Иван Ксенз

Противно

«Мы – чада хаоса.

Мы – маски карнавала,

Слепых безумий воплощенный бред».

С. Киссин

***

Ничто не могло нарушить молчания пустой улицы в предрассветных сумерках. Только желтолицые фонари, склонив свои костлявые шеи, тускло освещали спящие окрестности. Небо свинцовым налетом нависло над крышами высоких, торчавших глупо и невпопад домов. Я возвращался домой, шагая практически наощупь, спрессованный гулом орущих мыслей в голове вперемешку с бурлящим в крови непониманием. А может я вовсе и не шёл… точнее, не понимал этого, и мое сознание находилось все ещё в этой тесной квартирке с пожелтевшим потолком на кухне и кучей пустых или лишь слегка початых склянок, расставленных на каждом квадратном метре, будто терракотовая армия. Плевать, какое дело, если все равно до дома оставались считанные кварталы? Подошвы раз за разом касались ватной холодной земли – уже хорошо. Движимые непонятно чем, они сами довели тело до входной двери и бросили его прямиком в яму, на месте которой в реальности стояла обычная кровать.

***

Такси, как назло, остановилось на противоположной стороне улицы, но я все равно по привычке поставил пять звёзд (кто-то же должен делать этот мир лучше). Как только я вылез из тесного седана, со всех сторон меня окружила толпа хмурых многоэтажек, так и норовивших задавить своей неуклюжей массой маленького неосторожного прохожего. Солнце уже давно спряталось за их могучими спинами, лишь изредка высовывая свои лучики. По перекрёстку то и дело шныряли резвые авто, унося своих усталых пассажиров вдаль к заветному покою на исходе пятничного вечера.

Я пересёк дорогу, едва поспев за светофором, и оказался у кованой массивной калитки, где было назначено место встречи. Эта сторона улицы представляла собой некий неожиданный островок спокойствия внутри шумных улиц большого города. Как будто кому-то жизненно необходим был кусочек тихой загородной жизни в шаговой доступности от места работы.

За высокой калиткой выглядывал солидный двухэтажный коттедж безумно дорогой отделки. Слева и справа от него тянулись бесконечные ряды таких же, выдававших значимое положение своих хозяев. Со стороны это выглядело несколько нелепо, ведь взгляд этих владений упирался прямиком в серые «многоквартирки», словно две полярности, два мира наконец встретились лицом к лицу.

Я как обычно явился раньше остальных. Часы показывали половину девятого и, закурив, я сел ждать.

***

Вскоре на город опустились сумерки и к этому моменту на обочину съехал старенький серебристый минивэн.

– Мать твою, ты сколько здесь уже торчишь? – выкрикнул Сёма, вылезая из приоткрытой двери и позвякивая двумя огромными пакетами.

Вслед за ним на тротуар вышли Алиса, Даня и, заглушив двигатель, бритоголовый Кир. У каждого в руке было тоже по пакету.

Я затушил окурок, и бросил его к остальным.

– Не ссы, без тебя бы не начал. Чего так долго?

– Пробки, Серый, здоровые как мой… – сказал Сёма и показательно раздвинул ноги.

– Какие нахер пробки? Тут ехать то всего ничего. – усмехался я.

– Здорова братик —, подошёл ко мне Кир и хлопнул по плечу – да мне заправиться надо было. Там чуть дальше было место, где ценник терпимый, – он сплюнул на обочину, —как сам то?

– Пойдёт. Лис, тебе помочь?

Алиса стояла у открытой двери багажника, опустив свой пакет на землю и растирая покрасневшие пальцы. На ней было темное кружевное платье, утянутое маленьким бутафорным корсажем на талии, а покрашенные в огненно-рыжий волосы только подчеркивали ее острые черты лица, придавая образу свой особый шарм. Она облокотилась на машину и недовольно вздыхала, закатив глаза и скривив губы от излишней тяжести… либо же просто хотела привлечь внимание. В общем-то ей это всегда удавалось.

– Нет спасибо, справлюсь.

Пренебрежение легко сквозило в ее голосе.

– Не лезь к ней, видишь, ее величество сегодня не в духе! – дразнил Сёма.

– Отвали.

Я проигнорировал и забрал ее ношу. Ей было сложно скрыть облегчение.

Даня стоял, поставив свой пакет у ног и уткнул глаза в экран телефона. Мошка уже тем временем начинала понемногу донимать нас.

– Да отлипни ты уже и открой! – крикнул тому Кир и продолжил беспомощно отмахиваться.

–Да-да —, растерянно ответил Даня.

Засов капризно звякнул и впустил нас в широкий двор.

В самом доме нас встретила Кристина, сестра Дани, для которой наш «скорый» приезд оказался неожиданным.

– Здорова —, войдя первым, бросил Кир в пустоту, скинув свои тяжёлые берцы – куда пакеты девать?

– Ау, есть кто дома?

Когда мы все зашли и разулись, она выглянула к нам с вершины огромной винтовой лестницы по центру, по-домашнему в белой футболке на три размера больше и шортах, с феном в правой и расческой в левой.

– О господи, а вы не могли хотя бы написать!? Я уж подумала, что кто-то вломился…

– И тебе привет Крис —, крикнул снизу Сёма – пакеты куда нести прикажешь?

– В магазин обратно, Сём. Ну конечно на кухню, голову включи.

Наконец, когда мы все разложили по полочкам холодильника (каким-то чудом, все уместилось), она спустилась. По-прежнему в домашнем виде, но теперь с парой изящных стрелок на уголках глаз, из-за чего Кир выдал фирменное, присвистнув:

– Во имя Аллаха, сестра! Здесь же дети!

– Ха-ха и кто же это интересно?

– Ну я, например.

***

К слову, здесь я был тогда впервые. Внешне дом поражал: двухэтажный, темно-кирпичный коттедж, глядевший на тебя снаружи двумя здоровыми фронтонами с полукруглыми большими окнами, гигантской парадной у главного входа, перед которой раскинулась неестественно, будто кричаще зелёная лужайка (серьезно, словно садовник нарочно красил ее), усеянная тропинками со встроенными в плитку светильниками. Декоративная ограда, пара изразцовых беседок, подсвеченный со дна миниатюрный пруд с выставленные по бокам гордыми тонконогими фламинго, – в глаза назойливо бросалось игрушечное изобилие. Вероятно, следующим шагом будет огромный мраморный фонтан по центру.

Зайдя же внутрь дома, я будто очутился во дворце. Несложно было догадаться, что отец Кристины и Дани был далеко не самым простым смертным, хотя мы виделись пару раз в живую, и вблизи он таким не казался.

Стены дома трепетно чернели в сгущавшихся сумерках, насыщавших воздух промозглой свежестью. Горизонт ещё алел последними закатными лучами, заставляя тени расти и искажать линии пространства своими беспорядочными контурами. Возле одинокой лампы на веранде собралось нервно пульсирующее облако маленьких чёрных точек, а где-то вдали по тротуару семенила одинокая сгорбившаяся от тяжести старушка, таща за собой свою двухколесную сумку с дребезгом на всю округу. На короткий миг вся улица затаилась, будто в ожидании.

Слева от старушки раскинулись необъятные просторы Города, серого, пяти- и девятиэтажного, облупленного, но с гордой, острой и нагло блестящей сердцевиной. Справа же – забор, подсвеченный сверху и озарявший дорогу старушке, настолько протяжённый, что нагло посмел упереться в край земли. Высокий забор полностью скрывал бабушку от взора его хозяев, но тень ее от фонарей вытянулась настолько, что его высоты оказалось недостаточно. Невозможно было не увидеть ее шаткой, ковыляющей из ниоткуда в никуда походки.

Ночь с ее обещанным в прогнозе дождем приближалась неумолимым эшелоном. Из-за спин уснувших улиц изредка гулко доносилось гавканье голодных псов да восклицания их захмелевших сородичей. На освещенных перекрёстках где-то взвизгнули шины; слепо мигали светофоры.

Мы скинули свои вещи по комнатам и ожидали остальных гостей. Кир с Даней о чем-то спорили на кухне и уже вскрыли по бутылке темного; девчонок нигде видно не было.

Остальные пообещали прибыть к полуночи, так как готовили для Крис особый сюрприз, ведь как только маленькая стрелка достигнет двенадцати, Крис уже будет восемнадцать. Вообще вся эта затея с празднованием была одним большим сюрпризом – сама же Крис нам заранее сказала, что не планирует закатывать большую вечеринку, отговариваясь нехваткой времени и близившимися экзаменами. Ей больше прельщала идея «тихо посидеть» маленькой компанией из нас шестерых. Но мы то знали, чего ей на самом деле хотелось.

