Ольга Назарова

И далеко, и близко

Глава 1. Лютый ненавистник

Лето получилось тёплым, даже несколько слишком тёплым. Синоптики, бодро перебегая от кондиционеров под телекамеры, рассказывали о жаре, которая превысила некие загадочные нормы, дачники старательно поливали огороды, леса стали сухими и пугливо похрустывали сосновыми коричневатыми иголками под ногами наиболее фанатичных грибников. Приверженцы загара подставляли себя под солнечные лучи, где только можно и где нельзя, а Катерина, устроившаяся в гамаке под яблонями, искоса поглядывала на Кота. Баюн вид имел загадочный, вздыхал, явно страдал. Хотя, с Котом точно знать это было абсолютно невозможно.

— Актёр тот ещё! — думала про себя Катя.

— Жарко, не находишь? — тоном великосветского денди произнёс Баюн.

— Ну, да… Жарковато. Лето же, — Катерина качнула гамак. Лето она любила. Кто же из школьников, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, не любит лето? Жаркое, не жаркое, это уже не важно. Главное-то каникулы!

— Это тебе, радость моя, жарковато. А мне? Вот сама подумай, каково мне-то? В моей-то шубке? — Баюн с гордостью осмотрел собственный бок. Шерсть густая, лоснящаяся, блестящая. Загляденье!

— Да, красотаааа… — увлёкся Баюн самолюбованием, правда, быстро опомнился. — Ой, в смысле, невыносимо просто! Жарко невозможно!

— Тебя в бочку макнуть, побрить, или в холодильник запихать? — непринужденно осведомился Бурый Волк, сообразивший, что это всё неспроста! Впрочем, у Баюна всё так. Очень утомительная животина, и всегда такой был!

— Катенька, вот сама посмотри, с кем мне приходится общаться! — пожаловался Кот, прекрасно понимающий, что при Кате ничего из вышеперечисленного Бурый делать не будет. — Варварская, северная, вредная скотинка!

— За скотинку даже брить не буду, ошиплю и морозилку засуну! — скучно пообещал Волк, нехорошо покосившись на Баюна, и Кот заторопился.

— Я ж к чему это всё… Может, нам небольшой перерывчик сделать? Отдохнуть, так сказать, от жары? В Лукоморье сейчас ранняя весна как раз…

— Да мы же только недавно оттуда! Дай ты ей отдохнуть, бесстыжая твоя усатая рожа! — возмутился Бурый. Кот сделал вид, что вовсе ничего не расслышал. У него, как и у любого приличного представителя кошачего рода, в полной мере присутствует замечательная способность слышать только то, что ему было интересно и приятно. Всё остальное попросту пролетает мимо кошачьих ушей.

— Катюша, так ты как думаешь? А? И сказочка там имеется. Маленькая такая, миленькая. Про лису.

— Про какую ещё лису? — оскалился Бурый.

— Чувашская сказочка. И даже не большая, а маленькая. Про лису и дятла, — разъяснил Баюн, глядя на Катерину честными глазами.

— Так… Ещё и дятла! — констатировал Бурый тоном, которым говорят, что так и знали, что дальше будет только хуже.

— Бурый! Сказка элементарная! Говорю же, маленькая, простенькая! Но находится у истока реки, и если её освободить, земель от тумана очистится множество и река будет свободна! И время сейчас для того, чтобы сказку эту разбудить самое подходящее! — когда Баюн хотел кого-то убедить, то всегда находил множетсво доводов!

Катерина, тоже уставшая от жары, наконец, заинтересовалась: — Кот, а покажи, что за сказка?

— Да запросто, радость моя! — Баюн стремительно прыгнул в сторону терема, и ведь не скажешь, что только что от жары страдал, вернулся оттуда уже с Жарусей, держащей в коготках книгу. Он даже так далеко зашел, что сам открыл сказку, отыскав нужную страницу. Катерина с любопытством начала читать:

— Бежала лиса по лесу. Бежала-бежала да вдруг — бух! — в яму, которую на ее дороге охотник вырыл. Снует туда-сюда по яме, прыгает, крутится, вертится, а наверх выбраться не может.

Дятел с соседнего дерева увидел лису в яме и спрашивает:

— Что ты там делаешь, подруженька?

— Колодец рою, — ответила рыжая плутовка.

— Может, и мне выроешь? — попросил дятел.

— Вырыть я вырою, да сперва этот надо закончить, — продолжает хитрить лиса. — Помоги мне опустить в колодец сруб, потом пойдем тебе рыть.

— Как же я помогу тебе? — не понял дятел.

— Работа не тяжелая: ты мне для сруба сверху ветки бросай — всего и дела, — объяснила лиса.

Начал дятел помогать лисице. Найдет подходящий сучок, стукнет по нему своим острым клювом и летит сук прямо в яму. Стукнет по новой ветке — и она в яме. Так обломал он одно дерево, за другое принялся…

Бурый поморщился.

— И как у нас таких простаков хватает! Это ж надо, поверить, что лиса колодец роет!

— Ну? А тебе припомнить, как тебя одна такая рыжая вокруг всех коготков обвела? — Баюн очень вовремя взлетел на дерево, правда, его это не спасло, потому что Бурый разозлился, одним прыжком взвился вверх, выхватил вредное сказочное животное из переплетения веток, и опустившись на землю, прижал его лапой.

— Если ты ещё хоть раз это вспомнишь… — прорычал он прямо в треугольное кошачье ухо.

— Не-не, что ты, ни за что! Никогда! У меня вообще уже всё из памяти того… выветрилось! Какая такая лиса? Какая оленья туша, которую ты рыжей хитрованке скормил по доброте душевной? — Баюн с истинно кошачьей ловкостью исполнил коронный трюк «кошки это жидкость», и оказался не просто на свободе, а у Катерины в гамаке.

Бурый только фыркнул презрительно.

— Кот, ну, хватит тебе! — Катя Бурого любила, и оскорблять его пустым любопытством не собиралась. — Надо будить сказку, значит, надо!

Именно этот разговор и стал причиной того, что Катерина и всё остальные отправились в тот день в Лукоморье. Если бы Баюн знал, что получится из визита к простой и незамысловатой сказочке, он бы не просто молчал бы про Лукоморье, он бы Катерину запер бы где-нибудь!

Ворота в Лукоморские земли появились посреди сада, как только Катя их позвала, она привычно махнула рукой родным, и шагнула в прохладную, звонкую, яркую Лукоморскую весну.

До сказки добрались быстро. В туман вошли как обычно, даже туманных тварей не было! Всё прошло не просто легко и хорошо, а замечательно!

Туман из Болотного урочища уходил долго, его выдувало ветром из соседних земель. Сказка была на границе урочища, и когда Катерина её разбудила, то и само болото медленно, но верно стало очищаться. Открывались перелески, участки воды, трясинные мутные окошки, яркая, радостная зелень над болотистыми омутами. И, наконец, освободился от мерзкого зеленого тумана и лесной уголок, где на мягком мху спала старая ведьма Наина. Её когда-то принесла и опустила в туман Жаруся после того, как Наина в образе черной змеицы напала на Ратко и мальчишек. Ведьма проснулась и некоторое время вспоминала, где она и что с ней случилось перед тем, как она оказалась около болота, а потом вдруг присмотрелась к одному из растений на болотистой кочке. Если бы кто-то наблюдал в том момент за Наиной, то сильно бы удивился. Она бесстрашно полезла в мутную воду, выкопала голыми руками очень неприятное на вид растеньице, расцветшее мелкими черными цветками, и внимательно осмотрела его корень. Он у этого цветка выглядел словно чёрный неровный камень и имел такую же твёрдость. Вернувшись на твердую почву лесочка, Наина радостно расхохоталась!

— Повезло, так повезло! Найти лютый ненавистник, это великая удача! Ну, теперь-то ты попадёшь ко мне в руки, сказочница Катерина!

Катя ничего не поняла! Она спокойно ожидала, когда на звук рожка прилетят её спутники, мальчишки разлеглись неподалёку на молоденькой травке, как вдруг Катерина увидела знакомые белёсые волны, выплывающие из молодого ельника. — Сон-трава! — догадалась Катя, но достать синецвет не успела, собственно она уже ничего не успела сделать, только руки выставила вперёд, чтобы не сильно удариться.

Проснулась в какой-то пещере, и первое, что осознала, что почему-то на неё совершенно мокрая одежда и волосы, да и вообще, она словно в озеро упала.

— Что, проснулась? — проскрипел рядом странно знакомый голос. — А! Удивляешься, почему ты свободна? Руки-ноги не связаны? Так мне это и не надо! Ты резко-то накидочку не отбрасывай! Это в твоих же интересах!

— Наина? — Катя с трудом приподнялась на локте. Оказалось, что лежит она в дальнем углу пещеры, вся с головы до ног облитая какой-то странной жидкостью. Странной, потому что она ничем не пахла, наощупь словно вода, а вот как только Катя начинала двигаться, ей казалось, что её обдаёт холодом. Впрочем, жидкость стремительно высыхала, и уже через минуту это ощущение прошло.

Наина расхохоталась. — Что, ты думала, что тебе всё это сойдёт с рук? Отнять у меня змеиное кольцо? Усыпить в тумане? Нет, уж, моя дорогая! Теперь ты ничего сделать не сможешь! И на помощь позвать тоже не сможешь! Я облила тебя отваром редчайшего растения — лютого ненавистника, твоя кожа уже впитала его, как я посмотрю. Теперь тебе от него не избавиться, не смыть, не снять до новой луны. Как только тебя коснётся кто-то, кто тебя любит, он умрёт! Как только ты коснёшься того, кто тебя любит, он умрёт! И даже больше того! Если ты сама расскажешь любящему тебя об этом, то он окаменеет, и сделается, как каменный корешок этого цветка! Так что твой единственный выход — скрыться от них всех до новой луны! А то ещё почти четыре седьмицы, без трёх дней! Вот потеха-то! Отвар цветка лютого ненавистника славно действует!!! Только вот у Кота зеркальце есть сказочное, а может, и не одно. Так что он тебя всё равно увидит, а вот спрятаться от зеркал ты можешь, только если на тебе надета эта накидка. Она, конечно, не парчовая, как ты, красавица, привыкла, а из паутины плетена, зато они тебя не найдут! И не прилетят за тобой, себе на погибель! Ну, как? Хорошо ль тебе, девица? Хорошо ль тебе, красная? — ведьма смеялась Катерине в лицо. — Да, и ещё! Накидочка-то только тут цела. За пределы пещёры уйдёшь, она на куски развалится. Она местными пауками сделана, только тут и может целой оставаться. Как раз и клетка тебе, хоть выход-то вон он, а не уйти! — Наина издевательски махнула в сторону проёма пещеры. — А я за покупателем полетела. У нас товар, а купец далече, — она противно захихикала, свистнула, оседлала подлетевшую метлу и вылетела из пещёры.

Катерина сжала руки в кулаки, чтобы не расплакаться, и поплотнее закуталась в накидку.

— Вот тварь злобная! И, ведь по тому же принципу действует, что и в прошлый раз. Тогда с золотым касанием она меня сильно ошарашила, и сейчас гадость устроила! Действительно, делать-то мне что? Наших никого не позовёшь! Наоборот, прятаться от них надо! Можно было бы Ярика позвать, он-то в камень не обратится, но он же такой шебутной, и легкомысленный, что запросто может меня слишком близко от них пронести, или ещё чего доброго уронить, как недавно! Бурый или Жаруся меня кинутся спасать, и сами погибнут! Нет, уж лучше пусть Ярик пока без меня полетает. Да что ж мне делать-то? И объяснить я им ничего не смогу. Ой, бедный Волк! Он же с ума сойдёт! А если… А если всё-таки найдут?

Катя проявила сумку, достала оттуда зеркальце и попросила показать Волка. Зеркальце замерцало и Катя увидела Бурого, который куда-то стремительно летел рядом с Сивкой. На спине Волка сидел Баюн и, глядя в зеркальце, пытался найти Катерину.

— Нет её нигде!!! — страдал Баюн.

— Наина где? — рыкнул Бурый. Он унюхал запах старой ведьмы на поляне, где спали мальчишки, и откуда исчезла Катерина. Волк сделал верные выводы и теперь мечтал до ведьмы добраться.

— Летит куда-то на метле. Одна, без Катюши, — отрапортовал Баюн.

— Надо её найти и вызнать, куда она Катерину девала, — Бурый говорил с трудом. Так зубы стискивал, что слова получались невнятными.

Рядом на Сивке летел Кир, а на Вихре — Степан. Молча и очень мрачно.

Ярик посвистывал под копытами Сивки, а Жаруся, притушив обычное сияние, летела над Баюном, заглядывая в зеркальце.

Катерина тяжело вздохнула и вдруг почувствовала, как зашевелилась сумка. — Ой, мамочки, что это? — она вовремя отдёрнула руки от Дубка. — Хороший мой! Как ты тут оказался? Ты же сейчас больше в Дубе остаёшься. Только не касайся меня! — Катя понимала, что смешной карандашик не человек, не зверь и не птица, но всё равно боялась ему навредить. Дубок замахал лапками и, нырнув в сумку, чем-то там зашуршал. Потом, смешно упираясь, вытянул чистый листик бумаги и написал:

— Я слышал всё, что говорила Наина, я могу предупредить!

Катерина сначала обрадовалась, и уже почти сбросила паутину, а потом одумалась.

— Они же, если меня увидят, сразу кинутся ко мне! Ты можешь не успеть! — она всхлипнула, и тут Дубок снова начал что-то писать.

— Если ты будешь для них невидима, то я успею им объяснить.

— Ты молодец! Да, как-то так надо сделать, чтобы я осталась невидима для них, — Катерина села и задумалась. — Ну, пусть даже у меня получится… Положим, они меня найдут, не увидят, но узнают всё от Дубка, потом я сниму невидимку, как-то доберусь до Дуба. Но, как бы я не старалась, всё равно остаётся опасность кого-то из них коснуться. Почти за четыре недели или я на кого-то налечу, или попросту споткнусь, а меня на автомате поймают-поддержат, и что? Погибнут? Нет уж, так дело не пойдёт! И тут оставаться мне нельзя. И Наина с её планами мне не нравится, мягко говоря, — Катерина покосилась на зеркальце в своей руке. — Погоди-ка… А что если… — Катя припомнила, как она попросила зеркальце, и то показывало совсем даже не Бурого Волка — Бранко, а какого-то волка в тайге, и ещё как они скрыли от Кащея Дашку.

— Если бы она на пир в собственном образе не пошла, Кащей бы её и не сыскал, — вспоминала Катерина. — А если я попробую? Ну-ка…

— Зеркальце прошу, помоги.

Любящих меня сбереги,

Скрой от всех до новой луны,

Будут им пути не видны,

Как бегу, куда я иду,

Я до новой луны пропаду.

Не увидят меня, не найдут,

Будет тайна открыта не тут.

Катерина глянула на зеркальце и оно вдруг ярко вспыхнуло, словно выражая согласие.

— Зеркальце, покажи, где я нахожусь? — спросила Катерина, решительно сбросив с себя паутину. Зеркальце отражало серую рябь. — Спасибо тебе! А теперь покажи мне Баюна.

Зеркальце отразило чрезвычайно озабоченного Кота, который снова и снова пытался найти Катерину.

— Так, уже хорошо. На четыре недели меня не найдут. Этот вопрос решила, благодаря зеркальцу. Теперь как-бы дать о себе знать? — Катерина ласково коснулась зеркальца, и покосилась на Дубка. — Да, я знаю, что ты бы им написал, но тебя надо доставить к ним. А как? Любой из коней ко мне слишком хорошо относится. Морские, да. Эти оболтусы вряд ли любят, это уж точно! Но, они без меня могут Дубка и не доставить, попросту потерять или поломать по дороге, а если я с ними полечу, то потом мои меня не отпустят. Так кого же? Стоп! Суховей! Он мне благодарен, только ни о какой любви и речи нет. Он просто выполнит то, что я попрошу, и фордыбачить с Дубком не будет, а просто бережно его доставит, куда я сказала! А потом я быстро улечу отсюда. И спрячусь на месяц, — Катерина с облегчением вздохнула. Хоть какой-то план на жизнь! Она позвала Суховея, на всякий случай вышла из пещеры и отошла подальше по узкому каменному уступу.

— Ну, её, эту Наину, ещё решит вернуться, а я тут прохлаждаюсь… Нет уж, обойдётся! — Катя аккуратно обошла огромный камень и вдруг увидела, что, зацепившись за её подол, из пещеры вытянулась паучья накидка. Половина её лежала на каменном выступе и вовсе даже не собиралась расползаться на куски, зато на неё полезло множество пауков из пещеры. Они потянули нитки, из которых она была сплетена и очень быстро начали их разматывать, растягивать. Через некоторое время от накидки и следа не осталось!

— Нда, не хотела бы я, чтобы они на мне её так расплели, — поёжилась Катерина. — Да где же Cуховей?

Через некоторое время перед уступом в воздухе заплясал степной красавец-Суховей.

— Чем я могу тебе помочь? — он вежливо склонил голову.

— Увези меня отсюда, но недалеко, вон на ту вершину, — Катя указала рукой, — а потом доставь кое-кого к моим друзьям. Это очень важно!

— Я рад помочь тебе, — Суховей подставил спину, и Катерина встала на обломок скалы и через миг, устроившись поудобнее, уже летела к горе. Там она открыла сумку, и Дубок аккуратно перелез на гриву Суховея.

— Отнеси его, пожалуйста, к Баюну и Бурому Волку. И передай им, что я их люблю, и сама их потом найду. Здесь я не останусь. Остальное им расскажет Дубок. Неси его бережно, не стряхни. Хорошо?

— Конечно! Будь осторожна. И да… Я могу тебе ещё чем-то помочь? Мне вернуться к тебе?

— Нет, пока больше ничем. Спасибо тебе. Лети! — Катерина проводила взглядом удаляющегося коня и вздохнула. — Пора и мне. Страшно как-то, а деваться некуда, — она обернулась лебедем и полетела со скалы, а отлетев подальше и найдя небольшое озерцо в ущелье за следующей горой, опустилась туда и выбралась на берег.

— Вот, вполне подходящие кусты. Сверху меня не заметить, — Катерина вынула зеркальце и попросила показать Волка, как выяснилось, очень вовремя.

— Смотри! Конь летит! — Баюн заёрзал на спине приятеля.

— Кто? Наш? Катерина на нём? — Волк прибавил скорость.

— Нет, и это… Это Суховей!!!

Суховей долетел до Катиных друзей и закружил рядом.

— У меня известие от вашей сказочницы! Она передала вам, что любит вас и сама вас найдёт!!!

— Где она? Что с ней? Как ты её нашел?

— Она сама позвала меня к горной гряде.

— Где эта гряда? Как ты мог её там оставить? — зарычал Бурый.

— Я сделал то, что она просила. Отвёз её туда, и доставил к вам того, кто может всё объяснить, — спокойно ответил Суховей. Из его гривы выпутался Дубок и замахал лапками, привлекая к себе внимание. Жаруся подхватила его и перенесла на спину Волка.

Баюн судорожно искал в своём мешочке чистую бумагу, а потом торопливо читал то, что писал на ней Дубок.

— Наина сделала так, что Катя не может прикоснуться ни к кому, кто её любит до новой луны? И она сама не может это объяснить? Цветок лютого ненавистника? — Баюн начал резко увеличиваться в размерах, придя в бешенство.

— Кот!!! Сдурел ты что ли? — Жаруся сдёрнула огромного Баюна, с падающего от неожиданного веса Бурого, и постучала Коту по лбу своей лапкой. — С ума сошел? Предупреждать надо! Он же в полете грузоподъёмность менять не может! Внимание!!! Все успокоились! Она жива, здорова и в отличие от вас, вполне в здравом рассудке! Волк, я к кому обращаюсь! Стоять! В смысле зависнуть на месте!

Когда Жаруся так орала, зависнуть на месте могли даже те, кто отродясь летать не умел! Волк затормозил так, что, кажется, даже дым от лап пошел!

— Пппптиченька, не кричи ты так, когда ккккотиков несёшь! Я ж испугаться можу, то есть могу, — простонал Баюн.

— Ничего, как испугаешься, так и успокоишься! — встряхнула его Жаруся. — Так, сейчас опускаемся вооон туда, — она указала лапкой направление, — и спокойно, СПОКОЙНО, я сказала, обсуждаем ситуацию. Суховей, это тебя тоже касается!

Катерина, не смотря на серьёзность момента, рассмеялась. — Как же я их всех люблю! Жарусенька, солнышко ты моё ясное!

— Так, понятно! Это такая старая история с подобным заклинанием и цветком этим проклятущим… — Баюн вздохнул. — Это даже у немцев в сказках было, у них это растение, кстати, чаще встречается. Только обычно каменеет тот, кто рассказывает тайну. А Катя сказочница, на неё это подействовать не могло, вот и получился такой эффект. Эх, добраться бы мне сейчас до этой ведьмы! Ну да ладно, мы её ещё найдём! И очень мне интересно, кого она как купца привезёт?

— В смысле купца? — не понял Кир.

— Кому Катерину продавать собирается! — вздохнул Баюн.

— Совсем сдурела! — Птица встряхнула крыльями. — Ну-ну, пусть попробует.

— Это всё ладно… Катя-то где? — Волк тоскливо оглянулся на горы. — И почему в зеркальце её не видно?

— Потому, что она попросила зеркальца ей помочь, — вслух прочёл Баюн разъяснения Дубка. — Стой! У меня же ещё блюдце есть… — он было обрадовался, но тут же пригорюнился. — Наверняка и оно не сработает, если уж зеркала послушались.

— Неужели она не понимает, что лучше бы мы её охраняли? — взвыл Бурый.

— Она как раз всё понимает, — вздохнула Жаруся. — И поэтому исчезла. Ты вспомни, каково девочке было, когда та же Наина её на руки золотое касание плеснула. Методы эта ведьма старая не меняет!

Она покосилась на Степана, и глаза отвела. Тот стоял с таким видом, словно выть собирался.

— Это что же… Она четыре недели где-то будет, не пойми где? — наконец выговорил он.

— Ну, получается, что да, — Баюн тоскливо вздохнул. — Найти-то мы её не можем.

— Кот! Ну, неужели же никакого способа нет, хоть узнать, жива она или нет? — до Степана доходило плохо. — Зачем она так c нами?

— Ты разве не понял? Если ты коснёшься её, или она дотронется до тебя до новой луны, ты умрёшь. Случайно, на миг, пусть она просто споткнётся и упадёт, а ты руку протянешь её поддержать, — сухо сказал Баюн. — И это касается каждого из нас. Любого. Она поэтому и Суховея позвала. Он ей был просто благодарен. А, к примеру, Воронко уже в опасности. Про Сивку и говорить нечего. Ты можешь представить себе, чтобы Катерина так рисковала теми, кто ей дорог? А жива она или нет, мы знаем.

— Как? Как ты можешь это знать, если зеркальце её не видит, и блюдце тоже? — заорал Степан. Кир схватил его за плечи, пытаясь успокоить, но он рванулся.

— Чудак. Так же как вы с Киром друг друга чуете. Волк Катерине побратим. У него и спрашивай, — грустно вздохнул Баюн.

Степан перевёл взгляд на Волка. Тот мрачно поднял глаза. — Жива. Расстроена, устала, но жива и здорова. Я всегда её чую. Мне всё равно рядом она или на другом конце света, — он вздохнул. — А Наину я лично пришибу!

Катерина убрала зеркальце, и какое-то время просто сидела в кустах, невидяще глядя на озерцо. — Это будет трудно! Очень-очень. Но, выхода у меня нет. Надо подумать, куда я могу убраться, чтобы меня не нашли. В принципе, можно развернуть где-нибудь в укромном углу избушку, а потом попросить её свернуться. Маленький деревянный шарик в траве никто не отыщет. Но, что же, мне месяц так одной сидеть? Что-то мне это не нравится.

Она собралась было вылезать из кустов, как вдруг увидела сквозь их ветви Наину. Та шустро летела обратно к пещере. — Ээээ, нет уж, уважаемая. Вот к тебе я точно назад не собираюсь! — пробормотала Катя, быстро одела невидимку и вынула зеркальце. — Хочется посмотреть реакцию на сюрприз. Ну, хоть какие-то положительные эмоции у меня должны быть!

Положительных эмоций оказалось неожиданно много! Мерзкая ведьма, долетев до пещеры, хихикая и приговаривая, о том, что скоро купцы на сказочницу приедут, всматривалась в прохладный сумрак, пока не осознала, что Катерины нигде нет. Вой, с которым Наина обшаривала все закутки и закоулки пещеры, Катю сильно порадовал, а вот потом, в подвывании и бормотании Наины она услышала кое-что для себя очень и очень интересное!

— Ничего, ничего!!! Я её всё равно отыщу! Я её найду! И её, и кучу её спутничков, подохших от её же ручонок! Не поверила мне, значит! Ну, тебе же хуже! А я пока к купцу богатенькому, королю нашему соседнему слетаю, чтоб не волновался, да как раз пора навестить драконовы кости на Дымной горе, забрать кольцо! Давненько они чёрной змеицы не видали! Ну, так увидят!!!

— Стоп! И о чем это она сейчас? — Катерина насторожила уши, и не напрасно! — Так это, оказывается, Наина и ещё об одном змеевом кольце знает! Интересно, где эти драконовы кости?

— Остров-то тот недалече от владений короля, что денежки за сказочницу готов отвалить. Вот и убью двух зайцев одной стрелой! — Наина потёрла сухие ладони. — Одно только надо выяснить, не затянуло ли туманом не только аульвов, но и саму драконью гору?

— Так, аульвы… А это кто вообще? Ой, интернета нет, жалко-то как! Хотя… Что-то же я такое слыхала. Еще думала, как странно, на эльфов похоже. Точно! Это же сказочные существа исландских сказок! — Катерина понаблюдала за Наиной, но та была занята перетряхиванием каких-то звякающих предметов в углу пещеры, и руганью на неё саму и на неизвестного Катерине дракона, что помер от старости так далеко!

— На помеле-то через море лететь куда как стрёмно! — бормотала Наина. — Может, уговорю королька-то, чтоб корабль дал в счёт части золота. Король Роалд по части золота прижимист, говорят, даже наследничка не выкупал, когда того спёрли. Королевич Инг сам из плена сбёг! Так что Роалд только рад будет, что золота меньше надо дать!

— Так, что-то у меня сегодня прямо день открытий! — фыркнула Катерина, которая отлично помнила заносчивого мальчишку по имени Инг, которого Баюн отвез к отцу, королю Роалду, после того, как его освободили из плена конунга Эйрика Краснобородого. — Это он сам, оказывается, из плена сбежал! Хороший мальчик, далеко пойдёт! Наши-то его в город не повезли, связываться не хотелось, отпустили у пригорода, так он сам сказок напридумывал! Ну, одно я точно знаю, владения его папеньки я подальше облечу! Тоже мне! Купец! Ну, Наина и удумала!

Катерина ещё некоторое время поразмышляла, как ей лучше быть, а потом, приняв решение, вылезла из-под кустов. Обернувшись лебедушкой, взлетела с небольшое озерка, и отправилась на северо-запад.

— Вот, что хорошо: во-первых, лечу! Сама, между прочим. Во-вторых, меня никто не видит! Ни глазами, ни в зеркале. В-третьих, не видит, так и не пристрелит, что тоже приятно. Но, блин, как же тяжело самой летать-то! Это как-то пункт первый портит, — Катерина, на долю которой подобные физические усилия выпадали нечасто, быстро устала и пыхтела как паровоз. — Нда, а ведь лебеди регулярно такие перелёты устраивают! Уважаю их! Но, я всё-таки не лебедь, и так сдохну. Сначала выдохнусь, а потом сдохнусь. Надо снова вызывать Суховея. Главное, уточнить, чтобы он уже от моих ускакал и подальше.

Катерина с усилием дотянула до большого озера и неуклюже плюхнулась в воду, — Если бы лебедям было бы прилично высунуть язык, как собаке, я бы это сделала бы! — простонала она. Пришлось ещё поискать, как выбраться на берег, так как берега плотно заросли колючим кустарником, а потом она вернулась в свой нормальный облик, с трудом отцепилась от особо ощетинившегося куста, и позвала Суховея. Пока ждала, решила посмотреть в зеркальце, кто чем занят. Наина летела на метле в королевство Роалда. А вот Баюн и остальные решили саму Наину выследить.

— Только этого мне не хватало! Мало того, что от ведьмы прятаться, так ещё и своим не попасться! — расстроилась Катерина. — Хотя, могла бы и догадаться. Неужели же они будут сидеть, и ждать почти месяц!?

Суховей прилетел быстро. Он охотно согласился довезти Катерину до острова аульвов. — Я сам там не был, но спрошу у перелётных птиц. Они туда возвращаются каждый год. Садись, я готов!

Глава 2. Западный остров

Катерина ступила на каменистый берег острова, куда её привёз Суховей, и растеряно огляделась. В море за её спиной плавали льдины, на берегу лежал снег. Местами он был сметён порывами ветра, который метался по всему пространству, не подчиняясь никаким законам. Он дул от моря, потом, через миг, забывал об этом, и нёсся обратно в море. Направо-налево, вверх и вниз, крутящийся, безумный, пахнущий чем-то невообразимо свежим, холодным и тревожащим. Суховей, принюхался и фыркнул:

— Слишком уж тут сыро! Ну, куда нам дальше? Ты уже знаешь?

— Пока нет, — покачала головой Катерина. — Мы передохнём, и я, как раз, подумаю.

— Да, конечно! Давай я тебя только вон туда перевезу. Там сырости этой поменьше, — степняк Суховей ветра любил и уважал, недаром он сам носил имя степного буйного ветра, но морской ветер был ему непонятен. — Он неодобрительно фыркнул и поднял верхнюю губу, показывая, насколько ему не нравится сырость.

Катерина оставила Суховея перед кучей зерна, которую она высыпала ему со скатерти-самобранки, убрала скатерть и, прихватив для себя пару пирогов, отправилась немного побродить по окрестностям.

— Странная земля… Такая странная. И чудной ветер, он словно живой… — Кате не было страшно или холодно, она прислушивалась к этой новой земле, в глубинах которой неспокойно дремал огонь, а на поверхности спал лёд. Ноги сами несли её по тропе среди невысокого березняка, как вдруг она услышала чьи-то голоса и крик. Катя шла в невидимке, поэтому не боялась, что её заметят. Просто прибавила шаг и, выглянув из-под ветвей, увидела несколько человек, которые жестоко били худого, плохо одетого молодого мужчину. Шапку избитого топтал какой-то мальчишка, а когда ему это надоело, начал швырять в лежащего камни и куски снега.

— И не подходи больше к селению! Мне всё равно, подохнешь ты или нет! От аульвов всегда надо было ждать какой-то пакости! Я не верю, что ты не колдовал над моей лучшей коровой! Она почти перестала доиться! И этот туман!!! Никогда не поверю, что это не вы устроили!

— Я ничего не делал! — простонал светловолосый парень. — Клянусь тебе! Я хорошо ухаживал за всеми коровами! И наши земли тоже захвачены туманом.

Все его попытки оправдаться вызвали лишь град новых ударов. В конце концов, мужчины ушли. Мальчишка ещё сколько-то поразвлекался, пиная беззащитного человека, а потом убежал за ними. Катерина чуть подождала, поняла, что никто не собирается возвращаться, потихоньку вышла и, сняв невидимку, чтобы не напугать избитого, приблизилась к нему.

— Надо же, как сильно побили, да ещё и бросили на снегу. Добрые тут обитатели, ничего не скажешь! — Катя подошла ближе, а когда парень пришел в себя и испуганно дернулся, ожидая новых напастей или ударов, заговорила с ним.

— Не бойся. Я ничего плохого тебе не сделаю! — Катя говорила, и он её понимал!

— Кто ты? Я раньше тебя не видел! Но, кем бы ты ни была, если увидят, что со мной говоришь, они могут тебе навредить, — избитый с трудом сел, и покрутил головой, словно удивляясь, что может двигаться.

— Я только сегодня сюда прибыла. А что ты сделал такого страшного?

— Я? Ничего. Клянусь! Просто… Просто я аульв…

— Прости, я нездешняя, это разве плохо?

— Мы — народ, живущий под холмами, — парень с трудом поднялся на ноги. — Мы стараемся близко к людям не подходить. Но наше царство погрузилось в странный зеленый туман и там все спят. Теперь этот туман пришел и на землю людей. Они и так жили трудно, а сейчас им стало ещё труднее, они готовы любого обвинить в колдовстве. А я — аульв… Как тут удержаться, — он тяжело вздохнул. — Я просто пытался заработать хоть что-то, чтобы не голодать и не замёрзнуть. Я не травил его корову и не колдовал, — он подобрал шапку и с тоской её осмотрел. Шапка была порвана. — Что мне теперь делать?

— Скажи, а ты знаешь, где тут находится Дымная гора? — Катерина уже поняла, что ей неслыханно повезло!

— Конечно. Она за теми двумя горами и лавовым полем, а потом ещё пересечь долину разбойников и ещё три горы. Там и будет Дымная гора. Я из царства, которое расположено неподалёку. Только теперь до этой горы добраться невозможно.

— Почему?

— Ты разве не слышала про туман? Он начинается сразу за первыми двумя горами. Что же мне теперь делать? — аульв неловко взялся за голову.

— Я слышала про туман. И хочу предложить тебе службу у меня, — Катерина спокойно встретила изумлённый взгляд аульва. — Ты нуждаешься в еде? Я могу тебе её предоставить. А ты покажешь, мне точную дорогу к Дымной горе. Мне не страшен туман.

Аульв медленно поднял голову и уставился на совсем молоденькую девушку. Он только сейчас сообразил, что ни один корабль к берегу не приставал, да и по дороге, никто не проезжал, а девица как-то тут оказалась. И одета она совсем-совсем необычно, и лицом на лица местных девушек не похожа. И было ещё кое-что…

— Ты? Ты не боишься тумана? Когда на наш остров пришел туман, наш король послал за помощью на берег. Когда-то предки приплыли оттуда. И нам ответили, что в туман может войти только… Только сказочник, пришедший из иного мира! И этот сказочник может прогнать туман! Ты?

— Да, я могу прогнать туман, — кивнула Катерина.

— Ты… Невероятно! Это же невероятная удача! Ты поможешь нам? Моя семья вся там, в тумане! Помоги! — аульв, кажется, даже забыл про то, что у него болит всё тело.

— Я сюда прибыла по делу. Мне очень нужно на Дымную гору. Я могу попробовать прогнать туман из твоих родных мест, но только после этой горы. Поверь мне, если я туда не успею, всем будет хуже.

— Я сочту за честь показать тебе, где Дымная гора, только, если я шагну в туман, я тут же усну. Хотя… Я и так туда собирался. Лучше уж вечно спать, чем умирать от голода и холода.

— Не надо умирать, и спать в тумане тоже необязательно. Пойдём, я дам тебе еды и лекарство, а то ты за бока хватаешься при каждом вздохе. Мы не будем шагать в тумане, это далековато, а у меня времени нет. Только я не знаю, как тебя зовут?

— Я — Сигурд, младший сын Гримы, главы рода аульвов под восточными холмами, — Сигурд чуть замялся, перед тем как назвал своё имя, потом сделал попытку поклониться, и опять схватился за рёбра.

— Меня зовут Катрин, — Катерина выговорила своё имя применимо к местному наречию и в очередной раз вспомнила Баюна добрым словом. Что бы она сейчас делала, если бы не понимала язык, на котором говорит Сигурд? — Пойдём, не стоит тут оставаться.

Она вернулась к Суховею и Сигурд, широко открыл глаза, глядя на красавца-коня.

— Вот это конь! На таком у нас даже король не ездит! У нас небольшие лошади.

— Катерина, он с нами? — Суховей обнюхал Сигурда. — Ты в курсе, что он из западного народа под холмами, эльф? — конь говорил по-русски, и аульв его не понимал.

— Да, тут они называются аульвы.

— Не важно. Это эльф и поосторожнее с ними. Они колдуют и отлично умеют красть людей, — конь хмуро покосился на восхищенного Сигурда.

— Я знаю. Но выхода у меня сейчас нет. Мне надо на Дымную гору, а где это я и понятия не имею.

— Ладно, просто смотри за ним в оба, и я тоже присмотрю, — кивнул Суховей. Катерина погладила его по гриве, услала Сигурда за дровами для костра, а когда он вернулся, то на большом плоском камне уже была выложена еда, и стояла маленькая плошка с водой из дубового источника, которая отлично лечила ушибы и переломы. Катерина выдала ему мешок с припасами, не желая демонстрировать скатерть-самобранку перед незнакомцем. Себе она тоже отложила еды в сумку, и набрала зерна для Суховея в отдельный мешок, пока Сигурд ходил за дровами.

— Спасибо тебе! — Сигурд изо всех сил сдерживался, чтобы не накинуться на еду, и радовался, увидев, сколько всего уложено в его мешок.

— Пожалуйста. Когда будешь готов, скажи и мы отправимся.

— Я готов. Здесь мне больше нечего делать! — кивнул Сигурд.

Катерина подошла к большому камню, села на спину Суховея и кивнула Сигурду: — Садись за мной и держись крепче!

Аульв едва сдержал крик, когда Суховей взлетел. Сигруд первый раз в жизни увидел, как выглядит его родной остров с высоты.

— Сигурд, две горы пролетели, дальше прямо?

— Да, потом чуть правее, там лавовое поле и за ним длинная долина разбойников-утилегуманнов. Дальше ещё три горы и четвертая та, что ты ищешь, Дымная гора.

Суховей летел стремительно, ориентироваться по вершинам гор было довольно просто, и к вечеру они уже достигли вершины последней третьей горы. Катерина решила там и остановиться на ночь, тем более, что надо было уточнить, где именно находится Наина.

— Вот она, Дымная гора, — аульв, сидя на камне, ел жареную рыбу и показывал на северо-восток.

— А почему Дымная? Над горой никакого дыма нет.

— Когда-то был. Только его извергал не подземный огонь, а страшное крылатое чудовище. Оно прилетело с большой земли, с юга. Моя королева говорила, что чудовище могло становиться человеком, но мы сами этого не видали. Чудовище пожгло много домов у людей, да и аульвам пришлось прятаться под холмами. Правда, потом всё успокоилось, и самый смелый из аульвов даже поднялся на Дымную гору. Чудовище спало. С тех пор прошло много-много лет, и возможно, оно так и спит, а может и окаменело! Точно никто не знает. Катрин, ты же не собираешься его будить? Его пещера выше тумана. И оно может проснуться даже случайно.

— Нет, не собираюсь, я наоборот, хочу убедиться, что крылатое чудовище больше никогда не поднимется в воздух, — честно ответила Катерина.

Сигурн покивал, закутался в свой плащ и устроился на ночлег, а Катерина отошла подальше и попросила зеркальце показать ей Наину. Та сидела в богато украшенном зале за накрытым столом и хмуро оглядывала присутствующих.

— Наверняка у короля Роалда на пиру, — угадала Катерина. — Ну, правильно, ей же корабль нужен или ладья, чтобы до острова добраться, — она подождала ещё немного, и когда слуга с поклонами проводил Наину в личные покои короля, убедилась в правильности своей догадки.

— Так ты говоришь, что я должен тебе корабль дать? А почему? Ты привези мне сначала сказочницу, и я тебе заплачу, ты на эти деньги сможешь себе хоть целый флот купить, — хмыкнул король.

— Сказочницу спрятали. Для того, чтобы её достать, мне надо кое-что забрать с Западного острова. И тебе, кстати, это тоже будет выгодно. Ты же мне меньше заплатишь.

— Вполовину! — тут же оживился король Роалд.

— Да ну… Даже слушать не интересно, — хмыкнула Наина. — Предложу сказочницу франкам.

— Нет-нет, погоди. Зачем же франкам… Они вечно с пустыми карманами ходят. Лягушек едят и сыр заплесневелый. Фу! — заторопился король. — Ну, ладно, на треть меньше!

— Может, в Англию… — возвела глаза к потолку Фаина. — Там и эльфы и люди будут только рады три её веса золотом выплатить. А то и больше!

— Да погоди ты… До них ещё добраться надо! Туманом вон сколько затянуто! И девку ещё туда надо доставить… Да и обманывают они почём зря! Ты же знаешь, как у них говорят: «Коня бойся сзади, быка спереди, а англичанина, когда он улыбается»! Они тебе поулыбаются, а потом сожгут как ведьму, и девку себе бесплатно оставят. Ладно, ладно… Прямо зарезала меня! На шестую часть меньше получишь! Моё последнее слово!

— По рукам! — Фаина так улыбалась, что было понятно — поговорка про англичан применима и к ней! Она явно сообразила, что когда станет змеицей, то сможет вдоволь потешится над всеми договорами и скупостью короля Роалда. — Готовь корабль! Да хороший.

— Плохих не держим, — хмыкнул король и прищурился. — А потом куда тебя везти? Сказочницу-то где прячут?

— Где прячут, там тебе не достать! — таким же тоном ответила Наина. — Куда скажу, туда и повезут, — она думала о том, что как только получит черное драконово кольцо, ей этот корабль будет уже вовсе без надобности! Разве что для пропитания…

— Нда… Они стоят друг друга, — вздохнула Катерина. — Зеркальце, покажи мне Баюна, — попросила она.

Кот вместе с остальными её друзьями находился в заброшенном домишке в лесу. Он видел в зеркальце как раз ту же самую картину — Наину и короля.

— Не понимаю! Зачем эта баба подлая на Западный остров собралась? Катерины там быть не может! — он начал остервенело чесать когти о бревенчатую стену дома.

— Кот, уймись! Развалишь домишко. И так стена едва держится, — вздохнул Бурый. — Мне-то ладно, я и в лесу могу спать, а ты и мальчишки к такому не приучены, — он ещё поворчал, что так и не устроил Киру и Степану учения на местности в сложных погодных условиях, а вот теперь, получается, что оба не лучше Баюна — избалованы донельзя!

Степан, не обращая никакого внимания на бурчание Волка, сидел за столом, подперев голову руками, Кир что-то вырезал из деревяшки, а Жаруся чистила перья.

— Скорее всего, она пытается найти что-то, что поможет ей раздобыть нашу девочку, — сказала она. — Когда она уснула, что она потеряла?

— Ну, змеиное кольцо, — хмуро ответил Баюн и тут до него дошло! — Ты что, думаешь, что она… Что она знает, где ещё одно?

— Вполне возможно. Мы же так и не выяснили, откуда она первое достала, — кивнула Жаруся.

— Тогда нам срочно надо на Западный остров! — взвился над полом Волк и чуть не снёс низкую крышу домика.

— Вот! Вот так всегда! — радостно воскликнул Баюн, воспрявший от возможности хоть немного поквитаться с Бурым. — Ты меня критикуешь за маааалость, а сам крышу сносишь!

— Утром полетим на Западный остров! — скомандовал Бурый, опасливо поглядывая на хлипкое сооружение над головой.

— Ну, здрасте. Вот тут толпа будет! — вздохнула Катерина. — Ладно, утро вечера мудренее, — она достала из сумки любимую котиковую перину, закуталась в меховой плащ и уснула. Рано утром её разбудил Суховей.

— Катерина! Солнце встаёт! Пора! — он переступил ногами, и Катерина увидела, что небо начинает светлеть, над горой поплыл лёгкий белесый туман, а внизу всё было укутано густым непроницаемым грязно-зеленым месивом.

— Спасибо Суховей, — она оглянулась, высматривая Сигурда. Тот так легко шел по уступам и острым камням, покрытым снегом, что она сразу бы признала в нём эльфийскую кровь, даже если бы не знала, кто он на самом деле.

Они подлетали к Дымной горе и Катерина начала волноваться. А ну как дракон вовсе не умер? Мало ли, что так бормотала Наина. — Ну, поздно уже труса праздновать, — утешила себя она, когда Сигурд указал рукой. — Пещера чудовища где-то там, — указал Сигурд направление. — Мне идти с тобой?

— Нет, не стоит. Оставайся здесь, — Катерина ободряюще улыбнулась аульву, спрыгнувшему со спины Суховея.

— Давай потихоньку вверх, — шепнула она степному коню. — На самом деле, я не знаю, умер дракон или нет.

— Понятно, — отозвался конь, и начал осторожно подниматься, стараясь быть под прикрытием скал и каменных выступов.

Темный провал пещеры был под нависающим камнем, покрытым мхом. Снега на Дымной горе почти не было, зато был ветер, да ещё какой! Катерина держала капюшон плаща обеими руками, а грива Суховея то и дело задевала ей по лицу. Конь беззвучно опустился на площадку перед входом, сбоку, так, чтобы его из пещеры видно не было. А Катерина достала зеркальце и попросила показать ей дракона.

— Темень такая. И почти ничего не видно. Хотя… То, что там виднеется, на живого дракона точно не похоже, — Катерина и так и этак разглядывала внутренности пещеры. — Ладно. Попробую. И то солнце прямо сюда светит, а там такая темнота, лучше видно всё равно не будет!

Она соскользнула со спины Суховея, и надев шапку-невидимку, шагнула в проход. Катя шла почти наощупь, под ногами то и дело что-то похрустывало. — Кости. Он же жрал всех, кого поймать мог! — сообразила Катерина. Она не слышала никаких звуков, ни скрёжета чешуи, ни звука дыхания, ничего! В конце концов, зайдя уже далеко от входа, она осмелилась включить фонарик, рассудив, что в случае чего, просто его отбросит в сторону, и его не жалко! А вот пёрышком Жаруси рисковать не стоит.

Светлое пятно от фонаря упёрлось прямо в огромный белесый череп. Катерина не заорала только потому, что успела себе рукой рот закрыть. — Дааа, хороша бы я была, если бы он был бы жив, — она с трудом отдышалась. Сердце колотилось так, словно только что стометровку бежала на время. — Очень, просто очень впечатляющие останки! Просто бррррр! Ладно, спокойствие, только спокойствие. Если он умер драконом, то кольцо должно было быть у него на лапе. Лапы у нас где?

Она попросила пёрышко посветить, и пещера осветилась ярким светом, куда там её фонарю!

— Так. Лапа левая, а вот лапа правая. Где ж ты кольцо-то носил, несчастный?

И тут Катя совершенно ясно увидела на одной из костей, когда-то бывшей частью пальца левой лапы черное кольцо. — Вот оно! Так, руками я его трогать не буду. И на кость мертвую воду лить… Как-то неохота. Кто их тут знает, что от этого может получиться. Баюна поблизости нет, лучше я подстрахуюсь. Ты уж извини, я его не себе беру, а не хочу, чтобы кто-то так же как ты пострадал от этого проклятья, — Катя разговаривала вслух, чтобы не так страшно было. Она нашла какую-то палку, осторожно подцепила кольцо и стянула его с кости. А потом зацепила той же палкой и оттащила подальше от останков дракона. Выбрала чистое от костей местечко, опустила кольцо на камень, а потом вынула флакон с мертвой водой и плеснула на кольцо. Оно вспыхнуло, начало менять цвета, пока не стало белым, и тут Катерина вздрогнула от шороха — кости дракона начали осыпаться, крошиться, пока от них не остался только чистый белый песок. Катя ясно видела, что за кучами этого песка лежат несколько сундуков с драгоценностями, но ей они были совсем не нужны. Она подтолкнула кольцо носком сапожка, и оно укатилось в темноту.

— Прощай, — она глянула на песок. — Я не знаю, кем ты был, что сделал, но ты умер один, и наверняка страшно. То, что причинило тебе и многим другим, столько зла, погибло и больше никогда не вернётся. Прощай и ты. Покойся с миром, — Катя развернулась и пошла к выходу. Но стоило ей только покинуть пещеру, как её стены начали осыпаться, и скоро только груда камней под нависшей скалой указывала на то место, где был вход в пещеру чудовища.

— Ты цела? — Суховей перебирал ногами у входа. — Там был обвал?

— Нет, похороны, — вздохнула Катерина. — Нехорошо даже злодея оставлять так.

— Ты, и правда, сказочница! — изумлённо проговорил запыхавшийся Сигурд, вбежавший на площадку перед засыпанным входом в пещёру. — И теперь-то чудовище не будет нас пугать. Хотя… И пугать-то теперь некого, — он грустно оглянулся на туман.

— Где твои родные? — спросила Катерина.

— Наши земли отсюда и до второй горы, — аульв искоса глянул на Катерину. — Выходят к морю на юге и до водопада на севере.

— А какая сказка там спит?

— Про нашу королеву. Сказка Аульва Ульвхильдур, — ответил Сигурд. Он волновался так, что даже дышал через раз. А ну как улетит сейчас сказочница на своем красавце-коне и всё! И останется он на Дымной горе один. Одна ему тогда дорога — вниз в туман.

— Расскажи мне вашу сказку. И объясни, где её герои, — Катерина прикинула расстояния, о которых так щедро рассказал Сигурд и запечалилась. Ходить тут и ходить в поисках королевы аульвов! А ей бы поспешить надо! Только не оставлять же аульва, тем более, что деваться ему некуда, а она обещала.

— Да и сколько бы я проискала без него эту Дымную гору, — подумала Катерина и решила, что она должна разбудить сказку, а уж там как получится, так и будет.

Сигурд уселся на камень, и начал рассказывать. Катя слушала и словно сама видела озеро, лежащее у горы под туманом, женщину в одежде бедной работницы хутора, идущую через озеро по возникшему над водой мосту. За ней крадется любопытный работник. И вот уже вокруг не снег, а цветы подземного царства, да и женщина оказывается совсем не простой работницей — королевой царства аульвов, заколдованной злобной старухой из их племени. Пока Сигурд рассказывал, он, словно оказался в своей стране, а когда закончилась история, отсвет солнца на его лице и светлых волосах поблек и он погруснел.

— Моя королева в наших землях, и ты не сможешь туда пройти. Надо найти или старый хутор, откуда королева уходила в свои земли, или работника, который теперь сам стал хозяином. Королева оставила ему довольно золота. Старый хутор довольно далеко. Вооон там, — Сигурд замахал рукой налево. — Неподалёку от берега озера. А владения работника, который и спас королеву вон там. — Сигурд махнул рукой направо. Его проще обнаружить. Он самый молодой хозяин хутора в здешних местах. Только, идти к нему дальше.

— Нда… Отменный выбор. Ладно, оставайся тут. Я тебе оставила ещё еды за теми камнями, — Катерина махнула рукой, показывая направления. — Суховей, подождёшь меня?

— Конечно, — степной конь нашел ароматнейшую траву неподалёку на пологом склоне горы и был совсем не против тут ещё остаться. — Тут странно… Снег, и сочная трава рядом.

— Земля теплая. Вулканы. Так что как только снег тает, или его сдувает ветер, трава растёт, — объяснила Катерина, а сама посмотрела зеркальце. — У меня к тебе ещё просьба. Сюда летят наши. Они не знают, что я тут. Если они тебя найдут, скажи им, что я уничтожила кольцо, сама бужу сказку. Пусть мальчишки туда не суются, тварей на острове нет, а в тумане просто наткнуться друг на друга, да и не ясно, что от аульвов ждать, — последнюю фразу Катерина произнесла совсем тихо, хоть и говорила по-русски. — Если удастся до их прилета прогнать туман, мы улетим, а им я письмо оставлю.

Катерина помахала рукой аульву и шагнула в туман. Прошла немного, а потом, когда её уже невозможно было увидеть сверху, обернулась лебедушкой и полетела. — Делать мне нечего ноги тут бить! Озеро вон оно! И сяду на воду нормально и подплыву к берегу как нормальный лебедь, ну, ладно, ладно, как ненормальный лебедь, но так-то всё равно быстрее на порядок! — Катерина словно отряхнула с себя дурное настроение, которое преследовало её с того момента, когда Наина устроила ей такую мерзость! — И чего я так приуныла? Это же временно. Да к тому же и польза какая-никакая есть! Если бы не это, я бы и не узнала, где ещё черное кольцо спрятано. Трудно, правда… Одной очень трудно, чего уж там. Но это всё равно временно!

Она долетела до озера, покружила над нужным ей берегом, прикинула и решила лететь к работнику, ставшему хозяином хутора. Долетела, вылезла на берег, а потом уже в человеческом виде заторопилась к строениям, едва видневшимся в тумане. Хозяина она отыскала легко. Он удерживал и успокаивал животных, напуганных идущим туманом, да так и уснул.

Катя устроилась так, чтобы можно было легко убраться подальше, спряталась и начала рассказывать сказку:

— Жил когда-то один крестьянин, хутор его находился на северном берегу огромного озера. А озеро это такое большое, что самой коротной дорогой вокруг него — тридцать шесть километров. Дело было в начале сенокоса, все обитатели хутора сушили на лугу сено. В это самое время на хуторе появилась незнакомая женщина, отыскала хозяина и попросилась. Он спросил, как её зовут.

— Ульвхильдур, — сказала она.

— А откуда ты родом? — спросил хозяин, но на этот вопрос она не ответила.

Катя рассказала, что Ульвхильдур упросила хозяина оставить её в работницах, но была в ней странность. Она не ходила в церковь на Рождество. Так прошел год, а на второй год один из работников увидел, как Ульвхильдур куда-то тайком ушла ночью, но проследить куда, он не успел, но решил, что в следующем году вызнает! Прошло ещё время, и на третий год хозяйка хутора строго велела Ульвхильдур обязательно быть у церкви! А ночью перед этим Ульвхильдур тихонько встала и пошла к озеру. Работник прокрался за ней, и увидел, как она прополоскала в озере рукавицы, тут же через озеро перекинулся мост. Женщина взошла на мост, и работник пошел за ней, скрываясь в белом озерном тумане, а потом, когда они перешли озеро, женщина снова прополоскала рукавицы, и мост исчез. Работник долго крался за Ульвхильдур в густеющем белесом тумане, стало ему казаться, что они уж под землю спускаются, потом вокруг просветлело, и оказались они на цветущей равнине. Никогда в жизни не видел работник такой красоты! Зеленые луга, залитые золнцем, желтые одуванчики и полевые травы, в которых паслись стада овец, а впереди виднелся великолепный дворец, рядом с дворцом стояла величественная церковь. Женщина вошла во дворец, а работник спрятался поблизости и видел, как Ульвхильдур вскоре вышла оттуда, но одета уже была как королева, на плечах была мантия, а на каждом пальце — по золотому кольцу, на руках она несла ребенка, а рядом шел король. Они направились в церковь, работник тоже прошел туда же, смешавшись с толпой народа. Ребенок капризничал, и Ульвхильдур сняла с пальца золотое кольцо, и дала ему поирать, ребенок случайно уронил его, кольцо подкатилось к работнику, а тот спрятал его в карман. Когда после службы Ульвхильдур вышла из церкви, увидел работник, что печальна и она, и её муж, и плачет ребенок, потом вышла она из дворца в простом платье работницы и направилась назад. Работник побежал за ней. Вернулись они так же, а затем, когда перебрались через озеро, работник тайком обогнал Ульвхильдур, и прокравшись в дом, лег спать.

Утром хозяйка напомнила Ульвхильдур, что пора ехать в церковь.

— Никуда ей не надо ехать, — сказал работник. — Она уже была в церкви нынче ночью.

— Может, расскажешь, что тебе известно? — спросила Ульвхильдур.

Работник согласился и рассказал всё, что видел ночью, а в подтверждение своих слов показал золотое кольцо.

Обрадовалась Ульвхилтдур и тут же поведала, что она дочь короля аульвов, что живут в здешних местах. Как-то поссорилась она с одной старухой из их племени и та наложила на неё заклятие — жить среди людей. Спасти женщину от заклятия мог лишь человек, что в одну из трёх рождественских ночей, спустится с ней в царство аульвов. Только в эти ночи ей дозволялось видеться с мужем.

— Отныне тебе во всем будет сопутствовать удача, — сказала Ульвхильдур работнику. — Завтра ступай к озеру и найдёшь там два кошелька. Больший отдай хозяину, а меньший возьми себе!

Потом она сердечно простилась со всеми на хуторе, перешла озеро и исчезла. Исчез и мост. Больше в этих краях её никто не видел. А работник принёс большой кошель хозяину, там оказались серебряные монеты, а меньший с золотом взял себе.

Туман таял, поднимался над озером куполом, а потом начал растворяться, его клочья подхватил шальной ветер, поднял их высоко над островом, закрутил, а после растрепал их, развеял даже тень воспоминания о зеленом густом месиве, усыпившем любую жизнь в этих местах. Катерина одела шапку-невидимку, старательно уходя подальше от людей. Она прекрасно видела, как с горы мчится аульв. Он добежал до озера, плеснул рукой по его поверхности и со всех ног кинулся по возникающему прямо под его ногами мосту.

— Вот и хорошо, вот и славно. Суховей! — Катерина, убравшись подальше, сняла невидимку, позвала коня. Суховей мигом примчался, подхватил свою всадницу и взмыл в воздух. — А где наши? Ой, уже почти над островом. И что мне делать?

Глава 3. Трудности общения

Баюн осматривал окрестности. — Если Наина действительно будет искать кольцо, мы должны найти тут укромное убежище и проследить за ней. Хорошо бы успеть раньше уничтожить кольцо. На худой конец, сделаем, как Катерина в прошлый раз. Попросту спешим гадину в воздухе!

— Смотри, Баюн! — Бурый всматривался в горы. — Смотри! Там что- то странное!

Кот прищурился, ахнул, а потом схватился за зеркальце. — Покажи мне горы под тем сгустком тумана! Не может быть!

— Да что там? — Баюн ехал на Буром, и тому никак было не увидеть, что именно отражается в зеркале. Ответила Жаруся.

— Туман исчезает! На очень большой площади! Открывается и огромное озеро, и горы, и долины… А вот и кое-кто нам знакомый, — она радостно рассмеялась.

— Катерина? Ты видишь Катерину? — Бурый подпрыгнул в воздухе, заглушив все радостные выкрики Кира и Степана.

— Нет, Катерина надежно скрылась от сказочных зеркал. Зато я вижу Суховея! — Жаруся снова рассмеялась и, плеснув крыльями, полетела вперед, значительно обгоняя своих спутников.

— Как она могла тут оказаться? Это же Катька тут? Ну, кого бы ещё мог вести Суховей? Да и туман только она может прогнать! — Кир и Степан переговаривались вполголоса, чтобы не отвлекать Бурого и Баюна.

— Я тебя очень прошу, постарайся её не упустить! — Баюн понимал, что Бурый торопится изо всех сил. — Мы не можем её опять потерять из виду.

Катерина издалека увидела яркую вспышку Жарусиных крыльев и заметалась. — Что мне делать-то? Надо бы убраться подальше, а как? Жаруся точно Суховея догонит. Ну, она же не дура! Не будет она меня трогать! — Катя приняла решение и направила Суховея навстречу Жарусе.

— Девочка!!! Моя девочка!!! — Жаруся закружилась вокруг.

— Жарусенька! Как же я рада тебя видеть! Я так замучалась без вас! И мне очень нужно с тобой поговорить, нужен твой совет! — Катя и смеялась, и слёзы вытирала.

— А мы-то без тебя!!! Не бойся, я собой владею, касаться тебя не буду. Не волнуйся! Наши прилетят ещё не скоро. О чём ты хотела поговорить?

— Я нашла черное кольцо и уничтожила его. И разбудила сказку про аульвов, которая была там рядом. Наверное, это вы остатки тумана увидели…

— Ну, ты меня просто поражаешь! А как ты узнала, где кольцо? Не волнуйся, время есть…

— Наина проговорилась, и я услышала в зеркальце. А тут мне просто повезло. Люди в прибрежной деревушке выгнали местного аульва, а я его нашла. Вот он мне и показал, где пещера. Там… Там только кости были. Дракон умер давно и именно драконом. Пещера разрушилась как только я оттуда ушла. Так что Наина даже белого кольца не найдёт.

— Умница, моя девочка! Умница! — Жаруся видела, какой усталой выглядит Катя, но не стала её отчитывать. — Не расстраивайся, мы постараемся быть рядом, но не слишком близко. Но не улетай так. Мы слишком волнуемся.

— Жаруся, я очень боюсь. Как я могу? Я понимаю, что Суховея Баюн в зеркальце видит, но я могу невидимку одеть и просто лебедкой улететь.

— Нет! Не надо! Это будет только страшнее. Мы же вместе, и мы уже семья. Мы придумаем, как нам справиться. Я знаю, что ты улетела, спасая нас, но Волк уже на грани. Да и мы все тоже. Не надо убегать. Доверься нам.

Катерина уже почти ничего не видела от слёз. И Жаруся, небывалый случай, не ругала её за то, что бесценные рукава Катиного наряда использовались как носовой платок.

— Не плачь, ты замучилась одна, а мы извелись без тебя. Суховей, ты же поможешь нам?

— Конечно! Охотно! — Суховей покосился на свою наездницу. — С радостью.

— Вот и хорошо. Где здесь можно устроиться на привал? — Жаруся по-хозяйски оглядела горы, и выбрала одну, наиболее зеленую, с живописным водопадом. — Давай туда!

Катерина раскатала избушку на ровном месте около водопада и устроилась ожидать прибытия своих друзей поотдаль. — Что можно придумать? Золотое касание было только на кистях рук, а это… Можно коснуться моего плеча и упасть замертво… Не латы же мне носить. Хотя, может, и лат касаться будет нельзя, а проверять опытным путём слишком уж дорогое удовольствие.

Летящих к избушке она заметила издалека, и хотя каждый день видела их всех в зеркальце, почувствовала, как же она соскучилась по ним!

Волк на подлёте заметил названную сестру и с облегчением выдохнул. — Наконец-то! Вон она. Выглядит неважно… Доберусь я до Наины!

— Не жадничай, Волчок! Вместе доберёмся, — Баюн вытягивал шею, чтобы лучше разглядеть свою сказочницу. — Мне тоже есть, что ей сказать, да и сделать!

Когда они долетели, Жаруся зависла между Катериной и остальными.

— Никогда, никогда больше так не делай!!! Я чуть не умер! — вздохнул Бурый, который разом увидел и какая она измученная, усталая, и расстроенная.

— Да что мне ещё оставалось? — Катя только руками развела. — Волк стой! Не надо ближе, пожалуйста. Простите меня. Я не хотела вас расстраивать, просто выхода другого не видела.

— Кать, мы же всё поняли бы, — Кир поглядывал на Степана. Тот молчал, и это было очень странно. — Как ты? И как тут оказалась?

— Из-за Наины. Я уничтожила черное кольцо, за которым она плыть собирается. Так что я её тоже расстрою.

— А уж как мы её расстроим! Так сказать коллективно! — Баюн переживал. Он любил находиться около радости своей. Ну, а что? Кто Котика погладит, вычешет, утешит? Да и сама она сейчас так выглядит, словно её надо утешать, да жалеть. А тут и не подойдёшь! — Ты, небось, и ешь не вовремя! Ты сегодня вот ела?

— Не помню. Нет, наверное, — Катя пожала плечами. — Не хочется.

— Ужас какой! Ну-ка, в избу и за стол! — скомандовал Кот.

— Нет. Не пойду! Не могу, и не упрашивай! — Катерина замотала головой. — А если случайно за столом коснусь кого-то?

— Кать, да что ты в самом-то деле? — не выдержал Степан. — Не выдумывай!

— Нет! Ты не понимаешь!

— Да! Я не понимаю! Какая была в этом во всём необходимость?! Жаль, что Наина наложила условие про тех, кто тебя любит, потому, что если бы условие было о тех, кого любишь ты, то и проблем бы не было! Наплевать тебе на нас! Тебе просто надоела опёка, вот ты и воспользовалась таким случаем.

Катерина выглядела так, словно её ударили. — Ты что? Ты так и не понял? Нет… Ты ничего не понял! — она отвернулась, а потом резко шагнула назад. — Волк нет! Это не имеет смысла. Если он так думает, даже если ты его прибьешь, это не изменить.

Жарусе было наплевать, что там можно изменить, а что нет, она пребольно клюнула Степана в макушку и отвесила ему такой подзатыльник крылом, что он споткнулся и несколько шагов вперёд просто пролетел, пытаясь не упасть! В результате, Степан оказался как раз около Катерины и когда поднял голову, увидел, что она резко отшатывается в сторону, а в глазах такой ужас! Она отскочила подальше и мрачно посмотрела на остальных.

— Нет! Я так не могу. Вы прилетели сюда всего несколько минут назад, и это уже стало опасно! Степан, ты дурак! Я себя чувствую, словно зараженная чем-то страшным. Представь на секунду себя на моём месте и не смей говорить, что я вас не люблю! — Катерина вытерла слёзы и посмотрела Бурому в глаза. — Я буду там, — она показала рукой на долину, залитую туманом. — Раз в день я буду выходить, чтобы вы не переживали, жива я или нет. Тварей здесь нет и ни Киру, ни Степану там делать нечего.

— Катерина стой! — Степан сообразил, что наговорил лишнего, и её надо остановить, только как? — Прости! Погоди!

Но уже плеснула крыльями белая лебедушка, нырнув с обрыва, и полетела над туманом, а потом уже и в тумане. Было немного заметен белый проблеск оперения, потом пропал и он.

— Ну, ты и придурок, братец! — от души высказался Кир. — Ей-то хуже всего! Она одна! И действительно, словно заразная! — он покачал головой и обошел побратима, словно тот был камнем или чем-то неодушевлённым. Волк вообще на Степана голову не повернул, словно рядом с ним пустое место.

— Даже хуже вышло, — вздохнул Баюн, устроившийся около избушки. — Так-то у неё хоть изба была с собой. А сейчас как она? — он зашел в избу и позвал Бурого с Жарусей.

Степан сел на камень и схватился за голову. Давно он не чувствовал себя так погано!

Кир собрался было пойти за остальными, а потом вернулся к побратиму. — Ладно. Ты уж так не убивайся. Она обиделась, конечно, но простит.

— Да разве дело только в этом? Она, может, и простит. А я-то как мог? Так мерзко себя теперь чувствую.

— Знаешь, я всё думаю, как за золотом полез, помнишь, когда Катьку царевич Мина уволок? Ну, который из змеиных людей?

— Помню, конечно, — кивнул Степан.

— Мне тоже мерзко было неописуемо, — Кир собственно, поэтому и не ушел. Когда понимаешь, что сам не святой, как-то и других судить хочется гораздо меньше.

— Ты же случайно, — вздохнул Степан.

— Да какое там случайно! Я тебе тогда завидовал из-за денег жутко, — вдруг честно ответил Кир. — У меня-то и близко ничего такого не было, как у тебя. Ну, гаджеты, шмотки. Мы чего-то ещё слегка поцапались из-за этого. Вот прямо перед тем, как я золото нашел. И я, когда монеты увидел, думал только о том, что могу их продать и получить деньги. Много денег, как у тебя. Кучу просто. И смогу иметь и крутой, нет, наикрутейший смартфон, и ноут, чтоб все закачались, и планшет, и шмотьё.

— Так у тебя же сейчас денег прилично. А ты вроде и не форсишь… — Степан удивленно рассматривал побратима.

— Да как-то и не интересно стало. Особенно, после того, как я понял, что за ерунду чуть жизнью чужой не заплатил. А потом, знаешь, подлость такая… Как только смартфон купил, сразу появляется ещё более крутой… Чего-то недосуг уже отслеживать, — грустно усмехнулся Кир. — Есть смартфон, работает и ладно.

— Получается, что я тоже чуть не заплатил, пусть не чужой жизнью, а безопасностью… — тихо-тихо проговорил Степан. — Только вот за что?

— Наверное, обиделся, что она тебе особо не доверилась? — Кир обладал отличным слухом, и прекрасно Степана знал.

— Выходит, что так, — Степан чувствовал, что у него горят и щеки и уши.

— Да, получается, что мы с тобой друг друга стоим, — Кир протянул другу руку. — Вставай, чего тут сидеть. Пошли.

— Куда? В избу я не пойду! — вскинулся Степан. — Они меня сожрут и будут правы.

— Да и не надо в избу. Пошли Катьку искать. Ну, куда она от нас денется-то? А там, — Кир мотнул головой в сторону тумана, — с тварями или нет, по-любому в одиночку стрёмно. К тому же, лучше вам поговорить, пока вы оба себе невесть чего не навоображали.

— Спасибо тебе! Ты настоящий…

— Друг, товарищ и брат! — рассмеялся Кир, продолжив Степанову фразу. — Да, я такой, и кто бы мог подумать! — Пошли, Баюну скажем, и избу надо бы Катьке вернуть. Она девочка всё-таки, и ей на земле спать не очень хорошо.

В туман их спустила Жаруся, примерно в том направлении, куда Катерина улетела. Запасливый Баюн велел передать Катерине приличных размеров том исландских сказок, а Бурый снизошел даже до того, что мрачно пожелал им удачи, правда, после того, как угрюмо осмотрел Степана с ног до головы с выражением крайнего отвращения на морде.

— Ты почти прощен, — Кир легко шагал по редколесью. — Тебя не сожрали! И даже что-то пробубнили в твою сторону.

— Да это исключительно ради тебя, — отмахнулся Степан. — Странные тут леса. Я в Исландии вообще-то был. Тут, и похоже, и не похоже.

— Погоди-ка, — Кир присмотрелся и быстро побежал вперёд. — Гляди! Лебединые перья. Словно, крылом неудачно задела о ветки. Да! Вон там озеро и следы на берегу. Она пыталась на озеро сесть, хотела скорость скинуть, да и зацепилась за верхушку дерева.

Степан с уважением смотрел на приятеля. Кир напоминал идущую по следу собаку. Чуть склонившись вперёд, чтобы лучше было видно, он двигался по следу, а там, где следов Катерины не было заметно, угадывал по каким-то мельчайшим признакам.

— Смотри! — Кир разогнулся и потянул Степана за низкие березки.

На зеленой траве ложбины спиной к ним сидела Катерина.

— Нашлась пропажа, — Кир облегченно вздохнул. — Чего-то я в этот раз даже занервничал. Ну, чего ты замер, как суслик? Иди.

— Может, лучше ты? — на Степана вдруг напал такой мандраж…

— Нет уж, иди уже сам. Только не нервируй её, близко не подходи. Она и так психует, а тут ты ещё…

— Слушай, вот откуда ты таким специалистом по Катьке стал? — удивился Степан.

— Бро, да я ж её доставал каждый день с первого класса! Знаешь, как много о человеке можно узнать при таком раскладе? Ууу, да я её лучше тем тебя знаю, а это о чем-то да говорит, при учете того, что мы с тобой последнее время нос к носу постоянно. Короче, не спорь со мной. Иди.

— Поспоришь тут с таким спецом, — ворчал для собственного успокоения Степан, пока тихонько ступая по мягкой густой траве, подходил к Катерине.

— Катя! Катерина! — он окликнул её шагов за семь. Она подняла голову и, оглянувшись, быстро вскочила на ноги. — Стой! Не пугайся и не уходи! Пожалуйста!

— Что ты здесь забыл? Чего надо? — Катерина здорово рассердилась.

— Кать, ты избушку забыла, — начал мямлить Степан. Кир за березками стукнул себя по лбу, выражая тоску по тупости приятеля.

— Положи и уходи, — Катерина отвернулась.

— Нет. Никуда я не уйду, пока ты меня не выслушаешь. Я… Я очень виноват. Прости меня. Я думал только о том, что ты могла бы со мной поговорить, не убегать от меня. Но не сообразил, что тебе-то гораздо хуже. Прости меня! Кать! Не отворачивайся. Я… Я почти никогда не извинялся. И не знаю толком, как мне это сделать, чтобы ты меня простила. Ну, или хоть не послала бы…

Кир устал стучать себе по лбу и, прислонившись к березе, флегматично думал о том, что его приятелю мозги сегодня не выдали! Видать, забыли отвесить…

Катерина уже не знала, плакать ей или смеяться от этого барана! Глянула на покаянный вид Степана, и решила, что плакать из-за него — это слишком жирно будет!

— Несчастный! Мне тебе что, ещё и объяснять надо, как извиняются? — вздохнула Катерина.

— Можно… Наверное, — Степан несмело глянул на Катьку и понял, что она не то чтобы совсем простила, но уж точно не так сердится. — Ну, что ты развлекаешься? Да, я уже понял, что вёл себя как дурак!

— Эх ты! Знаешь, как мне страшно было решиться уехать от вас? Я когда от Наины сбежала, всё представить себе не могла, как я справлюсь. Но всё равно, задеть кого-то из вас было страшнее несоизмеримо! А ты!

— Прости. Я как сам представил, ну, если бы это со мной было… — Степан покаянно опустил голову.

— Ладно. Только не делай так больше. Очень больно получилось, — Катерина вздохнула и усмехнулась, присмотревшись к чему-то за спиной Степана. — И зови уже Кира, а то он там с березой обнимается почем зря.

— Заканчивай флиртовать с невинным деревом и тащись уже сюда! — радостно заорал Степан побратиму, а у Катерины потеплело на сердце. Она расстелила скатерть, села с одного её края, а мальчишки — напротив. Кир перебросил ей деревянный шарик — избу и передал книгу сказок, положив на землю между ними.

— Баюн предложил хорошую идею. Раз уж так вышло, может, ты тут землю почистишь? Наине и в голову не придёт, что ты уже на Западном острове, и пока она сюда приплывёт, ты в полной безопасности. Что ты боишься с нами контактировать, мы понимаем. А в тумане нас меньше и мы постараемся быть внимательнее. И да, ты не сердись, но мы от тебя далеко не уйдём. Ты ночуй в избе, а мы поблизости будем. Вот за скатертью расположились же, и ничего. Если перемещаться надо, иди шагах в десяти впереди, — Кир говорил продуманно, обстоятельно. Только в конце не выдержал, покосился на Степана. Тот уважительно кивал и поддакивал. А сам, паразит, рожи корчил, в надежде, что приятель не заметит.

— Ай! Ну, чего ты сразу с тумаками! Как тут удержаться-то? Ты ж прямо как профессор речь толкал! Небось, готовил её? — смеясь, отбивался Степан от налетевшего на него Кира.

— А как же! Пока Катьку искали, я про себя репетировал! — парировал Кир. — Я не то, что некоторые, которые могут только мямлить — мя-мя-мя… — он расхохотался, передразнив побратима.

— И как я без вас столько времени прожила, непонятно! — усмехнулась Катерина. — Я и сама собиралась тут походить, сказки поискать. Проблема была в том, что я их почти не знаю. Исландские, они особенные. А Баюн у нас умница, книгу прихватил!

— Я вот чего понять не могу, этот остров, он что, Исландия? Но я был в Исландии, там деревьев вообще нет! Ну, почти совсем нет. Так, по пальцам перечесть можно и все огорожены почему-то! — удивлялся Степан.

— Нет, это Западный остров, — Катерина уже листала книгу, но оторвалась и пояснила. — Лукоморье — это же не Среднерусская равнина. Это сказочный мир. И на западе — это не Европа, а совсем иная земля. И карты тут свои, и это остров похожий на Исландию, какой она была, пока её люди не загадили.

— Там, вроде, производств нет… Чем можно загадить?

— Стёп, чем ты там занимался, когда тебя туда возили? — вроде как невинно поинтересовалась Катерина.

— Чем-чем… Играл, — помрачнел Степан. — Когда играешь, плевать, где находишься, абы было на чём, и инет был. Ну, помню, что деревьев нет, ветер чокнутый, дует, словно со всех сторон и одновременно, трава вокруг, горы голые, да гейзеры. А, помню, как в озере яйца варили. Опускали сетку металлическую с яйцами, а потом, через десять минут, они уже вкрутую сваренные.

— Там тоже леса были. Четверть острова была деревьями заросшая. И трава везде. А потом туда приехали норвежцы, привезли коров, свиней, овец и коз. Козы и овцы сожрали траву, а там под травой пепел, на острове же вулканы действующие. Пепел лёгкий, как ветер подул, так и земли нет. Деревья вырубили на дрова, чтобы поля да пастбища устроить. И всё. И голод. Трава не растёт, деревья тем более, только на рыбе и жили. Потом приноровились немного. Давали траве вырасти, коз всех вывели, свиней тоже. Так что у них только коровы и овцы. Да и то, не больше, чем может прокормить пастбище, — Катерина призадумалась, осматривая ландшафт, а потом быстро зашуршала страницами.

— Странный там камень, — пробормотала она, разглядывая громадный камень, одиноко стоящий на скальном гребне.

— Ну, да. Неприятный какой-то, — пожал плечами Степан, Кир прищурился.

— Знаешь, я бы не поручился, что там кто-то не спит. Очень уж похоже на что-то живое.

— Неживое уже, — кивнула ему Катерина. — Я когда на воду садилась, немного неловко это сделала, короче говоря, нырнула. А потом и поплавала под водой.

— Зачем? — удивился Степан.

— Удивилась. Там никого под водой нет. Ни одной рыбёшки, малька, ничего! В этом мире рыбы много. Как под воду нырнёшь, сразу вокруг кто-то крутится. Сами же на рыбалку ходили, небось, видели, какой клёв! Тут постараться надо, чтобы ничего не поймать!

— Ну, да. Рыбы по эту сторону ворот очень много, — согласились мальчишки.

— А под водой и того больше, и все страшно любознательные, прямо лезут. А тут никого! Ни одной крошечной рыбки нет. Удивилась, что же тут случилось-то такое, что рыбы не осталось. А вот пролистала книгу и увидела что. И если этот камень именно то, что я думаю, то эту местность можно попробовать очистить, — Катерина встала, убрала в сумку скатерть, книгу и деревянный шар-избушку и деловито отправилась к камню, а потом обернулась и тяжело вздохнула. — И куда вы?

— Как куда? За тобой, — Степан и Кир удивлённо переглянулись.

— Мы же договаривались!!! Только что! Часа не прошло, а вы меня уже догоняете и идёте вплотную! Назад, на десять шагов, и ближе ко мне не подходить, даже если я падаю, или что-то происходит! — Катерина выглядела грозно, и мальчишки послушно отступили. — На десять, а не на три! Вот же хоть говори, хоть не говори! Сбегу в неизвестном направлении, если не будете держать дистанцию!

— В неизвестном нам, или тебе? — осторожно уточнил Кир, получил в ответ гневный взгляд, и хмыкнул, — ладно, ладно, уговор так уговор.

Чем ближе к камню подходили, тем больше он напоминал что-то живое.

— Не, я понимаю, что воображение и всё такое, но вот хоть что хочешь, то и делай, но это похоже на какого-то великана! Вон голова и лицо видно, руки-ноги, всё как полагается, — Кир долго присматривался, но всё-таки решился высказать своё предположение.

— Ты угадал, — Катерина обернулась к Киру. — Это скёсса.

— Кто? — и Кир и Степан уставились на Катьку.

— Скёсса. Великанша-волшебница. А великанов тут зовут трётли.

Катерина устроилась неподалёку от камня-скёссы, и хотела было начать рассказывать, но её остановил Степан.

— Кать, а сбегать нам от этой дамы не придётся?

— Нет, она в сказке окаменела. И муж её умер. Замёрз. Тут нам повезло, потому что они людей очень любили. Ну, в кулинарном плане.

— Вот уж действительно повезло! — порадовался Степан и мрачно осмотрел камень. — Если она и в жизни такая была, то везение просто замечательное!

Катерина кивнула и начала рассказывать сказку про Камень Скёссы.

— В давние времена в пещере жила чета трётлей. Мужа звали Тоурир, а имя жены нам неизвестно. Каждый год трётли с помощью колдовских чар заманивали к себе в пещеру людей с ближайшего хутора, и так продолжалось, пока не на хуторе не поселился пастор по имени Эйлик. Он был человек мудрый и своими молитвами разрушил чары трётлей. Как скёсса ни билась, не удавалось ей заполучить человека. Никто не шёл в пещёру, околдованный её чарами. Тогда послала она мужа ловить рыбу на ближайшее озеро. Не хотел трётль идти, но пришлось. Пошел он на озеро, сделал прорубь во льду и начал ловить форель, а был в тот день сильный мороз и примёрз тёртль ко льду. Наловил рыбы вдоволь, хотел встать, да не смог, так и остался на том озере. А скёсса сидит голодная да злая, ждала, ждала, да и побежала его искать и застала трётля уже бездыханным. Забрала она рыбу, и громко крикнула:

— Отныне рыба здесь ловиться не будет! — сотворила скёсса заклинание, и больше действительно никто не поймал на этом озере ни одной рыбы! А скёсса, поняла, что не может она мужа ото льда оторвать, да и побежала с рыбой в пещеру. Да как только поднялась она на гребень скалы, забрезжил рассвет и раздался колокольный звон. И тотчас же превратилась она в огромный камень, который люди так и зовут: Камень Скрёссы.

Туман начал таять и рассеиваться. Кир со Степаном опасливо разглядывали камень, а Катерина радостно вдохнула холодный воздух и окликнула своих спутников:

— Ну, что вы там застряли?

— Знаешь, так вот как представишь, как люди послушно шли к этой бабе на ужин, хочется убедиться лишний раз, что она точно окаменела и не проснётся! — Степан выразил их общее с Киром мнение.

— А! Вы тоже почувствовали… Да, тут странная земля. Невольно себя ставишь на место действующих лиц.

— Хотелось бы, чтобы ещё не так мрачно было бы! — поёжился Кир. — А ничего, что вокруг снег, а ты разбудила сказку, которая уснула весной?

— Так сейчас на острове тоже весна, ну прохладная такая… Не думаю, что они будут против. Тут погода очень переменчивая. Когда я сюда прилетела, снег был вовсю, а сейчас его почти уже не осталось. А потом от земли очень зависит. Тут же вулканы, если сама земля тёплая, что им за дело, падает снег или нет?

Катерина стояла на скальном гребне и смотрела, куда идти дальше. Прилетела вся честная компания, увидевшая, что туман исчез. Они старательно держались в отдалении, чтобы Катю не нервировать.

— Радость моя!!! — Баюн восседал на Сивке и парил примерно метрах в пяти над землёй. — Ты умница! Кстати, тут к нам пришла королева аульвов, которых ты освободила, и очень просила очистить от тумана землю на юго-востоке. Сказка там большая, проснутся многие из их народа, да и из людей тоже. И ещё, там заснули большие стада овец и коров, а без них тут голод.

— А какая там сказка?

— О королевиче Хлинике и Тоуре крестьянской дочке. Она в книге есть. А ещё есть новости про нашу расчудесную Наину. Она всё-таки отплыла и движется сюда, правда, боюсь, здесь ей не понравится. Королева Ульвхильдур объяснила, что они тут ведьм не любят. Особенно чужих, — Кот фыркнул. — И особенно тех, кто пакостничает сказочницам, освободившим их от тумана. Так что сюрпризов Наина тут огребёт множество и все не очень приятные для неё.

Волк вылетел из-за горного хребта и опустился около мальчишек. — Всё хорошо?

— Да, все отлично, — Катерина покивала головой и устроилась, прислонившись спиной к ближайшему камню, поискать сказку.

— Ого! Ничего себе! Прямо таки страсти кипят! — она нашла действительно захватывающую историю, а прочтя, подняла глаза на Баюна. — Насколько я понимаю, сказка не повторяющаяся? Кого надо искать?

— Самих Хлиника и Тоуру. И сестра великанши ещё жива-здорова. Саму невесту-великаншу и её брата королевич убил, а вот сестрица осталась. Но вот её как раз лучше не разыскивать. Неприятная особа.

— Верю, — Катерина покосилась на книгу. — Вот прямо верю сразу! А королевич и его невеста, ну, сейчас уже жена, наверное, они где территориально?

— Нам всё объяснили и показали. Ты на Суховее поедешь, а мы как обычно. Только, наверное, завтра уже. Тебе надо передохнуть. Да, аульвы хотели тебя к себе позвать, я отговорил, не стоит искушать, право же. Они тут не всё, конечно, могут, из того, что творят их сородичи. Земля Западного острова им не позволяет фокусничать со временем, то есть, так зазвать человека в гости, чтобы он возвратился через сто лет, у них не получается. Но, как мне кажется, не стоит расслабляться.

— Да, ты прав, — кивнул Волк. — Эльфы, они и на Западном острове эльфы.

Катерину на место, указанное аульвами, привёз Суховей. Мальчишек довезли Сивка и Бурый. Опустились в туман, и попали к большому дворцу, стоящему посреди огромного сада. Катерина ходила среди каменных переходов, и едва-едва отыскала короля и королеву среди толп уснувших людей.

— В такой толчее сложно заметить незнакомых людей, но лучше всё-таки под ноги здешним обитателям не показываться, — она устроилась снаружи в саду, прямо под окном, за которым находился король со своей женой Тоурой, и начала рассказывать сказку.

— Жил когда-то в своём королевстве король с королевой, а в самом дальнем уголке их огромного сада жил крестьянин с женой. У короля было три сына — Хлиник, Самунд и Сигурд. Когда королевичи подросли, они часто играли на цветистой лужайке в прекрасном саду, окружавшем дворец.

А у крестьянина с женой была одна дочь, звали её Тоура, и хотя была она незнатного рода, выросла на удивление красивой и разумной.

Катя рассказывала, как полюбили друг друга Хлиник и Тоура, хоть и не знали об этом родители старшего королевича, да как случилась беда — пропал он, исчез, и никто не знал, куда он подевался. Как разузнала Тоура, что похитила его великанша, держит в своем подземном царстве, хочет женить на себе. Сумела Тоура проникнуть в то царство и увидела, что великанша прячет Хлиника в пещере, в драгоценном покое, лежал он под необычайным расшитым одеялом, а рядом с ним висел на стене изукрашенный меч, и лежали три камня, красный, белы и черный, и сидела у изголовья птица. Дождалась девушка, когда ушли великанша и её сестра, и стала будить королевича, но ничего у неё не вышло, тогда она спряталась и увидела, как великанша, вернувшись велела птице:

— Пой, пой мой лебедь, пробудись, королевич Хлиник!

Птица запела, и Хлиник проснулся. Великанша почтительно поговорила с ним и спросила, не хочет ли он на ней жениться. А когда королевич отказался, великанша проговорила:

— Пой, пой, мой лебедь, спи-усни, королевич Хлиник!

Катя рассказывала, как Тоура, дождавшись, когда великанша и её сестра снова уйдут, разбудила Хлиника песней лебедя, как это делала великанша, и когда он проснулся и увидел Тоуру, кинулись они друг другу в объятия, но вот как спастись, понять они не могли. Тогда Тоура велела Хлинику согласиться на предложение великанши, если она расскажет ему что это за предметы — меч, одеяло и камни? А потом велела лебедю спеть, и снова уснул королевич.

Не понравилось условие Хлиника великанше, но она рассказала, что на одеяле можно подняться в земное царство, меч, единственное оружие, которым можно сразить брата великанши, а камни замечательны тем, что если ударить по красному, вспыхнет огонь, по белому — пойдёт снег, а по черному — хлынет дождь. И огонь, и снег, и дождь несут смерть всем, кого коснуться, кроме брата великанши и того, кто спрячется под этим одеялом. Тогда королевич велел великанше готовить свадебный пир, она, обрадовавшись, побежала хлопотать об этом, да созывать побольше великанов в гости, но не забыла жениха усыпить пением птицы.

Правда, спал он не долго, разбудила его Тоура, и они бежали, прихватив одеяло, камни и меч. А когда увидели направляющихся к владениям великанши гостей-великанов, накрыл Хлиник их с Тоурой одеялом, а и стал бить по камням, пока все гости не полегли. Выбрались они на землю на одеяле, и поспешили к отцу Хлиника. Король и королева так обрадовались спасению сына, что позволили ему жениться на Тоуре. Да вот только накануне свадьбы приплыл к их берегам чужестранный корабль, и решил Хлиник наведаться туда. Сколько не молила его Тоура, чтобы он не ходил, не послушался он невесты. А на корабле увидел королевич прекрасную девушку, влюбился в неё, и напрочь забыл о своей невесте. И горько и обидно было Тоуре, да только сообразила она — что-то тут нечисто! Как только вошла красавица во дворец, стали там каждый день пропадать люди, и никто не знал, куда они делись, и более их уже никто не видел. Переоделась Тоура в мужское платье, прокралась во дворец, пришла к королевичу и спросила, когда у него свадьба. Рассердился королевич. В самом-то деле, приходит незнакомец да давай вопросы задавать, а парень и ещё спрашивает, а не случалось ли жениху невесту видеть, когда она про то не знает. Любопытно стало Хлинику, даже разозлиться забыл, отправился с незнакомцем в покои по соседству с теми, где его невесту устроили, глянули в щелку в стене, и увидели отвратительное чудовище.

— Брат мой, принеси мне поесть! — велело оно. И тот час же из-под пола показался трёхголовый великан и подал сестре одного из королевских дружинников. Чудовище-великанша схватила дружинника и тут же его сожрала.

В ужасе ушел подальше королевич Хлиник. И тут-то он стал печалиться о Тоуре. — Если бы я только мог её разыскать!

Переоделась Тоура в свою одежду и вернулась к королевичу. Просил он прощения, говорил, что околдован был, и молил о помощи. Тогда Тоура отдала ему меч великанши и сказала, как дальше быть. Наутро собрали свадебный пир, сел Хлиник со своей невестой-чужестранкой, но и Тоура пришла и тоже села рядом, по другую сторону. Кинулась невеста-чужестранка в гневе на Хлиника и тогда ударил он её волшебным мечом, а когда из-под пола появился её брат, смог сразить и его.

