсюда скорее, беги! Они меня живым не выпустят!

— Выпустят. И я без тебя сама живой не останусь. Я тут одна, — всхлипнула Ульяна.

— Как одна? — Ратко не очень понимал, явь это или сон, опасливо косился на пчёл, но они вроде и правда не нападали. Он встал, пошатываясь, и тут сообразил, что пояса в руке нет. — Пояс!

— Да пусть он пропадёт пропадом этот пояс проклятый! — в сердцах сказала Ульяна и потянула его к выходу.

Ратко шел с трудом, словно в сумрачном полусне. И шел-то только потому, что его Ульяна тянула за руку, звала, упрашивала, уговаривала идти! Пчелиный яд всё ещё действовал, и он никак толком не мог понять, на самом ли деле с ним всё это происходит, или он видит сон. Склонялся ко сну. Очень уж дико было рассчитывать, что его жена окажется в Черной горе, да ещё не захочет пояс!

Когда они выбрались из пещеры, уже начало темнеть. И тут Ульяна вдруг услышала людские голоса, там, внизу. Ратко, недоуменно оглядываясь и уже соображая, что, скорее всего, это не сон, удивленно посмотрел на Ульяну, расплакавшуюся от облегчения в голос, и собрался было что-то спросить, как вдруг зашатался, потерял сознание и упал на снег. Но, уже бежали стражники во главе с Ильёй, разыскивающие княгиню, голосили служанки и орали конюхи, обнаружившие неподалёку всех коней!

Никогда в жизни так не удивлялся начальник стражи, как когда увидал княгиню, которая сидела у входа в пещеру, положив голову мужа себе на колени, и приглаживая его волосы. Чумазая от копоти факелов и дыма костров, что ей пришлось жечь, растрёпанная, с порванной где-то шубой и без меховых рукавичек, она смотрела вниз, на загорающиеся костры и плакала.

— Госпожа? Князь? — Илья на секунду перепугался, что его князь умер.

— Он жив, просто совсем обессилел. Спустите его вниз, — Ульяна проводила взглядом дюжих стражников, которые бережно унесли князя. Он-то ей, оказывается, нужен гораздо, гораздо больше золотых побрякушек! Княгиняуже просто радовалась тому, что люди проснулись и не надо больше что-то делать самой, и нет больше страха. Ведь вокруг те, кто накормит, согреет, увезёт, и защитит! Она спускалась с помощью стражников, которые почти всю дорогу вниз её на руках друг другу передавали. Внизу Ульяну тут же закрутил заботливый хоровод служанок, её возок был согрет, и она смогла переодеться в чистую одежду, ловко выложенную девушками из дорожных сундуков. И лицо ей умыли, и даже тёплой водой. Ратко уже сидел у костра и недоуменно слушал рассказы своих людей о том, как они здесь оказались, и всё с большим и большим удивлением поглядывал на жену.

После возвращения князя, которого уже и живым-то никто не чаял увидеть, прошло уже пару дней. Все, кто ехал отвозить княгиню домой, безумолку рассказывали о том, какими чудесами обернулась их поездка! И самым главным чудом было возвращение князя и сама княгиня.

— Да подменили её что ли? — удивлялся дьяк Онисим. — Ну, другая же прямо! Не вопит, ногами не топает, никого не наказывает. Попросила ей кладовые показать. И почему-то салом заинтересовалась, в достатке ли? Чудеса, да и только!

Больше всех удивлялся сам Ратко. Да только после того, как жена рассказала ему всё, что с ней произошло, удивляться перестал. Ульяне он, конечно, не сказал, но сам понял, кто именно связал кольцом дорогу княгини, и направил её к Черной горе, убрал от неё коней, слуг и стражу, и вынудил все-таки забраться в пещеру и понять, что именно для неё важно, а что совсем нет! — Одно понять не могу, как это с мышами вышло? — недоумевал князь, выяснив у Онисима, что как только княгиня уехала, по городу начали видеть котов, на спинах которых сидели толстые серые мыши!

Глава 24. Ненужная невеста

Дарья плотно зажмурилась и кулачки сжала: — Вот сейчас глаза открою, и я дома! И никакого Кащея и близко не было! И Стоян где-то там да подальше! А я не на постоялом дворе вовсе даже, а у себя в светлице!

Шум и крики из общей горницы внизу заставляли её сжиматься в комок. Она никогда и близко к таким заведениям не подходила, да и вообще, без мамушек, нянюшек, да стражи в городе не была, а тут…

— Ты голодна? В смысле, ты есть хочешь, Данила? — Стоян мрачно покосился на закутанную в меховой плащ фигурку, забившуюся в угол.

Дарья собиралась было гордо отказаться, но вдруг сообразила, что да! Очень хочет! Несмело выглянула из складок плаща и кивнула.

— Ладно. Сиди тут. Я велю принести, — Стоян позвал служанку, велел накрыть на стол, и когда это было выполнено, хмуро кивнул. — Садись и ешь.

— А? А ты? То есть, а вы, гггосподин? — Дарья с трудом, но сообразила, что отроки-рынды так вольно как княжны-невесты с княжичами говорить не могут.

— Я вниз пойду! — Стоян бы никогда не признался, но ему самому было дико неловко! — А ты дверь на засов закрой! — он вышел, плотно прикрыл за собой дверь и дождался торопливых лёгких шагов и шороха засова в пазах. Он долго сидел внизу, и поесть успел и насмотрелся на прочих гостей на постоялом дворе, всё искал всевозможные поводы, чтобы наверх не идти. — Кто её знает, как с ней общаться-то? И ночевать ещё в одной горнице! — все прочие помещения были забиты под завязку! Нет, хозяин предложил было отправить рынду к слугам, но для Стояна, понятное дело, это не подошло. Он сидел, сидел, но пришлось возвращаться в горницу. Стукнул в дверь, и удивился. Дашка словно под дверью его ждала, открыла сразу и тут же снова шмыгнулав угол.

— Ты что прячешься? Иди вон на лавку, и спать ложись! — Стоян сердито кинул на лежанку у печи свой плащ и улёгся, демонстрируя, что он на неё вообще не смотрит! Как же он себя ругал!

— Зачем, ну зачем, я отца послушал, да к ней посватался? Кто она мне? Сидит чужая девка, носом шмыгает! Что вот теперь мне делать?

Дашка чувствовала себя не лучше. Она и правда всхлипывала потихоньку. Старалась чтобы не слышно было! Но, получалось не очень. В конце концов, она так и уснула, сидя на лавке и укрывшись плащом с головой. Утром едва сумела встать, всё затекло и дико болело! После завтрака поехали дальше. Стоян купил невзрачную, но очень спокойную лошадёнку, и Дашка первый раз в жизни села на лошадь одна. Да ещё и по-мужски! Поначалу было страшно, потом чуть освоилась, и даже по сторонам смотреть начала. Правда изо всех сил старалась не в сторону Стояна. У него такой вид недовольный, что прямо и смотреть тошно!

Ехали в полном молчании, оба страшно друг другом недовольные! На ночь остановились в какой-то деревне. Богатый купец с поклонами выделил княжичу чистую светлицу, а рынду предложил разместить в общей горнице. Стоян едва не согласился! Очень уж она его раздражала. Он глянул на перепуганное выражение лица Даш… то есть этого… как его, Данилы, и приказал, чтобы слугу поселили с ним!

— Знаешь, я, наверное, домой поеду, — вдруг сказала Даша.

— Чего? — Стоян раздраженно повернулся к понурившейся девице.

— Домой, говорю, поеду.

— Ты что, про Кащея забыла? — разозлился Стоян.

— Да что ты, что Кащей, никакой разницы! — Дашка грустно опустила голову.

— Чтоооо? — княжич оскорбился! Он тут старается, неудобство какое терпит, а эта! Вместо благодарности ещё и оскорбляет! Едва сдержался! — Ладно! Как хочешь, воля твоя! Я провожу тебя домой. И если тебя захватит Кащеев вихрь, помни, что ты сама это выбрала!

Утром Стоян решил доехать до развилки, свернуть налево и ехать в княжество Алипия, и пусть они там сами как хотят, так эту избалованную девку и прячут! Обернулся было, сказать ей об этом, и осёкся, вспомнив о Злате. Сестру он любил, и вдруг представил её на месте Дашки. — Да какая ж тут избалованная! Вон, едет в мужском седле одна, непривычно и страшно, небось. И одежда мужская и косы нет, а коса у неё знатная была, толстенная и до полу, вот уж что было, то было. Златка бы ревела в три ручья. И мамок-нянек да девок-прислужниц нет, и ночевать не в княжьих покоях да шатрах золотом расшитых, а на постоялых дворах, да в крестьянских избах, да ещё в одной горнице со мной. Для княжны-то это как? И ведь не жалуется. Ну, почти не жалуется. Что уж я на неё так? И правда, ей сейчас больше надеяться не на кого…

— Дар… То есть Данила, едем мы в Великоречное царство, как и собирались. Не унывай. Глядишь, приедем, и как-то всё образуется, — преувеличенно бордо заявил Стоян. — И ты сидишь в седле неудобно. Давай я тебе покажу, как стремена подтянуть.

Дарья удивилась очень. Несмело подняла глаза на Стояна, вроде не шутит… Но, с подтянутыми по росту стременами, и правда было лучше ехать, да и княжич как-то не так уж мрачно выглядел, ну и она повеселела.

— Знаешь, тебе надо потренироваться, — сказал Стоян через несколько дней их пути. — Ты можешь сойти за отрока, когда сидишь в уголке и в корзно кутаешься. А если без корзно, сразу видно, что девушка. Ходишь по-девичьи. В глаза не смотришь. На коня садишься так, словно он тебя укусить собирается. Да не расстраивайся ты так! Я тебе помогу, — сказал и удивился. Оказывается, Дашка, даже в дурацкой мальчишецкой одежде может выглядеть приятно! Улыбка-то дивная. И как это он не замечал? Теперь вечерами он смотрел, как Дашка ходит по горнице и мотал головой. — Шире шагай. И корзно откидывай резче. Вот, уже лучше! И когда с человеком говоришь, в глаза смотри смелее.

В пути Стоян иногда специально останавливал коня и учил своего неловкого рынду как вскакивать в седло, как спрыгивать, как управлять конём без поводьев, одними коленями. Пришлось лошадь сменить, купить побойчее и помоложе, и дело пошло значительно веселее. Дашке неожиданно понравилось самой решать, куда ехать, а не болтаться за спиной у всадника, как это обычно бывало раньше. К приезду в Великоречное царство она чувствовала себя уже гораздо увереннее.

Как приехали, Стоян отправился с письмом Баюна в царский терем, а Дашку, в смысле Данилу оставил у крыльца. Там и подошли к рынде отроки, которые царю Бажену служат. И как водится, оказался среди них наглый да сильный. Боярский сын Михаил верховодил среди рынд, такие сразу чуют, кто их боится, и когда Стоян попросил рынду его позвать, Дашку уже толкнули в сугроб, да и насмехались над слабаком, который сдачи дать не может, да в снегу так позорно завяз. Княжич едва сдержался, чтобы не раскидать наглецов, ведь обычно в обиды своих мальчишек-оруженосцев князья не вникают. Зато вник молодой царь. Злобный хохот он услыхал, и так хорошо помнил, как над ним самим смеялись, что рассердился очень. — Кто посмел над слугой моего личного гостя надсмехаться? — очень грозно допытывался Бажен. А царица Анна вдруг внимательно присмотрелась к неловкому рынде, который жался за спиной заезжего княжича. Присмотрелась, да и приказала выделить ему отдельную каморку, в виде извинений за понесенную обиду. И уж точно увидела, с каким облегчением вздохнул отрок. Да вот только отрок ли? Каморка оказалась неожиданно хорошей светлицей, и Дарья от облегчения закружилась по чистому светлому полу, да и не заметила, что дверь открылась, а на пороге стоит молодая царица и улыбается. — Не ошиблась я, значит.

— Ой! — Дашка моментально отступила в угол и там застыла.

— Не бойся. Только скажи, а сам-то княжич знает кто ты? А то, мужчины они такие ненаблюдательные… — рассмеялась Анна.

Дашка только закивала перепугано.

— А, ну так и ладно. Раз письмо такое с вами, значит, так и надо. Не волнуйся, я ничего никому не скажу, а если что понадобиться, приходи, постараюсь помочь. И двери запирай, — Анна улыбнулась гостье и вышла.

Жизнь потихоньку налаживалась. Стоян много времени проводил с царем Баженом. Они понравились друг другу, сдружились, и то охотились, то коней выезжали забавы ради, то с соколами развлекались. А вот рынде Даниле приходилось гораздо сложнее! Боярский сын Михаил никак не мог простить новенькому неуклюжему и слабому отроку, что из-за него его ругали, да наказали! А того напротив, ещё и отличили — светлица отдельная ему, надо же! И то и дело Данила то падал из-за подножки, то снежок прилетал внезапно, то просто в тёмном углу его толкали. Бедная Дашка совсем не знала, как ей быть, пока Стоян, который однажды по поводу метели никуда не поехал, а остался в тереме, не заметил в окне, как падает со всего маху его рында носом в снег, а обидчик-то тот же самый! Миха так и не понял, откуда княжий кулак в него прилетел. Зато пару дней вставать ему было трудно, больно и тоскливо.

— Увижу еще раз, что подходишь к моему рынде — убью! Понял? — Стоян бы плечистым, высоким и отлично обученным воинской науке. Угрозу жизни представлял очень приличную! — Понял? — он попросту оторвал Миху за шиворот от утоптанного снега и тряс в воздухе, как нашкодившего щенка.

— Ддддааа, — у Михи даже такое коротенькое слово получилось с трудом.

— Пшел отсюда! — Миху унесло в сугроб и даже подняться сам незадачливый обидчик сразу не смог.

— А ты… — Стоян повернулся к перепуганному Даниле-Даше. — Пошли!

Приволок её в её же светлицу, запер дверь и грозно уточнил: — И часто ты так летала?

— Ннннет, — соврала Дашка.

— А почему тогда синяки на запястьях? Ты что? Сказать не могла? То есть не мог? — сердился Стоян.

— Да ты же занят, — совсем понурился его рында.

— Эх ты! — Стоян и не ожидал, что его так заденут синие пятна на тонких руках. До красных кругов в глазах озверел! Чуть не прибил того сопляка! Едва сдержался! А она тут стоит и тянет, что мол он занят. Так ведь и действительно… Он же почти рынду своего не видит. — Так, ладно. Завтра поедем с тобой коней прогулять, а то ты все забудешь, чему я тебя учил.

Но как раз на следующий день царь пригласил княжича на охоту, и так они удачно поохотились, что решил Бажен пир устроить.

Ах, как Дашка любила пиры! У её батюшки бывало, что после обильных кушаний, разрешали и пляски начинать. А Дашка, кажется, даже во сне плясать была готова! Да только княжне не пристало абы с кем! Вот и приходилось чинно-благородно сидеть, да завидовать белой завистью подружкам-боярышням. Даже когда батюшка уговор со Стояном подписал, всего-то пару раз удалось Дашке пройтись в танце! И всё! Стоян обыкновенно был как рыба мороженная. Безразличный да хмурый. Часто даже и не смотрел в её сторону. Сейчас и то лучше. Ах, если бы ей одеться в её одежды, да уборы! Может, и глянул бы он на неё по-другому!

— И одеться-то можно. Жар-Птица ведь сказала, как пёрышком мой настоящий вид вернуть. Да только боязно. А ну как Кащей найдёт? — понурилась Дарья, села на лавке и решила, что никуда-никуда сегодня из светлицы не выйдет! И не вышла бы, но прислала за ней молодая царица.

— Эй, ты! Рында Данила! Тебя царица зовёт! — прокричала из-за двери задорная девчонка-чернавка. — Иди скорее!

Пришлось идти. А царица по какой-то надобности всех услала, встала, да и обошла вокруг странной девушки, что в отрока-рынду вырядилась. — Ты ведь не простого рода-племени. Правда?

Дашка и глаза поднять боялась. Только кивнула.

— А не хочешь на пир прийти? — Анна рассмеялась, глядя, как заблестели глаза у ряженной.

— Хочу, да не могу, — наконец призналась та едва слышно. — Ищут меня. Если найдут, к Кащею попаду.

— Ой! Вот это беда! Тогда понимаю… Хотя… Если с умом, то и так можно! Мы вот как сделаем! — Анна притянула рынду поближе и начала её на ухо нашептывать. — Я тебе платье да уборы пришлю…

— А у меня всё есть! — радостно вскинулась Дашка.

— Тогда вот, держи плат. Все девушки мои лица такими закроют. Вот и тебя скроем. Плат полупрозрачный, тебе всё видно будет, а твоё лицо и не разглядеть.

Даша едва вечера дождалась, вышла из светлицы уже в своём виде, да в наряде, с платом спускающимся с серебряного венца. И правда, лица так не разглядеть! Добралась до покоев царицы, там её уже ждала сама царица Анна, которая только руками всплеснула. — Вот так девица-красавица! Вот так гостья у меня бесценная!

Заохали над незнакомкой боярышни, все от любопытства сгорали, да только никому ничего не объяснила царица, но приказала всем такими покрывалами головы прикрыть, чтобы лица видно не было!

— Матушка-царица, а кушать как же? — смутилась пухленькая молоденькая боярышня.

— Потерпишь один раз! И матушкой меня не зови! Рановато мне пока! — рассмеялась Анна. — Ну, пошли, девы.

На пиру все заметили молодую девушку в богатом наряде, которая сидела около царицы Анны. Лицо под платом видно как в тумане, а понятно, что хороша! Стоян особо на девиц не смотрел, а тут его сосед по столу допёк:

— Что ж за краса-то? И откуда такая? А коса-то толстенная и почти до полу! Ой, хороша!!!

Стоян и глянул. Решил, что померещилось ему, аж головой помотал. — Да быть не может! — так и сидел, сердито глядя на девицу.

А как начались пляски, так к ней сразу же боярские сынки поспешили. Пошла девица плясать, и глаз не отвести… Словно плывёт по воде, а не идёт.

Стоян смотрел, смотрел, да и сам отправился к неразумной Дашке.

— Дозволь красавица с тобою станцевать… — и рассердиться бы. И сил нет! — Что же ты творишь-то, а невестушка милая? — прошипел он Дашке.

— А что? — невинно откликнулась она.

— Да что же ты царице наврала, что она тебя сюда привела?

— Царица сразу увидела, кто я. И светлицу мне поэтому отвела отдельную, — тихо рассмеялась Дашка. — И на пир сама меня пригласила. Не сердись на меня. Я сейчас уйду, — понурилась она, вспомнив, что вообще-то пир скоро закончится, а вот когда, и, главное, чем закончится её приключение, совсем не понятно.

И тут задрожали, затряслись окна, да и повылетали от жестокого порыва ветра. С Дарьи снесло покрывало, ветер закрутил её, но Стоян рванул девушку за руку, выхватил из вихря, закрыл собой.

— Ну, что ж ты, княжич… — насмешливый приятный голос того, кого боялось всё Лукоморье, заставил Дашку съежиться за спиной Стояна. — Неразумно становиться на пути моего ветра. А! Ты, наверно, не понял, что она мне нужна? Тогда ладно, прощаю. Отойди в сторонку и постой пока там, — белоснежная кисть руки небрежно махнула в сторону.

— Чего тебе ещё? — Стоян только ноги расставил поустойчивее. — Луну с неба? Она моя невеста!

— Да ладно тебе! Ты же её и не любишь вовсе и сто раз жалел, что сговор подписал. Да и замарана она. Помнишь, сказочницу-то мне кто передал? Вот она! Помнишь же! Вот и отдай её мне, предательницу. А! Тебе же невеста нужна заместо этой, негодной? Так это мы запросто, — Кащей усмехнулся. — Прямо на выбор предложу. Хочешь?

— Нет! — Стоян похолодел. Кащей прямо его мысли рассказывал.

— Да отойди ты от неё, дурень! Мне твоя смерть не нужна! Мне девка нужна и её я тоже убивать не хочу, — рассмеялся Кащей.

— Нет! — плевать на все доводы, на то, что он думал, на то, кто кому кого передавал! Стоян чувствовал только, как за спиной вздрагивает от ужаса Дашка.

— Да и пожалуйста, сам виноват! — Кащей прищелкнул пальцами, и от них сорвалась короткая белоснежная вспышка, сгустившаяся в острую ледяную стрелу, ударившую прямо в грудь княжичу, вокруг завизжали женщины и девки, мужчины, начали быстро выводить их, пока Кащей отвлёкся, устанавливать щиты, хоть и было понятно, что супротив него не выстоять. Стоян коротко ахнул, пошатнулся и упал на колени, пытаясь вырвать стрелу.

— Нет, не получится. Она пока вошла неглубоко, но нацелена на сердце и медленно идёт к нему, — любезно пояснил Кащей, спокойно глядя на Стояна.

— Стоян! — Даша сама упала на колени, пытаясь поддержать его, и с ужасом смотрела на подрагивающую стрелу.

— Ну, вот видишь, что ты, княжна, наделала? Пошла бы со мной сразу, и он был бы жив. Думаешь, это он от любви? Нет, и не надейся! Исключительно от гордыни. Как же невесту у него отберут! — хмыкнул Кащей. — Ну, давай, иди уже ко мне. Или предпочитаешь досмотреть, как он умрёт? Ну, если тебе очень хочется… Я могу ещё подождать, я тебя довольно долго искал, могу и ещё повременить, мне-то торопиться некуда.

— Стоян! — Дарья придерживала его голову, и потянулась к стреле.

— Не советую. Она может заморозить. Видишь ли, вынуть её можно только растопив, но тогда руки обледенеют и скорее всего, так и останутся. А ты мне нужна как невеста для одного царевича, целая и невредимая, так что калечить себя неразумно, оставь его и пошли.