– Эй чувак, зацени. – крикнул мне Сёма из гостиной. Он лежал на широком кожаном диване, свисая головой в угол, где была пара розеток. Я поспешил к нему.

– Что там?

– Чек диз аут мээн! – он пошевелил вставленной вилкой и выдал пискляво – дорогой будь нежнее, это мой первый раз…– адаптер болтался в слишком больших отверстиях.

– Ахахахах, даун.

– Да ну прикольно же, ха!

– Ты не видел куда девчонки делись?

– Нет, но Даня походу уже готовый —, Сёма кивнул на доносящиеся возгласы из кухни.

К этому времени вернулись Крис с Алисой. Крис уже больше не была в своей домашней футболке: видимо Алиса все же убедила надеть ее платье. Все согласно плану.

– Лис, на пару слов – мы отошли в соседнюю комнату.

– Они сказали, что уже едут, будут через пять минут —, сказала она с раздражением.

– То же самое они написали, когда мы только пришли, сколько ещё можно ждать? Уже бесит…

– Да успокойся ты, скоро будут, все окей, расслабься.

Я решил никого не ждать и присоединиться к Киру с Даней. Холодильник буквально ломился от кучи заполнивших его до талого бутылок. У нас в распоряжении было абсолютно все начиная с пива, сидра, вермута дюжины марок от bianco до rosso, рома всех цветов радуги, дорогой водки и нескольких бутылок отборнейшего скотча, заканчивая переливчато-изумрудным абсентом, так что вечер представлялся нам в весьма многообещающей перспективе. Кристина видимо ещё не заглядывала сюда, иначе у неё точно возникли бы вопросы.

– Чувак, ты даже понятия не имеешь, как повели бы они себя в этой ситуации – всплеснул Кир, сделав новый глоток.

– Ты о чём? – спросил я, вскрыв свою первую пинту. Шипучая пена с рвением полезла наружу, чуть не оставив след на одежде.

Даня лишь недовольно закатил глаза Киру в ответ и перевёл взгляд на меня:

– Вот ты как думаешь, почему властям абсолютно насрать на ситуацию? К чему эти конченые полумеры?! Как по мне, это все сплошной заговор и точка!

– Да херня это все! – Кир не унимался – факт лишь в том, что оно реально и люди умирают.

– Ты не понимаешь! Здесь все завязано на деньгах. Ты только прикинь, как этим легко можно манипулировать! «Ой, а это не мы, это от нас не зависело, но мы работаем над скорейшим решением бла-бла-бла…» И сука они же ведь так и остаются там, двадцать лет «зарабатывают». Деньги, чувак! Черт, да ты глянь гребаную статистику! Видно же, что это все вранье. Вот сколько твоих знакомых переболело? Готов поспорить, что никто.

– Че ты несёшь…

–Да послушай ты! Большинство этих сраных диагнозов – тупо грипп. И делается все для статистики. Я тебе говорю: эти черти хотят либо срубить бабок на ровном месте, либо это часть какой-то большой конченой геополитической борьбы!

– Я хер знает, кто тебе это дерьмо впарил… Ну ладно, раз так, то чем ты все это докажешь? Вот именно! Ничем! – Кир яростно допил первую и потянулся за новой.

– Тааак парни, полегче, ещё не хватало драки из-за этой херни – я встал между ними – не забывайте: самое интересное впереди.

– Ладно, хер с тобой, ничья.

– Слышь, я тебе прям щас тут же реванш устрою – засмеялся Кир, чересчур выпятив грудь.

– Ну что, когда там остальные подтянутся? – Даня нетерпеливо глянул на висевшие у окна часы.

– Пока ждём, говорят «пять минут».

– Вечно они…

– Кстати, Кир, ты что там опять начал творить со своими гоблинами? У меня вся лента теперь в твоих похождениях. Я даже по фоткам определил пару твоих знакомых. Это ведь ты же, да? – спросил я у Кира.

Он удивленно на меня уставился:

– Хах, этой херне уже сто лет, ты только очнулся?

– Просто хочу поддержать милую беседу, – улыбнулся я и сделал новый глоток.

–– Да короче, мы просто решили навести порядок. Всего то.

–– Ага, скоро автографы раздавать начнешь.

Вот уже целую неделю как по городу носится слух о неких «активистах», вершащих свое особое ночное правосудие над теми, кто, по их мнению, этому городу не принадлежит. Конечно, сначала никто и не придал подобной новости особого значения. Подумаешь! Очередная драка на окраине. Рутина. Но странное дело, почему-то всех жертв этого исключительного правосудия отличал смугловатый оттенок лица и яркий, у кого-то чуть-чуть смягченный, акцент… И тем не менее, никто действительно не обратил бы внимания, если забыть про то, кем в итоге оказывались жертвы. Такому повороту поражались даже сами блюстители правопорядка! Где это видано, чтобы среди ночи, в районах, по праву считавшихся обителью пришельцев из далеких степей, насилию подвергались сами же пришельцы? Постепенно, слух раздулся до размеров, позволивших ему просочиться на местное телевидение. Невозможно не описать манеру и то искреннее детское удивление, с которым ведущий начитывал последние сводки: уверен, на короткий миг тот подумал, что коллеги сыграли с ним глупую шутку, даже уголки его рта заметно подрагивали в объективе телекамеры. И почему-то каждый, кто слышал эту новость тоже реагировал подобным образом. Даже убедившись в правдивости никто и не думал перестать ухмыляться.

Я никогда не разделял взгляды Кира, из-за чего мы часто ссорились, но все же он был моим лучшим другом с первого класса, и абсолютным злом его точно нельзя было назвать. Да и спросил я у него просто из любопытства. Честное слово! Задеть то я его уж точно не хотел.

В воздухе повисло молчание. Кир задумчиво глядел в окно и потягивал очередного «козла», Даня меж тем снова опустил глаза в свой маленький экран.

– Слышь чувак, смотри – он показал мне на телефоне сообщение от какой-то Сони.

– Погоди это что, та самая Соня?

Кир недоумевал:

– Кто это?

– Помнишь такую девочку с пепельными волосами из параллели? Она ещё круто рисует.

– Аа, точно, помню, у неё ещё вечно были рамсы с преподами. Ну ничего такая, да – Кир заулыбался.

– Да-да.

– Ну и как оно, ромэо, ха-ха?

– Пошёл ты – на лице Дани выступил смутный румянец.

– Ну и что она пишет то? Выкладывай!

Он дал мне прочесть. Там было сказано, что у неё сегодня дома никого. Везучий чёрт, чтоб его…

– Погоди, ты же в курсе что у твоей сестры сегодня… ну… вроде как день рождения, нет?

– Бляха да знаю я, отвяжись. Что-нибудь придумаю…

– Да наш мальчик уже настоящий мужчиной я смотрю – посмеивался Кир – ну давай, удачи тебе там, не опозорься главное ха-ха, – он хлопнул его по плечу и вновь полез к холодильнику.

Даня смущенно расплылся в улыбке и прикончил уже третью бутылку.

В прихожей раздался звонок.

«Да неужели!»

А ведь было уже почти одиннадцать… Я направился было открыть, но резко вдруг остановился. Куда делись Алиса и Крис?! С минуту я простоял, не зная, что делать дальше, а звонок продолжал жалобно надрываться. Как бы не испортить весь сюрприз… Не так я это себе представлял. Я должен был сам в окружении остальных ребят медленно и торжественно, предвкушая ее восторг, стоя сзади и закрыв руками и ее глаза, подвести к входной двери. Тут бы она распахнулась, и прихожую бы заполнили ярко сверкающие фейерверки на торте, а ребята бы с возгласами хлынули к нам, выкрикивая приветствия, поздравления и всякое подобное. И потом, видя ее сладкое изумление, обнял бы её и…

Да, фантазии хоть отбавляй.

Наконец, я отвлёкся и увидел девчонок, появившихся откуда-то из глубин коридора.

– Кто это там? – спросила Крис, недоумевая.

Из кухни вышли Даня и Киром и, глядя на меня, как будто спрашивали: «Ну что?»

Что ж, пусть будет так, плевать на какие-то там фантазии. Алиса приобняла Кристину за плечи и сказала:

– В общем Крис, мы не могли вот так оставить твой праздник и решили тебе устроить небольшой сюрприз…

– Что?..

И я открыл дверь.

В ту же секунду на порог с ором и визгом повалили чуть ли не двадцать человек, из которых я лишь с трудом мог узнать пятерых. Это все были ее друзья.

