Антон Чиж, Марта Яскол, Евгения Ветрова

Трое в карантине и другие неприятности

1 серия. Антон Чиж «Пульчинелла»

…И все-таки Варвара вляпалась в карантин. Как сырник в сметану.

Переезжая по Северной Италии и замечая, как эпидемия нарастает и становится хуже, она еще понадеялась. Конечно, на авось. Авось не вывез, а подвел. Окончательно – в аэропорту «Guglielmo Marconi»[1]. В который она примчалась, уже после объявления тотального карантин.

Стоило так спешить, чтобы узнать приятную новость: рейсы в Россию отменены. Все до одного.

Девушка на стойке информации, пряча доброту под маской, сообщила, что туристов будет забирать чартер. Когда – точно не известно. Не раньше, чем дня через три. Или четыре. Как прилетят, так сразу. Если не отсюда, то из Милана. Это же почти рядом. Триста километров, какие пустяки.

В общем, Варвара застряла в Болоньи.

Всему виной была жадность. Не та жадность, что толкает девушку от бутика к распродаже. Варвара страдала редким и тяжким типом жадности: жадность научная. Попав по гранту в Италию, она, что называется, дорвалась, набирая еще и еще материалы для кандидатской диссертации. Как какой-нибудь жадина Панталоне. Или скупой рыцарь. И все равно казалось мало. Жадность, как известно, наказуема. Порой в России, иногда в Италии. И вот, возмездие: Варвара осталась бедной сироткой перед табло, на котором горел красный столб отмены вылетов.

Куда деваться? Города не знает, друзей нет. Ехать в Болонский университет, который стоял в планах – бесполезно. Все закрыто, студентов и преподавателей разогнали на карантин. Надо искать гостиницу. Хоть бы кто помог одинокой девушке…

Желающие нашлись сразу, стоило Варваре выйти на стоянку. Около ее кроссовок затормозило такси. Водитель на чудовищном итало-английском, спросил, куда синьорину подвести. Варвара ответила на слишком правильном итальянском, что нужен недорогой отел. Совсем скромный. Сраженный родной речью в устах туристки, водитель выскочил из машины, распахнул дверцу и элегантно зашвырнул дорожный баул в багажник.

В машине пахло смесью табака и дешевого одеколона. С зеркальца заднего вида свешивался вымпелок с сине-красными полосами, белым крестом и надписью «BFC 1909». Полосатыми наклейками были украшены дверцы и приборная доска. Не иначе таксист ярый болельщик, тиффози.

Какое место занимает местный клуб в чемпионате Италии, играет ли в нем красавчик Рональдо, Варвара не имела малейшего представления. Футбол был последним пунктом списка ее интересов. Причем вписан самым мелким шрифтом.

Развернувшись на сидении, таксист обещал отвести в отличный отель с самыми выгодными ценами.

Варвара не питала иллюзий, на счет отелей, рекомендованных таксистами. Вежливо улыбнулась и ответила: «grazie!».

– Откуда приехала такая красивая девушка? – спросил водитель и подмигнул. Чего делать не стоило.

Варвара привыкла, что к ней подкатывали не только такси: такова судьба блондинки в кудряшках. Цвет и завитки были натуральными, то есть от природы и предков. В ней был смешан варварский коктейль кровей стольких народов, что ничего, кроме блонда или жгуче-черного вырасти не могло.

Блонд обогнал. Варвара была блондинкой. Милым котенком, которого рука тянется приласкать или обидеть. Вот только вид был обманчив. Глупый самец, посчитавший Варвару легкой добычей, быстро жалел об этом. Порой, жалел больно. Глупец видит внешность. А на ней не написано, кто она такая. На Варваре вообще не было надписей. Она не носила футболок с принтами. Считая их выражением неуверенности и внутренних комплексов.

Варвара ответила, что приехала из Милана. Чтобы пресечь расспросы.

Такси резво тронулось, водитель завел разговор. Которого нельзя было избежать. Раз ее везли в «лучший отель в городе».

– Какие сериалы смотрите?

На вид таксисту было хорошо за сорок, без седины, одет в простую кожанку и клетчатую рубашку, тщательно выбрит, и не сказать, что злоупотребляет кьянти. Суда по потертому кольцу – давно семьянин. Наверное, дети взрослые. А, может, и внуки пошли. Такой дедушка-живчик. Все это Варвара провертела в голове почти машинально. Как проделывала с каждым незнакомцем, с которым дорога сводила больше, чем на десять секунда.

Она ответила, что редко смотрит телевизор.

– А я люблю кино! Старое кино… Оно было настоящим, не то, что нынешнее, – и таксист пустился в рассуждения, как велик был Бергман с Феллини, а как мелки по сравнению с ними нынешние «тарантины» и прочие «ридлискотты».

Варвара вежливо кивала, не вдаваясь подробности. Чтобы совсем не увязнуть в разговоре.

За окном проносились незнакомые улицы. Они въехали в район современных домов. Такси резко тормознуло у невысокого трехэтажного особняка. То, что это отель, сообщала бронзовая табличка, на которой красовалось название: «Rocco e i suoi fratelli[2]».

Варвара невольно улыбнулась: куда же еще мог привезти старый кино-маньяк. Что не помешало содрать с ее визитки тройную цену за поездку. Таксист всегда таксист. Особенно, когда везет блондинку-туристку.

Варвара утешила себя мудростью: «не обманутый турист – не отдохнувший». Хотя туристкой себя не считала.

Помочь донести сумку она отказалась. Не от обиды. Варвара считала, что современная девушка должна показать, кто теперь в мире хозяин. А хозяин сменялся. Мир мужчин трещал по швам. Надо было подтолкнуть, чтобы рухнул окончательно. Сама Варвара толкала его не слишком усердно, но не отказывала себе в удовольствии наблюдать обиженные физиономии мужчин. Когда ущемляли их эго. И другие места в… В душе, конечно. Каких у мужчин – сколько угодно. Только они не догадываются об этом. Ну, ладно… Сейчас не об этом.

Варвара машинально запомнила номер такси, и подошла на рисепшен.

Ей поклонился портье с роскошной шевелюрой, подернутой сединой. Маска на лице скрывала возраст. Скорее – меньше тридцати. Судя по чистому лбу. Вместо фирменного пиджака на нем был обычный, только с бабочкой. Бейдж сообщал, что к нему можно обращаться Allen.

Холл был украшен кино-плакатами. Многие друзья Варвары о таких фильмах не слышали, полагая, что в древности, то есть в 40-50 годах прошлого века, люди влачили жалкое существование без смартфонов. С чем она была категорически не согласна.

Варвара сделала комплимент коллекции, заметив, что плакаты выглядят подлинными.

– Вы правы, синьорина, она настоящие, – портье чуть поклонился. – Все с блошиного рынка… Предпочитаете сладкую жизнь?

– Скорее, ночи Кабирии.

– И куда же корабль плывет?

– Где земля дрожит[3].

– Браво, синьорина, с меня коктейль!

Разговор мало понятный для друзей Варвары, которые без гугла не знают ничего, но во всем разбираются, доставил нежданное удовольствие. Вот бы еще и цены оказались такими же.

Из служебного помещения портье Ален вернулся с подносом, на котором красовался бокал с красным мартини и оливкой.

Варвара чуть пригубила. Было вкусно, как вкусна победа, пришедшая щелчком пальчиков. Кстати, не маникюрных. Варвар считала глупостью думать о красе ногтей. Она спросила номер дня на три, или четыре, до чартера.

Ален сообщил, что выбрать не из чего, у них остался один свободный, и назвал цену чрезвычайно выгодную.

Фантастика: таксист не обманул. В надежности своей кредитки Варвара не сомневалась. А с такими ценами и подавно. Да и куда тратить? Карантин.

– Живите, сколько нужно, – сказал Ален, принимая у нее паспорт. – Нас всех ждет тяжело испытание – карантин. Неизвестно, когда он кончится. Все очень плохо. Город закрывается… Если у вас закончатся деньги, поверю в кредит. Девушке, которая знает кино, нельзя не верить…

Варвара поблагодарила.

– У нас маленький отель, синьорина, и мы соблюдаем правила. Муниципалитет ввел драконовские ограничения, – и портье огласил запреты: выходить нельзя, гулять нельзя, контакты с соседями по номерам запрещены. Выходить на балкон тоже нельзя. И курить нельзя.

Ален попросил сдать на хранение зажигалку или спички. Ни сигарет, ни зажигалки у Варвары не было.

Пришло сообщение от деда, который волновался, почему нет вестей. Варвара прочла и не стала отвечать сразу. Ей хотелось оказаться в номере.

Портье заметил заставку смартфона: на старинной фотографии сидел чуть полноватый господин с умными и красивыми глазами, какие во все века сражали девичьи сердца, с русым вихром и роскошными усами вороненого отлива. Не смотря на черно-белый снимок.

– Прошу простить, не могу вспомнить этого актера немого кино, – сказал Ален, кивая на заставку экрана.

Варвара не любила, когда заглядывают ей в смартфон. Как в душу.

– Мой предок, – сказал она, пряча смартфон в карман курки. – Из императорской России.

– Важное лицо?

– Государственный чиновник…

Портье выразился уважение к памяти о корнях. У них, итальянцев, это считает чертой национального характера: не забывать предков.

Варвара согласилась: забывать нельзя. Да и кто ж ей позволит…

Отказавшись от помощи, она затащила баул на третий этаж. Дверь номера открыл магнитный ключ. Других в маленьком, но гордом отеле не было.

Номер выглядел просто. Если не сказать убого. Как студенческое общежитие. Кровать, стол, два стула, тумбочка. Узкий платяной шкаф. Кресло, развернутое к окну, как телевизору. Комплект из «Икеи». Хоть новенький, не ободранный. Телевизора, кстати, не было, что Варвару не беспокоило. Бара нет. Что хуже. Но тоже терпимо. Душ такой узкий, что мыться можно, поджав руки. Окно широкое. Поискав, Варвара не нашла штор. Ни обычных, ни римских. Полная открытость. Из украшений – два постера в рамках. На стене у стола «Секретные материалы», на другой – средневековая гравюра.

Зато воздух чистый. Кондиционер под потолком гнал свежий ветерок.

Варвара ощутила усталость. Скинула одежду, приняла душ, окунулась в махровое облако полотенца, и осталась в футболке. Без надписей.

Пахло в номере не как в гостинце, душком санитарного средства, а домашними булочками.

Она уселась с ногами в кресло и вошла в соцсеть. Первым делом написала в личку своей подруге Насте.

Настя жила за счет популярного бьюти-блога про помады, кремы, шмотки и другие с бесполезные вещи. С точки зрения Варвары. Зато в Милане и других модных городах Италии Настя бывала чаще продуктового супермаркета у метро. Общих интересов у них не было. Ну, почти. Тем не менее, это не мешало им дружить со школы. Как не мешало высшее образование Варвары и начисто забытая школьная программа Насти.

«Привет! Болонью знаешь?»

«Приветики! – тут же ответила Настя. – Там есть магазик с отличными скидками на бренды. Сказать адрес?»

«Нет. Отель «Рокко и его братья». Что скажешь?»

Настя помедлила и написала:

«Не слышала. Я в «Савое Реджинси» живу. Что ты думаешь про мужчину с фамилией Фунтиков?».

Интересы Насти не слишком обширны: если не косметика, то мужчины.

«Искрометно. Но Шпунтиков – надежнее», – написала Варвара и отключилась. Толку он Насти – как всегда, было мало.

Она забралась в общий чат:

«Привет! Кто бывал в отеле «Рокко и его братья» в Болонье?».

«Никогда не слышал (смайлик)».

«Не бывала (смайлик)».

«Такой есть? (три смайлика)».

«Это ресторан? Там вкусно?»

«А кто такие братья Рокко?»

«Это новая пиццерия? Там вкусно?»

«Уродское название для кафе»…

Друзья опять не подвели: глупость на любой вкус. Зачем только с ними водиться?

Закрыв друзей, Варвара спросила у поисковика. По-итальянски спросила, пробовала и так и сяк. Поиск выдавал фильм во всех вариантах. Как будто в Болонье такого отеля не было вовсе. И сайта у него нет. И даже странички Instagram.

Не сдаваясь, Варвара ринулась на портал бронирования. Болонья предлагала десятки отелей. Кроме того, в котором сидела она.

Оставался проверенный способ. Варвара набрала заветный номер в месенджере. Абонент «DEED» включился так быстро, будто держал смартфон на ладони. Или сильно ждал звонка. Чтобы было не далеко от истины.

– Де-е-д, привет! – сказала она, привычно растягивая «е», как тянут ус.

– Боже мой, кого я слышу? Неужели дражайшая барышня Варвара изволила снизойти…

Ну, да, она провинилась. Чуть-чуть. Ну, подумаешь, не разговаривала с дедом три дня. Ну, замоталась… Главное, не подавать виду, что осознает вину. Еще чего! Какая вина? Везет деду такой книжный подарок, что вина сразу загладится. Дед все равно любимый. И другого нет.

– Де-е-д, слушай, я в заточении.

– Попалась в ловушку карантина?

– Немного не рассчитала.

– Где замуровали, дорогая? В Милане?

– В Болонье…

– А вот, мои друзья, хоть не в болоньи, зато не тащат из семьи…

Дед не мог без игр. Значит, простил. А куда он денется? Еще бы не простить такую внучку. Не внучка, персик! Ну, в каком-то смысле.

– Да, да, а гадость пьют из экономии хоть по утру, да на свои, – поддержала она.

– Вывод: не пей гадость. И вообще не пей. Больше одного коктейля.

– Я знаю.

– Как Италия?

– Как заколдованный дворец. Все закрыто.

– Материалы для диссертации?

– Почти собрала, – соврала Варвара, зная, что дед знает, что она соврала. – Де-е-д, слушай, я поселилась в…

И тут интернет пропал.

Ну, спасибо замечательной компании на букву «М». Иначе про них и не скажешь, как славные ублюдки на букву «эМ». После этой подлости Варвара твердо решили перейти к другому оператору. Как только вернется. Нет ничего хуже, чем подставить блондинку в роуминге. Даже если она забыла положить денег на этот треклятый роуминг. Таких обид прощать нельзя.

Надеясь на чудо, Варвара потыкала в мертвый месенджер. Чудо надежды не оправдало. Оставалось смотреть в окно.

Окно выходило на задний двор. Вернее – задний двор других домов. Напротив стоял дом не выше отеля. В брандмауэре вырезано панорамное окно, наверняка после реконструкции нескольких квартир в большую студию. Разрушить старое и сделать новое, безликое, зато открытое. Окно окаймлял балкончик, на котором еле пятками поместиться. Но они помещались. Голые пятки яркой брюнетки. На холодном цементе. Вообще брюнетка была столько горячей, что пятки были пустяком. Вырез легкого платьица и то, что им чуть прикрывалось, было куда интересней. Для мужского взгляда. Варвара лишь подумала, что девица одета, как Барби-переросток.

Брюнетка курила в глубокую затяжку.

Варвара помахала ей. Просто так.

Брюнетка улыбнулась и помахала в ответ. Бросила сигаретку и медленно повернулась, будто демонстрируя, что прикрывало платьице с тыла. И тут было на что посмотреть. Роскошные формы должны вызвать женскую зависть.

Зависти у Варвары не было и в помине. Ей стало смешно. Такая итальянская итальянка. Она еще подумала: а не щелкнуть ли ее на смартфон.

Варвара не заметила, как провалилась.

Проснулась она в кресле.

На улице было темно.

Зато студия напротив залита светом. Варвара спросонья поморгала. не сразу понимая, это сон или уже нет.

Там происходило нечто странное. Крепкий, мускулистый мужчина в плотно облегающей майке, из которой лезли кусты волос, одной рукой держал брюнетку, а другой нещадно ее избивал. Рука была тяжела, брюнетку мотало, как листик на ветру. Наконец, он взял ее за горло и ткнул в лицо смартфон. На котором было что-то опасное.

Задыхаясь в его лапище, брюнетка молитвенно сложила руки.

Ревность и кара за измену.

Что делать? Сидеть и помалкивать?

Варвара не умела быть безмолвным свидетелем. Она стала стучать в окно и кричать, чтобы немедленно прекратили. На таком расстоянии между двумя стеклопакетами такой крик не громче писка комара.

Нужно открыть окно. Варвара стала искать поворотную ручку, но ее не было. Окно закрыто наглухо.

Не разбивать же стекло в номере. Потом всю ночь мерзнуть. Да и кто дал ей право вмешиваться в чужую жизнь. Чего в семье не бывает. Особенно итальянской. Покричат и успокоятся. Хотя мутузить женщину с таким зверством – чисто мужская мерзость. Варвара считала, что бить женщину, даже провинившуюся, нельзя. Ну, вот нельзя и все. Табу. Ругать, обзывать, угрожать. Но руку не подымай. Иначе ты не мужчина, а баба. Ничем не лучше той, которую наказываешь. А еще растительности на груди развел.

Оставалось ерзать в кресле и смотреть.

Мужчина в майке отшвырнул смартфон и нанес такой удар, что брюнетка отлетела и лежала на ковре, скорчившись.

Варвара аж подпрыгнула: совсем перебор. Но куда там…

Волосатый поднял несчастную, выхватил нож и приставил лезвие к подбородку.

Это слишком. Даже для итальянских страстей.

Варвара вскочила и прижалась к стеклу, которое не пускало. А то бы она, конечно, перелетела через двор.

Почему брюнетка так покорна?

Куда смотрят соседи? Не могут не слышать криков…

Не отпуская лезвие, волосатый говорил ей что-то, что исковеркало бешенством его не слишком приятное лицо. Брюнетка безвольно молчала. Убрав нож, он подхватил ее, отволок в глубину студии, бросил за арочный проем, и сам зашел за него. Виднелись голые ноги брюнетки. Вдруг она стал быстро-быстро елозить ими, будто перебирала педали велосипеда. И так же внезапно затихла.

Из-за простенка показался волосатый. Его нож был густо заляпан красным, как и майка. В руке он держал…

Варвара шарахнулась в сторону и, держась стены, пошла к двери. Хорошо, что свет не включен…

Вниз она сбежала.

Портье Ален был занят просмотром черно-белого фильм по планшету. Он старательно не замечал футболку и босых ног. Постояльцы должны чувствовать себя, как дома.

– Могу чем-то помочь, синьорина?

– Там, в соседнем доме убили девушку, – сказала Варвара, не веря тому, что произносят уста ее. Как сказал бы дед.

– Вам показалось, синьорина.

– Ее избили и отрезали голову, – Варвара показала ладонью отрез.

Нельзя показывать на себе. Сколько раз бабушка говорила.

– Не может быть.

– Надо выйти и…

– Выходить запрещено, полный карантин.

– Тогда вызовите полицию…

Немного помолчав, Ален ответил:

– Это не поможет…

Варвара поняла причину его равнодушия:

– Вы боитесь? Боитесь мафии?

– Мафии нет. Больше нет. Как говорят, – он помялся. – У нас тут не самый спокойный район. Мы предпочитаем не лезть в дела соседей.

– Какие дела – там преступление. Голову отрезали…

– Синьорина, мне жаль, что вам доставлено беспокойство. Ужин за наш счет.

– Причем тут ужин…

Который раз Варвара столкнулась с главным своим врагом: глупостью. Причем, глупостью безнадежной и покорной. Что еще хуже.

Сделать вид, что ничего не случилось? Ну уж, нет.

Невдалеке от отеля дежурил полицейский. Варвара приняла решение мгновенно. И пошла к дверям.

– Синьорина, нельзя выходить.

Толкнув дверцу, Варвара наткнулась на препятствие.

– Пожалуйста, откройте… – потребовала она.

– Синьорина, будьте благоразумны…

– Откройте или я разобью…

– Как вам угодно…

Электрический замок прожужжал свободу. Варвара выскочила на улицу, забыв про холод. Полицейский обернулся. Он был в маске. Взгляд над маской не сулил ничего хорошего. Вот этой девушке в футболке с босыми ногами.

– Выходить нельзя. Вернитесь в помещение.

Варвара знала, что у нее несколько секунд.

– В соседнем доме убийство. Девушке отрезали голову. Я видела. Я свидетель.

От пяток до кудряшек ее просканировал строгий взгляд.

– Какой сериал смотрели?

Здесь тоже самое: глупость. Причем, глупость мужская, глупость при исполнении. То есть, самая чугунная.

– Поверьте, я не сошла с ума: брюнетку избили и отрезали голову, – проговорила Варвара как можно спокойнее.

Полицейский кивнул.

– Будем считать, что я вас не видел. На первый раз… Вернитесь в отель, синьорина. Или сейчас запалите штраф полторы тысячи евро за нарушение карантина…

Таких денег Варваре было жалко. Тем более, их и не было. В конце-концов, какое ей дело. Пусть режут, кого хотят. Эти непредсказуемые итальянцы…

Не глядя на портье, Варвара вернулась в холл и поднялась в номер.

Не зажигая свет, подошла к окну. В квартире напротив было темно. Наверняка заметает следы, уже замыл кровь. Как он будет выносить тело? Целиком или разрежет на куски? Или положит в холодильник?

Она жалела только об одном: забыла про смартфон. Могла бы снять и ткнуть видео в нос тупому полицейскому.

Ничего себя у них карантин начинается, что же будет дальше… Хоть бы скорее чартер домой. Как домой хочется. Домой Варваре захотелось так, как не хотелось ни в одной поездке…

Но один вопрос не давался: неужели только она видела этот кошмар? Неужели никто из жильцов отеля не смотрел в окно? Например, соседи справа и слева. Или в лучших номерах телевизор заменял окно?

Варвара приложилась к стене. Оттуда доносились шорохи и звуки. Вроде, действительно, работает телевизор. Хорошо, значит, она единственный свидетель.

Варвара залезла в кровать и проверила смартфон. Интернета и связи по-прежнему не было. Оставалось вытащить из баула стопку ксерокопий, которые жадно ксерила в библиотеках, и заняться чтением. Дисер важнее хорошенькой головы брюнетки.

В номер постучали. Портье принес ужина. За счет отеля.

Принципы важнее голода. Как бы сказал дед.

Она отказалась от ужина, как Ален ни уговаривал. Согласилась только на американо.

И заснула.

Проснувшись, Варвара залезала в душ, а как вылезла – выглянула в окно.

Если бы на балкон выставили брюнетку без головы, обмотанную в скотч, она удивилась меньше. Потому, что на балконе покуривала девушка. От зарезанной новая отличалась наличием головы с огненно-рыжей шевелюрой. Прочие формы южной красоты, что спереди, что сзади, как и вырез декольте, были до удивления схожи. Правда, сигаретку она держала отстраненно, озирая окрестности.

Как показал опыт, курить на этом балконе вредно. Курить вообще вредно.

Как это понимать? Неужели волосатый держит гарем? Или новенькая просто наивная дурочка? Не знает, куда сунулась. Следы крови, конечно, не заметила. Решила: кетчуп пролит.

Предупредить, что ли?

Варвара принялась бить кулачком в стеклопакет и кричать, что есть мочи.

Рыжая заметила шум, улыбнулась и приветливо помахала сигареткой.

Наивная дурочка…

Пиля ладошкой по горлу, Варвара еще тыкала пальцем в глубину студии и старательно выговаривала губами слова «убийство», «опасность» и «спасайся».

Девица смотрела на странные манипуляции, как смотрят на прыжки обезьян в зоопарке. Пока не засмеялась так, что выронила сигарету.

Обернувшись, она что-то крикнула в глубины студии.

На долю секунды Варвара оказалась проворнее: спряталась за раму, подглядывая одним глазком.

На балкончик втиснулся волосатый. Чистая майка все также обтягивала плотное тело. Рыжая, смеясь и тыкая пальцем в Варварино окно, что-то быстро рассказывала ему, повторяя жест ладонью. Мужчина мрачно поглядывал, куда ему указывали.

Варвару пробрал нехороший холодок, холодок страха. Все-таки свидетелем быть не так легко. Особенно, когда имеешь дело с мафией…

Только подумав, Варвара сразу поняла: ну, конечно, это же настоящий мафиози… И морда такая омерзительная. Наверное, прячет нож за спиной.

Волосатый шлепнул девицу там, где кончалось платьишко. Рыжая послушно скрылась, болтая без остановки. Мафиози достал смартфон, и сильно жестикулируя, стал разговаривать. При этом упорно разглядывая ее окно. За которым мог скрываться свидетель.

Свидетель действительно скрывался. Варвара не могла заставить себя оторваться от стены. Она представила, как волосатый присылает подручных проверить, кто живет в номере. И что она видела.

На портье рассчитывать бесполезно: пропустит без сожалений. А ей одной выкручиваться перед бандитами, играть в дурочку.

Правильно дед говорит: «Любопытство – не порок, а проклятие». Это у них семейное…

Варвара стала лихорадочно искать решение.

Бежать? Некуда. Везде карантин. Паспорт у портье, данные известны. Пока чартер прибудет, ее успеют несколько раз прикончить. На полицию рассчитывать нельзя: они тут все местные, знакомые, братья и сестры. Мафия, одним словом… Остается один слабый шанс…

Варвара спустилась на рисепшен и одарила портье улыбкой. Иногда она умела улыбаться.

– Доброе утро, синьорина, – ей ответили улыбкой. – Завтрак через десять минут.

– Могу попросить вас об одолжении?

– Сколько угодно, синьорина.

– Если вдруг какие-то… люди, – Варвара не стала говорить «мафиози», – будут спрашивать, кто живет в моем номере, скажите им, что номер пустой. В нем никто не живет.

– Мы не даем сведения о гостях.

– Тем лучше. Я могу на вас рассчитывать?

– Разумеется. Фанаты настоящего кино должны помогать друг другу.

– Закон омерты, не так ли?

Алан улыбнулся:

– Обещаю, синьорина, не выдать вас на растерзание мафии…

– Буду вам признательна, – голод сообщил Варваре, что пора его накормить. – Завтраки у вас внизу?

– Обычно, да. Но теперь гостям запрещено находиться вместе. Завтрак будет доставлен вам в номер. Прошу извинить, карантин…

Ну, да, теперь на карантин можно списать все, что угодно… Главное, чтобы не списали ее остывший труп.

Варвара только вернулась с номер, как прибыл завтрак.

Булочки был чудесны, как в детстве у бабушки.

…Варвара проснулась в темноте. Она не могла понять, сколько прошло времени и сколько сейчас. Она немного потеряла себя. Голова была чистая.

Приподнявшись на локтях, Варвара увидела свет, который щедро лился из студии напротив. Шестеренки заработали.

Не выдавая, что живет в номере, Варвара добралась в темноте в ванную, и долго плескала в лицо ледяной водой. В комнату она вышла в полной боевой готовности.

На столе нашлась бутылка минералки. Наверняка оставил заботливый портье.

Варвара припала и жадно выпила до дна. Как будто с похмелья. Которого не было. И плюхнулась в кресло.

Ну, какая программа на сегодняшний вечер?

Посмотреть было на что. Посередине студии стоял мафиози. Вокруг него, прячась и не находя спасения, металась рыжая девица. Волосатый метал в нее угрожающими жестами. Рыжая отчаянно рыдала и мотала головой. Он что-то от нее требовал, она отказывалась выполнять.

Варвара вспомнила про смартфон. Надо включить на всякий случай камеру. Чтобы были доказательства.

Наставив на окно, она ткнула иконку камеры. Ничего не случилось.

Смартфон, ее надежный друг и товарищ, прошедший через библиотеки Италии, отказался работать. Ни видео снимать, ни фотки делать. Такого предательства Варвара не ожидала. Оставалось наблюдать.

«Надо что-то предпринять», – подумала она, но сил не нашлось.

Она не заметила, как рыжая куда-то делась. А мафиози передвинулся к краю комнаты и угрожал пальцем кому-то в углу. Который Варваре не был виден.

«Опять девчонку бить будут»…

Мысли текли, как масло на сковородке. Варвара впала в апатию.

Развязка случилась мгновенно. Мафиози выхватил с левого бока огромный пистолет, Варвара слабо разбиралась в марках оружия, и дал залп. Из тупого ствола рвалось пламя, оружие чуть вздрагивало.

Когда обойма кончилась, мафиози приподнял пистолет к плечу и смачно плюнул туда, где должно было остаться кровавое месиво. Больше от рыжей ничего не могло остаться. Оставался только крохотный шанс, что пули легли над ней. В качестве воспитательной меры.

– Да что же это такое?

Варвара вскочила. Надо любой ценой вызвать помощь…

Ален встретил ее вежливым спокойствием:

– Добрый вечер, синьорина. Не скучаете в карантине?

– Я знаю, что в доме напротив, – сказала Варвара.

– Неужели?

– И я знаю, почему соседи не обращают внимание.

– У нас не приято лезть в чужие дела.

– Соседи молчат потому, что их нет. Весь дом – притон. Там держат проституток. Их рабовладелец… – Варвара нарочно сказала это слово, вместо «сутенер», которого не помнила по-итальянски, – …только что расстрелял еще одну девушку. В качестве меры устрашения.

– Мне очень жаль, – помедлив, ответил Ален.

– Надо вызвать службу спасения, может быть, она еще жива…

– Я уже объяснял вам, синьорина…

– Тогда поднимитесь со мной в номер.

Портье колебался, но согласился.

Варвара предложила не включать свет. Ведь номер пустой.

– Смотрите…

Из угла, где осталась рыжая, вышел мафиози. Он еще сжимал оружие. Другая рука была замазана кровью так, будто сунул пятерню в банку краски.

Не торопясь, мафиози обтер руку о майку. На белом осталась красная полоса. Которая зачеркнула надежду: рыжая – труп.

И тут мафиози подошел к панорамному окну и вгляделся ночь. Что-то привлекло его внимание, что-то встревожило.

Варвара сообразила и кинулась на плечи Алену, заставив лечь: дверь в номер открыта, их силуэты видны на фоне коридора.

– Убедились?

– Нет, – ответил Ален, не вставая.

– Почему?

– Может быть, синьор разделал на кухне курицу.

– Автоматическим пистолетом?

– Может быть, он любит держать оружие.

– Я видела, как он разделал очередью рыжую девицу… У него руки в ее крови. А не курицы.

– Но зачем? Мафиози так не поступают…

– Все-таки они у вас есть… Это было наказание. Рыжая не хотела делать то, что от нее требовали.

– Мафиози так не поступают. Отрежут ухо или ноздри, но хладнокровно расстрелять женщину…

– Проститутку. Уже вторую, – Варвара предпочитала точность.

– Возможно, вы правы… Но, тем более, это не мое дело…

– Там девиц убивают, как кур!

– Сожалею… Если полиция его возьмет, дружки придут и покончат со мной. Или сожгут отель, – портье боялся и не скрывал этого. – Ужин принесу в номер…

Он выполз, как под огнем. Варваре осталось сделать тоже самое. Ползком добралась до кресла и чуть выглянула.

Мафиози вышел на балкончик и всматривался.

Варвара перестала дышать, чтобы не выдать себя движением. Мужчина с пистолетом в майке, замазанной кровью, постоял, плюнул в темноту и вернулся в студию. Вскоре погас свет. То, что в углу лежит труп, его, как видно, не беспокоило.

Варвара выждала, сколько могла, и захлопнула дверь номера. Что создавало иллюзию защищенности.

Она уселась на кровати. Пора отложить эмоции и начать думать.

Думать Варвара умела. Чем приводила в трепет тех, кто видел в ней блондинку.

Она коснулась бесполезного смартфона и глянула на прапрадеда. Два скромных ордена поблескивали у него на шее и в лацкане.

– А ты как бы поступил?

Предок был молчалив и величав. Словно предлагал Варваре повторить то, чем пользовался сам: «Если задача не имеет решения, значит, решение надо найти в другом месте».

И Варвара решилась. Для начала она огляделась.

В номере не было ничего необычного. Над кроватью торчал постер там, где ревностные итальянцы вешают распятие. Но это верующие католики. А в современном отеле…

На репродукции толстый горбоносый дурачок делал танцующий шаг, высоко задира коленки. Если бы Варвара не занималась историей театра, подумал, что это средневековый фрик. Но она занималась. Это был Пульчинелла.

Дурачок, из комедии дель-арте. Средневековый уличный театр масок, про который Варвара писала диссертацию. В ансамбле Панталоне, Бригеллы, Коломбины, Тарталья, Скарамуччо, Ковьелло, Капитана и Арлекина, Пульчинелле досталась роль дурачка, которому достается на орехи. А почтенная публика потешается…

Кстати, где публика?

До сих пор Варвара не заметила ни единого жильца в переполненном отеле. Так строго держат карантин?

Что теперь?

А теперь вести себя так, будто она глупышка, по-прежнему ничего не поняла.

Варвара лениво пошаталась по темному номеру, при этом разглядывая все уголки и закоулки. Ей показалась, что она заметила то, что искала. Хотя не была уверена. Могло и показаться. В сущности, никакой разницы.

Она уселась в кресло, держа перед собой смартфон. Предок был нужен для уверенности. Ведь это он придумал логическую цепочку, о которой Варваре рассказал уже дед. Передал семейную реликвию, так сказать. Логическая цепочка такая хитрая штука: начни развязывать – конец обязательно выведет. Только куда?

Взявшись, Варвара нащупала первое звено: если все окна выходят на студию, почему никто из жильцов не видел преступлений? Неужели всем все равно? Или они спят? Или умерли? Почему никто ничего не видит?

Ответ был на поверхности: потому, что они смотрят и, более того, получают удовольствие. Наверняка это – отель садистов. Мафии все равно, на чем зарабатывать деньги: хоть на проституции, хоть на заказанных казнях проституток для богатых клиентов.

Как же она попала сюда?

Или ее выбрали за…

За волосы и кудряшки… Скоро придет ее черед…

Пора спасать жизнь. Зрители предвкушают, как она будет корчиться в руках мафиози. Что приготовят для нее: веревку? Биту? И отрежут голову на бис…

Она в плену. В заключении. И выхода нет… И дед не узнает, где сложила голову его Варвара… Если вообще голову найдут…

Но пока жива. Значит, имеет право на проверку.

Варвара быстро собрала баул и спустилась вниз.

– Я хочу уехать… Прямо сейчас.

Портье был спокоен.

– Вас что-то не устроило?

– Пришло сообщение: чартер на Москву будет подан через два часа…

– Прекрасно. Оплатите счет…

Варвара приложила карточку.

Ничего. Терминал выдал сброс платежа.

А потом еще три раза.

– Операция отклонена, – сказал Ален, возвращая кредитку. – У вас есть наличные?

В кармане завалялось несколько евроцентов.

– Не может быть. У меня на счету осталось… – она не стал говорить сколько, – достаточная сумма.

– Мне жаль…

Варвара бросила баул.

– Оставляю вещи. Съезжу в банк и сниму наличные. Вызовите такси…

– Такси отменены…

– Ничего, дойду пешком. Где ближайший банкомат?

– Выходить нельзя, везде полицейские патрули… И банкоматы не работают.

– Проберусь под покровом ночи…

– Как вам угодно, – портье нажал открывание двери.

Варвара наметила найти ближайший участок полиции. И вернуться не одна… Но выйти из отеля не смогла.

Ее никто не держал за руки. Она сама не решилась. Полицейского не было. Зато поблизости от отела прогуливался тот самый мафиози. И не один. Выгуливал плюгавую болонку. При этом не выпускал дверь из виду. Как будто кого ждал. Он был в куртке и рубашке, на голове бейсболка. Мирный горожанин. Но Варвара знала, что руки у него в крови. Те руки, что прогуливают болонку. Наверняка забрал у убитой девушки.

Какой негодяй: мало того, что женщинам головы режет, так еще собачкой прикрывается. Взял бы хоть овчарку или бультерьера, а то комок шерсти. Трус. Стыд и позор. А еще мафиози… Чего такого бояться…

Уговоры не помогли. Ноги Варвару не слушались. Стояли на месте.

Мафиози прошелся туда и обратно. Может, в самом деле, выгуливает собачку?

Или она с ума сходит?

Нет, ум еще при ней. Варвара повернулась к портье:

– Как мне проживать, если карточка не работает…

– Надеюсь, это проблемы в банке. Карантин… Все наладится… Я вам верю… Любители кино должны помогать друг другу. Ужин через десять минут. Могу еще что-то сделать для вас, синьорина?

Подхватив сумку, Варвара вернулась в номер.

Что испытывает заключенный, побег которого раскрыт? Копал подкоп, а выкопал к ногам охранника. Вот, что испытывала Варвара…

Надо проверить еще одно звено логической цепочки. Как бы поступил ее предок?

Ален принес ужин и пожелал приятного аппетита. Варвара дождалась, когда портье наверняка окажется внизу. Из ужина ей была нужна чайная ложка. Притрагиваться к еде и не думала.

Покопавшись в глубинах сумки, Варвара нашла то, что искала.

Варвара села перед электрической розеткой по-турецки. И осторожно воткнула в дырки заколки-невидимки. Держа на кончике пальца ложку, она задержала дыхание и скинула на невидимки. Главное – вовремя убрать руку.

Эффект превзошел ожидания. Внизу что-то глухо бухнуло, полоска света под дверью погасла.

Варвара выскочила в коридор. Автоматические замки отключились, приоткрыв двери номеров. Варвара распахнула ближнюю. Затем следующую и следующую. Спускаться на второй этаж не имело смысла: в номерах пусто. Совсем. Голые стены. Отель пуст. Ни одного маньяка, жадного до кровавых зрелищ.

Опыт удался. Что немного запутывало логическую цепочку. Не сильно. Варвара держала ее крепко. Она заглянула в лестничный пролет. Внизу метался лучик фонаря. Бедный Ален, не может починить. Не знает, где коротнуло.

Варвара должна изображать глупышку.

Она спустилась к стойке портье.

– Что случилось?

Ален был занят щитком, в котором дергал ручки автоматов, а они отскакивали обратно.

– Ничего синьорина, не волнуйтесь… Возвращайтесь к себе…

– Мне страшно…

– Поверьте, бояться нечего…

– А где жильцы?

– Я всех успокоил…

Звучало зловеще. В темноте со светом фонарика – особенно.

Страшно Варваре не было. Ей было весело. Ложка оказалась сильнее автоматов электрического щитка.

Варвара вздохнула, как вздыхают женщины при мучениях неумелого мужчины:

– Не буду вам мешать, синьор…

– Крайне вам благодарен…

Вернувшись в номер, Варвара примерилась скинуть ложку. Но заметила, что смартфон в сети.

Сначала она отправила сообщение в соцсеть.

Друзья бурно комментировали и веселились. Чем подтвердили бесполезность себя и соцсетей. Затем Варвара набрала деда. Но дед, как назло, был в отдалении. Не отзывался. Что иногда с ним случалось.

Оставалось еще одни толковые мозги.

Варвара набрала по вацапу последнюю лучшую подругу, которой имело смысл звонить в трудный момент. Подруга была актрисой. Причем, начинающей. Без постоянного театра. Перебивалась антрепризами. Зато Кира была обладала интуицией и сообразительностью. Редкой не только в театре. Как видно, набралась мудрости из пьес. После Шекспира любую проблему распутать ничего не стоит. Вот только Кира, когда была так нужна, прибывала вне сети.

Варвара была одна. Оставалось последнее: служба спасения.

Варвара набрала «113».

Усталый голос девушки спросил, что случилось.

Варвара кратко, как могла, сообщила: напротив нее отрезали женщине голову, а другую расстреляли из пистолета.

Оператор спросила, какая у нее температура, не надо ли прислать врача.

– Не врача, полицию.

– Хорошо, диктуйте адрес…

Прикрыв микрофон, оператор сказала: «Еще одна сумасшедшая иностранка! Кругом видят мафиози… Только этого нам не хватало!»

– Я не знаю адрес. Живу в отеле напротив дома, где произошли убийства.

– Как называется отель?

– Рокко и его братья…

– Такого отеля нет в Болонье, синьорина…

– Меня привезли сюда из аэропорта на такси…

– Номер такси помните?

Варвара назвала.

– Такой номер давно не используется… Могу вам еще чем-то помочь? Может, все-таки прислать «Скорую помощь»?

Варвара прикинула появление врачей, рассказ об отрезанной голове и расстреле. И отказалась. Из психиатрической клиники сбежать трудно. Да и дед расстроится…

– Засеките положение моего мобильного и пришлите полицию, – сказала она.

– Ну, конечно! Сейчас подключаем спутниковую систему НАТО! Вы там держитесь, синьорина, не болейте!

Оператор отключилась. У оператора были настоящие проблемы. А не выдуманные.

Тут Варвара чуть не хлопнула себя по лбу: как же не сообразила? Гео-таргетинг!

Зайдя в бесполезные соцсети, Варвара поставить метку на сообщении…

Капелька уткнулась в глухом районе Болоньи, где не было отмечено ни одного отеля. Зато было название улицы. И номер дома…

В логической цепочке осталось вытянуть последнее звено. Без чего Варвара не покинет отель. Чего бы это ни стоило.

Ложка не выдержала скачков в сети и свалилась. Включился свет. А интернет пропал.

Варвара погладила ложку, сказав: «потерпи, малыш», и вынула невидимки из розетки, чтобы оставались невидимками. Это фокус еще пригодиться. Не нужно, чтобы синьор Ален о нем узнал.

Она успела прыгнуть в кресло, когда после краткого стука вошел портье.

– Свет появился?

– Да, проблема решена. Позвольте на всякий случай осмотреть розетки…

– Это ваш отель.

Портье прошелся, наклоняясь и тщательно рассматривая. С чем и вышел из номера. Через пять минут загудел кондиционер. А через десять вернулся синьор Ален с ужином, пахнувшим домашней итальянской едой. Такой соблазнительный.

Как ни голодна была Варвара, но помнила: «В доме врага и пища горька». Как говорил ее дед, возвращаясь из гостей.

Сев на кровати лицом к стене, как раз под гравюрой Пульчинеллы, она принялась отрывать куски булочек, сыра, ветчины и бросать в щель между матрасом и стеной. Каждый выброшенный кусок просился в рот. Но Варвара терпела.

Осмотрев тарелки, она осталось довольна: полная иллюзия, что ужин съеден. Ей не надо было делать вид, что спит. Варвара так устала от пережитого, что провалилась в сон.

Или не заметила, как съела кусочек?

Утром она выбросила завтрак под кровать. И сделал вид, что уснула. Труднее всего оказалось лежать весь день, претворяясь спящей. Но Варвара справилась: тщательно продумывала план.

Настал вечер.

Она картинно проснулась, умылась и заняла место в кресле.

На балкончике курила свежая девушка славянской красоты. Мафиози что-то кричал на нее, и прогнал, как вчера рыжую. Варвара терпеливо ждала.

И дождалась. Не прошло часа, когда из глубины студии выбежала девица, спасаясь от разъяренного мафиози. Он держал толстую веревку, которой пользовался, как кнутом. Девушка уворачивалась, но мафиози умело загонял в угол. Пока не загнал и схватил за горло. Она брыкалась, как могла. Мужчина был сильнее. Придавив ее к полу коленом, он скрутил из веревки петлю, накинул, и приподнял, как щенка на поводке. Шея жертвы вытянулась, а голова запрокинулась назад. Мафиози потащил ее к балкончику с явным намерением наказать строптивую девку повешением.

Надо спешить. Варвара кинула ложку на невидимки, уже торчащие из розетки. Снизу долетел приятный хлопок. Теперь, когда ее никто не мог видеть, Варвара могла действовать. В свободную розетку воткнула кипятильник, подарок деда. Дед говорил: «кипятильник – друг артиста и дипломата». Варвара всегда таскала его с собой. Не зная, зачем. Кипятильник был старый, советский, тяжелый и вызывал тревожные вопросы на досмотре в аэропортах. Но как пригодился!

Набрав телефон «113», Варвара сообщила оператору адрес, по которому вот-вот повесят девушку. Ей обещали прислать ближайший патруль.

Не дожидаясь полиции, она скинула ложечку. Нужен был ток.

Как только вода в стакане забулькала, Варвара схватила ножку кипятильника, подержала на воздухе, чтобы хорошенько разогрелся, и, выдернув из розетки, вонзила в пожарную сигнализацию. Завыла сирена, с потолка полился душ.

План Варвары еще не закончился. Замотав руку полотенцем, она удобно прихватила кипятильник и оглянулась в окно. Вдалеке ночи уже сверкали полицейские мигалки, двигаясь в направлении к дому мафиози. Оставалось закончить начатое.

Промокший синьор Ален ругался, но выключить сигнализацию не мог. На Варвару взглянул и продолжил бороться со щитком.

– Простите, синьорина, не до вас.

– Разрешите побыть в холле, мне страшно одной наверху…

– Делайте, что хотите.

Что хотела, Варвара уже сделала: воткнув вилку кипятильника в розетку, для удобства гостей расположенную на рисепшен. И досчитала до двадцати. Без воды кипятильник грелся мгновенно.

– Синьор Ален, можно вас на секунду…

Портье оставил непокорное оборудование и повернулся к ней.

– Что вам нужно?

Варвара не стал объяснять. Ткнула спиралью кипятильника в бритую щеку портье. Советский кипятильник был силен. Вопль синьора Алена перекрыла сирена пожарных, прибывших на пожар.

Презирая крики поверженного врага, который поскользнулся и барахтался в луже, Варвара зашла за стойку рисепшен, и увидела то, что ожидала: монитор, на который было ведено множество камер. Большинство – из ее номера.

А пожарные уже вломились в холл.

– Где очаг пожара? – крикнул старший.

– Очаг ликвидирован, – ответила Варвара. – У нас тут раненый…

Синьора Алена подняли за руки. Он ругался так, что смутил пожарных. Больше всего злясь, что белобрысая ведьма оставила след на лице. Что было правдой: щека синьора Алена украсила алая буква «О». Будет знать, как связываться с блондинками.

Варвара увидела, как к отелю подъехала патруль полиции.

Очень кстати…

…Комната была светлой и чистой, как мысли Варвары. Она без страха смотрела в лицо коммиссарио Филиппе. А коммиссарио тщательно рассматривал ее паспорт.

С виду он относился к породе мужчин, уверенных в своей неотразимости. Подобные красавцы слишком поздно догадывались, что Варварины кудряшки совсем не то, чем они кажутся.

Как говорится, наглость – не порок, но и глупость – не добродетель. Коммиссарио глупцом не был. Не смотря на чернявую смазливость. Среди красавчиков редко, но попадались умники. Варвара знала, что наткнулась на редкий экземпляр. Жаль, что комиссариат полиции не лучшее место для приятного знакомства умных людей.

Коммиссарио изучил паспорт до корочки и положил гербом на стол. И посмотрел так, как смотрят полицейские в сериалах: с откровенным намеком, что преступнице лучше покаяться, чем тратить время.

Преступницей Варвара себя не считала. А потому смотрела беззастенчиво. Как в целом невинная овечка.

Взгляд коммиссарио не удержал и моргнул. Ага, проиграл дуэль. Будет знать, с кем связался.

– Жду объяснений, синьорина, – сказал он, глянув исподлобья. Как стрельнул из-за угла напоследок.

– Каких объяснений? – спросила Варвара.

– По какой причине нанесли ранение синьору портье. Кстати, как называется, это ужасный предмет?

– Кипя-тиль-ник, – проговорила Варвара русскими слогами.

Коммиссарио прислушался к звукам варварской речи и не рискнул узнать, для каких ужасных целей используют в России этот предмет. Подумав, что разумно бы запретить его к ввозу в Евросоюз.

– Отвечайте на вопрос.

Мирно Варвара сделала все, что могла. Что ж, сам напросился.

– Не будут тратить ваше время, коммиссарио, на рассказы о том, как мафиози в доме напротив жестоко разделался с двумя девушками, и чуть не повесил третью, – сказала Варвара со спокойствием, от которого дыхнуло русским морозом. – Когда в полицейском участке блондинка рассказывает такой бред, ее считаю сумасшедшей или лгуньей. Особенно, когда вам известно, что происходило на самом деле.

Коммиссарио сохранил спокойствие лица.

– Ближе к делу, синьорина. К вашему возмутительному поступку, – сказал он.

– Немного терпения, коммиссарио. Дойдем и до моего поступка, – Варвара умела брать инициативу на себя. – Факт первый: я оказалась в отеле, названия которого нет нигде. Даже в вашей службе спасения. Почему? Допустим, он такой скромный или новый, что не успел заявить о себе. Факт второй: сеньор Ален уверял, что отель полон постояльцев. Я обнаружила, что в номерах никого нет. И даже мебели. Что за странность? Вероятно, номер, в который меня поселили, предназначен для чего-то особенного. Какие доказательства? Окна нельзя открыть, на них нет штор, нет телевизора, а мой надежный смартфон отказался работать. Даже записать видео. Превратился в бесполезный кусок пластика. Не говоря уже об интернете. Так бывает, когда рядом работает сильный глушитель. Я не слишком спешу? Мой итальянский вам понятен?

Филиппе сохранял истинно английское спокойствие. Не итальянское, нет.

– Ближе к вашему поступку, синьорина.

– Ближе некуда, коммиссарио: я не могла выйти из отеля. О, этот карантин от страшного вируса: на улице полицейский, который грозит штрафом. Моя карточка не проводит платеж, но при этом портье милостиво разрешает остаться в отеле. Мало того: приносит в номер завтраки и ужины, полупансион. Какая щедрость. С чего бы вдруг? Быть может, причину надо искать в том, что я сплю, как сурок после завтрака, вкусного, как у бабушки. Зачем это портье? Ограбить меня? Сексуальные домогательства к спящей девушке? Ничего подобного не происходит… Логический ответ: чтобы показывать кровавые драмы за окном. У которого так удобно стоит кресло. Показывать мне. Успеваете, коммиссарио, за развертыванием логической парадигмы?

Офицер глянул через плечо на большое окно, заделано зеркальным стеклом.

– При чем тут портье и ваша парадигма? – спросил он.

– Хороший вопрос, – сказала Варвара. – Но мелкий. Интереснее другое: зачем показывать мне ужасы. Первая версия: какой-то сумасшедший богач заказал подпольное риалити-шоу, в котором происходят настоящие убийства. Версия простая, понятная и доказуемая: мой номер и отель напичканы камерами. Которые выводятся на монитор портье.

– Неужели?

– Да. Только одна беда: она не верная.

– Почему? – спросил коммиссарио, будто вошел во вкус.

– Для этого шоу не нужна я, зрительница. Даже если предположить, что четвертой жертвой предстояло стать мне, куда проще сразу привести меня в тот дом, ударить по затылку, бросить в подвал связанную, или как у вас поступает настоящая мафия…

– Значит, это версии не верна. У вас есть другие, синьорина?