— Растопив… — прошептала Дарья. Глянула снизу вверх на усмехающегося Кащея и крепко взялась обеими руками за стрелу. И закричала, потому что боль от белой стрелы захлестнула её руки.

— Дура! Отпусти, брось его, зачем он тебе! Руки изуродуешь! — рявкнул Кащей и заплаканная Дашка подняла на него глаза.

Она кусала губы, но сумела выговорить. — У меня уже был лёд на руках, и тогда я знала, что я поделом его получила! За то, что подругу предала, тебе поверила, хоть и чуяла холод от тебя, от старца мудрого!

— Тьфу, уже пальцы обмораживаются, — Кащей поднял бровь и хмуро осмотрел побелевшие Дашкины пальцы. — Нда, вряд ли на такую польстятся. Ну, ладно… — он повернулся было уходить, а потом обернулся и бросил Дарье: — Если он выживет, ты ему будешь ещё больше не нужна, с такими-то руками! А если он с тобой и останется, то только от жалости! — Кащей презрительно и брезгливо приподнял верхнюю губу, и шагнул в окно. Вихрь свистнул и унёс своего повелителя прочь!

Дарья заставила себя не думать о том, что он сказал. — Потом, всё потом! — пальцы уже почти не слушались, но стрела начала поддаваться, и она потихоньку вытягивала её, уводя от сердца жениха. Стоян очнулся, когда Даша вынула стрелу и та на глазах растворилась в воздухе, а сама княжна со стоном упала на пол, прижимая к груди обмороженные руки. Зашумели вокруг люди, засуетились, Стоян с изумлением обнаружил, что его рана превратилась в царапину, зато Дашка…

Царевна Анна, приказала немедля княжну отнести в её светлицу, и Стоян шагнул было за ними, и чуть не врезался в закрытую дверь. — Дарья!

— Погоди друг! — Бажен остановил его, — ты сам-то на ногах едва держишься. Там сейчас ей женщины помогут…

Дашка лежала, плотно закрыв глаза. Никого не хотелось видеть, особенно после того, как она услышала, как все лекари, срочно и немедленно вызванные царицей, в один голос подтвердили, что руки обморожены.

— Нет, нечего там спасать. Ты уж не гневайся царица. Что есть, то и есть. Можно только питьё дать, чтобы боль не мучила княжну. Уснёт пока.

— Да, оставьте питье, — Анна была сильно расстроена, до слёз! Ей понравилась эта девушка, а тут… Ничем нельзя помочь… И что ещё скажет этот её жених?

— Бажен! Я тебя прошу, скажи, чтобы меня пустили! Ты что, не понимаешь? Ты же мне сам передал, что он, гад, говорил Дашке! Это же как та стрела, только словами!

— Да ты погоди. Ты хоть понимаешь, что она теперь калека? — Бажен перехватил Стояна за плечо и тут же разжал руки и отступил. На лице княжича была такая неприкрытаяярость! — Всё, всё… Ступай. Аннушка, милая, иди ко мне, — Бажен шагнул в светлицу, за руку вывел оттуда жену, приказал уйти всем остальным, и дверь закрыл за спиной Стояна.

— Дашка! — Стоян едва её видел в полумраке горницы. — Ты не спишь, я знаю. Ты совсем по-другому дышишь, когда спишь. Перестань, глупая.

— Уходи. Пожалуйста. Ты мне ничего не должен, совсем ничего! Я разрываю сговор.

— Да вот ещё! Размечталась. Никуда я не уйду и тебе не позволю! — Стоян попросту сгрёб в охапку и Дашку, и перину на которой она лежала, и какие-то одеяла, которыми её укутали, и всё это перетащил к себе на колени. — Что ты там ещё выдумала? Я нашел девицу, которую люблю, а ты мне «уходи»!

— Нет, — Дарья говорила тихо-тихо. — Он же правду говорил. Только правду. Я же тебе никогда и не нужна была и сейчас не нужна тем более. Ты и сам всё понимаешь, или поймешь скоро.

— Да, я даже когда с тобой поехал, тебя не любил. Поехал, потому, что был должен. Но, с того времени уже много всего случилось. И всё, что он говорил, уже совсем неправда!

— Зато, правда то, что я теперь без рук.

— Плевать.

— Нет! Уходи! — Дашке было больно и очень холодно. Холоднее, чем когда она стрелу держала.

— Слушай. Он швырнул в меня стрелу из льда, а в тебя из слов. Что-то такое Катерина однажды Ратко говорила, о словах. Я только теперь понял. Ими запросто убить можно. Заморозить насмерть! Ты ледяную стрелу растопила, а теперь моя очередь! И я не позволю тебе замёрзнуть! Потому что я тебя люблю!

Он чуть-чуть покачивал Дашку на руках, как ребенка, и как она не плакала и не просила её оставить в покое и уйти, притворился, что просто её не слышит, а сам вспоминал, как добраться до Дуба Кота Баюна. — Живая вода у Катерины есть! На коленях стоять буду, только чтобы она дала для Дашки воду!

Пока думал, подействовало питьё, что лекари дали, и Даша потихоньку уснула.

Вдруг негромко стукнула створка окна, Стоян резко развернулся, но в окне был вовсе не Кащей, а Кот Баюн. Рядом порхнула крыльями серая голубка.

— Ну, что? Разобрались? — усмехнулся Баюн.

— Кот! Живая вода есть? Молю, всё, что хочешь отдам!!! — взмолился княжич.

— А что? И захочу! Потом скажу что! — Баюн приосанился. — Девчушку только не буди, медведь такой! Пусть пока поспит. А она молодец, княжна твоя.

— Молодец и моя, — согласился Стоян. Он про воду не очень понял, дадут её или нет, но почему-то успокоился.

— Жаруся! — Баюн глянул на голубку.

— Не командуй. Взял моду… Сама всё знаю! — Жаруся подлетела поближе, махнула крылом, и повязки, которые совершенно без пользы накрутили на руки Даши, растаяли, словно их и не было. Руки выглядели страшно. Дашка застонала, дернулась во сне. Стоян глядя на руки невесты, только зубами заскрипел.

— Не замирай княже, придержи её! — Баюн ловко открыл флакон, непонятно откуда появившийся в его левой лапе, и капнул по капле на каждую руку. Стоян только головой помотал, миг, и кисти рук стали выглядеть, словно ничего и не было. — Так, а теперь живой, — Баюн капнул по капельке из другого флакона, который ему передала зависшая над Дашкой Жаруся. — Вот и всё.

— Спасибо! Спасибо вам! — Стоян едва собственным глазам верил, глядя на Дашины руки!

— Чудак, это не нам спасибо, это Катерина воду из источников принесла, — Баюн прыгнул на подоконник и обернулся к Стояну. — Ты её, смотри, не упусти! Про вас уже сказка сказана!

— Что? — Стоян ахнул.

— То, что слышал! — фыркнул Кот и прыгнул в ночную темень. Голубка улетела за ним, махнув крылом на прощание, окно медленно закрылось. Только повязки, неведомо как оказавшиеся на полу, напоминали Стояну, что это не сон.

— Дашенька. Даша, — он тихонько тронул её правую руку. — Теплая!

— Ааа? — Дашка проснулась и даже не сразу вспомнила, что с ней случилось, сон был такой хороший, лёгкий, как мамина колыбельная, как запах хлеба. Она подняла руки и потерла глаза, и только тогда вдруг сообразила. — Руки!!! Стоян! Что это? Стоян!!!

— Тише, не шуми, а то сейчас примчится сюда полцарства! — счастливо улыбался Стоян. — Ты уснула, а сюда прибыл Баюн и Жар-Птица, с живой и мертвой водой.

— Почему же ты меня не разбудил? — удивилась Даша. Её почему-то совсем не смущало, что Стоян так и держит её на руках. Словно так и надо!

— Не велено было! — тихо усмехнулся Стоян. — Ты мне лучше вот что скажи. Ты за меня замуж пойдёшь? Только ничего не выдумывай, просто ответь. Пойдёшь?

Дарья хотела было подумать, а может, и повыдумывать чего-нибудь, но закивала и обняла его за шею. — Пойду.

— Вот и хорошо! И давай мы не будем очень тянуть. Прямо завтра вышлем гонцов к моему батюшке и твоим родителям. Пусть скорее готовят свадьбу! — Стоян встал, да так и пошел по светлице с Дашкой.

— Что же ты меня носишь? Отпусти уж, — Даша как-то раньше и не понимала, насколько он сильный.

— Зачем? — удивился Стоян. — Я, может, со второго постоялого двора, мечтал тебя вот так носить! Нет, с третьего! — поправился правдивый княжич. — На втором мне ещё хотелось тебе шею свернуть!

Жаруся, которая с Баюном безо всякого смущения, подглядывала за этими чудаками в зеркальце, только лапкой по лбу постучала! — Нет, он все-таки дурень!

— Да ладно тебе, ей же нравится, — миролюбиво мурлыкнул Баюн. — Но, вообще-то, может, мы им Сивку пошлём? Чтоб уж поскорее доехали назад, а то или поругаются по пути, или обвенчаются где-нибудь, не доехав до князя Борислава! Тогда князь осерчааает….

— А, давай! — Жаруся вовсе была не против.

Жаруся принесла Баюна в Дуб и сгрузила на печь, а сама зависла над Катериной, крепко спящей в горнице, положив голову на скрещенные руки. Рядом светилось её зеркальце, показывая терема царя Бажена.

— Так и сидела всё это время! — Степан на лавке устроился гораздо комфортнее, ещё лучше было бы на своей кровати, но уйти было неловко. Тут такие события, и Катька как рысь зависла над зеркальным отражением.

— Правильно делала. Так и уговаривались. Кащей мог натворить любой беды, вот она и следила, чтобы если что смягчить, а то и отвести удар, — Баюн растянулся на печи. — Да и чудики эти могли наговорить друг другу, что угодно. Вон, сколько пришлось Ульяну караулить! То дорогу свяжи, то коней уведи, то возок приморозь, то людей усыпи, да так, что бы никто не замёрз, да чтобы волки не подошли! Куча проблем!

— Да уж… Кто бы мог подумать, что работа сказочника в Лукоморье такая сложная, — Степан сцепил руки под затылком и лежал на лавке, рассматривая дубовый потолок.

— А ты как думал? — фыркнул насмешливо Бурый. — У нас просто не бывает.

Глава 25. Разбудить проснувшуюся сказочницу

Настроение портилось чем дальше, тем больше. Катерина не могла выйти из Дуба. И если Кира со Степаном Волк гонял в оружейной с тренировками и боями так, что у них сил оставалось только доползти до кроватей и упасть, то ей оставалось только читать, и смотреть в окно. Ну, ещё можно было в зеркальце смотреть, но, к счастью, никаких бед и несчастий с её знакомыми не происходило, а просто так подглядывать Катерина себе, как правило, не позволяла. Она уже отодвинула было зеркальце, и вдруг вспомнила о том, как некоторое время назад отправила шайку разбойников исправлять то, что они наделали, сделав из них коней.

— Интересно, вышел из них какой-то толк? — заинтересовалась Катерина. Она попросила зеркальце показать ей разбойников, и увидела, как главарь Вторак — вороной красавец, попав в конюшню ограбленного им когда-то купца, лягает конюха, а тот, привычно увернувшись, вытягивает вредную скотину кнутом.

— Нет, этот пока конём походит, от него вреда больше, чем пользы, — вздохнула Катя, зато обрадовалась, увидев пегого тяжеловоза, в которого превратился Дебел. Он прискакал к крестьянам, у которых разбойники украли все деньги, вырученные за продажу зерна, и обнаружив, что отец семейства умер, остался помогать молодой вдове. Катерина улыбалась, когда видела, как конь удерживает мальчонку лет четырёх от падения с крыши сарая, подставив широченную спину, как помогает крестьянке, миловидной и печальной Варваре, как старается сделать даже то, что ему как коню делать сложно — например, поправить покосившийся забор. Но, если упереться боком и немного поднажать, а потом утрамбовать широченными копытами замерзшую землю, то получается хорошо.

— Ну, тут совсем неплохо, — Катя обрадовалась. — Ну-ка, а Кривой?

Разбойник по кличке Кривой, ставший слепым на один глаз сивым, то есть серого цвета низкорослым коньком, прибежал к бобылю, у которого сам когда-то украл последние деньги и принялся обустраивать его жизнь. Ухитрился познакомить его с симпатичной соседкой и теперь изо всех сил следил, чтобы эти двое не разбежались в разные стороны. И так успешно, что дело явно шло к свадьбе.

Самый младший из шайки, взятый атаманом незадолго до похищения Златы, и особо не успевший натворить дел, уже вернулся в свой человеческий облик, и вернулся к родителям. И даже не помышлял о каком-то возвращении к разбойным делам.

Катерина как раз раздумывала, стоит ли немного помочь Дебелу, или пусть сам справляется, как вдруг Дуб загудел, словно включилась тревожная сирена. Кот выскочил из дальнего коридора взъерошенный, очень встревоженный.

— Баюн, что это? — перепугалась Катерина.

— Кащей пожаловал, — объяснил Баюн одновременно всем обитателям Дуба, примчавшимся на тревожный звук.

— Чего? — Бурый подскочил к окну и мгновенно страшно оскалился. — Что ему надо?

— Ну, сейчас узнаем. — Баюн помахал лапой, чтобы Волк не шумел. — Так, мы все помним, что Катя у нас спит? Отлично!

— Баюн! Немедленно выходи! — крикнул Кащей, восседающий на белом коне, зависшем в воздухе недалеко от дубовых ветвей. — Выходи, разговор есть! Срочный!

Баюн сердито сощурился, встряхнулся, на шерсти побежали яркие искры, она встала дыбом, глаза засверкали, размером он стал походить скорее на тигра. Дуб почтительно распахнул дверь перед хозяином, и тот неспеша выплыл.

— Чего тебе ещё? — презрительно сощурился Кот, не выходя из-под дубовых ветвей.

— Дело есть. И не надо так надуваться. Я с миром, — Кащей сделал попытку миролюбиво улыбнуться. С непривычки получился неправдоподобно мерзкий оскал.

— Ты и мир понятия не совместимые, — Баюн сердился и сильно.

— Да ладно тебе… Мы-то друг друга уж столько знаем, столько, что чего уж там… Ты тоже в своё время мирным не был.

— Я и сейчас не мирный, — Баюн выглядел очень опасным. — Ещё раз спрашиваю, что тебе надо?

— Мне? Да, понимаешь… Сказочницу мне надо! — если Кащей в принципе мог выглядеть смущенным, то это был как раз такой случай.

Баюн пару секунд выглядел так, словно сейчас прыгнет и вцепится в Кащея. Но, он сумел совладать с собой, а скорее всего, пересилило извечное кошачье любопытство.

— У тебя амезия? — тон Баюна вполне мог соперничать холодом с самим Кащеем.

— Что?

— Память потерял? Я про уже совесть молчу, у тебя её и не было отродясь. Но, ты что забыл, что ты её сам усыпил на год?

— Да помню я! Но, у меня туман во владения в запад пришел!! И близко к замку, — Кащея трясло от ярости. Ах, если бы он мог сам справиться с этой мерзостью зелёной! Когда он увидел, что туман ползёт с запада и захлёстывает его владения, да мало того, владения, там на землях еще и одна из его тайных сокровищниц располагалась, из особо ценных, он было отмахнулся. Всего-то сказочницу позвать! И вдруг вспомнил! Он вспомнил, что сам, САМ, усыпил её на год!!!

— Ааааа, ты сообразил, наконец, зачем нам сказочница нужна! — оскорбительно прошипел Баюн. — Не прошло и сотни лет!!! И до многомудрого Кащея таки дошло! Туман у тебя опять? Так тебе и надо!!! Пусть у тебя весь замок туманом зальёт и тебя в нём! Она спит, и ты это устроил собственными костлявыми ручонками! И как выяснилось, персонально себе! На свою череповидную голову.

— Ну, и стерег бы её лучше! Кто тебе мешал? — огрызнулся Кащей. — Раз так хорошо знаешь, зачем нам тут сказочники нужны! Я усыпил, я и разбужу! Я отправил вихрь за Ратко. Он, как выясилось, всё-таки вырвался из Черной горы. Но, нам же лучше! Так что он скоро будет здесь, поцелует сказочницу, она проснётся. А потом поедет ко мне!

— Да что ты говоришь? А зачем? Что бы как только она тебе туман прогнала, ты бы тут же опять её усыпил. Пусть лучше спит! — Баюн отчаянно пытался сообразить, как бы сделать так, чтобы Ратко тут не было!

— Тебя укусила бешеная лиса? — Кащей удивлённо поднял брови. — Ты не хочешь, чтобы она проснулась?

— Проснулась и отправилась к тебе? Нет, не хочу. В конце концов, туман у нас шел десятки лет, и год ничего не изменит.

— Хорошо! Ладно, я могу пообещать, что я её не трону, и даже затевать ничего не буду… Некоторое время! Если она мне уберет туман!

— Ты и так её не тронешь, — фыркнул Баюн. — А твои клятвы стоят как прошлогодний снег! — он застыл под Дубом, Кащей за пределами досягаемости дубовых ветвей и каждый понимал, что переговоры зашли в тупик.

В Дубе восцарилость молчание. — Блин! Это что, сейчас сюда Ратко тебя будить припрётся? — Степан помотал головой. — Че-то мне это не нравится.

— Погоди! — Катерина лихорадочно соображала. — А! Сирена.

— Кать, ты здорова? Какая сирена? — опасливо покосился на неё Кир. — И куда это ты собралась? И что ты с волосами делаешь? — он непонимающе смотрел, как Катерина взъерошивает волосы.

— Слушайте, ну, зачем нам тут Ратко? А иначе эта костлявая личность из Ледникового периода, интересоваться будет, кто из вас меня разбудил… Тоже не хорошо. А вот из-за Котовой сигнализации я проснуться вполне могла!

— Так, тогда стой! Если бы ты сейчас проснулась сама, я бы ни за что тебя не выпустил бы! — Волк уловил идею. — Так, ты проснулась от шума, растрёпанная, да, так вполне достаточно. Я пошел, обрадую Кота. Что ты «пробудилась». Вроде и Кащею ты ничем не обязана и Ратко тут делать нечего!

Волк вылетел в дверь и кинулся к Баюну с выражением крайнего ликования! Баюн даже испугался.

— Кот! Скорее! Да пошли! Радость такая! Да оставь ты этот суповой набор глубокой заморозки! Пошли, там Катюша проснулась!

— Как проснулась? — очень натурально удивился Баюн. Он-то точно помнил, когда именно она проснулась, но именно это и убедило Кащея, который тоже удивился.

— Как? От чего? — Кащёй удивлялся в принципе крайне редко.

Баюн сообразил, что это уловка, уже когда открыл рот поинтересоваться, не сошел ли Бурый с ума, и вместо этого тоже спросил: — Да, от чего бы?

— Так у тебя же сирена тревожная в Дубе такая, что и от сонного дыма поднимает, как выяснилось! — Волк, изображая радость, подпрыгнул и кувыркнулся через себя в воздухе. — Да пойдём уже скорее!

И именно в этот момент исполнительный Кащеев вихрь принес Ратко! Да не просто принёс, а метнул по Дуб и со свистом закружился вокруг копыт белого коня Кащея. Князь, которого дикой силы ветер выхватил из окна его собственного терема, прилично расшибся бы, но его поймал Бурый. Поймал и опустил на снег под Дубом.

Кащей с яростью напустился на вихрь: — Ты! Зачем ты его сюда приволок? — он с презрением осмотрел стоящих под Дубом, а потом заявил:

— Не верю ни единому слову! Вы это придумали! Она не могла проснуться от шума. Аааа, точно, это вы решили, что можете меня обмануть! Смешно даже! Покажите мне её! Только, чтобы Ратко тут стоял! Чтобы он её не разбудил тайком!

— Мы придумали? — оскорбился Волк. — Баюн, ты слышал? Я ему придумал… Делать мне нечего! Да, пожалуйста! — он демонстративно вернулся в Дуб. И вышел оттуда уже с Катериной на спине. Она выглядела весьма растрёпанной, тёрла глаза, прижмуривалась на яркое зимнее солнце. Кащей с омерзением оглядел на проснувшуюся сказочницу и хмуро покосился на Баюна.

— Всё равно советую навестить мои земли с самое ближайшее время, иначе вы её всё равно не убережете! — развернул коня, и направил его вверх, безоблачное небо. Вихрь последовал за ним, и солнце стремительно стало заволакивать низкими серыми тучами.

— Ну, по крайней мере, он убрался, — Баюн фыркнул вслед улетевшему Кащею, глянул в сторону Ратко и соврал: — Князь, рад тебя видеть!

— Дааа. Я тоже рааад, — Ратко пока не совсем пришел в себя после полёта. Вихрь не очень-то церемонился и большую часть времени нёс его вниз головой, или вовсе как придётся. И князь пока держался на ногах с помощью Дуба, попросту обхватив ствол руками. — Я чего-то не поняяял. А почему?

— Что? Чего тебе почему? — вздохнул Бурый.

— Ну, почему он сказал, что я Катерину могу разбудить?

— А! Это… — Баюн поднял голову и порассматривал голые дубовые ветки у себя над головой. — Ошибся Кащей. Заблуждения у него бывают… Загадочные такие… Не бери в голову. Мы тебя сейчас домой отправим. Сейчас улетишь в лучшем виде.

— Ой, неее. Только не это… — Ратко сильно замутило даже от мысли о полёте. — А можно я лучше тут постою? А лучше полежу. Прямо тут… Снежок вот, хорошо…

— Нет уж, давай-ка вставай. Не надо на снегу валяться. Чай не тюлень! — Бурый небрежно прихватил Ратко за шиворот и уволок в Дуб.

Степан сидел у себя в комнате и раздраженно драл на мелкие клочки какой-то листок.