Сыграли свадьбу Хлиник и Тоура, и много у них было детей, и жили они долго, счастливо и в богатстве.

Катерина потихоньку прокралась подальше от ликующих в проснувшемся дворце людей, и окликнула Кира и Степана, притаившихся за изгородью сада. Они почти беззвучно переговаривались.

— Ну, и сказочка! Брррр, — Степан хмуро оглядывал дворец. — Ничего себе невестушка! Такую поди прокорми! А если бы ещё родственнички в гости зачастили?

— Так его же никто не просил свою девушку бросать, — Кир пожал плечами и тихо добавил, обращаясь к Степану: — Тем более, что она-то его спасла из плена. А ту красотку с корабля он первый раз в жизни увидел, и рррраз уже влюбился! Хотя я одного такого типа знаю. Да и ты тоже.

Мальчишки переглянулись и оба фыркнули, вспомнив про Ратко.

Катерина, не обращая на них никакого внимания, о чём-то глубоко задумалась.

— Кать, ты чего такая? Всё же хорошо получилось, — удивился Степан.

— Да смущает меня кое-что. Сестра великанши и птичка их певчая.

— А что с ними не так?

— Стёп, ну, представь на секунду, что сестра эта таких же талантов, и может так же кого угодно усыпить.

— Нда… И всё это великолепие в свободном полёте, — поёжился Кир. — Так, на этом острове от незнакомых девиц лично я бегу как от огня! — решительно заявил он.

Баюн блаженствовал, глядя в зеркальце. — Прямо приятно! У Наины, оказывается, морская болезнь развилась. Она вся такая зелёная, как молодая травка! Вот же странность какая, как летать, так её не укачивает, а плыть…

— Интересно, а почему она не может полететь? — заинтересовалась Жаруся.

— Да из-за ветра здешнего. Он же и над морем хулиганит. А на волны не сесть, не переждать. У неё же метла плавать не приучена, — обстоятельно объяснил Баюн. — Так, в общем и целом, мы уже можем отсюда убираться. Наина пока будет искать кольцо, пока будет возвращаться, а при хорошем раскладе, это будет ещё не скоро, мы вполне и до дому доберемся, и до новой луны доживём! И придумаем, что с этой ведьмой поганой делать!

Кот довольно оглядывал своих спутников, а заметив Сигурда, вышедшего к ним из водопада, приветственно поклонился ему. Аульв любезно улыбался, а потом сдёрнул ткань, закрывающую то, что он держал в руках и произнёс:

— Пой, пой, мой лебедь, спите-усните чужестранцы.

Глава 4. Коварство аульва

Катерина проснулась от того, что над ней заспорили чужие голоса.

— Нет, мы не можем! Она сказочница и если рассердится, то быть беде! — женщина говорила взволнованно.

— Да и пусть себе сердится на великаншу. Птица у кого была? Правильно, у великанши. Она облик менять умеет отлично. Приняла мой облик и всё тут! А меня и рядом-то не было! Пока сказочница проснётся, великанша расправится с половиной её спутников, а то и со всеми. Хотя, возможно, на кого-то и глаз положит. Так что Катрин увидит, что это великанша виновата, и мстить будет ей, а мы поможем!

— Нет! Я не позволю! Она пришла на нашу землю и спасла всех нас, а ты хочешь так её отблагодарить? — голос женский, властный.

— Она бы улетела! Без спутников Катрин отсюда не выберется. А коней я лично убью, как бы жалко мне не было губить таких красавцев! И она останется. И мы навсегда будем свободны от проклятого тумана. И люди не посмеют нам угрожать! Они будут кланяться, а мы будем решать, как и где им жить!

И тут Катерина сообразила, кто спорит. — Это же Сигурд и королева аульвов.

— Я не позволю тебе отдать их великанше. Ты навлечешь на нас страшную беду! — стояла на своём королева.

— Сестра, ты старшая и тебе отец отдал корону, но я тоже королевской крови, и если что, за кем пойдут наши подданные? За тобой, или за мной? Я дам им весь этот остров! Наш остров! И всех здешних людей в прислугу. Да что там в прислугу. Они будут нашими рабами! Ты спала, ничего не знаешь, а я за коровами у людей ходил! А они ещё и били меня!!! — Сигурд говорил с такой ненавистью!

— Я тоже жила у людей, ты не забыл? И молила их принять меня на их хутор, хоть последней служанкой, да я и была там последней служанкой!

— Да, и вместо того, чтобы растереть этих людишек в прах, ты им ещё и золота с серебром послала!!! — зло рассмеялся Сигурд. — Ошибся отец! Корона должна была быть моей!

— Ты же знаешь условие, — сердилась Ульвхильдур. — Отец отлично тебя знал. И если ты возьмешь корону силой, она тебя испепелит!

— Поэтому я и хочу, чтобы ты меня поняла! Сделай, как я тебе говорю, и ты будешь править нашими владениями под землёй, а мне отдашь наземную часть. Я сам себе сделаю корону, — Сигурд небрежно махнул рукой. — Мне твоя и не нужна!

Катя чуть приоткрыла глаза и увидела, что Сигурд и Ульвхильдур стоят над её друзьями, а птица сидит прямо около Баюна. Вдруг совсем рядом раздался громкий треск, часть скалы подалась назад и открыла проход, из которого появилась огромная жуткая бабища. Она злобно принюхалась, и проскрежетала:

— Где моя птица?

— Вот, — Сигурд небрежно махнул рукой в сторону, где спали Катины друзья. — Там тебе и еда, а если хочешь и женихи. Кто тебе нравится, того и бери. Любого! Можешь забрать всех! Мне нужна одна только девчонка.

Великанша присмотрелась к спящим, снова принюхалась, а потом перевела взгляд на Сигурда.

— Ты!

— Что я? Чего тебе ещё? — он раздраженно и презрительно поднял брови.

— Тебя! — великанша небрежно схватила растерявшегося Сигурда, сдавила его так, что он и слова вымолвить не мог, сделала шаг вперед, второй рукой цапнула птицу, и метнулась обратно в скалу. А потом обернулась и насмешливо растянула багровые губы в ухмылке, адресованной Ульвхильдур. — Я забираю его! Мне он понравился! — скала снова затрещала и закрылась за великаншей.

Катерина от изумления чуть не вскрикнула.

— Бедный мой брат. Боюсь, не найдётся на нашем острове новой Тоуры, чтобы вызволить тебя, — грустно сказала Ульхильдур. Она осмотрела спящих, и увидев, что Баюн начинает пробуждаться, повернулась к Катерине.

— Ты давно проснулась? — она не знала, как среагирует сказочница и опасалась её гнева.

— Да, — Катерина с трудом встала на ноги.

— Значит, ты всё слышала?

— Да! — Катя пыталась понять, как ей себя вести с королевой аульвов.

— Прости. Не сердись на нас. Не наказывай тех, кто неповинен! Мой брат всегда мечтал о власти, а ему досталось убирать за коровами, да терпеть побои людей.

— Почти как тебе? — Катерина вздохнула.

— Да, но мне было проще. Наверное, — королева уловила, с какой тревогой Катерина смотрит на спящих и на Баюна, который хоть и поднялся на лапы, но явно пока не совсем очнулся.

— Не бойся, они сейчас полностью придут в себя. Когда хозяйка птицы сама её уносит, сонные чары распадаются. Я прошу тебя не гневаться. Мой брат достаточно наказан. А я могу наградить тебя по-королевски!

— Мне награда не нужна. А вот за то, что ты позволила их усыпить, Баюн тебе сам назовёт свою цену! — Катерина заметила, как при этих словах глаза Баюна блеснули совершенно осмысленно и хитро.

Катя покинула Западный остров без особого сожаления. Даже оглянуться не захотелось! Где-то в его глубинах коварный аульв Сигурд спал под хриплую и немузыкальную песню птицы, которую великанша почему-то упорно называла лебедем, а королева аульвов Ульвхильдур готовила достойную встречу для одной очень предприимчивой ведьмы, как раз к острову подплывающей.

— Ну, каким же уродом оказался этот Сигурд! — возмущался Степан. — И сестричка его тоже… Она же знала, что он сделать собирается?

— Возможно, — кивнул Бурый. Он косился на молчаливую Катерину и переживал, что ещё несколько дней к ней подойти близко будет нельзя. — Наверное, надеялась, что всё само как-то устроится.

— Ну, оно и устроилось. Правда, без её участия. Хорошо, что этой бабище-великанше Сигурд больше всех понравился. Он более привычен по внешности, да и значительно старше, солиднее выглядит, — хмыкнул Баюн. — Мальчики, а, мальчики! Вы хоть осознаёте, как вам повезло, когда достойная дама великанских кровей ни одного из вас в женихи не захотела?! — Коту настолько понравилось выражение крайнего ужаса и омерзения, отразившееся на лицах Степана и Кира, что он долго ещё посмеивался в усы.

Наину поджимало время. Она стремилась как можно скорее найти кольцо и вернуться уже на своих крыльях! Найти сказочницу будет совершенно несложно. Наина была убеждена, что у девчонки теперь уже защитников сильно поубавилось! А если ещё хоть кто-то остался в живых, то будучи змеицей, она легко их уничтожит! Так что изловить девку труда не составит, а уж потом она решит, что с ней делать.

— Король-то уж больно скуп. Не нравится он мне. Хотя, где его сокровищница я уже выяснила, и запоры да охрана добраться до золота мне никак не помешают! — Наина утром сошла с корабля, и теперь уже летела на метле над горами, вспоминая, где было логово черного змея. — А! Вон та гора! Туман вокруг, правда, но белый, этот мне не помешает! — она направила метлу в белесую гущу. — Да что за напасть! Ничего не понимаю! Где гора-то? Ни горы, ничего не видно! — Наина кружила, пока совершенно не устала, очень медленно опустилась на какой-то травянистый склон и решила идти пешком вверх, не подозревая, что аульвы переместили её вместе с туманом на другой конец острова.

Катерина категорически отказалась идти в Дуб. — Осталось всего десять дней. Я уж лучше в избушке побуду. Отдохну и отосплюсь! — она решительно раскатала избу и ушла туда.

— Да ладно, и что, она там все десять дней спать будет? — удивился Кир. — В сурка, случаем, не превратится?

— Нет. Она забрала кипу книг, которые ей Баюн оставил на крыльце. Ей этого на месяц хватит, — вздохнул Бурый и улегся у крыльца, чтобы ничего не пропустить. А то с его беспокойной сестрицей только отвлекись…

Катерина вовсе не собиралась десять дней спать, но вышло так, что просыпалась почти в полдень, лениво ела, что-то читала, и снова впадала в какую-то дрёму.

— Наверно, перенервничала, да устала за это время, вот мне и отдыхается, — зевала Катерина, удобно устраивался на подушке. — А ещё очень радует, что никто меня не видит. Как хочу, так и выгляжу, не хочу и никак не выгляжу. А что? Имею право!

— Кать! Катерина!!! Выгляни в окошко, а то не понятно, ты там вообще жива? Или заспалась до состояния спящей царевны? — вопли снаружи прогнали сонно-блаженное состояние.

— Ну, конечно! Как же! Оставят меня в покое! Размечталась… — Катерина лениво переоделась и открыла окно. — Чего ты вопишь? Могу я полениться? — уточнила она у Кира.

— Можешь, но когда тебя видно! А то как-то нервируешь очень!

— Кошмар какой! Даже полениться можно только с условиями! — вздохнула Катерина, покосилась на Баюна, свернувшегося в уютный клубок на крыльце и поинтересовалась.

— Котик, вот скажи мне, почему котам так можно, а мне, даже в виде исключения, нельзя?

— И тебе можно, радость моя, тебе даже нужно! А вы, а ну кыш отсюда, оболтусы! И не сметь мне и Катюше мешать отдыхать! — важно распушился Кот, и задремал сам.

Глава 5. Дева под вязом

Кир был в откровенно поганом настроении. Они получили письмо от царя и царицы Златогорного царства, которые приглашали своих названных сыновей, сказочницу и её спутников на праздник. Решили ехать, и закрутилось… Их встретили как самых долгожданных гостей! Но, как-то так получалось, что из них двоих первым везде шел Степан, естественно с Катериной, а позади Кир. И нельзя сказать, чтобы Кира обделяли вниманием или подарками, или вообще хоть чем-то, но какая-то ядовитая мыслишка проскальзывала. И чем дальше, тем больше. А потом он забрёл в дальний угол сада, а сад при царских палатах был знатный, огромный, и там нашел старые-престарые качели около заболоченного ручейка. И почему-то словно тянуть его туда стало. Всё стало скучным, неинтересным, и каждое событие стало видеться только в одном свете — он, Кир, всегда на заднем плане, на задворках! Нет, понятно, что Катька в Лукоморье — звезда. Единственная сказочница, тут всё ясно! Но, они-то оба со Степаном царевичи и сделали для царства поровну, а может он и вообще больше смогов убил! Не считал он тогда, казалось пустяком. А вот надо было посчитать! А то, что такое… Опять Степану первому чащу подали, и Катька с ним говорит, а не с Киром! Ясно, что они типа, сговорены, и Степан в неё влюблен, но она-то в любви Стёпке не признавалась вовсе даже, так почему на Кира внимания не обращает? Разумеется, что в романтическом плане ему это сто лет не надо, но они же, вроде как друзья!? Или уже нет? Почему он для них так, словно довесок какой-то? Получается, что нужен, как собаке пятая нога?

Кир от скуки и раздражения смылся с ужина и отправился в дальний угол сада к качелям. На них он не садился, какими-то ненадёжными, древними казались верёвки, на которых качели висели. Нет, он устраивался рядом на корне дерева. И просто сидел, прислонившись к стволу, мрачно глядя на мутную застоявшуюся воду.

Первый раз, когда он увидел девушку, он вскочил и чуть бежать не бросился. Очень уж она напомнила ему русалку.

— Ты меня испугался? Забавно. А я сначала тебя испугалась, — девушка вышла из-за дерева, не из воды, и это Кира немного успокоило.

— Я не испугался. Чего мне бояться? — буркнул Кир.

— Вот и правильно. Ты, как видно, чем-то расстроен? — девушка подошла к качелям, села на них и легонько оттолкнулась босой ногой.

— Нет, ничем я не расстроен, — Кир поднялся на ноги, собираясь уходить, и вдруг она спросила:

— Тебя тоже не ценят?

— Почему? С чего ты взяла? Да тут я младший названный царевич! — Кир постарался, чтобы это звучало солидно.

Девушка сочувственно покивала головой. — Оно и понятно. Там же родной есть, и ещё один, старший названный. А ты всего лишь названный, да самый распоследний. Да и девушка не с тобой вовсе. И остальные часто ли тебя ценят по заслугам?

Киру заинтересоваться бы, а откуда эта босая девица в белой рубахе так много про него знает? Но слова очень красивой девушки так участливо, так вовремя прозвучали, и, чего уж там, так совпадали с его мыслями, что он только недовольно что-то буркнул. И остался и слушал дальше. После того, первого раза, он каждый вечер начал пробираться к качелям, и каждый раз из-за дерева выходила красавица с пышными каштановыми волосами и голубыми печальными глазами. Кир попытался было уточнить, кто же она?

— Я? Меня зовут Улита. Я тут недалеко живу, а прихожу сюда, когда всю работу переделаю. Я, как и ты… Отдыхаю тут. Здесь мало кто бывает. Но это не интересно, давай лучше о тебе поговорим. Так как ты сказал? Степан выбрал коня первым? Ну, конечно, он-то себя считает самым-самым!

Неладное заметила Катерина. Кира она знала дольше всех, да и лучше всех. Раньше-то приходилось к нему присматриваться из чувства самосохранения. А потом… От изумления и недоверчивого восторга. Он стал действительно близким и надёжным другом, а вот сейчас… Словно уходит от них куда-то далеко, в какую-то муть. Катя решила с вопросами не лезть, мало ли они Стёпкой поругались, или не нравится ему что-то. С мальчишками сложно! А потом вскользь спросила у Степана.

— Да чего-то смурной такой. Косится исподлобья, ворчливый стал, как дед старый, хотя, он всегда ворчит, — отмахнулся Степан, находящийся в счастливом ожидании предстоящей поездки на соколиную охоту с Вячко.

— Смурной… Это такое правильное слово… — пробормотала Катерина и уже начала попристальнее за Киром следить. И увидела многое. И то, как он мрачно глянул на побратима, когда Степан первым лошадь себе взял, да ведь обе одинаково хорошие были! Но вышло, что Киру осталась та, которую Степан не захотел. И то, как он косился на слуг, обносящих их за столами едой. Вот уж чего за Киром раньше никогда в жизни не водилось! И то, как он скрипел зубами от сдерживаемой ярости после удачного выстрела Стёпки по мишеням.

— Да что с ним? Он что, завидует? Но чему? — Катерина призадумалась и вспомнила, что каждый вечер Кир куда-то пропадает. И как только начало смеркаться, она сослалась на усталость и удалилась к себе. Там достала зеркальце и …

— Это ещё что за глиста бледная? И почему не одета? Здесь в одних рубашках девушки не ходят. И что за глупости она Киру в уши льёт? — Катерина только глазами хлопала, слушая вкрадчивый голос странной девицы, которую Кир называл Улитой, и хмурые рассказы самого Кира. Потом, когда окончательно стемнело, девушка сослалась на то, что ей пора и ускользнула за дерево, а Кир медленно и нехотя отправился в терем.

— Зеркальце, покажи мне Улиту, — попросила Катерина и рот зажала, чтобы не заорать! Девка оказалась сидящей на ветке того самого дерева. Она злобно и жадно смотрела вслед Киру, небрежно придерживаясь за ствол дерева рукой с острыми, сверкнувшими в темноте когтями.

— Да что же за нечисть такая на беднягу свалилась? — Катерина осторожно прокралась к Баюну и, разбудив его от сладкого сна, рассказала, что только что увидела.

— Чтоооо? Девушка в ветвях? У ручья? Улита? — Кот вздыбил шерсть и решительно отправился к Киру. Тот как раз улёгся на кровать, теперь он даже не раздевался! И это аккуратист Кир! Катерина сама слышала, как он буркнул, что, мол, Степан-то так делает, и ничего, а чем он хуже?

Кот замурлыкал под дверью, и через минуту зашел в светлицу к глубоко спящему Киру. — Ну-ка, глянем, что у нас тут? — он махнул лапой, и начал вдумчиво рассматривать сонные картины. — Ой, как плохо! Ой, плохо-то как!

— Котик, что? — Катя думала, что Баюн просто прогонит девицу, и всё!

— Пойдём, радость моя, поговорим, — Кот поманил Катерину и вышел из светлицы, где в тяжелом, мучительном сне девица вкладывала в руку Кира нож.

Они устроились у Катерины на кровати, и Баюн начал рассказывать:

— Эта самая Улита — царская дочка. Младшая. Нет, она не сестра Веселины, и даже не сестра её отца. Она царю, как бы это… Бабушка двоюродная.

— Так она же выглядит… — Катерина начала подозревать истину.

— Выглядит так, как и выглядела, когда жива была. Ты про древесных русалок что знаешь?

— Русалка на ветвях сидит… — машинально ответила Катерина.

— Правильно! Самое известное. А кто они знаешь?

— Ну, удавленницы. То есть, повесившиеся девушки, — Катерине стало внезапно холодно.

— Именно. Вот эта Улита и повесилась. От зависти. С малолетства она подмечала, что старшей её сестре всего больше, да лучше дают. И то краше и это богаче. На самом-то деле вовсе ничего уж такого и не было. Просто странно малышке шить чрезмерно роскошные наряды. А уж девушке на выданье, завсегда полагаются и наряды, и украшения, и венцы жемчугами да лалами выложенные. И всё-то Улита считала, да маялась. А уж как жених нашелся старшенькой, чуть и вовсе ума не лишилась, так её зависть жгла. И ладно бы косой да кривой, Улита бы хоть этим утешилась, так нет, парень хоть куда, царевич соседний! Улита что только не делала, чтобы свадьбу разрушить! Но не вышло. Только завистью жила, даже не заметила, что она сама уже девушка и ей тоже и наряды дорогие шьют, и уборы. Нет, теперь ей именно что жениха старшей сестры хотелось! Она даже собиралась его ножом ударить, чтоб и у сестры счастья не было, раз ей, Улите, такого не досталось, но не решилась. И придумала она хотя бы день свадьбы сестре испортить. Взяла, да и повесилась от зависти!

— Да разве такое бывает? — ахнула Катерина.

— А то! Ты вспомни-ка, — Кот сходу назвал несколько сказок, где вешались сестры от зависти, что одна из них замуж удачно выходит!

— И что дальше? — Катерина была уверена, что дело этим не закончилось, и была права.

— А дальше, увёз муж молодой жену свою к себе в царство, и думать они забыли про Улиту. Разве что жалела её сестра, вспоминая. А вот сама Улита вернулась русалкой древесной. Обитает теперь в вязе, на котором и повесилась. Ручей заболотила. И ведь раньше-то часто люди ходили к ручью, он звонкий был, радостный. А теперь Улиту опасаются, не смотрят даже в ту сторону. Она как была завистливая, так и осталась. Да и растравляет любого, кто ей попадается. Кир попался, Катюша. Его можно увезти отсюда, да только то, что она ему наговорила, теперь с ним и останется. И вишь, уже до ножа дошло. Она во сне ему нож протягивает, помнишь? Она так жалела, что не решилась убить, что теперь людей на это подбивает. Было уже…

— Что, кто-то поддался? — c ужасом спросила Катерина.

— Да, и не один, — вздохнул Кот. — Лет-то много прошло, у Улиты времени поболе, чем жизнь человеческая… Сначала девушка-чернавка повесилась. Но она русалкой не стала. Потом конюх с ножом на брата родного кинулся, чуть не убил! И тоже к вязу этому примчался вешаться, едва остановили. Он-то и рассказал о девушке, что одна-единственная его понимает и завсегда тут появляется. Дальше, молодой боярин Улите попался. Он как раз погиб. Только погиб, спасая старшего брата. Сначала подрезал ему подпругу, чтоб, значит, тот разбился, а потом, словно очнулся, успел перехватить братнего коня, а тот его копытом с перепугу и ударил, но перед смертью боярин про девицу Улиту рассказал. Ну, тут уж всё все поняли, да и запретили к ручью ходить. Да, видать, так привыкли, что туда никто не ходит, что вам-то сказать и позабыли.

— Котик, а что же теперь будет? — Катерина сжалась в комок от страха за Кира.

— Это уж как он справится. Или не справится. Я мог бы попробовать заставить его забыть, но кроме того, что Улита ему нашептывала, есть и его сердце. Понимаешь? Зависть уже проросла там, её не выдрать извне.

— Так что же делать? — Катерину начал бить озноб.

— Наблюдать будем. Пускать его туда не будем. Может, историю про Улиту расскажем невзначай. Только это ему самому не сильно поможет. Выбор-то его. Ему и делать.

Кир сидел за обедом и косился на Катьку. Такая она хмурая! Небось, опять Стёпка что-то ляпнул! Так ей и надо, нечего было такого придурка выбирать!

— Я ходила гулять сегодня. Такой ручеёк нашла. Медленный такой. И качели. На них качаться можно? — вдруг спросила Катерина, дождавшись условного знака от Баюна.

На неё с ужасом оглянулись все, кто был в трапезной. — Куда? — ахнула царица. — Нет, милая, туда нельзя! Там… Там…

На Катерину посыпались восклицания и вопросы, не видала ли она кого… Особенно девушку молоденькую…

— Нет, а кто она? — Катерина умело вела расспросы и увидела, как Кир смертельно побледнел и схватился рукой за горло, словно на нём уже затягивалась петля, когда услышал, кем именно стала та девушка.

Вечером он не пошел в сад. Заперся у себя, но вскоре к нему пришла Катерина.

— Можно к тебе?

— Чего ты хочешь? — нелюбезно спросил Кир, погруженный в свои мысли.

— Да что-то мне не по себе, — поёжилась Катька. — Всё мерещится та девица.

— Какая ещё девица? — Кир медленно поднял голову.

— Я её видела на самом-то деле, — Катька села рядом с Киром и обхватила руками плечи. — Она на дереве сидит.

— Да чего ты мелешь-то? Не сидит она ни на каком дереве. Как бы она туда залезла в своей рубашке? Наслушалась бреда всякого и сама болтаешь непонятно что! Иди уже, я погулять пойду! — Кир хмуро покосился на Катьку.

— Нет! Не уходи. Я боюсь! — Катерина говорила чистую правду. Ей действительно было очень страшно. Как-то разом стало ясно, что если сейчас Кир уйдёт, то они его потеряют. Совсем и навсегда! Слёзы хлынули таким градом, что Кир смутился и растерялся.

— Кать, да ты чего? Что ты плачешь, глупенькая? Чего испугалась? Враньё это всё. А! Да ты же сама можешь убедиться. Пойдём со мной и увидишь, что нет там на дереве никаких девушек. Ой, ну, да, темнеет уже. А, у тебя же зеркало есть! Посмотри и успокойся.

Катерина чуть «ура» не закричала на радостях, что Кир сам это предложил! Торопливо достала зеркальце и попросила показать старое дерево у ручья в конце сада. В полусумраке дерево было видно вполне ясно, и очень отчётливо было видно белое пятно в ветвях вяза.

— Что это? — Кир отчаянно жалел, что у зеркальца нет такой функции, как у смартфонов: развёл пальцы по поверхности и изображение приблизилось. Но Катька и так справилась. Попросила показать, что там, на ветвях, и зеркальце тут же исполнило её просьбу. У него, у Кира, так никогда не выходило! Только вот, глянув на получившееся изображение, Кир мигом забыл и про смартфоны и про прочее.

— Улита? — да! И она и не она. Острые когти сжимаются и разжимаются на древесной ветке, словно на чьём-то горле. И взгляд такой… Голодный, хищный. — Кого это она так ждёт? — против воли спросил Кир, и вдруг сообразил, кого! А сообразив, похолодел от ужаса.

— Кир? Что ты? Ты бледный стал как бумага, — Катерина сочувственно погладила его по плечу. И тут Кира как прорвало! Они и сам не ожидал, что сможет всё это рассказать. Но, Катька умела слушать и, что ещё важнее, чувствовалось, что он для неё важен и дорог, и рядом с ней именно от этого немудрящего сочувствия вдруг стало тепло. Никогда бы он не сумел сказать это Степану, а Катьке — выложил. А потом словно дышать стало легче, когда она разбивала вдребезги все его завистливые и мучительные воспоминания. И оказалось, что Степану первому подносят всё просто из-за того, что он на полгода старше — обычай такой. И лошадь он выбирает первым, потому что на это внимания не обращает. Первым подошел, да и протянул руку к поводу.

— Кир, это же ты разведчик, ты можешь такое замечать, а он-то приличная растяпа. Вот попроси его вспомнить, кто первый лошадь выбрал — нипочем не вспомнит. А тут ещё девица эта… Она же мается там, и для неё это уже не закончится. Никогда. Ужас-то в чём? Это навеки. И раз ей так плохо, она злится, что другим хорошо, и получается, что единственной радостью для неё становиться что?

— Сделать ещё кого-то похожим на неё? Погубить? Чтобы не одной ей плохо было? — Кир чувствовал себя как после высоченной температуры. Словно ушел мучительный жар, а с ним и бред.

— Да, именно! Вот ты… Ты бы захотел убить Степана? А она бы непременно пыталась бы тебя к этому вынудить.

Киру стало так нехорошо, что аж затошнило! Он действительно видел последнее время жуткие сны про себя, Улиту и нож. Именно для побратима. Он тяжело задышал, стараясь избавиться от мерзкого ощущения.

— Тише, тише, — Катерина легонько погладила его по волосам. Так его бабуля делала. И Катькина рука словно смахнула морок, его давивший. — Давай-ка ты отдохни. Хватит себя мучить.

— Не, я спать не могу, — заплетающимся языком пытался проговорить Кир.

— Можешь, конечно. Всё, всё, спи, — Катерина посмотрела на приоткрывающуюся под лапой Баюна дверь.

— Отлично! И он, вроде, правильно себя повёл. Ну, будем смотреть, как дальше сложится, — Баюн махнул лапой, проявил сон Кира и удовлетворенно хмыкнул. — У тебя есть одно важно качество, радость моя. Ты если уж сочувствуешь, то от души и по-настоящему. Вот он и согрелся. Глядишь, и сумеет прогнать свой морок.

Утром Кир проснулся, словно после болезни. Даже голова кружилась. Катерина чуть не силой вытянула его позавтракать.

— Степан сто раз к тебе заходил, всё надеялся, что на соколиную охоту выманит. Но ты так крепко спал, что он не решился будить, — сказала Катерина. О том, что Степан как раз очень даже собирался будить почему-то вдруг заспавшегося жаворонка-Кира и всерьёз собирался вылить на побратима ведро холодной воды, Катерина предпочла не упоминать!

А в мыслях Кира снова шевельнулся ядовитый червячок:

— Дааа, хотел он как же! Он сам хотел поехать, а от тебя избавиться! — подумалось Киру, но он решительно отогнал глупую мысль подальше! И вдруг сообразил, что даже как-то соскучился по Степану! Он же в последнее время, даже если и был рядом, то в голову всё мерзость какая-то лезла, а самого побратима он не слушал, да и не слышал толком.

— Наверное, поеду я его догоню! Они же вряд ли давно уехали? Как ты думаешь, меня Сивка подвезёт?

— Давай я тебя подвезу. На Воронко. Он как раз хотел меня покатать. А там лишних коней брали, я видела, как сокольничьи собирались. Ссадим тебя у них. А сами полетаем подальше от людей.

— Хорошо! Давай! — Кир быстро собрался и уже совсем скоро они подлетали к всадникам, неспешно едущим по дороге.

— Кир! Как я рад, что ты приехал! — Степан так обрадовался побратиму и тому, что тот не мрачный, а напротив, улыбается и шутит! — Ну, наконец-то! А то без тебя всё не так, — сказал он Киру уже потише, чтобы Вячко не обидеть.

Катерина охоту не любила, поэтому быстро уехала, но в зеркальце посматривала, как Кир справляется. Именно поэтому и увидела, как охотники, проезжая между быстрой, бурной речкой и каменным холмом, попали под небольшой камнепад. Как Степанов конь оступился и сбросил седока в реку, и тот, ударившись виском о камень, беззвучно ушел под воду.

— Воронко, назад! — Катерина крепко сжимала зеркальце, опасаясь выронить на такой скорости, всё просила его показать Степана, но зеркальце показывало только воду, как вдруг над поверхностью возникла поникшая голова Степана, которого удерживал Кир! Катя сообразила, что прошло не так уж и много времени, это ей показалось, что чуть ли не час!

Киру приходилось туго, стремительное течение и торчащие из воды камни не давали ему подобраться к берегу. Нет, сам-то он плавал как выдра и смог бы выплыть даже в такой ледяной каменной мешанине, но надо было во что бы то ни стало вытянуть Степана! В конце концов, ценой рассеченного об острый камень предплечья и кучи ушибов и ссадин, Киру удалось подобраться к берегу.

— Давай! Немного ещё! Подтолкни его! — кричали ему с высоковатого берега. Кир удерживал одной рукой Степана, а второй из последних сил вцепился в каменистый выступ, не давая течению их унести. Он отлично понимал, что если и сможет подтолкнуть Стёпку вверх, то при этом его самого уже перехватить не смогут. Силы были на исходе, разбитые о камни руки онемели, предплечье залито кровью, которая слизывается ледяными языками воды.

— Оставь его. Ты не сможешь его спасти, спасайся сам, — зашумело в ушах. — Разожми правую руку, отпусти его, он, может, уже мёртв, может, даже живой водой его не спасти. А ты жив, хватайся за выступ обеими руками и тебя вытащат! И никто не обвинит тебя! Ты сделал всё, всё что мог! Разожми правую руку! Ты ранен, ты окоченел, ты не можешь больше… Разожми правую руку… Отпусти его…

— Я не могу! Я не могу его бросить! — простонал Кир, и из последних сил подтолкнул вверх ставшее немыслимо тяжелым в мокрой одежде тело Степана. Того сразу же подхватило множество рук, а Кира унесло течением дальше, туда, где берег становился совсем крутым, а вода ревела, словно загнанный дикий зверь.

— Нет! Кир! — царевич Вячко гнал коня, пока перед ним не возникла отвесная скала. — Нет!!!

Катерина видела всё, что случилось и даже больше, она увидела, как закашлялся Степан, когда его положили на берег и перевернули лицом вниз, видела, как пытается удержаться на поверхности Кир, но сил у него всё меньше и меньше. Темноволосая голова погружалась в воду, и Катерина непроизвольно задерживала дыхание, пока он не выныривал вновь, но было понятно, что долго ему не продержаться! Воронко ринулся вниз и летел, почти касаясь воды. Конь увидел Кира, снова уходящего под воду, рванул вперёд, зубами успел прихватить его одежду и выдернуть вверх, закинув себе на спину. Катерина вцепилась в мокрый и ледяной кафтан Кира обеими руками, обняла его, удерживая на конской спине! Воронко в три прыжка достиг плоской скалы, где можно было расположиться, и бережно спустил Кира на землю под высоченными соснами.

— Кир, как ты? — Катерина осторожно снимала с него кафтан, превратившийся в драную тряпку от ударов об острые камни, потом поняла, что снять, так чтобы не потревожить друга, она не сумеет, выудила ножницы из сумки, и попросту срезала эти лохмотья, бережно отстегнув пёрышко-пряжку. — Кир!

— Катька? Ты? Откуда ты тут взялась? Да, и вообще, где мы? — Кир попытался голову поднять, но она сильно кружилась, да и руки не очень-то слушались. Тут же подвернулся локоть, и он чуть с не грянулся затылком о камень. Хорошо, что Катерина успела поймать его за плечи.

— А тебе не кажется, что ты сегодня уже достаточно об камни бился? — она пыталась не заплакать, старательно изображая деловитость. — Не волнуйся, Степан жив. Я видела.

— Слава Богу! — Кир закрыл глаза.

— Да. И ты его спас! — Катя потянулась было к приготовленным флаконам живой и мёртвой воды, но Воронко фыркнул:

— Люди видели, что он поранился. Будет очень странно, если вернётся он абсолютно целый и невредимый. Тем более, что царь и царица точно пошлют лекарей, чтобы его осмотреть.

— Да, Воронко прав. Спасибо тебе большое за совет, а главное, за то, что вытащил. Если бы не ты, я бы уже рыб кормил! — Кир повёл плечами, определяя, где не болит. Не нашел такого места, вздохнул и с трудом сел. Замёрз в ледяной воде так, что зуб на зуб не попадал. Катька тут же набросила на него тёплый плащ.

— Ладно, тогда тебе придётся выдержать мою перевязку. Ты даже переодеться сразу не можешь — рука ранена.

— Потерплю, — Кир поднял голову и прижмурился. Солнце пробивалось сквозь сосновую хвою, слепило короткими яркими лучиками глаза, и, несмотря на то, что болело всё, и чудачка Катька, буквально не дыша, бинтовала ему руку, он себя давно так хорошо не чувствовал. Словно страшный поток внизу отшелушил с него все его мучения, метания, глупые мысли, зависть, а вдобавок ещё и дикое чувство вины перед Степаном. Он покосился на Катьку. Старается, аккуратно заматывая его предплечье длинной полосой ткани.

— Кать!

— А? Что? Больно? — Катя осторожно завязывала бинт.

— Нет, что ты! Всё отлично. Я это… Я хотел сказать… Спасибо!

— Да ладно тебе, я-то что, это всё Воронко.

— Нет, я сейчас не про это. Я о том, что у ручья было… — Кир помялся. — Я не знаю, понял бы я сам, что она такое? Скорее всего, нет. Мне погано очень было. А что со мной, не соображал. Кать, пока тут Степана нет, я хотел тебе сказать, что ты мне стала не просто другом. Я всегда мечтал иметь сестру. Нет, я знаю, что у нас есть родство, ну отдаленное… Но это очень уж отдаленное, — он запутался, замолк.

Катерина слушала, слушала. — Кир, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? — наконец не выдержала она. — Ты начал говорить слова побратимства. Ты в них уверен?

— Я? Да! А ты? Может, тебе не хочется? — он бы никогда не решился с Катькой заговорить на эту тему, если бы не то, что он пережил только что в реке. Адреналин пьянил, словно настоявшийся мёд, но Кир вдруг перепугался, что навязывается. Он всю жизнь страшно боялся собственной ненужности, боялся, когда ругались и расходились в разные стороны родители, а он оставался один. И когда они развелись окончательно, тоже боялся. Это немного поутихло, когда он попал в Лукоморье и подружился со Степаном и Катькой, но после того, как Степан стал официальным Катькиным спутником, нахлынуло снова. Опять он получается лишним! К тому же он вспомнил, что Катька говорила, когда они со Степаном надумали побрататься. Что это очень серьёзный шаг и навсегда! Он совсем смутился, сообразив, что она точно не захочет! Зачем ей это?

— Вот дурень-то! — Катерина обняла его за плечи, сказала чётко и ясно. — Ты мне брат! Настоящий брат и близкий мне человек! Я хотела это сказать уже давно, но боялась, что тебе это не нужно.

— Мне? — Кир чуть отстранился и с таким изумлением на неё посмотрел, что она рассмеялась. — Мне не нужно? Я так хотел это услышать! Мне так нужно! Ты мне сестра… — что-то изменилось, он это понял. В его жизни ясно и определенно возникло абсолютно четкое понятие «сестра»! Катька.

Воронко кивнул головой. — Я давно видел, что дело к этому идет. Правильно сделали!

— Ой! Степан! — вскинулась Катерина. — Он же не знает, что ты жив!

— Ёлки-палки! — Кир попытался было вскочить, и взвыл. Болело всё!

— Нет, братец, ты так не скачи, раз уж тебя сказочной водой не обрабатывали. Давай-ка потихоньку, — Катька приобняла его и помогла дойти до камня, с которого Кир забрался на спину Воронко. Пряжка, пристёгнутая к поясу, уже заменила на нём одежду, Катерина села за ним, решив, что так лучше Кира придерживать, если что, и Воронко взвился в воздух, унося брата и сестру прочь.

Степан сидел, прислонившись спиной к камню, и тупо смотрел на реку. Он никак не мог уяснить, что Кира нет в живых. Поначалу он попытался было рвануться за ним, но его не пустили силой. Куда там! Голова раскалывается от боли, на виске рана, сам весь битый о камни! Да, никуда бы он не доплыл, разве что сразу на дно. Но как же так? Кир! Побратим, только что спасший ему жизнь! Он не может быть мёртв. Он, Степан, точно бы чувствовал это! Или нет? Может, Киру и не было больно? Он просто перестал бороться, ушел на дно и всё? Степан схватился за голову. Он вспоминал, как тонул сам, вспоминал холод, охватывающий тело, пузыри воздуха, уходящие вверх…

— Степан, мы его ищем. Отряд поехал в объезд к… — Вячко замялся. Степан выглядел плохо, и то, что ему предстояло услышать, его уж точно не порадует!

— Куда?

— К водопадам. Они не очень высокие. Но…

— Ты можешь мне по-человечески сказать? — Степан сердился. Он чувствовал, что у него хотят отнять последнюю надежду.

— Ну, могу. Короче, там никто не выплывал ещё живым, прости. Под водопадами на дне камни, — Вячко выпалил это одним духом и замер, глядя на Степана. Тот и так бледный был, а сейчас вовсе стал словно снег! И тут заорали оставшиеся с ними люди! Заорали и радостно стали тыкать пальцами в небо.

Степан с трудом поднял голову и увидел вороного сказочного коня, который легко нёс Кира и Катьку! — Кир! Живой! — только и смог сказать средний царевич Златогорного царства.

Баюн только за голову хватался. — У меня нет слов, а это о чём-то да говорит! Что бы у меня их не было, это надо или их все исчерпать, или так меня изумить… Нет, даже ТАК меня изумить, что ни в сказке сказать, ни пером, знаете ли, описать. Вы же поехали на соколиную охоту! Это птички такие, да? Как можно было угораздиться рухнуть в Смертельный поток? Да счастье, что живы остались! И правильно, Воронко не дал вас живой водой лечить. Чтобы побольнее было! Может, запомните, что надо осторожнее?

— Это он собирался за вами присматривать и уснул. А уснул он, потому что обожрался, а обожрался, потому как по жизни обжора и лакомка, а ему икры два ведра презентовали! И он их почти что целиком оприходовал! — доверительно сообщил Бурый мальчишкам и Катерине.

— Да ты! Ты! — Баюн зашипел на Волка и выскочил из светлицы, которую временно превратили в лазарет.

— Вот именно! А слова у тебя закончились под слоем икры, им просто негде развернуться, — вслед Коту насмешливо крикнул Бурый.

Он странновато поглядывал на Кира и даже как-то принюхивался к нему, а потом шепнул на ухо, пока Степан что- то рассказывал Катерине. — Добро пожаловать в семью.

— Ты что, в зеркальце видел? — удивился Кир.

— Нет. Запах изменился.

— У кого? — не понял тот.

— Ну, не у меня же… У тебя, у кого ещё-то? Побратимство тут реально многое меняет. И это навсегда, — Волк покосился на Катерину. — Братья бывают разные… Будешь плохим братом, убью, — буднично пообещал Волк.

— Да ну тебя! — не испугался Кир. — Мне знаешь, как важно, чтобы это было? — как вот сформулировать, что попав в Катькин дом, он не завидовал, нет. Он мечтал. И не о том, чтобы стать частью этой семьи, глупо мечтать о том, что невозможно. Он же тогда не знал о том, что невозможного тут почти не бывает. Нет, он мечтал об уверенности в том, что для него двери этого дома не закроются.

— Знаю, — Бурый вздохнул. — Ещё как знаю! Можешь не пытаться объяснить. Отогреваешься там, где тепло. Правда? — он покосился желтыми глазами на паренька.

— Правда, — тот кивнул с облегчением. И постарался запомнить фразу.

Степан злился и не понимал, что происходит. Катька и Кир вели себя странно. Очень странно! Причем, похоже, что на это никто кроме него и внимания никакого не обращал! Cловно, это нормально, что Кир может обнять за плечи Катерину. Что она шутливо гладит его по волосам, а он укладывает ей на колени голову, и так валяется на траве. Последнее Степана взбесило не на шутку.

— Ладно, он ранен! И ранен, потому что меня спасал, следовательно, морду ему начистить не могу! Но, куда Волк-то смотрит? Мне, значит, и подойти лишний раз нельзя, он глазами сверкает, как светофор, рррраз и уже красный цвет, уноси ноги, да подальше! А Кир тут… Что только не делает. А что изменилось-то?

— Подразнить его ещё, что ли? — лениво рассуждал Кир, безмятежно глядя в небо. — А? Как ты думаешь, сестрица? — ему давно не было так дивно хорошо!

— Думаю, что я-то ладно, а вот тебя он поколотит скоро, — рассмеялась Катерина. — Как только у тебя рука заживёт, так и будет тебе справедливое возмездие за твое легкомысленное поведение.

— Бабушка ещё надвое сказала, кто кого поколотит, — хмыкнул Кир, покосился на сердитого Степана, и махнул ему рукой. Мол, подойди поближе.

— Чего тебе? — Cтепан тащился нога за ногу, мрачно разглядывая Катьку, облокотившуюся о дерево, и Кира, голова которого удобно расположилась на Катькиных коленях.

— Да вот всё думаю, когда же ты меня поздравишь? — Кир наслаждался гаммой разнообразных чувств, которая явственно отразилась на лице побратима. С трудом сдерживаемый гнев, недоумение, догадка и откровенная ярость.

— И с чем же, если не секрет? — Степан из последних сил держался, чтобы не ударить этого паразита!

— Да с тем, что у меня такая клёвая сестра! — Кир наслаждался. Ясно же, что пришло в голову этому чудаку-Степану! Надо же, глупости-то какие! Но он так роскошно ведётся, что аж хочется ещё поприкалываться!

— Шестиюродная? — прошипел сквозь стиснутые зубы Степан.

— Нет, названная, — Кир перестал улыбаться, приподнялся на локте здоровой руки и уже серьёзно смотрел на побратима. То того дошло не сразу, а когда дошло, он расплылся в облегченной улыбке.

— Да ладно? Чего, серьёзно? А когда? И почему мне сразу не сказали?

— Хотели! Но, не поверишь, вредность пересилила! Ты такой забавный, когда пытаешься мне не врезать! И, да, так ревновать вредно для здоровья… — Кир хихикал над дивными изменениями на Степановой физиономии.

— Ну, погоди! Пусть только у тебя рука заживёт… Я тебе отвечу должным образом! Я уж думал… Ну, ладно, замнём, что я думал! — Степан улёгся поотдаль в траву и раскинул руки. — Вот же свинтусы! Кать, ну, ладно, этот вредный тип, но ты-то как могла так надо мной издеваться? Я же переживал!

— Да кто ж тебя просил так переживать? Спросил бы, — Катерина посмеивалась. — Я не Баюн, я мысли читать не умею, и что ты там себе изобрел, и не знаю, и знать не хочу, а то, по-моему, ничего хорошего ты не придумал.

— Это да! Чуть не свихнулся, — счастливо улыбался Степан. — Жду подробностей. Колитесь уже! Я же тоже вроде как не посторонний.

Он долго обдумывал новости, а потом довольно хмурый и озадаченный, отправился к Волку.

— Можно спросить?

— Валяй, — Бурый лениво поднял на него глаза.

— Я побратим Киру, а они с Катькой… Это что, получается, она мне теперь тоже сестра что ли? — он сморщился.

— Нет. Успокойся, так это не работает, — Бурый фыркнул. — Мне, кстати, Кир тоже по-прежнему только ученик. Так что ты ему передай, что пусть сильно не расслабляется, гонять буду даже больше. Потому что раз принял на себя такую ответственность, то должен соответствовать!

Кира переданное предупреждение ничуть не напугало! С его точки зрения, дело того стоило!

Веселина никак не могла понять, почему Катерина выспрашивает у неё все подробности истории с Улитой. Но решила, что сказочнице просто любопытно, и сильно бы удивилась, увидев, как вечером, когда лёгкие сумерки уже сменялись ночной темнотой, Катя осторожно прокралась из своей светлицы в сад, а там торопливо и беззвучно побежала по дорожкам к отдаленному ручью.

— Царевна Улита! Я знаю, что ты здесь! Выходи! — Катя не удивилась, когда из-за дерева осторожно выступила девица, кротко потупившая взгляд.

— Кто ты, дева? Ты тоже расстроена? — прошелестел сочувственный шепоток.

— Я? Нет. А вот ты сейчас расстроишься.

— Почему? — удавленница — древесная русалка подняла глаза, сверкнувшие неживым голубым отсветом в лунном свете.

— Слова её мёд, в словах её яд,

Поверишь и трудно вернуться назад,

Туда, где ты нужен, туда, где любим,

Затянет дорогу из зависти дым.

Слова околдуют, утянут на дно,

Совьется травы водяной полотно,

Сплетётся веревка у вяза в ветвях,

Заманит туда, где лишь холод и страх.

В словах её — ложь, в них горечь и яд.

Поддашься и сгинешь, пути нет назад.

Услышь и запомни несбывшийся сон,

Не будешь бороться, и ты обречен!

Катерина это произнесла нараспев, и её слова словно впитались в воды ручья, плеснули там, волночками, закружились небольшими водоворотами, зашумели в листве дерева, зазвенели сиреневыми колокольчиками в траве вокруг.

— Что ты сделала? — Улита отдернула руку от ствола старого вяза и с ужасом посмотрела на сказочницу.

— Как только ты попытаешься ещё кого-то отравить своим ядом, вода в ручье, деревья вокруг, травы, цветы, всё, что тебя окружает, будет напевать эту мелодию, и твоя жертва услышит мои слова, они разрушат все твои сети и замыслы!

— За что? Я не сделала тебе ничего плохого! — кроткие глаза Улиты как по команде наполнялись слезами.

— Как раз сделала. Ты попыталась отравить моего брата! Но больше у тебя это не получится ни с кем! — Катерина отступила, увидев, как сквозь маску кротости и красоты проявляются истинные черты завистливой и злобной царевны Улиты. — Даже не пытайся. Силой тоже не выйдет!

Ноги Улиты захлестнула высокая трава, остановив её рывок, а скрюченные тоненькие пальцы, на которых появились длиннющие когти, хлестнула гибкая ветка вяза.

— Уходи отсюда! Или сиди так, чтобы тебя было ни слышно, и не видно, и главное, что бы вреда никому от тебя не было! Поняла? — Катерина пожала плечами, наблюдая переход от кидающейся на жертву фурии, обратно к кроткой, обиженной злыми людьми, девицы-красавицы. Развернулась, и спокойно удалилась к терему. А утром царские садовники с огромным удивлением обнаружили, что заболоченный ручей в конце сада вновь потёк быстро, весело и задорно звеня на россыпях камней.

Кот насмешливо выслушал все новости. — Ещё бы! Катерина той немочи бледной никакого шанса не оставила. И вообще, была грозна!

— Как ты мог её одну отпустить? — удивлялся Сивка.

— Почему одну? С неё и Волк был и Жаруся. Я осуществлял общее руководство операцией из терема, — надулся Баюн, — Катюшенька сама мне предложила не ходить.

— Ну, конечно! Что ей ещё оставалось, если ты раз десять намекнул, что страсть как не любишь по мокрой от росы травке ходить? А если на Волке ехать, так это тебя кусты задевать будут, — Жаруся плеснула крыльями, отчего Кот стал походить на новогоднюю ёлку.

— Уй, до чего ты вредная! — фыркнул Баюн, косясь на разноцветные блики, скачущие по его шёрстке. — Хорошо, что радость моя не такая!

Глава 6. Важно — не важно

Вернулись домой из-за дождей в Лукоморье и Баюна. Ливни, весенние и щедрые ливни заливали все окрестности. Баюн наотрез отказался куда-то выходить, фыркал и ёжился. Катерине дожди нравились. Они с Бурым летали под потоками воды и возвращались такими мокрыми, что Кот с печи только постанывал. Жаруся улетела по делам, и Катерине приходилось самой сушить косу. Мучилась, мучилась, а потом взяла её, да и отстригла! Не очень коротко, так, по плечи.

— Вооот, теперь хоть высушить можно, — Катерина вышла из комнаты, и в горнице раздался грохот.

Степан сел мимо лавки, а Кир, наоборот вскочил с неё.

— Ты чего? — завопили мальчишки.

— Чего? Что вас так подорвало? Высушить не могу. А благодаря вам, вырастить косу заново для меня плёвое дело, — Катька пожала плечами.

— Предупреждать надо! Так непривычно! — строго покачал головой консервативный Степан.

— Да ладно Стёп, хорошо же! И тебе идёт, — подмигнул Катьке Кир. А Катерина подумала, что как-то мало использует подручные средства. В самом-то деле, можно сколько хочешь экспериментировать с прическами и стрижками, а не понравилось — пожалуйста, коса обратно отрастёт минуты за две.

Пока была возможность, Катерина с Бурым слетали к его стае, и оказалось, что очень вовремя! Если у Лукоморского Дуба уже вовсю бушевала весна, то на севере в лесах кое-где лежал снег, а волки ослабли от зимовки и весенней бескормицы. Катерина с помощью скатерти-самобранки обеспечила их приличным запасом мяса, которое они сложили в глубоком овраге, ещё полном снега. И уже сытые и довольные, устроили ночь песен.

— Забавно как, — Катерина летела обратно и всё вспоминала волчьи напевы. — Я вроде как мелодии там улавливаю.

— Не забавно, а правильно. Ты же понимаешь наш язык, привыкаешь к нему, вот и песни начала слышать, — Бурый любил петь, но старался себя сдерживать, чтобы Катерину не пугать.

— А почему ты сам не поёшь? — Катерина даже испугалась серьёзному взгляду Бурого, покосившегося на неё через плечо. — Что? Нельзя было спрашивать?

— Я просто только что думал об этом, — смущенно ответил Бурый.

— И что ты думал?

— Я не знал, не напугают ли тебя мои песни. Они же совсем не ваши, не человеческие. Почему ты смеёшься? — немного растерялся Волк.

— Бурый, ну тебя же не пугает, когда я пою? С чего меня должно пугать твоё пение? Тем более, что у тебя это красиво получается. Я же слышала уже. Спой, пожалуйста, ну, если есть настроение…

Через неделю после этого разговора Баюн, который затыкал уши подушками, перинами, пытался скрыться в погребе и даже в самых дальних помещениях своего Дуба, не выдержал и запросился в Катин мир. — Я не могу больше! Он воет без конца, и меня не слушает совсем! А я его слышать уже не могу и сбежать не могу — дождь идёт. Кать, ну заткни ты его как-нибудь! Сил же никаких нет!

— Как тебе не стыдно! — Жаруся, уже присоединившаяся к остальным, крылом хлопнула Кота по левому уху. — Волк так долго не мог себе этого позволить!

— Ну, ладно, ладно. Я понимаю. Раз спел, два спел, ну, три раза повыл и хватит уже! Он же недёлю воет!!! — Баюн потряс головой. — Катяяяя! Угомони ты его!

— Кот! Ну, как тебе не совестно-то? А когда ты вопишь, как стадо котиков? — Жаруся в это время обычно уносилась со сверхзвуковой скоростью куда-нибудь подальше, но от очевидцев знала, как это, переносить Котовые весенние вопли!

— Я пою, а не воплю! — тут же оскорбился Баюн. — Услаждаю слух какой-нибудь прекрасной кошечки, ну, или нескольких кошечек.

— Рыженьких, как на подбор! — хихикнула хулиганка-Жаруся.

— Ладно тебе, ну, да, рыженьких, как правило, — Кот мечтательно разулыбался. И тут же снова затряс ушами. — Опять воет!

— Он поёт, — Катерина напела мелодию.

— Ты что? Научилась это понимать? — Баюн, изображая восхищение, поднялся на задние лапы и отвесил Катерине церемонный поклон. — Уважаю! Уважаю… Уважение! Ну, конечно! — он хлопнул лапой по лбу. — Как я сразу не понял! Так! Мне тут мокро, сыро и я простываю, — Кот ненатурально чихнул. — И мне срочно надо в людской мир. Отдыхать от воя… Ой, нет, в смысле от дождя.

— Так, с ним всё понятно, — переглянулись Катерина и Жаруся. — Бурый не будет выть у тебя дома. Твоих он действительно уважает.

Катерина протянула с возвращением ещё несколько дней, давая Бурому возможность понаслаждаться воем, а потом Баюн устроил такое представление с чиханием и кашлем, что пришлось возвращаться. Сивка ускакал к своим в степи, за ним увязался Ярик, клятвенно пообещавший ничего плохого не делать, и как только Катерина вернётся и его позовёт, тут же вернуться! Зато Жаруся объявила, что без присмотра их не оставит и полетела с ними.

Лето было в самом разгаре, когда вдруг приехали родители Степана. Это было очень неожиданно и необычно, и Степан немедленно встревожился, а когда они появились на бабушкиной даче, понял, что его опасения явно не напрасны. Отец — темнее тучи, мама явно недавно плакала. После приветствий Степану объяснили, что случилось.

— Стефан, жизнь штука сложная, и не всегда всё получается так, как хотелось бы, — начал Олег Сергеевич. — Дело в том, что у нас возникли финансовые проблемы, — он замялся, мама Степана снова заплакала. — Света, ну не надо, мы же договорились!

— Насколько серьёзные? — Степан смотрел на отца.

— Нам придётся изменить свою жизнь, — Олег Сергеевич поморщился. — К сожалению, если ты захочешь учиться за рубежом, пока этого я не смогу тебе обеспечить. Пока! С поездками тоже придётся несколько ужаться.

— Ну, почему? Ну, почему, это случилось именно с нами? — всхлипывала Светлана за спиной мужа. — От меня отвернулись все подруги, словно я заразна! Я словно стала для них невидима!

— Мам, может, это и не подруги были? — Степан осознал, что ему-то как раз жаловаться нечего. — Пап, я никуда из своей школы и не собирался. А поездки… Если честно, то в предпоследней я чуть не умер от лавины, а в последней — от скуки.

— Глупый мальчишка! Наш круг… Мы стали изгоями, и всё из-за того, что счета твоего отца заморожены!!! Эти проклятые санкции! А банки в Великобритании и Швейцарии! Кто бы мог подумать, что они могут так поступить! Они же самые надёжные! — рыдала мама Степана. — Теперь мы лишены общества нужных людей. Людей нашего уровня, нашего круга.

— Мам, да какой это круг? Так, фигня одна. Не сердись! Есть деньги, ты в хороводе, нет денег, пошёл вон! — Степану откровенно надоела эта присказка про «их круг», и он сильно подозревал, что без этого дивного явления их жизнь будет только лучше.

— Да так везде! — взвизгнула она.

— Нет, не везде, — помотал головой Степан.

— Глупый мальчишка! Неужели ты думаешь, что твой приятель и эта… Как там её… Катька! Будут к тебе по-прежнему относиться? — Светлана Евгеньевна раздраженно промокала платочком глаза.

— Конечно! — Степан не просто так думал, он точно это знал!

— Ну, в любом случае, это отличный способ проверить, чего стоит твоё окружение, — мрачно констатировал его отец, который как раз осознал, что его личное окружение бежит как крысы с корабля, да ещё со скоростью скаковых лошадей. Образ крысолошадей прочно засел в его голове, и он даже потряс ею, чтобы избавиться от бредового видения.

— Спорим, что скажут, что им это без разницы? — Cтепан пожал плечами. — Пап, нам что, жить негде будет?

— Нет! Конечно, нет! Вся недвижимость в России остаётся. Может быть, удастся сохранить ещё кое-что за рубежом.

— Ну, так что? Жить есть где, есть-пить, наверное, тоже будет.

— Ты что, не соображаешь? Твоя одежда, гаждеты, всё, что тебе нравится, этого теперь не будет! Такого уровня! — Светлана снова зарыдала.

— Мам, я переживу. Это такие… Понты. Кир как-то мне сказал, что ему страшно хотелось иметь то, что у меня есть.

— Вот! Вот видишь! — слёзы мамы Степана полились уже потоком.

— Да, а когда у него самого деньги появились, то выяснилось, что это не так уж и важно, какая модель смартфона у него есть. Работает и хорошо. Они слишком часто меняются, следить напряжно, — хмыкнул Степан.

— Ты просто слишком маленький! Не понимаешь! Главное, уровень людей, которые вокруг!

— Да что ты? Так и не понимаю? Они же были вокруг, люди эти, которые с уровнем? Были? И где они? Меньше стало денег, и испарились? Так нафига такие люди? Кислород переводить ими, да воздух портить? Я же с такими общался. Мам, они не стоят того, чтобы расстраиваться.

— Ладно, давай так. Позови своих, и скажи им, что у тебя отец разорился. Света, не рыдай. Пусть немного преувеличит размер бедствия, заодно и посмотрит, какие у него друзья, — Олегу Сергеевичу и самому было интересно. К тому же он смертельно устал и от свалившихся проблем и от реакции жены и от чувства вины перед семьёй. Сын его по-хорошему удивил. — Только, заранее их не предупреждай, — добавил он.

Степан позвонил Катьке и попросил её и Кира подойти к нему. Оба примчались перепуганные. Степан проводил их в свою комнату, дверь закрывать не стал, а потом взял, да и рассказал, что его отец разорился.

— Ой, он, наверное, расстроен страшно! А мама твоя? — Катерина, разумеется, тут же начала переживать.

— Кать, ну конечно, он расстроен, и мама тоже, плачет всё время. Ты мне вот что скажи, ты теперь, наверное, не захочешь со мной общаться. Да? А ты, Кир?

— Ты что? Белены объелся? Или упал, да головой ушибся? — обиделась Катерина. — Зачем мне деньги твоего отца? А если тебе надо будет, только скажи… Ты только не расстраивайся, и своим объясни, главное-то, что вы все живы и здоровы!

— Ты, вроде как, братец, нормальный был с утра, — добавил мрачно Кир. — А сейчас несёшь вообще не пойми что! Я вот, может, не захочу с тобой общаться, если ты продолжишь такой бред высказывать! Ты что, решил, что я тобой из-за бабла дружу?

Степан смотрел на злющего Кира и сердитую, но встревоженную его состоянием Катерину и его распирало такое облегчение! Нет, он ни на секунду не сомневался в них! И другого ответа не ждал. Просто вдруг сообразил, что мог бы с ними и не встретиться! Как бы он сейчас жил?

— Люди, я такой счастливый, что вы у меня есть! — он обнял за шеи обоих, причем, Кира для этого пришлось еще и придушить немного, потому как побратим в сердитом состоянии был довольно-таки вредным, строптивым и неуступчивым.

— Дурень! Если тебе нужны деньги, я тебе просто кошелёк отдам, да и дело с концом, — проскрипел полузадушенный Кир. — А ещё раз такую глупость начнёшь болтать, в морду получишь!

Когда Степан проводил друзей, пообещав, что скоро придёт, и вернулся к себе, там уже сидели его родители.

— Нда… Свет, а сын-то у нас гораздо лучше выбирает себе свой круг. Я бы дорого дал, чтобы мне сейчас кто-то предложил отдать свой кошелёк, не потому, что мне нужны чужие деньги, а потому, что счастье иметь человека, на которого можешь положиться! Да и девчушка… Это, знаешь ли, редкость и великая ценность, когда девушке без разницы, есть у тебя деньги или нет, — улыбался отец.

— Мам, ну не плачь! Что ты! Катька-то права. Мы все живы и здоровы, и жить есть где, и не пропадём! — Степан неловко гладил по плечу маму, которая вдруг сообразила, что сын её утешает! Первый раз в жизни утешает! Попыталась вспомнить, утешала ли его сама и с ужасом поняла, что даже и припомнить не может. Светские мероприятия, мнение подруг, которые, как выяснилось и не подруги вовсе, выбор правильных нарядов, украшений и соблюдение всех светских ритуалов, занимало столько времени, что на сына его как-то не оставалось. Смутно вспомнился случай, как он чуть не утонул в океане, ещё совсем маленький, но тогда она так перепугалась и так сердилась на сына, что не подошла к нему и не успокоила. Слёзы теки уже водопадом. Стало так страшно! А вдруг она упустила то время, когда ему вообще нужно её сочувствие и утешение? Вдруг совсем-совсем опоздала?

Степан понял, что сам с такими рыданиями мамы точно не справится и рванул за Катькой.

— Поговори ты с ней! Просто поговори. Она плачет не переставая!

Катерина едва успевала переставлять ноги, так её Степан волок за собой, а когда оказалась перед его мамой, поняла, о чём он!

— Охо-хонюшки, так и до сердечного приступа дорасстраиваться можно! — Катерина отодвинула растерянного Степана в сторону и потихоньку начала говорить, словно выстраивая мостки в том топком, холодном и безнадёжном болоте, где бессильно тонула ухоженная, красивая женщина, внезапно осознавшая, что жила как-то не совсем не так.

— Пап, не мешай ей, она умеет это делать, — остановил Степан отца, который пытался что-то сказать, а потом просто изумлённо смотрел, как его жена прислушивается, успокаивается, перестаёт плакать, кричать и задыхаться от рыданий.

— Ну, разве же так можно? Вы устали, перенервничали, сейчас вы пойдёте, приляжете и успокоитесь. И поймёте, что вы очень, очень богаты, на самом-то деле! Вы все живы и здоровы, вы вместе. Всё, успокойтесь, не надо плакать, — Катерина видела, что женщина уже потихоньку выбирается из своей истерики, ещё немного ей помогла, а потом проводила её в постель.

— Она поспит, и может быть, потом ей уже не будет казаться, что всё так уж плохо, — Катерина спокойно смотрела на отца Степана.

— Вот, спасибо тебе. Я думал, ты переговорщик, а ты ещё и психоаналитик талантливый, — удивленно усмехнулся тот.

— Нет, я не переговорщик и не психоаналитик. Я специалист узкого профиля, — вежливо улыбнулась ему Катерина. — Не расстраивайтесь. Всё потихоньку образуется.

Она легко шагала по дорожке к своему дому, и точно знала, что ей в спину смотрит Олег Сергеевич.

— Какого профиля? О чём она? — спросил он у сына.

— Потом спроси у неё сам, — рассмеялся тот. — Но у неё и правда есть редкий талант.

Глава 7. Один из Великих Воронов

— Слушай, ты меня так выручила! Мама в себя пришла, даже печь начала, — рассказывал Степан на следующий день.

— Печь? — удивилась Катерина.

— Да, она шикарно готовит на самом-то деле. И ей самой это очень нравится, она, когда раньше пекла какой-нибудь торт, просто счастлива была. Я маленький был, но помню. В доме пахло так, что просто хотелось сидеть на кухне, нюхать, и потом сразу слопать то, что так пахнет. А потом, чем больше отец зарабатывал, тем реже она заходила на кухню. Там же прислуга уже готовила. А вот сейчас чего-то печёт, и напевает даже. Попросила, чтобы я вас привёл к чаю. Так что официально приглашаю! — он покачал головой, припомнив, что его мама первый раз заговорила о Катьке без презрительной усмешки.

— Ладно, принято, — рассмеялся Кир, а Катерина вдруг подняла голову и прислушалась.

— Ты чего? Кать?

— Зеркало! — Катька проявила сумку и выхватила дребезжащее зеркальце. — Кто это?

На зеркальной поверхности отчетливо было видно месиво из перьев в безоблачном голубом весеннем небе Лукоморья. Плеснули крылья, и стало понятно, что Сокол бьётся с тремя огромными во́ронами.

— Чего это ещё? — заорал Кир. К ним уже мчался Бурый и летела серая голубка-Жаруся.

— Да как же его угораздило-то! Вот идиот! — зарычал Бурый. — Ему не справиться! Катерина пусти меня! Скорее!

Катерина в секунду оказалась на спине Волка, и тот одним длинным прыжком оказался за теремом, где можно было незаметно для соседей вызвать ворота, а Жаруся выдернула сонного и уютного Баюна с кресла на крыльце.

Мальчишки рванули за Волком, и уже подбегая, увидели, как возникают врата, как в них на страшной скорости влетает Бурый и Жаруся с Баюном, а потом, через пару секунд, из открытых врат появляется огромный ворон, вихрем налетает на Катьку и уносит её в Лукоморье.

— Нет! Катька! — оба добежали до захлопнувшихся за вороном створок, тающих в летнем жарком воздухе, и в ужасе переглянулись. — Кто это был?

— Помнишь, Черная гора? Это владение одного из Великих Воронов? Ворона Вороновича? — вдруг сообразил Степан.

— Да, точно! Никто ещё не знал, куда он делся. Думаешь, это был он? А те трое? — Кир с трудом переводил дыхание.

— Да кто ж их знает! Может, слуги, дети, или какие-то другие родственники, — Степан потянул друга за руку, — вниз. Да не маячь ты тут! Прикинь, что с Катькиной семьёй будет, если они узнают, что её какой-то птеродактиль уволок.

— Да, одно хорошо, что там наши все! Наверняка, они сейчас птичкам наваляют, и вернутся, — покивал головой Кир. Если бы он мог видеть, что происходило в небе Лукоморья, то не был бы так в этом уверен!

Катерина увидела разом всё! Финист, сильно потрепанный, окровавленный, пытался выбраться из крутого пике, а трое воронов, которые раньше нападали на него, налетели на Волка и Жарусю. Баюна самый мелкий из них попросту сдёрнул со спины Волка и Кот летел вниз, в плотный зелёный туман. Жаруся стряхнула мгновенно вспыхнувшее пламя с крыльев в младшего из воронов, и кинулась за Баюном и почти успела, но ещё два ворона, мгновенно резко увеличившись, с силой взмахнули крыльями и возникший воздушный поток унёс Жарусю и Баюна в туман. Бурый, увидев, что Кот и Жаруся упали, обернулся, и вдруг понял, что Катерину втянул в Лукоморье самый крупный из птиц! Резко развернулся, кинулся к ней, но против Ворона и его старших сыновей мало кто мог устоять, и Волка тоже снесло порывом ветра от вороновых крыльев вниз, в туманную зелень.

Финист смог не рухнуть в туман. Он обернулся, увидев, что случилось, прибавил скорость, ловко укрылся за горой, и ускользнул от врагов.

Катерина в ужасе поняла, что она осталась совсем одна! В когтях огромного черного Ворона и в милой компании его родичей или слуг. Да, один был почти выведен из строя — он успел долететь до горного склона, и покатился по камням, сбивая пламя с перьев, но это ей самой никак не могло помочь. Катерина постаралась повнимательнее запомнить место, куда упали её друзья, и заставила себя глаза не закрывать и не рыдать, а следить, куда её несут. Летели долго, и наконец, спустились к высоченной мрачной горе, у вершины которой была встроена крепость.

— Можно было так уж и не стараться. Любой враг сдохнет на полдороги к ним! — Катерина хмуро разглядывала высоченные стены из тёмного камня. — Готика, прошу любить и не жаловаться, — она изо всех сил старалась держаться и не зареветь в голос. Во-первых, толку от этого никакого, во-вторых, ей надо было очень много чего сделать, чтобы вырваться от этих прелестных пташек, а в-третьих, включился некий внутренний режим противоречия под кодовым названием «русские не сдаются». Радовать этих птеродактилей ещё и своим отчаянием? Да обойдутся!

— Я смотрю, наша гостья не из пугливых? — Ворон опустил её на камни и внимательно следил, как она поднимается на ноги.

— Гостья? Разве в роду Великих Воронов принято так приглашать гостей? — Катерина выпрямилась и посмотрела на огромную чёрную птицу. Ворон распахнул крылья, и через миг перед ней стоял высокий мужчина, одетый в чёрное.

— Ты знаешь меня? Приятно слышать! Да, я глава рода Великих Воронов, Ворон Воронович. А гости… Знаешь, иной гость может стать кормом для ворона, только вот корм никогда не становится гостем. Надеюсь, ты уловила, о чём я.

— Полагаю, что уловила. Только вот корм из сказочника очень уж неудобоваримый. Дорого обходится, — Катерина решила, что нипочём не покажет этой мерзости, насколько ей страшно. Повыше задрала подбородок и кивнула на троих воронов чуть поменьше, один из которых, обожженный Жарусей едва долетел. — А это? Твои слуги или родичи?

— Ты забавная, — Ворон Воронович обошел вокруг растрёпанной Катерины, одетой в тонкие джинсы и футболку, и отчаянно мерзнувшую на весенних ветрах горной кручи. — А это… Мои сыновья. Кстати, возможно, тебе лучше переодеться. Одежда твоего края очень уж непривычна для нас, да и неуместна в моих владениях. Ты останешься здесь, у меня! Поэтому, лучше привыкай сразу, — он помолчал, ожидая слёзы, крик, возмущение, что угодно, но Катерина только брови подняла. Слыхала она уже такое. И более того, отлично помнила, чем тогда дело закончилось с мужичком с ноготок, борода с локоток.

Зато сыновья Ворона среагировали! И ещё как! И одного бы хватило, а уж трое загалдели, загомонили так, словно в крепости орала целая стая ворон.

— Отец! О чём ты!? Ты же обещал её мне! — закричал самый крупный и, распахнув крылья, опустился на камни юношей, поразительно похожим на мужчину.

— Нет! Нет! Мне! — второй, почти как брат-близнец старшего Вороновича, словно забыв, что он уже в образе человека, хлопал руками по бокам.

— Как петух прямо, — хмуро подумала Катерина.

— Зачем вы оба вррррёте? — каркнул младший и, не удержавшись на ногах при обращении в человека, уже с камней ровной площадки продолжал кричать о том, что отец обещал сказочницу именно ему! И он встретил самого опасного врага и пострррадал!

— Ты вообще молчи! Увалень и неудачник! — средний брат пнул младшего, отчего тот покатился по камням, вскочил и кинулся на обидчика.

— Довольно! Вы позорррите меня, — Ворон говорил очень чисто, но немного более раскатистый, чем принято, звук «р» напоминал карканье. — Ни один из вас не заслужил и никогда не получит сказочницу, она останется у меня. А вы? Полетели вон! Все трррое!

Он небрежно махнул кистью руки и сыновья замолчали, злобно переглядываясь.

— Прррости за эту воррронью ррругань. Они ещё почти птенцы и глупы, как чайки! А вот нам есть о чём потолковать. Пррроходи, — он махнул на распахнувшуюся в скале дверь.

И тут Катерина очень чётко поняла, что если она сама войдёт в эту дверь, своими ногами, то точно никогда из неё не выберется. Прямо словно на двери написано было о том, что кто своей волей придёт, сам не уйдёт! Она сделал шаг, потом другой, наступила краем кроссовка на камешек, и упала, неловко подвернув ногу. — Аййй.

Может быть, Ворон и заподозрил бы подвох, но Катерина так долго сдерживала слёзы, что получив возможность и, главное, имея повод поплакать, пусть даже и совершенно выдуманный, так правдоподобно изобразила фонтан, что Ворон ничего такого не подумал. В самом-то деле, сидит у его ног рыдающая девка, в смешных портках, и какой-то тряпке навроде рубахи, да ревёт в три ручья. Он хлопнул в ладоши, из двери выскочило несколько слуг, которые с поклонами перенесли сказочницу в отведённые ей покои, служанки закрутились вокруг, предлагая разные наряды. Катерина сначала просто рыдала навзрыд, потом, сквозь сопли и слёзы потребовала принести ей воды и оставить в покое! Навряд ли оставили бы, но Ворону было не до неё, никаких распоряжений он дать не успел. Занят был — ругался на сыновей. А вот Кате это было более чем на руку! Она быстро надела первое попавшее ей под руки платье. Натянула прямо поверх футболки, на которую было приколото пёрышко. Порадовалась, что не поленилась уходя на прогулку, автоматически прихватить с собой сумку, и вот теперь вышло так, что она была полностью вооружена и готова к борьбе.

— Ну, ладно, индюк готический, я в курсе, что ты в принципе мерзкое создание, только мне на это плевать. И я даже особенно церемониться не буду, мне за моими надо в туман, а не тебе прислуживать! Но для того, что бы туман прогнать, надо знать, что там за сказка, а для этого я и твоё общество потерплю, ничего! Я тебе такой спектакль сыграю, любо-дорого посмотреть!

Катерина глянула в зеркало и сама удивилась. Платье темно-бордовое, расшитое рубинами, глаза сверкают, как у Баюна, прищур такой, что сама бы испугалась, если бы на неё так кто-то смотрел.

— Нда, не напугать бы птичку. Мне у него сначала информацию добыть надо! Ишь, великий ворон… Плевать!

Сделала усилие, пригасила злобный блеск, растянула губы в любезной улыбке. Забавно, но бушевавший в Катерине гнев словно смахнул с лица все следы слёз. — Теперь я точно знаю, как мне убрать все следы рыданий с физиономии! Разъяриться!

В дверь почтительно постучали служанки и с поклонами препроводили сказочницу в большую горницу, где вольготно расположился хозяин крепости. Катерина не забывала прихрамывать на якобы подвёрнутую ногу, мрачно сверкнула глазами на Ворона, но на лавку села, повинуясь повелительному жесту.

— Тебе идёт наррряд. Будешь слушаться, в золоте ходить будешь! А нет… Ну, коррроче говоря, не советую проверрять. Что это? — Ворон резко поднял голову и прислушался. Вдалеке послышалось громкое карканье. Он вскочил, шагнул к окну, распахнул его и рассерженно стукнул кулаком по подоконнику. — Недоперррки! — Ворон распахнул руки, тут же обернулся птицей и вылетел в окно, благо оно в горнице приличных размеров.

— Это он что, так сыночков обругал? — Катя потихоньку подобралась к окну. В воздухе над пропастью отчаянно дрались два молодых ворона. Как ни странно, побеждал тот, который был чуть меньше. — Средний, значит, — сообразила Катерина. — Младшего-то Жаруся сделала вороном гриль, вряд ли у него быстро перья отрастут.

Вороны так увлеклись выяснением отношений, что появления отца пропустили, а он налетел на сыновей как ураган! Сходу сильно ударил клювом старшего, тот отлетел с громким воплем, а среднего прихватил за крыло, и рванул, да так, что бедняга едва смог избежать падения на скалы. Ворон каркнул вслед деткам что-то настолько презрительное, что Катя невольно пожалела его наследников.

— Нда, высокие родственные отношения…

Когда громадная черная птица влетела обратно в окно, Катерина уже сидела на своём месте и внимательно рассматривала чеканку на золотых блюдах. Молча.

— А ты не так глупа, как может показаться, — кивнул Ворон. — Молчание — величайшее достоинство, что ворронов возьми, что людей.

Вошли слуги, которые расставили на столе яства и бесшумно удалились.

Вскоре дверь в горницу беззвучно открылась, и вошли все трое Вороновичей. Очень тихо, не поднимая глаз, подошли, поклонились отцу, и после его кивка сели на лавки напротив Катерины. Младший был со следами ожогов, старший с перевязанной головой, а средний с рукой на перевязи.

— Я крррайне вами недоволен! Как вы посмели себя вести! — презрительно проговорил Ворон.

— Но отец! Он перрвый начал, — подскочил средний брат. Тут же с лавки взвился старший, младший тоже недолго сидел молча. Катерина сидела тише мыши и слушала их речи, вылавливая из воплей разозленных братьев крохи полезной информации. Например, о том, что они узнали от средней Яги о том, что её племянник — Финист может вызывать сказочницу, как они его долго выслеживали и наконец, загнали в западню. Как использовали приём воздушного удара. Оказывается, против такого хлопка крыльями, почти что и нет обороны.

— Крылья, значит, ну-ну, — Катерина успешно делала вид, что её тут и вовсе нет. Нетути…

— Ты один всё рравно не справился бы с теми, кто её защищал! Да, они теперь тебе не опасны, в тумане около упырррьих сказок они могут спать хоть до полного исчезновения, но без нас-то ты всё рравно бы не спрравился! — орал на отца старший сын.

— Я? Да как ты смел! Жалко я тебе голову только что не пррроломил! Может, хоть ума бы пррибавилось, хоть ветрром бы что полезное в пустую башку нанесло! — Ворон в запале тоже напрочь забыл про сказочницу, которая боялась пропустить хоть один звук.

— Это не спрраведливо! Отдай нам её, или дай за помощь владения! — завопил старший сын.

— И какие же владения ты хочешь? — Ворон вдруг так резко успокоился, что Катерина сжалась, предчувствуя взрыв. И была полностью права. Старший затребовал Ветрогонную крепость, средний захотел какую-то пущу с холмом, а младший Чёрную гору.

— Да как вы посмели? А больше вам ничего не надо? — Ворон зычно рявкнул, в горницу ворвались стражники в темных доспехах и по жесту своего повелителя схватили Вороновичей. — В каменный мешок на седьмицу, давать только воду. Поголодают, ума пррибавится!

Вороновичи пытались вырваться, орали, успели переругаться уже друг с другом, пока их волокли по длинному переходу от горницы. Каждый обвинял остальных братьев в том, что это они подбили его выступить против отца.

— И так каждый ррраз. Они меня утомили! — Ворон презрительно сощурился в сторону затихающих воплей. — Да, так вот о полезных качествах… Ты, если тебя пррриодеть, вполне подойдёшь. Не очень-то ты кррасива, конечно, но зато полезна!

— Подойду? — Катерина изобразила вежливый интерес, напрочь проигнорировав столь критическую оценку её внешности.

— Да. Я ищу жену. Мне надоели мои сыновья. Я хочу завести новый выводок.

— Прости, а этот выводок, то есть уже имеющихся, куда?

— Как куда? Ну, всегда есть куда девать неудачных птенцов, — туманно объяснил Ворон.

— Правда? — Катерина состроила удивленное выражение лица и изобразила такое внимание, что аж у самой скулы свело. — Я совсем ничего не знаю о ваших традициях. Я даже о воздушном ударе первый раз услышала.

Против такого интереса Ворон не устоял! Разумеется, какому же ворону не хочется поговорить о том, как он самый-самый?

— И ещё, я обратила внимание, как вы удивительно оборачиваетесь. Обычно о землю падают, и встают уже в другом виде, — Катерина очень польстила Ворону такой формулировкой вопроса.

— О!!! Ты заметила? Да, наши рруки становятся кррыльями, стоит только пррредставить, что обнимаешь ветерр, что слышишь его песню в перрьях.

Катерина заставила себя опустить взгляд, испугалась, что Ворон поймёт, что проговорился, ей казалось, что у неё даже глаза светятся от радости! Она слушала, кивала, поддакивала, мягко подвела разговор к тому, какие же точно сказки спят в тумане около горы, услыхала, что записи Ворон отдал средней Яге и расстроилась. А когда к Ворону пришел начальник стражи и любезный хозяин позволил ей уйти в её светлицу, тихонько вышла, снова не забыв, что она должна немного прихрамывать.

— Ну, ладно же. Женишок ещё нашелся! Выводок ему не нравится, а я ему, значит, подхожу. Совсем ошалел! Хотя… В сказках он тоже почем зря девиц крал, да и не только девиц. И царицу замужнюю уволок, помнится. Совсем совести нет! Но раз он точно не помнит, какая там сказка, мне тут делать больше нечего. Так, что мне надо, чтобы его спе́шить? — Катерина лихорадочно соображала, слова путались, мешали друг другу, пока, наконец, не выстроились единым строем как солдаты перед сражением.

— Вот так! Это должно помочь! — Катерина сняла платье и оставила его на лавке. А сама проявила сумку, достала и надела шапку-невидимку, беззвучно выбралась из светлицы. Добралась до горницы, откуда только недавно вышла и услышала, как Ворон велит сыновей заковать в кандалы, а за ней присматривать повнимательнее.

— Пока не привыкла, чтобы даже шагу без присмотра не шагнула! Жаль, что она не сама порог перешла, тогда бы её дверь крепостного хода не выпустила.

Катя незаметно проскользнула мимо стражи и слуг, а ночью, когда все угомонились, подобралась к той самой двери в скале. — Ну, теперь посмотрим, пропустит меня эта их дверь, раз уж насильно внесли, а не сама пришла, или нет? — она шагнула к порогу, воздух стал плотным, как ледяная вода, идти стало тяжело, но Катя перекрестилась, шагнула ещё раз, ещё, и дверь перед ней беззвучно раскрылась, а когда сказочница переступила порог, так же беззвучно закрылась за её спиной.

— Так, уже неплохо, но этого мало, — Катерина осмотрелась, а потом спряталась за одним из камней неподалёку. Вскоре в крепости раздался шум, крики и оглушительное карканье. При свете луны Катерина увидела, как Ворон, узнав от какого-то бдительного слуги, заглянувшего к сказочнице, что она исчезла, кинулся на поиски!

— Где ты? Я чую тебя! Я найду тебя! Дуррра! Ты у меня в темнице жить будешь! Ррраз такая, — он кружил над площадкой, поводя головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь.

Катерина дождалась, пока он снизится и проговорила:

— Ветер больше тебе не обнять,

Крылья чёрные вновь не одеть,

Он не будет тебя на ладонях держать,

В перьях песни полётные петь!

Ворон дико закричал, когда первый раз в жизни лишился облика не по своей воле.

— Что ты со мной сделала? Где ты? — он рухнул на каменную площадку, тут же подскочил, и кинулся в попытке поймать сказочницу. — Иди сюда! Я всё ррравно тебя найду! Веррни мне кррылья!!!

— Счас! Вот я так и побежала к тебе, чего-то возвращать! — Катерина тихонько ворчала про себя, отступая по каменистой площадке, а когда подобралась к краю, представила лебединое оперение и кинулась вниз. Набрала высоту и, не оборачиваясь, полетела к той местности, где в тумане спали её друзья.

Глава 8. Коварство ягишны

Катерина не боялась погони, Ворону сейчас было явно не до неё. Зато, она очень устала и проголодалась, к тому же, стало спадать напряжение, благодаря которому ей удалось продержаться в крепости. Увидев проблеск воды в небольшой горной долине, чистой от тумана, она снизилась, неуклюже плюхнулась в озерцо, и выбралась на берег. Там немного передохнула, умылась ледяной водой, поела, и только взлетев, сообразила, что перед умыванием машинально сняла да убрала в сумку шапку-невидимку. — Вот же шляпа! Ну, ладно, будем надеяться, что меня тут никто не увидит! Кому тут смотреть на медлительного лебедя? — полёты Кате всегда давались нелегко. Пока добралась к нужной горе, совсем устала и выдохлась.

— Ну, и куда я могу тут сесть? Я на этой горе только шею могу сломать, — паника росла как снежный ком. — Воды нигде не видно, может, она и есть в тумане, но там такие леса!

И вдруг она услышала знакомый голос:

— Катерина? Это же ты? — лебедушка, которая уже с трудом махала крыльями, подняла голову и увидела крупного сокола, который мгновенно встряхнулся, стал гораздо больше, и бережно подхватил когтями лебединую тушку. — Быть не может! Как тебе удалось вырваться!? Всё, всё, можешь отдохнуть, я тебя сейчас на склон перенесу, там чисто, тумана нет.

Он заложил крутой вираж, склон горы стремительно приблизился, Катерина невольно глаза прикрыла, ожидая неизбежного столкновения. Но нет, Финист акуратно опустил её на камни, а сам покружил, примерился, нашел более-менее ровную площадку рядом, ударился о скалу и выпрямился уже человеком.

— Поверить не могу, что ты вырвалась от Ворона! Как ты? Он не обидел? Прости меня! Прости! Я не видел, что этот вражина рядом. Вороновичи атаковали, и я понадеялся к тебе залететь, ну, или что Волк с Жарусей помогут. Если бы этих падальщиков хоть двое было… А с тремя я уже не справлялся. Клянусь, я бы скорее в туман нырнул, чем тебя вызвал, если бы самого Ворона видел! Ты мне веришь?

Катерина потрясла головой. Собственно, тряслось всё. Руки и ноги дрожали мелкой противной дрожью, до последней поджилки! Мало того, что перенервничала, так ещё и устала до полного изнеможения.

— Катюша, ты меня слышишь? — озаботился Финист, видимо, Катерина выглядела не очень-то хорошо.

— Слышу, — не было сил сердиться, закричать, высказать ему всё, что она думала!

— Катенька, нам бы лучше убраться отсюда подальше.

— Куда подальше? — Катя с трудом сфокусировалась на лице Финиста.

— Я не знаю, как ты перехитрила Ворона, но он попытается тебя вернуть и прилетит за тобой!

— Нет, не прилетит, — она безразлично махнула рукой.

— Почему? — опешил Финист.

— Он не может больше летать, — Катерина смотрела на бесконечные просторы, залитые мерзкой зеленой массой тумана. Где-то там те, кто ей очень дороги. Как их найти?

— Как? Как не сможет летать? Он, что? Умер? Катя ответь! — Финист от волнения только что не подпрыгивал.

— Зачем умер? Жив. Только летать пока не будет, не может, — Катерине в данный момент было совершенно наплевать на Ворона.

— А почему? — Сокол с опаской смотрел на Катерину. — Летать почему не будет?

— Закончились его полёты, потому и не будет, — сухо ответила Катерина. — Ты мне лучше скажи, ты не знаешь, какая там точно сказка?

— Какая сказка? А? Там? — Сокол оглянулся, и долго соображал, а потом покачал головой. — Нет, точно не помню, это у тётушки средней спросить надо. Она, вроде, этим сильно интересовалась, даже у Ворона зачем-то выпросила ларец с записями. Так что это у неё надо уточнять.

— Нет уж, спасибо. Тётушка твоя как раз и доложила Ворону, что ты можешь меня вызвать, — Катерина раньше не видела, что Сокол может так злится. Он побледнел, опасно сверкнули глаза, сжались кулаки.

— Она сильно об этом пожалеет, — прошипел он сквозь зубы. — Очень сильно!

— Рада за неё. Только мне сейчас надо сообразить, как моих оттуда вытянуть.

— Катюша, ты только не огорчайся, но там просто так не пройти. Там твари есть, — Финист их лично видел, пока отсиживался на горе, в надежде улизнуть от Воровичей. Его зрение позволяло видеть сквозь неплотный на краях туман.

— Мне без разницы, что там есть, — Катерина подняла глаза на Сокола и хмуро на него посмотрела. — У меня там мои. Этого достаточно!

— Понятно! — девчонка так живо напомнила Соколу его жену Марью, в самом её опасном настроении, что он только головой покачал. — Остановить я тебя всё равно не смогу. Если честно, даже и не осмелюсь, но мальчишек твоих надо бы позвать. Не может человек сам все делать, даже если этот человек сумел лишить Ворона возможности летать.

— Я подумаю, — Катерина не отрываясь смотрела в туман.

— Дорогая моя! Я могу тебя попросить меня немного подождать? Я слетаю к тетеньке своей средненькой, любименькой, болтливенькой. А ты подумай пока про вызов своих мальчишек. И шапочку одень, на всякий случай. Я прилечу сюда и тебя позову. Хорошо? Мне день нужен. Один день! И ты точно будешь знать, что именно ты должна искать!

— Ладно, — кивнула головой Катя. Спящим в тумане что день, что год, погоды уже не делают, а ей действительно лучше бы точно знать, что за сказку она должна рассказать.

