Евгения Хамуляк

Магазинчик мадам ФуФу

Все заходили в магазин мадам ФуФу, даже те, которым он откровенно не нравился и которые, уходя, неприятно стукали дверью, всегда с одними и теми же словами:

– Зачем эти штуки?..

Некоторые, более словоохотливые, добавляли:

– Зачем нужны куклы? Куда ставить это барахло и пылесборники?!

– Да и что за удовольствие на них смотреть?!

– С чем их вообще едят? Небось, на хлеб-то она их и не намазывает?! – махали кулаками в витрину балаболки и болтуны, не смея и пальцем тронуть намытое до прозрачности стекло, ибо в том месте, где они жили, законы принимались суровыми, но справедливыми. За причинение ущерба дебоширам полагалось на целых три месяца наниматься к пострадавшему лицу и бесплатно чинить и намывать поврежденный предмет.

Три месяца каждый день (кроме суббот и воскресений, конечно же) проводить среди кукол! Немыслимое сумасшествие!!! Поэтому стекло не только не ломалось, но даже не успевало заляпаться от прикосновений зевак и прохожих.

Но появлялись и другие, пусть и редкие, посетители. Они специально ехали издалека, проводя ночь в поезде, и совсем не для того, чтобы посмотреть на прекрасный городской рынок, куда неизменно по субботам и воскресеньям местные селяне свозили всякую всячину.

Давайте немножко отвлечемся от повествования, ибо такая деталь как городской базар, стоит внимания, поверьте.

***

Рынок являлся знаменитым событием, и о нем слыхивали даже в других регионах. На деле он представлял собой настоящее светское мероприятие, к которому горожане и приезжие готовились заранее, выглаживая празднично-выходную одежду, чтобы показать себя и, как водиться, посмотреть на других. И за разговорами (конечно же, тоже светскими!) перепробовать тут же вкуснющую всячину, запивая душистым кофе или чаем. О боги! Какие же деликатесы привозились! Например, аппетитные куски вяленого мяса, мастерски – и даже артистично – подвешенного под потолки разноцветных шатров. Многие художники, прогуливаясь с семьями по рынку и не устояв перед искушением выразить свои высокие порывы, бросали дела и домочадцев, чтобы тут же неподалеку усесться с мольбертом и запечатлеть во всей красе натюру морте.

Особые любители изысков приезжали испробовать разнообразного ароматного сыра – настолько ароматного, что иногда думали, что где-то рядом прорвало канализацию.

Некоторые стремились прийти пораньше, чтобы застать еще спящими свежих устриц, проведших ночь во льду и слегка примерзших. Их приходилось будить капелькой лимонного сока, и в ответ проснувшиеся сопливые создания начинали истошно пищать. Правда, обычно их никто не слышал.

Наконец, все-все ожидали появления гвоздя программы, коим являлся огромный, дышащий теплом древесной печи бутерброд из хлеба желудевой муки (который совсем не полнил фигуру, в отличие от любого другого сорта муки – так, по крайней мере, судачили в городе, хотя это были непроверенные слухи), намазанный сверху идеальным слоем желтого мягкого душистого козьего сыра, припущенного щепоткой морской соли среднего помола и веточкой петрушки.

Какое же это было объедение! Вздыхали о нем и стар и млад, особенно девицы от шестнадцати лет, у которых, начиная с четырнадцати, мысли кружились лишь вокруг духаов, чулок, фигур и женихов. Но и они не сдерживали порыв откусить своими белыми зубками и алыми губками кусочек неземного кушанья!

Козье масло так художественно таяло на теплом желудевом хлебе, будто невидимый художник живыми жирными мазками рисовал картину. И все до единого прикрывали глаза от блаженства, смакуя моменты счастья.

Глядя на эти искренние эмоции, становилась удивительно очевидной истина: в большинстве своем людям очень мало нужно для счастья… Согласны? Особенно если все живы и находятся в добром здравии. Наверное, поэтому бутерброд имел такой успех.