– СЮЮЮРПРИИИИЗ!

В просторной прихожей вмиг стало трудно дышать. Каждый подходил к имениннице, обнимал, говорил свои уникальные и неповторимые поздравления в духе «Крис, детка, от всей души!», «чтоб все стояло кроме сердца!» (боже) «Кристинка-аа, с днём рождения-я» «да брось, ты и так все прекрасно знаешь! нереалка!» Девушки пищали от восторга, казалось даже люстра вздрогнула и качнулась от всеобщего гогота; двое парней водрузили на голову Кристины бумажную корону (ту самую из бургер-кинга), подхватили на свои плечи, и вся орава двинулась в гостиную. Не знаю почему, но все это только вызвало во мне раздражение. Ну и что, что все произошло не так, как я себе представлял, подумаешь! Жизнь полна разочарований, правда же? Ха!

***

Интересно, вам знакомо чувство некой отрешенности, когда ты вроде строго определенной точкой в пространстве находишься в конкретном месте с конкретными людьми, но в то же время тебя здесь вроде бы и нет? Ты вдруг вообще перестаешь хоть как-то понимать, что происходит вокруг и почему вселенной внезапно потребовалось поместить тебя именно сюда. Твоё тело и разум вдруг не признают друг от друга, как рассорившиеся родственники, которых больше не связывает ничего кроме крови и фамилии, и отказываются ни под каким предлогом идти на компромисс. Эдакий раскочегаренный состав, грохочущий кусками отлетающего, жгучего металла и несущийся прямиком в неизбежный тупик. А сам ты будто сидишь с джойстиком перед телевизором с консолью, наблюдая эту глупую и бездарную кат-сцену. Ты слушаешь, что тебе говорят окружающие, но их слова никак не могут зацепить твой мозг и проходят сквозь тебя. Сплошной ниагарский поток белого шума. Но разум при этом ясен и трезв, он зрением выхватывает из череды быстро сменяющихся кадров отдельные детали, цепляется за них железной хваткой и начинает выстраивать свою логическую цепь, чтобы хоть как-то оправдать застрявшие внутри черепушки «зачем?» и «какого черта я тут забыл?» Маленький секундный катарсис. Минутная слабость. Ты просто залип.

***

Пришедшие ребята принесли с собой огромный торт, сделанный по нашему специальному заказу. На нем красовалось фото: лучшее, что мы смогли найти в закоулках наших архивов с прошлых общих «кутежей». Однако это не было то фото, которое девочки обычно выкладывают в Инстаграме.

Под общие овации, когда стоявшие в углу часы, большие и старинные, с явной претензией на дорогой антиквариат, огласили полночь, Кристина, по традиции загадав желание, задула свечи. Не успел дым развеяться, как кто-то уже брызнул шампанским, окатив вспененным фонтаном практически каждого.

Из колонок рвались куплеты молодых и сияющих, а большой экран изливал их сияние на нас. Совершенно абсурдные, но тем и прекрасные рифмы – вот без чего не обойдется ни одна хорошая вечеринка. Журнальный столик мучился под тяжестью воссевших на нем цветных и бесцветных бутылок, на полу переливчато поблескивал конфетти.

Основная масса людей сосредоточилась в гостиной, где обычно и происходит самый жар, но кое-кто уже успел разбрестись парами «по углам» или просто выйти покурить. Пространство заполнил сладкий туман ароматного кальяна, а на лицах отражался кураж в его самом разгаре.

– Давай графа Гиннесса! – раздался глухой голос.

– Да! Ги-нес! Ги-нес! Ги-нес!

И под общий крик один из парней взял пинту с налитым чистым вермутом и водрузил на свою голову. Покачиваясь, под всеобщие возгласы, он простоял так минуту, любым неверным движением угрожая разлить. Я же громко отсчитывал время. На последней секунде пинта опасно качнулась и этот парень, уже успевший перед этим опустошить несколько самопальных коктейлей, ловко подхватил ее рукой и залпом осушил содержимое. Раскрасневшийся он вознёс руки к потолку. Тот самый столик, на котором он стоял, снова жалобно качнулся. Те, кто делал ставки, передали друг другу выигрыши.

– Даня! Даня!

Его нигде не было, сколько бы я ни звал.

«Все-таки свалил».

Я подошёл к незнакомой девчонке в расстёгнутой на три пуговицы рубашке и несвязно промямлил:

– Дорогая, есть зажигалка?

Она окинула меня оценивающим взглядом, будто некий фрукт на прилавке, и, не отрывая глаз, нашарила рукой в заднем кармане винтажный Зиппо, держа шипучий бокал в другой.

– Вернуть не забудь – сказала она с улыбкой.

Я поднялся на второй этаж к балкону. Даня стоял там, держась за перила, с сигаретой в зубах, пока, видимо, никуда и не думая собираться. Бледное ночное свечение отражалось на его лице, а красный огонёк так и растворялся в ночной темени, как бы я ни старался сосредоточить зрение.

– Харе киснуть, пойдём, сейчас будет самое интересное!

Он проигнорировал, а может и вовсе не заметил. Я встал рядом, так же закурил и специально выпустил дым ему в лицо. Даня поморщился и чуть не выронил свою сигарету.

– Ты даун!?

– Задрал, погнали вниз ко всем.

– Да погоди, минуту.

Что-то яростно натыкав на маленьком экране, он убрал его в карман.

– Чего хотел?

– Пошли, поиграем в «лесенку».

– Окей, только докурю.

Так мы и стояли в тишине под доносившийся грохот басов снизу, пуская дым к подсвеченным луной облакам. Скрытая завесой туч, она неестественно ярко, словно на полотне Куинджи, пробивалась сквозь их куцые головы. Наша сторона улицы возвышалась на маленьком пригорке, и остальной город был у нас как на ладони. Влажные перила заставили поежиться; воздух наполняла дождливая свежесть. Грозные, шершавые силуэты далеких многоэтажек безразлично смотрели на нас, а мы на них. Где-то за ними ночной жизнью расцвёл центр. Наша же округа пустовала, тускло освещённая горбато нависшими фонарями. С запада дул промозглый ветер, унося сигаретный дым прочь. Вот бы сейчас увидеть звёзды… Я силился сосредоточить зрение хоть на чем то, что видел вдалеке, но точки безнадежно двоились.

«Пьянеешь, парень».

Теперь я почувствовал, как алкоголь начал вскипать в моем желудке. И какого черта я вдруг перешёл на бренди?

«Если я что-то не съем в ближайшие минуты, меня точно размажет раньше времени».

–Надо сказать Крис чтоб заказала ещё пиццы.

–Мысли мои читаешь, чел.

Мы докурили и спустились вниз.

***

– Подожди, мне надо в туалет— сказал я и направился в дальний конец дома, нащупывая в темном коридоре стены. Пол слегка качался подо мной, и я чуть по пути не задел стоявшую на полу большую вазу. Каким-то чудом, она сохранила шаткое равновесие. Узор из чего-то, что напоминало плющ, на ковре так и норовил спутать мне ноги. Пришлось сохранять особую бдительность, иначе я стал бы «жертвой беспощадных джунглей». Ковер тянулся бесконечной лентой, так что концентрацию удерживать становилось все сложнее. Вдруг к счастью, моя рука коснулась ручки двери, и я машинально ее дернул. Та оказалась заперта, но доносившиеся оттуда мерные скрипы и возня, взбудоражившие слух, резко прекратились. Мне же вдруг стало интересно, что скрывает от меня эта дверь, и я прислушался.

«Ну де-то должен быть этот долбаный выключатель. А вот…»

Щелк.

Весь коридор залил свет еще ярче, чем прежде, настолько, что на миг ослепил меня. Я вновь приложил ухо к двери и услышал слабые перешептывания, а затем несвязную возню.

Интересно, куда делся Кир?

***

В гостиной что-то грохнуло. Я не обратил внимание и двинулся дальше к своей цели.

Вечеринка меж тем уже окончательно набрала обороты. Теперь молодых и сияющих сменили светила постарше, и чем дальше – тем бредовее. Девчонки (кое-кто уже еле стоял на ногах) с надрывом кричали прожженные строчки; взгляды парней становились все хищнее: то и дело их глаза рыскали в поисках легкой наживы. Мусорный пакет в дальнем уголке был забит доверху опустевшими стекляшками так, что кому-то пришло в голову дальше ставить уже поверх маленькой пирамидкой. Еще недавно дышавшие густыми ароматами кальяны теперь безнадежно выдохлись и стояли в сторонке, немые и беспомощные наблюдатели. В зале людей стало меньше, хотя тут и оставались самые отчаянные и выносливые, чьи неразборчивые, но сильные голоса, невнятные движения смешались во всеобщем угаре, плавно перетекавшем в что-то, напоминавшее легкую агонию. Здесь же я вновь нашёл Даню, и мы, как и хотели, пошли играть в нашу любимую «лесенку», взяв с собой еще двоих случайных встречных.