Она нашла ровное место, решила подстраховаться и позвала Ярика, раскатала избу и плотно закрыла за собой дверь. Снаружи избушка стала похожа не неразличимый в каменном крошеве деревянный шарик.

— Тоска-то какая без них! Ни разу такого не было, чтобы и Баюн и Жаруся и Волк попали в туман! Жаруся так и вовсе там никогда не оказывалась. Бедненькая. Ладно, хоть Ярик прилетит, всё веселее будет. Хорошо, что его тут оставили!

Она не решилась звать Сивку и Воронко. Очень уж они заметные, а кто знает, сколько ей придётся быть в тумане? А ну как решит Ворон сыновей послать? Морские кони могут справиться, но опять же, сколько им придётся над туманом кружить? Может, она там месяц ходить будет. А может, и гораздо больше!

Катя расстелила самобранку, поела, и достала зеркальце. Ворон метался по знакомой горнице, сшибая лавки, рука перевязана, в глазах — бешенство!

— Господин, может быть, позвать лекаря? Вы же ранены, господин… — пожилой слуга в чёрном кафтане опасливо косился на Ворона.

— Нет! Не надо лекаря, и вообще ничего не надо! Убирайся! Пшел вон! — Ворон схватил со стола серебряный кувшин и швырнул в слугу. Тот неожиданно ловко увернулся, видимо, практика у него была немалая.

Катя проследила в зеркальце за слугой и услышала, как в людской шепчутся о том, что сказочница неведомым способом сбежала, а Ворон оказался ранен, потому и не полетел в погоню!

— Да что же это за девица, если она самого Ворона ранила? — тихо переговаривались слуги.

— А сынов-то Ворон так и не выпустил! Велел глаз с них не спускать. Может, их лапа к ране отцовской приложена? — услыхала Катерина.

— Нда, странно. У Вороновичей крылья в порядке, что же он их за мной не отправил? Хотя если подумать… Если бы кто-то из них меня изловил, то мог отцу больше и не принести, а вызнать, что раны-то у него никакой нет. Что он просто оборачиваться не может. А потом сыночек может или крепость отцовскую захватить, да самому править, или со сказочницей улететь и диктовать остальным свои условия. У них же в семье такие нежные отношения! Так что понятно, Ворону это совсем не надо!

Катя задумчиво крутила зеркальце в руках и думала о том, какая же сказка может быть в тумане, и удастся ли Финисту это у средней тётушки вызнать. Крутила, крутила, да и спросила у зеркальца, всё равно других собеседников нет. Зеркальце послушно показало среднюю Ягу.

— Так ты говоришь, что девка нонче одна? Ай-ай, как же так! А что же ты её сюда-то не принёс, а племянничек?

— Она меня там ждёт! — Финист перебирал какие-то старые листы пергамента в ларце, украшенным узорами из чёрных перьев.

— А хде там? Да не шурши ты! А лучше вот откушай медку! Устал, поди… — средняя Яга, которую Катерина уже встречала, когда будила её сказку, настойчиво совала Финисту чашу с напитком.

— О! Нашел! Про двух братьев — царевичей и ведьму! — Финист выхватил один из листов, сунул за пазуху, а потом, подумав, забрал все остальные и спрятал туда же, закрыл пустой ларец и повернулся к тётушке. — Нет, тётушка, прости, недосуг. Тем более, что мёд с сонным зельем мне не очень-то по вкусу.

Он шагнул к двери, она распахнулась, и вошедший плеснул ему прямо в лицо какую-то жидкость. Финист рванулся вперёд, смёл с дороги рыжеволосую ягишну и, мгновенно обернувшись в птицу, взвился в воздух.

— Дура! Удержать не могла? — Яга хмуро покосилась на дочь.

— Не могла! — огрызнулась рыжая. — Ты же знаешь, какая в нём силища! Ну, ничего, ничего, скоро свалится. Ишь, не захотел он медку испить, спал бы на лавке как младенец! А так, не взыщи, сам напросился, — она крикнула это в сторону распахнутой двери. — Костей не соберёшь, если с высоты грянешься! Ладно, нам-то что! Полетели за сказочницей, теперь она никуда от нас не денется!

— Вот же! — Катерина одела невидимку и выскочила из избушки, — Мерзавка рыжая! Как же она мне надоела! Ярик! Да где же ты! — Катя всматривалась в зеркальце и видела, что Сокол летит уже с трудом. И тут, вокруг закружились порывы ветра, сгустившись в лохматого полупрозрачного Ярика.

— Я тут! Хозяйка, как хорошо, что ты вернулась!

— Смотри! — времени на приветствия не было, и Катя сунула зеркальце в сторону любопытного носа. — Сокола отравили, его надо поймать и бережно сюда донести! Вперёд, скорее! — Ярика со свистом снесло с горного склона. Сокола он поймал уже почти над туманом и быстро набрал высоту, помогая засыпающему Финисту лететь.

Ветерок донес Сокола до Катерины, когда тот уже почти совсем уснул. Финист с огромным трудом обернулся в человека, вытянул из-за пазухи кипу листов пергамента, сунул ей в руки, положив поверх пергамент именно с той сказкой, которая была Кате так нужна, уже в полусне обернулся в птицу и окончательно провалился в сон.

— Замечательно! Вот я всё думала, что же мне не хватает-то? Сокола спящего и родственниц его расчудесных на подлёте! — Катерина лихорадочно соображала, что ей делать. Куда-то делась нерешительность и тяжелые раздумья. — Ну, раз деваться некуда, значит некуда.

— Ярик! Берешь Сокола и несешь в его терем. Прямо жене доставишь. В руки! Справишься?

— Конечно, — Ярик с любопытством глянул на Катерину. — А ты?

— А я в туман! — решительно ответила Катерина.

— Одна? Но как же…

— Одна. Ты лети Ярик, скорее лети. А то здесь скоро Ягишны будут, — времени вызывать ворота и объяснять мальчишкам, что и как, уже не оставалось. С каменного уступа слетела белая лебёдка и нырнула в туман как раз перед появлением ступы, в которой летели две ягишны. Мать и дочь.

Глава 9. Когда не справиться одной

— Нет мозгов, уже не будет! Вот только же что была проблема, сесть не могла! Чуть жива осталась, спасибо Финист помог. А сейчас? А сейчас, идиотка ты этакая, никто тебе не поможет! И если не будет озера или реки, шею сломаешь! — сердилась на себя Катерина. — Чтоб подумать-то немного! Меня в шапке-невидимке ведьмы бы всё равно не нашли! Могла бы спокойно спуститься!

Он летела уже из последних сил, когда в тумане блеснула вода. Катерина нырком снизилась и почти рухнула в небольшое озерко. Какое-то время просто приходила в себя, лениво болтая лапками в прохладной воде. А потом осмотрелась.

— Вроде летела в нужном направлении. И чего делаем? Пешком я тут сто лет ходить буду, значит, опять летать надо. Главное, запомнить, где вода есть.

Катерина взлетала, кружила над лесом, разыскивая хоть какие-то признаки падения её друзей, или героев сказки, но под ней был только густой лес. Правда, она нашла две речушки и несколько озёр, вполне пригодных для посадки.

— Так, это глупо! Я тут мельтешу, мельтешу, а толку ноль! Надо искать планомерно! — она спустилась, вылезла на пологий бережок, вернулась в свой нормальный вид, нарисовала грубую схему и пометила, где уже точно всё обыскала. — Нда, плёвое дело! Подумаешь, обыскать в одиночку огромную территорию! Да ещё и монстры!

Их действительно хватало. Появляясь из-за вывортней и из бурелома, они крадучись обходили территорию. Когда Катерина первый раз на них наткнулась, она застыла в ужасе. Впрочем, лебедь, замерший прямо у берега и не успевший сложить крылья, их совсем не заинтересовал. Так же как и Катерина уже в человеческом образе. Она осматривала очень странную маленькую деревушку, всего восемь домов, найденную с высоты, и наткнулась на тварей, которые вышли из леса. Дернулась убежать, потом сообразила, что это бессмысленно и замерла как вкопанная. Наверно, никогда так страшно ей не было! Даже, когда она висела на кустах, связанная как курица, в царстве отца княгини Ульяны.

— Выбора-то там никакого и не было. А сейчас… — кажется, она даже дышать перестала от ужаса, но твари не обратили на неё внимания, и спокойно прошли мимо. — Ой, мерзкие какие! Как орки в фильме Хоббит. И даже хуже, — когда знаешь, что это фильм, бояться не так страшно, а вот тут, аж сердце замирает от ужаса. Они шли мимо, оглядывая дома и принюхиваясь. — Чего они нюхают-то? От самих так несёт! Фууу, просто! — Катерина смотрела вслед ушедшему отряду и старалась дышать не слишком громко. — Как же вы меня видите, когда я с мальчишками? Или когда рассказываю сказку?

Катерину уже некоторое время сильно интересовал этот вопрос, и ей казалось, что ответ на него она нашла, но проверять, верна ли её догадка сейчас было неразумно. Она устала, измучилась, не видела конца и края этому поиску. И мало того, что устала, так ещё потеряла всякую уверенность. — Я не могу! Тут страшно, да и попросту сил уже нет. Вылететь из тумана боюсь, непонятно, где эти гадины-ягишны, и не послал ли за мной Ворон сыновей. Мог ведь и передумать. Да, можно лететь в невидимке, а сесть-то на горный склон как? Дышать трудно, тоска такая, что хоть вой, так ведь и повыть нельзя. И даже сказать что-то вслух нельзя! — Катерина подозревала, нет, уже была практически уверена, что твари их не видят, не слышат и не чуют, пока они молчат!

— Они, похоже, видят и ощущают слова. Как яркая вспышка, которая их издалека привлекает, — раздумывала Катерина. — Если я права, то я должна молчать как рыба, иначе тут будет куча тварей за мной бегать, а мне надо и своих искать, и героев искать, и сказку рассказывать, короче говоря, рассказывать надо будет много чего. И мне раньше времени тут эта толпа не нужна, и так ещё успею насмотреться. — Катерина представила, и ей аж нехорошо стало. — Да как же мне справиться-то?

Несколько дней она облетала леса и вдруг заметила проломленные сверху ветки. — Так, ну-ка, ну-ка, а что это? — сесть в лес она, конечно, не могла, зато не очень далеко нашлось большое озеро и остров на нём. Катерина рвалась скорее проверить, отыскала ли она своих, но пришлось подождать. Вечерело, и в тумане стало совсем темно.

— Надо на острове заночевать, — решила Катя. — Всё равно не смогу в темноте туда дойти.

Утром Катерина вышла из избушки и чуть вслух не вскрикнула. Неподалёку от избушки стояли два человека. Они явно шли друг навстречу другу, да так и уснули в тумане. Один — в богатой царской одежде, второй — одет явно гораздо проще, вид, словно после болезни, измученный и изможденный.

— Так, секундочку! А вот это уже весьма интересно! Они похожи как… Как братья! А не те ли это братья-царевичи из сказки, которую мне Финист принёс? — Катерина рысью обежала весь остров. Нашла простую рыбачью лодку, явно на неё младший приплыл. А вот и ладья старшего. Да, всё чин по чину! В ладье и дружина, и рынды, и слуги. Все до сна явно пребывали в нервном состоянии, да так и остались, замерев в тумане.

— Ясное дело, занервничаешь тут. Туман на них надвигался, князь ушёл, деваться было некуда, — Катерина заметила повторяющийся на парусах ладьи и на щитах дружинников герб — лев, вставший на дыбы. Вернулась к первым найденным, сразу увидела на кольчуге старшего тот же герб, а когда внимательно присмотрелась то и у младшего увидела тот же знак — рука стиснута в кулак, а там зажата цепочка с пластиной-гривной в виде того же льва.

— Эх ты! — подумала Катерина про младшего. — Что наделал! Глядишь, если бы от брата не уехал за красавицей своей расчудесной, может, вам и полегче было бы! Ладно, мне сначала своих надо найти, а потом уже и с вами разбираться.

Лебедушка переплыла озеро, укрылась в тростниках, а потом по берегу осторожно пробралась в лес девчонка. И поспешила к деревьям, на которых она видела обломанные ветки, словно на них сверху что-то падало.

— Нашла! — Катерина кинулась к лежащему на боку Волку. — Бедный ты мой, бедный!

Самым сложным оказалось вовремя закрыть рот и не привлечь к Волку все толпы тварей, наводнившие окрестные леса. Катерина лихорадочно осмотрела названного брата.

— Сломаны лапы и ребра, хорошо бы спина была цела. Ну, лучше уж перестраховаться! — Катя щедро облила Волка мертвой и живой водой, напоила его и немного успокоилась. Все переломы, которые она обнаружила, уже исчезли. — Так, Волк у нас тут. А Жаруся с Котом где? Как они падали?

Катерине пришлось походить вокруг ещё два дня, пока она сумела обнаружить спящую на Баюне Жар-Птицу. Жаруся была абсолютно цела и невредима, Баюн немного ободран о ветки, но тоже обошлось без переломов. Кот, всё-таки… Катя напоила обоих живой водой и по очереди перенесла к Волку. — Ну, хоть вместе будут. Можно, конечно, открыть врата и вынести домой Баюна и Жарусю, но тогда тут соберётся толпа тварей, и Волка я не достану. Это не вариант. Так, а теперь мне что надо? Если я сейчас рассказываю сказку, то к острову собирается вся окрестная нечисть и штурмует его. Кто их знает, как они плавают? Может, как Степан и Кир… Тогда мне не успеть! Не справлюсь я одна, как пить дать! Надо мальчишек звать. А как? Если я сейчас позову ворота, эти гады туманные услышат слова, и плохо будет. Нам сюда не вернуться! Значит, надо ворота вызывать на горе. А там у нас тоже может быть много желающих изловить сказочницу без охраны и сопровождения. А шапка на что? Точно!

Катя обняла глубоко спящих Волка, Баюна и Жарусю, вернулась к воде, и очень скоро из тумана вылетела невидимая птица. Осмотрелась, заметила ягишну на метле, порадовалась своей предусмотрительности, снова нырнула в туман и долетела до истока одной из рек, которая текла как раз с горы.

— Мелковато, как бы мне не приложиться пузом об дно, но выбирать не из чего! — Катя решительно опустилась на воду, без травм и потерь добравшись до горы. Дальнейшее напоминало какой-то кошмар!

— Не люблю горы! Ненавижу скалы. Ой, блин, и камни терпеть не могу! — Катерина сразу же побила коленки, локти, ладони, всё, что только можно было, и частично даже то, что побить было сложно. — Даже шея болит! Ну, шею-то я где стукнула? — чуть не плакала Катерина. Она постыдно съехала на пятой точке с каменистой насыпи в какое-то глубокое ущелье и думала, что нипочём не сможет взобраться выше тумана, да и не факт, что вообще сможет из этого мерзкого места выбраться.

— Секундочку! А зачем мне выбираться-то отсюда? Очень даже замечательное место для моих планов! Мне что надо? Успеть ворота позвать, и чтобы твари не лезли туда, где мои спят, и сказочные герои заснули? Так тут замечательное ущёлье прямо как по заказу! Пусть твари меня услышат, и пусть сюда лезут, сколько хотят и побольше! Пускай хоть все набьются! Всё их в лесу поменьше будет! А врата обратно я попрошу открыться именно у того озера! Замечательные какие горы! Очень красивые скалы и камни просто загляденье!

Катя воспряла духом, прошла чуть подальше в ущелье, и вызвала ворота. Они послушно возникли на небольшой ровной площадке. Створки легко распахнулись, пропуская её в сад за теремом. Она шагнула вперёд, и ворота закрылись за спиной, не позволив языку зеленоватого тумана вползти в мир людей.

— Катька!!! — и Степан и Кир оказались рядом практически через пару секунд и ошарашено переглянулись. Катерина выглядела так, словно её собаки рвали. Ободранные на коленях и изрядно грязные джинсы, такая же ветровка, чумазая, растрёпанная. И одна! — Что случилось? Где остальные?

— В тумане. Спят… — Катерина неловко села прямо на землю под ближайшей яблоней. — Не шумите. Не надо моих пугать.

Она прислонилась спиной к старой яблоне и закрыла глаза.

— Кать? Ты не ранена? Тебе нехорошо? — Степан присел рядом. Хотел было за плечо тронуть, но не решился. Видок такой, что тронь её, она в обморок свалится.

— Нет, не ранена. Нехорошо? Не знаю. Наверно, бывало и лучше. А что?

— Эээ, ну вид очень измученный, — Кир опасливо переглянулся с побратимом.

— Мне нужна ваша помощь, — Катерина вздохнула и открыла глаза. — Только там всё очень плохо. Тварей немерено. Вы должны сами решать, хотите ли вы идти со мной.

— Дай-ка подумать… — Степан с сомнением хмыкнул. — Даже и не знаю, право же! В туман, с тварями… Как ты думаешь, Кир?

— Да уж выбор тяжкий! Может и не ходить? Пусть наши там так и останутся! А то очень уж стрррашно, — Кир сморщился. — Кать, ну что ты в самом-то деле? Конечно, мы с тобой!

— Ну, чего ты плачешь-то? И глупости спрашиваешь? Мы тут уже с ума сходим! А ты пришла такая и давай уточнять, а согласны ли мы? — Степан неловко гладил по плечу Катерину, а она, сообразив, что можно немного расслабиться, расплакалась уже от души!

— Я не справлюсь без вас, — наконец проговорила она, отыскав в сумке упаковку с платками и немного приведя себя в порядок.

— Так, где-то помер последний мамонт! — мальчишки изумлённо переглянулись. — Кать, что, совсем-совсем плохо? Ты же никогда этого не говорила.

— Про мамонтов я ничего не знаю, а вот с нечистью там перебор! — Катерина устроилась поудобнее, вынула флакон с живой водой и капнула себе на разбитые ладони.

— А что это за пакость тебя уволокла? — для обоих мальчишек Ворон был совсем свежим событием, а Катерине пришлось сделать усилие, чтобы сообразить о ком они. — Ну, что-то вроде ворона, только огромный.

— Ааа, вы об этом? — Катерина тяжело вздохнула.

— Что, так много всего было, что ты птеродактиля уже позабыла? — Кир отобрал у Катьки флакон с водой и сам полил водой ей на коленки, благо от джинсов на коленях почти совсем ничего не осталось. — Какого ты лешего так на себе экономишь?

— Ребята, я же там уже много времени провела, — вздохнула Катька. — Это и был Ворон. Который хозяин Черной горы.

— Угадали, значит! — переглянулись друзья.

Катерина коротко рассказала о произошедших событиях. Мальчишки мрачно смотрели друг на друга.

— Да, это уже точно перебор! Ворон, средняя Яга, да ещё с этой… Как там её… Дочуркой рыжей, Кировой любимой ведьмой. Да не подпрыгивай ты так. Знаю я, как сильно ты её любишь! Что аж до скрежета зубовного!

— Не шути ты так! — Кира передёрнуло от омерзения. — Слушай, а что у тебя за идея про тварей?

— Я за последние дни на них натыкалась множество раз! И они меня не видели. То есть не видели не потому, что я как-то пряталась, а просто не видели, и мимо шли. Так же когда меня Белояр в туман увёз. Похоже, они не видят человека, пока он молчит и активно не двигается. Понимаете? Нас, как правило, находили, когда мы начинали переговариваться, или я рассказывала сказку.

— Слушай, похоже, ты права! Значит, если твари есть поблизости, они видят или активное движение или слова? А как можно видеть слова?

— Запросто. Кот же видит, — Катерина пожала плечами. — Ну, я не настаиваю, что именно видят, может, так слышат хорошо, или чуют. Короче, мы не должны там говорить друг с другом.

— А как же тогда объясняться? — заинтересовался Кир.

— На смартфоне печатать, блокнот с карандашом или ручкой взять. Иначе, я не успею сказку разбудить, а вокруг уже войско нечисти будет. И там территориально сложно будет. Кто-то из вас должен будет остаться с нашими. А второй на острове со мной. Потому что как только туман уйдёт, Яга с дочкой или Вороновичи могут напасть на полусонных Волка, Баюна и Жарусю.

— А если морских коней позвать? Мне не нравится идея, что кто-то из нас будет далеко, — Степан хмыкнул, — к тому же у них большой интерес добить эту ягишну рыжую. Они обожают её гонять! Развлечение для них роскошное!

— Да, Степан прав. Если тварей там много, то лучше нам не расходиться, — Киру такая Катькина идея ещё меньше нравилась!

— А может, вы и правы… Сообразить бы только, как это сделать. Я хотела открыть врата прямо на острове, и проводить одного из вас к нашим. Там лодка есть. А потом вернуться на остров лебёдкой.

— А нельзя сначала у Дуба ворота открыть? Позвать коней, и объяснить, что на тебя напали вороны и средняя Яга с дочкой охотятся? По-моему, им этого будет более чем достаточно! Они счастливы будут! Они ж давно не веселились, — Степан ухмыльнулся.

— Можно и у Дуба, — Катерина покладисто кивнула.

— Тогда пошли. Там и передохнёшь, и планы подробнее обсудим, — Кир протянул руку Катерине, помогая подняться. — Воду живую не забудь.

Катя спрятала флакон и вызвала врата, попросив их открыться у Дуба. Через пару минут они уже шли по тропе к огромному дереву.

— Странно тут, когда никого из наших нет, — вздохнул Степан, усаживаясь за стол.

— Не то слово, — Кир обеспокоенно оглянулся на Катьку. — Ты чего?

Катька смотрела в зеркальце. — Ягишны летают над туманом, Ворон до сих пор сыновей из темницы не выпустил, а Финист ещё не оклемался, Марья его чем-то отпаивает, — доложила она. — Ярика надо позвать. Пусть коням поможет.

Катерина вышла из Дуба и вызвала всех трёх морских коней, позвала Ярика, и, услышав знакомое ржание обернулась, увидев подлетающего к Дубу Сивку.

— Что случилось? Куда все пропали? — обычно молчаливый Сивка задал множество вопросов. А выслушав ответы и рассказ Катерины, грянул копытами об пол горницы.

— Проклятый Ворон! Я сам полечу с морскими конями и Воронко с Вихрем позову! Не спорь! Это и наши близкие!

— Сивка, но ведь мы в тумане может быть, долго пробудем, а вам придётся отбиваться…

— Нет, это им придётся отбиваться! А если ты Ворона оставила без крыльев, то это и вовсе гораздо проще! Я, правда, так и не понял, как ты это сделала. Но, это уж потом Кот разберёт, — Сивка, похоже, вообще не сомневался в благополучном исходе дела. — Только передохни пока! Ты плохо выглядишь.

— Уважаю Сивку! — Степан опасливо покосился на дверь бани, куда ушла Катерина. — Я бы так прямо сказать не решился.

— Да ладно! Ты ж как только её не называл! Слониха, бегемот неуклюжий, корова… Это только самое ласковое, — Кир пил чай с пирогом, и ловко увернулся от летящего в него яблока, запущенного Степаном. — Ха! Бросаешь как девчонка.

— Ну, погоди мне! — Степан радостно потер руки и перемахнул через стол, правда, Кир на этой стороне уже не было.

— Вот уж на кого можно положиться в плане стабильности, — вздохнула Катерина, вышедшая из бани, когда мимо в прыжке пронесся Степан, догоняя Кира. — Что бы ни происходило, они непременно затеют вольную борьбу. Да и ладно. Опять же, разминка, а возможно, даже обойдётся без жертв и разрушений, — она прислушалась к грохоту. — Нет, ну без разрушений это я погорячилась, без этого у нас никак нельзя.

— Жеребята, что ты хочешь… — хмыкнул Сивка. Катерину он, почему-то, к жеребятам не причислял, хотя она была младше обоих мальчишек.

— Ну да, ну да, — Катька вздохнула, ловко отступая, чтобы не попасть под ноги этим самым жеребятам. — Тут уж не поспоришь. Аки кони!

Глава 10. Бой на острове

Морские кони прибыли быстро. Предсказуемо впали в ярость, гремели копытами на все окрестности, ржали так, что у Катерины уши заложило. Пообещали, что Яга с дочкой и Вороновичи и близко приблизиться к лесу не смогут, и полетели вперёд, радостно потряхивая гривами и предвкушая дивное развлечение. Ярик прилетел чуть позже. Обрадовался, увидев хозяйку, доложил о том, что Финиста донёс и презрительно фыркнул:

— Он спал всю дорогу, как филин днём! — потом покрутился вокруг Катерины, выслушал план действий, уважительно кивнул и понесся за конями.

Сивка уже улетел за Воронко и Вихрем, а Катерина всё никак не могла решиться. — Страшно. Понимаю, что надо, очень надо, но как же страшно! Ладно, страшно — не страшно, а идти придётся! — решилась она, да и шагнула из светлицы. — Деваться-то всё равно не куда. Сам туман не уйдёт!

Катерина дождалась, когда кони долетели до той горы, около которой она последний раз видела ягишен.

— Ладно, я вызываю врата, — она оглянулась на мальчишек и приложила палец к губам, напоминая о том, что им надо молчать. Оба вразнобой покивали. Врата Катя вызвала неподалёку от Дуба. Буквально на пару секунд они вернулись в мирный день к терему и яблоневому саду, и вот уже кажется, даже яблоневые ветви отпрянули от тумана, появившегося в открывшихся вратах. Катерина шагнула вперёд и огляделась. Да! Это именно то место на острове, где она была. Тварей нет, царевичи так же стоят друг напротив друга.

Врата закрылись, пропустив мальчишек, и Кир со Степаном принялись осматривать остров. Нашли наиболее удобное место, чтобы можно было укрыться и защититься от тварей. Невдалеке от берега, у высоких сосен, несколько скал создавали подобие крепости, Кир помог Катерине устроиться в дальнем углу этого убежища и она начала рассказывать сказку «О двух царевичах и невесте-ведьме».

— Жил-был в дальнем царстве-государстве царь. Было у него два сына. Старший — Волеслав и младший — Андрей. Дружили братья с детства, не было между ними обид и раздоров. Мать их умерла, когда они ещё малы были, и вышло так, что старший всегда был рядом с младшим да помогал ему во всём. Только однажды начали в том царстве в лесах у гор люди пропадать, и вот поехали братья-царевичи с дружиной разыскивать пропавших. Проезжали мимо одной деревеньки, и увидал младший царевич одну девушку, ничем она не напоминала красавиц, которых он привык видеть. Устал он, да и попросил девушку поднести ему воды.

— Зачем воды? Я тебе, царевич, медку подам, — принесла чашу меда хмельного, а как царевич выпил эту чашу, да глянул в её чёрные глаза, показалась ему та девушка краше всех на свете. С того самого дня начал меняться младший царевич. Всё чащи и чаще уезжал он из дома, встречаться с девушкой той, и не замечал, что ничего она про себя не рассказывает, а если рассказывает, то выходит, что все плохие на свете, и все-то её бедную обижали, да мучили. Верил царевич и сам думать стал так же. И что отец его плох, а брат и того хуже. Хотел было старший брат уберечь младшего, глаза ему открыть на девушку-красавицу. Разгневался царевич Андрей и решил на девушке той против воли семьи жениться. Никого не послушал, привёл невесту в палаты царские, а она сразу давай свои порядки устанавливать. И то ей не так, и это не этак.

Катерина торопилась… В глухой и душной туманной мути раздался многоголосый рёв, а потом и плеск воды.

— Услышали Катьку. Кир, где они? — Cтепан пытался храбриться, но выходило не очень. Одно облегчение — разговаривать уже можно. Хуже-то точно не будет.

— Лучше спроси, где их нет, — Кир побледнел так, что даже в тумане было заметно. — Ладно, я тебе и без вопроса скажу. Сверху нет. А так, в наличии широкий выбор направлений. Хошь — направо, хошь налево. Короче, если бы мы были с тобой богатырями, мы, наверное, обрадовались, что есть где потешить силушку богатырскую.

— Нда. Жаль, что мы не богатыри. Катька была права. Они слова видят, или слышат, не суть. Короче говоря, нам сейчас тяжко будет.

— Это да. Ну, и куда ты полез? — Кир озадаченно глянул на побратима.

— Так, делим фронты. Ты действуешь справа, я — слева. А там уж как пойдёт.

Катерина отлично всё слышала и поняла, что мало им сейчас не покажется. Заторопилась ещё больше. И так не нравилась ей эта сказка! Конец никакой. То есть, его просто толком нет. Можно были бы досказать, придумать, да хоть подумать, что ли. Но времени на это не было! И ещё Катька сообразила, что укрытие у них ненадёжное. Чтобы не прерывать повествование, выхватила из сумки блокнот, быстро написала: «Сверху могут стрелять», и сунула его в руки Кира.

— Да, брат, это она права. Поторопился я с тем, что сверху не нападут, — Кир выглянул из-за скалы. — Лучники. Всё, мы попали.

— Да ну тебя, не каркай. Давай снимем тех, что уже подошли, а потом будем решать проблемы по мере их возникновения, — Степан ощутил в себе какое-то странное состояние. Если бы было время подумать, он бы сказал, что это больше всего похоже на диковатое бесшабашное веселье. Наверное, в таком состоянии и кидались в рукопашную. Просто потому, что патроны закончились.

Мальчишки переглянулись, кивнули, разошлись подальше в разные стороны на каменистой площадке, и рванули навстречу друг к другу, как когда-то на физкультуре в рамках демонтстрации невиданных возможностей. Они взвились в воздух в прыжке выше скал, синхронно махнули кладенцами в самой высокой точке этого полёта, и скрылись из глаз нападавших. Первые ряды туманных тварей были попросту снесены золотыми полосами. А дальше страшные кладенцы выплёскивали смертоносное золото неожиданно, из-за скал, из-за толстенных сосен, росших у камней. Это Катерина передала мальчишкам невидимку, мало ли, а вдруг, кроме слов твари могут активное движение различать, и побратимы по очереди устраивали вылазки, выкашивая нападающих, и особенно стараясь убрать стрелков. Она сама спешила изо всех сил, продолжая сказку.

— Сначала царевича Андрея попытался увещевать старший брат, но тот сильно обиделся и разозлился. А когда и царь сказал, что этакой девице не место в царских палатах, собрался младший царевич и вовсе уехать из царства. Но потом согласился жить в дальних лесах у Врановой гряды. Построили ему там терем, слуг отправили, да только что-то никто не хотел в услужение к младшему царевичу идти, а всё потому, что люди всё чаще в тамошних местах пропадали. И дружину отправляли и богатырей могучих, но ничего не нашли, да с тем и воротились, а некоторые и вовсе сгинули. Стали люди поговаривать, что потому и не вернулись, что нашли то, что людей изводит. Долго ли коротко ли, но случилась в том царстве напасть. С соседом-царём уговор был, что младший царевич его дочку замуж возьмёт, а как Андрей все уговоры расторг, соседний царь, оскорбившись, решил царь войной на них пойти. Поехали гонцы звать младшего царевича, да не дозвались, зато принесли страшную весть, что поселились в тамошних местах упыри, они-то и губят людей. И что один из этих упырей — отец невесты младшего царевича.

От соседа царь и его старший сын отбились, но закручинились, что Андрей в беде. Поехал старший брат к Вороновой гряде, звал брата, искал, да так и не нашёл. Сгинул младший царевич. А старший царевич дал себе зарок, что будет в леса те наведываться, да брата искать, а как найдет и спрашивать его не станет — силой домой привезёт. И вот как-то увидал он брата на лесной дороге. Да только тот его не узнал, обезумел, бросился бежать, скрылся в лесах. Отправил царь дружину, чтобы те леса обыскать, да младшего сына вызволить. А дружина наехала на мужичка какого-то, который им и сказал, что тогда только младший брат воротится домой, когда старший рискнёт для того головой. Царь про то прослышал, и запретил наследнику даже близко к тем лесам подходить!

Кир услышал, как вскрикнул Степан, который только что отправился отбивать атаки снаружи, рванул было туда, но сам не зная почему, глянул вверх. Стрелки, вооруженные луками и арбалетами всё-таки подобрались ближе, и теперь на них летела туча стрел! Это в фильмах они летят себе и летят, а Кир услышал, как стрелы гудят в воздухе, разрывают собой плотный туман, он прыжком успел откинуть Катьку под выступающий плоский камень, а сам упал, бессильно раскинув руки.

Катерина поняла только то, что туман начал таять, дорассказать оставалось совсем чуть-чуть и вдруг её попросту отшвырнули на камни. Неловко приземлилась на бок, ахнула от боли и тут только сообразила, что Кир не сошел с ума, а спас ей жизнь. А сам… Катерина было рванула к нему, но увидела, как из-за верхних камней появляются страшные морды туманных тварей, и поняла, что теперь она может рассчитывать только на себя.

— Сам выбрал, сам решил, сам ушёл, никого не слушал, а мне единственным наследником рисковать? Не будет того! — сказал царь.

Продолжила она, вывернувшись из-под камня, и рывком перекатившись к скале, в которую тут же грянул брошенный топор.

— Так и бродит в лесах младший царевич, помнит и не помнит себя.

— Сам себя потерял, не нашел, не искал,

Медью злато раздал, в тишине запропал.

Сам решил, сам ушел, в темноте его путь,

Узы все разорвал, как теперь их вернуть?

Она закончила сказку собственной присказкой, внезапно пришедшей на ум, и замерла, прислушиваясь. Отчетливо зазвучали тяжелые шаги монстра к её убежищу, и она съёжилась от ужаса, но уже плеснул в лицо свежий ветер, принесший отчетливый запах озерной воды и леса. Воздух перед её лицом царапнули когтистые жуткие лапы и растаяли вместе с остатками тумана и диким воем. Она невольно увернулась от этой полупрозрачной, уже не опасной видимости, и кинулась к Киру.

— Ой, нет, ой нет-нет-нет. Кир! Мамочки! Что мне делать-то? — ему достались четыре стрелы, одна из которых прошла по касательной, зато остальные… Катька не очень-то и помнила, как ухитрилась достать стрелы, как залила раны сначала мёртвой, а потом живой водой, как напоила Кира, который уже едва дышал. А только он открыл глаза, крепко его обняла и кинулась разыскивать Степана.

Она-то думала, что это будет сложно, на нём же невидимка. А оказалось проще простого — кровь, текущая от белой скалы указала, где его найти.

— Степан! — Катька кинулась туда, и уж каким усилием он сам смог снять шапку-невидимку, она и представить себе не могла. Длинная рана на боку, стрела, насквозь пробившая предплечье. — Живой!

— Ну, ненадолго, если ты не поторопишься. А где Кир? — он ещё и улыбаться пытался. Особенно больно не было, наверно, потому что много крови потерял. Степану казалось, что он ничего не весит, сейчас шевельнётся и взлетит.

— Там. Сейчас придёт, как сможет подняться, — Катька уже убрала рану на боку и теперь с отчаянием смотрела на стрелу. — Я не могу. У меня руки дрожат, я не сумею…

— Пусти, я сделаю, — Кир помог побратиму, а Катька сползла по сосновому стволу вниз и уставилась в небо.

— Странно как, я-то жива и невредима, а словно все силы закончились, — мысли текли медленные, и неспешные, как облака, которые отражались в озёре.

— Кать, ты как? Сама-то цела? Катеринаааа! — оба уже даже одежду сменить успели! И, мало того, бодры, свежи и веселы!

— Никогда я их не пойму. Никогда! По мне, так это жуть жуткая, что сейчас было, а они оба ржут и хвастаются, сколько кто кого «сделал» и как именно, — Катерина с трудом сфокусировалась на лицах мальчишек.

— Кать, мы как будто куда-то там торопились? Вроде у нас там Волк, Баюн и Жаруся бесхозные валяются. А до них ещё добираться надо! — Кир на правах брата бесцеремонно поднял Катерину с земли, попросту прихватив её за воротник ветровки. — Давай-давай. Выпей воды и приходи в себя. У нас ещё дела не поделаны, и незваные гости вполне могут прилететь, там невесть что происходит, — он кивнул в сторону, откуда послышались громкие голоса людей, пробудившихся от тумана.

Степан с некоторой завистью наблюдавший, как Кир решительно приводит Катьку в более-менее нормальное состояние, вытянул из её руки шапку-невидимку и быстренько сбегал в ту сторону, откуда раздавались голоса.

— Там царевичи ругаются. Старший, оказывается, младшего приехал звать домой. Его охотники отыскали, царство-то туманно заливало, вот он и понадеялся, что если младший вернётся, то это как-то поможет.

— А младший чего? — вдруг заинтересовалась Катька.

— Да он только про свою эту, как её… Неждану, и говорит! Вроде и не очень понимает, как он здесь оказался. А старшего брата вовсе слышать не хочет. Тот ему пластинку со львом привёз, как подвеска что ли, так псих эту штуку в брата швырнул.

— Недосуг мне с ними сейчас разбираться, — Катерина собрала флаконы с водой, шапку-невидимку, всё сложила и деловито, словно и не она только что в полуобморочном состоянии под сосной сидела, направилась в противоположную от братьев сторону.

— И куда это ты? — Степан удивлённо покосился на побратима. Тот только руками развёл.

— Ты вплавь собираешься через озеро переправляться? — язва Катька, как только в себя приходила, никому уже спуску не давала.

— Ну, не хотелось бы… — оценил расстояние до берега Степан. — Тут можно и не доплыть…

— Вот и мне не хотелось бы. А там есть лодка, — Катька решительно нырнула в заросли. — И, насколько я понимаю, именно на ней приплыл этот несчастный, у которого в голове только его раскрасавица-ведьма.

— А почему ведьма? — Кир опасливо оглянулся. Он-то точно усвоил, что от ведьм ничего хорошего не бывает. От слова совсем!

— Да потому что у неё отец упырь! — непонятно объяснила Катька.

— Так, мы на веслах, а ты, пока мы плывём, объясни, из чего следует, что она ведьма и кто такой упырь! — распорядился Степан.

— Ну, Стёп… Упыри это вурдалаки, типа как вампиры! Как ты ухитряешься ничего не читать и не слышать?

— Да как-то особенно про упырей никто не говорил, — удивился Степан.

— А чего нечисть лишний раз поминать? — пожала плечами Катька. — Упырь, это, как правило, колдун. Только… как бы это… Умерший уже.

— Зомби что ли? — удивились оба.

— Да ну что вы оба, в самом-то деле! Какие у нас тут зомби! Никакие они не зомби, а просто умершие колдуны, которые и после смерти не упокоились, да и какой им может быть покой? Вот и продолжают по земле ходить, да зло творить. Они людей не заражают укусом, а просто едят, им для существования человеческая кровь нужна, поэтому людоедами и становятся. Понимаете?

— Нда… Чё-то романтикой фильма «Сумерки» тут и не пахнет, — пробормотал Степан.

— Однозначно, бро, — Кира замутило, и он стал упорно смотреть на воду.

— Так вот. Жил-был колдун, у него была дочь. А потом он умер, да и стал упырём. Дочь принялась ему пищу поставлять, то есть заманивать людей в лес. И тут этот упырь не один, — Катерина хмуро посмотрела на правый берег озера.

— А ты откуда знаешь-то? — удивились мальчишки.

— Да я же здесь столько ходила! Там вон, — Катька махнула рукой, указывая направление, — есть очень странная деревушка. Очень!

— Чем это? — прищурился Кир.

— Печек нет. То есть трубы имеются, но это одна видимость, потому что самих печей не существует. Там двери распахнуты были, я и увидела в одном доме. А потом уже просто заходила и смотрела. Деревенька всего восемь домов, и нигде нет печки!

— Странно, конечно. А почему ты решила, что там вампиры?

— Потому что, мы не в Европе, и какие тут у нас морозы, сами, небось, помните! А упырям печи не нужны. Им не холодно, да и готовить ничего не надо — к ним пища сама приходит, за Нежданой. К тому же я обитателей тамошних видела. Упыри и есть, — Катерину передёрнуло от воспоминаний.

— А как же тогда царевич младший выжил? Он-то не вампир? — заинтересовался Степан.

— Нет, — Катерина специально подходила и тронула запястье царевича Андрея. Оно было тёплым! — Скорее всего, дочурка упыря там свою игру ведёт. И нашим и вашим. Пока папенька слопать её саму может, она ему людей заманивает. Но, это же не вечно будет, а ей-то хочется в царских хоромах жить. Так что я бы не исключила, что она хочет натравить упырей на наследника и царя, потом приведёт людей, которые истребят упырей. А сама с мужем править сядет. Как-то так…

— Кать, я тебя прямо боюсь иногда! — Степан покрутил головой. — Ну, ты и планы выстраиваешь!

— Так это же не мои планы, — фыркнула Катерина. — Это возможные планы Нежданы, и если я права, хорошо бы они не сбылись.

Она выпрыгнула из лодки, уткнувшейся носом в мокрый песок и, не дожидаясь мальчишек, бегом кинулась к тому месту, где начинали просыпаться Баюн, Жаруся, и Волк.

Глава 11. Милосердие для Ворона

Степан косился на Бурого, тому все ещё было неважно. Волк сердился на свою слабость, глаза вспыхивали опасным желтым огнём, он встряхивался, но его снова побарывало головокружение, ощутимо качало.

— Друг мой Бурый! Надо родиться Котом Баюном, чтобы, так сказать, сухим выходить из тумана, — хвастливо надулся Баюн и тут же присел от удара крылом Жаруси между ушей. — Ай, ну, что ты творишь!

— Хочу напомнить кое-что некоторым, которых пришлось сушить и проветривать на весу, и всё потому, что они упали в озеро. Не заметили его, так сказать! Оно ж маленькое тут такое…

Баюн тут же надулся, распушил и оскорблено шипел якобы про себя. — Какая бесцеремонность и фрврраньё! Я просто оступился из-за камушка!

Катерина не выдержала, и при очередной попытке Волка доказать, что он в полном порядке, попросту села рядом. Теперь она гладила Бурого по голове, уложенной ей на колени. Собственно, только это и мирило Волка с его омерзительным состоянием. Шум и оглушительное ржание морских коней, приземлившихся на поляну, заставил Волка приоткрыть глаза.

— Хозяйка, ты прогнала туман! Мы так и знали! А мы… мы нашли ягишен, и это было так весело! — Прибой и Буревест отбили копытами какой-то залихватский ритм на поваленном дубе, отчего он рассыпался в труху, а Волногон почтительно доложил:

— Мы загнали их в горы под водопады, и ступа разбилась о камни.

— Да ну? — Баюн тут же забыл о том, что он на что-то там сердился. — А дальше?

— Они вылетели на мётлах и сделали попытку нам навредить, — Волногон не выдержал роли сдержанного старшего брата и выполнил головокружительный кульбит. — Это было смешно! Мы снова загнали их в водопады. И мётлы у них тоже сломались.

— Да, хозяйка, у них всё такое непрочное, — озабоченно покачал головой Буревест. — Только дёрнешь зубами, а они сразу почему-то ломаются.

Степан и Кир уже валялись, хватаясь за животы от смеха. Баюн сдавленно фыркал, Жаруся заливалась золотистым колокольчиком. Катерина держалась изо всех сил и то, исключительно потому, что к ней за полчаса до этого уже долетел Ярик и всё на ухо доложил.

— Да, мы знаем, что ты не любишь, что бы мы очень уж увлекались и решили им помочь, — покивал головой Прибой. Чёрная грива взмыла и опала, словно пламя.

— И помогли? — Катерина покосилась на Бурого, которому явно стало гораздо лучше от приступа веселья.

— Да! Мы спасли их из водопада. Они там плавали, плавали, ну, мы и спасли!

— А они живы-то потом остались? — едва выговорил Баюн, трясущийся от беззвучного смеха.

— Да! А что им станется? Подууумаешь, зубами их за гривы достали… — проговорился Прибой, очень стараясь выглядеть примерным и правильным морским конём.

Степан закрыл рот ладонями и укатился под кусты. Кир как раз посерьёзнел. Он переживал тот редкий момент, когда человек ощущает, что справедливость есть, и она явно восторжествовала!

— Хозяйка, только мы не нашли Вороновичей! Нет, мы искали! — Волногон, зависнув в воздухе и поджав под себя передние копыта, старательно изобразил, как именно искали, по всему выходило, что была остановлена и смотрена каждая пролетающая мимо муха. — Только они закрылись в крепости и не вылетают! Прикажешь разбить крепость?

— Нет, пожалуй, как-нибудь в другой раз, — Катерина немного обнадёжила коней, и они унеслись в озеро немного искупаться и посмотреть, нет ли здесь русалок или хотя бы водяных, чтобы продолжить веселье.

— Это феерично! — Степан, отсмеявшись, вылез из-под кустов, и, отряхиваясь, одобрительно проводил взглядом водяные смерчи, которые подняли кони.

Сивка, Воронко и Вихрь немного поколебались, но всё-таки тоже решили присоединиться к забаве.

— Фуух, как же я перепугалась в этот раз, — Катя даже глаза прикрыла.

— Ты мне вот что скажи, Ворон тебя не обидел? — Волк уже полностью пришёл в себя, и внимательно вглядывался в лицо названной сестры. Репутацию Ворона Вороновича знало всё Лукоморье.

— Нет, что ты! Это я его обидела, по-моему, — невесело рассмеялась Катерина.

— А где он, кстати? Как же это он отсиживается в крепости? По моим расчетам, он бы тут уже давно должен был бы быть и кидаться на нас почём зря, — Жаруся прилетела и устроилась на ветке прямо перед Катиным лицом.

— Он больше не летает, — ответила Катя, пожав плечами. Она уже успела посмотреть зеркальце и уточнить, как дела у Ворона. Он выбрался по каким-то тайным переходам на противоположный от крепости склон горы, и стоя там над пропастью на уступе кричал так, словно его пытали. Отчаяние, которое было на его лице, вызвало у Катерины какое-то смутное чувство вины. Да, понятно, что выхода у неё не было, но как же жаль, что вышло именно так! Катя знала, как это, когда ты летишь. По-настоящему летишь! Но у неё-то это не было врожденным качеством, это подарок лебединой кувшинки, и то, ей не хотелось бы этого лишиться. А Ворону-то это и вообще невыносимо!

Всем, конечно, тут же захотелось узнать подробности, и Катерина всё рассказала, а с учетом кучи заданных вопросов, ещё и гораздо подробнее, чем ей хотелось.

— Ну, радость моя, это просто замечательно! — Баюн просто радовался. На Ворона он очень, просто отчаянно сердился, никакого сочувствия к нему не испытывал, и даже не собирался испытывать! Зато Жаруся на Катерину пристально посмотрела, и тут же предложила немного проветриться.

— Куда? — взвыл Бурый, но взлететь у него пока не вышло, а Жаруся так оскорбилась от его якобы недоверия, что он благоразумно закрыл пасть, да и глаза заодно. Надо же всё-таки окончательно оклематься!

Баюн как репей пристал к Киру и Степану, выпытывая подробности того, как Катя будила сказку. А Ярик на всякий случай, решил полететь за хозяйкой.

— Странное дело! Человечишка… Слабая, как мышь. А остановила Ворона! — он уважительно кружился в стороне.

— Катюша, что-то ты не весела. Что не так, девочка? — Жаруся, как ни странно, туман перенесла без последствий и была в полном порядке, как только проснулась.

— Ты только не ругайся… Мне кажется, что нельзя его так оставлять!

— Я и не думаю ругаться, — рассмеялась Жаруся. — И полагаю, что ты права. А как быть?

— Он же, наверное, меня дико ненавидит… — протянула Катерина. — Я вот опасаюсь, если я ему верну его способность, он меня сразу же убить попытается?

— Нет, это вряд ли. Ненавидит он сейчас, прежде всего себя, потому что оказался в проигрыше. Он окажется перед тобой в долгу, если ты ему вернёшь крылья. Напасть на тебя сразу же не позволит его честь. Они там со своими понятиями. К тому же я буду рядом. А так… Как бы он вниз с горы не бросился. Ну, что… Попробуем?

— А, где наша не пропадала! Давай! — Катерина удивилась, как у неё стремительно улучшилось настроение.

Жаруся облетела гору, и они обе увидели Ворона на краю скалы. Вытянувшись в струнку, он распахнул руки, словно крылья и чуть качнулся вперёд. Жаруся разжала коготки, и пока Катерина мягко опускалась на горный склон, Жар-Птица успела поймать Ворона за плечи в последний момент, и перенести его подальше от края.

— Нет! Отпусти меня! Я хочу хоть напоследок взлететь, пусть даже вниз! — крикнул Ворон. — Какая тебе рразница, как я умрру? Подарри мне эту милость!

— Ты бы глупости не болтал, — Жаруся тряхнула Ворона и поставила его перед сказочницей. — Вот, пожалуйста, какие мы с тобой умницы. Всё правильно поняли! Он полететь решил, видите ли!

— Молю тебя, ты же тоже птица, ты должна меня понять! — Ворон тяжело повернул голову к Жарусе.

Катерина очень удивилась, куда делся высокомерный и самоуверенный тип?

— Да что ты меня умоляешь? Кто тебя крыльев лишил, того и проси, — Жаруся насмешливо пошуршала перьями.

Ворон явно сделал над собой усилие и повернулся к Катерине. — Сказочница, я… Я пррошу тебя, смилуйся и рразреши мне уйти, — он мотнул головой в сторону пропасти. — Я прризнаю, что ты можешь рррешить мою судьбу как пожелаешь, но ты, говоррят, не жестока. Врряд ли тебе доставят рррадость мои пытки.

— Это уж точно, — хихикнула Жаруся, уловив выражение лица Катерины. Ворон упорно смотрел себе под ноги.

— Да, ты прав. Мне совершенно не нужны пытки или что-то там ещё, — Катерина вздохнула. Она пыталась поймать нужную мелодию.

— Тогда отпусти… — Ворон снова покосился на обрыв.

— Сначала ответь мне на один вопрос. Скажи, а оттуда у тебя такая идея возникла, меня украсть?

— Рыжая ягишна прилетела и сказала, что мать её хочет предложить мне невесту-сказочницу, — и только тут до Ворона начало доходить, кто именно виновен в том, что произошло. — И что Финист её позовёт…

— Нда… Я-то думала, что ты умнее, — Жаруся покачала головой, глядя, как Ворон схватился за голову.

— Или я бы похитил сказочницу, и как обещал, на время перрредал бы её Яге, она же знает, что я всегда делаю, что обещаю! Поклялся перрредать, чтобы очистить её земли на юге, и сделал бы это, а потом бы никогда сказочницу бы мне не отдали! Или меня бы убили спутники сказочницы, а Яга захватила бы мою крррепость и царрство. Она не прросто так у меня записи сказок выпрросила! Хотела знать, на какие владения, если что, может ррассчитывать? Да ещё и злилась на меня! Она же мне уже лет двести свою дочуррку сватает, а я с такой и близко связываться не хотел! Оооо, как же я попал! — он медленно поднял взгляд на Катерину. — Да, я попался как последний глупец! Но, скажи, могу ли я… — он покосился на обрыв.

— Иди, — Катерина кивнула. Она, наконец, уловила нужное настроение и слова, которые она искала, сложились как положено. Жаруся удивлённо глянула на свою девочку, но вопроса не задала. Она-то в отличие от всяких лохматых, отлично её понимала и доверяла!

Ворон приложил руку к груди в знак благодарности и быстро зашагал к обрыву, а там, не останавливаясь, шагнул к самому краю, раскинул руки, и…

— Руки крыльями станут вновь,

Словно ветра услышат зов,

И не будет тебя держать,

Притяженье земных оков.

Ветер перья переберёт.

Зашумит, унесет в облака

Вороново крыло поёт,

Будет песня его легка.

Он застыл, словно ему в спину донеслись не слова, а стрелы, а потом вдруг осознал, что его руки стали крыльями! Оттолкнулся и кинулся, но не вниз, а вверх!

— Да… Он полетел! И даже не вниз! — Жаруся одобрительно кивнула. Они обе наблюдали, как Ворон летает. Он, то поднимался на немыслимую высоту, то камнем падал вниз, то парил, почти не двигаясь, наконец, он опустился на камни неподалёку от Катерины, неохотно обернулся человеком и изумленно посмотрел на сказочницу.

— Почему?

— Нельзя отбирать самое дорогое, — пожала плечами Катерина. Как ему ещё объяснить? — Даже у врага.

— Да, мне говорили верррно. Ты и прравда совсем не жестока, — Ворон на миг склонил голову. — Что я могу для тебя сделать?

— Не нападать на меня, и моих близких!

— Нет! Конечно, нет! — Ворон всё еще пытался уяснить, что он жив, и может летать! Согласился очень легко.

— Да, кстати, прошу Финиста тоже не трогать! — Катерина позавидовала Жарусе, которая скрылась у неё за спиной и там хихикала, увидев, как перекосилось лицо Ворона, но он с достоинством поклонился.

— Клянусь. Хоть и очень тррудно!

— Вот и хорошо. Прощай! — Катерина, если честно, уже просто мечтала отдохнуть и никаких чёрных птиц не видеть минимум месяц! Даже невинных дроздов и галок!

— Позволь тебя пррроводить, — Ворон как раз вспомнил, что у него тут вообще-то владения, и негоже вот так отпускать сказочницу. Гостья вроде как…

— Ворон! Тебя там сожрут, — покивала головой Жаруся. — Волк как раз в себя пришёл. Мечтает тебе голову откусить, а там и кроме Волка желающих хватает. Не нарывайся!

Задерживаться у Врановой гряды ни у кого желания не было, и все как можно скорее вернулись в Дуб. Катерина рассказала, что Ворон снова летает и это её решение поняли не все.

— Нет, я не понимаю! Зачем? Зачем она это сделала? — возмущался Степан. — Почему вернула ему крылья?

— Наверное, потому что пожалела, — вздохнул Баюн, который, заявив, что ему надо восстановить вес и поправить здоровье, перешел на шестиразовое питание.

— Пожалела? Да он же злодей! — подключился сердитый Кир.

— Ну, видишь ли… Мы тут практически все изначально были не очень-то добродушными. Я вот, например, когда-то тоже… Ммм, ну, всякое бывало, — Кот задумчиво рассматривал свои когти, блеснувшие стальным блеском. — Волк опять же хищник… Да и Сивка, если что, очень даже серьёзная личность. Про Жарусю я вообще молчу, услышит, неровен час, уй, лучше не рисковать… Понимаешь, есть герои по натуре своей злобные. Нечисть. Вот Кащея, например, никто не сделает добрым, понимающим, сочувствующим, это же касается и других такого же рода. От мавок до упырей. А есть такие, ну, просто дикие. Навсегда или пока, это уж как повезёт. Почти все сказочные животные были такие. Кроме оборотней, эти — нечисть. Вот тех же морских коней взять… Жуткие, жуткие создания, на самом-то деле! Но я не исключаю, что если они ещё с Катериной пообщаются, то могут сильно измениться!

— Она их приручает что ли? — удивился Степан.

— Скорее согревает, — мягко поправил Баюн.

Кир вспомнил свой разговор с Бурым, который произошел после того, как они с Катькой стали братом и сестрой и глубоко задумался. — Согреваешься там, где тепло.

— Именно. Вообще, то, что Катя сделала с Вороном, можно было бы назвать гениальным, если бы это было дипломатическим расчётом. Он же собирался кинуться со скалы, но за него мстили бы сыновья. Они пока совсем без царя в голове, бед бы понатворили — море! А ведь могли бы мстить не только Катюше, а вообще людям.

— Кот, я не понял, а сейчас это не гениально? Ты как-то так странно сказал, — удивился Степан.

— Она же ничего не просчитывала, — Кот усмехнулся в усы. — Просто пожалела. Сама! И это в тысячу раз дороже, чем расчёт!

— Ну, хорошо хоть, что теперь Ворона можно не опасаться! — вздохнул Кир.

— Ну, его-то как лучше опасаться! — пофыркал Баюн.

— Погоди, так он же пообещал! — возмутились мальчишки.

— Ой, ой… Современные люди, а такие наивные! — ухмыльнулся Баюн. — У Ворона принципы гибкие… Как бы это… Он своему слову полный хозяин! Слово дал, слово взял! Напрямую он, конечно, нападать не рискнёт, а вот сынкам намекнуть, да посмотреть в другую сторону, чтоб не заметить, когда они сказочницу полетят добывать, для Ворона совсем даже и не зазорно! Или слуг отправить, а потом сказать, что они его не так поняли, и конечно, будет им наказание! Ага, а сказочница где-то в пути потерялась, и он, Ворон и понятия не имеет, куда там она делась!

— Вот тварь! — высказался Степан.

— Ну, есть такое… Беспринципный очень, и всегда таким был!

— Тогда всё-таки лучше, чтобы Катька его не останавливала, пусть бы сверзился, и всё! — буркнул Кир.

— Ну, это же Лукоморье, и как лучше, мы потом узнаем! — пообещал Баюн.

Катя в это время и понятия не имела о том, что она что-то там хорошее сделала, или наоборот, нехорошее. Она как раз раздумывала, что вообще-то дёшево отделалась. Думалось довольно лениво, потому что валялась Катерина в постели и выполняла предписание Баюна:

— Радость моя! Ты выглядишь как голодный и тощий бездомный котёнок! Жалкий вид, между нами! Так что спать, отдыхать, валяться и есть! Брысь в постель!

— Спать, спать, я что, медведь по зиме? — Катерина не выдержала, оделась, подсела к столу с зеркальцем в руках и попросила показать ей поочередно братьев-царевичей Волеслава и Андрея.

Волеслав был с отцом и рассказывал о том, что брат совсем помешался. Настолько, что его не узнал, а шейную львиную гривну, ему на совершеннолетие подаренную, об землю швырнул. А сам Андрей в это время метался на острове, и действительно выглядел совершенно сумасшедшим. Стонал что-то о Неждане, которую непременно должен увидеть, иначе погибнет!

— Ой, мы же лодку забрали! А он плавать-то умеет? И еды у него там нет, хотя, по-моему, ему не столько еда нужна, сколько какое-нибудь успокоительное лекарство! — расстроилась Катерина. Царевич выглядел, мягко говоря, не очень здравомыслящим человеком.

— Так, а эта как там её… Неждана?

Зеркальце отразило черноволосую, черноглазую девушку, поспешно и нервно оглядывающуюся, да торопливо уходящую от той самой маленькой деревушки, которую Катя видела в тумане.

— Куда ж он подевался-то? Пока зелье действует, никуда он от меня не денется, найти бы только этого дурковатого! — бормотала она. — Если новое не выпьет, может, и очухается.

— Ааа, значит, всё-таки опоила, — Катерина зависла над зеркальцем как кот над мышиной норой. — Наверно, оно и не плохо, что он на острове этом застрял. Главное, чтобы красавица-то его не нашла. Поголодает, конечно, зато в голове прояснится.

Она быстренько убрала зеркальце и отправилась к Баюну за советом, но только открыла дверь, как обнаружила под ней Бурого.

— И куда это ты? Тебе чего велено? Отдыхать?

— Не ворчи, пожалуйста. Мне бы с Котиком поговорить, — Катерина обняла Волка за шею, и ворчание тут же стало настолько тихим, что можно сказать, что и вовсе исчезло.

— Веревки ты из меня вьёшь, — вздохнул Бурый. — Пошли, оторвём его от стола!

Баюн от стола отрываться не хотел ни в какую! — Зачем? Я и туточки всё могу! А что ты хотела? — любопытство даже у обычных котов, как правило, беспредельно. А уж сказочные, тем более обожают везде нос сунуть.

— Видишь ли… Мы с Киром и Степаном лодку свистнули у младшего тамошнего царевича. Случайно так получилось… И он там остался. А Неждана — девица его, царевича разыскивает, чтобы отвар какой-то дать! Бормочет, что если он его не выпьет, то в себя придёт!

— Да ты что? — Баюн услышав такие новости, даже от рыбы отвлёкся! — А ну-ка, ну-ка… — Баюн небрежно полизал лапу, пододвинул к себе зеркало, и презрительно фыркнул на возмущенного Бурого. Волк никогда не понимал, как можно грязными лапами что-то брать!

— Как интересно получается! Девица опаивает царевича, и легко управляет им, ведь он долго не может без её общества. Зелье внушает ему, что он погибнет без своей Нежданы!

— Что ж это за зелье такое? — с опаской спросил Кир.

— Если вкратце, то в классическом исполнении оно типа наркотика. Сначала человеку просто нравится быть с кем-то, давшим ему зелье, потом это становится необходимо, а потом он не понимает как можно жить без того человека! — покачал головой Баюн. — Вот и царевичу кажется, что без Нежданы весь мир рухнет. Только вот зелье это надо пить постоянно.

— А не проще было его опоить приворотным? — недоумевал Степан.

— Проще, конечно. Только приворотное умеют готовить очень и очень немногие. К счастью. И составные части редкие, не всегда попадаются. И стоит оно очень прилично! Прямо скажем, очень много золота надо, чтобы его купить. А у Нежданы таких денег никогда и не было! Царевич подвернулся неожиданно, вот что было под рукой, то и налила! Она, как я понял, эту гадость подливала тем, кого уводила потом к отцу на прокорм Видимо, потом она не рискнула средство менять! Если зелье попадает на другое зелье, можно или отравить, или получить совсем не тот результат, который ждёшь. Чтобы воспользоваться чем-то иным надо было, чтобы он совсем пришел в себя, а тогда он может сбежать!

— И что теперь? — Киру даже как-то жалко стало несчастного царевича.

— Напрасно, кстати! — Баюн благожелательно пошевелил усами, глядя на Кира. — Он ведь вначале запросто мог от девки уйти! Да, вишь, пообщаться ему хотелось! Он же младший. Царём стать шансов немного, почитают его совсем не так, как брата, а эта хитрюга уж так ему пела, какой он ах какой, что попал он на этот крючок, как рыба, пойманная на жирного червяка. Вот и наведался снова, и снова получил медка, а тогда уже труднее вырваться! Так что сам выбрал, сам и получил!

— Опять мысли читаешь? — хмуро глянул Кир и отодвинулся от Кота подальше.

— А ты мысленно не вопи! — посоветовал Баюн. — А то, такой уж жалостливый… С чего бы?

— Ну, так вот поневоле подумаешь, что ничего страшного-то он не делал… Девушка понравилась! — промямлил Кир.

— Ну, ты и чудак! Был-то он там по делу! Искал, отчего люди пропадают. А вместо этого вдарило ему с девкой побазарить, да лесть о себе послушать. А он ведь ехал-то как воин! — Бурый легкомыслия ни в каком виде не одобрял. — Вот и вёл бы себя как воин!

— Да, вот тут ты прав, конечно. Старшему она тоже глазки строила и глядела умильно, словно такой трогательный доверчивый олененок! Старшего царевича-то поймать, это ж мечта! — покивал Баюн. — Только Волеславу это всё ни к чему было, у него невеста умница да красавица, он и не глянул! А младший, у которого, кстати, тоже невеста имелась, сразу повёлся, вот и оказался в беде.

— Так может, оставить его на том острове, и дело с концом? Оклемается же, когда-нибудь… — предложил Степан.

— Можно было бы, конечно, только вот слишком близко озеро от деревеньки одной замечательной! А у упырей слух да нюх отличные! Если найдут первыми — слопают. Если Неждана отыщет — опоит! — Баюн снова взялся за рыбу.

— А разве помогать мы не будем? — удивился Кир.

— Это как Катюша решит… — кивнул Баюн. — Мне так без разницы! Если человек не головой думает, а чем-то другим, что с ним сделаешь? Не тут попадётся, так в другом месте! — он потянулся за рыбой, хитро покосившись на задумчивую Катерину.

— Кот, ну, что я могу решить? Наверное, надо к царю ехать. Как его там зовут?

— Царь Кирилл. Тезка нашего Кира, — Мяун довольно кивнул. — Надо ехать, как ни крути. Не справятся они там сами.

Глава 12. Скорый гонец

Выезжать решили быстро, страшно было надолго оставлять младшего царевича на острове, да и не стоило давать слишком много времени Ворону Вороновичу.

— Восстановится, сил поднаберёт, планы понастроит… Обойдётся, короче говоря! — решил Баюн. — Только коньков своих далеко не отпускай. Если что, кликнешь, пусть снова позабавятся. Ведьмы-то наши расчудесные как бы чего нового не удумали.

— Думаешь, после спасения за гривы из водопада они уже оклемались? — удивилась Катерина.

— Они ж бабы, то есть женщины, прости, пожалуйста. Они завсегда быстрее в себя приходят. Тем более ягишны!

При приближении к горному хребту Катька помрачнела. Знакомство со здешними местами, пусть и красивыми, далось ей дорогой ценой.

— Что ты? — Бурый тревожно оглянулся на названную сестру.

— Как хорошо, что вы живы-здоровы и со мной! — улыбнулась Катерина. Не собиралась она Волку всё рассказывать, да тот и сам догадался. Хмуро вздохнул.

— Пусть Сокол мне на глаза не показывается! Да я и сам хорош. Так попался!

— Ничего ты не попался. Да и Финист был не виноват. А после и вовсе меня очень выручал. Не ругайся. Вон тот остров! — Катя тронула бурую шерсть на загривке.

— Баюн! Ворон не лови! — рявкнул Бурый. — Снижаемся!

— У Врановой гряды, это не очень-то разумная команда! — фыркнул Кот. — А! Вон, вижу страдальца. Плот мастерит. Оклемался, значит, почти что…

Рыжий княжич, и правда, подтягивал к берегу ствол сосенки, подкатывая его к уже имеющимся там четырём. Подлетающих по воздуху он не заметил, упирался изо всех сил, перетаскивая деревце через каменистую насыпь.

— Здрав будь, княжич Андрей! — звучный голос, раздавшийся сверху, перепугал его так, что он аж присел, медленно поворачивая голову.

Катерина сразу обратила внимание на то, что он смотрит по-другому, более осмысленно и разумно. А на шее, на коротком шнурке — та самая пластинка-гривна с изображением льва.

— Не стоит так пугаться! — Баюн сверху вниз снисходительно оглядывал княжича, который больше походил на оборванца и бродягу.

— Кккот Бббаюн? — от неожиданности тот даже говорил заикаясь.

— А! Узнал? Уже хорошо! — Кот спрыгнул со спины Сивки и обошел вокруг княжича Андрея. — А позволь полюбопытствовать, что ты тут делаешь? Ты помнишь, как тут оказался?

— Я? Я не очень хорошо помню… Вроде меня сюда кто-то позвал… И почему-то, кажется, брат… Я не уверен. А в траве я нашел свою нашейную гривну со львом, — он прикоснулся к пластинке. — Кто-то же её сюда привёз… Но почему, если это был брат, он меня тут оставил?

— Потому что ты не поехал с ним. Швырнул ему под ноги львиную гривну, и прогнал прочь от себя.

— Что? Что я сделал? — он снова тронул нашейное украшение, им, как видно, очень ценимое. — Но почему? — Андрей с недоумением переводил взгляд с Кота на остальных. — Почему я это сделал? Я ничего не помню. И кто все они? — он указал на Катерину, сидящую на Буром, Кира и Степана верхом на сказочных конях.

— Это сказочница Катерина. Именно она освободила ваши земли от тумана. А это её спутники и друзья, — кот начал отвечать на вопросы с конца. — Не помнишь ты ничего, потому что опоен был. Собственно, и брата прогнал поэтому же.

— Значит, ты всё-таки нашел сказочника… Но кто меня опоил? Зачем? — Андрей потёр лицо ладонями. Отросшие, неопрятно всклокоченные волосы и бородка делали его значительно старше его лет.

— Девица одна… Неждана зовут. Помнишь такую? — Кот наблюдал за царевичем, как за мышью.

— Да, конечно, помню. Темноволосая такая и черноглазая. Хорошенькая, но не в моём вкусе, — царевич небрежно дернул плечом. — Погоди… Неждана меня опоила? Зачем?

— Что бы ты её невестой к отцу приволок! — фыркнул Кот.

— Её? Да ты смеёшься надо мной? Я бы ни под каким зельем так не сделал бы!

— А кто на брата с кулаками кидался, когда он тебя уговорить пытался, чтобы ты хоть немного одумался, хоть чуть подождал?! Всё равно не помнишь? — Кот странновато посматривал на Андрея.

— Чего? Что ты сказал? На брата с кулаками? Её невестой? Да она ж просто девка крестьянская! У меня невеста имеется! Царевна соседняя! — Андрей говорил громко, возмущенно.

— Нет, уже не имеется. Батюшка её как узнал, что ты простолюдинку предпочёл его доченьке, войной пошел. Оскорбился сильно, понимаешь ли… — Кот покрутил головой, демонстрируя, как сильно оскорбился соседский царь.

— Да-ты-что? — кажется, Андрей только сейчас и сообразил, что такое даже сказочному Коту выдумывать не с руки, то есть не с лапы! — Да как же это… Я ничего не помню! Ни-че-го! Хотя, нет, Неждану помню, мёдом угощала, когда мы в лес ехали, искать, кто людей губит. Искали, никого не нашли, а поехали назад, она снова попалась, опять медку предложила. Долго говорила со мной. Ну, то есть я говорил, а она слушала. Да, ну! Кот, она наивная простушка. Так смотрела на меня, словно ей солнце с неба спустилось… Ну, оно, конечно, понятно. Кто она, а кто я…

Кот только за голову лапами взялся, покосившись на Катерину. — Так, садись на Сивку, и держи рот закрытым, я твои откровения слушать в полёте не могу. Вытошнит меня ещё, а я пакостничать с высоты непривычный, чай не птица. Ай! — Кот не успел увернуться, и серая голубка, заложив стремительный вираж над его головой, сильно клюнула его в макушку. — Ну, я не то имел ввиду! — Кот не мог при Андрее окликнуть Жарусю по имени, и предчувствовал собственные длительные извинения перед Птицей в будущем.

Когда они приблизились к стольному граду, и в пустынном месте опустились на дорогу, царевич Андрей попытался было снова начать расспросы, но Баюн беседу поддерживать не пожелал, тем более, что когда им начали попадаться люди, уже было и не до этого! Катерина к тому времени пересела на Воронко, и ехала перед Волком, вновь принявшим вид Бранко. Кир устроился в седле Белоконного, а Баюн перескочил на Вихря и устроился перед Степаном.

Шум поднялся неимоверный! Люди, узнав пропавшего царевича, гомонили так, что стража на воротах загодя поняла — случилось что-то из ряда вон выходящее. Сам царевич радостно улыбался, махал рукой, и к нему тянулись руки, люди искренне радовались ему. Было видно, что он любимец. Стражники на вратах, видимо, послали гонца с известием в царские палаты, потому что не успел небольшой отряд доехать до крепостного вала, как навстречу им выехали вооруженные люди, возглавляемые светловолосым молодым мужчиной.

— Царевич Волеслав, — мурлыкнул Баюн Катерине. Да она уже и сама его узнала, именно его она видела на острове.

— Брат! Волеслав! — Андрей попытался было послать Сивку вперёд, но с ним эти номера не проходили.

— Будешь повод дёргать, сейчас рухнешь из седла и сам пойдёшь на четвереньках! — тихо предупредил его Кот. — Лучше спешивайся сам. Тем более, что когда вы последний раз виделись, ты в него львиную гривну швырял!

Андрею два раза повторять не понадобилось, он спрыгнул с седла и бегом бросился к брату.

— Волька! Волеслав!

— Андрюха?! — настороженное выражение лица старшего сменилось искренней радостью. Он бросил повод воеводе, ехавшему рядом и тоже спешившись, кинулся к брату. Обнялись крепко, от души! Волеслав оторвал отощавшего Андрея от земли, поставил обратно, чуть отстранил, осмотрел, и снова с силой обнял. Седой воевода глубоко и облегченно вздохнул, в толпе многие женщины плакали навзрыд, да и кое-кто из мужиков, не сильно стесняясь, вытирали глаза. — Брат! Ты вернулся! Вспомнил?

— Всё вспомнил! Я теперь с вами! И глянь, кто меня привёз! Волька! Это сказочница! Это она наши земли разбудила!

Волеслав поднял голову, увидел Баюна, хитро ухмыляющегося в густые усы, а рядом молоденькую девушку верхом на вороном красавце-коне.

— Я рад тебя приветствовать! — Баюн кивнул Волеславу как старому знакомому. — Видишь, как я и обещал, мы встретились снова и гораздо, гораздо радостнее, чем расставались. А это действительно сказочница Катерина.

Катя пришлось сделать усилие, чтобы не заткнуть уши, так завопили вокруг! Бранко только сдавленно зашипел сквозь зубы. С его-то слухом это и вовсе было жутко громко!

В город их практически внесли прямо вместе с конями! Понадобилось вмешательство воеводы и дружины, чтобы дорогих гостей не затоптали восторженные горожане и жители окрестных деревень и сёл.

Царь Кирилл слушал нарастающий шум с беспокойством, а когда увидел ликующих сыновей и Баюна, да услышал донесения гонца, спешно протолкавшегося к нему чуть не по головам слобожан, так и вовсе не выдержал. Встретил их не сидя на престоле, а на крыльце.

— Андрей! — царь с такой теплотой обнял сына, что Катерина только зубы стиснула. Разве стоила та черноглазая вертлявая Неждана внимания царевича, когда его так любят, так за него переживают, так беспокоятся о нём!?

— Стекозёл какой-то этот Андрюшенька-душенька! Врёт, гад, как дышит! — Катерина намеренно не стала скрывать мысли от Баюна, тот фыркнул от смеха, но сразу же взял себя в лапы и сделал вид, что просто так закашлялся.

Их всех проводили к царю, и тут он уже принял гостей как полагается! На богато украшенном престоле, с чинно-благородным видом и счастливой улыбкой!

— Вы привезли нам такую радость! Такое счастье! Я уже не говорю, что мы все так и были в тумане, если бы не ты, девица! Чем я могу наградить тебя?

— Я не беру награды за то, что делаю. Даром получила, даром отдаю, — привычно улыбнулась Катерина. — Я рада, что ваша семья воссоединилась! Счастья вашему дому!

Словно теплом повеяло от её слов. Люди будто осознали, что холодные ветра улетели, и вокруг царит лето! Самое его начало, ласковое, душистое, благодатное и солнечное время, когда все хорошее только начинается.

— Здорово ты сказала, — Кир улыбнулся уставшей от шума и внимания Катерине. Им отвели роскошные белокаменные палаты, хотя Катерина предпочла бы бревенчатый терем или даже избу, только чтобы подальше от этого шума и гама…

— Жалко их стало, — объяснила Катерина, и открыла окно, запустив серую голубку, которая тут же принялась критиковать её одежду за недостаточную яркость.

— Кого? — удивился Степан.

— Царя и старшего царевича, конечно. Пусть хоть отдохнут немного.

— Не понял… Так всё же закончилось?! — Кир даже привстал с лавки.

— Эээ, нет. Катюша как раз лучше поняла, что происходит, — Баюн важно потоптался на медвежьей шкуре, которой была застелена широкая лавка. — Ничего не закончилось.

— Не люблю я таких вывертов, — заворчал Бранко. — И тут мне не нравится! От Ворона близко, от ягишен близко, даже от упырей и то близко!

— Да что не закончилось-то? — Кир отчаялся что-то узнать от Кота и дёрнул Катерину за рукав.

— Кир, ты Андрея видал?

— Ну, видал, конечно!

— И как он тебе? Ну, вот сейчас, как?

— Радуется, что вспомнил, брату радуется, отцу!

— Угу. Радуется, это да… Только вот врал он как сивый мерин, когда про Неждану рассказывал. Что, мол, такая растакая и разэтакая… — мрачно объяснила Катерина. — Видать, когда он в себя пришел, у него было достаточно времени, чтобы подумать, как, кому и что именно он будет говорить.

— Не понимаю! Он что, ещё под зельем? — теперь уже и Степану стало любопытно.

— Нет. Никакого зелья сейчас нет, — покачала головой Жаруся.

— Тогда что? — Степан переводил взгляд с Катерины на Баюна.

— Нравится ему так, похоже…

— Быть чурбаном?

— Нет, конечно. Я не знаю, что там плела ему Неждана, но пока зелье действовать в полную силу не начало, он же сам приезжал к ней. Слушал её с охотой. Это была его воля, понимаешь? Может, не поверил, что это она сама его опоила, может, решил, что кто-то другой. Но она ему и сейчас нужна, — грустно кивнула Катя.

— Зачем? Зачем может быть нужна такая дрянь? — завёлся Степан.

— Ну, как зачем? — Баюн хмыкнул и полизал правую переднюю лапу. — Он же сын младший. Любимый, всеми забалованный, но младший.

Кир хмуро отпустил голову, но с ним рядом тут же села Катька, и чуть покачала головой, мол, не переживай, не твой случай, и его отпустило… Вздохнул свободнее и уже спокойно слушал. Действительно, это было не похоже на ту мучительную зависть, которую он испытывал к Степану.

— Да, на него никто не смотрел восхищенно, не возлагал надежды, не заставлял больше учиться, сражаться, принимать решения… Андрею это и не по плечу, он понимает, да и не хочется ему ничего такого делать. Во многих царствах младшие братья воеводами становятся, но тут и такого не будет — лень младшенькому, да и трусовато ему, — Баюн неплохо знал здешнего царя и его сыновей. — А тут девка, да простая, зато смотрит восхищенно, глаз не сводит, словно он для неё солнце и звёзды и луна в одном флаконе! Глазками хлопает, речи говорит разумные, дескать, никто его так любить не будет, как она, одна-единственная. Да и вообще, не ценят его туточки! — Кот скорчил забавнейшую рожу, демонстрируя, как именно Неждана на Андрея смотрела. И продолжил:

— Да, так вот его не ценят, и её, бедняжечку не примут! И один им выход — уйти куда глаза глядят, только золотишка прихватить, а то, она-то и в шалаше с ним жить может, а он, дескать, так не сумеет! Всё это с зельем мешалось, конечно, но и изначально слушалось-то со вниманием, да воспринималось с радостью!

— И что теперь? — Киру очень хотелось, услышать, что всё закончится хорошо.

— Да кто ж знает? Может, этот чудак всё-таки за разум возьмётся, сообразит, зачем на самом-то деле нужен был Неждане. А может, и нет… Главное, чтобы он беды брату и отцу не понаделал! Они того точно не заслужили, — вздохнул Баюн. Чуял он, что непросто тут будет. Чуял и не ошибся.

Сначала это заметил Волк-Бранко. Заметил и успел взглядом Баюну указать на холодное выражение лица Андрея, когда он на Волеслава смотрел. Какая уж там любовь… Не придушил брата и ладно!

Потом увидела и Катерина. Специально присматривалась.

— Всё так и есть. Этакое неприязненное выражение… Бррр. Гадость просто! — Кате вспомнилось, как радовался Волеслав возращению Андрея, и так стало за него обидно!

Баюн с царем Кириллом и царевичем Волеславом надолго закрылись в палатах, обсуждая, куда в первую очередь надо поехать сказочнице.

— Хорошо бы, сказку про Скорого гонца удалось разбудить, — наконец решил царь. — Там правит мой родной брат, ближайший родич. Когда шел туман, зять братний прилетал, он, кроме всего прочего, златоголовой птицей может становиться, ты же знаешь. Прилетел, сказал, откуда туман идёт, и обещал, что он привезёт жену. Улетел обратно, да видать, не успел вырваться. Везти хотел напрямки! Вот бы их нашла твоя девица-сказочница! Вот бы радость была! У брата владения большие, земель много откроется, — объяснял царь Кирилл Коту.

— И мне его помощь ой как пригодится, если сосед опять повоевать решит! — подумал царь про себя.

Баюн покивал головой, соглашаясь со всем. И со сказанным и с подуманным. — Всё правильно, она постарается, — заявил Кот, заинтересовавшись вдруг, а почему это царевич Андрей отсутствует?

— Да он и раньше не сильно делами интересовался, — улыбнулся царь. — Скучно ему, не интересно.

А вот Баюну было очень даже любопытно, чем же это младшенький занимается? А он, оказался очень, очень занят! То с дружиной баклуши бил, то на поварне пробу снимал, то в слободах прогуливался. И везде ему рады, везде любят, везде угождают. — Ишь ты… Встречают-то как родного! — подумал Баюн.

А потом нечто очень и очень интересное встретилось Степану. Он и Кир назвались своими Лукоморскими титулами — то есть выступали как царевичи Златогорного царства. И вот в один из дней, когда собирался Степан выйти из палат, и присоединиться к остальным, из темноты переходов вынырнула к нему девушка-чернавка. Простая одежда, низко опущена голова, а в руках блюдо с чашей.

— Испей царевич медку перед дорогой, пусть покажется она лёгкой, да будет удачной! — тонкие пальцы уверенно держали тяжелое блюдо. Степан пить не хотел, тем более сладкого, но девушка вдруг шагнула поближе и едва слышно зашептала:

— Прошу, молю, испей, а не то накажут меня! Скажут, не должно, мол, подала… — тут она подняла голову и глянула умоляюще, доверчиво, да так восхищенно, словно он был самым прекрасным из того, что ей в жизни доводилось видеть. Чёрные глаза олененка распахнулись, убеждая царевича Степана в том, что он самый-самый на всём белом свете!

И внезапно что-то такое нехорошее вспомнилось Степану про подобный взгляд…

Тут во дворе раздался шум, чернавка отшатнулась, резко обернулась, и Степан, озаренный внезапной догадкой, стремительно выплеснул содержимое чаши в левый рукав. Рукава его кафтана были длинные, почти до колен. Снизу — наглухо зашиты, для кистей рук сделаны разрезы, а дальше рукав болтался, как пустая змеиная шкурка, правда, весьма и весьма богато разукрашенная и расшитая. И эти рукава, как выяснилось, отлично подходили для того, чтобы в них что-то выливать! Плотное шитьё влагу не пропускало. У Степана ещё промелькнула мысль о царевне-Лягушке, которая явно так же выливала в рукава вино и прятала птичьи кости для танца. Правда, додумать эту мысль он не успел — чернавка обернулась, и засияла счастливой улыбкой, увидев пустую чашу в его руках.

— Благодарю тебя, царевич, что сжалился ты над бедной сиротой, пожалел меня! — ах, как смотрела девушка! Нежно, чуть стесняясь, восхищенно и застенчиво. Словно звёзды с неба в глазах горели!

Степан кивнул чернавке, быстро вышел к остальным, а потом обернулся. Никакой девушки и близко на крыльце видно не было, в темноте дверного проёма ничего не шевельнулось, но он точно знал, что она за ним следит!

— Ты чего? — Кир тронул его плечо.

— Да так, показалось…

Степан подождал, пока они отлетят подальше от города, и тихо окликнул Баюна, который ехал с ним на Сивке. — Похоже, меня нашла Неждана.

Баюн резко обернулся и пристально посмотрел в лицо Степана, тот явно не шутил. — Рассказывай.

Кот внимательно выслушал Степана, велел подтянуть поближе рукав, отбрасываемый ветром на конский круп, принюхался, одобрительно кивнул. — Да ты, умник, оказывается, царевич Степан! Всё отлично сделал! И особенно хорошо, что при Катюше не заговорил. Не надо ей пока об этом знать, испугается только. Вот и дальше не говори.

— А Киру? — заинтересовался Степан.

— Можно и нужно, а ну как эта гадина и его решит опоить… Про запас, так сказать… Не сейчас, не перед туманом, конечно. Потом, вернётесь, и расскажешь. Да, рукав срежь. Сейчас я попрошу Сивку чуть в сторону отлететь, чтобы не Катенька не увидела. Срежешь, мне отдашь. Проверим точный состав. А сам переоденешься пером.

Баюн, получив рукав, изрядно впитавший в себя отраву, быстро убрал его в нашейный мешочек, и остался весьма доволен: — Надо же! Мальчик-то молодец какой! Сообразил кто она, не струсил, не растерялся, всё правильно сделал, и себя не выдал! Ай, какой я умник-то! Кто его нашел? То-то же!

Долетели до тумана, выслушали привычное уже ворчание Бурого, и предостережение Баюна:

— Сказка старая, печаталась в сборниках аж в одна тысяча восемьсот пятьдесят пятом году! Потом её подзабыли изрядно, так что поосторожнее там!

Катерина глубоко вздохнула перед туманом. Так не хотелось из тёплого, душистого, ласкового летнего дня, пахнущего луговым разнотравьем, и скорым дождём, шагать в духоту зеленой густой мути. Да ещё и молчать там!

Кот, узнав о её догадке про слова, из-за которых твари обнаруживают их присутствие, был в восторге! Ещё в Дубе был разговор, и он прямо-таки приплясывал, переступая толстыми пушистыми лапами:

— Да, скорее всего, так и есть! Все, кто находятся в тумане — спят, бодрствовать и переговариваться между собой могут только сами твари. Явно они в состоянии замечать людские слова. Скорее всего, для них это яркая, очень заметная вспышка. Ты умница, что поняла! Нет, я бы и сам понял, если бы там мог находиться! — разглагольствовал тогда важный Баюн, выпятив грудь для пущей солидности.

Так что, теперь разговаривать им тут нельзя! И только сейчас Катя поняла, как ей было важно поговорить с мальчишками! Пусть даже просто поворчать на них. Хотя бы пожаловаться на духоту и усталость.

Шли они через лиственный лес, сказка уснула поздней весной, так что время для её пробуждения самое подходящее, только бы найти героев!

— Вот раньше бы Степан обязательно бы спросил, а кого мы ищем? Я бы побухтела, что он опять ничего не читает, всё было бы проще и легче… — она быстро глянула на мальчишек, настороженно оглядывающих окрестности. Они обменивались какими-то знаками, похожими на те, что в ходу у героев боевиков, и вообще чувствовали себя неплохо.

— Идут себе, развлекаются, похоже, им и не трудно, а я? — Катерина чуть было не обиделась на то, что им не трудно с ней не разговаривать! Нелогично, конечно, но в тумане с логикой и так сложно.

— Ладно, не могу с ними разговаривать, но с собой-то могу? — Катя немного приободрилась. — Так, за неимением вопросов от Степана, спрашиваю сама себя:

— И что ты Катерина, свет батьковна, ищешь-то? И сама себе отвечаю, важная такая:

— Ищу Семена-малого юныша! А он, парень, однако, не простой, мало того, что за него Марью-царевну замуж отдали, и наследником царя сделали, так он может ещё оборачиваться оленем, зайцем или птичкой-золотой головкой. И это, прямо скажем, превращает наши поиски в какой-то караул! Это если искать, как нормальные люди это бы делали… А я — то кто? Разве может правильный, нормальный человек очутиться в таком месте? — она мрачно покосилась на особенно густой клубок тумана. — Очень сомневаюсь! Значит, я — человек однозначно не совсем правильный, и это приходится признавать! А раз так, ищу неправильно, но эффективно!

Мальчишки шли вперёд, старательно оглядывая окрестности, а Катька притормозила, прикрыла глаза и задала себе вопрос:

— Куда мне идти?

Может, потому, что не отвлекали её разговоры, ссоры и собственное бормотание, она гораздо яснее и быстрее осознала, что идти надо налево! Чуть вперёд, а потом вниз.

— Куда вниз-то? — Катерина сделала несколько шагов левее, и осторожно приподняла тяжелую ветку склонившегося дерева. — Удивительно, и как это я не нырнула по своему обыкновению вниз головушкой неразумной! Понятно теперь, почему вниз. Овраг, да ещё какой глубокий!

Кир обернулся назад очень вовремя, чуть успел сообразить, что нужно молчать, а не окликать Степана. В три прыжка догнал его и показал рукой назад.

Степан как раз уже и рот открыл, чтобы гневно вопросить, куда эту заразу-Катьку опять несёт? Но, побратим ему весьма своевременно не дал это сделать, попросту заткнув рукой орган речи.

Мрачно переглянулись и помчались к Катьке, которая что-то в кустах забыла. Вон, ветки поднимает и высматривает какую-то надобность.

В принципе, Катерина даже порадовалась, что они ничего ей высказать не могут, очень уж сердитые прибыли. Чисто из вредности скорчила рожицу, и ткнула пальцем в овраг. Туда, мол, надо! Переждала их верчение пальцами у висков и снова повторила жест.

Степан тяжело вздохнул, достал планшет и стремительно набрал текст:

— Какого лешего тебе там понадобилось?

— Герои где-то там.

— Кто именно, кого ищем? — возникали слова на экране, тускло светящемся в туманной мути.

Катька вдруг улыбнулась. Радостно и ласково. — Хоть так, но всё равно разговариваем! — подумала она. — И как хорошо, что я их так замечательно знаю, как облупленных!

На экране планшета возникла набираемая Катериной инcтрукция к поискам:

— Ищем парня, может превращаться в оленя, зайца или птичку с золотой головкой. Может быть с царевной или один. В любом виде!

— Издевается! — напечатал Кир, перегнувшись через её руку и повернув планшет к Степану. Тот мрачно кивнул и пожал плечами. Деваться-то всё равно было некуда.

Спуск вниз был трудным для Катерины и совершенно несложным для Кира и Степана. Они-то преодолели весь путь на ногах, а Кате пришлось съезжать унизительно, на пятой точке.

— И вот опять хорошо, что молчат! Мне и взглядов их вполне хватает! — сердилась Катерина. Мальчишки посмеивались, смотрели снисходительно, прямо-таки чуть ли не презрительно!