К слову, многие пытались сами печь желудевый хлеб, благо дубовых рощ в округе хватало, и взбивать из козьего молока волшебное масло. Но в конце концов бросали это дело, списывая волшебство вкуса бутерброда на то, что художники, то есть пекарь Эндрю и молочница Мэри, так любят друг друга, что эта их любовь творит настоящие чудеса с мукой, дрожжами, козой Фионой и видом этого чудесного творенья рук человеческих.

Они полюбили друг друга с самого детства и сразу же решили быть вместе. Повзрослев, они не изменили своего решения, хотя умные люди, прожившие в браке немало лет, знали, что подобные отношения, на первый взгляд кажущиеся легкими и гармоничными, таят множество подводных камней. Нужно иметь огромную смелость для подобных поступков.

Просто с самого начала Эндрю и Мари договорились во что бы то ни стало бороться за сохранение любви: потратить все силы на мир, а не на поиск нового жениха или невесты. Этому правилу их научили родители, прожившие вместе ни много-ни мало сто лет, а тех, в свою очередь, их родители… Но это совсем другая история.

***

Вернемся же к мадам Фуфу, которая, кстати, тоже позволяла себе бутерброд с маслом из молока козы Фионы, но исключительно по понедельникам, вторникам и средам – дням, когда неделя только начиналась и нужно было подбодрять себя маленькими подарочками и премиями. К счастью, пекарь и молочница, а также задиристая коза Фиона, жили по соседству и являлись хорошими приятелями мадам, поэтому не было необходимости запасаться «премиальным» провиантом с субботы или воскресенья. Масло и хлеб доставляли по первому дружескому зову.

Так вот именно по этой причине, – неземного вкуса бутерброда, рожденного любовью двух молодых и верных сердец, – жители, с неприязнью относившиеся к магазину, недоумевали, зачем тот сдался Фуфу, за счет каких продаж живет и кому интересны эти глазастые антикварные ужастики.

Антикварные куклы и в самом деле находились в плачевном состоянии и порой наводили ужас, напоминая монстриков с облупившимися глазками, свалявшимися от времени волосиками и в старой оборванной одежде.

– Какая мерзость! – кричала мадмуазель Зизи, отличавшаяся очень тонкими губами на фоне желтого цвета лица.

– Она злее дьявола, – возмущалась пухлая мадам Додо, еле протискиваясь в дверь антикварной лавки, чтобы выйти.

– Она несет беду, – каркала вдова Лими, находя в образе куклы черные знаки будущих несчастий.

Правда, на эти еженедельные причитания (а тетушки и вдовы городка не забывали навещать магазин каждую неделю, следя за новинками и распродажами) мадам Фуфу лишь пожимала плечами и, вновь погружаясь в свои облачные раздумья розового оттенка, с улыбкой уносилась в мечты.

– Как вам не обидно, мадам? – удивлялась за хозяйку соратница по кукольному делу мадмуазель Мими.

– Фу, Мими, – отмахивалась мадам Фуфу, – если обижаться на всех зевак и бездельников, то терпения жить не хватит, и будешь молить небеса о прекращении жизненного пути в этом тленном теле, – с этими словами она отряхнула рюшки на юбке от несуществующей пыли.

– Ох, небеса! Только не это, – взмолилась Мими, которая планировала в следующем году выйти замуж. Подготовка уже шла полным ходом, и смерть была бы сейчас ой как некстати.

– К тому же, дорогуша, мне некуда деваться из этого городишки, вы же знаете магические оковы, сдерживающие мое существование. И если я стану на всех обижаться или кого-то недолюбливать, наш милый райок превратится в адок, – хитро улыбнулась мадам Фуфу, сверкнув глазами, из которых посыпались мелкие искорки. А потом посерьезнела. – Знаю, что над мадмуазель Зизи все посмеиваются из-за ее тонких губ и огромного самомнения, вот она и злится, что не имеет веса в обществе. А ведь это совершенно лишено правды: если бы она перестала столько думать о смешках, своих тонких губах и уязвленной гордости, то обязательно бы обратила внимание на ухаживания Виктора, сына печника.

– Здоровяка с очень пухлыми губами, – захихикала компаньонка, выпятив нижнюю губу.