По пути я чуть не запнулся о лежавшего поперек парня.

– На что играем? —спросил я.

Белокурый тип бессвязно пролепетал:

– На твою жопу – и взорвался смехом вместе со своим другом.

– Окей, играем на косарь, все в деле?

Никто не возразил, и мы по очереди выложили на стол у кого сколько было. Тут к нам буквально из ниоткуда явилась сама Кристина. В руке у ней поблёскивал всего лишь сидр. Странно, ведь это все это торжество было создано в ее честь, а выходило так, что она было ещё и самой трезвой… Немыслимо!

– Ой, а что вы тут делаете? – спросила она.

– Будешь с нами в лесенку?

– Хм, не знаю, а какие правила?

– Ладно, ещё раз для всех....

Мой язык предательски заплетался, но тем не менее в ответ на вопрос «все поняли?» ребята кивнули. Хотя поняли они или нет не имело значения. Все равно весело же.

Крис согласилась присоединиться.

Мы достали пять граненых толстых рюмок и литр джина.

– Пьём не запивая. Кто первый грохнется, тот вылетает. Усекли? Ну все, погнали…

Одновременно выдохнув, мы проглотили первую порцию. Даня поморщился, он терпеть не мог крепкий алкоголь, но мысль о хорошем выигрыше его подстегивала. Я по опыту знал, что его практически невозможно ни в чем переиграть. Этот сукин сын с ума с ходил от любого соперничества.

Первая осталась позади, теперь предстояло еще две разом. Я разлил новую «ступеньку», и игра продолжилась. Когда мы взяли каждый свои рюмки, парень в желтом свитере вдруг заговорил, запинаясь.

– Может т-тост?

– Нахер – возразил Даня и разом выпил обе.

«Псих» – подумал я и последовал его примеру.

Берясь разливать вновь, я встретился взглядом с Крис. Ее щеки уже налились мягким румянцем, в глазах замигал легкий азарт, как у остальных, но то, как она на меня посмотрела… Она будто что-то замышляла! Клянусь богом! Да, мои мысли уже начинали путаться, и в такие моменты вещи обычно выдают за себя не то, чем они являются на самом деле. Но мне ведь не показалось! И да, возможно это все действие алкоголя и все же…

Когда дело дошло уже до четвёртой «ступеньки», остались лишь я и Даня. Я даже и не заметил, как выбыли те двое, но уверен, белокурый уже во всю молился своему фаянсовому богу. Крис же даже не стала пить третью и ушла к подругам.

Даня же стоял красный как рак. Его уже изрядно шатало, а у меня «картинка» вконец раздвоилась. Я даже начал наливать мимо. Даня увидел это и зашёлся хохотом:

– Ну все, Серый, иди поспи зае…

Вместо последнего слова он выдал смачную отрыжку. И тут уже хохотал я.

Перед нами словно боевым редутом выстроились восемь рюмок первоклассного джина. Мы встретились глазами, простояли так несколько секунд, точно в плохом вестерне. Ещё немного и я бы правда потянулся за трофейным «миротворцем».

Настал момент истины.

***

«Это ты Джон Уэйн?»

«Да, чтоб тебя, и этот город

(дом)

слишком мал для нас обоих»

Палящее, белое солнце достигло зенита, и колокол начал протяжно отбивать двенадцать. Мы стояли посреди улицы; поскрипывая, качались дверцы старого салуна, похожие на пасть голодного койота; жители торопливо захлопывали окна. Порыв горячего ветра обдал наши лица и чуть не снес мою шляпу. По дороге разносились клубы пыли, парящий в выси орёл отбрасывал на нас свою грозную тень, высматривая очередную жертву. Раскинувшиеся вокруг городка бесконечные прерии плавились в накалившемся воздухе. Я смахнул пот с лица и приготовился. Сейчас все решится. Я отчетливо видел, как рука моего врага нервно подрагивала, занесённая над затертой кобурой. Длинные поля его шляпы и повязка не позволяли разглядеть лица, но во мне почему-то нарастало стойкое ощущение, что передо мной словно поставили «зеркало».

Грянул последний, двенадцатый удар.

Пространство пронзил орлиный выкрик.

***

Резкий, как разряд электричество, звук Даниного мобильного вернул меня назад. Он сам уже готов был опрокинуть финальную рюмку, но тоже отвлёкся.

– Охренеть-охренеть-охренеть… —зазвучал словно мантра пьяный лепет и забегали мутные зрачки.

– Да что там опять то?

Меня начинала раздражать такая непоследовательность. Если уж делать, то с душой и на совесть! Сначала принято заканчивать одно, и только потом начинать другое. Это как жать на курок и тут же менять магазин… как есть недожаренный стейк… как не застегнутая ширинка!

Даня уже меж тем второпях сунул телефон в карман, начал метаться в поисках рюкзака и чуть даже не уронил стоявший на столе джин, с трудом контролируя то, что осталось от былой координации.

– Э, ты это куда? Эй! А последнюю кто…?

Я тщетно пытался уследить за ним, но он внезапно оказался быстрее. К удивлению, когда Даня собирал свой рюкзак и пересчитывал наличность в кошельке, его лицо, его взгляд каким-то абсолютно непонятным мне чудом вдруг перестали быть его… В смысле, это уже не был тот Даня, что 30 секунд назад проигрывал (а как же!) мне в «лесенку». Теперь же по сосредоточенности тот мог тягаться с хирургом, выполняющим четырех часовое шунтирование.

Прервав меня на полуслове, Даня просто ткнул мне в текст сообщения. Я точно уже и не помню, что там было, но в тот миг я сразу уловил суть и чуть даже сам немного пришёл в чувство.

– Ого! И чего ты ждёшь?! Давай беги, казанова херов, ха-ха.

– Погоди, а у тебя есть…

– В заднем кармане сумки.

– Благослови тебя Господь!

– Да иди уже…

Даня заказал такси и удалился. Что ж, выходит, я выиграл. Ай да сукин сын!

Я завинтил обратно бутылку и вернулся в зал к остальным. Музыка уже была заметно убавлена и из колонок лишь доносились слабые завывания. Следующие полчаса я лишь вяло чесал языком (в прямом смысле) с парой незнакомых ребят. Их имена забылись, как только они прозвучали. Кальяны так и стояли брошенные в сторонке, угли затухли, оставшись поседевшими камушками. Весь дом был погружён в мягкую полудрему, словно вдоволь наигравшийся ребенок. Здесь нас осталось лишь пятеро – остальные разбрелись по дальним углам. Кира все ещё нигде не было видно, а Алису, как я смутно помнил, забрал ее отец. Лежавшего у прохода парня тоже уже не было.

Полчаса миновали, алкоголь постепенно выветривался и во рту начала появляться противная сухость. Продолжать пить я и не думал, все мы знаем, чем это кончается. Вместо этого мне пришла мысль найти Кристину. А что? Мы ведь так и не успели нормально поговорить за весь вечер.

Я оставил ту сладкую парочку (увидев, как тот парень откровенно начал оказывать знаки внимания той девчонке, мне стало ясно что я им больше не интересен) и поднялся на второй этаж. В отличие от первого, здесь было непривычно тихо, даже слишком. И пусто. Ещё час назад на каждом углу ты мог встретить кого-нибудь, а сейчас дом будто вымер, за исключением тех нескольких прожженных тусовщиков внизу. Я уже подумал, что Крис пошла спать, как увидел силуэт за приоткрытыми занавесками у входа на балкон. Это была она. Но почему одна? Обычно Крис всегда находит себе компанию для общения. А таких дружков у неё было навалом.

Я пошарил по карманам в надежде найти свою пачку. Пусто. Неужели я успел все выкурить? В последний раз я курил с Даней вроде…

Я еще минуты две пытался сообразить, но на что можно в такие моменты рассчитывать, если еще полчаса назад ты выиграл в «лесенку»? Вот и я о том же. Ты можешь руку вот так потерять и даже не вспомнить была ли она у тебя до этого вообще. Или голову, хотя это уже особый случай. Помню, приятель рассказал, как он, отмечая Новый Год, набрался до того, что, когда очнулся вообще ничего не помнил из последних дней. А очнулся он в местном отделении. Когда его спросили, о чем он вообще думал, этот тип невозмутимо выдал: «ну а че, пацаны предложили, ну я и это…» Парню было всего шестнадцать. Отличник учебы или кто он там…

Из мыслей меня выдернул ее голос:

– Сереж, это ты?