— Ты чего творишь? — Кир наблюдал за побратимом, сидя верхом на стуле и подперев голову рукой.

— Я? А сам не видишь? — Степан демонстративно открыл ладонь и подбросил клочки в воздух.

— Вижу, что ты занимаешься производством мусора, — Кир скривился. — Будешь продолжать в том же духе, замуруешь себе мусором выход и останешь тут навечно!

— Отвали, зануда! Я нервничаю.

— Да по поводу? Неужели ты так боишься Ратко?

Степан хмуро поднял голову и швырнул ещё одну полную горсть обрывков на пол. — Слушай, ну чего ты ко мне пристал? Иди к себе и сиди в своей стерильной чистоте!

— Да ну, я лучше к Катьке пойду, раз у тебя духа не хватает.

— Она занята. Он её благодарит!

Степан говорил чистую правду. Как только Ратко полностью осознал, где пол, а где потолок, он счел своим долгом отправиться с благодарностью к Катерине.

— За что мне спасибо? — невинно хлопала глазами та.

— Ну, Ульяна же ни за что не сумела бы сама…

— Слушай, она как раз сумела сама! Никто не смог бы идти вместо неё! И я не могу заставить человека сделать решающий выбор. Так что меня благодарить не за что! А я просто выполняла свою работу. Ваша сказка очистила туман на северной и западной части Черной горы.

— Наша сказка? — удивился Ратко.

— Конечно. Сказка о золотом поясе, князе Ракто и княгине Ульяне, — улыбнулась Катя. — И кстати, Ульяна сейчас очень за тебя волнуется. Так что, лучше поспеши к жене.

Катерина открыла дверь в комнату Степана и ощутила себя героем какого-то мультфильма. Когда кто-то открывает дверь комнаты или шкафа, а на него вырывается волна чего-то этакого.

— И что это? — осторожно уточнила она. Комната была усыпана порванной и смятой бумагой, на кровати валялся и хохотал Кир, каким-то образом просочившийся туда Ярик крутил из бумажных обрывков вполне сформированный смерчь, а в эпицентре это бардака находился Степан.

— Это то, что нас ожидает, если мы не приучим этого типа хоть какому-то порядку, — сквозь смех выговорил Кир. — А где Ратко?

— Сивка повёз его домой, — удивилась Катерина. — А ты хотел с ним пообщаться?

— Да нет, я-то что… А вот Стёпочка просто изнемогал от желания поболтать…

— Уймись, — Степан словно и не видел летящих вокруг обрывков. — Что? Правда, свалил?

— Конечно. Что ему тут делать? И чего тебя так разобрало? — Катерина осмотрела комнату. — Ярик, заканчивай дурью маяться, вот это всё собери, пожалуйста!

Ярик свистнул, в комнате замела бумажная метель, и через пару минут все было собрано в плотный бумажный ком, который прилично задев по макушке Степана, унесся из комнаты.

— Уй! Это он специально! — Степан потирал голову.

— Конечно специально. Этот такая моральная компенсация за то, что ему пришлось уборкой заниматься, он этого терпеть не может, — кивнула Катерина. — Ладно, пошли!

— Куда? — Степан, вроде осознал, что его плохое настроение испарилось как тот мусор…

— Как куда? Праздновать! У нас есть что! И Баюн уже праздничную скатерть достал! Кир, стимулируй ты его, подтолкни что ли. А то сейчас придёт Бурый, а он, ты знаешь, такие вопросы решает просто… И если прибытие к столу в волчьих зубах в твои планы, Степочка, не входит, лучше пошли со мной и Киром. Ножками, ножками, так-то оно приятнее!

Глава 26. Пир с продолжением

— Сколько можно на свадьбы ездить? — Кир подбрасывал в руке нож, примеряясь к броску. — Сил просто уже нет! Куда не повернись, женятся и женятся!

— Да что же делать? Послать всех с их приглашениями? Дашка вроде как с Катериной дружит, — Степан пожимал плечами. Ему и самому туда очень не хотелось.

— Ну, я понимаю, что это было бы невежливо, но очень уж не вовремя! Кащей-то ждёт, что Катерина к нему поедет, а там какая-то загвоздка со сказками, как я понял, — Кир метнул нож, точно попав в центр мишени.

— Да, вроде на наших землях там сказки нет, и туман пришёл, потому что забыли что-то такое скандинавское по-соседству. А что именно Баюн пока не знает. Нас туда, ясное дело, вслепую пускать не хочет, а как этому айсбергу объяснить? Слушай, прямо вот жизненно не хватает телефонов!

— Ну, да… Так было бы клёво! Алё, Кащей, какая там около тебя с той стороны границы сказка? — Кир метнул следующий нож, и теперь он подрагивал в мишени около первого.

— Слушай, когда ты так навострился? Классно выходит! У тебя и раньше круто получалось, а сейчас — прямо мастер! — Степан вынул ножи, попытался сам, и сморщился, увидев результат. — Нда. Не очень-то!

— Главное, не себе в ногу! — хмыкнул Кир. — Я первый раз именно так и бросил. Волк от смеха чуть не подавился.

— Весельчак, — оценил Степан. — Ладно, покажи-ка как ты бросаешь…

Катерина уныло поворачивалась перед зеркалом. Жаруся вошла в раж и уже час не позволяла ей отойти. — Стоять! У тебя все наряды уже ношенные! И почему такое странное унылое настроение? Ты на свадьбу едешь, или куда?

— На свадьбу, — согласно закивала головой Катерина.

— Вот и радуйся! — скомандовала Жаруся, хищно прищурилась и на голове девочки возникла драгоценная коруна.

— Ага, — согласилась Катя, опасаясь теперь даже повернуться. Убор весил очень даже прилично! — Радуюсь. Сильно так…

К стольному граду князя Борислава, который женил старшего сына и наследника, добрались вовремя. Катерину встретила Златка и тут же уволокла её к себе.

— Ой, так хорошо, что ты приехала! Пошли, там тебя Даша ждёт! Ой, что ними было! Ой, что было! Стой! — Злата резко развернула Катерину к себе. — Ты же знаешь? Стоян молчит как камень, но, по-моему, ты всё знаешь. Правда?

— Знаю! — призналась Катерина. Ещё бы ей не знать!

— Значит… Значит, это же ты!!! — Злата закружила Катерину. — Это всё ты!

— Нет, не я. Я только могу начать, а вы уже сами идёте, — Катерина сказала это неожиданно серьёзно.

— Катюша, да без тебя они и не начали бы! Я же знаю своего брата! Он совсем Дашку не знал, и узнавать-то не хотел и не замечал вовсе даже! — Злата крепко её обняла, а потом весело глянула в глаза. — А про Ратко я вообще молчу! Ульяша совсем другая стала, не узнать просто! Это что, тоже не ты?

— Нет, вот это точно она сама, — рассмеялась Катерина, которая уже едва успевала ноги переставлять, так её Злата торопила.

Сказочно похорошевшая Дашка с тонким восторженным писком приняла драгоценный убор — подарок на свадьбу, в нем и пошла к венцу. Стоян наглядется не мог на невесту. И всё удивлялся, как же он столько времени потерял?

После венчания начался свадебный пир и тут уж князь Борислав лицом в грязь не ударил! Хоть и свадьбу готовили в дичайшей спешке, но даже редчайшие меды на лесных травах для гостей дорогих были! Князь Борислав со сватом, князем Алипием, прихватив Баюна и Бранко, пили особые меды! Волк, которому снова пришлось стать Бранко для свадьбы, и который обычно к хмельному старался не касаться, унюхал что-то для себя приемлимое и тоже их отведал.

Катерина честно отсидела на пиру, танцевала со Степаном несколько раз, причём этот царевич Златогорного царства тоже активно косился на кувшины с медами, а Катерина почему-то чувствовала себя тревожно. Вроде как неуютно. Если бы можно было бы вытащить из-за стола Волка, она бы, наверное, подуспокоилась, но он так редко позволял себе передохнуть!

— Стёп, пойду я, ладно? — Катерина коснулась его рукава.

— Да, давай! — Степан покивал, и Катька потихоньку удалилась. Кир проводил её взглядом.

— Чего она такая… Пришибленная?

— Ничего не пришибленная, все нормально! Тебе померещилось! — Степану было весело, да и чего, праздник же!

Катерина вошла в свою светлицу. Даже Жаруся голубкой полетела на пир. Понаблюдать. А Кате как раз бы хоть какая-то компания была! Она даже не удивилась, когда резко распахнулось окно, вихрь мгновенно заполнил собой всю светлицу, задвинул засов на двери, и одним махом покрыл дверь толстенным слоем льда. Печь погасла и заледенела следом, а Катерина уже летела над городом, над лесами, заснеженными полями, на север. За ней с трудом поспевал невидимый и незаметный Ярик.

Кащей презрительно сощурился на Катерину, которую вихрь опустил перед ним.

— Ну, и что же я вижу? Никакого разума у тебя нет? Тебе же сказано было, немедленно очистить мои земли! А ты на свадьбу укатила?

— А что чистить-то? — Катерина успела в полёте и одеться потеплее и немного продумать тактику и стратегию разговора. — На той земле, которая сейчас залита туманом, сказки нет! Мы с Баюном перерыли всё! Сказка, похоже, скандинавская. И её герои там, за твоей границей! Ты знаешь, кто там? — она говорила сердито и строго. Кащей опешил.

— Сказка? Какая там сказка? — он призадумался. — Не знаю я! У меня владения огромны! Мне что, все сказки помнить? И вообще, это твоя забота! Иди и чисть!

— А ну, да! Конечно! Это же так разумно! Закинуть меня в туман, не вернусь и ладно! Только вот, когда он дальше полезет, что вы делать-то будете? — Катерина пожала плечами.

Кащей против воли немного призадумался. А в самом-то деле? Если бы их несколько было, сказочников этих, то одним больше, одним меньше, это несущественно. Убьёт-то её не он! А так… Сгинет, а ну как туман опять поползёт! Не разумно! Но, он и правда не знает!

— Я же тебе сказал, не знаю я какая там сказка! — раздраженно заявил Кащей.

— Хорошо, а может, ваши ветры знают? — Катерина вообще подозревала, что они знают гораздо, гораздо больше, чем окружающие думают.

— Ветры? А! Вихрь!!! — Кащей хмуро покосился на вихрь, взвившийся с пола снежной порошей. — Ты знаешь, что там за сказка? Да проявись ты уже, наконец! А то разговариваю с какой-то ерундой воздушной, аж самому странно!

В воздухе сгустился контур, чем-то смахивающий человеческий. Кащёй сурово нахмурился, угрожающе махнул рукой и над полом окончательно проявился взъерошенный юноша. Он выглядел старше и гораздо плотнее обычно полупрозрачного Ярика.

— Говори! Я разрешаю, — кивнул Кащей.

— Да, я видел тролля. И ежа в ковше с петухом! — опасливо покосился вихрь на Кащея. Сам понимал, что звучит дико!

— Что? — Кащей разгневано топнул ногой.

— Петух был запряжен в ковш? И в ковше сидел ежик? — быстро спросил Катерина у съёжившегося было вихря.

— Да, да, так и было! — вихрь согласно закивал лохматой головой.

— А, тогда я знаю, какая это сказка, — Катерина повернулась к Кащею. — И смогу её разбудить, если твой вихрь донесет меня в ту местность, где он видел ежа.

— Бред какой-то… Ежи, ковши, петухи… Хотя… Что ещё от них ждать, от скандинавов этих… — Кащей презрительно глянул на запад. — Ладно. Отнести её и не урони, а опусти, а то знаю я тебя!

— Хорошо, господин, — вихрь словно растворился в морозном воздухе, стал невидимым гудящим потоком, подхватил Катерину и стремительно унёсся к туману.

— Где-то тут и бегал тот еж! — услышала Катерина, когда её закружило над высоким каменистым холмом, верхушка которого возвышалась над туманом. Вихрь довольно осторожно поставил её на ноги.

— Спасибо тебе! — кивнула Катя. И очень удивилась, увидев, что он вернулся. Снова загудели от его порывов высокие ели на холме.

— Это ты мне? — прошумело рядом.

— Да, конечно. Ты мне очень помог! — Катерина не поняла, почему он медлит, но махнула рукой и шагнула к туману, и тут краем глаза увидела Ярика, который подлетел, и спрятался за одной из скал. Она порадовалась, что уже не одна, но постаралась никак не подавать вида, что Ветерка видела, потому что опасалась, что гораздо более сильный вихрь его прогонит или навредит. Она спустилась в туман и отправилась искать героев сказки.

— Мне спасибо ещё не говорили… — вихрь проводил сказочницу легчайшим дуновением, задумчиво поднялся с уступа и неспеша полетел к Кащёю.

Пробираться в тумане, ночью, да ещё зимой, это очень трудно! Да ещё если ты совсем одна, а тут и твари могут быть. И если на лыжах по снежной целине ты ходить не очень-то умеешь!

— Ну, ладно, найти ежа зимой, это дело безнадёжное. Тем более, что по сказке он становится принцем. Принцев тут как я посмотрю, — Катерина деловито огляделась. — Не наблюдается. А откуда ехал ёж в ковше? Правильно! От человека, который ему ковш вырезал и петуха продал. Ох, и вляпалась же ты, Катерина свет Павловна, в историю! Впрочем, как всегда! Это вот как мне отыскать именно этого человека? — Катерина спускалась, хватаясь руками за все ветки, которые попадались её на пути, часть спуска и вовсе проделала на пятой точке. Но, именно этот спуск позволил ей оказаться прямо перед небольшим домом.

— О! Кто-кто в теремочке живёт? — Катерина сидела под дверью дома и соображала, всё ли в её организме цело и готово к дальнейшему использованию. — Руки целы, ноги, вроде, тоже. Голова на месте, как это ни странно! Ой, а это что? — Катя сидела, поэтому и увидела, что дверь дома внизу поцарапана чем-то острым и царапин много. — Словно кто-то скрёбся в дверь, и отчаянно! Стоп! А чем сказка-то начинается? — Катя выхватила планшет, включила, и лихорадочно копалась в нём, пока не нашла шведскую сказку «Ёж». — Да ладно! Да быть не может, чтобы так повезло! Ну, попытка, не пытка! — решила Катя, с трудом встала, отряхнулась, отошла от двери и начала читать сказку:

— Жил да был человек, и вот однажды сидел он у себя дома и ковш вырезал. Выла буря, свистел ветер, ему даже страшно сделалось. И вдруг он услышал, что в дверь кто-то скребется. Открыл он дверь, а там ёж, да только был тот ёж не простой, а говорил человечьим голосом.

— Впусти меня переночевать, — говорит ёж.

— Вот ещё выдумал, — человек отвечает, — тебе в доме не место, ты и на улице переночуешь.

— Сам на улице и ночуй в такой холод, а мне неохота, — говорит еж, — впусти меня переночевать.

Катя даже рассмеялась потихоньку! Упрямая такая оказалась животина и настойчивая! Она продолжила рассказывать о том, как еж увидел ковш и начал просить человека его продать, удивился человек, но ёж ему оплату чин по чину обещал. А ещё еж петуха купил. Наутро запряг ёж петуха в ковш и покатил, а человек в сенях обещанные деньги и правда нашел. Ёж поехал прямиком к королевскому дворцу и ну раскатывать перед окнами. Вышла старшая королевская дочь, интересно ей стало, что это за повозка невиданная, а еж её заманил в сад, да к крыжовенному кусту и говорит:

— Либо ты меня поцелуешь, либо под крыжовенным кустом проползёшь, иначе не выпущу!

Не захотела принцесса ежа целовать, и пришлось ей под кустом ползти. Исцарапалась вся, сразу в постель легла. Так же и со средней принцессой вышло. А младшая давай с ежом спорить:

— Да кто же станет целовать этакого урода?

— Не хочешь — не целуй, но тогда придётся под кустом ползти, не то я тебя не выпущу!

— Боюсь, поцарапаюсь!

— Ясное дело, приятного мало, — соглашается ёж. — Ну, тогда поцелуй!

— Ах, да у тебя же такое рыло!

— Зато на нём иглы не растут!

— Тошно мне!

— Если тошно, полезай под куст!

— Хоть бы и не видеть-то тебя! — сказала принцесса. — Ну, можно, ятебя через платок поцелую?

— Это можно, — сказал ёж, но она и ахнуть не успела, а ёж платок отдёрнул и поцеловал её прямо в губы. И в туже минуту обернулся принцем красоты неписаной. Оказывается, злой тролль превратил его в ежа, чтобы ходил ежом, пока его в таком гадком образе не поцелуют.

Застыдилась принцесса, зажмурилась, а принц тот час к ней посватался, говорил теперь красиво и ласково, ну, принцесса и согласилась, ведь в человеческом виде он ей сразу понравился.

Катерина посмеивалась, вспоминая свою попытку поцеловать через платочек царевича Бажена, чтобы избавить его от драконьей личины. И заодно удивлялась принцу. Он ведь старших-то принцесс так и не уговаривал. Не хотите — как хотите, полезайте под куст. Видимо, ему сразу младшая приглянулась! Туман быстро таял, в доме кто-то что-то с грохотом уронил. Судя по воплям, доносившимся из-за двери, это что-то было тяжелое и упало на ноги.

— Пора мне отсюда, — рассудила Катерина. Быстро одела шапку-невидимку и тихо позвала Ярика.

— Хозяйка, я здесь! — Ярик мог распознать прячушегося в шапке-невидимке, так как движение воздуха, обтекающего невидимое тело, он легко видел.

— Хорошо, что здесь! Спасибо тебе. Я сейчас стану лебедушкой, тебе меня проще нести будет и нам надо очень-очень быстро отсюда убираться.

— Летим назад? — Ярик уяснил, что надо делать и был готов взвиться вверх и нестись со всей силы!

— Да. Как ты думаешь, до утра успеем?

— Скорее всего, нет, — Ярик так быстро ещё летать не мог.

— Ладно, пока полетели, а потом подумаем. Сейчас главное, побыстре отсюда убраться.

Ярик старался изо всех сил, он сумел поймать попутный воздушный поток, который двигался даже быстрее, чем сам Ярик. Катерина отчаянно мёрзла даже в своём лебедином оперении, зато удалось ускользнуть от Кащеева вихря, выжидавшего около границы владений ледяного злодея. Катя, когда они влетели в плотные облака, на секунду обернулась в свой нормальный вид и сняла шапку-невидимку, заботливо спрятала её, а потом снова стала лебедушкой. — Так наши смогут меня увидеть, а то, если начнут искать, с ума будут сходить от ужаса!

Ярик не так часто оставался один на один с Катериной, и решил воспользоваться этим и поговорить!

— Хозяйка, а почему ты поблагодарила меня?

— Как почему? Ты же мне помогаешь! Как же мне тебя не благодарить?

— Ну, не знаю, не знаю, — засомневался Ярик. — Старая Яга никогда никого не благодарит! Только ругает и наказывает! Да и Кащей тоже… Я слышал, что его вихрям приходится нелегко. Они радуются, когда он их усылает летать подальше от себя.

— Ярик, я же не ведьма! — рассмеялась Катерина. — И уж тем более не Кащей!

— Да, ты даже Кащеев вихрь поблагодарила… Он удивился! — Ярик облетел слишком плотное облако. — Это мне сильно повезло, когда мои переменные ветра задули в твою сторону! — просвистел он.

— Что значит «твои переменные ветра»? — Катерина точно знала, что это означает в людском мире. Это ветра, которые зимой дуют от суши к морю, а летом, наоборот, от моря вглубь суши. Но, не похоже, что Ярик имеет ввиду именно это.

— А! Это так мы говорим, когда наша жизнь резко меняется, летит в другую сторону, — объяснил Ярик. — Мои переменные ветра сначала принесли меня к Старой Яге, потом в ваш мир, а потом к тебе! Они бывают разные!

— Я и не знала… — Катерина решила, что с Яриком надо бы почаще говорить! Надо же, насколько у них всё по-другому!

— А у людей бывают переменные ветра? — вдруг заинтересовался Ярик.

Катерина подумала про Ратко и Степана, и вздохнула: — Да, называем мы это по-другому, но и у нас жизнь иногда резко меняет свою дорогу! И бывает, что так… Неожиданно!

Кир был ранней пташкой, сколько себя помнил. Ему всегда нравилось вставать раньше всех! Это было его личное тайное время. Родители не ругались, а мирно спали, школа ещё закрыта на все замки, и никто не делает ему никаких замечаний! Потом, когда родители всё-таки развелись, и у них дома появился мамин жених, Кир ещё больше полюбил раннее утро. Этот самый жених вставать утром терпеть не мог и Кир его и не видел и не слышал. Он вообще старался как можно меньше с этим человеком контактировать. Утром уходил пораньше в школу, а потом или к Степану или к Катьке и возвращался как можно позже вечером, когда мама уже возвращалась с работы, а её жених усаживался у телевизора и намертво там застревал. Это всех устраивало. Правда, мама несколько раз приходила к Катькиной маме поговорить на тему, а что её сын тут делает, и не мешает ли он? Внезапно обнаружившееся между ними родство, это конечно, хорошо, но уж больно оно дальнее! Впрочем, Катькина мама сумела как-то так повести разговор, что Киру было разрешено ходить по друзьям, сколько ему захочется! Тем более, что учиться из-за Катькиного занудства, он стал значительно лучше! Впрочем, Кир подозревал, что при уговорах дело не обошлось без Баюна. Возможно, вполне возможно, очень уж охотно мама согласилась. Но, так или иначе, утро Кир продолжал любить и всегда вставал рано! Вот и сейчас, после свадебного пира, он, кажется, чуть ли не первый проснулся и отправился немного поразмяться.

— Забавно! Волк и Баюн вчера так перебрали с медами, что не понятно, когда сумеют оклематься. Особенно Бурый. Он же вовсе хмельное не переносит! — Кир вышел в заснеженный сад и радостно вздохнул. Воздух чистый-чистый, словно родниковая вода! — Хорошо ещё Катерина это не видела, а то бы Волк позора не пережил бы! — Кир машинально покосился на окно светлицы, куда поселили Катерину, и почувствовал, как у него буквально волосы дыбом встают!