– Вторая не менее очевидна: синьор Ален – маньяк. Помешался на кино, не стал режиссером и тайно снимает фильм для себя. Черный фильм. Тогда моя роль понятна: бедная, невинная девушка, которая попала в ловушку и не может из нее выбраться. Судьба такой героини печальна: мафиози из дома напротив поймет, что она все знает, ворвется в отель, и бедняжка погибнет в страшных муках. Вероятно, забьют бейсбольной битой.

– Почему битой?

– Нож был, пистолет был, веревка для повешения была, – ответила Варвара, загибая пальцы. – Из популярного набор убийств невинной девушки остается бита. Яд в расчет не берем, не так зрелищно…

– А почему эта версия не верна? – коммиссарио забыл, что недавно его волновала судьба портье.

– У такого фильма должно быть начало: героиня, то есть, я, ничего не подозревает, знакомится с мафиози, потом видит, как он убивает девушек, впадает в панику, не может выбраться. Ну, и так далее. У маньяков детали тщательно продуманы. А какое тут начало: ну, приехала туристка, ну, поселилась в номер, ну, показывают кровавый треш. Никакой драматургии. Но самое главное: слишком много орудий убийства. Маньяки, как вам известно, коммиссарио, предпочитают что-то одно, на чем они зациклены… Вывод: эту версию отбрасываем.

Поборов себя, Филиппе спросил:

– У вас еще есть версия, сеньорита?

– Есть, – сказала Варвара.

– Что это за версия?

– Для начала пригласите таксиста, который взял меня в аэропорту. Думаю, ему скучно смотреть из-за стекла…

Коммиссарио обернулся к зеркалу, будто оно могло утешить. Зеркало равнодушно молчало. Зато распахнулась дверь, и вошел таксист. Он сменил кожанку на шерстяной пиджак с белой рубашкой, воротник которой стягивала шелковая бабочка. Таксист сел рядом с коммиссарио без лишних приглашений. Настроение его было не слишком игривым. Как будто замучил карантин.

– Прошу простить, синьорина, что не представлюсь, – сказал он.

– Переживу, профессор, – ответила Варвара.

– Почему называете меня профессор?

– Видела вашу фотографию на сайте Болонского университета, – сказала она, блефуя, но блеф удался. Профессор переглянулся с коммиссарио. – Надеюсь, вам не придется закапывать мой труп в подвале комиссариата?

– Какова ваша третья версия? – спросил безымянный профессор, чтобы не поддаться заманчивой идее с трупом в подвале.

– Натурный эксперимент. Так у вас это называется? Вероятно, по заказу полиции. Вы проверяет реакцию современного человека, погрязшего в сериалах и кино-жестокости на столкновение с настоящей, реальной жестокостью. Как себя поведет, что будет делать, как бороться за жизнь. Для полиции такие сведения крайне важны, чтобы знать поведение свидетелей. А для вас, профессор, знания психологии человека имеют ценность сами по себе.

Профессор издал звук, будто не может проглотить лягушку, что растопырила лапки у него в горле.

– Вы выбрали в аэропорту идеальный объект эксперимента, – продолжила Варвара, – Туристка, блондинка, смазливое личико, достаточно молода. Наверняка ничего, кроме смартфона не знает.

– Подвело электричество, – оправдался профессор.

– Электричество не при чем. Вы оставили… подсказки, – Варвара подобрала необидное слово. Кому приятно совершать «ошибки».

– Какие?

– Такси напичкано футбольной атрибутикой, а вы всю дорогу болтали о классическом кино. И все же главная подсказка была в номере: «The X-Files» на одной стене и гравюра Пульчинелла над кроватью. Я немного занимаюсь комедией дель-арте, и знаю, что Пульчинелла – дурачок, над которым смеются. За окном происходило представление, как в театре: выносят отрезанную голову, расстреливают за кулисами. Самый сложный трюк: повешение. Тут нужен тонкий страховочный трос.

– Вы и его заметили? – в печали спросил профессор.

– Заметила, – врать Варвара умела, не моргнув глазом. – Но я не Пульчинелла. Отвечая на ваш вопрос, коммиссарио: синьор Ален получил от меня плату за мое участие в эксперименте. Его плата за риск. Согласны?

Профессор правильно понял, к кому именно обращен ответ, и кто будет разгребать проблемы. Он поднялся и протянул руку.

– Благодарю, синьорина, за уроки, мы их учтем. И поправим электрический щиток.

Варвара пожала жесткие пальцы профессора.

– Любому щитку можно устроить короткое замыкание, – сказала она.

– Откуда такие знания, синьорина?

– От деда.

– Кто ваш дед?

– Он был советским пионером.

– Чему он научил?

– Как заколкой выбить пробки.

– Полезные знания.

– Логика полезней.

– Откуда у вас логика?

– От прапрадеда, профессор.

– Кто был ваш прапрадед, сеньорита?

– Он был великий человек, – сказала Варвара и тряхнула головой. – Вам не кажется, что мы говорим, как в фильмах Тарантино?

Профессор задумался:

– Реальность и вымысел порой теряют границы… Жажду узнать, кем был ваш предок.

Коммиссарио тоже горел желанием.

Отказать горящим мужчинам Варвара не могла. И предъявила заставку смартфона.

– Какой приятный господин, – сказал профессор, вглядываясь в старинный снимок. – В вас заметны его черты… Глаза…

– Я знаю.

– Так кто же он, раскройте тайну! – почти взмолился коммиссарио.

– Самый великий сыщик императорской России. Служил в сыскной полиции Петербурга.

– Почту за честь узнать его имя.

– Его зовут Ванзаров, – сказала Варвара. – Родион Георгиевич Ванзаров.

Коммиссарио уже видел эту фамилию.

Раскрыв паспорт, лежавший перед ним, убедился: блондинку звали Варвара Ванзарова. Он только не мог знать, какое у нее еще и отчество…

Что сказать: блондинистые кудряшки взросли на крепких мозгах ее и предков. То ли еще покажут…

2 серия. Марта Яскол «Творческий почерк»

Одна овца, вторая овца, третья… семнадцатая… тридцать пятая… сорок шестая…

Чушь какая-то. Что за баран придумал считать овец, чтобы быстрее уснуть? Уснешь тут, если нервы натянуты, как струны. Вот-вот зазвенят. Обострившийся слух ловит каждый звук, каждый шорох…

Шорох?

Что-то зашуршало на балконе. Боже, там, кажется, кто-то крадется!

В луче света от фонаря мелькнул силуэт, по занавеске скользнула тень…

Со щелчком повернулась ручка балконной двери…

Почему не заколотила эту чертову дверь наглухо?! Душно ей, видите ли, было! Потерпела бы!

А теперь пришли за ней…

⁂

Закинув руки за голову, Кира лежала в постели и придирчиво изучала трещину на потолке. Изломы причудливо змеившейся линии напоминали Кире виражи ее собственной жизни. Еще недавно, каких-то три месяца назад, все складывалось наилучшим образом: Киру пригласили на роль Маши в «Чайку», постановку Экспериментального Театра Антрепризы, ЭТА.

Не избалованная вниманием продюсеров молодая актриса колебалась недолго.

Да, с чеховской «Чайкой» экспериментальная и рядом не стояла. Зато «современная трактовка», как беззастенчиво именовал свое детище режиссер и, по сути, владелец театра Борис Ревунов, предусматривала участие шести актеров и минимум реквизита.

То есть, была, по выражению того же Ревунова, весьма «мобильной».

К несказанной радости артистов Ревунову удалось пристроить их мобильную «Чайку» в гастрольный тур вкупе с еще несколькими экспериментальными театрами по Италии.

Всего две недели назад Кира гуляла по Пьяцца Маджоре и любовалась видами Болоньи с башни Гаризенда.

Однако сказку, которую напоминало начало гастролей, с каждым днем все больше омрачали слова «коронавирус», «пандемия», «карантин» и нарастающее чувство тревоги. Вскоре массовые мероприятия, включая театральные, запретили. Начали отменять один за другим плановые авиарейсы, в том числе и тот, которым артисты должны были вылететь домой. Реальной оказалась угроза зависнуть в чужой стране, охваченной пандемией неизвестной болезни.

Используя связи в консульстве, Ревунов забронировал для своей труппы места на вывозной рейс из Милана.

Пришлось хватать чемоданы и мчаться в аэропорт, чтобы успеть на отлетающий через два часа борт. Впрочем, спешка не помешала кое-кому из коллег Киры затариться в дьюти фри миланского аэропорта качественным спиртным. То, что самолет вместо Санкт-Петербурга приземлился в Саратове, никого особо не опечалило. Главное, что на Родине.

В аэропорту прибывших встретили полицейские в темно-синей форме и люди в белых халатах, масках и с термометрами.

Следующим сюрпризом стало то, что после соблюдения необходимых формальностей местных жителей с их рейса под подписку распустили по домам на самоизоляцию, а иногородних препроводили на обсервацию в несколько загородных санаториев.

Возвращение домой откладывалось в лучшем случае на две недели.

Так Кира с товарищами по искусству и несчастью очутилась в «Ивушке»…

– Просыпайтесь, завтрак! – раздалось в коридоре. В дверь Кириной комнаты постучали костяшками пальцев. – Забирайте, пока не остыло!

Кира и не заметила, как провалилась в сон. И вот, разбудили с утра пораньше…

Голос принадлежал пожилой медсестре тете Вале. Немногочисленный персонал санатория всячески избегал контактов с незваными гостями, считая их источниками заразы. Тетя Валя была одной из немногих, кто отваживался общаться с «понаехавшими».

– Спасибо, теть Валь, забираю, – откликнулась Кира, зевая и слезая с постели.

…Добровольно-принудительное заточение длилось шестой день. Превращенный в обсерватор санаторий оказался типовым, советской постройки, трехэтажным зданием с огнетушителями и фикусами в коридорах, отвратительной звукоизоляцией, деревянными скрипучими полами, телевизорами доплазменной эпохи. И без излишеств, в виде вай-фая и холодильников в комнатах.

Артистов поселили на третьем этаже, двери их комнат вели в коридор, упирающийся в просторный холл, окна выходили на длинный, опоясывающий торец здания балкон, разделенный узкими перегородками.

Трижды в день тетя Валя расставляла у дверей пакеты с немудреной едой. К вечернему пакету добавлялась пол-литровая бутылка негазированной воды.

В первый день обитателей обсерватора попытались запереть в комнатах на ключ.

Они бурно выразили протест: а вдруг пожар?! В окна прыгать? Лишнюю меру предосторожности отменили.

Чтобы взбодрить коллектив и не терять время попусту, карантин ведь рано или поздно закончится, Ревунов предложил репетировать «Пир во время чумы» из «Маленьких трагедий». Разумеется, «в современной трактовке».

Народ согласился, все лучше, чем сидеть по клетушкам.

В библиотеке санатория нашелся пушкинский текст. Ревунов надеялся, что постановка «на злобу дня» будет иметь бешеный успех, и уже потирал руки в предвкушении.

Кира неплохо пела, ей дали роль Мери. Луизой стала прима и нынешняя пассия Ревунова Виолетта Морозова, причем в этой роли тридцатипятилетняя обладательница пышных форм выглядела куда убедительнее, чем в образе юной Нины из «Чайки». Председателя взялся изображать сам Ревунов. В «Чайке» он играл, понятное дело, Тригорина.

Ревунов позаимствовал у Виолеттты красную ажурную шаль и во время репетиций набрасывал ее на плечи наподобие плаща. На его грузной фигуре такой наряд смотрелся довольно комично и мешал Кире настроиться на серьезный лад.

На роль Молодого человека претендовали Максим Кутепов и Роберт Шипулин. Дело, вопреки увещеваниям Ревунова, едва не дошло до драки. Роберт в «Чайке» довольствовался ролью учителя Медведенко, а Макс играл Константина Треплева, причем играл, по мнению Киры, талантливо.

В конце концов, Ревунов решил, что Максим – спортивного вида брюнет с карими глазами и хорошо поставленным голосом – больше похож на Молодого человека, чем долговязый Роберт. Однако и Шипулина режиссер не обидел, поручив ему роль Священника.

А вот Ларисе Горбенко – худосочной желчной даме из тех, чей возраст надолго замирает на отметке «тридцать восемь», досталось всего несколько реплик.

«Он сумасшедший, он бредит о жене похороненной!» – жутким голосом завывала Лариса, нарочито переигрывая.

Впрочем, жаловаться ей было грех: в «Чайке» она играла Аркадину. Правда, только потому, что Виолетта изображать «молодящуюся звезду» наотрез отказалась…

На очередную репетицию Кира явилась одной из первых.

Ну, как явилась – вышла из своей комнаты в холл.

Через минуту к ней присоединился Максим Кутепов. Макса обычно трудно выбить из колеи, но сейчас он выглядел расстроенным.

– Что с тобой? Что-то случилось? – спросила Кира.

– Случилось давно, – глядя в пустоту, ответил Макс, – сегодня годовщина. Сестра звонила, напомнила. Хотя я не забывал… Тяжелый день… А, не бери в голову, – махнул он рукой и грустно улыбнулся.

Кира тактично не стала спрашивать, чья годовщина. И так ясно: кто-то из родителей. Отец или мама…

Она только крепко сжала руку Макса, выразив этим жестом сочувствие.

Тем временем подтянулись остальные. Наскоро обменялись неутешительными новостями из внешнего мира, отчего приуныли еще больше.

Роберт Шипулин, пытаясь хоть как-то развеселить коллег, начал пересказывать актуальные шутки.

– Вот это о нас: «В такой трудный момент для всего мира мы все, как никогда, должны держаться друг от друга подальше!» – процитировал он. – А это вообще улет: «Утром проснулся, кашля нет, насморка нет, температуры нет, ничего не болит, дышится свободно. Ну, думаю, труба дело. Типичные симптомы бессимптомного коронавируса!»

– Типун тебе на язык! – фыркнула Виолетта Морозова. – Не знаю, как кто, а я этой ночью до утра глаз не сомкнула. Три таблетки снотворного выпила, – без толку!

– А что пьешь? – поинтересовался Роберт.

– Да то же, что и все, – прима вынула из сумочки пачку таблеток и помахала нею у Роберта перед носом.

– А ты как провела ночь? – Роберт дурашливо приобнял Киру за плечи и жарко задышал ей в ухо. – Не скучала? А то я могу помочь развлечься… Или ты тоже, как и чеховская Маша, сохнешь по Треплеву, то бишь, Максу?

– Отвянь, – Кира дернула плечом и сбросила его руку, – и не подходи ко мне ближе, чем на полтора метра! Тем более, без маски.

– Скучно с вами, – зевнула, потянувшись, Лариса Горбенко. – Пойду-ка я покурю, пока шпионить за мной некому.

Курить в санатории строго воспрещалось, поэтому Ларисе приходилось прятаться от бдительного персонала в укромных местечках. Однако ее хитрость пресек Ревунов.

– Никуда не разбегаемся, начинаем репетицию. Кира, милочка, давайте вот с этого места, – он принял горделивую позу, приосанился и проникновенно произнес. – Нет, ничто так не печалит нас среди веселий, как томный, сердцем повторенный звук!

– О, если б никогда я не певала вне хижины родителей моих! – подхватила Кира. – Они свою любили слушать Мери…

– Не в моде теперь такие песни! – вступила Виолетта. – Но все ж есть еще простые души: рады таять от женских слез и слепо верят им…

Морозова пробуравила Ревунова взглядом. О его слабости к женским слезам и не только был прекрасно осведомлен весь околотеатральный мир северной столицы. Борис то и дело порывался увлечься кем-нибудь на стороне, но Виолетта держала его в ежовых рукавицах.

Не выдержав прессинга, «простая душа» предложил перейти к другой сцене.

– Ага! Луизе дурно, – воскликнул Ревунов, – в ней, я думал, по языку судя, мужское сердце…

– Сестра моей печали и позора, приляг на грудь мою, – ехидно предложила Кира.

– Было бы на что, – скептически хмыкнула Виолетта и тут же вернулась в образ. – Ужасный демон приснился мне: весь черный, белоглазый… Он звал меня в свою тележку.

Внезапно она застыла, побледнев и уставившись в одну точку.

– В ней лежали мертвые, – с трудом выговорила Виолетта, – и лепетали ужасную, неведомую речь… Скажите мне: во сне ли это было?

В ее голосе было столько трагизма, что все, включая Роберта, поежились. У Киры по спине побежали мурашки.

– Блеск! – восхитился Ревунов. – Какая глубина! Ты превзошла самое себя, дорогая!

Виолетта покачнулась, Макс подхватил ее под руку и помог сесть на стул.

– Луиза… тьфу, Виолетта, тебе что, и вправду, дурно? – встревожился Ревунов.

Виолетта дважды глубоко вздохнула, ее лицо слегка порозовело.

– Пустяки, – нормальным голосом сказала она. – Недосып и недостаток свежего воздуха. Уже все прошло, давайте работать…

– Перерыв, – объявил Ревунов, – продолжим после ужина.

⁂

Вечерняя репетиция тоже не обошлась без инцидентов.

Вначале Лариса рассказала, что, когда выскакивала после ужина курить на пожарную лестницу, чуть не столкнулась с мужчиной в маске, защитных очках и перчатках, от шеи до пят укутанным в белый халат.

– Жуть такая… Он шарахнулся от меня, как от чумной! – пожаловалась она.

– Почему-то я не удивлена, что от тебя мужчины шарахаются, – съязвила Виолетта.

– А почему «как»? – хохотнул Роберт. – Они нас чумными и считают.

Он расправил плечи, поднял руку с воображаемым бокалом и продекламировал:

– Бокалы пеним дружно мы и девы-розы пьем дыханье, – Роберт выразительно посмотрел на Киру, – быть может… полное чумы!.. Ха… Ха… Ха…

– Умеешь ты утешить, – буркнула Лариса. – Кстати, бокалы вспенить не помешало бы. Пока есть чем.

– Хорошо, что напомнила. – Роберт повернулся к Ревунову, который, наморщив лоб, тыкал в экран своего мобильного. – Борис, где наши командировочные и гонорары? Что-то мы поиздержались! – он выразительно похлопал себя по карманам.

– Зачем тебе здесь деньги? – с плохо скрытой издевкой спросил Ревунов. – Кормят тебя, поят…

– Меня здесь плохо кормят! – повысил голос Роберт. – И потом, обсервация скоро закончится! Ты чего ваньку валяешь? Где наши деньги?!

– А вот Ванечка Зорин всегда был очень чуток к нуждам артистов, – вдруг сообщила Лариса. – Он самый лучший руководитель из всех, с кем я когда-либо работала…

Кира не знала, кто такой Ванечка Зорин, и удивилась тому, как изменились при упоминании этого имени лица Ревунова и Виолетты.

– Причем тут Зорин? – процедил Ревунов. – У нас репетиция или вечер воспоминаний?

– Он сумасшедший, – он бредит о жене похороненной! – взвыла Лариса, тыча в Ревунова костлявым пальцем. – Хотя точнее было бы – о похороненном друге! Которого сам же и…

– Заткнись! – взвизгнула Виолетта. – На тебя обсервация плохо влияет, или ты и до карантина была дурой?

– Сама дура! – парировала Лариса.

Обе женщины метали глазами молнии и сжимали кулачки. Тот еще пир во время чумы…

– Дамы, брейк! – скомандовал Роберт. – Соблюдайте социальную дистанцию и запаситесь терпением. Нам еще минимум неделю взаперти сидеть.

После ссоры было уже не до репетиции. Все разошлись по комнатам.

⁂

Ночью Кире опять не спалось. Ворочаясь с боку на бок, она не единожды помянула недобрым словом Виолетту: «Неужели бессонница тоже заразна?».

Когда долгожданный сон, наконец, подобрался, в соседней комнате, которую занимала Морозова, заскрипели половицы. Тонкая стенка днем беспрепятственно пропускала все звуки, а в ночной тишине и подавно.

«И вот чего ей не лежится? – раздраженно подумала Кира. – Сама не спит и другим не дает».

К счастью, скрип прекратился.

Кира еще немного позлилась на беспокойную соседку, потом, сунув голову под тощую санаторную подушку, принялась думать о превратностях судьбы, и сама не заметила, как уснула.

Утром она забрала принесенный тетей Валей завтрак и снова легла с твердым намерением отоспаться.

Разбудил ее шум в коридоре. Да что ж такое, ни сна, ни отдыха в этом дурдоме!

Первым, кого увидела Кира, выйдя из комнаты, был Макс. Он и рассказал, что Виолетту нашли мертвой.

Когда Морозова не отозвалась на сообщение о завтраке, тетя Валя толкнула ее дверь, оказавшуюся открытой, и заглянула внутрь.

Виолетта лежала на кровати лицом в подушку, свесив руку. На прикроватной тумбочке стоял пустой стакан, на столе – бутылка, тоже пустая. Точно такую бутылку, только с водой, тетя Валя накануне поставила Морозовой под дверь. Рядом валялась упаковка из-под лекарства.

Тетя Валя, забыв об осторожности, подошла к Виолетте и взяла ее за свесившуюся руку. Пульс не прощупывался. Медсестра позвала главврача, тот в свою очередь вызвал полицию.

Полиция не заставила себя долго ждать, сейчас осматривает комнату пострадавшей и опрашивает соседей Морозовой, коими являются ее коллеги. Макса уже опросили.

– Ужасный демон приснился мне: весь черный, белоглазый, – прошептала Кира, – он звал меня в свою тележку… Скажите мне: во сне ли это было?.. Виолетта как будто говорила о своей смерти!

– Кира, у тебя точно нет температуры? – Макс потянулся, чтобы пощупать ее лоб.

К ним подошел молодой мужчина в наброшенной поверх «бомбера» одноразовой защитной накидке и сдвинутой на подбородок медицинской маске.

– Вы у нас кто? Богданова Кира Георгиевна?

– А вы кто? – ответила она из упрямства, хотя догадалась, кто перед ней.

– Капитан Чибис, – Кире сунули в нос раскрытые «корочки». – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Чибис хмуро глянул на Максима, тот отошел.

Следующие десять-пятнадцать минут Кира отвечала на вопросы капитана: давно ли она знакома с Морозовой, как близко, не замечала ли в ней склонности к суициду, в каких отношениях Виолетта была с коллегами… И тому подобное.

– Накануне вечером, во время нашей репетиции, вспыхнула небольшая перепалка, вам о ней наверняка уже известно, – сказала Кира. – Вы только, пожалуйста, ничего такого не подумайте, в творческих коллективах ссоры – обычное дело. Тем более, в таких обстоятельствах…

– Угу, – кивнул капитан Чибис, натягивая маску на нос, – только обычные дела не заканчиваются трупами. А что мне думать, я, с вашего разрешения, сам решу. Вот вам мой телефон, если еще что вспомните – звоните.

Тело Виолетты забрали, полиция уехала.

Вернуться в «камеру», как Кира мысленно называла свою комнату, было выше ее сил, поэтому она осталась в холле. Схожие чувства испытывали, по-видимому, и другие артисты.

– Он выбыл первый из круга нашего, – мрачно произнес Роберт. – Ну, то есть она. Пускай в молчанье мы выпьем в честь его… То есть, ее.

– Ты можешь хотя бы в такой момент не ерничать, паяц бесчувственный? – возмутилась Кира. – Я вообще не понимаю… Как так вышло?!

– По словам главврача, полиция считает, что Виолетта приняла слишком много снотворного, – ответил Ревунов, – растворила в стакане с водой и… Я еще слышал, как они между собой говорили, что на стакане и на бутылке обнаружены только ее отпечатки, поэтому, по их версии, это самоубийство…

– Благодарим за жалобную песнь! – вставил Роберт.

Макс и Лариса на него шикнули.

– Но почему? – не унималась Кира. – Почему Виолетта покончила с собой? Может, у нее была причина, о которой мы не знаем? А может, – Киру внезапно осенило, – по ошибке? Она жаловалась на бессонницу, обычная доза снотворного ей не помогала, вот и переборщила…

– Похоже на то, – поддержал ее Макс. – Тем более, Виолетта вчера вечером была не в себе, мы все это видели. Но я и подумать не мог, что она… Да и никто из нас не мог подумать.

– Значит, не я один, мы все тут паяцы бесчувственные, – подал голос Роберт.

Ревунов поднялся и, ссутулившись, побрел по направлению к своей комнате. Не проронив ни слова, разошлись остальные.

Выходит, самоубийство… И все-таки… С чего бы пышущая здоровьем и вполне довольная жизнью Виолетта вдруг решила наложить на себя руки? Ошибку исключать нельзя, но маловероятно. А если не ошибка, и не самоубийство, тогда что? Убийство?! Но этого не может быть! Или может?!

От размышлений Киру отвлекла тетя Валя, – медсестра принесла обед.

Кира проворно распахнула дверь.

– Теть Валь, если боитесь, близко не подходите, только ответьте на один вопрос.

– Устала я уже бояться-то, – ответила медсестра, однако переступать порог не спешила. – Спрашивай свой вопрос.

– Что за мужчина в халате и в маске вчера вечером расхаживал по нашему холлу?

– Мужчина? – тетя Валя задумалась. – Мужчина у нас тут только главврач, Семеныч. Хотя какой он мужчина, одно название… Но Семеныч к вам сюда до сегодняшнего утра ни разу носу не казал… Одна я с вами вожусь, старая дура. А у меня ведь тоже – дети, внуки…

– Спасибо, теть Валь, поверьте, мы никогда не забудем вашей доброты, – заверила медсестру Кира. – Берегите себя!

«Никто чужой проникнуть в санаторий не мог, – думала она, опустошая принесенные тетей Валей пластиковые емкости. – Значит, Лариса видела кого-то из своих, переодетого медиком. Зачем? Видимо, чтобы…»

Кире требовался совет. Чтобы его получить, нужна была подруга, и такая подруга у Киры была.

Варвара гордилась тем, что ее дальний предок был знаменитым сыщиком в царской России. На этом основании Варвара важничала, иногда изображая из себя «шерлокахолмса» в юбке, когда ее не просили. Хотя советы Варвара умела давать толковые…

Увы! Оказалось, что «абонент вне зоны действия сети».

Жажда поговорить с кем-то понимающимстала нестерпимой.

Оставалась другая подруга, полная противоположность Варвары. Если говорить о смекалке. Зато у Насти раскрученный популярный бьюти-блог, толпа подписчиков, очередь из рекламодателей и безграничный гардероб. Последнее – тайная Кирина зависть.

Сейчас лучше Настя, чем ничего, поэтому Кира набрала номер.

– Насть, привет… Можешь говорить?

– О, Кирик, привет! – голосок Насти звенел, как полагается бьюти-блогерше. – Видела мой последний пост из аэропорта? Ты где – в карантине или играете? Представь, меня засадили на две недели! Я столько успела новинок из Милана притащить! У нас тут все с ума посходили, таксисты хамят. Кирик, представь мужчину, у которого фамилия Фунтиков…

В дверь снова постучали. Кира вздрогнула.

– Кир, можно к тебе? – голосом Макса спросили из-за двери. – Одному как-то неуютно…

– Перезвоню, – Кира отключилась и впустила гостя. – Ты меня напугал. Я как раз размышляла над тем, кто и как мог убить Виолетту.

– Я заинтригован, – хмыкнул Макс. – И как же?

– Снотворное было растворено в воде, правильно? Допустим, убийца – я. Допустим, – с нажимом сказала Кира, видя, как Макс напрягся. – Что я делаю? Ставлю бутылку со снотворным под дверь Виолетты, а ее воду забираю, бутылки-то нам раздают всем одинаковые. То есть, просто подменяю бутылку… Риск, что меня застукают, минимален, но есть. Поэтому я делаю что?

– Что ты делаешь?

– Маскируюсь… Помнишь, Лариса говорила, что столкнулась с мужчиной в защитной экипировке? А тетя Валя мне сказала, что никто из персонала, кроме нее, здесь шастать не мог. Выходит, это и был убийца! – торжествующе резюмировала Кира. – Эх, жаль, в этой богадельне нет видеокамер… Мне, правда, пока не ясно, почему в комнате Виолетты в ночь ее смерти скрипели половицы. Она расхаживала – или кто-то другой? Как думаешь, это важно?

– Думаю, тебе, не в артистки, а в писатели надо было податься, – улыбнулся Макс. – Детективы писать. Имела бы успех! А если серьезно, то мне, конечно, во все это верится слабо. Но в жизни иногда случается такое, что ни один писатель не выдумает. А в твоих фантазиях проглядывает логика… Поэтому, если тебе в твоем… хм… расследовании понадобится моя помощь, можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо… Что-то пить захотелось, – Кира облизнула пересохшие губы и потянулась за бутылкой минералки. – Как думаешь, они бутылки с мылом моют? Что смотришь на меня, как на умалишенную? Я читала в интернете, что нужно мыть горячей водой с мылом пакеты с кефиром и сметаной, купленные в супермаркете, и вообще все продукты. Прокручивать уличную одежду и обувь в стиралке при температуре девяносто градусов, – от этого, мол, коронавирус гибнет…

– Если стану стирать продукты мылом при девяноста градусах, погибну раньше, чем коронавирус, – сказал Макс. – Мыли они бутылки, или не мыли, какая теперь разница? Даже если мыли, Виолетте это, как видишь, не помогло.

– Да уж, – задумчиво протянула Кира. – Пожалуй, попью лучше из-под крана. Мало ли что…

Внезапно она осознала, что они не играют роли, а переживают весь этот ужас на самом деле. Кире стало по-настоящему страшно.

– Слушай, но это ведь кошмар! – ее голос дрогнул.

– Что – пандемия?

– И это тоже. Но в первую очередь то, что кто-то из наших – убийца! У этого человека должны быть веские основания желать Виолетте зла.

– Должны быть, – Макс бережно взял ее холодную руку в свои. – А мы с тобой должны быть осторожны. Думаю, не стоит никому рассказывать о наших подозрениях. Особенно Ревунову.

– Почему?

– Тебе не кажется, что он первый попадает под подозрение? У тебя были причины избавиться от Виолетты? И у меня не было. И у Роберта. Лариса, конечно, ругалась с Морозовой из-за ролей, но не до такой же степени!

– А у Бориса какие могли быть причины? Захотел сменить старую любовницу на новую? Но для этого старую вовсе не обязательно убивать.

– А если у Виолетты был компромат на Ревунова? Что-то очень серьезное? Например, денежные растраты… И она его шантажировала?

– Еще неизвестно, кто из нас двоих больше преуспел бы в написании детективов, – усмехнулась Кира. – Чем гадать-рядить, давай лучше пороемся в интернете, авось, нароем что-нибудь интересное…

Макс не возражал. Он недвусмысленно намекнул, что не прочь остаться у Киры до утра, но она его выпроводила. Нашел время и место! И вообще, Кира относила себя к консерваторам, считающим, что девушка не должна ложиться в постель на первом свидании. Хотя бы на втором.

Всемирная паутина надежд не оправдала: информации о Ревунове и Морозовой хватало, особенно в светской хронике, которую Кира читала и до знакомства с режиссером. Однако ничто не указывало на причину возможного конфликта между ними. Подтверждения гипотезы о заинтересованности Бориса в смерти Виолетты Кира тоже не нашла. Зато она узнала, кто такой Ванечка Зорин, из-за которого едва не выцарапали друг другу глаза Виолетта и Лариса.

Иван Фомич Зорин работал художественным руководителем одного из Санкт-петербургских театров. В тот же театр восемь лет назад пришел на должность помощника главного режиссера Борис Ревунов. Ровно семь лет назад, в марте 2013 года, Иван Зорин скончался от сердечного приступа… И что из этого следует?

После смерти Виолетты о репетициях не могло быть и речи. Актеры виделись друг с другом преимущественно на балконе, где дышали свежим воздухом. Сразу за санаторием начинался хвойный лес, воздух и вправду хотелось, по выражению Роберта, пить стаканами, особенно после многочасового сидения в душной комнате.

Ревунов выходил на балкон ненадолго, ни с кем особо не общался, словом, вел себя, по мнению Макса, подозрительно.

Кира, напротив, уже готова была поверить в то, что Виолетта действительно умышленно или нечаянно свела счеты с жизнью. Готова была до следующего утра…

⁂

Борис Ревунов пытался бежать из «Ивушки», спустившись с балкона на связанных узлами шторах, но сорвался и разбился насмерть.

Немудрено сорваться, если перед побегом выпить с полбутылки «Jack Daniel's». По словам охранника санатория, наткнувшегося на тело, от погибшего разило за версту…

Вновь прибыл капитан Чибис и опросил актеров.

На встречный вопрос Киры, можно ли считать гибель Ревунова несчастным случаем, капитан ответил отрицательно. Хотя мог напустить туману или сослаться на тайну следствия.

Тем временем Макс считал, что смерти Ревунова и Морозовой – звенья одной цепи. По его мнению, попыткой к бегству Борис подтвердил подозрения о причастности к «самоубийству» Виолетты.

– Опасался, что его разоблачат и заставят отвечать, потому и бежал! – горячился Макс. – По-моему, это очевидно.

– А давай проберемся к нему в комнату, – неожиданно для самой себя предложила Кира. – Вдруг найдем подтверждения твоей правоты? Тогда мне останется только отдать должное твоей проницательности.

– А ты, оказывается, не только артистка, но еще и авантюристка, – в глазах Макса сквозило восхищение. – Не боишься там наследить? Еще пришьют соучастие в преступлении…

– Мы же не обыск собираемся делать! Слегка осмотримся.

Входную дверь, как и дверь комнаты Виолетты, полиция опечатала, но балконная осталась открытой.

Кира и сама не знала, что надеется найти в комнате Ревунова. Заглянула в тумбочку, под кровать, в шкаф…

Бежать Борис собирался явно налегке, прихватил только документы и портмоне. С перил балкона все еще свисали скрученные жгутом шторы…

Какая-то мысль мелькнула в голове, но подумать ее она не успела. Еще и Макс все время торопил, нервный ей попался напарник!

Что именно ее зацепило, Кира поняла позже, когда они с Максом обсуждали итоги вылазки в спокойной обстановке.

– Куртка! – хлопнула себя по лбу Кира. – У Бориса в шкафу висит его куртка. Что ж он, в одном свитере бежать собрался? В марте месяце? Ночью было минус пять…

– Так он же пьяный был! Плохо соображал. Или его в машине за воротами санатория поджидал сообщник, – предположил Макс.

– Взять документы и деньги сообразил же… Сообщник? В чужом городе, где он никого не знал? Если верить информации в сети, Борис в Саратове никогда не был и дружбу ни с кем из местных не водил.

– Нашла чему верить, – фыркнул Макс.

Однако не прошло и трех часов, как версия Киры о том, что Ревунову «помогли» сорваться с балкона, нашла подтверждение.

В роли важного свидетеля вновь выступила тетя Валя. Проникшаяся к Кире симпатией медсестра призналась, что подслушала разговор капитана с птичьей фамилией и главврача Семеныча.

Оказывается, перед тем, как пьяный Ревунов упал с балкона, он получил по голове огнетушителем. Это подтвердили обнаруженные полицейским экспертом на затылке жертвы частицы красной краски. Ударили для гарантии, так сказать. А то ведь при падении с третьего этажа мог и не разбиться…

Получается, побег был инсценировкой, заключила Кира. Сакраментальный вопрос: чьей? Интуиция подсказывала ей, что у «самоубийства» Морозовой и «побега» Ревунова один и тот же «творческий почерк».

Она решила предпринять еще одну попытку поискать причины этих двух преступлений в прошлом. Молодые актеры ЭТА познакомились с Борисом и Виолеттой недавно, а вот Лариса Горбенко знает обоих давно и, судя по всему, не только с хорошей стороны.

Лариса была навеселе и не пыталась это скрыть. Стратегические запасы алкоголя у опытных актеров не кончаются, как детские утренники.

– О, Кирочка! – Лариса расплылась в улыбке. – Заходи! Коньячку хочешь? Нет? Зря… Лучшее лекарство от депрессии… Даже лучше снотворного…

Делиться с ней подозрениями Кира, естественно, не собиралась. Но быка следовало быстрее брать за рога. Иначе бык – точнее, трепетная лань – может, чего доброго, отрубиться раньше, чем Кире было нужно.

– Лара, как думаешь, кто виноват в смерти Виолетты и Бориса? – напролом пошла Кира.

– Фатум! – мотнула головой Лариса. – Его величество злой рок…

– Погоди, но ведь не фатум довел Виолетту до самоубийства. И Бориса вывел из душевного равновесия…

– Я тебя умоляю! Эта сладкая парочка сама кого угодно могла довести до чего хочешь… Но – тс-с-с! О покойных или хорошо, или ничего…

– О мёртвых – либо хорошо, либо ничего, кроме правды, – не удержалась Кира. – До нас дошел сокращенный вариант.

– Да? Не знала, – Лариса икнула. – Ой, прости…

– А что за история с Иваном Зориным, о котором ты вспомнила во время репетиции?

– Печальная история, – Лариса подперла кулачком подбородок. – Очень печальная… Мы работали в одном театре: Ваня, я и Виолетта… Ваня, добрая душа, помог устроиться в наш театр помрежем человеку, который вначале на всех перекрестках рассказывал, как он Ване благодарен, и какие они друзья, а потом начал Ваню подсиживать. Не гнушался ничем: ни сплетнями, ни доносами, ни травлей… А Виолетта, с-су… стерва, ему помогала. Уж не знаю, чем он так ее обаял. Ваня не сдавался, он же отдал нашему театру много лет. Но страдал. Вот сердце и не выдержало. А ведь Ванечке еще и полтинник не стукнул. Сказать, как звали мерзавца, который свел Ваню в могилу? Вижу, ты догадалась. Верно, его звали Борис Ревунов.

– А у Зорина остались дети?

– По-моему, нет… Кстати, о детях, – глаза Ларисы наполнились слезами. – Я ведь от Борьки аборт делала. Он заставил. Тогда уже волочился за Виолеткой. Врачи сказали, детей у меня больше не будет. Так что у меня с ним свои счеты.

– Лара, если он такая скотина… был, чего же ты согласилась играть в его антрепризе?

– Деньги хорошие предложил. С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. Сама знаешь, нам, актрисам второго плана, выбирать не приходится… Хотела на Бали после гастролей съездить. А тут, видишь, какое Бали нам всем устроили, – Лариса грязно выругалась.

Кира еще немного посидела и пошла к себе.

– Безбожный пир, безбожные безумцы! – пробормотала Лариса ей вслед.

⁂

Макс, которому Кира вкратце передала свой разговор с Ларисой, заявил, что «актриса второго плана» пытается отвести подозрения от себя самой. С этой же целью выдумала мужика в маске и халате, которого на самом деле не было.

– У нее были основания мстить Морозовой и Ревунову! – резонно заметил Макс.

Кира излишне резко возразила, Макс обиделся и ушел к себе.

«Хорошо, предположим, Морозову отравила Лара, – размышляла Кира, оставшись одна. – А Ревунова огрела огнетушителем по голове и с балкона сбросила тоже она? Да у хрупкой Ларисы на такое элементарно не хватило бы сил. А если с Виолеттой расправился один убийца, а с Ревуновым – другой? Вряд ли. Скорее всего, оба преступления совершил один человек. А его мотив?»

Кира снова полезла в интернет, который страшно тормозил, приводя в бешенство. Приходилось из последних сил сдерживаться, чтоб не швырнуть телефон в стенку. Зато она нашла информацию о том, что у Ивана Зорина было двое племянников, мальчик и девочка, которых Зорин после гибели их родителей в автокатастрофе воспитывал, как родных детей…

К вечеру Кира хотела одного: чтобы этот дурной спектакль быстрее закончился.

Ночью ей снова не спалось. Что рекомендуется делать, чтоб быстрее уснуть? Считать овец? Нуте-с, попробуем.

Одна овца, вторая, третья… семнадцатая… тридцать пятая… сорок шестая… Чушь какая-то. Что за баран придумал считать овец, чтобы быстрее уснуть? Уснешь тут, если нервы натянуты, как струны. Вот-вот зазвенят… Обострившийся слух ловит каждый звук, каждый шорох… Шорох? Что-то зашуршало на балконе.

Боже, там, кажется, кто-то крадется!

В луче света от фонаря мелькнул силуэт, по занавеске скользнула тень… Со щелчком повернулась ручка балконной двери…

Почему она не заколотила эту чертову дверь наглухо?! Душно ей, видите ли, было! Потерпела бы! А теперь…

– А-а-а-а! – завопила Кира, вскакивая, чтобы выбежать в коридор.

В дверях она столкнулась с Максом, очевидно, прибежавшим на ее крик. Вспыхнул верхний свет, и они увидели замершего на пороге балконной двери Роберта.

Макс в два прыжка пересек комнату и заехал ему в ухо.

– Зачем ты к ней залез? Хотел изнасиловать? А может, убить?! Вслед за Виолеттой и Борисом?! Чтобы она не докопалась до истины? – сыпал вопросами Макс, тряся Роберта, словно грушу.

– Ты что, с ума сошел? Я ничего плохого не хотел! Только поговорить! – вяло отбивался Роберт. – Я же не знал, что она это… с тобой…

– Не ври! – лютовал Макс. – Зачем ты их убил? На почве личной неприязни? Кира, а у него в комнате ты улики поискать не хочешь? А вдруг найдем?!

Он схватил Киру за руку и потащил в комнату к Роберту. Там Макс рывком вытащил из-под кровати чемодан и стал выкидывать из него вещи.

Кира и Роберт за ним наблюдали. Ногой отпихнув чемодан, Макс бросился шарить за шкафом.

– Есть! – вскрикнул он. – Ну? Что вы теперь скажете?!

В руках у Макс держал смятые в комок белый халат и шапочку.

– Это не мое, впервые вижу! – взвизгнул Роберт. – Мне подбросили! Я никого не убивал!

– Кира, мне кажется, все ясно. Надо вызвать полицию, пусть разбирается с этим, – Макс кивком указал на Роберта.

– Давай подождем до утра, всего пару часов, – попросила Кира. – В санатории усилили охрану, мышь не проскочит, не то, что Роберт. О, чуть не забыла. Ну, у тебя и реакция. Я закричать не успела, а ты уже подоспел…

– Долго ли умеючи, – усмехнулся Макс.

Уснуть Кира даже не пыталась. Ей казалось, что она почти раскрыла двойное убийство.

«В действительности все иначе, чем на самом деле», – говорил Станислав Ежи Лец и был прав.

Чтобы проверить свою догадку, Кира снова попробовала вжиться в роль убийцы.

Он не планировал преступления заранее. Поэтому использовал подручные средства: снотворное, которое имелось почти у всех членов труппы, огнетушитель, висящий в коридоре… Разжиться в санатории халатом и маской тоже не было проблемой. Возможно, преступник даже не знал, что судьба сведет его с людьми, которых он винил в смерти родного человека. Но, если свела, не смог упустить шанс отомстить.

Что он сделал? Для начала закутался в медицинский халат «от шеи до пят», как выразилась Лариса. Высокому Роберту халат был бы по колено. Но убийцей был человек среднего роста… Дальше… Дальше подменил бутылки с водой. Глубокой ночью зашел в комнату к Виолетте, чтобы инсценировать ее самоубийство – подбросить пустые упаковки от таблеток. Вот откуда скрип половиц!

Вторую инсценировку он провернул в комнате Ревунова. Сам ли Борис напился, или его напоили, – неизвестно. Точно известно, что убийца совершил ошибку, забыв надеть на мнимого беглеца куртку. Зато не забыл сунуть ему в карман паспорт и кошелек, которые Борис держал в тумбочке. С непростой задачей перебросить грузного Бориса через перила тоже справился…

Осталось найти в интернете фото Зорина с его племянниками.

Не без труда, но Кире это удалось. На снимке, сделанном после какой-то премьеры, все трое стояли, обнявшись, и выглядели счастливыми. Узнать в кареглазом подростке взрослого мужчину было трудно, но можно.

Еще час Кира терзалась сомнениями. Она хорошо представляла, что испытывал подросток, видя, как мучается его дядя. Дядя, заменивший мальчику и его сестре отца. И что чувствовали дети, второй раз оставшись сиротами. Но… Но никто не имеет права лишать жизни другого человека, какой бы мразью тот человек ни был. А убийца еще пытался подставить невиновного, подбросив халат и шапочку…

Посреди ночи Кира позвонила Чибису и попросила срочно приехать. Капитан не смог отказать.

– Что-то зачастил я к вам, – заявил он ей, зайдя к ней в номер. – Что на этот раз? Третье убийство? Или ограничились покушением? Не знаю уж, что и думать!

– Я вам кое-что расскажу, – сказала Кира. – А что думать, решите сами.

⁂

Когда тетя Валя принесла завтрак, застала Киру в слезах.

– Он же мог и меня убить! – сквозь рыдания выговорила девушка.

Санитарка воздержалась от объятий.

– Кто, вирус-то? Снова новостей по телевизору насмотрелась? – по-матерински спросила тетя Валя. – Ну, все под богом ходим. Да не переживай так! Ты молодая, здоровая, скоро отсюда выпустят, домой поедешь. Родные-то, наверное, уже заждались? Мы многое пережили, и это как-нибудь переживем. Уж поверь мне…

…При обыске полиция обнаружила спрятанные в комнате перчатки со следами красной краски, идентичной краске на огнетушителе. Не успел от них избавиться – или не захотел? Кто его знает, творческую личность… Этой ночью Макс исчез из «Ивушки».

Чибис обещал достать его даже из-под земли. Не дожидаясь окончания пандемии.

3 серия. Евгения Ветрова «Не совершай ошибку»

«Всем привет. Я вернулась. Дом, милый дом. Завтра порадую вас новиночками из Милана, а сегодня мне надо отдохнуть. Перелёт был тяжёлый. Долго мариновали в аэропорту. Заставили подписать кучу бумажек, снимали видео, что мы всё получили и предупреждены об ответственности. Никогда ещё не чувствовала себя почти преступницей. Ну всё, дорогие мои подписчики, увидимся завтра!»

Настя ещё раз перечитала пост, наставила в нужных местах эмодзи и нажала кнопку «опубликовать».

Чемодан так и стоял, забытый у порога. Разбирать его не было сил. Она и правда устала. Устала и расстроилась: Борис в аэропорт не приехал. Сообщение, отправленное ещё, когда она садилась в самолёт, догнало её только на выходе из салона. Там, на площадке телетрапа, стояли люди в масках и перчатках, собирали у пассажиров анкеты, которые им велели заполнить стюардессы, и давали подписать какое-то грозное постановление, что они обязаны просидеть на карантине две недели. Но по сравнению с разочарованием от того, что она не увидит Бориса, это показалось сущей ерундой.

Беда Насти состояла в слишком богатом воображении. Картинки, которые рисовались ей, не всегда совпадали с действительностью. Она-то уже видела, как выбежит в зал ожидания, бросит чемодан и кинется на шею любимому, а он подхватит её на руки, и будет кружить, кружить, кружить…

Эта сцена, как из какого-то фильма, так и стояла у неё перед глазами. И хорошо, чтобы кто-нибудь снимал их в этот момент – это было бы великолепное фото, а ещё лучше видео. Жаль только, что Борис не желал становиться объектом Настиных постов, и ещё в самом начале их отношений поставил условие – никаких совместных фото в интернете.

Ну, и пусть. Настя вполне успешно справлялась с нелёгким бременем бьюти-блогерства и так.

Выпить бы чаю, горячего сладкого чаю. С шоколадкой. И жизнь наладится. Но шоколадки в холодильнике не нашлось.

Огорчение было столь велико, что Настя чуть не заплакала. Мало того, что Борюсик подвёл, и таксист нахамил, так ещё и шоколадки нет.

Воспоминание о таксисте вызвало волну раздражения. Вредный дядька заломил цену и вдобавок в приказном тоне велел садиться на заднее сиденье.

Нет, Настя и сама бы села именно туда, не хватало ещё в дороге отвечать на глупые вопросы водителя: «Откуда едете? Как там за границей?». Но этот таксист, похоже, вопросов задавать не собирался, и, вообще, в его хмурых глазах над одноразовой маской сквозило некое неодобрение и даже злость.

Он поставил её чемоданы в багажник, и, прежде чем сесть за руль, снял и выкинул в урну тонкие резиновые перчатки. И только тут Настя, кажется, поняла: таксист ею брезгует, и ею, и её багажом и, вообще, если бы не нужда в заработках, ни за что не повёз пассажирку, прибывшую из «чумной» заграницы.

Кипя от негодования, она тут же в такси опубликовала пост про таксиста, который «ах, как боится заразиться», и наставила весёлых смайликов.

Вообще, за несколько дней, пока она добиралась домой, рейтинг её канала значительно вырос. Настя тщательно фиксировала все свои передвижения по Милану, проблемы с которыми пришлось столкнуться, показывала опустевшие улицы. Подписчики сочувствовали, слали слова поддержки, сердечки и поцелуйчики.

«Настюша, мы тебя любим. Возвращайся скорее…», – и всё в таком духе.

«Вот действительно, что ни делается, всё к лучшему», – думала Настя, глядя на растущий, как на дрожжах, рейтинг канала. Борис мог бы ей гордиться. Борис… Почему же он не встретил?

Короткое сообщение: «Малыш, прости, не смогу приехать. Форс-мажор», выбило её из колеи. И спросить не у кого. Она набрала его номер ещё там, в аэропорту, но Борис звонок сбросил. Больше она не рисковала. Он мог быть на совещании или на важных переговорах, и ей бы потом влетело за эти звонки.

А вдруг он заболел? Да ну. Борис помешан на здоровье. Настя тоже старалась есть только правильную пищу, вести правильный образ жизни и всё делать правильно-правильно. Ну, разве шоколадку позволяла из запрещённого. Но может же у неё быть всего одна маленькая слабость?

Чай пришлось пить пустой, отчего он казался горьким, как её настроение: Борис так и не позвонил.

⁂

Участковый Фунтиков любил свою работу, пусть это и казалось странным окружающим, и даже иногда ему самому. А ещё он любил порядок и на своём участке поддерживал его всеми доступными способами.

Жил Фунтиков один, если не считать канадского сфинкса Дугласа. Тёзка американского актёра достался ему от девушки Виктории, с которой Фунтиков сожительствовал последние полгода, и даже подумывал о женитьбе. Но Виктория не выдержала высоких требований Фунтикова к порядку и сбежала куда-то на йогические практики в Индию, сначала на месяц, а потом навсегда.