– Да-да! Шутка природы, моя милая. Она, выдумщица, всегда нам придумает особые забавы…или капканы, – и мадам опустила глаза, вспомнив нечто личное. – У мадам Додо из-за лишнего веса проблемы с селезенкой, которая ежечасно болит, и поэтому она не может позволить себе больше ни утиного паштета, ни гусиного фуа, ни бутерброда с козьим желтым маслом… И оттого стала злее собаки.

– И толще слона. Ай-ай-ай, – жалела бедную женщину Мими.

– А вдова Лими мается тем, что из-за мрачного характера ее недолюбливают родственники и не приглашают на веселые праздники, где она обычно сидит, похожая на грозовую тучу.

Мими поддакнула, вспомнив одну такую свадьбу, на которой присутствовала с кислым, как квашенная капуста, выражением лица гостья в черном.

– Зато как красиво поет мадмуазель Зизи, особенно на своих именинах, когда у нее хорошее настроение от полученных подарков, – похвалила мадам Фуфу.

– А какие пироги с кленовым сиропом печет мадам Додо, – мечтательно вздохнула Мими.

– И нет никого лучше, чем вдова Лими, в вопросах выведения папиллом и бородавок! – вспомнила хозяйка.

– Это точно! – подтвердила девушка, как вдруг в магазин зашел посетитель.

А точнее, посетительница. Милая дама в фиолетовом шелке и кружевах, держащая в руках старую красивую коробку для кукол фабрики Грандидофф.

– Приветствую, вас. Чем могу помочь? – обратилась мадам Фуфу к посетительнице, а Мими поспешила внутрь, чтобы продолжить реставраторские дела, которые были отложены на некоторое время ради дружеской беседы.

– Мне ваш салон посоветовала мадмуазель Ваниль из городка за рекой. Она была крайне довольна и реставрацией, и тем, как точно вы передали послание ее дедушки.

Мадам Фуфу кивнула, вспомнив немецкую куклу мальчика-моряка. На реставрацию ушло почти три месяца ежедневного кропотливого труда, зато результаты превзошли все ожидания. Были разгаданы секреты старого адмирала, который попрятал сокровища, сам не помня где, и внезапно отправился на тот свет, чем лишил бы семью крова и дохода если бы не мадам Фуфу и ее знания в области контакта с духами.

Вы, читатель, в этот момент, конечно же, воскликните:

– Мой бог, постойте-постойте! Чем-чем занималась мадам Фуфу?! В каком колледже училась? Что за профессию получила?

Все очень просто, друзья. Эжени Фуфу работала медиумом.

– Фу! – воскликнете вы, и мурашки враздробь, разноголосым стадом с воплями ужаса разбегутся по вашему телу. Но прежде чем захлопнуть это повествование, прочтите историю сосуществования видимых и невидимых миров, про которые знали и до сих пор знают посвященные. А потом будете ужасаться… или, может быть, история расставит кое-что по полочкам и в вашей жизни.

***

После того как бессмертные придумали смерть, передав законы перерождения в руки самых мудрых членов семьи, чтобы те следили за правилами перехода, боги удалились на заслуженный отдых. И все шло как по маслу – может быть, тому самому козьему маслу, взбитому нежными, но твердыми ручками молочницы Мари… Ведь никогда наверняка не знаешь что было изначально: масло или Вселенная? Вселенная или масло? Масло может закончиться, а Вселенная? Вряд ли, ведь она бесконечная и безначальная, поэтому вполне может статься, что происходит из божественного масла и похоже на него по структуре и форме завитка, срезанного специальным ножом для бутербродов… Но масло само часть Вселенной, а значит, и оно не закончится никогда. То есть коза Фиона будет щипать трын-траву и давать самое жирное в городе молоко всегда, а из него Мари, даже если пройдут миллионы миллиардов секстиллионов трындвациклов лет, не перестанет делать своего волшебного масла, вкус которого раскрывается только на теплом багете из желудевой муки пекаря Эндрю. И стоит только знать координаты этой невидимой, но существующей реальности, чтобы спокойненько с утра понедельника отправиться отведать самого прекрасного во Вселенной бутерброда… На чем? Да хоть на воздушном шарике, он тоже является частью Вселенной.