Окно светлицы было приоткрыто и блестело под толстым слоем льда! Кир замер.

— Чего это? А? А Катька где? — ему померещилась широкая лавка, устланная перинами и так же полностью покрытая льдом, и там, подо льдом Катерина…

Он кинулся в терем, попытался открыть дверь в светлицу — безуспешно. И тут увидел, что щель под дверью тоже заполнена льдом.

— Степан! Да проснись же ты!!! — Кир тряс побратима за плечи, пока тот не приоткрыл глаза и не попытался воззвать к совести друга:

— Кир, ты чего? С дуба рухнул? В такую рань будить!!! — Степан таращил сонные глаза на окно. — Времени-то сколько?

— Да проснись ты! У Катьки окно открыто и обледенело, дверь, наоборот, закрыта и тоже обледенела, — отдышавшись, проговорил Кир.

— Чего? — Степан стремительно слетел с постели. Через пару минут, они оба уже стояли у двери, — да, ты прав. Тут не пройти, давай в окно попробуем.

Они выскочили в сад, куда выходили окна терема, Кир подсадил Степана, и тот попытался было влезть в окно, но руки срывались с ледяного подоконника.

— Надо наших будить! Если она там… — у Степана даже руки затряслись.

— Что случилось? — Жаруся прилетела на плечо к Киру, а глянув вверх, мгновенно оказалась у окна, юркнула в щель, а потом вернулась к мальчишкам. — Её там нет! Всё обледенело, даже дрова в печи, это может или Кащей, или его посланник.

— Что делать-то? — Киру казалось, что утро внезапно потемнело. — Наших будить?

— Без толку. Волк проснётся хорошо, если к обеду. Кот пораньше, но он с похмелья совершенно бесполезен! — раздраженно ответила Жаруся. — Хотя, кое-какой толк от него будет! Стойте тут! Я за зеркалом! — Жаруся обернулась минуты за полторы и прилетела со сказочным зеркальцем, сунула его в руки Степану и села ему на плечо.

— Покажи нам сказочницу Катерину, — велела она. Зеркальце послушно замерцало и на его поверхности отразилось безмятежное утренее солнце, встающее над облаками.

— А Катька-то где? — Степану казалось, что он сам стал как Катькина светлица. Заледенел так, что губы едва шевелились.

— Да вон же! Лебедь! — Кир выдохнул. — Живая и летит. Хорошо бы только понять куда.

— Зеркальце, ниже, — Жаруся всматривалась в очередное отражение и уверенно сказала. — Летит сюда с севера! Только как-то слишком быстро летит. А! А я-то на него ещё ругалась! Вот кто у нас умник и молодец! Научу его взвиваться в шторм между ветряными порывами, раз он за девочкой моей поспел и назад помогает лететь! Степан, закрой рот! Я про Ярика!

— Ааа! — Степан только начал ощущать себя человеком, а не ледовой статуей, но мысли пока были медленные, словно и правда примороженные.

— Я навстречу! А вы… — Жаруся критично осмотрела Кира и Степана, — а вы приготовьте одну из ваших светлиц, чтобы туда можно было Катюшу увести. Наверное, твою! — она кивнула Киру.

— А почему не мою? — удивился Степан.

— Так мы в ней убрать не успеем и до вечера! — фыркнул насмешник Кир. — Хотя, если мы с тобой в одном помещении будем, всё равно тебе убирать придётся!

— А почему это мне?

— Ну, ты, братец, и тормоз с утра! Потому что, кто намусорил, тот и убирает! — к Киру стемительно возвращалось отличное настроение. Он забрал у Степана зеркальце, которое снова показывало белую птицу, и убрал в карман, логично рассудив, что Степан потеряет его в своём мусоре запросто!

Катерина замёрзла уже так, что клюв едва открывался, когда рядом плеснули золотые крылья, и её перехватила Жар-Птица.

— Девочка моя! Как же я рада!!! А что было? А уволок Кащей? А как ты вырвалась? А погони нет? — Жаруся выстреливала вопросы с такой скоростью, что Катерина только вздохнула и расслабленно повисла в её коготках. Долетели стремительно, и Катерина, которая вернулась в свой нормальный вид и опять одела невидимку, была донесена Жарусей по светлицы Кира.

— Фуууух, тепло! Какое счастье, — Катя прижалась спиной к печи. — Ну что вы на меня смотрите, как зайцы на деда Мазая? Доброе утро! — поприветствовала она мальчишек.

— Где ты была и откуда лёд? — Степан настолько испугался за неё, что говорил едва слышно — горло перехватывало!

— Вихрь Кащеев унёс, он и лёд устроил. А была? Да где я только не была! И с Кащеем беседовала на его территории, и у скандинавов сказку про ежа будила…

— Про кого? — удивился Кир.

— Одна в туман? — ахнул Степан.

Но, жутко уставшая Катька сползла на лавку, улеглась на бок, и по-детски подложив ладони под голову, уже мирно спала.

— Не будите! Она же всю ночь провела то под облаками, то по лесам, то снова под облаками, а то и в облаках, — шикнула на мальчишек Жаруся. — Укрой её, Степан! И побудь здесь, не оставляй её одну. А ты Кир, мне нужен, пошли! Надо её светлицу растопить, а то разговоры лишние пойдут!

Жаруся быстро занесла Кира в окно и велела стать посередине. — Стой и не шевелись! Следи, чтобы вода таяла и испарялась, но доски не чернели! А то ещё пожар устрою, неровен час! Ярик! Влетай и будешь уносить пар! — позвала она Ветерок.

Жар-Птица встряхнулась, вернула своё золотое оперение, плеснула крыльями и лёд начал таять с фантастической скоростью, Кир оказался по щиколотку в воде, и как только он подумал, что как-бы не простыть, вода стала теплеть и начала испаряться. — Нда… Теперь бы не обжечься! — размышлял Кир, глядя, как водяная дымка быстро утягивается в раскрытое окно.

— Жаруся! Осторожно! У двери уже совсем сухо! И резьба темнеет, — вдруг заметил он.

— Умник! — похвалила Жаруся и немного перенаправила поток жара с крыльев. Скоро горница стала совсем сухой, в печи несмело заплясали огоньки пламени, а окно, в которое Ярик утянул остатки влаги, Кир машинально протёр, закрыл и запер. — Молодец! Теперь девочку сюда вернуть и будет всё, как и было!

Катерина даже не проснулась, пока её Жаруся переносила, и продолжала спать уже у себя. Кир со Степаном сидели у неё в светлице, а Птица полетела будить Кота.

— Нет, это невозможно! — дверь со стуком распахнулась, и в светлицу влетел Баюн, метко брошенный Жарусей. — Он, видите ли, ещё не выспался! Тюфяк лохматый! У тебя сказочницу украли!!!!

— Что? Хто? Хде? — Баюн приподнялся, и с трудом фокусируясь на Жарусе, завертел головой. — А!!! Птишщщщька моя!!! — круглая серая голова со стуком встретилась с чистым дощатым полом и оттуда донеслось довольное посапывание.

— Кир, открой окно и отойди в сторону! — приказала Жаруся очень мрачно.

Баюн вылетел в открытое окно и окончательно проснулся в полёте. Пробуждение было весьма резким и холодным — в глубоком сугробе, и там же полностью улетучился хмель. Кот с трудом выкопался из снега, долго отряхивался и прямо по бревенчатой стене терема вернулся в окно.

— Что ты себе позволяешь? — начал было Кот, и тут уж получил всё, что ему причиталось! Терпением Жаруся не отличалась никогда, поэтому Баюн, услышал краткое, но весьма пугающее изложение событий, кинулся к Катерине, которая от шума, разумеется, уже проснулась и торопливо начал выяснять подробности.

— Какой кошмар! — Баюн покосился на Жарусю и быстренько поправился, — то есть я хотел сказать, какое счастье!!! А Волк? Как он-то пережил, что у него из-под носа сестру украли?

— Дурень, ты даже не помнишь, что ты его споил вчера? Он спит и пока не знает даже, что тут было! Сейчас я его принесу, — Жаруся вылетела за Волком. А когда вернулась, он безмятежно висел в коготках Птицы и спал.

— Нет! Я протестую! Почему он до сих пор спит? — возмутился Баюн. — Выкинь и его тоже в сугроб!

— Не поможет. Волк же в снегу спит с удовольствием, — вздохнула Жаруся. — Есть только одно средство! Девочка, позови его!

Катерина сильно сомневалась, но окликнула названного брата:

— Волк! Волчок, проснись, пожалуйста!

Как ни странно, но это подействовало! Бурый затряс головой, смешно сморщил нос, начал тереть его лапами, а потом резко открыл глаза и взвился на ноги.

— Что случилось?

— Да что только у нас не случилось! Катю Кащей украл! — Баюн был полностью удовлетворён реакцией приятеля! — И она сама вернулась!

— Ах, ты! Скотина хвостатая!!! — Бурый цапнул Баюна за шкирку и с размаху метнул в приоткрытое окно. — Что же ты мне вчера врал-то, что ты её убережешь, если что?

Стремительно удаляющийся в хрустальном морозном воздухе вой обиженного Кота был лучшим средством для полного и окончательного пробуждения Катерины и самого Бурого.

— Прости меня! Прости! Как я мог этому коврику с ушами поверить! Он мне всё рассказывал, что сам полностью наготове, и меня, если что разбудит! Как же я мог так! — сокрушался страшно расстроенный Бурый.

— Волк, хватит уже, — Жаруся насмешливо хлопнула его крылом по ушам, — считай, что ты понёс наказание. Мало? Ладно, пойди достань этого… Ирбиса нашего снежного, а то он там застрял где-то. А то народ сейчас проснётся и потянется продолжать пиры свадебные, а там наш сказочный Котик на берёзе завывает.

Глава 27. Совсем другая бабушка

Как только вернулись со свадьбы, и отдышались после перелёта, Катерина открыла ворота, и они вернулись в людской мир! В Лукоморье и погода портилась, и Кащею на глаза попадаться не хотелось! Несколько дней с удовольствием бездельничали.

— Какое же счастье с холода и слякоти вернуться в такую благодать!!! — Баюн за последнее время всей шкуркой прочувствовавший и холод и слякоть, блаженствовал на крыльце терема. Катя вычёсывала его шерсть, пока она не начала переливаться на солнце, и не сразу обратила внимание на черезвычайно мрачное выражение лица Степана. Он шёл к терему темнее тучи.

— Стёп, что это с тобой? — Катерина и не думала, что такой просто вопрос может вызвать такой хмурый взгляд.

— Да опять! Куда-то надо ехать!!! Надоело! Чего я там не видел-то?

— Ну, они же как лучше хотят… — Катерина переждала длинный монолог обиженного Степана по поводу того, что никто кроме него как именно ему лучше не знает! — А ехать-то тебе куда?

— У папиного друга юбилей. В Швейцарии будет какое-то закрытое мероприятие. Все приедут с семьями. Вот и мои меня требуют.

— Ну, так это-то как раз понятно. Все с семьями в Швейцарии, а ты гордо в далёких Подмосковных лесах! Дурной тон, братец! — Кир беззвучно появился из-за дерева. — Ладно, не дрейфь. Ты на светское мероприятие, а я к бабуле. Мама к ней собирается, как раз мне звонила. Так что не бойся, ничего важного не пропустишь. Кать, ты же без нас никуда не пойдёшь?

— Не планирую, — рассмеялась Катерина. Она-то собиралась мирно и спокойно побыть с семьёй… Но, стоило только уехать сначала Степану, а через пару дней и Киру, как на них свалилась неожиданная напасть.

— Как? Едет Зоя? Я уж, пожалуй, лучше в море… Можно даже на льдину! — Катин папа свою родственницу немного недолюбливал, а попросту говоря, считал, что чем дальше она от него и его семьи находится, тем лучше.

— Нет уж! Если только ты не собираешься нас всех с собой брать! — твердо заявила Катина мама. — Только если эвакуироваться всем вместе!!! Мы можем даже с тобой на льдине дрейфовать! Зоя в прошлом году тут такой визг устроила!!!

— Ну, строго говоря, причины-то были… — лениво проговорил Баюн, одобрительно кивая головой. — Так, где там мои прошлогодние планы по выживанию незваных родственничков?

— А есть какой-нибудь план, чтобы они оставались там, где сейчас? — немного нервно поинтересовалась бабушка.

— Ну, можно и придумать, только вот они сейчас уже в поезде, и я боюсь, что российские железные дороги понесут большие убытки, если Зоя и её сынок там надолго задержатся! — ухмыльнулся Баюн, поглядывая в зеркальце. — Там и так проводница уже в панике. И попутчики готовы хоть на крышу перебраться, только бы не рядом с дамой вашей родственной.

— Вот скажи пожалуйста, какая упёртая… — даже с некоторым уваженим протянул Бурый. — Я уж думал, что не приедет больше.

— Это ж Зоя! Если ей что втемяшется, всё, не выбьешь! — Катин папа мрачно вздохнул. — И главное, откуда взялась такая идиотская идея, я не понимаю!

— Я понимаю. Она меня просветила, — Алёна ласково погладила мужа по руке. — Она заявила, что Катя у нас одна и невеста богатая получается. Так вот чем кто-то там чужой в семью на готовенькое придёт, так лучше Игорёчек на ней женится.

— Слов нет! — фыркнул Бурый. И повернулся к Баюну. — Ты нашел свои листки с планами?

— А как же! — Баюн аккуратно полизал лапку, и элегантно выпустил кривые ятаганы когтей. — И старые нашел и новые придумал… Хотя… Первый способ так замечательно себя проявил, что, возможно продолжим лечение волчьими визитами.

— Ээээ, а родственники живы-то останутся? — немного нервно уточнил Катин дедушка.

— Безусловно! — с достоинством отвечал Баюн. А удаляясь в терем, задумчиво пробормотал под нос: — С трупами слишком много мороки… Разве что Бурому скормить! Я шучу! — быстро пояснил он, обнаружив в непосредственной близости от себя весьма и весьма сердитого Волка. — Пошутить уже нельзя! Нежный такой стал, аж прямо не скажи ничего!

— Поговори мне ещё! — буркнул Бурый, шутки на эту тему сильно не любивший.

Зоя с Игорьком прибыли к вечеру. И сразу же посыпались претензии:

— Паша! Я тебя прямо не узнаю! Почему ты нас не встретил!? Я же тебе позвонила за три часа до прибытия поезда!

— И тебе добрый вечер. Потому что я на даче, в отпуске. И заранее ты не предупреждала. И я тебе сразу сказал, что встречать не поеду, — Катин папа каждый раз удивлялся, как ему так свезло с тем, что его двоюродная сестрица живёт довольно далеко!

— Это тебя Алёна испортила! Настроила против семьи! Ты раньше таким не был, когда у нас в Воронеже жил!!! Ты же помнишь, как тебя моя мама приютила?

— Зоинька, как же я могу забыть, если ты мне при каждом разговоре про это напоминаешь? — вздохнул Павел.

— И ведь никакой благодарности! Ты же у нас жил! А встретить меня не можешь! — начала заводиться Зоя.

— Я когда у вас жил, то за всё платил. Ты как-то запамятовала. И даже счёт мне тетушка за проживание выставляла и за питание отдельной позицией! — Павел Сергеевич уже давно вырос из студента Пашки, которого Зоя пинала почём зря, в военного моряка, капитана корабля и умел разговаривать достаточно жестко. — Так что если у тебя есть ещё какие-то претензии, пожалуйста, я на все тебе с удовольствием отвечу!

Зоя удивлённо похлопала глазами, тут же примолкла, и претензии куда-то подевались… Остаток вечера прошел довольно мирно и Баюн разочарованно развёл лапами, но утром Зоя снова проявила дурной характер.

— Катя и Игорёк идут на озеро! — объявила Зоя с утра, не обращая никакого внимания на сына, замотавшего головой.

— Кать, а ты хочешь на озеро? — коварно уточнил у неё её отец.

— Нет, не хочу! — Катерина не имела абсолютно никакого желания куда-то с Игорьком идти!

— Значит, Катя на озеро не идёт, а Игорёк идёт куда ему заблагорассудится!

— Ты что? Не хочешь, чтобы дети пообщались? — грозно прищурилась Зоя.

— Не вижу причины, зачем бы им это делать? Особенно, если им самим не хочется, — безмятежно ответил Катин папа.

Через минуту в доме бушевал полноценный шторм, в центре которого оказался Павел Сергеевич, узнавший очень много подробностей о своей жизни, причём ни одно из упомянутых подробностей ничего общего с реальностью не имело! Игорёк с невольным уважением глянул на дядю и бочком, бочком убрался подальше из дома. Он шуганул с крыльца двух кошек, пнул недостаточно быстро убравшегося из-под его ног Полкана, а потом заметил Катьку, уходящую в сад, и решил её осчастливить своим присутствием.

— Ну, как жизнь? Ты, я смотрю, стала тянка! Раньше-то так себе была… — сообщил хмурой Катьке Игорёк.

— А ты, каким был, таким и остался! — дипломатично ответила Катерина.

— Да, я знаю! Я ж в секции занимаюсь, а теперь ваще даже соревнования выиграл! На мне все девчонки виснут, — приосанился Игорёк.

— Небольшой у них, значит, выбор, — от души посочувствовала незнакомым девочкам Катерина.

— Ну, да! Из кого ж ещё-то выбирать! — глупый Игорь картинно напряг бицепсы. И обнаружил, что прямо на него из-за спины Катьки смотрит… — Аааааа! Воооолк!!! Ооооопять!!! — Игорь кинулся было бежать, развернулся и наткнулся на огромного тигра. — Ииииии… Тииииигр!!!

— Во даёт!!! — с некоторым даже восхищением заметил Баюн. — Сходу на ультразвук перешел! И как бежит, как бежит, как бы не полетел!

— Гусь — птица гордая, без пинка не летает, — задумчиво произнёс Волк. — Не, мы, конечно и помочь можем…

— Что, думаешь, стоит догнать и помочь? — со спортивным интересом живенько отозвался Баюн.

— Да ты не спеши, у нас ещё много возможностей впереди, — Бурый лениво потянулся. — О! Глянь, матушка его выскочила. Огонь, а не женщина! Ещё бы останавливаться вовремя умела, цены бы ей не было в качестве тактического оружия массового поражения!

— Слушай, ты такие слова-то откуда знаешь? — Баюн уважительно покосился на приятеля.

— Так телевизор в доме работает, а я слышу… — пояснил Бурый. — Глянь, глянь, тащит сынка обратно. Нет, я всё-таки прав, её бы энергию, да на полезные вещи!!!

— Ты не отвлекайся, а лучше невидимку скорее одевай, а то, если она тебя увидет, точно решит, что ей на зиму срочно нужна волчья шуба и тебя на эту шубу как раз и хватит! — Баюн встряхнулся, уменьшился до нормального кошачьего размера, вспрыгнул на колени хихикающей Катерины и уютно свернулся меховым рогаликом.

— Где? Где ты видел волка и тигра? Да что с тобой творится? — Зоя трясла сыночка так, что у него зубы стучали.

— Тттттутттт! — Игорёк тыкал пальцем за Катерину. — А ттттигрра тттттам, — он помахал рукой назад.

— Так! — Зоя сфокусировалась на Катерине. — Каждый раз, когда он видит какие-то галлюцинации, ты где-то недалеко, — тетушка призадумалась. Зоя была уверена, что она отличный психолог! Куда там до неё любому дипломированному специалисту! Недаром она читала все попадающиеся ей на глаза статьи в женских журналах и блогах в интернете, посвященных психологии. — Это что значит? А это значит, что ты подсознательно меня решил не слушаться, да? И воображаешь там себе всякие ужасы! — она грозно повернулась к отпрянувшему от неё сынуле. — Спрятался в своё подсознание и там засел, да? Копия отца!!! Ну, да ладно! Ты сейчас же идёшь на прогулку с Катей!

— Нннннет!!! Я не воображаю! Он тут был! Тигр.

— И где он сейчас? Вот это что ли тигр? — Зоя шагнула к двоюродной племяннице и вознамерилась было схватить за шкирку пушистого кота, который лежал у той на коленях, но кот поднял голову и пристально на неё посмотрел. Зоя почему-то сразу передумала и руку убрала, а потом зачем-то пощупала свою крепко залаченную, практически бронированную причёску.

— Короче, ты немедленно идёшь с Катькой!

— Я не пойду, — безмятежно отозвалась Катя.

— Я сказала, пойдёшь!

— И не подумаю! — Катерина спокойно смотрела на опасно покрасневшую тётушку, а та набрала в грудь побольше воздуха и принялась подробно рассказывывать Катерине о её отвратительном характере, фатальном отсутствии вежливости и тому подобных вещах, временами опасно приближаясь к ультразвуку.

— Тетенька Зоинька, Игоречку климат наш по-прежнему не очень-то… — Катерина хладнокровно пропустила мимо ушей все Зоины вопли, и успокаивающе помахала рукой родителям, мол, сама управлюсь. — Подсознание у него так уж им рулит, что мне уж и неловко соседям объснять, что он не того… — Катя картинно покрутила пальцем у виска.

— Да как они посмели, эти соседи… — Зоя набрала побольше воздуха в грудь, чтобы выразить своё мнение и о соседях, но её перебил вой сыночка, который немного отвлёкся, отошел от надёжного бастиона в виде мамы и снова увидел что-то для себя страшное, почему-то тыча пальчем в крону ближайшей яблони. — Да что ж такое-то!!! Игорь! Где волк? На дереве?! Да ты издеваешься надо мной?! Ты? Издеваешься над матерью!!!