Дуглас был неприхотлив, всеяден, и порядок не нарушал, чем совсем не походил на свою хозяйку. За что Фунтиков кота уважал и даже немного любил. По ночам Дуглас забирался к Фунтикову под одеяло и прижимался к рёбрам жарким тельцем. Иногда Фунтикова посещала мысль о ненормальности ситуации: как-то странно, что здоровый тридцатилетний мужик спит с котом – сказать кому, смеха не оберёшься. Правда Дуглас так искренне радовался его приходу, тёрся об ноги и тарахтел громче холодильника «Саратов» на родительской даче, что Фунтикова пробивало на умиление. Он подхватывал кота на руки и нёс на кухню. Там Дуглас забирался ему на плечи и сидел, посматривая, как хозяин ставит на плиту чайник, разогревает сковородку и шлёпает на неё сочные куски отбивных.

Потом садились ужинать. Дуглас, собрав кожу на голове в причудливые складки, старательно грыз свою порцию мяса. Помня, что котам человеческая еда не слишком полезна, один кусок Фунтиков не солил и не дожаривал. Кот ел с благодарным урчанием.

Этим утром Фунтиков зашёл в отделение, где дежурный вручил ему ориентировки и список лиц, прибывших из-за границы, подлежащих строгому карантину.

Фунтиков пробежал глазами ряд адресов, тут же выстраивая в голове удобную схему передвижения по району. Он любил экономить время и силы.

⁂

Длинные звонки выдернули из полудрёмы, в которой Настя пребывала, провалявшись полночи без сна. Она открыла глаза, зажмурилась от яркого света, пробившегося из-за неплотных штор. Звонивший не оставлял попыток увидеть хозяйку дома.

«Борис!» – озарило её.

Настя вскочила, кинула на себя быстрый взгляд в зеркало: лохматая и заспанная, под глазами тени. Ничего, так даже лучше: пусть почувствует свою вину. Она потянулась за халатом, но передумала и накинула сверху плед: его всегда можно эффектно сбросить на пол и остаться перед ним в одной маечке на тонких бретелях. С этой мыслью она распахнула дверь.

Человек на лестничной площадке меньше всего походил на мужчину её грёз. Во-первых, он был в форме полицейского, во-вторых, в медицинской маске, а когда он, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь, то обнаружилось, что ещё и в перчатках.

– Участковый уполномоченный капитан Фунтиков, – представился незваный гость и протянул удостоверение, которое, впрочем, так же быстро исчезло обратно в кармане. – Коржуева Анастасия Валерьевна?

Настя кивнула и плотнее завернулась в плед, который так и норовил слезть с плеча.

– Проживаете одна? – Участковый огляделся по сторонам, не делая, впрочем, попытку пройти дальше. – Где работаете?

– Какое это имеет значение? – опомнилась она.

– Большое. Вы должны оповестить начальство, что находитесь на карантине.

Настя фыркнула.

– Не беспокойтесь, я не работаю.

– Почему-то я так и подумал.

Его взгляд остановился на чемодане возле вешалки. Дизайнерское чудо от известного на весь мир бренда было подарено Борисом, стоило совсем уж неприличных денег и подчёркивало это всем своим видом. Полицейский явно не одобрял ни чемодан, ни Настю.

– Я работаю на дому, – зачем-то принялась объяснять она. – Веду блог.

Глаза участкового закатились. Нет, конечно, его усмешку, спрятанную под маской, она видеть не могла, но прекрасно вообразила и разозлилась. Зачем что-то объяснять этому неандертальцу? Здоровый и явно не обременён интеллектом.

– Это всё? – с вызовом спросила она, выставив вверх подбородок.

– Почти, – он снял форменное кепи, под которым обнаружился простейший полубокс, явно выполненный руками дешёвого парикмахера.

Настя снисходительно улыбнулась. Участковый сверкнул на неё серыми глазами, потёр лоб и водрузил головной убор на место.

– Гражданка Коржуева, должен предупредить вас, что за нарушение режима карантина, может быть наложен денежный штраф.

– А… если мне понадобится еда или лекарства?

– Закажете с доставкой на дом. Предупреждаю, буду приходить с проверкой. И часто. Так что не совершайте ошибку – оставайтесь дома. Всего хорошего.

Участковый вышел, оставив Настю в странных чувствах.

Этот Фунтиков вполне себе молодой мужик, явно не среагировал на неё, как на женщину. Что это?

Настя ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Ничего нового не увидела. Она вела бьюти-блог уже два года и знала на своём лице не только каждую морщинку, которых было не так много, во всяком случае, пока, но и каждую пору. Настя прекрасно знала, как взмахами кисточки из любой старой девы сделать вполне себе привлекательную даму «немного за тридцать и с надеждой выйти замуж за принца». Самой Насте до третьего десятка было ещё жить и жить, целых три года – почти вечность.

– Да просто болван какой-то! – вслух сказала она и поплелась на кухню.

Пока закипал чайник, Настя просматривала сообщения, борясь с желанием набрать номер Бориса.

Нет, она ни за что не позвонит первая. Это он подвёл её и должен почувствовать раскаяние.

Она зашла в комментарии на своём канале и чуть вздрогнула. Кто-то оставил гневный отзыв под её постом про таксиста.

«Как вам не стыдно! Человек просто выполняет свою работу. А вы не подумали, что у него дома семья, которую он не хочет заразить?»

Чуть ниже обнаружился ещё один, не менее пакостный.

«Вам плевать, что ему после вас салон дезинфицировать придётся? Скажите спасибо, что, вообще, повёз».

Таких постов нашлось не меньше десятка.

Настя выключила планшет. Что-то странное с людьми творится. Она набрала номер Даши.

– Привет, – откликнулась Даша. – Прилетела? Нормально? Дома заперли? Ага. Я чудом проскочила. Вернись на неделю позже, тоже бы сейчас куковала. Хотя всё равно скука смертная. Всё закрыто, пойти некуда. Все друзья на карантине, не пойду же я к ним. Вдруг, правда, заразные.

– То есть ко мне не приедешь? – уточнила Настя. – Не ты ли говорила, что никакой эпидемии нет?

– Извини, верю – не верю, а бережёного бог бережёт.

– А меня Борис не встретил, – пожаловалась она.

– Понятное, дело. Ему потом тоже на карантин садиться придётся. А он же у тебя кто сейчас?

– Начальник отдела продаж, – буркнула Настя, думая, неужели Даша права, и истинная причина того, что Борис не встретил её, была именно в страхе заразиться?

– …Толика помнишь? – продолжала Даша. – Застрял на Гоа, пишет оттуда какие-то ужасные вещи. Зайди на его канал, посмотри. Но зато рейтинг растёт. У других, наоборот, всё сыплется. У тебя-то как?

– Да ничего пока, лучше чем могло бы быть, – похвасталась Настя.

– Ну-ну, – со странной интонацией отозвалась Даша и быстренько распрощалась.

С Дашей они были не то подруги, не то конкурентки по блогосфере. Обе одновременно завели свои каналы и теперь негласно соперничали: у кого подписчиков больше, у кого рейтинг круче. Иногда они даже ссорились. Настя неоднократно ловила Дашу за воровством своих идей. На что та отвечала, мол, идеи носятся в воздухе и украсть их нельзя. Когда Настя придумала разыгрывать среди подписчиков наборы косметики и быстро набрала необходимое для монетизации число просмотров, Даша пошла ещё дальше – стала разыгрывать деньги. Изящно и просто.

Насте это казалось примитивной накруткой. Даша же считала упрощением процесса:

«Какая разница, отправишь ты подписчику палетку с тенями или кинешь на карту тысячу рублей? Последнее, кстати, в разы проще».

Настя в душе соглашалась, но всё равно негодовала.

В целом, дружба их носила необременительный характер. И всегда есть с кем поговорить о том же Борисе, например, и с кем посидеть в кафе с бокалом Просекко.

Разговор с Дашей оставил странное чувство, словно подруга хотела что-то сказать, но передумала. И Борис так и не позвонил.

Небольшая разминка и дыхательная гимнастика привели её в равновесие. Но ровно до того момента, когда выяснилось, что кофе тоже закончился.

Так. Сейчас она закажет себе всё необходимое. Приведёт голову и мысли в порядок и подумает, как быть дальше. А ещё лучше будет – позвонить Варе или Кире, школьным подружкам. Они хоть и шли по жизни разными путями, но отношения поддерживали. С годами дружба не только не закончилась, но даже укрепилась.

Правда, виделись они не часто. Так уж получалось. Вот даже с Варварой не удалось в Италии пересечься, а ведь она оказалась в Милане в тоже время, что и Настя. Они списывались, собирались провести немного времени вместе, но Настя закрутилась по бутикам и не успела. А потом началось то, что началось, и стало не до посиделок в кафе.

Вообще-то, дружить с Варварой было трудно. Еще в школе она отличалась изрядным занудством, что выводило легкомысленную Настю из себя. Они даже несколько раз «раздружились» навсегда, и Кире пришлось их мирить.

Кира – вот с кем было легко и удобно. Как с младшей сестрой. Кира с детства бредила сценой, и мечту свою осуществила: играла в театре и «подавала большие надежды», по словам режиссеров. И Кира, в отличие от Варвары, Настиным блогом восторгалась и с радостью принимала подарки «с барского плеча»: косметику, которую коробками завозили рекламодатели, и другие модные штучки.

Даже небольшая беседа с подругами могла бы сейчас вернуть Насте душевное равновесие. Да вот беда: обе они оказались вне зоны доступа. Как обычно, когда были так ей нужны.

Ноутбук пискнул.

«Ваш заказ будет доставлен в течение двенадцати часов. Спасибо за понимание», – выскочила перед ней надпись на экране сайта службы доставки.

Чего? Глазам не поверив, Настя ещё раз перечитала сообщение. Двенадцать часов ждать пока ей привезут кофе? Да она тут с ума сойдёт.

Настя подошла к окну. По улице медленно шла пожилая пара, поддерживая друг друга под локоток, у обоих лица закрыты самодельными повязками. В руках по пакету с продуктами. Мужчина остановился перевести дух, женщина терпеливо ждала. Потом побрели дальше. Вот даже старички и то по магазинам ходят, хотя кругом призывают: «Оставайтесь дома». Что случится, если она быстренько сбегает за продуктами? Только вот маски у неё нет, и, говорят, их, вообще, нигде нет.

Блестящая идея пришла в голову тут же. Настя порылась в шкафу, нашла платочек, приладила его на лицо вроде ковбойской повязки и осталась довольна.

Вскоре она уже выбирала в мини-маркете необходимые продукты. Не забыв сделать фотографию возле полки с кофе.

«Партизанскими тропами иду за любимым напитком!» – гласила надпись под тут же опубликованным постом.

⁂

Фунтиков выполнял рутинную работу, обходил территорию, писал отчеты и периодически мысленно возвращался к девице, которую пришлось навестить утром.

В том, как она распахнула дверь и чуть ли не кинулась ему на шею, было что-то задевающее его сознание.

Ну да, конечно, она ждала не его. А он бы хотел, чтобы кто-то вот так же распахивал дверь ему навстречу. Но Виктория вечно сидела, то в какой-то асане, то в медитации, то слушала лекции всяких гуру. Эта Коржуева, тоже что-то вещает по интернету, изрекает умные в кавычках мысли.

Даже не залезая в соцсети, Фунтиков готов был поспорить, что та несет полнейший бред. Но всё же зашёл. И нашёл.

Как он и думал, канал ни о чём. Косметика такая, косметика сякая. А вот вам видосик, дорогие подписчики, как нанести вечерний макияж, а вот вам видосик, как убрать тени под глазами, если вы всю ночь пили мохито и танцевали под Леди Гагу. Тьфу!

А это что? Фунтиков посмотрел последний пост и прищурился.

Так он и знал. Сразу было понятно, что девица не усидит в четырех стенах.

Подопечных карантинщиков у Фунтикова было на участке чуть больше двадцати, и не все покладистые: на одного даже пришлось составить протокол. Конечно, тот грозил жалобами. Ничего, разок штраф заплатит, поумнеет. А с Коржуевой надо разобраться серьезно.

⁂

Настя не успела поставить чайник, как в дверь позвонили.

Борис, наконец-то! Но в глазок всё же глянула и правильно сделала. На площадке маячила фигура в полицейской форме.

– Анастасия Валерьевна, – раздался голос из-за двери. – Капитан Фунтиков.

– Я полицию не вызывала, – отозвалась Настя.

– Очень смешно.

– Что вам нужно, капитан? Вы пришли проверить, дома я или нет? Убедились? Чем-то ещё могу помочь?

– Вы нарушили карантин, Анастасия Валерьевна. Мне составить протокол, или всё же откроете?

Замок щёлкнул. Участковый вошёл, не делая, впрочем, попытку, сойти с коврика у двери.

– Что скажете, Анастасия Валерьевна? – Фунтиков показал ей экран телефона.

Настя посмотрела на своё фото из магазина.

– Не знала, что вы интересуетесь бьюти-блогами, – пошутила она.

– Интересуюсь, если их владельцы нарушают закон.

– Ой, вот земля рухнула от того, что я сбегала за банкой кофе и шоколадкой.

– Мне кажется, вы не понимаете всей серьёзности положения, гражданка Коржуева.

Настю передёрнуло. Фамилию свою она ненавидела, и в сети уже много лет была Настей Кор.

Интересно, а как этот со своей фамилией живёт? Неужели не комплексует?

– Вас в школе не дразнили поросёнком Фунтиком?

– Напрасно пытаетесь меня задеть. Я своей фамилией горжусь. А вот у вас явные проблемы, раз прячетесь в сети под псевдонимом.

– Что?! – кровь бросилась Насте в голову. – Да что вы себе позволяете?

– Ничего, что не выходит за рамки моих полномочий. Так что, будем составлять протокол или…

– А, понятно… – она скривила губы. – И сколько вы хотите?

Пришла очередь краснеть Фунтикову: кожа на лбу и щеках заалела, он сделал движение, словно хотел сорвать маску с лица, но остановился.

– Я хотел только сказать, что дам вам ещё один шанс, – прошипел он. – Но последний. В следующий раз оштрафую. Без вариантов.

Фунтиков развернулся и вышел.

Настя заперла дверь на все замки и пообещала, что больше никогда не пустит его на порог. Да и, вообще, пусть в домофон звонит, проверяет. Нечего по квартирам шляться.

Телефон на тумбочке задрожал и выдал популярный рингтон. Звонила Даша.

Настя секунду подумала, хочет ли она общаться с подругой или ну её, потом всё же ответила:

– Что у тебя с каналом творится? – с ходу выдала Даша. – Ты так-то решила загубить бизнес, я смотрю.

– А что творится с каналом? – не поняла Настя. – Подожди, гляну.

Он села за ноутбук и глазам не поверила. Под постом о магазине разгорелись нешуточные страсти.

«Вот из-за таких, как вы, власти нас продержат на карантине до зимы», – гневно писала какая-то дамочка с анимешной аватаркой.

«Да что вы ей объясняете, у них же в голове только свои хотелки. Она же не подумала, скольких она успела заразить», – отвечали ей тут же.

Столбик аналогичных комментариев уходил далеко вниз.

– Посмотрела? Ужас, правда? – посочувствовала Даша.

– Ну, подумаешь, – как можно равнодушнее ответила Настя. – Хейтеры должны быть у каждого уважаемого блогера. Они даже на пользу иногда.

– Ну-ну, – хмыкнула Даша, – ну раз так, тогда конечно. Ладно, звони, если что.

Нажав отбой, Настя вернулась к каналу.

Перед Дашей она могла притворяться, что всё в порядке, но перед собой-то нет. Канал заметно просел в рейтинге. Подписчики бежали, как крысы с корабля. Оскорбления сыпались на голову Насти Кор словно яблоки в саду по осени, сыпались и больно били в самые чувствительные места: сначала подписчики яро обсуждали Настину компетентность, потом перешли на личностные качества, затем на политические взгляды. Припомнили даже какие-то незначительные оговорки.

Она попробовала забанить наиболее оголтелых, но на одного убывшего прибегало два, а то и три, и минусовали уже не только последние посты, но и предыдущие.

«Это бывает с каждым успешным человеком, – повторяла Настя. – Это же аксиома. Стоит только достичь успеха, как появляются завистники. Меня ненавидят, значит, я успешна».

Правда, такое самовнушение мало помогало.

По мнению Насти, успешность проверялась денежными знаками, а вот с ними всё было печально. На счете даже на аренду пока не наскреблось. В последнем путешествии она поиздержалась, к тому же в связи с введёнными карантинными мерами возникли непредвиденные расходы.

И словно в ответ на эти мысли раздался звонок от хозяйки квартиры с напоминанием об оплате.

Настя уставилась на цифры на мониторе – точно, начало апреля, почти неделя прошла.

О чём она думает? Почему она всегда забывает о важных вещах? Зачем она накупила кучу ненужного барахла? Ей бы как раз хватило на аренду. Хотя… ведь это всё не просто так – всё покупалось в расчёте на новые публикации. Это были как бы вложения в раскрутку.

Точно! Ей надо просто выложить новый пост. Она же обещала видео с новинками из Милана. Ну, и сделать какой-нибудь интересный макияж.

Насте хорошо удавались образы в стиле какой-нибудь известной личности. Самый первый её лук под Грету Гарбо произвёл фурор, с него-то она и начала расти.

Даша и эту тему попыталась слизать, но получилось не очень. Тут всё же вкус надо иметь.

Настя вздохнула. Даша наверняка втихаря злорадствует. А может, все эти хейтеры её рук дело? Могла Дашка сделать такую пакость? Хотя… ну, допустим, что да, но от этого никак не легче. Теперь уже поздно, и требуется как-то спасать положение.

Она вытащила чемодан на середину комнаты. Надо его разобрать, подготовиться для съёмки и просто продолжать делать своё дело.

Кодовый замок никак не хотел открываться. Похоже, кто-то пытался в нём ковыряться. Такой чемодан испортили!

Настя принесла отвёртку и принялась аккуратно тыкать в колёсики замка. Вроде, получилось. Она дёрнула язычок защёлки, и длинный искусственно наращённый ноготь на указательном пальце с громким треском отлетел куда-то в угол и сгинул там навеки.

Настя смотрела на кривой обломок и беззвучно айкала от боли.

Как ей теперь показывать красивые коробочки, баночки, масочки, если у неё руки, как у бомжихи? И как наносить макияж, изящно держа колонковую кисточку ухоженными пальчиками со свеженьким маникюром?

Она ещё раз повертела рукой. Ноготки были безупречны: не считая криво обломанного указательного. И тут самой не справиться – тут специалист нужен. Катастрофа-катастрофа.

И в этот момент позвонил Борис.

– Привет, малыш, – бодро пропел он ей в ухо. – Как ты там?

– Просто отлично, – в одной тональности с ним тут же пропела она в ответ. – Борюсь с участковым, пытаюсь разобрать чемодан. А у тебя как?

Настя слишком долго готовила почву, демонстрируя свои самые положительные качества: лёгкий нрав, оптимизм, позитивный настрой, чтобы всё испортить именно сейчас, когда ей так нужна его помощь.

– А что участковый? Достаёт? Погоди, я с ним разберусь.

– М-м… хочешь приехать?

На том конце эфира возникла пауза.

– Чуть позже, малыш. Я же тебе говорил, что у нас на работе запарка. Всем нужны тренажёры, представь? Так бы в обычное время брали. Шеф говорит, если бы эпидемии не случилось, её стоило бы придумать. Ты не представляешь, сколько заказов сыплется на сайт. Нам даже пришлось слегка поднять цены. И всё равно гребут. Короче, я же на удалёнке, так работаю даже по ночам. Зато мне тут намекнули, что место коммерческого директора, вроде, за мной.

– Это потрясающе! Нину Сергеевну обрадовал уже? Надеюсь, не забыл передать от меня привет?

Борис неопределённо мыкнул. Мама его та ещё штучка. Но уже то, что Настю представили пред светлые очи потенциальной свекрови, могло считаться победой. Небольшой. Тут Настя не обольщалась. Если честно, она не совсем была уверена, что хочет войти в семью Бориса с её такой сложносочинённой родословной.

Нет, совсем уж голубой крови у Горюновых не нашлось бы даже под микроскопом, но так как в семье имелся дед академик, прабабушка лауреат научных премий за какие-то исследования, и ещё прапрадед артист императорского театра, то Борис, можно сказать, происходил из семьи потомственной интеллигенции. О чём гостье было объявлено буквально в первые минуты знакомства.

Настя сделала губами «О» и с благоговением прослушала краткий экскурс в семейную историю.

Хорошо, ей хватило ума и сообразительности не строить из себя ровню. Мать, банковская служащая, и отец, инженер, конечно, и рядом с такими титанами духа не стояли. Настя тогда сделала упор на собственные успехи, мол, стремлюсь достичь материальной независимости, творчески реализоваться, замужество и орава детишек не входит в ближайшие планы.

Короче, она тогда старалась вовсю и вроде преуспела. Во всяком случае, Борис иногда передавал ей мамины приветы.

– Потерпи, малыш, когда всё закончится, покажу тебе один милый ресторанчик.

– А когда оно закончится? – Настя вздохнула. – Ты не представляешь, как мне тут одной плохо. Может, ты всё-таки?..

– Знаешь, малыш, – голос у Бориса стал жёстким, – прости, но я отвечаю за своих людей. Представь, ну, хоть на минуточку, что ты… э… ну, скажем, носитель. Мы же не можем этого знать наверняка?

– Ты же сам сказал, что на удалёнке сейчас?

– Ну, как… вот вчера совещание было. Гендир собрал всех в офисе. Не любит он по скайпу общаться. Да и без этого дёргают то и дело. То на складе проблемы, то с поставщиками. Так что на карантин мне садиться никак. Слишком многое поставлено на карту. Ты же умненькая у меня, должна понимать.

Настя закусила губу. «Умненькая» в его устах прозвучало, как «дурочка набитая». Понятно. Значит, и с ногтями он ей не поможет. Своей машины у неё не было. Хотела как раз перед всеми этими событиями взять в кредит, но не успела. И слава богу. Ладно, сама справится.

Разговор с Борисом оставил тревогу. Словно что-то недоговорённое повисло между ними. Настя посмотрела на фотографию в рамочке. Они в обнимку на фоне заснеженных вершин. Самый лучший её отдых. Там они познакомились. Там Борис учил её кататься на лыжах, не зная, правда, что этим умением Настя овладела ещё в детстве, спасибо, папе. Поэтому быстрые Настины успехи Бориса радовали, а Насте давали неоспоримое преимущество перед другими претендентками. Ведь известно, что мы в ответе за тех, кого приручили.

Сердце чуть кольнуло.

«Всё же я его люблю, – она взяла в руки снимок. – Такой красивый, умный, заботливый. С ним надёжно и спокойно. И он мне очень-очень дорог. Ничего, ничего. Всё будет хорошо».

⁂

Рабочий день, длинный, как трубопровод «Дружба», заканчивался. У Фунтикова от многозадачности слегка перекашивались мозги. Вдобавок получил с утра нагоняй от начальства. Нет, не он один, другим тоже досталось: за последнюю неделю ограбили несколько аптек, а у полиции никакой зацепки до сих пор. Хотя с другими видами краж стало легче. Квартиры пока взламывать не с руки: жильцы дома сидят. И хулиганство почти затихло, опять же по причине всеобщей самоизоляции.

Он проверил список дел: вроде успел всё, а что не успел, можно перенести на завтра. Сдал табельное, расписался в журнале, попрощался с дежурным.

Непривычно пустые улицы освещались уличными фонарями. Надоевшая за день маска пошла в карман.

Как же хорош холодный, но уже вполне весенний воздух!

Он вдохнул всей грудью. Да, не забыть купить Дугласу наполнитель для лотка и что-нибудь вкусненькое.

Фунтиков зашёл в магазин, перешёл дорогу и краем глаза заметил, как шарахнулась в сторону какая-то женщина в стёганом мешковатом пальто и вязаной шапочке.

Шарахнулась она именно от него, тут у капитана сомнений не было. Профессиональная чуйка редко его подводила.

Женская фигура торопливо шла по тротуару, низко наклонив голову. Фунтиков двинулся следом чуть поодаль. Женщина свернула во двор, и он увидел её профиль буквально на секунду, но и этого хватило, чтобы узнать.

Нарушителей порядка капитан не любил даже больше, чем преступников. С тех, что взять – у них природа такая. А вот те, кто по глупости или по своей излишней самонадеянности нарушают правила, те, по его мнению, самые вредные члены общества и есть. Как известно, все инструкции написаны кровью идиотов.

Он догнал женщину и схватил под руку.

– Ай! – вскрикнула та и дёрнулась, а когда разглядела, кто так грубо посмел вторгнуться в её личное пространство, дёрнулась ещё сильнее.

Фунтиков держал крепко.

– Вижу, вам закон не писан? Надеюсь, штраф вас немного утихомирит. Пройдёмте, гражданка Коржуева.

– Куда? – Она всё ещё пыталась вырвать у него свою руку. – Пустите! Мне же больно. Я кричать буду.

– Наряд вызвать? Хотите проехать в отделение в автозаке и в наручниках? Хорошо. Не забудьте потом фото в своём бложике разместить про полицейский произвол.

– Какие слова-то мы знаем! – с ненавистью выпалила она. – Прямо удивительно. Вы специально за мной следите, что ли? Что вы привязались? Во всём городе только я карантин нарушаю?

– Мне нет дела до других. Я отвечаю за свой участок. А вы представляете опасность для окружающих. Для таких, как вы, предусмотрен штраф от пятнадцати до сорока тысяч.

– Сколько? – Глаза у неё округлись, и внезапно наполнились слезами. – Я же не специально. Мне просто очень надо. Очень-очень… Тут мастер по маникюру недалеко живёт. Только она одна согласилась мне помочь. Остальные отказались. Это просто ужас какой-то! Словно я прокажённая. А я не больная, нет. У меня вот! – Тут Фунтикову под нос была сунута рука с вытянутым пальцем.

– Что вот? – не понял он.

– Ноготь, – всхлипнула Коржуева. – Сломался. А мне видео снимать. А как?

Нет, никогда ему не понять женщину. Это какая-то иная Вселенная. Со своей вывихнутой наизнанку логикой.

Девушка меж тем продолжала причитать. Что-то о потере рейтинга, о каких-то хейтерах, которые налетели на её канал, о квартирной хозяйке…

– Стоп, – сказал Фунтиков. – Это всё прекрасно, в смысле, неприятно, но разве даёт вам право рисковать здоровьем других людей? Пусть весь мир летит в тартарары, Насте Кор на это плевать.

– Нет, – тихо ответила она и шмыгнула носом. – Я просто не хочу лишиться того, к чему шла два года. Это моя работа, возможно, она кажется вам глупой, никчёмной, но другой у меня нет. Если я не заплачу за квартиру, меня выселят, сможете порадоваться. Я ведь, по вашему мнению, бездельница. Так?

– Я этого не говорил, – буркнул Фунтиков.

– Неважно, главное, вы так думаете. Думаете, не знаю, что вы говорите про блогеров? Да всё я знаю. Вот и родители тоже не понимают, чем я зарабатываю. Им странно, что сижу дома, пишу статьи, выкладываю видео и этим живу.

– Да кому сейчас это всё нужно, – в сердцах бросил Фунтиков. – Эти ваши видео. Люди по домам засели, боятся на улицу выйти, а вы им про какие-то баночки с кремом втираете.

– Видимо, никому, – внезапно согласилась Коржуева. – Ни видео, ни я. Хоть бы кто поинтересовался, как у меня дела, есть ли еда, не заболела ли.

– Да бросьте прибедняться, Анастасия Валерьевна. У вас хороший блог, куча подписчиков, рекламодатели…

Коржуева махнула рукой и отвернулась.

– Ладно, – решился Фунтиков, – идёмте.

– В камеру?

Фунтиков глазами выразил недоумение и вновь крепко взял девушку за руку. Развернул, кивнул в сторону улицы.

– Домой. Маникюр потом сделаете, через две недели, если будет ясно, что вы здоровы.

⁂

Настя шла, кутаясь в воротник пальто. Фунтиков шагал рядом, голова поднята, глаза сканируют местность, в руке пакет с продуктами.

Как нелепо. Надо же было ей наткнуться именно на него. Без маски она не сразу его узнала. Вот надо было ехать на такси. Но свободной машины на онлайн-сервисе не нашлось, а маникюрша сказала, что у неё мало времени, только пока муж с работы не приехал. Она, наверное, тоже бы отказалась, как и две другие, но соблазнилась двойным тарифом. Пришлось рискнуть и добираться пешком, и вот результат. Да ещё Настя от отчаяния принялась ему жаловаться на свою несчастную жизнь. Смешно просто. Можно подумать полицейскому есть до этого дело. Хотя… вроде не стал её штрафовать, и то ладно.

Они остановились возле перехода. На той стороне улицы ярко сияли большие окна аптеки. Через них виднелись прилавки с коробочками лекарств, и одинокий посетитель возле кассы.

Фунтиков вдруг стиснул Настину руку и потащил через зебру, не дожидаясь зелёного сигнала светофора.

Настя семенила за ним, радуясь, что на дороге не оказалось машин.

– Держите, – сунул он ей пакет, как только они ступили на тротуар.

– Зачем?

– Да, возьмите же. И отойдите в сторону.

Фунтиков отпихнул её и быстро взбежал по невысоким ступеням к аптечным дверям. Настя с вытаращенными глазами смотрела, как полицейский бросился к парню в чёрной куртке и заломил тому руку за спину. Аптекарша в белом халате и маске убежала куда-то во внутренние помещения, а на Фунтикова сзади накинулся другой человек.

Чтобы лучше видеть, Настя сделала шаг вперёд и машинально достала телефон, включила запись. В руке одного из напавших на Фунтикова блеснул нож.

Настя беззвучно вскрикнула. Оба парня были в чёрных тряпичных масках.

С улицы схватка в аптеке походила на кино. Вот Фунтикову удалось выбить нож из рук одного нападающего и повалить его на пол. Второй накинулся на полицейского сзади, они сцепились, нанося друг другу удары. Тот, кто лежал на полу, тяжело поднялся, попятился и выбежал из дверей прямо на Настю. Она так и застыла, держа телефон перед собой.

– Ах ты стерва! – рыкнул парень.

Маска его сползла на подбородок, открыв асимметричное лицо с вогнутой внутрь левой скулой. Он рванул телефон из её рук, толкнул в грудь пятернёй и побежал по улице.

Настя отлетела к стене и съехала на землю.

В голове шумело, и всё вокруг казалось нереальным, словно кино продолжалось. Она встала, держась за стену, подобрала пакет Фунтикова и зашла в аптеку.

Бледная женщина-провизор с маской, висящей на одном ухе, что-то сказала. Настя не вслушивалась, она смотрела на Фунтикова. Тот, раскрасневшийся, с растрёпанными волосами, да, с этим своим смешным полубоксом, нависал над парнем, полулежащим на полу.

– Всё, Панкратов, теперь я тебя точно закрою, – Фунтиков стянул с него маску. – Я тебя предупреждал на моём участке не промышлять? Я тебе шанс давал? Кончилось моё терпение. Кто с тобой был? – Он рывком поднял его на ноги.

– Не знаю, начальник, – скривился Панкратов. – Впервые вижу. Просто в аптеку зашёл. За лекарством. А тут вы! Что за дела?

Провизор ахнула.

– Да как же это? Я десять лет работаю, ни разу такого не было, чтобы ножом угрожали. Представляете? – Она повернулась к Насте. – Доставай, говорит, деньги, а то порежу.

– Не гони! – крикнул грабитель. – За такие слова и предъявить можно.

– Молчи, Панкратов, – Фунтиков тряхнул его за шкирку.

– Права не имеете трогать, – парень оскалился. – Нарушение прав человека. Девушка, свидетелем будете.

Фунтиков резко обернулся, увидел Настю, сделал глазами «я же просил стоять там».

Настя виновато пожала плечами.

– Я полицию-то вызвала, – сказала провизор. – А они быстро приедут?

– Быстро, – Фунтиков вытащил телефон. – Анастасия Валерьевна, идите домой. Сейчас наряд приедет, не стоит вам здесь находиться.

– А вам свидетель разве не нужен? – Она склонила голову, разглядывая этого нового Фунтикова, который со своими сведёнными вместе бровями, узко сощуренными глазами напоминал сейчас шерифа на Диком Западе, собирающегося повесить конокрада.

– Нет, – буркнул он, – без вашей помощи обойдусь. Идите, или вы хотите попасть в криминальные новости: популярная блогерша, нарушив карантин, стала свидетелем ограбления. Так, что ли?

– Не хочу, – мотнула она головой, представив себе, какой вой поднимется в соцсетях. – Спасибо вам… капитан.

Наверное, не надо было этого делать, но тело среагировало быстрее, чем разум.

Глаза Фунтикова широко раскрылись, когда она приблизилась, приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щёку, потом быстро вышла и почти бегом припустила по улице. Где-то за поворотом надсадно надрывалась сирена.

Только дома Настя с удивлением заметила болтающийся на локте пакет участкового. Она достала упаковку с наполнителем и пачку кошачьего корма.

– Ах, вот ты какой, Фунтиков, – хмыкнула она и повесила пакет на вешалку в прихожей.

Посмотрела на обломанный ноготь, поразглядывала со всех сторон.

Что ж, что тебе мешает, то тебе поможет. Она потянулась за телефоном и застыла, вспомнила: его же отобрал тот страшный грабитель с вогнутой скулой.

Эпизод тут же прокрутился у неё перед глазами. Вот он протягивает руку, смотрит в лицо, скалится.

Её передёрнуло запоздалым страхом. У него же был нож!

Нет, на улицу она больше ни ногой. Ничего, посидит дома, целее будет.

⁂

Ноутбук приветливо пискнул. Завертелась иконка Скайпа.

Настя провела рукой по красиво уложенным волосам. Она старалась, приводя себя в порядок.

Пошёл вызов, наконец, экран вспыхнул.

Привет, малыш, – улыбнулся Борис. – Отлично выглядишь. Как ты там?

– Хорошо, – Настя кокетливо склонила голову. – Скучаю. По тебе.

– Я тоже, – Борис состроил гримасу. – Очень хочу поцеловать твои пальчики.

Настя рассмеялась. Показала руку.

– Смотри, какой ужас. Сломала.

– Печалька. Надеюсь, ты не впала в депрессию?

– Наоборот, – она победно вскинула голову. – Сделала убойное видео. Рассказала, как сижу на карантине, как спасаюсь от скуки и депрессии. Какие фильмы смотрю, какие книги читаю. И ты, знаешь, зашло. Народ проникся.

– Всегда говорил, что ты креативна. Ничего, когда всё закончится, мы с тобой такой праздник закатим…

За спиной Бориса открылась дверь, в неё заглянула девушка.

«Дорогой, я в душ. Присоединяйся».

Борис втянул голову в плечи, увидел окаменевшее лицо Насти и захлопнул крышку ноутбука.

Тёмный экран, в который она пялилась, не отпускал долго-долго, пока не раздался сигнал вызова.

Рука машинально нажала «ответить». На экране показалось Дашино лицо.

– Привет, смотрю, ты в Скайпе сидишь, дай, думаю, позвоню. Что у тебя с телефоном? Набирала тебя весь вечер.

– Телефона нет. Потеряла.

– Понятно. Видела твой последний видос. Ну, молодец. Мой последний тоже неплохо зашёл. Я там показывала, как маску сшить. Люди сейчас хотят простых решений…

– У Бориса в квартире другая женщина… – прервала её Настя.

– О! То-то я смотрю, ты с таким лицом сидишь. Да я давно хотела тебе намекнуть. Но как-то всё боялась.

– Чего?

– Ну, в чужие отношения лезть себе дороже, сама знаешь. А так, да. Видела его как-то с девицей. Один раз на машине мимо ехал, другой в ресторане на Невском сидели. Питер город маленький, – Даша усмехнулась. – Куда не пойдёшь, вечно на знакомых наткнёшься.

– Спасибо, – кивнула Настя.

Даша скорчила виноватый вид.

– Ладно, не парься. Не я первая, не я последняя. С кем не бывает. Хорошо, что узнала сейчас, а не когда-нибудь потом, когда уже ипотека и трое детей.

– Ты только не обижайся на меня, ладно? Знаешь, ты ведь у меня единственная подруга. Мне кроме тебя и поговорить-то по душам не с кем. Ладно?

Настя махнула рукой и отключилась, чтобы не расплакаться.

Надо же, она для Даши подруга. А Даша для неё кто? Нет, что-то неправильно в этом мире, если люди боятся быть искренними.

Она провела рукой по щеке, посмотрела на пальцы, на которых остался тональный крем. Даже лицо приходится прятать из страха, что настоящее никому не понравится.

Потом она долго смывала под горячим душем косметику и слёзы. Первое смылось быстрее.

⁂

Народ в очереди послушно соблюдал дистанцию.

Настя встала в конец со своей тележкой. Первый выход на улицу после двухнедельного заточения казался праздником. Губы против воли растягивались в улыбке.

Она поправила маску. В принципе, даже удобно: можно особо не краситься. В масках все одинаково уродливы.

– Я теперь в магазин только днём, – сказал кто-то за спиной.

Настя покосилась: две женщины пенсионного возраста пристроились за ней в очередь. Обе в самодельных тряпочных масках. Обе громко перебрасывались новостями, не обращая ни на кого внимания.

– Так, конечно, на прошлой неделе на знакомую прямо возле дома напали, пакет с продуктами отобрали. А полиции и дела нет!

– Да нет, наш участковый-то, ой, хороший парень. Всегда поможет, сколько раз ни обращалась, всегда помогал. Помнишь его?

– А не его в больницу-то положили на днях? Вроде, даже в реанимацию. Говорят, в тяжёлом состоянии.

– Да ты что? А слышала, что карантин хотят на полгода ввести? Вот мне сосед вчера из газеты читал…

Женщины продолжали болтать, а Настя стояла с окаменевшим видом. Они сказали: участковый в реанимации.

В задумчивости она шла к дому. Да, после случая в аптеке Фунтиков зашёл один раз, и то не поднимался, а позвонил в домофон. Коротко представился, напомнил про «оставайтесь дома до окончания срока карантина» и всё.

Наверное, надо было сказать ему про украденный грабителем телефон, но так как Фунтиков говорил сухо, она промолчала. Не хотела выслушивать очередные нравоучения. И вообще, есть ли ему дело до какого-то телефона? Скорей всего, нет.

С тех пор участковый её больше не проверял, а она, пребывая в расстройстве от предательства Бориса, даже не обратила на это внимания.

Могла она заразить его? Говорят, есть скрытые носители, сами не болеют, а других заражают. Но у неё же брали тест, и, если бы он был положительный, ей бы сказали.

Бедный Фунтиков. А как же его кошка? Интересно, у него есть семья, жена, дети?

Надо съездить в больницу. Нет, сначала в полицию, там же знают, куда его положили. И даже не сходить, а позвонить. Хотя они вряд ли дадут сведения неизвестно кому о сотруднике.

Хорошо, она обзвонит справочные всех больниц и узнает, не лежит ли у них в реанимации некий Фунтиков…

Тут она застопорилась, потому что не помнила, ни имени его, ни отчества. Не только не помнила, но и не знала никогда. Вот она шляпа!

Лампочка в подъезде не горела, лестница тускло освещалась дневным светом сквозь давно не мытые окна. Что-то толкнуло её в спину, она по инерции пробежал несколько шагов вперёд, и больно стукнулась об стену. Грубая рука дёрнула её за ворот, развернула. Вскрикнуть она не успела: горло оказалось пережато.

– Слышь, ты, – прошипели ей в лицо, дохнув гнилостным запахом. Настя дёрнулась, узнав парня с вогнутой скулой. – Если показания на кореша дашь, не жить тебе.

– Какого кореша? – прохрипела Настя. – Вы кто?

– Память отшибло? – Грабитель помахал перед ней телефоном в розовом футлярчике. – А что снимала, забыла уже?

Она попыталась оттолкнуть его, но безуспешно.

– Что вам надо?

– Кореш мой на нарах парится, суда ждёт. Аптекарша свидетель. Была. Но теперь уже ничего не скажет. А ты, если вякнешь, с тобой что-то плохое случится. Поняла? Я тебе личико сейчас поправлю, чтоб быстрей дошло.

Настя с ужасом увидела в его руке нож и зажмурилась. Кричать не было сил, и воздуха в лёгких тоже не хватало.

Глухо лязгнула железная дверь. Звуки доносились до Насти с задержкой, будто она попала в странный тягучий сон.

Внезапно стало легко и свободно, она вдохнула открытым ртом и увидела странную возню у себя под ногами. Отступила на шаг, сфокусировала размытое зрение. Один человек сидел на другом и мутузил его кулаком по лицу. Потом этот, сверху, тяжело поднялся, отдуваясь и держась за стену.

Настя ойкнула.

– Вы как, Анастасия Валерьевна? – спросил Фунтиков.

Она закивала, мелко-мелко, как птица.

– Не порезал?

Голова её затряслась слева направо, нет, мол.

– Ну, и хорошо.

Человек на полу шевельнулся, Настя вскрикнула. Фунтиков медленно повернул голову, достал наручники, надел грабителю на одну руку, подтащил его к перилам, пристегнул.

– Вот так. Вам придётся дать показания, Анастасия Валерьевна, и в суде выступить. Если не испугаетесь. Или побоитесь?

– А он правду сказал, что аптекаршу…

Фунтиков кивнул.

– Запугал. Та от показаний отказалась. Мол, никто её не грабил, ножом никто не угрожал. Так что, придётся выпустить невинного человека. Как-то так. Ну, я тоже понимаю, у неё дети, страшно за них.

– Я дам показания, – твёрдо сказал она. – Нельзя, чтобы такие по улицам ходили.

– Посмотрим, – Фунтиков чуть усмехнулся. – Это вы сейчас такая смелая, поглядим, что завтра скажете.

– Ну, знаете, вы очень уж обо мне хорошего мнения.

Фунтиков нагнулся и поднял розовый телефон.

– Ваш?

– Мой. Он у меня его отобрал, там, возле аптеки. Я видео снимала.

– Вы меня поражаете, Настя. Почему сразу не сказали?

Настя пожала плечами, удивлённая, что назвал её просто по имени, без отчества.

– Сначала забыла, а потом вы же не приходили.

– А позвонить не могли?

– Откуда? Думаете, у меня сто телефонов? А выходить на улицу не могла, вы же знаете.

Фунтиков развёл руками.

– Значит, вот как он на вас вышел. Понятно. Посмотрите, видео ещё цело или он его стёр?

Настя зашла в видеозаписи. Нет, видео ещё сохранилось, чудом, не иначе. Конечно, пароли в соцсетях она поменяла в тот же день, как лишилась телефона. Но не сразу. Спохватилась только вечером, когда боль от измены Бориса немного отступила.

– Идите к себе, сейчас приедет наряд. К вам зайдёт следователь записать показания. Тут ничего интересного уже нет.

Прикованный за руку грабитель в это время пришёл в себя. И Настя поспешила уйти.

«Какая всё же неприятная работа у этого Фунтикова. Каждый день общаться с такими личностями. Так, конечно, станешь мизантропом», – думала она, взбегая по ступенькам.

А ведь она так и не узнала, как его зовут. Хотя в принципе, зачем ей? Фунтиков не в больнице, значит, она ни в чём не виновата. Можно спать спокойно. И телефон к ней вернулся. Правда, Фунтиков его не отдал, сказал, это улика, и она сможет получить его чуть позже.

За дни, проведенные без связи, не считая, конечно, интернета, Насте было удивительно спокойно. Был бы у неё телефон, она бы поминутно ждала звонка от Бориса. Нет телефона – нет пустых разговоров. Если она ему нужна, мог бы и приехать или написать. Но Борис не появился, ни физически, ни виртуально. И она с этим смирилась. Так даже лучше – меньше страданий.

Уже в квартире её немного потрясло.

Настя представила, что могло случиться, если бы Фунтиков не появился таким чудесным образом.

Кстати, зачем он пришёл к ней в подъезд? Хотел зайти? Или у него здесь другие дела?

Настя выглянула в окно. Там уже стояла полицейская машина. Из подъезда вывели грабителя, запихнули в салон.

⁂

Дача показаний оказалась достаточно скучным делом. Следователь выслушал, записал, дал прочитать и расписаться. Как-то всё обыденно, буднично. Фунтиков молча простоял у стеночки. Следователь сунул протокол в папку и встал.

– Мы закончили, Вячеслав. Можно ехать.

Фунтиков отлепился от стены, кивнул.

Настя улыбнулась. Вот как его зовут. Вячеслав. Слава. Слава Фунтиков.

Надо же как. Даже, пожалуй, красиво.

– Идите, Сергей Витальевич, у меня ещё дела на участке.

Следователь вышел. Фунтиков стянул с лица маску, будто хотел что-то сказать на прощание, но не решался.

– Вы забыли, – прервала Настя неловкое молчание, протягивая ему пакет.

– Точно, Забыл. Даже не вспомнил.

– У вас кошка?

– Кот. Дуглас.

Настя хихикнула.

– Почему Дуглас?

– Потому что похож, – усмехнулся Фунтиков.

– Вячеслав… – начала она и запнулась. Имя без отчества могло дать ему ложные представления о том, что она, что у них… Да и ладно. – Может, выпьете со мной кофе? Я как-то перенервничала. Только сейчас поняла, как вы вовремя появились. Вы шли ко мне?

– С чего вы взяли? – излишне резко ответил он и смутился. – Ну, вообще, да. К вам. За пакетом.

– Да неужели? – прищурилась она. – Вы же только что сказали, что забыли про пакет и даже не вспомнили.

Фунтиков хмуро свёл брови над переносицей.

– Мне пора, – буркнул он. – Работа. Извините.

И вышел, не дав ей сказать ни слова.

Настя удивлённо моргнула. Вот так её ещё ни разу не прокатывали. Она сама приглашает мужчину на кофе, а он её игнорит. Да что с ним не так?

⁂

Фунтиков вышел из подъезда. Зачем он соврал, что шёл к ней за пакетом?

Глупо получилось. Вообще-то, он шёл к ней по интуиции.

Накануне свидетельница по ограблению аптеки пошла в отказ: мол, никто ножом не угрожал, показалось вам, товарищ участковый.

По перекошенному лицу аптекарши было понятно, что её сильно запугали, и сделать это мог только напарник задержанного Панкратова. Пока преступник на свободе, аптекарша так и будет трястись от страха. Надо было опросить Настю сразу, конечно, но его так замотали на работе, что он просто не успевал, и всё не слишком важное откладывал на потом. Оказалось, зря откладывал. Мог и не успеть.

Ещё в обед Фунтиков почувствовал лёгкую тревогу, ему казалось, что он должен сделать нечто важное, только пока непонятно, что именно. И вот когда решил навестить Коржуеву, тревога стала нестерпимой.

К дому Насти он почти бежал, и едва зайдя в подъезд, увидел копошащиеся возле почтовых ящиков тени…

Пустая детская площадка трепетала на ветру оборванными лентами полосатого скотча. Толку от этих лент не было никакого, люди всё равно, хоть и с оглядкой, выводили сюда детей.

Фунтиков сел на скамейку, пристроил рядом пакет. Посмотрел вверх и наткнулся на окна её квартиры.

Далась же ему эта гламурная фифа! Что между ними общего? Он мент, она блогерша. Дельфин и русалка. Кофе пригласила его выпить! Великое одолжение сделала.

Занавеска на пятом этаже дрогнула, в окне показалась Настя с чашкой в руке. Сначала Фунтиков решил сделать вид, что не видит её. Но она уже махала ему рукой. Потом отхлебнула из чашки и показала на неё пальцем.

Он в ответ чуть пожал плечами. Встал. Сделал неуверенный шаг в сторону дороги.

Настя погрозила ему кулаком. Он чуть усмехнулся и повернул к дому. Её кулачок выставил большой палец вверх.

«Ладно, – ворчливо размышлял Фунтиков, нажимая кнопку домофона, – кофе это просто кофе. Это абсолютно ничего не значит».

Перед тем, как дверь квартиры распахнулась, он успел подумать: «Интересно, а Дугласу она понравится?».

4 серия. Антон Чиж «Бригелла»

Неприятности в карантине коварнее неприятностей обычных.

Варвара поняла это, стоя с чемоданом и сумкой на выходе из аэропорта Гульельмо Маркони. Винить было не кого. Нет, конечно, была конкретна персона, из-за которой она оказалась в глупейшей ситуации. Вот только обвинять ее Варвара не желала. Кто виноват, знала. А вот, что теперь делать…

…Все началось с того, что пришла информация: чартер для российских граждан будет отправлен завтра утром.

Варвара глянула на часы: у нее оставлялось меньше суток. Потратить их с пользой и удовольствием негде. Библиотеки закрыты. Знаменитая опера, Teatro Comunale di Bologna, закрыта. Театры на замке. Болонский университет закрыт. Палаццо закрыты. Закрыты музеи. Национальная Пинакотека Болоньи закрыта. Соборы и базилики закрыты. Гулять по пьяцца Маджоре и улицам нельзя. Осадное положение. Больницы переполнены. Властвует страх, как во время чумы.

И потому Варваре захотелось остаться.

Русский авось, которого мы иногда стесняемся, нашептывал: «Давай, давай, старушка, попытай удачу, рискни, авось, выгорит!».

Умной половиной разума Варвара понимала, что сидеть в Италии все равно, что сидеть в тюрьме. Но шальная жилка подзуживала поступить нелогично, глупо, бессмысленно и недальновидно. И это самые мягкие из эпитетов, какими наградил бы дед, если бы узнал о внезапном желании Варвары. Хорошо, что он не знал. Пока не знал…

Не было ни единого шанса, чтобы остаться. Жить в номере нельзя. Гостиница уже была закрыта на карантин, Варвару посели в качестве большого одолжения лично коммиссарио Филиппе. И только до чартера.

В номере уборку не делали, полотенца не меняли, ресторан не работал. Портье не мог дождаться, когда синьорина освободит номер. А еще умники из авиакомпании позвонили на рисепшен гостиницы. Так, что портье включил обратный отсчет, когда повесит на гостиницу замок, и отправится домой попивать кьянти.

Оставалось только собирать вещи. И Варвара принялась их собирать.

Тут разум с отвагой устроили отчаянную схватку. Разум требовал поставить будильник пораньше, чтобы успеть в аэропорт. Отвага, сестра глупости, соблазняла поспать подольше.