Но вот случилась одна неприятность, и все пошло кувырком. Люди стали забывать не только законы перерождения, но даже свои корни и связи. Целую планету – а некоторые поговаривают, что и всю галактику – охватил невиданный доселе вирус.

«Вирус единоличный эгоистичный обыкновенный» – так его называли специалисты, прописывая отвар чая из ста горьких растений, в числе которых значилась кора дуба, из желудей которого Эндрю пек свой хлеб. Похоже, именно по этой причине вкусившие прекрасный бутерброд становились более дружелюбными, добродушными, внимательными друг к другу, за светскими разговорами делясь ценной для каждого человека информацией о своих корнях и традициях, находя их похожими и даже родственными.

Однако угасание глобальной памяти и, по этой причине, разложение общества приводили к неумолимому результату. К наступившему веку многие не знали ни своих истинных фамилий, ни имен духовных, ни сакральных, не говоря уже о вечных, которые запрещено было произносить вслух… позабыли отчества и обережечества, откуда кто родом и кто кому кем приходится, теряя при этом цели и смысл жизни. Ведь все взаимосвязано! И эта прерванная цепь связей приводила к раздору, расколу, непониманию и, что хуже всего, затяжным войнам, порой между родными друг другу людьми.

Усложнял задачу разрекламированный газетами и журналами туризм и легкий образ жизни, приводящие к перемешиванию родов и падению нравов… до такой неузнаваемости, что отправляясь в мир иной, люди, пронзенные целительными белым светом, должны были очищать от ненужных, налипших желаний счастливую бессмертную сущность и попадали на прием к богам, составляющих суть света, неподготовленными. Не знали ни славы, ни молитв, ни приветствий. А самое главное, были не в силах членораздельно объяснить: кто они?

Самые частые ответы, вводившие в ступор даже бессмертных богов, давно вернувшихся с отдыха и узревших невиданную картину хаоса у себя во владениях, являлись следующими:

– Я Баси, всегда хотела быть счастливой…

– Почему не стала? – с пристрастием просматривали боги хронику жизни Баси и видели, что девушка потратила силу дарованного отростка жизни в этом прекрасном теле на уныние и жалобы, прикрываясь разными мелкими ошибками других людей и обстоятельствами, допуская свои промахи, потворствуя лени и страху.

– Хорошо, но кто ты? – не унимались дотошные боги, желая найти для Баси подходящий уголок во Вселенной, где бы она наконец обрела искомое счастье.

– Я… девушка… – неуверенно отвечала та.

– Это мы видим, – начинали сердиться боги. – Но кто ты?

– Я… работала в конторе, перекладывала бумажки из одной стопочки в другую…

Боги непонимающе переглядывались, вопрошая в сотый раз:

– Но кто ты?

– Я… я…я …. Я.

– Понятно, Вирус единоличный эгоистичный обыкновенный, – кивали они понимающе и возвращали потерянную душу на землю для ожидания.

Таким образом родилась целая профессия медиумов, в числе которых была и Мадам Фуфу, прикрепленная к округу междуречья до самых зеленых холмов (за холмами трудилась мадам Фифи). Она должна была пристраивать бесхозных духов и душ, призраков и даже барабашек в разные семьи, находя им новые тела. Медиумы обычно предлагали несчастным переселиться во что-либо более материальное, пока не вернется память, или знание, или понимание смысла существования.

Конечно, правительства многих стран, видя колоссальное количество неупокоенных и неустроенных душ, бывших когда-то их гражданами, исправно платившими налоги, тут же принимало меры по воссоединению семей, родов, кланов, общин при жизни. Составлялись серьезные программы, проводились масштабные фестивали и консилиумы, выдавались гранты. Но для многих время ушло безвозвратно. Хорошо хотя бы то, что во Вселенной – в большинстве ее миров – не существует времени, и несчастные потерянные души имели все шансы спокойно, без спешки вспомнить, кто они и зачем родились, выбрав в виде своего временного пристанища, например, образ куклы. Часто из ностальгии они поселялись именно в свои старые игрушки.