— Как ты ухитрился? — после того, как Зоя пинками выгнала сына из зарослей малины, где он спасался от напасти, и уволокла в дом, Баюн с уважением поглядывая на Бурого, принялся выяснять обстоятельства произошедшего. — Я тебя не видел и тётя-броненосец тоже.

— Так вы куда смотрели? Вниз! А я на дереве ему показался. Да сих пор удивляюсь, как ему не пришло в голову, что волки по деревьям не лазят! — фыркал от смеха Бурый. — Правда, я так оскалился, что он вообще соображать перестал.

— Нда, бедняжка мальчик, — картинно, покачал головой Баюн. — Посмотри, радость моя, ну какая зверская несправедливость! Волк ни разу в жизни своей зубы не чистил! А как оскалится, уж такая красота, что некоторые нервные отроки в обмороке в малине валяются!

Через день Катерина, одев на физиономию совершенно вежливо-каменное выражение лица, выслушивала монолог тётушки о том, что она, Катерина, останется старой девой, потому что никто-никто теперь замуж её не возьмет! В стратегически важных местах монолога она кивала и подавала тетке забытые вещи, чтобы тётушке, не пришлось бы, чего доброго, за чем-то возвращаться! Игорёк был тут же рядом, бледный и нервно вздрагивающий от любого шороха, он забился с ногами в кресло.

— Игорь! Мы уезжаем! Вылазь! Ты как примёрз к этому креслу! — Зоя смерила тяжелым взглядом племянницу, которая выглядела недопустимо спокойной, и метнула последнюю пригоршню яда. — А ты! А ты ещё пожалеешь! И родителям свои передай, я всё Инне расскажу!

— Хорошо! Конечно, тетенька, — милая улыбка Катерины преследовала Зою всю дорогу домой, и заставляла давиться словами, которые она не успела высказать мерзкой девчонке.

— А Инна это кто? — покатывался со смеха Кир, слушая Катькин рассказ. Он первым вернулся от своей бабушки, и теперь гостил уже у Катиной семьи. Катина мама договорилась об этом со своей новой, хоть и дальней роднёй.

— Это моя бабушка со стороны папы, — Катька деловито оглядела песчаный берег около озера и выудила из песка осколок бутылки, — терпеть вот этого не могу! Запросто кто-то ногу пропорет. И даже, возможно, тот, кто это бросил.

— Слушай, а ты о ней никогда не рассказывала, — удивился Кир.

— Да особенно и рассказывать нечего. Я её видела всего несколько раз в жизни, — Катька легко пожала плечами. — Видишь ли, у папы есть страший брат, дядя Миша. Вот он гений. Нет, по-настоящему гений! Школу закончил с золотой медалью, институт с красным дипломом, и теперь работает гением.

— Это как? — удивился Кир.

— Физик он, занимается чем-то очень-очень сложным. И бабушка Инна им гордится.

— А ты-то тут при чём?

— Так вот как раз и не причём. Папа у меня просто военный, капитан корабля, но, это же такая мелочь… — Катерина махнула рукой. — Он когда в военное училище пошел, его чуть из семьи не выгнали. Потому как он же брат гения! Должен соответсвовать! А он так разочаровал свою маму.

— Да чем? — Кир пожал плечами.

— Как чем? Тем, что сам не гений, да ещё в мореходку поступил.

— Так ты плоха тем, что папа у тебя не гений? — уточнил догадливый Кир.

— Именно, ты зришь в корень! — Катька рассмеялась. — Я, когда, маленькая была, никак не могла сообразить, что я не так делаю. А вот мои двоюродные сестры, делают все так! Они хорошие, а я не очень-то.

— И когда поняла? — Кир помрачнел.

— А как немного выросла, мне бабушка популярно и объяснила. Только мне-то пофиг, а они все там так переживали, так переживали.

— Они-то почему переживали? — Киру и в голову не приходило, что у Катьки тоже есть сложные родственники, кроме тетки Зои.

— Ну, как же… Я же должна была осознать, какой у меня никчемный папа, а я им заявила, что он у меня самый лучший и мне без разницы, кто и что говорит.

— Прямо так и сказала? — Кир не мог себе представить тактичную и мягкую Катьку в такой роли.

— Ага, — Катерина сощурилась на солнце. — Прямо и понятно. По-моему, она меня после этого даже зауважала немного. Но, я туда больше не езжу. Потому как про родителей никому не позволю гадости говорить, даже папиной маме!

Кир с уважением посмотрел на девчонку. Надо же… Ему и в голову не приходило, что она так может. — А бабушка у тебя на Зою похожа?

— Нет. Это Зоя на бабушку Инну похожа, — Катерина рассмеялась, увидев выражение лица Кира. — Сам понимаешь, мне после Зои Баба Яга уже не очень страшна. Я — человек закаленный и морально подготовленный.

— Её даже кикимора не напугала, которую Баюн в Лукоморье тащил, а она вопила и кусалась, — насмешливо добавил Бурый, который изображал пса и охранял в таком виде свою названную сестрицу.

— Как я это пропустил-то? — расстроился Кир. — Удалось кикимору в Лукоморье доставить?

— Конечно! Катерина ей присказку про веретено сказала, и она впилась в веретёнце как клещ. Специально новое ей купили, едва нашли! — Волк хмуро покосился на Катю, но она тактично не стала распространяться, кто демонстрировал кикиморе веретено и новую прялку. А, главное, в каком образе Бурому пришлось это делать!

Степан приехал еще через неделю, ворчал, как старый медведь на скукотищу и тоску зелёную. Правда, скоро утешился.

— Слушай, бро! Я начинаю понимать Катькиных морских коняшек. Около неё всегда весело, особенно после моего последнего время провождения.

— Не иначе её тетушка разлюбезная накрутила! — Катерина полола цветник и хмуро косилась на Полкана и Вареника, вздыхавших около будок. — Даже не смотрите в эту сторону! Тоже мне, устроили лежбище в цветах! Бронтозавры собачьи!

Ко дню приезда бабушки Инны в доме и на участке был наведён идеальный порядок, калитка к терему была, на всякий случай, заперта с той стороны, собаки выстираны, кошки вычесаны, а Катин папа отправлен на вокзал встречать матушку. Приехал он с нервной улыбкой, бабушкой Инной и неожиданной гостьей — Катиной двоюродной сестрой Ксюшей.

— Да, вот решила взять внученьку с собой, надо же девочке развеяться. Правда, она только что из Турции приехала, а до этого ещё в Греции была. А Катя что? Опять нигде не была? Опять сидит как сыч в лесу! Ну, конечно, ты же не можешь себе позволить отправить единственную дочь к морю! — за празднично накрытым столом голос бабушки Инны звучал громко и решительно. Ксюша мило улыбалась бабушке и презрительно косилась на двоюродную сестру. А потом, из-за стола выйдя, лениво обратилась к Катерине:

— Ну, и чем тут можно заняться? Небось, только на грядках комаров кормишь, да с псами своими возиться! Пошли, хоть покажешь окрестности.

— Нет! Я хочу поговорить с Катериной, а ты отдохни пока с дороги, — бабушка Инна строго посмотрела на Катьку, та безмятежно улыбаясь родителям, спокойно предложила бабушке пройтись до озера.

— Катерина! Я хочу с тобой серьёзно поговорить! Я понимаю, что для такой как ты, будет трудно найти своё место в жизни, особенно учитывая, какой у тебя отец, но ты должна сделать над собой усилие! — начала бабушка, недовольно осматривая соседские дома.

— Бабушка, одну секундочку! Ты меня прости, пожалуйста, но если ты ещё хоть одно слово в таком роде про моих родителей скажешь, то можешь больше и не продолжать, я просто уйду домой, и разговаривать с тобой не буду, — Катерина спокойно смотрела на ухоженную и властную даму, которая могла любить только за какие-то особые заслуги. — У меня лучшие в мире отец и мама!

— Так ты ещё не переросла эти детские взгляды? Пойми, на фоне своего брата… — Инна брюзгливо поджала губы.

— Это не детские взгляды, это мои личные и неизменные взгляды! Я очень уважаю дядю Мишу, но мне, если честно, без разницы, что он открыл и ещё откроет, или не откроет больше ничего. Я его и так уважать буду. И тебя тоже. И мне не нужно сравнивать папу с кем-то. Я его просто люблю и горжусь им. И ещё раз прошу при мне его не критиковать.

Инна Валерьевна в некоторой даже растерянности смотрела на стоящую напротив внучку. Она-то привыкла быть вершителем судеб своей семьи, её суждения не оспаривались и сомнению не подлежали. Старший сын — гений и свет в окне, младший — неудачник и слабак. Почему-то она так и не сумела понять, что слабак не пойдет против её воли в военное училище и физически не сможет стать капитаном военного корабля.

— Нет, дело даже не в том, слабак или нет. Просто надо одинаково любить каждого из своих детей. Прости, бабушка, — печально покачала головой Катерина.

— Ты что, мысли читаешь? — ахнула растерявшаяся Инна.

— Ты просто очень громко думаешь, — Катя потянула бабушку обратно. — Пойдём назад, и я прошу тебя, не расстраивай папу. Он только и отдыхает, когда домой возвращается. И я не дам никому испортить его отпуск. Просто не позволю!

Инна с изумлением смотрела на внучку. И вдруг неожиданно и остро позавидовала младшему сыну. Её никто и никогда не прикрывал вот так, разом от всего мира. И она отступилась.

— Я не буду разговаривать с тобой в таком тоне, ты чрезвычайно плохо воспитана, но, я не собираюсь никому ничего портить, — Инна не могла удержаться и всё-таки ядовито хмыкнула, но покосилась на внучку и с удивлением осознала, что это не произвело на Катерину ни малейшего впечатления, девчонка ласково улыбалась хмурой бабушке. Обратно они пришли в молчании.

— Хотелось бы мне понять, что Катерина сделала с матушкой? — недоумевал Павел Сергеевич, Катин папа. — Она молчит, не скандалит, не отчитывает меня, и даже почти что похвалила твои пироги…

— Да, это что-то такое же странное, как если бы сейчас выпал снег, — покивала головой Алёна.

— Ну, если вам нужен снег, это мы запросто можем устроить… — Баюн ухмыльнулся. — А вот что Катюша с Инной Валерьевной утворила, я вам объяснить могу. Она просто невероятно удивила свою бабушку. Сделала то, что у неё получается лучше всего — поговорила с ней. И представьте себе, запретила ей критиковать её родителей и расстраивать её отца! Категорически! — Кот ухмыльнулся. — Я просто горжусь своей сказочницей.

— А уж как я горжусь своей дочерью… — в ошеломлении протянул Катин папа, обняв жену. Он не мог припомнить, запрещал ли его матери кто-либо хоть что-то!

Зато самой Катерине погордиться собой не было никакой возможности. К ней как репей прицепилась Ксюша.

— Ой, ну я смотрю, ты как и была серая мышь, так и осталась! Кто так одевается… И коса эта дурацкая… Непонятно, почему ты не захотела с Игорьком общаться. Лучше-то тебе всё равно не найти.

— Катюш, ты сегодня едешь? — Ксения удивлённо оглянулась на голос. И чуть не пискнула от удивления, увидав у калитки светловолосого паренька, на вид — так просто супер! Да ещё и одетого круто!

— Кать, ну собирайся уже! — паренёк вообще не глянул на красавицу- Ксюшу, а нетерпеливо протянул руку её никчемной, серой и не особенно привлекательной двоюродной сестрице. — Давай, мы тебя ждём!

— Мы? — Ксюшка изумленно увидела, что мальчишек двое, и оба никак на неё не реагируют, словно её и нет, пустое место!

— Катька, ну давай уже скорее! — второй, темноволосый и тоже очень симпатичный, вел на поводу немыслимой красоты коня. — Я подсажу! — он сцепил ладони, и словно так и надо, подставил их под Катькину ногу, легко подбросил её в седло, а сам сел на мопед.

Они уехали втроём, Катька на коне, причём, так, словно она всю жизнь верхом ездила, а мальчишки на мопедах. Ксюшка только глазами хлопала им вслед.

— Не поняла! Они меня что, и вовсе не заметили? — пробормотала она.

— А что замечать-то в тебе? — раздался рядом голос, Ксюша с возмущением обернулась и уставилась на одного из Катькиных котов. Серый, зеленоглазый, очень-очень крупный и пушистый котяра хладнокровно осмотрел Ксюшу и добавил со вздохом: — И замечать-то нечего. Ну, мордочка симпатичная, так у Катюши как минимум не хуже, а так-то ты, прости, пока пустое место. Разве что шума много, — вслед визжащей девчонке с осуждением проговорил Баюн.

Глава 28. Неведомый зверь

Ничего не предвещало каких-либо неожиданностей. Всё как обычно. Катя вызвала врата и ушли в Лукоморье, где уже закончились зимние метели, и вовсю расцветала весна. В этом году она пришла ранняя, спорая, как-то вдруг открылись листья на деревьях, земля стремительно покрывалась травой, и всего за пару дождей зима уже позабылась, потому что вокруг всё зазеленело! Баюн предложил разбудить небольшую сказку про хитрого солдата, который хотел жениться и до генерала дошел, объяснил, что бедный он и никто у него в деревне замуж за него не пойдет, а тут-то невеста про то не ведает. А ей он сказал, что у него в хозяйстве две лавки, да две мельницы. Генерал спрашивается, мол, что ж ты наврал? А парень и объясняет, что и не наврал вовсе — лавки есть, да не те, в которых торгуют, а те, на кторых сидят. Есть и мельницы, да не те, что крыльями по ветру машут, а те, что у любого в амбаре стоят, маленькие да ручные. Генерал за смекалку и разрешил!

Кате жалко было доверчивую девицу, но, сказка была не повторяющаяся, то есть надо было рассказать её уже у мужа с женой. Нашли по описаниям Баюна их дом. А дом-то крепкий, да новый. И лавок в нем уж точно побольше, чем две. И дети явно не голодают. Короче, вполне крепкое хозяйство.

— Видимо у мужа смекалка была не только в том, как бы невесту обмануть! И в хозяйстве пригодилась! — решила Катя, оглядев широкое подворье и добротно одетую женщину, обнимающую трёх ребятишек и её мужа-бывшего солдата, который стоял перед ними, как бы закрывая собой, защищая от тумана.

— Ничего, ничего, вот скоро вы уже проснётесь, и будете жить как раньше, а то и лучше! — Катерина проговорила эти слова, когда туман уже расходился, подхваченный прохладными и свежими потоками воздуха.

— Пошли, пошли! Не надо задерживаться, а то сейчас вся деревня проснётся, фигушки уйдём! — Степан потянул Катьку за локоть, уводя от просыпающихся героев сказки.

Когда они вошли в лес, Степан и Кир решили отойти чуть подальше и вызвать Бурого. Кир чуть отстал, оглядывая местность, а Китя шла за Степаном, но стоило им шагнуть в густой ельник, как что-то шмыгнуло мимо, Степан рванул за этим чем-то вперёд, и исчез за еловыми лапами. Убежал, и как не было его вовсе! Катя недоуменно прошла вперёд, выбралась на поляну, и вдруг из-за деревьев на другой её стороне показалось какое-то немыслимо мерзкое создание.

Страшная тварь медленно и как-то неуверенно подбиралась к Катерине. Та попятилась, не сводя перепуганных глаз с неведомого и жуткого существа, а потом споткнулась о камень и рухнула в лучших своих традициях. Тварь кинулась вперёд, и в эту секунду Катьку заслонил запыхавшийся Кир с мечом в руке и кинжалом в другой.

— А ну прочь, убирайся! Кать, ты цела?

— Ддда, вроде да.

— Кто это ещё? И где Степан?

— Не знаю, а Степан побежал вперед, и пропал, — Катерина с ужасом смотрела на чудовище, которое при этих словах начало раскачиваться, мычать, махать лапами и бить себя в грудь.

— Что это за тварь такая вообще? — Кир был готов убить странное чудище, но оно не нападало, просто непонятно себя вело. — И чего оно завывает?

— Не знаю, — повторила Катерина и с трудом встала, и тут же охнула от резкой боли в лодыжке. Чудище сделало шаг к ней, Кир метнул кинжал, попал ему в плечо, и вдруг закричал сам.

— Кир? Ты что? — Катерина с ужасом смотрела на Кира.

— Больно. Плечо больно, он что-то сделал, когда я в него кинжал метнул! Меня словно тоже ножом ударили! И в то же место, — Кир тёр плечо и с ненавистью смотрел на чудище. — Может ты и со Степаном что-то сделал? — зло крикнул он.

Чудище от удара Кира упало на колени и теперь покачивалось в такой позе, зажав лапой рану и монотонно постанывая. А услыхав вопрос Кира, вдруг осмысленно глянуло на него и опять начало тыкать себя в грудь страшенной когтистой лапой, перепачканной кровью. Катя только сейчас и разглядела странное и страшное существо. Высокое, выше Кира, с широченными, бугристыми плечами и длинным туловищем на коротких, кривых ногах, оно чем-то напоминало медведя, но было покрыто странной и мерзкой смесью шерсти, чешуи и зеленоватой, голой и склизской на вид кожи, задние ноги заканчивались когтистыми пальцами, напоминающими птичьи, на передних лапах когти были с Катину ладонь. Сзади тащился чешуйчатый зеленоватый хвост, на нём виднелись костяные наросты. Эти же наросты шли и по спине, и заканчивались между острых ушей, почти надо лбом. Морда вытянутая, с широким носом, и страшными клыками, торчашими из пасти. На лбу чешуя переходит в зеленоватую кожу, уши покрыты жестким чёрным мехом. Впечатление было такое, словно кто-то взял и смешал медведя и волка, добавил змею или ящерицу, да приправил жабой и вороной. Причём взял самых непривлекательных представителей каждого вида, да ещё и изуродовал их, чтоб пострашнее было! А когда существо, пытаясь выдернуть кинжал, склонилось вперед, Катрина с омерзением увидела, что спина у него покрыта грубыми черными перьями!

— Кать! Пошли отсюда! Пошли! — Кир помог Катьке встать и оттащил подальше от чудища, которое вдруг протянуло к ним лапы и жалобно заревело. — Не надо тебе тут быть. Я сейчас тебя отведу подальше, а сам вернусь.

— Кир, зачем? — Катерине было жутко, и одновременно жалко это создание.

— Как зачем? А Степана найти? Да и потолковать с этим уродом есть о чём! — Кир потирал плечо. — Со Степаном что-то очень плохое! Я чую. Мы же с ним связаны!

Катерина вдруг резко остановилась и оглянулась на чудовище. Оно опустило жуткие лапы и склонилось, словно в отчаянии. — Вы же с ним связаны… Связаны…

— Кать, ты чего? Ты же это знаешь отлично! Пошли, пошли…

— Нет, погоди. Тут что-то не так! — Катерина повернула обратно. Присела на поваленное дерево, быстро капнула на лодыжку живой воды, спрятала флакон, а потом повернулась, да и пошла по направлению к чудовищной твари.

— Кать, ты куда? — Кир схватил её за плечо.

— Кир, если бы в Степана попали кинжалом, ты бы почувствовал?

— Да, мы обычно раны друг друга чуем. А что? — и тут до Кира начало доходить. — Да ну… Нет, точно нет! Да быть не может!

— Кир, это существо очень сильное, ты же сам видишь, но оно не напало и не причинило вреда ни тебе, ни мне. Хотя я упала и была совсем беззащитна, а ты его ранил. Да что ему твой кинжал с его-то когтями! Но он только стонал. И потом то, что ты почувствовал удар…

— Кать, что же могло такое случиться со Степаном? Если это, конечно, он? — Кир с ужасом уставился на силуэт чудовища, которое уже даже не просто на коленях стояло, а ещё и здоровой лапой упиралось в землю, чтобы не упасть. Катерина почти бежала, и когда чудище всё-таки начало валиться на бок, успела подставить руки под уродливую голову, которою и коснуться-то неприятно было.

— Степан! — Катя увидела, что дрогнули зеленоватые кожистые веки и открылись глаза. Да, глаза были единственным, что осталось от облика Степана. Он попытался что-то сказать, но получалась смесь мычания, рыка и подвывания. — Тише, тише, я поняла, что это ты. Сейчас мы тебе поможем. Кир! Сможешь достать кинжал?

— Брат! Прости! — Кир был совершенно бледным, но решительно взялся за рукоять и выдернул оружие из раны. Степан только дёрнулся, и тут же облегченно вздохнул, когда на рану попала мёртвая, а потом и живая вода. — Прости меня, — повторил Кир. Побратим снова открыл глаза, казавшиеся совешенно нереальными на страшной морде и махнул лапой, вроде как отмахнулся от ненужных слов. А потом неожиданно взялся лапами за уродливую голову и застонал.

— Степан, Стёпочка, не надо, не расстраивайся, мы постараемся понять, что это было, и помочь тебе! — заторопилась Катерина.

— Да че тут понимать-то? — раздался насмешливый голос неподалёку. Яга опиралась на метлу и хихикала. — Отвар вышел что надо! Шерсть, чешуя, перо и кусок лягушачьей шкуры с неведомой зверушки, да нужные травки, завсегда дают отличный результат! Правда, очень долго дожидаться, пока всё это со зверушки заполучишь, но оно того стоит! А? Как тебе? Хорош женишок-то у тебя оказался, а, девка? А всё почему? А всё потому, что меня не послушала! Я ж сказала, что лучше тебе жениха найду! А ты сама выбрала! Ну как? Хорош? — Яга покачивалась, мелко хихикая.

— Может, кому и не хорош, а мне другого не надо! — Катерина видела, как слова Яги действуют на Степана, он вздрагивал, словно в него снова кинжалы метали.

Яга отчего-то немного смутилась, но быстро пришла в себя и руками замахала:

— Да ты не пори горячку-то, а лучше глянь, кого я тебе предлагаю! Он получше твово и когда Стёпка-то и в обычном виде! А уж сейчас-то!!! Вот потеха! А, ты, может, думаешь, что сможешь его расколдовать? Нет, милая, не выйдет! Это уж навсегда! Вот и думай! На такого и смотреть мерзко!