Выбрать победителя Варвара не могла, злилась и закидывала вещи в чемодан.

Спать легла около полуночи. А в четыре утра разбудил заботливый негодяй и пожелал ей доброго утра.

Портье был так мерзок, что собрал синьорине бутерброды в дорогу и вызвал такси. Которое прибудет через двадцать минут. Как раз, чтобы синьорина успела спуститься вниз.

Варвара выдавила из себя благодарность по-итальянски, а про себя пожелала портье, чтобы карантин стал для него кромешным адом. Какой устроят жена и дети, если сидеть с ними дольше двух часов.

Город был пуст. Такси везло Варвару в аэропорт, как возят президентов: по «зеленой волне». Как назло: шину не прокололи, бензин не кончился.

Варвара втащила чемодан в зону отправления за два часа до отлета. На таблице вылетов в строке чартера горел зеленый огонек. Даже погода выгоняла Варвару из Италии, желая принять в Петербурге.

Российские граждане, убегавшие от эпидемии, но еще не привыкшие носить маски, толпились у стойки регистрации.

Варвару охватила тоска. Вспомнив, что призирает любые очереди, она оттащила чемодан к дальнему ряду кресел, и устроилась как можно уютнее. Оставалось только закрыть глаза и вздремнуть.

Варвара закрыла и вздремнула. Да так крепко, что прослушала объявления о завершении регистрации и призывы к «синьорина Ванзарофф» срочно подойти к стойке регистрации.

Варвара проснулась, когда до вылета осталось три минуты. Она подхватила багаж, подбежала к стойке и выдала пятьдесят оттенков отчаяния пассажира, опоздавшего на самолет.

Менеджер авиакомпании могла только посочувствовать: самолет уже выруливал на взлетную полосу. Запрыгнуть на ходу в него еще никому не удавалось. Не считая голливудских боевиков.

Варваре предложили перенос на следующий чартер, только неизвестно, когда будет рейс. И будет ли вообще.

Выразив глубокую благодарность, Варвара оставила для связи свой номер.

Радоваться мешала совесть.

Варвара отлично знала, кто именно помог ей опоздать на самолет. Укоры совести смела волна счастья: она осталась в Италии! Но как только Варвара вышла из аэропорта, волна схлынула, а брызги высохли. Она осознала всю глубину глупости, которую натворила.

Банальный вопрос: где жить?

В обычное время решается настолько просто, насколько хватает денег. Но сейчас… В карантине…

Куда деваться?

Гостиницы закрыты. Знакомых в Болоньи нет. Не считая коммиссарио полиции Филиппе. Не просить же его пожить в тюремной камере? Сыро и завтраки плохие…

Реальная перспектива коротать дни до чартера в транзитной зоне аэропорта показалась столь ужасной, что Варварой овладело незнакомое чувство. Чувство паники. Паники, когда хочется зажмуриться и визжать, пока кто-то большой и добрый спасет…

Даже маленькой девочкой таких глупостей Варвара себе не позволяла. Тем более, не позволит, когда стала большой. Она умная, сильная, решительная, сообразительная, начитанная, образованная, знает несколько языков, пишет диссертацию. И да, она знает, что делать в дикой ситуации, которую сама же и устроила.

Варвара нажал иконку ватсапа.

– Д-е-е-е-д, – произнесла она, привычно растягивая.

– Рейс перенесли, отменили или задержали? – вместо приветствия спросил дед.

Он умел сразу схватить суть происходящего.

– Я опоздала, – сказала, Варвара, чувствуя, как горят уши.

– Блестящий поступок, мадемуазель…

Оправдываться байками, что уснула в зале отправления было бесполезно: дед умел отличать вранье даже по ватсапу. Он слишком хорошо знал способности внучки, чтобы поверить в такую внезапную слабость. Непростительную для фамилии Ванзарова.

– Что мне делать? – только спросила Варвара.

– У тебя есть шанс изучить жизнь итальянских бомжей. В жизни пригодится, – ответил дед.

Что и следовало ожидать. А вот утешений он него ожидать не следовало.

– Подскажи идею, куда мне деваться? – спросила Варвара, намекая на международные знакомства деда.

– Из любой ситуации есть простой выход. Ищи его. То есть, думай. Если не забыла, как это делается. Когда найдешь – позвони.

И дед отключился.

Варвара ощутила нечто вроде подзатыльника. Виртуального, но крепкого. Как раз такого, какой ей был нужен.

Она посмотрела на смартфон.

Вместо сопливой чуши, какой украшают экран некоторые девушки, Варвара держала старинную фотографию. Господин крепкого сложения в парадном мундире с орденом на шее смотрел на праправнучку строгим и мудрым взглядом. Как будто укорял, что его кровь, его наследница по прямой натворила столько глупостей. И хуже того: забыла девиз, с которым ее воспитывали с детства: «Правильное решение – всегда простое». Настолько простое, что его трудно заметить.

Варвара мысленно сказала великому предку «спасибо» и поняла, как выбираться из ловушки.

Шанс был. Но минимальный.

Кому нужно сдать жилье в разгар карантина? Трудно представить.

Варвара зашла на сайт аренды квартир и набрала условия, какие могла себе позволить.

Чудо случилось сразу: выскочило объявление, поданное буквально вчера. Большая квартира за смешные деньги. Наверное, рынок упал под натиском эпидемии. Хозяева готовы были отдавать жилье буквально за копейки. То есть, за евроценты…

Варвара набрала номер. Ответила женщина с приятным, глубоким голосом, не слишком молодым, скорее, поздних лет. Она подтвердила, что готова сдать квартиру. Только заезжать надо немедленно, срочно, сейчас.

Варвара была готова приехать из аэропорта.

Оплата на три месяца вперед…

На это Варвариных запасов хватило.

У нанимателя квартиры будет строгое условие: не приближаться и не пытаться открыть дверь, что находится рядом с кухней. Даже заглядывать в замочную скважину нельзя. В остальном – квартира в полном распоряжение нового жильца, включая интернет.

Варвара заверила, что не страдает любопытством, а слово держит.

Тогда никаких препятствий!

Донна Сакетти, так хозяйка представилась, сказала, что ключ находятся под ковриком у дверей, сама она уже уехала на Сицилию к родственникам, где эпидемия не слишком свирепствует. Деньги перевести на счет, который отправит в мессенджер.

Дзинькнуло сообщение.

Варвара обещала перевести деньги в течение получаса.

Донна Сакетти ответила, что верит девушке с таким красивым голосом. И даже акцент у нее милый. Приехала из Польши?

Варвара хотела признаться, что из России, но дама отключилась. Это уже не имело значения. Случилась самая быстрая и выгодная аренда квартиры. Во всяком случае – в истории Варвары.

В карантине обнаружились плюсы. И не только в съеме жилья: таксисты на стоянке аэропорта предлагали отвезти дешевле, еще дешевле и совсем дешево. Так дешево, что Варвара поняла: таксист, который привез ее в аэропорт, в коммерческом сговоре с портье.

Они приехали в южную часть города, район виа Rodolfo Audinot. Где-то поблизости были ворота Сарагоцца[4].

Таксист предложил донести чемодан, но Варвара отказалась. Она рассматривала дом, в котором ей предстояло сидеть в карантине.

С виду – довольно уютный. Строение не слишком старое, если учитывать возраст Болоньи. На глаз – постройка конца XIX века, с архитектурными излишками стиля арт-нуво. Три этажа, не слишком широких. Значит, не больше двух квартир на этаже. Дом напоминал большую виллу. Не очень крутую по меркам жителей Рублевского шоссе, но для Болоньи вполне солидную.

Бельэтаж занимал ювелирный магазин, наглухо закрытый раздвижными стальными решетками. Эпидемия указала, чего, на самом деле, стоят все бриллианты мира по сравнению с вакциной. И здоровьем, конечно.

Варвара поднялась на первый этаж. Под мохнатым ковриком нашелся ключ. Замок мягко поддался, она вошла в квартиру.

Наверняка в ней была сделана перепланировка. Лишние стены исчезли, вместо комнат и коридора появилась большая студия, переходящая в просторную кухню.

Варвара сразу заметила белую дверь рядом с ванной, к которой нельзя приближаться. Конечно, ее потянуло заглянуть хотя бы в замочную скважину. Но ведь обманывать хозяйку недостойно.

Она всего лишь подергала ручку и убедилась, что дверь заперта. А, приложив ухо к створке, услышала эхо, как от пустого помещения. Может, кладовка?

Оглядевшись, Варвара обнаружила досадную мелочь, о которой умолчала хозяйка: в квартире не было ни спальни, ни кровати. Только глубокие кресла и широкий мягкий диван. Спать придется на диванных подушках.

Пустяки, Ванзаровы и не такие трудности преодолевали.

Варвара занялась подробным изучением того, что ей досталось в аренду.

Квартира была обставлена со вкусом. Донна Сакетти не жалела денег на мебель, плазменную панель, музыкальный центр, современное оборудование кухни (от духовок до холодильника в человеческий рост), дизайнерскую люстру в комплекте со светильниками и торшером, фарфоровые статуэтки и украшения интерьера.

Мраморный камин с кованой кочергой и совком для углей сиял достоинством аристократа. На каминной полке были выставлены антикварные безделушки, старинный постижерский болван, на каких растягивают парики в театральных мастерских, и шкатулка английской эмали.

Варвара не удержалась и приоткрыла крышку. Блеснули кольца, серьги, колье, сваленные кучей. Стало стыдно, будто подсмотрела чужую тайну. Проверять настоящие драгоценности или бутафорские желания не было. Она захлопнула шкатулку.

Донна Сакетти, вероятно, излишне доверчива.

А доверчивость – первый признак слабоумия, как говорил дед своим ровесникам. Сдать такое жилище первому позвонившему, даже не видя человека, странный риск. Или донна искренно верит, что люди не нарушают заповедь «не укради»? В этот раз ей точно повезло.

Больше шкатулки Варвару привлекли развешанные по стенам афиши с автографами. Так было приятно отмечать премьеры.

Спектакли были из разных театров Болоньи: Teatro Il Celebrazioni, Teatro Duse и даже Arena del Sole, где в 1984 году ставил Юрий Любимов, как помнила Варвара. Среди исполнителей нашлась фамилия хозяйки квартиры. А вот роли донне Сакетти доставались неглавные. В середине списка действующих лиц.

Пройдясь, Варвара изучила висящие и стоящие в рамках фотографии.

Портрет хозяйки на каминной полке, кого же еще, был исполнен в стиле фотографий голливудских звезд середины пятидесятых голов.

Донна Сакетти словно выглядывала из края снимка, взгляд ее был устремлен ввысь. И вся она, молодая и летящая, казалась свежей, воздушной и вдохновенной. Какой бывает девушка в пору цветения. Чем-то неуловимым она была похожа на Роми Шнайдер. Только без поволоки гениальности в глазах.

Фотография была настолько хороша, что от нее трудно было оторваться. Она будто манила. Жаль, что очарованию лет тридцать. Если не сорок… Когда донна Сакетти еще верила в свою звезду…

А вот семейная жизнь у актрисы не удалась. От прошлого остались снимки спектаклей и съемок. Ни детей, ни мужей. Лишь одно фото, похожее на семейное торжество многолетней давности. Когда люди за столом еще общались друг с другом, а не со смартфонами.

Варвара узнала донну Сакетти: та сидела между молодой женщиной и пухлой девочкой, театрально вскинув руку с бокалом. На этом снимке она была чуть постарше, но не больше тридцати. Хотя красота скрывает возраст женщины.

Варвара невольно подумала, что на эти обломки прошлого неплохо бы взглянуть подруге Кире: наглядный урок, чем заканчивается актерская биография. Удачных актерских судеб – единицы, неудачные – все остальные. О чем Варвара постоянно напоминает ей. Если Кира вовремя не одумается и не займется чем-то полезным, например, станет звездой инстаграма, закончит одинокой старухой с кошкой и афишами. Хотя еще может успеть стать банковским аналитиком.

Раздвинув дверцы шкафа, занимавшего стену между кухней и ванной, Варвара обнаружила гардероб.

Модой тяжело болела ее подруга Настя. Жаль, что не она открыла этот шкаф. Подругу-блогершу сразил бы смертельный удар, страшнее короновируса. Все, о чем мечтала Настя, в шмотках и брендах, висело на вешалках плотным рядком. Причем модели последнего сезона. Эти бесполезные знания Варвара обрела только потому, что Настя насильно знакомила ее с модными коллекциями.

Под одеждой разместился полный набор чемоданов, разукрашенных мелкими белыми лилиями.

Ну, и что толку в дорогой одежде и чемоданах, если выйти некуда?

Варвара еще раз убедилась: мало, что имеет настоящую ценность в этой жизни. Вещи, драгоценности, деньги – обычный мусор. А вот победа над дедом – это настоящее.

Она набрала номер.

– Что, мадемуазель, нашла приют в развалинах замка или разбила палатку на площади? – спросил невозмутимый дед.

– Сняла роскошную квартиру, – готовя ответный удар, сказал Варвара.

– Когда врешь, надо продумывать последующие аргументы. На роскошную у тебя не хватит денег.

– А я сняла за… – тут Варвара озвучила цену аренды и продолжила: – Прекрасный дом в стиле арт-нуво, рядом с центром, очаровательный район, студия с кухней, метров на сто или больше.

– В самом деле?

– Уже оплатила и распаковала чемодан, дед! – победно закончила Варвара. – Карантин переживу в комфорте. Допишу дисер… Ну, почти допишу…

– «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной», – ответил дед, тем самым, признавая поражение. – Точно остаешься?

– Не могу же бросить квартиру, которую оплатила на три месяца! Что обо мне подумает донна Сакетти…

– Боюсь представить, что может подумать о тебе почтенная синьора…

– Кстати, дед, она актриса… Не слишком знаменитая, играла роли второго плана…

– Не удивлен, mia cara[5], что тебе попалась именно актриса…

– Почему?

– Рыбак рыбака видит издалека, – сказал дед, который любил отбиваться старинными поговорками, когда проигрывал.

Это ему не помогло. Счет сравнялся.

Раздался звонок в дверь.

Варвара пожелала деду не болеть, что в нынешней ситуации было не пустой вежливостью, и пошла открывать.

На пороге стояла женщина в домашних тапочках и кухонном фартуке. Седые кудри со следами краски непослушно вылезали из-под платка, завязанного на затылке. Большие, как аквариум, очки умножали удивление глаз, разукрашенных густой тушью. Ярко накрашенные губы застыли буквой «О». Дама хотела оставаться молодой, не признавая возраст. Как старая болонка резво виляет облезлым хвостом.

– Buongiorno[6], – сказала она. – Вы новая уборщица, моя милая?

Варвара не считала, что похожа на уборщицу.

– Нет, синьора. Я…

– А-а-а, такой милый акцент… Из Польши?

– Нет, синьора, – повторила Варвара. – Я из России.

Дама эффектно взмахнула руками.

– Из России! Еще вас тут не хватало! Езжайте домой! У нас эпидемия! Катастрофа! Чума! А я без маски! Что вам тут делать!

– Пишу научную работу по истории театра дель арте, – ответила Варвара как можно серьезнее, чтобы не казаться польским сантехником. – Сняла эту квартиру на три месяца.

Глаза дамы расширились до оправы очков.

– Как сняла эту квартиру?

– На сайте аренды. Сегодня утром…

– Не может быть!

– Могу показать банковский перевод об оплате, – сказала Варвара, покачивая смартфон.

У соседей надо сразу вызывать доверие.

Потрясая рукой, будто стряхивала воду, дама издала возглас:

– Великолепно! Чудесно! Изумительно! А где синьора Сакетти?

– Она уехала к родственникам…

– К родственникам? Каким родственникам? У нее нет никаких родственников! – последовала бурная тирада.

– Синьора Сакетти сказала мне, что отправилась на Сицилию, где эпидемия не так сильна…

Честный ответ вызвал новый взрыв эмоций.

– Сицилия! Какая Сицилия! Причем тут Сицилия? У нее никого нет на Сицилии! Она родилась здесь, а не на юге! Сегодня мы должны были устроить вечеринку! И чем все кончилось? Это катастрофа! Куда она делась? Как это понимать? Куда Сакетти исчезла? Сдала квартиру! Только подумайте! Никогда такого не было! Что ей в голову взбрело! Какая глупость! Как она могла!

Варвара терпеливо сносила лавину возмущений.

Дама выговорилась и улыбнулась.

– Моя милая, хочешь кофе? Любишь крепкий эспрессо? Я варю чудесный! Сейчас вернусь.

Шлепая тапочками по мраморной плитке, она перебежала лестничную площадку и скрылась в квартире напротив.

Кажется, синьора Сакетти крепко дружила с соседкой. Теперь эта дружба досталась Варваре вместе с арендой. Что было не слишком существенным ухудшением условий. Варвара не стала закрывать дверь.

Соседка вернулась с подносом, на котором дымились две крохотные чашечки. Она по-хозяйски уселась в кресло и сказала, что ее зовут синьора Беноци.

Варвара назвала свое имя, не утруждая итальянский слух фамилией, которую синьора все равно не сможет произнести.

О, Barbara! – воскликнула она. – Тебя зовут как нашу почитаемую святую! Не то, что эти странные русские имена: танья… натэшья… сащья… Как шипят змеи… Б-р-р-р…

Из вежливости Варвара не стала рассказывать, как звучат некоторые итальянские фамилии в России. Нельзя портить отношения с соседями.

Она сделала глоточек. Кофе был изумительный. Лучше, чем в любом кафе. Лучше, чем можно вообразить. Синьора Беноци умела не только болтать без удержу. За такой кофе стоило потерпеть общение с ней.

– Вот, что скажу тебе, моя дорогая, – сказала она так, будто они век, как были подругами. – Это очень странно… Я сильно волнуюсь за Сакетти…

Варвара сделала крохотный глоточек, чтобы растянуть горькое удовольствие.

– Странно, что синьора сдала квартиру.

Беноци поморщилась, будто надкусила перчинку.

– При чем тут квартира? Кому нужна ее квартира! Ее право сдавать или не сдавать! Пусть делает, что хочет! Она не могла, не должна была уезжать!

– Из-за эпидемии?

Беноци помахала перед носом Варвары пальцами, увешанными кольцами.

– Причем тут эпидемия! Эпидемии – это глупость! Придумали наши трусливые политики! Продались Евросоюзу! Какая глупость! Эпидемия не причем! Боюсь, что с Сакетти что-то случилось… Наверняка она попала в какую-то дурную историю! Она такая наивная! У меня разрывается сердце от тревоги! – синьора Беноци неспеша отпила кофе.

– Может быть, обратиться в полицию?

Простая мысль вызвала новый взрыв.

– Какая полиция! О чем ты говоришь, моя дорогая! – вскрикнула синьора, яростно взмахнув свободной рукой. – Никакой полиции! У нас тут можно проснуться утром с перерезанным горлом….

– Синьора Сакетти связалась с мафией?

Соседка подавилась и закашлялась.

– Никогда не произноси такое вслух, – проговорила она, тяжело дыша. – С такими вещами нельзя шутить… Сакетти слишком легкомысленная! Она актриса, всю жизнь играла! И вот – доигралась!

– Что с ней могло случиться? – аккуратно спросила Варвара.

Соседка сокрушенно покачала головой.

– Все, что угодно… Если она сдала квартиру, с которой никогда не расставалась, значит, она боялась! Знала, что с ней может случиться самое худшее! Спасалась бегством! Скрывалась!

– Может быть, все-таки полиция? Я знакома с коммиссарио…

– О, моя милая! Ты хорошая и добрая девочка, – синьора Беноци потрепала Варвару по щеке, чего она терпеть не могла. – Такая добрая и наивная… Уже поздно… Уже ничего нельзя исправить… Полиция бессильна… Остается только молиться… Чтобы Сакетти осталась жива… Она такая хорошая… Такая прекрасная актриса, но ее талант не разглядели… Ей доставались только второсортные роли… А теперь совсем перестали приглашать в театры. Потому, что на ее возраст не пишут ролей. Старики никому не нужны… Сколько слез она выплакала на этом плече, – и Беноци похлопала по лямке фартука.

– Синьора Сакетти намекала вам, что за опасное дело?

Беноци допила чашечку и поставила на поднос.

– Она такая скрытная! Только намеки! Одни намеки! К сестре она не могла уехать!

– У нее есть сестра? – спросила Варвара стая чашечку на поднос и думая, как бы вежливо попросить еще. – Где она живет?

– Где-то в наших краях… Не знаю, Сакетти не рассказывала. Много лет назад они поссорились и больше не общались… Какая трагедия! – Беноци вдруг приложила палец к губам. – Моя милая, Сакетти рассказала, что происходило в этой квартире?

Варвара не стала рассказывать, каким кратким было их общение.

– Значит, она ничего не сказала тебе! – продолжила Беноци. – Но ты должна знать! Это дурная квартира! Те, кто жил в этой квартире до Сакетти, заканчивали жизнь самоубийством! Представь себе!

Не верила Варвара в плохие места и прочую мистику. Но квартира открыла еще один недостаток. Неужели дед прав со своей дешевизной?

– Что это значит?

Беноци поманила к себе.

– Того, кто здесь жил, находили повешенным, – проговорила она шепотом. – Говорят, что здесь что-то сводит людей с ума… И человек лезет в петлю… Так продолжалось многие годы. С момента постройки дома… Сакетти не верила и смеялась над этим… Но это правда… Люди знают, что говорят…

Она резко встала и взяла поднос.

– Моя милая! Так славно поболтали, grazie[7]! Если тебе что-то нужно – обращайся! Заглядывай ко мне, когда захочешь, prego[8]! Я всегда дома! Живу напротив! Как-нибудь переживем этот ужасный карантин!

И синьора Беноци отпечатала на щеке Варвары помаду.

После ее ухода в ушах еще долго стояло эхо.

Варвара подумала: «Не позвонить ли деду?».

Мысль была слишком легкомысленной. И что она скажет, на что пожалуется?

«Я сняла квартиру, в которой вешались предыдущие жильцы, а сама хозяйка исчезла?».

Ответ деда предсказуем. Незачем высушивать его по ватсапу. Были дела поважнее. Например, разобрать чемодан и сумку. Чем Варвара и развлекла себя.

Прохаживаясь по квартире, она невольно прикидывала: где могли сводить счеты с жизнью предыдущие хозяева? Вдруг за запретной дверью? Вдруг там до сих пор висит чей-то высохший труп?

Дурацкие вопросы Варвара отгоняла, но они пролезали снова.

Скучные домашние дела пожирают время, как акула ныряльщика: ам – и нету.

Варвара не заметила, как растаял час с хвостиком. К реальности ее вернул резкий звонок. Как будто вернулась хозяйка.

В самом деле: если синьора Сакетти передумала и нашлась? Варвара решила, что будет настаивать на договоре. Искать новое жилье было выше сил.

Она открыла дверь, полная решимости бороться за свои права.

Вместо хозяйки или синьоры Беноци с подносом эспрессо стоял мужчина в черной кожаной куртке, помятых джинсах и нечищеной обуви. Кепка низко натянута на лоб. Козырек упирали солнцезащитные очки. Нижнюю часть лица скрывала медицинская маска. На руках натянуты одноразовые перчатки. В Варвару нацелился указательный палец, затянутый в черный силикон.

– Ciao[9], малышка! Позови старуху, – гость говорил низким, прокуренным голосом.

Кроме глупости, Варвара ненавидела фамильярность. Особенно грубую мужскую фамильярность, которой все позволено.

– Синьоры Сакетти нет дома, – как можно строже ответила она и стала закрывать створку. Носок ботинка не дал захлопнуть дверь. – Прошу вас уйти…

Мужчина хмыкнул так, что маска вздулась.

– А, ты наверное, уборщица?.. Из Польши приехала на заработки? Хочешь быстро заработать у меня двести евро?

– Сейчас вызову полицию, – сказала Варвара, выбирая между рывком за смартфоном, который остался на каминной полке, и криком, на который выглянет соседка Беноци.

Угроза не слишком подействовала. Грубиян ногу не убрал и опять усмехнулся.

– Ладно, малышка… Собирай вещи и проваливай.

Варвара не знала, как надо разговариваться с итальянскими мафиози. То, что незнакомец из местных бандитов, сомнений не было.

Угрожать знакомством с коммиссарио Филиппе или сохранять вежливость до последнего?

Она выбрала меньшее из зол:

– Синьора Сакетти сдала мне квартиру на три месяца. Теперь я здесь живу. Я не из Польши, а из России. У вас есть еще вопросы? Если нет, прошу немедленно уйти, grazie.

Кажется, мафиози не ожидал такого отпора. Но дверь по-прежнему блокировал.

– Старуха сдала квартиру тебе? – спросил он.

– Вы правы, синьор… Оплата произведена, договор заключен. У меня все права на проживание… Уберите ногу, – Варавва попыталась отпихнуть ботинок, но попытка не удалась. Мафиози стоял крепко.

– Ты что, с ума сошла? Старуха сдала квартиру мне…

– Ничем не могу помочь… Уберите ногу…

Мужичина выразительно шмякнул кулаком в ладонь.

– Слушай меня, малышка… Даю тебе пятнадцать минут собрать вещи и исчезнуть отсюда… Мне плевать, о чем ты договорилась со старухой… Квартира моя… Убирайся…

Шансов на переговоры не осталось. Варвара была не из тех девушек, кто будет плакать и умолять о пощаде.

– О’кей… Подождите на лестнице, – сказала она, направилась прямиком к камину, схватила кованую кочергу за рукоятку, вернулась к дверям и встала в фехтовальную стойку. – У меня разряд по сабле, синьор. Одного удара по колену будет достаточно, чтобы вы навсегда остались хромым. Удар по голове отправит вас в больницу. Выбираете…

Кочерга нацелилась угрожающе.

– Ты что, малышка…

Варвара сделала резкий, но ложный выпад.

Мафиози отпрянул. Дверь была свободна. Она рывком захлопнула и защелкнула замком. Пусть теперь попробует ее выселить.

Раздался тихий удар. Мафиози явно не хотел привлекать внимание.

– Тебе конец, малышка! – услышала Варвара сквозь дверное полотно. – Ты сделала большую ошибку… Я скоро вернусь, и ты еще пожалеешь… Сильно пожалеешь, малышка…

Проигравший выместил злобу на двери, пнув ее ногой.

Варвара услышала удаляющиеся шаги. Кочергу она оставила у двери и еле добралась до кресла.

Сердце колотилось заячьим хвостом. Варвара умела постоять за себя, но сражаться с мафией… В чужой стране… Нет, это слишком. Надо срочно позвонить коммиссарио Филиппе и…

Варвара поняла, что позвонить можно, но толку не будет. Не поставят же у дверей наряд полиции.

Но какую подлость устроила синьора Сакетти! Дважды сдать квартиру. А еще актриса…

Нет, прав, дважды прав, оказался дед. И откуда он мог знать? И что теперь делать?

Варвара легла на диван и закрыла глаза. Она стала думать и разбирать ситуацию с разных сторон. Как учил дед. И как в свое время научил его отец. А его – его отец. То есть, Родион Ванзаров.

Перебрав различные варианты, она убедилась, что бояться особо нечего: страшный мафиози, скорее всего, не появится. Во всяком случае, ночного штурма ждать не стоит. Но бдительность терять не следует.

Работа мысли всегда заканчивалась чувством голода.

Варвара подошла к холодильнику и обнаружила, что он категорически пуст. Корки сыра и той не завалялось.

Открыв кухонные шкафчики, Варвара не нашла даже упаковки хлопьев. Как будто синьора Сакетти не умела делать завтраки.

Выбирая между голодной смерть в осаде и ужином у соседки, Варвара выбрала доставку еды. Не успела она погуглить работающие компании, как дверной замок снова ожил.

Неужели ее теория оказалась не верна?

Не выпуская смартфон, на котором уже набрала «113», чтобы сразу нажить вызов, Варвара на цыпочках подобралась к двери и подхватила кочергу.

Она заглянула в дверной глазок.

На госте была красная бейсболка и ветровка с надписью «Pizza». Перчатки и маска розовые. Перед собой он держал две коробки. На борту коробок красовалось название пиццерии: «Piazza Alessandro Volta».

Курьер потянулся и снова нажал звонок.

Если это ловушка, то слишком сложная для мафиози. А если чудо, то слишком удачное.

Придерживая кочергу так, чтобы была свобода нанести удар, Варвара отрыла дверь.

– Добрый день? – спросила она, как будто это зависело от курьера.

Парень удивленно похлопал глазами.

– Синьора Сакетти?

Ничего более глупого спросить было нельзя.

– Она уехала, здесь живу я, – ответила Варвара, надеясь, что проблема ее акцента и профессии курьера волновать не будут.

– А где синьора Сакетти?

Молодой человек был не слишком быстрого ума. Все ушло в тело. Куртка чуть не лопалась не его животе.

– Она уехала, – повторила Варвара. – Совсем уехала. Ее нет. Теперь я здесь живу. Она заказала пиццу?

Курьер усиленно закивал.

– Синьора – наш постоянный клиент, мы всегда привозим по средам две пиццы… Много лет… Что теперь делать?

Варвара отложила кочергу за дверь и протянула свободную руку.

– Давайте мне, grazie…

Курьер опасливо отвел коробки.

– Но это пицца синьоры Сакетти… Если она вернется, меня будут ругать…

Неужели для работы курьером специально набирают кандидатов с головой, очищенной от мыслей? Или это любимый племянник хозяина, которого некуда пристроить?..

– Я сняла квартиру на три месяца. Все заказы синьоры Сакетти – теперь мои, – сказала Варвара и дернула коробки на себя.

Курьер не ожидал, что пиццу будут вырывать из рук. Он издал изумленный возглас, но было поздно. Варвара завладела добычей и расставаться с ней не собиралась. Она была слишком голодна.

– Передам синьоре, что ваша пиццерия исполняет обязательства даже во время карантина, – сказала Варвара. – Она будет счастлива…

Курьер все еще прибывал в нерешительности.

– Она точно не будет сердиться?

– Даю вам слово, grazie…

– А когда синьора вернется?

Паренек явно рассчитывал на чаевые. Варвара не жалела чаевых официантам, но синьора Сакетти задолжала ей. Вот пусть сама чаевые и платит.

Наговорив благодарностей, Варвара захлопнула дверь.

Голод погнал на диван. Варвара уселась с ногами, раскрыла коробку, от которой исходил восхитительный аромат, и вонзилась в кусок пиццы.

Опомнилась она, когда от второй пиццы осталось меньше половины. Варвара наелась так, что могла только лежать.

Сбросив коробки на пол, она завалилась на подушки и провалилась в блаженную сытость.

Было так хорошо, так много сил и нервов было потрачено за день, что Варвара позволила дремоте одолеть собой.

Варвара спала.

Во сне кто-то ходил по квартире, что-то двигалось и летало, размахивая широкими крыльями над ней, что-то овевало потоками воздуха.

Варвара хотела проснуться, раскрыть глаза, но не могла. Сон держал цепко. Чтобы ни было, Варвара хотела это увидеть. Взглянуть в глаза призракам, спросить, что от нее надо. Она всего лишь выгодно сняла квартиру и не хочет иметь отношения к тому, что здесь происходило. Пусть призраки повешенных оставят ее в покое. Но они не унимались, летали и двигались.

Через зарытые веки ей казалось, что в квартире вспыхивает свет. Или только казалось. Варвара барахталась в зыбком забытье.

Неизвестно, сколько прошло времени.

Она почувствовала, что может проснуться. И открыла глаза. Прямо на нее смотрела мерзкая морда, скаля крохотные клыки. Гремлин, только мелкий.

От мохнатого ужаса Варвара отмахнулась. Гремлин отскочил и визгливо затявкал.

Кажется, эта порода называется брюссельский гриффон. Противное, шерстяное, злобное существо.

Варвара к собакам относилась сдержанно, отдав сердце котам. Но с мелкими собачками предпочитала дело не иметь. Не брать в руки. А тем более, не позволять им бегать по ней, лежащей.

Другой вопрос: откуда взялась собачка? И что с ней делать? Как кормить? Выгуливать или пусть гадит в ванне?

Новый сюрприз от синьоры Сакетти не слишком обрадовал.

Где существо таилось почти сутки? Неужели пролезло под щель запретной двери?

Варвара скинула ноги с дивана. Гремлин спрыгнул на ковер, отбежал и занял боевую стойку. Стоило Варваре сделать шаг, как песик отчаянно залаял. Охраняет дом от чужих. Лай сверлил мозг дрелью.

Делить квартиру с существом Варвара не собиралась. Территория будет принадлежать кому-то одному. И она точно знала, кому из них двоих.

Она вышла на лестницу, надеясь, что зверь побежит следом и останется снаружи. Гремлин затаился.

Варвара позвонили в квартиру Беноци, чтобы спросить совет, то есть, сдать собачку. Она все-таки старинная подруга синьоры Сакетти. Вот пусть и приютит песика.

Беноци не открыла.

Зверек выжидал. Стоило Варваре войти в квартиру, как начался лай. Она подумала приглушить его кочергой, но любовь к природе, даже такой вредной, взяла верх.

Ничего не оставалась, как позвонить хозяйке этого кошмара. Вот только синьора Сакетти была вне зоны доступа.

Варвара оделась и вызвала такси.

…Коммиссарио Филиппе не скрывал удивления. Но и радости не скрывал тоже.

Увидеть снова синьорину Ванзарову – на такое счастье он не рассчитывал. И только удивлялся, как она опоздала на чартер: портье получил от него точные инструкции.

Варваре оставалось импровизировать. Она рассказала, что на ее билет выпал овербукин, пришлось уступить место матери с ребенком.

Такое благородство коммиссарио оценил и предложил чашечку эспрессо. После волшебного напитка Беноци кофе в полиции могло показаться помоями. Варвара отказалась.

Тут коммиссарио вспомнил, что забыл о главном. Но прежде, чем выслушать Варвару, пригласил в кабинет своего помощника – инспектора Виоленти.

Варвара ожидала увидеть приземистого мужчину в потертом плаще, нечто вроде Коломбо. Ей казалось, что такой помощник должен оттенять блестящего коммиссарио.

Вошла яркая брюнетка, не старше двадцати пяти с глазами фотомодели. Достоинства ее фигуры полицейская форма подчеркивала так, что мужчинам было трудно отвести взгляд. Насколько Варвара знала взгляды мужчин.

Возможно, такой инспектор был отвлекающим маневром: преступник засматривается, пускает слюни, теряет бдительность, тут коммиссарио его и раскалывает.

Думать о других причинах Варваре не хотелось.

Коммиссарио деловито представил своего помощника.

– А это синьорина Ванзарофф! – сказал он излишне торжественно. – Одна из умнейших девушке, каких я встречал! Только представьте, инспектор: она потомок знаменитого сыщика имперской России! Носит его портрет на смартфоне! Цепкий ум и редкая наблюдательность! Владеет логикой, не хуже полицейского!

– Очень приятно, – сказала Виоленти, взмахнув густыми ресницами.

Варваре тоже было приятно.

Синьорины обошлись без рукопожатий.

Коммиссарио предложил всем садиться, он готов был выслушать, ради чего синьорина Ванзарофф пожаловала в полицию с утра пораньше.

Опуская подробности про собачку, Варвара рассказала, как внезапно и стремительно сняла квартиру старой актрисы, о подозрениях соседки Беноци, о визитах мафиози и курьера из пиццерии.

Филиппе выслушал и переглянулся с инспектором.

Ох уж, эти игры полицейских… Думают, что умеют скрытничать.

– Боитесь, что злой мужчина в темных очках вернется? – спросил он.

– Не боюсь, – ответила Варвара.

Чем опять удивила коммиссарио. Он явно ожидал, что с него потребует полицейскую засаду с вертолетом и спецназом. Забыл, что имеет дело с «одной из умнейших девушек». Из тех, что встречал… До инспектора Виоленти, вероятно.

– Но почему?

– Синьора вынуждена была исчезнуть, – сказала Варвара. – Фактически она сбежала…

– Так доверяете словам соседки?

– Вся одежда синьоры находится в шкафу. Все чемоданы там же. Я не нашла в квартире пустых мест для вещей… Пришлось подвинуть ее вещи, чтобы положить свои. При ней может быть только сумочка с кредитными карточками и смартфоном.

Полицейские опять переглянулись. Ведут себя, как подростки, честное слово…

– Хотите сказать, что синьору похитили?

– Нет, не хочу, – ответил Варвара.

– У вас есть другие аргументы? – спросила Виоленти с ласковой улыбкой.

Варвара ответила тем же оружием:

– Очевидные факты. Если бы почтенную синьору похитили, она не смогла бы сдать мне квартиру.

– Что же произошло, по вашему мнению? – спросил коммиссарио.

Мнение у Варвары было. Скрывать его она не стала:

– Синьору напугали и заставили сдать квартиру. Она согласилась и исчезла, не предупредив. В качестве мести выставила квартиру на сайт аренды.

– Зачем?

– Чтобы случился скандал, – ответила Варвара. – Для нанимателей квартиры скандал и шум хуже всего. Они не ожидали, что в квартире кто-то будет, кроме синьоры. Послали самого глупого из своих людей. Он должен был получить ключи и свободную квартиру. Но наткнулся на меня и кочергу.

Коммиссарио усмехнулся, а инспектор и ресничкой не повела.

– Зачем кому-то квартира старой актрисы? – спросил он.

– Под ней находится ювелирный магазин, – сказала Варвара. – Не думаю, что хозяин вывез драгоценности в банк. Скорее всего, они находятся в сейфе. В карантин можно неспеша разобрать пол квартиры, проникнуть в магазин и вскрыть сейфы. Помешать может только скандал. Те, кто напугали синьору и сняли ее квартиру, затаятся. У них в запасе есть время.

– Разве им не проще избавиться от вас? – спросила инспектор.

Варвара кивнула в знак благодарности.

– Тогда им придется избавиться еще и от соседки Беноци. Она тоже не ожидала, что ее подруга исчезнет так внезапно. И сильно волнуется. Теперь она знает, что я сняла квартиру на три месяца. Если вдруг исчезну, а вместо меня появиться новый жилец, Беноци побежит в полицию… Слишком много трупов для того, чтобы ограбить ювелирный.

Коммиссарио не скрывал сомнений.

– Тогда чем же вам помочь?

– Надо помочь не мне, а синьоре Сакетти…

– В нынешней ситуации мы не сможем искать ни ее, ни людей, о которых вы говорите, – сказал коммиссарио. – Вся полиция работает в экстремальном режиме. Мы практически круглые сутки на службе… Людей не хватает, люди заболевают, у нас уже первые потери…

– Не надо искать синьору, – ответила Варвара. – Узнайте источник ее доходов.

– Это так важно?

– Она живет совсем не так, как престарелая актриса, которой не дают новые роли.

Филиппе кивнул.

– Только ради вас, синьорина Ванзарофф… Что-нибудь еще можем сделать для вашего спокойствия?

– Могу я просить инспектора Виоленти съездить со мной в пиццерию? – спросила Варвара.

Густые ресницы захлопали.

– Зачем вам это, синьорина? – спросила Виоленти.

– Пиццу, которая была доставлена сеньоре Сакетти, накачали транквилизатором.

– Вы уверены?

– Я никогда так крепко не сплю, инспектор… Надо узнать, кто ее заказал и взял доставку на себя… Вести полицейский допрос не умею… Буду крайне вам признательна, prego…

– Заказ могли сделать по телефону…

– Нет, не могли, – ответила Варвара.

– Но почему же? – не удержался коммиссарио.

– Во-первых, я не верю, что пожилая актриса, которая еще надеется на роли, будет регулярно заказывать пиццу. А, во-вторых, у курьера были красивые фирменные коробки, но фальшивая одежда. Эта пицца предназначалась мне…

Виоленти презрительно скривила губки.

– Вы же сказали, что вам ничего не угрожает, синьорина… А теперь говорите, что вас усыпили. Допустим, это правда. Что должно было случиться? Взломать ночью квартиру? Устроить шум? Разве это логично?

Филиппе с интересом наблюдал за поединком. Его ставка была на инспектора.

– Что скажите, синьорина Ванзарофф?

– Они достигли своей цели, – ответила Варвара. – Если свидетеля не выгодно убивать, его выводят из игры… Лучше снотворного только яд. Сквозь сон я слышала, как по квартире кто-то ходит… Думаю, они проверяли, крепость пола и искали место для будущего люка. Немного не рассчитали силу лекарства. В следующий раз не ошибутся…

Инспектор не спешила сдаваться:

– А если это приходила синьора Сакетти?

– Красивая идея, но нереальная, – сказала Варвара. – Из квартиры ничего не пропало, я проверила… И главное: зачем это синьоре? Взглянуть на меня спящую?

Про злобную собачку, явившуюся из тьмы, она умолчала.

Коммиссарио посчитал, что настал момент закончить поединок вничью. Выразил Варваре благодарность и отправил с ней инспектора.

В полицейской машине, которую вела Виоленти, было тихо. Инспектор следила за дорогой, а Варвара не находила тем для разговора.

Пиццерия оказалась в двух кварталах от дома.

Виоленти показала хозяину полицейскую карточку и стала расспрашивать о вчерашнем заказе.

Если убрать все возгласы, взмахи руками и многочисленные «prego» и «grazie», оставалось следующее: в пиццерии никогда не слышали о синьоре Сакетти. Эта дама не была их постоянным клиентом и вообще никогда не бывала у них. Вчера на виа Rodolfo Audinot никого не отправляли, ближе к вечеру заказов не было, их курьеры всегда в фирменных бейсболках и ветровках. Теперь надевают маски и перчатки.

Варвара услышала все, что хотела. Не выходя, она заказала пять пицц, чтобы было чем питаться, и попросила инспектора завернуть к ней за отравленными остатками.

Варвара открыла дверь квартиры и пропустила Виоленти.

Порождение тьмы сидело на ковре перед дверью. Вместо того, чтобы броситься с лаем, песик повел усами и убежал на кухню. Как видно, его сил на двух девушек не хватало.

– Вы не говорили, что синьора оставила собаку, – сказала инспектор, осматриваясь.

– Синьора и меня забыла предупредить, – ответила Варвара. – Это мило создание где-то пряталось и вылезло сегодня утром. Представьте, просыпаетесь, а на вас смотрит исчадие ада…

Инспектор улыбнулась. Теперь вполне искренне.

– Я бы умерла от страха, – сказала она. – Не хотела говорить при коммиссарио, но мне кажется, вы правы… В этой истории что-то не чисто…

Варвара испытала то самое чувство, когда враг оказался вдруг не враг. Но еще не друг.

– Grazie, синьорина… Эта история меня сильно беспокоит…

– Позвольте осмотреть студию?

Полиции было предоставлено право распоряжаться, как у себя дома.

Виоленти обошла гостиную, посмотрела на камин, заглянула в ванную и на кухню. И напоследок подергала ручку запретной двери.

– А что там?

– Не знаю, – ответила Варвара. – Синьора Сакетти взяла с меня слово, что не будут совать туда нос. Но вы полиция, для вас такого запрета нет…

Виоленти улыбнулась.

– Судите о нашей работе по боевикам… Может быть, в России вопросы решают проще, но в Европе полиция связана сотнями правил. Вскрывать в квартире запертую дверь не имею права… В лучшем случае заработаю выговор. А могут выгнать…

Варвара не стала настаивать. Нельзя соблазнять полицию, даже если очень хочется.

Она подняла с пола коробку, в которой осталась половина пиццы, и протянула Виоленти.

Инспектор принюхалась.

– Пахнет хорошо…

– Наверняка у них были пустые коробки «Piazza Alessandro Volta», – сказала Варвара.

– Намекаете, что подозрительные люди заказывали там пиццу?

Варвара не намекала, она буквально тыкала в это пальцем.

– Проверка по банковским платежам может занять неделю, – сказала инспектор в задумчивости. – А если платили наличными…

– Коробки новые, покупали максимум дня два назад, – вежливо подсказала Варвара. – Это суживает поиски…

Виоленти обещала подумать, что сможет сделать. Напоследок она протянула визитку.

– Если возникнет опасность, сразу звоните «113», я предупрежу, чтобы ваш вызов, синьорина Ванзарофф, был на особом контроле… А потом набирайте меня… Приеду быстрее коммиссарио, – и она протянула руку.

Варвара пожала с благодарностью. Расстались они почти подругами.

Маленькой монстр явился из-за дивана и уставился на Варвару.

Она его игнорировала. Прошла на кухню, налила в кружку сладкую газировку, захваченную в пиццерии, положила кусок пиццы на тарелку, и уселась обедать, как нормальный человек. Ну, почти нормальный…

Каждое ее движение собачка отмечала тявканьем.

Варвара честно предложила ему поделиться пиццей. Существо отскочило и залаяло с прежним усердием. И заткнулось, только когда Варвара завались на диван.

Такой бесцельной и бессмысленной жизнью она давно не жила. Не говоря уже о вредном питании.

Она взяла смартфон, чтобы посмотреть почту и соцсети, но тут на ватсап пришло приглашение.

Соседей района Сарагоцца приглашали на дружескую онлайн вечеринку. Чтобы поддержать друг друга в изоляции.

Варваре захотелось узнать, каково это: выпивка онлайн.

В назначенный час она вошла в zoom. В «конференции» было больше ста участников.

Народ веселился, как мог, перекрикивая друг друга и поднося бокалы к камере. Чокаться Варваре было нечем. То еще веселье.

В чат упало приглашение: какой-то профессор Тоцци приглашал на отдельную конференцию.

В хаосе экранчиков Варвара старалась найти профессора. Что оказалось бесполезным: новые и новые соседи вливались в вечеринку.

Варвара перешла по ссылке.

На экране возник мужчина с окладистой черной бородкой и узкими, «профессорскими» очками. Одет в клетчатую рубашку и простой джемпер с вырезом. Яркая лампа немого слепила камеру, скрадывая, что у него за спиной.

– Синьорина Ванзарофф! – обрадовался он. – Благодарю, что откликнулись на мое приглашение.

– Buonasera[10], профессор Тоцци. Простите, но я вас не знаю, – сказала Ванзарова.

Ей было интересно, что будет дальше.

– Прочел вашу работу, – профессор показал распечатку ее аспирантской статьи, которая была опубликована на англоязычном портале. – Хороший научный уровень.

– Grazie, профессор. Не могу ответить вам комплиментом, ваши работы, к сожалению, мне неизвестны…

Профессор усмехнулся.

– Моя должность не вполне научная, – сказал он, поглаживая усы.

– Чем же вы занимаетесь?

– Иммерсивным театром… Знаете, что это такое?

Варвара знала неплохо.

Как-то раз Кира пригласила ее посмотреть иммерсивный спектакль по «Мертвым душам», в котором играла Ноздрева. Спектакль начался в вагоне метро. Затем небольшую группу зрителей завели в развалины старого дома. После чего актеры бегали вокруг, воя и стеная, не хуже мерзкой собачки. Когда же Коробочка выбежала в полупрозрачном пеньюаре, Варвара решила, что с нее достаточно. Раз и навсегда.

– Обожаю поиски нового в театре, – сказала она. – Обожаю иммерсивный театр. Это так современно…

– Хотите посмотреть наш спектакль?

– С огромным интересом, grazie, профессор… Какую пьесу поставили?

– «Любовь к трем апельсинам»…

– Гоцци! – воскликнула Варвара. – Это же тема моих научных интересов!

– Тем лучше!

– Где и когда?

– Сегодня, через час, здесь не далеко…

– Откуда вы знаете, где я нахожусь?

– Если участвуете в вечеринке соседей района Сарагоццца, значит, не далеко от места, где мы будем давать представление!

– Но как же карантин?

– Мы не признаем диктат обстоятельств над искусством, – заявил профессор, поправив очки. – Искусство свободно от любого карантина. Согласны? Вас ждать?

Варвара попросила точный адрес.

Профессор продиктовал, обещав встретить лично, и отключился.

Не пора ли предупредить Виоленти или коммиссарио?

Варвара не сомневалась, что ее выманивают из дома.

Что ж, надо сделать вид, что не замечает простейших ловушек. Полицию она решила пока не дергать. А подготовить свой театр.

Найдя место, Варвара поставила смартфон так, чтобы в его камеру попадала входная дверь. Объема памяти должно хватить на два часа записи в низком разрешении.

Варвара понадеялась, что этого хватит.

Под нескончаемый лай песика, она включила запись и заперла за собой дверь. Лай тут же затих. Варвара пожелала зверю весело провести вечер и вышла на пустую улицу.

Иммерсивный спектакль должен был случиться на виа Stanislao Mattei.

Прячась и озираясь, до места было минут десять пешком. Варваре удачно не попался ни один патруль, который выискивал нарушителей карантина, чтобы штрафовать.

Улица состояла из одноэтажных вилл, с садиками. Чрезвычайно милая, тихая и провинциальная, как бывают милы улочки европейских городков, устоявшие под катком современного мира. В окнах вилл кое-где горел свет. Сидеть карантин в таком доме с садом – чистое удовольствие.

Варвара дошла до угла улицы, обнаружила калитку, о которой говорил профессора, и вошла в садик. Окна виллы были темные. Для иммерсивного спектакля это ничего не значило. Могут играть в полной темноте.

По каменной дорожке Варвара обошла виллу и постучалась в железную дверь.

Ей ответила гулкая пустота. Варвара постучала еще и еще, и даже подергала ручку. Никто не открыл, профессор не появился.

Неужели ради примитивного обмана надо было выдумывать иммерсивный театр и искать в интернете информацию о ней?

Варвара была разочарована. Она еще подумала обойти виллу и постучать в окна, но тут на улочку влетала полицейская машина с мигалками.

Под вой сирен группа захвата ворвалась в садик. Варвару взяли на прицел табельных пистолетов.

– Не двигаться! Вы арестованы!

Оставалось только поднять руки. Она испытала новые ощущения, когда у нее на запястья защелкнули наручники. Не сказать, что они были приятными.

… Выслушав признание взломщицы и преступника, пойманного с поличным, коммиссарио не знал, что и сказать.

– Если бы не знал вас лично, синьорина Ванзарофф, – наконец, проговорил он. – Ни за что бы не поверил…

– Я бы сама не поверила – ответила Варвара. – Надо было нажать запись конференции в зуме, чтобы показать вам…

Кажется, Филиппе сомневался в ее невиновности.

– Что вам понадобилось в ателье синьора Аннарита Витали?

– Мода меня не интересует совсем, а мужские костюмы – тем более, – сказала Варвара. И подумала: как мелко ее ценят – заставить ломиться ночью в мужское ателье.