Привязываться же к живым, то есть вселяться в качестве тени в чужой организм было категорически запрещено, ибо каждому полагалось лишь одно-единственное неповторимое тело, а значит, и один ответ на самый главный вопрос, который зададут боги, чтобы понять, куда отправить бессмертную душу: в локи высших или опять на землю, для «дозревания». Иначе случались переплетения и разные неприятности. Этим, к слову, также занималась мадам Фуфу, развязывая узлы и распутывая души, в воспитательных целях перемещая безответственных в специальные вазы и даже камни, подальше от человеческих глаз. Так и стояли они одиноко, огромными валунами, разбросанными под луной и солнцем, не понимая, кто они и почему еще живы.

***

– Прапрабабушка Ольга совсем не хочет менять сосуд. А кукла так истрепалась, что ее страшно держать в руках: вот-вот рассыплется. К тому же гости жалуются на вид, наводящий жуть, – сетовала посетительница. – Может, найдете какое-то решение? Пластик? Каркас? Новое тельце?

– Ох уж эти прабабушки, – хозяйка достала из ящичка очки и принялась изучать бумаги, прилагавшиеся к кукле. – Но ее отросток жизни почти истек. До перерождения осталось ждать 68 дней, 4 часа, 3 минуты и 12 секунд. Нет смысла отдавать несчастное тряпичное создание на реставрацию, которая продлится не меньший срок. Да и вам в вашем положении уже тяжело и вредно будет проделывать такие путешествия, – с приятием посмотрела на ожидающую пополнения посетительницу мадам Фуфу.

Молодая женщина покраснела.

– Понимаете, прапрабабушка пожертвовала своей жизнью ради детей. Шла война, дедушка погиб в первые же дни, она осталась одна и много трудилась на заводе, лишь бы принести своим детям кусок хлеба и помочь родине. И несмотря на кошмарные обстоятельства – о них мы всегда вспоминаем в родительские дни – она выжила, дала всем кров, образование. Весь род поклялся всегда помнить подвиг прародительницы, и эта традиция передалась мне. Очень хочется исполнить любой каприз прапрабабули.

– Да, раньше жили настоящие герои!

– Прапрабабушка Ольга – русская по крови, – продолжала повествование молодая дама, – при жизни слыла писаной красавицей, могла бы спокойно уехать и бросить все, хватало и предложений, и вариантов. Но она этого не сделала.

– Да, в те времена так поступили многие сильные духом, умеющие жертвовать собой ради любви. Благодаря им мы до сих пор живы, – кивала мадам медиум, поглаживая старую полуразвалившуюся куклу, в которой по странной случайности до сих пор теплился осколок чьей-то души. – Эти русские – удивительные люди. А их женщины – особенные красавицы и умницы.

– Да! – согласилась гордая за свои корни посетительница.

– Не беспокойтесь, мадам. Спокойно езжайте домой и ждите рождения чудесной малышки. Уверена, она будет невероятной красавицей, но теперь, с вашей помощью, уже с более легкой судьбой. Она ее заслужила.

– Мадам, у меня остался еще один вопрос, – умоляюще сложила руки женщина. – Какое имя выбрала бы для себя прапрабабушка, чтобы оно лучше всего соответствовало ее миссии на этой земле? Могли бы вы уточнить у куклы?

Фуфу призадумалась, положив руки на бесцветные глаза куклы. Так прошло какое-то время, пока, наконец, прапрабабушка не переместилась из невидимого мира – того самого, где каждый день доили Фиону и пекли хлеб из желудевой муки – невидимым и неслыханным дуновением, чтобы добродушно согласиться с любым выбором праправнучки.

– Замечательно! – воскликнула молодая женщина, захлопав в ладоши. – А то мне так нравится имя Баси. По-русски – Василиса. Но я боялась, что прапрабабушке оно придется не по вкусу.

Мадам Фуфу таинственно заулыбалась, а потом позвала мадмуазель Мими.