Но Катерина отыгралась за все их насмешки, когда, пройдя по дну оврага вперёд, обнаружила там оленя, который нёс на спине девушку в богатом наряде. — Ну, вот уж тут и гадать нечего. Вот он Семён-малый юныш и Марья-царевна! — поняла она. — Уносил невесту от тумана, да не успел немного. Ничего, скоро проснутся.

Она достала блокнот и быстро написала:

— Кир, есть кто вокруг? Где лучше укрыться?

Кир и Степан снова обменялись жестами и, придя к какому-то общему мнению, проводили её подальше от оленя, устроив за толстенным деревом, росшим на склоне оврага.

— Кать, ну, давай! — Степан проговорил это голосом, хрипловатым от долгого молчания. — Брат? — повернулся он к Киру.

— Пока близко никого, вдалеке есть там и там, — Кир показал где.

Катерина включила планшет, глубоко вздохнула и начала сказку:

— В некотором царстве, в некотором государстве были болота непроходимые, кругом их шла дорога окольная: скоро ехать тою дорогою, три года понадобится, а тихо ехать — и пяти мало! Возле самой дороги жил убогий старик; у него было три сына: первого звали Иван, второго — Василий, а третьего — Семен-малый юныш. Вздумал убогий расчистить эти болота, положить туда дорогу прямохожую-прямоезжую и намостить мосты калиновые, чтобы пешему можно было пройти в три недели, а конному в трое суток проехать. Принялся за работу вместе со своими детьми, и по немалом времени все было исправлено: намощены мосты калиновые и расчищена дорога прямохожая-прямоезжая.

Воротился убогий в свою избушку и говорит старшему сыну Ивану: «Поди-ка ты, мой любезный сын, сядь под мостом и послушай, что про нас будут добрые люди говорить — добро или худо?» По родительскому приказанию пошел Иван и сел в скрытном месте под мостом.

Идут по тому мосту калиновому два старца и говорят промеж себя: «Кто этот мост мостил да дорогу расчищал — чего бы он у Господа ни попросил, то бы ему Господь и даровал!».

Катерина рассказала, как вышел старший брат из-под моста и сказал, что мост мостил он с отцом и братьями. Спросили его, чего же он у Господа хочет? И захотел Иван денег на век. Показали ему старцы, где ему клад найти. Отправился Иван к указанному месту, вырыл золота, серебра, да каменьев драгоценных и понёс домой, да отцу всё рассказал.

На другой день послал убогий среднего сына и у него старцы спросили, чего он хочет у Господа просить. Запросил Василий хлеба на век. Указали ему старцы, где вырубить новину и засеять так, чтобы было у него хлеба сколько он захотел.

На третий день послал убогий младшего сына. Спросили его старцы, что он у Господа хочет попросить? А Семен сказал, что хочет он послужить великому государю в солдатах. Уговаривали его старцы отступиться, что мол, тяжела служба, но он стоял на своём. Тогда возложили на него старцы руки и обратили в оленя быстроногого, потом в зайца, а потом в маленькую птичку-золотую головку. Прилетела птичка к старцам, вернули они Семену-малому юнышу его вид, и разрешили идти на царскую службу.

Катерина увидела, как насторожился Кир и заторопилась. Рассказала, как уговорил Семен отца отпустить его на службу, как царь принял его, да отправился на войну. А как добрался до неприятеля, выяснил, что позабыл меч и палицу — нечем на поединке биться. До поединка три дня оставалось, вот и кинул царь клич, что отдаст за того свою дочь, а в приданое полцарства, кто сумеет принести ему его оружие. Охотники вызвались, кто за три года сходить, кто за два. Семен пообещался за три дня поспеть, грамотку только попросил для царевны, чтоб оружие ему отдала. Отошел Семен за версту от лагеря, обернулся в оленя и кинулся бежать как стрела из лука пущенная, а как устал он бежать оленем, зайцем стал, а потом уже птицей обернулся. За полтора дня успел добраться до дворца, где была Марья-церевна. Стала его царевна расспрашивать, как же он успел, а он и не стал врать. Всё рассказал царевне, обернулся и оленем и зайцем и птичкой. А царевна у оленя и зайца по клочку шерсти в голов срезала, а у птички несколько золотых перьев, и в платок к себе спрятала. Отдала она ему оружие, обернулся он обратно оленем и кинулся он к царю. Успел, добежал, но шагов за триста до лагеря сморила его такая усталость, что не выдержал он, обернулся человеком, да и уснул под ракитовым кустом. А мимо проходил один генерал, столкнул он гонца в море, а меч и палицу царю принёс. Сказал, что это он успел принести.

А Семен не утонул, подхватил его морской царь и унёс в самую глубину. Лишь раз в год выносил морской царь на берег Семена, но забирал перед восходом солнца. А на третий год взмолился Семен со слезами перед рассветом «Дай Господь солнышка». Осияло солнце его лучами, и не смог царь морской уже до него добраться. Поспешил Семен в своё государство. А там уже Марью — царевну царь за генерала-обманщика выдаёт!

Как Катерина не торопилась, но твари добрались до них раньше, чем она закончила сказку.

— Брат! Слева! — Кир вовремя предупредил Степана, и сам не промедлил. Золотые полосы с кладенцов смели нападавших. Катерина поняла, почему так тревожно переглядывались мальчишки, когда выбирали ей место. Твари были в более выгодном положении.

— Катька не высовывайся! — рявкнул Степан, прикрывая подходы к дереву, где она пряталась.

— Входит Семен-малый юныш в палату, где за столом сидят жених и невеста. Увидала его Марья-царевна, и стала просить батюшку, чтобы он её выслушал. Рассказала Марья, кому на самом деле оружие отдала, да и Семена показала. Оборотился Семен в оленя быстроногого, показала царевна отцу шерсть олень, что в платочке хранила, и где срезала, тоже показала. И вот уже заяц запрыгал по палате царской, да к царевне подскочил, и заячью шерсть царевна отцу показала и золотые пёрышки с птичьей головы. Тут царь узнал всю правду истинную, приказал генерала казнить, Марью-царевну выдал за Семёна-малого юнышу, и сделал его своим наследником.

Катерина закончила сказку, когда ей уже казалось, что их сейчас захлестнёт страшная волна тварей, перевалившая через край оврага и заполонившая его. Некоторое время они ещё пытались добраться до людей, но туман безнадёжно таял, а золотые всполохи, слетающие с кладенцов, исправно уничтожали их ряды.

— Можешь глаза открывать! Всё уже, — хмыкнул Кир, устало опустившийся на влажный мох у дерева, где пряталась Катерина.

— Я их и не закрывала, — Катерина бы рассердилась, но видела, что они оба вымотались так, что едва на ногах стоят. — Вы целы? Или воду дать?

— Не очень целы, но не фатально, я так и вовсе, как дурак, на сучок напоролся, — проворчал Степан, устраиваясь рядом с Киром. — Как я теперь понимаю этого самого парня, который триста шагов к царю не дошел! — он с омерзением приподнял обрывок рукава, продранный тем самым сучком, и смазал живой водой длинную ссадину. — Мне бы вот тоже лечь и уснуть!

— Не одному тебе, — Кир покосился на Катьку. — И куда тебя опять понесло?

— Не шуми. Смотрите! — она указала на оленя, который медленно приходя в себя от сна, переступил ногами, и с изумление осмотрелся. На его спине царевна тоже проснулась, и едва не съехав на землю, вскрикнула и покрепче обняла оленью шею.

— Нда… Кого-то такого же ловкого я где-то уже видел! — усмехнулся Степан, покосившиь на Катю. А потом вспомнил одну очень даже ловкую особу, и помрачнел. Он был уверен, что Неждана снова поднесёт ему зелье. И не ошибся!

Глава 13. Новая добыча Нежданы

Катерину развлекал царевич Андрей. Это он умел делать отлично! Вот и сейчас он презабавно рассказывал, как объезжал редких статей дикого жеребца, и вместо седла оказался в зарослях крапивы! Хохотал при этом так заразительно и весело, что Катя смеялась вместе с ним.

— Вот же странность какая, он же обаятельный, весёлый, все его любят. И честолюбия особого нет… Чего тебе не так-то? Что ж ты на брата крысится начал? Тебе ведь его место и не нужно! — раздумывала Катя. Была у неё и ещё одна тема для раздумий. Кир и Степан вели себя как-то не так… Странно, необычно! И самое что непонятное, что вся эта странность происходила полностью с разрешения Баюна и Бурого. Вот, сейчас, например… Андрей вокруг круги наворачивает, а где, спрашивается её сговоренный? Словно самоустранился. И Кир, словно специально старается держаться от неё подальше.

Катерина воспользовалась тем, что царевича Андрея разыскивал воевода за какой-то надобностью, и отправилась хотя бы у Бурого уточнить, что они такое мутят, и вдруг услышала вскрик так и не добравшегося до воеводы царевича Андрея:

— Неждана! Неждана, милая!!!

Катя кинулась на голоса и обнаружила под деревьями потрясающую картину. Неждана, гневно раздувая ноздри, смотрит на Андрея, словно он какая-то мерзкая слизь под ногами… Рядом с ней, спиной к Катерине, стоит какой-то парень, которого она по-хозяйски придерживает за рукав, а из-за деревьев выходят стражники, Бранко, и царевич Волеслав. Рядом с Катериной обнаружился Кир, небрежно прислонившийся плечом к ближайшему древесному стволу.

Царевич Андрей, казалось, ничего не замечал, кроме черноглазой Нежданы.

— Неждана!

— Чего тебе надо?

— Как чего? Тебя…

— Отстань! Ты мне нынче уже не нужен! Провались ты пропадом со своим братцем.

— Ты что? Как ты можешь? Я же тебя люблю! Ты же обещала быть со мной, если я сделаю так, как ты хочешь! Я его ненавижу! — закричал Андрей, покосившись на брата.

Катя боялась поднять глаза на царевича Волеслава.

— Твои дела меня не волнуют! — отрезала Неждана, задрав подбородок повыше.

— А с чего это ты так уверена, что ты отсюда спокойно уйдёшь? — седой воевода презрительно сплюнул.

— Да с того, что иначе я убью его! — Неждана торжествующе сверкнула глазами, и потянула за рукав безвольно стоящего рядом парня. Он послушно развернулся, и Катерина едва слышно ахнула. Неждана перевела на неё взгляд. — Ааа, ты! Это же ты нашла этого рыжего глуподырого дуболома там, на острове? Да? Ты! Знаю… Вот и хорошо, вот и оставь его себе. А я твоего женишка опоила, да с собой заберу. И ничего ты не сделаешь! Он только меня теперь слушает, что скажу, то и сделает! Скажу, самому заколоться, так и будет! Так что вы меня сейчас пропустите, и поёдем мы с моим царевичем в Златогорное царство! — Неждана с торжеством смотрела на опешившую Катерину. Презрительно-высокомерным выражением лица дочка колдуна могла бы посоперничать с некоторыми звёздами шоу-бизнеса из Катиного мира. — Ну, что замерли? Коней нам! А ты, иди со мной! Если нападут, защищай, даже ценой жизни! Понял? — приказала она Степану, стоящему рядом с ней.

Катерина в ужасе оглянулась на Кира, а тот вдруг незаметно ей подмигнул.

— Вообще-то не очень! — хмыкнул вдруг Степан, подняв голову. — Ты что-то перепутала, наверное! С чего это я должен с тобой куда-то идти, ехать, да ещё твоим царевичем считаться, защищать тебя…

— Чегооооо? — Неждана некрасиво выпучила глаза, и округлила рот. — Ты что, забылся? Ты ж меня слушать должен!

— Неа… — Степан легко уклонился от удара кинжала, которым махнула на него завизжавшая от ярости Неждана. — Даже и не подумаю!

— Хорош на людей кидаться! — очередной бросок озверевшей от ярости девицы перехватил один из стражников. — Ты нам лучше скажи, красавица, куда это ты людей уводила? И отчего это они бесследно пропадали?

Катерина не смотрела, как уводят Неждану, бьющуюся в руках царёвых людей, просто прикрыла глаза и прислонилась спиной к дереву рядом с Киром.

— Что это было? — спросила она у Бранко, появившегося около неё.

— Ну, краса-девица решила зацапать Степана как более ценного и богатого царевича. Пришла, нанялась в прислуги, да и поднесла ему напиток свой знаменитый.

— И… — Катерине даже страшно было спросить, выпил ли он зелье.

— Нет, он у нас умник вообще-то! — хмыкнул Бурый. — Он сразу понял, кто это. Зелье в рукав вылил.

— И как давно это случилось? — Катерина на Степана не смотрела, зато упорно любовалась травой под ногами.

— Кать, не сердись, мы тебя просто пугать не хотели. Она чашу принесла как раз перед тем, как мы в туман пошли… — Степану настроение Катьки не очень нравилось. Непонятно как-то реагирует.

— Да что мне сердиться-то? — Катерина так мило улыбнулась, что Степан, Кир и Бранко даже как-то назад подались. — Развлекайтесь и дальше с вашими заговорами!

Она вихрем умчалась из сада в светлицу, которую ей отвели, и дверь заперла и окно! Даже на Жарусю рассердилась! Та явно всё знала, но даже не прилетала последнее время.

— А если бы что-то пошло не так? Додумались… Пугать не хотели! У меня руки и коленки до сих пор трясутся! Я же вижу, каким стал этот самый Андрей. А если бы и Степана так проняло?

— Катюша, — Баюн поскрёбся в дверь где-то через час. — Можно? Мне бы посоветоваться…

— Нельзя! Можешь со Степаном советоваться!

— Радость моя, я серьёзно! Ну, не сердись… Мы же просто тебя расстраивать не хотели, а ты осерчала… Так я зайду, можно? — когтистая лапа поцарапала дверь, явно оставляя глубокие следы на её поверхности.

— Можно, — неохотно ответила Катерина, ежу понятно, что Баюн всё равно не отвяжется.

Кот немного удивился. Он настроился на слёзы, обиды, длительные переговоры через дверь, а тут как-то слишком быстро и легко… Засов послушно убрался подальше от разрыв-травы, и Баюн осторожно заглянул в светлицу. Катерина сидела за столом и копалась в серой сумке.

— Серррррдишься?

— Очень! Что ты хотел?

— Ээээ, — Баюн прямые ответы на подобный вопрос не любил. — Надо бы с Андреем разобраться.

— А я причём? — Катя пожала плечами. — Вы меня не хотели впутывать, вот и дальше не изменяйте этому замечательному правилу!

Баюн словно бы и не слышал. — Понимаешь, какое дело… Брата он сейчас и правда терпеть не может. Зелье, которое наш разумник-Степан раздобыл, Жаруся рассмотрела как следует, поэтому и к тебе не прилетала, занята была. Зелье-то несколько необычное. Даже, когда его действие заканчивается, человек может и не стать собой.

— Он, по-моему, и раньше был приличным раздолбаем, — сухо сказала Катерина.

— Чистая правда, — раздалось от двери, Катя повернулась, и увидела на пороге царевича Волеслава. — Раздолбай, неуч, пустомеля… Всё так. Только, понимаешь, в чём дело… Мы его любим! Такого, какой есть. Сейчас он рвётся к этой ведьме, но она его погубит. Помоги нам. Помоги его вернуть!

Катерина грустно посмотрела на царевича.

— Ну, хотя бы попытайся, прошу! — царевич коротко кивнул Катерине и быстро вышел из светлицы.

— Баюн, можно с этим что-то сделать?

— Можно было бы. Только очень трудно! Сны надо посмотреть. Может, там что-то и найдём нужное.

— Сам себя потерял, не нашел, не искал,

Медью злато раздал, в тишине запропал.

Сам решил, сам ушел, в темноте его путь,

Узы все разорвал, как теперь их вернуть?

— негромко произнесла Катя. — Мне такое в голову пришла, когда я сказку будила.

— Не нашел, не искал? Узы разорвал? — Баюн в восторге поточил когти о стол, и небрежно смахнул на пол стружки. — Отлично! Значит, надо, что бы ему приснилось, что он находит свою семью, то есть связывает семейные узы. Замечательно! Правда… Это очень трудно, сонному внушить так, чтобы он и проснувшись в это верил.

И тут всё ещё сердитой Катерине пришло в голову, что она ведь тоже кое-что скрыла и от Баюна и от остальных. А некоторые из этих остальных даже пострадали из-за сильной качки на море. Зелёными прямо-таки они были после Катиных экспериментов с их снами.

— Ну, наверное, можно сказать, что мы квиты… — задумчиво произнесла Катерина, слегка смутив этим замечанием Кота. — Да! Пожалуй, так! Короче говоря… Не знаю, поможет это или нет, но я могу немного морочить спящих, — она невольно использовала выражение морских коней, когда они рассказывали Кате о благоприобретенной способности Буревеста.

— Эээээ? — Баюн, узнав подробности о побочном действии противоядия, которым лечили его сказочницу морские кони, только глазами сверкал от восторга. — Замечательно! Отлично! Мы попробуем прямо сейчас. А ты уже пробовала?

— Да, ну, так… Случайно вышло, что мальчишкам приснилось очень бурное море и они в лодке…

Степан, Кир и Бурый к полуоткрытой двери Катькиной светлицы чуть не на цыпочках крались, и громкий смех Баюна и Катерины застал всех троих врасплох.

— Так что думаю, мы квиты, и я могу их простить за сегодняшнее безобразие! — Катеринин голос был уже вовсе не сердитым, так что все трое уже не так опасались грома и молний.

Несколько ночей Баюн и Катерина караулили сны младшего царевича и изгоняли оттуда все воспоминания о Неждане, зато постоянно напоминали, как его встретили после разлуки брат и отец, как он тут нужен и дорог, как любим. Андрей явно повеселел, перестал искать Неждану, и даже запросился на какую-то заставу, куда уже давно, ещё до Нежданы жаждал съездить. Его отъезд произошел за день до отлёта Катерины и компании. Распрощались они с царством у Вранововой грады с радостью, слишком уж много было тут переживаний!

А в Дубе у мальчишек возникла идея:

— Не, давай всё-таки спросим… Чего же это она такое сделала, чтобы нас так беззвучно простить? — Кир подталкивал Степана, которому тоже было страсть как интересно. В успешности миссии сомневались оба, но решили, что попытка — не пытка.

Катерина сидела у ствола Дуба, наслаждалась ласковым летним ветерком, игравшим с зелеными листьями и принёсшим запахи трав и озёрной воды, да гладила спинку Дубку — сучку-карандашику, когда пришли Кир со Степаном и разными окольными путями начали подводить разговор к тому, что их так интересовало.

— Кать, а что ты имела ввиду, когда сказала, что мы квиты? — Степан переглядывался с Киром в ожидании ответа.

— Не скажу! — хмыкнула Катерина. — И мучайтесь теперь от любопытства! — она забрала Дубка и с достоинством удалилась. — Может, им ещё поплавать по бурному морю? А? А то, мне кажется, это была всё-таки не сильно большая моя вина, я же просто попробовала… А теперь вот, возьму и специально повредничаю! — рассмеялась она у себя в комнате.

Несколько дней отдыхали, наслаждаясь началом лета, а потом Катерина поняла, что усталость никуда не девается, а это означало, что пора возвращаться домой. Мальчишки были бы рады продлить себе отдых, но Катька была серьёзно настроена на возращение!

— Так, все помнят, что мы приглажены на чай к твоей маме? — обратилась она к Степану и по его растерянному виду поняла, что это он точно забыл.

— Да как ты не забыла-то? — удивился Степан.

— Понятия не имею! — они вышли из ворот, которые привычно растворились в жарком августовском воздухе у них за спиной. Бурый, Баюн и Сивка, направились к терему, Жаруся порхнула в сад, Ярик вильнул за ней, а трое друзей устроились под деревьями, так же как сидели, когда вернулась одна Катерина.

— Жалко, что подольше там не побыли! — пробормотал Кир, прислонившись к стволу яблони и закрыв глаза. — Тут уже скоро осень, и в школу надо, одного этого достаточно, чтобы хотелось остаться в Лукоморье наподольше!

— Не жадничай. Мы там и так очень много времени проводим, больше, чем тут. Ты вот лучше посчитай, сколько тебе уже лет, — хмыкнула Катерина.

— Как сколько? Пятнадцать скоро, — Кир от удивления даже глаза открыл.

— А вот и нет. Пятнадцать тебе по годам тут, а если прибавить время, которое мы проводим там?

— Ого! Слушай, а ведь, и правда! Это ж уже прилично больше!

— Именно, так что не жадничай. Живём себе и тут и там, и времени вон сколько прибавляется, а ты всё каникулы-каникулы…

— Ох, и зануда же ты, Катька! Каникулы — это классно! — Степан разлёгся под деревом и тут же откатился вбок, уловив какое-то движение сверху. Небольшое ароматное яблоко чуть не стукнуло ему прямо по лбу. — Это ты? — он подозрительно покосился на Катерину.

— Смеёшься? Я сижу, никого не трогаю… — Катя взяла с травы прилетевшее полосатое ароматное яблоко и погладила ствол яблоньки. — Спасибо, милая!

— Вот, а потом будет говорить, что не она! — Кир со Степаном опасливо покосились вверх. — С тобой свяжись только! Яблони прибьют!

— Так и не связывайся, — безмятежно откликнулась Катерина.

Последствия похода в гости к родителям и бабушке Степана были необычными. Во-первых, испеченный его мамой торт был неожиданно вкусный. Во-вторых, она сама первый раз без предубеждения присмотрелась к друзьям сына и они неожиданно ей понравились! Мальчишка Кирилл спокойный, очень внимательный и явно они со Стефаном понимают друг друга с полуслова, а девочка… Эта самая Катя, которая была её головной болью, и в воображении играла роль злодейки, отвлекающей Стефана от его настоящего круга и приличествующей ему жизни, оказалась очень даже приятной, и даже милой.

— А, может, и ничего… И ничего такого уж страшного! Да простовата девочка, но Стефан вполне счастлив, и Олег прав — сыновья наших знакомых, ой, уже, наверное, бывших знакомых, на фоне сына сильно проигрывают! — решительно заявила себе Светлана, подкладывая всем торт и подливая чай. — А значит, не надо его трогать. Наверное, он сам разберётся. Тем более, что его круг и, правда, оказался значительно крепче и надёжнее нашего!

Остаток каникул прошел вполне обыденно. Кир поехал помочь своей бабушке. Родители Степана обустраивались в Москве, и Степану стало ещё ближе добираться до школы из их новой квартиры. Катерина занималась с собаками, потому что молоденькая чёрная Айка, спасенная из рук мальчишек, которые играли ею в футбол, совершенно отбилась от рук. Псинка активно подражала Полкану и Варенику. А эти оболтусы собачьего рода только и знали, что раскапывали цветники и пытались подрыть забор, правда, после грубого внушения, проведенного Бурым, псы присмирели и вели себя образцово-показательно. Мама с бабушкой варили варенье, и солили огурцы, потому что самобранка новые рецепты не одобряла, и соленья делала по собственным, а иногда хотелось и разнообразия. Катя с дедом ездила на рыбалку, правда, удочку в руки не брала, просто сидела рядом и обеспечивала компанию. Бурый в таких поездках изображал пса, растягиваясь рядом и лениво посматривая на озёрную воду. Зато Жаруся развила бурную деятельность — меняла наряды Катерине, покрывала и обивку на мебели в доме и в тереме, так что Катерина периодически не узнавала собственный диван в лицо!

Глава 14. Новенькая

Новый учебный год начался вполне обычно. Первое сентября, линейка, перепуганные первоклашки, вцепившиеся в букеты цветов и страшно опасающиеся потеряться. Собственные одноклассники, хвастающиеся напропалую кто чем. Кто загаром и перечнем экзотических мест, куда их возили или отправляли родители, кто-то прикидом или смартфоном. В этом году в их классе оказалось двое новеньких. Первого сентября из другой школы перевёлся Игорёк. Симпатичный, шикарно одетый, с лёгким характером, он беззаботно влился в класс, и уже через неделю было ощущение, что учится он с ними давным-давно! Зато когда дней через десять после начала учебного года в классе открылась дверь, и в неё вошла самоуверенная красивая девочка, никто и не подозревал, что школьная их жизнь теперь станет значительно менее спокойной!

Ксюша вошла в новый класс с видом победительницы! Она так ходила всегда и везде! Лозунгом её родителей было: «Ксюше надо только самое лучшее»!

И вот это самое-самое Ксюше добывалось любой ценой! Переехали они в этот район недавно, и сразу принялись выяснять, какая школа самая-самая! Правда, увы и ах, особо выдающихся не было. Было три обычных. Нет, можно было бы продолжать возить Ксюшу в её лицей, но ездить туда-обратно через полгорода каждый день Ксюше не хотелось, лень! Вот, был бы личный водитель, тогда, ладно, но возили родители, а значит, вставать надо раньше, чтобы они на работу успевали, да и вообще! Неудобно! Кроме этого, в лицее ей попросту надоело. Все вершины взяты, враги повержены и растоптаны в прах, а в новой-то школе, она будет королева! Ещё бы! Да и новые люди… Будет где развернуться!

Может, кто-то и волновался бы, всё-таки новый класс, новые одноклассники, но только не она! Пока училка что-то бормотала, представляя новую девочку, Ксюша стремительно оглядела будущее поле боя.

— Ну, всё как всегда! Две красотки, но по сравнению со мной — фигня! Парни… Отстой! Хотя нет… Вот этот ничего! И упакован прилично! А! И вон тот, блондин, — Ксюша предсказуемо выбрала двух самых привлекательных парней класса. Новенького Игорька и Степана.

Раз Ксюша что-то выбрала, то это что-то должно было принадлежать ей! На первой же перемене она начала разведку боем и выяснила, что блондин встречается с какой-то невнятной и невзрачной девчонкой, да ещё и с косой! Вы подумайте! Словно доярка-колхозница! А Игорёк новенький и пока никем не заинтересовался.

Сражения Ксюшу привлекали всегда. Она не гнушалась никакими методами борьбы, поэтому атака на Степана была проведена на следующий же день! Продуманно выбранная одежда заставила всех мальчишек класса не сводить взгляды с красавицы-Ксюши, а она демонстративно присела на парту Степана и начала болтать с ним о всяких пустяках, покачивая ножкой в непосредственной близости от объекта.

Степан немного опешил от напора девицы, по странному совпадению она сильно напоминала ему Гордею! От такой лучше держаться подальше. Да, девушка красивая, кто же спорит, но навидался он уже таких смертоносных красавиц!

Вокруг Ксюши тут же столпились все парни, которые были в наличии, и она, почувствовав себя в центре внимания, тут же расцвела, расслабилась. И с опозданием обнаружила, что объект улизнул у неё из-под носа и, вытянув из-за соседней парты эту самую серую мышь с косой, сматывается из класса. Ксюша разозлилась! И так была хороша, а уж когда злилась, становилась просто неотразима! Парни ошалело пялились на красавицу, девчонки презрительно шипели в углах, а рядом сидел Кир и глаз от новенькой отвести не мог!

— Фууух, ну и напор у этой самой Ксюши! — помотал головой Степан, вовремя эвакуировавшийся в коридор.

— Тебе пожелать удачи, или пожалеть? — рассмеялась Катерина.

— Да ну, шуточки у тебя! — Степан пристально посмотрел на Катьку. — Слушай, а почему ты так всегда одеваешься? Ну, незаметно…

— Сливаюсь с окружающей средой! — Катерина шутливо прищелкнула пальцами у его носа. — Маскировка такая! К тому же юбку в виде пояса, как у Ксюши, носить неудобно.

— А если серьёзно? — Cтепану действительно стало интересно. Он-то видел, как Катька может одеваться…

— Стёп, ну зачем мне? Вы меня и так знаете, а остальные… Или завидовать будут, или злиться, или расстроятся, что так же не могут себе позволить. А! На тебя произвела впечатление красавица? Если что, я не держу… — она хитренько прищурилась.

— Кать, я с тобой сейчас поругаюсь! Зачем она мне? С меня хватило… А! Ты шутишь… Слушай, а где там Кир застрял?

Через несколько дней стало понятно, что Кир не просто застрял, а влюбился! Сам-то он не ожидал такого совершенно! К девчонкам после Любы относился весьма спокойно. Очень радовался, что не вляпывается во всякие сердечные неурядицы. Нет, нравилась одна… да как-то всё прошло без особых страданий. Она и не знала, а Кир лишнего болтать в принципе не любил.

А тут, накрыло беднягу с головой! Ксюша не оставляла попыток Степан привлечь, Кир чаще всего был рядом, и поневоле получал всё новые дозы Ксюшиного обаяния.

— Слушай, я утомился! Чего она ко мне пристала?! — негодовал Степан. Кто бы сказал, что внимание красивой девчонки может доставлять такие неудобства! Но Степан был влюблён в Катьку, остальные его не интересовали, а эта прямо напролом идёт! — Кир! Чего ты молчишь-то как сыч? Что с тобой вообще случилось?

— Да это… Ну, того… — замямлил Кир. — Слушай, ты вроде говорил, что у тебя родители завтра куда-то едут и тебя хотят взять?

— Ну?

— Ты с ними поедешь?

— Не знаю пока, не решил. А что? И вообще, чего ты разговор-то переводишь?

— Да не, я как раз по теме. Она мне… Ну, понравилась… — Кир подозревал, что он покраснел примерно как помидор.

— Кто понравился? Эта охотница?

— Зачем ты так про неё? — насупился Кир.

— Ой, вот только не надо оскорбляться! Тебе надо с ней поговорить? Так, что ли?

— Ну, да. Хотел пригласить в кино, ну или в кафе… Куда она захочет.

— А я тебе мешаю?

— Ну, ты же ей вроде глянулся, понравился… — понурился Кир. Он бы вообще не заговорил на эту тему, если бы точно не знал, что Стёпка влюблён в Катерину, и Ксюше только больнее будет, если она позднее это поймёт!

— Я? Я ей понравился? Нет, брат. Я ей не нравлюсь вовсе. Я — трофей. А она на охоте! — хмыкнул Степан. — Ей парни интересны только в том плане, чтобы вокруг толпу изображали, ну, и сопровождали в виде покорных слуг!

Кир разозлился! — Ты её не знаешь совсем, а такое говоришь!

— Да ведь и ты её не знаешь! Ладно, ладно, не кипятись. Давай так, я завтра с родителями еду, а тебе желаю удачи!

Когда утром Ксюша не обнаружила Степана, она легко переключилась на Игорька, и Кир долго маялся, не решался к ней подойти, а когда решился, неожиданно услышал в ответ:

— Мне пойти с тобой? Да ты смеешься? Кто ты и кто я? Нет, вы только посмотрите! С ним в кино и куда там ещё?! — Ксюша запрокинула голову и расхохоталась. Звонко, заразительно. К ней тут же присоединились несколько парней и пара девиц, которые уже привыкли таскаться за новой звездой, в надежде посиять её светом, пусть и отраженным!

Киру показалось, что его ударили по лицу. Наотмашь и сильно!

— Да как тебе в голову-то пришло, что я тобой куда-то соглашусь пойти? — Ксюша и не собиралась так легко отпускать жертву. Нееет, не так просто. Его следовало растереть в пыль! — Ты на себя-то смотрел? Дешёвка!

Кир невольно опустил взгляд. Деньги у него были благодаря кошельку — самотрясу, и не просто какие-то, а весьма приличные даже по меркам взрослого человека. А уж для школьника, так тем более! Но покупать что-то очень дорогое он не мог. Второй мамин муж отлично разбирался в модных мужских брендах и сразу бы просёк, что Кир тратит гораздо больше денег, чем у него может быть. Какое-то время удавалось отговариваться подарками отца или бабушки, но Кир, когда понял, что в принципе купить может что хочет, стал довольно равнодушно относиться к шмотками, и сейчас был одет примерно как и остальные парни в классе, то есть средне.

— И куда ты меня собрался повести? В Макдоналдс? Или в дешевую столовку-забегаловку? — Ксюша снова звонко рассмеялась. — В пельменную?

С Кира было достаточно. Он отступил от веселящейся девицы, которая только несколько минут назад казалась ему такой красивой и рванул по коридору до лестницы, а потом вниз.

Катерина слышала выступления Ксюши издалека, от души пожалела того, к кому это хамство было обращено, а когда дошла до одноклассников, удивленно огляделась.

— А Кир где? — спросила она у Симки.

— Убежал! Его эта тварь так высмеяла…

— Что? Кира?

Симка хотела что-то ещё сказать, но обнаружила, что говорит уже пустому месту. Катерина умчалась, словно её ветром унесло! Обогнала на лестнице Любку, которая крикнула ей в спину.

— Беги-беги! Он, наверняка, рыдает в тупичке у библиотеки, а мы сейчас на него полюбоваться придём! Всегда приятно, когда хоть кто-то этих идиотов на место ставит! Ксюш, пошли с нами! А то эта лузерка помчалась придурка утешать! Сама такая же, подруг нет, так вокруг неудачников вечно увивается!

Ксюша издалека звонко согласилась. Она всегда любила наблюдать за тем, как действуют её слова, а тут ещё и эта мышь серая — Катька, которая вызывала желание пристукнуть её чем потяжелее!

Катерина не стала время терять, чтобы Любе ответить! Вихрем промчалась по ступенькам, коридор, ещё один. Поворот!

— Уйди! — Кир стоял к ней спиной, вцепившись руками в подоконник и поворачиваться не собирался. — Уйди! Ненавижу вас всех!

— Молодец! Всегда так делай! Только я-то уйду, а вот девицы наши наоборот сюда прутся!

— Что? — Кир обернулся, и Катерина чуть назад не подалась. Бледный, разъяренный, руки трясутся.

За поворотом в конце коридора послышался девичий смех и веселая болтовня. Кир дернулся, но уйти было некуда, а скоро здесь будет та самая Ксюша! И даже не сбежать, потому что надо было пройти мимо них!

— Отойди! — Катерина чуть потеснила Кира и позвала ворота. Они закрылись за двумя ушедшими в Лукоморье и растаяли, словно их здесь и не было!

Катерина устало прислонилась к Дубу. Ворота она отрыла как раз у его ветвей. Кир обессилено сел на дубовый корень к ней спиной. — Спасибо! — буркнул он.

— Какая мерзкая, гнусная, жестокая тварь! — Катерина просто не смогла сдержаться.

Кир слушал, слушал, а потом потёр лицо и обернулся на разошедшуюся названную сестру. — Кать! Спасибо тебе! Я бы с ума сошел там. Я… Я не ожидал совсем… Зачем? За что? Ну, если ей не хотелось, так и сказала бы… Я бы понял!

— Глупый! Зачем же ей так чтобы ты понял? Ей хочется идти по поверженным жертвам. Она от этого кайф получает! Она круче всех, а для этого остальные должны быть в виде праха под ногами. Вот она и попыталась тебя уничтожить, растереть.

— Степан что-то такое говорил, про охоту… И про толпу парней вокруг! Только я не стал слушать. Разозлился на него! — Кир понурился.

— Это тебе повезло, братец! — Катерина подошла и погладила его по волосам. — Тебе сильно повезло, что она так сразу открылась. Ну, всё, всё, не каменей. Это просто поганая девка! И не надо нас всех ненавидеть. Мы разные, так же как и вы.

— Да, я про ненависть погорячился, конечно! — вздохнул Кир. Поднял голову и усмехнулся. — Вообще-то ты права. Мне повезло! Если бы голову заморочила покрепче, ещё больнее было бы. Наверное! Но как подумаю, что нам возвращаться надо, а там же эти…

— Ты куда-то торопишься? — рассмеялась Катерина. — Что-то мне кажется, что если мы несколько дней побудем здесь, то все от этого только выиграют! Мы отдохнём, а Ксюша не услышит от меня то, что я о ней думаю. А это, поверь мне, много, красочно и образно!

— А уж как я-то выиграю! — Кир, как только услышал, что не надо сейчас же возвращаться, прямо ожил!

— Пошли в Дуб? — Катерина протянула побратиму руку.

— Пошли! Кать…

— А? — Катька тронула дубовый ствол и открыла дверь.

— Я чего сказать-то хотел… Степану повезло! Очень! Пусть ты и не такая… Яркая, как эта… — Кир вошел за Катькой в горницу и замер на месте.

— Правда? Не яркая? Тусклая, значит? Честно-честно? — Катерина рассмеялась, она решила пошалить и сделала то, чему её уже давно обучили! Да и Киру полезно немного отвлечься от слов той твари.

— Погоди… Не понял… Это как? — Кир выглядел забавно донельзя.

— Да вот, понимаешь, не хочется всё время быть неяркой… — Катерина покружилась по горнице.

— Как ты это сделала-то? — он засмотрелся на названную сестру и чуть мимо лавки не сел. Хорошо в Дубе мебель соображающая и быстрая. Катька стала выглядеть очень, просто невероятно красивой. Лицо вроде и не изменилось, а глаз не отвести!

— Меня этому уже давно алконосты учили, а потом ещё Жаруся тренировала. Раньше надо было долго сосредотачиваться, а теперь достаточно отвернуться.

— Алконосты? Это когда ты на остров улетала? Но ведь это уже давно было? А когда Жаруся учила?

Катерина вспомнила, как в прошлом году Жар-Птица взялась за неё всерьёз! Прямо всплыла в памяти гневно сверкающая Жаруся, которая все её отговорки слушать не стала, а заявила напрямую:

— Тебя уже алконосты обучали этому, а я немного усилю навык. А то мало ли, будет какая-то вертихвостка парням голову морочить, а ты и противопоставить ничего не сможешь! — сердилась Жаруся. — Твои родные не против. А значит, внимание на меня, и будет учиться работать с видимостью. Итак! Подавляющее большинство признанных красавиц такими ни разу не являются. Это просто то, как их видят. Не отвлекайся!

Тренировки принесли свои плоды очень быстро, и уже через пару дней Катерина могла по желанию выглядеть так, как ей хотелось! Всего-то отвернуться на секунду, сосредоточиться, и вуаля… Лицо её, конечно, никуда ему не деться, а вот внешне менялось — глаз не отвести!

— Ну, это как-то не честно… — засомневалась было тогда Катерина.

— Радость моя… У вас в мире женщины наносят краску, одеваются, даже эти, как их… операции делают, пытаясь хоть приблизительно выглядеть так, как ты можешь! Ты же не собираешься измываться над жертвами своего образа?

— Ты что, смеёшься? Нет, конечно.

— Отлично! Тогда продолжим!

— Кааать, Жаруся-то тебя когда учила? — повторил вопрос Кир, сообразив, что Катька предыдущий просто пропустила мимо ушей, о чём-то задумавшись.

— А! В прошлом году.

— И ты это до сих пор не использовала?

— Зачем? Это, знаешь ли, не очень-то безобидная штука! Я ж по трупам поклонников не ходок. А ну как глянусь человеку сильно. Слишком сильно. А зачем мне?

— Кать, ты чудачка! — первый раз улыбнулся Кир. — Как хорошо, что ты такая.

— Ну, по крайней мере, веселю тебя! Давай будем вкусно есть, пить чай, а потом чего-нибудь придумаем? — Катерина блеснула глазами и совершенно хулигански рассмеялась.

— Мне нравится твоё настроение! — у Кира как раз никакого настроения и вовсе не было, но он понимал, что Катька ради него старается. И ведь получилось же у неё! Он как-то отвлёкся от звонкого смеха, идеально красивого личика, злобных и бьющих прямо по сердцу слов. Отвлёкся, словно прошло уже много времени, и это неприятно, конечно, но уже не смертельно! К вечеру настроение у него и вовсе улучшилось, он валялся на Баюновой малиновой лежанке, смахивающей на небольшой диванчик, и безмятежно ленился.

Они первый раз в жизни могли болтать о чём угодно, никуда не торопясь и не думая, что их срочно ждут другие дела. Оба удивлялись. Кир, например, давно обратил внимание, что Катька говорит не так, как остальные ему известные девочки. Пытался понять почему. Ну, почему он понимает всё, что она говорит, а остальных понять гораздо труднее. Решил, что это из-за того, что она сказочница. Кому же ещё уметь со словами обращаться? Но сейчас он так расслабился за эти пару дней, что взял, да и у неё самой спросил.

— Слушай, а почему ты как-то не так говоришь, как остальные девчонки?

— Как это не так? — удивилась она.

— Ну, мне вот легко тебя понять, а вот других… Как заговоришь, всё какие-то подробности, подробности, даже забываешь, о чём разговор-то идёт, прямо тонешь в них. А ты говоришь не так. У тебя всё понятно.

Катерина улыбнулась. — Наблюдательный ты всё-таки. Это мне бабушка объяснила, что мы слышим по-разному. Женщины и девочки как раз лучше понимают, когда много описаний, подробностей, мелочей, а мужчины, не важно какого возраста, в этом вязнут. Мужчины раньше ходили на охоту, и там болтовня могла только помешать, ведь главное было видеть цель. А женщины занимались собирательством. И вот как раз в этом деле множество деталей и разговор о них — очень даже полезны! Бабуля сама это использует вовсю. Она деду так забавно поручения даёт, что по хозяйству сделать надо! Дед говорит, что бабуля объясняет коротко и чётко, как инструкцию к сборке молотка диктует. И он всё делает охотно, а вот когда его сестра приезжала, дед всё жаловался, что половину не запомнил, что она просила купить и что сделать.

— Утонул в подробностях? — рассмеялся Кир.

— Точно! — серьёзно кивнула Катерина, но не выдержала и присоединилась к смеху названного брата.

Сама она удивилась, увидев, насколько Кир хорошо ладит с Дубом. Нет, Катя и раньше это замечала, но никогда не присматривалась. Дуб даже пустил их наверх, в личную Баюнову беседку.

— Слушай, как же хорошо-то… — Кир закинул руки за голову и устроился на широченной ветке. — Спасибо тебе. Я не знал, как мне быть…

— Хорошо, да! И не за что, ты же мой брат.

— Можно подумать, если бы не было побратимства, ты бы меня оттуда не вытянула, — фыркнул Кир.

— Вытянула бы конечно, но сейчас мне было труднее.

— Почему? — удивился он.

— Видишь ли, тебе было так плохо, что я тоже это уловила, и мне жуть как захотелось как бы это… Слегка ей испортить настроение. А может, и не слегка! — Катерина сверкнула глазами. — Прямо чуть сдержалась.

— Катька, я прямо не верю! Ты же исключительно положительная.

— Я? Да ну, глупости не говори, бываю той ещё хулиганкой.

Собственно, именно эту фразу Кир и припомнил, когда уговаривал Катьку сходить на озеро.

— Сама же говорила, что хулиганка, давай, соответствуй! И вообще, оденешь невидимку, кто тебя заметит? Никто! А я никому и так не нужен.

— Ну, не знаю, не знаю… — Катерина всё-таки сомневалась, но погода была роскошная, на озеро хотелось со страшной силой, и она решительно кивнула головой. — Аааа, ладно, давай!

Шли на озеро совершенно безмятежно. Кир и Катька в шапке-невидимке, негромко болтали о том, где могут быть морские кони, и вдруг Кир расслышал какой-то явно посторонний звук. Обернулся и рванул от Катерины в сторону.

— Кир, ты что? — ахнула она, глянула и чуть не закричала. На них летела ступа с рыжей молодой ягишной! Той самой!

Катерина в ужасе смотрела, как рыжая, явно развлекаясь, гоняет Кира по лугу, а он уворачиваясь от ступы, старается увести ягишну как можно дальше от того места, где была Катерина.

— Ишь ты, верткий какой, что угорь! — хохотала ягишна. — А я как раз думаю, чтобы нам с тётушкой на обед сготовить. Эээ, и куда ж ты так торопишься? Не, вот в заросли не надо! Ищи потом тебя! Да стой! Ээх, жалко на тебя мезгирий яд переводить, ну да ладно, не сейчас съедим, а через полмесяца, всё равно, мясо, оно мясо и есть! — ягишна ловко выхватила из поясного кармана какой-то небольшой ножичек и швырнула его в Кира. Попала в правое плечо и Катерина ощутила резкую боль в своём плече. А Кир… Кир рухнул, словно его подстрелили.

— Ну, вот и хорошо. Жалко, что сейчас тебя съесть нельзя… жаль, но ты ж сейчас горький, как ивовая кора! А вот через две седьмицы как раз и горечь уйдёт и ты оклемаешься, глядишь, ещё и ответишь нам на кой-какие вопросы! — вещала ягишна Киру, затягивая его в ступу. — Эх, обидно, что пришлось тебя так поймать, мне вот очень интересно, а где сказочница-то ваша? Вы ж навроде нитки с иголкой, куда она, туда и вы. Значит, она тоже туточки в Лукоморье. Ну и славненько!

Ягишна затолкала Кира себе под ноги, и ступа полетела налево.

— Куда эта тварь направляется? Не к озеру, а левее! Там у нас болотистые места, — Катерина понимала, что за ведьмой не угонится, кинулась со всех ног к озеру, там обернулась лебедкой и, взлетев с чистой озерной воды невидимой птицей, полетела разыскивать ягишну.

Глава 15. Выкрасть Кира

Изба младшей Яги, Катиной старой знакомой, аккуратно ступала по влажной земле. Шагала она по узкой полосе более-менее твёрдого берега, справа — болото, а слева располагалась заросшая густой осокой вязкая почва. Туда изба предусмотрительно не совалась.

— Нууу, мясо-не мясо, а вот поторговаться таперича можно! — одобрила младшая Яга прибытие рыжеволосой племяшки с добычей.

— Тебе, может и не мясо! А я съем и не подавлюсь! Жаль только, что две седмицы ждать придется! — огрызнулась племяшка. — Мезгирий яд…

— Аааа, лады! — подозрительно покладисто согласилась Яга. — Положь его на чердак, чтоб под ногами не перекатывалси.

Никто из них не заметил, да и не мог заметить кружившегося над избой лебедя. Как заметить того, кто в невидимке?

— На чердак, да? Ну-ну… — Катерина отлетела подальше, опустилась на болотистую мутную воду, долго выбиралась на берег, пока не сумела найти более-менее пристойный клочок земли, чтобы хоть лапки можно было поставить. И, заметив избу, нехорошо усмехнулась. — Чем хорош чердак? Правильно! Тем, что он выше всего в избе!

Катерина следовала за избой неотвязно. Та пробиралась по топкой тропе осторожно, очень неспеша. Катя хватило времени, чтобы слетать вперёд, разведать обстановку и найти отличное место для выполнения собственного плана по улучшению маршрута.

— Да чё ты привязалася-то ко мне? Вот не девка, а свербигузка какая-то! — доносились возмущенные вопли из окна избы.

— Всё равно не отстану! Отдай платок!

— Да с чего бы это, а? — Яга слово «отдай» вообще на дух не переносила.

Катерина прислушалась было, но махнула рукой. Делёжка Яги и рыжей племянницы её никак не касалась. Зато её очень интересовало чердачное окошко. Там явно кто-то мельтишил.

— Ядна, ты пошто окно сверху закрыла? — вдруг донеслось до Катерины. — Не люблю так! Воздухов мало! Али боишься, что мясо сбежит? Так он две седьмицы без чувств валяться будет! — расхохоталась Яга.

— Да он-то не сбежит, а вот сова — запросто!

— Кака ещё сова? — удивилась Яга.

— Да какая-какая — обычная! Присказочная. Ну, из этих… Мелких.

— Ясен пень, что из мелких, большая бы орала, так, что слыхать издалече! Зачем она тебе сдалася?

— Я их жареных люблю! — рыжая ягишна с удовольствием потёрла ладони.

— Да что там жрать-то? Она ж как перепелка!

— Вот и хорошо! Набрать ещё таких и мммм… Вкуснотища!

Яга с сомнением хмыкнула. — Загадит чердак, сама убиратьси полезешь! — пригрозила она племяшке.

Катерина гневно хмыкнула. — Прожора какая-то! Гурманка, елки-палки!

На длительные размышления времени уже не хватало, изба подходила к нужному ей участку тропы. Катя рассчитала правильно, десятиведерная флага, наполненная мутной зеленоватой болотной жижей, исправно превратила и без того влажный берег в натуральное месиво. Изба, осторожно ступая куриными ногами, неожиданно попала в эту склизскую лужу, не зря устроенную именно в этом месте — слева небольшой обрывчик, а справа топкое и вязкое болото. Чуть впереди тропа расширялась и в болото выдавался небольшой участок более сухой земли, этакий полуостров, сильно заросший деревьями и кустами. Изба сделала попытку, добраться до этого сухого пространства, заперебирала ногами, ещё более развозя грязь, почва под этими усилиями поддалась, и изба рухнула в болото.

— Ах, ты ж глуподыра сиволапая! — взвыла Яга, к которой в дом неожиданно пришло совершенно незваное болото. — Вылазь, курья твоя душа!

Изба попыталась выбраться, но, болото, получившее нежданно-негаданно такое подарочек, и не собиралось отпускать добычу. Чавкнуло и поглубже втянуло взбивающие тину куриные ноги.

— Чего ты расселася, как пыня? — Яга в порыве гнева обозвала племянницу этакой павой, слишком гордой, чтобы снисходить до насущных нужд. — Слазий, будем избу доставать!

Катерина невидимой лебедушкой устроилась в отдалении и получила кучу удовольствия от метаний Яги и рыжей пыни.

— Стала я злорадной и вредной! — фыркала Катерина, глядя, как Яга приняла решение вытаскивать всю мебель из избы, чтобы её разгрузить. — А вот это правильно! Главное чердак разгрузить не забудьте!

Не забыли. Рыжая ягишна ловко вышвырнула с чердака Кира, следом вылетела замотанная в обрывок сетки мелкая сова, и правда, размером больше похожая на перепёлку.

— Сова? Вот этот воробышек? — невольно удивилась Катерина. — А! Наверное, что-то вроде домового сыча.

— Да убери ты припасы свои! Выложила на берег усю мясную лавку! Куды изба-то пойдёть! — рявкнула разъяренная Яга и сама откинула несчастного подальше Катькиного побратима, вместе с совой, сетка которой запуталась вокруг рукоятки ножичка, так и оставшегося в его плече.

— Вот даже если бы я ей место крестиком пометила, куда лучше Кира бросить, и то так славно не вышло бы! — думала Катерина, потихоньку пробравшись к побратиму. Он упал на ветки кустарника с другой стороны полуостровка. Катерина быстро вернулась в свой нормальный вид, добыла из сумки ковёр-самолёт, очередной раз похвалив про себя предусмотрительного Баюна, снабдившего её этим полезным предметом, уселась на него и, пользуясь тем, что ведьмы чрезвычайно увлеченно выколупывают избу из тины, потихоньку начала стягивать Кира с ветвей на ковёр.

— Деревья прикрывают, нас не видно! Они просто права не имеют нас заметить. Ой, только бы Кир не рухнул резко на ковёр, ой, аккуратненько…

Катерине удалось постепенно перетянуть тяжелое для неё тело Кира на ковёр, и потихонечку отпустить ветки.

— Как хорошо, что у совы этой сычиной клюв замотан сеткой! — подумала она. — А то тут бы воплей было…

Катерина не могла тратить время на разговоры и утешения перепуганной совушки, она потихонечку направила ковёр, стараясь как можно скорее убраться подальше от ведьм. Подняться высоко она не решилась, улетала низенько, практически над водой, а как только их закрыли деревья, скомандовала ковру лететь как можно быстрее к Дубу. Катя едва успела вцепиться одной рукой в край ковра, второй крепко-крепко держала Кира. Ковер влетел под дубовые ветки ещё до того, как Катерина успела себе напомнить, как она не любит летать на коврах-самолётах, несмотря на всю их полезность!

— Фууух, это ж надо же! Успели! Удрали! Ура!!! — Катя опустила взгляд и увидела совершенно обезумевшие от ужаса глаза совки, и сообразила, что она в шапке-невидимке. — Не пугайся, всё хорошо! Есть тебя никто больше не собирается, сейчас я тебя отпущу! — Катя сняла шапку, слезла с ковра и выпутала совушку из сетки. — Лети, милая, только больше этой рыжей не попадайся!

Сова смешно встряхнулась и перелетела на низкую ветку Дуба, совсем недалеко от Кати. А она сама уже и не смотрела на совушку, а аккуратно сняла обрывок сетки с рукояти ножика, который ягишна метнула в Кира.

— Понятно, почему сетка зацепилась! — на рукояти было изображение паука с растопыренными лапами. — Бедный Кир! — Катя погладила побратима по волосам. — Так, надо достать этот поганый кинжал!

Она попыталась было, но ничего не вышло! — Не понимаю…

Сова что-то резко проскрипела, взлетела с ветки, ловко ухватив рукоять правой лапкой, взмахнула крыльями и достала мерзкую штуку! Сова разжала лапу, кинжал упал у дубовых корней, а один из корешков тут же оплёл его и утянул под землю.

— Баюну в запас! — догадалась Катерина. И повернулась к сове. — Спасибо тебе, хорошая моя! Большое тебе спасибо! Надо же, как у тебя ловко получилось!

Она быстро обработала рану от кинжала, и та исчезла, словно её и не было, правда, на состоянии самого Кира это никак не отразилось.

— И сколько же он без сознания будет? Ещё почти четырнадцать дней? Похулиганили, называется! Ну, уж лучше так, чем в качестве мясных припасов у поганой ягишны!

Катя аккуратно направила ковёр-самолёт, на котором так и лежал Кир в дубовую дверь, сова встряхнулась, полетала вокруг, помышковала, да и вернулась к Дубу.

Катерина уныло сидела в горнице. Кира она перетянула на застеленную периной лавку там же. И теперь мрачно косилась на побратима.

— Жуть, вообще-то! Лежит так, что только и присматриваешься, а он жив? Дышит или нет? — собственно, поэтому она его в горнице и устроила. Страшно было постоянно в его комнату заглядывать. — И выйти особенно не выйдешь, эти ведьмы как избу достали, прямо патрулируют местность. Коней что ли позвать? Так вроде неловко дёргать по ерунде. Заняты они, — Катерина потянулась к зеркальцу, убедившись в том, что морские кони действительно заняты: громят береговую линию, сшибая копытами нависший каменистый обрыв, который вот-вот был готов рухнуть.

— Благоустройство территорий по методу Буревеста и компании! — хмыкнула Катерина. Походила по Дубу, поднялась в Баюнову беседку, воздухом подышать, обнаружила прятавшуюся от ягишен в дубовой листве спасенную сову, пожала плечами.

— Вот бедняга, прибилась и осталась. Ну, тут хоть не сожрут! Подружиться с ней что ли? А то вон как мне Люба объяснила, что у меня подруг нет! А! Кстати, как там Златочка поживает? — Катя считала Злату подругой и обрадовалась, что все-таки есть у неё такая! Попросила зеркальце показать княжну. Зеркальце послушно отразило Злату и Дашу в Златкиной светлице.

— Златочка, милая, я с радостью в крестные пойду, но только вот Катюша… Вы же дружите, и ты хотела её позвать… — Даша обнимала золовку за плечи, и ласково гладила по руке.

— Понимаешь, я не уверена уже, что хочу…

Катерина даже отшатнулась от зеркальца, ощущение было такое, словно её ударили! Так неожиданно и обидно это прозвучало.

— Она нас очень выручила, это да, конечно! И я ей бесконечно благодарна, но как крестную её звать… — Злата нежно коснулась округлившегося живота. — Нет, не надо. Она всё-таки не отсюда. Много чем смущает, даже пугает иной раз. А потом, зачем малышу такая крестная, за которой прямо охота идёт! Ещё решат её приманить маленьким… Выкрадут, как тогда Ратко, и что я буду делать?

Катерина спрятала лицо в ладони и по пальцам потекли слёзы. А зеркальце исправно показывало Дарью и Злату.

— А она не обидится? — Дашка озабоченно нахмурилась.

— Не знаю… Страшно обидеть. Она же сказочница! А! Знаю! Она же не всё время в Лукоморье! Про неё сейчас ничего не слышно, так что я письмо отправлю с голубями, и если нам повезёт, и её не будет, то мы ведь не виноваты, правда? И ты будешь крёстной.

— А если она в Дубе? — запереживала Дашка.

— Ну… Ещё чего-нибудь придумаем… — Злата решительно кивнула головой. — Сегодня же голубя отправлю!

Катерина замерла, как кролик перед удавом. — Что мне делать?

Домой она вернуться не может ещё минимум две недели! Дуб её любит и слушается, но она никогда не распоряжалась письмами. Кот бы запросто скомандовал голубей не подпускать, а она вряд ли сможет. Выйти и где-то несколько дней прятаться? А ведьмы, которые в её поисках патрулируют окрестности?

— Ну, это как раз меньшая проблема… В шапке-невидимке да обернувшись лебедем, я запросто могу убраться отсюда подальше, и никак они меня не заметят! Надо только еду какую-нибудь в сумку положить, чтобы скатерть не пришлось разворачивать какое-то время, — Катерина заметалась по горнице, собирая вещи, а потом села на пол у лавки, где лежал Кир и горько заплакала.

— Кир, ну как же так… За что они? Почему? Подруги, называется. Словно я им что-то плохое когда-то делала! И они меня боятся и опасаются, оказывается! Как же тааааак… — плакала она долго, а потом вдруг испугалась, что она может не успеть убраться из Дуба вовремя.

— Нельзя мне сейчас разнюниваться. Прости, Кир, тебе придётся побыть здесь одному. Я напишу тебе письмо на всякий случай, чтобы, если ты раньше проснёшься, ты мог спокойно меня дождаться.

Глава 16. Ведьмина наука

Катерина долго летать не любила, попросту сил не хватало. Как назло, Ярик остался дома, дразнил Шуня, гудел на балконе, в школу с ней не отправился, соответственно, и в Лукоморье не попал, пришлось волей-неволей справляться самой. Некоторое время получалось, но на горизонте стали скапливаться грозные тёмные облака, и Катерина начала присматриваться, а нет ли внизу какой-нибудь речушки или озера, чтобы ей можно было грозу переждать. Идея хорошая, только вот ничего подобного и близко не было!

— Ой, не справлюсь, хоть бы какое-то озерко показалось! — перепугалась Катерина, когда грозовой фронт надвинулся уже угрожающе близко, а лес внизу был таким густым, что даже если какой-то водоём под деревьями и был, она его разглядеть не могла. — Мамочки! — вскрикнула лебедушка, которую подхватило порывом ветра, закружило, и понесло с такой скоростью, с которой могли летать разве что морские кони.

Катерина очень старалась вырваться из ураганного потока, только ничего у неё не получалось.

— Ну и ладно, и хорошо! Лечу вот… Куда-то. От ягишен далеко, от голубей почтовых тоже, так чего я переживаю? Потом вызову Буревеста, к примеру. Они уже, наверное, всё обвалили, что хотели, и он меня обратно к Дубу принесёт. Сейчас главное, костей не переломать, когда садиться буду. Где-то же, наверное, буду… Надеюсь, не в пустыни?

Ветер внезапно ослабел, и небольшая лебедушка сумела вырваться из его порывов. Как только блеснула вода, Катерина снизилась, и опустилась на поверхность. Хотя, столь благородное определение не очень подходило к процессу хлопанья всей лебединой тушки о воду.

— Ой, блин, ноги, то есть лапы… Больно как! — прошипела Катерина. — И куда это меня занесло-то? А! Какая разница, главное, что меня не видно, не слышно и я не там, где быть не надо!

Она укрылась было в камышах у леса, собиралась остаться там на ночь, но оттуда её спугнула одна очень пронырливая лиса. Рыжая охотница ясно чуяла запах лебедя и, хотя самого лебедя не видела, решила проверить… Ветер стих. Проливной дождь сменился весёлым и тёплым грибным дождичком, потом прекратился и он, а лиса всё шныряла у камышей.

— Тьфу, ещё бы сообразить чем-нибудь запах отбить! — ворчала Катерина на лису. — Вот ведь хитрая и упёртая зверюга! И есть хочется…

Есть водоросли Катерина так и не научилась, траву тоже, так что к ночи вопрос пропитания становился всё более угрожающим!

— Кто бы знал, как трудно сказочнице скрыться так, чтобы и голуби не достали и Яга не нашла и лиса не сожрала, да ещё самой от голода не загнуться! Хочешь — не хочешь, надо выбираться из воды и где-то устраиваться. И всё-таки интересно, куда меня занесло-то?

Очень скоро она это узнала. Выбравшись на берег и укрывшись в лесу, она искала место, где можно достать еду из сумки, когда услышала голоса людей. По дороге двигалась гомонящая толпа. В лесу темнело, одной становилось страшновато, и Катерина решилась.

— Скажу, шла, от своих отбилась, да и пойду с ними… — подумала Катя, переоделась пёрышком в самую простенькую одежду, навязала себе узелок с хлебом, парой яблок, да несколькими медными монетками, повязала платок пониже, внахмурку, до бровей, да и вышла из лесу, легко смешавшись с толпой. Через несколько минут, по обрывкам разговоров она поняла, что люди из разных мест, и ходили они на поклон к царю…

— Да, так и отказал! Говорит, что не знает, где эта самая сказочница лётает! Может и вовсе не туточки. Может уже и убралась отсель. Иль чистит земли там, где ей золота отвалят поболе! — звучал громкий и визгливый голос.

— Так, вроде она ж ничего не берет за это… — сказал кто-то басовито.

— Ты чо? Совсем дроволом? Кто ж от золотишка откажется? Вот она по князьям, да царям и разъезжает! Они-то ей полной рученькой монет отсыпят! Ты ж слыхал, сначала за княжича замуж собралась, а потом аж за Златогорного царевица. А у энтих-то, известно, злата полные горы! — голос ввинтился в сознание, от него стало тяжело дышать, резко заболело слева в груди, глаза наполнились слезами.

— Что? Как же так? — хотелось закричать, сорвать платок, показаться. Спросить, да есть ли у этих людей совесть? А люди вокруг судили да рядили, что она-то, дескать, и деньги берет, и ездит к тем, кто побогаче, а простыми людьми брезгует да не помогает им, и они-то надеялись, что с появлением сказочницы, их жизнь наладится. СУйдёт туман, и смогут они вернуться в свои земли, а сказочница-то баклуши бьёт, да бездельничает!

— Ищь, цаца кака! Прилетела к нашему-то царю-королю… Одну-другу сказку почистила, Ульянке сговоренного свово бывшего подкинула и убыла, да так её и видали! — худая тётка с узкими губами и громко вещала своей товарке.

— Да, и не говори! У меня мужик уж вона сколько годков во тумане ентом проклятущем дрыхнет, а я всё одна, всё одна колгочуся… А она, прям валандайка кака-то! Валандается хде-то, бездельчает! И кот ентот… Тож мне сказочный!

— А ентот… Волчара, который ваапще ейный побратим? Да рази с таким может быть чтой-то хорошее? Чей-то в ей самой не так, раз такого приняла!

Кате стало просто плохо. Так плохо, что и шла она с трудом. Она подумала про Волка, который не задумываясь прикрывал её от всех опасностей разом. В памяти всплывали страшные твари, встреченные ею в тумане, блеск мечей, которыми Степан и Кир отбивали их атаки, и то, какие раны они получали… её собственное плечо, пробитое короткой стрелой из арбалета… — Если бы не живая и мёртвая вода, за которой я сама и ходила, мы бы и не выжили там. А они так просто… Сходи? Чё, ещё не сбегала? Да в некоторые сказки и соваться пока нельзя. Не вернёмся! А им-то, выходит, без разницы?

— Да что вы, вяжихвостки, сплетницы, куёлды болтливые, никак не уймётесь?! — прикрикнул на баб бородатый кряжистый мужик. — Не выходит у неё пока, вот и не прибыла. Лукоморье, оно большое, она всюду нужна, и так лётает девка, где могёт!

— Да что б ты знал-то? Бредкий ты! И усю жизню такой и был! — обе бабы, найдя новую цель, начали охаивать мужика, на что он, впрочем, не обратил ни малейшего внимания.

Катерина слышала примерно такие же разговоры вокруг себя. Сил совсем не оставалось, и тут люди решили остановиться на ночлег. Катя отошла в сторонку и тут только поняла, что остановились-то неподалёку от замершей в неподвижности стены зеленоватого тумана.

— Ты, девка, видать, нездешняя? — обратился к ней давешний кряжистый мужчина.

— Да, — разговаривать не хотелось, да и сил никаких не было. Только когда села, прислонившись спиной к сосенке, и сообразила, где она. Связались слова про царька-королька, с информацией об «Ульянке, которой сказочница свово бывшего сговоренного подкинула». Стало ещё хуже.

— Девка, ты поешь, вон бледная какая! Небось, устала! Во, возьми, не побрезгуй! — Катя с трудом открыла глаза и сфокусировалась на мужике, который протягивал ей ломоть хлеба с салом.

— Спасибо, у меня есть, — она кивнула на узелок.

— Вот то, что у тебя там есть, дальше и будешь есть, а сейчас с нами отведай! — рядом с мужиком сидела полная красивая женщина и ласково улыбалась Кате. — Поешь, на тебе лица нет! Негоже так идти, свалишься по дороге. У тебя тоже родные в тумане? У нас дочка и сынок. Отвезли мы их на беду в соседнюю деревню к бабушке да деду, так уж они звали-просили внучков повидать. А там земли сказки про Ивана да Марью, детей купеческих. Мы сами-то домой вернулись — скотина ж, как надолго оставить, а тут такая беда приключилась! Захватил те земли туман, а позже и нас усыпил. Только мы-то пробудились, а соседние деревни — нет. Надеялись мы, что сказочница сумеет приехать, да прогнать проклятье это, да вот вишь как дело повернулось… Нет её! И где она неведомо! Ходили к царю нашему, может, он бы написал, да позвал её. Да отказал он нам. Теперь вот домой возвращаемся, — объясняла женщина.

— Да чё неведомо-то? Сидит, небось в Златогорье с женишком-то чаи гоняет, да в ус не дует! — опять вклинилась склочная баба.

— Дочка, ты ешь, ешь, — напомнил ей мужик, и цыкнул на соседку. — Тебя спросить забыли!

Катя машинально поблагодарила женщину и мужчину, её угостивших, и откусила хлеб. После еды стало немного лучше, но не сильно. Сварливые тётки, расположившиеся поблизости от души перемывали кости ей самой, и её спутникам.

— Да как же они могут! За что? — Катерина разозлилась, и решила сходить хоть умыться в небольшом ручейке, текущем параллельно туманной стене. Там и умылась и присела на бережке, отдыхая от мерзких слов. Слышно-то баб всё равно было отлично, но ручеёк немного заглушал их речи.

— Ну, здравствуй, сказочница! — вдруг услышала Катерина и замерла. Медленно повернулась назад. Стоит рядом старуха, смотрит, улыбается. Катя в сумерках даже не сразу её узнала. И то правда, видела-то один раз и в зимней одежде! А старуха хитро прищурилась:

— Не узнала? Куда уж нам-то… Не королевна, да не царевна…

— Почему же не узнала… Помню вас. Вы бабка-шептунья! — Катя припомнила не только саму сказку, но и странное появление этой самой бабки, когда они уже собирались уезжать. И слова её о том, что она, сказочница может сама делать себе дорогу по желанию своему. Сердце забилось тревожно, словно внезапно почуяло какую-то опасность.

— Аааа, тогда понятно, как ты тут оказалась. Искала меня? А я знала, что ты меня искать-то будешь! Умная, значит, девка! — непонятно обрадовалась бабка. — И правильно, что одна пришла. Поняла, ты уже, что негоже тебе всякой дурью-то заниматься? Ты ж в туман ходишь, рискуешь, а эти… — бабка кивнула в сторону костров, у которых расположились люди. — Эти только и попрекают, что тута не сделала, тама не успела! И ведь не дождесси-то ты от них благодарности! Неее, девка, не дождёсси! Всегда мало будет! И им и царям-королям нашим!

Катерина слушала молча. Слова старухи падали на сердце тяжёлыми камнями.

— Всегда всем не такова будешь. Не угодишь! А Коту-то что? Ему своё дело править надо — земли от тумана чистить, да брюхо набивать! А у тебя дар-то редкий, редчайший! Чего его попусту распылять? Чего молчишь, словно язык проглотила? — старуха уставилась на Катерину.

— Думаю, — хмуро ответила та. Темная стена тумана чуть колыхалась невдалеке от ручейка, от костров слышны были негромкие голоса людей, которые перекрывались визгливыми переговорами о ней самой. Гнев, который она там старательно загоняла подальше, и который потом был задавлен крайней усталостью и потрясением, поднимал голову, разгорался, как лесной пожар. Бабка внимательно всмотрелась в её лицо и удовлетворенно кивнула.

— То-то же! Вижу, что осерчала! И прально! Ты вот как думаешь, кто я? Нищая шептуха, которой барин-дурачок чегой-то там подсказал с барcкого плеча?

— Полагаю, что нет… — тихо ответила Катерина.

— Вот и прально! У меня домик-то только с виду бедный да покосившийся, унутря только одна горница бедная, это так… коврик, ножки мои вытереть, за глазоньки любопытные затереть соседушкам сердобольным! А коли дальше дверку найти, так у меня хоромы таки, что барину глуподырому нашему и во сне не снилось! — старуха ухмыльнулась. — Ведьма я! Потомственная да умелая. Во, гляди! — она обернулась на костры, убедившись, что за ними не наблюдают, вытянула перед собой руку, сжатую в кулак и разжала его. Пустая ладонь была ещё видна в надвигающейся темноте и вдруг над ней, совсем невысоко над темноватой кожей вспыхнул маленький огонёк, словно свечка загорелась. — Ты-то, небось, так не можешь! Не учили тебя, бедняжку… Токмо и гоняли по лесам да болотам, чужие сказки спасать! А ты сегодня и сама слыхала, небось, как тебе благодарны-то? Ты ж их всех разбудила, и про то они уж позабыли. Помнят только, что не все хотелки исполнила! Так что тебе с них?

Катя молча смотрела на огонёк, озаряющий недобрым синеватым светом ладонь и лицо ведьмы.

— Ты ж, девка, силу имеешь ого-го какую! Ты тут много чего могёшь, а коли подучиссся, так и того больше будет! Бросай ерундить, да и начинай делать то, что тебе самой надоть! Ты ж со своей-то силищщщей тута усё менять могёшь! Вот не послушалася меня, и княжичь-то твой… Того… Тю-тю! А ентот, со Златогороного, этож так, не по сердцу! Знаю, знаю, что он токмо, чтоб глазки княжичу позамазать, да нос утереть! Оно прально, конечно! Да вот только сказала бы как сама хотишь, и было б всё по-твоему! А так с Ратко твоим Ульяна — жонка! Только даже и счас можно, ой, можно, девка, переиначить как ты сама хошь! Подумай сама! А я тебе подмогну, советом, али ведовством каким… Я ж не Баюн, который сам не гам и другому не дам! Я бабка добрая, поделюся… — она вдруг меленько рассмеялась, аж глаза прикрыла от веселья, затрясся огонёк на ладони, а когда глаза открыла, Катерины перед ней не было! Ведьма обернулась, решив, что сказочница прошмыгнула к людям, но, нет, там её не было. Осмотрела пространство перед туманом — пусто, только ручей говорливо перекатывается у ног.

— Да куды ж она делась-то? — ведьма закрутила головой, и тут только до неё дошло, что сказочница попросту ушла от неё в туман. — Ааа, сбёгла? Ну, ладно, ладно, подумать девке надоть. Эт я понимаю! Думай, думай, всё равно никуда от меня не денесся. Снова вернесся, раз уже меня искала. Сердечко-то ранено, да и дар такой… Чё его на дурней распылять да тратить… — она покосилась на сидящих у костров людей и снова рассмеялась. — Ничё, я себе лучшую преемницу заполучу! Лучшую! Куды уж луччче сказочницы! И уж тогда ни одна карга со мной и сравниться не сможет с такой-то ученицей!

Ведьма насмешливо фыркнула, припоминая родственницу — ягишну, которая заполучила себе в ученицы царевну с известными способностями, и возгордилась прямо возмутительно!

А Катерина, едва-едва успевшая ускользнуть в туман, сидела, прислонившись к дереву у самой его границы, видела, как ведьма уходит к кострам, и первый раз позавидовала тем, кто засыпает в тумане.

— Уснул и ничего не чувствуешь! Нет, про Ратко-то она ничего не поняла, и хорошо, и отлично! Про Степана тоже! Но в остальном она ведь права! Мы же рискуем постоянно, и ради кого? Ради тех, кто даже «спасибо» не скажет? Да мало того, что не скажет, ещё и гадостей напридумывает и языком натрепет по всему миру! — Катерина сердито вытерла глаза. — И эти… Подруженьки! Стоило выручать да спасать, чтобы она меня боялась да придумывала, как бы так сделать, чтобы и в крёстные меня не пригласить, и не рассердить… А ну как возьму, да и расскажу что-то этакое! — Катя вдруг представила себя в виде злой феи из сказки «Спящая красавица». — Небось, её тоже обидели, и гораздо серьёзнее, чем им самим хотелось об этом говорить! У меня же такой талант, а они! Ай! — она охнула, и глянула на ладони. На них и на пальцах стремительно возникали волдыри ожогов. — Да что ж это за наказание-то такое! Это мне обидели и оскорбили и мне же ещё и больно!? И это что, справедливо? — она стискивала зубы, только чтобы не застонать и не заплакать в голос. И от боли и от обиды. Останавливало только соображение о возможном появлении тварей. — Не хватало мне ещё такой вишенки на тортик! Туда возвращаться я не хочу нипочём! А раз так, надо пройти туманом и выйти в какое-нибудь безлюдное место и там пересидеть это время.

И она пошла. Сначала шла, спотыкаясь на каждом шагу, потом вышла на какую-то дорогу, запруженную людьми, бежавшими от тумана, да там им и застигнутыми, машинально отметила, что здесь, в тумане, тоже лето. А потом себя одёрнула.

— Какое мне дело, зима тут, или лето? Одна я и не стану тут ничего делать, да и вовсе подумать надо, стоит ли оно того?! Вот стоят все в тумане, когда засыпали, страшно им было, одна мечта была, что б туман ушел, а как проснутся, так и эти начнут вопить, что им мало — мало, да сказочница такая, этакая и разэтакая. Что мне, делать нечего что ли? Разве можно помогать таким хамам?

Руки болели ужасно, жестокие и несправедливые слова, услышанные в толпе, звучали в ушах, идти по дороге становилось всё труднее и труднее, потому что спящих на ней было всё больше и больше. Катя сошла на обочину и, задумавшись, утирая тыльной стороной рук слёзы, побрела по отошедшей в сторону от дороги тропочке. Тропка была ровненькая, узенькая, видно её было неплохо, Катерина шла себе, шла, да и вышла на берег широкой реки около небольшого мыса, заросшего лесом. А на нём — часовенка.

— В храме не было тумана, может, и тут не будет? — пришло в голову Катерине, и она со всех ног заспешила к часовне. За шаг до стен часовни тумана не было, и Катя нырнула в приоткрытую дверь и шагнула внутрь. Чистый воздух без густой зёленоватой мути словно умыл её.

— Хоть есть где посидеть и не бояться тварей, — всхлипнула Катерина и тут уж не выдержала, зарыдала в голос. — За что так? Почемуууу? Что я им плохого сделала? Талант-талант, а вот помоями облили ни за что, ни про что! Ни подруг нет, права была Любка, ни просто спасибо сказать не могууут! — она плакала, голос отдавался от стен, но как-то удивительно строили церкви и часовни, эха не возникало, просто в чистом воздухе кружились слова…

Любые слёзы когда-нибудь заканчиваются, Катя сидела, устало всхлипывая, и вдруг неожиданно вспомнила, как когда-то с бабушкой говорила про Моцарта и Сальери, который его отравил из-за зависти.

— Понимаешь, он так работал, так старался, целую систему выстроил, чтобы музыку писать, а всё равно ничего не получалось. Нет, что-то выходило, конечно, но совсем не такое, как у Моцарта. Мне его всегда было так жалко, — говорила бабушка.

— Моцарта?

— И его тоже, конечно. Только я сейчас про Сальери. Он так и не понял, что такое талант. Вот у Моцарта он был, а Сальери такого не досталось. Был дан какой-то другой, непременно был! Только он не понял, не нашел его, а пытался добиться того, что не добывается, а даётся.

— Ну, это как-то несправедливо!

— Почему же. Это просто данность. У каждого своя. Ты знаешь, что такое талант в первоначальном смысле ?

— Ну, дар… Вот петь или танцевать… Или рисовать ещё…

— Нет, талант — это монета.

— Монета? — Катерина отлично помнила, как тогда удивилась.

— Изначально даже мера веса, которая потом использовалась как монета. Мерялось, как правило, золото. Талант золота представлял собой брусок или монету с определенным весом. Даже полуталант был, — бабушка рассмеялась изумлению Катерины. — А ты знаешь, откуда пошло выражение «закопать талант в землю»?

— Нет…

— Есть такая притча. Жил-был господин, который по каким-то делам отправился в далёкую страну. А перед отъездом раздал трём слугам золото. Каждому по его силам. Одному пять талантов, другому два таланта, а третьему — один талант. По возвращению призвал слуг, и те отчитались, как они употребили деньги. Первый на данные ему пять монет заработал ещё пять, второй на две монеты заработал ещё две, а третий заявил, что зарыл монету, и просто сохранил её, а потом важно заявил, мол, вот, на тебе, хозяин, возвращаю. Первых двух господин щедро наградил, а третьего наказал. Потому что если тебе что-то даётся, так это надо использовать с пользой для людей, а не сидеть на этом просто так. И талант людской — это не заслуга, не предмет зависти окружающих или гордости талантливого человека, а обязанность потом отчитаться, как ты употребил этот дар.

— Вот как? — Катерина пыталась уяснить всё это… — А почему ты сказала, что талант у каждого свой? Ну, есть же люди, которые ни петь, ни рисовать не умеют!

— Да и не надо! Зато кому-то дано здоровье, а это тоже дар. Такой человек сможет стать опорой для тех, кто менее крепок. Кому-то талант утешать дан, вот вроде несколько слов скажет, а другой уже повеселел. Кому-то — просто слушать. Это ведь очень, очень важно, чтобы человека вовремя выслушали! Кто-то из горсточки муки умеет сделать лакомство и порадовать людей, а кто-то поёт так, что уходят все горести! Кому-то даются расчёты и вычисления, без которых сейчас нельзя, а кто-то может спокойно выполнять монотонную и скучную работу, требующую внимания, от которой другие попросту свихнутся. У все свои таланты, ими не надо гордиться, они не за заслуги даются, это просто дар, как та монета в притче… Получил? Дали тебе? Так умей и отдавать. От души и легко. Этим любой талант и увеличивается.

Катерина сидела и, глубоко задумавшись, смотрела в тёмноту. В часовне тихо и очень спокойно. Давно высохли слёзы, и закончились силы на рыдания.

— Талант, значит… Ну, вообще-то правильно. Мне дано, я и делаю. Не моя это заслуга. Да и моя ли это забота, что там кто болтает? Я ж не золотой слиток, чтобы всем нравиться! Понятно, почему Баюн эти земли не собирался будить тогда, когда мы сюда приезжали! Мы ведь зимой здесь были, а в этой сказке уснули в летнюю пору. Чего это я так среагировала на каких-то как бы это помягче… Куёлд…

Катя помнила, что куёлда — это сварливый человек, чаще всего женщина. Баюн как-то объяснял.

— Хотя, понятно, чего… Это я ещё после Златы не очухалась. Так ведь и её понять-то можно, если подумать хорошенько. Я бы тоже не хотела, что бы за моим ребенком пол Лукоморья гонялось в надежде поймать на него, как на живца его крестную. Обидно, конечно, но, это я как-нибудь переживу. А вот ведьма эта… Во даёт! Это она решила, что я так хочу Ратко назад заполучить, что пошла её искать, сбежав от Баюна. Ошалеть можно! Интересно, и что я должна была бы сделать, чтобы так научиться огоньки на ладонях зажигать? Ягишной стать? Подмогнёт она мне… Вот спасибо, хорошо, положите на комод! Обойдусь как-нибудь. Сила у меня… Сила, да не моя! И дана она уж точно не для того, чтобы я тут по своему желанию направо-налево пространство меняла, да обучалась у этой карги зажигалкой работать.

Катерина оперлась ладонями об пол, поменяла положение тела, а то затекли ноги, и только тогда сообразила, что ни пальцы, ни ладони не болят! Вот абсолютно! Подняла руки к глазам, попросила пёрышко посветить и хмыкнула.

— И никаких следов от волдырей! Как их и не было вовсе…

Она покосилась на приоткрытую дверь часовни, за которой в шаге от неё стеной стоял туман, поднялась, и заперла её. Сразу стало гораздо спокойнее.

— Ну, время подходящее, я всё равно тут, и в Дуб пока возвращаться неразумно, так чего я буду бегать где-то, и скрываться ото всех? В тумане меня ни одна ведьма, ягишна или даже Кащей не отыщут. Но тут есть твари. Чтобы тварей не привлекать, надо вести себя тихо и осторожно, пока я не найду сказку. Значит, что перво — наперво надо сделать? Правильно! Походить по окрестностям и поискать героев, а потом уже разберёмся, как я их будить буду. А то очень уж жалко ту пару, что детей отвезли к бабушке-дедушке, да дети так там и остались… Да и остальные не от хорошей жизни к местному королю пошли на поклон. И тут в тумане вон сколько народа мается, пусть и не чует ничего, а все равно жалко. Не даром же мне дадено… Значит, надо отдавать!

Катерина отошла к самой двери часовенки, вытащила Баюнову перину и плащ, постелила всё это на пол, и устроилась немного отдохнуть.

Глава 17. Поиски в тумане

Всё было необычно. И то, что она была в полном одиночестве, и то, что не было напутствия Баюна, который обычно объяснял, кого именно она должна искать. Да и сама сказка тоже вызывала вопросы. Катерина нашла её в планшете, долго читала и раздумывала:

— Ну, сказка про то, как водяной царь забирает у человека по уговору то, что он дома не знает, вполне себе понятна, но тут-то всё не так просто! И мальчик не обычный, рос очень быстро, и старик какой-то мальчику посоветовал, как от беды спастись, да девицу-замарашку среди красавиц найти, которая ему поможет. И способ пребывания в воде очень уж интересный — косу у девки-замарашки выдернуть, да обернуть себе на шею. И девка тут же превратилась из замарашки в красавицу, да дала ему перстенёк. Дальше события происходят в озере, и надеюсь, мне не придётся искать водяных под водой…

Катерина пролистнула дальше. — В озере много чего было. Водяной и корабль требовал себе построить в одну ночь, а перстёнёк пареньку подсказывал косу с шеи не снимать и не робеть, мол, всё устроиться, так и вышло! Да и кота, в которого водяной обернулся, пришлось отгонять, чтобы он кораблю не повредил. Ещё велел ему водяной коня укротить, в которого сам оборотился. И с этим Иван справился с помощью советов перстенька. А на третий день водяной предложил ему выбрать себе награду, а перстень ему велел взять только один камушек из сокровищ водяного, и сквозь перстень пропустить. Так Иван и сделал, да тут же оказался на берегу, а с ним девица-Марья рядом. Дальше водяной за ними долго гнался, но ничего у него не вышло, добрались они до дому, поженились, а потом к ним пришел тот старик, который Ивану посоветовал, как девицу-замарашку найти, оказалось, что это её отец, который когда-то был купцом и тоже дочку отказал водянику.

Она прикрыла глаза, воображая события сказки. — Забавно как… Совет очень уж необычный — косу с шеи не снимай… Да ещё перстень этот. Перстень девица Ивану дала, и вдруг стало перед ним озеро, как ветром его туда снесло, а куда делась Марья, он и не видел. Уже в конце, когда он камушек через перстень пропустил — она тут же появилась и оба оказались на берегу.

Катерина покачала головой: — Походу, водяной спёр девочку, обманув её отца, учил её всякой науке подводной, да и не отпускал на землю. Зачем он паренька зацапал — кто его знает, но, что-то мне подсказывает, что на корм рыбам. Девица хотела домой, помогала пареньку, а потом, уже могла и влюбиться. Косу он вырвал у уродины — замарашки и она превратилась в красавицу, значит, коса эта была частью того, что девушку удерживало — скрывала её настоящий облик. Видать, какая-то сила в ней была. Может, коса помогала быть под водой и не утонуть. А перстенёк… Не удивлюсь, если перстеньком была сама Марья. Это, кстати, тут частый трюк, когда ученик чародея становится перстнем. Не в одной и не в двух сказках такое было! Камень пропускается через перстень, и, скорее всего, камень не простой, иначе, как бы в сокровищнице у водяного оказался? Вполне возможно, что этим камушком разбивается то, что Марью у водяного удерживало, может, условие такое было! А водяной-то местный затейник, право слово. По сказке и в кота оборачивается и в коня, и на крокодиле ездит, и стариком становится, и щукой, и быком, и вороном! Талант прямо! Вот бы мне с этим талантом близко не познакомиться! Что-то как-то сильно неохота.

Катя обходила дороги, разглядывая людей, ходила по местным деревням, особое внимание уделяя тем, которые были у реки.

— Купец по сказке, отец Ивана, когда его водяник поймал на мель, был на корабле. Корабль был его собственный и большой. Значит, он где-то у воды жить должен. И не у ручейка, а у полноводной реки!

Бродила, бродила, пару раз наткнулась на тварей, но они прошли мимо, устала, но, в конце концов, наткнулась на городок у реки, и живо заинтересовалась кораблями, которые были пришвартованы к пристани. Только все они были небольшими.

— Три ладьи, эти точно не подходят, дощаны тем более, а вот байдак, — она радовалась, что когда-то Баюн научил её различать суда и разбираться в них. Байдак, например, легко узнать по небольшим размерам, всего-то метров десять, одной палубе и парусу на единственной мачте. — А вот тихвинка — тихоходка, она приличных размеров, — рассуждала про себя Катерина, разглядывая пришвартованное судно раза в два больше байдака, но без палубы. — Она речная, в море никак не вышла бы, значит тоже не она.

— А вот расшива на середине реки довольно приличных размеров, может, это и есть корабль нужного мне купца? — Катерина присмотрелась к кораблю, размером примерно с тихвинку, но более сложному с точки зрения постройки и парусов. — Расшива как раз по морю может. Не очень далеко, но может. У нас такие раньше по Каспию ходили!

Она походила по пристани, подумала, но по всему выходило, что нужно как-то попытаться попасть на корабль. — Видимо, те, кто на корабле пытались уплыть от тумана, да не успели. Ладно, до корабля-то я лебедкой доберусь, а потом как? Я же на палубу не сяду. Грянуться о доски неохота, а если на воду садиться, так как потом на корабль залезть? А, ладно, слетаю, посмотрю, может, что-то в голову придёт. А может, это вовсе и не тот корабль…

Небольшая лебедушка долетела до корабля, покружилась над ним и увидела молодую пару, вполне подходящую под Ивана да Марью, пару постарше, явно родителей Ивана, и ещё мужчину в возрасте. — Ну, это, если я не ошибаюсь, как раз батюшка Марьи. В сказке-то было, что он к ним жить пришел. Да и чувствуется, что это они. Ладно, найти-то их я нашла, а вот как бы мне спуститься?

Неизвестно, как она стала это делать, если бы не засмотрелась на героев. Да так засмотрелась, что врезалась в бессильно обвисший парус, съехала по нему вниз и затрепыхалась в складках. — Уй, непонятно, как шея узелком не завязалась, и в крылья хвост не вплёлся. Главное теперь, что? Не проговориться никому из наших, как я тут дивно опозорилась! — ворчала она, впутываясь из парусины. Вернув свой истинный вид, встав на палубу и независимо отряхнувшись, она несколько раз обошла вокруг людей, и уже была абсолютно уверена, что это именно они!

— Так, надо только найти место, где бы мне от них спрятаться да под стрелы не попасть, если сюда твари прибудут и стрелять по кораблю начнут. В принципе, они и доплыть могут попытаться, плавали же тогда у Врановой гряды на остров… Ну, что уж тут делать? Невидимку одену, и буду надеяться на лучшее, — рассуждала Катерина, устраиваясь около каких-то бочонков, на которые были настелены доски. — Вот прямо нора для сказочницы. Стрелы пробить не должны, а там посмотрим… — оптимистично заявила себе Катерина, достала и включила планшет и начала рассказывать сказку «Иван да Марья, купеческие дети».

— Жил-был купец богатый, был у него большой корабль, и на этом корабле плавал он в иноземные государства и торговал с ними. Однажды купцу не посчастливилось в море, посадил он корабль на мель, долго бился, но снять не мог. На девятую ночь в полночь на корабль из воды выходит водяник и говорит купцу: «Отдай мне то, что ты дома не знаешь, и корабль сойдёт с мели». Думал-подумал купец, и порешил отдать. В ту же ночь корабль сошел с мели, купец выгодно продал товар и возвратился домой.

Катерина старалась рассказывать быстро, потому что её голос явно привлёк внимание тварей, и на пристани началось какое-то движение. Когда в мачту неподалёку от места, где пряталась Катя, воткнулась стрела, она уже довела сказку до побега героев из подводного царства, а к моменту, когда твари на каком-то плоту достигли борта корабля, определив, откуда звучат смертоносные для них слова, Катя уже заканчивала:

— Превратились Иван да Марья в людей и опять пошли, и наконец, добрались до дому. Иван поженился на Марье, и стали они жить да поживать, а потом пришел к ним и старик. Иван взял его к себе, он оказался отцом Марьи, прежде был купцом, и тоже отказал свою дочь водянику.