– Синьор Витали – знаменитый дизайнер и ювелир! Создает дорогую бижутерию из полудрагоценных камней.

– Букетики и бабочки, – вставила Виоленти, которая полчаса назад снимала наручники с Варвары. – Довольно милые, но немного старомодные, на мой вкус…

– Что тут скажешь: хорошая шутка, – сказала Варвара.

Коммиссарио не был настроен шутить. О чем заявил напрямик.

– Меня отправили на несуществующий спектакль к ювелиру, – пояснила она. – Тонкий намек. Не находите?

– Вот что, синьорина Ванзарофф, – сказал коммиссарио, сдерживаясь из последних сил. – Первый и последний раз готов закрыть глаза на нарушение карантина. Больше не смейте гулять по улицам ночью… И днем тоже…

– Приношу свои извинения, – ответила Варвара. – Это был легкомысленный поступок с моей стороны. Больше они меня не вытащат. Ни за что…

– Инспектор вас отвезет, – коммиссарио демонстративно отвернулся к монитору.

Подъехав к дому, Виоленти вышла из машины. И обняла Варвару за плечо.

– Не расстраивайся, моя дорогая, – сказала она так, будто они стали настоящими подругами. – Не сердись на него… От этой эпидемии мы все стали немного сумасшедшими… Подняться с тобой?

Варвара сочла это проявлением трусости. И вежливо отказалась. Инспектор чмокнула ее в щеку.

К этой итальянской привычке целоваться по любому поводу Варвара не могла привыкнуть. Но в ответ тукнулась носом в щеку Виоленти. Ее кожа пахла чем-то приятно знакомым. Как из детства. Или какой-то дорогой крем?

Открыв замок, Варвара резко распахнула дверь, нажала выключатель, и замерла на пороге.

В квартире ничего не изменилось. Мебель не тронута, мелкие вещи на своих местах. Тишина и покой. Даже адский песик, прижав хвост к запретной двери, сверлил Варвару бусинками глаз.

Первым делом она взяла смартфон. И сразу поняла, какую ошибку совершила: забыла проверить аккумулятор!

Смартфон был мертв. Наверное, давно. Точно, она не заряжала его со вчерашнего утра. Если гости были, ушли незамеченными.

Варвара так расстроилась, что чуть не саданула смартфон о паркет. Что было бы окончательной глупостью: смартфон не виноват. Виновата только она.

На часах была полночь. Варвара так устала, что смогла добраться до дивана и плюхнуться на подушки. Злобное существо помалкивало. За что его следует наградить косточкой.

Она закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Но это Варваре не удалось.

Раздался телефонный звонок. Варвара подняла голову с подушки и огляделась. Звук был в квартире. Забытый звук старого дискового телефона, какой дед держал у себя на рабочем столе и упрямо пользовался.

Варвара знала этот хриплый звонок. Откуда он шел?

Телефон упрямо звонил. Она прислушалась и поняла, что звук идет из-за закрытой двери.

Песик повернул на него голову.

За дверью спрятан старый телефон? Чтобы разговаривать с кем? С привидениями прошлых жильцов?

Поднявшись с дивана, Варвара подошла к запретному месту и взялась за ручку. Собачка не пикнула. Варвара нажала и потянула на себя. Дверь бесшумно поддалась. Телефонный звонок во всю зазвучал из раскрытой щели.

Варвара распахнула дверь. То, что увидела, было так мерзко, что она вскрикнула.

Нет, не от страха. От неожиданности. Но в обморок падать не собиралась.

Телефонный звонок не унимался. Только телефона не было: трезвонил смартфон, брошенный на полу.

…Запретная кладовка оказалась тамбуром. Помещение небольшое. Боковые простенки выложены белыми деревянными панелями. Вместо стены – еще одна белая дверь. Сверху свешивался светильник с разноцветными стеклышками.

На крюк, державший его, была привязана толстая веревка. На ней покачивалось тело в белом балахоне с широкими рукавами. Голые ступни, кисти рук и лицо жирно выбелены. Черные волосы свисали длиной гривой. Проклятая героиня фильма ужасов, которая вылезает из телевизора, была мертва.

Песик сидел под ее пятками и скулил собачьей тоской. Его не могли прогнать. Рядом лежал низенький табурет, какой пожилые люди ставят под ноги.

Коммиссарио выключил смартфон: звонок старого телефона был записан будильником. И время побудки выставлено.

Синьора Сакетти приготовила последний сюрприз. Теперь она достанется криминалистам в одноразовых защитных костюмах.

Филиппе подошел к дивану, на котором сидела Варвара, скрестив руки. Вид ее не сулил ничего хорошего.

– Приношу свои извинения, синьорина Ванзарофф, – сказал он, присев рядом.

Лица к нему Варвара не повернула. Смотрела прямо перед собой. На камин.

– Не за что извиняться, коммиссарио, – сказала она.

– Я не поверил вам с самого начал. Подумал, что устроили розыгрыш… Еще раз простите… В любом случае, теперь все кончено. Старая актриса покончила с собой…

– Она не покончила, – упрямо сказала Варвара.

– Ну-ну, синьорина, не будьте подозрительней самой полиции, – Филиппе попытался улыбнуться, но его улыбка досталась фарфоровым фигуркам.

Варвара упрямо рассматривала каминную полку.

– Коммиссарио, – сказала она. – Хотите пари?

– Не совсем удачное время и место для спора, – ответил коммиссарио, стараясь быть мягким с девушкой, пережившей шок.

– Вам оно ничего не будет стоить. Проверьте мое предположение.

– Какое предположение, синьорина?

– Под балахоном у Сакетти должна быть портупея с металлическим кольцом на спине. Спорим? – и Варвара повернула к нему голову.

Коммиссарио не был готов к такому пари.

– Что за странная идея? – ласково спросил он.

– Всего лишь поднимите белую одежду. Узнаете много интересного. А если ошибаюсь… – Варвара не нашлась, что сказать. Ошибка будет ужасной. Для нее.

Филиппе заставил себя сделать одолжение синьорине, переживший страдания. Он отошел к тамбуру.

Варвара нарочно отвернулась. Для чистоты эксперимента.

Вернувшись на диван, коммиссарио издал звук, какой издает полицейский в глубоких сомнениях. Ну, или что-то подобное…

– Откуда вы знали? – уже строго спросил он.

– Портупея с кольцом – театральное приспособление для того, чтобы на сцене сыграть повешение, – ответила Варвара. – Актеру на шею накидывают фальшивую петлю, а веревка, что его удерживает на самом деле, крепится на спине. Фокусу несколько веков…

– Что это означает?

– Синьора Сакетти задумала красивый финал… Только ей не дали сыграть…

Филиппе недовольно хмыкнул.

– Простите, синьорина, я не понимаю. О каком финале вы говорите?

– Финал большого шоу, – сказала Варвара, глядя на портрет актрисы. – Синьоре Сакетти за пятьдесят…

– Пятьдесят три, – уточнил коммиссарио…

– Пятьдесят три… Ролей нет, славы нет, и уже не будет. А играть хочется. Это проклятие актеров. Сцены и съемок нет, но есть интернет… Синьора Сакетти смотрит ютюб, видит, какие дурацкие шоу становятся в миг популярными. Разве она, прекрасная актриса, не может еще лучше? Она умеет перевоплощаться… В карантине как раз много свободного времени. Нужен один зритель, перед которым будут разыгрываться сценки… Такой зритель находится: я снимаю ее квартиру. А дальше передо мной появляется соседка Беноци, страшный мафиози, курьер из пиццерии и профессор Тоцци, который приглашает на иммерсивный спектакль. Зачем? Чтобы разыграть финал первого шоу синьоры Сакетти: я прихожу домой, слышу звонок из-за запретной двери, открываю, и тут оживает белый призрак из фильма ужасов… Красивый финал…

– Откуда вам известно?

Варвара показала смартфон:

– Новый канал на ютюб «Шоу Бригеллы»… Синьора Сакетти сделала короткий ролик анонса… Еще не в топах, но уже пятьсот подписчиков. Неплохо, больше, чем вмещает театральный зал… У нее были неплохие шансы. Думаю, вы без труда найдете ее записи, которые она делала скрытой камерой.

Коммиссарио не спешил соглашаться.

– Зачем Сакетти прислала вам пиццу со снотворным? Какое это имеет отношение к шоу?

– Самое прямое, – ответила Варвара. – Она изображала надо мной спящей привидение в этом костюме. Снимала эпизод «Девушка и призрак», или что-то подобное… Так увлеклась, что забыла собачку… Для меня не ясно только одно…

– Что именно? – оживился коммиссарио, немного утомленный умом девушки. Который сам же нахваливал.

– Вы узнали источник доходов синьоры Сакетти?

Филиппе уверенно кивнул.

– Сможете угадать? – спросил он.

– Предполагаю… – Варвара запнулась, будто ставила на рулетку состояние, – что она владеет этим домом… Она богатая домовладелица. Это так?

Коммиссарио вынужден был признать полное поражение. Действительно, синьоре Сакетти принадлежал этот дом и еще два на соседних улицах. Дома перешли к ней по наследству от отца. Так, что она никогда не испытывала денежных проблем. Какие обычно преследуют актрис.

– Но как вы узнали? – только спросил он.

– Только в этом случае запрет открывать дверь имеет смысл, – ответила Варвара.

Филиппе не мог сознаться, что не нащупал никакой связи.

– Квартира, доставшаяся мне, на самом деле часть большой квартиры хозяйки дома, – продолжила Варвара. – Здесь большая студия, но нет спальни. Почему? Потому, что спальня находится в другой части квартиры, за запретной дверью. Если бы я открыла, то сразу поняла, что квартиры Беноци и эта – одно целое. И появление соседки с великолепным эспрессо провалилось… В той части синьора гримировалась, одевалась и разыгрывала передо мной разных персонажей своего шоу.

– Заставили меня удивиться, синьорина Ванзарофф, – сказал коммиссарио. – Плохо, что шоу сеньоры закончилось, не начавшись. Хорошо, что нет никаких бандитов, которые планируют ограбить ювелирный магазин…

– Шоу не закончилось, – тихо сказала Варвара. Чем вызвала новое удивление на лице полицейского. – Синьора Сакетти никогда бы не повесилась с надетой портупеей.

– Слишком смелое предположение, синьора…

– Коммиссарио, если бы сеньора Сакетти была одна, сначала закрепила бы страховочную веревку на спине, а потом надела петлю на шею. Но ей помогли.

– Хотите сказать, что ее… Что ее…

– Тот, кто был с ней, взялся помочь. Накинули настоящую удавку и не закрепили страховку. Синьора сама спрыгнула с табурета. Веревка ее прикончила. Крюк выдержал вес тела. Смартфон с мелодией телефона был оставлен на полу. Повешенную надо было найти, как можно скорее… Песик все видел, но показания с него вам снять не получится…

Филиппе ничего не оставалось, как проглотить неприятную пилюлю: теперь надо будет искать убийцу.

– Вам следует перейти в другую часть квартиры, – только сказал он.

– Я остаюсь здесь, – заявила Варвара. – Я сняла эту квартиру и будут жить в ней. И никуда не съеду. Особенно в эту ночь.

– Вам не будет… неприятно?

– Будет. Но я должна найти убийцу…

Коммиссарио не срывал ироничной улыбки:

– Каким же образом, синьорина? На улицу выходить запрещено…

Варвара предъявила смартфон:

– Когда вышла из дома, поставила на запись. На ней должен попасть убийца, который пришел с синьорой Сакетти. Ночью изучу запись, а завтра утром сдам его вам…

Уговоры и призывы проявить благоразумие оказались бесполезны. Варвара упрямо стояла на своем: остается на ночь в квартире.

Коммиссарио вынужден был согласиться. Согласиться на все.

Коммиссарио и инспектор Виоленти, которая приехала под самый конец, предприняли еще одну попытку отговорить Варвару.

Попытка оказалась бесполезной. Синьорина осталась непоколебимой, как скала. Или памятник.

Тело увезли около двух часов.

Настала самая глухая пора ночи, между «волком и собакой». В квартире было темно.

Запретная дверь медленно и бесшумно отворилась. В проем неслышно проскользнул призрак. Он мягко и точно двигался к дивану. Среди диванных подушек, укутавшись одеялом с головой, спала упрямая синьорина Ванзарофф.

Встав над ней, призрак вынул черный полиэтиленовый мешок. Раскрыл пошире, примерился и одним движением накинул на голову.

Призрак душил умело и насмерть. Синьорина Ванзарофф не дрыгала ногами, не махала руками, что обычно делает человек, спасая свою жизнь. Она покорно принимала свой конец. Призрак так старался, что сдавил слишком сильно. Голова синьорины оказалась у него в мешке.

Еще не понимая, что случилось, призрак стал разглядывать содержимое.

Вспыхнул свет.

Коммиссарио первым вышел из раздвижного шкафа, не позволив Варваре опередить его.

– Что вы натворили, – печально сказал он.

Призрак в черном спортивном костюме, черной вязаной шапочке и черной маске на лице, размахнулся и швырнул пакет. Он целился в Варвару.

Варвара уклонилась, пакет пролетела мимо, врезался в кухонный шкафчик и с громким стуком шлепнулся на пол. Постижерская голова сыграла свою лучшую роль.

В ответ Филиппе бросил призраку наручники. Браслеты упали к его ногам.

– Наденьте сами…

Призрак не шелохнулся.

– Вы ничего не докажите…

– Доказательства на этой фотографии, – сказала Варвара, указывая на снимок семейного торжества. – Узнать в пухлом подростке красавицу инспектора трудно. Но вы ведь единственная племянница и наследница синьоры Сакетти? Считаете, что наследство принадлежит вам по праву? Ваш дед поступил несправедливо, не поделив состояние между сестрами, оставив все вашей тетке. Значит, у вас есть право вершить справедливость. Не так ли, синьорина Виоленти?

– Ваша голова забита пьесами, моя милая синьорина Ванзарофф, – ответила она. – Вы ничего не докажите…

– Ничего, я постараются, – сказал коммиссарио. – Как минимум погоны инспектора снимите… Наденьте наручники, Виоленти. Не заставляйте применять силу…

…Утром в полиции Варвара подписала свои показания. Коммиссарио был печален.

– Не понимаю, как она могла так поступить, – сказал он.

И как будто хотел добавить: «со мной». Но сдержался.

– Помните, кто такой Бригелла в комедии дель арте? – спросила Варвара.

– Лгун.

– Умный лгун… Виоленти умная и решительная. Тетка испытывала перед племянницей чувство вины, всячески опекала. Виоленти всего лишь поторопила события. Наверняка в завещании синьора Сакетти все оставила ей… Кстати, для вас, коммиссарио, будет урок…

Филиппе хмуро глянул на нее.

– Это еще какой?

– Не хвалите ум одной девушки в присутствии другой, – ответила Варвара. – Девушки этого не прощают…

Коммиссарио удрученно покивал.

– Grazie, синьорина Ванзарофф, буду знать… Но как… Как вы догадались, что смерть Сакетти – дело рук инспектора… Бывшего инспектора…

– Собачка не лаяла на нее, – сказала Ванзарова. – Милый пёсик не давал мне шагу ступить, чтобы не тявкнуть. А в присутствии Виоленти помалкивал. Почему? Потому что давно ее знал. Откуда мог знать? Только если Виоленти часто бывала у старой актрисы. Но ведь она ни полслова не сказала, что знакома с ней. Значит, ей было что скрывать… Тетушка наверняка посвятила племянницу в свое шоу. Тем более, без дополнительной помощи последний трюк сделать трудно. Виоленти воспользовалась шансом. К тому же от нее пахло так же, как от Беноци…

– Запах женщины! – сказала коммиссарио раздраженно. – Разве это аргумент? Все одними духами мажутся.

– От Виоленти пахло театральным гримом. И от Беноци тоже, она поцеловала меня в щеку. От нее пахло гримом. Я только не сразу поняла, сраженная вкусом ее эспрессо… Сеньора Сакетти использовала для своих образов много грима. Племянница поцеловала тетю, а потом Виоленти на прощание поцеловала меня. Запах грима остался…

– Еще и запахи различаете, – проговорил Филиппе. – С вами опасно иметь дело, синьора Ванзарофф…

Варвара сочла это комплиментом.

– Не думал, что простейший фокус с постижерной головой и скрученным одеялом сработает, – сказал коммиссарио. – Вы опять оказались правы… Кто вас этому научил?

– В нашей семье есть одно правило, – ответила Варвара. – Правильный ответ всегда самый простой. Что работает в России, работает в Италии. Не так ли, коммиссарио?

Если бы Варвара взглянула на смартфон, наверное, Родион Ванзаров улыбнулся своей праправнучке.

Оставалось только узнать, что теперь скажет о ее приключениях дед. И тут ни в чем нельзя быть уверенной.

5 серия. Марта Яскол «Роль для невидимки»

«Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода нас примет радостно у входа», – мысленно продекламировала Кира.

«Скорей уж, безрадостно свобода нас примет, – подумала она, сворачивая на тропинку, петляющую вдоль ограды санатория. – И это еще мягко сказано…».

Двухнедельная обсервация в загородном санатории «Ивушка» под Саратовом, в которую угодили, вернувшись из охваченной пандемией Италии, Кира и несколько актеров Петербургского Экспериментального Театра Антрепризы, подошла к концу.

События в «Ивушке» стали для Киры и ее коллег настоящим шоком: смертельная опасность угрожала ей самой. Главный участник трагических событий скрылся в неизвестном направлении…

Гуляя в парке, окружавшем здание санатория, Кира размышляла обо всем этом, а также о том, как возвращаться домой, в Санкт-Петербург.

Лететь самолетом она не хотела, – слишком свежи были воспоминания о «теплой» встрече, которую прилетевшим из Милана устроили в саратовском аэропорту полицейские и медики с термометрами.

Кира всерьез опасалась, что в Петербурге ее может ждать нечто подобное. Количество междугородних поездов и автобусов сокращено, попасть на них тоже непросто.

Поежившись от порыва холодного ветра, она заправила за ухо волнистый каштановый локон и поплотнее замотала шею шарфом. Не хватало еще накануне освобождения из «Ивушки» подхватить простуду и затемпературить!

Погода тоже сошла с ума: вчера солнце жарило, будто позабыло, что еще только начало апреля, а сегодня – спряталось за тучи, которые к вечеру пролились унылым, не похожим на весенний, дождиком.

В отличие от англичан, утверждающих, что нет плохой погоды, есть плохая одежда, Кира считала, что нет плохой погоды, есть плохое настроение…

Задумавшись, она не сразу заметила, как метрах в пятидесяти от нее через высокий санаторный забор наглым образом переваливается какой-то тип.

Не успела Кира испугаться, как тип вылез из кустов сирени, в которые не очень изящно рухнул с двухметровой высоты, отряхнул штаны с карманами на коленях и широко улыбнулся.

Выглядел он вполне миролюбиво: щуплый, среднего роста, ровесник Киры или на год-два моложе, открытое лицо, веснушчатый нос. Дополняла портрет темно-синяя бейсболка козырьком назад.

– Здравствуйте! Не бойтесь, я не причиню вам вреда! – сказал незнакомец, тут же с легкостью переходя на «ты». – Ты ведь здесь в обсервации, правда?

– Да я, вроде бы, не из пугливых, – пробормотала Кира. – А ты кто такой и зачем сюда влез? На грабителя не очень похож. А кто еще без спросу через заборы лазит? Журналист?

– Ты не только симпатичная, но и проницательная! – сделал неуклюжую попытку подлизаться юноша. – Приятно познакомиться, Александр Фокин, блогер. Между прочим, весьма известный в местных кругах. Можно просто Санчо.

– Для Дон Кихота ростом не вышел? – поинтересовалась Кира.

Ей почему-то захотелось поддразнить этого самоуверенного мальчишку.

Санчо покраснел, отчего веснушки на его лице стали еще более заметны.

– Я не воюю с ветряными мельницами. Я их обезвреживаю, – туманно объяснил он. – А тебя как зовут?

– Богданова Кира… Георгиевна. Можно просто Кира Георгиевна, – насмешливо глядя на него, ответила она.

– Моя очередь угадывать, – невозмутимо подхватил Санчо. – Ты актриса из Питера.

– Из Петербурга, – поправила Кира.

– Одна из тех, у кого завтра заканчивается обсервация. Одна из… выживших, – он снова смутился.

В контексте разговоров о коронавирусе, обсервации и тому подобных вещах слово «выживших» прозвучало еще более жутко.

– Врать умею, но тебе не хочу, – справившись со смущением, продолжил ее новый знакомый. – Из-за вас я сюда и приехал, хотел репортажик наваять. Охрана, конечно, меня поперла, вот я и… Нас в дверь, а мы – в окно, – хохотнул он. – Ну, ты знаешь. А то вы ж разъедетесь завтра, и поминай, как звали!

– Тут еще попробуй уехать, – буркнула задетая за живое Кира.

– А что – проблема? – участливо спросил Санчо. – Могу помочь. Я как раз собираюсь в Питер… в Петербург махнуть. Буквально завтра, на машине. Экипаж неполный, так что могу выделить местечко.

– В Петербург махнуть? Звучит, как «мне в Париж, по делу, срочно!» – недоверчиво глянула на него Кира. – Чтоб вы знали, месье Фокин, карантин – не лучшее время для вояжей!

– Карантин, карантин, всюду сплошной карантин! Все только о нем и говорят! – скривился Санчо. – Но шарик-то вертится, не остановился! И потом, я ж не развлекаться еду, а действительно по делу.

– И по какому же?

Санчо окинул ее оценивающим взглядом. Сначала легкомысленно предложил практически незнакомой девушке стать его спутницей, хорошо еще, что не жизни, и только потом задался вопросом, можно ли ей доверять. Типично мужская логика!

– Ладно, слушай, – Санчо, загибая пальцы, начал перечислять причины, побуждающие его в смутные карантинные времена, когда нормальные люди сидят по домам, пуститься в путь.

Во-первых, он планирует живописать «путешествие из Саратова в Санкт-Петербург во время пандемии» в своем блоге и хорошенько на этом «хайпануть». Во-вторых, везет в Петербург картину неизвестного художника, которая может оказаться довольно ценной. Его троюродная сестра, обитающая в северной столице, – искусствовед, она пообещала организовать профессиональную экспертизу полотна.

Санчо начал сбивчиво рассказывать, как и где картина была обнаружена, но Кира нетерпеливо махнула рукой: «Короче!..»

Наконец, в-третьих, месье Фокин, по его словам, подумывает перебраться из Саратова в город, где «для творческого человека больше возможностей». В связи с чем собирается в этот раз прощупать почву, – стоит ли поддаваться искушению или верна поговорка «где родился, там и пригодился».

– Ну что, едем? – подмигнул Санчо.

Четвертой причиной, как можно было догадаться, являлась идея, от которой Санчо вряд ли отказался: «наваять репортажик» о трагической обсервации актеров в загородном санатории. Наверняка ушлый блогер замыслил вытянуть по дороге из Киры всю подноготную! Ага, так она ему все и выложит…

– Как-то неожиданно. Прямо, как снег мне на голову… ты свалился с забора, – задумчиво протянула Кира. – Едем! – вдруг решила она. – Но, во-первых, я возмещу часть расходов на бензин…

Санчо попытался возразить, но Кира остановила его властным жестом.

– Это не обсуждается, халявщицей никогда не была и не буду. А во-вторых, не надейся, что я стану с тобой откровенничать или развлекать тебя разговорами.

– Расскажешь, что сама захочешь, – подозрительно легко согласился Санчо. – Когда вас завтра выпускают? К обеду? Могу забрать тебя от ворот в четырнадцать ноль-ноль… Давай сверим часы, то есть смартфоны. На моем семнадцать тридцать, а на твоем?

– На моем – семнадцать тридцать одна…

⁂

Поздно вечером Кира сидела на кровати в своей комнате и бездумно щелкала пультом старенького телевизора.

– …По предварительной версии, девушку, которая ехала на мотороллере, сбила машина серебристого цвета, – об этом свидетельствуют найденные на месте аварии следы краски, а также осколки фары. Наезд произошел сегодня предположительно около пяти часов вечера, – тараторила ведущая новостей на местном канале. – В результате аварии пострадавшая получила травмы, несовместимые с жизнью, и скончалась по пути в больницу.

Кира уставилась на экран. Дикторша сообщила, что авария произошла на пустынной проселочной дороге, недалеко от Ведьминого камня. Девушку нашли на обочине местные жители, которые возвращались на велосипедах с рыбалки. Они же вызвали полицию и «Скорую помощь».

Кира слышала о Ведьмином камне – «нехорошем», по мнению обитателей здешних окрестностей, месте, с которым связана куча легенд и «страшилок».

Он стоял на развилке двух проселочных дорог, по одной из которых можно было добраться до «Ивушки», по другой – до базы отдыха «Золотая рыбка» на берегу Волги. В противоположную от Ведьминого камня сторону вела дорога до трассы на Саратов.

– Правоохранители принимают меры по раскрытию обстоятельств ДТП, – бесстрастно изрекала дикторша. – Сотрудники полиции просят откликнуться тех, кто располагает какими-либо сведениями об этой аварии. Анонимность гарантируется.

Ведущая новостей перевела дух и принялась вдохновенно вещать о том, что «известный бизнесмен и благотворитель» Геннадий Петрович Мальцев закупил и передал в несколько обсерваторов и домов престарелых маски, санитайзеры и перчатки, а также пообещал в преддверии Дня Победы раздать ветеранам Великой Отечественной сколько-то там продуктовых наборов и средств индивидуальной защиты…

Кира выключила телевизор и залезла под одеяло.

Прежде, чем ее сморил сон, она подумала о том, что завтра «оковы тяжкие» наконец падут, и начнется «долгая дорога в дюнах».

«Почему в дюнах? – погружаясь в дрему, удивилась своим мыслям Кира. – На берегу Волги нет никаких дюн!»

Так, в недоумении, она и уснула.

⁂

На следующий день Кира получила бумагу с печатью санатория о том, что температуры и жалоб у нее нет, и попрощалась с коллегами, которые решили добираться домой на поезде.

В назначенное время, перекинув через плечо сумку с самым необходимым и волоча за собой чемодан на колесиках, она вышла за ворота «Ивушки».

На стоянке стояла только одна машина – видавшая виды «Шевроле Нива» бутылочного цвета, испещренная кричащими наклейками «Бездор», «4×4», «Offroad»… Крышу машины венчал багажник с «запаской», канистрами и лопатой, украшенный четырьмя фарами. На дверце со стороны водителя красовались надпись «Ил-2», скрипичный ключ и три звездочки, в нижней части лобового стекла – «#везувлес».

Хорошо, что накануне Кира пошерстила соцсети в поисках информации о блогере с ником Санчо и была уверена: ни в какой лес он ее не завезет. Правда, она и не думала, что человек, состоящий в родстве, пусть и дальнем, с петербургским искусствоведом, способен представлять опасность. Но, как показал опыт, от творческих личностей можно ожидать чего угодно…

Из «Шевроле Нивы» вылез Санчо и призывно помахал Кире рукой.

– Это что? – спросила она, подойдя поближе.

– «Нивка» моя, – с гордостью сообщил Санчо. – Нравится?

– А почему она такая… пестрая?

– Так это ж джипперская машина! Ну, джиппинг, гонки по бездорожью! – ответил он.

– Надеюсь, до Петербурга мы не по бездорожью будем ехать? – дрогнувшим голосом осведомилась Кира.

– Надейся! – хохотнул Санчо.

Кира обошла вокруг «Нивки», на всякий случай присматриваясь к фарам и поворотникам. Все цело.

– Забыла спросить: ты вчера от города до «Ивушки» и обратно нормально добирался? Без происшествий? – безразличным тоном произнесла она, делая вид, что разглядывает наклейки в виде следов от пуль.

– Нормально, – пожал плечами Санчо. – А что?

– Да так, просто…

– Кстати, мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, – он подмигнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Ну, «балласт», чего стоим, кого ждем? Запрыгивай!

– Будешь обзываться, никуда с тобой не поеду! – уперлась Кира.

– Обзываться я еще не начинал. «Балласт» – это на языке джипперов «пассажир», – объяснил Санчо, пристраивая в машину Кирин чемодан.

Кира вздохнула и полезла на переднее сиденье.

⁂

В дюнах – не в дюнах, но через Саратов они пробирались долго.

На въезде в город «Нивку» остановили для проверки документов и температурного скрининга. Полицейский вчитывался в права и техпаспорт так, словно учил их наизусть.

Возвращая документы, он объявил Санчо и Кире, что им, как участникам благотворительной акции, положены подарки, и вручил каждому по маске.

Санчо, как только они отъехали от одарившего их масками полицейского, сунул подарок в бардачок.

Кира свою маску вертела в руках, рассматривая нанесенный на нее логотип: вписанные в зубчатую шестеренку имя и фамилию – «Геннадий Мальцев».

– Кто такой этот Мальцев? – спросила она.

– Местный бизнесмен, владелец заводов, газет, пароходов, – ответил Санчо. – Из тех, кто стартовый капиталец сколотил в девяностых, но сегодня – добропорядочный гражданин, меценат, еще и в депутаты собрался баллотироваться. У нас по телеку все время крутят ролики, как он людям помогает…

– Я заметила, – кивнула Кира.

Ее мобильный тренькнул: пришла эсемеска от «Госуслуг».

«Вы нарушили режим изоляции», – гласило сообщение.

В течение следующих сорока минут ошарашенная Кира вынуждена была названивать в Роспотребнадзор, Облцентр Медицины Катастроф иже и доказывать, что она ничего не нарушала.

Санчо, терпеливо дожидавшийся конца переговоров, предложил заехать в супермаркет – купить в дорогу воды и какой-нибудь еды.

Кира не возражала, она уже сто лет не была в магазине.

На выходе, груженые пакетами с покупками, они столкнулись с коротко стриженным широкоплечим парнем в куртке-«косухе», который бурно обрадовался встрече:

– Санчо, дружище, сколько лет, сколько зим! – радостно загоготал парень, косясь на Киру. – Как ты? Где подцепил такую красотку?

– Где подцепил, там уже нет, – ухмыльнулся Санчо. – Кира, этот громила – Толик Черных, мой одноклассник, бывший, разумеется.

– Читал в твоем блоге, что ты вчера в «Ивушку» ездил, – сказал Толик, пожирая глазами Киру. – Ну, ты рисковый пацан! И как смотался, успешно? Все путем?

– Что ж вы все меня об этом спрашиваете, сговорились, что ли? – воскликнул Санчо. – А ты, что ли, мой подписчик? Толян, прости, мы спешим, в Пи… в Петербург едем! Труба зовет! Без обид, правда? Бывай!

– Какие обиды! – улыбнулся Толик. – Счастливого пути!

– Отбою нет от подписчиков, – с притворным недовольством проворчал Санчо, когда они снова тронулись в путь, – даже Толян, оказывается, меня читает, а я думал, он вообще читать не умеет…

Санчо, пошарив правой рукой в бардачке, извлек оттуда темные очки и нацепил на нос.

Кира хотела спросить, зачем ему солнцезащитные очки, когда солнца нет и в помине, – не для того же, чтобы оставаться неузнанным настырными подписчиками? Но вместо этого вопроса она задала другой:

– А где он работает, этот Толян?

– Раньше в полиции, а теперь, кажется, в какой-то охранной фирме…

– А моя подруга Настя – тоже блогер, – сообщила Кира для поддержания разговора. И не без гордости добавила: – Бьюти-блогер, очень раскрученный.

– Бьюти? Ну, я, как видишь, блогер совсем не бьюти, а очень даже брутальный, – заявил Санчо.

– Вижу, – усмехнулась Кира.

По городу «Нивка» двигалась с черепашьей скоростью из-за тянучки на дорогах: местных автомобилистов тема самоизоляции, очевидно, пока не затронула.

На выезде из Саратова их снова тормознули.

Этот полицейский оказался менее радушным, нежели его коллега на предыдущем посту: он тщательно сличил фотографию на правах Санчо с оригиналом, и подарков не подарил.

Очевидно, выезжающим из города, в отличие от въезжающих, маски от Геннадия Мальцева не полагались.

Спустя час они заехали на заправку.

Пока Санчо бегал к кассе, Кира пошла к окошечку, через которое продавали кофе. Возвращаясь с двумя картонными стаканчиками к «Нивке», она обратила внимание на черный внедорожник, припаркованный на стоянке. Номер внедорожника был заляпан грязью.

Кире почудилось, что эта машина попадалась ей на глаза раньше – еще в городе и потом на трассе.

В груди шевельнулся неприятный холодок, она немного пожалела о своем опрометчивом согласии ехать с Санчо в Петербург. Похоже, в момент знакомства с этим мальчишкой ее инстинкт самосохранения притупился. Хотя после пережитого в «Ивушке» должен был, наоборот, обостриться.

Кира вспомнила, как корила Санчо за легкомыслие. А сама-то? Странно, раньше она не замечала за собой тяги к авантюрам.

Кира поделилась сомнениями с Санчо, но тот только посмеялся.

– Я все могу понять, но не слишком ли ты, Кира Георгиевна, подозрительна? Для непрофессионалов у всех черных внедорожников «шноркели» одинаковые!

– Что одинаковое? – «непрофессионалов» она пропустила мимо ушей.

– «Шноркели»! Ну, «носопырки»! Ну, на одно лицо они все, не то, что моя приметная машинка! – разглагольствовал Санчо, залихватски крутя баранку. – У трети моих знакомых черные внедорожники, особенно у тех, кто занимается мутным бизнесом…

– А ты, как я понимаю, брутальный борец с этим самым мутным бизнесом? – поддела Санчо Кира, успевшая ознакомиться с его блогом.

– Ну да, – не заметив подколки, подтвердил Санчо. – Вывожу на чистую воду сволочей, которые решили нажиться на пандемии. Впаривают людям за бешеные деньги «дезинфицирующие» коврики, пародезинфекторы какие-то, биодобавки, чудо-маски и прочую абсолютно бесполезную фигню. И ладно бы еще безвредную! Прикинь, трое ловкачей наладили подпольное производство и продажу «антисептиков», – у людей, которые их гадостью пользовались, через три дня руки волдырями покрылись! После моей статьи этими дельцами заинтересовалась полиция.

– И чем дело закончилось?

– Вроде повязали их всех. Эти подонки еще обещали меня в своем антисептике утопить, – буднично сказал Санчо. – Кишка тонка! Да и зачем? Журналисту есть смысл рот затыкать, пока он компромат, который нарыл, еще не обнародовал. А если успел обнародовать, то топи, не топи…

За окном быстро смеркалось. По лобовому стеклу застучали крупные капли дождя. Сплетаясь в струйки, они покрыли стекло причудливым узором. Санчо включил «дворники».

По его расчетам, до Борисоглебска, где планировался ночлег в небольшом мотеле, оставалось ехать еще часа три.

Санчо трепался без устали – чувствовалось, что готовился к поездке. Между прочим, он сообщил Кире, что в Борисоглебске есть Муниципальный Драматический Театр имени Чернышевского, который также гастролирует по Воронежской и близлежащим областям. Так что при желании Кира, как столичная прима, может туда устроиться – и играть только главные роли!

Затем Санчо настроил видеокамеру и начал, подглядывая в свой смартфон, надиктовывать текст:

– Город основан в 1698 году «для береженья», как говорится в летописи, от набегов беспокойных крымских, азовских и ногайских людей, которые «прохаживали изгоном и те все места воевали, людей побивали и в полон служивых и уездных всяких людей имали».

Беспокойство ощутила и Кира: ей показалось, что она снова видит тот самый черный внедорожник. Или не показалось?

Кира всмотрелась в зеркало заднего вида.

Черный «Мицубиси Паджеро», в точности такой, как у ее двоюродного брата, с заляпанным грязью номером держался в отдалении от «Нивки», но на практически пустой трассе трудно остаться незаметным.

Впрочем, «Мицубиси», видимо, не особо и маскировался. Он поддал газу, сократил дистанцию до минимума, затем поравнялся с «Нивкой» и пошел почти впритирку к ней.

Санчо попытался оторваться, – не вышло. Сбросил скорость, однако пропустить преследователя вперед тоже не получилось.

– Карамба, – пробормотал Санчо, – что ж он делает, гад?!

Санчо посигналил – раз, второй, затем со злостью нажал на клаксон и несколько секунд не отпускал, но и это не помогло.

Сквозь тонированные стекла черной машины рассмотреть, кто в ней находится, было невозможно.

«Нас преследует невидимка», – холодея, подумала Кира.

В тот же миг внедорожник обогнал «Нивку» и, казалось бы, устремился вперед. Но не успели Санчо и Кира облегченно вздохнуть, как «Мицубиси» резко затормозил, подставляя для удара задний бампер.

Санчо отчаянно надавил на тормоз и вывернул руль вправо. От визга тормозов у Киры заложило уши.

«Приехали», – подумала Кира.

Больше она ничего подумать не успела.

«Нивка» избежала столкновения, но ее занесло, и машина, ломая придорожные кусты, полетела в кювет.

Скрежет, сильный толчок, тьма…

⁂

Из черноты возникли яркие разноцветные круги – красные, оранжевые, желтые, они пульсировали, то сжимаясь, то расширяясь до гигантских размеров… Сосредоточиться на созерцании кругов мешал звук, проникающий в сознание откуда-то извне: бу-бу-бу… бу-бу-бу-бу…

Кира с трудом открыла глаза.

Светлее не стало. Ах да, сейчас же ночь. Или вечер?

Они с Санчо попали в аварию. В уши Кире как будто напихали ваты, сквозь нее пробивалось то самое «бу-бу-бу» – низкий звучный голос, который отдавал какие-то команды.

Она обнаружила, что лежит на заднем сиденье машины – но не «Нивки». Попробовала поднять голову, но в голове что-то взорвалось, и Кира с тихим стоном уронила ее обратно на сиденье.

– Лежи, лежи, – успокаивающе произнес тот же низкий голос. От его тембра боль немного утихла, – сейчас в больницупоедем. Все будет хорошо.

– Где… он? – Кира снова попыталась оглядеться. – Он жив?

– Жив, жив твой жених! А ты лежи, кому сказано! Ишь, шустрая какая! – ворчливо, но добродушно велел голос.

Кира хотела внести ясность в вопрос, кем ей приходится Санчо, но перед глазами опять поплыли цветные круги, и она сочла за лучшее с объяснениями повременить.

⁂

Окончательно Кира пришла в себя в маленькой комнате с невысокими, чисто выбеленными потолками. В изножье ее койки сидел благообразного вида пожилой мужчина в белом халате и шапочке. Из-под медицинской маски выпирала окладистая седая борода.

– Очнулась? Слава богу, – ласково сказал он. – Кто вы, я уже знаю. А я – отец Дионисий. В миру – Денис Васильевич.

– Наши дела так плохи, что не помешает исповедоваться? – кисло улыбнулась Кира.

– Это никогда не помешает, – серьезно ответил мужчина в белом. – А дела ваши очень даже неплохи. Отделались, как говорится, легким ушибом. Синяки, ссадины, у паренька твоего вывих лодыжки. Ну, и у вас обоих подозрение на сотрясение мозга, куда без него после такой аварии. Как вас угораздило-то?

– Нас подрезали, а дорога была мокрая, – коротко ответила Кира. – А мы где, в больнице?

– В нашей районной. Основной-то корпус принимает только коронавирусных. А кто с увечьями да другими хворями, тех мы кладем сюда, во флигель…

– И много здесь нас, увечных?

– Четверо. Ты да в мужской палате трое. Все силы бросили на борьбу с заразой этой иноземной, – вздохнул отец Дионисий, – нехватка кадров образовалась, вот меня, в прошлом травматолога, и благословил Владыка вернуться в медицину. Я сейчас еще и в поликлинике пациентов принимаю. А так-то служу в церкви Казанской иконы Божьей Матери… Что, утомил тебя разговором?

Кира отрицательно затрясла головой и поморщилась: голова все еще побаливала.

– Вижу, что утомил, – улыбнулся отец Дионисий, вставая, – отдыхай, утро вечера мудренее. И жениха до утра не тревожь, ему тоже отдых требуется!

Кира послушно закрыла глаза, но уснуть не смогла.

Авария, в которую они попали, – не случайность, черный «Мицубиси Паджеро» преследовал их от самого Саратова. За кем из них двоих он следил, за ней или за Санчо?

В Саратове она не успела никому перейти дорогу, зуб на нее мог иметь только тот человек, чьи преступления Кира распутала во время обсервации в «Ивушке». Но он, скорее всего, уже далеко от здешних мест. Полиция его разыскивает.

Значит, гнались за Санчо. Кому он насолил так, что теперь рискует не доехать до Санкт-Петербурга живым и здоровым?

Судя по тому, о чем писал «брутальный блогер», в подозреваемые можно смело записывать едва ли не половину Саратова и области.

Искушение расспросить Санчо немедленно было велико, но Кира с ним справилась. Оставалось надеяться, что в ближайшие несколько часов им обоим ничего не угрожает…

⁂

Утром она чувствовала себя гораздо лучше. Голова не болела и не кружилась, руки-ноги слушались беспрекословно.

Вспомнилась расхожая шутка: «Были бы мозги, было бы сотрясение».

Санчо, которого Кира навестила сразу после более чем скромного больничного завтрака, тоже выглядел бодрячком.

Он познакомил ее со своими соседями по палате. Петр Николаевич, разговорчивый пятидесятилетний ветеринар, ухитрился во время пандемии сломать ногу в нескольких местах, вдобавок еще и вывихнуть. Ближайший к его дому фельдшерско-акушерский пункт оказался закрыт, диспетчер «Скорой» сообщила, что все бригады «работают на коронавирус».

Петр Николаевич с женой, перебравшись на пароме на другую сторону Волги, снова стали вызывать «Скорую», на этот раз результативно.

– Приехал доктор в «скафандре», весь красный, потный, – компенсируя неподвижность загипсованной до бедра ноги оживленной жестикуляцией, рассказывал Петр Николаевич. – Мы ведь понимаем, врачам сейчас достается больше всех, супруга моя тоже медик, в роддоме работает, да я и сам в какой-то степени лекарь!

На этом злоключения Петра Николаевича не закончились. В районной больнице сделали рентген, сказали, что травма очень тяжелая, требуется срочная операция, нужно везти в клинику в областной центр. Но до клиники пострадавший мог и не доехать. Сложнейшую операцию взялся под местным наркозом делать отец Дионисий – травматолог, как выяснилось, с тридцатилетним стажем. И сделал!

– Я в бога не верил, – шепотом, наверное, чтобы случайно не услышал отец Дионисий, заключил Петр Николаевич. – Но отца Дионисия нам бог послал, не иначе! Я за него молиться буду до скончания века. Золотые у него руки! И сердце золотое… Он ведь и вас, можно сказать, спас.

По словам Петра Николаевича, накануне вечером отец Дионисий на своей «Ладе Калине» ехал из дому, из соседней деревни, на ночное дежурство. По счастливому стечению обстоятельств, он одним из первых оказался на том участке трассы, где слетела в кювет «Шевроле Нива», оказал первую помощь пострадавшим, которых забрал с собой в больницу, и организовал буксировку машины в автомастерскую.

– Ой, я же совсем забыла о «Нивке»! – спохватилась Кира. – Как она? Сильно пострадала?

– Вспомнила наконец, – с сарказмом произнес Санчо. – Как думаешь, лежал бы я тут спокойно, если б моя «Нивушка» сильно пострадала? В автомастерской пообещали, что все будет в лучшем виде. Владелец мастерской – бывший пациент отца Дионисия, его наш спаситель тоже когда-то по косточкам собрал…

Разговор прервался из-за второго соседа Санчо по палате – худощавого старичка лет восьмидесяти. Его левую руку покрывал толстый гипсовый кокон.

Старичок, кряхтя, поднялся с койки и пошаркал к стоявшей возле двери комнаты вешалке.

– Иван Сидорович, вы куда? – хором спросили Санчо и Петр Николаевич.

– Дедушка со странностями, – понизив голос, объяснил Кире Санчо. – Говорят, уже дважды одевался и убегал из больницы. Это при том, что его сюда внучка привезла в предынсультном состоянии! Оба раза дедулю поймали и водворили на место. И ладно бы одевался в свое, а то ведь сослепу может и в чужое…

Застигнутый при очередной попытке к бегству Иван Сидорович вернулся к своей койке, сел и стал баюкать перебинтованную руку.

– Он не виноват, что старенький и больной, – шепнула Кира.

На словах «не виноват» она вспомнила, о чем хотела расспросить Санчо.

– Боюсь, мы своей болтовней будем мешать твоим соседям, – Кира выразительно посмотрела на Санчо. – А пойдем ко мне! Обопритесь на меня, месье Фокин, – добавила она, увидев, как он скривился, наступив на поврежденную ногу.

– Сиди-сиди, дочка, ты никому не мешаешь! – запротестовал охочий до разговоров Петр Николаевич, но тут в палату вошла миловидная круглолицая женщина, судя по всему, его супруга, и он переключил внимание на нее.

Кира подставила Санчо плечо, на которое он с явным удовольствием закинул руку. Она, правда, заподозрила, что морщится и охает «брутальный блогер» несколько преувеличенно, переигрывает, но разоблачать хитреца не стала.

– Ну, и кто, по твоей версии, нас подрезал? Чей это может быть «Мицубиси»? – спросила Кира, когда они доковыляли до ее «палаты», и Санчо умостился на Кириной койке.

– Я тоже об этом думал. Но так ничего и не придумал, – сознался Санчо. – Я его, гада, даже не рассмотрел толком.

– Это как раз поправимо, у тебя же есть видеорегистратор. Еще и навороченный…

– Точно! – Санчо вытащил из кармана телефон. – Попрошу Вадика, автомеханика, который «Нивкой» занимается, нам его притаранить. Надеюсь, пойдет навстречу временно нетрудоспособному инвалиду джипперского движения!

⁂

Просмотр записи видеорегистратора, увы, ничего не дал. Опознать «Мицубиси Паджеро» Санчо не удалось.

Кира хотела припомнить ему «непрофессионалов», для которых «все «шноркели» одинаковы», но не стала сыпать соль на рану. Пожалуй, идентифицировать машину с заляпанными грязью номерами и профессионалу непросто.

– Может, это действительно те сволочи, которые меня в антисептике утопить грозились? – задумчиво пробормотал Санчо.

– Ты говорил, их всех повязали.

– А если не всех?

– Давай позвоним в полицию, – предложила Кира.

– И что скажем? Что нас «подрезал» неизвестно чей «Мицубиси»? Так на дороге такое сплошь и рядом случается.

– Слушай, а это идея! – Кира схватилась за мобильный и быстро нашла нужный номер. – Здравия желаю, товарищ капитан. Это Кира Богданова, помните такую? Хотите забыть, но не можете? Я польщена. Товарищ капитан, у меня к вам неожиданный вопрос…

Капитан Чибис, с которым Кира познакомилась, когда он расследовал убийства в «Ивушке», не по службе, а по дружбе рассказал ей, что дельцов, выпускавших поддельный антисептик, задержали вместе со всей их подпольной сетью. Иными словами, им сейчас явно не до погони и не до приведения в исполнение угроз в адрес Санчо.

– А что ты там рассказывал о картине, которую везешь на экспертизу? – отложив телефон и немного поразмыслив, спросила Кира. – Где, говоришь, ее нашли?

– На чердаке дома моей бабули. Если б маме не вздумалось навести порядок, картина там, наверное, еще сто лет пролежала бы. Никто не знает, когда и как она туда попала. Но моя бабуля утверждает, что ее бабушка была знакома с самим Петровым-Водкиным. Автором «Красного коня». А вдруг и это его картина?

– А по стилю похоже?

– Ты меня спрашиваешь? На «Красного коня» точно непохоже, на этой пейзаж какой-то. Но мало ли…

– То есть картина действительно может оказаться ценной, – рассудила Кира.

– Это должны сказать искусствоведы. У тебя случайно нет подруги-искусствоведа? – съехидничал Санчо.

– Нет. Есть театровед. Варвара. Но она сейчас в Италии.

– Странно, я думал, у тебя имеются подружки на все случаи жизни, – проворчал Санчо.

– А кто, кроме твоих родных, знал, что ты везешь в Петербург картину? – допытывалась Кира.

– Никто, – подумав, ответил Санчо. – Надеюсь, ты не считаешь, что нас могла подрезать моя бабуля?..

⁂

Ночь в больнице прошла спокойно, но спокойствие оказалось обманчивым.

Утром отец Дионисий заглянул к Санчо и Кире с плохими новостями: «Шевроле Ниву», стоявшую во дворе автомастерской, взломали. Об этом отцу Дионисию сообщили из мастерской. На первый взгляд, все в целости и сохранности, пропало ли что-нибудь, может определить, мол, только владелец автомобиля.

– Моя машина!

– Мой чемодан! – одновременно вскрикнули Санчо и Кира.

– У вас там было что-то ценное? – сочувственно спросил отец Дионисий.

– У меня там ценная картина! – взвыл Санчо, сгоряча наступив на больную ногу.

Отец Дионисий перевел недоумевающий взгляд на Киру.

– Нужно проверить, что украдено, – уклончиво объяснила она.

Проверить Санчо пожелал лично.

Автомеханик Вадик подогнал «Нивку» к воротам больницы, – стремился, по-видимому, загладить перед клиентом вину своей конторы, не уберегшей машину от взлома.

– В полицию будете заявлять? – хмуро спросил Вадик.

– Сначала составим опись похищенного, – ответила Кира.

Вадик посмотрел на нее с уважением.

К большой радости Санчо, картина, упакованная в несколько слоев оберточной бумаги, взломщиков не заинтересовала.

К удивлению Киры, из машины не пропало ничего. От слова «совсем». А зачем тогда взламывали? Что-то искали – и не нашли?

Кира почти не сомневалась, что «подрезал» и взломал «Нивку» один и тот же человек, ну, пусть будет – Невидимка.

Что он рассчитывал обнаружить в их машине, но не обнаружил? Документы? Деньги? Стоило ради этого гнать за ними от самого Саратова? И ради чего?

В машине не было видеорегистратора, потому что они с Санчо взяли его, чтобы просмотреть запись с черным внедорожником.

Выходит, Невидимка взломал машину ради этой записи? А подрезал для чего? Не для того же, чтобы потом иметь повод взломать?

А если на видеорегистраторе есть еще что-то? Может, именно это «что-то» Невидимку интересует?