– А…? Что…?

– Заходи.

Она раздвинула занавески. Я вошёл. По телу пробежали мурашки – снаружи прошёл дождь и заметно посвежело. Кристина успела натянуть тёплый свитер, а я стоял в одной футболке.

– У тебя остались сигареты? – спросил я, поёжившись.

– Я не курю, забыл, что ли?

– Точно.

Так мы и простояли минут десять: она пила тот же вишневый сидр, я же просто уставился в пустоту, снова думая о своём.

– Слушай, Сереж, у меня есть вопрос, который я, наверное, задала уже всем, кого вообще здесьё знаю. Это покажется банальным, но это важно. Ответишь?

– Валяй.

– У тебя есть мечта?

И я впал в ступор, не зная как ответить. Мечта… Помню в детстве я только и делал, что мечтал. Мечтал о большом наборе Лего, мечтал о новом велосипеде, таком, у которого ещё скоростей было много. Я представлял как буду гонять на нем по двору, щёлкая всеми переключателями, а остальные ребята с трудно скрываемой завистью будут глядеть мне вслед. Когда я в десять впервые в жизни увидел фильм про «трансформеров», помню, как потом, придя домой долго фантазировал: а вот бы у нас в гараже под домой жил такой… Я мечтал о далеких галактиках, звездных путешествиях, листая комиксы. Как-то подошёл к маме и сказал с эдакой детской серьезностью: «Мам, когда я вырасту, стану космонавтом! Я буду открывать планеты, есть космическую еду и дружить с инопланетянами! И мы можем жить на Луне!» Мама улыбалась, гладя меня по макушке. У меня было много разных игрушек, особенно Лего, уже и не помню куда все подевалось, но точно помню, было очень много. Я всегда что-то мастерил: дома, космолёты, корабли, машины, каких не увидишь ни на одной улице или автосалоне, какие могли свободно существовать только в воображении ребёнка. Строил свой собственный мир, где все было именно так, как я того хотел. И мои желания кем стать, мои мечты сменялись день ото дня, становились все ярче и смелее, свободнее… Но где это все сейчас? О чем я мечтаю сейчас?! Черт возьми, мне восемнадцать, а я даже не знаю о чем мечтаю и чего просто хочу. Если так, тогда что же ждёт дальше?..

Наконец, я не выдержал и ответил:

– Честно, понятия не имею…

– Хм, понятно. – в ее голосе я мельком услышал разочарование.

Пока я думал она уже допила свой сидр.

– Пошли в дом, а то холодновато.

– Пошли.

Она взяла меня под руку, и мы вошли обратно.

Дом опустел. Музыка совсем стихла, все разбрелись по комнатам либо уехали. Даже самые отчаянные уже улеглись на диване и слышен был только их тихий сап. Вокруг, на полу и на столе, выстроились римскими фалангами пустые бутылки. Словно мертвые звери, свои пасти разинули пустые коробки из-под пиццы.

Все еще держа мою руку, она смотрела на это зрелище, нахмурив бровки и, как обычно она это делает, слегка выпятив нижнюю губу.

– Ты же мне поможешь завтра все это убрать, да?

– Если ты про этих типов, она сами рано или поздно уберутся, поверь на слово.

– Дурак, – она улыбнулась, – ну ты же поможешь? Пообещай!

– Ладно уговорила.

– Пообещай!

– Да, обещаю.

Я оставил ее на некоторое время (еще бы она сбежит!) и ушёл на кухню в поисках живительной влаги.

«Ещё немного и по моему языку пройдёт верблюжий караван».

Я заглянул в холодильник, но не нашёл там воды. Было все: четыре 0,5 пива, вермут, текила. Но не вода. Даже в морозильнике не нашлось льда! Они что, сожрали его?!

Я терпеть не могу вкус воды из-под крана. Она слишком… ну…металлический что ли. Ей толком не напьёшься, но в ту минуту выбора у меня было не то, чтобы много.

Я утёр губы тыльной стороной ладони.

«И прибираться же нам, твою мать…» – оглядывал я кухонный стол и все что находилось на полу. Проще уж было заказать клининг на дом. Или просто переехать.

Крис все так же была в гостиной, устроившись на диване между уснувшими сидя парнями. Когда я вошёл она с кем-то говорила по телефону. «Да». «Конечно». «Что простите?» «Нет, давайте ещё в понедельник созвонимся». «Угу». «До свидания».

– Что-то срочное? – спросил я настороженно. Хотя что могло быть срочного в три с небольшим ночи.

– Да так…

Какое-то время мы просто молчали. Каждый о своём. Она глядела в темень за окном, а я меж тем думал:

«Черт возьми, я же сейчас с ней один на один… И что же я вытворяю? Фак, ну не может же так продолжаться и дальше!»

И да, я пытался делать шаги (все мы прекрасно знаем, что это могут быть за шаги), но в последний момент мое тело, мой разум будто говорили мне: «Хэй, братишка, ты это чего удумал? С дуба рухнул? Не-не-не, а ну ка…». И эта глупая сухость во рту, вспотевшие ладошки… Сколько раз в своей жизни я был в подобных ситуациях, ни с кем меня так дико не накрывало. Хотя ведь, часто именно они делали первые шаги, не я, но сейчас это неважно. Главное я был здесь и сейчас с Крис!

«Что мне делать, господи, дай знак!»

И он дал мне его. Мой взгляд упал на затихшую беспроводную JBL, а ясная, как седая луна в безоблачной черноте, картинка сложилась сама.

– Слушай Крис – в горле вдруг предательски запершило, – кхм, ты не голодна?

– Чуть-чуть – она убрала выпавшую прядь за ухо.

– Давай закажем суши.

«Конечно, какие могут быть суши ночью!»

– Давай.

Я тут же заказал через приложение. Доставят в течении часа, так что время ещё есть.

«Да откуда эта дрожь в руках!?»

– Ждать целый час…

– Хах, а ты чего ожидал?

– Ну не знаю, Марти Макфлая на ховерборде в кепке Деливери. – ответил я.

Она хихикнула и снова отвела взгляд в сторону темного окна.

– Может на кухню, чтобы не мешать детишкам? – предложил я, указав на мирно спящих вокруг.

Мы ушли, а я меж тем захватил лежавшую колонку.

Я специально прибрал беспорядок на кухонном столе, пока Крис отвечала на звонок. К невероятному везению я даже нашёл свечи в подвесном шкафу. Приглушив свет, я включил JBL и начал подбирать самое подходящее. Зазвучал первый попавшийся в списке джаз – этот вечер должен был стать ничем кроме как самой настоящей фантастикой. По крайней мере я надеялся.

Алкоголь уже полностью выветрился, мир вновь принял ясные очертания в предвкушении грядущих волн мощнейшего чувства.

«Пара бокалов вина, наверное, лишней не станет».

К тому же время пока было на моей стороне. Я заглянул в приложение: курьер уже в пути. Превосходно!

Тут вернулась Крис.

– Вау! – удивилась она при виде свеч и вина на столе, – по-моему, алкоголя на сегодня хватит.

– Немного нам не помешает – улыбнулся я и предложил ей бокал.

Вино приглушило нараставшее внутри волнение, а ее губы оставили выразительный карминовый отпечаток цвет в цвет на краешке бокала.

После мимолетной паузы и застенчивого взгляда я нажал на кнопку, и из динамика нежным бархатом послышалась мелодия. Свечи мерцали в полутьме, озаряя наши лица, плавные звуки легких клавиш заполонили стены. Мы начали свою неторопливую беседу. Говорили о разном: об учебе и сложности юной жизни, о друзьях и последних новостях, о простых, но тревожащих нас проблемах, о музыке, кино, искусстве и так далее и так далее и так далее…

Время будто замедлило ход, пространство вне этих стен на короткий миг прекратило для нас существовать. Я замечал, как ее легкая застенчивость поминутно исчезала, и на смену пришло расслабление и даже легкий флирт. Разговор был лёгок, мы смеялись и внимали каждому слову друг друга. Я даже и не услышал, как в дверь постучал курьер.