Когтистые страшные лапы царапнули по борту, и хриплый вопль огласил окрестности, когда туманное пространство резко посветлело, словно растаяло. Последняя стрела, пущенная каким-то весьма умелым лучником, задрожала в бочонке, около которого пряталась Катя, и начала потихоньку таять у неё не глазах, растворяясь в лучах солнечного света.

Люди на корабле начали медленно приходить в себя, тольо никто не видел, да и не мог видеть, как с борта корабля метнулась вниз небольшая лебедушка, предусмотрительно оставшаяся в шапке-невидимке.

— И раз и два, и рррраз и два! Ненавижу летать долго! Как они вообще это делают? Уважаю настоящих лебедей! И ррраз и дваааа, — Катерина старательно махала крыльями, торопясь убраться подальше от того места, где она могла бы встретить ведьму с её предложениями и заблуждениями о самой Катерине. — Надеюсь, те люди, которые детей в тумане потеряли, сейчас их найдут, вон сколько земель освободилось! А остальные… Да какое мне дело до их слов? Мне за себя надо отвечать, а они пусть за себя сами отвечают! — Катерина долетела до часовенки, так гостеприимно её укрывшей, покружилась вокруг и устремилась на север.

— Летим-летим, не падаем! Так, уже скоро можно будет вызвать Буревеста и попросить его отвезти меня к Дубу. И кстати, если туда как раз пока я там буду, прилетят голуби, не буду я расстраиваться, ещё чего не хватало! Возьму да напишу ответ, что так мол, и так, премного благодарна за предложение, но вынуждена отказаться. Какая из меня крёстная, если я, то в Лукоморье неизвестно где, то в своём мире? Так-то оно будет лучше!

Опустившись на воду небольшого озерка, Катя опасливо выбралась на берег, вернулась в свой истинный вид, и позвала Буревеста. Через некоторое время, впрочем, весьма небольшое, морской конь прибыл, да не один, а по традиции с братьями.

— Хозяйка! Какая радость, что ты тут и нас позвала! — возликовал Прибой.

— Она меня позвала! — хмуро возразил Буревест.

— Не важно. Мы всё равно не можем отпустить тебя одного… Такого молодого, слабого и неопытного, — издевательски заржал Волногон. — Да, тебе, малышок, ещё расти и расти!

Небольшое и спокойное до прибытия коней озерцо, грозило выйти из берегов, от возмущенного ржания и прыжков Буревеста. Катерина с сочувствием проводила взглядом перепуганного селезня, едва-едва увернувшегося от зубов Прибоя. Нет, птичка была бы обречена, сели бы среднему брату не было бы интереснее доставать Буревеста.

— Да, и чего это ты так возмущаешься? Ты лучше расскажи хозяйке, как ты дивно опозорился, когда вместо …

Что именно не так сделал Буревест, Катя так и не узнала, потому что он озверел и уже всерьез кинулся на братьев с намереньем подраться, так что Катерина решила вмешаться.

— А около Дуба появилась рыжая ягишна, напала на моего названного брата Кира и хотела поймать меня! — громко произнесла Катерина, и кони замерли в воздухе.

— Что? Опять? Она что, совсем-совсем тупая? — даже с некоторым восхищением произнёс Волногон.

— А ещё, какая живучаяяяя… — удивился непосредственный Буревест. — Мы её из водопада спасали-спасали, а она уже оклемалась!

— Так что нам мешает снова? — загорелся идеей замечательной забавы Прибой.

— Спасти? — засомневался Буревест.

— Сначала притопить, а потом… Ну, там уж как пойдёт! — наметил план развлечений Волногон. Он, как самый старший, обычно и координировал действия братьев.

— Сначала меня до Дуба доставить! — напомнила прилично уставшая за последние дни Катерина.

— Да, разумеется, хозяйка. Чур, повезу я! — Волногон подсуетился и, пролетая мимо насупившегося Буревеста, легонько лягнул его копытом, отчего братец возмущенно ругаясь, перевернулся в воздухе, но ответить не посмел.

— Ничего-ничего, я ещё с тобой поквитаюсь, когда ты хозяйку с себя спустишь, — бормотал он.

Катерина была счастлива добраться до Дуба. Отпустив коней, она шагнула под гостеприимные ветви, в которых снова пряталась маленькая сова и, коснувшись ствола, привычно обнаружила на нём дверную ручку. — Ну, здравствуй! Как я рада, что вернулась! — она погладила кору Дуба и вошла в горницу.

Кир спал на лавке, а на столе было письмо от Златы.

— Ну, вот и хорошо. Голуби доложили ей, что меня в Лукоморье нет, и она со спокойной совестью пригласит в крёстные Дашу! — вздохнула Катя, а потом села прямо на пол и заплакала. Просто от усталости, а ещё от того, что уже всё закончилось, и можно спокойно передохнуть. — Как же я вымоталась! Просто неимоверно!

Она долго отмокала в деревянной ванной, устроенной когда-то Дубом специально для неё, потом отсыпалась. Посчитала дни и выяснила, что Киру осталось спать ещё четыре дня. Даже удивилась, ей-то казалось, что она месяц ходила одна в тумане.

За четыре дня можно успеть много. Например, выслушать доклад коней, которые легко нашли избу Яги и гоняли её до полного обессиливания передвижного куроногого жилища. Яга, сообразившая, что кони не отстанут, как-то уговорила племянницу вылететь, и та попыталась было скрыться, что-то бережно пряча за пазухой.

— Что она там прятала, мы не выясняли, как тряпочка какая-то, зато метлу ей мы опять как бы это… — Буревест не был силён в формулировках, поэтому и не знал, как назвать раздробление метлы в воздухе путем разгрызания её в мелкие щепки.

— Проверили на прочность! — выручил брата хитроумный Прибой. — И представляешь, хозяйка, она опять такая непрочная… И кто такие хлипкие метлы делает… Уж и не знаю!

— Да, а потом, когда метла уже, ну… проверилась, ведьма стала падать вниз! — Волногон наморщил лоб, припоминая подробности. — Так мы её опять спасли! Поймали прямо на лету.

— Правда, она такая невежливая! Вот просто совсем-совсем! Так ругалась, такими нехорошими словами! — покивал головой Буревест — морской конь исключительно примерного поведения. — Мне мама такое говорить не разрешает, сразу лягается!

— Да куда уж тебе, ты ж у нас ещё маленький! — добрые братья подтолкнули младшенького, и он улетел далеко вперёд, судя по звуку, достигнув озера.

— Ягишна жива? — осторожно уточнила Катя, переждав бурное веселье.

— Да, конечно, что ей сделается-то? Подумаешь, гриву чуть повыдрали, пока ловили в воздухе! — беззаботно покивал головой Прибой, отчего его собственная грива взвилась вверх и красиво рассыпалась кольцами.

Прилетел страшно обиженный Буревест, и Катерина в качестве компенсации его моральных страданий, полетала с ним. Сначала верхом, а потом лебедушкой, тренируясь опускаться на коня, так, чтобы он её ловил уже в человеческом виде.

И на озеро Катерина теперь ходила без опаски, ещё бы, с таким-то сопровождением! Ей, правда, казалось, что при приближении её коней, озеро немного подаётся назад, как бы стараясь избежать новой встречи с такими буйными гостями, но, возможно, ей просто показалось…

Кир проснулся и ничего не понял. — Где я? — он никак не мог сообразить, что ему снилось, а что происходило на самом деле.

— В Дубе, — Катерина сочувственно смотрела, как он пытается прийти в себя. Трясёт головой, потом хватается за плечо, припомнив попавший туда кинжал. А услышав подробности, хватается уже за голову.

— Кошмар какой! — только и мог выговорить Кир. — И как ты меня оттуда достала? Она что-то опять про еду говорила? Или мне померещилось?

— И опять, и снова, — Катерина рассказывала, как она справилась, и про сову, и про две недели, а потом запнулась.

— Так ты в Дубе две недели сидела? — спросил Кир, удивившийся заминке.

— Нууу, не совсем. Решила немного… Прогуляться! — заюлила Катька.

— Кать! Только вот давай без этого! Мне-то не лапшу не уши не надо развешивать! — хмыкнул Кир. — Я же тебя знаю, ты нипочём без крайней необходимости, да при нашем раскладе, не вышла бы из Дуба.

Катерина мотала головой, увиливала, но Кир всегда был очень упорен, да к тому же, видел, что её что-то мучает.

— Да чего же ты упёртый! Ладно, слушай! — мрачно вздохнула Катерина и рассказала всю историю с приглашением в крёстные.

— Вот же дура какая, эта Злата! — с выражением выдал грубый Кир. — Натуральная! И где ты была?

— Ну, сказку разбудила, — обреченно призналась Катерина, предвидя упрёки и возмущение названного братца. И точно! Кир ругался и шипел на её легкомыслие, пока она не запросила пощады. — Всё, обещаю, что больше не буду! Признаю свою вину, меру, степень, глубину! — рассмеялась Катерина, радуясь, что удалось обойтись без подробностей. — Ты как, на озеро хочешь?

— Издеваешься? Я ещё с прошлого раза не совсем очухался, — возмутился Кир.

— Не волнуйся, ягишна теперь не очухается гораздо, гораздо дольше! — рассмеялась Катерина. — Я коней позвала, и они её опять спасли! То есть сначала уронили с метлы, а потом спасали и спасали! Так что сейчас мы можем ходить куда хотим.

Пока Кир приходил в себя и наслаждался плаваньем в озере, Катя наблюдала за крошечной совой, постоянно крутившейся рядом с Киром. — Птичка прямо глаз с тебя не сводит! — тихонько обратила она внимание побратима.

— Я вижу. Только понять не могу, чего это она… — пожал плечами Кир, снова ныряя в озеро.

Возвращаться решили через несколько дней. Катя с трудом отослала коней, жаждущих новых приключений, вызвала ворота и оглянулась на Кира. — Ты как? Готов?

— Знаешь, что-то после той рыжей, как ты сказала её зовут, Ядна? Да? Так вот, после неё наша Ксюша эта такая мелочь и фигня! — хмыкнул Кир.

— Ну, фигнёй её, наверное, ещё никто не считал! Это у неё новый опыт будет! — развеселилась Катерина, входя из безмятежного Лукоморского лета в школьный коридорчик у библиотеки, и закрывая врата за Киром.

Когда девчонки завернули за угол, в надежде полюбоваться на рыдающего Злотова, ну, или, по крайней мере, на страдающего Злотова, они увидели сидящих на подоконнике Кирилла и Катерину. Причём, никаких признаков расстройства у Злотова не было абсолютно. Ошибиться было невозможно! Кирилл пребывал в отличном настроении.

— О! Чего-то тут стало многовато народа, и сразу мало кислорода, — хмыкнул он, увидев девчонок.

— Эй, а снова пригласить меня куда-нибудь не хочешь? Вдруг соглашусь? — Ксюша вновь попыталась задеть его, да побольнее.

— Нет, теперь я не соглашусь. Мне уже не интересно! — холодно ответил Кирилл. — Пошли, Кать, потом дорасскажешь! — он совершенно равнодушно прошел мимо опешившей Ксюши, и завернул за угол, утянув за собой улыбающуюся Катерину.

Когда Катя, вернувшись домой, рассказала Баюну, чем именно обернулся её поход в школу, Кот только за голову схватился! — Ну, ягишны совсем совесть потеряли! А какая сказка проснулась? Оооо, потрясающе! А какой там именно кинжальчик был? О!!! Мезгирий… Это большая ценность! — он так увлёкся соображениями о том, что совершенно случайно стал обладателем такой редкостной штуки, что даже не стал ругаться на Катину неосторожность. Это упущение восполнил Бурый, но так как Кира, чтобы обрушить на него гнев, поблизости не оказалось, а названную сестру долго он ругать не мог, то Катерина сочла, что дёшево отделалась.

Глава 18. Минус один страх

Катя частенько замечала эту девочку. Не заметить её было трудно. Волосы яркие-яркие. Рыжие. Но рыжие не в красноту, и не цвета ржавчины, нет! Чистый, яркий жизнерадостный цвет! Правда, в девчонке из жизнерадостности был только цвет волос. Она сама вечно напоминала перепуганную птичку. Голову втягивала в плечи, словно ожидая удара, старалась прошмыгнуть побыстрее мимо людей. Однажды Катя увидела её ранним-ранним утром. Проснулась сама не зная почему, отправилась на кухню воды попить, чтобы уж не совсем зазря… Выглянула в окно, да и заметила в соседнем доме, на балконе пятого этажа эту девчонку. Она стояла, распахнув руки, и улыбалась солнцу. Катя так и замерла с кружкой в руке.

— Красиво-то как! — пробормотала Катерина, не сводя глаз с девчонки. Рыжие волосы летели по ветру, и кажется, что и солнце-то встало только чтобы порадоваться вместе с этой яркой ранней птицей. А днём мимо опять шмыгнула серая пташка, по какому-то недоразумению получившая яркие пёрышки на голове. — Да что с ней такое? — удивлялась Катерина.

— Отдайте! Отдайте пожалуйста! Не надо! Нет! Только не рисунки! — вскрик был таким отчаянным, что Кир резко притормозил на последней ступеньке лестницы и решительно вернулся назад.

Трое мальчишек на год младше самого Кира, кривляясь и передразнивая друг друга, рвали на мелкие клочки листы с яркими рисунками, а рядом горько плакала рыжая девчонка. — Нет, пожалуйста, не наааадо! Нет! Дима отдай!

— Рыжая дура! Так тебе и надо! Кому нужна твоя дурацкая мазня! — приплясывал на разорванной картонной папке плотный черноволосый паренёк. Левой рукой он тряс белую коробку с большим профессиональным набором акварельных красок. Его заводило отчаяние и полная беззащитность рыжей. Он замахнулся было, чтобы её ударить, но вдруг с удивлением понял, что рукой двинуть не может. Двое его приятелей опасливо притихли. Димка гневно обернулся и встретился взглядом с Кириллом Злотовым.

Кто такой Злотов отлично знала вся школа. О его проделках до сих пор судачили! Теперь он, вроде никого не задирал, но зато стал ещё опаснее. Не даром, о том, как они с Ястребовым разобрались с толпой из старшего класса, чуть не легенды ходили! Короче, связываться с ним явно не стоило. Тем более, когда от его взгляда холодеет позвоночник и по нему начинают маршировать толпы мурашек. Димка хорошо понимал такие вещи, поэтому выражение лица у него сменилось с гневного на умильное, кулак разжался…

— Эээ, что?

— Краски её? — Злотов говорил негромко, но очень внятно.

— Ддда. Вот возьми, — Димка чуть не с поклоном вложил Кириллу коробку в руки и, развернувшись на месте, вихрем унесся в сопровождении своих приятелей.

Кир пожал плечами и покосился на порванные рисунки, которые собирала рыжая девчонка. На обрывки падали тяжелые слёзы. Она попалась! Она уже давно ничего хорошего не ждала ни от школы, ни от одноклассников. Радовало только рисование. Да! Тут она могла почти всё! Под руками рождался дивный мир, послушный её воображению. И вот она, наконец, решилась показать свои рисунки учительнице рисования, но теперь… Теперь и показывать нечего, да и новые нарисовать будет нечем! Её драгоценные краски в руках у самого опасного хулигана школы! Слёзы текли сами по себе, а Маринка всё сгребала разноцветные клочки безнадёжно испорченных рисунков.

— Жалко рисунки! — вдруг услышала она. Подняла голову и замерла. Говорил именно этот страшный хулиган! — Возьми краски! По-моему, коробка цела.

Она дрожащими руками схватила драгоценную коробку. Это кому-то коробка! А для неё это ларец с волшебным ключом. Пропуск в её тайный мир!

Кир только глазами хлопал вслед умчавшейся рыжеволосой девчонке. Она вцепилась в коробку с красками, уставилась на него огромными яркими-яркими голубыми глазищами, в которых не просто слёзы были, а море, океан слёз! А потом кинулась бежать, словно он собирался отнять у неё её сокровище!

— Вот чудачка! — только и смог выговорить Кир, присел на корточки, аккуратнейшим образом собрал все обрывки рисунков в папку, и зачем-то забрал её с собой.

Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы подойти к девчонке. И уж точно не потому, что он испугался трёх мальчишек, которые её обижали. На это ему было глубоко наплевать и до Лукоморья, а уж теперь тем более — раскидал бы их только так. Нет, пугала сама девчонка. А, если точнее, цвет её волос. У Кира рыжие волосы с некоторых пор вызывали одно желание — смыться да подальше! Слишком свежа была в памяти совсем недавняя встреча с ягишной Ядной. Но уж очень жалко стало перепуганную художницу. А в том, что девчонка художница Кир не сомневался. Стоило даже на обрывки рисунков посмотреть!

— Ты куда подевался? И откуда взял папку? — прошипел Киру любопытный Степан на физике.

— Потом, — отмахнулся Кир, соображая как бы уговорить Волка…

— Кать! Будь другом! — по дороге из школы Кир привычно отобрал у Катьки её рюкзак и вместо него сунул ей в руки надорванную папку, полную разноцветных обрывков. — Уговори ты Бурого! Меня он точно пошлёт! Скажет, что не любит это делать, фыркнет и свалит в междустенье.

— Откуда ты это взял? — удивилась Катерина.

Пока Кир рассказывал, Катька рассматривала некоторые крупные куски рисунков и поражалась, насколько они красиво были сделаны.

— Слушай, а я, наверное, знаю эту девочку. Такая рыжая-рыжая, худенькая и словно испуганная всегда?

— Да, она, — кивнул Кир.

— Живёт в соседнем доме. Да, надо это восстановить обязательно! Я попрошу Волка. А ты потом ей вернёшь, — Катя искоса глянула на Кира и про себя улыбнулась. Братец был исключительно задумчив!

Бурый вздыхал недолго. Ради Катерины он был готов восстановить даже давно разрушенный Карфаген! Тем более, что к нему на помощь прилетела Жаруся. Волк высыпал из папки рисунки, сосредоточился и обрывки закружились в воздухе. Катя видела уже такое, когда Волк и Жаруся спасли её от происков Андрея Быкова. Восстановленные рисунки легко опускались около Катерины.

— А девонька-то очень талантлива! — Жаруся с интересом разглядывала рисунки. — И, разумеется, её заклёвывают! А как же! Непохожа на других, да ещё может такую красоту создавать! Говоришь, рыженькая?

— Как идеал Баюна! — хихикнула Катерина.

— И Кир к ней сам подошел? — Жаруся весело переглянулась с Катей. — Вот это уже очень-очень интересно! Волчок, а может, нам завтра Катюшу проводить?

Кир держал папку с целыми рисунками и нервничал. — Кать, может, ты сама отдашь? А? Ну, чего я — то?

— Кир, ты смешной! Ты же их нашел! Меня там и вовсе даже не было!

— А что за проблема рисунки отдать? — недоумевал Степан, пока не догадался оглянуться на побратима. — Эй, бро! Да ты красный как помидор! Ты чё? Втюрился что ли? Ай! Ну, чё я сделал-то?

Жаруся зависла прямо над головой Степана, гневно прищурилась, и взъерошенная светлая шевелюра стала переливаться всеми цветами радуги.

Кир и Катерина покатились со смеху, а Степан, глянув на своё отражение в оконном стекле, горестно взвыл. Он-то отлично помнил, как ему пришлось, чтобы не бегать в одних плавках целый день, выпрашивать у Кира футболку, а остальное драпировать с помощью пледа и веревочки, изображая килт. Жаруся в гневе могла наказать и серьёзно!

— Я больше ничего не говорю! Я вообще совсем молчу как рыба об лёд! У-бе-ри! Убери только это!!! — простонал Степан, скосив глаза на прядь волос, сверкающую как грива у мультяшной поняшки. Он смотрел на хохочущую Катерину, сильно опасаясь, что она и Кир ему такого вида долго не забудут!

— Вот и молчи! Помолчишь часок, верну всё обратно! — Жаруся шутки шутить не любила! — Может быть…

— Оооо, несчастный я человек! — заныл Степан, но услышав, что час уже пошел, заткнулся и ушел подальше в угол. Чтобы поменьше было искушений ляпнуть чего-то ещё.

Кир отсмеявшись, решил, что рисунки всё-таки вернёт сам. И, правда, что тут такого? И не втюрился он вовсе! Он вообще рыжих терпеть не может! Просто отдаст папку, да и пойдет!

Маринка уныло шла по школьному коридору. Почему-то в школе у неё всё получалось исключительно уныло. Она не заметила, конечно, как её одноклассник Димка подставил ей подножку, и начала падать, неловко выставив руки вперёд. Только вдруг оказалось, что никуда она не падает, а вовсе даже надёжно поймана тем же страшным хулиганом, который ей краски вернул. Хулиган поставил её в сторонку, словно она была чем-то совсем ничего не весящим, а потом как-то так получилось, что Димка летит на пол и укатывается куда-то далеко. Неожиданно далеко.

— Ты что-то в прошлый раз не уяснил? — негромко и очень страшно спросил Злотов, поднимая Димку с пола и заботливо отряхивая его пиджак. — Ещё раз увижу, что ты к ней пристаёшь — очень сильно пожалеешь. Увижу, что кто-то другой к ней пристаёт — ты опять очень сильно пожалеешь! Короче, чтобы её никто не трогал! Понял?

— Да я то-чо? Я и не буду, а остальные… — забормотал Димка, внезапно осознав, что он попросту поднят за воротник пиджака и так висит, не доставая ногами до пола.

— И остальным объясни. Мне всё равно как! Не мои проблемы — твои! — ещё тише сказал Кир. Нежно так. Димку пробрала дрожь, и он закивал головой. На него частенько кричали, только ему всё это было пофиг! Вот кто бы знал, что тихий и очень-очень спокойный голос привёдет его в такую панику!

— Молодец! — Кир отпустил воротник пиджака и придал небольшое ускорение его владельцу. И повернулся к Катерине, которая держала папку. — Может всё-таки ты?

— Нет уж! Сам! А то тебе Жаруся шевелюру тоже перекрасит! — тихонько рассмеялась Катерина и издалека улыбнулась перепуганной Марине.

Кир вернулся в начало коридора, где так и стояла рыжая, растрёпанная, растерянная девочка, сунул ей в руки папку. — Вот, возьми.

— Зачем ты? Они же все испорчены… — тихо спросила Марина, машинально открывая папку. И застыла. Глаза у неё и так большие, а тут стали просто огромными! — Как? Как это возможно? Мои… Мои рисунки…

Да! Всё её самые-самые лучшие работы лежали в папке! Целые и невредимые! Не было ни склеек, никаких следов от повреждений!

— Этого не может быть! — Марина зашуршала листами, а потом медленно подняла глаза на такого страшного хулигана Кирилла Злотова… — Это же невозможно…

С того дня Маринка уже не боялась идти в школу. К ней никто не приставал! Никто не рвал её тетради и не играл её пеналом в баскетбол, забрасывая его на шкаф. Никто не ставил ей подножки, и не толкал исподтишка, не дразнил обидно, даже не дергал за волосы. Да, популярной она не стала, да оно ей и надо было сто лет в обед! Зато она чувствовала, что день прожит не зря, если хоть раз встречала в школьных коридорах Кирилла!

Про Злотова и его друзей ходило очень много самых странных слухов. Особенно, про Катерину Славину! Марине она вообще-то нравилась. Они жили в соседних домах, и Маринка часто видела, как Катя гуляет с собаками. Собаки ей тоже нравились, жаль родители не разрешали ей кого-нибудь завести! Но погладить же можно?

Катерина не удивилась, когда в один из погожих дней на прогулке к ней несмело подошла Маринка.

— Привет! А можно мне собак погладить?

— Привет! Конечно! — они неспешно шли, болтали про собак, про всякие мелочи, пока, наконец, напеваемая Катей беззвучная мелодия алконостов не заставила Маринку полностью успокоиться и говорить легко и радостно.

— Кирилл… Он же твой друг? — Марина сама себе удивлялась, что осмелилась вообще про него заговорить.

— И друг, и родственник, — Катя улыбалась радостно сияющим голубым глазищам. — Мы его чаще Киром зовём.

— Кир? Как здорово! Ему подходит! А он… Как он рисунки мои восстановил?

— Это не Кир восстановил. Но он попросил того, кто может такие вещи делать.

— Попросил? Из-за меня? — удивилась Марина.

— Конечно! А почему ты удивляешься?

— Ну… Понимаешь… Я… Меня странной считают, — Марина сморщилась, словно заплакать хотела. — И друзей у меня нет.

— А друзья это вообще штука редкая, — вздохнула Катя. — Они не у всех бывают и не всегда.

— Ну, как же! У нас все дружат. Наверное…

— Вот именно, что, наверное! Сегодня дружат, а завтра шипят друг на друга как змеи? Нет, Марин, это не дружба. Она и правда, не у всех бывает. Это всё такая… Фантазия. Школьные годы чудесные, с дружбою, с книгою, с песнею… — мрачно пропела Катерина, и продолжила. — Мы не можем выбирать людей, с которыми мы учимся. И бывает, что учимся с теми, с кем поладить никак не получается.

— Мне родители всё время говорят, что это я такая… Ну, что со мной общаться не хотят. Сама виновата! — расстроилась Марина.

— А ты спроси у них, могут ли они дружить поголовно со всеми, кто с ними работает? Вряд ли. Так ведь работу-то человек сам себе выбирает. И если совсем неприятно там работать — увольняется. У тебя такой возможности нет.

— И, правда! У папы есть один друг! Ещё с армии. У мамы две подруги. Но они не очень-то подруги… — Марина призадумалась. — А вот у тебя есть друзья. Целых два и они одноклассники!

— Маришь, Степан перевёлся в наш класс, уже когда мы подружились. Он специально выбрал нашу школу. А Кир… Мы раньше не знали, что родственники, и он меня просто терпеть не мог! Раздражала я его сильно очень… Да и потом много чего было, пока мы не поняли, что друзья, — объяснила Катя, в который раз подумав, насколько ей повезло!

Маринка теперь часто выходила, когда видела Катерину с собаками. А потом стало так получаться, что вместе с Катериной начал выходить и Кир… А потом Катя доверила ему самому выгуливать собак… Вместе с Маринкой.

— Сплошная польза! И собачки гуляны, и мальчик наш повеселел! — бормотал Баюн, подглядывая за Киром и Маринкой из окна.

— Не трусь! Рисунки у тебя потрясающие! Почему ты боишься их показывать? — сердился «повеселевший» Кир на раскрасневшуюся и смущенную Марину. — Что за манера такая! Всего бояться? Как заяц, право слово!

— Ну, я же не ты… Это ты смелый и ничего не боишься! — доверчиво проговорила Марина.

Кир поперхнулся и уставился на Маринку. Рыжие волосы… Берег озера… Нежные руки с острыми когтями на манер когтей хищной птицы, вцепившиеся в его плечо…

«Мальчик, ты плавал? Вот и славно, мыть не надо будет. Так, ополосну только. Что ты глазами хлопаешь? Мясо ополосну, говорю. А то, мыть долго».

— Кир, ты что? Я тебя обидела? — совсем смутилась Маринка.

— Нет. Просто теперь я, кажется, боюсь на одну вещь меньше! — рассмеялся Кир, глядя на яркие рыжие волосы смешной девчонки.

Глава 19. Каменный волк

Прошло не так уж много времени с начала учебного года, осень в разгаре, а Баюна внезапно осенила очередная гениальная идея. Он долго шуршал какими-то записями в своей личной комнате в междустенье, что-то высчитывал, выпуская когти, сверкавшие странноватым стальным блеском, и выглядел при этом, как человек, считающий на пальцах. А потом, аккуратно выбрав время, когда Бурый был занят с мальчишками, просочился к Катерине и умильно предложил:

— А давай-ка сходим мы в Лукоморье, а? Ты как радость моя? Я тут как раз обнаружил сказочку одну, как раз очень время подходящее! Там же у нас лето скоро закончится, если сейчас там сказку не разбудим, опять отложится… — юлил Баюн.

— А какую сказочку? — Катя не очень поняла, почему такой простой и обыденный вопрос вызвал такую реакцию — Баюн резко обернулся, сузил глаза и долго прислушивался, а потом удостоверившись, что Бурый занят, шепотом ответил:

— Такая очень простая сказочка про Ивана и Елену, жену его страшего брата, — Кот прижал уши, и ещё тише добавил: — И про вещую птичку.

Катерина отлично слышала, что Кот говорит правду, только никак уяснить не могла, а зачем такие сложности просто для того, что бы сказку назвать. — Ну, если надо, значит, пойдём будить сказку про…

— Тшшш, только не надо пока говорить, что за сказка… — запереживал Кот. — Бурый будет против, если услышит.

— Да почему? — удивилась Катерина.

— Не любит он её! — ответил Баюн. И ведь опять не соврал.

В пятницу вечером Катя с мамой, Бурым и Баюном приехали на дачу, причём всю дорогу Баюн безумолку что-то рассказывал. Катерина сильно подозревала, что вся эта звуковая «дымовая завеса» исполнялась, чтобы не дать возможность Бурому уточнить, а какую именно сказку Катя должна будить. Как только доехали, Баюн тут же выплыгнул из машины, словно за ним гнались, ринулся в дом, где и растворился в темноте второго этажа. Жаруся была уже на кухне, она снимала пробу с пшенной каши с тыквой, сваренной бабушкой. Ярик, всю дорогу летевший над машиной, тут же закружился в саду, шурша золотой листвой. А сам Бурый настолько обрадовался тишине, возникшей от отсутствия рядом Баюна, что просто сидел с Катриной и довольго жмурился.

Степан и Кир приехали позднее, до ночи препирались по поводу какого-то редкого приёма, и так достали Бурого, что он им эту самую боевую ухватку и продемонстрировал. Сначала одному, потом другому. И пока ученики пытались понять, как им встать, и вообще удастся ли это, удалился в терем. Даже удивился, где шляется Баюн, когда он как раз хотел спросить, а что это за сказку надо так срочно будить…

В Лукоморье отправились относительно ранним утром, причём Баюн постоянно перетекал с места на место так, чтобы не оказаться рядом с Бурым. Катя позвала врата и радостно вздохнула, войдя из осеннего золотого сада в лето!

Добравшись до Дуба, Кот, разумеется, перво-наперво ринулся завтракать и вот там-то его и настиг Бурый с вопросом, а куда, собственно, они летят? Дальнейшее напоминало самый настоящий скандал! Кот ответил на вопрос и, прижав уши, выслушивал громовой рык Бурого, а потом сам начал отвечать в том же тоне! Пререкались до самой ночи, но всё-таки Баюн вышел победителем и настоял на своём, хотя, Волк ни в какую не хотел лететь в эту местность. Сунулся было к Кате, но она поддержала Баюна, и согласилась идти в туман сказки за озером. Волк только вздохнул. Вылетали к сказке следующим утром в довольно-таки мрачном настроении, потому что Бурый и Баюн всё ещё друг на друга злились и пребывание в их компании никакой радости никому не доставляла.

— А мы куда летим? — поинтересовался Кир и едва-едва разобрал ответ Баюна, который, будучи в гневе, большоей частью шипел и фыркал.

— К Каменному озеру!

Катерина не могла поверить в то, что всё это произошло наяву! Она ехала с Воронко, Бурый почему-то нервничал всё сильнее и сильнее, залетал вперёд, нарезал круги, а когда подлетели к самому озеру, фыркнул на коней и велел им лететь строго за ним.

— Чего это с ним? — удивился Степан, — вроде всё как обычно…

Баюн, к которому и был обращен вопрос, демонстративно отвернулся, демонстрируя, что он в волчьих капризах не разбирается.

На подлёте к берегу, когда они уже почти перелетели озеро, неожиданно раздался хриплый звук боевой трубы. Бурый, летящий далеко впереди, дёрнулся, коротко, хрипло взвыл и камнем рухнул в воду! Жаруся моментально кинулась за ним, её коготки царапнули, но не удержали Волка, и он с громким плеском скрылся под водой. Жар-Птица застыла, распахнув крылья, но только на миг, хотя и его хватило, чтобы вода начала испаряться из-за жара, идущего от её оперения. На берегу снова прозвучал рог, но в этот раз то, что летело навстречу путникам, было сожжено Жарусей!

— Назад! Разворачивайтесь! — крикнула Жаруся.

— А Волк! Там же Волк! — закричала Катерина. Она никак не могла понять, почему он не всплывает!

— Скорее! Прочь! — Жаруся зависла между берегом и конями. — Прочь!

Ещё один взмах крыльев отбросил какие-то маленькие камушки, которыми в них выстреливали с берега. Жаруся оглянулась. Кони уже отлетели достаточно далеко, и она отбив очередной залп странных камней, взмыла за конями. И тут же обнаружила летящую навстречу лебедку. Перехватить Катерину и стремительно унести её так далеко, как только она могла, это всё, что сумела Жаруся сделать для Бурого…

— Что ты делаешь! Там Бурый, он же утонет! — кричала Катерина, но мелькали перед глазами леса, ленты рек, и наконец, Жаруся замедлила полёт. Она опустила измученную и непонимающую Катерину на небольшом островке полноводной реки далеко на востоке от того проклятого озера.

— Девочка… Моя девочка… Бурый уже никогда не утонет…

— Что ты говоришь такое?! — Катерина поняла, что случилось что-то ужасное, но не могла себе представить, как это возможно… — Что с ним?

— Милая, в него попали каменной пылью. Он окаменел ещё до того, как погрузился в воду. Такими же мешочками выстреливали и в нас. Если бы попали… Мы бы все оказались там. Под водой! Даже я…

— Жаруся, но есть же какое-то средство… Возможность… Я же помогала Ратко и Киру.

— Помнишь условие? — Жаруся тяжко вздохнула. — Он не был околдован и спасен тобой. Это не подействует. К тому же вода… Он же на дне озера.

Катерина хотела закричать на Жарусю, убежать от неё, сделать что-то резкое, но увидела, как опустились крылья, погасло оперение, стало похоже на погасший и присыпанный пеплом костёр.

— Жарусенька… Как же так… Неужели же Бурый…

— Да, милая. Всё. Для него уже всё закончилось! — изящная птичья головка обреченно кивнула.

Катерина не помнила, как прилетели кони, как о чем-то спрашивали её Кир и Степан, как пытался что-то говорить Баюн. Слёзы текли непрерывно, но легче не становилось, а когда она краем уха услышала, как Сивка буркнул, что лучше бы они туда и не поехали, она вдруг вспомнила, что это всё из-за неё! Волк же не хотел лететь! А она даже не спросила его, почему! Отмахнулась как от надоедливой мухи и поддержала Баюна.

— Убаюкай её. Скорее! — Жаруся подтолкнула Баюна, и через пару минут Катерина спала крепким сном прямо на траве. И даже во сне продолжала плакать!

Через три дня было решено возвращаться. Катерина успокоиться так и не смогла. Не могла выйти в горницу, потому что ей казалось, что Бурый вот-вот покажется в дверях, или встанет с пола. Кир и Степан тоже были в сходном состоянии. Сколько раз они оба ворчали на Бурого, а вот сейчас, кажется, всё бы отдали, лишь бы он вернулся!

Ярика Катя брать не стала, сил не было его контролировать. Просто велела быть недалеко от Дуба. Сивка тоже остался в Лукоморье, он проводил их до места, где Катя вызвала врата, а потом отправился в степи.

Катерина первый раз ушла из Лукоморья, оставив там Бурого Волка. Её мама перепугалась, когда увидела дочь страшно заплаканную, с погасшими глазами и таким горем на лице, что сама поняла — случилось что-то непоправимое! К ночи, с трудом уговорив Катерину выпить успокоительное, Алёна отправилась к Баюну и Жарусе.

— Нет, никакой надежды нет, — покачал головой Кот. — Есть только одно условие, и оно не для Бурого. Он никогда не попадал под колдовство, никто его не расколдовывал, и поэтому никто не сможет снять каменную пыль.

Кот словно уменьшился, съежился, погасли глаза. — Это же я его туда поволок! Бурому там почему-то не нравилось! Мне бы выслушать… А я…

— А Катя винит себя! — Алёна и сама плакала. Перед Катей держалась, а вот сейчас не смогла.

Степан, сидя рядом с побратимом под окном терема отлично слышал весь разговор, они переглянулись и поняли, что это конец. Бурого больше нет.

В школу Катерина пошла через силу. Решила, что дома совсем не сможет отвлечься от мыслей о Буром. Едва-едва заставила себя встать, одеться и нога за ногу поплелась. Чуть не опоздала, даже не заметила, что нет рядом ни Кира, ни Степана. Встретилась с ними уже в классе. Оба хмурые, увидели её, сильно удивились, не ожидали, что она придёт. Уроки тянулись один за другим как замерзающие змеи.

Отличница Катерина дико удивила учительниц математики и физики, потому что не только не сумела решить простые задачи, а вроде даже не поняла, о чём её спрашивали…

— Катя, ты себя хорошо чувствуешь? — не выдержала физичка.

— Что?

— Чувствуешь себя как? Ты не заболела?

— Я? Нет. Наверное, — Катерина пожала плечами, ей было всё равно. Физичка ставить пару не стала, поняла, что с девочкой что-то не то. Зато математичка как раз поставила. Правда, больше в надежде расшевелить Славину. Но на двойку по математике та не среагировала совершенно.

— С ней что-то очень не так… — сделала логичный вывод математичка. — Злотов и Ястребов, проводите Катерину домой. Я предупрежу, что вас с урока отпустила.

Катька даже не удивилась, осознав себя на улице, уже на подходе к собственному дому. Долго искала ключи в сумке со сменкой, пока Кир не открыл её рюкзак и не вынул ключи. И дверь сам открыл и загнал её в квартиру.

— Ты так и будешь рыдать? — рявкнул разъяренный Степан.

— Что? — Катерина с трудом сфокусировалась на его лице.

— Ты же даже не попробовала! Ты сказочница и там почти всё можешь! И ты так сразу сдалась! Подумаешь, Кот и Жаруся сказали! Да если бы ты меньше Баюна слушала, ничего бы и не случилось! И Волк был бы сейчас жив! — Степан себя не помнил от отчаяния. Кто бы мог подумать, что Бурый так много места занимал в его жизни! А Катька… Только и делает, что слёзы льёт, да смотрит, словно умирающая лань!

— Степ… ты того… Полегче… — Кир сделал было попытку остановить побратима, и не смог, сам продолжил в том же духе. — Но вообще-то, он прав! Ты сразу сдалась! Ты же Волка любишь. Ну, любила, вроде! Как же так… Ты даже не попыталась!

Катерина подняла глаза на мальчишек, хотела что-то сказать, но вместо этого, кинулась в междустенье, и дверь за собой закрыла. Да так, что она попросту исчезла со стены!

Хорошо, что есть такое место в доме, где можно кричать в голос, выть как воют волки над погибшим. Она-то помнила волчьи песни…

— Пусть так. Пусть хоть оплакать, как тогда Буран! — она вспомнила, как взмывал над лесом плачь волкособа Бурана над застреленным Бурым. Перехватило горло, стало тяжело дышать, но сил позвать врата у неё хватило. Она шагнула в открывшийся перед ней сумрачный вечерний лес и упала, споткнувшись о еловый корень. Ворота медленно растаяли у неё за спиной.

Пришла в себя уже ночью. Лес незнакомый, темнота… — Куда это я попала? И зачем сюда? — сквозь деревья мелькнул огонёк, она с трудом встала и побрела на свет. Свет, тёплый и ласковый лился из небольшого окошка избушки. Такой знакомой избушки!

— Ой, избушенька! — Катя поняла, где она оказалась. — Конечно, думала о Буране, вот и попала в местность, где он живёт. Надо его найти, сказать про Бурого. Потом полечу к Варне! И объясню всё как есть! Я сама виновата! Я не услышала его, не спросила, почему он туда не хочет, отмахнулась, и он погиб!

Катя подошла к избушке, гостеприимно распахнулась перед сказочницей дверь, и она почти упала на широкую чистую лавку. Поздороваться с избушкой у неё сил хватило, равно как и попросить позвать Бурана. За ним стремительно полетела забавная маленькая сова, которая жила под крышей. Буран примчался очень быстро, обрадовался было, но тут же встревожено принюхался, пахло не просто расстройством, а бедой! Катерина обняла его за шею, сразу вспомнив, сколько раз так же рыдала на шее Бурого. Запах шерсти, тяжелый вздох, всё было настолько похоже… Кажется, закрой глаза, и вот он Бурый! Только она не стала… Она не любила себя обманывать. Зато, собравшись с силами, сумела объяснить, что произошло с Волком.

Буран сидел потрясенный и притихший, а потом поднял морду, и завыл. Пел он долго… Катерина различала волчьи слова и мелодии, складывающиеся, вплетаемые в песню-прощание.

— Как жаль, что не помогло то, что ты его расколдовывала от вашего мира! — вдруг сказал Буран.

— Я не расколдовывала его, в том-то и дело! — покачала головой Катерина.

— Ну, как же… Он же был старый и бессильный. Он превращался в обыкновенного волка-старика. Он мне говорил! Я помню! — возразил ей Буран.

— Так это не то. Просто силы Лукоморья слабели, вот он и состарился.

— Да нет же! Он когда расстраивался, каким становился?

— Седым, седым старым волком… — ответила Катерина, недоумевая о том, как такой вопрос возник.

— А вспомни, как он выглядел, когда ты его в зоопарке нашла? — Буран пытливо вглядывался в Катино лицо.

— Как обычный волк. Крупный, конечно, и слабый, но просто волк. Ну, он же оборачивался обычным волком, чтобы никто не заподозрил…

— Да нет же! Он стал таким не по своей воле! Безразличие людей хуже колдовства. Понимаешь? Как мне тебе объяснить… Мои родители тоже в вашем мире были! И пока могли иногда в Лукоморье возвращаться, всё было отлично. А потом, когда уже не смогли вернуться хоть на немного… На них тоже стало это действовать! Люди же есть разные, а мы очень зависим от всех вас! И безразличие, злоба, жестокость, слова, которые это несут, как колдовство там у нас… Я не знаю, как объяснить…

— Это правда! Когда ушел мой последний хозяин, я это тоже поняла… — вдруг заговорила избушка. — Ко мне приходили разные люди, и я много чего слышала… Иное слово самого обычного человека может лишить покоя, сил. А многие из людей так много такого говорят! Чем же это так сильно отличается от того, что в Лукоморье называется колдовством?

Катерина сползла со скамьи на пол, когда слушала песню Бурана и теперь, сидя на полу маленькой сказочной избушки, которую сама и придумала, пыталась осознать, что именно ей только что сказали.

— Да, это маловероятно, наверно… Но, я же почти ничего о колдовстве не знаю… А почему Баюн и Жаруся об этом не подумали? Может быть потому, что они не жили у нас. То есть они же пришли на поиски сказочника. Они искали, мучились, переживали, но они жили Лукоморьем и его бедами и надеждой. А вот Буран жил! И избушка тоже! У них ведь другой жизни-то и не было. Есть разница между местным жителем и приезжим на время. Видят по-разному, и понимают по-разному. И, если они правы, то выходит, что я Бурого не просто позвала, как Баюн говорил, а, выходит, что именно расколдовала по Лукоморским понятиям, своими словами прогнала те, которые он невольно ловил, и которые его уничтожали! Значит, надежда есть! По крайней мере, я знаю, что мне нужно сделать! И это уж точно не полет к Варне!

Когда сказочница подняла глаза на Бурана, он даже отступил на шаг. Куда-то делось безнадежное горе и отчаяние! Высохли и забылись слёзы.

— Бураш, я так тебе благодарна! Теперь я знаю, куда мне идти и что там делать!

Катерина поблагодарила избушку, и вышла в ночную темень в сопровождении волкособа. Он довёл её до холма поросшего редкими соснами.

— Теперь иди! Иди и не волнуйся. Если можно что-то сделать, я это сделаю! В любом случае, прилечу к тебе и расскажу! — Катерина вызвала морских коней, Сивку, Ярика и уговорила Бурана возвращаться домой. — Иди, а то Акулина испугается, если утром тебя не найдёт на месте!

Первым прилетел Ярик, он загудел в ветвях сосен, осыпал Катерину иголками и мелкими кусочками коры, сгустился в обычный свой вид. — Рад тебе! Куда летим?

— Пока никуда. Ждём морских коней и Сивку-Бурку. А потом летим на Каменное озеро! — и только когда Катерина выговорила название озера, она начала понимать, что скорее всего, дано оно было не случайно! — Ты про него что-то слышал?

— Да, о нём хорошо знает моя старая хозяйка. Она именно там покупала мешочки с поганым порошком, который может превратить живое в камень!

— Вот же! Ну, почему я с ним раньше не поговорила! — рассердилась на себя Катерина. — Тоже мне, дура самоуверенная! С Бурым не поговорила, у Ярика не спросила…

— А ты что-то ещё про них знаешь? Ну, про тех, кто там живёт? Почему они нападают?

— Знаю, конечно! — Ярик перевернулся вниз взъерошенной полупрозрачной головой, и повис на нижней ветке сосны. — Они теперь живут на узкой полосе между туманом и водой. И имеют множество врагов! Раньше-то много торговали каменной пылью, вот и злятся на них многие. Жители деревни теперь посылают торговцев порошком в соседние царства, а к себе никого не подпускают. Старая Яга давно не рискует к ним подлетать, посылает ветра. Мы тоже каменную пыль не любим. Она нас в камень не превращает, конечно, но пока её не вытрясешь, таким тяжелым становишься… Неприятно, летишь, как пороша над землёй! Фу!

— Да уж!!! Фу, это точно! — согласилась Катерина и достала зеркальце, попросив его показать поселение людей на берегу Каменного озера.

Действительно, узкая полоса суши, на ней плотно, близко друг к другу, стоят дома, совсем разные. Старые — видно, что добротные, а остальные сложены странно, из чего придётся, и воткнуты между старыми тесно-тесно. Люди тоже выглядят не очень-то. Хмурые, оборванные.

— Странно, у них же много лодок, почему они не уезжают. Туман же совсем близко! А на другой стороне тумана нет.

— Так на другой стороне и каменного языка нет, — непонятно объяснил Ярик. — Вон тот выступ, который выдаётся над озером, видишь? А по нему серая полоса идёт. Это как раз жила каменного порошка. Они выдалбливают его, и пакуют в крошечные мешочки. И продают. Правда, бывает, что и каменеют от него сами.

— Да по виду-то не скажешь, что они очень уж благополучны… — Катерина разглядывала людей и недоумевала. — Неужели не лучше было оставить эту гадость в покое и жить вон там! — она оглядела противоположный берег.

— Так они там и жили. Когда-то. А потом, решили, что если продавать порошок, то можно ничего не делать, ну из того, что люди обычно делают. На этом берегу, около Каменного языка тоже была деревня, и люди жили, только гадость эту не добывали. Просто жили. А потом соседи с противоположного берега на них напали… Ну, и сами поселились около камня.

— Ааа, понятно теперь! — Катерине и, правда, было уже всё понятно. Первоначальные жители деревни были уничтожены пришельцами, и пришельцы страшно боятся, как бы с ними так же не поступили так же, как когда-то они! Вот поэтому и сбивают всех, кто пытается к ним подлетать. Раньше-то у них была возможность укрыться в лесу, а теперь они как крыса, загнанная в угол, кидаются на любого!

Сивка был ближе, и прилетел к Катерине невесёлый. Он тоже скорбел о Буром. И очень удивился, увидев Катерину одну, если не считать Ярика.

— Что ты здесь делаешь? — удивился он. — И где остальные?

— Сначала ты мне ответь, пожалуйста! Это очень важно! Когда я тебя нашла у Гавриловых, ты был дряхлым и старым конём. А потом изменился.

— Да, так и было! — Сивка в недоумении переступил копытами.

— Скажи, ты же не сам стал таким? Это превращение… Было похоже, словно тебя заколдовали?

Сивка тряхнул гривой и задумался.

— Прости, я не хотела спрашивать, но мне очень-очень нужно знать! Вот когда тебя и братьев поймал колдун — отец Ивана, это можно сравнить с тем, что произошло в нашем мире?

— А ты знаешь, да! — Сивка изумленно смотрел на Катерину. — Я действительно слабел в вашем мире так же. Только ещё гораздо сильнее.

— Тогда… Тогда возможно, что нам удастся вернуть Бурого! — Катерина решительно подняла голову и встретилась взглядом с конем. Он ласково фыркнул в её волосы.

— Ты решила не сдаваться? Да! Давай попробуем! Только вот, он же под водой.

— Ну, сейчас сюда прибудут те, кому вода — дом родной. А! Вон они уже! — Катерина заметила какое-то бурное мельтешение в тучах.

Морские кони прибыли как всегда с шумом, треском и грохотом! Холм содрогнулся от плясок огромных вороных!

— Хозяйка! Как мы рады, что ты нас позвала! Мы прямо заскучали… А что мы будем делать?

— Много чего! Мы должны достать Бурого Волка со дна Каменного озера, а ещё, не дать нас осыпать каменной пылью жителям одной поганой деревни! — Катерина ни разу не видела у коней такого ликования!

— Аааа! Брааатья! Это будет славная потеха! И месть! Месть за Волка! — вот кого-кого, а Бурого кони уважали. Катя только вздохнула.

— Ну, уж не знаю, боюсь, что мало что от той деревни останется, а с другой стороны, как иначе-то…

Она постаралась объяснить разбушевавшимся в предвкушении коням, что если в них попадут каменой пылью, то она не сумеет им помочь.

— Не попадут! — заржал Буревест. — Мы поднимем воду. Эта пыль не любит воды. Не волнуйся за нас.

— А можно мы прикончим всех поганых людишек? — непринужденно уточнил Прибой.

Катерина сжала кулаки, борясь с искушением разрешить, но справилась с собой и покачала головой.

— Нет, просто добываем Бурого и улетаем. Хорошо бы эту гадскую скалу уничтожить, только это невозможно! Тем более, что в ней жила проклятой пыли!

— Почему невозможно? — удивился Волногон. — Возможно, конечно! Мы часто обрушивает прибрежные скалы в море.

— Да вас же точно осыпят той гадостью! — заволновалась Катя, тут же перед глазами возник падающий в воду Бурый.

— А! Ты переживаешь за нас? — удивился Буревест, переглянулся с братьями и радостно заржал. — За нас ещё никто кроме мамы не переживал! Не бойся, мы знаем, как сделать, чтобы нас не задело! А ты полетишь на Сивке?

— Да, — подтвердил тот.

— Вот и отлично, а то мы уже собирались поругаться, кому не придется участвовать в потехе! — заявил Прибой и Катерина только руками развела. Кто о чем, а кони о развлечении!

Пока летели, морские кони беспрестанно хвастались своей лихостью, и тем, что они натворили за последнее время. Сивка вздыхал, а Катерина слушала вполуха, потому что никак не могла заставить себя не думать о Буром.

— Хозяйка! Мы можем сделать огромный водоворот и осушить ту часть дна, где остался твой названный брат, это будет весело! Мы все трое закружимся и поднимем с собой всю воду… — Прибой от радости взмыл высоко-высоко в облака, и оттуда послышалось оглушительное радостное ржание. Катерина представила себе миниатюрный циклон, как его показывают на снимках из космоса, и в центре, на высохшем дне, стоит она рядом с каменным Бурым, а вокруг летит, летит вода, рыбы, русалки, лодки с нелюбезными жителями побережья, каменная пыль…

— Глаз бури будет отдыхать в сторонке! Неее, это очень уж перебор! — подумала Катерина. — Надо бы как-то потише…

— Да, очень впечатляет! — сказала она, и Сивка недоумевающее оглянулся на всадницу. — Только так-то каждый морской конь может, а вот тихо найти под водой Бурого, доставить его на другой берег и вытянуть из воды, это, наверное, под силу только избранным! — заявила коварная Катерина, поймала уже одобряющий взгляд Сивки, и аж головой затрясла от оглушительно ржания морских коней.

— Да мы!!! Да мы с этим одним копытом справимся! Да что там делать-то!!!

Катерина сто раз порадовалась о том, что сумела перехитрить вороных! Они нырнули беззвучно, и только волнение на озере, впрочем, вполне допустимое, показывало, что они там и в активном поиске. Через некоторое время из воды показался Буревест и сообщил, что Бурого они нашли, только дно илистое и братья его вытягивают, а его послали за сетями, чтобы надежно донести каменного Волка. Когда Буревест нырнул, Катерина переглянулась с Сивкой и оба абсолютно одинаково покивали.

— Как хорошо, что ты не дала им устроить воронку! Там бы такое месиво было! — высказался Сивка.

Ярик отправился на разведку в деревню, а вернувшись, доложил, что люди ничего не заподозрили, только несколько человек ругаются, пытаясь выяснить, кто из них украл сети, развешанные для просушки.

— Лучше бы им и не знать! — фыркнула Катерина. Она взяла зеркальце и ещё раз рассмотрела деревню. Да, тесно, скученно, хмуро, туман этот проклятый совсем близко… Но бегают по мосткам у воды мальчишки, вот маленькая большеглазая девчушка идёт рядом с мамой, крепко держась за её юбку, а вот девушка улыбается парню. — Эх вы! Что же вы так!

Катерина не успела додумать, потому что рядом с берегом вода забурлила и все три коня вылетели из озера, держа зубами края сети, в которой лежала безукоризненная статуя Бурого Волка. Перехватило горло… Даже вздохнуть стало трудно, но Катя решительно шагнула к сети, распутала её, откинула в стороны, обняла ледяной мокрый камень.

— Бурый, услышь меня, прошу! Вернись ко мне!

— Завоет ветер, дождь споет,

Остыл олений след.

И волчья стая вдаль идет

Но бурого там нет.

Он здесь, он сказочный,

Он мой, он друг, вернее нет,

Он ищет след, он след найдет,

Спасение от бед.

Катерина сначала не поняла, почему Сивка схватил её зубами за ворот и оттянул от серого камня, а его поверхность начала дымиться, дымиться… Пыль поднималась над Волком, освобождая его от вечного сна! Как только последняя частичка пыли покинула свою жертву, Бурый глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Волк! — Катерина повисла на его шее, заливая слезами и без того мокрую шерсть.

— Катя? А что случилось? И где Баюн и остальные? И откуда здесь взялись твои кони? — он недоумевающее оглядывался и вдруг увидел серое облачко, которое упорно двигалось против ветра в сторону деревни. — Погоди… В меня же попали! Каменная пыль! И она улетает?

— Улетает? — зарёванная Катерина обернулась назад и вдруг вспомнила, и про Томилу, и ещё как после того, как она освободила от каменной пыли Кира, эта мерзкая штука полетела к тому, кто её послал убивать! Промелькнула в голове мысль, о том, что это справедливо! Они заслужили!

— А если пыль заденет ту малышку, или её маму, или кого-то другого? И кстати, а я сама чего заслужила? Он бы никогда не подлетел и близко к этому проклятому озеру, если бы не я! Если бы я не отмахнулась от него, а выслушала! Я что, судья? Так мне права судить не давали! — она решительно крикнула вслед серому клубящемуся облачку:

— Каменная пыль, сказочная быль,

Улетай к степям, где шумит ковыль,

Каменным столбом на кургане стань,

От живых людей навсегда отстань!

Облачко дрогнуло, вытянулось длинной полосой, поднялось высоко-высоко над озером. И тут из деревни раздались такие вопли, что даже через немаленькое озеро было отлично слышно!

Бурый тут же привычно встал перед Катериной, и это было настолько замечательно, что она даже не испугалась истошных и отчаянных воплей! В самом-то деле, что бояться, когда уже потерянный навсегда Бурый рядом! И так же защищает её, пусть даже сам толком в себя не пришел!

Катерина выглянула из-за Волка и увидела, что на том конце озера и правда происходит что-то невообразимое! Над деревней поднимается высоченный столб серого дыма! Дыма? Она выхватила зеркало, попросила показать деревню, и ошеломленно увидела, как вся каменная пыль, которая была накоплена в деревне, по её слову поднимается и улетает за тем первым небольшим облачком. Но больше того, дымиться начал и сам Каменный язык!

— Жила! Жила!!! — кричали перепуганные люди. — Каменная пыль улетает! Сама по себе разрушается жила!

— Ну, не сама по себе, конечно! — фыркнул насмешливо Буревест и с гордостью покосился на Катерину. — Хозяйка даже лучше придумала, чем я хотел предложить!

— Да что ты там мог предложить! Это я хотел сказать, что надо раздробить камень, но пыль могла бы попасть на нас, и… — возразил Волногон.

— Что вы спорите, как два ишака? — насмешливо спросил Прибой и отпрыгнул ровно на нужное расстояние, чтобы черные огромные копыта братьев до него не достали! — Хозяйка сделала гораздо, гораздо лучше! — он смотрел на Катерину с такой забавной гордостью!

Катерина, обняла Бурого за шею, и они смотрели, как страшное колдовское средство покидает Каменное озеро!

— Волк! Как же я счастлива! Волк! — наконец выговорила Катерина.

— А уж я-то как! Погоди, а почему ты вся мокрая? А! Ну да, это я весь мокрый! Отойди-ка за Сивку! — Бурый встряхивался от души, с наслаждением, а Катерина попросила у пёрышка сухую одежду, и пока Сивка пререкался с морскими конями о том, стоит ли разрушить и сам Каменный язык, снова добралась до Бурого.

— Я ещё не очень высох, — смутился он. — А почему ты плачешь? И где всё-таки бездельник Баюн?

— Там! — махнула рукой Катерина. — А плачу я от счастья!

— А как ты меня, кстати, расколдовала? — вдруг удивился Бурый. — Я ничего не понял!

— Потом расскажу. Мне Буран помог, — улыбнулась Катерина. — Ой, я же обещала к нему прилететь. С тобой!

Морских коней отправить обратно удалось с превеликим трудом и только с помощью Сивки, который видел, как этим двоим важно поговорить, да и просто побыть вместе, а не уворачиваться поминутно от гигантских копыт расшалившихся коньков. Сивка как бы случайно проговорился, что видел морских кобылиц у дальнего залива, и это известие так взволновало братьев, что они тут же начали просить их туда проводить! Сивка насмешливо согласился.

— Спасибо тебе! — Катерина погладила его шелковую гриву. — И вам спасибо! Я бы без вас не справилась! — крикнула она морским коням.

Летели не спеша. Бурый вдруг осознал, что впервые за очень долгое время их никто нигде не ждет. Никто не командует, ничего за них не планирует, не ворчит и не чавкает под ухом. Зато Катерина выглядит так, словно проснулась от страшного кошмара!

К Бурану прилетели ночью. Бурый почти беззвучно провыл, и очень скоро увидел племянника своей жены.

— Ты! Живой! Значит, всё вышло! — Буран крутился перед Волком словно щенок!

— Да, это благодаря тебе! — Катерина с благодарностью обняла полуволка. — Ты дал мне и надежду и разгадку!

Бурый опустился у Дуба, и покосился на дремлющую на его спине Катерину. Будить её, чтобы она открыла врата, Волку не хотелось. Вид у сестрицы был страшно измученный. — И нечего ей там сейчас делать! — решил он. — Пусть отдохнёт!

Катя проснулась в своей кровати… — Дуб? А Волк? — она на секунду испугалась, что ей всё приснилось, и Бурый по-прежнему на дне озера.

— Я здесь! Не бойся, я никуда не денусь! — Волк лежал у двери, довольно прищуриваясь на яркое солнце за окном. — Как же я могу куда-то деться, если я без тебя не могу?

— И я не могу без тебя Бурый! — Катерина перебралась с кровати поближе к Волку и гладила, и разбирала его шерсть, и рассказывала, о том, что случилось, когда он стал камнем.

— А может, нам пока не возвращаться? — вдруг предложил расхрабрившийся от отсутствия Баюна, Волк. — Мне Котик наш всё про отпуск бормотал… Может, нам того… В отпуск?

— Давай! Очень мне понравилась твоя идея! — обрадовалась Катерина, которой последние дни дались не просто тяжело, а почти невыносимо тяжело!

— А… А что делают в отпуске? — осторожно уточнил Волк.

— Всё! Всё, что хотят! Вот ты сейчас что хочешь?

— Я? — Бурый призадумался. Давненько у него такого не было… Задумываться о том, что он хочет! А в самом деле, что? — Я бы… Я б полетал. С тобой! — решил, наконец, Бурый. — А ты? Ты, может, не хочешь? — тут же смутился он.

— Да я мечтаю об этом! Давай только что-нибудь съедим! И полетели! — Катерина раскинула руки и покружилась по комнате, по теплому, чистому полу, по озерцам солнечного света на них. — Бурый, я так счастлива! Я, по-моему, сейчас сама взлечу!

— Взлетишь, конечно! От истощения! Ты вот когда последний раз ела? — Волк сразу озаботился и начал носом подталкивать Катерину к двери. — То-то я тебя несу, и думаю, что ты какая-то как пушинка…

Они летали долго, так долго, что успел настать вечер, а потом и ночь, когда они вернулись, и Дуб гостеприимно распахнул дверь, казавшуюся пятном света в темноте. Катерина уснула прямо в горнице на лавке, где лежала россыпь подушек, а Бурый в полном и блаженном ничегонеделании вытянул лапы на полу, и рассматривал дубовый потолок, словно его первый раз видел. Периодически переводил взгляд на Катерину и вздыхал.

— А чего ты так лежишь, не спишь, как вы это делаете, а просто лежишь? — Ярик не мешал им, когда они летали, а потом всё-таки не выдержал и просочился следом в Дуб.

— Хорошо мне! Жалко время на сон тратить! — подумав, ответил Бурый. — Кто же знал, что может быть так хорошо!

Ярик примолк, долго обдумывал слова Волка, а когда у него назрел новый вопрос, обнаружил, что Бурый всё-таки уснул. — Жаль, не спросил… А хорошо, это когда тебя любят или когда любишь ты? И вообще, что же это такое?

Отдыхали несколько дней, потом полетели навестить стаю. Там решили немного задержаться. Катерина радовалась, когда видела, как охотно Бурый общается со своими. В один из дней он с Серым и молодыми волками отправились на охоту, а Катя осталась с Варной.

— Ты вернула Бурого… — Варна знала, что такое каменная пыль, и до сих пор не могла поверить, что сын жив! — Как же хорошо, что ты справилась! Я так его люблю!

— Я тоже, очень! — Катерина помялась, ей хотелось задать вопрос, который её периодически мучил. Ну, не у Бурого же спрашивать о такой щекотливой теме! — А можно спросить?

— Конечно! Что угодно! — разрешила Варна. Ей самой страшно хотелось поболтать. Ну, не может же она со стаей сплетничать, а ей ведь тоже иногда хочется!

— А вот Бурый… Он всё время со мной. Я помню, что ты говорила, он однолюб, и Вьюгу не забудет, но… Не может ли такого быть, что ему кто-то понравится? Ну, вот мне сейчас понравился один человек… А вдруг и ему? Может, ему надо чаще бывать в стае, чтобы он мог общаться с волчицами?

Варна хмыкнула. — Как ты думаешь, сколько ему лет?

Катерина развела руками. — Понимаю, что много, а сколько… Не знаю! Он иногда может быть таким… Седым… — она удивленно покосилась на Варну, которая пододвинулась к ней поближе и почти беззвучно шепнула ей на ухо. — Да ладно?

— Ну, да! Я-то точно знаю, сколько лет моему сыну! — Варна так просто об этом говорила, словно речь шла не о годах, а о минутах! — Так вот, когда драконы, которых ты прогнала, сгубили его отца, Бурый был малышом, одиннадцатилетним щенком, а мне было всего-то четыреста семнадцать лет! И я с тех пор одна! Посчитай сама, сколько уже лет одна!

Катерина стремительно прикинула в уме и уважительно глянула на волчицу.

— И мне ни разу не понравился ни один волк! Хотя желающих стать рядом было предостаточно, поверь мне! — Варна вздохнула. — Это уже навсегда, понимаешь? Я люблю и помню мужа и он у меня один! Мне другого не надо! И я понимаю Бурого. Если он кого-то встретит, ну, всякое на свете бывает, — Варна с сомнением покачала головой, удивляясь непостоянному и странному свету. — Если встретит, осуждать его я не буду, но очень удивлюсь! — она вздохнула. А Катя, поражаясь сама себе, вдруг несмело коснулась её плеча и погладила. Трудно, наверное, остаться одной, да ещё отвечать и за своих детей, и за целую стаю, да еще всего-то в четыреста семнадцать лет, которые судя по всему, для сказочных волков серьёзным возрастом не являются!

Варна недоуменно оглянулась и замерла от странного ощущения какого-то удивительного золотого тепла там, где её шерсти касалась рука слабой и такой юной названной сестры Бурого.

— Тепло! От тебя тепло. Вот он и отогрелся. Даже мне тепло! — вздохнула Варна, и придвинулась чуть ближе к Катерине. — Ещё погладь! — шепнула она, положив тяжеленную голову Кате на плечо. — Только никому не говори!

— Ни за что! — серьёзно пообещала сказочница, проведя ладонью по густой волчьей шерсти.

Варун никак не мог поверить своим глазам, когда увидел, пролетая над верхушками елей, как его суровую и властную сестру ласково гладит Катерина. А та чуть хвостом не виляет, и даже глаза закрыла от приятности! Сразу решил, что лучше убраться подальше. Откроет глаза, увидит сестра, мало ему не покажется! И только отлетев на безопасное расстояние, позволил себе немного ухмыльнуться. — Даже она это почуяла! Хе! То ли ещё будет! Сказка-то у нас только начинается…

Бурый прилетел с добычей, как иначе-то! И сам размялся и молодых поучил, да и с братом подурачились немного, а когда обнаружил Катерину и матушку, немного даже струхнул. Очень уж Варна строго выглядела.

— Что? Что я сделал? — невольно попятился он. И удивился, потому что Катерина с матушкой переглянулись и рассмеялись! Он и не помнил, когда Варна смеялась в последний раз!

— Ну, что ты хочешь? Какое там то, о чем ты спросила! Бери его и присматривай получше, а то он сразу пугается и замирает! — сказала волчица Кате. И у Бурого аж нос зачесался от любопытства, о чем это они…

Спросить отважился через несколько дней, когда в волчьих владениях зарядили осенние дожди, и Катерина, вдоволь набегавшаяся с волчатами по лесам, насобиравшая немереное количество грибов, и тайно вычесавшая всю Варну от ушей и до кончика хвоста, отдыхала в избушке у печи. Волк покрутился рядом, заглянул ей в глаза и уточнил:

— А что это такое матушка тебе говорила…

— Какое такое?

— Ну, когда она сказала, что присматривать за мной нужно, а перед этим, что-то о том, что ты спросила! — он встревожено оглядывал покрасневшую Катерину.

Она помялась…

— Да, это такой был разговор… Ну, не важный…

— Нет, важный! Я чую!

— Волк, что ты пристал?! — Катерина попыталась перевести разговор, да куда там! Когда ему было нужно, Бурый мог быть весьма упорен! — Я боялась, что ты мало с… С волчицами общаешься! Мне что, у тебя спрашивать что ли? — Катерина редко видела Волка, валяющегося вверх лапами и фыркающего от смеха. — Ну, что, что тебя так разобрало?

— Спрашивай лучше у меня! Я отвечу! — с трудом выговорил Бурый. А потом, посерьёзнел и объяснил: — У меня была и есть одна жена — Вьюга. Другой нет. У меня, наверное, маленькое сердце, и в нём места для другой волчицы больше не осталось.

Катя погладила его так же, как совсем недавно гладила Варну, и огорченно опустила голову. Зря вообще полезла не в своё дело! А Бурый продолжил: — Не расстраивайся. Ты ничего плохого не сделала. Просто не пугайся, тебе у меня можно спрашивать всё. Впрочем, судя по тому, как от тебя пахнет маминой шерстью, у неё тебе теперь тоже можно спрашивать что угодно! Она даже помолодела! — он довольно подставил Катерине загривок и пробормотал беззвучно. — Рядом с тобой согреваются даже самые замёрзшие…

Катерине было не просто хорошо, ей было хорошо и спокойно! Радостно, легко и светло! Щедрая осень в северных лесах позолотила березки, а потом рассыпала это золото под ноги всем лесным обитателям. Леса плыли в пронзительном, остром, и одновременно таком умиротворенном запахе осени. Шум холодных дождей казался самой лучшей музыкой для того, чтобы посидеть у печи, обняв за шею названного брата, а то и уснуть там же, на красной Баюновой перине.

В избушку осторожно залетал Ярик и, покружившись для проветривания помещения, втягивался в печную трубу.

— Давно мне так спокойно не было! — вздохнул Бурый. — Ты как думаешь, нам ещё тут побыть, или пока уже?

— Наверное, пора… Нам-то хорошо, а они там… Да, я в Лукоморье по времени нашего мира, может, несколько минут провела, но дальше заставлять их так переживать нельзя!

— Неужто прямо так переживают? — удивился простодушный Бурый. Он себя оценивал не очень-то высоко… Ну да, польза бывает, так ведь невеликая!

— Волк, мы тебя любим! — Катя шутливо потянула его за ухо. — Неужели до сих пор не понял?

— Да нет, я понимаю… Только вот не понимаю, за что? — недоумевающая волчья морда повернулась к Кате, и она поцеловала его в нос, сказав тихонько:

— За то, что ты есть!

Ярик беспардонно подслушивал. Ему все эти вещи казались очень странными… — И всё-таки, что такое «любишь»? — думал он.

Стая собиралась свернуть в сторону Еловых низин, и Катерина с Бурым попрощались с ними.

Решили к Дубу не возвращаться, а вызывать врата прямо в лесу. Катерина свернула избушку, уложила в сумку огромную кучу свежих грибов, набранных только утром, позвала Ярика и открыла ворота.

— Какая удивительная штука Лукоморье! Я уходила отсюда с таким горем, а возвращаюсь с радостью, с живым и невредимым Бурым! — думала она, перешагивая границу сказочного мира. Ворота тихонько закрылись и растаяли за её спиной. Ярик свистнул и втянулся в лабиринт, устроенный ему норушем Шунем, а Катерина обняла Волка.

— Ты готов вернуться к нашим?

— Даже и не знаю… Дай-ка подумать? Да, наверное, стоит рискнуть! — они переглянулись и рассмеялись. А Катерина сообразила, что таким безмятежным Волка она ещё никогда не видела!

— Знаешь, а тебе пошел на пользу отпуск! — улыбалась Катерина. — Надо будет повторить!

— Да, мне очень понравилось! И я согласен! Если ты не против, может, мы будем иногда сбегать? Ну, в отпуск…

— С радостью! — Катерина, открыв дверь из междустенья, обнаружила под ней целое собрание и жаркий спор!

Баюн доказывал норушу Шуню, что он обязан открыть междустенье, а тот категорически отказывался.

— И не подумаю! Дверь может открыть или она сама, или остальные две хозяйки этого дома! Я могу зайти, но не буду!

— Да ты пойми! Она… Может, ей там плохо! — пытался настоять на своём Баюн.

— Нет, не плохо! — уверенно заявил Шунь, увидев Катерину, беззвучно открывающую дверь.

— Да как ты можешь это знать? — возмутился Кир.

— Вижу! — важно сказал Шунь, фыркнул, махнул лапкой в сторону междустенья и юркнул к себе.

Первой оглянулась Жаруся, сидевшая на плече Степана. Оглянулась и вспыхнула от изумления и радости.

— Ааааа! Ты что? — взвыл Степан, который внезапно почувствовал у своего виска жар доменной печи. Махнул рукой, пытаясь понять, не горят ли у него волосы, но Жаруся уже порхнула к двери междустенья, на неё обернулся Баюн и замер. Пасть приоткрылась, голова сама по себе склонилась набок, а глаза широко-широко раскрылись.

— Дружище!!! Дружище!!!

Кир повернулся всем корпусом и потрясенно застыл, увидев в двери, открывшейся в стене Катьку и совершенно живого и здорового, ничуть не каменного, а самого настоящего Бурого!

— Бурый! — рывок Кира вывел Степан из важного дела по проверке сохранности уха и он последним увидел довольную ухмылку на волчьей морде.

— Волк, да не может быть!

— Сойди с моей головы! — невнятно пробурчал Бурый Коту, упоенно когтящему волчью макушку. — И не придушите! — это уже мальчишкам.

Жаруся со спины Бурого перелетела на Катино плечо, выхватила её из толчеи вокруг Бурого и перенесла в гостиную.

— Девочка, моя девочка, как это возможно? Как же ты его вернула? И ведь это действительно он!

— Конечно! — Катерина улыбалась.

— Баюн, а почему ты сказал, что его невозможно вернуть? — Жаруся расстраиваться в принципе не любила, а из-за Бурого расстроилась ужасно! Аж до сизого пепла на перьях! — Из-за тебя я даже чуть не запеплилась!

— Уй, ну не дери шёрстку! Невозможно его было вернуть! Я сам не понимаю, как это получилось. Катюша, радость моя, утешь Котика, объясни, что ты сделала? — Баюн был в шоке, иначе ни за что бы не признался, что не знает, как она справилась!

— Мне Буран помог!

— А как ты поняла, что надо обратиться к Бурану за помощью? И вообще, сколько ты в Лукоморье пробыла? — cпросил Кир. Когда они оттуда уходили, то из Лукоморского лета вернулись в осень в человеческом мире, а сейчас от Катьки отчетливо пахнет осенним лесом и грибами!

— К Бурану я не за помощью обратилась… Вспомнила, как он по Бурому плакал, и решила ему рассказать… Ну, чтобы он знал, что случилось! А потом же ещё и стая не знала! Но к стае я сразу не попала, а думала про Бурана, вот туда ворота и открылись! — Катерина отлично помнила, что в Лукоморье она бежала из-за слов мальчишек, их обвинений, что она ничего даже не попыталась сделать, но сейчас это казалось уже таким далёким и необидным, что этот момент Катя попросту опустила. Она рассказала как Буран и говорящая сказочная избушка дали ей надежду, и про то, как они с конями достали Бурого и как он ожил, а порошок каменной пыли, по крайней мере тот, который был у озера вместе с жилой, улетел к степям и больше не будет использоваться для колдовства.

— А потом мы вернулись к Бурану, и полетели в стаю, чтобы навестить их! — продолжил рассказ Бурый.

— У меня нет слов! — Баюн прошелся по Бурому, словно тот был диваном и, опершись передними лапами о его голову, приблизился к Катиному лицу. — Ты сумела связать слова и чувства людей тут, их воздействие на нас, и колдовство в Лукоморье…

— Нет, Баюш, что ты! Это для меня слишком мудрёно! И я ничего такого не связывала, я просто должна была попробовать. Ну, хоть что-то попытаться сделать! — она подняла глаза на мальчишек и улыбнулась им. Оба вздохнули с облегчением. Для них-то этот разговор произошел совсем недавно. Оба, когда закрылась дверь в междустенье, и они чуть лбами в неё не врезались, почувствовали себя погано. Как бы там больно не было им, Катьке-то во много раз хуже! А убежала она с таким выражением лица, что и Кир, и Степан сильно пожалели о своих упреках! Зато сейчас уже всё хорошо!

Катина мама, вернувшись через час с работы, чуть не упала, увидев на пороге Бурого!

— Живой! Волк, живой! — и Катерине пришлось рассказывать всё ещё раз.

— Ой, мам! Я забыла совсем! Я же двойку по математике получила! — жизнерадостно припомнила она. — И, наверное, ещё получу! Домашку-то я не сделала!

— Да ну и подумаешь! — отмахнулась Алёна. — Напугала, право слово! Переживём!

Катерина отлично отдохнула за время волчьего отпуска, поэтому домашка неожиданно сделалась одной левой. Степан и Кир только глазами хлопали.

— Ээээ, а ближнему своему дать списать? — потянул Степан край тетради.

— А я ещё более ближний ближний! — возмутился Кир. — Мне первому!

— Чего это ты более ближний!?

— А я брат!

Степан открыл рот, чтобы возразить и покосился на Катерину. А ну как скажет, что разрывает с ним любые отношения, раз он её не поддержал, а наоборот вовсе даже! Но Катька была безмятежна и довольна. Из кухни доносился отчётливый запах грибов, звон посуды и разглагольствования Баюна по поводу странности, случайно открытой Катериной. Бурый тоже был там, рассказывал Жарусе о морских конях.

— Слушай, а ты так и не сказала, сколько ты там пробыла! — вдруг припомнил Кир, поднимая голову от её тетради.

— Там уже осень, Кир. И идут проливные дожди! — улыбнулась ему Катерина. — Мы теперь живём в синхронном времени. Правда, наверное, ненадолго! Очень мне охота вернуться и убрать туман от Каменного озера!

— Так соскучилась по местным любезным жителям? — удивился Кир, не замечая, что Степан уволок тетради и торопливо передирает работу.

— Нет, просто хочется посмотреть, а не осталось ли там кого-то из тех, кто жил на берегу раньше! Сдаётся мне, что лучше всем быть на своём месте! Тем, кто жил у Каменного языка, у него и жить, а рыбакам, захватившим чужой берег, вернуться и попытаться жить своёй жизнью, а не дурным золотом на чужой беде полученным!

— Ну, да, тем более, что каменной пыли больше нет! — Баюн заглянул в комнату и покивал головой. — Пора бы им и честь знать. Хотя, я уж теперь лучше у Бурого спрошу, а надо ли нам туда сейчас. А то, для моей нервной системы эти приключения очень дорого обходятся.

Глава 20. Просто сказочка

Следующим утром Катерина привычно вышла из дома в сопровождении Бурого. Трусит рядом с девчонкой крупный пёс. Кому какое дело? Разве что Киру и Степану, поджидающим Катерину на скамейке.

— Кать, у нас первый урок — математика! — напомнил ей Степан.

— Да, помню, ну и что? — Катерина была на диво безмятежна. Давно не приходила в школу в таком расчудесном настроении! Волк проводил её до школы и, пообещав встретить, удалился. Они с Баюном обсуждали возможность визита к Каменному озеру.

— Да и то! Спрашивать будет! — Кир поёжился. Математичка у них была строгая!

— Ууу, напугал, право слово! — Катя счастливо вздохнула. — Мне без разницы!

Разумеется, её тут же вызвали к доске. И она не просто ответила, а блестяще отбила все атаки математички, и по вчерашней теме и по заданному на дом!

— Ну, другое же дело! — обрадовалась математичка. — А то прямо жуть была вчера.

— Была, да прошла… — нараспев ответила Славина, и почему-то в классе отчетливо повеяло запахом осеннего леса. — Стороной обошла, и далеко и близко, и высоко и низко, — добавила она про себя.

— Кать, ты как-то осторожнее что ли… А то, у тебя бывает! Так скажешь, и окружающие вроде как и не тут, а вовсе даже где-то там!

— Ничего я не делала, не приставай! — открестилась вредная Катька.

— Что, Cлавина, исправила двойку и рада по уши? — Лена Ильина, демонстративно окинула Катерину презрительным взглядом. В отдалении хмыкнула и вздёрнула нос Ксюша.

— Нет, рада, да не этому! Двойка, это такой пустяк, знаешь ли… — улыбнулась Катька. И промурлыкала про себя одну из самых лёгоньких мелодий алконостов. Так ей не хотелось ссориться и настроение себе портить, что легче было Ленке его поднять! Та так и осталась в коридоре с улыбкой на лице и мечтательным выражением, правда ненадолго, потому что школьные коридоры для мечтаний неприспособленны — затопчут. Так что в себя она пришла быстро, но настроение отличное, непонятно откуда взявшееся, осталось с ней.

Перед географией в класс заглянула завуч и поманила Катерину.

— У нас заболела учительница, которая сейчас должна была литературу вести в пятом классе. Заменить некем, хоть сама разорвись! Тема — сказки. Ты, я помню, с мальчиками на Новый год отлично русский танец исполняла, посиди там на уроке, можешь им про русский костюм рассказать, если послушают. Хотела старших попросить, да у кого-то физкультура, а у других — контрольная.

Катя не очень себе представляла, как она пятому что-то рассказывать про костюмы будет? А потом до неё дошла тема урока. Она согласно кивнула, встала, но Наталья Борисовна ещё и Кира со Степаном поманила. — И вы туда же. Катя — человек вежливый, а пятый класс, это такое дело… Лучше подстраховаться! Короче говоря, пусть они хоть книги откроют и сидят тихо!

Катерина и Кир со Степаном шли за Натальей Борисовной к гудящему на весь этаж классу. Пятый В уже прослышал, что литеры не будет и ликовал! И тут такой облом! Борисовну побаивались, но услышав, что она оставляет девчонку, пусть и со старших классов, сразу же расслабились, правда, парни с ней внушали определенные опасения, но куда им супротив пятиклашек-то! Наталья Борисовна велела сидеть тихо со всей возможной строгостью и быстренько удалилась на свой урок. Мимо Катерины просвистел бумажный самолетик, на который она не обратила ни малейшего внимания. Следующий летел прямо в неё, и был пойман в паре сантиметров от её лица одним из парней. Она вроде как усмехнулась, заглянула в учебник, покачала головой.

— Скучновато как-то у вас про сказки написано! — сочувственно сказала она.

— Да нуууу, этож вообще отстой! — загудели обрадованные её демократичным отношением пятиклашки, а один и вовсе вознамерился выйти из класса, но вдруг обнаружил, что висит, поднятый за воротник пиджака. Он задёргал ногами, возмущенно воззрился на светловолосого парня, держащего его так, словно он ничего не весил.

— Иди на место, сядь и не отсвечивай! — нежно порекомендовал Степан, так удачно скопировав тон Бурого, что класс притих, а мальчишка послушно вернулся, уселся и воззрился на Степана. — И смотри не на меня, а на неё! Она про сказки знает куда больше моего!

Они с Киром небрежно привалились к косякам двери, а Катерина обратилась к классу.

— А почему вы так уверены, что сказки — это отстой?

— Да чё там… Щука, да дуб с котом, да эта, рыбка которая… Отстой, конечно! Вот игры, это да!

Степан скривился, словно у него зуб заболел.

— Да? Ну, ладно, кто хочет, может поиграть, запрещать не буду, а остальным я кое-что расскажу, да и покажу!

Несколько человек сразу демонстративно вытянули смартфоны, остальные полезли в сумки и рюкзаки за своими. Слушать всякую глупость не хотел никто, а Катерина усмехнулась, чуть склонила голову, соображая, что бы им такое устроить… И вдруг девчонка с первой парты, плотненько включившаяся в игру, уловив какое-то неожиданное движение перед собой, подняла голову и пораженно ахнула. Перед ней стояла эта самая Катерина, только… Её и не узнать! Ой, какое же платье! Переливчато-голубой шелк, расшитый серебром и жемчугом, на плечах и на руках какие-то немыслимо красивые штуки, все в драгоценных камнях, да золотых узорах, рукава длинные, почти до полу, а на голове — венчик! Как в… В сказке?

Катерина улыбнулась и кивнула мальчишкам. Те и не подумали поменять позы, как стояли, так и остались стоять, но оба оказались в кафтанах царевичей Златогорного царства. Удивлять так удивлять!

Класс застыл! Кое-кто повскакивал с парт, кто-то ахнул, да так и зажал себе рот. Теперь в смартфоны не смотрел никто!

— Ну, что вскочили? Сказка же вам не интересна? — рассмеялась Катерина. — Эх, вы, чтобы вы ещё знали! Итак… В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына.

Катерина начала рассказывать и вдруг Кир подобрался, он своими глазами увидел, как чуть дрогнуло пространство сбоку, и вдруг оказалось, что он опирается уже не на дверной косяк, а на сосновый ствол, и парты стоят на земле усыпанной хвоей. Пятиклашки пришибленно озирались, оказавшись в лесу, а голос сказочницы вёл повествование… Какое там 3D, какие там игры с эффектом присутствия, когда вокруг пахнет лесом, а Иван-царевич бежит по мху за своей потерянной стрелой! И лягушка в ладонях Ивана-царевича была Катерине и Киру очень знакомой, это только Степан её воочию не видел, потому что всё проспал, когда Катерина её в последний раз у Кащея добыла! И вот уже танцует немыслимо красивая Царевна-лягушка на пиру у царя. И школьники сидят, опасаясь даже дышать громко, и даже бояться фоткать, хотя до этого снимали непрерывно! И снуют мимо слуги, играют гусли, стараются песельники. И крадётся Иван сжечь лягушачью шкурку, а вот уже и отправился разыскивать свою жену! Мчится, поспевая за клубочком совсем рядом, да он их не замечает, но они-то! Они же слышат даже как поскрипывают песчинки у него под ногами. Песчинки? Да! Вокруг морской берег, и куда только делся тот лес, болото, царские палаты?

Сказку Катерина закончила минут за десять до конца урока, и плавно повела рукой, словно собрала всё это необычайное, сказочное, красочное и ароматное в свой длинный, до полу рукав, как та царевна! Взмах руки и сидят притихшие, всё знающие и очень-очень умные современные дети, которые могут с двух рук мочить любых монстров в любой игрушке, но никогда не слышавшие такую сказку, и уж тем более не бывшие в ней! В её цветах, в лесах, в запахах, в шуме ветра и моря, в пении и пляске. Они сидели ошарашенные, переглядываясь и отдуваясь, словно их только что окатила какая-то немыслимо сильная волна!

— Что это было? — наконец спросил один из мальчишек.

— Сказка! — любезно ответила Катерина. — Обычная, всем знакомая сказка Царевна-лягушка! Прошу любить и жаловать!

Она повела плечами и снова оказалась в обычном своём виде. Кир и Степан чуть помедлили. Сами не успели в себя прийти. Они же в Лукоморье не уходили. Как это? Оба понимали, что спрашивать сейчас никак нельзя! Поэтому молча переглянулись, и только сфокусировавшись друг на друге, догадались переодеться. И вовремя, потому что буквально через минуту по коридору простучали каблучки, и в класс заглянула встревоженная непривычной тишиной Наталья Борисовна. Огляделась — всё не просто хорошо, а идеально! Невозможно идеально!

— Что делаем? — немножко слишком бодро уточнила она.

— Сказку слушали! — честно ответила Катерина. Причем, чистую правду, только правду и ничего кроме правды! Класс вразнобой покивал, а потом, когда за завучем закрылась дверь, кто-то шепотом выговорил:

— Не знаю, чё это было, но это клаааааассно!!! — гул голосов был моментально пресечен негромкой просьбой Катерины.

— Потише, пожалуйста! Так что, сказки отстой?

— Нееее… А как ты это сделала?

— А ещё можно?

— А это, какие спецэффекты?

— Мне на ладонь брызги от моря попали!

— А я чуть пирог с блюда не утянул!

— А я в лесу был!

— Да мы все в лесу были, или… Или не были?

— Как это вообще?

— Это просто сказка. А я — сказочница. Я могу рассказывать их так, как вы сейчас видели и слышали! — очень спокойно объяснила Катерина разом и классу и Киру со Степаном.

— Нифига себе! Вот это сказочка! Пожалуйста, а можно ещё!!!

— Да, ещё!!! — полетело со всех парт.

— Народ! Звонок вообще-то! — ухмыльнулся Степан. — Кать, пошли!

— Нууууу, ну как же!!!

— Погодите, так это все не взаправду же. Правда? — вдруг серьёзно спросил худенький хмурый мальчишка со второй парты.

— Взаправду. Только не тут, а в Лукоморье. А я могу рассказать так, чтобы вы это увидели и почувствовали! — так же серьёзно ответила Катерина. — Спасибо, что так внимательно меня слушали. Мне это очень важно. И им тоже.

— Кому? — наперебой спросили несколько человек.

— Тем, кто живет в том мире, который вы только что увидели! Наше сочувствие и понимание, наше переживание — это их жизнь. Без этого к ним приходит страшная беда — забвение. Оно накатывает на их земли в виде зеленоватого, густого, мерзкого туман, который губит их самих, останавливает всякое движение, погружает в страшный сон, — Катерина печально кивнула. — Но, раз вы считаете, что они — отстой, то это вам и не интересно!

— Да ты что! Нет!

— Ну, кто же знал, что они… Что они такие… Живые!

— Очень, очень интересно!!!

— Ой, а почему фотки не получились? Просто размытые пятна цветные и всё? И видео тоже?

— А потому что сказка сказывается вам, а не гаджетам! — рассмеялась Катерина.

Звонок раздался не вовремя! Он всегда не вовремя! Или очень поздно, или, если контрольная — слишком рано! И сейчас вот не вовремя! Ну, нет бы у них два урока литеры было, или три!!!

— Спасибо, что слушали! — сказочница кивнула классу и загомонили пятиклашки вслед Катерине, вытянутой из класса приятелями.

— Кать, ты как это сделала? — наперебой выясняли Кир и Степан, когда Катя завернула в свой любимый коридорчик у библиотеки.

— Ну, ты же сам сказал, что бывает у меня, как скажу, так вроде оказываешься не там, где был… — рассмеялась Катерина. — Вот я и сказала! Да не пугайтесь, Баюн меня давно этому учит. Просто повода не было.

— Предупреждать надо! — выдохнул Кир.

— Да, я тоже чуть было сильно не удивился! — скромно покивал Степан, который удивился очень сильно и даже испугался, что происходит что-то совсем неправильное!