Она вспомнила скороговорку манерной дикторши: «Сотрудники полиции просят откликнуться тех, кто располагает какими-либо сведениями об этой аварии. Анонимность гарантируется».

В тот день Санчо приехал в «Ивушку» между пятью и шестью часами. Девушку сбил не он, это выяснилось почти сразу, однако он мог что-то видеть. Ведь мог? Но, если он что-то видел, почему ни словом, ни полусловом об этом не обмолвился?

Кира попросила Санчо еще раз вспомнить, не заметил ли он в день их знакомства по дороге в «Ивушку» чего-либо необычного.

– Я же тебе уже говорил! – удивился Санчо. – Ничего такого! Ехал, торопился, чтобы вас, артистов, застать. Свернул с трассы на проселочную дорогу… Там мокро было, лужи, но мне такое за счастье, джиппинг – это ж чем хуже, тем лучше! Тем более, я те места знаю, как свои пять пальцев. Эх, мы там в прошлом году с пацанами зажигали… Знатные были «грохотульки»!

– Что?

– «Грохотульки»! Ну, «покатушки»! Ну, как тебе еще объяснить?!

– Господи, с кем я связалась?! – картинно закатила глаза Кира. – Мне для полного счастья только «грохотулек» не хватало! Давай-ка снова посмотрим твое кино. Только не то, которое мы уже смотрели, а предыдущую запись. Того дня, когда ты приезжал в «Ивушку».

– Что ты хочешь там увидеть? Я же тебе уже все рассказал!

– Подозреваю, что не все, – строго сказала Кира. – Или ты предпочитаешь, чтобы из тебя под гипнозом нужную информацию вытягивали? Пойду спрошу, практикует ли отец Дионисий гипноз.

– Ладно-ладно, давай смотреть, – примирительно сказал Санчо.

⁂

…Санчо в гордом одиночестве рассекал по проселочной дороге и газовал по лужам, вздымая веером брызги, которые разлетались во все стороны.

Немного не доезжая до Ведьминого камня и развилки, «Нивка» едва не столкнулась с вылетевшим из-за поворота серебристым «Лексусом».

Санчо отреагировал молниеносно – резко принял вправо и притормозил. Дальше он поехал уже аккуратнее. На «картинке» были четко видны дата и время…

– Почему я не удивлена? – спросила сама у себя Кира. И с укоризной взглянула на Санчо. – А ты говорил, что не видел ничего особенного.

– А что в этом «Лексусе» особенного? Это сейчас я на той дороге никого больше не встретил, а до карантина там такие кортежами ездили. Из «Золотой рыбки». Рыбачат, пьют-едят, в баньке парятся – и возвращаются в город, к делам насущным. Кстати, владелец «Золотой рыбки» – небезызвестный тебе Мальцев.

– Мальцев?!

– Кир, у тебя все в порядке с головой? В смысле, сотрясения точно нету? – увидев, как она изменилась в лице, встревоженно спросил Санчо.

Кира торопливо рассказала ему о девушке на мотороллере, которую сбил неподалеку от Ведьминого камня серебристый внедорожник.

– Так вот, что ты имела в виду! – охнул Санчо. – Нет, девушку на обочине я не заметил, если бы заметил, я бы, конечно…

Кира недавно прочла в одной книжке, что сыщик в девяти случаях из десяти сначала выясняет, кто, и только потом – зачем. Хотя лучше, дескать, решать вопрос в комплексе.

«Считай, что тебе повезло, – сказала себе Кира, – ты, пожалуй, можешь ответить сразу на оба вопроса».

– Эта запись наверняка поможет полиции определить, чей «Лексус», и кто был за рулем, – произнесла она вслух. – Тем более, что на месте аварии обнаружены осколки фары, а на мотороллере – следы краски. Кто бы ни сбил девочку, для него твоя запись – доказательство его вины, нежелательная улика, понимаешь? Если б тебе не взбрело в голову устраивать «покатушки» на той дороге, которой он возвращался с базы отдыха, его б так никто и не увидел, и предъявить ему было бы нечего… Скорее всего, его видеорегистратор зафиксировал встречный автомобиль, а опознать твою приметную машинку – проще простого. Поэтому за нами и пустился в погоню Невидимка на «Мицубиси».

– Кто, кто?

– Невидимка. Я так называю нашего преследователя. Правда, наш Невидимка, быть может, не так уж и невидим…

– Думаешь, девушку сбил не Невидимка?

– Пока не знаю. Но знаю, что Невидимка – не Мальцев. – сказала Кира в задумчивости. – Мальцев, если верить новостям, все это время в поте лица трудился в своем офисе и занимался благотворительностью… Послушай, помнишь, ты сказал, что журналисту есть смысл затыкать рот, пока он компромат, который нарыл, еще не обнародовал? Мы должны как можно быстрее передать запись в полицию. Но сделать это надо аккуратно: нельзя исключать, что Невидимка следит за каждым нашим движением…

– Не мы, а я, – отрезал Санчо. – Я сделаю все сам. Ты уже и так из-за меня в аварию попала, не прощу себе, если с тобой еще что-нибудь случится. Я прямо сейчас найду способ отправить тебя в Петербург, уедешь от греха подальше.

– Еще чего! Хочешь мне все представление испортить? – возмутилась Кира. – Я кое-что придумала. Но сначала нужно распределить роли и продумать мизансцены…

Не ради красного словца Кира сказала Санчо, что Невидимка, скорее всего, не упускает их из виду.

Распутывая убийства в «Ивушке», она попыталась вжиться в роль преступника, и это помогло ей понять его.

В роль Невидимки долго вживаться не пришлось: он наверняка предпримет еще одну попытку раздобыть видеорегистратор.

Когда? Надо полагать, ближайшей ночью. Значит, нужно подготовиться. Главное – обезопасить Санчо. Кто знает, чем все это может закончиться…

С отцом Дионисием она поговорит после того, как позвонит капитану Чибису.

Кира вздохнула и снова набрала ставший за последнее время хорошо знакомым номер.

⁂

Дождавшись, когда сгустятся сумерки, он бесшумно прокрался к нужному окну и присел.

По счастью, оно выходило на глухую стену, – риска, что заметят, не было никакого.

Опа! Судя по неплотно прикрытой створке, окно забыли закрыть после проветривания. Приятный бонус, хотя хлипкая рама его и так не остановила бы.

Когда же они наконец угомонятся?

– Иван Сидорыч, далеко собрался? Повесь куртку и ложись, – прогудел недовольный мужской голос.

Снова, наверное, дед чудит, сосед Санчо по палате… Нет, ну сколько можно возиться! Не до утра же ему здесь торчать! О, кажись, заснули.

Он еще немного подождал и ловко скользнул внутрь.

Темнота и тишина, слышен только храп с койки у стены – мужика с переломанной ногой. Так, дед слева, значит, Санчо справа. Лежит, накрывшись с головой одеялом.

Куда ж он мог спрятать эту штуковину? Может, в тумбочку? Пусто…

Ну, дружище, это был твой последний шанс остаться в живых. Ты его не использовал. Зато теперь уже точно ничего не вспомнишь и никому не скажешь.

Шеф насмешил: если не получится тихо, попробуй, мол, сначала с ним договориться. Денег предложи. А уж потом…

С кем договориться, с Санчо? Он всегда был, как это… недоговороспособный. В городе еще не улеглась шумиха после истории с «черными» антисептиками…

А деньги и самому пригодятся. Девчонка, правда, еще останется, актрисулька. Но она и подавно не при делах, кукла безмозглая. Ее опасаться нечего…

Вынув из кармана наполненный шприц, он примерился и воткнул его Санчо в плечо.

Вспыхнул свет, человек со шприцом зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как лежащие на соседних койках «мужик с ногой» и «дед» отбрасывают одеяла и оказываются самой что ни на есть настоящей группой захвата.

– Стоять, не двигаться, руки за голову! Работает спецназ! Вы задержаны за покушение на убийство! – прогремело у него над головой.

Палата наполнилась людьми в форме и в штатском. Один из полицейских отдернул одеяло на койке Санчо.

Вместо Санчо там лежал длинный, в человеческий рост, туго спеленатый сверток из простыней и полотенец.

Когда его, заломив руки, выводили из флигеля, он громко скрежетал зубами…

⁂

Молодцеватый полицейский с майорскими погонами сверкал белозубой улыбкой.

– Кира Георгиевна, когда Пашка Чибис рассказывал о ваших дедуктивных способностях, я, честно говоря, не верил. Теперь вижу – зря. Спасибо вам! Дело за малым – передать саратовским коллегам вашу уникальную запись.

Кира посмотрела на Санчо, который в два прыжка преодолел расстояние до вешалки и начал лихорадочно шарить в карманах своей куртки.

– Сейчас-сейчас, – пробормотал он, – я хорошо помню, что сюда его положил… Где же он? Где мой видеорегистратор? Кира, он пропал!

На лице полицейского, наблюдавшего за манипуляциями Санчо, отразилась сложная гамма чувств.

– Вчера вечером Иван Сидорыч снова порывался в бега податься, – подал голос со своей койки Петр Николаевич. – Мог твою куртку, Сашок, напялить. А, поелику он у нас еще и немножко клептоман, то содержимое твоих карманов нужно искать в карманах его пальтеца.

Санчо сунул руку в карман висевшего рядом с его курткой серого пальто и со вздохом облегчения вытащил оттуда злосчастный видеорегистратор.

⁂

Готовая к отъезду «Нивка» стояла у ворот больницы. Провожать Киру и Санчо вышел отец Дионисий.

– С богом, дети мои, – сказал он. – Будьте здоровы, счастливы и не поминайте лихом.

– Что вы, отец Дионисий, – голос Киры дрогнул. – Спасибо вам огромное. Если б не вы…

Кира глубоко вздохнула. Все хорошо, что хорошо заканчивается. Капитан Чибис поверил в ее версию причин покушения, связался с коллегами из района, в котором попали в аварию Кира и Санчо, и убедил их поучаствовать в поставленном Кирой спектакле. Отец Дионисий тоже пошел Кире навстречу. Самая незавидная роль в ее пьесе досталась Невидимке.

Как догадалась Кира, им оказался одноклассник Санчо – Толик Черных, с которым они «случайно» встретились у магазина.

По просьбе Киры капитан Чибис накануне поимки Невидимки выяснил, что Анатолий Черных работает в службе охраны Мальцева, а Мальцев частенько сам садится за руль серебристого «Лексуса». Картинка, как говорится, сложилась…

– Скользкий тип этот Черных, – сказал Чибис Кире утром по телефону. – Не удивился бы, если б он, раздобыв запись, начал шантажировать ею своего шефа.

По словам Чибиса, Черных сразу после задержания подтвердил, что получил задание «решить вопрос» со свидетелем наезда на девушку, которую водитель серебристого «Лексуса» бросил умирать на обочине дороги.

Но сам Мальцев утверждает, что за рулем его машины был не он. То есть нельзя исключать, что истинный виновник преступления уйдет от ответственности…

От размышлений Киру отвлек голос Санчо.

– Ну, «штурман», чего стоим, кого ждем?

– Ого, так я уже не «балласт»? Ты повысил мой статус? – поинтересовалась Кира, усаживаясь на переднее сиденье.

– Привязывайся, – Санчо подбородком кивнул на ремень безопасности.

– Я вроде и так уже к тебе привязалась, – она улыбнулась ему одной из самых обворожительных своих улыбок.

– Не ко мне, к «Нивке» привязывайся, – усмехнулся Санчо.

– А к ней тем более… Какое сегодня число? – вдруг встрепенулась Кира.

– Тринадцатое апреля, а что?

– Три недели! Три недели назад я вылетела из Милана в полной уверенности, что через несколько часов буду в Петербурге. И все никак не могу туда добраться. А сколько всего случилось за эти три недели! Больше, чем за три года… Санчо, давай поедем уже! Очень хочется домой.

6 серия. Евгения Ветрова «Персональная дистанция»

Хуже одиночества может быть только одиночество в период карантина. Когда из каждого приёмника раздаются призывы соблюдать дистанцию, очень хочется эту самую дистанцию нарушить.

Настя проснулась два часа назад и всё ещё ходила по квартире в пижаме, совершая бессмысленные действия: переставляла вещи на полках, включала чайник, и тут же забывала про него, снова включала.

На душе было маетно. Остро не хватало общения, хотелось обнять хоть кого-то, и чтобы её тоже кто-нибудь обнял.

Тут некстати вспомнился Борис, и взгляд невольно переместился на полку, где раньше стояла фотография, теперь спрятанная в дальний ящик под кипой ненужных журналов. Выбросить снимок на помойку рука всё же не поднялась.

Иногда ей хотелось, чтобы Борис хоть как-то проявился, обозначил их отношения.

Например, сказал, твёрдо, по-мужски: «Малыш, прости, виноват», ну или пусть даже так: «Прости, но я встретил другую». А так получается, они, как бы, не ссорились и официально не расставались, но отношения прекратились. Совсем.

Обида со временем стала слабее. Ну, да, изменил. Такова уж мужская природа. А Насте было так одиноко, что она готова была простить. Если бы он захотел. Но ему, видно, было всё равно. И от этого становилось так горько, хоть плачь.

Настя хлюпнула носом и поспешно утёрлась рукавом. Не хватало ещё слезу пустить. Надо заканчивать ныть. Надо просто делать своё дело.

Но дело не делалось. Ведение блога превратилось в нудную обязанность. Она с трудом находила темы для постов. Равнодушно читала комментарии. Равнодушно отвечала на похвалу и так же равнодушно удаляла неадекватов и троллей.

Иногда она рассматривала фотографии из последней поездки в Милан. Она ведь собиралась подписывать контракт с косметической фирмой на рекламу, даже получила от них образцы косметики, но пока об этом можно забыть. По всей Италии действовал строгий карантин, и неизвестно, когда можно будет снова оказаться на этих улицах, посидеть в тратториях, поболтать со знойными черноглазыми ragazzi[11].

В России же продолжался режим самоизоляции. Из дома старались выходить только по крайней надобности: в магазин, выгулять собаку, вынести мусор.

Но если честно, выходить Насте совсем не хотелось. Начало мая выдалось хмурым, слякотным; весна, словно зная, что люди заперты по домам, не спешила посетить северный город.

Стоило включить телевизор, как из него рефреном неслось: «Соблюдайте дистанцию».

«Было бы с кем соблюдать, – горько думала Настя, – никому я не нужна. Хоть бы Фунтиков зашёл, что ли».

Так ведь нет. Участковый снова пропал, и это ранило Настино самолюбие. Мало того, что Борис, мечта любой женщины, её бросил, так и простой полицейский, всего лишь участковый, так нагло игнорирует.

После того как он спас её от бандита, и она, сама не зная зачем, заманила его на кофе, они больше не виделись. Фунтиков словно забыл о её существовании, а может, просто боится нарушить ту самую пресловутую дистанцию?

«Просто тебе скучно, – осенило Настю, и она даже замерла на месте. – Скучно и одиноко, вот ты и мечешься, и даже Бориса готова простить, и Фунтикову на шею броситься. Так, с этим надо что-то делать».

Настя распахнула шторы.

В комнату ворвался солнечный свет и запрыгал по паркету россыпью зайчиков. Настя улыбнулась, приоткрыла окно, впуская свежий воздух. Ей не хватает движения. Она просто засиделась в четырёх стенах, но найдёт способ это исправить.

Даша позвонила в обед, Настя как раз закончила регистрацию на портале волонтёров Санкт-Петербурга и даже выложила про это пост. И даже заработала первую тысячу лайков.

– Насть, у тебя как с деньгами? Тут такую тему подогнали, просто блеск.

– А сколько тебе нужно? – осторожно спросила Настя, с деньгами у которой было не очень.

– Слушай. Один знакомый предлагает партию масок прямо от производителя. Они там копейки стоят. А в сети их можно рублей по пятьдесят и даже дороже продать. Я лично впишусь. Там по моим подсчётам в четыре раза можно подняться, а то и в пять. Да твои же подписчики с руками оторвут…

– Ну, не знаю, – Настя чуть нахмурилась, вспомнила, какие обвинения бросали ей в лицо, после сомнительного поста про таксиста и нарушения режима карантина. – Вот почему маски до аптек не доходят. Их скупают для перепродажи?

– Ну и что? Это рынок, Насть. Хлеб тоже на заводе по одной цене покупают, а в магазине он уже в три раза дороже стоит. Чего-то ты не возмущаешься?

– Это разные вещи, Даш, как мне кажется.

– Ой, ну началось… Нет так нет. Дело твоё. Я чего звоню, одолжи тысяч тридцать. У меня двадцатка есть, но там, чем больше партия, тем дешевле отпускная цена. Хоть какие-то деньги на этой эпидемии заработать. А то что-то совсем блог просел.

– Вот именно, – согласилась Настя, – просел. Я с трудом на аренду собрала. Так что извини.

Даша разочарованно вздохнула и попрощалась, а Настя принялась выбирать наряд для своей новой волонтёрской деятельности. Попутно она снимала видео, предлагая подписчикам полюбоваться собранными комплектами.

Подписчики завалили Настю лайками и бодрыми комментариями.

Хейтеры тоже не обошли видео вниманием. Писали, что Настя пиарится на чужом горе и волонтёрствует ради собственной выгоды.

Удалять их Настя не стала: под каждым таким постом разгоралась бурная перепалка, повышая рейтинг канала и принося денежки за просмотры.

Настя победно вскинула голову, подмигнула своему отражению в зеркале. «Кто молодец? Я молодец».

⁂

В волонтёрской работе сложного ничего не было. С утра всем раздавали адреса, с которых поступали обращения, и они разъезжались по городу.

Так как Настя была без машины, то брала подопечных в своём же районе и за день успевала обойти двоих или троих.

Каждый визит Настя детально фиксировала в блоге. Помня о хейтерах, строго соблюдала правила: маски, перчатки, волонтёрская фирменная накидка, общение на положенной дистанции в полтора метра.

Потребности у пенсионеров были нехитрые: купить продукты, лекарства, вынести мусор. Но как же они были благодарны за любую мелочь!

Столько хороших слов в свой адрес Настя не слышала давно. Хороших и, главное, искренних. Её даже перестали сильно заботить и рейтинг блога, и хейтеры, которые всё не унимались.

В этот день она получила два адреса: по одному нужно были купить лекарства, по другому продукты и выбросить мусор.

Старичок с последнего адреса: сгорбленный, в тёмных пятнах на лысом черепе, даже прослезился, забирая пакет, оставленный у двери.

Настя ушла от него в расстроенных чувствах.

«Жалко-то как. Сидит бедный в своей квартирке, даже мусор не вынести. Говорит, детей нет, совсем один».

Настя сняла фирменную волонтёрскую накидку, сунула в рюкзачок.

Мысль об одиноком старике не давала покоя. Вдруг у неё не будет семьи, тогда её тоже ждёт одинокая старость? Ужас. Но не заводить же детей только лишь ради пресловутого стакана воды? Вот её родители много ли от неё видят помощи?

Они не общались уже полгода, после последнего визита на мамин юбилей, когда Настя вдрызг рассорилась с отцом. Даже не поняла, как так вышло. Вроде говорили о чём-то нейтральном, а потом затронули политику, Настя высказал какие-то не те взгляды, ну и понеслось. С тех пор она им не звонила, а они ей.

Упрямства что отцу, что Насте было не занимать. Мама иногда присылала короткие сообщения.

Из них Настя знала, что мама с отцом перешли на удалёнку и засели на даче в садоводстве недалеко от кольцевой дороги.

Раньше Настя любила приезжать туда на выходные. Но после ссоры с отцом об отдыхе на природе пришлось забыть.

Нет, она ни за что не пойдёт мириться, иначе отец со своими ретроградными убеждениями подумает, что она приняла его точку зрения. А вот и нет.

В это время позвонила куратор района Алёна.

– Слушай, а ты всё на сегодня? А можешь ещё по одному адресу сходить? Недалеко от тебя как раз. Бабуся без продуктов сидит.

Настя посмотрела на часы и согласилась, записала адрес.

Она позвонила в домофон, представилась, старушка радостно заохала и впустила её.

– Как вы быстро приехали! – удивилась пожилая женщина, которую назвать старушкой не смог бы и самый придирчивый сноб.

На вид ей было не меньше семидесяти, но одета в чистенький спортивный костюм.

Настя отметила аккуратный пучок седых волос на голове, и даже следы косметики на морщинистом лице.

– Мы стараемся, – ответила Настя. – Какие продукты вам нужны?

– Вот, – женщина протянула список. – Вас как зовут, милая девушка?

Настя представилась.

– Какое славное имя, – восхитилась женщина. – А я Мария Егоровна. Можете просто Егоровной звать. Я привыкла. Какие вы все молодцы. Вот на прошлой неделе молодой человек заходил, купил всё что надо, и дешевле, чем я рассчитывала. Мы с ним даже чаю выпили. Я вот блины затеяла, не откажите потом отведать.

– Ну что вы. Это же не положено. Вы в зоне риска.

– Ой, да бросьте, – Егоровна отмахнулась. – Какая разница отчего помирать. Лучше уж от вируса, чем от инсульта. Не хочу лежать овощем.

– Да что вы такое говорите? – возмутилась Настя. – Рано вы умирать собрались. Вы ещё очень бодры.

– Спасибо, – Егоровна оправила костюм. – Но в моём возрасте уже надо думать о таких вещах. Ничего, у меня всё подготовлено, со мной не будет проблем.

– Ой, перестаньте. – Настю осенила блестящая мысль.

Она открыла рюкзачок и покопалась в нём. Не то, не то… Вот! Она вытащила золотой футлярчик.

– Смотрите. Это итальянская помада. Новая линия. Её даже в продажу ещё не выпустили. Не успели. Так что это вам.

– Да что вы! – Егоровна всплеснула руками. – Вы девушка молодая, вам нужно. А мне-то зачем? Да и дорого это.

– Ничего не дорого! – соврала Настя. – Помада как помада. А вам нужно, это карамельный цвет, как раз под ваш тип кожи. Вот кончится эпидемия, вы в этой помаде всех местных мужчин с ума сведёте.

– Думаете? – Егоровна погладила себя по щеке. – Под мой тип, говорите? Ой, я даже не знаю…

– Берите. – Настя вытащила флакон с антисептиком. – Вот мы его сейчас продезинфицируем. – Она прыснула на золотой цилиндрик.

– Настенька, вы прелесть! – Егоровна протянула руку и взяла помаду. – Она же новая! Ещё даже в упаковке!

Бедная Егоровна. Неужели она могла подумать, что Настя ей отдаёт использованное старьё?

В груди опять заныло, как и после того старичка, заплакавшего при виде пакета с продуктами.

⁂

Просмотрев список, Настя решила прогуляться до супермаркета, чуть дальше, зато всё сразу купить можно.

Она шла по залу, складывая в тележку крупу, макароны, упаковку чая, хлеб, булку. На бумажке написанной Егоровной скрупулёзно были обозначены производитель продукта и стоимость.

Настя впервые столкнулась с тем, что человек знает и помнит цены.

«Потому-то мне так трудно уложиться в бюджет, – решила она, – вечно трачу лишнее, а на нужное потом не хватает. Надо будет заняться планированием».

Она выкладывала продукты на резиновую ленту перед кассой, когда рядом с табличкой «Следующая покупка» чья-то рука поставила бутылку дорого коньяка. Следом пошли упаковки с деликатесами, розовая мякоть вырезки в пластиковом контейнере и прочие вкусности.

Настя повернула голову и чуть дёрнулась. Борис! Невольно она задержала на нём взгляд, и тогда он тоже её узнал несмотря на маску, которую Настя честно носила в общественном месте.

– Привет, – сказал он и чуть покосился в сторону.

– Привет, – как можно равнодушнее ответила она, стараясь не выдать волнения.

– Как дела? – И он снова покосился в сторону.

Причина его нервозности скоро стала ясна: сзади к нему подошла девушка в кожаной курточке, слишком лёгкой для прохладной погоды. Она приобняла Бориса и положила на ленту упаковку с красной рыбкой.

– У меня всё хорошо, – громко сказала Настя. – У тебя, вижу, тоже.

Девушка за плечом Бориса томно прикрыла глаза в густой подводке.

– Дорогой, – певуче растягивая слова, произнесла она. – А ты вот это когда-нибудь пробовал? – Она указала на банку кильки в томатном соусе. – Как думаешь, от них сперва в Боткинскую увозят или сразу в морг?

Лента тронулась, увозя кильку, дешёвые макароны и другие продукты Егоровны на кассу.

– Как можно это есть? – не унималась девица.

Борис что-то ответил, Настя не расслышала: всё перебивал мерзкий хохоток его пассии. Пришлось сцепить зубы, чтобы не дать ей достойный отпор.

Получилось, конечно, эпично: встретить Бориса и разлучницу, будучи не в самом лучшем виде, да ещё и с этой несчастной килькой и макаронами. Всё по закону подлости. Ну и ладно. Зато теперь она точно знает, что фотографию можно смело отправить в мусорное ведро. Ничего, пусть наслаждается коньяком и пармезаном, пусть думает, что она перешла на кильку. Пусть. Жаль, конечно, что она сняла волонтёрскую накидку… И что бы это изменило? Вряд ли Бориса впечатлила её работа на благо обществу. Ну, хотя бы не принял кильку на её счёт. А то ведь наверняка решил, что дела у неё совсем плохи. Да, можно сказать, повезло.

Настя медлила у панорамного окна, ждала, когда от магазина отъедет машина Бориса. Но он, как назло, не спеша складывал пакеты в багажник своей иномарки.

Новой иномарки, как отметила Настя. Новая машина, новая девушка, ах да… новая должность. Наверняка его уже назначили коммерческим директором, как обещали.

Настя посмотрела на часы: Егоровна заждалась наверняка.

Вышла на улицу и пошла в сторону остановки. Борис проехал мимо, словно ждал специально.

Настя усмехнулась. Просто детский сад какой-то. Чего он хотел? Похвастаться? Унизить?

⁂

К домофону Егоровна не подошла. Напрасно Настя слушала долгие гудки вызова. Но вот дверь отворилась, кто-то вышел, и она зашла в подъезд. Может, старушка уснула?

Настя собиралась уже позвонить в дверной звонок, но заметила щель между створкой и косяком. Она тронула дверную ручку на себя.

– Мария Егоровна? – позвала она. – Вы дома? Эй!

Настя ступила на порог и остолбенела. На полу прихожей лежала Егоровна. Пакет с продуктами полетел на пол.

На тормошение Егоровна откликнулась глухими стонами. Жива!

Настя бросилась набирать номер «Скорой». Конечно, занято.

«Вам ответит первый освободившийся оператор», – вещал робот.

Настя задумалась ровно на секунду, а потом решительно набрала в списке контактов букву «Ф».

Фунтиков откликнулся резким:

– Слушаю!

– Слава! – Она даже не заметила, что Фунтиков издал в этот момент какой-то подозрительный звук. – Тут бабушке плохо, а мне в «Скорую» не дозвониться.

Слава богу, он не стал уточнять, с какого перепуга он должен возиться с умирающими старушками, спросил адрес, сказал, что вызовет медиков.

Настя тем временем занималась Егоровной. Помогла ей сесть, принесла воды.

– Что случилось? Вам стало плохо?

Егоровна лишь качала головой.

Фунтиков и «Скорая» приехали одновременно.

К тому времени Егоровна, пришла в себя, но не помнила, что случилось. Вроде открыла дверь на звонок, и ей прыснули в лицо чем-то едким. Дальше пустота.

Фунтиков слушал прерывистые всхлипы пенсионерки и осматривал комнату.

– Что-то пропало?

Егоровна посмотрела с недоумением. Потом всплеснула руками и бросилась к комоду. Открыла ящик и горько заохала.

– Вот здесь лежало… Господи, всё пропало.

– Сколько? – только и спросил Фунтиков, который уже всё понял.

– Двести пятьдесят тысяч, – всхлипнула Егоровна. – Гробовые мои деньги. На похороны, место на кладбище, поминки…

– Кто ж такие деньги дома хранит? – не удержался от замечаний фельдшер. Егоровна тяжело осела на диван. – Давайте-ка давление померяем. И укольчик. Успокоительное. Поспать вам нужно.

– Как тут уснёшь? – вновь заплакала Егоровна.

– Кто знал о вашей заначке? Ну, о гробовых ваших? – спросил Фунтиков.

Егоровна пожала плечами. Фунтиков покосился в Настину сторону.

Настя просто не могла поверить: он её подозревает, что ли? Вот молодец! Вот и помогай людям!

– Настя, что вы видели, когда входили в подъезд? Сколько времени ходили в магазин?

– Примерно час, – подсчитала Настя, отметив, что Фунтиков обращается к ней на «вы», забыв, что они почти друзья. Или сделав вид, что забыв. – Ничего такого не видела. Из подъезда выходила женщина, я зашла. Всё.

Тяжкий вздох участкового говорил, что дело безнадёжно. Тем не менее, в отделение полиции он позвонил, вызвал бригаду. «Скорая» уехала, посчитав состояние Егоровны удовлетворительным.

Та лежала на диване, то плакала, то начинала беспокоиться, что не может угостить их чаем.

На расспросы Фунтикова, узнала ли она того, кто звонил в дверь, удручённо качала головой.

Потом приехали следователь с криминалистом. Осмотрели квартиру, составили протокол, записали показания потерпевшей и Насти. Уехали.

– Мария Егоровна, – твёрдо сказал Фунтиков на прощание, – деньги ваши я найду. Преступников посажу, но мне нужна ваша помощь. Пообещайте, что плакать не будете, и болеть не будете. А будете себя беречь и на суде показания дадите. Хорошо?

Старушка слабо улыбнулась.

– Ну вот, и славно. Идёмте, Настя, Марии Егоровне нужен покой.

– Я завтра зайду, – пообещала Настя.

⁂

На улице Фунтиков сказал, не глядя на неё:

– Вот уж не думал, что вы запишетесь волонтёром.

– Да я уже поняла, что вы обо мне самого хорошего мнения.

– На самом деле, да. Хорошего.

Он сказал это так просто, что Настя поперхнулась колкостью уже готовой сорваться с языка. Стало неожиданно весело, и неприятная встреча с Борисом испарилась из памяти.

– А помнишь, ты обещал познакомить меня с Дугласом?

Фунтиков остановился, словно поражённый внезапным переходом на «ты».

– Точно. Обещал. Пойдём. У меня как раз обед, – неосторожно вырвалось у него.

⁂

Слава и сам не понял, зачем он пригласил её домой. Словно кто-то дёрнул за язык.

В принципе, Настя должна была отказаться, свести всё к шутке. Про Дугласа это она так сказала. Нет, был у них разговор, в тот самый день, когда она пригласила выпить кофе. Но Слава не думал, что придётся всерьёз знакомить Настю с котом.

И вот он ведёт её к себе, а она весело щебечет о чём-то. Щебечет, приплясывая от избытка энергии, и даже хватает его за руку.

– Ну, улыбнись уже, а? – внезапно попросила она. – Я тут вовсю стараюсь, а ты ухом не ведёшь.

Слава хмыкнул, снял кепи и пошевелил ушами.

Настя вскрикнула от восторга.

– Как ты это делаешь? Научишь меня. Поражу подписчиков в самое сердце.

При упоминании о блоге Фунтиков скис.

Ну что между ними общего? Зачем вот это вот всё?

Лифт открыл створки. Фунтиков достал ключи, вставил в замок.

– А как Дуглас относится к гостям, а особенно, к гостьям? Не ревнует?

– Не ревнует. За отсутствием таковых.

Они вошли в прихожую.

Настя принялась с любопытством оглядываться. А Слава напрягся. Обычно Дуглас встречал его у самого порога.

Что-то было не так. Он бросил взгляд на вешалку и всё понял за секунду до того, как из комнаты появилась молодая женщина с тёмными распущенными волосами и с котом на руках.

– Вика… – констатировал Фунтиков очевидный факт.

– Да, дорогой, – Виктория подошла и потянулась губами к щеке Фунтикова, потом вроде как с удивлением заметила Настю. Окинула её придирчивым взглядом. – Вот приехала. Нас вывезли спецрейсом, и две недели продержали в обсервации. Сегодня выпустили, наконец. Ты скучал?

Фунтиков не успел ответить, дверь за спиной хлопнула: это ушла Настя. Глупейшая ситуация.

– Нет, Вика, я не скучал. Первый месяц только. Потом уже нет.

– Я вижу, – Виктория усмехнулась. – Вижу, и не удивлена. Ты примитивен, как и большинство мужчин. В принципе, я заехала только за вещами. Такси скоро приедет. Не буду обременять тебя своим присутствием.

– Хорошо, – Фунтиков кивнул, – помочь тебе вынести сумки?

– Будь так любезен, – милостиво разрешила Виктория. – Вон там переноска, посади в неё Дугласа.

Она сунула кота ему в руки, и Фунтиков замер.

– Ты хочешь его забрать?

– Ну, да. Извини, что взвалила на тебя обузу. Но правда, планировала ненадолго, а потом так всё завертелось…

– Да нет, мы с ним нормально тут жили. Можешь оставить, если хочешь.

Виктория сделала нарочито удивлённые глаза.

– Нет, нет, Дуглас поедет с мамочкой, правда? Мамочка соскучилась по своему лысенькому котёночку. – Она чмокнула кота в нос, выхватила его из рук Фунтикова и ловко заснула в переноску. – О, а вот и такси. Бери чемодан, а я возьму кота и сумку.

Ничего не оставалось, как подчиниться.

Фунтиков тащил чемодан и чувствовал себя предателем. Дуглас затих в переноске и только изредка издавал странные звуки: то глухо рычал, то попискивал.

Такси уехало, обдав Вячеслава на прощание зловонным облаком.

Он посмотрел вслед и поплёлся на работу. Только вечером вспомнил о Насте и, что так и не извинился перед ней. Хотя за что было извиняться? Не за что. Но на душе всё равно скребли кошки. Вернее, кот. Лысый морщинистый Дуглас. Который больше не выбежит навстречу и не потрётся о штанину замшевым боком.

⁂

К вечеру Настя поняла, что ей остро необходимо поговорить с неравнодушным человеком.

Так всё сразу навалилось: и глупая встреча с Борисом, и Егоровна с пропавшими деньгами, и, главное, Фунтиков с этим своим котом, что эмоции грозили разорвать её на тысячу кусочков.

Воспоминание о Фунтикове вызывали волну жаркого стыда. Как последняя дурочка напросилась в гости, а там, что называется, картина маслом «Не ждали». И почему она решила, что молодой здоровый мужчина ведёт жизнь аскета?

«Глупая потому что», – сказала бы Варвара.

Эх, вот чей совет бы не помешал. Настя даже готова была выслушать привычные Варварины нотации. Пусть.

Она нашла номер подруги в списке контактов. Гудки ушли в эфир, и вскоре в трубке раздался знакомый голос подруги.

– Привет. И что случилось на этот раз?

– С чего ты взяла, что у меня что-то случилось?

– Это логично, – сказала Варя.

– Эх, мне бы такую логику, – вздохнула Настя и рассказала про Егоровну и, чуть помедлив, про Фунтикова. А про Бориса не стала. Нет. Потому что Варвара ещё давно предупреждала: бабник твой Борис. А Настя тогда ещё обиделась, решив, что это из зависти.

– Рассмотрим, – чуть подумав, сообщила Варвара, – Пожилая дама дверь кому попало не открыла бы? Значит, человека знала. Вспомнить не смогла. Говорит, лица не различила. И что это значит?

– Ну, старческое наверняка.

– Помнишь, что с Кирой случилось во время обсервации в санатории?

– Ой, да. Ужас!

– Нет, точный расчет: преступник надел в медицинский костюм. Мысль ясна?

– Но к Егоровне врач не приходил…

– Мысли шире, – сказала Варвара. – Волонтёры к ней приходили.

– Бинго! – выдохнула Настя. – Теперь надо выяснить, кто это мог быть, и дело в шляпе.

На радостях Настя даже забыла вторую причину душевных терзаний: Фунтикова. Но Варвара никогда и ничего не забывала:

– Как развивается ситуация с твоим капитаном?

Сейчас Насте нужно было выговориться. Она ничего не скрывала про фиаско.

– Я-то всю думаю, что это он меня игнорирует так явно, а он женат оказывается. А я, как всегда, ничего не поняла, – закончила Настя, всхлипнув.

– Капитан Фунтиков из породы однолюбов, – сказала Варвара. – Был бы женат, не позвал бы в гости. Вывод: или в разводе, или холост. Женщина в квартире просто случайное стечение обстоятельств.

Как всегда, слова Варвары утешали, лили бальзам на израненную душу. Им хотелось верить.

Настя повеселела. Они ещё чуть поболтали и распрощались.

Оказывается, Варвара до сих пор сидела в Италии.

В приподнятом настроении Настю и застала Даша, которая приехала к ней без всякого предупреждения и весьма взъерошенная.

– Представь, – утирала она слезы и, глотая чай на кухне, – они меня кинули. Пропали с деньгами. Ни денег, ни масок. Что мне делать? Я же в долг взяла. Чем отдавать?

– Может, отсрочку дадут? Поговоришь, объяснишь.

– Ты что? Там такие люди… Я пыталась…

Настя невольно напряглась: кто бы мог подумать, что Даша, такая самоуверенная и нагловатая, кого-то может бояться.

– Короче, мне нужна твоя помощь, – наконец-то Даша перешла к настоящей цели визита. – Эти люди… Они готовы простить долг, вернее, дать возможность отработать.

– Что-то мне это не нравится, – Настя представляла, как можно отрабатывать долг.

– Да там ничего сложного. Надо просто пакет отвезти и передать одному человеку.

– И всё?

– И всё.

– Ну, ладно. Хорошо, если так.

– Ой, я так и знала, что ты согласишься.

Настины брови взлетели от удивления, а Даша уже выкладывала из рюкзака объёмистый свёрток.

– Вот. Надо отвезти на улицу…

– Подожди-подожди… Ты хочешь, чтобы это я отвезла? Непонятный пакет, с непонятным содержимым?

– Ну да, – безмятежно улыбнулась Даша. – Ты же волонтёр, тебе можно по городу ходить спокойно, тебя полиция не остановит.

Улыбка сменилась горькими слезами, когда Даша поняла, что Настя не слишком хочет рисковать и никуда ничего везти не собирается. Чужие рыдания для Насти всегда были нестерпимы. Она сама чуть не расплакалась.

– Ладно, – согласилась она. – Только не реви. И так на душе блёкло. Говори, куда везти.

Даша назвала место и время встречи и, успокоенная, поехала домой.

Настя смотрела на свёрток и размышляла, как это она снова умудрилась влипнуть в сомнительное дело. Дело было непросто сомнительным, от него попахивало уголовщиной.

Она походила кругами по комнате. Нет, без Фунтикова не обойтись. Она набирала его номер.

⁂

Слава уминал отбивную, то и дело поглядывая на пустую кошачью миску. Его ждала одинокая постель без теплого мурчания под боком.

И тут раздался звонок мобильного. Настя?

Фунтиков ответил, ожидая чего угодно, но только не того, о чём рассказала шебутная блогерша.

– Не части, – прервал он сумбурный рассказ. – Сейчас приеду. Если не возражаешь.

Настя не возражала.

⁂

Узкая улочка недалеко от Московского вокзала казалась пустынной.

Настя шла, глядя под ноги, стараясь не оглядываться. Хотелось быть уверенной, что охрана, которую ей обещал полицейский из отдела наркоконтроля, где-то рядом.

Вчера Фунтиков долго рассматривал пакет, нюхал, тряс в воздухе, потом позвонил кому-то, и вскоре к ним присоединился коренастый крепыш с короткой стрижкой, Олег, а фамилию она не запомнила.

Олег слушал Настин рассказ, довольно улыбался и кивал.

Вот так получилось, что теперь Настя идёт передавать пакет, а за ней приглядывают полицейские.

Фунтиков, правда, возражал, что Настя вызвалась добровольно рискнуть собой. Но она заявила, что, возможно, преступники знают Дашу в лицо. А Настя сумеет из себя сделать девушку, похожую на неё. Пригодятся познания в косметике.

Она и сама не знала, откуда взялось столько храбрости. Наверное, волонтёрская деятельность пробудила в ней желание быть полезной.

Рядом с аркой во двор висела вывеска «Салон красоты “Фортуна”».

Настя остановилась. Минут пять никого не было. Она уже стала сомневаться, но тут сзади кашлянули.

Она обернулась. Перед ней был парень лет двадцати в куртке с капюшоном, натянутым на голову; лицо спрятано под тканевой маской с принтом оскаленной пасти.

– Даша?

Настя кивнула. Парень быстро оглянулся по сторонам. Улица была пуста.

Он протянул ей пакет с мусором, ранее Настей не замеченный.

– Сюда кидай, – парень смотрел, как свёрток из рюкзака перекочёвывает в пакет. – Молодец! – ободрил он Настю и подмигнул. – А ты ничо такая. Слышь, кукла, может, типа пошалим?

Настя от неожиданности икнула, и парень хохотнул. Потом что-то достал из кармана.

– Хочешь, подарю? – на ладони у него лежал золотой цилиндрик. – Италия. Тысяч пять в магазине стоит. Новьё!

Настя схватила помаду и уставилась на логотип.

– Так как? – не унимался парень. – Заметано?

– Откуда у тебя эта помада? – выпалила Настя и дёрнула парня за куртку.

От рывка молния разъехалась, на асфальт выпала свёрнутая волонтёрская накидка.

– С ума сошла? – прошипел парень, отталкивая Настю и поднимая куртку.

Забыв про инструкции, Настя разозлилась не на шутку.

– Волонтёришь? – проговорила она. – Бабушкам помогаешь? Чай с ними распиваешь, а сам деньги у них последние отнимаешь?

– Да ты, догадливая…

Зыркнув по сторонам, парень схватил Настю за воротник и потащил под арку.

Напрасно она вырывалась, держали её крепко.

Настя закричала. Эхо улетело в покатый арочный свод и затихло.

«Ну вот и всё, – подумала она, – сейчас он меня прикончит. И некому будет вести блог… Прощай, Фунтиков… Прощай, Борис…».

Парень вытащил Настю во внутренний двор и толкнул к мусорным бакам.

Что-то металлическое блеснуло в его руке. Он замахнулся. Настя ударила его ногой в голень, и отползла, тут же упёршись в стену. Рядом с её виском брызнула каменная крошка.

Парень прошипел что-то и размахнулся ещё раз. Он целил ей прямо в голову.

Настя прикрылась руками и зажмурилась. Удара не последовало. Парень вдруг взлетел и с грохотом обрушился на грязный асфальт. Над ним стоял Олег, расставив ноги, и покачивая наручниками.

Кто-то поднял Настю и заглянул в лицо.

– Цела?

В глазах у Фунтикова было столько тревоги, что Настя простила ему все.

– Слава, – шмыгнула она носом, – это он Егоровну ограбил. Он! У него помада. А она эксклюзивная. Это я ей подарила…

Фунтиков кивнул, но слушать не стал:

– Олег, я предупреждал: не надо гражданских в твои дела вмешивать.

– Да ладно, – Олег похлопал Футикова по плечу. – Девушка-то везунчик. Правда, операцию нам сорвала, зато тебе преступление раскрыла.

Настя смотрела на металлическую штуковину у Олега в руке.

– Кастет. Я ж говорю, везучая вы, Анастасия Валерьевна.

– Простите, что сорвала вам операцию, – буркнула Настя.

– Да, ладно, – Олег улыбнулся, – никуда они от нас не денутся. Сегодня же возьмём и остальных. Не переживайте.

⁂

Весь вечер Настя ждала известий от Фунтикова. Ждала и нервничала.

Неужели не понимает, как она переживает? Хоть бы позвонил, что ли.

Фунтиков никак не проявлялся. Настя грустно пила чай, размышляя о мужском эгоизме, когда внезапно раздался сигнал домофона. Она встрепенулась, сразу поняв, кого принесло на ночь глядя.

Слава неуверенно встал на пороге, но Настя решительно указала на дверь в комнату. Нечего, мол, у дверей разговаривать на такие важные темы.

– Взяли всю группировку, – сообщил он, усевшись за стол. – Олег хороший опер. Мы когда-то вместе работали. Потом я на участок перевёлся, а он в Наркоконтроль перешёл.

– Так что, Даше теперь ничего не угрожает? – обрадовалась Настя.

– Ну, – Слава развёл руками, – как я понимаю, такие девушки без приключений не останутся.

– А вот и зря ты так, – укорила Настя. – А что с тем парнем и деньгами Егоровны?

– Признался. Специально устроился волонтёром, чтобы одиноких пенсионеров грабить.

– Ура! Надо Егоровне позвонить, сказать, что деньги нашли. Нашли ведь?

– Нашли, – вздохнул Фунтиков. – На квартире у него. Не успел потратить.

– Молодцы вы, – не удержалась Настя. – Я раньше работу полиции не так представляла.

– Как в сериале, наверное? У нас не сериал. К счастью. Или, к сожалению, – Слава усмехнулся, допил чай и встал: – Поздно уже. День сегодня тяжёлый выдался. Отдыхай.

Настя скорчила гримасу. Заботливый, прямо слов нет.

– Конечно, тебя тоже семья ждёт… – как можно равнодушнее сказала она и обрадовалась, когда Фунтиков удивлённо выкатил глаза.

– Никто не ждёт, – буркнул он. – Та девушка… Вика, она уехала. Мы расстались давно уже.

– О! – виновато потупилась Настя, пряча радость в глазах. – Извини. Я думала… Неважно. Значит, бедный Дуглас один дома?

По затянувшейся паузе Настя поняла, что ляпнула что-то не то.

Фунтиков прошёл в прихожую, натянул ботинки, куртку, напялил кепи. Повернулся к Насте, которая не поняла странной перемены в настроении участкового.

– Дуглас… – его лицо вдруг стало жёстким, как тогда, когда он дрался с двумя бандитами в аптеке, – кот Виктории. Так что…

Настя беззвучно ахнула, Фунтиков сделал прощальный жест и вышел.

⁂

День выдался хмурым, солнце то выглядывало из-за туч, то пряталось. К обеду по карнизу забарабанил град.

С утра Насте нездоровилось: першило в горле, ломило правый висок.

«Это от вчерашних переживаний, – успокаивала она себя, – все болезни от нервов».

Волонтёрить в таком состоянии было нечего и думать.

Мобильник зажужжал, Настя ответила, кутаясь в плед, и тут же обрадовалась. Звонила Кира, актриса, весёлая фантазёрка и просто любимая подружка.

После череды радостных приветствий и обмена новостями, Кира спросила:

– Вообще, я к тебе по делу. Нужна помощь. Одной знакомой надо срочно продать кота. Классный кот, породистый. Родословная, как у английской королевы. Я подумала, что через твой блог покупатель быстро найдётся.

– Ну, не знаю, – Насте вовсе не хотелось заниматься котами.

К боли в горле прибавился насморк. Она чихнула.

– Настён, – Кира внезапно понизила голос, – выручай. Понимаешь, Вика очень просила помочь. Ей деньги срочно нужны. Прямо очень-очень. Кот реально дорогой. Пятьдесят тысяч. Она готова дешевле отдать, лишь бы быстрее.

– Ты чего шепчешь?

– Да, я его боюсь. Он так смотрит, словно всё понимает. Сидит на шкафу и шипит. Вид у него инопланетный.

– У кого?!

– У Дугласа, – Кира горько вздохнула. – Вика мне его привезла. Они там всей тусовкой собираются в Карелию, эпидемию пересидеть на какой-то турбазе в лесу.

– Дуглас? – голос у Насти внезапно пропал.

– Ты чего там хрипишь? – подозрительно спросила Кира. – Заболела?

– Кот Дуглас, а хозяйка Вика? – уточнила Настя, игнорируя вопрос о здоровье. – Лысый?

– А ты откуда знаешь?

– Неважно. А сколько она хочет?

– Да говорит, если быстро, за тридцать пять отдаст.

Решение созрело мгновенно.

– Так, Дугласа никому не отдавай, даже этой Вике, – заявила Настя. – Скажи, что кот уже продан. Деньги вечером ей переведу. Поняла? И не спрашивай ничего. Просто сделай так. Я потом тебе объясню.

Что в Кире было хорошего – она никогда не задавала лишних вопросов.

Пообещав выполнить Настину просьбу и надавав советов по лечению, Кира попрощалась.

Настя проверила баланс счёта. Не хватало почти две трети.

Почти час она ходила по комнате, ведя мысленный диалог. Потом решительно набрала номер.

– Маам, это я.

– Настюша! – мама явно обрадовалась. – Как хорошо, что позвонила. Папа о тебе вспоминал.

– Ну, да, – Настя усмехнулась. – В каких выражениях?

– Вы как дети оба. Давно пора помириться. Может, приедешь к нам? Я твою комнату приготовлю. Что в городе торчать?

– Мам, у меня дело к тебе. Даже не дело. Просьба. Мне деньги нужны.

– Много? – Мама понизила голос.

– Не, ерунда… Двадцать пять.

– Тысяч? – уточнила мама. – У меня только десять на счету. Я тебе дам, конечно. Но за остальным – к отцу. Погоди, я спрошу.

В трубке послышался стук, видимо, мама положила телефон на стол.

Настя услышала вдалеке недовольный бас отца: «Как припекло, так к маме с папой побежала, блогерша. Денег ей! Что-то не вспоминала про родителей до этого. Как мы тут? Здоровы, померли? Давай, потакай ей. Она и так тебе на голову села!».

Дальше слушать не имело смысла.

Отключив вызов, Настя уселась в кресло.

Что же делать? Неужели она плачет? Она ведь так рассчитывала на родителей. Ну, поссорились. Не в первый раз. Для чего же нужна семья, как не для того, чтобы получить поддержку в любой ситуации? Отец никогда её не понимал и не поймёт.

Почему она такая невезучая? Было же так всё отлично: и дело по душе, и деньги, и парень хороший, умный, богатый…

Настя встрепенулась. Точно! Борис всегда при деньгах. Попросить в долг. Неужели откажет? Не чужие ведь. Конечно, унизительно будет выглядеть, но она переживёт. Ради Дугласа можно. Или не ради Дугласа? Да неважно.

Звонок Борису требовал моральной подготовки. Настя нашла в аптечке шипучку от простуды. Залила горячей водой, выпила. Рассмотрела себя в зеркало со всех сторон. Подкрасила губы, замазала распухший нос тональным кремом. Ну вот, порядок.

Настя твёрдо верила: ухоженный внешний вид придаёт человеку уверенность. Это она доказывала в каждом своём посте. Бытие определяет сознание. Именно так. Но и без всякой философии это знает любая женщина. Ну, почти любая.