Оттеняемые огоньками свеч, наши силуэты принимали причудливые образы на окружающих предметах; музыка, флюиды чувств, подогреваемые случайными касаниями, вином, улыбкой, смехом и ненарочными движениями, витали вокруг. Меня уже и не интересовало куда делись Кир и Алиса, как там шли дела у Дани, как утром убирать весь беспорядок, не волновало, что было вчера и будет завтра. Целый мир замкнулся на нас, поселившись в тенях и красноватом блеске стеклянных бокалов. Передо мной сидела Крис, прекрасная Кристина, а остальное не имело никакого значения. Я буквально не мог отвести глаз.

—…и представь себе его лицо, когда он понял, что тупо облажался! Ха-ха-ха – смеясь, продолжала свою историю Крис.

– Ха-ха, я представляю – ответил я. Вино приятным тёплом разлилось внутри, и, видя, максимальную расслабленность м открытость Крис, я понял, что пора.

– Слушай, а помнишь нашу последнюю школьную в том летнем лагере? Года два или даже три назад наверное…

– Да-да, помню! Ты ещё тогда бегал за мной, чтобы пригласить на танец, а я специально избегала тебя ха-ха – ответила она, беря бокал, – ты за этим сюда меня и позвал, угадала?

– Честно…– ее догадливость меня сильно смутила – а знаешь, давай прямо сейчас это исправим.

Я встал и нарочито выразительным жестом подал ей руку.

– Ха-ха, ты это серьезно? Я же ведь не умею…

– Ну, а я научу – улыбнулся я.

Она взглянула на меня с легким, почти незаметным, но бросающимся в глаза прищуром, будто играла, и подала руку в ответ.

Мы начали аккуратно двигаться в такт музыке. Я видел мельком как ее некогда фарфоровые щеки наполнилось румянцем и ощущал ее слегка неуверенную руку на своём плече. Движения были слегка неуклюжи, неловки, в один момент она даже наступила мне на носок вслед за чем последовал короткий смешок. И только ближе к концу я почувствовал ее полное, абсолютное расслабление. Изящные переливы рояля, бархатистое пение заполонили все пространство вокруг. Внутри поселилось невероятное спокойствие, завидная блажь, разлившаяся в сердце, отчего уже ничто не тревожило меня ни внутри, ни извне. Я вдыхал аромат ее волос, парфюма и не знал ничего приятней. Ее хрупкие плечи, изгибы губ, талия и черты, достойные работ искуснейших мастеров эпохи возрождения… Я и представить себе не мог, как жутко мне повезло. От ее былого стеснения не осталось и следа.

Меж тем, когда я только положил руку на ее талию, всего меня на миг пронизал разряд тока. Клянусь, со мной никогда такого не случалось! Я как будто снова оказался четырнадцатилетним мальчишкой, никогда и не смевшим и близко подойти к девушке, не говоря уже о том, чтобы завести диалог или (ещё хуже) прикоснуться. Ежесекундно на меня накатывали волны эндорфина, казалось ещё чуть-чуть и меня просто разорвёт на куски. Мне даже стало страшно, что Крис почувствует дрожь моих рук и гулкое биение в груди.

В какой-то момент я вообще перестал ощущать себя, мои мысли вдруг оглохли, а игравшая композиция все никак не хотела заканчиваться, нарушив законы физики и остановив время окончательно. Пара свеч на столе заставили наши тени войти в транс, покачивающиеся в такт мелодии. Мы действительно тогда смогли если не подчинить, то, несомненно, создать свою реальность, маленький островок под хрупкой апрельской луной.

***

Прозвучала последняя нота, Крис отняла руку с моего плеча и сказала приглушенно, с лёгкой усмешкой в голосе.

– Спасибо за урок.

Я подыграл, зачем-то изобразив французский акцент:

– Мегхси, мадам’э

«Боже, – подумал я – идиот».

–Ха-ха-ха.

Затем она неожиданно взяла меня за руку, коснулась моей шеи и после мимолетной паузы, заглянув мне в глаза… нет, в душу! поцеловала.

Я до сих пор ни с чем не могу сравнить, хоть и было это достаточно давно. Ни этот взгляд, ни внезапный, словно палач, буквально снесший мою голову с плеч, поцелуй.

***

Конечно, всему хорошему и прекрасному рано или поздно приходит фиаско. Я уже говорил это, верно?

В тот самый момент, с почти незаметным скрипом приоткрылась дверь и в проеме объявился Кир. Как обычно не кстати, в общем. Почему-то ему буквально приелась одна дурная привычка, имевшая своё непосредственное пагубное воздействие именно на меня. Он постоянно появлялся в самый неподходящий момент. Думаю, это карма.

Кир несколько секунд стоял там незамеченным, наблюдал и, как мне кажется, в прямом смысле охеревал от увиденного. Хотя, кого я обманываю, этот тип только что развлекался с какой-то девчонкой за той дверью, я не сомневаюсь!

Наконец, пошатнувшись, он снисходительно откашлялся:

– Пардон, если помешал, я водички попью, не возражаете? – сказал он и зашелся противным хихиканьем.

Мы с Крис разом обернулись. Я даже рефлекторно оттолкнул ее от себя, о чем позже пожалел. Довольная рожа Кира говорила сама за себя: ему явно было приятно всё испортить. Крис, испытав мой ненарочный толчок, непонимающе на меня посмотрела, даже обиженно. Ну надо же ему было именно сейчас!

– Ладно, простите ребятки, вижу, не вовремя – сказал Кир уже серьезно – но, Кристин, ты не против если я его заберу?

– Что? Зачем?! Нет! – возразил я.

Во мне рос гнев. Она несколько секунд переводила взгляд то на меня, то на Кира, но затем отвернулась и сказала:

–Ксли надо, идите.

Что!?

– Но Крис…

– Иди, ничего страшного – она попыталась выдавить из себя подобие улыбки.

– Давай, Серый, у нас мало времени.

– Да чего тебе надо то?!

– Долго рассказывать, потом. Давай, собирайся, я уже вызвал бричку.

– Пошёл ты, никуда я не поеду.

– Ты же помнишь наш последний разговор? Так вот, это тот самый тип. – Кир понизил голос.

– В смысле… Прям сейчас ночью?

– Да. Шанс на миллион.

Я взглянул на Крис. Она сидела за столом и допивала оставшееся в бокале вино, опустив глаза. Что ж, я в ловушке. Снова.

***

Мы сели в машину и потерялись в ночи. Молодой парень восточной внешности на водительском лихо нёс нас по спящим улицам куда-то вглубь Города. Чертов Алладин… Большую часть пути мы провели в угрюмом молчании. Кир сел спереди, так что я мог видеть, как он неосознанно потряхивал ногой, но не мог понять отчего он так нервничает. Всего лишь внезапный ночной визит бог знает куда. Какие тут могут быть проблемы?

Все же мое существо в те минуты рьяно отвергало сложившиеся обстоятельства. Как же я мог бросить Крис одну, вот так, бесцеремонно? Прямо бросить, словно улететь прочь на другую планету, не сказав и слова «прощай». Там у меня все шло в точности как я того и хотел, как и должно было в порядке вещей, но тут заявился этот демон и все мне испортил. Ба! Так вот в чем идея его существования на этой бренной земле! Он пришёл в этот мир чтоб все испортить! Ну конечно! Нарочно ходил со мной в одну школу, дружил, чтобы в конце концов исполнить своё предназначение. Это его вина! Происки сатаны, мать его…!

Он же прервал мои мысли:

– Слушай, когда мы приедем, говорить буду я, понял? Как никак этот тип меня знает, так что так будет проще.

– Рули, капитан. – бросил я.

– Да расслабься ты! —всплеснул он – все будет тип топ.

Кир закурил, затянулся и высунул руку в заранее опущенное окно, даже не обратив внимания на возмущенное лицо оробевшего при виде такой наглости водителя. Помню, мой взгляд ненароком упал на пальцы Кира, державшие сигарету, и на секунду я ужаснулся, увидев, как резко они удлинились, кожа обтянула худые костяшки, а его ногти загнулись кривым остриём на кончиках. «Простой обман зрения», подумал я и чуть успокоился. А ведь говорят лунный свет обнажает истинную природу вещей… или как там?

Тем временем из Кира уже лился поток бессвязного бреда, благо, частично миновавшего мою усталую голову.

– Нет, да ты сам посуди, чел! Если сработаемся с этим парнем, то мы легко сможем загибать ценник и повыше! Только представь, в сто… нет, двести процентов! Мы сорвали куш, чувак!

Он выкинул бычок на обочину и продолжил. Поток ветра из открытого окна обрывал слова.

– Только ты это, особо не лезь, окей? Доверься. Мы поимеем этих лохов, как два пальца, вот увидишь! А знаешь почему мы это сделаем? А? Правильно, потому что можем! Потому что мы мать его сука можем. Это право сильного. И нечего с ними церемониться!