— Ну да, ну да… — Катерина видела обоих насквозь. — Ладно, уравновешенные люди, чуть что судорожно хватающиеся за мечи, пошли на урок, что ли…

Баюн, которому Катерина рассказала о необычном уроке литературы, был в восторге!

— Отлично! Просто замечательно! И смотри, смотри, как сразу сказка оживилась! Туман от границ снесло! Вот тут и вот тут! И в Причудье даже! — он тыкал лапой с зеркальце и довольно кивал! — И они не забудут, а будут вспоминать о сказке, прибавлять ей сил!

— Кот! А разве так бывает? — осторожно уточнил Кир, когда они остались одни.

— А то как же! Хороший сказочник может заставить людей быть в сказке, хотя они с места не двигались. Они вообще-то иной раз так и хулиганили…

— Кто?

— Да сказочники же! И про это тоже сказка была. Морока! Ну, что ты так смотришь? Сказка так называлась. Там сказочник царя заморочил так, что ему казалось, что пошла вода — наводнение и всё залито, и он сейчас утонет, а потом рррраз и превратился царь в рыбу! Ой, напугал тогда солдат несчастного…

— Солдат?

— Кир, ты когда-нибудь сам читать сказки будешь? — вздохнул Кот. — Солдаты часто бывали сказочниками. Служили тогда по двадцать пять лет. Разные места видели, с разными людьми разговаривали, разные истории слышали, и кто с талантом, тот и сказки запоминал, да рассказывал, а то и придумывал сам. А тот сказочник-солдат ещё и с чувством юмора попался, так что царю трудно пришлось!

— Нда, нам ещё повезло, походу… — Степан, когда Кир передал их с Котом разговор, представил, какая могла бы быть сказочка, если бы Катерина была более вредным человеком и поёжился!

— Так вот и думай, расскажет, а ты уже — карась какой-нибудь и тебя к сковородке тащат!

Катерина наслаждалась спокойной жизнью. Это просто замечательно, когда можно встать утром и увидеть, что все живы-здоровы и на месте! Она никак не могла забыть ужас и отчаяние тех дней, когда думала, что Волк погиб. Бурый обратил внимание, что она старается быть рядом, встревожился было:

— Тебя что-то беспокоит? — он принюхался, но ничем таким не пахло однозначно.

— Нет, я просто так испугалась, когда тебя не было, что мне приятнее так… Я тебе надоела? — смутилась Катя.

Волк поперхнулся и закашлялся от возмущения таким глупым вопросом и вместо ответа крепко прижался головой к её коленям. А потом всё-таки выговорил: — Для меня это счастье!

Он в грубой форме отогнал от Катерины Баюна, который подкатывался было с идеей сходить в Лукоморье в поздней осенью.

— Отстань ты от неё! Просто отвяжись! Она так намучалась и устала, а ты опять! — рычал Бурый. Его неожиданно поддержала Жаруся.

— Кот, имей совесть! Понимаю, что у котов это явление редкое и очень миниатюрное, но постарайся всё-таки добыть её в собственном организме, и хоть немного попользоваться.

Правда, она сама попросила Катю её в Лукоморье пустить. Но про это знать было никому не положено! Потому как тайна!

— Милая, у меня там дочка на зиму не пристроена. Не пустишь? Я быстренько, туда-обратно! Зорицу к Полозу переправлю и вернусь. Да и подарок на день рождения Киру заберу.

— Ну, конечно! — Катя открыла врата в междустенье, Жаруся порхнула в проливной дождь у подножия Серогорья, где в эту пору была Зорица и исчезла. Договорились, что Катя откроет врата у Дуба через день, и Жаруся вернётся обратно.

Баюну и Бурому Жар-Птица сказала, что полетит на дачу и побудет там.

— Не хочу обострять их отношения, — объяснила она Кате. — Кот хочет идти, Бурый не хочет, я тоже не хочу тебя туда пока тянуть, а сама лечу. Не стоит поджигать сухостой! — мудро решила Птица.

Катерина немного волновалась, и это естественно почуял Бурый. — Что с тобой? — уточнил он.

— Волчок, да всё отлично!

— Враньё! — вздохнул Волк.

Пришлось срочно выдумывать проблемы по математике, а потом выслушивать ворчание Бурого о том, что нельзя же переживать из-за такой ерунды!

Катя на следующий день юркнула в междустенье, и на закате открыла врата у Дуба. Туда тут же влетела Жаруся с кучей новостей от своей стаи, приветами от Зорицы и поклонами от Полоза, который уже переживал о том, что ему с поддаными придётся эту зиму спать, потому что птенца Жар-Птицы всё нет и нет! В лапках Жаруси был сверток, которым она размахивала, пока рассказывала новости, а потом, спохватившись, передала его Катерине. Они с Жар-Птицей заранее заказали одному из лучших оружейников Лукоморья набор метательных ножей для Кира.

— Бурый что-то заподозрил, хорошо, что ты вовремя прилетела! — погладила Катя переливающиеся перья.

— Ах, он всегда унюхивает то, что не надо! — вздохнула Жаруся. — Кстати, по слухам, княжна Злата родила сына, — доложила она Кате на ухо. А потом, сделав вид, что только что прилетела с дачи, въехала на Катином плече в гостиную.

Катерина даже в школу ходила без привычной досады. Ну, надо так надо, хотя, некоторые вещи переносить было сложно. Например, Лену Ильину и Ксюшу Завидову. Они обычно не дружили, да и переносили друг друга с трудом, потому что конкурировали за место первой красавицы класса, и пакостничали друг другу с переменным успехом, но в одном сходились безусловно — Катерина им обеим категорически не нравилась.

— Катька! Я одно не пойму, как можно носить это убожество? — Ксюша презрительно надула пузырь из жвачки и попыталась дёрнуть Катерину за косу, но она, отлично натренированная Киром за то время, когда они ещё не дружили, косу успела отдернуть.

— Тебя как-то касается моя причёска? — спокойно осведомилась Катя.

— По-твоему это причёска? — издевательски расхохотались девицы.

— Да, именно! — Катя вздохнула. Не любила она ссориться. Да и не объяснить, что коса ей попросту нужна. В Лукоморье девушка без косы — нечто уродливое, неправильное.

— Ну, конечно, Лен, как же мы не поняли, это такая фамильная традиция, да? Растить косу до пят… — хмыкнула Ксения. — Как какие-то предки-крестьянки!

— А мне нравится! — вдруг заявил Игорёк. Он перевёлся в их класс только в сентябре, но казалось, что учится с ними давно. — Очень красиво, и в лицо никому не лезет. А то мотнёт головой какая-нибудь, и от шевелюры чужой не знаешь, куда деваться… Бееее!

Катя его комплименту не обрадовалась. Во-первых, ей всё равно было, нравится её коса Игорю, или нет, а, во-вторых, девиц просто перекосило. У обеих аж скулы свело. Игорёка девочки считали красавчиком, и его внимание им было лестно. А он хвалит эту…

— И где их носит! Нет бы, рядом были, когда нужны! — подумала Катерина про мальчишек, потихоньку проскользнула между девицами, пока Игорёк рассказывал, что такие «свободнолетучие» волосы электризуются и совсем уж неприятными становятся. По крайней мере, для того, кто находится рядом с обладательницей такой причёски.

Вышла из класса, и померещилось ей, что косу тронули, обернулась, а за ней Ксения стоит и недобро так ухмыляется. Катя только плечами пожала, подумала, что волосы вымыть надо бы после таких ручонок, да и отправилась искать запропавших ребят.

Нашлись оба у спортзала. Их там изловил физрук и втолковывал о необходимости заниматься спортом профессионально, а увидев Катерину, сразу запечалился и только рукой махнул, отпуская обоих.

— Как ты бедного мужика достала! — насмешливо фыркал Степан. — Ему стоит только тебя увидеть! Один взгляд и фффсё! Сходу увял и даже не стал нас больше мучить!

— А ты, кстати, чего тут? — Кир отлично знал, что Кате физра, физрук и спортзал до кучи, были абсолютно не интересны!

— Да так… Прогуляться решила по родной школе! — независимо ответила Катерина. Скажи им, что их искала, так ещё смеяться будут.

Мальчишки чуть отстали, что бы поделиться впечатлениями о разговоре с физруком, и тут Кир, случайно глянув на Катьку, зашипел сквозь зубы:

— Какая тварь это сделала? — Кир остановил Катьку. Чуть ниже затылка в толстую косу была вклеена жвачка.

— Что? — Катерина подняла руки, тронула и с омерзением отдёрнула их. — Там что? Жвачка?

— Кать, ты только не волнуйся! — Степан испугался, что сейчас будут слёзы и поторопился успокоить.

— Вот же пакосная зараза! — разозлившаяся Катерина была редким зрелищем.

— Ты знаешь, кто это? — живо заинтересовались мальчишки.

— Ксюша! — рявкнула Катерина. — Она завела разговор о моей колхозной прическе, а тут Игорёк в недобрый час комплимент сделал, ну, она и устроила…

Кир со Степаном переглянулись. Оба знали, что для Катерины это уже не проблема, с золотой прядкой можно легко и быстро вырастить волосы хоть как у Рапунцель. Но сам факт такого поступка…

— Ладно, пошли в класс, звонок скоро, — Катя неохотно шагнула к лестнице.

Весь урок в классе было перешептывание. Коса у Славиной была толстенной и длинной. А тут жвачка, да ещё так высоко…

— Отрезать придется! Точно! — сочувствовала Сима и еще несоколько девочек.

— Ну, может на человека станет похожа, а не на доярку! — фыркала Ленка.

Ксюша затаилась и только хихикала тихонько.

Катерина дошла домой с ощущением редкой гадливости. Мама была дома и, увидев в каком состоянии Катины волосы, руками всплеснула.

— Только не переживай. Это же легко исправить!

— Да я не особо переживаю, просто очень противно! Отрежь, пожалуйста!

— Погоди, а, может, нам воспользоваться случаем, и немного похулиганить? — хитренько улыбнулась мама. Волк хмыкнул и только головой покачал на такое заявление.

Хулиганство вышло на славу. Правда, в салоне, куда мама Катю отвела на стрижку, мастерицы воздевали руки, и ругались на того варвара, который посмел такое сотворить с косой, но Катю от неё быстро избавили и сделали короткую стрижечку.

— Ну, как? — улыбалась мама Катерине, которая смотрела на своё отражение во всех витринах!

— Слушай, а мне нравится! Нет, правда, нравится! — Катерина покрутилась у очередной витрины и поймала взгляд проходящего мимо паренька. Заинтересованный.

Волку причёска ожидаемо не глянулась. Он вообще консервативен до крайности, но Катю расстраивать не стал, и вместо этого выместил раздражение на мальчишках, швыряя из как кегли по полу. Типа, а почему их рядом не было, когда Катерину так оскорбили!

— Тренировочка однако… Кости бы собрать! — ныл Степан, когда в междустенье вошла Катя, уточнить будут ли они ужинать. — Нифига себе! Вот это круто! Кать, здорово! — присвистнул он. Кир, валяющийся на лавке, с трудом обернулся и показал большой палец в знак восхищения.

Утром в школе Катерину банально не узнали. Даже Симка поначалу не сообразила, что это Катя! Игорёк и вовсе стал столбом, изображая такой восторг, от которого, он, якобы, и двинуться с места не может! Катька только хмыкнула на этого шута.

Ксюша и Ленка шипели наподобие двух гадюк на болоте! Но ещё больше поразились все на следующий день, когда Славина пришла с косой! Толстеной и длинной.

— Это как? А? — Сима осторожно пощупала косу. — Настоящая!

— Конечно, настоящая. А как не скажу, потому что секрет! — рассмеялась Катерина, проходя мимо остолбеневшей от изумления Ксении. Та было решила, что коса нарощена и даже с жаром доказывала эту теорию окружающим! Но вклеивать новую жвачку не решилась, очень уж Славиной шла та стрижка!

День рождения Кира начался как-то странно. С одной стороны всё приятно. Мама поздравила, вручила подарок, поцеловала, даже на завтрак сделала его любимые оладьи. Но всю радость портил Евгений, её новый муж! Фыркал на подарок, мол, дорого, в пятнадцать-то лет и поскромнее можно было. Состроил презрительную мину на оладьи — нечего баловать, взрослый парень, а когда мама Кира обняла, так и вовсе за её спиной рожу скорчил, типа от омерзения таким нежностями. Кир едва сдержался, чтобы не высказать в эту физиономию всё, что он об этом думает. Помогли тренировки, которые им со Степаном Волк устраивал. Не научишься сдержанности — заставит ведь! Дешевле научиться. Потом, в школе, стало полегче. Степан и Катька с такой радостью поздравили его, что ледяной комок, застрявший где-то в горле, растаял.

— Кир, ты после школы свободен? — уточнила Катерина, и Кир с надеждой глянул на неё. Это могло означать только одно!

— Да, конечно!

— Тогда пошли к нам? — Катька явно готовила приятный сюрприз, и сознание этого помогло пережить смс от отца с суховатым поздравлением.

— Даже не позвонил! Классно просто! Ну, и ладно, не думать об этом, не думать! Не портить себе настроение! — уговаривал себя Кир, когда в коридоре к нему подошла Марина.

— Я слышала, что у тебя сегодня день рождения! Я тебя поздравляю! И вот! — она сунула ему в руки небольшой свёрток, страшно смутилась, покраснела и умчалась за толпой одноклассников.

— Чудачка! — улыбнулся Кир, глядя вслед рыжему всполоху Маринкиных волос. Он развернул сверток и удивленно поднял брови. На него смотрела потрясающая сова! Вырезаная из дерева фигурка была так искусно расписана, что казалось — птица живая! — Ничего себе! — он припомнил, как Марина ему рассказывала, что её дядя режет по дереву. Так, ради отдыха и развлечения. Фигурки он отдаёт ей, а она пытается их расписать. — Вот так пытается! Кажется, что сова сейчас голову повернёт и заухает! И… И почему именно сова?

Но выловить Маринку, поблагодарить и задать вопрос, он уже не успевал — прозвенел звонок, а потом, когда уроки закончились, Маринку попросту не увидел.

Зато, когда Кир пришел со Степаном к Катьке и увидел подарок, у него глаза загорелись прямо как у настоящей совы в темноте! — Ножи для метания!!! Да какие! Блин, это же просто мечта!

— Они не простые, — хмыкнул Баюн. — А возвратные.

— Это как? — Кир про возвратные ножи вообще никогда ничего не слыхал.

— А вот брось в ту досточку! — кивнул Бурый. Он ничуть не сомневался в том, что нож из руки Кира попадёт именно туда, куда он велел. — А теперь позови его.

— Как?

— Кир, ну, как зовут? — Катя улыбнулась. — Руку протяни и скажи «ко мне»!

Кир опасливо глянул на нож, но руку вытянул и позвал, да так и застыл с открытом ртом. Нож блеснул в воздухе, вырвавшись из доски, просвистел, перелетая комнату междустенья, и послушно вложился рукоятью в его руку. — Ой, блин! Ну, клёво! Я даже не знал, что такие бывают!

— Так их и не бывает, это Катерина придумала! — довольно блеснул глазами Баюн, словно заслуга принадлежала полностью ему. А что? Кто Катю-то нашел?

Кир был в восторге! Он бы ножи из рук не выпускал. Но надо было идти за стол.

— Погоди, вот ещё ножны с креплением, можно на тело, можно на бедро с двумя перехватами. Потом разбрешься как тебе удобнее! — Бурый только хмыкнул, увидев, как загорелись глаза мальчишки, получившего ножны с ремнями для крепления.

— Уй, класс! — Степан тоже был в восторге, даже пожалел, что метать ножи так, как Кир не умеет.

Правда, Киру пришлось оставить этот подарок у Катьки. Такие ножи — холодное оружие, и если их найдет, к примеру, Евгений, проблем не оберёшься! Оставил скрепя сердцем. Уже уходя домой, он обернулся на пороге, хотел ещё раз спасибо сказать, но не получилось. Горло перехватило, так ему не хотелось уходить! Нет, не из-за ножей. Это не так сложно пережить. А из-за того, что в этом доме ему всегда рады, и тут тепло!

Зима подкралась на мягких белых лапах, и за пару дней завалила снегом всё! И крыши и дороги и дворы. Дворники и снегоуборочная техника, неожиданно обнаружив, что, оказывается, опять пришла зима, старались изо всех сил. И тут же снегопады, словно в насмешку, моментально засыпали плоды их трудов.

— Катюша, радость моя, а не хотела бы ты наведаться в Лукоморье? — Баюн просочился в Катину комнату поздно ночью, когда ей уже давно полагалось спать, но она втихаря читала.

— Давай! — Катерина как-то подустала в школе. Зиму она любила, только вот декабрьские тёмные вечера, да и не очень-то светлые дни, нагоняли тоскливое настроение. — А куда?

— Помнишь, ты сказочку про Снегурочку будила? Там ещё такая нелюбезная царица была. Очень с приворотным зельем любила баловаться, пока ты ей его же не подлила, что бы она влюбилась в собственного мужа.

— Помню, конечно! Царевич там ещё… Рыбообразный такой.

— Да-да именно, пучеглазый и холодный как окунь! — Баюну всегда так нравилось болтать с радостью его, Катюшенькой! Правда, в последние месяцы Бурый как с цепи сорвался, прямо не даёт подступиться! Да что с дикой северной скотинки-то взять… Баюн даже пожалел бдительного Волка. А от жалости до действий у порядочного сказочного Кота — один мышиный шажок! Так что, Бурый мирно спал под Катиной дверью, убаюканный в лучших Котовых традициях, даже посапывал беззаботно и лапы вольготно раскинул! Во как расслабился! А то всё рычит, бдит… Пущай отдохнёт, бедолага, пока Кот со своей личной и собственнолапно найденной сказочницей решает важные вопросы!

— Так вот, эта Снегурочка — вьюжка тебя отлично помнит и очень тебе благодарна. Готова тебе помочь со своими метельными родными общий язык найти. А без них мы никак не сможем пробраться к той туманной области, где спит сказка. Сказка про трёх братьев. Вот, почитай.

Катерина периодически задавалась вопросом, как Баюн ухитряется лапой так быстро и ловко доставать из своего безразмерного мешочка на шее то, что ему надо. Словно прилипало к лапе то, что ему надо. Видимо, сказывалась долгая практика! Вот сейчас он легко добыл свиток со сказкой. Катя бережно приняла его, развернула и прочла:

— Жила бедная женщина. Было у нее трое сыновей. Выросли сыновья. Стали сильными, крепкими, а мать состарилась. Вот сказала однажды мать своим сыновьям:

— Теперь пора вам самим счастье себе искать. Кто не ищет, тот ничего не находит.

Первым собрался в путь старший сын. Напекла мать ему на дорогу лепешек, сказала:

— Ешь эти лепешки. Силы у тебя от них прибавится.

Пошел старший сын. Шел-шел, проголодался. Достал он лепешки, но есть их не стал: лепешки оказались совсем черствые, твердые. Рассердился сын на мать, выбросил лепешки и пошел дальше.

Впереди него маленький чум показался. Ближе подошёл — собака залаяла. На лай собаки из чума вышла сгорбленная старуха. Увидела она юношу и говорит:

— Заходи в мой чум. Ты, наверное, проголодался в пути! — накормила старуха юношу и говорит:

— Здесь можешь ты найти счастье, но только слушай меня хорошенько. Недалеко от моего чума есть глубокая яма. Когда настанет ночь, ступай к этой яме. Много звезд увидишь ты в ней. Если сумеешь все звезды вычерпать, найдешь свое счастье.

— Ну, это совсем просто, — сказал юноша. — Очень легкая это для меня работа.

Когда настала ночь, взял старший сын ведро с веревкой, пошел к яме и принялся за работу.

Долго черпал он звезды из ямы, утомился. Заглянул в яму, а там по-прежнему горели звезды, их даже не стало меньше.

Катерина покивала. Было вполне ожидаемо, что тоже самое случилось и со средним братом, а младший лепешками матери не побрезговал, у старухи запасы не подъедал — сказал, что для него мамины лепешки вкуснее всего, и сумел вычерпать до рассвета всю воду из колодца.

Тогда-то и объянила ему старуха, что там, на дне, хранилось сердце злого Нылека, а теперь, поднялось солнце и испепелило его сердце, и он больше никогда не натворит зла. И все его пастбища и олени стали принадлежать тому, кто сумел от него избавиться.

Катерина дочитала до конца и вернула Баюну свиток. — Как я понимаю, сказка не повторяющаяся?

— Именно. И уснула примерно в это время. И будить надо сейчас, у них там и так зима долгая, и всё под эту зиму подстроено, сбивать нельзя! Там сейчас полярная ночь, сияние северное, снег блестит, красота… — Кота аж передёрнуло от воспоминания!

— Мороз трескууууучий! — тем же тоном продолжила коварная Катерина и Кот покивал.

— Рееедкий дубняк! — и тут же спохватившись, заверил вредину: — Но это же не страшно! У тебя избушка есть тёпленькая! Да?

— А вы где устроитесь? — уточнила Катя.

— Там есть кочевья, и нам будут рады. И рыбка вяленная такая… Ах, какая… — он снова опомнился, вздохнул, и покачал круглой серой головой. — Всё дело в том, что я с тобой очень расслабляюсь, когда говорю!

— Бедный ты мой! Ну, извини, извини! — Катя погладила Баюна, и он тут же растёкся по кровати обширным меховым ковриком. — А ищем кого? Младшего брата? А как его опознать?

— По стаду. Самое большое стадо его. Он вообще-то человек не жадный, и с сородичами щедро поделился, но у него всё равно оленей много больше. Благословение материнское на нём. И мать не бросил, с собой так и возит, женился, дети уже были. Так что живёт припеваючи. То есть жил, пока эта проклятая зелень не приползла!

— Баюш, а оленей-то как, считать придётся? — Катя вспоминала, как видела по телевизору огромные стада оленей. И вот как сравнивать, какое стадо больше, а какое меньше?

— А! Я же тебе главное не сказал! Третий сын получил от старухи в подарок то самое ведро, которым воду вычерпал. А оно не простое стало, а блестящее и переливчатое, как северное сияние. И это ведро он везде с собой возит. Перед чумом на шесте крепит. Вроде как знак у него такой!

— Ну, уже легче. Хотя, если вспомнить, какие там расстояния… — Катя загрустила.

— А вот для этого нам и нужна родня вьюги — Снегурочки, — возликовал Кот. — Они знают примерно, где этот самый третий сын кочевал, когда туман пришел. И готовы тебе место показать. Им-то тоже интересно, чтобы тундра освободилась! — Баюн смотрел на Катю, словно только что приподнёс ей драгоценный подарок.

И она не подвела! Загнала поглубже собственную тихую ненависть к лыжам, боязнь огромного пространства, которое всё равно придется пересечь на этих лыжах, соображения о диком холоде, и вымученно улыбнулась. — Ты молодец! Как хорошо, что ты всё устроил! — сказала она довольно жизнерадостно.

В Лукоморье собрались в ближайшую пятницу. Ехать на дачу никому не хотелось, и Катя позвала врата из междустенья. Перешагнула порог последней, вместе с Бурым. Специально его около себя придержала, потому что отношения Волк и Баюна обострились до крайности. Бурый, обнаружив, что Баюн просочился к Кате и подбил её на такой трудный визит, начал соображать, а где был он сам? И что же такое он делал, чтобы не заметить этого кошачьего гиппопотама? Сложив факты, он сообразил, что мерзкая кошачья шкура опять его убаюкала, и ожидаемо впал в ярость! Кот спасался в комнате Катиной мамы, и вещал оттуда о трудностях жизни, которые происходят из-за некоторых диких и несознательных бурых тварей! Алёна, которая работала удаленно, только посмеивалась. Исключительно из уважения к ней Бурый Баюна из её комнаты не добывал, но сидел под дверью и гулко рычал на все Баюновы откровения.

Пройдя врата, Баюн рванул со всей скоростью к Дубу и, нырнув под его ветки, едва удержался, чтобы не показать Бурому в знак презрения пышное меховое охвостье!

— Ты пойми! Надо туда! И именно сейчас надо! — увещевал он Волка, но тот делал вид, что попросту Баюна не слышит. Успокоила Бурого Катерина. Попросила с ней полетать, и там объяснила, что или её придётся ногами мерять бескрайние просторы, или её с комфортом доставят на место вьюги. — Жаруся меня отпустит, я медленно опущусь. И быстрее найду этого самого третьего сына! А так? Улетят куда подальше эти самые метельные родственники Снегурочки, и что мы делать будем?

Бурый только вздыхал. Доводы были разумными, только вот идея ему всё равно совсем не нравилась! Впрочем, как всегда.

Но против опасений, прошло всё как по маслу. Снежные вихри, точно указали место, где видели чум младшего сына, Жаруся спустила в туман сначала Кира со Степаном, а потом Катерину, и они с изумлением увидели, что находятся практически рядом с чумом, у которого на шесте прикреплена сияющая и переливающаяся емкость, явно напоминающая ведро.

— Кир, как вокруг? — Степан подозревал, что какой-то подвох в этакой лёгкости должен быть!

— Никого вообще. Даже на горизонте не видать! — доложился Кир.

Катя устроилась неподалёку от чума в низкорослом лесочке и начала рассказывать сказку. И опять всё получилось отлично! Туман послушно задрожал, и начал растворяться, открывая темное небо и повисшие над ними широченные полосы зеленовато-розового северного сияния.

Катерина со спутниками не стали дожидаться, когда вместе с героем сказки пробудятся и его псы, Степан подул в рожок, и за ними спустились Бурый, Воронко, Сивка с Баюном на спине и Жаруся.

— Вот! Вот видишь, как всё замечательно прошло! — гомонил Баюн, пока они летели на юг. — А ты? Орал, рычал, угрожал!

Чем дальше они улетали от тундры, тем становилось светлее, ночь сменялась рассветом, яркое холодное солнце вставало над краем горизонта, и тут немыслимо сильный порыв ветра ударил в бок Воронко, на котором ехал Степан, разметал небольшой отряд в разные стороны, а когда они сумели прийти в себя, и собраться вместе, то обнаружили, что на спине Воронко нет седока…

Глава 21. Ослепление

Степан выбрался из снега и недоуменно огляделся. Вокруг — бескрайние снежные просторы. Понятно, чьи это происки, но Кащея пока не видно, нет ничего, кроме снега и яркого-яркого солнца! Он встал и начал отряхиваться, и вдруг чуть двинулись снежинки неподалёку. Потом ещё, и ещё. Степан насторожился и внимательно смотрел на их движение, до рези в глазах, всматриваясь в воздушный поток, который превратил снег в какой-то предмет… Плоский, находящийся к Степану боком. А потом, вихорь опал, а предмет начал поворачиваться к ошеломлённому Степану.

— Зеркало? — в голову полезли всякие странные мысли о видеосвязи с Кащеем, и вдруг зеркало чуть изменило своё положение, и в глаза Степану ударил такой яркий, яростный и жестокий свет, что он вскрикнул, закрыл руками лицо, оступился, упал, а когда пришел в себя и открыл глаза, то ничего не понял! Его окружал кромешный, непроницаемый мрак!

— Где это я? — он ощупал рукой землю, ну то есть не землю, а… — Снег? Я что там же? Так что случилось и почему так темно? Ночь? Так всё равно что-то видно даже самой тёмной ночью!

Степан поднёс к лицу руку, но не увидел ничего! — Ну, ладно. Сейчас фонарик включу, — он попросил пёрышко посветить, но ничего не изменилось. Машинально вернул перо в пряжку и тут до него начало доходить… Стало холодно так, что зубы застучали! — Я что, ослеп? Да, бывает, что снег на солнце может ослепить, а там же ещё это зеркало было! Откуда зеркало?

Мысли текли какие-то медленные и тягучие. От шока сознание отказывалось воспринимать реальность. И тут Степан услышал презрительный и холодный голос.

— Кащей! — Степан сделал попытку встать, и у него это едва получилось!

— Ты! Бесполезный сгусток воздуха! Я что, велел его ослепить? Я велел ему зеркало показать, чтобы он царевен себе выбрал, а ты? Негодный раб!

— Господин… — прошелестел опешивший Вихрь. Он точно знал, что выполнил приказ верно! Сделал именно то, что ему велел хозяин! Но Кащей, скривившись и порадовавшись, что мальчишка больше ничего не видит, попросту взмахнул рукой. Вихрь закрутило, и он оказался в огромном ледовом кубе, забился, застонал, пытаясь вырваться из плена.

— Негодным рабам только и сидеть в ледяном плену! — презрительно заявил Кащей. — Мне из-за твоей глупости со сказочницей ссориться что ли? Паршивая воздушная пакость, такой ты мне больше не нужен! А ты, царевич, прости уж… Недопонял мой негодный раб. Я-то хотел с тобой побеседовать о том, не хочешь ли ты полюбоваться на красавиц Лукоморских, помню, что раньше не глянулись они тебе, но мало ли, вдруг что-то да изменилось! Вот, решил не скульптуры тебе показать, а их отражение в цвете. А это дуболом все перепутал. И теперь, боюсь, ничего ты уже не увидишь! Никогда! И даже живая вода тебе не поможет. У меня её нет, не взыщи, и пока тебя твои найдут, солнце уже зайдет, а на глаза, если солнце обожгло через мой лёд, живая вода действует только до первого заката. Да ещё дни сейчас совсем короткие. Как назло! — он довольно рассмеялся. — А, погоди как-ка! Всё сказанное верно, только если используется одна живая вода. Но её можно соединить с водой Причудского источника, капнуть на глаза, тогда зрение вернётся полностью, и будет даже лучше! Будешь зорким, как сокол! Это я уж в качестве извинения говорю. Передашь сказочнице своей. Я задерживаться не буду, а то они тебя такие сердитые ищут, прямо уж опасаюсь! — Кащей хмыкнул, порадовавшись своей шутке. — Да, и направо не ходи, там пропасть! Грянешься, даже Причудская вода не поможет зрение вернуть! Уже и зрения будет не нужно! — он тронул поводья коня и ускакал, не оборачиваясь и никак не отреагировав на горестный вой закованного в лёд Вихря.

Жаруся летела стремительно. Катерина зажала в руках зеркальце так крепко, что, кажется, руки закаменели. Ярик пытался догнать Жарусю, но ему это было не под силу и он летел с Бурым.

— Да куда она так быстро! Если там Кащей! — рычал Бурый.

— Нет там Кащея, улетел уже! Почему-то бросил Степана и какой-то огромный кусок льда, — докладывал Баюн со спины Бурого. Кир, летящий на Сивке, с трудом отважился спросить:

— Степан не ранен?

— Так не видно, но с ним, похоже, что-то не то. Он сидит у этой ледяной глыбы, и только голову поворачивает из стороны в сторону, словно вглядывается во что-то. Так же насмерть замёрзнуть можно! Хоть бы подвигался вокруг, побегал что ли! — недоумевал Баюн.

Жаруся, долетела, разжала коготки, отпуская Катерину, и сама опустилась к Степану.

— Степан! — Катя, только ноги коснулись снега, кинулась к нему, а он смотрел прямо на неё, нет, сквозь неё! — Степан!

— Катя? — ему уже столько раз казалось, что его окликает Катькин голос, что он попросту решил, что опять мерещится. Замёрз ужасно, время от времени взывал за спиной ветер в ледовой ловушке, но самое жуткое, это то, что он ничего не видел, и понять не мог, зашло солнце или ещё нет! — Катя! Солнце? Солнце зашло?

— Что?!!! — Катерина затормозила прямо перед Степаном, с ужасом глядя в его лицо сверху вниз. Темнота вокруг опустилась уже давно, но Жаруся ярко осветила все! — Степан, ты что? Сам не видишь?

— Нет. И если солнце зашло, уже не смогу. Солнце зашло? — Cтепан напряженно вслушивался, что она скажет.

— Да… — обреченно ответила Катерина и опустилась рядом с ним на колени. — Стёп, как же это…

Степан закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях.

— Живая вода… — Катерина полезла в сумку.

— Она могла подействовать только до заката… — глухо ответил он. — После нет. Только если…

— Только если что? — затеребила его Катерина, заставила отвести ледяные руки от лица. — Ну!

— Он, Кащей, сказал что-то про какое-то Причудье.

— Вода Причудского источника? — резко спросила Жаруся.

Степан невольно открыл глаза, разумеется, её не увидел и снова закрыл лицо ладонями.

— Степан! Ответь! — Жаруся умела спрашивать так, что ответить было невозможно!

— Да! Он сказал, что это ветер его не понял. И посадил свой Вихрь в лёд, а потом сказал, что расскажет, в виде извинения, как можно вернуть… Зрение. — Степан поднял лицо и, пытаясь понять, где Жаруся, закрутил головой. Смотреть на это было невыносимо, Катерина чуть не заревела от жалости, но закрыла ладонью рот, и заставила себя сдержаться. — Есть такой источник?

— Есть. Тут он не соврал! — очень мрачно ответила Жаруся. — Только вот воды оттуда не достать. Сволочь! Урод ледяной! Иииииииэх! — она в ярости плеснула крыльями, взвилась, словно запущенная вверх ракета, и обрушила вдалеке в замёрзшее море гигантскую ледяную глыбу.

— Стёп…

— Что? — он вроде протянул было руку на Катькин голос, а потом поспешно её убрал. За это время чего только не передумал! И понял, что если он ослеп, и это безвозвратно, то с Катькой он больше не будет! Никогда! Не хватало ещё ей на плечи слепого вешать! Инвалида! — Кать, ты того… Не расстраивайся. Я справлюсь. Нет! Не трогай меня! — он отвёл её руки, коснувшиеся ледяных щёк.

— Что-то ещё? — голос у Катьки неожиданно язвительный, очень хмурый. — Какие-то ещё инструкции будут? Мужественный герой отвергают девушку, дабы не усложнять её путь своими невзгодами?

— Кать, ты не понимаешь… Ты должна идти своей дорогой, я тебе теперь только мешать буду! Я… Меня же теперь за руку водить надо! — растеряно выговорил Степан. Как-то не так он это себе представлял… И ведь в точку сразу попала! Сходу!

— Не знаю я такую «свою» дорогу, и никуда не собираюсь без тебя идти! — Катерина рассвирепела. Нет, не на Степана, конечно! Уже после его превращения в страшное чудовище стало понятно, что он предпочтёт смыться, но не вешать на друзей, а тем более на девушку, свои проблемы. Такая вот поперечная натура. Гордость на грани фантастики! С ним-то всё понятно. А вот Кащей… Мррррразь! — Степ, вставай! Что ты там сидишь! Примёрз, что ли?! — грозно, из-за дикой ярости на Кащея, скомандовала Катерина. — Ну!

— Не могу. Тело затекло и да, замёрз очень… — изумившись на Катькин тон, неожиданно кротко ответил Степан.

— Жаруся! — Катерина тоже умела, когда надо, рявкнуть так, что даже Жар-Птица крушащая вдалеке ледяное побережье прибыла незамедлительно. — Можно его согреть и поднять? — хмуро уточнила она.

— Запросто! — тем же мрачным тоном ответила Птица, и легко решила обе задачи. Через пару минут Степан стоял на ногах, с полным ощущением того, что он только что из парилки! Ещё бы зрение было…

— Дурень! — с выражением констатировала Катька и обняла ошарашенного Степана. — Не дождёшься!

И ведь давал он себе тридцать три честных слова, что если нет возможности зрение вернуть, то и близко не разрешит ей подходить, так только больнее будет и ей и ему! Только вся его решительность вдруг растаяла, словно её и не было.

— Не смей даже думать, что я тебя брошу! Понял? — на ухо ему шепнула Катерина.

— Кать, я не смогу… — у него было много времени на эти безрадостные, мучающие его мысли, зато не было уже никакой надежды, и эти два фактора практически добили Степана. — Ты же… Тебе же придётся с кем-то другим теперь, пусть даже для вида, а я так не вынесу. Да, и потом… Я даже школу уже не закончу. И так… Инвалид…

— Ты чего? Ещё и головой ударился? Нет? С каким таким другим для вида? Ты за кого меня принимаешь? Разберемся мы и со школой и со всем остальным. И вот ещё что… Жаруся ведь не сказала, что воды в источнике нет. Она сказала, что её не достать… Может, кому-то и не достать! А кому-то вовсе даже и наоборот! Короче говоря, я так рада, что ты жив! Я счастлива просто! — она ещё крепче обняла Степана. И только хотела сказать ещё что-что важное, как раздался глухой вой, гул, и ледяная скала дрогнула и завибрировала. Степан машинально поставил Катерину за себя, а осознав свою беспомощность, едва не застонал от отчаяния.

— А чего это там мельтешит и воет? — любознательно уточнила Жаруся.

Степан с трудом сумел челюсти разжать и ответить:

— Кащеев Вихрь.

— Да ладно… И он до сих пор не выбрался? — Жаруся облетела вокруг, покачала точеной головкой. — Неплохо сработано! Ну, нам же лучше.

— Выыыыыпууустииитееее!!! — провыл Вихрь, лихорадочно пытаясь найти во льду хоть крошечную щелку.

— Да с чего бы это вдруг? — поинтересовалась Жаруся. — Тебя хозяин твой туда запихнул, пусть он и выпускает!

— Неееет! — заметался Вихрь.

— Именно, что да! Катюша, давай-ка вьюношу от себя далеко не отпускай, а то пропасть тут близковато. Ничего, разберёмся! — воспряла Жаруся, ласково глянув на свою девочку и припомнив, что вообще-то много чего из того, что сделать было нельзя в принципе, невозможно совершенно, она как раз и сделала!

До прилёта Бурого и остальной компании к ледяной глыбе, Катерина заставляла Степана ходить вместе с ней, пока он не осознал, что тело он всё-таки чувствует. А пока ходили, она со Степаном разговаривала, да не просто так, а вытягивая его из отчаяния и ледяной безнадёги.

— Кать… Я же тебя знаю… Ты не бросишь, не предашь… Только вот я этого не приму. Мне так не надо. Я сам буду знать, что я тебе только обуза! — отвечал ей Степан.

— Хорошо, ладно, давай отбросим всякие мои прекрасные качества подальше, — вздохнула Катерина. — И посмотрим с моей стороны. Ладно? Ты мне нужен! Именно ты! Какой есть! Зрячий, слепой, в страшной шкуре, или красавец-мо́лодец! Это всё равно ты! И ты меня прогонишь, зная, это? — ей было очень трудно всё это выговорить, но она справилась.

Cтепан дорого бы дал, чтобы увидеть её лицо! Что ж за проклятье-то! Потянулся было к ней, и тут, разумеется, почти им на голову со спины Бурого прыгнул Баюн и оглушительно взвыл от неудачной посадки, почти по уши влетев в сугроб. Грянули рядом тяжеленные копыта Сивки, с его спины спрыгнул Кир и кинулся к побратиму. Опустился Воронко. Бурый уже обнюхивал Степана, присматривался к глазам.

— Так, всё понятно… Ну, живой и ладно. С остальным будем разбираться! — Бурый чувствовал, что надо убираться подальше из этого проклятого места. Прямо шерсть потрескивала от неприятного ощущения. — Полетели отсюда!

— Выыыыпуститеееее!!! — взвыл Вихрь, забился, застонал в леднике. Ярик облетел вокруг ледяной глыбы, сочувственно посвистывая. И в который раз подумал, что ему просто дивно повезло! Сказочница-то его не запирает!

Бурый на ветреный вой даже не оглянулся. Велел Катерине подвести к нему Степана и лететь вместе с ним. Баюн ему и так надоел хуже горькой редьки, а Степан выглядел совсем растерянным, когда Катерина отпустила его руку. Зато верхом на Волке, да с Катькой за спиной, Степану стало гораздо лучше, особенно, если глаза закрыть, и представить, что всё это просто сон!

Они улетели уже далеко, когда от сотрясения, вызванного разрушительным действием ярости Жар-Птицы, чуть сдвинулся снежный пласт у пропасти. Потом ещё чуть-чуть, а потом кусок льда, куда Кащей заковал свой ветер, полетел в пропасть… И надо же было такому случиться, что ледяной куб не разбился, а попал в толстенный слой снега, скопившийся в пропасти, утонул в нем, надёжно скрыв воющий от безнадёги, ярости и тоски Вихрь!

Степан проснулся уже у себя в кровати, открыл глаза и… И вспомнил! — Нееет! Нет! Нет! Нет! — крепко сжатый кулак грянул в дубовую стену раз, другой, третий.

— Не громи Дуб. Он не причем! — голос Кира раздался совсем близко.

— Кир? — Степан не знал, что побратиму пришлось сильно постараться, чтобы голос его звучал как обычно. До слёз было жалко Стёпку! Дико видеть его беспомощное движение рукой, поворот головы в надежде понять, откуда голос.

— Здесь я! Давай руку! — Кир поймал запястье друга и потянул его, помогая встать. — Заспался ты, брат. У нас военный совет заседает уже часа три.

— И что ты тут тогда делаешь? — мрачно уточнил Степан.

— Тебя караулю. Не дёргайся, и не рычи на меня. Если б я был в таком же положении, разве бы ты мне не помог?

Степан представил Кира на своём месте. — Конечно, помог бы!

— Вот и я… Конечно. К тому же с утра наощупь искать дорогу в туалет как-то не того. Не комфортно. Опоздать можно, если что…

— Иди ты… — проворчал Степан, подведенный за руку именно к тому самому нужному месту.

— И пойду, только провожу тебя в горницу, как только выйдешь! Там-то сам управишься?

Нелитературный ответ Степана заставил побратима ухмыльнуться. Раз начал злиться, значит, уже приходит в себя.

В горницу Степан прибыл уже умытый, и вполне в приличном виде.

А там бушевал шторм!

— Я тебе русским языком говорю, что никто этого не знает! — вопил Баюн, топая по лавке всеми четырьмя лапами, чтобы посолиднее было!

— Ты, может, и не знаешь, и это уже даже не удивляет никого! А птицы мне сказывали! — отвечала опасно разгоряченная Жаруся голосом, от которого дребезжали окна и пригибались как под ураганом стулья. Бурый просто гневно рычал. А посреди всего этого бедлама сидела Катерина и копалась в кипе каких-то бумажек. Одна из них выпала и улетела под правое переднее копыто Сивки.

— Вот, возьми! — конь принёс ей листок в зубах. Катерина машинально взяла, кивнула, чуть было не сунула его в кипу, откуда он и вылетел, потом перевела на него взгляд, автоматически прочла, а потом ещё и ещё раз, медленно подняла глаза, да так и застыла.

— Баюн! Баааюн! Баюн!!! — она начала негромко, а от последнего оклика Катерины заткнулся и сам Кот, и даже Жаруся. — Сколько элементов от неведомой зверушки было использовано на царевиче из Аленького цветочка?

— Что? — Баюн замер на двух задних лапах, потому что остальными он собрался в очередной раз топнуть.

— Быстрее! Сколько? И какие? Ты говорил мне! Шерсть и шкурка ящерицы? Да? — Катерина выглядела странно.

— Да! — покивал ошарашенный Кот.

— На царевне из окаменелого царства было использовано перо! Правильно?

— Да! — подтвердил ещё менее что-либо понимающий Кот.

— Остался один элемент. Кожа лягушки! — Катерина ткнула в бумажку, переданную Сивкой. — Зелье с последним элементом было продано тому же покупателю, что и зелье с пером!

— Не понимаю. А причём тут это? — удивился Волк.

— Я тоже не понимаю! — откликнулся Кир.

— Ой, Степочка, доброе утро! — радостно поприветствовала его Катерина, и торжестующе потрясла листком. — Ну, что вы не понимаете? У меня теперь есть с чем идти к хозяину Причудья!

Затишье закончилось! Ураган, приторможенный из-за Катиных странных вопросов, взмыл и закрутился по новой траектории.

— Ты что, не соображаешь? Он не пропускает никого! Мужчин просто не подпускает, выкидывает, а женщин может и пленить! И делает это иногда! Он женщин и девиц ненавидит! И вообще, в своих владения он полноправный хозяин, туда даже Кащей не может попасть! И воду источника он никому не дает, даже Царевне-Лягушке! А они родственники и соседи! И не посмотрит он, что ты ему своей сказкой о ней же, в давеча школе сказанной, часть его земель очистила! — рычал Бурый.

— Да и пусть не смотрит! — легкомысленно отозвалась Катерина.

— Он всех женщин ненавидит! Его невеста предала! — решив, что она недослышала, повторил Волк.

— Да! Только совершенно напрасно ненавидит. Никто его не предавал! Кстати, она сама уверена до сих пор, что это он её предал! — совершенно буднично заявила Катька.

— Что? — Баюн замер и застыл с открытой пастью. Жаруся заинтересованно пригасила пылающие крылья и, устроившись на спинке нервно подрагивающего стула, приготовилась слушать. Бурый вздохнул. Знал он эту безмятежную уверенность отлично!

— Кто его невеста? — тоном школьного учителя спросила Катерина.

— Да то-то и оно, что никто не знает! Он объявил, что есть невеста, а кто она не сказал. А потом было… Жуть что было. Его кто-то заколдовал, и невеста бы легко сняла заклятие, но даже не попыталась!

— А почему? — Катерина поочередно осмотрела всех советчиков. — Да потому что она тоже была заколдована! Не помните, какую такую нервную птичку мы расколдовывали? Такую симпатиииичную, помесь грифа и вороны-переростка!

— Мы! Ты её и расколдовала. Пожалела потому что! — напомнил Кир, крепко придерживающий Степана за рукав.

— Не суть… Помнишь, она говорила, что её жених даже не осмелился подойти, прийти к ней?

— А с чего ты взяла-то, что он и есть хозяин Причудья? — затряс головой Бурый.

— Да с того, что я нашла вот эту бумажку! Точнее не я, а Сивка мне её прямо в руки дал! — Катерина бросила благодарный взгляд на Сивку. — Спасибо тебе, Сивочка!

— И что там? — заинтересованно сунулся Баюн. — Чтоооо? Да ладно! Да быть не может!

— Что? — Жаруся аж заискрилась от любопытства.

— Кать, расскажи, а то ничего не понятно! — Кир кивнул на Степана, беспомощно поворачивающего голову в надежде уловить хоть что-то.

Катерина подошла к нему, взяла за руку, отвела к столу, села рядом и принялась рассказывать, так и не убрав свою ладонь от его руки.

— Жили-были две сестры-царевны. Старшая-красавица и умница, наследница престола. И младшая, тоже красивая, умная, но, увы и ах, не наследница ни разу! Можно, конечно, замуж за королевича или царевича выйти. Только ей не так хотелось, а мечталось вот тут, в своём царстве-государстве править, и ведь все данные есть, одно мешает! Сестрица старшая, ненавистная! А тут еще, как назло, сестрица женишка нашла! Да такого, что у младшей аж скулы свело от зависти. По-другому не могу объяснить, как ей этакое в голову пришло! Слышала она, что средняя Яга промыслила части от неведомой зверушки и даже два из них использовала на царевиче из Аленького цветочка. Чем уж он ей досадил, не суть. Но две-то части остались. А младшей сестрице как раз две части и нужны были! Отправилась она к Яге и заказ оставила, да не просто на зелья, а с прямой доставкой адресатам! Сестрицу облили зельем из пера, и стала она жуткой птицей, а жениху её, хозяину Причудья, про которого старшая сестрица младшей наверняка сама и рассказала, досталось зелье с лягушачьей кожей. Он всё ждал, что невеста к нему явится и его расколдует. Да не дождался, а царевна-птица узнала, что бежал он неё её жених что было сил, увидав, в кого она превратилась! Небось, сама младшенькая сестру и порадовала, так дело изложив! — Катерина тяжело вздохнула. — Вот заказ, всё чин по чину. Сколько оплачено сразу, сколько причитается средней Яге за зелья и работу по доставке, так сказать, к потребителям. И, что показательно, потребители названы чёрным по белому, — Катерина прочла незамеченные раньше пометки на обороте и тихонько хмыкнула. — А вот и объяснение, почему царство Окаменелым стало. Царевна от сестры избавилась, а деньги средней Яге не доплатила, сочла, что это лишнее. Вот подарочек от Яги и получила! Хотела царство — пожалуйста, только с истуканами каменными вместо подданных. А эта младшенькая даже свою жадность себе на пользу обратила. Начала всех и каждого, кто ещё не был каменным, убеждать, что это царевна-птица их каменит! По сказке-то она даже солдату это же сказала!

Баюн выдернул листок у Катьки из руки, прочитал, потрясенно потряс головой.

— Потрясающе! А откуда ты это взяла?

— Да это записи сказок от Ворона Вороновича. Мне их Финист отдал, помните, я вам рассказывала? Cредняя Яга выпросила их у Ворона прямо в ларце, вроде как посмотреть, а отдавать-то и не собиралась. Вот и сложила всякие свои записки туда же. А Финист, когда запись с нужной сказкой нашел, из ларца всё забрал, до кучи, за пазуху сунул и мне принёс! Вот эта бумажка и попалась.

— Радость моя! Так это всё меняет! — Баюн подпрыгнул вверх на радостях! — Где старшая царевна мне отлично известно. Мы её вызовем, а у неё перед тобой должок! Она-то тебя чуть не угробила. Так что выслушает, как миленькая! А уж потом доставим её в Причудье!

— А этот… Он её не прикончит сразу? — засомневался Кир.

— Не успеет. Мы сначала объясним, да документ покажем, а потом девушку предъявим! — начал планировать Кот. — А в благодарность попросим воду источника! И Степану вернём зрение!

— Единственное, чего я не понял, зачем это всё Кащею! — вдруг сказал Кир.

Баюн, радостно вышагивающий по столу, затормозил так, что чуть носом стол не клюнул.

— А ведь и правда! — кивнул Бурый. — Об этом нам никак забывать нельзя! Точно это было сделано не случайно и не напрасно! Зачем-то ему нужна эта вода. Сам он её получить не может — ему хода в Причудье никак нет! Вот и решил Катериниными руками жар загрести!

— Что же тут непонятного? Причудская вода, если на ней особое зелье сварить, в прозрачную посудину налить, или заморозить, да через неё смотреть, показывает, где золото скрыто! — Жаруся развела крыльями, как руками. — Проще простого! А ты, Кир, молодец, в корень зришь! Значит, надо сделать так, чтобы Кащей воду эту не получил! Она нам и самим для Степана понадобится!

На следующий день Кот на Сивке полетел договариваться с царевной, Жаруся, припомнив что-то важное, улетела в другую сторону, а Бурый зачем-то вытянул Степана из Дуба под ветки и велел раздеваться.

— Чего? — Степан сначала решил, что ему послышалось. — Зачем?

— Затем! До пояса, быстро! — Бурый ухмыльнулся. — Штаны и сапоги, так уж и быть, можешь оставить.

— Бурый, ты что? Он же замёрзнет! — прошипела Катерина.

— Нет, не волнуйся, постой в сторонке, только из-под ветвей не выходи, и кликни Ярика, он мне понадобится, — непонятно распорядился Бурый.

Степан пожал плечами и, чувствуя себя крайне глупо, наощупь перестегнул пряжку-перышко на пояс, коснулся её и остался только в штанах, подпоясанных широким ремнём и сапогах. Вокруг прошелся Бурый и, осмотрев ученика, хмыкнул, а потом объяснил.

— Ты оказался одновременно и в уязвимом, и в выгодном положении! Уязвимом, потому что не видишь. Выгодном — потому что это временно, а пока ты можешь овладеть кое-чем очень важным! Можно глаза завязывать, но это не так хорошо действует! Кира буду учить по-другому.

Он краем глаза увидел, как попятился и поёжился Кир и удовлетворенно кивнул. — Да! Это нужно! Когда какое-то чувство ослабевает, оно, хотя бы частично, но компенсируется другими. Ты сейчас, наверняка, и сам заметил, что стал лучше слышать!

— Да, заметил! — с изумлением осознал Степан. Поскрипывание снега под лапами Бурого было необычно громкое и отчетливое! Вот шорох Катькиной шубки, а вот Кир провел рукой по коре Дуба.

— А! Уловил. Молодец! Где Катерина? Сосредоточься и постарайся понять.

Степан указал рукой направление. Он оказался так захвачен этим новым ощущением, что даже холода не чуял.

— Отлично! А Кир?

— Там, около Дуба. Сейчас шагнул в сторону, — безошибочно ответил Степан.

— Хорошо! Молодец! Но этого мало! Мы, волки, умеем чуять не только носом, видеть не только глазами, и слышать не только ушами! Умеете это и вы! Я, оборачиваясь в человека, понял, что есть эта возможность и в ваших телах! Говорил с Котом. Да, и вы можете ощущать присутствие чужой души.

— Как это? — удивился Кир.

— Сейчас покажу! — Бурый махнул головой Ярику и что-то беззвучно сказал ему. Ярик подхватил Катерину и медленно начал нести её по направлению к Степану. Тот ничего не мог слышать, но закрутил головой, ощутив приближение… Чего? Может, действительно души?

— Кать? — он протянул руку и с изумлением почувствовал её прикосновение к его пальцам.

— Да! — Катька рассмеялась. — Как ты понял?

— Не знаю… — Степан растеряно пожал плечами.

— Баюн рассказывал, что для какого-то эксперимента в вашем мире, людям завязывали глаза и просили других подходить, и те, стоящие с завязанными глазами, останавливали подходящих, когда чувствовали их присутствие, — объяснил Бурый. — Так я понял, что и у вас это есть, а потом посмотрел, как работают у вас самые лучшие воины. Есть такая очень редкая штука — бой с закрытыми глазами, вслепую. Человек не видит нападающих, но отбивает их атаки.

— Да, я что-то такое слышал, но думал, что это так… Преувеличение… — сказал Кир.

— Нет. И сейчас мы попробуем это со Степаном! — Бурый обернулся. Принял свой обычный вид хмурого темноволосого человека и шагнул к ученику. А тот вдруг отпрянул в сторону.

— Отлично! Почуял?

— Cкорее, движение воздуха, — удивленно ответил Степан.

— Правильно, поэтому я тебе и велел раздеться, ты сейчас ощущаешь воздух телом, так же как рыба воду, принцип тот же. Пока ощущаешь гораздо слабее, чем надо бы, но лиха беда начало! — хмыкнул Бурый.

Катерина смотрела, как Степан учится слышать то, что слышать-то невозможно, и чуять совсем уж невероятные вещи! Кир тоже загорелся, но ему пока пришлось выступать в роли подручного. Ярик тоже принимал участие в обучении — по команде Бурого показывал дуновением, как передаётся воздухом ближнее и дальнее движение.

— Услышь даже тишь, поймай даже тень.

Не будет различия, ночь или день.

Тепло или холод почуешь теперь

Далёко и близко, услышь и поверь!

Она и сказала-то беззвучно, а уловили оба, и Бурый и Степан.

Бурый одобрительно кивнул. — У парня и так неплохо получалось, а с этим и вовсе пойдёт отлично!

— Кать? Что ты сделала? — потрясенно спросил Степан, отбив атаку Кира, который по знаку Волка, внезапно подкрался сзади. Он не понял как, но в его голове появилось четкое ощущения приближения побратима со спины.

— Она немного помогла. Хотя, ты и так справлялся. Но с этим будет ярче и отчетливее. Немного ближе к моему восприятию, — объяснил Бурый. И усмехнулся: — Ну, что не замёрз? Нет? Ну, давай ещё чуть и хватит на первый раз.

— Бурый, а это останется? — решился спросить Степан, когда уже после бани сам зашел в горницу. Медленно, но сам! За руку его водить было уже не надо.

— Конечно. Ты и услышал, и ощутил. Останется уже навсегда.

— Нда… Если зрение вернётся, глядишь, будет за что Кащея благодарить… — подумал Степан, уверенно дойдя до Кира.

— Блин! Я тоже так хочу! — взвыл побратим, пытаясь высвободиться из захвата, которым его неожиданно поймал врасплох вроде как совершенно невидящий Степан.

Катерина только улыбалась и благодарно гладила Бурого. Смотреть на Степана в его беспомощном состоянии не было никаких сил, а сейчас всё стало гораздо, гораздо лучше!

Уже стемнело, когда в дверь её комнаты постучали, и вошел Степан.

— Можно? Пользуюсь случаем, когда ничего лишнего увидеть не могу, поэтому спрашиваю, уже войдя! — невесело усмехнулся он.

— Можно, конечно! Как я рада, что тебе получше! — она пошла навстречу, но и сам Степан уверенно шел к ней. И руки протянул, точно встретив её руку.

— Спасибо тебе. Мне очень помогло то, что ты сделала!

— Ты и сам справился. Ты гораздо сильнее, чем казался когда-то…

— Нуууу? Это комплимент, или камешек в мой огород? — хмыкнул Степан.

— Комплимент, конечно! — Катерина улыбалась. — Помнишь, как ты шел со мной ругаться, что я по ночам забираюсь к тебе в комнату?

Они оба рассмеялись, припомнив первую встречу Степана со сказочными героями. Если бы их видел Кащей, он был бы близок к помешательству, потому что по его рассуждению, сказочница должна рыдать, а паренёк или застыть в горестном отчаянии, или биться в истерике!

Бурый подождал, пока они поговорят, а потом тактично проследил, как Степан идёт к себе. И совсем не удивился его словам:

— Бурый, я тебя теперь чую. Спасибо тебе. И за науку и за то, что дал поговорить!

— Не за что… И всё-таки к девице лучше бы так поздно не наведываться… — проворчал Бурый. — Особенно, если эта девица…

— Твоя сестра! Я помню! — рассмеялся Степан. — Забудешь такое! — и уже зайдя в свою комнату, беззвучно добавил: — Волкобонус-то не дремлет!

Глава 22. Причудье

Баюн прилетел страшно довольный! — Девушке-красавице пришлось много чего выслушать! — фыркал он. — Хорошо, Жаруся не полетела. Птичка-то бывшая, царевна Премила которая, действительно хотела Катюшу убить.

— С ума, что ли сошла? — удивился Бурый.

— Ну, можно и так сказать. Она от тумана проснулась, увидела, что все остальные тоже побуждаются, сестрица царство получит, а она как была кошмарной птицей, так и останется. А за ней ещё и охота шла. Голуба-то, сестра младшая, и правда, всем рассказала, что это царевна, в птицу обращенная, людей в камни обращает. Вот Премила с отчаяния и решилась. А потом, когда ты её пожалела, да разрушилось действие зелья, она и сама не рада была. Злом за добро отплатила! Она была уверена, что ты погибла, и сама уже проклята! Узнала, что сказочница выжила, прямо танцевать начала! Хотя, я её всё равно чуть не сожрал! А Жаруся бы заклевала точно!

— Про меня и говорить нечего! — буркнул Волк.

— Короче говоря, я ей сказал, что наказание ей сказочница сама придумает. А сейчас тебе надо, что бы она к верховьям их реки прибыла. Тетушка доставит! Она тоже очень на Премилу сердится. И жалеет и сердится. А оттуда мы её в Причудье привезём. Ей, чтобы суженного узнать, надо его увидеть! И я ей ничего про суженного не сказал, а то вдруг не подействует, если она знать будет!

— Хорошо бы суженного этого сначала выманить из его болота! — вздохнул Бурый.

— Он чего, болотник что ли? — хмуро уточнил Степан. Ему страшно было, что он слепым останется, и жутко не хотелось, чтобы из-за него Катька опять куда-то лезла! Да ещё к какому-то совсем непонятному типу! — Он вообще кто?

— Хороший вопрос! — одобрил Баюн. — Он — человек вообще-то. Князь тамошний. Зовут Избор. Князь Причудья Избор. Причудье это такая местность, вокруг Чудова озера. Леса и болота, куча речушек. Большая вотчина.

— Чудское озеро? — Кир решил, что не расслышал.

— Да нет же! Чудское — это у вас. А у нас Чудово озеро. На берегу озера есть камень, из него бьет источник. Вода оттуда целебная, сказочная. Нет, не живая или мёртвая, просто другая. Если её с живой смешать, то многое из того, что уже поздно живой водой лечить, всё равно можно вылечить! И на ней многие отвары делают. Полезные! Кир не кривись! — Кот хмуро покосился на Кира. — Не для колдовства она, вода эта.

— А Кащею она что, не для колдовства что ли? — упрямо мотнул головой Кир.

— Ну, знаешь… Так даже обычную воду можно заклеймить! Отварчик, которым тебя в дерево превратили, на обычной озерной воде делается! — хмыкнул Баюн. Осмотрел совсем сникшего от воспоминаний мальчишку и продолжил. — Так вот, этот самый Избор всегда очень уж замкнуто жил. Воду набирал не всем, как-то решал, кому можно, кому нельзя. А вот если решал, что нельзя, то всё, ни подойти, ни подобраться к его владениям у такого человека больше не получалось. Вода та даётся только князю. А ещё Избора, как местного князя, слушаются все растения, которые на его земле растут. Если надо, заплетают дороги, ни проехать, ни пролететь! Жениться он не спешил, присматривался к девушкам, говаривали, что может даже из простых выбрать, но время шло, а он так и не выбрал, а потом вдруг объявил, что нашел себе невесту по сердцу! Нашел, да вот беда приключилась! Плеснули на князя зелье поганое, и превратился князь Избор, хозяин Причудья в… Ну, короче говоря, лучше один раз увидеть! — Кот пустил по блюдцу яблочко, и на поверхности возникло изображение такого странного существа, что Катерина едва не ахнула в голос. Казалось бы, после Степана, на котором все четыре элемента были задействованы, её уже ничем не удивить, но это!!!

— Чего это такое? А? — хрипло спросил Кир.

— Ну, что ж ты сегодня такой непонятливый-то? — c досадой уточнил Баюн. — Говорю же! Это князь Избор, хозяин Причудья!

— Вот это? — Кир ткнул пальцем в блюдце.

— Пальцами в блюдце не лезь! Оно грубого обращения не любит! — строго сказал Баюн. — Да, именно вот это, как ты любезно выразился, и есть князь Избор.

— Да что там такое? — Степан тронул побратима за плечо.

— Ээээ, ну как бы это… Серо-зелёный, склизский, мерзкий головастик на длинных и тонких ногах и с хвостом. Плоским таким, и формой словно весло, точно как у головастика! — честно ответил Кир. — Стоит как человек, но выглядит… Бээээ, как!

— Гениальное определение! — кивнул Бурый. — Кир, да ты дипломат прирожденный! При нём так скажешь, и тебя больше никто и никогда не увидит! Кроме щук. У него в озере щуки как крокодилы!

— Ну, он прав, грубо говоря! — вздохнул Кот. — Похоже именно на головастика на ногах. Даже Степан выглядел как-то… Мммм, более внушительно и мужественно.

— Ссспасибо! — Степан ту свою чудовищную морду иногда видел во сне и подрывался, словно его кусали! — Видимо, мне повезло, что четырьмя элементами одарили, а не одной лягушачьей кожей.

— Видимо, да! — любезно согласился с ним Баюн. — А вот Избору не повезло! Хотя, он был мужчина весьма и весьма привлекательный. Наверняка, это и было последней каплей для Голубы, младшей сестрицы царевны Премилы. Мало того, что сестра наследница, и будет царицей, так ещё и жених появился, да не сопливый местный князёк, а ах какой!

— А туман его захватил? — уточнила Катерина.

— Конечно! Но половина озера освободилась, когда ты сказку про царевну-лягушку пятиклашкам в школе рассказывала. Царевна-лягушка там по соседству владения имеет, вот и Избору счастье привалило, точнее его подданным. Ну, хоть в чём-то! Хотя, ему самому, наверное, в тумане спокойнее было! Потому что, когда он стал таким, ну, земноводным, он вообще перестал кого-либо к себе подпускать! В лучшем случае выкидывает силой. Грубой. Девицам и близко не разрешал подойти! Даже служанок всех приказал от себя убрать! Потом, вроде две девушки прошли к источнику, да так и не вернулись. Говорили всякое, и нехорошее в том числе, но, я думаю, что просто запер где-то, чтобы под ногами не мешали, да воду не клянчили!

— Так как же Катька к нему пройдёт? — буркнул Степан. Ему вообще эта идея нравилась всё меньше. А с другой стороны, это же единственная его надежда! А если с Катькой что-то случится? Он не знал, что его тоскливые раздумья были весьма заметны, и Катерина решительно свернула обсуждение.

— Пройду как обычно! Стёп, ну что ты в самом-то деле! И вообще, устала я от разговоров. У нас обед будет? — она показала Коту на понурившегося Степана и Баюн закивал.

— Да-да-да! Обед, срочно! А кое-кому и обед, и завтрак в одной тарелке! Стёпочка, это я тебе говорю! Кир, немного сдвинь Степана в сторону обеда!

Пообедать, конечно, пришлось. Только вот раздумья никуда не делись, будь они неладны! Степан ушел к себе, и чем больше думал, тем хуже ему становилось! До этого разговора он как-то представлял себе всё прощё! А ну как зацапает этот гад Катьку! И как тех двух девиц, которые куда-то пропали, запрячет?

Он услышал, что в дверь постучали. — Заходи, Кир!

— Почём знаешь, что я? — Кир с любопытством воззрился на побратима.

— Шаги услышал. Понятно, что это ты, Катька так не топает. Кота и Бурого я вообще не услышу, а Сивка подковами гремит.

— Нифига себе! Даже так! — присвистнул побратим. — Прям по шагам узнаёшь!

— Зубы мне не заговаривай! Что решили? Я же понимаю, сообразили, что мне это слушать невмоготу, вот и продолжили без меня!

— Умный! — одобрил Кир. — Так чего спрашиваешь, что решили? Баюн тебя вообще предложил усыпить, пока с водой не вернёмся.

— Да ну? А если я против? — вскинулся Степан.

— А он когда кого спрашивал? — резонно уточнил Кир. — Катька не согласилась. И Бурый.

— И на том спасибо!

— Короче говоря, решили дождаться Жарусю и лететь.

— Кать! — Степан поднял голову, прислушиваясь к шагам в коридоре.

Катерина вошла сердитая. Она точно знала, что Степан не простит, если его оставить в виде мишки в спячке, пусть даже зрение потом вернуть. И Волк тоже самое сказал! Зато Баюн извёл! Едва переубедили!

— Кать! Может, всё-таки не надо? Это риск большой! И Лягух ещё этот… Псих, небось! — Степану стоило большого труда это выговорить. — Я… Мне ничего не надо, если с тобой что-то случится!

— Нет! Со мной ничего не случится. И ты за этим проследишь! — Катерина долго примерялась и так, и этак. По любому выходило, что надо не просто Степана брать с собой, надо было идти с ним! Кто его знает, этого ледяного гада, что он ещё удумает, может же просто её вместе с водой унести, и Степан останется слепым! А там, в Причудье, Кащей хода не имеет, и помешать сразу воспользоваться водой не сможет!

— Я? Ты не шутишь? — Cтепан уверенно шел к ней.

— Похоже, что шучу? — Катерина крепко взяла его за руку. — Нет уж! И не думаю даже! И вообще, тебя Волк уже на тренировку ждёт!

— Я… Я иду! — Степан неожиданно обрадовался! Значит, не оставят его как грудного беспомощного ребенка в Дубе отсиживаться! — Кать! Спасибо тебе!

— Погоди! И я с тобой на тренировку! — Кир рванул за Степаном.

— Мальчишки, что с них взять! — вздохнула Катерина. — И всё-таки, как же мне с этим Избором говорить?

Жаруся прилетела вечером, стукнула клювом в окошко Катерины и, влетев в комнату, велела позвать Ярика. Ветерок влетел в окошко тут же, и с любопытством закружился около Жар-Птицы.

— Ярик, как отказываются от ветра? — строго спросила Жаруся.

— Нет! Не надо! — взвыл Ярик и отпрянул к Катерине. — Я ничего плохого не сделал! Хозяйка, не надо!

— Да что с тобой? — Катерина ничего не поняла и даже головой помотала.

— Не надо от меня отказываться! Не надо! Я сразу попадусь старой Яге! — Ярик принял обычный свой вид взъерошенного мальчишки и был явно очень сильно напуган. Небось, уже представлял железную шкатулку, куда его запрёт Яга.

— Я хоть слово сказала, что это тебя касается? — вздохнула Жаруся. — Как же с вами, ветрами, сложно! Мне просто надо знать! Вылавливать вольного ветра и спрашивать — бессмысленно. Охотится за подневольным — хлопотно. Вот и спросила у тебя. Ты-то под крылом, можно сказать!

— Ааа! Тогда ладно! — проворчал Ярик, который чувствовал себя неловко за недавний испуг. — Хозяин должен сказать, что ему такой слуга не нужен! И всё!

— А если скажет, что не нужен ему такой раб? — тихо спросила Жаруся.

— Да! Конечно, и так можно! — кивнул Ярик и покосился на Катерину.

— Я расспрашивала Степана, о том, как всё произошло, — объяснила Жаруся, устроившись на спинке стула. — Он, конечно, не Кир, который всё дословно повторит, да и в шоке был, но кое-что я из него вытянула полезное! Похоже, Кащей немного увлёкся, и пытаясь доказать, что это вихрь его виноват, а вовсе не он сам, произнёс фразу — отказ от одного из своих ветров! Я слетала, посмотрела, где он. Была уверена, что он вырвался давно, только ничего подобного! Ледяная глыба, куда Кащей свой вихрь демонстративно заточил, вместе с пластом снега упала в пропасть, но не разбилась, а там и лежит. Вихрь воет, как волчья стая, выбраться не может!

Ярик поёжился. Он ещё тогда невольно посочувствовал собрату, да порадовался, что его хозяйка его не запирает! Но был уверен, что Вихрь легко выберется, или сам Кащей его выпустит. А тут… Похоже, Кащею безразлично, где его слуга!

— Что-то его уже даже жалко! — вздохнула Катерина. Она, пообщавшись с Яриком, уже понимала, что для ветра это безумно, немыслимо страшно, быть закованным в замкнутом пространстве! — Жаруся, а… Ну, я понимаю, что сейчас не до него и всё такое прочее… Но, может, его отпустить?

Жаруся сделала вид, что раздумывает. А потом велела Ярику проверить, где остальные, не показываясь им на глаза, а как только он улетел, перепорхнула поближе и доверительно объяснила.

— Вообще, это очень полезно! Ветер сильный. Значительно, несравнимо сильнее Ярика. И то, что он не будет служить Кащею, уже отлично! А может, получится сделать так, чтобы он служил тебе! Я поэтому его и не отпустила сама! Только надо поторапливаться! Кащей пока не вспомнил и вообще далеко, но это не очень надолго, я полетала, посмотрела, где он…

— Вою будет… — Катерина скосила глаза на дверь.

— Будет! Поэтому мы быстро, и тайно! А? — Жаруся хулигански подмигнула. — Очень быстро!

— Погоди! А мы с тобой можем за живой водой слетать?

— Так мы там были неделю назад! — напомнила ей Жаруся.

— А кто про это знает? Мы же никому не говорили! — Катерина переглянулась с Жар-Птицей, которая заговорщицки замерцала всем оперением. Она вообще любила такие мелкие хулиганства!

— Отлично! Сейчас Коту зеркальце да блюдце засветим пёрышками и полетим за живой водой! Быстренько. Одно крыло там, другое тут.

Примчался Ярик и доложил, что Кот что-то ест, Сивка в конюшне, а Бурый, Степан и Кир тренируются в оружейной.

— Отлично! Мы отлучимся по одному важному делу! Про разговор о ветрах никому не говори! — строго велела Катерина. Вышла, сообщила Баюну, что они отлучатся, да и не стала уточнять, куда именно, ибо Кот был занят — жевал. Поэтому, пока прожевал, пока проглотил, пока сфокусировался на том, что ему его радость что-то сказала, Катя с Жарусей были уже очень далеко.

Катерина летела в шапке-невидимке, Жаруся отлично умела сливаться с любым пространством, так что добрались без приключений. Вниз в пропасть Птица нырнула стремительно, у Катерины аж дух захватило! Да, глыба льда была там, почти утонувшая в снегу, она надёжно удерживала плененный ветер. Вой доносившийся оттуда заставил Катерину поёжиться. Так можно выть только в смертельной тоске.

— Да, оставить его там… Это как-то совсем не правильно! — шепнула Катерина Жарусе.

— Давай. Поговори с ним. Я сейчас размету снег сбоку.

Вихрю померещилось какое-то движение, и он замолк, с надеждой всматриваясь в толщу льда. Он понимал, что попался! Кащей хозяин жестокий, если уж решил наказать, пусть даже и ни за что, может продержать его тут столетия! А может… Может и вовсе забыть! Неужели же он вспомнил? Да, Вихрь понял, что хозяин случайно отказался от него, но сейчас за возможность вырваться отсюда, он с радостью снова принесёт клятву! И тут сбоку снег исчез, лед стал совсем прозрачным и Вихрь увидел… Нет, этого просто не могло быть! Та девчонка, сказочница, и Жар-Птица! Вот кто пришел! Он сжался в тугой комок. Много чего было сделано и одной и другой! Именно он сумел изловить обессиленную Жар-Птицу и загнать её к ледяному зеркалу! А уж сколько раз он уносил девчонку!!!

— Всё! Вот сейчас она скажет что-то, и я стану просто скоплением скознячков, распадусь на воздушные волокна и исчезну! — понял Вихрь.

— Эй, чего ты там забился в самый дальний угол? Выбраться не хочешь? — послышался голос девчонки.

— Что? — Вихрю померещилось, что он ослышался. Он развернулся и осторожно подлетел поближе.

— Жар-Птица сейчас растопит этот угол, и ты сможешь выбраться! — сказала Катерина.

— Скажи про условие! — шепнула Жаруся. — Только если он будет тебе служить!

Катерина уже даже рот открыла, а потом замотала головой. — Нет, не надо! Пусть летит!

Жаруся усмехнулась и махнула крыльями на ледяную глыбу. Та сопротивлялась недолго, покрылась трещинами, заплакала стремительной капелью и треснула, открывая путь стремительному ветру. Он вырвался так, что чуть Жарусю не снес! Вырвался, устремился вверх, в небо, к облакам к свободе!

— Ишь, как взвился! — покачала головой Жаруся, глядя вслед ветру. — Давай-ка вылетать отсюда. Только подправлю ландшафт! — она махнула крылом, расколотую глыбу засыпал снег. Подхватила Катерину, велела одеть невидимку и взмыла из пропасти.

— Не сердишься? — немного погодя спросила Катерина.

— На что, девочка? — ласково спросила Жаруся.

— Ну, наверное, это неправильно, то, что я его без условий отпустила… Ты летала, разведывала, а я…

— Глупенькая, я уверена была, что ты так сделаешь! — рассмеялась Жаруся, заложив крутой вираж, просто от радости и удовольствия полёта. — Предложила, чтобы ты сама могла выбрать! Это важно!

Катерина даже не стала выяснять, почему именно, она так обрадовалась, что Жаруся не сердится, что просто наслаждалась полётом!

— Я не понял, и где вы обе были? — стоило только Жарусе влететь в горницу, как из-за печи вышел Кот и строго воззрился на них.

— Тебе что, Катюша не сказала, что мы отлучимся? Или ты себе мозги зажевал? Летали за живой водой! — Жаруся тряхнула крыльями и два пёрышка, которые закрывали изображения на зеркальце и блюдце, незаметно вернулись в её оперение.

— Если ты летала с радостью моей туда, так зачем перья свои налепила мне на зеркальце? Ай! За что? — взвыл кот, прикрывая лапой макушку, куда его Птица клюнула.

— Я? Я налепила перья? Да как тебе не стыдно? Я никогда ничего не леплю, тем более мои драгоценные перья! И вообще исключительно чистоплотна! Ты что? Решил, что мои пёрышки как твоя шерсть по всему Дубу летают? — Жаруся развлекалась от души.

— Да вот же! Вот! Хорошо ещё Бурый не видел! Степана пока учит! — Кот тыкал толстой лапой в сторону абсолютно чистого и сверкающего зеркальца. — Не понял… Тут же было перо! Жаруся! Ай! Ты же уже меня клюнула!

— Тот раз был за подозрения, а этот — за исключительно гнусные наговоры!

Катерина посмеиваясь, ушла к себе, а после ужина, пользуясь тем, что Степан после тренировки валился с ног, и норовил уснуть за столом, Кир недалеко от него ушел, Бурый пытался сообразить, какие ещё навыки им ещё можно передать, а Жаруся и Баюн продолжали обмениваться исключительно увлекательными колкостями, решила немного подышать свежим воздухом. Её вызвался проводить Сивка.

— Ты какая-то задумчивая. Всё в порядке? — cпросил Сивка.

— Да, просто не знаю, смогу ли я сделать так, чтобы меня выслушал хозяин Причудья?

— Мне кажется, что сможешь! — Сивка мягко коснулся носом прядки на Катином виске. — Не переживай.

Вихрь, который незаметно крутился рядом, внимательно прислушивался, и собрался было по привычке полететь и доложить хозяину, как вдруг вспомнил, что Кащей от него отказался, и он теперь сам по себе! Когда сказочница ушла, он свернулся ветреной петлёй в роще и загудел, пытаясь понять, почему не улетает… Зачем его вообще сюда принесло? Ярик услышал гул чужого ветра и вылетел уточнить, кто это.

— А! Это ты! Я так и знал, что она тебя отпустит! — свистнул он, завидев Вихрь.

— Почему это? — Вихрь порадовался случаю выяснить побольше о сказочнице.

— Она тебя пожалела! — завертелся между ветками Ярик.

— Она глупа, и даже не потребовала моей службы! — надменно провыл Вихрь.

— Зачем ей твоя служба? У неё есть я! — Ярик ловко увернулся от попытки его изловить. — Ей просто стало жалко тебя. Она знает, как это, когда летишь! Вот и всё!

Вихрь задумался. — А почему она зовёт тебя как-то странно. Ярик?

— Потому что это моё имя! — гордо ответил Ветерок.

— Враньё! У нас не бывает имён! — запальчиво ответил Вихрь.

— Бывает! Если нас зовут и мы нужны не только, чтобы принести-отнести и гадость сделать! Она даже разговаривает со мной!

— Врёшь ты всё! — рассердился Вихрь. А потом вспомнил, что эта самая девчонка как-то его благодарила. Вообще-то даже два раза. Первый раз, когда он её донес до тумана на странном острове, где жил вредный старик, а Кащей искал великого мастера. Но тогда Вихрь решил, что ему показалось. Ну, кто же благодарит ветер? Только мельники и рыбаки и то только изредка! А второй раз ему точно не показалось! Он даже переспросил! Он отнёс сказочницу в туман, когда она разбудила сказку про ежа. Если она чужому ветру «спасибо» говорит, она действительно может разговаривать со своим. И тут он рассердился! Почему это она не потребовала с него клятву, а? Что он, хуже что ли, чем этот вот мелкий, бессильный и пролазный сквозняк? Ну, ладно, ладно, он ей ещё покажет!!!

Чудово озеро, как оказалось, не замерзало даже в самые сильные морозы. Над озером стоял туман. Бело-зелёный. Над очистившейся его стороной — лёгкий, белоснежный, а над стороной ещё захваченной забвением — мерзкий тяжелый и плотный зелёный! Они уже пересекли границу Причудья, и двигались в густом лесу, когда наткнулись на месиво переплетенных колючих ветвей.

— Кто вы, что вам надо? — послышался из-за этого переплетения чей-то нелюбезный голос.

— Это — сказочница Катерина, а мы — её спутники! — начал Баюн.

— Убирайтесь! Князь никого не хочет видеть!

— Вам что, хочется порки за то, что вы сказочницу посмели не пропустить? Она вам половину озера очистила, а может, и все очистить! — Баюн отлично умел не обращать внимания на хамство, когда ему это было нужно. За зарослями явно засомневались… Из-за огромных выворотней вылез стражник, отряхнулся, отвесил поклон в сторону прибывших, и развёл руками.

— Мы бы со всем почтением! Правда! Мы-то оченно рады были бы, если б эта проклятая штука навеки ушла! — он мотнул головой в сторону тумана. — Токмо князь-то наш, он того… Околдован. Ему проснуться не в радость! Да и женщин он того… Не переносит! Ну, совсем никаких! Даже вооот такусеньких! — стражник показал от утоптанного снега какую-то кочку, явно демонстрируя, что даже если грудное дитё женского пола вознамерится с князем пообщаться, ничего у дитяти не выйдет!

— Ну, ладно, тогда план Б! — вздохнула Катерина когда они отъехали подальше. — Полетела я! Обычных птиц он пропускает. Вряд ли поймёт, что я не очень обычная. Главное, сами не уходите далеко, чтобы вы тоже были в Причудье!

— Кать… Ты уверена? Ты же там одна будешь! — Степан распереживался так, что в животе словно кусок льда образовался!

— Зачем одна? Я с Яриком! Яричек, ты же меня не бросишь? — Катерина-то пыталась Степана и остальных подбодрить, только кроме них это слышал ещё и Вихрь, потихоньку пробиравшийся над деревьями, и его аж сворачивало от изумления! Настолько это не походило на приказы Кащея!

— Конечно, не брошу! — тут же загордился Ярик, и уже через несколько минут легко нёс лебедушку по направлению к озеру.

Катерина нырнула в белый легкий туман, как под куполом оказалась. — Вот удивительно! Снег вокруг, а на берегу трава! Да, дальше тоже снег, но берега-то все в зелени!

Она аккуратно гребла лапками, пока не заметила у берега, у которого было больше всего травы, огромный камень, из которого тёк небольшой ручеёк воды.

— Источник! — поняла Катерина. — Интересно, а хозяин-то где? — повернула голову и чуть не заорала! Почти у берега из воды торчало что-то… Она-то сначала решила, что бревно такое… А оно возьми и повернись, да глазами моргни. — Хорошо бы понять, у лебедей сердечные приступы с перепугу бывают? — успела подумать она.

— А это ещё кто тут у нас? — красивый мужской голос с внешностью не вязался никак! — Лебедушка! Хорошая птица, верная! Не бойся, плыви ко мне!

— Ага, подплыви так, а он, может, жаркое из лебедей очень уважает! — размышляла Катерина.

— Не бойся меня! Хотя, я понимаю, как такого не бояться! Ладно, я сейчас выйду, сяду вон там, и ты можешь к траве подплыть. Я до тебя не достану, не трону, не бойся!

— Заботливый, однако! — оценила Катерина.

Избор начал выходить из воды, и это было настолько отталкивающее зрелище, что Катерина даже глаза прикрыла! Он набросил на себя алое княжье корзно и стало ещё хуже! Хотя, казалось бы, дальше уже некуда!

— Нет предела совершенству, и наоборот! — решила Катерина. — Благородный цвет, фибула, покрой. И над этим всем омерзительная рожа на плечах, шеи нет вообще. Хотя, это логично! Какая там шея у лягушки. Да если бы лягушки! Чего-то странного, гладкого, склизского, даже цвет мерзкий. А самое поганое — это хвост!

Хвост тянулся из-под плаща каким-то нелепым веслом! Катерина с трудом заставила себя на это безобразие не смотреть, и подплыла к берегу. — Да уж, хорошо бы Премила его узнала… А вот узнает ли? Степан был страшен, конечно, но всё равно лучше!

— Не бойся. Я выгляжу мерзко, это правда. Хотя и нет в этом моей вины! — снова заговорил Избор. — Мало колдовства, так ещё и любимая предала! Все они такие! Мерзкие, корыстные, подлые!

Катерина вздохнула… Начало для разговора было какое-то не очень удачное! Она присмотрелась к деревьям вокруг, думала под иву спрятаться, и там вернуться в человеческий вид, но вспомнила, что он приказывает деревьям, ещё велит поймать, да притопить! Покосилась на скалу. И решительно поплыла за неё!

— Ну вот, даже трава тебя не соблазнила, просто рядом посидеть! И то верно, кому охота такого видеть? — растравлял себе раны князь Избор. — Вот и она не захотела!

— Жила-была царевна Премила. Наследница царского престола, красавица! — вдруг послышалось из-за скалы. Избор застыл от изумления! Мало того, что девичий голос, так ещё и имя! Проклятое имя предательницы, которое он сам себе произносить запретил. А больше-то никто и не знал, кто была его невеста! Он ринулся в воду прямо в корзно, и через пару секунд увидел сидящую на берегу совсем молоденькую девушку.

— Как ты сюда попала! Как ты смеешь! Убирайся! Я тебе сейчас! — он хотел махнуть лапой и тогда ивы схватили бы её, заткнули бы рот! — но его слова отнес в сторону неожиданный порыв ветра. Зато слова девушки очень хорошо были слышны!

— И была у неё сестра Голуба, что хотела старшую погубить, да самой престол получить! Хотела, да всё не решалась!

— Не смей о ней говорить! Ивы! Сххх… — Избор не успел прокричать приказ о том, что девку надо схватить, и с изумлением ощутил, что его попросту выдернуло из воды невидимой силой, словно ветром подняло, и край корзно надежно обвил ему рот и руки! И сколько он не бился, высвободиться не удавалось. Зато деревья, услышавшие голос хозяина, потянули ветви к Катерине, но их отбросило, склонило в другую сторону сильным порывом ветра. Очень сильным, неожиданно сильным для Ярика.

— Не решалась, да вот когда узнала, что старшая сестра полюбила князя Избора, хозяина Причудья, а он полюбил её, от зависти лютой и решимости прибавилось! — продолжала Катерина, рассудившая, что потом уточнит, как Ярику удалось и Избора в корзно закатать и ивы удержать. Она не обратила ни малейшего внимания на невнятный истошный вой лягуха, прозвучавший после её слов о том, что Премила его полюбила. И продолжала:

— Отправилась Голуба к ягишне одной и заказала у неё два зелья. Два, князь! Не одно! И изготовила ведьма зелья да за отдельную плату их доставила. А кому, как ты думаешь?

Князь, спеленутый в собственный плащ что-то просипел.

— Правильно! Зелье с кожей лягушки — тебе. А вот кому зелье с пером от неведомой зверушки? Как ты думаешь?

Князь вдруг затих.

— Да, так вот, превратилась красавица Премила в страшную, огромную птицу, и всё ждала, что её жених придёт, да избавит её от участи жуткой, а её-то надо было всего лишь пожалеть!!! И заклятие бы спало! Послала она сестру свою родную, чтобы та его, жениха любимого привела. А сестра вроде как поехала, вернулась, да и ответила, что жених бежал от её вида страшного! — Катерина теперь знала подробности. Баюн у Премилы всё уточнил. — Ярик, распутай его, пожалуйста, вроде как кидаться на меня он уже не собирается…

Корзно моментально слетело с уродливого создания, Избор шагнул к Катерине и схватил её за руки своими липковатыми холодными лапами. — Ты сейчас правду говорила? Отвечай!

— Правду! — Катерина сделала усилие, чтобы не отстраниться, и руки от омерзительных лап не отдёрнуть.

— Откуда знаешь? Она сказала?

— Нет, я заказ нашла на зелья. Записи ягишны.

Избор отступил от Катерины и увидел, как она достаёт из сумки листок. — Читай сам!

Отвратительные лапы неловко взяли листок.

— Не может быть… Не может быть… Так она тоже околдована? И она меня ненавидит? Она же ждала, чтобы я её спас!

— Ну, как бы она всех начала ненавидеть… — дипломатично вздохнула Катерина.

— А где она сейчас? Я поспешу к ней, я постараюсь!

— Что именно постараешься? Известить, что ненавидишь всех женщин поголовно? — Катерина хмуро осмотрела закручинившегося Избора. — Ладно, расскажу тебе и продолжение истории.

Избор поднял взгляд, и Катерина невольно поёжилась. На страшной морде были серо-зеленые человеческие глаза, и от этого становилось ещё более жутко, хотя, казалось бы, куда уж больше… Но она заставила себе не отшатываться, не отодвигаться даже, и продолжила:

— Яга, которая заказ выполнила, получила только задаток, а остальное золото так ей Голуба не заплатила! В отместку Яга напустила на тамошних жителей окаменение. Тем, кто пока не окаменел, царевна Голуба сказала, что это Премила, сестра её такое творит. И за ней начали охоту!

— Она жива? — Избор едва выговорил вопрос.

— Да. Я видела её и… — Катерина вздохнула.

— И что? Говори! — Избор едва сдерживался, чтобы не начать трясти сказочницу за плечи!

— Она рассказала мне о женихе, что бросил её, и мне стало так её жаль, что этим я сняла с неё заклятье!

— Так она снова девушка?

— Да! Она снова красавица, только очень несчастная.

— Почему? Разве… Разве она не разлюбила предателя-жениха?

— Видимо, нет… Иначе она не была бы так несчастна. Больнее всего нам могут сделать те, кого мы любим. Правда?

— Правда! — глухо ответил Избор. — Где она сейчас? В своём царстве?

— Нет, она туда не возвращалась. Сказала, что ей там больше нечего делать, а сейчас она едет в Причудье. Нет, не волнуйся, она пока ничего про тебя не знает! — про волнение Катя сказала не просто так! Это странное существо начало хвататься за свою морду, покачиваться и стонать!

— Да как же я ей покажусь такой! Нет, нет! Я не могу! Она убежит в ужасе! Ни одна девушка такого не выдержит!