— Ну и врать вы горазды, Яга Бабаевна, — вдруг весело рассмеялась Катерина. — То есть, нет никакого способа его обратно вернуть?

— Нет. Нетути! — Яга не знала, что Катерина отлично враньё слышит.

— Неправда ваша! Зелье поможет? — Катерина крепко удерживала Степана за плечо, хотя черные перья, жесткий мех и костяные наросты, выступающие сквозь них, создавали совершенно дикое впечатление, и касаться этого месива было неприятно.

— Нет! Не поможет, — замотала головой Яга. И тут говорила она правду.

— Сказочный предмет?

— Нет!

— Живая вода?

— Нет!

— Ваше колдовство?

— Нет! Нет же! — Яга ожесточенно затрясла головой, — и не пытайся, девка. Ничё уже ему не поможет! И не буду я тута с тобой рассусоливать! А как надумаешь королевича мого увидеть, Гуслика покличь, он меня позовёт! — Яга лихо и торопливо вскочила в подлетевшую ступу и унеслась прочь.

— До этого правду говорила, а в последнем утверждении соврала, когда говорила, что ничего не поможет, — Катерина облегченно вздохнула. — Стёп, не бойся, значит, снять это можно, надо только понять как. Кир, поищи, где рожок? Степан в тут сторону бежал, наверное, там где-то и обронил.

Когда на звук рожка примчался Бурый, он ощерился и с рыком кинулся было на страшное чудовище, явно собирающееся навредить Катерине. Та едва успела его остановить.

— Да ну быть не может!!! — Волк принюхался, присмотрелся, а потом помотал головой. — Совсем Яга с глузду съехала! Это ж надо до чего додумалась!

— Зато теперь понятно, зачем ей неведома зверушка Кащеева потребовалась, — вздохнул Баюн, обходя вокруг несчастного Степана. — А то меня всё этот вопрос мучал.

— Рада, что твои муки закончились! — доброжелательно сообщила ему Жаруся, — Но, ты не мог бы подумать, как бы теперь закончить муки Степана. Вариант добить, чтоб не мучался, не рассматриваем изначально!

— Надо бы его сначала транспортировать до Дуба, — снова вздохнул Кот. — Я понятия не имею, что поганая бабка натворила с этим зельем! — он покосился на Жарусю и преувеличенно бодро заявил: — Но это не значит, что совсем не знаю, я просто должен подумать! Да и ты тоже! — Кот решил, что такую ответственность лучше делить с ближними! — он ещё разок обошел вокруг понурившегося Степана.

— Заканчивай вокруг ходить! Он тебе как раз не Дуб! — рявкнул Бурый. Катерина села ему на спину, Кот прыгнул за ней, Кир поехал на Сивке, а Жаруся понесла несчастного Стёпку. Он закрыл глаза, чтобы не видеть своё тело, так и летел.

Кот уже третий день сидел в своём сундуке, который открывал вход в его укромную библиотеку, выходил только поесть, выспросить мельчайшие подробности произошедшего у Кира и Катерины, да поругаться с Жарусей.

— Да, я не специалист по зельям! Это ты у нас всё знаешь!

— Я тебе про травы могу почти всё рассказать, да и сделать тоже много чего могу, а вот по сказочным тварям — это твоя сфера деятельности, а ты ни бе, ни ме, ни мяу!

— Да как тебе не стыдно! Просто неведома зверушка, это личная животина Кащея. А он мне, знаешь ли, про своих питомцев на досуге не рассказывает! — злился Баюн. — И даже у нас в Лукоморье неведомы зверушки толпами не бегают!

Катерина сначала была уверена, что как только они прилетят в Дуб, Кот найдёт какой-то рецепт, что-то придумает, и Степан станет выглядеть как прежде. Ведь ни разу так не было, чтобы Баюн не смог ответить на конкретный и насущный вопрос! Но, часы шли, уже начали сменяться днями, а ответа всё не было. Степан, как только его Жаруся внесла в Дуб, тоже ждал, что вот сейчас ему помогут, но как-то сразу понял, что быстро ничего не выйдет, а к вечеру второго дня начал очень сильно сомневаться, что его вообще что-либо спасёт, и вовсе перестал из комнаты выходить. Там он устроился в самом дальнем углу, перетащив туда одеяла и устроив какое-то подобие лежанки, потому что кровать его веса и размера в новом чудовищном обличьи могла и не выдержать. Кир и Катерина сначала сидели у Степана, но тот просто повернулся ко всем спиной и полностью перестал реагировать на слова, уговоры, просьбы, словно и не слышал!

— Какой в этом смысл? И так понятно, что для меня всё кончено! Яга же сказала, что это навсегда! Я ведь хотел когда-то тут остаться. Видно, так и получится. Будет в Лукоморской чаще новый странный зверь. Катька придумает сказку, расскажет, и… И уйдёт. И Кир, и все остальные уйдут. И останусь я один! — он лежал лицом, то есть мордой к стене, и слёзы текли, скатывались, оставляя полоски на лягушачьей коже и чешуе, повисали на грубом мехе. — И что? Всё равно никто не видит! — Степан даже не вытирал их. — Да, наверное, и ждать не надо. Чего ждать-то? Я только мучаю их… Им даже неприятно меня видеть… Наверное, нужно по-тихому уходить. Только… Только вот сил нет, — он всё-таки вытер лапой слёзы, потряс головой, и неожиданно прислушался.

Изменения, которые с ним произошли, принесли не только жуткий облик нового тела и потерю человеческой речи, но и необычайно острый слух и он вдруг понял, что легко слышит всё, что происходит в горнице.

— Баюн, а если я к Кащею пойду? — Катерина переждала вопли Баюна и рык Бурого, и упрямо продолжила. — Он-то точно должен знать, как снять, что сделал Яга.

— И думать не смей! Погубишь и его и себя, — наконец выговорил что-то членораздельное Бурый. — Кот тут кое-что раскопал…

— Да, раскопал! Понимаешь, смысл в том, что сколько элементов, ну, частей, использованы в составе, которым Яга в Степана плеснула, столько и накладывается условий. Судя по Степановому виду, Яга, дрянь такая, действительно использовала всё по полной схеме, тут она не хвасталась. И чешую, и кожу, и мех, и перо. То есть надо выполнить четыре условия.

— Какие? — спросила Катерина.

— Пока не очень понял, — вздохнул Баюн. — Мне ещё время надо. В Аленьком цветочке проще было. Там использовались только шерсть и чешуя. И речь у того царевича осталась, и на вид он был… Ну, менее странный, но его-то расколдовали! Хотя, вот в сказке об Окаменелом царстве в царевну только составом с перьями попали, так её и расколдовывать никто не стал, — Кот вздохнул, а у Степана растаяла последняя надежда.

— А если изловить Ягу? — хищно оскалился Бурый.

— Прячется она, мерзавка, у своей средней сестры. Если доставать там, то можно такую войну развязать, на половину Лукоморья, — покачал головой Баюн.

— А если выманить Гусликом? Ну, мол, я решила посмотреть на этого её кандидата, — уточнила Катерина. Степан аж зубами заскрежетал, прислушиваясь к разговору…

— Вариант, но не сейчас! Она же понимает, кто ты. Ты, девочка, человек верный, и так попросту Степана не бросишь! Надо подождать, чтобы для Яги было правдоподобнее, — вздохнула Жаруся, не подозревая, что от её слов за стеной корчится нечастное чудище.

— Она да, она человек верный! А я? Да со мной же рядом находится невозможно! И я, что, должен ждать, пока она сама это поймёт? А может, уже и поняла, да не хочет меня добивать! — Степан подобрался, и понял, что есть у него силы, или нет их, ему надо уходить! Он потом ляжет где-нибудь, и подыхать будет, у него и так сердце словно затягивает тугой стальной полосой, да так, что дышать трудно. — Пока не поздно, пока хоть как-то могу, надо уходить. За озером бурелом, там на восток леса непролазные, и ещё дальше туман. Вот туда и пойду, если дойду, конечно. А не дойду, так всем только легче будет. Родителей и бабушку только жалко… Они-то меня сейчас не видят, и не знают, что так будет лучше для всех.

Он терпеливо ждал ночи, полностью проигнорировав все попытки Кира, Катерины и Баюна вызвать его в горницу на ужин, равно как и еду, которую ему оставили, решив не беспокоить. Лежал как каменный. А когда наступила ночь и утихли все звуки, встал и подобрался к окну. Открыть его вышло не сразу, когтями трудно было орудовать так же как пальцами, но он справился. — Вот и всё. Прощайте, — Степан оглянулся в сторону двери, а потом, боясь, что не справится с собой, быстро вылез из окна.

Он беззвучно сделал два шага по траве, и вдруг неожиданно услышал у себя за спиной голос побратима.

— И куда это ты собрался? — Катерина и Кир сидели, прислонившись спинами к дубовому стволу.

Степан покрутил головой. Нет, не мерещится…

— Что мы тут делаем, хочешь спросить? Тебя сторожим, братец мой драгоценный! — Кир плавным движением встал и шагнул к Степану.

Степан, не сводя с него глаз, начал отступать спиной вперёд, подальше от Дуба.

— Не смей! Ты что же, решил сбежать? Просто сдаться и сбежать? — Катька быстро подошла к Степану, луна светила ярко и он, сколько не всматривался, не смог заметить даже следа отвращения на её лице. Он замотал головой. Чуть не завыл от отчаянного желания поговорить, объяснить, что так будет лучше и для него и для всех остальных, как вдруг увидел, что Кир протягивает ему планшет.

— Попробуй так.

Степан когтями тексты ни разу не набирал, но быстро приноровился. Друзья прочитали то, что он написал и переглянулись.

— Ну, прямо один в один как ты и сказал, решил самоустраниться с отчаяния! — Катерина кивнула Киру. А потом повернулась к чудовищу.

— Стёп, мы же тебя хорошо знаем, поэтому и караулим, так и поняли, что ты себя накрутил. Вчера, кстати, тебя Волк караулил, а позавчера Жаруся. Так что не расстраивайся, всё равно шансов смыться и кануть в безвестности у тебя нет и не было, — она снова покосилась на планшет, где быстро возникал текст, набираемый когтём Степана.

— Тебя не расколдовать? Всё безнадёжно? Мне противно с тобой рядом находиться? И вовсе не безнадёжно! И ты слишком к себе придираешься! — фыркнула Катерина. — Ты пока ничего такого не сделал, чтобы с тобой противно было находиться, разве что в первый раз, когда в Лукоморье попал, но чего сейчас об этом вспоминать?

Степан решил, что она просто пытается его утешить, не понимает серьёзность момента, и гневно зарычал, указывая на себя когтистыми лапами.

— И что? Напугал, право слово! И не повышай на меня рык! Да не противно мне! Это же ты, подумаешь, вид другой! Блин, какой ты упертый! Да, ты обычно красавец, а сейчас выглядишь не так, и что? — она удивлённо смотрела, как Степан ожесточенно набирает текст. — Откуда ты взял-то? С чего ты решил, что мне неприятно даже находиться рядом с тобой? Ты же сам свалил, забился в угол и ревел оттуда на всех! Не смей на меня орать! И рычать таким тоном не смей! — теперь Степан вопил что-то ей в лицо, напрочь забыв про планшет, а Катька ему отвечала!!!

Кир тихонько отступил от них, боясь помешать. — Если кто сейчас с братцем и справится, то это Катька! Одно не пойму, как она его понимает? — пробормотал он.

— А!!! Это такое их свойство… — Волк подобрался справа и покивал головой. — Моя матушка ухитряется со мной поругаться, хотя я молчу как рыба! И поругаться, и простить, и даже опять рассердиться, уже на то, что я подумал, когда молчал. Я тебе больше скажу, она может все это же проделать, даже когда меня и близко рядом нет! Так что запомни! Никогда не спорь с волчицей, ну, в твоём случае с девушкой! Во-первых, целее будешь, а во-вторых — всё равно бесполезно! У них слова вылетают быстрее, чем мы думаем, что им ответить!

— Да что ж такое-то? — Катерина смотрела снизу вверх в чудовищную морду, нависшую над ней. — Тебе хоть говори, хоть не говори! Дурень! Люди по-разному могу выглядеть! Мало ли что в жизни бывает! И что? Да с чего ты взял-то? Правда? И ты в этом так уверен?! — Катька даже ногой притопнула в гневе. — И не смей за меня решать, что я не могу, а что могу! — она вдруг решительно и очень сердито взялась обеими руками за эту жутчайщую морду, и, не давая Степану опомниться, отступить, вырваться, поцеловала его. Кир замер. Ему, если совсем-совсем честно, и правда было неприятно к побратиму близко подходить. Хотя сам он ни за что бы в этом не признался! А Катька… Катька вдруг взвизгнула и отпрыгнула от чудовища, с которым начало происходить что-то очень странное. По костяному гребню, росшему вдоль спины, возникла стремительно расширяющаяся полоса, и страшная кожа просто соскользнула с целого, невредимого и нормально выглядящего Степана. Он растерянно стоял посреди месива из шерсти, лягушачьей кожи, чешуйчатых кусков, когтей и перьев. Волк прыжком взвился в воздух и выдернул его из этой груды, составляющей его недавний кошмарный облик. Выдернул, закинул на спину, и прыгнул к Дубу, а по дороге ещё и Катерину оттащил подальше. С дубовых ветвей слетел поток огня от крыльев Жаруси, которая там пряталась, месиво вспыхнуло, и над огнём взвились черное перо, клок шерсти, и кусок зеленоватой полупрозрачной шкурки, и белесая чешуйчатая кожа ящерицы. Они не успели упасть в костёр, потому что гигантским прыжком над языками пламени пролетел Баюн и сгрёб всё это лапами. А приземлившись под Дубом и прижав пойманные сокровища покрепче к дубовому корню, тут же их обвившему, чтобы случайный ветер не унёс, облегченно вздохнул:

— Справились! Ну, вот Катюша, ты и четвёртое условие выполнила! — он довольно осмотрел ошеломленных ребят и хитро ухмыльнулся: — Небось, решили, что я не знаю, как Степану помочь? — он хотел было поторжествовать, но Жаруся клюнула его в макушку между ушами и категорично пискнула:

— А что, скажешь, что знал? Не смеши меня! И Волка тоже не смеши! Да и Сивку уж заодно! Только и бубнил про четыре условия.

— Да что это за условия-то? Ну, одно я понял, Катька его поцеловать должна, а ещё три? — Кир недоуменно пожимал плечами.

— Так, пошли в Дуб, там и объяснишь, а то Степан сейчас, по-моему, прямо тут рухнет. Давай-давай, страдалец, не падай! — Волк, нежно подталкивая страдальца носом, отчего тот с трудом успевал ногами перебирать, сопроводил его до двери. Катька шла, оглядываясь на странный костёр, от которого скоро не осталось даже следа на траве и дубовый корень, утянувший под землю четыре элемента колдовского зелья, чуть не добившего Степана. Она была ошеломлена и счастлива, что Степан вернулся в нормальное состояние, но, как и мальчишки не поняла, какие такие условия она выполнила. Степан рухнул на лавку, и к нему тут же развернулась самобранка.

— Ешь, давай! Три дня почти не ел, — Бурый пододвинул к ученику блюдо. — Баюн, заканчивай упиваться собственным умом и сообразительностью, поделись котиковой мудростью с окружающими!

— Ладно уж… — снизошел Баюн. — Итак, использовано четыре элемента и, следовательно, было четыре условия! Ясно, что Яга это делала, чтобы Катерину заставить Степана бросить. Значит, радость моя и должна условия выполнить. Только вот очень мне странно стало, а почему это Яга так поспешно удалилась. И стал я у Катюши и Кира выспрашивать каждое слово, которое было произнесено. Так вот, смылась Яга потому, что три из четырёх условий Катя выполнила сходу! Заколдованного зельем от неведомой зверушки можно спасти, если его первое — пожалеть, второе — узнать, третье — выбрать, и четвёртое…

— Поцеловать? Так почему она сразу не могла это сделать? Она ж тебя спрашивала? — удивился Кир. — Помнишь? А ты сказал, что это не тот случай.

— Да не поцеловать, дурень! А принять! Принять надо было заколдованного! Вот таким, какой есть! Понимаешь? Принять, и решить, что вот да, вижу, что урод-уродом, но всё равно от тебя не отступлю, а принимаю, таким, какой есть! Поцелуй просто ускорил обратное превращение. С него шкура чудища так и свалилась! А так бы сходила несколько дней.

— Я бы сдох за эти дни! — убежденно, но невнятно произнёс Степан. Он ел, а с набитым ртом говорить сложно. Степан косился на задумчивую Катьку, и много чего хотел бы ей сказать, но не прилюдно же!

— Ты ешь и молчи! А то ещё поперхнёшься, спасай тебя!!! — сурово велел ему Бурый, поймав его взгляды. — Потом выскажешься.

— Нет, всё равно не понимаю… — Кир помотал головой. — Ну, когда Катька его пожалела?

— Ты же сам мне и рассказал когда… — фыркнул Баюн. — А вернулась-то она отчего?

— Ааа, ну да. Точно! Я ж хотел вернуться и его добить. Думал, что чудище Степана ранило, или вовсе того… А Катька, да, пожалела. Ну, от неё вообще всего можно ожидать, даже такой кошмар пожалеть. Ой, прости Стёп, я же не знал, что это ты.

Кир в задумчивости прихватил с блюда пирог и откусил от него. — Ну, что Катька Степана узнала, это я понял, а когда она его выбрала? Да! Точно! Она же Яге сказала, что ей другого не надо, отказалась от её кандидата сходу! Ягу тогда ещё как-то так перекосило… А это от разочарования, оказывается. Понятно, тогда, чего её унесло.

— Ну да, столько хитрить, чтобы неведому зверушку заполучить, заставить Финиста её поймать, ждать, чтобы все четыре элемента собрать, и видеть, как наша непредсказуемая Катюша сходу развалила почти всё. И даже не заметила этого! — Баюн захихикал. — Не мудрено, что она к своей средней сестрице сразу забилась прятаться! Та, кстати, раньше очень любила на продажу зелье такое варить, с элементами от неведомой зверушки! По-моему, утихомирилась только, когда расколдовали царевича из сказки Аленький цветочек. Спрос на зелье упал! — с видом знатока покивал головой Баюн.

Катерина только вздохнула. Ей на Ягу, её среднюю сестру и спрос на их зелья, в данный момент было совершенно откровенно наплевать! Степан уснул прямо за столом, крепко зажав в руке недоеденный пирог и начал валиться с лавки, хорошо, Волк успел поймать!

— Баюшенька, там у Степки разгром в комнате… — вздохнула Катерина.

— Да нет уже никакого разгрома. Всё убрано, — Баюн довольно оглядел Степана. — Как только он из окна вылез, там всё уже в порядок было приведено. Отнеси ты его, Бурый, в постель, и пусть в себя приходит. Досталось пареньку! Зато мы с прибытком, да ещё каким!

— Это ещё с каким прибытком? — подозрительно прошипел Волк сдавленным шёпотом, чтобы Степана не будить.

— Ты что? А с неведомой зверушки добыча? — Баюн аж лоснился от удовольствия, хотя, впрочем, скорее от рыбы. — Это такая редкость, какой сейчас днём с огнём не найти! И ни за какие деньги не купить! — он обернулся к Кате и пояснил. — Великая вещь для противоядий! Мой Дуб уже на место всё ингридиенты убрал! Запасик!!!

Степан проснулся ночью и не понял, где находится. Подскочил, чуть не свалился с кровати. С кровати? Он схватился за голову и ощутил, что это именно что его голова, а не непонятно что. И руки, это тоже его руки!

— Счастье какое! Мне не приснилось! — пробормотал он. Но вот заснуть снова не мог, как только начинал засыпать, сразу мерещилось, что он становится чудищем. Выбрался потихоньку в горницу и обнаружил Волка, растянувшегося во всю длину посреди горницы.

— Ты чего не спишь? — тихо спросил Бурый. Как бы тихо Степан не крался, никогда не удавалось ему пройти незамеченным.

— Да так, не хочется что-то… — Степан судорожно зевал, противореча своим же словам.

— Ну да, ну да… — усмехнулся Бурый. — Кошмары? После того, что с тобой было, это немудрено…

— Снится всякое, — уклончиво кивнул головой Степан. — Слушай, а можно я тут посплю? Как-то мне тут спокойнее.

Волк усмехался, глядя, как Степан устроился на лавке, завернулся в одеяло и тут же уснул.

— Нда, а мальчик-то вполне свойский оказался. Нашенский, прямо скажем! — Баюн свесился с печи и заговорщицки подмигивал приятелю. — Нет, ну какой же я молодец!

Бурый вздохнул и продолжил: — Знаем, знаем… Кто же всех нашел!

Глава 29. Окаменелое царство

Баюн зевал во всю пасть. Зрелище было впечатляющим! Вот смотришь так, мягонький нежный и ласковый котик, а как откроет рот! Брррр! Хищник жуткий, саблезубый тигр! По крайней мере, так думал Степан, который сидел в непосредственной близости от зевающего Баюна на спине у Сивки.

— Так вот, летим мы туда, потому что и время подходящее, и недавно припомнилась эта сказка тоже ненапрасно! Окаменелое царство, это ещё и очень большая по площади история. То есть, если её разбудить, очень много земель освободится, — вещал Баюн. — Катенька, радость моя, ты помнишь, что в провалище надо быть осторожнее? Ты же туда одна отправишься. Мальчикам в такую пропасть не спуститься, а ты сможешь слететь. Только вот обратно может быть тяжело.

— Слушай, я как был против этой истории, так и остался, — рыкнул Бурый. Он настолько был против, что напрочь поругался с Баюном, отчего тот и летел на Сивке.