Казалось, что от возбуждения его нога уменьшила амплитуду и задвигалась резче. Он продолжал:

– Ты пойми, зачем нам довольствоваться малым и соблюдать эти сраные никчемные правила!? Нахер ограничения! Их выдумали для лохов. Знаешь фразу: «считать нормально «совершенством» – кощунство библейских масштабов»? Придумали же. Так вот, сегодня это наш девиз! И не вздумай мне все испортить, слышишь? Эй? Ты чего скис, м?

Кир обернулся и потрепал меня по ноге. В его глазах явственно считывался тот самый блеск, какой бывает у сумасшедших. Либо я что-то путаю… Но алчности у Кира хоть отбавляй, это точно. И откуда вдруг ее столько в этом больном ублюдке?

Через несколько минут машина уже неслась в близи южной окраины. Фонарей становилось все меньше, а безликие бетонные исполины росли, постепенно окружая нас плотно замкнувшимся кольцом. Луны больше было не видно.

Тут из моего кармана неожиданно громкой сиреной взвыл телефон, настолько, что я аж подпрыгнул на месте. Звонил Сёма:

– Здорова, ты куда пропал то? И где вообще все?

– Привет, мне надо было уехать. Со мной Кир. Остальные – не знаю.

– Кто это? – повернулся Кир.

– Сёма.

– Ты сам то куда вдруг делся? – продолжил я по телефону настороженно – Почему с нами не был?

– В смысле, угораешь? Я ж при тебе курил калик со всеми, пил с теми ребятами, ну и потом как-то в конце вырубился. Все как по учебнику, кореш. Это ты где был?

– Ладно, не суть. Видел Крис? Как она?

– А что с ней? С ней вроде все окей: сидит в инсте, допивает вино. Правда хмурая какая-то… Что у вас тут без меня случилось?

– Да ничего, просто побудь с ней и держи в курсе, я скоро вернусь. Все, давай.

И я отключился.

Хмурая.

Идиот.

***

Такси довезло нас до самого подъезда старенькой ветхой хрущёвки. Кир набрал домофон, и мы вошли. На третьем этаже разбитого, грязного, видавшего виды полувекового подъезда нас встретила обитая стертой кожей дверь со сломанным глазком. Та со скрипом отворилась, и первым делом мы увидели худощавого босого паренька с желтоватым лицом от падавшего на его узкий лоб света тусклой люстры. Маленькими глазками он деловито оглядел ночных гостей.

– Кто такие?

– Мы к Михе, впусти.

Парень ничего не сказал и просто отошел в сторону. И ни единый мускул на его лице не дернулся, словно скошенная маска из дешевой выцветшей пластмассы. Мы скинули обувь в общей прихожей и затем оказались в самом логове.

Первое, что мне пришло на ум – здесь побывал ОМОН. Не в прямом смысле, конечно, но просто то, что я увидел, ни на что иное не указывало. Нам представилось нечто, напоминавшее собой самый заурядный, классический, коллективно и с усердием воссозданный как по учебнику, притон. Однако все же, скорее, это была одноразовая акция. Усталый, исцарапанный линолеум, местами сбитые косяки, кривой пол, посеревшие, бежевые обои и тусклый свет наводили на мрачные мысли. В тесной квартирке чудом смогли найти себе место не меньше, чем пятнадцать человек. Гул их голосов, грохочущая из комнат музыка, остекленевшие, непроницаемые глаза их обитателей и початые «чекушки» на кухонной клеёнке со стертым цветочным узором на шатком столе пламенно приветствовали нас, своих гостей. По виду Кира я бы и не сказал, что он как-то удивился. Было ясно – он здесь не впервые. Еще и этот едва заметный смог…

Тут же, откуда-то из самых недр помещения к нам вышел раскрасневшийся бородатый здоровяк. Его лоснящееся, пухлое лицо не оставляло сомнений, кто всем этим заправлял.

– А! Смотрите кто пришёл! А мы тут уже заждались тебя, сучёныш! – с визгом крикнул он и попер всей своей необъятной массой прямиком навстречу нам. Конечно, его слова были обращены к Киру, не мне же.

– Здоров, здоров!

Затем последовало что-то, похожее на рукопожатие.

От затхлого воздуха и оглушительных звуков мои виски начали пульсировать.

«Хоть бы мы поскорее ушли, господи».

– А это кто тут у нас?

– Это Серега, мой друг, знакомься – указал на меня Кир, – Серый, этот огромный хрен – Миха.

И этот «Миха» крепко заключил меня в свои действительно медвежьи лапища, прохрипев своё «привет». Ростом он был метра два и своей тушей заслонил весь проход, а потолок чуть-чуть не касался его макушки.

– Сюда – он кивнул в сторону кухни.

С нами поздоровались ещё не менее дюжины субъектов, которым очевидно явно было глубоко плевать, кто мы и откуда. Держу пари, они вообще не отдавали отчета, где находятся и что в принципе вокруг происходит.

Изобразив вежливость, здоровяк указал на два стула, и мы сели. Помня слова Кира, я до конца старался не ввязаться в предстоящий разговор.

– Всё у тебя? – особо не церемонясь начал Кир.

– Всё, как и договаривались, амиго. Вон, два пакета.

«Интересно, и как его огромная задница уместилась на этой табуретке…»

– Кайф – он достал из кармана сложённую пополам пачку купюр и выложил на стол.

– Вот это по-нашему!

Здоровяк с хрустом сгрёб их в ладонь, бегло пересчитал (скорее для вида) и сунул в трико, при этом смачно шмыгнув носом. Затем поставил три рюмки и заполнил их до краев.

–– Господа, прошу!

Последнее слово потерялось в его громком выдохе. Кир, не думая, залпом опустошил свою, последовав примеру здоровяка. Я до последнего надеялся, что так и останусь незамеченным, но Миха, сдвинув брови, посмотрел на меня, и я понял, что выбора нет. Крепкое пойло жгуче отдалось в гортани и глухим обухом ударило по голове. Редкостная дрянь…

«Если так и продолжится, то вряд ли мне удастся выбраться отсюда живьем» – смекнул я и решил в следующий раз отказаться. Но сказать проще, чем сделать.

Теперь Миха проводил нас в «общий зал» – так он нарек эту конуру. Из приоткрытой створки балконной двери тянул сквозняк, а сам балкон был чем только не завален. От сломанных настенных полок до зимней резины. Хоть блошиный рынок открывай.

Мы втроём уселись на стареньком доисторическом диване. Иные же постояльцы остались стоять, сплошь окружив нас. Я так и не понял откуда гремела музыка. Казалось, что она исходит от самих стен, само помещение издавало эти противные вибрации. Перед диваном стоял небольшой журнальный столик, тоже заставленный разными стаканами, пепельницами, бутылками, а на стекле красовались олимпийские кольца из высохших разводов. Здоровье у этих ребят тоже было, видимо, олимпийское, так как на многих бутылках недоставало блестящих марок.

Я оглядел помещение и поднял глаза к потолку. Большое желтое пятно с крошечной косоглазой люстрой посредине. Будто кто-то в угаре массового психоза обрёл суперсилу и, изменив земное притяжение, опорожнил мочевой пузырь. В этом был даже какой-то свой особый шарм: хоть сейчас отдавай на выставку современного искусства. «Цветущий янтарь». На аукционе такая ушла бы за пару тысяч баксов минимум. А вообще здесь могло бы быть вполне уютно при условии, если сжечь квартиру, снести здание до основания и пригласить местного священника. Тогда можно будет даже построить гаражный блок. Чем не идея?

– Господа, у нас есть традиция! – здоровяк хлопнул от возбуждения в ладоши, – как завещали индейцы, мы с вами обязаны выкурить трубку мира! Дэн…

Он обратился к худощавому смуглолицему пареньку справа от него. Тот, сидя в углу и пребывая на пару с ещё одним бедолагой где-то за гранью реального мира, вдруг резко повернулся к Михе и затем неестественно сосредоточенно пошёл в другую комнату, будто взведённый ключиком игрушечный робот.

– Какую это еще трубку?.. – тут уже насторожится Кир. Я же пока просто сидел и мирно наблюдал, мечтая тут же вскочить и свалить прочь на такси при первой же возможности.

– Сейчас, вам понравится, пацаны – раскрасневшаяся рожа здоровяка расплылась в кошачьей улыбке.

Смуглый парнишка вернулся с маленьким пакетиком.