— Выдержит! — Катя не стала напоминать Избору, что он совсем недавно винил невесту именно в том, что она якобы его испугалась! Нелогично, конечно, ну, какая уж тут логика, когда такая трагедия у человека!

— Откуда тебе знать!? Нет, нет! Мне надо скрыться, уйти! — стенал Избор.

— Да конечно, откуда бы! Особенно если учесть, что младшая сестрица той Яги, что вас обоих заколдовала, то же самое сделала и с моим… Ээээ, женихом! Только вот использовала всё! И шкуру с шерстью, и чешую ящерицы и перо, кожу лягушки! Можешь себе представить? — Катя не стала уточнять, что несмотря на полный комплект зелий, Степан выглядел всё-таки приятнее, если можно так про чудовищное обличье говорить.

Избор медленно отвёл лапы от морды, и уставился на Катерину.

— Да! И он так же всё куда-то пытался уйти, дескать, мне должно быть противно!

— И что? — вдруг со слабой надеждой заинтересовался Избор.

— Можешь сам на него посмотреть. Он сейчас тут у границы, со всеми моими спутниками! — Катерина не ожидала от лягуха таких активных действий. Избор хотел посмотреть, и ещё как! Он крикнул, призывая слуг. Из-за дальних деревьев, занесённых снегом, появились какие-то люди, изумленно уставившиеся на Катерину. Избор велел срочно проводить к нему всех чужестранцев, которые ожидают на дороге! А сам потянулся лапой к ближайшему дереву и велел:

— Открыть проход! — дерево дрогнуло, и словно волна пошла по ветвям в сторону дороги.

Катерина смотрела, как он нервно прохаживается по берегу, а потом лезет в воду.

— Не могу долго на воздухе! — объяснил он. — Кожа на морозе сохнет. Слушай, а тебе что, и правда, противно не было?

— Честно? Страшно было очень, жалко его было. А противно… Было, конечно, но только пока я не поняла, что это он!

— И ты смогла к нему прикоснуться? — Избор зашел уже так глубоко, что над водой только рот был и два глаза.

Катерина рассмеялась. — Прикоснуться… Я его поцеловала! Это не было одним из условий, но так получилось быстрее. Шкура сошла быстрее. А было-то… Ух, что там было! — она порадовалась, что Избор не спросил, страшнее ли выглядит он сам. Врать не хотелось, правду говорить тем более. Она прислонилась плечом к скале, и наблюдала, как кристальной чистоты струйка воды стекает в озеро. Избор плавал невдалеке, явно переваривая новости и, пытаясь решиться в таком виде на встречу с невестой, которая, оказывается, совсем даже его и не предавала!

На дороге послышался шум и Избор подплыл к берегу. Слуги и стражники Избора с поклонами провожали к князю всех спутников сказочницы, кроме Бурого и Жаруси которые отправились за Премилой. Избор вышел из воды, накинул на плечи корзно и поклонился Баюну.

— Приветствую тебя!

— И я рад тебя видеть! — церемонно кивнул Баюн.

— Рад? В таком-то виде? — Избор горько вздохнул.

— Так всё временно, когда знаешь, как это исправить! — оптимистично заявил Кот. — Смотрю, ты уже познакомился с моей сказочницей Катериной?

— Сказочницей? — Избор изумлённо оглянулся на Катю. — То-то туман у нас ушел, и ещё… когда ты говорила про Премилу, я слышал, что слова звучат необычно! — он пару секунд помолчал, заново осмысливая всё ею сказанное, а потом попросил:

— Я хочу увидеть жениха сказочницы. Это правда, что она сняла с него заклятье из всех частей неведомой зверушки?

— Да, правда. Вот он. Царевич Степан! — Баюн кивнул на Степана, сидящего на Сивке. Кир стоял рядом и очень старался на это чудище не смотреть!

— Пусть он подойдёт! Я учую, было ли зелье! — попросил Избор.

Степан хотел спрыгнуть со спины Сивки, но поскользнулся на ледышке, попавшей под ноги, и его едва успел поймать за плечи Кир.

— Что с ним? — Избор уже понял, что парень не видит!

— Ослепили Кащеевым ледяным светом! — ответил Баюн.

— Бедняга… Если бы была живая вода, ему легко можно было бы помочь, но одна моя вода с этим не справится! — вздохнул Избор. Он шагнул ближе, почти вплотную к Степану и втянул воздух. Его обличье позволило ему узнать правду. — Да, на нём было заклятье! Полное! Как жаль, что нет живой воды!

— У меня есть живая вода! — негромко сказала Катерина.

— Не может быть! И кто же её достал?

— Я! — Катерина уже как-то попривыкла к облику Избора и не испугалась, и не отпрянула, когда он к ней приблизился, а он взял её за запястье холодной, склизской лапой, отчего Кир вздрогнул и почувствовал, что у него по загривку просто толпы мурашек бегают! От крайней брезгливости!

— Пойдём! Тогда я смогу тебе хоть как-то отплатить добром за то, что ты мне вернула надежду… — он понизил голос так, что слышно было только Катерине. — И больше того, гораздо больше! Я не знаю, как и что будет, но я уже знаю, что она меня не предала! Нет, может быть, она убежит, когда увидит, в кого я превратился… Может быть! Но сейчас я верю, просто верю в то, что бывает и по-другому! — он махнул слуге и тот с поклонами поднёс князю небольшой прозрачный сосуд. Избор подставил сосуд под струйку воды, и над горлышком заискрилась крохотная, переливчатая радуга. Князь довольно кивнул, увидев радугу. — Возьми. Смешай две капли моей воды и две капли живой и смажь ему глаза. Он прозреет! — Избор устало опустился на землю около источника.

Катерина же метнулась к Степану. Капнуть четыре капли из двух флаконов, много времени не заняло. А потом так задрожали руки, что пришлось плошку отдать Киру.

— Я подержу, не нервничай! — Кир сочувственно смотрел на Катьку и на Степана. Непонятно, кто больше волнуется!

Катерина тронула указательными пальцами жидкость, та разделилась ровно пополам и послушно обволокла подушечки пальцев. Совершенно против законов физики! Стоило только коснуться век Степана, как жидкость тут же перетекла на них, Катерина отступила.

— Открой глаза! — велел Избор.

Степан чуть помедлил. Страшно было. А ну как не подействовало! Он чуть не с усилием поднял веки и увидел тут же увидел весьма заинтересованную морду Баюна, который по извечному кошачьему стремлению быть поближе к центру событий свесился со спины Сивки и уткнулся практически в Степанову физиономию.

— Баюн! Сивка, Кир! Я вижу! Кать! Я вижу! — он наконец-то увидел и Катьку. Бледная и очень взволнованная, она стояла справа в двух шагах.

— Какое счастье! — только и успела она сказать, как завыли, затрубили трубы где-то в стороне.

— А! Царевна едет! — довольно произнёс Баюн.

— Что? Что ты сказал? — Избор даже охрип от неожиданности.

— Ну, что-что… Мой друг и названный брат Катерины, Бурый Волк везет царевну Премилу. Стоять! Нечего тебе сейчас в озере делать. У неё глаза завязаны, и она понятия не имеет, куда едет!

— Но почему она тебя слушается? — изумленно проговорил князь Избор. Он отлично помнил, что Премила была весьма своевольна и покорной её никак не назовёшь!

— Она… Она от отчаяния хотела убить нашу Катерину. И почти это сделала. Ну, то есть то, что сказочница не погибла, не её заслуга! — объяснил Баюн. — Вот и едет.

— Она что, сошла с ума? — в ужасе отпрянул Избор. — Кровь сказочника — страшное проклятье для убийцы!

— Да, она знала! — грустно сказала Катя. — Похоже, что жить больше не могла, вот и решила так…

Избор даже забыл о том, как именно он выглядит! Он со страхом смотрел на Катерину, ужасаясь тому, что может произойти с его невестой. Даже собственное уродство внезапно отступило на задний план!

Когда показался Бурый с сидящей на его спине черноволосой девушкой с завязанными глазами, Избор как раз собрался с духом, и решил предложить сказочнице любой откуп за жизнь Премилы!

— Я привёз царевну! — грозно рыкнул Бурый, спуская девушку со спины. Жаруся в виде серой голубки, сопровождающая Волка и Премилу, опустилась на ветку ивы.

— Я… Я виновата перед тобой, сказочница Катерина! Ты спасла меня, а я… я хотела убить. Я приму любую казнь! — Премила была совсем бледной, но старалась держаться ровно и говорить отчетливо. Избор дёрнулся было к ней, но его остановил Волк.

Катерина молча взяла её за руку и сняла повязку. Премила удивлённо огляделась. — Это… Это ведь Причудье! Зачем я тут? Мой… Мой бывший жених бежал сюда. Бежал от меня!

— Нет, не от тебя и не бежал! — мягко сказала Катерина и чуть отступила в сторону. Глаза у Премилы большие, серые, а тут стали просто огромными! Она отпрянула в ужасе, вскрикнула.

Избор, закрыл лапами морду, застонал, отвернулся.

— Стой! Стой! Кто? Кто ты? — Премила никогда не была труслива, а тут в омерзительном чудище померещилось что-то знакомое, такое знакомое… — Покажись!

Избор невольно повернулся к ней, и она увидела глаза чудовища. — Избор?

Одно слово, просто имя, и несчастного князя затрясло, словно в лихорадке, он вскрикнул, кинулся в воду, скрылся под ней.

— Что это? Что с ним? — Премила испуганно обернулась к Катерине.

— Его околдовали одновременно с тобой! Он никуда не бежал в страхе, зато был уверен, что это ты не захотела его расколдовать, побоялась приблизиться, предала его! — печально ответила Катерина.

— Что? Избор!!! — Премила побежала к воде, но князь уже вынырнул и двинулся к берегу, торопясь к невесте.

— Ничего себе лягух! — просипел рядом очень удивленный Кир.

— Да, он всегда был красив! — довольно кивнула Жаруся.

— Особенно по контрасту, так вообще! — подтвердил Степан. Он никак не мог насмотреться на то, что его окружало, и жалел только о том, что Катька далеко стоит!

А те двое стояли по колено в ледяной воде и никак не могли разнять руки, и вдруг Премила что-то сказала, понурилась, словно погасла, попыталась высвободиться. Но князь не позволил, взял её на руки, вынес из воды, а подойдя к Катерине, поставил Премилу себе за спину и плечи расправил. Защитил!

— Я знаю, что моя невеста сделала непозволительную вещь, и ты можешь потребовать её жизнь! Возьми в уплату мою! Нет, Премила! Я так решил!

Катерина и не собиралась мучить этих влюблённых чудаков.

— Не спорьте! Я и не собиралась брать ничью жизнь. Царевна Премила, я простила тебя. И ничего в уплату мне не нужно. У тебя нет долга.

Тут уж Премила не выдержала!

— Кто бы мог подумать, что она вообще плакать умеет! — Степан как раз ту птичку не простил однозначно! — Чуть Катьку не угробила!

— Да уж… Ну, Катерине-то виднее. Наверное! — тихо сказал ему Кир.

Избор, совершенно сияющий и счастливый обнимал рыдающую на его плече Премилу, и отдавал громкие команды слугам.

— Я вас просто не могу отпустить! Ну, прошу, умоляю, мы оба просим! Да?

— Ддддаааа… — Премила, оказывается, принадлежала к той редкой породе женщин, которые плакали красиво. Она как раз становилась всё краше и краше, словно смыли слёзы и боль, и обиду, и горечь предательства, и все беды, что на царевну свалились, и вину за убийство, которое как она думала, совершила, и ожидание проклятия, которые томили её последнее время. — Пппожалуйста! — она неловко, по-детски, вытерла слёзы и глянула на Катерину. — Прошу тебя!

Палаты князя были богатые, да и содержались на славу, несмотря на то, что князь почти всё время был в озере. И радостные вопли раздавались со всех сторон, когда князь возвращался к себе. Да ещё в своём виде, да с невестой, которая его и расколдовала!

Пока ошалевшая от счастья дворня кидалась кто куда, пытаясь срочно приготовить всё для пира, Князь велел отвести Премилу в её покои, чтобы она могла переодеться, да привести себя в порядок.

— Ей всё было приготовлено, а потом даже двери туда не открывали… — закручинился Избор.

— Не вспоминай. Всё прошло! — мягко сказала ему Катерина.

— Как же ты всё это поняла? — князь только руками развёл.

— Да как-то случайно получилось… — улыбнулась Катерина.

Баюн тут же обрадовал князя тем, что сказочница может очистить ему земли.

— Когда туман пришел? Летом?

— В мае! — встрепенулся Избор.

— Вот в мае нас и жди! — довольно хмыкнул Кот. — А кстати, куда ты двух девиц-то дел? Тут уж такие страсти про тебя болтали!

— Да никуда я их не девал! — смутился князь. — В туман приказал закинуть! Обе приходили за водой на продажу! У меня же сам источник показывает. Если на продажу или по дурной надобности просят — радуги над водой нет. Ну, и чужому вода не даётся. Только мне. А эти пришли, ныли, выли, я решил, что дешевле им воды дать, стал набирать, а они, оказывается, врут, что для себя! Я и прогнал! Так это же девки! Они ж не могут уйти по-хорошему! Всё ходят и вопят, причитают где-то по лесу. Я и приказал их того… Так что туман уйдёт и они проснутся!

Катерина рассмеялась, а потом что-то очень тихо спросила у Избора. Тот сразу посерьезнел и нахмурил брови. — Хорошо, что ты сказала про Кащея! Тот кувшинец, что я тебе дал, спрячь. Пригодится ещё, мало ли. Хотя я тебе всегда ещё налью, сколько захочешь! Ты вообще можешь всё брать, что у меня есть! А вот этому гаду костяному, да ледяному, мы сейчас кое-что другое подсунем! Будет знать! — он отдал приказ и один из его слуг поехал за тем, что приказал привезти князь.

Премила вышла в новой одежде, умытая, невероятно красивая. Улыбалась князю так, что кажется, вокруг уже весна началась! И вдруг погасла улыбка, закаменело лицо, и в нём стало проступать то жестокое выражение, которое было у неё, когда она только сбросила перья.

— Милая, что?

— Cестрицу проклятую вспомнила! Как она нас чуть не сгубила! — запылали яростью глаза. — Отомщу ей, как она того заслуживает!

— А сама-то что заслуживаешь? — вдруг спросил её Кот. — Давно ли за казнью шла?

Премила ахнула и перевела взгляд на Катерину, та грустно опустила голову.

— Я не возьму обратно свои слова о том, что прощаю тебя! — покачала она головой. — А ты… Сама думай! Я тебе только скажу, что ты сейчас можешь сама выбрать свой путь. Или ты оставляешь всё как есть, и отпускаешь себя на свободу. От ненависти и обиды. От боли и проклятья, от страха и безумия! Или ты идёшь убивать и гибнешь сама. И не от меня, а от себя! Посмотри! — Катерина показала Премиле на начищенный серебряный нагрудник князя, в котором ясно, как в зеркале, отражалось лицо царевны. — Посмотри, ты стала как та птица…

Премила глянула и в ужасе закрыла лицо руками. Дрогнули и опустились плечи, а потом царевна подняла голову и сказала:

— Да, ты права. Я могу выбрать. И я выбираю того, кого люблю, а не месть и ненависть! Пусть живут, как знают! Она сама выбрала свою дорогу, пускай идёт по ней сама! А я… Я больше не обернусь назад. Простили меня, и я прощу. Хоть это и трудно. Очень!

Она протянула тонкие пальцы к нагруднику жениха, закрыла своё отражение и продолжила:

— Больше нет птицы. И никогда не будет!

Когда вернулся посланный князем слуга, пир был в разгаре, Катерина от усталости и пережитого волнения уже валилась с ног и едва держала глаза открытыми. А Избор наклонился к ней и тихо прошептал что-то, передав точно такой же прозрачный кувшинец. Сон как рукой сняло! Катя покивала и рассмеялась. Спрятала кувшинец в поясной карман, так, чтобы с первым не спутать, и уже точно знала, что Кащею будет что вручить!

Покои им выделили роскошные! Слуги не знали, как угодить гостям, что так много радости принесли в их земли! Степан, наконец-то добрался до Катерины и пытался высказать ей что-то важное, но Бурый его попросту выдвинул из светлицы. — Иди, иди, я тебе чего про позднее время говорил! А она сейчас стоя уснёт! Завтра поговорите!

Катерина уже засыпала, когда вспомнила, что забыла поблагодарить Ярика! — Нет, ну я и хрюшка! Чтоб у меня без него получилось бы!

Едва выбралась из перины, в которой тонула, как в глубоком и мягком сугробе, накинула на плечи подбитое мехом корзно, пошла к окну. — Ярик! Ярииик!

— Да, хозяйка, я здесь! — в окно дунул порыв ветра и за спиной Кати обнаружился взъерошенный полупрозрачный Ярик. — Я думал, что ты уже спишь! — Ярик этого не понимал, но уже привык к тому, что люди и животные это делают.

— Собиралась, но вспомнила, что тебя не поблагодарила! Спасибо тебе! Не знаю, как бы у меня без тебя получилось!

Ярик смутился. Он был очень доволен тем, что про него не забыли, даже отложили эту странную штуку — сон! И особенно был доволен тем, что слова хозяйки слышит ещё кое-кто!

— Я-то что… Просто выловил, да завернул его… — ответил Ярик.

— А как тебе удалось ещё и ивы от меня убрать? — вдруг припомнила Катя.

— Это не я! — Ярик врать хозяйке не мог в принципе. Клятва не давала, но и так не стал бы. — Это Вихрь. Ну, тот, что Кащею служил.

— Да ты что? Странно… Жаль, что его тут нет, я бы его тоже поблагодарила!

— Нет, он тут как раз! Вон, видишь, ветки колышутся! — Ярик мотнул головой на окно, за которым, и правда, ветер дул сильно.

Катерина шагнула к окну. — Вихрь! Спасибо тебе!

— Третий раз… — послышалось ей в шуме ветра. Она чуть пожала плечами. — Небось, решил так отплатить за то, что я его выпустила! — думала она засыпая. Окно уже было закрыто, а за ним, в ветвях шумели уже два ветра.

— Да! Мне предложили самому выбрать имя! — хвастался Ярик.

— И ты осмелился сам? — Вихрь удивлялся всё больше и больше.

— Ну, да! Мне же разрешили! — Ярик вообще-то не очень был рад тому, что вынужден слушаться кого-то. Гораздо веселее быть вольным ветром. Но ему-то выбирать не приходилось… А вот сейчас он стал понимать, что кроме защиты от старой Яги, есть в этом и ещё кое-что… Недаром же сильный и совершенно свободный Вихрь тратит своё время на то, чтобы выспрашивать подробности его службы.

Степан смог поговорить с Катериной только после завтрака. Трапеза была роскошной. Князь весел, Премила — сказочно хороша. Они решили свадьбу не откладывать, а пожениться как можно скорее. Упросили не уезжать!

— Да как жеж мне успеть-то? — метался по теремам, княжьим палатам и хозяйственным постройкам княжий управляющий, дьяк Никодим. — Ой, опозорюсь! Ой, чего-нидь да забуду! Да где ж это видано, за три денька свадьбу княжью состроить?

Катерина только головой покачала сочувственно вслед просвистевшему мимо Никодиму. — Вот хлопоты у человека!

— Кать! Спасибо тебе! Я даже уже мечтать боялся, ну, что зрение вернётся! — Степан радовался всему, что видел! Даже смешному суетливому кругленькому Никодиму. Как, оказывается, много не замечаешь, когда привык, когда это обыденно! А всё вокруг такое… Такое…

— Я так рада, что получилось! — Катерина улыбалась, глядя, как на ветку над Степаном порхнула серая голубка с длинноватым хвостом, от души стряхнув на него снег.

— Аааайй! Ну, Жаруся! Ну, я могу с девушкой поговорить? — Степан безуспешно пытался вытряхнуть снег из-за ворота.

— Без сомнения! Только тебя за какой-то надобностью зовёт князь Избор! — сообщила Жаруся. — Поспеши! Ты, царевич, конечно, но он-то тут хозяин! — Жаруся проводила паренька взглядом, а потом перебралась на плечо к Катерине. — Тебя тоже ждут в светлице! — пискнула она на ухо своей девочке.

Катерина с Жарусей вернулась в светлицу, а там уже дожидались Волк и Баюн.

— Ну и? Что передал Избор? — Жаруся всегда была очень любопытна!

Катерина подошла к окну и на всякий случай занавесила его. Вихрь помог, конечно, но от слуги Кащея, даже бывшего, ничего особенно хорошего ждать не приходилось. Жаруся тут же засветила перья, и все внимательно стали рассматривать прозрачный кувшинец.

— Это тоже вода из Причудья, но другая. Этот источник бьёт в лесу, около болота, и вода из него указывает на месторождение кошкина золота, — Катерина назвала металл так, как сказал Избор, хотя Кир и объяснил уже, что это сульфид железа — пирит, или золото дураков.

— Эхххх, и налетается же он за кладами! — расхохотался Баюн. — А я и не знал, что у князя Избора такое отличное чувство юмора!

— Теперь главное, чтобы без потерь получилось ему это кувшинец отдать! — буркнул Волк. Он всегда предполагал самое поганое! — Ладно, пойду я. Князь Избор так счастлив, что вернулся в свой человеческий вид, что предложил на радостях нашим вьюношам особые боевые ухватки показать. Местные. У них тут есть свои хитрости. Так что надо подсобить.

Катерина вдоволь нагулялась по берегам Причудья, удивляясь ярко-голубой воде, такой прозрачной, что было видно далёкое дно, покрытое зеленой мягкой и низкой порослью водорослей. Она всё время чувствовала, что вокруг вьётся ветер. — Что ему надо-то? — недоумевала она. — Ясно, что это не Ярик. Чего этому вихрю может быть нужно?

Cтепан и Кир появились только под вечер. Ощущение у обоих было, словно их через пресс пропустили! Кто бы мог подумать, что этот «лягух» таким стилем боя владеет. Бурый только фыркал, когда они оба летали в снег. Потом он тоже не выдержал, позабавился, ну, тут уж у князя победы не вышло, сошлись на ничьей. Хотя, мог его Бурый и побороть, но не стал. Не по чину князю в снегу валяться, и уж тем более негоже перед свадьбой жениху настроение портить! Следующим утром уговорились снова заняться, так что мальчишкам было ни до чего!

Премиле спешно готовили наряд на свадьбу, занята была — головы не поднять! Баюна с почестями проводили к книгам. А Жаруся улетела проведать каких-то своих знакомых в Причудских лесах.

Катерина снова надумала прогуляться, и теперь бродила в одиночестве по берегу. — Ну и ладно! В кои-то веки можно без сопровождения погулять! Сюда же никто недружественный пробраться не может. Интересно, а как тогда Вихрь здесь оказался? Он что, без пакостных планов за мной летает? Свежо предание, да верится с трудом! — на всякий случай решила далеко не уходить. — Кто его знает, что у него в голове? Точнее и головы-то у него нет…

Только подумала, что у ветра головы нет, как эта самая голова обнаружилась неподалёку. Не только голова, конечно. Весь показался. Завис поотдаль, сердитый какой-то, взъерошенный. Впрочем, ветра всегда взъерошенные.

— Здравствуй! — кивнула ему Катерина.

— И ты, коли не шутишь! — Вихрь подлетел поближе.

— Зачем ты тут?

— Я теперь ветер вольный, где хочу, там и летаю! — независимо свистнул Вихрь.

— Ну, как скажешь… — Катерина спокойно продолжала идти по тропе. Похрустывал под ногами снежок, над озером колыхался белый туман.

— Почему ты не потребовала с меня клятву? Ты же могла не выпускать меня, пока бы я тебе не поклялся в верности!

— Могла, — пожала плечами Катя.

— Тогда почему просто освободила? Неужели ты так глупа, что не понимаешь, что я очень сильный? Я гораздо, гораздо полезнее и сильнее, чем этот твой, как его… Ярик! И что ещё за глупости с именем?

— Я прекрасно понимаю, что ты сильнее! — кивнула Катерина. — Но я тебе не доверяю, и заставлять тебя служить насильно не хотела и не хочу.

— Боишься, значит? — довольно кивнул Вихрь. — И правильно, и бойся! Я даже Бурого твоего могу сбить, да уже и сносил его!

— Я помню… — сухо ответила Катя. — А имя… Имя дают тому, кто небезразличен.

Ярик, крутившийся поотдаль, даже на месте замер! — Значит, я не безразличен! — для него это было очень неожиданно и важно!

— То есть, мне даже имя не положено? — нелогично разозлился Вихрь. — А зачем тогда выпустила?

— Ярик рассказывал, как ветры боятся замкнутых пространств… — Катерина не смотрела на Вихрь, а он даже отпрянул, вспомнив, как жутко ему было в той ледяной глыбе!

— Ну и что? Тебе-то что с того? — снова разозлился Вихрь.

— Если ты не понимаешь, я не смогу объяснить. Прости, мне пора! — Катерина развернулась, да и пошла обратно.

Вихрь был не просто зол, он был в ярости! По его разумению, она должна была тут же потребовать его клятву на службу! А она… — Дура! Безмозглая дура! — крикнул он вслед.

— Неправда! Она просто пожалела тебя. Так же как и меня когда-то! — вильнул перед ним Ярик. — Я ей сто лет не нужен был! А меня бы поймали и в шкатулку… — он задрожал, затряслись ветки дерева, вокруг которого он закружился.

— Что? А ну, кыш отсюда, сквозняк слабосильный! Не нужна мне ничья жалость! И ничего я не боюсь! — Вихрь оскорбленно взвился вверх и полетел на восток.

Свадьбу князь Избор и царевна Премила сыграли через три дня. За это время дьяк Никодим похудел почти пополам и уже плохо осознавал, что он ещё не успел сделать! Но как ни странно, успел всё! И князь был доволен да счастлив, и его жена, и гости дорогие!

На следующее утро Катерина прощалась с хозяином Причудья на берегу озера.

— Я хотел тебе сказать, что ты всегда сможешь найти в этих землях любую помощь и защиту, какую я только смогу тебе дать! Любую! И спасибо тебе, сказочница Катерина! Приезжай к нам!

— Спасибо и тебе на добром слове! — Катерина поклонилась в ответ. И обернулась к Премиле. Как же она изменилась! Красивая, глаз не отвести!

— Спасибо тебе! И за жалость, и за прощение, и за то, что вернула нам веру друг в друга! И за то, что меня остановила! — последнее она сказала совсем тихо и так, чтобы только Катя услышала. — Приезжай к нам!

Катерина помахала им рукой, забравшись на спину Бурого, за ней уютно устроился Баюн, и они отправились в обратный путь.

— Чего-то мне как-то не по себе! — думала Катерина. — Я была уверена, что Кащей прямо у границ Причудья будет нас поджидать… А его нет. Уже и до Дуба доехали, а его всё нет!

Тот же вопрос сильно интересовал и Баюна.

— Не понимаю, что он крутится всё у того провала, где Степана ослепил? Забыл-то там чего?

Жаруся заглянула в зеркальце и переглянулась с Катериной, а потом заговорщицки ей подмигнула. Катерина кивнула. Понятно стало, почему Кащей опоздал их перехватить.

Кащей был, конечно, хозяин многих ветров, но Вихрь-то служил давно, выполнял его приказы чаще, был силён и исполнителен, а также, что немаловажно, сообразителен. Ледяной злодей захотел его вернуть, послал ветра разбить глыбу, и приволочь к нему Вихрь, чтобы тот снова дал клятву служить. Ветра глыбу не нашли, долго и бестолково крутились, опасаясь вернуться к повелителю без пленника. Потом всё-таки вернулись, и пока он лютовал, пока наказывал неумёх, да растяп, пока отправился туда сам, вот и потерял время.

— Где этот беглый раб!? Найти, поймать, приволочь ко мне силой! — Кащей топал ногами по скрипучему снегу. Понимал прекрасно, что одно дело, если по его приказу запертый ветер освобождают, и к нему сопровождают, под конвоем, разумеется… А совсем другое, если ветер выбрался сам, и теперь вообще-то совершенно свободен, и Кащею свободой не обязан! И хотя он назвал Вихрь беглым рабом, но он сам, собственными словами отпустил его на свободу! И теперь ловить его надо грубой силой, а её понадобится ой как много. — Хоть все летите! Но изловить и доставить мне! Немедля!

— Нда… Кому-то сейчас не поздоровится… — покачал головой Баюн, и сладко поёжившись, полез на печку. Бурый растянулся отдохнуть в горнице, Сивка отправился в конюшню, мальчишки секретничали в оружейной, а Катя с Жарусей с совершенно невинным и безмятежным видом, который непременно заинтересовал бы любого наблюдателя, отправились в Катину комнату.

— Ну, попался Вихорёк! — вздохнула Жаруся. — Из этой бури даже ему не вывернуться, ну, что мы-то с тобой можем сделать? Ничего! Так что, давай, ложись и отдыхай. В ближайшее время над Лукоморьем будет ураган!

Вихрь ожидал, разумеется, что его будут искать, но не ожидал, что охотников будет так много. Когда прослышал про облаву, попытался укрыться в ущельях Скальной гряды, но местные ветры, конечно, заметили чужака, и подняли такой шум, что его обнаружили быстро. К счастью, первые настигшие его ловчие ветры были не очень сильными, и он сумел ускользнуть. Зато потом в гонку влились ветры сильнее, и было их много. Два раза им почти удавалось его пленить, последний раз он вырвался чудом! Выл, словно раненный зверь от отчаяния и безнадёги, чуял, что слабеет! Отлично понимал, что прятаться долго он не сможет. Метался, путая следы, пока, не оказался неподалёку от Дуба.

— Проклятая девчонка! Если бы она потребовала клятву, я был бы уже её ветер, и меня бы ни за что не нашли! — рычал он от ярости. Нырнул к заснеженному озеру, укрылся в снегу, притаился, погоня пролетела далеко вперёд. Сил оставалось мало, собственно, это и помогло ему полежать неподвижно, пока не скрылись ветреные хвосты преследователей. А потом он решился! — Даже этого глупого Ярика она приняла! — он нырнул к Дубу низом, и застыл у границы ветвей. Дубовые ветви угрожающе встряхнулись. — Помоги! Спрячь!

— Катюша! — Баюн влетел в комнату Катерины, словно пущенная петарда! — У нас незваный гость! Просит тебя выйти!

— Кто это ещё? — Катерина тёрла глаза, спросоня не очень соображая, какой такой гость, и при чём тут она?

— Вихрь. Помнишь, Кащеев?

— Конечно, помню! — Катерина мгновенно переоделась и, зевая, побрела к выходу.

— Куда это тебя несёт? — Бурый сердито ощерился. — И что, что зовёт? Мы что, приют бесхозных ветров? Нам и оболтуса Ярика хватает по горло!

— Не злись. Похоже, мы с тобой не всё знаем! — хитрый Баюн отлично помнил, что пёрышки на его зеркале и блюдце ему не померещились, а, значит, хулиганка Жаруся Катюшу носила совсем не за живой и мёртвой водой, а потом Вихрь оказался на свободе! И теперь вот нуждается в Катерине! — Радость моя! Не выходи из-под ветвей Дуба! — мурлыкнул Баюн, выходя с Бурым перед Катей. Жаруся уже чистила пёрышки, сидя на дубовых ветвях и насмешливо глядя на Вихрь.

Вихрь выглядел сильно потрёпанным, и едва смог принять более-менее сформированный вид. Дуб, с разрешения Баюна, запустил ветер под ветви, и теперь он с трудом пытался удержать себя в видимом состоянии, от слабости это было сложно.

— Что тебе надо? — Баюн успешно принял надменный вид. — Зачем тебя послал Кащей? — хитрый Кот отлично понял, что Вихрь Кащею уже не служит, но прощупать почву не мешало бы!

— Я… Я теперь не служу Кащею. Он отказался от меня! Я хотел спросить…

— И из-за этого ты нас всех разбудил? — Баюн раздулся от возмущения, вздыбив шерсть.

— Я должен спросить. Потом… Потом уже не смогу! — Вихрь смотрел на сказочницу. — Это правда, что ты меня пожалела?

— Ну, да… — кивнула Катерина.

— Почему?

Вот как ответить на такой вопрос? Жалеют, потому что жалко. Потому что была такая безнадёжная тоска в его вое, от которой даже мысли не возникло пройти мимо, оставить всё, как есть.

— Я же ослепил твоего сговоренного… И тебе тоже вредил, и этим твоим! — Вихрь кивнул на остальных.

— Иногда лучше жалеть о том, что сделал, чем всю жизнь печалится, о том, что не сделал, — Катя припомнила фразу, которую любил её отец. — Я бы не смогла забыть твой вой в той ледяной глыбе… — Катерина попятилась от Вихря, внезапно качнувшегося вперёд.

— Прими мою службу и мою клятву! — проговорил Вихрь.

— Зачем ты ей? — хмуро спросил Бурый.

— За мной охота. Большая охота. Я долго не выдержу. Кащей снова потребует у меня клятву, и я дам её, иначе я попаду в вечное заточение в лёд! А на его службе я снова буду делать то, что он скажет. А я больше не хочу!

— То есть тебе нужна защита сказочницы? — уточнила Жаруся. — И больше ничего?

— И… И еще кое-что… — Вихрь выглядел странно, он словно не мог решиться. А потом поднял лохматую голову. — И имя! Ещё мне нужно имя!

— То, что нужно тебе, мы поняли, но ты не ответил на мой вопрос, ей-то ты зачем? — повторил Бурый.

— Я пригожусь! Буду служить на совесть! — выговорил ветер, вновь уставившись в снег под ногами сказочницы.

Катерина немного подумала и кивнула. — Хорошо.

— Отныне я слуга сказочницы Катерины. Слуга верный и преданный! — Вихрь не поднимал голову, но слова клятвы было слышно отлично.

— Я принимаю твою службу! — Катя весело переглянулась с Жарусей поверх склоненной взъерошенной головы Вихря. — Какое ты хочешь имя?

Вихрь поднял голову и уверенно посмотрел на неё. — Дай его мне сама!

Катерина, если и удивилась, то сумела это не показать. — Северин! — почему-то имя придумалось сразу и очень подошло ветру.

Вихрь словно подняло невидимой силой. — Северин! Я — Северин!

Жаруся вовремя прикрылась крылом и под его защитой посмеивалась незаметно, Бурый закашлялся, зато Баюн обошел вокруг Вихря, которого теперь звали Северин и одобрительно кивнул. — Самое то для северного сильного ветра! Удачно!

— Да… — тихо просвистел ветер. — Очень.

Он даже и не представлял себе, как важно иметь имя! Ярик разумно не высовывался и не напоминал собрату о том, что он ему говорил об этом. Он просто радовался, что этот ветер ему теперь не враг.

Северину явно хотелось привыкнуть к своему новому положению, но он не знал, можно ли ему куда-то улететь.

— Ты можешь пока отдохнуть и набраться сил. Тебе сильно досталось! — Катерина, уже немного понимала логику ветреного мышления. — Только никому не вредить!

— Хорошо, хозяйка! — он вылетел из-под ветвей, и неспеша направился к озеру. Ураган над Лукоморьем был ему теперь не страшен. За ним вильнул Ярик. Просто за компанию.

— Нда… Я так понимаю, что ты не захотела его насильно заставлять давать клятву? — хмыкнул Баюн.

— Ну, да! Погано это как-то было! — кивнула Катерина.

— Зато, в результате, вышло отлично! — Жаруся подхватила свою девочку за плечи, взмахнула крыльями и доставила в горницу — видела, что Бурый собирается ворчать и бухтеть. — Он теперь не служит Кащею, зато служит Катерине!

— Что-то я сомневаюсь, что я с ним смогу управиться! — вздохнула Катерина. — У него характер тот ещё! Он со мной поругаться успел уже. Правда, и помог с ивами у Избора.

— Сам помог? — изумился Бурый.

— Сам! Я вообще сначала думала, что это так Ярик исхитрился и князя в плащ его закатать, и ивовые ветки от меня откинуть, а оказывается это Северин.

— Они вообще-то очень редко по желанию помогают! Скорее всего, ему интересно стало, а потом ещё и Кащей загонять принялся, и вовсе выхода ему не оставил. На самом-то деле это наилучший выход. Но! Ты вот мне скажи, как ты посмела мне не сказать, что ты с Жарусей в Кащеевы земли летите?

— Так Катюша же Баюну сказала, что мы отлучимся! — пискнула Жаруся, снова подхватила Катерину и унесла её к ней в комнату. — И ведь ни слова не соврала! — она довольно тряхнула крыльями, устраиваясь у Катерины на спинке стула на ночлег. — Посплю у тебя. А то там сейчас такой шум, такой шум… Такая ругань! — она с восторгом прислушалась к бушующему в горнице скандалу и хихикнула.

Глава 23. Ложь Баюна

Утром порывы ураганных ветров гудели с новой силой, выходить было неразумно, зато, Ярик, влетевший в приоткрытое Катино окно доложился, что Северин отдыхает, никого не гоняет, и просит его позвать, как только сказочница будет готова с ним общаться.

— Тогда ему вообще вызова моего не дождаться! — подумала Катерина. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, после гневного фырканья Степана, который, узнав, что ветер, натворивший столько бед, и ставший причиной его слепоты, теперь на службе у Катьки!

— Стёп, ну, он же не сам! Это же был приказ Кащея! — пыталась объяснить она, и получила в ответ ещё более гневные высказывания!

— А ты всех защищаешь, да? Тебе все хорошие? Он, понятно, не виноват совсем, и его срочно надо пожалеть? Своих бы жалела лучше! А то вечно соберешь всякое непонятно что, а потом сама страдаешь, ты вон хоть Ратко вспомни!

— Что, лучше если бы он умер тогда на дороге? — удивилась Катерина.

— Нет, конечно! Лучше было по нему страдать столько времени! — Степан взбешенно развернулся и, кинувшись к себе, хлопнул дверью.

— Какая муха его укусила? Чего его так подняло, да понесло? — недоумевала Катерина, не подозревая о том, что Степан надеялся, как эффектно сможет продемонстрировать то, чему он научился у князя Избора. Да ещё хотел Катьку пригласить прогуляться… Он же теперь видит! Он так мечтал об этом! А она… Вроде как это всё было совершенно обыденно, и не важно вовсе!!! Он к ней со всем сердцем, можно сказать, а она… Опять какую-то фигню подобрала!

— Жалко ей! У пчёлки жалко! Сволочь такую воздушную и то пригрела! А мне слова доброго не нашлось! — рычал он, вышагивая по комнате. Кир заглянул, оценил масштаб стихийного бедствия и возможных разрушений, покачал головой.

— Чего ты яришься?

— Ты слышал про этого, как там она его назвала… Северин! Блин! Розовые сопли!

— Слыхал… — осторожно признался побратим.

— Ты понимаешь, значит, как меня эта летучая скотина уволокла, так это «Кащей виноват», а «Северин не виноват»! А как на своих внимание обратить, так это она не может! А всё подбирает какую-то пакость побитую!

Кир сочувственно хмыкал и кивал. Чисто из мужской солидарности! Он подозревал, что в принципе, Катька приняла правильное решение, но Степану об этом сейчас лучше не говорить, пусть охолонёт малость. Правда, заслышав, как Степан снова вспоминает о Ратко, фыркнул.

— Чего ты о нём-то вспомнил? Уж дело прошлое…

— Кому прошлое, а кому и настоящее… — обиженно вскинулся Степан. — На него она хоть внимание обращала! А тут!!!

— Так, всё! Пошли, лучше разомнёмся, а то ты себя сейчас заведёшь, и совсем рассоритесь!

Катерина сидела в своей комнате до обеда, а потом опять столкнулась с таким недовольным Степаном, едва процедившим ей что-то в ответ, что чуть тарелкой в него не швырнула сгоряча! Аж представила, как посуда встречается с этой надменной физиономией!

— Ну и ладно! Подумаешь! Хам такой! Настроение у него такое и этакое… А я-то при чём? Всё! Мне всё надоело, и я пошла гулять! — с таким ураганом это, конечно, было неразумно, но Катька разозлилась, и погодка как раз соответствовала её настроению! Волк занимался с мальчишками, Жаруся беседовала с Сивкой, Баюн был у себя в сундуке — библиотеке, а Ярик приставал с вопросами к Северину, поэтому, никто и не видел, что она вышла. Нет, мозги-то у неё были, и из-под ветвей выходить она и не собиралась, так, просто хотелось воздухом подышать… Только вот попалась под ноги ледышка, Катерина поскользнулась, шлёпнулась, и с размаху вылетела из-под ветвей, которые по зиме были сонные и не успели сказочницу ни поймать, ни обратно втянуть.

Летящие мимо ловчие ветра, посланные на поиски Вихря приказа ловить сказочницу не получили, но дико боясь гнева Кащея, решили принести ему хоть что-то, подхватили Катерину, закружили её, заглушили крик. Вихрь всегда нёс её более-менее ровно, понимая, что Кащею она нужна в сознании, а эти, дикие и не очень-то умные посланники, крутили и перекидывали её так, что она была даже не в состоянии позвать на помощь, сообразить, что ей делать дальше. Когда её принесли и швырнули к подножию возвышения на котором стоял трон Кащея, она уже была без сознания.

— Что это? — хмуро спросил Кащей, ткнув пальцем в облепленную снегом бесформенную кучку, сваленную у ступеней.

— Ссссказочница… — почтительно просвистел самый смелый из ловчих ветров.

— Чего? Да зачем вы её приволокли? — топнул ногой Кащей. А потом вдруг сменил гнев на милость. — Ну, может, и она пригодится… Тем более, Причудскую воду мне надо у неё отобрать! А чего она такая? Уморили что ли?

— Никак нет… — зашелестел самый угодливый. — Живасссс…

— Поднимите!

Катерину подняли, но на ногах она не держалась и в себя пришла только от пригоршни колючих ледяных хлопьев, прилетевших её в лицо.

— А! Оклемалась… Ну-ну!

Бывали у Кати и более приятные пробуждения, прямо скажем! В голове всё шумело, перед глазами качался и белый покой и проклятая долговязая костлявая личность, подташнивало, ноги заплетались.

— Держите вы её! Что за слабые создания эти люди… — презрительно сморщился Кащей. — Ты меня понимать можешь? Отвечай!

— Да… — Катя в этом не была уверена, но это было слишком долго говорить.

— Мне нужна вода, которую ты получила от князя Причудья! Сейчас же! Я знаю, что у тебя есть с собой! Отдай, иначе я кину тебя ветрам, и они поиграют с тобой, как иногда с птицами в ураганах развлекаются! — Кащей расхохотался.

— Нет! Не надо! — Катерина закрыла руками лицо, пытаясь сообразить, о какой воде этот паршивец вообще говорит. Варежки были ледяные, покрытые мокрым снегом, и именно это её и взбодрило, привело в чувство. Начала соображать и припомнила, что кувшинец с водой, переданной специально для Кащея, она в сумку свою и не убирала! Он же в поясном кармане! Специально, чтобы с тем, первым, не спутать ненароком. Стянула зубами варежку, пальцы замёрзли, почти не слушались, но сумела расстегнуть шубку и достать из поясного кармана прозрачный кувшинец.

Кащей оказался рядом, выхватил из рук, оттолкнул презрительно. — Ну, хоть что-то с тебя полезное! Ты-то дура, небось, и не догадалась, именно для меня воду-то эту добывала?

— Для Степана… — пискнула Катя, сообразившая, что её излишняя догадливость тут только помешает!

— Ха-ха! «Для Степана»! — передразнил её голос Кащей. — Говорю же дура! Я его ослепил, чтобы ты за водой той попёрлась! А ты и не сообразила! Ну, да ладно, мне же проще! Ты вообще ничего не видишь и не знаешь! — он пришел в расчудесное настроение, такое чудесное, что не удержался и выкинул свой самый сильный козырь, который берег для нужного момента. — Ты даже не знаешь, что тебя вся твоя компания использует почём зря!

Катерина равнодушно отвернулась.

— Чего нос воротишь? Думаешь, не правда? Ты же можешь ложь слышать. Ну, соберись, соберись, прислушайся! Кот Баюн скрывает от тебя кое-что важное! Использует тебя, не позволяя встретиться с мастером Гаврилой! Я точно знаю, что он где-то у Баюна скрыт!

Катерина было отмахнулась, но вдруг точно осознала, что слова Кащея — правда! Чистая, кристальная, ледяная правда, аж звенит на морозе!

— А! Дошло! То-то же! Вот и посиди у меня, посиди, да подумай! Поразмысли на тему, что тебе врут, что скрывают важное! — Кащей очень старательно и медленно говорил, подбирая слова так, чтобы ударить побольнее, но не солгать! — Ветры — в западную башню её! И сторожить! — он махнул рукой, в которой блеснул долгожданный кувшинец!

Катерина, опешившая от того, что ей сказал Кащей, немного пришла в себя только после того, как ветры улетели, с тягучим скрипом задвинув тяжеленную каменную дверь. Она осознала, что сидит в углу на обледенелой соломе, но больше всего её напугало не это, и не то, что оказалась в плену, а то, что было сказано.

— Да ну, ерунда! Фигня полная! Вернусь, спрошу у Баюна, и он всё мне объяснит! — решительно сказала себе Катерина. Много-много-много раз! Пока сама немного не поверила в собственные слова, не согрелась и не решила, что хорошо бы уже выбираться! — А то, глупо тут замерзнуть насмерть! — заявила она себе и призадумалась. Ветра снова улетели на поиски беглеца, и под окном посвистывал один караульный.

— И ладно… Плохо, что невидимка от них не помогает, но хорошо, что вряд ли им Кащей рассказывал, что я лебедем могу быть! Им кого велено сторожить? Сказочницу Катерину! А вылетит птичка. Внимание! Сейчас отсюда вылетит такая приличных размеров птичка, просьба смотреть в другую сторону! — Катерина старательно повышала себе настроение, и когда ветер на миг отвлёкся, да загудел в стороне, сдувая снег с зубцов крепостной стены, вылетела из окна белой лебедкой.

— И рррраз-два! И рррраз-два! Как я это не люблю! И рррраз-два! — Катерина командовала себе махать крыльями, потому что устала дико, и как только отвлекалась, всё норовила снизиться, а то и вовсе рухнуть. — Не-не, там нам ещё нехорошо падать! Надо ещё немного. Ррраз-два! Дотянуть бы воооон до туда! Там уже и Жарусеньку позвать можно! Её оттуда ветры уже не заметят! Погодите-ка, а почему бы мне не воспользоваться новыми подручными, то есть подкрыльными средствами? Так, как мне этого самого Северина позвать-то? — Катерина сосредоточилась и позвала.

Суету вокруг Дуба Северин заметил давно. То, что хозяйка пропала, тоже понял. Впрочем, в том, что утащили её ветра, он не сомневался. Покачивался на ветвях в роще и размышлял, когда глупая девица сообразит его позвать. Ясно же, что никто, кроме него, лучше и быстрее не управится… Услышав зов, презрительно свистнул:

— Долго же соображала!

Долетел быстро, подхватил невесомую для него лебедку, небрежно развернулся и понёс назад в Дуб, не обращая никакого внимания на ловчих, которые уже не могли его заметить.

Катерина с трудом сумела вернуться в свой нормальный вид, и пожалела об этом. Северин нёс её как обычно. Так и казалось, что сейчас рухнешь! Ярик и то старался удержать понадёжнее, а ведь насколько слабее! — Ладно, пока не время его критиковать. Пусть только донесёт! — думала она.

Баюн лихорадочно пытался понять, где его радость, просил и зеркало и блюдце, но затеянная Кащеем ветреная чехарда, никак не давала что-то толком увидеть. Катю пару раз получилось разглядеть, но куда её несёт, было совершенно непонятно! Бурого, рвущегося хоть куда-то лететь, силой удерживала Жаруся. И тут…

— Смотрите! — Кир, который понимал, что в поисках ничем помочь не может, но ощущал, что названной сестре погано, решил хоть на ветки Дуба взобраться, понаблюдать оттуда. Он и увидел Катьку, которую стремительно несло ветром к ним! — Катька!

Бурый стряхнул с себя Жарусю и взвился из горницы так, что чуть дверь с собой не унёс. Ветер не очень-то и хотел отдавать свою ношу… Но сама хозяйка приказала, вот и пришлось передать её Волку. Он, правда, ещё успел её высказать о её неразумности! Мол, давно надо было позвать…

— Бурый! — Катерина заплакала в голос уже в Дубе, и ревела, пока слёзы попросту не закончились!

— Кащей? Воду хотел? — спросил Баюн, когда они остались одни.

— Да. И ещё… И ещё сказал… Баюш, он сказал, что ты меня используешь, и мастера Гаврилу от меня прячешь! И… Мне померещилось, что он сказал… Ну, правду! — Катерина, измученная, замёрзшая, зарёванная с такой надеждой смотрела на Кота. — Ну, скажи мне, что все не так! Скажи, что ты всё объяснишь? — молила она его про себя. Но Баюн смутился, заюлил, попытался перевести разговор на что-то другое… — Кот! Ты что? Это что? Правда? Баюн!?

Она сидела в полной темноте и пыталась понять, как ей дальше жить! Получалось из рук вон плохо! Настолько плохо, что замирало сердце, безумно болела голова, и силы как-то внезапно закончились. Она-то была уверена, что стоит только вернуться и всё её сомнения распадутся на атомы! Но Баюн после нескольких попыток Кати с ним поговорить, удалился, повесив голову и волоча за собой длиннющий хвост, Бурый ничего объяснять не стал, хотя, было понятно, что он знает то, о чём она спросила, а Жаруся, только услышав вопрос, сразу же защебетала о новых нарядах… К Сивке Катерина уже не пошла.

— Что же это? Значит, я для них только инструмент? Орудие для того, чтобы туман прогнать? — Катерина вдруг ощутила знакомую боль на руках и уже не удивилась тому, как покраснели подушечки пальцев и ладони. — Ещё и это? Что вы все от меня хотите? Что?!!!

Катерина была совсем на себя не похожа. Она плакала, жалась по углам, старалась из комнаты не выходить, с Волком не летала, с Баюном не шутила, от Кира и Степана чуть не пряталась. А потом и вовсе закрылась у себя.

— Что с ней? Нет, я понимаю всё о том, что она перепугалась, замёрзла, от Кащея сумела сбежать, но всё это уже было! Она никогда так себя не вела. С ней что-то случилось! — Кир прямо шкурой это чуял. Чуял так же как Степана, когда тот в горах умирал. — Что-то с ней плохое творится!

Плохое творилось и с Бурым. Он несколько раз пытался с Катериной поговорить, но она словно его не понимала, уходила под любыми предлогами. А он-то тоже чуял, что ей очень плохо. Волк не умел хитрить и выстраивать стратегию на много ходов вперёд. Поэтому, Бурый попросту отправился в комнату названной сестры и попросил ему объяснить, что с ней происходит. Ничего толком не добился, а услышав её просьбу уйти, он удалился в комнату, которую ему выделил Баюн, лег там и больше не выходил!

Степан тоже пытался поговорить, но закончилось всё Катькиными слезами, даже не слезами, а потоком слёз!

— Я не могу! Я спрашиваю, а она отвернулась к стене и рыдает! Только и говорит, что не может мне объяснить, и чтоб я ушел!

Баюн не заходил к Катерине! Вообще ни разу. Он понуро сидел у печи в своих комнатах. Ничего никому не объяснял и выглядел погано. Даже похудел!

— Так, мне всё это надоело! — раздумывал Кир. Он как раз попытался было Бурого вытянуть поесть. Безуспешно. Потом отнёс ему еду. Тот даже не пошевелился. — Блин, он опять седеет и сильно, весь уже серебряный стал, и вообще, похож на чудовище, помирающее над аленьким цветочком в мультике! Не, это уже никуда не годится! — Кир ходил по своей комнате от окна к двери, а потом, наконец, принял решение! Он выждал, пока все уснут, и на цыпочках отправился к Катькиной комнате. Если бы Катька дверь заперла, он бы попробовал договориться с Дубом, чтобы тот отпер. С Дубом у Кира отношения были отличные! Но Катька так и не встала с постели после визита Степана, и дверь не заперла, да и вообще, похоже, не двигалась.

Кир просочился в комнату беззвучно, закрыл и запер дверь, уселся на лавку и хмуро осмотрел совершенно растрёпанную косу. Больше из-под одеяла ничего и видно не было.

— Что с тобой случилось? — вполголоса спросил Кир.

Катька от неожиданности взвилась, словно её кто шилом кольнул. Зарёванная, бледная, волосы взъерошенные, да ещё и в постели валяется в одежде, и руки почему-то к груди прижимает.

— Чего ты тут забыл? И почему не постучался?

— Не постучался, потому что ты сразу вопишь, чтобы тебя оставили в покое. А забыл? Кое-что уточнить.

— Чего?

— Кать, что происходит? — Кир отлично понимал, что ничего она сходу не расскажет. Так и вышло.

— Ничего не происходит, уходи.

— Неа. И не подумаю.

— Оставь меня в покое! — Катерине была так плохо и больно, что она была готова завизжать!

— Нет. И не ори. Все спят. То есть, кто может. Волк, по-моему, собрался помирать, так что ему не до сна.

— Что ты врёшь? — Катерина подняла голову.

— Ничего я не вру. После того, как ты его последний раз выгнала, он ушел к себе. Заметь, не от Баюна скрываясь, а просто ушел и уже два дня не выходит. Не ест, не пьёт, и поседел совсем. Выглядит очень плохо. Но тебе же на это, походу, плевать. Так что вернёмся к моему вопросу. Что происходит?

И тут Кир перепугался. Он был уверен, что Катерина кинется к Волку. А она села на кровати, и тоскливо огляделась.

— Зря я сюда пришла. Не надо было. Нет у меня сил больше! — проскулила Катерина, покачиваясь на кровати.

— Ты о чём?

— Ни о чём! И оставь меня в покое, отстань! Уходи отсюда! Что тебе от меня надо?

Кир старался изо всех сил, но всё-таки не выдержал! Подошел к Катьке, силой поднял её с кровати, поволок к умывальнику, и вылил на неё кувшин ледяной воды. Прямо на голову!

— Ты что? — ахнула Катерина, ничего подобного и близко не ожидавшая.

— Приди в себя! Я не знаю, что с тобой случилось, но это не ты! Ты никогда бы не кинула Волка! Ты никогда не истерила, даже когда я над тобой в школе издевался! Ты характером сильнее, чем любая девчонка из тех, кого я знаю. И у тебя всегда хватало сил на то, чтобы помнить о тех, кому ты нужна!

— Нужна? — Катерина повернула голову к Киру и тот чуть не отшатнулся. С неё текла вода, а вид был настолько несчастный, что он едва утешать не бросился. — Зачем именно нужна? Земли от тумана чистить? Летать по царствам, куда Кот пошлёт? Делать, что он говорит? Да, это всё здорово, если знать, что я могу им доверять. А я не знаю! Понимаешь? Я не знаю уже! Кот мне врёт. И сильно. А Бурый просто молчит!

— О чём? — Кир опешил. Он-то думал, что это какая-то Катькина блажь, а выясняется, что тут всё гораздо серьёзнее.

— О мастере Гавриле. Помнишь, я его нашла на острове? Ну, когда в избушке его от Кащея вывезла?

— Помню, конечно! — Кир протянул Катьке полотенце, но она только рукой махнула.

— Оставь, не важно. Так вот, когда меня Кащей последний раз встретил, он и спросил, рассказывал ли мне Баюн что-то о Гавриле. Он, Кащей, дескать, знает, что Кот мне про мастера врёт и не говорит очень важную вещь. Попросту использует. Ну, за Котом такое водится вообще-то. Но если я спрашивала, он раньше всегда честно признавался. А сейчас начал переводить разговор, увиливать. А потом попросту стал врать! У меня чуть уши не завяли. И я ему, главное, говорю, что это неправда! Прошу объяснить, а он опять… — тут Катерина снова заплакала.

— А Бурый?

— Так я же тебе говорю, что он молчит! Нет, сначала тоже соврал, что ничего не знает, а потом намертво заткнулся.

— А Жаруся?

— Начала чирикать про наряды, словно и вопроса не слышит. Сивку я уже и не спрашивала. Кир! Как я могу им доверять? Это что получается, что меня попросту используют?

Кир помотал головой, пытаясь упорядочить мысли, а потом вдруг закивал. — Да, ты права! Используют! Только не наши!

— Чего?

— Кать! Ты меня выслушай, пожалуйста. Не злись. Ты же слышишь, что я-то не вру.

— Слышу, — мрачно кивнула Катька.

— Ты мне сестра, а я тебе брат, как и Бурый. Но я в отличие от Бурого, помирать не стану. И тебе глупости делать не позволю!

— Ты мне не позволишь? — Катерина подняла брови.

— Да! Именно! Если мне надо будет на тебя ещё воду вылить, или головой в озеро макнуть, чтобы ты в себя пришла, клянусь тебе, я это сделаю! Даже специально прорубь устрою для такого случая! Веришь? — Кир хмуро глянул на Катерину. А она тут же припомнила, что вообще-то он очень даже упорный и сильный, и весьма неглупый, прямо скажем.

— Ты сдурел? — она с сомнением осмотрела Кира.

— Нет. Я… А, ладно! Скажу как есть. Кать, мне никогда в жизни так хорошо не было, как когда я попал сюда. Нет, не только в Лукоморье. Я имею ввиду, и Степана и тебя и твою семью. Всю твою семью! — он кивнул на закрытую дверь. — И тех тоже. С вами тепло. Понимаешь? Согреваешься там, где тепло, это мне когда-то Волк сказал. И я тебе не позволю всё это разметать по полю из-за старого ледяного урода. Поняла? Если не поняла, я на тебя сейчас опять воду вылью.

— Кир, ты меня что, совсем не услышал? — Катерина настороженно смотрела на разошедшегося побратима.

— Услышал как раз! Это ты не обратила внимания, на самое главное! Кать, тебе, небось, так больно было от неожиданности, что ты и не сообразила.

— Чего? — Катерина рассердилась, она все эти дни перебирала каждое слово, сказанное Кащеем и Баюном, каждое их движение припоминала. — Чего я не сообразила?

Кир ухмыльнулся. — Не сверкай на меня глазами, а то я счас прямо испугаюсь! Мне бабуля говорила, что дерево по плодам узнают. На хорошем дереве плохое не вырастет, и наоборот, на ядовитом ничего хорошего не найдёшь! Подумай немного…

— К чему это ты? — недоумевала несчастная и промокшая до нитки Катерина.

— Кать, ты от Кащея хоть раз что-то хорошее видела? Нет?

— Нет… Что от него хорошее можно увидеть?

— Так. Значит, он у нас безусловный злодей. Да?

— Ну, да…

— Так с чего же ты взяла, что он тебе начнёт что-то нужное и полезное говорить? Стой! Не спорь со мной. Дослушай! А вот берём Баюна. Ты его отлично знаешь. Да, хитрюга, иногда привирает, ну, ладно, частенько привирает, и лентяй, и лакомка. Но! Он тебе хоть раз что-то плохое сделал? Может, подвёл чем-то? Хоть раз было?

— Нннет, — Катерина настолько закружилась в своих сомнениях, и так обессилила от них, что такое простое соображение ей в голову как-то и не пришло. Все эти дни она металась от надежды, что сейчас Баюн ей что-то объяснит, и до отчаяния, что её действительно используют! Как только она доходила до этого, у неё начинали дико болеть пальцы и ладони, словно от ожогов! Дошло уже до волдырей! Но если раньше она точно знала, что это означает, то теперь уже была не уверена ни в чём! Руки болели ужасно, и пока с ней пытались говорить Степан и Бурый, и пока Кир заводил разговор, а вот сейчас стало чуть легче.

— Кать, это же такой старый-престарый фокус. Перессорить друзей и союзников, а потом легко передавить их по одному. Ну, ты чего? Эй! Кать, ну не реви. Явно у Кота есть причины, чтобы про Гаврилу этого не рассказывать. А вот почему, объяснить он не может. Мало ли… Но неужели же ты всерьез решила, что он что-то плохое может тебе сделать? А Бурый? Кать, ты что?

Кир недаром был человеком наблюдательным, пока он пытался понять, что происходит, особо на её руки внимания он не обращал, а тут краем глаза увидел и ахнул.

— Погоди-ка… А что у тебя с руками? Тебя Кащей пытал что ли? Кать! — он с ужасом смотрел на ожоги.

— Нет. Это не Кащей. Это я сама. Да не смотри ты так испуганно. Тут это бывает. Если я что-то делаю не так, у меня такое происходит с руками, — Катерина тыльной стороной ладони отвела мокрые пряди от лица. — А последние дни я всё время всё делала не так.

— Нифига себе! — Кир повернул Катькины кисти ладонями вверх. — Жуть какая-то! А наши? Они что? Что Баюн-то не понимает, что ты от боли с ума сходишь, мало тут ещё переживаний?! — рассердился Кир.

— Он не знает. Никто не знает. Только ты вот увидел.

— Почему? Кать, ты что? С ума сошла? — Киру аж слов не хватало!

— Я прошу тебя. Никому не говори. Сейчас и так всё трудно. Не надо, пожалуйста. Это уйдет. Я надеюсь, по крайней мере, — Катерина так умоляюще смотрела на Кира, что он очень неохотно пообещал пока ничего не говорить.

— Так, ладно, пока помолчу, а ты давай, приходи в себя. Я не знаю, какая была идея у Баюна, но он тебе не враг! А вот Кащей… Это ж такое дерево поганое, что и плоды с него, сама понимаешь, какие…

— Да. Ты прав, конечно. И чего я в такую панику вдарилась? Наверное, потому, что не ожидала от Кота такой реакции. Сама виновата. Как же так всё забыть… Из-за какого-то урода ледяного! — Катерина увидела на лице Кира изумление, опустила глаза и кивнула. — Да, ожоги уходят. Ты прав, а я нет. Ой, мамочки! Волк!

Кир смотрел вслед рванувшей к двери Катьки и у него от сердца отлегло. — Ну, вот это уже похоже на неё.

Бурый даже уснуть не мог. Он понимал, что названной сестре плохо, очень плохо, помочь ей ничем не мог, и понять толком, что с ней происходит, тоже не мог. Она задавала вопросы про Гаврилу, но это не его тайна, вот он и промолчал. А потом выгнала… И ещё раз выгнала. И плакала и больно ей отчего-то! Очень больно! Волк вздохнул. Силы уходили. Сначала медленно и незаметно, а чем дальше, тем всё больше. Он покосился на собственную лапу. Серебряная шерсть означала то, что он ослабел почти совсем. И тут в коридоре промчались торопливые и такие знакомые шаги, дверь не просто раскрылась, она распахнулась настежь, и Катерина кинулась к нему.

— Волк! Ты что? Ты что наделал с собой?

Он даже голову повернул с трудом. И тут уж Катерина про себя так нехорошо подумала! И так ей стыдно стало! — Волчок! Не надо! Прости меня!

И внезапно ей стало всё равно, что он там ответил или не ответил на какие-то вопросы, и Гаврила этот… Да зачем ей сдался тот Гаврила? Вот же он! Её Волк! Только совсем седой, слабый и даже глаза ввалились от слабости и старости. И это из-за неё! Да разве же стоят какие-то там вопросы и ответы жизни и сил того, кто тебя любит? И кого любишь ты!

— Ты что? Не плачь. Ну, не надо! Я же просто немного устал. Со мной всё хорошо. Сейчас будет. Ты как? Я знал, что тебе очень плохо, а помочь не мог. И, наверное, уже тебе не нужен?

— Никогда не смей так думать! Я бы сдохла рядом, если бы ты… Если бы что-то с тобой из-за меня случилось! Прости меня. Я виновата. Очень. Я проиграла Кащею этот раунд. Поддалась и чуть тебя не потеряла! — Катерина гладила шерсть, которая под её руками становилась бурой, ослабевшие мышцы под шкурой моментально обретали силу, и через несколько минут перед Катиной зареванной физиономией оказались очень внимательные и зоркие волчьи глаза.

— Почему это ты Кащею проиграла? Что случилось? И почему ты вся мокрая? — строго спросил Бурый. Строго, скорее, от переживаний.

— Мокрая, потому что я на неё кувшин ледяной воды вылил. На правах брата! — от двери сказал Кир, прислонившийся к косяку и наблюдавший, как Волк снова становится нормального своего цвета и состояния.

— Молодец! — от души похвалил Бурый. — Уважаю!

— Бурый, я проиграла, потому что поверила в заведомое вранье, частично основанное на фактах! — Катерина не собиралась снова Волка ставить в неловкое положение из-за Гаврилы. — Подробности пока замнём, а то я, по-моему, немного замёрзла. Самую малость. Нет, я и больше заслужила и даже пойму, если Кир меня в озеро макнёт, как грозился.

Бурый покосился на Кира и подумал, что он вполне может как Кот сказать: — Какой я молодец! Это же я Кира нашел!

— Так, тогда пойдём, я тебя отведу в комнату, и ты волосы высушишь! — Волк не собирался от неё отступать и на шаг! А то ещё опять чего-то себе придумает!

— Погоди, у меня ещё важное дело есть! — Катерина встала и решительно отправилась в личные покои Баюна.

Баюн уныло прислушивался к шуму. Нет, он мог бы прислушаться и получше, так, чтобы каждый звук расслышать, и в зеркальце мог бы глянуть, но сил не было! Всё, что он делал последние годы, десятилетия… Всё, к чему так долго и трудно шёл, расползалось под лапами, словно ветхая ткань. И главное, что он никак не мог это остановить!

— Кот, можно к тебе? — на пороге стояла его личная, любимая, единственная и бесценная сказочница, которая сейчас скажет, что она уходит из Лукоморья навсегда! Кот даже прижмурился и уши прижал.

— Я хочу тебе сказать, что мне плевать, почему именно ты не можешь мне про Гаврилу объяснить! Не можешь, значит, есть причина! Я тебя люблю, Кот. И верю тебе! И прости меня, что я не сразу это поняла! — Катерина в темноте видела не так, как кошки и коты, а то бы сообразила, что недавнее преображение Волка, это ерунда по сравнению с тем, что сейчас происходило с Баюном!

— Радость моя!!! — одним гигантским прыжком Кот оказался около своей любимой, единственной, личной и бесценной сказочницы. — А я-то тебя как люблю!

Кир от облегчения сполз по стенке в горнице и сидел на полу у лап Бурого.

— А говорила, что проиграла… — хмыкнул Бурый, разглядывая на глазах расцветающего Баюна.

— Конечно, проиграла. Дура я, потому как! — убежденно сказала ему Катерина, выходя вместе с Баюном в горницу. — Это Кир выиграл у гроссмейстера! — она протянула побратиму руку, и Кир увидел, что на ладони и пальцах нет абсолютно никаких следов ожогов. — Вставай, брат, и спасибо тебе!

Расстроенный и взъерошенный Степан осторожно выглянул на шум, опасаясь новых бедствий, и замер в дверях, увидев сияющие свечи, роскошно накрытый стол, и всю компанию! Довольного и бодрого Баюна, сверкающую так, что глазам больно Жарусю, Сивку, радостно потряхивающего гривой, полного сил Бурого, очень усталого Кира и совершенного вымотанную Катьку с широкой и счастливой улыбкой на лице, с мокрой и дико растрепанной косой, в измятом и тоже мокром сарафане.

— А что у нас случилось? — растеряно спросил Степан, глядя, как Жаруся всплеснула крыльями, перелетела к Катерине, и клюнула её в макушку за безответственное отношение к внешности. Коса мгновенно приняла пристойный вид, высохла и легла, как и полагается приличной девичьей косе, сарафан стал ярко-малиновым и сияющим от золотой вышивки, а сама Катька утратила изможденный, измученный вид и улыбнулась ему.

— А у нас уже всё хорошо!

— Счастье-то какое! — с выражением выдохнул Степан, вызвав дружный смех.

Сколько он потом не приставал с вопросами, что с Катькой было, она только головой мотала и себя ругала, а Кира, наоборот, хвалила.

— Я вам сразу скажу, а для тех, кому уже говорила, повторю, что мне пофиг почему вы не можете объяснить про Гаврилу. Не можете, значит, так надо! Всё, для меня вопрос закрыт. Я вас люблю и вам верю! — объявила им Катерина в самом начале, в виде предисловия, а потом рассказала Баюну, Бурому, Жарусе и Сивке о разговоре с Кащеем.

— Ты что сделал? На голову ей воду вылил? Ледяную? — c уважением, переходящим в ужас, выспрашивал Степан у побратима на следующий день.

— Ага. Незабываемый был опыт! И пригрозил, что на правах брата в озеро головой макну, в прорубь, — хмыкнул Кир.

— Я тебя уважаю! Не, ты крут, реально крут, бро! Восьмидесятый уровень крутости из восьмидесяти возможных! — Степан в восхищении хлопнул Кира по плечу так, что того перекосило.

— Не сломай мне ключицу от восторга! — увернулся тот от следующего восхищенного жеста. — Сам не знаю, как решился. От безнадёги, по-моему.

— Нда… Радость моя. Это он нас всех поймал… — Баюн, важный, моментально вернувший солидные габариты и довольный вид, покивал головой. — Он-то знает, почему я не могу пока что-то рассказать. Да и остальные тоже. Вот и сыграл так. Сволочь! — внезапно зашипел Баюн. — Подлая ледяная сволочь! Но ты справилась, да с помощью Кира, но справилась! Я горжусь тобой!

Глава 24. Спешенный ветер

Катерина вышла из Дуба и прижмурилась от яркого солнца. — Нет уж. Давай-ка теперь сама никуда! — ворчал рядом Бурый.

— Да чего ты там бурчишь? — Cеверин лениво колыхал дубовые ветки у Катерины над головой. — И если уж на то пошло, больше можешь не утруждаться! Я сам теперь хозяйку буду стеречь и гораздо лучше, чем ты!

— То-то я смотрю, ты её устерёг, когда её ветры унесли! — рассердился Бурый.

— Так приказа не было! — неприятно ухмыльнулся Северин, принявший подобие человеческого облика и опустившийся перед Бурым. — Я всё ждал, пока до неё дойдёт, что я лучше, сильнее и полезнее вас всех, вместе взятых!

Катерина видела, как опасно вспыхнули глаза Бурого, но и сама разозлилась едва ли не сильнее!

— Северин! — от неожиданно грозного тона Вихрь недоуменно оглянулся. Сказочницу в таком гневе он ещё не видел. — Это мой названный брат, и я запрещаю тебе с ним так говорить! Ни с ним, ни с Баюном, ни с Жар-Птицей, ни с одним из сказочных коней ты так вести себя не будешь! Это понятно?

— А с другими людьми? Ну, которые ходят с тобой? — Cеверин тряхнул лохматой головой.

— И с ними тоже! Понятно?

— Да ладно-ладно… Чего уж тут непонятного… — Северин пренебрежительно хмыкнул. Как бы там она не сердилась, но в лёд не заточит, кишка тонка, выгнать тоже не выгонит, не решится остаться без такого сильного ветра! А значит, даже если разговаривать нельзя, делать-то можно?

Катерина летела на Волке хмурая. Бурый помалкивал, понимал, что сестра расстроена.

— Как мне с ним справится? Как? Он же силён очень! Не уважает никого, кроме Кащея, которого попросту боится! И как мне его заставить себя слушаться? С Яриком было проще, он хоть как-то с людьми общался, пусть хотя бы с тем мальчишкой, имя которого принял. А этот?

— Возвращаемся! — рыкнул Бурый. — Держись!

— Что случилось?

— Северин до наших мальчишек добрался!

— Что? — и тут Катерина оглянулась, и увидела то, о чём говорил Бурый! У озера Кир и Степан валялись в сугробах, а Северин летал над ними не давая подняться! Занёс их снегом по шею!

— Вот все ваши боевые ухватки! На что вы годитесь, если есть я! Она запретила с вами разговаривать грубо! А вот делать-то ничего не сообразила запретить! Да даже с её глупостью, она скоро додумается, что я лучше вас всех!

— Останови его, иначе беда будет! — велел Бурый.

— Северин!!! — Катерина рявкнула так, что ветер замер на месте, развернулся, презрительно глянув на мальчишек, пытающихся выбраться из снега, и не спеша подлетел к Бурому.

— Да хозяйка? — он даже это произнёс с издевкой. А Катя вдруг вспомнила, что ей это напоминает! Один пёс, которого она знала, жил сначала у не очень-то хороших людей, те и били его и пинали, и кормили плохо. А когда пса пожалели их знакомые и выкупили, то он вместо ожидаемой радости от того, что его не обижают, любят и отлично кормят, стал наглеть ни по дням, а по часам! Скоро он мог рыкнуть на хозяйку, или попытаться оскалиться на их ребенка. Собственно, на этом его хамское поведение и закончилось! Его новый хозяин построил невоспитанную животину так, что тот начал с чрезвычайным почтением относиться разом ко всей семье!

— Ах, ты так? Ну, ладно!

Бурый снизился около Степана, вбитого в снег так, что только нос и глаза были над плотно утрамбованной снежной массой, спустил Катерину со спины и махом выдернул мальчишку. Киру досталось поменьше, он с трудом выбрался сам. Оба красные, злые, отряхиваются и на Катьку даже не смотрят!

— Зачем тебе такие увальни и слабаки? Только и годятся в тумане за тобой ходить! Так пусть тут из себя ничего не изображают! — развлекался Северин.

— Силой кичиться — чести не много

Вихрю отныне другая дорога!

Сила уйдет как весною вода!

Сможешь понять нас, вернётся

Что было. Нет? Не взлетишь никогда!

Катерина никогда не слышала, что так можно делать, но его надо было срочно остановить. И это сработало! Неожиданно Вихрь задрожал, стал становиться всё более плотным и осязаемым, словно вся его ветреная мощь и скорость сгущались в подобии человеческого тела, которое он обычно принимал. Его внезапно потянуло к земле, и он, никогда ничего подобного не ощущавший, закричал он ужаса!

— Что ты сделала? Что ты со мной сделала?

Он рухнул в снег, и со страхом посмотрел на свои руки. Нет, конечно, было понятно, что он не человек! Но и ветром его тоже уже назвать было нельзя! И он не мог… он не мог взлететь, вдруг ощутив ту совершенно привычную для людей, но абсолютно незнакомую для ветра силу тяжести.

— Что ты натворила? Что со мной?

— Ты лишился того, чем так гордился! Чем так унижал тех, с кем теперь должен ладить! — Катерина сама перепугалась, очень уж кричал Северин, но и близко вида не показала! — Теперь походи как человек!

— Я не могу! Я — ветер! Я не умею ходить, это только для бессильных червяков!

— Тебе нравятся червяки? Так я запросто могу тебе это устроить! — Катерина хмуро осмотрела Северина тут же переставшего вопить, словно его насильно заткнули!

— Нет, не надо! — на диво отчетливо и тихо произнёс он.

— Вот и ладно! — кивнула сказочница.

— А! А когда ты вернёшь меня назад? — осмелился спросить Северин.

— Когда ты сможешь понять тех, кого презирал и унижал! — очень тихо, так, чтобы услышал только Северин, ответила Катерина.

Степан и Кир переглянулись. Бурый хмыкнул.

— Иди к Дубу! — грозно приказала Катерина Вихрю.

— Я не могу идти! Я… Я никогда этого не делал! Я — ветер!

— Ну, тогда, сиди тут! — пожала она плечами. — Или проси Ярика, чтобы он тебя донёс! Вряд ли тебе будет помогать Кир или Степан.

— Я? Я? Просить сквозняк?! Да никогда этого не будет! — снова завыл Северин, катаясь в сугробе от ярости и беспомощности.

— Как знаешь…

Вихрь смотрел вслед уходящим людям и Волку и от отчаяния готов был разорваться на сотни крошечных ветерков, но тот образ, который он поневоле принял, этого не позволял! Он едва смог выбраться из снега! С трудом встал на эти дурацкие подпорки, которые люди называют ногами, и сделал первый шаг. Рухнул сразу же! И тут уж завыл так, что этот тоскливый звук донесся до находящихся в Дубе.

— Дааа, вот чего он не ожидал, так это такого! — Баюн сидел с таким видом, словно сам это придумал! — Спешить ветер! Ну, восторг же! Радость моя, а как ты придумала?

— А что я ещё могла сделать? Я вспомнила про Варуна. Волк стал ветром. А ветер? Может и его можно изменить? На время он и сам мог сгущаться, и чем плотнее становился, тем меньше вокруг было ветреного мельтешения! Я это ещё у Кащея заметила. Потом видела, как Ярик так делает. Вот и получилось.

— Ну, ты и дала! Он же в лютом шоке! В лютейшем!!! — Степан был в том самом благостном состоянии духа, когда человек обнаруживает, что справедливость на свете есть! Он переглянулся с Киром и продолжил. — Спасибо тебе, вообще-то! Этот паразит нас бы в покое не оставил.

— Я знаю. Да он и мне хамил! — вздохнула Катерина. — Даже уже указания давал, что я, по его мнению, делать должна!

Волк ухмыльнулся. — Ну, теперь-то он не осмелится рот лишний раз открывать, да на сказочницу тявкать!

Катерина ушла к себе рано. Заперла дверь, вынула зеркальце и вздохнула. Северин двигался к Дубу. Чуть ли не ползком! — Нельзя его сейчас жалеть! Чуть слабину почует, и как тот скотский пёс, снова укусит! И хорошо, если просто мне нахамит, а если опять так мальчишек раскидывать начнёт? Или Бурого, или коней? С Жарусей он сейчас не справится — она в силе, но остальных изводить может! Нет уж, лучше пусть он там немного пострадает, чем потом мои пострадают много!

Утром Катерина обнаружила Северина под Дубом. Он сидел, прислонившись спиной к стволу, и выглядел очень невесело!

— Верни мне мою силу! — начал он.

— Неправильное начало! — резко остановила его Катерина. — Требовать ты у меня ничего не можешь!

— Да, прости, хозяйка! — Северин опешил, а потом кивнул. — Только позволь узнать, когда я смогу вернуться в небо?

— Когда научишься быть на земле! — строго ответила Катерина. — Ты можешь или бояться сам, или пугать и унижать остальных. Здесь так не будет! Ты прилетел по своей воле и просил тебя принять. Зачем? Защититься от Кащея? Получить имя? А мне-то какой с этого прок?

— Да я гораздо сильнее всех твоих…

— Был! Был сильнее! Теперь ты слабее. Едва на ногах можешь держаться.

— Да ты дура! — смирения Вихря хватило ненадолго! — Ты сама лишила себя моей защиты!

— Нда… Далеко тебе до полётов! — хмуро сказал появившийся около Катерина Баюн. — Это не она глупа, а ты непомерно безрассуден! Сказочница может тебя изменить так, что ты никогда в свою силу не вернёшься! — Вихрь с ужасом глянул на Катерину.

— Да, червяк из тебя выйдет неплохой… — задумчиво кивнула она, уловив идею Баюна как следует напугать этог заносчивое природное явление.

— Нет! Нет! Не надо! Прости! — заторопился ветер.

— А по поводу твоей защиты, я тебе вот что скажу… — Катя хмуро осмотрела Северина. — Я всегда гораздо лучше защищена теми, кто со мной по-настоящему рядом! Пусть они могут быть слабее, чем был ты! Сила, это такая относительная штука… Да, ты сейчас и сам видишь!

Северин с момента, когда оказался не в силах летать, передумал так много, что даже голова гудела, словно в ней кружился нескончаемый ветреный поток! Сначала он люто возненавидел сказочницу! Мог бы, убил не задумываясь! Но ветер, давший клятву, убить хозяина никак не может. Тогда он начал ненавидеть её спутников! Изо всех сил! А теперь вот он услышал, что она, оказывается, совсем не понимает, насколько он лучше, чем эти двуногие слабаки!

— Что? Что я должен видеть? Если бы не ты, я мог бы размазать их по скалам! Растереть их кости в порошок! — завыл Северин.

— А сейчас ты слабее их! Ты едва на ногах держишься! — фыркнул Баюн. — Какая разница, кто это сделал? Катенька, вообще-то ещё мягко обошлась. Ты представь, что бы с тобой Кащей сотворил за подобные выверты!

Вихрь представил и замолк так резко, словно ему рот заткнули. Как же он не сообразил-то? Кащей бы его уничтожил! Попросту извёл так, что от него ничего бы не осталось, даже воспоминания! В самом-то деле, кому будет охота вспоминать какой-то исчезнувший ветер? Но ведь даже Кащей не мог отнять силу у ветра! Уничтожить — мог! Заточить и забыть навечно — запросто! А вот так… Нет! Он попытался встать, но ноги ещё не очень слушались. Возненавидел себя за дурацкие попытки подняться, и вдруг с диким изумлением увидел, что светловолосый мальчишка, который стоял ближе, протянул ему руку.

— Берись и поднимайся! — Степан на этого высокомерного придурка сердился сильно. Даром, что это ветер, но ведь моральный урод редкостный! А вот увидел, что он беспомощно подтягивает непослушные ноги и сам не ожидал — протянул руку. На автомате!

— Шутишь так? — Cеверин откровенно не понял, как это? Но глянул снизу вверх на хмурого Степана, и взялся за его руку. Очень уж унизительным было сидеть у них под ногами!

— Какие уж тут шутки! Трудно ходить, если всю жизнь летал! — пожал плечами Степан. Хотел добавить что-нибудь едкое, но не стал! Зачем пинать того, кто и так получил — мало не показалось!

Северин выпрямился и хмуро посмотрел на сказочницу.

— Что ты хочешь, чтобы я теперь делал? — до него дошло, что она ведь может заставить его снег по снежинке собирать. Руками! По другому-то он теперь не может! — Я стал слаб! — его передёрнуло от этого признания. — И бесполезен!

— Нет. Ты не слаб. Вся твоя ветреная осталась сила с тобой. Но воспользоваться ею ты сможешь только тогда, когда станешь по-настоящему сильным! — ответила ему Катерина. — Пока просто учись жить с тем, что у тебя есть.

Северин думал над её словами два дня. Его никто не звал, ни о чём не просил, не задевал и не издевался. Даже Ярик не подлетал! Он не чувствовал голода или холода — он оставался ветром, пусть даже и не имеющим силу взлететь. На третий день он остановил сказочницу, которая прилетела откуда-то с Сивкой и Бурым.

— Хозяйка, я могу с тобой поговорить? — он прошел за Катериной под ветки Дуба, дождался, пока её спутники уйдут, и спросил: — Почему ты так сказала? Разве я был недостаточно силён? Что я могу ещё сделать, чтобы стать сильнее, если ты сделала меня беспомощным?

— Северин, ты ветер, конечно, но даже ты кое-что видел, и должен был понимать… Да, ты можешь убить любого человека, или даже множество людей, но в чём-то Степан, который протянул тебе руку, гораздо сильнее тебя! Ты ведь издевался над ним, когда мог, а теперь стал слабее, даже встать был не в состоянии! Он разве тебя пнул? Посмеялся над тобой?

— Нет… — глухо ответил Северин.

— И ведь это не потому, что он хотел как-то лучше выглядеть перед нами. Это просто его сила. Не добить того, кто стал слабее, а протянуть руку. Он и не задумался об этом. А ты вот подумай! Мало ли… Пригодится… — Катерина ушла, а Северин уселся на снег и начал соображать. Что-то в этом было… Такое странное, неуловимое! Он вспоминал, как веселился, видя этих вот слабых и смешных человечков, стоящих перед Кащеем, а они даже плечи расправили, закрывая сказочницу! Он был уверен, что они будут раздавлены! Сначала побегут за теми благами, которые посулил им Кащей, а потом он их уничтожит! Медленно, с удовольствием! Наслаждаясь каждым мигом. Он всегда так делал! Только вот всё вышло совершенно по-другому. Кащей был ошеломлён, когда этих троих пришлось отпустить!

— В чём же сила? — Северин внимательно наблюдал за Киром и Степаном. Он уже отлично держался на ногах и следовал за ними, куда бы они не шли.

— Чего ему надо? Кать? Ходит, как тень отца Гамлета… — Степана этот недоветер раздражал жутко. — И таскается за нами, и глаз не спускает!

— Тебе чего, жалко? — фыркнула вредная Катька. — Любуется, может!

А Северин наблюдал совсем не просто так. Первое время, он только недоуменно пожимал плечами, глядя на тренировки слабаков, эти их жалкие попытки стать сильнее! А потом заметил, что если кому-то из них действительно становится больно, второй не добивает, а наоборот, тут же прекращает движение, останавливает удар. Кир, неловко поскользнувшись, подвернул лодыжку, и опять этот странный жест Степана — протянутая рука к упавшему. И тоже так, словно это совершенно ничего не значит, обыденность!

— Но он же мог победить! Тот упал, значит, этот сильнее! Так нет, он, дурень, останавливается! Поднимает! Не могу сообразить в чём тут секрет! Смысла не вижу! — рычал от ярости Северин, понимая, что чего-то не улавливает. Важного!

А потом Кащей, оказавшийся неподалёку и дико разозленный поиском кладов, которые, как выяснилось, были очень много где, но все без исключения, оказались бесполезными залежами кошкина золота, решил сорвать на ком-нибудь злость и как раз наткнулся на Кира и Степана. Он просто метнул в одного из поганых мальчишек одну из своих ледяных стрелок, и сразу ощутив, что день прошел не зря, не оборачиваясь, полетел дальше. Чего там смотреть-то? Он никогда не промахивается!

Степан и Кир Кащея на белом коне заметили издалека, только вот как назло, скрыться было негде — тренировались на замёрзшем озере, и белый сгусток, летящий к ним, они тоже увидели отлично! Северин знал, куда летит стрела. Видел, словно она двигалась медленно-медленно. Кир был ближе, и уже сам всё понял. Только внезапно был откинут в сторону.

— Степан! Нет! — Кир взвыл, увидев, что побратим падает на утоптанный снег, а в груди подрагивает белая стрела. Протянул руки, чтобы выхватить, но его остановил возникший из-за сугроба Вихрь.

— Отойди. У человека руки обледенеют от такой стрелы! Беги к Дубу, зови своих. Её можно достать, только растопив. Я не дам ей дойти до сердца, — он оглянулся на застывшего Кира. — Чего ждёшь? Быстро!

Кир рванул к Дубу, а Северин перевёл взгляд на Степана. Ему очень надо было поговорить, собственно, поэтому и взялся помочь.

— Она сказала, что ты сильный! — вдруг заговорил Вихрь.

— Кто? — холод разливался в груди, забирал силы, но больно Степану не было.

— Сказочница! Сказала, что ты не задумываешься, но ты сильный! — Северину казалось, что он вот-вот поймает ту мысль, что всё время ускользала от него. — Зачем ты его откинул?

— Ты не понимаешь…

— Нет, но пытаюсь. Мне важно! Скажи!

— Иначе я не могу, — с трудом выговорил Степан. — И он тоже. Это даёт силы жить. Когда ты не один!

— Ведь ты можешь умереть! — Северин чувствовал, что уже ничего не понимает, люди, они такие слабые и, понимая это рисковать…

— Да. Конечно. Но ради этого хочется жить, — Степан увидел разгорающееся сияние крыльев Жаруси и закрыл глаза. — А если такого нет, надо искать, потому что без них холодно! Невыносимо холодно…

Северина Жар-Птица откинула просто взмахом крыла. Катерина, которую Жаруся отпустила у земли, придержала Степана за плачи, а Жаруся легко растопила стрелу. И закрыла крыльями обоих, и Катерину и Степана — согрела.

— Ты как? — Катька растеряно смотрела на совершенно безмятежного Степана. — Стёп, ты что?

— Чего ты так перепугалась? Всё уже отлично! Ну, что ты плачешь-то? Всё уже хорошо! И раны нет, царапинка осталась, и тепло уже!

Он помог Катьке встать, и повел её к Дубу. А потом обернулся и кивнул Северину.

— Спасибо тебе! Выручил!

И тут только до Вихря дошло, что Степан говорил совсем не о холоде от стрелы.

— Найти тех, ради которых хочется жить? — Cеверин всю ночь вспоминал летящую стрелу, и движение такого слабого мальчишки, отбросившего в сторону друга и побратима. — Без них невыносимо холодно?

По всему выходило, что он и живёт в холоде! — Но я же северный ветер! Зачем мне-то это надо? Глупости всякие! Мне и так хорошо! Сила ветра — вот главное! — он решительно кивнул сам себе, споткнулся о выступающий из снега корень, рухнул и сообразил: — Да, только любой силы, оказывается, можно лишиться. Даже когда она есть, но тебя никто не прикроет, не согреет, не окликнет по имени, не скажет спасибо… это как-то бессмысленно, что ли. И потом, глупости-то глупости, а имя я себе захотел! И когда благодарят, это здорово! И когда ты нужен! А то так летаешь, летаешь, летаешь… Или приказывают, или сам не знаешь, куда себя деть!

— Северин! — он внезапно услышал голос сказочницы и поспешил к открытому окну. — Спасибо тебе. Степану тяжко пришлось, если бы ты не удержал стрелу, или бы Кир руки повредил.

— Но что тебе волноваться? У тебя же есть живая вода!

— Так пока бы я узнала… Им же плохо было бы! А, ну да. Ты же не понимаешь нас… — вздохнула Катерина. — Ладно, в любом случае, спасибо!