Настя улыбнулась своему отражению, состроила одну из своих самых милых улыбок. Вздохнула.

Звонить Борису с просьбой о деньгах всё равно, что встать посреди Невского с табличкой «Помогите, люди добрые».

Словно отвечая на её нежелание звонить, куда-то завалился телефон. Пришлось перерыть полквартиры. Наконец, мобильник обнаружился под диваном.

Настя пролистала список контактов. «Б» – Борис.

Вызов пошёл, и тут же на экране маякнуло сообщение.

Настя вздрогнула и спешно нажала отбой.

Ещё не веря, она открыла сообщение из банка. «На ваш счёт поступило двадцать пять тысяч рублей. Общий баланс тридцать семь тысяч».

Отправитель платежа – Валерий Николаевич. Папа. Папочка!

Настя засмеялась и заскакала по комнате. Скинула плед. Сняла тёплую кофту. Подышала носом. Не хлюпает. И горло не болит. И голова ясная и лёгкая. Лучшее лекарство от всех болезней – хорошие новости.

⁂

Рабочий день давно закончился, но домой Фунтиков не торопился. А зачем? Не было бы эпидемии, завалился бы в бар, напился пива, залил смутную тоску.

Как же он устал. И до отпуска, как до Луны. Да и куда поехать? Всё закрыто.

Перед знакомым домом Фунтиков остановился.

Интересно, Настя у себя?

Слава вытащил телефон и понял, что тот разряжен. Сильно ли она удивится, если он заглянет к ней без предупреждения?

Фунтиков свернул во двор. Набрал номер квартиры на домофоне, долго слушал гудки. Никого.

Конечно, молодая красивая девушка вряд ли коротает время у телевизора. Кому и пандемия не аргумент сидеть дома. Ладно, и не такое переживали.

Козырёк родной парадной приветливо светил в сумерках. Сереющее небо обещало скорые белые ночи, горьких запах черёмухи, сладкий аромат персидской сирени на Марсовом поле. Ничего, прорвёмся.

Фунтиков остановился, подышал, глубоко наполняя лёгкие воздухом.

– Товарищ капитан, – раздался сбоку звонкий голос, – как-то вы совсем домой не торопитесь. Мы вас уже заждались.

От неожиданности он не нашёлся что сказать. Из полутени появилась Настя.

– Что-то опять случилось? – осторожно спросил он.

Не может же она просто так оказаться у него во дворе? Опять в какую-то историю попала?

– Случилось, – Настя кивнула. – До тебя не дозвониться. Мы почти сорок минут тебя ждём. А на улице не май месяц.

– Май, – возразил Фунтиков.

Настя поправила шарф на шее.

– Мне-то ладно, а вот кое-кому такое совсем не нравится.

Она расстегнула пуговицу на стёганом пальто, и оттуда высунулось что-то круглое и сверкнуло двумя жёлтыми огоньками.

– Дуглас? – не поверил Фунтиков.

– Миау, – просипел кот и полез из Настиного пальто, словно инопланетянин из груди Сигурни Уивер.

Длинная лапа цапанула Славу за куртку и притянула почти вплотную к Насте. На миг их лица оказались рядом. Он увидел в отражении её глаз закатное небо.

Дуглас взлетел ему на плечо, ткнулся в ухо холодным носом и затарахтел: «Мр-р-р»…

– Твой кот – просто маленький трактор, – засмеялась Настя, не делая попыток отстраниться.

– Это не мой кот, – так же тихо возразил Футиков.

– Теперь твой, – Настя протянула пластиковую папку с документами. – Держи.

Он взял папку и не мог поблагодарить.

– Как тебе удалось? – наконец, проговорил он.

– Пустяки. Подруги помогли. Я пойду, – сказала Настя и не двинулась с места.

Слава распахнул куртку, Дуглас юркнул в тёплое нутро.

– Мы тебя проводим…

– Проводите меня, парни. Мы ведь никуда не спешим?

Один раз он поторопился, и чуть было не остался с разбитым сердцем.

Слава погладил кота через куртку, который возился внутри, норовя удобнее пристроить горяченное тельце. Около его сердца.

– Проводим не спеша, – сказал он.

Возле Настиной парадной они остановились.

Настя протянула руку. Фунтиков пожал.

– Буду за вами приглядывать, – сказала она.

Фунтиков стоял, такой большой, высокий, и в то же время удивительно беззащитный. Руками он придерживал за пазухой кота.

Настя приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щёку.

– Передай это от меня Дугласу, – шепнула она.

Заурчал мотор, вспыхнули фары.

Настя повернула голову и успела заметить лицо Бориса в отъезжающем автомобиле. Проводив глазами красные огни стоповиков, она строго повторила:

– Мальчики, теперь я буду за вами приглядывать.

7 серия. Марта Яскол «Не узнаю Вас в гриме!»

Два темных блестящих глаза смотрели на Киру вопросительно и лукаво.

«Так мы пойдем гулять? – читалось в этом взгляде. – Или ты предпочитаешь подтирать лужу, которую я сделаю прямо здесь и сейчас?».

Третьей черной точкой на умилительной мордахе был нос. Картину дополняли небольшие аккуратные уши, покрытые, как и мордочка, шелковистой золотистой шерстью.

– Вилли, не вредничай, – всовывая руки в рукава куртки, сказала Кира, – уже идем…

Полное имя йоркширского терьера Вилли состояло из четырех слов – Берри Данс Кора Вильгельм. Произнести его без запинки не всегда могла даже хозяйка собаки – Вероника Андреевна, соседка Киры.

Свойственные йоркам дерзость и настойчивость в достижении цели с лихвой искупались очаровательной внешностью Вилли, его веселым нравом, а также умом и сообразительностью.

В условиях карантина и добровольно-принудительного заточения граждан в стенах их жилищ ценность Вилли неожиданно для его хозяйки резко возросла. Прогулка с собакой – веская официальная причина подышать свежим воздухом.

На весь подъезд Вилли был единственной собакой, – если не считать немецкого дога Бена из тринадцатой квартиры. Но к огромному Бену никто не решался даже подойти. А вот желающие погулять с обаяшкой Вилли выстраивались в буквальном смысле в очередь.

Если бы Вильгельм удовлетворял всех просителей, он бы, наверное, лап не чуял от усталости. Однако Вероника Андреевна доверяла своего любимца далеко не каждому.

Кире, разумеется, доверяла.

Кира вышла с Вилли на улицу.

Пес занялся своими собачьими делишками, а она невольно вспомнила все, что случилось за последние дни.

Свободного времени у нее теперь было навалом. Недавно она вернулась в Санкт-Петербург из Саратова, где провела две недели в обсервации, насыщенной драматическими событиями.

По дороге домой, конечно же, тоже не обошлось без приключений. Бурный отрезок жизни сменился затишьем, и теперь Кира сидела дома: на время карантина молодая актриса осталась без работы.

Следуя рекомендациям Роспотребнадзора и городских властей, она старалась выходить из дому только в магазин за продуктами для себя и для семидесятилетней Вероники Андреевны. Ну, и чтобы выгулять хитрюгу Вилли.

Веронике Андреевне, бывшей актрисе, Кира помогала и до карантина.

Две женщины, молодая и пожилая, посвятившие себя театру, познакомились и, можно сказать, подружились год назад, когда Кира поселилась в трехкомнатной квартире на пятом этаже старинного дома по улице Достоевского.

Жилплощадь принадлежала Кириным знакомым. Супруги уехали на три года работать за границу, а Кире сдали одну из комнат при условии, что она будет следить за порядком во всей квартире и платить за коммуналку.

Кира такие требования сочла вполне приемлемыми. Тем более, ей очень нравилось место – близость Невского, Фонтанки, Аничкова моста, особый дух старого Петербурга…

Нравился и сам дом – с просторными лестничными площадками, коваными перилами и лепниной на высоченных потолках.

Вероника Андреевна жила этажом ниже Киры. Вообще-то, она отнюдь не была одинокой беспомощной старушкой: у нее имелись дочь и внук Вениамин, проживавшие отдельно.

Дочь Татьяна работала врачом-анестезиологом во Введенской больнице, которую одну из первых перепрофилировали в инфекционную больницу для «ковидных» пациентов.

Выходные у Татьяны случались нечасто. Но даже когда случались, она к маме не приезжала, чтобы, не дай Бог, ее не заразить, а справлялась о здоровье по телефону.

Насколько знала Кира, в мирной, докоронавирусной жизни отношения у матери и дочери были натянутыми – по причине расхождения во взглядах на Татьяниного «бойфренда», которого Вероника Андреевна упорно именовала проходимцем.

Внук Вениамин, или просто – Веня, года два учился вместе с Кирой в театральном институте, – пока его не изгнали оттуда за профнепригодность.

До пандемии Веня подвизался во второсортном фитнес-клубе в качестве тренера. На то, чтобы очаровывать клиенток, его актерских способностей вполне хватало. Когда спортзалы закрыли на карантин, он, естественно, оказался не у дел.

В отсутствие Киры внучек эпизодически покупал бабушке продукты, но чаще пропадал на несколько дней, вынуждая Веронику Андреевну прибегать к помощи закрепленных за домом волонтеров – студентов Кости и Кати.

По словам Кириной подруги, бьюти-блогерши Насти, труд волонтеров был не таким уж и простым, как могло показаться.

Кира познакомилась с Костей и Катей в тот момент, когда делала в квартире Вероники Андреевны влажную уборку.

В дверь позвонили, Вилли, считавший себя еще и сторожевой собакой, зашелся лаем.

– Кто там? – спросила Кира, глядя в дверной «глазок».

– Волонтеры мы, – ответил юношеский басок. – Зашли уточнить список лекарств и продуктов.

Кира открыла.

Перед ней стояли долговязый худощавый парень и низенькая пухленькая девушка. Рты и носы волонтеров закрывали самодельные маски.

Вилли, не переставая лаять, пытался выскочить на лестничную площадку и отчаянно таранил Кирину ногу, мешавшую его планам. Малознакомых людей, в отличие от знакомых, пес не жаловал.

– А где Вероника Андреевна? – сурово спросил юноша.

– Я за нее, – ответила Кира.

– С ней что-то случилось? – испуганно пискнула девушка.

– Нет-нет, все в порядке, – заверила Кира. – Сейчас Веронике Андреевне есть кому помочь.

– А она тоже так думает? – строго уточнил Костя.

– Разумеется, – из-за спины Киры подтвердила Вероника Андреевна. – Костенька, Катюша, спасибо вам за заботу, хорошие вы дети.

– Ладно, тогда мы пойдем дальше, – кивнул Костя, – но если вам что-то понадобится, звоните.

«Дети», громко топая, побежали вниз по ступенькам.

Кира, взяв на руки Вилли, подошла к перилам, огораживающим лестничную площадку, и глянула вниз.

Достигнув первого этажа, Костя на секунду остановился и, сдвинув маску, быстро поцеловал Катю. Катя погрозила ему пальчиком, что-то сказала и засмеялась. Затем дверь подъезда хлопнула, и наступила тишина. Но ненадолго: клацнули замки, и из соседней квартиры высунулась ее обитательница.

– Вернулась из заграниц своих? Здоровая? Точно? – учинила Кире допрос пожилая женщина. – А пионеров отвадила, что ли?

– Не пионеров, Клавдия Филипповна, а волонтеров. И не отвадила, а сказала, что Веронике Андреевне есть, кому помочь.

– Это когда как. Татьяна днюет и ночует в больнице, а на Веньку известно какая надежда. Неделю назад видела, как она сама в магазин ходила. В маске, правда, но она же в группе риска. Куда это годится? – констатировала бдительная соседка. – А ты не махнешь снова по заграницам?

– Сейчас я могу махнуть в супермаркет, – пробурчала Кира, – и то со всеми предосторожностями – в маске и в ластах… тьфу, в перчатках.

– Ну да, ну да, – согласилась Клавдия Филипповна. – Если что, я готова с песиком погулять… Говорю же, соседи иногда ближе родственников оказываются! Вот я недавно Андреевне историю рассказала: внучка уж так любила бабушку, так любила! Пока бабушка внучке квартиру не отписала. А как отписала, внучка любимую бабушку на улицу выгнала. Ужас!

– С Вероникой Андреевной такого не случится, – сказала Кира. – У нее внучки нет.

Клавдия Филипповна с подозрением посмотрела на Киру, стараясь понять, шутит та или говорит серьезно. Так и не поняв, неодобрительно хмыкнула, юркнула к себе и с лязгом заперлась на все замки.

Кира закрыла дверь и спустила собаку на пол.

– Вероника Андреевна, поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы открываете всем подряд и даже не смотрите в глазок…

– Кирочка, вы переоцениваете мою неосмотрительность, – Вероника Андреевна бросила мимолетный взгляд на большое зеркало, которое висело в прихожей, и, очевидно, осталась довольна результатом, потому что замурлыкала свою любимую песенку. – Ах, Арлекино, Арлекино, надо быть смешным для всех…

– Вашу неосмотрительность переоценить трудно, – покачала головой Кира.

Доверчивость Вероники Андреевны в сочетании с ее забывчивостью граничила с безрассудством. Она периодически забывала, что посторонних в квартиру пускать нельзя ни при каких обстоятельствах, а в условиях карантина – в особенности.

Незваные гости – лжекурьеры, псевдогазовщики и прочие мошенники всех мастей – беззастенчиво этим пользовались. Другие соседи угрожали таким визитерам полицией, а Вероника Андреевна, невзирая на запреты дочери и внука, распахивала двери и развешивала уши.

На прошлой неделе Кире пришлось взашей выталкивать из квартиры Вероники Андреевны «дезинфектора», который уже опрыскивал чем-то кухню.

По запаху «мощнейшее антикоронавирусное средство» сильно напоминало дихлофос. За работу «дезинфектор» просил «символичные» тридцать тысяч рублей и очень обиделся, что от его «услуг» отказались, еще и в грубой форме.

– Вы еще пожалеете, – прошипел он, взваливая на плечи свое «оборудование».

Вероника Андреевна долго не хотела верить, что, опоздай подмога на полчаса, пострадал бы не только ее кошелек…

Простодушие Вероники Андреевны не мешало Кире искренне восхищаться соседкой и считать ее незаурядной личностью.

Вероника Андреевна Сухарева-Вишневская в свое время училась на актерском факультете ГИТИСа, играла в театрах Таллинна, Москвы и Санкт-Петербурга, работала на радио и на озвучании зарубежных фильмов, снималась в кино. Раньше Сухареву-Вишневскую время от времени приглашали сняться в эпизоде, но потом, к ее большому огорчению, перестали.

Муж Вероники Андреевны, драматург Генрих Вишневский, умер много лет назад. Замуж она больше не вышла, хотя, по ее словам, могла бы, и не раз. Ее отец, Андрей Вениаминович Сухарев, был именитым ученым-геологом, профессором геологического института имени Карпинского. Именно ему в советском прошлом дали квартиру в историческом центре Петербурга, в которой его дочь жила по сей день.

Вероника Андреевна обладала бурным воображением, а жизнелюбию у нее могли бы поучиться молодые. Высокая, статная, она и выглядела моложе своего паспортного возраста.

Необходимость во время пандемии ограничивать себя в общении и передвижениях по городу стала для нее сущей мукой. Но еще больше она переживала, слушая новости о росте числа заболевших и умерших, нехватке защитных средств, переполненных больницах, самоотверженности врачей, рискующих собственными жизнями…

Неделю назад Вероника Андреевна уведомила родных и знакомых, что не может сидеть сложа руки, поэтому решила пожертвовать в Фонд борьбы с коронавирусом львиную долю своих сбережений. Поскольку работала она всегда много, а деньгами никогда не сорила, на счете в банке у нынешней пенсионерки собралась, как оказалось, кругленькая сумма – около полутора миллионов рублей.

Родные Вероники Андреевны непришли в восторг от ее благородного порыва. Веня, правда, заикнулся о том, что коронавирус победят и без ее участия, а деньги лучше оставить в семье. Но дочь с внуком смирились с неизбежным: если уж Вероника Андреевна что-либо вбивала себе в голову, разубеждать ее было бесполезно…

⁂

– Вероника Андреевна, мы дома! – сообщила Кира, вернувшись с прогулки с Вилли.

– Мойте лапы, а я пока досмотрю свою любимую рекламу, – откликнулась из комнаты Вероника Андреевна.

В рекламном ролике известный актер, почти ее ровесник, агитировал пенсионеров пользоваться услугами малоизвестного, несмотря на титанические усилия пиарщиков, банка.

– …И будет вам счастье! – бодро провозглашал актер.

Веронике Андреевне дурацкая, в общем-то, реклама нравилась исключительно потому, что исполнитель главной и единственной роли когда-то ходил в ее близких друзьях, а если бы она ему позволила, то стал бы еще ближе. Но она не позволила.

– Алешенька всегда был очень порядочным человеком, – резюмировала Вероника Андреевна, помогая Кире вытереть лапы Вилли насухо. – Уверена, он не способен рекламировать какую-нибудь аферу. Полагаю, это и в самом деле надежный банк с хорошими условиями для вкладчиков.

– Вероника Андреевна, вы в своем репертуаре! – усмехнулась Кира. – Верите буквально всему, что вам внушают. Задача артиста – убедительно произносить текст. Работа у него такая! А проводить аудит банка на предмет надежности в обязанности вашего Алешеньки не входит.

– Кирочка, вы очень способная девочка, но меня огорчает ваше… как бы это выразить… несколько прагматичное отношение к искусству, – вздохнула Вероника Андреевна. – Свойственное, увы, всему молодому поколению. На мой взгляд, убедительно произносить текст – задача политика, а не артиста. Это две разные профессии, хотя сегодня многие их путают. А миссия Художника с большой буквы – играть на струнах человеческой души. Впрочем, прагматизм – примета, как говорится, нынешнего времени… Кстати, о приметах времени. Расскажу вам сейчас животрепещущую историю. У меня сломался компьютер. Тот самый, старый Венечкин, который с некоторых пор перешел в мое безраздельное пользование…

– Включать не пробовали? – не удержалась Кира.

– Пробовала, – не моргнув глазом, ответила Вероника Андреевна. – И включала, и выключала, и снова включала… Безрезультатно! Звоню мастеру по компьютерам, который меня однажды уже выручил. А он мне заявляет: «Ничем помочь не могу, мы всей семьей – я, жена, сын, невестка и трое внуков – сидим в дачном домике на самоизоляции. Ждем вакцину. Пока не вакцинируемся, никуда не выйдем и ни с кем общаться не будем». Представляете?

– Не представляю, – созналась Кира. – Не представляю, как они всемером в дачном домике помещаются, а главное – уживаются?

– Я его спрашиваю, – продолжила Вероника Андреевна. – А если вакцины не будет до лета? Или, не дай Бог, до осени? Или до весны следующего года? Так и будете сидеть на даче? «Так и будем», – говорит… Придется искать нового мастера по компьютерам. Кстати, Кирочка, вы не поможете мне оплатить жилищно-коммунальные услуги моей картой в этом, как его… онлане? Я еще ни разу там не платила, и мне как-то боязно. То ли дело в сберкассе оплачивать: и не страшно, и среди людей…

– Конечно, без проблем, – улыбнулась Кира, – только сбегаю за своим планшетом. Эх, Вероника Андреевна, сейчас среди людей как раз и страшно! – и тихо добавила: – И не только из-за коронавируса…

Кира принесла планшет, нашла в сети нужные сайты и, заглядывая в разложенные Вероникой Андреевной на столе квитанции, заполнила все, что требовалось. Оставалось только вписать номер банковской карты и кликнуть «оплатить». Что она и сделала.

«Не удалось выполнить транзакцию», – бесстрастно сообщила система.

– Что значит – не удалось? Почему не удалось? – заволновалась Вероника Андреевна. – Я же говорила, что в сберкассе платить гораздо лучше! Там, по крайней мере, есть кому сразу предъявить претензии. А с этой бездушной железяки что возьмешь?.. Деточка, попробуйте еще раз!

Вторая и третья попытки закончились тем же.

– Может, у вас на счету не хватает денег? – предположила Кира.

– Кирочка, вы смеетесь? – всплеснула руками соседка.

Кира предложила обратиться за разъяснениями в банк. У Вероники Андреевны имелся мобильный, подаренный дочерью, но звонить она предпочитала по домашнему телефону.

Аппарат, стилизованный под старинный, висел на стене в прихожей. Вероника Андреевна набрала номер и приложила к уху причудливо изогнутую трубку.

Она терпеливо прослушала кучу разнообразнейшей информации, которую вывалил на нее автоответчик прежде, чем соединить с оператором, и, наконец, задала главный вопрос.

Кира не слышала объяснений девушки-оператора, зато видела реакцию на них Вероники Андреевны.

– Да, – сказала соседка, – совершенно верно, она самая. Да… Да? То есть как? Почему? Да нет же! Нет, говорю вам! Не может быть! Проверьте еще раз. А вы проверьте!.. Ерунда какая-то… Ничего не понимаю. Что же мне теперь делать?..

Вероника Андреевна повесила трубку, прошагала в комнату и, растерянно глядя на Киру, опустилась на диван.

– Что такое? – кинулась к ней Кира. – Что сказала оператор?

– Она сказала, что три дня назад с моего счета сняли все деньги, – пролепетала Вероника Андреевна, – осталось всего несколько рублей…

– Все деньги?! Как? Кто снял?!

– Она сказала, что я…

Немая сцена длилась несколько секунд, пока до Киры доходил смысл сказанного.

– Может, вы неправильно поняли? – осторожно переспросила Кира.

– Все я правильно поняла! – обиженно ответила соседка. – Она сказала: «Вы же сами и сняли». Лично, мол, придя в банк со всеми необходимыми документами. И назвала номер и адрес того самого отделения, в котором я обычно обслуживаюсь…

– Вероника Андреевна, главное, не волнуйтесь, – мягко сказала Кира. – Мы во всем разберемся. Но сначала ответьте… Только не обижайтесь! Вы уверены, что… не снимали со счета всех денег?

– Кирочка! – возмутилась Вероника Андреевна. – Да, у меня склероз, но не ретроградная амнезия!

– Ретро… какая?

– Ретроградная. Так красивее звучит… О чем я говорила? Ах да… Я совершенно точно знаю, сколько денег оставалось на счету. На оплату коммунальных услуг там должно было хватить!

– Я бы все же переговорила еще раз с банком. Попросите соединить вас с менеджером.

Банковский менеджер не добавил ничего нового, кроме заверений в том, что он «еще раз все тщательнейшим образом перепроверил».

Кира села рядом с Вероникой Андреевной на диван.

– Попытаемся рассуждать логически, – сказала она. – В банке говорят, что вы сняли деньги лично, предъявив все необходимые документы. То есть банковскую карточку и паспорт. Где сейчас ваши паспорт и карта?

– Наверное, в сумочке, – предположила Вероника Андреевна.

– А сумочка где?

– Наверное, на крючке в прихожей…

Кира не поверила своим ушам.

– Где?! В прихожей, которая у вас больше похожа на проходной двор? Потрясающе! Иными словами, заходи, кто хочешь, бери, что хочешь! Или вы думаете, что Вилли своим зверским видом отпугнет потенциального злодея?

Лежавший на диване Вилли, который, похоже, именно так и думал, поднял голову и недовольно фыркнул.

– Кирочка, хоть вы меня за это не ругайте, – взмолилась Вероника Андреевна. – Мне и без того достается от Танюши и Вени!..

Она метнулась в прихожую и тут же вернулась в комнату с объемистой сумкой, в которой начала яростно рыться.

– Пудреница, бумажные салфетки, пенсионное удостоверение, ключик от… впрочем, неважно, от чего. О, билеты в театр! Это мы с Танюшей ходили в Мариинский, – в прошлой жизни, задолго до пандемии… Где-то здесь должен быть и паспорт. Где же он? Не могу найти.

Вероника Андреевна горестно вздохнула.

– А карточка?

– А карточка у меня всегда хранится за обложкой паспорта, – поведала соседка, – чтоб каждый раз не вспоминать, куда ее засунула. Я думала, там она будет целее…

По просьбе Киры Вероника Андреевна пошарила в карманах пальто и курток, висевших в прихожей. Однако паспорт с карточкой исчезли бесследно.

– Прямо какой-то верх беспечности! – покачала головой Кира. – Еще и свидетельница из вас никудышная. Точнее, пострадавшая. Вот как я могу доверять вашим показаниям, если вы все забываете?..

Вероника Андреевна виновато потупилась.

– Допустим, паспорт и карточка действительно пропали, – продолжила размышлять Кира. – Логично предположить, что тот, кто их украл, и опустошил ваш банковский счет. Хотя я плохо представляю, как он сумел провернуть подобную операцию… Но об этом позже. Пока мы должны понять, каким образом документы могли пропасть. Из дома вы в эти дни не выходили, правильно?

– П-правильно, – не очень уверенно подтвердила соседка.

Как показалось Кире. Или не показалось?

– Следовательно, документы кто-то украл непосредственно из прихожей… Кто это мог быть? Внимание, оглашаю список тех, кто недавно побывал в вашей квартире. Они же – подозреваемые. Волонтеры Костя с Катей – раз. Жулик, выдававший себя за дезинфектора, – два. Ваша ближайшая соседка Клавдия Филипповна – три. Жулики, выдававшие себя за работников «Петербурггаза», – четыре. Курьер, который привозил заказанную вами пиццу, – пять. Веня – шесть, я – семь… Никого не забыла? Нужное, как говорится, подчеркнуть.

– Думаю, вас с Веней из списка подозреваемых можно вычеркнуть, – заметила соседка.

– Спасибо за великодушие, но, боюсь, нам все равно без полиции не обойтись.

– Не обойтись? – испуганно переспросила Вероника Андреевна. – А сами не справимся?

– Я бы и рада помочь, но понятия не имею, где и как искать похитителя, – сказала Кира. – Извините, но вы сами виноваты: превратили квартиру в базар-вокзал! Ходят и ходят! Не удивлюсь, если сейчас в дверь снова позвонят…

В дверь позвонили.

– Вот видите! – с укоризной произнесла Кира. – Наверное, очередной мошенник. Сидите, я посмотрю, кто на этот раз.

Спустя минуту из прихожей донесся голос Вени:

– Ба, привет! Ты жива еще, моя старушка?

– Надежды юношей питают! – откликнулась она.

В последнее время Веня к бабушке явно зачастил. Вероника Андреевна считала, что причиной тому – Кира, к которой Веня якобы воспылал чувствами. Кира, правда, особого пыла со стороны Вени не ощущала, – их отношения были ровными, даже дружескими, и это ее вполне устраивало.

– Ну, что у вас новенького? – спросил Веня, снимая с плеча огромную спортивную сумку и потирая руки. – А вкусненького?

Новость о пропаже бабушкиных документов и денег со счета произвела на Веню впечатление. Но не такое глубокое, как ожидала Кира.

– И… что теперь? – спросил он.

– Кирочка говорит, что следует заявить в полицию, – сказала Вероника Андреевна, – завтра и схожу.

– А я провожу! – встрепенулся Веня. – У меня завтра как раз свободный день.

– Можно подумать, у тебя остальные очень заняты, – фыркнула его бабушка. – Ну, вы тут побеседуйте, а я пойду чайник поставлю.

Когда они остались в комнате вдвоем, Кира внимательно посмотрела на Веню.

– Мне почему-то кажется, что ты знаешь о краже денег Вероники Андреевны больше, чем говоришь, – сказала она.

– С чего ты взяла? – поднял брови Вениамин. – Я ни сном, ни духом!

– Это точно?

– Век во… век Вилли не видать! – поклялся Веня.

– Страшнее клятвы не мог придумать? – невольно улыбнулась Кира.

– Кстати, о Вилли. Может, надо его выгулять? Я могу…

– Он сегодня уже три раза гулял, устал и просил его не беспокоить.

– Бедный Йорик! – патетически произнес Веня.

– Ты не Гамлет, так что не путай йорка с Йориком, – хмыкнула Кира. – Кстати, Вилли тебе еще Дугласа не простил. Твоя была идея их познакомить…

Дугласом звали совершенно лысого и, откровенно говоря, страшненького кота, принадлежавшего хорошему знакомому подруги Насти.

Нынешний владелец кота некоторое время боролся за него со своей бывшей девушкой, в процессе этой борьбы Дуглас переходил из рук в руки и, по стечению обстоятельств, в какой-то момент оказался у Киры на шкафу. Собственно, на шкаф кота загнал Вилли, не стерпевший присутствия чужака на территории, которую он, как и квартиру Вероники Андреевны, считал своей.

Вилли громко лаял и готовился к длительной осаде шкафа. Дуглас делал вид, что подобные методы устрашения на него не действуют, и он с удовольствием надавал бы этому лохматому недоразумению лапой по морде, но в гостях следует вести себя прилично. Даже если ты вынужденно самоизолировался на верхотуре…

Кто знает, каков был бы исход этого извечного противостояния, если б Веня не унес разочарованного и охрипшего Вилли домой. А Дуглас сидел на шкафу и светил оттуда глазищами, пока за ним не пришла Настя…

– Ладно, некогда мне с вами чаи гонять, – заторопился Веник, – дел у меня через край… Пока, ба!

Стремительное исчезновение любимого внука Веронику Андреевну опечалило.

– А зачем приходил, не сказал? – спросила она, держа заварочный чайник.

– Интересный вопрос, – задумчиво ответила Кира.

⁂

На следующий день Вероника Андреевна взволнованно поделилась с Кирой впечатлениями от визита в отделение полиции.

– Заявление приняли, хоть вначале и отказывались! – возмущалась соседка. – Бабка, мол, впала в маразм и все выдумала!

Она, вероятно, забыла, что накануне сама не хотела обращаться к правоохранителям.

– Неужели так и сказали? – спросила Кира из вежливости.

– Недвусмысленно дали понять, – негодовала Вероника Андреевна, – разве что пальцем у виска не крутили. Ну, да бог им судья. Хуже другое. Своим заявлением я, похоже, добавила вам, Кирочка, а заодно и Клавдии Филипповне хлопот. Полицейские записали, кто, кроме родственников, имел доступ в мое жилище, иобещалидопросить. Вами, деточка, интересовались особо. Простите меня…

– Вы ни в чем не виноваты, – успокоила ее Кира, – в конце концов, я сама подбила вас пойти в полицию. Давненько мне не приходилось оказываться в роли подозреваемой. Наверное, никогда…

– Кирочка! – театрально заломила руки Вероника Андреевна. – Гори синим пламенем и эти деньги, и паспорт, если вы из-за них пострадаете!.. Решено, сегодня же снова схожу в полицию и заберу это злосчастное заявление!

Кира отрицательно помотала головой.

– Ни в коем случае. Полтора миллиона – слишком большие деньги, чтобы сгореть синим пламенем.

– Полтора миллиона – большие деньги, – согласилась Вероника Андреевна, – но сколько бы там ни было…

– Нет, – снова помотала головой Кира. – Мы должны разобраться в этом деле. Надеюсь, полиция поможет нам, а мы – ей.

Вероника Андреевна пригорюнилась было, но потом что-то вспомнила, и ее лицо просветлело.

– А хотите, расскажу забавную историю, которую я подслушала в полиции? Ну, не то, чтобы подслушала: они там ее громко обсуждали, страшно удивлялись, еще и выдержки из протокола зачитывали. Насколько я поняла, в одном из дворов – недалеко, кстати, от нашего дома – полицейские обнаружили двух лиц со свежими следами телесных повреждений и, как говорится, с уголовным прошлым. Догнать их было нетрудно, поскольку передвигались они с трудом. В полиции эти граждане дали показания, что их жестоко избила старушка, которой они предложили помочь донести до дома сумочку с продуктами. Судя по всему, мерзавцы напали на пожилую женщину, а она дала им достойный отпор. Знай наших!

Вероника Андреевна сжала кулачок и потрясла им над головой.

– Куда же подевалась боевая старушка? – заинтересовалась Кира.

– А действительно, куда? – призадумалась Вероника Андреевна. – Об этом история умалчивает.

– Вероника Андреевна, я же вам сейчас не нужна? – спросила Кира. – Поднимусь-ка я к себе.

– Вы мне всегда нужны, Кирочка, – с жаром заверила соседка. – Но идите, конечно, отдыхайте. Я тоже немного отдохну, помечтаю, помедитирую… Ах, Арлекино, Арлекино, надо быть смешным для всех…

У себя в комнате Кира забралась с ногами в большое уютное кресло и уткнулась в планшет. Она собиралась не столько отдохнуть, сколько в спокойной обстановке подумать над делом о пропаже денег и документов Вероники Андреевны.

Думать нужно было быстро: чего доброго, не сегодня-завтра полиция ей самой предъявит подозрение в воровстве…

Кира вспомнила своего саратовского знакомого, капитана полиции Чибиса. Вот чья профессиональная помощь сейчас не помешала бы! Тем более капитан, во-первых, ей кое-чем обязан, а во-вторых, точно знает, что Кира Богданова – никакая не злоумышленница, а вовсе даже наоборот. Чибис наверняка подсказал бы, с какой стороны опытные сыщики берутся за подобные расследования…

Тем не менее, она решила, что опцией «звонок Чибису» воспользуется, если дело примет совсем уж форсмажорный оборот.

Воспоминание о Чибисе и пережитых приключениях усилило тревогу, которая охватила Киру несколько дней назад. Настроение у нее и без того было не ахти, так еще и снова померещилось, что за ней кто-то наблюдает.

Возвращаясь из супермаркета и уже подходя к дому, Кира вдруг спиной явственно ощутила чей-то взгляд.

Сделав несколько шагов, резко оглянулась, но никого и ничего подозрительного не заметила.

Пока поводов для паники вроде бы нет. Или есть? Кому-то, чтобы начать паниковать, достаточно туманного намека или непроверенного слуха, а кому-то даже пандемия коронавируса нипочем. И как определить «золотую середину» между мнительностью и пренебрежение здравым смыслом?

Кира тряхнула кудрями, отгоняя посторонние мысли и стараясь сосредоточиться на деле о «краже из запертой комнаты», как она его назвала. Но у нее не выходила из головы история под кодовым названием «Бабушка и хулиганы».

Интересно, что было у старушки в сумке? Видимо, что-то ценное, раз она так отчаянно обороняла свою ношу от бандитов.

Кира немного сомневалась в правдивости рассказа о героической бабульке: Вероника Андреевна, как известно, могла принять на веру любую небылицу. Но, как выяснилось, курьезный случай активно обсуждался и в соцсетях. В том числе в группе «Мой Петербург», участницей которой была Кира.

Ей сразу бросилось в глаза, что бабулька дала бой в тот самый день, когда злоумышленник выпотрошил счет Вероники Андреевны.

Нашлось несколько человек, которые якобы собственными глазами видели, как пожилая женщина в шляпке с вуалью, в перчатках и с большой сумкой выскочила из арки, подобрала полы длинного темного пальто и припустила вдоль улицы…

Кира представила себе эту картину и не смогла удержаться от улыбки. Чего только не привидится людям, измученным карантином!

А что, если не привиделось? Если все так и было?

Кира знала минимум одну женщину, подходящую под описание очевидцами. Правда, та, которую знала Кира, не ввязывалась в драки с хулиганами и не носилась по улицам, как угорелая…

Вероника Андреевна, при всех ее актерских талантах, не смогла бы сыграть Чака Норриса или Джеки Чана без дублера.

Значит, это был человек, переодетый Вероникой Андреевной. Скорее всего – в неплохой физической форме.

Этот человек выкрал паспорт и банковскую карточку, снял в банке деньги, а по дороге из банка на него напали хулиганы. Возможно, они следили за «старушкой» и знали, что в ее сумке найдется, чем поживиться. Однако, что-то пошло не так, и вместо легкой добычи злодеи получили увечья средней тяжести…

⁂

На следующий день картину преступления, уже почти сложившуюся в голове у Киры, дополнила сама Вероника Андреевна.

Она сообщила, что при новом визите в полицию ей показали запись с видеокамеры, установленной в отделении банка возле окошка кассы.

Камера запечатлела пожилую женщину в темном пальто, шляпке, очках, перчатках и маске. Медицинской, разумеется. Разглядеть лицо не представлялось возможным.

– Она была вылитая я! – взволнованно заявила соседка. – Только вела себя как-то странно. Как будто изображала растерянность. А может, и не изображала…

– Посмотрели, как воровка складывала ваши деньги себе в сумочку? – спросила Кира.

– Но какая дерзость! – воскликнула Вероника Андреевна.

– Заметили, сколько было пачек?

– Ах, я не обратила внимание… И ведь так похожа на меня… Или не похожа?

Кира призвала на помощь всю свою выдержку и представила, что в такой ситуации сделала бы сдержанная и рассудительная подруга Варвара Ванзарова.

Варвара была, можно сказать, потомственным детективом и в том, что касалось каких-либо расследований, порой давала весьма дельные советы.

– Вероника Андреевна, определитесь все-таки: вы это были или не вы, – посоветовала Кира то, что наверняка сейчас бы посоветовала Варвара.

– Кирочка, не сердитесь, – жалобно произнесла Вероника Андреевна. – Вы же всегда были снисходительны к моему возрасту и к моим… чудачествам…

– Я и не думала сердиться, – примиряюще сказала Кира. – А давайте-ка еще раз проверим одежду на вешалке! Вдруг ваши документы в какую-нибудь дыру в подкладке провалились, поэтому вы их в прошлый раз и не нашли…

– Дыру в подкладке?!

Вероника Андреевна высоко подняла брови, но спорить не стала. Вспомнила, наверное, что зануде проще уступить.

Она побрела в прихожую и минут пять копошилась возле вешалки. Внезапно оттуда раздался сдавленный вопль.

Вилли изобразил на морде готовность вступить в бой с любым обидчиком хозяйки и навострил уши.

Ринувшись на помощь, Кира на пороге гостиной едва не столкнулась с Вероникой Андреевной, державшей длинное черное пальто. Соседка несла его на вытянутых руках и с таким выражением лица, как будто пальто могло ее ужалить.

– Нашла! – трагическим тоном объявила Вероника Андреевна. – Паспорт лежал в кармане вот этого… Кира, клянусь Мельпоменой и матерью ее Мнемосиной, в прошлый раз его здесь не было! Я тогда тщательно все обыскала! К слову, подкладка совершенно цела, пальто почти новое, я его ношу всего лет десять!

Вероника Андреевна в полном изнеможении рухнула на диван.

Кира принялась осматривать коварное пальто.

Приблизив лицо к воротнику, принюхалась. Пахло «Шанелью номер пять», любимыми духами Вероники Андреевны, и… немного табаком.

Вероника Андреевна бросила курить лет двадцать назад.

– А это что? – спросила Кира. – Грязь? Засохшая, но явно не месячной давности…

На темной ткани разглядеть брызги было непросто, однако длинные полы пальто определенно были запачканы уличной грязью.

Вероника Андреевна, даром что актриса, отличалась маниакальной аккуратностью и не признавала даже художественный беспорядок.

– И на воротнике какие-то странные пятнышки, – Кира поскребла одно пятнышко ногтем. – И тоже почти свежие. Что-то знакомое… По-моему, это театральный грим!

– Грим? – удивленно переспросила Вероника Андреевна. – Я уже забыла, когда в последний раз гримировалась… И я всегда снимала грим сразу после спектакля!

– А вот кое-кто, похоже, разыгрывал спектакль в вашем пальто и шляпке, – заметила Кира. – Говорите, в прошлый раз паспорта здесь не было? Это существенно сужает круг подозреваемых. Документы, а заодно и пальто, брал кто-то, кто имел возможность незаметно вернуть их на место. Кто-то, на чье присутствие в квартире и манипуляции около вешалки не обратил ни малейшего внимания Вилли…

Вероника Андреевна сделала круглые глаза и приложила руку к губам.

– Неужели… Клавдия Филипповна?! Втерлась в доверие и…

– Ну, если Клавдия Филипповна способна слету покалечить двух мужиков, то это она, – кивнула Кира.

– Подождите, Кирочка, – Вероника Андреевна взялась за виски, как будто у нее резко заболела голова, – вы же не хотите сказать, что…

– Пока не хочу, – быстро ответила Кира, – мне нужно еще подумать.

– Ох, надеюсь, ваша догадка не подтвердится, – вздохнула Вероника Андреевна. – Что-то мне нехорошо. Прилечь, что ли? Только не убегайте, деточка, побудьте со мной. С вами как-то спокойнее.

Вероника Андреевна ушла к себе в спальню, а Кира села на диван и включила телевизор. Рядом, положив голову на лапы, умостился Вилли.

Первым в выпуске новостей шло сообщение о том, что с тридцатого апреля в Петербурге введут масочный режим. Жителям города рекомендовалось использовать любые средства индивидуальной защиты органов дыхания, в том числе изготовленные самостоятельно…

«Кое-кто уже использовал», – подумала Кира, запустив пальцы в шелковистую шерстку собаки, – «причем весьма успешно…».

В прихожей зазвонил телефон.

От неожиданности Кира подпрыгнула, напугав Вилли, а затем поторопилась взять трубку, чтобы звонок не разбудил Веронику Андреевну.

– Здравствуйте, могу ли я поговорить с госпожой Сухаревой-Вишневской? – пророкотал в трубке приятный баритон.

– Она отдыхает, – приглушенным голосом ответила Кира. – Не могли бы вы перезвонить попозже? Может, ей что-то передать?

– Передайте, будьте любезны, что звонили из нотариальной конторы «Лещинский и партнеры», – попросил баритон, – и что мы непременно перезвоним.

«Из нотариальной конторы… Странно», – подумала Кира, вешая трубку.

Ни о чем таком Вероника Андреевна не рассказывала. Зачем ей понадобились этот, как там… Лещинский и его партнеры? Уж не собралась ли она…

«В действительности все иначе, чем на самом деле», – вспомнила Кира свое любимое высказывание Станислава Ежи Леца.

Попробуй, установи истину, если даже пострадавшая тебя обманывает! Ну, или не говорит всей правды…

«Разиня!» – обругала себя Кира. – «Всего-то и нужно было задать Веронике Андреевне один прямой вопрос: сколько именно денег пропало с ее счета?».

Раздумья прервал донесшийся с лестничной площадки истошный крик.

– Пожар! Горим! – голосила Клавдия Филипповна.

Кире показалось, что чувствует запах гари.

Она бросилась к входной двери и распахнула настежь. Площадку заволакивал густой и едкий дым, Кира сразу закашлялась.

– Вызывай пожарных! – деловито распоряжался кто-то этажом ниже.

– Да вызвали уже! – отвечали ему.

Вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, мчался Веня.

– Не стой столбом, выводи бабулю! – заорал он, протискиваясь мимо Киры.

Не переставая кашлять, Кира метнулась за ним. Навстречу им спешила перепуганная Вероника Андреевна.

– Ба, бери с собой только самое ценное! – на ходу бросил ей Веня.

– Ценное… – Вероника Андреевна засуетилась, обводя взглядом комнату.

В ногах у нее, повизгивая, путался Вилли.

– Вероника Андреевна, наденьте пальто, на улице холодно, – Кира набросила на плечи соседке то самое пальто, в кармане которого «хранились» паспорт и банковская карта.

Черный дым начал заползать в прихожую.

– Ба, быстрее! – поторопил ее Веня. – Ты взяла все, что хотела?

Вероника Андреевна запахнула пальто, подхватила собаку и прижала ее к груди.

– Теперь все. Я готова, – объявила она.

– Уверена? – удивленно переспросил Веня.

– Разумеется, – кивнула Вероника Андреевна. – Кирочка! Почему вы не поднимаетесь к себе?

– Мои главные ценности при мне, – ответила Кира, перекидывая через плечо сумочку и беря Веронику Андреевну под руку, – пойдемте быстрее вниз!..

Во дворе уже разворачивались пожарные машины, навстречу выбегающим из дома жителям заскакивали пожарные, на ходу разматывая брезентовые шланги.

Долго мерзнуть и переживать жильцам подъезда не пришлось: пожарные оперативно потушили пожар.

Очаг возгорания обнаружился в подвале: там загорелась куча хлама, накопившегося за много лет. Почему загорелась, установит экспертиза. Об этом сообщил перемазанный сажей главный пожарный с нашивкой на комбинезоне «Начальник отряда Водяной В.В.». Может, в подвале курили бомжи, а может, и поджог… В любом случае претензии к управляющей компании, которая обязана следить за порядком в доме.

Как только опасность миновала, Веня умчался по делам, а Кира с Вероникой Андреевной поднялись в квартиру.

Чтобы согреться и снять стресс, решили выпить чаю и чего-нибудь покрепче.

– Кирочка, мне показалось, или действительно кто-то звонил перед этим ужасным пожаром? – спросила Вероника Андреевна, наливая кипяток в чайник.

Кире очень не хотелось начинать этот разговор. Но ведь его все равно не избежать?

– Звонили из нотариальной конторы, – ответила она. – Вероника Андреевна, а хотите, расскажу любопытную историю? В жизни такое бывает нечасто, но, оказывается, случается.

Вероника Андреевна, которую немного смутило известие о звонке нотариуса, воззрилась на Киру.

– Конечно, расскажите!

Кира собралась с духом.

– Одна моя знакомая наслушалась рассказов об участившихся во время пандемии случаях мошенничества и обеспокоилась по поводу сохранности своих денег и недвижимости. Она решила снять деньги со счета, оставив определенную сумму на текущие платежи, и положить наличные в банковскую ячейку. А заодно написать завещание – на всякий случай. Насчет завещания эта дама консультировалась с нотариусами.

Вероника Андреевна слушала невозмутимо.

Кира замолчала, чтобы перевести дух.

– Но прежде моя… знакомая, натура творческая, вознамерилась проверить чувства родных и близких: а вдруг, на самом деле они любят не ее, а ее деньги и недвижимость? И вот она объявила родным, что планирует перечислить деньги в фонд борьбы с коронавирусом. Тем временем втайне от всех сняла большую часть сбережений со своего счета и арендовала в другом банке ячейку. Другой банк ей показался более надежным, чем тот, в котором у нее счет: ведь его рекламирует известный артист, ее хороший знакомый, который плохого не посоветует! Ключик от банковской ячейки дама хранит в сумке, – там он точно будет в целости и сохранности.

Соседка слушала Киру, не перебивая.

– Но это еще не вся история! – продолжила Кира. – Спустя несколько дней моя знакомая с изумлением обнаружила таинственное исчезновение почти всей суммы с карты. А в банке заявили, что остаток денег она сняла со счета собственноручно! Эту версию подтвердила и предоставленная банком видеозапись. В чем дело? Все просто: загримировавшись и переодевшись бабушкой, деньги забрал… бабушкин внук.

Вероника Андреевна издала печальный стон.

– Я уверена, что внук придумает своему поступку убедительное объяснение: стремился, уберечь бабулю от опрометчивого шага. Она, человек излишне доверчивый, отдаст деньги в руки мошенников! Но внука моей знакомой поджидал сюрприз. Когда он заявил в банке, что хочет снять все деньги, ему вместо полутора миллионов выдали гораздо меньшую сумму. Мало того, пришлось еще и сразиться с местными хулиганьем. Из этой схватки он вышел победителем. А бабушкино пальто вместе с документами вернул на место, никто ничего не заметил… Кстати, обращаться в полицию моя знакомая поначалу не хотела – видимо, опасалась, что станут явными ее тайные финансовые операции. Надеюсь, в заявлении о хищении она указала правильную сумму…

Кира немного помолчала и продолжила:

– Тем временем внук предположил, что бабушка сняла деньги со счета и держит их дома, иначе она непременно объявила бы, что уже перечислила средства в фонд борьбы с коронавирусом. Чтобы добраться до бабушкиных миллионов, внучек решил использовать дедовский метод и при помощи бензина устроил в подвале пожар. Известно же, что в такой ситуации люди сразу хватают и спасают самое дорогое…

Вероника Андреевна вздохнула.

– Какая невеселая история… Но откуда вы знаете, что пожар – тоже дело рук внука?

– От Вени пахло бензином, – тихо сказала Кира, – я это почувствовала, когда он протискивался мимо меня в квартиру …

Она встала, налила в синие с золотистыми ободками чашки чаю, а в маленькие хрустальные бокальчики – ванильного ликера, бутылочку которого Вероника Андреевна припасла на «всякий пожарный» случай.

– Ну, как, Вероника Андреевна, получилось у меня вжиться в роль… моей знакомой?

– Кирочка, я никогда не сомневалась, что вы талантливая актриса! – с грустной улыбкой резюмировала Вероника Андреевна. – Простите меня, ради Бога. Соскучилась по сцене, решила немножко поиграть, развлечься, заигралась, упустила момент, когда нужно было остановиться… Сразу вам правды не сказала, а потом не хотела выглядеть старой лгуньей… Чтобы вы не думали обо мне совсем дурно: часть своих сбережений я непременно передам в фонд борьбы с этой заразой. Заявление из полиции заберу. Не буду заявлять на собственного внука. А завещание… Теперь над ним мне нужно серьезно подумать… Ну что, мир?

– Конечно, мир! – искренне сказала Кира. – За это и выпьем…

⁂

– Вилли, ты нагулялся уже? Идем домой?

Пес, натянув поводок, засеменил к своему подъезду, Кира – за ним.

Стоял погожий апрельский день, но у нее по спине вдруг пробежал холодок.

Кире снова показалось, что за ней кто-то следит.

Или не показалось?

8 серия. Евгения Ветрова «Снимая маски»

Странности начались с самого утра, когда Настя внезапно не нашла на привычном месте книжку с афоризмами. Она готовилась к записи очередного видео и подготавливала интерьер. Книга нашлась почему-то на полу за тумбочкой.

Восстановив порядок, Настя облачилась в спортивный костюм и приступила к нанесению макияжа для тренировки.

«Круто вышло», – оценила она свои усилия и выложила видео в интернет.

Ветер летел в лицо, остужая разгорячённые щёки, сдувая пряди волос с мокрого лба.

Настя утёрлась плечом, не отрывая глаз от монитора.

«Ну же, не сдавайся, – приказала она, – ещё несколько километров и можно будет вознаградить себя чашечкой горячего капучино и ломтиком пармезана».

Через распахнутую настежь балконную дверь слышалось бодрое чириканье воробьёв и воркованье сизарей. Специально устроенный сквозняк раздувал парусами тонкие занавески. Если прикрыть глаза, можно на секунду вообразить, что катишь по велодорожке парка, а не крутишь педали велотренажёра.