– Не-не, Мих, давай без этого, ты же знаешь

«Наконец то к этому идиоту вернулось здравомыслие!»

– Да че как баба! Давай, по разу хотя бы – и с хлопнул того по плечу.

Кир помолчал, обернулся ко мне и посмотрел вопросительно. Засомневался!

– Хах! Делай че хочешь, я все равно скоро поеду уже – отнекивался я.

Смешок получился нервным.

– Э, мужик, так не пойдёт – начал с усмешкой, но явным недовольством Миха – Давай, либо ты с нами, либо вы оба валите и забираете свои сраные бабки.

Последний вариант мне вполне понравился. А вот Киру нет. Я видел, как за несколько секунд в неравной борьбе дьявол на его левом плече с грязным триумфом поверг нимбо-голового на правом.

Кир согласился.

Кретин.

А я применил дипломатию:

– Ладно парни, у меня все равно плохие легкие, так что я лучше выпью. Две стопки, всё по-честному. Идёт?

Прокатило.

Мне налили, и мы вчетвером с тем же смуглым парнишкой вышли на балкон. Тот пару минут поколдовал над своей волшебной лампой, и здоровяк первым выпустил джина. Затем Кир, тут же закашлявшись. Мне же пришлось снова вливать в себя эту гадость.

«Дай бог чтоб это не была паленка, умоляю!»

Через каких-то пару минут мы втроем уже сидели в настоящем хаммаме.

Маленький захламлённый балкон от витавшего дымка походил на чистилище, а мы – на его случайных бесплотных обитателей. Тусклый свет придавал болезненный оттенок нашим лицам, безнадежно запотевшее окно показывало белую муть с размазанными бездарем-художником красками, словно сломанный телевизор. Жидкость, что наполняла мою рюмку, послужила настоящим ракетным топливом, отправившим меня чуть дальше земной орбиты. Звуки клином прошибали голову, но все равно казались далеким эхом в большой черной пустоте. В определенный момент я и вовсе не смог понять на каком этаже мы все-таки были.

«Вроде второй… Или первый… Нет, я помню лестницу… Вверх… А нет, стойте, вниз, да, точно, вниз! Разве внизу кто-то живет? Чувак, мало ли кто живет, может и живет, какая нахер разница. Кир? А вот ты где. Ты помнишь какой это этаж? Че? Ты о чем вообще? Отвали. Парни, эта вещь нечто! Где ты ее нарыл? Что это вообще? Бляха, я че, по-твоему, разбираюсь! Мих! А! Давай ещё! Ха-ха! Да как два пальца, ща, где мои сиги… Дебил, не той стороной! Да, вот так, ага. А ты че это грустный сидишь хаа-ха? На, не пролей. Я сам ее гнал. Да че ты лечишь, Мих, ты впариваешь ему бензин! Заткнись, тут все домашнее, родное. Ну что там? Готово, я первый».

Вдох…

Кашель.

«Твою мать… Не мороси, че разнылся! Ух… Чувак ты занял весь проход, сядь. Что это за шум? Слышь, а ты кто вообще ха-ха? Рожа знакомая. Это? Это серый, он со мной. Аа… Точно. Ладно давай, лей. Сука! Какого хера?! Бляха мужик, да ты чертов волшебник! Не говори. Боже, что с твоим носом?? Захлопнись».

***

Время повернуло вспять. Блики на окне смешались и метались в агонии, отражая безумие в наших головах. От ядовитого, буквально прогнившего воздуха мои мысли, чувства, мое зрение отказались участвовать в общем психозе, переведя тумблер на «выкл». И только слух до сих пор улавливал отдаленные сигналы из материального мира, схожие с радиопомехами.

«Пшшш. Пшшш. Приём».

Мне лишь оставалось надеяться, что при падении мое тело не разобьется на мелкие кусочки. А сомнения были и были вполне справедливы. Кто сказал, что человек не может летать? Вот же, полюбуйтесь! Отсюда мир кажется таким крошечным, а высотки такими жалкими… Пусть даже из преисподней. Кого это волнует? Вверху или внизу… Всё равно ведь будучи заключённым в этих грязных стенах (сырого подземелья?), куда не просочится белый свет, придавленным толщей глухого бетона, вполне реально одним бодрящим касанием обрести его благодать. Правда я даже и не подумал узнать чью…

***

Непонятно как вырвавшись из мертвого забвения, я обнаружил себя на прожжённом диване у журнального столика. Кир спал подле меня, на первый взгляд не подавая признаков жизни. Вокруг наконец воцарилась тишина.

Настало утро. По крайней мере я это почувствовал. Я попытался разбудить Кира, но безуспешно. Словно в трансе, перешагивая через беспробудные тела, я обошёл комнаты и наконец оказался у выхода. Голова гудела, будто где-то внутри били в огромный медный гонг, славя восход солнца над поднебесной долиной. Я нашёл свой рюкзак, пальцы сами набрали такси до дома. Любой мыслительный процесс отдавался тупой болью в черепе, и не думая ни о чем я свалил прочь с облегчением.

Как ни старался, а разглядеть время на часах мне не удалось.

Видимо сам того не поняв, я указал в качестве пункта назначения дом Кристины. Машина в этот раз остановилась прям у массивных ворот. Внутри меня рождались сомнения.

«А вдруг там уже никого нет? Бред, готов поспорить все разъедутся только к полудню. Что если она просто не хочет меня видеть? Хотя с чего бы это, я же точно сказал, что скоро вернусь. Но вернулся же я только под утро… Черт, как болит то… Крис все еще видит десятый сон, так что делать тут нечего, все путём. И нахера я тогда вообще здесь оказался?! Большое дело! Мне всего лишь надо было отлучиться по работе. Ладно, оклемаюсь и поговорю с ней завтра. Да, так и сделаю».

И я ушёл. Мол, решил прогуляться. Проветрить голову. А может я просто сбежал. Как трус, испугавшись горького стыда и любых последствий.

«Плевать».

«Отличная идея! Так держать! Беги и дальше пока можешь!»

«Я просто сначала приду в чувства».

«Конечно, обманывай себя и дальше».

«Заткнись!»

***

Ничто не могло нарушить молчания пустой улицы в предрассветных сумерках. Только желтолицые фонари, склонив свои костлявые шеи, тускло освещали спящие окрестности. До самой зари оставались считаные минуты. Вот-вот солнце смоет с неба свинцовый налет. Я возвращался домой, шагая практически наощупь, спрессованный все еще бурлящим в крови алкоголем и гулом орущих, метавшихся в агонии мыслей в голове. А может я вовсе и не шёл… плыл… точнее, не понимал этого, и мое сознание находилось все ещё в переполненной квартирке с пожелтевшим потолком на кухне и кучей пустых или лишь слегка початых склянок. Не то чтобы я пережил там какой-то ужас, нет. Это всего лишь происки замутнённого разума, точнее его отравленной части. Другая же, с трудом сохранившаяся ясность, ежеминутно возвращалась обратно к стенам из темного дерева, аккуратной лужайке, краскам гирлянд и вечному празднику, подселившемуся в сердцах посетителей того дома на ясном пригорке. Но дело было вовсе не в них, а в том самом одном единственном человеке, благодаря которому все остальное могло превращаться в нескончаемое волшебство. И которого, как мне почему-то казалось, я безвозвратно утратил.

Плевать, какое дело, если все равно до дома оставались считанные кварталы?

***

В полусне дойдя, я забылся в своей постели… и лучше бы никогда не просыпался.

Однако, меня разбудил звонок. На проводе была Алиса:

– Привет, ну как ты? Проснулся уже? – ее голос звучал неожиданно бодро.

– Привет… пойдёт – со скрипом вместо голоса ответил я.

– Ладно, вижу ты только-только встал… Ну ты и псих, конечно – провалялся 15 часов! Это сильно.

– Что?.. – я резко встал, от чего голова ответила взрывом, и взглянул на зашторенные окна. Было темно.

– Сереж, уже полдевятого, ха-ха! С добрым утром!

– В смысле? Вечера?!

– Ну да.

Я тихо простонал.

– Слушай, а ты же ведь еще не в курсе, что там в доме случилось, когда вы с Киром уехали куда-то? – продолжила Лера.

– Что? Ты о чем?

– Ну про Сему с Кристиной! Она мне сказала, что он ей вот признался… Ты можешь в это поверить?! Всегда знала…! Я, конечно, не обещала никому рассказывать…, но представляешь, она сказала, что они… и вот потом…

Дальше я уже не слушал. Противно.

Иван Ксенз, 2021. ©

Content

Иван Ксенз
Противно