— Пожалуйста… — беззвучно ответил Северин. — А может, уже не так уж и не понимаю…

Глава 25. Серьёзная непогода

Баюн уютничал на печи. Это такое замечательное котовремяпровождение, когда Баюну хорошо, вкусно, тепло, мягко, уютно, причём всё это в одном месте и прилагается непосредственно к нему. Кроме всего перечисленного, рядом была его радость, и лежа на животе, читала книгу.

— Что за манера жрать на печи? — ворчал Бурый, хмуро косясь на край печной лежанки. За этии краем располагались просторы, ведомые только одному хозяину Дуба. Он мог уйти прилично далеко, и валяться там на перинах, а мог уменьшить запечье до нормального размера. Бурого всё это хированство раздражало, поэтому он ворчал. — И, если уж на то пошло, зачем ты Катерину туда заволок?

— Завидно! — поставил диагноз Баюн, отрываясь от мисочки с густейшей сметаной. — Ему попросту завидно, что ты сейчаc тут. А он там! — Кот свесил голову с края лежанки и насмешливо фыркнул: — Ну, что? Слабо к нам прыгнуть?

— Издеваешься? Я тебе что, собачонка диванная что ли? — ярился Бурый. Он сейчас радовался только тому, что заставил мальчишек в оружейной отрабатывать удары сулицами и они этого измывательства не слышали.

— Неее, ты дикая северная варварская животина, которая совершенно не приспособлена к нормальной уютной жизни! И прыгать тебе сюда боязно! А вдруг, тебе понравится…

— Мне? Мне боязно? — у Бурого опасно замерцали глаза. Баюн, заметив это, быстренько подался назад и издалека заюлил: — И правильно ведь, что боязно! Тут прямо у краешка Катюша лежит, книжечку читает… Ещё наступишь своими лапищами…

Бурый презрительно сморщил нос, и только головой помотал. Устал он от Баюна!

Катерина закрыла книгу, и перекатилась к краю печи, с трудом не увязнув в перинах.

— И куда ты? — Баюн намывал усы, испачканные сметаной по всей их немалой длине.

— Подумать надо. А тут у тебя так уютно, что я сейчас в спячку впаду, — Катя подтянула за собой книгу.

— Подумай, радость моя, подумай! — Кот довольно покивал ей вслед. — Какой я всё-таки молодец! — решил он в очередной раз. — Да, именно молодец! Кто Катеньку нашел?!

Он уже отлично знал такой взгляд Катерины, и свидетельствовал он о том, что сказочница по-настоящему уловила что-то интересное в сказке, какую-то деталь, потянув за которую можно вытянуть из беды сказочные земли.

Бурый, удовлетворено вздохнул, когда Катя слезла с печки, правда, на книгу покосился с неудовольствием.

— Я тебе уже говорил, что мне эта идея не нравится? — уточнил он у печного пространства.

— Раз сорок! Но так как ты всегда это говоришь, мне даже уже почти что надоело слушать! — парировал Баюн. Нет, после того, что случилось на Каменном озере, он обещал к Бурому прислушиваться, и даже делал это целых раза два, но сейчас явно не тот случай! Бурому просто по обыкновению не нравится идея, что Катя должна идти в туман.

— Бурый, не сердись. Тут такое дело… — Катя задумчиво перебирала шерсть на волчьем загривке. — Сказка про двух сестёр.

— Которая из них? — вздохнул Бурый.

— Старая сказка с самого севера Озёрного края, — отозвался Баюн.

— Опять Озёрный край? А водяной? — Бурый только собрался начать возмущаться, как с печи прилетела подушка и метко попала в то место, где только что была волчья голова. С Бурым такие шутки в принципе не проходили!

— Какой тебе водяной? Ты за окно давно смотрел? Снегом всё занесено! Замёрзло всё, что могло и не могло! — Баюн махнул лапой, и подушка ловко прилетела обратно на печь. — Дрыхнут все водяные!

— Так, там где эта сказка озёра не замезают! Там же ключи! — парировал Бурый.

— Совсем рехнулся! Перегулял на морозце и отморозил себе даже то скудное содержимое, что в твоей остроухой голове было… Ключи — то в тумане!

Бурый только начал злиться всерьёз, как сообразил, что да! Эта увёртливая серая скотина кошачьего рода абсолютно права.

— И более того я тебе скажу, сейчас у нас есть великий козырь! Кащей по какой-то надобности свалил к западным границам, и там устроил склоку с местными троллями. То ли они залезли в его сокровищницы, то ли он подумал, что они собирались туда… Не знаю. Но он занят и капитально. Тамошние каменные тролли очень упёртые, снега и мороза ничуть не боятся, а ветры у него нынче не очень толковые… — Кот мелко захихикал. — Северин-то у нас!

— Да уж, помню я, где Северин, — проворчал Бурый. Проигрывал он Коту вчистую, сердился, но Катя погладила его и начала расспрашивать о местах на севере Озёрного края, и он даже забыл, на что злился.

— Ну, как я понимаю, это дело решенное! — подвела итог дискуссии Жаруся, сидевшая на спинке стула и чистящая пёрышки. — Когда летим?

— Да вот как малость развиднеется, так и летим! — решил Баюн. — Но это ещё не скоро будет!

Зимняя непогода в Лукоморье — вещь серьёзная, и легкомысенного отношения к себе не допускающая! Правда, Катя только обрадовалась задержке. Сказка была печальная, и ей совсем не понравилась. Надо было сообразить, как лучше её рассказать…

— Кать, ты чего такая? — Кир заметил, что Катька очень уж задумчивая. Сидит у себя на подоконнике, смотрит на снежные узоры, украшающие окна. В Москве-то у большинства в домах окна уже пластиковые и морозной росписи не увидеть, а вот когда он к бабушке приезжает зимой, вот там такие же ледяные узорочья на стёклах!

— Да сказка не нравится… — неохотно призналась Катерина.

— А чё так? — Cтепан немного переборщил с отработкой ударов и теперь весьма тщательно выбирал, как бы ему устроиться поудобнее, чтобы ничего не болело.

— Тебе дубовую воду дать? — Катерина правильно расшифровала его гримасы.

— А что, есть? Не, правда, есть? — оживился Степан. — А мне Бурый сказал, что вода дубового источника того… Замёрзла. А за живую он мне пообещал, что голову откусит, чтобы уж было, чего лечить-то!

— Он преувеличивал, — рассмеялась Катя, слезла с подоконника и достала флягу с дубовой водой.

— Злобный тип! — проворчал Степан.

— Не обзывай Бурого! — заступилась Катя за названного брата.

— Вот именно, — поддержал её Кир.

— Ну, она-то понятно, что заступается, а вот ты чего? — хмуро уточнил Степан.

— Так тебя, братец, жалко. Прикинь, если он сейчас за дверью стоит и всё слышит? — хмыкнул вредный Кир, оценив быстрый взгляд Степана в сторону двери, но она оставалась закрытой, и страдалец, от души попив воды из дубового источника, сразу ощутил себя гораздо лучше.

— Так чего ты опять мучаешься? — теперь Cтепан с удовольствием растянулся на лавке, покрытой толстым ковром, из тех, которых Баюну подарил какой-то хан или шах. Кот рассказывал об этом, но так многословно, что подробности стирались у всех из памяти ещё на середине повествования.

— Ну, вот представь… Жили-были старик со старухой, и было у них две дочери, две сестры…

Катерина смотрела на свечу, в глазах отражался свет её огонька, они казались совсем тёмными, и слова сказки заставили обоих мальчишек почувствовать себя непосредственными свидетелями повествования.

— Обе сестры красивы были, да похожи друг на друга, волос в волос, голос в голос. Вот раз как-то пошли они по грибы, да и разошлись по разным стёжкам. Старшая — по левой, а младшая — по правой. И вот именно там, в лесу, встретилась младшая сестра — Аксинья с парнем, пригожим да ладным. Кудри светлые, глаза синие, сам — косая сажень в плечах. И оказался этот парень сыном богатого крестьянина из соседней деревни, что с дороги сбился, заплутал. Искал дорогу, а нашел девицу-красавицу. Да так ему Аксинья по сердцу пришлась, что просил он батюшку заслать сватов к младшей сестрице.

Все были тому рады, да вот только засела заноза в сердце старшей — Красавы.

— Если б сестрица не выбрала правую тропку, я бы с ним встретилась, мой бы был! Я ведь такая же как она! Чем хуже?

И как ни глянет на себя Красава, так и думает, что не хуже, лучше она! Да и негоже младшую дочку вперёд старшей выдавать. Предложили родители девушек парню старшую замуж взять, да он не согласился. Именно Аксинья в сердце запала. Ну, тут уж от правил решили отступить, да и сыграть свадьбу для младшей.

А как услышала Красава, что не захотел парень с ней быть, предпочел сестрицу — змею подколодную, чуть не помешалась от зависти да злобы. Думала-думала, да и замыслила злое сотворить.

— Давай, сестрица мы с тобой на острова поплывём, княженики наберём. Ягода редкая, дивная. Сказывали мне старцы мимохожие, где много её. Весь остров усыпан! И ведь никто про то не ведает! Только никому не сказывай, куда мы плывём, а то увяжутся за нами все девушки!

Обрадовалась Аксинья, никому и не сказала, сели в челнок на утренней зорьке, да и уплыли две сестры. Уплыли две, а вернулась-то одна! Одёжа на ней мокрая, идёт, слезами заливается, да и поведала батюшке и матушке, что хотела Аксюшенька кувшинку сорвать, потянулась, да и перевернула челн, едва она, Красава выплыла, схватилась за челн, а сестры-то и нет. Звала, искала, плакала-рыдала, да только утопла её сестрица ненаглядная…

— Лежит Аксиньюшка на белом песочке, под водою озёрною, а над ней кувшинки те проклятые! — утирала слёзы Красава. Погоревали родители, а что ж делать-то? Жених как узнал, что нет больше его зореньки ясной, затосковал-закручинился, всё на берег ходил, словно вот-вот выйдет Аксинья и воды, вернётся к нему. А раз и увидел…

— Аксинья, милая! — кинулся к девице, что шла по берегу, за руки схватил, в глаза глянул, а это не она, а Красава. Закручинился, но с того дня, на Красаву нет-нет, да посмотрит. Так глядел — поглядывал, да и решил, что возьмет в жены старшую сестру. А та и рада-радешенька. Только вот одно её тревожит, что сестрица возьмёт да и вернётся! Отвезла её Красава на дальний остров что Ключевым звался из-за родников, что бьют со дна, и потому никогда не замерзает вокруг того острова вода. Отвезла, да и сказала, что, мол, княженики тут много, пойдём, поищем. А как сестра в лес вошла, прыгнула в челн и отплыла от берега. По сию пору ночью крик да плач Аксиньки в ушах звучит.

— Не бросай меня! Куда ты? Вернись! Не бросай! За что!?

— За то, что стёжку правую выбрала, да жениха моего себе перехватила! Мне он должен был достаться, мой и будет! — только и смеялась Красава, знала, что Аксинье на том острове не выжить, да так ей и надо, змее подколодной!

А Аксинья — сестра брошенная, жила на том острове, да всё ждала-надеялась, что вернётся сестра, или будут искать её батюшка с матушкой, да жених любимый. Ждала-ждала, да и поняла, что не дождётся. Осень наступала. Холодно стало, ягоды-грибы отходят, а больше на том острове ничего нет. Не выжить девушке. Стала она просить-молить птиц перелетных.

Видит, летят лебеди.

— Лебеди вы мои, лебеди, заберите меня с собой! Скиньте мне пёрышек, сделать мне крылышки.

— Бросила тебя родная кровь, что просишь у чужой? — отвечали лебеди, да и улетели прочь.

Смотри Аксинья, летят гуси дикие, серые.

— Гуси мои, гусаньки, заберите меня с собой! Скиньте мне пёрышек, сделать мне крылышки, вернуться мне в дом родной!

— Бросила тебя родная кровь, что просишь у чужой? — отвечали ей гуси дикие серые, да и улетели прочь.

Увидала Аксинья, утки летят.

— Ути мои, уточки, заберите меня с собой! Скиньте мне пёрышек, слелать мне крылышки, вернуться мне в дом родной, к батюшке с матушкой, к жениху!

— Бросила тебя родная кровь, что просишь у чужой? — отвечали ей утки, да и улетели прочь. А одна утка спустилась пониже, и крикнула:

— Распрощались с тобой батюшка и матушка, не ждут уже домой. А жених твой женится на другой, на сестре твоей, на родной!

Села Аксинья на берегу, начала плакать, и плакала она всю ночь, да так горько, что на рассвете обратилась она в камень, из которого тёчет два ручейка воды — слёзы горькие.

Катерина замолчала, и мальчишки оба замотали головами. У них было полное ощущение, что они находятся на озёрном берегу, рядом с плачущим камнем-Аксиньей.

— Даже водой озёрной пахнет, — удивился Кир.

Степан молчал, только хмуро поглядывал на Катерину, а потом решился уточнить:

— Думаешь менять?

— Очень хочется! Только вот как? Я специально спрашивала у Баюна, так вот, Красава и жених этот свадьбу действительно сыграли, у них уже дети имеются. То есть, до тумана уже имелись. Рассказать по-другому, дескать, проплывал какой-то рыбак мимо того острова, и девушку привёз домой, уже не получится. Но не оставлять же эту несчастную там!

Катя вздохнула и чуть не задула свечу.

— Думать надо, как лучше… — пробормотала она. Думала она об этой сказке долго. Никак не укладывалось в голове преступление Красавы, и то, что пришлось пережить Аксинье. — Ну, что вот делать? Вернуть Аксинью её семье? Красаву — в острог. Муж её всё равно на Аксинье уже не женится. С ней-то он просто за ручку гулял, да на празднике плясал, а с Красавой уже детей завёл. И детей куда? И не услышит ли Аксинья в результате: — Лучше бы ты и не возвращалась!

Катя представила и только головой покачала. — Нет уж, пусть пока в тумане спит! Хоть не чувствует ничего! Не знаю, может ли камень ощущать боль, но сдаётся мне, что если бы ей больно не было, она бы и не плакала!

Баюн всё её раздумья видел и одобрял.

— Я в свою радость веррррю! Надо ей вррремя, значит, будет так! Мы-то никуда не торопимся. Ни на Ключевой остров, ни куда-то ещё… — мурлыкал Баюн. Он точно никуда не торопился. Ему прошедшие лето с осенью, да начало зимы достались очень и очень не просто. — Имею я право? — cпрашивал он у себя, и с удовольствием сам себе отвечал:

— Имею! Ещё как имею. И буду отдыхать! И Катюше отдохнуть надо…

Мнение своё он донес до всех, кто в Дубе находится, и удивительное дело, никто и не думал возражать!

— Роскошно! Канииииикулыыы! — растянулся на одной из котовых лежанок Кир. И тут же взвился, вскочил на ноги, узрев прямо у своей физиономии волчью пасть.

— Какие тебе ещё каникулы? В оружейную! Быстро! — рыкнул Бурый, и весело подмигнул Катерине. — Нечего балду гонять. А то через неделю от безделья по стенкам бегать будут! Знаю я их.

— Ну, это всё равно лучше, чем уроки, а потом всё равно оружейная, но уже у Катьки в междустеньи! — пыхтел Степан, орудуя учебным мечом. — Да когда-нибудь я сумею разрубить этот проклятый платок?

Раз за разом шёлковый платок падал на пол абсолютно целым, словно и не по нему со свистом попадают мечом.

— Не переживай, у меня тот же результат! — устало выдохнул Кир. — Одно утешение, что, по-моему, это сделать невозможно.

— Конечно, возможно, но только самым лучшим воинам, — уныло сообщил ему Степан, которому про это когда-то Катя рассказывала.

Катерина часто улетала с Волком, Сивкой и Жарусей на прогулки. Ей было неловко от тоскливого взгляда Северина, который она прямо-таки спиной чувствовала. Он так и не взлетел. В Дуб Кот его не приглашал, да ему и не надо было. Так, шатался по окрестностям, не испытывая ни холода, ни голода, зато ему почему-то понравилось сопровождать мальчишек на их пробежках, и разговаривать с Катериной.

— А ты что-нибудь про север Озерного края знаешь? — как-то спросила его Катерина.

— Что там тебя интересует? — вопросом на вопрос ответил Северин.

— Всё! Я туда собираюсь вскоре, только не знаю, как мне быть с одной сказкой. Ты мне рассказывай, что в голову придёт…

— Что может прийти в голову ветру? — хмыкнул про себя Кир, и очень скоро понял, что был не прав.

— Нифига себе, сколько он всего знает! — удивлялся Степан. А ещё больше он удивлялся тому, что Катерина вдруг насторожилась и стала расспрашивать у Северина о жителях какой-то деревни на островах.

Катя решила всё-таки попробовать разбудить сказку, как только утихнет непогода.

— Кто её знает эту метель? Зарядит опять, носа не высунешь… — ворчала она, выходя из уюта и тепла в снеговую завируху, чтобы очередной раз полетать с Бурым.

— Хозяйка, а вот ты когда сказку освободишь, прогонишь туман, ты же уйдёшь? — Cеверин поджидал её на нижней ветке Дуба. — Уйдёшь в свой мир?

— Тебе-то что? — грубо уточнил Бурый.

— Просто справшиваю…

— Просто помалкивай! — велел Волк, косясь на названную сестру. — Нашелся тут… Любопытный такой! Когда надо ей, тогда и уйдёт!

— Да ладно тебе, не ругайся, — Катерина могла запросто погасить даже волчью ярость, что уж говорить о беззлобном ворчании. — Не знаю пока, Северин. Как получится.

Она прекрасно поняла, почему ветер беспокоится, и решила, что если ей удастся сказку разбудить, она всё равно торопиться с возвращением не будет. — Вдруг получится у него? Станет обратно ветром! А то в таком состоянии его тут оставлять как-то волнительно, а с собой не заберешь, не Ярик всё-таки.

Метели утихали ненадолго, а потом снова и снова заметали Лукоморье бесконечным белым потоком. Катерина отдыхала. Удивительно, как уютно и спокойно в Дубе, когда снега завалили все дороги, а тут в печи потрескивают дрова, на столе расстелена самобранка, и стоящие на ней блюда, мисы, кашники, ендовы, корчики и братины придирчиво изучает Баюн. Волк хмуро косится на мальчишек, которые снова сделали что-то не так, а если и так, то всё равно недостаточно хорошо. Жаруся завороженно глядит в огонь своими яркими глазами, а когда забывается, засмотревшись, то по её пёрьям бегут искорки. Сивка флегматично переступает копытами в своём любимом углу, возле двери в конюшню. Хорошо, когда не надо никуда ехать, лететь и что-то делать, и бояться, что не получится. Не надо не потому, что ты не знаешь, как сделать, а просто из-за метелей, разошедшихся над Лукоморьем.

Когда непогода чуть успокаивалась, Катерина с наслаждением каталась со снежных гор, наметенных неподалёку от озера, ловко ускользала от попыток мальчишек поиграть с ней в снежки, потому что это уже попросту было чревато травмами и замёрзшая и довольная возвращалась в Дуб.

— Ты скоро превратишься в кошку! Отрастут уши, хвост и когти! — заявил облепленный снегом Кир, завалившийся к ней в комнату.

— С чего бы это ещё? — недовольно уточнила Катерина, свернувшаяся уютным клубочком на кровати и читавшая книгу.

— Точно как кошка. Поела, спаааать. Или лежааать! Ну, пошли, хоть разомнёшься!

— Да вы ж меры не разумеете! — фыркнул на Кира Баюн, устроившийся в ногах у Катерины. — Ещё попадёте в Катюшу снежком, так и покалечить недолго! А быть кошкой — это просто мечта!

— Обязательно попадём! — хмыкнул Кир, умолчав о том, что ему всегда казалось — у котов, кроме преимуществ, есть ещё и один существенный недостаток — приходится вылизывать всю ту грязь, которая попадает им на шкуру. В том числе и в районе хвоста и охвостья.

— Чтооооо? Да как ты смел? Нет, да как ты мог такое подумать? — рассвирепел Баюн, который отлично мысли Кира уловил и прикинулся глубоко оскорблённым. Ему, если често, тоже казалось, что отсутсвие у кошек самоочищающейся шерсти, это единственный недостаток участи котов!

Кир только рассмеялся и снова начал звать Катерину.

— Ну, ладно, хорошо. Только раз вас двое, и я кое-кого позову!

— Только не Бурого! Он шуток не понимает! А так — пожалуйста. Хоть двоих!

— Ладно, правда, с вас и одного хватит! Только помни, что вы сами напросились! — рассмеялась Катерина и позвала Ярика. После пары снежков, прилетевших со стороны мальчишек, Ярик сообразил, что от него требуется, и попросту закидал обоих агрессоров небольшими комьями снега, про которые вполне можно было сказать, что это снежки.

— Это нечестно! — вопили в два голоса и Кир и Степан, с превеликим трудом избегая полного заваливания «снежками».

— Чем же? Вы обладается силой, которая значительно превосходит Катину, вот она и использует то, чем может уравновесить шансы! — насмешливо комментировал их тактический просчёт Баюн. — А ведь она могла не только Ярика, но и Северина позвать. От вас бы тогда вообще мокрое место осталось бы. Пусть он пока не летает, но снежком любого из вас запросто в сугроб по маковку вобьет!

Бурый и вовсе сделал свои выводы. Через день, позвав Ярика, заставил мальчишек учиться уворачиваться, пригрозив, что в следующий раз ветерок будет в них ледышки метать, а не мягкие снежки.

— Вот так и позови её! — ворчал Степан, потирая плечи. — Блин, тренировоча вышла… А Катька опять засела у себя, как мышь в норе!

— С чего ты это взял? — бодрый Катькин голос раздался сверху. — Абы обвинить невесть в чём! — хмыкнула она. Рядом обнаружился Северин, которого Катерина снова о чем-то серьёзно расспрашивала, и чем больше расспрашивала, тем больше ей становилось понятно, что именно она должна делать в сказке.

К сказке на Ключевом острове полетели, когда стало очевидно, что немного распогодилось.

— И чего так холодно-то? — ворчал Степан.

— Так, зима, однако! — Баюн летел с Катериной на Буром, и наслаждался жизнью. Снизу — волчий мех с естественным подогревом, сидит он перед Катей, и она ему спинку греет, а с боков ещё и плащом меховым укрыла. Понимает радость его, как важно котам тепло и уютственность! А ещё он упросил Катю Ярика подальше отогнать, а то мешал греться! При таком раскладе очень приятно высунуть нос из-под меховой полы и рассказывать некоторым мёрзлым личностям о зиме вообще, и о Лукоморской зимней погоде в частности. — Это вы привыкли к вашей гнилой погоде, вот и расслабились! А мы тут…

— Катя, вышвырни его из-под плаща на Сивку, и мы посмотрим, что и как у него тут и там! — велел Бурый.

Кот сразу перестал читать лекции, забился поглубже под плащ и ворчал почти что неслышно о некоторых бурых грубиянах!

Когда долетели до границы тумана, стал вопрос о перемещении там.

— Ну, хорошо, здесь лёд, всё озёро замёрзло, сейчас нас Жаруся в туман на лёд спустит, пойдём на лыжах. Но вокруг того острова, который нам нужен, лёд не образуется, там же ключи бьют. И что делать будем? — уточнил Кир.

— Да, думаю, что Красава потому этот остров и выбрала, боялась, что сестра как-нибудь сумеет дожить до зимы и выбраться по льду. Хоть каким образом, по мнению её сестры, она бы дожила в лёгоньком сарафане до морозов, и в нём же дошла б до людей, совершенно непонятно! — вздохнула Катя.

— Что ты удивляешься, у этой убийцы в голове было только одно — уничтожить сестру. Ни малейшего шанса спастись ей не оставить! — запечалилась Жаруся. — А ты уже придумала, что с Красавой делать будешь?

— Ничего не буду, — помотала головой Катя. — Она меня пока не колышит. Не верю, что живёт она хорошо, и совсем-совсем не верю, что её история чем-то приятным закончится. Только сама даже силы тратить на неё не хочу! Мне бы Аксинью вытащить, а там уж она сама решит, как с сестрой поступить.

— Тоже правильно, — кивнула Жаруся, хотя, судя по омерзению написанному на физиономиях и мордах у остальных присутствующих, они были в корне не согласны. — Что? Кате казнить что ли эту Красаву? Пачкаться об неё? Так она не местный князь, который судить может, а сказочница. Не вешайте на неё ношу, которая ей не по плечу!

— Ладно, с Красавой этой я понял, а добираться-то как? — Степану это тоже было очень интересно.

— Вместе на лыжах, — при слове «лыжи» Катерину заметно передёрнуло. — Добираемся до острова. А потом вы остаётесь на льду, а я плыву к берегу. Лебедям холодная вода не страшна, — покривила душой Катерина, которая плавать зимой даже в лебедином оперении, терпеть не могла, но выхода иного не видела.

— И ты там одна окажешься? — мрачно уточнил Степан.

— Так туда кроме меня, никому и не добраться. И тварям тоже. Я буду в большей безопасности, чем вы.

Бурый скривился, но деваться было некуда, и ему пришлось в очередной раз смотреть, как Катерина из коготков Жар-Птицы медленно опускается в проклятую зеленую муть, залившую почти всё обозримое пространство под ними.

Шли на лыжах долго. Кир и Степан по очереди прокладывали лыжню, чтобы Кате было проще, но она всё равно чувствовала, что лыжи ненавидит даже сильнее обычного, когда Кир, шедший в этот момент впереди, поднял руку.

Катерина, разглядев невдалеке воду, с облегчением отстегнула лыжи, убрала их в сумку и, махнув мальчишкам, отправилась к тускло поблёскивающей в зеленоватом тумане полосе.

— Нет, холодно, конечно! Ещё как холодно! Особенно лапам. Бедные лебеди… И как мне раньше в голову не приходило, что им так жить тяжело!? — Катерина упорно гребла лапками, направляясь к острову, виднеющемуся сквозь туман. Ей пришлось почти весь остров обогнуть, прежде чем она нашла камень — Аксинью. — Зато уж никаких сомнений нет! Точно она, — думала Катя, рассматривая камень, отдаленно напоминающий фигуру сидящей девушки, с застывшими ручейками воды, а может и слёз, стекавшими с лица. — Вот бедняга!

Катерина выбралась из воды, отряхнулась, вернула свой нормальный вид и зябко поёжилась. — Всё равно лебедям теплее! Ладно, никуда не деться, надо рассказывать сказку!

— Жили-были старик со старухой, и было у них две дочери, две сестры…

Катя рассказывала и радовалась, что тварей нет. Причём, не только на острове, но, похоже, что у мальчишек тоже. Не было видно блеска золотых полос от кладенцов, а, значит, и сражения нет! Когда она дорассказала сказку до того момента, как стала Аксинья камнем, дрогнул туман, стал подниматься над озером, открывая широкую полосу тёмной воды и лёд, сковавший озёрное пространство.

Через несколько минут рядом с ней опустились её спутники, а Жаруся и Бурый забрали Кира и Степана, подпрыгивающих на льду в надежде согреться.

— Зззакоченели! — сообщил Степан, которого принёс Бурый, и Жаруся, уже успевшая крыльями согреть Кира, перелетела ему на плечи, вызвав блаженный вздох человека, который наконец-то может позабыть о том, насколько замёрз его организм.

— Катенька, ты тут пока сказку дорасскажешь, а я пойду, место для отдыха приготовлю? — уточнил Баюн. Коту страсть как хотелось развернуть избушку и залезть там на печь!

Катерина кивнула, отошла за первые деревья, хотя никакой необходимости в этом не было, и начала рассказывать продолжение сказки, о том, как прослышали люди, что живут на островах, о том, что на берегу Ключегово спит сном каменным девица-красавица. Что окаменела она от тоски смертельной, от чужого коварства лютого! Может она вернуться в людское обличье и стать ещё краше, но только если найдёт её человек, что полюбит всем сердцем и сможет её отогреть.

— Надеюсь, никто не поймёт это слишком буквально! — фыркнул Кир. — А то, начнёт ещё какой-нибудь деятель костры вокруг разводить.

Катерина только вздохнула… Ну, что тут поделать с таким умником?

Баюн развернул избушку, и уже грелся на печи, а Бурый изучающее покосился на Катерину.

— Почему ты собой так недовольна? Сказка освободилась. Очистилось много земель, и шанс исправить жизнь у этой бедолаги тоже появился… — он кивнул на камень, с которого уже потекли в озеро незамерзающие ручейки-слёзы.

— Да как-то очень уж сомнительно, что её найдут. Понаблюдать бы…

— Так что нам мешает? Сейчас в Лукоморье спокойно, Кащей занят, всё снегом заметено по самую маковку, мы запросто можем дождаться весны, и прилететь сюда, тем более, насколько я понял, и ты не хочень в таком состоянии оставлять Северина, а даешь ему время что-то изметить!

— Волк, ты, правда, думаешь, что мы можем пока тут побыть? — уточнила Катя на всякий случай.

— Ну, конечно! Если ты не чувствуешь, что тебе пора возвращаться, ты можешь быть в Лукоморье сколько хочешь! — Бурый обрадовался, увидев, как она улыбнулась.

Именно из-за этого разговора Катя приняла решение пока не уходить из Лукоморья. Гостили в Дубе, наслаждались настоящей зимой, отдыхали. С Бурым слетали к стае, и очень вовремя, так как из-за длительных и сильных снегопадов охота была настолько плохая, что волки начали голодать. Катя запросто обеспечила стаю едой на некоторое время, и с удовольствием побыла с ними. А когда они вернулись к Дубу, Ярик сообщил о том, что задули южные ветра, и скоро будет таять лёд в Озерном крае.

— Наблюдаем издалека. К воде вообще не лезешь! Сама, небось, помнишь, какой там обаятельный водяной, — вздыхал Бурый, который летел с Катериной и Баюном на Ключевой остров. Лёд действительно растаял, и по озёрам уже вовсю сновали большие ладьи, и крошечные челны. Только вот около Ключевого острова никого не наблюдалось.

— И сколько мы тут будем торчать? — Степану было некомфортно. Кир занимался метанием своих новых ножей, послушно возвращающихся к нему в руки. Катька как кошка над мышиной норой, сидела над зеркальцем и кого-то высматривала, а на него самого нехорошо косился Бурый. Явно чего-то сейчас придумает! Этакое маловыполнимое… И придумал бы, но тут в избушке стукнула дверь, и влетел Ярик, вызвав недовольное ворчание Баюна.

— Опять сквозняк устраиваешь!

— Хозяйка, плывёт один! Именно к острову, — не обращая ни малейшего внимания на Кота доложися Ярик.

— Да, вижу. Интересно, кто именно?

— А ты, что всех знаешь? — хмыкнул Степан.

— Нет, конечно, только самых подходящих для Акстиньи. Мне Северин про них рассказывал. Он здесь часто летал. Ветры вообще очень и очень многое видят. Ну же, повернись лицом! — бормотала Катерина над зеркальцем. — А! Очень неплохо!

— Кто? — Баюн не выдержал, стряхнул с себя ворох одеял, в которые демонстративно кутался из-за сквозняка, устроенного Яриком, и полез с печи. — А ничего так… Только вот бедноват! Ну, это-то дело поправимое!

Парень поймал нужное течение и доплыл почти до острова, а потом ловко выгреб на вёслах к берегу. Плыл вдоль и что-то высматривал.

— Не, не просто так мимопроплывающий! — обрадовалась Жаруся, любившая романтические истории.

Катерина волновалась. А ну как посмотрит на камень, да не догадается, что и как сделать? Или, и правда, костёр разложит? Да, может, и ошиблись они, и парень ищет что-то своё?

Но нет! Человек увидел плачущий камень, направил челнок к берегу, так, чтобы нос лодки ткнулся в песок, выскочил, подтянул челнок повыше, нервно вытер ладони о бока и шагул к камню. Долго всматривался в него. Чуть коснулся сбоку, отсупил.

— Я бы не стал! Нет, честно! Если бы она была как статуя… Ну, может, тогда и решился бы! А так, просто каменюка очень отдаленно напоминающая человека, — думал Кир. К счастью, парень рассуждал как-то иначе, шагнул к камню, и… просто вытер тоненькие ручейки-слёзы широкой ладонью. Так, словно видел не грубое каменное подобие, а плачущую девушку, которую надо было утешить. А потом испуганно отступил, потом что камень вдруг стал крошиться. Словно, легким ветерком сносило с него слой за слоем. Парень с волнением наблюдал за происходящим, и когда остатки камня раскололись и пошли тонкими трещинками, шагнул вперёд. И вовремя, потому, что каменная скорлупа распалась, и сидящая на берегу Аксинья начала оседать на бок. Упасть ей не дали чьи-то руки, а когда она открыла глаза, то увидела знакомое лицо.

— Миха? — она схватилась за его руки, заплакала от страха, что ей это мерещится, а потом от облегчения, что её нашли!

— Аксинья, я как услыхал, что говорить начали про камень чудесный, решил попробовать! Хоть говорили мне, что ты, мол, утонула! Я ж там всё обыскал, по течениям проследил, ну… Куда вынести тебя могло бы… — Михаил укутал Аксинью, дрожавшую в тонком сарафане, да к тому же оборванном за время её метаний по острову, в свой зипун. Поднял на руки и отнёс в челнок. — Ну, а потом туман пришел…

— У нас туман был? — Аксинья вытерла слёзы, и теперь яркие синие-синие глаза испуганно поблескивали из-за края ворота.

— Да, народ, говорит, что, небось, нашелся всё-таки сказочник! Иначе бы нипочём не ушла беда эта! — Миха не знал, как бы получше сказать, про то, что жених-то её, нынче муж сестрицы! Решил, пока просто поговрить, да спросить то, что покоя ему не давало.

— А… Прости, если ты не утонула, как ты сюда попала? И ещё, в том слове о плачущем камне, что люди передавали, сказано было, что ты стала камнем из-за предательства.

Аксинья только попротнее закуталась в зипун, плакать уже не стала, зато сумела рассказать, что сестра позавидовала ей, заманила на остров, и бросила. — Дожила до осени, думала, что уже конец мне пришел, вышла на берег, и словно уснула, только снилось, что во сне я плачу и плачу, почему-то двинуться с места не могу, и проснуться сил нет.

— Так ты… Ты не знаешь, что… — Миха просто выговорить это не мог!

— Что Красава с Игнатом поженились? Знаю. Мне птицы сказали. Тут такой странный остров, — она оглянулась на деревья, стоящие за её спиной. — Птицы разговаривают.

— У нас тут и не такое бывает! — облегченно выдохнул Миха, но тут же снова посерьёзнел. — И что? Куда тебя отвезти?

— Давно? — cовсем тихо спросила Аксинья, но он услышал и понял.

— До тумана три года минуло, как они поженились. Он всего-то месяц подождал, чтобы с этой гадиной уговориться! — Миха скрипнул зубами. Аксинью он увидел первый раз давным-давно, на ярмарке, ещё девчонкой, и так она ему понравилась, что он специально увязывался с мужиками на берег к её деревне. А когда вырос, всё мечтал… Да вот только батька его утонул, мать одна билась. И Миха стал ей помогать. Только вот из бедности выбраться не выходило, а кто за бедняка замуж дочку-красавицу отдаст? Как услышал он, что просватали Аксинью, места себе не находил, да что уж поделать-то было? А вместо свадьбы принесла молва страшную весть. Сколько же он тогда плавал, искал её!

— Хоть похоронить по-людски! — он грёб до изнеможения, обыскивая все места, куда течение выносило утопленников. Но так и не нашел, зато знал, что ищет он один… Ни жених, ни родители не стали очень уж стараться.

— И дети у них уже, — сказал Миха, помотав головой, чтобы уж разом всё страшное для неё высказать.

— Так, значит, — сказала, словно камень в воду уронила. Надолго замолчала, а потом подняла глаза. — Миха, нельзя мне туда возвращаться. Понимаешь? Отвези меня в свою деревню. Пойду по людям, наймусь куда-нибудь. Нет мне больше там места, — она мотнула головой в сторону родного берега, которого и не видно было.

— Аксинья, да я же… — Миха-то думал, что самое трудное он уже сказал, а вот поди ж ты! — Я ж искал тебя всё время. Я всегда хотел… Только не осмеливался к батюшке твоему идти. Пойдёшь за меня? — он выговорил и замер.

— Зачем я тебе? У меня сердце словно замёрзло. Только больно очень, — Аксинья едва глаза подняла, да и снова отвела в сторону. — Знаю, пожалел ты меня, спасибо.

И тут-то уж Миха не выдержал. Всё и рассказал, и про то, как влюбился, и как мечтал о ней, и как мучился, когда узнал, что она за другого просватана, и как едва рассудка не лишился, услышав, что утонула она, и разыскивал. — А услышал, что есть такой камень — девица плачущая, словно в сердце кто толкнул! Как только лёд растаял, я сюда приплыл. И ты вернулась. А что сердце болит, так оно ж живое!

— Вот кто бы мог представить, что парень-то оказывается, в неё влюблён был и забыть не мог! Не то, что этот… Жених её, — удивлялась Жаруся, беззастенчиво подглядывая за людьми на берегу. — Ну, наконец-то девушке повезло! — она подтолкнула засмотревшегося Баюна. — Давай приданое!

Она кивнула Катерине, которая вытащила из-под лап Кота увесистый мешочек с серебром и передала ей. Жаруся, обернувшись в голубку, ловко подхватила кошель коготками. — Люблю, когда всё хорошо заканчивается! — пискнула она, и порхнула к лодке, метко уронив кошель на колени Аксиньи и крикнув:

— Приданое невесте!

Челнок отплывал от Ключевого острова, а из-за деревьев вслед ему улыбалась сказочница.

— Ну, как же я люблю, когда сказка так славно заканчивается! — мурлыкал довольный Баюн, подсматривая за Михой и Аксиньей в блюдечко. Зеркало у него отобрала Жаруся и сидела на спинке стула, глядя в зеркальную поверхность и довольно кивая изящной головкой.

— Вот до чего удивительно! У этого Михи, даже матушка приятная! Такая не будет невестку обижать, — щебетала она, наблюдая, как мать Михи, всплёскивает руками и обнимает страшно смущенную Аксинью, и только потом переводит взгляд на кошель с деньгами. — Ну, теперь заживут и спокойно и благополучно. Девонька хорошая, и парень — чистое золото! Не то, что тот, как там его… Игнат!

— А тот балованный очень уж. Родители зажиточные, вот и сынка воспитали не так чтобы хорошо, — покивал головой Баюн, глядя в блюдце на сытого, полноватого Игната, покрикивающего на работников во дворе свого дома. — Красава, и правда, на Аксинью похожа, только у той глаза как васильки, а у этой — тёмные как омуты, — покачал он головой. — Я тоже не верю, как и ты, радость моя, что для Красавы эта история закончена, но про это не нам голову ломать!

Глава 26. Весна

Катерина сейчас редко видела Гуслика. Смешной недотёпа был занят. У него появилась любимая жена, и ему ни до чего не было дела! Правда, до поры до времени.

— Гусличек! Как я рада тебя видеть! У тебя всё хорошо? А то, ты какой-то расстроенный… — Катерина улыбнулась смешному Гуслику.

— Пойдём со мной! Пожалуйста! Мне очень-очень нужно! Пошли! — Гуслик больше ничего не говорил, сколько его Катя не спрашивала, качал головой, и неуклюже переваливаясь, спешил по заросшей молоденькой травкой тропке. А дойдя до заводи, он повернулся к Кате и попросил её стать лебедушкой.

— Зачем?

— Прошу тебя, это очень-очень важно для меня! — Гуслик был непривычно серьёзен.

Катерина пожала плечами и через миг стала белой небольшой лебедушкой, решив, что он хочет ей или гнездо показать, или к Летице проводить. Она не успела обернуться на шорох, когда на её голову опустилась плотная ткань.

— Гуслик! Ай!

Очнулась в незнакомом месте. Дёрнулась, и поняла, что пошевелиться не может. Открыла глаза.

— Что это? Клетка?

— А! Очухалася, вот и славно! Вот и хорошо, девка! — Яга довольно потирала руки. — Замечательно вышло-то как! Да ты глазками-то не сверкай. Ишь ты… Я вот чего тута решила… Ты много чего могёшь, но не када ты птичка! А за клеточку не серчай, не серчай! Это чтоб ты не сбёгла! Я ж выпущу, ты только медку моего выпей, и я сразу выпущу! А! Какой медок? Особый! Он с приворотным зальем! Сразу говорю, потому как на сказочницу подействует, только если она сама, своей волей хлебнёт, зная, что пьёт! А! Ты хотишь сказать, шо ни за шо? — верно расшифровала Яга шипение лебедушки. — Так если денька три не попьёшь ничё, кудыж ты денесси… — мерзкая старуха захихикала. — Иии, девка, и не глазей за окошко! Нихто тебя туточки не найдёть! Мы в таком месте… Не видать его в зеркалах и в блюде Баюновом тож! Так что выпей медку сразу! Не хотишь? Ну, тада я погожу. Мне-то торопиться некуда! А! Хотишь сужанного свого увидать? Конечно, хотишь! Только вот зеркальце моё у тебя! Ну, ничё, я за то золото, что за тебя дают, себе новое куплю, да и не одно! Ну, ниче, утешься! Царевич хоть куда! Красавец! — ведьма захихикала. — А! Я тебе сказать забыла. Запамятовала! Мы в таком местечке забавном, что твои-то сюды и пройти не могут! Даже если найдут, не смогут! Тут сон-трава вокруг произрастает! Прилетят, и уснут! А коли их отсель не достать, так и не проснутся! Вишь, у нас-то с тобою, девка, вся избушка синецветом увешена! — Катерина и синецвет увидела, действительно, все стены завешаны пучками, и слышала, что проклятая бабка говорит правду! Она закрыла глаза и сунула голову под крыло.

— Что делать? Делать-то что? Позвать я никого не могу! Что мне делать? — голова болела от того, что оглушила её мерзкая баба и от запаха синецвета! А, главное, что выхода она никак не находила! Кого не позови, любой от сон-травы уснёт! Разве что Ярик… Так ведь один-то он не управится! — Подумаю ещё! — решила Катерина, стараясь не думать о воде. Мысли путались, голова болела ужасно. Есть не хотелось совершенно, а вот пить… Как только чего-то у человека нет, ему сразу же страсть как хочется! Вот и Катерина судорожно вспоминала, сколько человек может прожить без воды? А лебедь? Выходило как-то не радостно! К вечеру она совсем приуныла. Да ещё Яга поставила около её клетки корыто с водой и время от времени зачёрпывала кружкой воду и выливала обратно. Косилась на клетку и мерзенько хихикала. От звука текущей воды и плеска, пить хотелось уже совершенно невыносимо!

Волк метался вне себя от горя! Кир тоже чуял, что Катьке плохо. Но он-то вообще ничего сделать не мог. А Бурый промчался по Катиному следу, уловил, что шла она за лебедем, что сама обратилась лебедкой и запах Яги унюхал.

— Баюн! Ищи! Где она?

— Не видно!

— А Яга? — Волк только что по потолку не ходил!

— Нет! Вообще нет гадины. Нигде!

— Ищи лебедя! Она шла за лебедем!

— А вот лебедь есть! Гуслик на озере в заводи! Стоять! Ты его просто прибьёшь, а нам нужна информация! — Баюн умел, когда надо, даже Бурого в прыжке остановить.

— Я слетаю! — Жаруся повела крыльями и стала практически невидима, порхнула в окно и очень скоро вернулась, неся в коготках Гуслика.

— Ты! Гусь! Где Катерина! — Бурый контролировал себя с трудом, и опасался, что может не сдержаться, убить мелкую пакостную тварь.

— Яга унесла! — понурился Гуслик.

— Куда?

— Не знаю!

— Зачем ты её приманил?

— Летица! Яга хотела убить мою жену! Ты бы не попытался спасти свою жену!? — захрипел Гуслик, которого Волк прижал лапой к земле под Дубом. Гуслик сказал практически единственное, что могло остановить Бурого. Тот убрал лапу, но поднял голову и глухо завыл.

— Не вой! Она жива, мы её найдём! — Жаруся легонько тронула крылом Бурого. — Мы обязательно её отыщем!

Кир и Степан стояли поотдаль, Киру так же хотелось повыть, потому что он чуял так же как Бурый, что Катьке плохо. Физически плохо. Степан косился на него, но спросить боялся.

— Куда Яга могла успеть Катерину отнести? — Баюн ничем не напоминал увальня и обжору и любителя комфорта, сверкали глаза, пружинились мощные лапы. — Избы тоже не видно! Значит, она с Катей внутри? У нас тут рядом таких мест нет!

— Могла избу отправить вперёд, а сама на ступе! — хмуро сказала Жаруся.

— Всё равно, это значит, что она где-то близко! — вдруг сказал Северин. Он стоял неподалёку, и наблюдал за Яриком. Был уверен, что хозяйка мелкого ветерка позовёт! Если в сознании, — Волк почти сразу кинулся искать. Далеко ведьма улететь не могла. Скорость ступы не такая уж большая. Да и сила полётная тоже! Я её мог развернуть запросто.

Баюн прищурился. — Иди сюда. И смотри! — махнул лапой, из окна порхнули карты, расселились вокруг. — Дуб тут! Куда она могла успеть долететь?

Cеверин глянул на карты, а потом вышел из под Дуба, посмотрел в небо, кликнул Ярика и что-то у него спросил. Шагнул под ветки и ответил:

— Ярик говорит, что на высоте дули ветра на юго-восток. Если Яга сумела уловить их скорость, то могла улететь вот сюда! Как раз успела бы! — он показал на карте точку. — Знаешь ведь, что там?

Шерсть у Баюна поднялась дыбом и он поёжился. — Сонное болото!

— Точно! Его зеркала как раз не показывают. И там можно скрыться! — кивнул Северин.

— Для тебя, но не для Яги. Столько сон-травы даже ведьму усыпит! — покачала головой Жаруся. — Хотя… Сейчас как раз расцвёл синецвет. Он же, как назло, цветёт ранней весной! И если она набрала много…

— Да! Мы все летали и собирали синецвет! — хрипло доложил Гуслик. — Хозяйка всю стаю послала! Пахло у неё в избе, фууу как!

— Тогда понятно, почему Катерина никого не зовёт. Синецвет, когда его много, даёт такую головную боль, что даже глаза открыть трудно! — сказал Баюн. О чём-то другом думать было страшно, поэтому он решил держаться этой версии.

— А ещё она варила приворотное зелье и бормотала, что сказочница должна выпить его по своей воле, иначе не подействует! — Гуслик вовсе не был пустоголовым. Если уж что-то в голову влетало, то это иной раз даже задерживалось и вспоминалось.

— Приворот? Ах, тварь Яга… — Баюн некоторое время мог говорить только по-кошачьи, но и так все поняли, что это было очень и очень оскорбительно!

— Да Катька просто не будет пить и всё! — Степан попятился от хмурых взглядов. — Что? Как можно заставить, если насильно не подействует?

— Легко если человеку не давать пить пару-тройку дней! — хмуро ответил Сивка. — Яга специально убралась в такое место, где мы её достать не можем! Мы даже не дойдём до её избы! Так что время у неё есть!

— Вы — да, не дойдёте! А ветрам сонная трава никак не вредит! — хмыкнул Северин. — Я лететь не могу, конечно, но дойти-то туда — запросто!

— Точно! А Ярик сможет тебя туда быстрее доставить! — закивал Баюн.

— Ярик летит не быстрее нас. Полетим все! — Бурый воспрял от возможности хоть что-то делать!

Долетели глубокой ночью. Ярик легко понёс Северина над болотом, густо поросшим сонной травой. Остальные остались неподалёку. Сонная трава затянула окрестности беловатыми волнами, и Степан тоскливо вглядывался в темноту.

— Кир, ты как чуешь?

— Плохо ей! Хоть бы дождалась! — они стояли рядом, говорили едва слышно, но, Бурый услышал, разумеется… Тяжело вздохнул. Он тоже чувствовал, что Катерине плохо!

Ярик легко принёс Северина к избе, подсадил на крыльцо, а сам заглянул в окно.

— Она в клетке! — доложил Ярик.

— Разбей окно! Я сейчас выкину клетку из избы, сразу подхватывай и быстро неси отсюда!

Ярик с удовольствием швырнул в окно найденную корягу, Яга кинулась к окну, в этот момент вылетела дверь, и Северин одним прыжком заскочив в избу, вышвырнул из двери небольшую клетку с лебедкой. Ярик тут же поймал её и стремительно полетел к краю болота.

— Стой! Ах, ты! Взять его! — Яга была в своей избе полновластной хозяйкой, и Северину приходилось трудно. Отбиваться от стола, который норовил прибить пришельца, от лавок, ухватов и сундуков, было не просто! А тут ещё и изба, набирая скорость, мчалась по болотным кочкам, преследуя уносимую ветром клетку.

— Скорее! Скорее! Догоним! Там-то я уж в ступе перехвачу! Главное с болота выскочить! — Яга отлично понимала, что вылетать из избы, наполненной запахом синецвета ей нельзя! И так в окно уже залетает сонная одурь!

Ярик летел стремительно, невольно нёс с собой массу аромата сонной травы, и когда он вырвался из болота, белесая дымка захлестнула спутников сказочницы. Баюн опасался чего-то вроде, поэтому успел достать синецвет и сунуть под нос себе и Бурому, Жаруся и Сивка взмыли вверх, а вот Степан и Кир почувствовали, что на них стремительно накатывает сон.

— Быстрее! Уходим! — Степан дёрнул Кира, и вдруг раздался топот, влажная земля под ногами задрожала, затряслась, из болота вылетела изба и, не разбирая дороги, рванула на Степана и Кира. Степан успел отшвырнуть почти уснувшего побратима, понимая, что ему самому уже не убежать. Но и сам попросту улетел в сторону, отброшенный от огромных лап избы спрыгнувшим с крыльца Северином.

— Хоть тебя достану! — взвыла разъяренная Яга и приказала избе: — Топчи его!

А Северин неожиданно вскрикнул и вдруг растворился, растаял. Гигантская лапа, так похожая на куриную, опустилась на то место, где он только что стоял, никого не задев. А вокруг завихрились ветряные тугие порывы. Гул ураганного ветра заставил Ягу растеряно обернуться, закрутить головой. Она не очень поняла, кем был тот, кто отнял у неё сказочницу, некогда было соображать. А вот сейчас она оказалась в какой-то буре… Откуда?

— Изба, дверь закрыть, пробиваемся! — сама кинулась было закрыть ставни разбитого окна, но опоздала! Северин излишним милосердием никогда не страдал, а обидчицу хозяйки щадить и вовсе не собирался. Окно вместе со ставнями оказалось попросту вырвано! Вся утварь, которую можно было вытянуть через окно, вылетела оттуда, Ягу с дикой силой приложило об печь, а сама изба странно дрогнула и оторвалась от земли, нелепо размахивая в воздухе лапами.

Баюн ошалело смотрел на уносимую ураганом избу на куриных ногах! — Вот этого даже я еще не видал! — пробормотал он. А потом, презрительно фыркнув вслед глупой бабе и её жилищу, кинулся к клетке. Ярик бережно поставил её на пригорочке и рядом уже топтался Бурый. Он бы сломал её за секунду, но боялся поранить Катерину. Обернуться он почему-то не сообразил, и клетку моментально сломали в четыре руки оклемавшиеся от сонной травы Кир и Степан. Лебедка бессильно выпала из обломков.

— Кать! Катька! — Кир успел подхватить её и теперь со страхом всматривался в плотно закрытые глаза. — Она же не… Не выпила зелье?

Бурый, наконец, пришел в себя, принял человеческий вид и бережно забрал лебедку.

— Катерина! — он повёл носом. — Нет, зелья нет. Она надышалась синецвета и обессилила. Надо напоить! Степан, воду живую!

Пара капель заставила лебедя открыть глаза и потянуться за флаконом.

— Воды! Быстро! Обычной воды! — Бурый сложил руки ковшичком и только посильнее зубы стискивал, пока лебедушка жадно пила воду, налитую в его ладони.

— Радость моя! Как ты? Обернуться можешь? — Баюн внимательно заглянул в глаза радости своей и уже через пару секунд покивал головой. — Вот и умница!

Катерина с трудом подняла голову. Темнота отступила от света Жарусиного оперения, Бурый придерживает её за плечи, Баюн топчется почти вплотную, в шаге от неё переступает копытами Сивка. Степан и Кир оба рядом, облегченно выдыхают.

— А где? Где Яга? — Катерина испуганно оглянулась на Бурого, словно Яга могла появиться и схватить её!

— Ну, как бы тебе сказать… Северин и Ярик вытянули тебя, а потом Северин спас Степана, подставившись сам, и снова стал ветром. Настоящим! Разозлился на Ягу страшно, и уволок её вместе с избой. Понятия не имею, куда и зачем, но вряд ли просто проветрить! И, если ты сейчас скажешь, что её надо пожалеть, то я тебя на правах брата в болото макну! — хмыкнул Кир.

— А я помогу! — поддержал его Бурый.

Катерина качнула головой.

— Не, не надо меня никуда макать! Я и так пока не очень в себе… Очень плохо было. От травы что ли…

— Да, синецвет, когда его много, не очень-то безобидная штука! — Жаруся села на Катино колено и внимательно глянула ей в глаза. — Тебе ещё повезло, что ты в перьях была. Хотя и так досталось прилично. Давай-ка я тебя сейчас понесу в Дуб. Бурый отстань! Её надо скорее отнести, тут не очень-то хорошо задерживаться! Если ветер подует на нас, может накрыть сон-травой! — Жаруся подхватила Катерину и стремительно взмыла в тёмное ночное небо.

Бурый кинулся было следом, припомнив, что надо взять Баюна, только когда Кот истошно завопил да завозмущался! Кир со Степаном полетели на Сивке.

— Да… Эффектно с Северином вышло! — тихо сказал Степан.

— Не то слово. Видишь, как получилось… Он смог всё-таки понять нас! — Кир провожал взглядом проносившиеся мимо облака. — Даже ветер смог понять!

Катерина осознавала себя какими-то урывками. Вот она видит звёздное небо, а вот уже над головой потолок в Дубе. — Уже долетели?

— Кать, да мы уже полтора дня в Дубе! — ответил ей знакомый голос. Она повспоминала некоторое время, кто это, а потом сообразила, что Кир. В голове прояснялось, и вскоре она уже вполне пришла в себя. Даже голову удалось повернуть. — Ты как? — спросил Кир. На его взгляд, выглядела она как-то не очень!

— Пока точно не знаю… А наши все прилетели?

— Да, все тут. И Ярик вернулся и даже Северин. Он уволок избу Яги на крошечный островок на каком-то озере, и они теперь там застряли.

— Кто они? — удивилась Катька.

— Ну, как кто? Яга с избой, — довольно хмыкнул Кир. Он ведьм особенно не любил, и чем дальше они от него находились, тем спокойнее себя чувствовал.

— А где остальные? — Катька приподнялась на локте и попыталась выглянуть в окно.

— Бурый у Дуба со Степаном. У бедолаги братца не выходит бой с копьем. И его мучают оба.

— Кто оба? — не поняла Катерина. Всё ей казалось, что соображает она ещё как-то не очень-то… Или это Кир не складно рассказывает?

— Бурый и Северин. Я не знаю, уловила ли ты, что он смог вернуться в свой нормальный вид. Он спас Степана и снова стал ветром, ну и теперь вроде как взял над побратимом шефство… — Кир довольно хмыкнул. — Это вообще такой кайф за этим наблюдать! Я просто в восторге! Правда, Стёпку иногда даже жалко! Да вон сама глянь!

Катерина сползла с кровати, пёрышком сменила одежду и медленно подошла к окну.

— Как ты падаешь? Как тюфяк! — фыркал Бурый. — Уходи от удара в сторону.

— Да я шею сломаю, если уйду так, как ты показал! — горячился Степан.

— Нет, не сломаешь, если послушаешь хоть кого-то кроме себя! — свистнул Северин, поймал Степана за руку, и проделал, несмотря на всё его сопротивление, именно то движение, которое от Степана требовал Бурый. — Ну, цела твоя шея?

— Да едва-едва! — Степан потирал названную часть тела и явно злился. — Чего вы над Киром так не изгаляетесь?

— Так он же всё сделал как надо. С первого раза! — хмыкнул Бурый. — А ты, чтоб на Кира не кивал, пробежка вокруг озера! Но сначала, увернись, как положено от копья!

— Бедняга! — Кир сочувственно покачал головой.

— Не то слово. Пошли спасать его? — рассмеялась Катерина, которой от смеха сразу стало значительно лучше.

— Пошли! — Кир покивал. — Пошли, а то даже моё злорадство устало на это смотреть! А, кстати, — добавил он, открывая дубовую дверь и пропуская Катерину вперёд. — Помнишь, мелкая сова тут крутилась? Вчера она опять вернулась, в дубовых ветках прячется. Баюн утверждает, что она полезная и почему-то посмеивается в усы. Ты уточни у него при случае, а то мне он всё равно ничего не расскажет.

— Хозяйка! — Северин увидел её первым и попросту уронил Степана, которому опять показывал, как правильно двигаться. — Я снова ветер!

— Я вижу. Спасибо тебе! Ты меня спас! — Катерина улыбалась Северину, а заодно и Степану, который лёжа на земле, хмуро потирал плечо. Сову, выглядывающую из листвы, она заметила почти сразу, как и то, что забавная птичка, увидев Кира, просто глаз с него не сводила.

Северин завился вокруг, легко подняв на ноги Степана, и вдруг подхватил Катерину, вынес её из-под ветвей Дуба, взмыл вверх.

— Теперь я стал сильнее? — услышала она.

— Да, ты стал гораздо сильнее, Северин! — Катерина рассмеялась. — И теплее. Хотя и остался северным ветром. Я… Я хотела у тебя спросить… Я могу отпустить тебя. Если Кащей тебя уже не очень старательно ищет, может, ты хочешь улететь и стать вольным ветром?

— Улететь? — Cеверин надолго задумался, плавно кружа Катерину высоко над Дубом. — Если можешь, оставь меня своим ветром. От меня всё-таки есть польза! — он опасливо свистнул, но сказочница не рассердилась, как в прошлый раз.

— Ещё какая! — рассмеялась она. — А куда ты дел Ягу?

— Хочешь, я отнесу тебя посмотреть? — поинтересовался Северин.

— Нет, спасибо, боюсь, я не захочу её видеть некоторое время! — помотала головой Катерина. — Лучше просто расскажи!

Катерина понимала, что Северин — это не лёгонький Ярик, который может быть и в междустенье у неё дома. И скучно ему скоро станет и тесно. Поэтому, посоветовавшись со своими друзьями, Катя попросила Северина доставить её на северное побережье. Ветер счастливо загудел среди прибрежных камней, а Катерина села на мох и долго смотрела на море.

— Как хорошо здесь…

— Да! Это лучшее, что есть на земле! — Северин взметнул вверх брызги от приплывшей к берегу волны, и закружил их в воздухе.

— Я хотела тебе предложить остаться тут!

— Ты прогоняешь меня? — встревожился ветер.

— Нет, не прогоняю, не отпускаю, и не отказываюсь! Просто тебе тесно там… — Катерина махнула рукой на юг. — Ты ведь не Ярик, которому пока достаточно и того простора, что он имеет. Я же вижу, что ты сдерживаешься, заставляешь себя не лететь куда-то, куда хочется! А ветру так, по-моему, нехорошо.

— Откуда ты знаешь? — изумился Северин. Кащею в принципе было наплевать, как себя чувствуют его слуги, и Северин даже не представлял себе, что о нём, оказывается, думают!

— Ну, я представила себя на твоём месте, — улыбнулась ему сказочница.

— Я и не знал, что люди так могут! — с уважением загудел Северин. — Но ты права. Мне очень хочется лететь над морем, чуять его запах. Гнать волны, куда мне захочется, касаться ягеля и травы… — Северин закружился вокруг Катерины. И свистнул ей в ухо: — Неужели ты позволишь?

— Да. Отнеси меня назад и лети! Только постарайся особенно не расходиться с живыми тварями.

— Я уже понял, что ты этого не любишь. Хорошо! Но ты ведь позовёшь меня, если я понадоблюсь? Я же твой ветер!

— Обязательно! — серьёзно пообещала Катерина.

Глава 27. Бытовые трудности Кира

Степан злился, вопил, ругался, но результат от помощи Северина был и ещё какой! Даже Кир это признавал, хоть и очень не хотелось!

— Отттттпуссссссти! — шипел он на побратима, который теперь делал какие-то совершенно немыслимые выпады и почти неуловимо быстро двигался — Блин, помесь Зорро и Человека-Паука!

— А будешь гнусно оскорблять, ещё получишь! — пригрозил Степан. Он начал чувствовать себя клёво! Так-то был на одном уровне с Киром, а теперь всё значительно интереснее!

В Лукоморье внезапно и сильно испортилась погода. Какие-то не по-весеннему занудные дожди изводили всех. Ярик предложил разогнать над Дубом облака, но это ничего бы не дало, поэтому решили пока вернуться в людской мир. Катерина с превеликим трудом заставила себя заглянуть в книги, осознавая, что пока они были в Лукоморье, уже успела подзабыть, чем в школе-то занималась. Степан и Кир делали вид, что их тошнит, стонали, рвались на любые пробежки и тренировки, но Бурый силой загнал за стол с книгами. Так что возвращение домой они восприняли почти с облегчением. Катерина чувствовала себя уставшей, страшно соскучилась по семье и весь первый день после возвращения из Лукоморья просто валялась на диване, ничего не делая.

— Немудрено! Столько всего было! — Баюн глубокомысленно покивал головой, перебрался к своей уютной лежанке у Кати в комнате, и свернулся на ней в плотный меховой пуфик по традиционно-котиковской технологии. — Что-то мы в этом году очень уж лихо летаем по Лукоморью, — он подумал и добавил, как когда-то Катерина. — И далеко и близко, и высоко и низко! — и пофыркал в усы.

Школу никто не отменял, и через несколько дней после возвращения из Лукоморья, Катерина заметила, что Кир какой-то очень хмурый.

— Что с ним такое стряслось? — Катерина хотела уточнить, но надо было бежать переодеваться для физры. А в спортзале Степана и Кира отозвал в сторонку физрук и торжественно представил их какому-то важному мужчине. Тот попросил показать, что они могут, мальчишки пожимали плечами и хмыкали, а потом, переглянувшись, выполнили кое-какие эффектные приёмы.

— Двигаются хорошо, можно сказать, отлично! — сдержанно похвалил мужчина. — А с фехтованием кто-нибудь из вас дело имел?

— С фехтованием нет, а вот боем на катанах я занимался, — признался Степан.

— Это уже интересно! Техника, конечно, совсем другая, но хоть в руках оружие держал! А ты? — он покосился на Кира. Тот помотал головой. Ну, и в самом-то деле, что он там умел? Бой на мечах, коротких и длинных, бой со щитом, метание боевых ножей и топора, сулицы. Бой с копьем. Сущая ерунда! Фехтованию-то его не учили. Да и попросту настроение было — хуже некуда. Вот он и отодвинулся подальше, а потом и вовсе вернулся к Катьке.

— Ты чего такой? — шепотом спросила Катерина.

— Всё нормально! — преувеличенно бодро соврал Кир.

Степан настолько впечатлил тренера по фехтованию, что тот договорился о паре пробных тренировок, и первая вот прямо сегодня!

Кир уныло провожал Катьку домой, понимая, что ничего приятного ему не светит! Даже к Стёпке не пойдёшь, потому что он на тренировку укатил. Да, уроки-то у Катьки можно сделать, а вот потом придётся возвращаться домой!

— Так, что с тобой случилось? И пожалуйста, когда ты собираешься мне наврать, ты учитывай, что я-то это всё слышу! — напомнила ему Катерина.

— А! Ну, да, точно! Да ничего такого не случилось, просто… Ээээ, бытовые трудности!

— Колись, а то всё равно не отстану! — хмуро предупредила Катерина.

— А! Ладно, если ты хочешь знать… Короче, к этому гаду приезжает его младший братец. Учиться в Москве. Перевели его в колледж сюда. Ну, и где же мальчику жить? Отгадай с трёх раз! — гадом Кир упорно называл маминого второго мужа Евгения.

— У вас? — Катерина удивленно подняла брови.

— Разумеется! — кивнул Кир. С этим самый Евгением у него установились отношения, напоминающие вооруженный нейтралитет. Кир всячески старался как можно меньше этого самого мужика видеть, как можно меньше о нем слышать, и как можно реже с ним встречаться. И вообще-то это всех устраивало. Но вот вчера пришла в его комнату мама, и сказала, что к ним приезжает младший брат Евгения.

— И что? — Кир как-то сразу не уловил, какое отношение это имеет к нему, а услышав, что этот самый перец будет жить в его комнате, чуть сдержался, чтобы не нахамить! — Да с какого перепуга? — это была его комната! Его крепость! Он никому не позволял сюда соваться, а тут, нате вам!

— Кирилл, так надо. Где же ещё мальчику жить?

— Мам, если он будет жить здесь, меня здесь не будет! — заявил Кир, и дальнейшее вспоминать вообще не хотелось! Отец тоже не горел желанием его взять к себе. Евгений корчил презрительные рожи, а мама старательно делала вид, что всё отлично! Кир очень хотел со Степаном переговорить, нельзя ли сколько-то у него перекантоваться, а тут такой облом!

Катерина сочувствовала, утешала, и так в этом преуспела, что вечером Кир ушел домой почти что в нормальном расположении духа, которое тут же испортилось вдребезги, потому что выяснилось, что парень приезжает уже завтра!

— Ничего-ничего! Тебе только полезно будет. Ишь ты, живёшь, как барин в отдельной комнате! — бухтел Евгений, а Кир от ярости едва сдерживался! Утром собрал с собой самые свои ценные вещи. Ноут, что-то из техники, какие-то самые важные для него мелочи, которые непозволительно было лапать чужим!

— Ты чего ходишь нагруженный как верблюд? — спросил Степан и, не дождавшись ответа, начал рассказывать, какой фурор он произвёл на тренировке! — Правила — плёвые, а сама шпага гораздо легче меча! Не сравнить! Тренер такой шикарный мужик! Сегодня опять еду! Не хочешь со мной за компанию?

Кир молча помотал головой. После уроков радостный Степан опять унёсся, а Кир потащился со своей ценной сумкой провожать Катьку.

— Кать, можно я у тебя вещи оставлю? Сегодня вроде как приехал этот… Который брат Евгения. Я его не знаю, а у меня там и карточка банковская, и техника, и кое-что из дорогих шмоток. Не хочется, чтобы лишние вопросы были, откуда я это взял.

— Конечно, оставляй! Пообедаешь?

— Нет. Мама сегодня дома, гостя принимает! — Кир сморщился. — Просила не задерживаться.

Лучше бы он задержался! В его комнате уже расположился нагловатый парень, постарше самого Кира. Он развалился на диване, составив ноги в кроссовках на кресло.

— Ну, здоро́во! Это ты что ль мой новый родственник?

— Здоро́во, коль не шутишь… — процедил Кир. — Ноги убери.

— Чего?

— Ноги с кресла сними! — вежливо попросил Кир. Изо всех сил старался. Но увидев на своей кровати небрежно брошенную чужую грязную футболку, почуял, что вежливость медленно, но верно испаряется. — И вещи свои сюда не кидай!

— Что-то ещё? — парень с ленцой поднялся, и выяснилось, что он на голову выше Кира. — Мне Женька недаром говорил, что ты пакостный урод!

На шум и вопли брата примчался и Евгений и Марина, мама Кира. К тому времени гость получил уже всё, что ему причиталось и кое-что даже авансом! Правда, он так и не понял, как же это вышло, что этот задиристый тип, который тут какие-то права качать начал, так его побил! Пацан же хлипкий, и значительно слабее на вид, чем она сам!

Кир, злой, разъяренный, не стал слушать вопли Евгения и то, что мама хотела сказать, а попросту схватил в охапку одежду, рюкзак и выскочил из дома, словно за ним волки гнались. Вылетел на заснеженную улицу, кое-как напялил на себя куртку, и быстрым шагом убрался прочь. Сам не знал, куда шел, просто так, куда-то… куда ноги несли. Катька позвонила минут через десять.

— Кир, у тебя всё хорошо? Хотя, чего я спрашиваю? Знаю, же что плохо! Ты где?

— Понятия не имею… — Кир огляделся, сориентировался, и назвал улицу.

— И чего тебя туда занесло? Иди к нам! — распорядилась Катька, и у Кира потеплело на душе. Да, это только до вечера, но хоть не по улицам мотаться!

Катерине хватило несколько минут, чтобы выяснить у побратима все подробности, о которых он ни за что рассказывать не собирался! А вот рассказал и легче стало. Гораздо легче. Сам не заметил, как немного пришел в себя, и его тут же уволок Бурый, который привычно разворчался на ученика за разгильдяйство. А Катерина в глубокой задумчивости ушла к маме.

— Как мы с тобой и думали. Всё плохо! — сообщила она маме. — Они сходу сцепились. Подрались даже. Киру-то что? Он пятерых таких положит и не заметит, но жить с таким придурком в одной комнате…

— Да, это уже совсем перебор! А сама-то что думаешь? Он же твой побратим!

— Мам, ну, что я могу думать… Жалко, что Степан где-то там… — Катерина покосилась на маму. — Или… Мы тоже… Можем?

— Катюш, у твоего папы несколько лет жил его лучший друг, твой крёстный, дядя Саша. А у моего деда был друг как у тебя Кир — названный брат. Он погиб во время войны.

— Погоди, так твой дед не воевал, ему же лет четырнадцать всего было… — удивилась Катя.

— Ну и что, что не воевал? Дед и его друг вдвоем по улице шли, началась бомбардировка. Упал снаряд. Друга осколками убило на месте, твоему деду повезло, остался цел и невредим. Правда, всегда друга помнил и говорил, что жизнь за двоих должен прожить. За себя и за Витьку. Это я к тому, что мы поймём. Вопрос только в том ты-то сама как хочешь?

И тут Катерина призадумалась. Первое побуждение — сказать, что да, Киру надо помочь! А потом… Она, если честно, любила, когда дома никого, кроме родных не было! Нет, ей нравилось, когда мальчишки приходили, но их частенько было многовато, прямо скажем. Да и потом, надо одеваться, себя держать правильно, постоянно думать, что говоришь! Родные — понятно, они её любят в любом виде. Сказочные — тоже. А вот Кир… Не-не, это неудобно! Да и неуместно. Одноклассник всё-таки! Чего ещё не хватало! Вот выходит она такая утром заспанная да не чёсанная, а тут Кир! Чужой человек постоянно в доме.

— Стоп! Погоди-ка… А почему чужой-то? Ты же его сама братом назвала! Никто ведь за язык не тянул. И он… Ему это надо очень, сама же знаешь. Какой же он чужой? Вон, ему плохо было, я же сразу почувствовала! И он тебя чует. Это уже не порвать, не выкинуть, не задвинуть в пыльный угол! Да и вообще, за свои слова отвечать надо! — размышляла Катерина, и стало ей стыдно. Так стыдно, что она за щёки схватилась. Точно! Красные, словно из бани вышла! Она подняла глаза на маму.

— Я хочу ему помочь. Как ты думаешь, это возможно? Вам это будет очень тяжело?

— Мы справимся! — улыбнулась мама. Она уже некоторое время назад говорила о такой возможности с мужем и родителями. Как только узнала, что Катюша и Кир стали побратимами, поняла, что очень может быть, проблему с Киром надо будет решать! Их новая родня — Марина, мама Кира, частенько звонила и жаловалась на то, что второй муж Киром недоволен. Никак не может её сын найти с ним общий язык! Говорила о том, что бывший муж брать сына тоже не хочет, и что делать она не знает! — Не переживай! Сейчас только надо уточнить, а сам-то Кир к этому как отнесётся?

— А его мама? — Катерина представила разгневанную маму Кира, поджидающую сына домой и поёжилась.

— Ну, это мы берём на себя! — Баюн вплыл в кухню, а за ним впорхнула Жаруся и покивала изящной головкой.

— Не волнуйся, ты же знаешь, Баюн у нас не может убедить только одного персонажа.

— Кого это? — Баюн тут же оскорбился, что кого-то там убедить не может!

— Как кого? Себя любимого! Помнишь, ты собирался на диету сесть и худеть? А когда не вышло, решил самовнушиться… — Жаруся рассмеялась, словно прозвонил золотой и звонкий колокольчик.

— Да вот ещё ерунда какая! Придумываешь чего-то в полёте! — тут же заворчал Баюн. — А вот с Мариной вашей с одной лапкой справлюсь! То есть даже коготком! Иди, радость моя, к Киру, обрадуй мальчика.

Катерина обняла маму, и пошла было, но оглянулась и заметила, как они переглянулись. — Что?

— С победой тебя! — тихо сказал Баюн. — Это трудно, когда надо самой чем-то поступиться… И бывает иногда даже труднее, когда это не порыв в бою, а обдуманный поступок, и надолго!

Кир даже рад был, что валяет его Бурый по полу как что-то беспомощное! Больно, конечно, но хоть не думать о… Ну, о том, что ему сегодня возвращаться надо!

— Ты соберешься сегодня, или нет? — рычал Волк, которому мальчишку было жутко жалко! — Тобой сегодня только полы протирать!

— Волчок, может, прервётесь? — Катерина присела перед Киром на корточки и подала ему чашу с дубовой водой.

— Ладно уж, реанимируй… Всё равно толку от него никакого! — проворчал Бурый, а проходя мимо Катерины, испытующе глянул на неё, а потом перевёл взгляд на Кира. Катерина улыбнулась и кивнула. Бурый только хмыкнул. Ушел, дверь прикрыл, и Баюна за хвост из-под двери уволок.

— Спасибо за воду! — буркнул Кир, поднимаясь и проверяя, все ли части тела у него на месте. За окнами почти совсем стемнело, и настроение портилось всё стремительнее.

— Можно у тебя спросить?

— Валяй! — Кир сел на лавку, вытянул ноги и тоскливо смотрел в темноту, разливающуюся на улице.

— А как ты смотришь на то, чтобы тут пока остаться? Ну, пожить у нас… — Катерина давно не видела такого изумленного выражения у названного брата.

— Что? У вас? А… А твои родные? А ты? — Кир всё бы отдал, только чтобы ему позволили… Но и мечтать себе не разрешал. Что он, дурак, что ли? У них такое родство, которое нормальные люди даже и не вспоминают, а побратимство… Да разве взрослые это поймут?

— И мои родные. Все! — Катерина выделила голосом последнее слово. — И я сама! Мы все будем рады, если ты останешься! Нет, ну с мамой твоей, конечно надо будет поговорить, вещи собрать. Но Баюн говорит, что с этим проблем не ожидается… Ты, главное, скажи, сам-то что хочешь?

Кир сидел и только глаза хлопал. Ему счастье на тарелочке с каёмочкой предлагают, а вот поди ж ты, слов не находится! Он почему-то точно знал, что отсюда не прогонят, не начнут обвинять в том, что он не такой, как кому-то хотелось бы. И он никогда не будет чувствовать себя здесь лишним!

— Кать, да ты что? Да что ты спрашиваешь? Хочу ли я! Да я даже мечтать не мог, боялся… Так же не бывает!

— Бывает-бывает… — Баюн, разумеется, всё равно прибыл! — Ты, дружочек, соберись! Подумай, что тебе из вещей взять надо, и мы к матушке твоей наведаемся. А то у тебя там смартфон разрывается!

Кир покрутил головой, соображая, где этот самый смартфон? До него медленно, но верно доходило, что его беда растворилась, словно её и не было! Растаяла и исчезла. И пофиг, что в его комнате теперь будет жить этот братец Евгения! И на самого Евгения ему отныне наплевать! Мама… Маму он всё равно любит! Даже злиться на неё толком не выходило. Так она старалась как-то сгладить напряжение между вторым мужем и сыном, так пыталась как-то наладить жизнь… Ну, не вышло, как ей хотелось. Кир, на самом-то деле всё понимал. Просто сейчас получилось так.

— Кир! Приди в себя, отомри и активизируйся! — толкнул его под локоть Бурый. — Понимаю, что ты счастлив, только дело-то надо доделать. А то, там твоя мама уже Алёне звонит, тебя разыскивает.

Вечер вышел суматошный. Евгений, гневно поджидавший Кира на пороге, был аккуратно отодвинут в сторону, словно вещь неодушевлённая, и право же, такая неважная. Марина плакала и растеряно смотрела, как сын собирается и уходит. Евгению было внушено, что Кирилл поживёт у родственников, чтоб, дескать, самого Евгения и братца его ненаглядного не стеснять! Да, вот и родственники присутствуют — Алёна, тётушка двоюродная. Приехала, родственнице помочь, и племянника забрать, а это — троюродная сестра, с ним в одном классе учится.

— Всё равно некоторым, троюродные, шестиюродные, да хоть родные! — Баюн презрительно косился на младшего брата Евгения и самого Евгения. — Ну-ну, думаешь, что такой умный? Выжил мальчишку и рад? Меееерзкий тип, что он, что братец его младший! Фрррр.

Кир торопливо собирался, не обращая на чужака никакого внимания. Всё! Теперь его это не волнует! Зато, когда он поднялся в квартиру, куда его так неожиданно позвали жить, его ждал сюрприз.

— Кир, иди сюда! — позвала Катька. И лицо у неё было такое… Ну, как на день рождения, когда она подарок приготовила и сейчас вручать собирается. Катька поманила его к гостиной и, положив руку на стену, открыла какую-то новую дверь междустенья. — Заходи!

Кир шагнул и чуть не ахнул! — Это же… Это же такая же комната, как у меня дома…

— Ну, да. Я специально Шуню фотки показала. Он у нас такой талантливый норушь! — Катерина незаметным кивком головы показала на норуша, который совершенно случайно оказался поблизости и теперь старательно делал вид, что всё это такие мелочь, право же…

— Шунь, спасибо тебе огромное! Кать… — Кир пытался подобрать слова, но они почему-то никак не находились.

— Всё-всё, давай располагайся! И… Я рада тебе! — Катерина улыбнулась и ушла, давая ему возможность оглядеться, прийти в себя и привыкнуть к новому!

Степан купался в восхищении! Он легко делал то, что у иных людей могло получаться через несколько лет упорных тренировок, а могло и вовсе не получаться… Беспокоило его поганое тревожное чувство касательно Кира, но он решил, что перезвонит потом… А вечером он был очень сильно занят, описывая отцу и маме, как у него круто всё выходит! Утром потянул смартфон, поставить на зарядку, а там куча пропущенных вызовов и просьба Кира позвонить, когда он освободится!

Степану стало неловко… Да что там неловко, стыдно ему стало! И припомнилось, как чуял он — с Киром что-то нехорошее творится! Схватил смартфон, а побратим вне зоны действия сети! Уже струхнул, позвонил Катьке. А она просто трубку не берёт!

— Елки-палки… Ну, что стряслось-то? — Cтепан даже пожалел, что сегодня суббота! Так бы в школе уже были, и он бы точно всё знал! А так пришлось быстро проглотить завтрак и, крикнув, что он Киру, бежать к другу! — Может, он на меня обиделся? Я же вчера не позвонил, а он явно ждал! Эээх, как нехорошо вышло! А пойду-ка я к Катьке! Может, она что знает!

Он нажал на кнопку дверного звонка, неловко вытер ноги о коврик, поджидая, когда ему откроют дверь. Привычно поднял глаза, ожидая увидеть Катьку, её маму, бабушку или деда и уткнулся взглядом в… — Кир? А ты чего тут делаешь? Да ещё такой…

Аккуратист Кир сейчас выглядел как-то очень по-домашнему. Обрезанные по колено потрёпанные джинсы, серая футболка и совершенно безмятежная физиономия! — Я? Живу я тут! Доброе утро!

Баюн вовремя зажал себе лапой пасть, только так и уберегся от смеха, неподобающего приличному сказочному коту. Бурый начал очень подозрительно хрюкать и спасся, сбежав в комнату к Катерине, которая и вышла выручать Степана.

— Доброе утро! — жизнерадостно улыбалась она окостеневшему от удивления Степке. — Чего ты там застыл? Заходи, давай!

— А? А! Ну да… Я только не понял, а как это Кир тут оказался и чего он говорит, что тут живёт?

— Правильно говорит! Теперь он действительно тут живет! Мы же родственники! — ответила Степану развеселившаяся Катерина. — Кир, тащи его к себе в комнату, а то он тут так и будет памятником себе стоять.

— Ну, ты и даёшь! — проскрипел, наконец, Степан после того, как услышал рассказ побратима и огляделся в его новой комнате. — И что? Вот прямо пригласили?

— Ну, да! — хмыкнул Кир. И помрачнел. — Не знаю, как там мама будет справляться с этими… Но, пока поживу тут, раз уж у меня такая классная сестра! Да, а как твоё фехтование?

— Да как-то так… Нормально! — на фоне новостей, его результаты казались смешными. В конце-то концов, он гораздо более сложные вещи может делать. Да и люди в зале… Как-то почудилось, что это не очень хорошо. Парень, которого он вчера победил последним, был самым лучшим! Чемпионом! Но его же не учил ни Бурый, ни Северин. И в Лукоморье он не ходил, и времени там не имел воз и маленькую тележку. Так что чем хвастаться? А вот Киру вчера было так погано, а где был он? И ведь даже не скажешь, что он ничего не знал! Знал, и ещё как! Степан сник.

— Бро, не парься. Ты разберешься и справишься! — Кир словно услышал то, что Степана мучило, и разом откинул всё ненужное!

— Я постараюсь… — невесело кивнул Степан.

Кир изменился. Катерина думала, что он разом как-то расслабился, успокоился. Правда, это не касалось его аккуратности. Это она могла забыть убрать кружку, или оставить где-то смартфон, или книжку, которую читала, а потом всё это суетливо разыскивать. Кир проходя мимо, моментально замечал такие вещи и молча разносил их по местам!

— Это не мальчик — это чистое золото! — Катина бабушка обнаружила, что Кир потрясающе легко отыскивает её очки, спицу, где-то давно запропавшую, записную книжку с рецептами. — Он когда проходит, за ним образуется идеальное пространство!

Катин дед с Киром и так отлично ладил, а выяснив, что паренёк всерьёз рыбалку любит, начал ладить ещё лучше!

Когда Алёна сообщила мужу о том, что Кир переехал к ним, её супруг только хмыкнул.

— Да понятно было, что тот придурок парня выживает! Марина эта самая сделала великую глупость. Ну, да Бог с ней. Зато у нас прибыток. Катька с ним как ладит?

— Сначала с трудом. Ну, чисто в бытовых вопросах. Кир — аккуратист и педант. А наша, ты же знаешь, немного растрёпа. И теперь он ходит и всё собирает, что Катерина разбрасывает. Я пару раз думала, что она его треснет! Прямо вот едва сдержалась. Зато теперь привыкла и использует по полной схеме. У Кира — феноменальная память! Помнит всё, что видел. Так что приедешь, надо будет Катюше внушить, что эксплуатировать Кира на поиски всего, что она потеряла, это как-то нечестно! Норуша ей просить неловко, он ещё всё-таки малыш, так она Кира гоняет.

— А Степан это как пережил?

— Был в шоке. Сейчас привык. У них такие замечательные отношения. Я за них очень рада, за всех троих. Да и за нас тоже!

— Скорей бы домой приехать! — Катькин папа всегда по семье скучал, а сейчас тем более.

В школе то, что Кирюша живёт у Славиной, узнали быстро. Ленка Тишина, живущая неподалёку, постоянно видела, как Кирилл и Степан, встречают Катьку у дома, сейчас встречать начал только Степан. А из подъезда выходили и Катька и Кирюша.

— Не поняла… Он что, за этой копушей заходит? — Тишина не поленилась выйти пораньше, спряталась в глубине двора и увидела, как приходит Степан, а Кирюша? А Кирилл всё равно вышел вместе со Славиной. — Он что, там что ли был?

Если бы Ленка Тишина видела себя со стороны, то удивилась бы! Аж глаза от любопытства загорелись! Планомерное подслушивание разговоров дало свои плоды, и в классе заговорили о невероятной новости! Оказывается, Злотов живёт у Катьки Славиной! Немыслимо! Невероятно! А как же Степан? Наиболее спокойные отмахнулись, а остальные обсуждали это так горячо, что, разумеется, дошло и до виновников ажиотажа.

— Началось в колхозе утро! — вздохнул Кир.

— Да, ну их! — отмахнулся Степан.

А к Катьке пристали девчонки во главе с разъяренными Ленкой Ильиной и Любкой.

— И как это называется? Тебе сказать, или сама догадаешься?

— Пока вы лишнего не наговорили, сразу скажу: Кир — мой родственник. Мы сами сначала не знали, потом наши бабули разобрались. К ним домой приехали гости, и он пока поживет у нас! — Катерина излагала дело очень обыденно и неинтересно. В самом-то деле, так бывает.

— Да, прямо так всё просто? Или Степан чего-то не знает? — Ленка до сих пор не могла простить, что Ястребов предпочёл ей серую и неинтересную Славину! — Вы же живёте в одной квартире! Тебя это никак не смущает?

— Живём, и что с того? У тебя какие-то представления… Странные. Лен, даже животные в зоопарке, запертые в одной клетке, парой далеко не всегда становятся, а мы не животные, знаешь ли. И он действительно мне родственник. Так что если это наших родителей не волнует, самого Степана не волнует, уж и не знаю, с какого перепуга должно тебя так беспокоить! — Катерина была безмятежна, говорила спокойно, даже улыбалась. Девчонки и угомонились. И, правда, было бы чего кипятиться-то? Ксюша и Ленка правда, явно остались при своем мнении, но пока молчали, и то ладно.

Парни пристали было с каким-то глупым вопросом к Степану, но хватило того, что он повертел пальцем у виска. К Киру лезть не решился никто. Было ясно, что прибьёт сразу!

Да и потом, даже самым ненаблюдательным или пристрастным было понятно, что кто бы что не говорил, а эти трое общаются классно. Без грязи и похабных ухмылок, без розовых соплей и сердечек, а просто по-настоящему!

В конце декабря пошел серый дождь и за пару дней слизнул все накопившиеся сугробы.

— Ну, вот, опять Новый год без снега будет! — вздыхали вокруг.

— Зато у нас столько снега было, что даже не сильно обидно, да? — Cтепан шлёпал по лужам и неодобрительно косился на капли, стекающие с Катькиного зонта. Почему-то они постоянно попадали ему за шиворот.

— Ну, не знаю, не знаю… Я бы от снега не отказалась, — вздохнула Катерина.

— Да ты жадина, осказывается, — рассмеялся Кир. — За чем же дело стало? Позови сюда Северина, он принесёт тебе весь Северный полюс!

— Какой ты легкомысленный тип! — отмахнулась Катя, случайно стряхнув воду с зонта в аккурат на побратима, точнее на то место, где он только что был. — Ой, прости!

— И после этого она мне рассказывается, что я легкомысленный! — рассмеялся Кир. — Кать, почему легкомысленный-то?

— Кир, у нас и так самые несчастные люди кто?

— Кто? — с любопытством cпросили уже оба.

— Синоптики! Если они предсказывают правильно, но не то, что людям хотелось бы, их ругают. Если неправильно, опять ругают. Прикинь, что с ними будет от Лукоморского ветра?

— Почувствуют себя в сказке! Такой… Знаешь, чем дальше, тем стррррашнее! — дурачился Кир.

— Вот именно, а мне их жалко. Так что я уж как-нибудь без снега обойдусь! — Катерина состроила мину образцово-положительной девочки и ловко убрала косу от коварного Степана. — Не дёргай. Знаешь, как неприятно?! А то я тебе что-нибудь устрою вместо синоптиков.

Они шли по улице, и прохожие, унылые из-за декабрьского дождя, недоуменно оборачивались на эту развесёлую компанию.

— Кать? А когда мы вернёмся? — Cтепан вдруг обогнал друзей, и пошел спиной вперёд, вглядываясь в лицо сказочницы.

— Скоро. Думаю, что скоро! У Баюна такой загадочный вид! — рассмеялась она. — А пока у нас Новый год на носу! Пусть даже дождливый!

Content

Ольга Назарова
И далеко, и близко

Глава 1. Лютый ненавистник

Глава 2. Западный остров

Глава 3. Трудности общения

Глава 4. Коварство аульва

Глава 5. Дева под вязом

Глава 6. Важно — не важно

Глава 7. Один из Великих Воронов

Глава 8. Коварство ягишны

Глава 9. Когда не справиться одной

Глава 10. Бой на острове

Глава 11. Милосердие для Ворона

Глава 12. Скорый гонец

Глава 13. Новая добыча Нежданы

Глава 14. Новенькая

Глава 15. Выкрасть Кира

Глава 16. Ведьмина наука

Глава 17. Поиски в тумане

Глава 18. Минус один страх

Глава 19. Каменный волк

Глава 20. Просто сказочка

Глава 21. Ослепление

Глава 22. Причудье

Глава 23. Ложь Баюна

Глава 24. Спешенный ветер

Глава 25. Серьёзная непогода

Глава 26. Весна

Глава 27. Бытовые трудности Кира