– Надо вызвать из далекой невидимости потерявшуюся Баси. Помните такую, дорогая? Она живет в винтажной кукле у семьи Буракофф. Девушка будет счастлива воплотиться в этом мире, да еще в такой замечательной семье. Я пойду договариваться, а вы огласите мадам…?

– Нонель, – представилась довольная молодая женщина.

– Огласите мадам Нонель замечательную возможность заполнить слои души будущей малышки списком достоинств девушки Баси, давно ожидающей шанса проявить себя в качестве хорошей дочери, ласковой матери, доброй жены, верной подруги, добродушной хозяйки и прочее.

Ведь чем глубже, интереснее, опытнее душа, нарастившая мудростью не одну оболочку, имеющую доступ в разные миры Вселенной, тем большим количеством талантов будет обладать будущий человек. Таким образом, медиумы старались объединить потерявшихся, но уже подготовленных к правильной жизни духов в новые роды. По сути все мы между собой родственны и объединены одной и той же целью: жить, жить, жить…

Мадам Фуфу, дружелюбно попрощавшись и пожелав легкой обратной дороги, удалилась, а посетительница Нонель, удивленная и обрадованная таким поворотом дел, набралась смелости и полюбопытствовала у Мими на прощанье:

– Скажите, милочка, а мадам Фуфу замужем? – этим вопросом задавалось множество людей, в особенности холостяки всего междуречья. На вид – вроде бы да, уж очень гармоничным и «замужним» казался образ хозяйки кукольного салона. Но никто и никогда не видел ни ее женихов, ни кавалеров, ни тем более мужей. Активно пропутешествовав всю молодость за границей, уже в среднем возрасте Эжени с огромным чемоданом кукол и плюшевых медведей, а также приставкой «мадам» вернулась в родной городок и больше никуда не намеревалась ехать; открыла магазин и начала работать посредником между мирами.

– Да, пять раз, и все удачно, – ответила Мими, указывая на дубовые резные шкафы, на полках которых умещались элегантные и очень раритетные куклы и даже один гигантский плюшевый здоровяк цвета бордо, правда, с одним ухом.

Мадам Нонель удивленно распахнула глаза и прикрыла рот ладошкой в розовой перчатке, боясь расспрашивать дальше. Замужества мадам Фуфу совсем не были секретом. Но возможно, люди, зараженные вирусом себялюбия, не желали интересоваться реальной историей хозяйки кукольного салона, предпочитая думать больше о своей судьбе или витать в облаке сплетен и домыслов. Или любопытных среди посетителей было не так много. А скорее всего, большинство просто не поверило бы в другие миры, медиумов, духов, путешествия во времени, бесконечную вселенную – только если бы им не рассказали про это по телевизору серьезные ученые в очках с роговой оправой! Поэтому слова «привидение», «реинкарнация» пропускались мимо ушей, а нечаянные встречи с потусторонним миром принимались за игру света или галлюцинации.

А вот все приятели и друзья дома Фуфу знали подробности и знакомства, и замужества, и дальнейшей судьбы всех пятерых мужей Эжени. Но это совсем другая история…

– За хорошую службу оракулы напророчили мадам шестого мужа, только уже в нашем видимом осязаемом мире, – огласила радостную весть Мими, зная, что обязательно станет свидетельницей этого счастливого брака.

Конец.

P.S. Уважаемые читатели, верно, обратятся с просьбами к автору, указывая на множество неидеальностей и неточностей в тексте: как так вышло, что бессмертные придумали смерть? Что за ужасная неприятность обрушилась на галактику? Где проводят свой отпуск боги? И почему несчастная мадмуазель Зизи с помощью современных красок и помады не поправит неприглядный цвет лица и тонкие губы? Да! И как можно сравнивать Вселенную и обычное козье масло?!

Друзья, оставьте в покое эти неабсолютные туманности и приблизительные обтекаемости, ведь они тоже существа и тоже хотят жить. К тому же, там, откуда они происходят, не существует словесного языка, именно поэтому им так трудно приходится в нашем мире, принимающим их совершенство за неидеальность.

И пусть ваша жизнь станет похожа на сказку.

Content

Евгения Хамуляк
Магазинчик мадам ФуФу