— Я это слышал уже много раз. И ничего нового и полезного ты не рявкаешь, одна непотребная ругань! — с достоинством парировал Баюн. — Катюша сама решила.

— Да как же ей не решить-то? Ты ж ей никакого шанса не оставил! — Бурый покосился через плечо на Катерину и вздохнул. Он точно знал, что сейчас она его уговаривать будет, и не ошибся.

— Волчок, ну что ты, в самом деле! Если не будет необходимости в провал лететь, я и не полечу. Вдруг удасться найти героев сказки поверху! А если нет, то в провалище я точно их отыщу и как только туман уйдёт, я сразу тебя позову и ты меня вывезешь!

Волк в ответ вздыхал, жмурился и страдал от невозможности взять Катерину и уволочь куда-нибудь подальше от хитроумного Баюна и его опасных планов.

Степану и Киру идея оставлять Катерину одну тоже очень не нравилась. Но, они пока помалкивали, их вообще посвятили в план лишь накануне, и мнения в общем-то не спрашивали. Опустились перед туманом, Катька обняла Бурого за шею, что-то пошептала ему в ухо, тот только кивнул и глаза отвёл, помахала остальным и отправилась в плотный зеленоватый сумрак за Степаном и Киром.

— Кать, я Волка отлично понимаю, — Кир переглянулся с побратимом и начал первым.

— И я, — Степан отчаянно жалел, что у него не получилось с Катькой поговорить после того, как она помогла ему избавиться от страшного обличья, потому что, когда он немного пришёл в себя, выяснилось, что Волк увёз Катерину и Баюна на разведку к сказке, в которой они и шли. События развивались очень быстро, и он только непосредственно перед поездкой сообразил, что Катька его вообще-то первый раз поцеловала! Правда, как чудище жуткое-прежуткое! И, скорее всего, поцеловала именно для того, чтобы доказать, что ей не противно рядом с ним быть. Орал-то он именно об этом. И как она понимала, что он тогда вопил? Короче говоря, за всеми переживаниями, связанными с чудовищным его обликом, и последующим превращением обратно, Степан не успел с Катькой поговорить. Ну, может, хоть сейчас сможет? — Кать, погоди, пожалуйста. Можно с тобой поговорить?

Кир тактично обогнал их и пошел вперед, и Степан, наконец-то получил возможность высказаться.

— Кать, я же тебя так и не поблагодарил! Ты меня спасла! Я думал, что уже всё, останусь в той кошмарной шкуре и сдохну!

Катерина негромко рассмеялась. — Стёп, не волнуйся ты, всё нормально.

— Ничего себе нормально! Я бы к себе такому ни за что бы не подошел!!! Хоть озолотили бы меня!!! — Степан поёжился. — Вот ни за что! А ты же не просто подошла… А ещё и… — он-то хотел сказать, как ценит то, Катя для него сделала, и никак не мог уразуметь, почему она расстроилась. Сразу и глаза опустила, и улыбаться перестала.

— Понятно. Ладно, это дело такое… Не стоит благодарности, вообщем… — перебила его Катька.

— Кать, я что-то не то сказал? — заторопился Степан.

— Нет, всё правильно, я тебя поняла, — у Катерины настроение упало, как говориться, ниже плинтуса.

— Кать, погоди… А, ладно, об этом потом. Я сейчас о другом. Мне очень не нравится эта идея, тебя одну отпускать. Давай, может, переиграем, а?

— Нет, не переиграем. И не переживай. Я справлюсь, — Катерина заговорила уверенно, и быстро побежала вперёд, догонять Кира.

— Ничего я не понимаю. Что я не так сказал-то? — так и не сообразил Степан и помчался следом.

Кир, сколько не вслушивался и не вглядывался, ничего угрожающего не уловил. Зато увидел, что Катька расстроена и сердита, а Степан после их разговора в полном недоумении.

— Вы что, поссорились?

— Да нет, ничего такого я не сказал, поблагодарить пытался, а она… А она вроде обиделась! И слушать ничего не захотела, — растеряно пробормотал Степан.

— Ну, ты можешь ляпнуть, конечно. Да так, что хоть стой, хоть падай! А ну-ка пересказывай, что ты ей наговорил?

— Да просто поблагодарил! Сказал, что к такому как я тогда, ни в жизни бы не подошел!!! А она-то ещё и поцеловала ту рожу! Ну, меня то есть, но выглядел-то я кошмарно! — оправдывался Степан.

Кир бы тоже не подошел, поэтому головой покивал, плечами пожал, и решил, что с девчонками ничего вообще понять нельзя. И как у них голова работает? Вон, идёт такая… Обиженная на что-то, да расстроенная чем-то. А на что ичем? Поди разбери!

Катька шла справа, стиснув зубы. — Прекрасно! Отлично просто! Это я могу увидеть его в любом чудовищном виде! И не бояться, и не брезговать. А от него в той шкуре ещё и воняло, между прочим! И ничего, подошла же! И поцеловать не побоялась! Так это счастье, что он оказался в том виде, а не я! Потому, что если бы в меня плеснули чем-то таким, как в несчастную старшую царевну этой сказки, ставшую страшной птицей, то надежды на избавление у меня бы не было! Он бы просто не подошел к чудовищу, пусть это хоть сто раз я! — и чем дальше она так думала, тем тяжелее ей становилось, и когда они подошли к проломищу — страшному обрыву, казалось, что она воз камней на себе тянет.

— Кать, погоди! Давай мы поищем людей тут, в окрестностях! — Киру совсем не нравился настрой Катерины. Она шла, опустив голову и так… Обреченно.

— Нет, без толку. Если и найдём, то они в сказке не упоминались, скорее всего, — Катерина покачала головой. — Полечу я, что время терять.

— Подожди. Мне кажется, я тебя чем-то обидел! — попытался остановить её Степан. — Подождииии!

Но уже блеснули белые крылья в зеленоватом сумраке и лебедушкаполетела вниз. Мальчишки проводили её обеспокоенными взглядами. — Что-то не так. Чего с ней?

Катерина спускалась долго, погружалась в душные слои тумана, в зелёную притивную муть. Чуть не запаниковала, когда поняла, что вылететь сама нипочем не сумеет, но заставила себя успокоиться. А когда в тумане показались верхушки деревьев, начала кружиться над ними, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Вскоре она долетела до реки, и опустилась на воду.

— Ну, ладно хоть села! Теперь бы уточнить, куда плыть, чтобы хоть кого-то найти! — Катерина старательно загнала свою обиду подальше, и, перебирая перепончатыми лапками, торопливо поплыла к берегу. Найти город удалось довольно быстро. Найти в городе царевну с супругом — бывшим солдатом тоже получилось. Катерина опасалась появления тварей, тем более, что она была баз всякой защиты.

— Хотя, есть защита, нет защиты… Тут уж и не знаешь, есть ли от этой защиты толк, — она ворчала себе под нос, растравливая рану. Нашла укромное место и начала рассказывать сказку про Окамелелое царство.

— В некотором царстве, в некотором государстве жил-был солдат. Служил он долго и беспорочно, царскую службу он знал хорошо. На смотры, на учения приходил чист и исправен. Стал последний год дослуживать — как на беду, невзлюбило его начальство: то и дело под арестом сидит да на часах стоит.

Рассказала Катерина, как сбежал солдат, да пришел в другие земли и к королю местному нанялся на службу — королевский сад стеречь, потому что разоряет сад страшная птица. Год стережет солдат, другой, а на третий беда вышла: половина самых лучших деревьев поломана, и увидел солдат огромную и жуткую птицу, что деревья ломала, выстрелил, ранил её в правое крыло, лететь птица не может, да ринулась бежать, и в какое-то провалище кинулась. А солдат не побоялся, да и влед за птицей бросился. Упал в глубокую пропасть, долго без памяти лежал, а потом пошел в подземном царстве бродить. Нашел город большой, и людей в городе множество, а все каменные! Пошел солдат во дворец, кругом тихо да пусто, и вдруг слышит, словно снаружи подъехали к крыльцу, а там царевна прекрасная с мамками да няньками, увидала солдата, ласково поклонилась, да и давай его расспрашивать, кто он да откуда. Рассказал ей солдат, как кинулся за птицей злобной в провал, да и попал в её царство.

— Эта птица — моя родная сестра. Много она зла творит, и на царство моё беду наслала — народ окаменила. Вот тебе книга, возьми и читай её. Да, смотри, чтоб не вырвали книгу из рук, иначе погибнешь. Если выдержишь ты три ночи ужас страшный, то освободишь моё царство, а я за тебя замуж пойду.

— Слушаюсь! — отвечает солдат.

Только стемнело, взял он книжку и начал читать. Вдруг застучало, загремело, явилось во дворец целое войско, подступили к солдату его прежние начальник, бранят, грозят, приказывают ружья заряжать, да расстрелять солдата за его побег. А солдат знай себе книгу читает. На другую ночь страшней было, а на третью и того пуще! Такие страхи были, что солдат едва выдержал, но вот запели петухи, и сгинули все демонские наваждения. В тот самый час всё царство ожило. По улицам народ засуетился, а во дворец явилась царевна со свитою, и стали величать солдата своим царём, а на следующий день женился он на прекрасной царевне.

Катерина закончила сказку и увидела, как поднимается туман, медленно, неохотно отдавая захваченные им земли, освобождая их обитателей от сна.

— Вот и хорошо! Вот и славно! И всё прошло отлично! — порадовалась Катя, пытаясь поднять себе настроение. — Сейчас Волка позову, а то, и, правда, не взлечу из этой пропасти.

И вдруг, откуда-то сбоку возникла серая огромная тень, сбила её с ног, больно схватила острыми когтями, зашумели гигантские крылья, и страшная птица поднялась в воздух, унося с собой ошеломлённую Катерину.

— Не ори! Иначе я разожму лапы, — хрипло прокричала птица, поднимаясь всё выше и выше.

Катерина решила было скорее позвать Волка, но кое-где ещё плавали зеленоватые клоки тумана, ветер дул сверху, в пролом, и не спешил развеивать туман бесследно.

— Ещё попадет Волк в такой туманный кусок! На него же гадость эта очень быстро действует. А потом, она меня несёт как раз туда, куда мне и надо — вверх. Зачем ей мешать? Пусть донесёт, а потом посмотрим, — успокивала себя Катерина. Птица вылетела из провалища, и швырнула Катерину на его край, в какой-то ломкий кустарник.

— Ты! Ты же сказочница? Это же ты прогнала туман? — хрипло крикнула она, пытаясь отдышаться от тяжелого подъема.

— Да, я сказочница. И я прогнала туман, — Катя упала на хрупкие ветки, оцарапалась об острые обломки, и с трудом выпутывалась из этих зарослей. — Зачем ты меня схватила?

— Ты должна меня расколдовать! Раз ты победила туман, ты можешь и это! — птица широко открыла длинный и острый клюв и прошипела: — Иначе, я сброшу тебя в пропасть! В пропасть к моей любезной сестрице-царице!

— А ну, пошла прочь! — сбоку из леса выскочили Кир и Степан. Кир с мечом стал между Катериной и птицей, а Степан легко выдернул Катьку из зарослей, где она безнадёжно запуталась.

— Аааа, защитнички. Сказочница, а сказочница, как ты думаешь, если бы ты стала такой, как я, стали бы тебя спасать и защищать? Или даже подойти бы не решились? — птица сама того не зная, ударила в самую уязвимую точку!

Катерина, которую Степан придерживал за плечи одной рукой, а второй выхватил меч и тоже направил его на птицу, вдруг отстранила его руку и шагнула вперёд, к птице.

— Ты знаешь, у меня был жених! А когда меня заколдовали, он побрезговал даже прийти ко мне! Неприятно ему было! Конечно, была красавица, а стала уродина с кривыми когтями и клювом! — голос птицы прерывался от горечи. — Ты что, думаешь, что этот вот поведет себя иначе? Отвечай!

Катерина что-то ответила, но очень тихо и опустила голову. Птица раскрыла крылья и гневно крикнула. Кир выхватил кинжал и замахнулся на неё, решив, что чудовищная крылатая тварь собралась напасть.

— Нет! Нет, Кир! Не надо! — Катерина повернулась и схватила его за запястье. — Не делай этого.

— Ты что? Она же сейчас кинется, — Кир непонимающе смотрел на Катьку. — Тебе что? И эту жалко? Она же злобная, как змея ядовитая!

— Жалко, — очень тихо сказала Катерина. — Жалко! Знаешь, трудно, когда от тебя отвернутся, и уйдут, не оглядываясь! — и тут птица застонала, взмахнула крыльями, словно закрылась ими, перья задрожали и вдруг опали, открывая черноволосую девушку, пытающуюся вырваться из опутавшей её массы птичьей кожи, пуха и перьев. Она резко рванулась, упала на колени и с изумление и каким-то даже ужасом уставилась на свои руки.

— Руки! У меня мои руки, а не крылья! — она схватилась руками за лицо, тонкие пальцы ощупали волосы, само лицо, плечи, она задрожала и заплакала, а потом торопливо поднялась с колен и отпрыгнула подальше от груды перьев. — Не может быть! Я свободна!

— Жалость? Это было условие, наложенное на перо неведомой зверушки? — вдруг спросил Степан.

— Да. Её надо было просто пожалеть, — голос Баюна, прибывшего верхом на Сивке, заставил их вздрогнуть. — А её жених сбежал, не найдя в себе смелости даже подойти к невесте. Показаться ей на глаза!

— Да. Так и было! Он сбежал от меня, словно я страшный крылатый змей. Он знал, знал, кто я! И мог бы освободить меня одним словом! Но бежал! И я возненавидела мужчин, и женщин тоже, всех! Всех! — закричала царевна. Она крепко обхватила руками свои плечи, вцепилась в них, словно опасаясь, что если хоть на миг отпустит, то руки снова станут крыльями. — Ни в ком из них не было жалости для меня! Ни капли! И я решила никого не жалеть! Ни одного человека! Ни единого! — она странно глянула на Катерину, хотела что-то сказать, но тут сбоку возникла сияющая Жар-Птица.

— Не кричи. Всё уже, всё, ты отыскала ту, у которой для тебя нашлась жалость, и ты теперь свободна, — Жаруся зависла над кучей, которая раньше была частью тела царевны, и взмахнула крыльями. Пламя охватило перья, и лишь одно черное перо взвилось от огня вверх, где и было поймано довольным Баюном.

— Да, спасибо тебе, сказочница, — царевна перевела взгляд на Катерину. — Ты ответила на мой вопрос и пожалела меня. Я действительно свободна.

— Куда ты теперь пойдёшь? Тебя доставить вниз? — Баюн покосился на провалище.

— Нет, им не за что меня любить, да и мне их тоже, — царевна покачала головой. — Я хочу отправиться к тётке. Она давно живёт на острове на реке. Там её владения, да ты знаешь её, Баюн.

— Позволь, мы доставим тебя туда, — Баюн спрыгнул на землю, и Сивка шагнул к царевне.

— Спасибо, — царевна с достоинством склонила голову в знак признательности, потом оглянулась на Катерину с каким-то сожалением, кивнула и ей. Когда Сивка взлетел, она что-то крикнула на прощание, но ветер отнёс её слова в сторону.

Катерина была задумчивой и усталой. Она отошла к Бурому, забралась на его спину и едва дождалась, когда вернётся Сивка. Мальчишки недоуменно переглядывались. Степан не решился подойти к Катьке, Кир и вовсе не собирался. Ясно же, чтоона не в настроении. Чего лезть-то? Пока долетели до Дуба, наступила ночь, и никто не удивился, что Катерина ушла спать, категорически отказавшись от ужина.

— Здорово! Просто роскошно! То есть, если бы я стала такой же птицей, то Степан сбежал бы как тот же жених! — она ходила по комнате, накручивая себя всё больше и больше. — Ой! — знакомое ощущение словно обожгло пальцы и ладони. — Ну, что сейчас-то опять? Я же ничего плохого не делаю! Я просто расстроена! Мне и расстраиваться нельзя что ли? — она вытерла слёзы и обернулась на зеркало и так сама себе напомнила любимую свою тётушку Зою, в момент, когда она готовилась к очередной атаке на окружающих и взвинчивала себя до визга, что аж отшатнулась! — Так, погоди-ка… А, собственно, что такого он сказал? Может, он просто пытался меня поблагодарить так неудачно… У него бывает, как скажет, так хоть стой, хоть падай, — Катерина фыркнула, припомнив как её собственная бабушка от некоторых комплиментов деда не знала то ли плакать ей, то ли смеяться, и утверждала, что у мужчин настолько по-другому мозги работают, что перед тем, как взяться за скалку, лучше подумать, а может, он и не тововсе хотел сказать? — Да и потом, видал он меня уже птицей. Первый-то раз, когда я лебедем стала, никто же не знал, сумею ли я обратно в человека обернуться! Лебедь, это, конечно не та жуткая ворона-переросток, но он же не меня испугался, а за меня, хотя тогда мы просто общались, толком и не знали друг друга. Чего я себя так накрутила? Вон аж тётушка Зоя померещилась. Фууу, увидишь такое на ночь в зеркале, кошмары приснятся точно. Хотя, в общении с птицей это немного даже помогло, я очень уж живенько прочувствовала, каково ей пришлось! — Катерина покосилась на руки. Ощущение жжения прошло, словно его и не было!

— Вот и хорошо. Короче, истерить и скандалить тут тоже не рекомендуется, — сделала разумный вывод Катерина. Она легла спать, с полной уверенностью, что уснёт как убитая, но не тут-то было. Чувствовала он себя как-то неважно. Сколько не ворочалась на постели, сон не шел.

— Да что ж за день такой! Точнее уже ночь! — Катерина решила посидеть на подоконнике, но только встала с постели, как сильно закружилась голова, да так сильно, что она обнаружила себя лежащей на полу. — Что же это? Что со мной? — перед глазами словно висела серая пелена. Серым было всё! Цвета исчезли, остались лишь оттенки серого цвета, свеча на столе и то горела жутковатым серым пламенем. Она добралась до умывальника и полоскалась ледяной водой, пока не замёрзла, но это не помогло.

— Наверное, я просто так устала и расстроилась. Я отдохну, и всё будет хорошо. Всё пройдёт! Да что же это? Почему теперь везде фиолетовый? — уже не серые, а оттенки фиолетового цвета заполнили всё, что видела Катерина. Она с трудом подняла голову, выглянула в окно и увидела лиловую луну…

Мальчишки заспались. Волк решил не будить их, в качестве награды за вчерашнюю поездку, а сам полетел с Жарусей, уточнить, можно ли выманить Ягу.

Степан спал ночью плохо. Его всё мучило, что же ответила Катерина на вопрос птицы, и что бы он сам ответил на него. Проворочавшись полночи, он проснулся, когда солнце было уже высоко, а с его кровати кто-то бесцеремонно стянул одеяло.

— Ты собираешься вставать? Я тебя бужу-бужу, а ты замотался в одеялко и дрыхнешь как сусёл! — возмущался Кир.

— Кто такой сусёл? — Степан ловко поймал край одеяла и перетянул его обратно.

— Суслик! Но, ты ж солидный суслик, вот и получился сусёл! — хохотал Кир. — Лучше вставай, а то я тебя водой оболью! Холодненькой!

— Да что ты ко мне привязался? Если делать тебе нечего, иди вон Катьку буди!

— А она куда-то смылась уже. Я стучал-стучал, там тишина, — Кир сладко зевнул. — Вставай, а то на тебя глядючи, я сейчас тоже обратно усну!

Степан, ворча и фыркая на наглого Кира, оделся, лениво выбрался в горницу и уселся за поздний завтрак.

— А что? Катька уже позавтракала? — спросил он у Баюна.

— Нет, даже не выходила. Спит, — Кот свесился с лежанки на печи и лениво потягивался.

— Как спит? — удивился Степан. — Кир, ты же говорил, что она не отзывается! Наверное, тихо поскрёбся в дверь, а то вдруг она как выскочит, как выпрыгнет, как порвёт на сто кусочков!

— Да я стучал так, что полк солдат поднял бы! — возмутился Кир. Они переглянулись, и когда над их головами к Катькиной комнате в стремительном прыжке пролетел Баюн, рванули за ним.

— Ну, я же говорил, что её тут нет! — Кир заглянул в комнату, через плечо Степана, но Баюн кинулся дальше и около окна коротко и отчаянно взвыл. Катька лежала на полу и от двери была не видна из-за края кровати. Глаза плотно закрыты, сама бледная как полотно.

— Мальчики, поднимите её на кровать, скорее, — Баюн озабоченно обнюхивал Катькино лицо, почти водил носом. А потом заметил тонкие, едва заметные царапины на предплечьях. — Откуда это?

— А! Это она в кустах оцарапалась, я её вытянул, — пояснил несколько перепуганный Степан.

— В каких ещё кустах? — вдруг заорал Баюн, прижав уши.

— Там кусты были, у пролома того, — недоуменно преглянулись Кир и Степан.

— Багульник? Смертельный багульник? — внезапно осипшим голосом переспросил Баюн.

— Смертельный? — вот тут уж Степан действительно испугался. — Баюн, но она же не… Она же жива?

Кот поводил носом ещё и потрогал им же запястье правой Катькиной руки. — Жива. Только отравилась и сильно. Хотя, если бы не горный дурман, которым её потчевал Черномор, она бы уже умерла, — он вдруг пушистым пластом лёг около Катерины, как будто из него воздух выпустили. — Какое счастье!

Волк, чувствовал что-то неладное с ночи, принюхивался у двери, но дыхание названной сестры звучало ровно, хоть и тихо, и он не решился лезть. Улетел вместе с Жарусей, а когда вернулся и узнал, чуть по стенке не ходил. — Ну, почему, почему я не зашел!?

— Да что бы это изменило? — Баюн успел успокоиться и убедиться, что жизни Катерины уже ничего не угрожает и настроился на философский лад.

Волк пробурчал что-то не очень вежливое и отправился к сестре.

— Как ты думаешь? Что она ответила царевне? — услышал он из-за двери и замер. Голос Степана был уж очень серьёзен.

— Не знаю, спросишь её, когда она выздоровеет, — Кир помолчал. А потом решился: — А чтобы ты сам сделал на месте того жениха?

— На его месте не знаю, мне царевна не сильно-то понравилась, честно скажу. А на своём месте… Знаешь, когда она первый раз стала лебедем, мы ведь не знали, сможет ли она вернуться в свой облик. Но это же всё равно Катька! Мне что? Забыть, что ли надо было, что это она? — Степан отлично помнил и себя и Катькины слова под дубовыми ветками, когда она его освободила от жуткой личины. — Мало ли что бывает… — уже увереннее продолжил он.

— Погоди, она, вроде, просыпается, — Кир даже не удивился, увидев моментально возникшего рядом Бурого. Катька открыла глаза, и Степан и Кир отшатнулись от кровати, а Волк хрипло втянул воздух.

— Каааать, а Кать? Ты себя как чувствуешь? — несмело спросил Степан, глядя в ярко-ярко сиреневые Катькины глаза, которые раньше совершенно точно были обычными серо-голубыми. Эффект усиливался оттого, что зрачки резко сужены, а белки глаз покрыты полопавшимися сосудами и казались красноватыми.

Катерина с трудом повернула голову. — Что вы все тут делаете? И что со мной?

— Ты попала в ядовитые кусты, когда тебя птица подняла из провалища. То есть, она тебя туда кинула, — как можно тише и спокойнее объяснил Волк. С большим трудом.

— Какие кусты? — Катерину пугало то, что с ней происходило.

— Багульник, — ответил Кир, разумно не назвав полное название кустарника.

— А! Точно, мне казалось, что я запах слышала. Наверное, поэтому всё такое странное.

— Какое странное? — Степан спрашивал и боялся, что она ответит.

— Цвет у всего странный. Всё сиренево-лиловое. Оттенки разные только.

— Наверное, это от багульника. Он же цветёт такими цветами, — старательно сдерживая беспокойство проговорил Бурый и беззвучно попятился из комнаты, через секунду приволок туда Баюна и Жарусю, закрыл двери и сам собой её подпёр, чтобы не вздумали сбежать, пока точно не объяснят, что с Катериной!

Жаруся долго всматривалась в Катькины глаза, а потом знаком приказала Баюну её убаюкать и подхватив Бурого в коготки, вылетела с ним в горницу.

— Она выжила только из-за того, что её в принципе отравить практически невозможно! Царевне той я все косы повыдеру! Собственнолапно! Случайно она туда её кинула или намеренно? Гадина! А я всё думала, почему она крикнула моей девочке «Прости»! И всё говорила, что никого не жалеет! — Жаруся тяжело вздохнула.

— А долго это? Ну, долго она такая будет? — испуганно уточнил Кир. Степан обнаружил, ему и спрашивать-то страшно.

— Не знаю. От человека зависит. К тому же, выживших слишком мало было, чтобы выводы делать. Сейчас, пока яд из крови не вышел, глаза останутся такого цвета. И видеть она будет всё в таких тонах, — Жаруся тряхнула перьями. — Главное, что она жива, а остальное мы переживём. И подождём, сколько надо.

Катерина открывала глаза, и каждый раз сильно жалела об этом. Мир в фиолетово-лилово-сиреневых тонах разражал отчаянно! Она упрашивала Волка вывезти её на прогулку, но тот категорически отказывался.

— А ну как опять голова закружится? Тебя же шатает!

— Да я не могу больше так сидеть! Как ты не понимаешь? Ну, ладно лететь нельзя, а по земле можно? Падать же невысоко будет!

Волк крутил головой, фыркал, но в конце концов согласился. Куда бы он делся-то? Донёс Катерину до озера, ссадил на корягу, там она наткнулась на Гуслика.

— Какой интересный колор получается, когда белый лебедь кажется сиреневым! — вздохнула она.

— А чаво ето сиреневым? — из кустов выглянула Яга. Волк метнулся было к ней, но Яга швырнула в Бурого какую-то маленькую деревянную коробочку, из которой вырвалось облако мелкого порошка и запорошило ему глаза. Пока он, воя от ярости тёр их лапами, и сообразив, метнулся к воде и выполаскивал порошок там, Яга ловко сдёрнула Катерину за руку с коряги и перетянув её в ступу, взвилась в воздух. — Так чевой-то лебедь сиреневый? — она была в отличном настроении и разговаривала, словно они прогуливаются по взаимному согласию.

— Что вы с Волком сделали? — гневно спросила Катерина, глядя вниз на крошечную бурую точку на берегу озера, от которого они стремительно удалялись.

— Ой, да и ничаго такого… Просто глаза промоет и всё пройдёт. Правда, полчаса точно промывать надо. Ну, ето хитрость такая, чтобы сбить со следа! — авторитетно объяснила Яга.

— А меня зачем уволокли? Опять жениха нашли?

— Ну, да! И что значит опять? Я ж тебе про него сказывала!

У Катерины снова отчаянно закружилась голова, она схватилась за край ступы, судорожно сжимая руки.

— Эй, девка! А девка? Тебе недужится? — Яга озабоченно оглядывала сказочницу. И вдруг отшатнулась от её взгляда. — Ой! А с очами-то у тебя чаво стряслося? Очень уж чудно глядишь, — удивление Яги можно было понять. Глаза сиренево-розового цвета, да ещё словно светящиеся изнутри ей ещё не встречались.

— Ой, правда ваша! Недужится мне, Яга Бабаевна, — Катерина покрепче взялась за край ступы и мрачно усмехнулась про себя. — Заразилась какой-то странной болезнью в Окаменелом царстве. Только вот не знаю, пройдёт или нет. Может, это и хорошо, что вы меня увезли, может, не успели мои заразу страшную подхватить! Уж как я упрашивала да умоляла меня отвезти в лес, чтобы их не заразить, да так и не согласились! — сокрушенно вздохнула вредная Катерина.

— Чавоооо? Э, нет, так мы не договаривались! Девка, ты того, я тебя сейчас спущу и иди ты себе подобру-поздорову! — Яга почти вывесилась из ступы, силясь отодвинуться подальше от Катерины.

— Нет, как это так? А жених? — Катерина возмущенно уставилась сияющими нереальными глазищами на Ягу. — Я же теперь, получается, вернуться туда не могу! Что же мне обратно всех моих заразить? Я так не согласна!

— Не согласная она! Ишь ты! Не, какой уж тут жаних? Ты лечись, лечись, девка! А то, привезу такую, а мне потом секир башка будет! У них-то тама строго! — Яга покачала головой. — Я уж лучше задаток отдам, да расскажу, что того, заболела сказочница. Зараза кака-то! Дешевше мне обойдётся! Ты, это, девка, не дыши на меня! В сторону, в сторону дыши, говорю! А то в том Окаменелом царстве мало ли какие вирусы расплодилися?

Катерина от души радовалась, что Яга, прожив в людском мире прилично долгое время, понятие о передаче вирусов имела! И сделала вид, что собирается чихнуть.

— Вниз! — завопила Яга ступе. Нет, кого другого она бы выкинула без раздумий, и пусть себе чихает на здоровье, пока до земли летит. Но сказочницу так выкидывать себе дороже! Поэтому, Яга вылезла прямо в полёте на метлу и парила подальше от ступы с подветренной стороны, причём, Катерина не отказала себе в удовольствии и несколько раз от души чихнула в ступу. Как только та долетела до земли, Яга махнула рукой, ступа упала на бок и выкинула Катерину из себя. Полетела было к хозяйке, но та замахала на неё руками. — Близко не подлетай! Тебя ещё это, дезфыцыровать надо! Ой, вот беда-то! Это ж сколько браги надо, вовнутря налить, чтобы тебя продезфыцыровать! — Яга, ругаясь и отгоняя от себя верную ступу стремительно удалялась на метле, а Катерина сидела на земле и посмеивалась.

— Вот и лети себе дезинфицироваться да побольше! Хоть налей полную ступу, и сама купайся в браге своей! — пожелала она вслед удаляющимся летающим объектам. — Куда это меня поганая бабка занесла? — Катя огляделась — вокруг непролазный лес. — И что теперь? Звать Волка? Так непонятно, промыл ли он уже глаза или нет. А так позову, рванёт ведь, ещё расшибётся по дороге. Можно вызвать Сивку или Жарусю, но, если Бурый почует, что они летят, всё равно рванётся! Ярика кликнуть? И так голова кружится… А! Точно. Давненько я морских коней не видала!

Катерина позвала Прибоя, но через некоторое время, разумеется, прибыли все трое! Они обрушились на старые ели, посшибав кучу прошлогодних еловых шишек, и вытоптав себе посадочную поляну, радостно ржали, били копытами и громко хвастали, какие они поднимали шторма и бури в морях. Катерина с трудом сумела убедить их в том, что её надо всего ли донести до Дуба.

— Ну, а там, может и ещё что-то подвернётся! — жизнерадостно заплясал на задних копытах Буревест. — Всегда около тебя весело, хозяйка!

— Да уж, весело. Обхохочешься! — у Катерины снова начала кружиться голова, и она неуверенно шагнула к ближайшей ели и ухватилась за прохладную колючую еловую лапу.

— Ты ранена? — вдруг озаботился старший из коней — Волногон. — И у тебя не такие глаза! Он обнюхал Катерину и призадумался. — Ядом пахнет.

— Да, так и есть. Я попала в ядовитый кустарник, — кивнула Катерина. Она никогда раньше не видела, как думают морские кони. Зрелище было потрясающее! Даже шкурка на лбу морщилась от усердия и старания что-то припомнить. Её старательно обнюхали уже все трое, и вдруг Буревест вспомнил!

— Братья! Я помню этот запах! Так пахнет мерзкий ядовитый куст. Я когда-то такой затоптал, и матушка меня долго ругала. Мне даже немного нехорошо было! — судя по всему, даже немного нехорошо им бывало настолько редко, что и остальные кони тут же всё припомнили и закивали головами. — Матушка сказывала, что яд лечится корнями этого куста, и принесла мне корень!

— О! Хорошо, что ты запомнил, что именно. Я-то вспомнил другой случай, когда ты чуть не слопал сирина и матушка тебя лечила их помётом! — заржал Волногон. — И не лягайся! Это же хозяйка! Она может про это знать!

Катерина с трудом, но сумела сохранить более-менее серьезное выражение лица, решив попозже непременно расспросить Волногона поподробнее, очень уж забавно выглядел младший конь после такого воспоминания. Видать, помёт сиринов оказался незабываемым!

— Хватит вам веселиться! — зафыркал на старших братьев обиженный Буревест. — Раз вам так весело, вот и летите за корнем! А я хозяйку отвезу!

— Нет, ты полетишь за корнем, тем более, что так отлично его запомнил, а мы отвезём хозяйку. Я обернусь, и возьму её на копыта, фу, то есть на эти, как их, на руки. Она может упасть, если поедет сама! — распорядился Волногон. Обернулся он, как всегда, в черноглазого мужчину с черной волнистой копной длинных волос, запрыгнул на спину Прибою, и одной рукой небрежно подхватил Катерину. И очень вовремя, потому что сил стоять на ногах у неё почти не осталось. Катерина прикрыла глаза, чтобы не видеть мелькания сиреневых облаков и только посматривала время от времени на черную рубаху Волногона. Хорошо хоть черный цвет оставался неизменным!

Волк от ярости выл так, что через несколько минут после того, как Яга увезла Катерину, на берегу была уже вся компания! Баюн выхватил зеркальце и пытался понять, в какую сторону мерзкая баба увезла его радость. Жаруся взмывала как можно выше, стараясь увидеть похитительницу. А Волк судорожно промывал глаза от едкого порошка, а в моменты, когда его пасть оказывалась над водой, он на все корки ругал Ягу, да так, что мальчишки даже несколько новых слов узнали!

Вдруг Баюн хрипло заорал и замахал лапами, привлекая общее внимание.

— Она Катерину отпустила! Отпустила, а сама улетела!

— Чего? Зачем? — мокрый Волк оказался около Баюна и сунул нос в зеркало. — Не понял! Да пусть она хоть к лешему летит, я её потом всё равно найду! Катерина-то где?

— Не понял пока, — Кот опасливо покосился на приятеля, с которого вода уже ручьем текла. — Эээ, ты бы отошел немного.

— Зачем? — простодушный Бурый рассматривал названную сестру и знать не знал о душевных переживаниях Баюна из-за капель озерной воды, щедро кропящих его шкурку.

— У меня уже весь правый бок мокрый! — наконец простонал Баюн. Он успокоился за Катерину, и мог, наконец, позаботиться и о себе любимом!

— Да, и как же это я внимания-то не обратил! Ай-ай-ай! Прости, сейчас исправлюсь! — Бурый оттолкнулся от земли и мгновенно перескочил через голову Баюна, облив его и справа и сверху, и вообще всего целиком. — Так лучше? — сухо спросил он у Кота, временно потерявшего дар речи. — Не зли меня сейчас! — предупредил Волк.

Баюн достаточно времени провёл с Бурым, чтобы не осознать, что да, сейчас его лучше не трогать!

Катерину привезли страшно довольные собой морские кони. А когда Буревест принёс в зубах корень, и Жаруся его осмотрела, то было решено попробовать микродозу дать Катерине.

— Вы уверены, что мне это надо пить? У них такие методы лечения странные… — сомневалась Катя, косясь на чашу с отваром. — Буревест кроме этого корня ещё и помёт сиринов потреблял.

— Правильно потреблял! — одобрила Жаруся. — Так и лечат идиотов, которым хватает безумия на сиринов нападать! Пей, не волнуйся, у морских коней на самом деле есть изумительное чутьё на противоядия.

Катерина смирилась и выпила отвар, а потом её словно кто-то выключил. Уснула мгновенно, даже чашу не успела из руки выпустить.

— Жаруся! — перепугался Бурый.

— Всё хорошо. Я спрашивала у Буревеста. Он тоже, как он выразился, «с копыт навернулся», — Жаруся заботливо зависла в воздухе над Катериной, обмахивая её крыльями для вентиляции. — Она проснётся и всё будет как раньше.

Катерина проспала ровно сутки, а когда открыла глаза, обрадовалась! Над её головой обычный дубовый потолок нормального цвета! А одеяло белое, и занавески, как и были, солнечные, жёлтые с серебром. — Счастье какое! — выдохнула она.

— Ты как? Тебе лучше? — над кроватью моментально возникла озабоченная бурая морда.

— Мне отлично! И ты нормального цвета! Как же странно было тебя тёмно-фиолетовым видеть! — Катерина с Волком одинаково вздрогнули. И оба рассмеялись.

— О! Уже смеётся! Значит, всё хорошо? — Баюн важно вплыл в комнату и глянул в глаза своей радости. — И цвет глаз у Катеньки норрррмальный, пррррральный, — заурчал он от приятности.

Катерина чувствовала себя великолепно! И охотно согласилась прокатиться с морскими конями, которые дожидались её около озера. Тут уж даже Бурый не протестовал. — Ну, что и говорить! Выручили с этим корнем! — покивал он, но вслед полетел, разумеется.

— Спасибо вам! И какой ты молодец, Буревест, что запомнил этот корень! — она погладила смоляную гриву младшего из коней, на котором ехала.

— Да, ещё бы ему не запомнить. Да и нам тоже! Он же после этого может сонных морочить! Такие кошмары нагоняет! Иной раз с людьми развлекается, а чаще всего с нами! И так скажет, что мы верим! То есть верили, а потом решили проследить, очень уж жутко было, каждый раз, когда он оставался на страже ночью. Я спал, а Прибой притворился спящим и слушал, так вот полностью мой кошмар мне братец меньшой и нашептал! Мы его тогда так залягали! — доверительно поделился с ней Волногон.

— Да уж, он нам тогда долго головы дурил! Этот куст поганый пахнуть может так, что дурманит, а те, кто отравился, да выжил, да корня отведал, перенимает у куста такое свойство, — Прибой осуждающе покосился на младшего братца, который тут же огрызнулся.

— Да пошутил пару раз… Подумаешь!!! А когда ты мне сушеные змеиные шкуры в златоцвет вложил? Помнишь? Я ем его и думаю, странный такой вкус! А он, он ещё ржёт и говорит, мол, самый сочный златоцвет, от себя оторвал, братцу не пожалел! А я змей на вкус не люблю. А тут ещё и шкуры… Фууу, — жаловался Буревест.

Катерина слушала препирательства и переваривала информацию. — Интересно, это только у них такое свойство получилось, или у меня теперь тоже?

Наводить кошмары на своих ей не хотелось, разумеется… Но было жуть как интересно попробовать! Поэтому, когда мальчишки, усталые от очередных нагрузок, устроенных им Бурым, ввалились в горницу, пообедали, начали клевать носами, она подсела поближе, коварно промурлыкала колыбельную, и оба тут же уснули, где сидели. Бурый о чем-то до хрипоты спорил с Баюном у Дуба, Жаруя и Сивка внимали спорщикам, короче говоря, свидетелей Катькиного коварства не было! Даже Дубок удалился, чтобы уточнить, что не поделили эти двое снаружи.

— Вы спите, и вам снится море! Спокойное синее море! А теперь на море усиливается ветер, и вы в лодке, лодку качает на волнах, качает всё сильнее и сильнее! — Катерина только хотела проявить сонные картинки и посмотреть, удалась ли её задумка, как в горницу влетел разъяренный Баюн, и сходу прыгнул на печку, промчавшись мимо спящих мальчишек. За ним почти по пятам примчался Бурый, который рыча и явственно щёлкая зубами, продолжал спор!

— Она может отдохнуть хоть немного или нет? В первую очередь от тебя!!! Ты хоть понимаешь, что там площади непомерные и время не самое подходящее? Нет? Нет, конечно! Тебе же втемяшилось, что надо и всё тут! Я её не пущу! Она только-только в себя пришла! Слабенькая ещё! Пусть хоть немного дома побудет!

— Да весна же! Время упустим! — ныл Баюн с печи, уже видя, что проигрывает по всем фронтам. И Жаруся и Сивка осудждающе мотали головами, явно поддерживая Бурого.

Катерина запаниковала, сообразив, что сейчас будет захвачена практически на месте преступления! Степан и Кир спят как сурки, и явно, что тут что-то не так! Невольно помог Баюн. Он, раздосадованный упрямством приятелей, так взвыл, что и гораздо крепче спящие люди проснулись бы.

— Ну, и ладно! Вернусь в терем, хоть отдохну от вас! — вопль Кота избавил Катерину от судорожных метаний на тему, что же ей делать, поэтому она изобразила полнейшую невинность, быстренько вернулась на своё обычное место, и уселась за стол, как ни в чём не бывало.

— Ааа! — вскинулся Степан, хватаясь за край стола и дико озираясь, на другой стороне стола так же, только молча, взвилась голова бледного до прозелени Кира.

— Вы чего орёте? — недовольно покосился на них Бурый.

— Да это… Мы что, в Дубе? — Степан выглядел странно.

— А ты где думал? — мрачно прищурился Волк.

— Да прямо померещилось, что я в море в лодке плыву. И там такие волны… Ух, думал сейчас лодка перевернётся, и всё, каюк мне! — помотал головой Степан, вытирая пот со лба.

— Нифига себе, померещилось что плыву!!! Меня аж укачало! — прошептал Кир. — Вот это да! Оказывается, побратимам и сны одинаковые могут сниться! Мне же тоже самое снилось!

Волк презрительно фыркнул на обоих и повернулся к Катерине. Она безмятежно чему-то улыбалась.

Вернулись из Лукоморской весны в лето, и разумеется, Баюн тут же удалился в терем к самобранке, а Бурый подозрительно оглядывал заговорщицки перешептывающихся пареньков.

— Нет, мне вчера не это снилось… Может, это только в Лукоморье бывает? — рассуждали невинные жертвы Катерины.

А она и не думала признаваться! — Зато, я точно знаю, что это умею! И вообще-то может пригодиться. Помнится, Баюн говорил, что трудно во сне внушить царевичу, что его суженая где-то там его поджидает. Ну, а мне уже, наверное, не так трудно! Если уж Кира укачало в лодке, которая ему снилась, а его вообще на воде не укачивает, то получается у меня это неплохо! Жаль, сейчас попрактиковаться не на ком! — она с сожалением покосилась на секретничающих мальчишек.

Лето шло своим чередом, и Катерина наконец-то могла просто отдохнуть, и помечтать о новых приключениях и путешествиях в Лукоморье!

Конец восьмой книги.

Продолжение следует.

Автор иллюстрации — Алёна Владимировна Лебедева.

Content

Ольга Назарова
ПЕРЕМЕННЫЕ ВЕТРА

Глава 1. Цепь для Бурого

Глава 2. Не самый смелый вепрь в лесу

Глава 3. Золотая ягишна

Глава 4. Голова Степана

Глава 5. Тур из Заповедья

Глава 6. Ангелина

Глава 7. Женихи для дочек мельничихи

Глава 8. Златогорье

Глава 9. Златогорские царевичи

Глава 10. Соловко

Глава 11. Настенька

Глава 12. Начало перемен

Глава 13. Белояр

Глава 14. Сватовство Ратко

Глава 15. Неожиданные перемены

Глава 16. Испытание Кащея

Глава 17. Свадебные гости

Глава 18. Как вредно кататься на лыжах летом

Глава 19. Визит незваного гостя

Глава 20. Выбор Катерины

Глава 21. Спящая сказочница

Глава 22. Рында Даниил

Глава 23. Черная гора

Глава 24. Ненужная невеста

Глава 25. Разбудить проснувшуюся сказочницу

Глава 26. Пир с продолжением

Глава 27. Совсем другая бабушка

Глава 28. Неведомый зверь

Глава 29. Окаменелое царство