Ноги гудели, пот заливал глаза, но Настя твёрдо решила, что не отступит от режима тренировок.

Недавно она вспомнила про «умные» весы, задвинутые под шкаф. Лучше бы не вспоминала. Хотя нет, хорошо, что вспомнила сейчас, а не через месяц, когда выяснилось бы, что не влезает в новое платье, привезённое из последней поездки в Милан. Карантин же рано или поздно отменят, а вот наеденные килограммы останутся.

Цифры на дисплее тренажёра достигли нужного значения, и Настя с облегчением сняла ноги с педалей, спрыгнула на пол, похлопав «коня» по сиденью.

Агрегат подарил Борис, ещё в те времена, когда они стремительно двигались к общей семейной гавани. Так ей, во всяком случае, представлялось. Но у Бориса оказались другие приоритеты.

Измена любимого мужчины, конечно, выбила её из колеи, но не настолько, чтобы закиснуть в переживаниях. Ничего, он ещё пожалеет, что потерял такое счастье.

Она улыбнулась в камеру и послала воздушный поцелуй: потом сделает нарезку из наиболее удачных кадров.

Телевизор на стене вдруг выдал картинку, которая привлекла её внимание. Она увеличила звук.

Передачу вёл местный новостной канал. Показывали лесопарковую зону, в которой Настя любила кататься на велосипеде. Когда-то любила. До эпидемии, и до всех этих карантинных мер.

Голос диктора за кадром вещал, что утром в парке обнаружено тело молодого мужчины без документов. Возле участка, огороженного полосатой лентой, топталось несколько людей в форме. Там же стоял и Слава Фунтиков. Он что-то записывал в блокнот, на хмуром лице лежала печать усталости.

Насте так и не удалось определиться в своём отношении к участковому. Поцелуй два дня назад, когда она вернула ему Дугласа, не в счёт. Пожалуй, надо будет позвонить, узнать, как там они поживают.

Теперь Настя чувствовала себя ответственной за кота и немного за Фунтикова. Совсем чуть-чуть.

Криминальная хроника сменилась рекламой, и Настя тут же выключила звук.

Встала рядом с тренажёром, выбрала удачный ракурс, так чтобы видны были капельки пота на лбу. Хорошая будет фотография.

Два дня назад она объявила подписчикам, что начинает борьбу за вес. Вернее, с весом. Ну, то есть переходит в режим правильного питания и ежедневных тренировок. Подписчики искупали ее в лайках и комментариях поддержки.

Телефон задрожал в руке, смазав фото.

Настя с досадой посмотрела на экран и глаза её выкатились: когда внезапно звонит мать твоего бывшего парня – это не к добру.

– Доброе утро, – Нина Сергеевна всегда говорила так, словно общалась со своими верноподданными, – надеюсь, не разбудила.

Стрелки на часах ползли к отметке десять, Настя едко усмехнулась про себя: вот есть же люди, которые даже простое «здравствуй» могут превратить в издёвку.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она.

– Боря пропал. Два дня назад поехал в офис и с тех пор не могу до него дозвониться. Я подумала, может, ты…

– Нина Сергеевна, – оборвала Настя, – мы не виделись с самого моего приезда из Италии. Не виделись и не созванивались, – поспешила уточнить она.

– Но… – Нина Сергеевна внезапно замолчала. – Вы поссорились? – спросила она совсем другим тоном и на миг стала похожа на обыкновенную растерянную мать, вдруг осознавшую, что ничего не знает о делах своего вполне взрослого сына.

– Можно сказать и так.

– Настя, не подумай, что я давлю на жалость, но с Борисом явно что-то случилось. Позавчера он должен был приехать к нам на дачу. Потом перезвонил, сказал, что его срочно вызвали в офис. И с тех пор его телефон не доступен. Я не сплю второй день, у меня давление. Мне мерещатся всякие ужасы.

– А что говорят на работе? Он был там?

– Единственный телефон, по которому я дозвонилась, это отдел доставки и там ничего про Борю не знают. Сказали, что все ушли на удалёнку, а личных телефонов его начальства я не знаю. Может, он заболел и лежит дома? Может, уже при смерти… – Нина Сергеевна всхлипнула и громко шмыгнула носом прямо в трубку.

Это настолько было не похоже на её вечную надменность, что Настя выкатила глаза.

– Но что я могу сделать?

– У тебя же есть ключи от его квартиры. Просто съездить проверить, дома ли он. Вот когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь…

Настя вздохнула. Вежливо отказаться и повесить трубку ей не позволяла совесть. Нина Сергеевна при всей сложности характера не сделала ей ничего плохого, и понять её волнение можно.

Пришлось пообещать выполнить просьбу. Вот так Настино дневное расписание пошло насмарку.

Мать Бориса сказала, что он пропал в среду, а накануне, во вторник, Настю провожал домой Слава Фунтиков. И ей тогда ещё показалось, что мимо проехала машина Бориса.

Зачем приезжал? Хотел помириться или что?

Допустим, он приревновал её к Фунтикову и ушёл в запой.

Маловероятно. У него железные нервы и адекватная самооценка. Но всё же что-то с ним случилось, не мог он не позвонить матери, если уж обещал приехать и не сумел по какой-то причине. В семье Горюновых так не принято.

А вот при попытке набрать номер Настя с удивлением обнаружила его в чёрном списке.

Конечно, она сильно обиделась в тот день. Может, он ей всё-таки звонил в попытках объясниться и не смог? Теперь уже не узнать, сейчас телефон Бориса был «вне зоны действия сети».

⁂

Поездка заняла не так много времени. Таксист попался молчаливый, да и пробок на дороге не было, что и не удивительно.

«Хоть в чём-то можно найти положительные стороны от всей этой эпидемии», – думала Настя, глядя на почти пустые улицы Петербурга.

Нет, люди по улицам ходили, но всё равно было ощущение, что город притих или даже притаился.

Предстоящая встреча немного беспокоила (если, конечно, Борис дома). Ещё решит, что она ищет примирения. Но она не собиралась прощать его, нет. Во всяком случае, не так быстро.

Теперь ей казалось, что у них всё было по-настоящему и всерьёз.

Она в который раз мысленно представила их встречу. Конечно, она постаралась, и выглядит сейчас на все сто. Итальянское платье сидит как влитое. Два дня изнурительной гонки на тренажёре и фруктово-овощная диета не были напрасны.

Пусть увидит, что у неё всё хорошо, пусть пожалеет, что не сумел сберечь их отношения.

Такси остановилось, Настя улыбнулась водителю и вышла. Посмотрела на окна Бориса, потом набрала номер квартиры на панели домофона. Долго слушала гудки.

Нет, хозяина или не было, или он просто не хотел никого видеть.

Логично было бы развернуться и уйти. Но стало жаль потраченных усилий, неужели их оценят только таксисты?

Настя вытащила ключи из сумочки. Да, вместо колец влюблённые сейчас обмениваются ключами от квартир.

– Борис, – позвала она, открыв дверь, – ты дома? Это я. Твоя мама просила узнать, как ты…

Только сейчас она подумала, что Борис может быть не один, а с этой своей новой девушкой.

Настя застыла на пороге гостиной, с удивлением глядя на страшный беспорядок. На полу валялись вещи: одежда, книги, безделушки. Та же картина наблюдалась и в спальне. Борис явно спешил, раз оставил после себя такой разгром. Зная его педантичность и аккуратность, можно предположить, что поездка была весьма срочной.

Настя заглянула в кладовку: чемодан стоял в углу. Значит, Борис не уехал. Или уехал налегке. Всё это было странно. В любом случае Борис не лежит в бреду с температурой и не валяется окоченевшим трупом.

Отсутствие плохих новостей – новость сама по себе хорошая, что она и сообщила Нине Сергеевне.

Та выслушала её, сухо поблагодарила и распрощалась.

На улице Настя задумалась: вызвать такси или прогуляться до метро пешком?

Страшно не хватало общения, людей, сутолоки на улицах, посиделок в кафе с подружками.

Но что поделать: кафе и рестораны закрыты, Варвара застряла в Италии, видимо наглухо. Кира сидит без работы, театр закрыт, так что сцену подруга променяла на добровольную помощь престарелым соседкам.

Скука давила Настю. А хотелось быть красивой, лёгкой, воздушной. Небо над головой, покрытое облачными мазками, так и манило. В это время Настя почувствовала, как неведомая сила оторвала её от земли: нет, это два человека в медицинских масках и солнцезащитных очках подхватили её под руки и понесли к краю проезжей части.

– Ой, – только и успела сказать она и тут же оказалась впихнутой в салон большого автомобиля.

Захватчики сели по бокам, плотно стиснув её накачанными телами.

– Трогай, – сказал тот, что слева, и машина сорвалась с места.

– Вы кто? – возмутилась Настя. – Что вам нужно?

Мужчина на переднем сиденье повернулся и кивнул одному из тех, что фиксировали Настю с обеих сторон.

Тот вытащил из её рук сумочку и передал ему.

Возмутиться она даже не посмела, и вообще, не вполне понимала, что происходит. Определить возраст мужчины мешала маска, но от глаз веером разбегались морщинки, а лоб пересекала упрямая горизонтальная линия.

– Что нам нужно? – переспросил он, рассматривая её паспорт. – А что тебе было нужно в квартире Горюнова? Где он сам?

– Понятия не имею, – буркнула Настя. – Борис пропал и не отвечает на звонки.

– Если бы я был так доверчив, торговал бы хурмой на базаре.

– Почему? – Удивление Насти было так велико, что мужчина моргнул. – Почему хурмой, а не персиками или яблоками, например. Что за фруктовая дискриминация.

– Дерзкая, – мужчина усмехнулся, вытащил из кармана авторучку и несколько раз щёлкнул кнопкой. – Объясняю популярно, нам нужен Горюнов, и ты скажешь, где его искать. Или пойдёшь под суд, как соучастница. Годика три или даже пять мы тебе обеспечим.

Настя беззвучно ойкнула.

– Вы с ума сошли? Какой суд? Да, что происходит? Вы кто?

– Мы – закон и порядок. Горюнова мы всё равно найдём, и ты нам поможешь. Правда же?

– Да что он такого сделал-то? Он же не преступник, он тренажёры продает!

– Мы в курсе, – усмехнулся мужчина и щёлкнул ручкой.

Настя вздрогнула. Звук был неприятен словно зубная боль.

– Забавный типчик твой жених.

– Никакой он не жених…

– А как тебе такое? – Мужчина сунул ей под нос планшет и начал быстро перелистывать фотографии.

У неё заныло под рёбрами. Они же просто баловались тогда на испанской вилле, которую сняли на время отпуска. Там оказалась такая королевская кровать, что грех было не воспользоваться. Снимки были совсем не для всеобщего обозрения. Даже Настя, уж на что считала себя девушкой без комплексов, и то смотрела на них с долей смущения. Как она могла забыть про них? А Борис, значит, так и не удалил, как обещал?

Ей тоже захотелось найти его и сделать что-нибудь нехорошее.

Охранники по бокам с откровенным любопытством пялились на экран. У Насти пылали уши.

– Это личное. Не смейте! – зло выпалила она и в ответ услышала только щёлканье ручки.

– Думаю, твоим подписчикам снимки понравятся, – ухмыльнулся мужчина.

Вот сейчас Насте стало по-настоящему страшно: эти люди, кажется, не шутили. Они знали, кто она и чем занимается. Они устроили обыск у Бориса, выпотрошили его файлы в облачном хранилище.

Хорошо зная Бориса, Настя была уверена, что фото не лежали в открытом доступе и были защищены надёжным паролем.

Что такого мог натворить Борис, что за него взялись так серьёзно?

– Помощь следствию зачтётся в суде, – лениво произнёс тот, что справа.

Настя покосилась в его сторону. Потом на мужчину, всё так же машинально щёлкающего кнопкой.

– Ваша ручка… – в раздумье произнесла она. – Если не ошибаюсь, «Монблан», музыкальная серия. Стоит примерно тысяч сорок-пятьдесят. Это ж какие зарплаты нынче в полиции?

Брови мужчины скакнули вверх, он резко спрятал ручку в карман.

– Не строй из себя самую умную. – Он приблизил к ней лицо. – Бориска твой сделал глупость. Взял то, что ему не принадлежит. И тебе лучше с нами сотрудничать. Иначе все фото уйдут в сеть. Понятно?

– Да что он мог взять на работе? Гантель из выставочного зала?

– Смешно, – согласился мужчина. – Ладно, слушай. У нас в компании завелась крыса: кто-то сливал информацию конкурентам – клиентскую базу, поставщиков и всё такое.

– Ага, значит, вы всё же не полиция, – сделала вывод Настя. – Но я Бориса знаю очень хорошо, он работой дорожил, не мог он такого сделать. Вы что-то путаете.

– Месяц назад мы обнаружили скачивание секретных файлов с головного компьютера. А два дня назад удалось вычислить, с какого устройства был осуществлён удалённый доступ. Угадай с какого?

Настю передёрнуло: в его руках снова оказался «Монблан». При такой вредной привычке щёлкать кнопкой, век его явно не будет долгим.

– Но я не знаю, где Борис. Честно. Мы расстались и я…

– Ну, ты же не хочешь, чтобы твоими прелестями любовался весь интернет? Значит, постараешься и найдёшь способ передать Борису, чтобы он не дурил. Держи. – Ей протянули визитку. – Жду звонка до завтрашнего вечера. Если нет, пеняй на себя.

На простой белой карточке значилось только имя – Шувалов Кирилл Анатольевич и телефон. Новый щелчок болезненно отозвался в висках.

– Да где же я вам его найду? – до Насти вдруг дошло, что задание невыполнимо. – Может, он давно уехал куда подальше?

– Уехать наш Боря никуда не мог. Мы проверили: за город его машина не выезжала, билеты ни на поезд, ни на самолёт не покупал. Нет, здесь он засел. Ждёт, когда снимут ограничения на перемещения.

Каждую фразу сопровождал щелчок ручки, заставляя Настю болезненно морщиться.

– Приехали, – подал голос водитель.

Машина остановилась. Охранник справа вышел и выпустил Настю.

– Короче, ты, надеюсь, всё поняла, и глупостей не наделаешь, – сказали ей на прощание.

Автомобиль уехал, нагло демонстрируя номер, тщательно заляпанный грязью.

Оглядевшись, Настя сообразила, что привезли её практически к самому дому. А ведь квартиру она снимает, и в паспорте стоит совсем другой адрес.

Настю передёрнуло от мысли, что её интимные фото будут болтаться в сети, и все, радостно гогоча, станут тыкать в неё пальцем.

Настя отнюдь не считала себя ханжой, но нередко видя скандалы с фото всяких знаменитостей, в глубине души тоже поддавалась искушению пнуть их, хотя бы за то, что не сумели сохранить приватность. Теперь и она испытает то же самое. А ведь ещё есть родители, которые и так не одобряют её сферу деятельности. После такого скандала к ни показаться будет нельзя.

Нет! Она не позволит так с собой поступить. Надо просто найти Бориса.

Она потёрла лицо руками и направилась к дому. Ей надо было крепко подумать. Очень крепко.

⁂

Первым делом Настя залезла на страницу Горюнова в сети.

Последний раз он выходил в интернет три дня назад.

Она полистала фотоальбомы. Вот какой-то корпоративный выезд на природу. Судя по дате, дело было осенью. Никто ещё не знает, что через полгода о вечеринках придётся надолго забыть.

Взгляд Насти зацепился за девушку, которая стояла рядом с Борисом.

Она увеличила фото: это же та, которая была с ним в супермаркете и насмехалась над Настей за дешёвые макароны и кильку в томатном соусе. Вон и курточка кожаная.

Курточку Настя запомнила очень хорошо. Брендовая вещь.

Настя потёрла руки. Уж чего-чего, а поиск людей в интернете её конёк.

Вскоре она уже выяснила имя девицы.

Мирослава Дерягина работала в отделе продаж. Борис завёл пресловутый служебный роман, да ещё и со своей подчинённой, но, видимо, тщательно скрывал сей факт.

Вариантов у Насти не было. Если Борис не смог выехать из города, то прячется у Дерягиной. Кажется, логично. Только вот как узнать, где эта самая Дерягина живёт?

Ага, вот фото, где Мирослава хвастается новым маникюром с авторским рисунком.

Настя усмехнулась: этот мастер по ногтевому дизайну был ей хорошо знаком.

– Вероничка, приветик, – защебетала она в телефон, когда ей ответили, – это Настя Кор. Я там тебе фоточку с ноготками в мессенджер отправила. Твоя же работа? Я твой стиль хорошо помню.

– Моя, – согласилась Вероника, посмотрев фотографию, – а что? Хочешь такие же?

– Хочу узнать телефон и адрес. Поможешь?

– Ты же понимаешь, сдавать клиентов не самый лучший вариант.

– Парень моей подруги, похоже, изменяет с этой вот. Так она хочет его на горячем застукать.

– Да ладно! – обрадовалась Вероника. – А что за подруга, я её знаю?

– Ну, как бы сдавать друзей не самый лучший вариант, да? Но предлагаю бартер. Ты мне контакты, а я тебе бесплатную рекламу. Помнишь, ты же хотела?

– Помню. Помню, что в цене не сошлись.

– Вот теперь сошлись. Все мои подписчики про тебя узнают.

– Ну как бы у меня сейчас нет проблем с работой. Мотаюсь по клиентам целыми днями. Салоны же все закрыты, так у меня на месяц вперёд всё расписано.

Вероника явно колебалась.

Настя решила поднажать:

– А я тебе потом расскажу, чем дело кончилось. Мы, девочки, должны помогать друг другу. Согласна?

– Ладно, – сдалась Вероника, – пиши телефон и адрес. И про рекламу тоже не забудь.

– Сделаем улётный пост, – пообещала Настя.

Кажется, ей нравилась работа сыщика. Вон как лихо она всё выяснила. И даже Фунтикова привлекать не пришлось, хотя сначала казалось, что без его помощи никак не обойтись. И как только она вспомнила про участкового, так он тут же и позвонил.

– Привет, – Слава говорил быстро, словно бежал, – просьба к тебе: присмотри за Дугласом. Я на дежурстве сутками, напарник всё ещё на больничном, кот один целый день. Не знаю, что делать. Он от еды отказывается. Присмотри за ним хотя бы до вечера.

– Привози, конечно, – предположила Настя.

⁂

Через полчаса Дуглас обнюхивал временное жилище.

Фунтиков от чая-кофе отказался, ссылаясь на кучу дел.

– Ты что взбудораженная такая? – заметил он уже уходя. – Случилось что?

Насте захотелось всё рассказать, но потом, подумав, она отбросила эту мысль: господин Шувалов наверняка не одобрит вмешательство полиции.

Настя отшутилась, и Фунтиков ушёл, грустно посетовав на работу, загруженность и карантин, будь он неладен.

Утроив кота на новом месте, Настя принялась думать, как уличить Дерягину в укрывательстве Бориса. Она прикидывала и так и этак, но всё выходило как-то глупо.

Внезапно ей вспомнилась Варвара.

«Верное решение – всегда самое простое», – часто повторяла подруга.

Настя обычно пропускала сию мудрость мимо ушей. Но сейчас прониклась. Хочешь что-то узнать у человека – спроси. Просто как дважды два.

Теперь оставалось дело за малым: нужна была машина.

Даша на просьбу одолжить своё авто отреагировала вяло, но Настя напомнила, как вписалась вместо неё в дело о наркотиках, и отказать та не посмела.

⁂

Дерягина жила на Юго-Западе, в доме с видом на залив.

К дверям долго никто не подходил, но Настя не сдавалась: давила и давила на кнопку.

Наконец, кто-то подошёл и осторожно спросил:

– Кто там?

– Мирослава? Нам надо поговорить. Это касается Бориса. Очень важно.

– Вы одна? – Дерягина посмотрела в глазок.

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась совсем немного, ровно настолько, чтобы Настя могла протиснуться внутрь.

– Мы раньше встречались? – Мирослава уставилась на Настю.

Та сделала неопределённый жест.

– Считайте, что встречались заочно. Я Настя. Настя Кор. Борис у вас? – в лоб спросила она, решив отбросить церемонии.

– С чего ему быть у меня? – Мирослава, кажется, уже обрела почву под ногами и теперь заняла воинственную позу, уперев руки в бока.

– С того, что больше ему деваться некуда. Его ищут. Вам фамилия Шувалов что-нибудь говорит?

По тому, как вздрогнули плечи Мирославы, Настя поняла, что попала в точку.

– Слушайте, – решила додавить она, – Это же серьёзные люди, из-под земли его вытащат. Бориса надо спасать.

– Как? – с отчаянием воскликнула Мирослава. – Они уже решили, что он виноват.

– А он не виноват?

Мирослава уселась на диван, сделала пригласительный жест незваной гостье.

– Что-то странное случилось, – тихо ответила она. – В тот день Бориса внезапно вызвали в офис. Сказали на совещание к директору, а на самом деле к Шувалову. Это начальник службы безопасности. Они думают, что Боря слил конкурентам нашу базу. Якобы был зафиксирован вход в систему и копирование файлов с рабочего компьютера Бориса.

– А сам Борис что говорит?

– Борис не доехал до офиса. Мне это Мишка рассказал, ну, один из сотрудников Шувалова, который… ну, с которым у меня хорошие отношения. Типа Борис это еще до карантина сделал, но всплыло только сейчас, когда сотрудники стали на удалёнку переходить и им специальные программы на компьютеры устанавливали.

– Ничего не понимаю, – Настя почесала лоб. – Зачем Борису работать на конкурентов, если у него карьера шла в гору. Его же должны были повысить?

– Вот именно! – горячо воскликнула Мирослава. – Я уже второй день места себе не нахожу. Этот Шувалов такой мерзкий. Боюсь представить, что будет с Борисом, если его найдут.

– Разве это не дело полиции? Если виноват, пусть в суд подают. Разглашение коммерческой тайны и всё такое…

– Ага, – саркастично ответила Мирослав, – как же! Этот Шувалов чистый бандит. Видела бы ты его.

– Имела счастье, – неосторожно бросила Настя, о чём тут же пожалела.

– Ты ему про меня сказала? – Мирослава вскочила и в ужасе выкатила глаза.

– Нет. Вообще, вы с Борисом очень хорошо скрывали отношения. В компании никто о вашем романе не догадывался. Иначе Шувалов пришёл бы сразу к тебе.

– Что же мне делать?

Смотреть на чужие страдания для Насти было непосильным испытанием.

Глядя на разлучницу, размазывающую по щекам слёзы, она и сама чуть не разрыдалась.

– Мы пожениться хотели, только пришлось бы уволиться. Корпоративная этика, будь она неладна… – причитала Мирослава сквозь всхлипы. – А теперь они его убьют… А мне нервничать нельзя, у меня выкидыш будет…

У Насти перехватило дыхание. Она ещё и беременна?

Ну, Борис, ну, тот ещё овощ-фрукт оказался.

– Ладно, не реви, всё образуется, – Настя протянула ей салфетку. – Сами найдём Бориса и всё выясним. Где он может быть?

Мирослава громко сморкнулась и ненадолго задумалась.

– Когда мы с Борисом начали встречаться, чтобы не светиться на глазах у всех, ездили в домик в садоводстве на Волхонском шоссе. Друг его какой-то ключи давал. Я примерно дорогу помню.

Такой удачи Настя и ожидать не могла.

– Поехали. Проверим. Потом решим, что делать.

Настя вела машину и думала, что все же ситуация нелепа: она везет любовницу своего бывшего парня, спасать этого парня от тюрьмы или еще чего похуже.

На спутницу её напало раскаяние: она без умолку трещала о том, как сожалеет, что влезла в их с Борей отношения.

– Но он такой отзывчивый оказался, ведь я ничего толком не умела. Всё показывал, учил…

«Угу, учил и научил», – думала Настя про себя и продолжала слушать излияния.

– Долго ещё? Что-то мы всё едем и едем. Уже час.

– Вот тут за заправкой должен быть поворот и там будет садоводство.

Через километр Настя притормозила.

– Ты уверена, что мы правильно едем? Никакого поворота нет.

Мирослава шмыгнула носом, глаза налились слезами.

– Прости, кажется, я всё напутала. Может, на Волхонке надо было направо, а не налево.

Разочарованная Настя развернулась и поехала в обратную сторону. Вдобавок начал накрапывать дождь. Дворники заелозили по стеклу.

– Прости меня, – прохныкала Мирослава и смущённо добавила: – Можно где-нибудь остановиться? Мне бы в туалет. Понимаешь, от этой беременности…

– Только без подробностей давай. Сейчас на заправку заедем, у меня бензин заканчивается, – буркнула Настя.

⁂

Они медленно двигались в сторону тучи, нависшей над городом, словно корабль пришельцев.

Настя ехала осторожно, к тому же после заправочной станции автомобиль плохо слушался руля. Пришлось остановиться.

Причина странного поведения стала ясна, как только она вышла из салона: спустились оба задних колеса.

«Машина подъедет в течение трёх часов», – ответили в службе эвакуации.

Мирослава ахнула и завертелась.

– Знаешь, я столько не высижу. Мне кажется, я уже простыла, а мне нельзя болеть. Ты извини, но я домой.

Прежде чем изумлённая Настя успела что-то сказать, Мирослава выскочила на дорогу и замахала рукой проезжающему автомобилю.

Водитель притормозил и после недолгих переговоров, забрал её.

Насте осталось лишь в досаде ждать эвакуатора. Дашка её убьёт. Она обещала к восьми вечера авто вернуть, а сейчас уже шесть.

Телефон в руке задрожал, высветив имя абонента.

– Слава! – обрадовалась она.

– Дома? Хотел спросить, как там Дуглас?

– Слав, я тут на Волхонке стою, эвакуатор жду, – вздохнула Настя.

– Запаска есть? – лишь поинтересовался Фунтиков. – Скинь мне точку на карте. Приеду примерно через полчаса.

Настя выдохнула и улыбнулась. Хорошо, что есть мужчины, которые в сложной ситуации говорят: «Скинь точку на карте», а не «Вызови эвакуатор».

Что ж, оставалось только ждать и слушать музыку. День клонился к закату, но было ещё довольно светло.

Прошло, наверное, минут двадцать или больше, Настю разморило под мерную дробь дождя по лобовому стеклу, когда послышался шум. Кто-то шёл к машине.

Она встрепенулась и тут же внутренне съёжилась. Две широкоплечие фигуры никак не походили на Фунтикова.

Она узнала охранников Шувалова. Их лица, как и утром, закрывали медицинские маски.

Она быстро заблокировала дверь. В стекло постучали.

– Вылезай, у нас к тебе разговор.

Она покачала головой. Ещё чего!

– Срок ещё не вышел, – крикнула она сквозь стекло, приоткрыв узенькую щёлочку. – Что вам опять надо?

– Кирилл Анатольевич хочет задать пару вопросов. Выходи, нет у нас времени. Шувалов ждать не любит.

Один из охранников дёрнул ручку двери, Настя вскрикнула.

– Тебе стекло разбить?

Стекло Даша точно не простит, Настя горько вздохнула и открыла дверь.

– Давай, – её выдернули из салона, как репку.

Она поскользнулась на мокрой земле.

– Парни, эй! – С другой стороны дороги к ним, не торопясь, направился высокий человек, в котором Настя узнала Фунтикова.

Настя и обрадовалась, и испугалась.

Людей Шувалова было двое и внешне они были крупнее Славы. Хотя он тоже не казался хлюпиком.

– Тебе чего? – хмуро спросил один из тех, что держал Настю за рукав куртки.

– Да вот хотел узнать, как пройти в библиотеку?

– Чего?..

Но удивиться до конца он не успел. Фунтиков сделал еле уловимое движение и уронил противника на землю. Второй охранник размахнулся, но тут же скривился, когда Слава перехватил его руку и завернул за спину.

– Вы какие-то невежливые, – посетовал Слава и сделал подсечку, уложив второго рядом с первым.

Пока они вставали, набычившись и зло сузив глаза, Фунтиков открыл багажник Настиной машины.

– Вместо того чтобы к девушке приставать, лучше бы помогли… – в его руке весело заплясала монтировка.

– Ладно, – один из людей Шувалова сплюнул на землю и отряхнул брюки, – встретимся ещё.

Они сели в машину и скрылись вдали.

Фунтиков вытащил колесо и домкрат.

– Весело живёшь. Неприятности – твоё второе имя?

Настя горько вздохнула, и пока он менял оба проколотых колеса на её и свою запаски, рассказала ему про Бориса, Шувалова, Мирославу. Про всё, кроме фотографий.

Слава слушал, изредка уточняя детали, которых Настя знала не слишком много.

– Откуда они узнали, где ты? Дай-ка сумку. – Вытряхнув содержимое на сиденье, он обнаружил какую-то фитюльку и показал ей. – Маячок подбросили. Тоже мне умельцы…

Потом ехали домой: Фунтиков впереди, Настя за ним. По дороге завернули в шиномонтажную мастерскую.

– Баллоны вам кто-то специально пробил, – сказал работник шиномонтажки, показав разрезы.

От него пахло тосолом, окалиной, совсем как на даче в отцовском гараже.

Колёса поставили на место, Фунтиков по-джентльменски заплатил, хоть Настя и порывалась отдать ему деньги. Он лишь отмахнулся.

– Сейчас отвезём машину твоей подруге, заберём Дугласа и поедем ко мне. Пока не выясним, что за ерунда творится, поживёшь у меня.

– Какой ты шустрый, капитан, – рассмеялась Настя. – Но, увы. Мне ещё видео сегодня записывать и пост выкладывать. Ничего со мной не случится.

Участковый лишь глаза закатил, показывая, как сильно не одобряет такую беспечность.

⁂

Через полчаса они поднялись на лифте к дверям квартиры.

– Уф! – Настя скинула обувь и прошла в комнату. – Как я устала! Думала, никогда этот день… Ой!

Слава из-за её спины присвистнул.

– Неужели это Дуглас постарался? Вот же…

Настя покачала головой. Похожий беспорядок она уже видела сегодня в квартире Бориса. Так же вещи из шкафа и комода валялись на полу, так же были скинуты книги и безделушки.

– А где кот? – спохватились они. – Кис-кис-кис!

Из-за дивана раздался шорох, показалась ушастая серая морда. Дуглас явно не одобрял беспорядок: брезгливо морщил плоскую башку и драл когтями обшивку.

Увидев Фунтикова, издал мяв и прыгнул прямо ему на грудь. Слава чуть пошатнулся, но кота поймал и пристроил на плече.

Потом они пили чай и разговаривали.

– У тебя что-то искали, – Слава говорил уверенно, – потому что не нашли этого у Бориса. Сам Борис им не слишком нужен, как я понимаю. То, что он скачал – вот это их волнует. И это не клиентская база. Тут что-то более серьёзное.

– Но если он скачал это ещё до карантина, то наверняка уже передал тому, кто заказывал. Это же логично, – пожала плечами Настя.

– Если передал. А если нет? Может, не успел, может, не сошлись в цене… В любом случае это что-то ещё у Бориса. Или у тебя.

Настя подскочила от такого предположения.

– Думаешь, я с ним заодно? Вот как?

– Когда Борис был в этой квартире последний раз? Вспомни.

Настя закатила глаза к потолку. Как раз перед её отъездом в Италию. Он ночевал здесь и утром проводил на самолёт. И больше в этой квартире не появлялся.

– А ключ у него есть? – уточнил Слава. – Ведь дверь не была взломана, замок целенький, я проверил. Кто-то открыл его ключом, и так же аккуратно закрыл. Вещи Бориса ты не выкинула?

– Нет, конечно. Мы же культурные люди. Вон они все на полке так и лежат. Вернее, уже валяются, но всё равно.

– Проверь, что пропало.

– Да ничего. Денег у меня нет, вернее, всё на карте. Драгоценности на месте. Ничего не пропало.

– Может, что-то стоит не так, как раньше?

– Да всё не так, как раньше. Как я теперь это уберу, не представляю. Как мне видео записывать в этом бардаке?

– Думай, Настя, думай. Ты просто не хочешь напрягать мозг. Вспомни, как всё лежало до отъезда? Вот полка, книги, свечка…

– Книга! – Настя вскочила. – Утром я заметила, что книга валяется на полу. А кто её мог уронить?

– Утром? А ты давно её брала? Может, она там уже месяц лежит?

Настя почесала лоб. На фоне этой полочки обычно записывались видео. Она была идеально подобрана по стилю и цвету. В нежной бело-розовой гамме, выгодно оттенявшей цвет лица. Там же когда-то стояла рамка с фотографией: Настя и Борис на фоне заснеженных гор.

После разрыва с Борисом фотографию она в запале чуть не выкинула. Но уж больно она себе на ней нравилась: румяная, счастливая, с сияющими глазами. Поэтому пихнула фото в ящик, под кипу старых журналов. Неужели?

Настя выдвинула самый нижний ящик комода. Рамка всё ещё лежала там, между страниц какого-то глянцевого издания.

Фунтиков задержался взглядом на лице Бориса и щёлкнул зажимами.

Между фотографией и задней пластинкой нашлась плоская прямоугольная карточка.

Сначала Настя решила, что банковская. Но нет.

– Видишь? – Слава покрутил её в руках. – Флешка. Под кредитку сделана. Очень удобно. Места мало занимает, в портмоне можно сунуть.

– Вот это они искали? А что там?

– Думаю, лучше не смотреть. Либо ты это отдаешь в полицию, либо…

– Только не в полицию… Прости. Но мне хочется жить спокойно. Давай вернём Шувалову и забудем.

Слава не ответил. Слишком хорошо он знал последствия необдуманных поступков. Настя, сама не подозревая, влезла в историю, которая могла стоить ей головы.

– Если ты права, то в квартиру проникали два раза. Первый раз точно знали, где искать. Фото стояло на полке, там и шарили, но не нашли. Второй раз перерывали всю квартиру. Оба раза открывали ключом. Какой вывод?

– Борис? – предположила Настя. – Кажется, я видела его машину возле дома два дня назад. Наверное, он не нашёл рамку на месте и ждал меня, чтобы… Но в тот день ты меня провожал, и он уехал.

– Возможно, и так. И он совершенно точно придёт ещё раз.

Настя выпучила глаза: ну, конечно, придёт! Только теперь у него нет времени выждать, когда квартира будет пустовать, теперь он заявится прямо так, и неизвестно, на что он пойдёт, чтобы заполучить желаемое.

– Кто бы мог подумать, что продажа спортинвентаря такое опасное дело, – грустно заметила Настя.

Фунтиков кивнул.

Что-то вертелось у него в голове. Что-то знакомое.

Он ещё раз глянул на фотографию, вернее, на лыжный костюм этого парня, Бориса с эмблемой на груди: взлетающая ракета на фоне восходящего солнца.

– Это что за знак?

– А… логотип компании, где работает Борис. У них своё производство инвентаря и спортивной одежды. А что?

Такой же логотип был на куртке парня, найденного утром в лесопарке. Фунтиков был на выезде: парк входил в зону его участка. Документов в карманах трупа не обнаружили. Так же была неясна причина смерти. Только говорить об этом Насте не стал.

Он посмотрел на часы. Почти десять, звонить было поздно, но обстоятельства не оставляли выбора.

⁂

Уборка отняла у Насти последние силы, на видео запала совсем не осталось.

Она посмотрела дневной пост: «Пробила колесо, жду эвакуатор», который набрал достаточно лайков. Почему люди так любят смотреть на чужие несчастья?

Ладно, завтра она снимет такое видео, что все упадут. А сейчас ей бы самой на подушку упасть и…

Звонок домофона вырвал её, почти уплывшую в дивный сон, обратно в реальность.

– Это я, Мирослава, – раздался в динамике срывающийся голос.

Через минуту она появилась из лифта и бросилась к приоткрытой двери. На лице её застыл страх.

– Можно у тебя переночевать? – умоляюще спросила Мирослава. – Я боюсь. Мне кажется, у меня дома кто-то был.

– Представь себе, у меня тоже, – криво усмехнулась Настя. – Ладно, проходи. Устраивайся.

Девушка прошла в комнату, опасливо оглядываясь, словно ожидая нападения, нервно натягивая рукава джемпера на кисти рук.

– Чаю налить? Ты вся трясёшься.

Мирослава благодарно закивала и скукожилась в кресле, сунув руки под коленки. Глаза её остановились на фотографии так и стоящей на столе, и тут же наполнились слезами.

– Как я виновата! Вы такие счастливые здесь. А я всё испортила. Но я не знала, что у Бориса есть девушка. Когда узнала, было поздно…

Настя буркнула что-то вроде:

– Не бери в голову, – решив испить эту чашу до дна.

А куда прикажете деваться? Поэтому принесла чай и выслушала душераздирающий рассказ, как Мирослава приехала домой и поняла, что кто-то копался в её вещах, как ей было страшно, и как она решила поехать к Насте.

– Потому что больше не к кому, понимаешь? Никому я не нужна здесь в этом городе. Никому…

– Брось, это гормональное. Пройдёт, – зевая, утешала Настя.

Глаза слипались, она повалилась на постель, под тихие стенания и хныканье.

В темноте слышались шорохи, кто-то ходил по комнате. Скрипнула дверь, звякнула задвижка замка. Раздался визг и шум борьбы.

Настя выбежала в коридор, щёлкнула выключателем.

В распахнутую дверь было видно, как Мирослава, грязно ругаясь, пытается вырваться из крепких рук Фунтикова. Он втолкнул её в квартиру и закрыл дверь.

– Что надо? – орала Мирослава, кидая в Фунтикова испепеляющие взгляды.

Слава, не обращая внимания, сдёрнул с её плеча сумку и вытащил фоторамку.

– Прямо такая сильная любовь? – не удержалась от ехидства Настя. – Решила оставить на память?

– Иди ты! – выпалила Мирослава.

– Какие разительные перемены! А ведь я тебе почти поверила. Если бы ты не строила из себя девушку-ромашку. Вся такая милая, застенчивая. Но мы же с тобой сталкивались при других обстоятельствах. В магазине, помнишь? Не понравились тебе килька и макароны. Да и вряд ли девушка, которая уверяет, что очень хочет ребёнка, будет курить. Я почувствовала запах, когда ты пришла вечером.

– Это он меня заставил, – забормотала Мирослава. – Велел принести фотографию. Запугивал. Говорил, если его поймают, он скажет, что я с ним заодно.

– Борис?

– Я приехала домой, а он там. Сказал, что надо найти и забрать у тебя фото так, чтобы ты не заметила.

– Поэтому вы подлили в чай Насте клофелин? – Слава появился из кухни, держа в руке чашку. – Думаю, экспертиза найдёт следы препарата. И пузырёк наверняка всё ещё в сумочке…

– Говорю же, это он меня заставил!

– Перестань, – поморщилась Настя. – Ведь это ты перевернула у меня в квартире всё вверх дном? Ловко ты придумала выманить меня из дома. Завлекла рассказами о садоводстве, где якобы прячется Борис, проколола шины, а сама рванула в город, искать фотографию.

Мирослава зло рассмеялась.

– Вот уж нет!

В одно движение Настя задрала рукав Мирославы. На правой кисти алела глубокая царапина.

– Ты была в квартире. Только не ожидала, что наткнёшься на злого кота. Дуглас не любит посторонних.

– Уродский кот, – прошипела Мирослава и прижала раненую руку к груди.

⁂

Шувалов и его люди приехали быстро. Присутствие сотрудника полиции их несколько обеспокоило, но не настолько, чтобы не обрадоваться найденной флешке.

Потом Шувалов лично показал Насте, как удаляет из облачного хранилища все фотографии.

– Как ты догадалась? – усмехнулся он, критически посматривая на поникшую Мирославу. – Дерягину мы ведь тоже проверяли, выяснили, что она встречается с Михаилом Брагиным, сотрудником моего отдела. Но решили оставить без внимания: слишком мелкие сошки. И зря, как оказалось. Борис подрабатывал, сливая инфу конкурентам, но в последний раз качнул не тот файл. Видимо, когда понял свою ошибку, испугался. Но Дерягина сообразила, как можно заработать и на этом.

– Постойте, они что, шантажировали вас? – изумилась Настя. – Что же там такое? Чёрная бухгалтерия, не иначе…

По тому, как Шувалов дёрнул углом рта, Настя поняла, что попала в точку и прикусила язык.

– Михаил Брагин не знал, что у его девушки роман с начальником отдела продаж Борисом Горюновым, поэтому и проболтался ей, что мы выяснили, с какого компьютера был совершён удалённый доступ. Дерягина поняла, что Борис её сдаст. А ей не хотелось терять ни работу, ни возможность получить деньги за компромат.

– Борис, что… убит? – похолодела Настя.

– Нет. Убит Брагин. Михаил, – подал голос Фунтиков. – Я позвонил районному криминалисту, он мне по-дружески сообщил, что причина смерти – отравление клофелином. По отпечаткам пальцев вычислили убитого. Он был в базе, потому что имел разрешение на ношение боевого оружия.

Вчера, когда Слава понял, что Настя из чистого упрямства не покинет квартиру, решил, что остаться придётся ему. Он и остался. На лестничной площадке. В засаде. И не ошибся. Когда пришла Мирослава, отправил Насте сообщение: «Будь осторожна». И надо же – она всё поняла правильно. Кажется, он был неправ относительно умственных способностей бьюти-блогеров.

– Что ж, капитан, – Шувалов протянул Фунтикову руку, – рад знакомству. Тоже когда-то работал в органах. Спасибо за помощь. Если надумаете сменить род деятельности, приму с радостью. Нам такие люди нужны.

На рукопожатие участковый ответил, а на предложение сменить работу лишь усмехнулся.

Шувалов подал знак и вся компания, прихватив Дерягину, покинула квартиру.

Слава нерешительно посмотрел на дверь.

– Поздно уже топать домой, – Настя зевнула. – Тебе же на работу завтра? Давай спать.

Ничего не оставалось, как согласиться с разумным решением.

Он уснул быстро, слыша недовольное ворчание Дугласа, который никак не мог выбрать, кого из них почтить своим присутствием в эту ночь. Ту, что спит на кровати, или того, кто расположился на матрасе в другом конце комнаты.

⁂

Головная боль проснулась вместе с Настей. Вернее даже раньше.

«Это от нервов, – решила она, – день вчера был непростой. И кажется, я простыла».

В доказательство ещё и в носу тут же захлюпало.

На громкий чих из кухни высунулся Фунтиков.

– Простыла! – только и сказал он, посмотрев на её вид.

– А может, это вирус? – предположила Настя.

– Всё может быть, – философски заметил Фунтиков. – Будешь кофе или чай?

– Аспирин. И кофе тоже. А ещё яичницу, – Настя повела носом.

Да, из кухни аппетитно пахло.

– И всё же, где Борис? – размышляла Настя вслух за завтраком.

– Где-то засел. Сейчас можно месяцами на улицу не выходить. Еду тебе привезут.

– А расплачиваться он своей банковской карточкой будет? Чтоб его сразу вычислили? Он же не дурак.

Слава поднял бровь. Слова Насти были не лишены смысла.

– Может, у него наличка.

– У Бориса? – Настя ехидно рассмеялась. – Вот уж нет. Борис почти никогда не пользовался налом. Думаю, всё случилось так быстро, что у него просто не было времени подготовиться.

– А что же тогда?

– Борис и Мирослава заполучили компромат. Дали знать кому-то из руководства, что хотят за него кругленькую сумму. Не представляю, как они хотели всё это провернуть и остаться неизвестными, но, видимо, у них был план. Борис спрятал флешку у меня. В таком месте, где легко достать в случае чего. Потом началась самоизоляция, они решили повременить с шантажом, потому что всё равно границы закрыты. Когда на компьютеры стали устанавливать программы для удалённого доступа, выяснилось, что Борис скачал тот секретный файл. Брагин рассказал об этом Мирославе. Потом… может, он заподозрил, что она ему изменяет с Борисом, может, по другой причине, но его угостили смертельной дозой клофелина и выкинули в парке. Логично?

– В принципе да, – согласился Слава, поглаживая Дугласа по морщавой голове. – И где же Борис засел?

В ответ Настя чихнула.

– А где лучше всего прятаться в период эпидемии, – гнусаво проговорила она, – так чтобы и полиция не шлялась, и кормили бесплатно, да ещё и лица у всех были закрыты? Недаром же они забрали документы Брагина.

Фунтиков издал негромкий возглас.

– Гениально!

⁂

Наряд полиции прибыл в инфекционное отделение Боткинской больницы, к сожалению, слишком поздно. Больной по фамилии Брагин бесследно исчез.

Узнав об этом, Настя не удивилась. Она всегда считала Бориса слишком умным, чтобы так глупо попасться. Ему просто не повезло с девушкой. С девушками. С одной или с обеими. Но с Настей-то точно.

А вот Насте повезло ещё как.

Она улыбнулась и посмотрела на фотографию на полочке. Теперь там красовался Фунтиков с Дугласом на плече. Оба смотрели в объектив насторожено, застигнутые камерой врасплох, и были удивительно похожи: насупленный мужчина с короткой стрижкой и лысый кот с глубокими жёлто-зелёными глазами.

– Что ж, дорогие подписчики, на связи я, ваша Настя Кор. Мы начинаем наш стрим. И сегодня, как обещала, расскажу вам потрясающую историю. Главное, помните, мы вместе. И чтобы не случилось, всегда найдётся тот, кому вы дороги. Просто оглянитесь…

Камера мигала красным огоньком. Запись шла в эфир.

⁂

Человек в припаркованном у обочины автомобиле несколько минут смотрел видео на экране смартфона, потом сдвинул маску на лице, выдохнул, растянул красивые губы в подобие улыбки, кинул гаджет на соседнее сиденье и повернул ключ в замке зажигания.

Красные фонари стоп-сигналов отразились в лужах на мокром асфальте, когда машина вырулила на дорогу. Через минуту её силуэт скрылся за пеленой дождя.

9 серия. Антон Чиж «Арлекин»

Адвокаты хуже убийц. В этом Варвара убедилась окончательно. Убийца, совершая преступление, честно нарушает закон. Адвокат умеет совершить преступление, соблюдая закон. Вот, например, какая жестокость: выкинуть беззащитную синьорину из арендованного жилища.

Получив требование выметаться из квартиры, Варвара взывала к совести и переводу денег за аренду. Но получила лаконичный ответ: имущество в стадии передачи наследникам. Проживать посторонним запрещено. Когда наследники вступят в права недвижимости, милейшая синьорина сможет потребовать свои деньги. Примерно через годик. Ну, и еще годика два, чтобы вернуть по суду. Если, конечно, суд примет во внимание особые обстоятельства эпидемии и отсутствие договора. А пока, синьорина, извольте отправляться вон. Совесть и карантин закон не интересую. Нет такой буквы в законе, чтобы незаконно занимать чужое имущество во время карантина.

Хищная птица заклевала Варвару окончательно.

А еще возникла маленькая проблема: на карточке не осталось денег, чтобы снять другое жилище. То есть, осталось буквально столько, чтоб не умереть с голоду. И продержаться до чартера… Который, неизвестно, когда прилетит.

Спасение могло придти, откуда приходило обычно.

Варвара взглянула на портрет далекого предка на смартфоне и набрала номер.

– Де-е-е-д, – проговорила она как можно беззаботней, надеясь, что дед не станет вести себя, как адвокат. Его ведь от души повеселил рассказа о недавних происшествиях.

– Тебя выселили, моя милая, – вместо приветствия сообщил дед. Так весело, как будто обрадовался.

Умение деда видеть сквозь роуминг и линии мобильной связи приводило Варвару в замешательство.

– Ну, не совсем так. Хотя в каком-то смысле можно посмотреть на ситуацию под таким углом, – сказала она, чтобы не казаться беспомощной девочкой, попавшей в беду. – Видишь ли, проблема в том…

– Аванс за трехмесячную аренду не возвращают, а на твоем счете кот наплакал. Если не сказать грубее, что сделал кот с твоим счетом…

Разоблачение было полным и окончательным.

Варваре хотелось спорить и возражать, но аргументов не было. Сражаться с дедом иным оружием бесполезно.

– Если взглянуть немного прямолинейно, – начала Варвара подготовку к полной капитуляции. Хитрость не прошла.

– Перезвоню, – коротко сообщил дед и отключился.

Варвара не сказала главного. Она уже сидела на чемодане на улице. Квартира была опечатана адвокатом.

Улыбающийся хищник пожелал синьорине «хорошего дня» и укатил на серебристом «ламборджини».

Варвара отомстила тем, что грубо не ответила ему «grazie»[12].

Месть была страшной, но лучше бы у адвоката лопнули четыре колеса одновременно. Жаль, что наши желания не всегда совпадают с нашим возможностям.

Оставался шальной выход: завалиться с чемоданами в полицейский участок и пусть коммиссарио Филиппе находит ей жилище. В каком-то смысле из-за него специалист по итальянскому уличному театру оказалась на улице с вещами. Но Варвара была слишком хорошо воспитана, чтобы позволить себе новую авантюру. Прошлых вполне достаточно.

Варвара дала слово: если случится чудо, и ей не придется влачить жалкое существование в зале ожидания аэропорта, носа из арендованной каморки не высунет. Даже самой темной и сырой. Даже с нарисованным очагом.

Иногда чудеса случаются. Не прошло четверти часа, как перезвонил дед. Через третьи руки и десятых знакомых он нашел в Болонье дом, в котором готовы были приютить обнищавшую изгнанницу.

– Только имей в виду, моя милая, нужно вести себя тише воды ниже травы…

Варвара дала слово вести себя еще тише и совсем ниже.

– Характер свой засунь в платочек, завяжи узелком, и засунь еще поглубже, – сказал дед, видимо, подзабыв, что ванзаровский характер внучке достался от него.

И на это Варвара была согласна. Как будто ей было из чего выбирать.

Взяв страшную клятву у внучки быть паинькой-заинькой, дед назвал адрес.

Кажется, удача улыбнулась Варваре во всю ширь улыбки: каморка у графини Арнольди должна быть просторной. Именно в доме графини Варвару готовы были принять с чемоданами буквально сейчас.

Напрямик заявив родственнику, что он самый лучший дед на свете, раз обладает таким фантастическими знакомствами, Варвара обещала выйти на связь, когда поселится, и отключилась.

Варвара приехала в историческую часть города, на площадь San Francesco.

Графиня жила в доме постройки середины XIX века с итальянскими ставнями на окнах.

Подхватив чемодан и сумку, Варвара поднялась по мраморной лестнице на первый этаж, и нажала кнопку звонка, которую не меняли с тех пор, как в доме провели электричество.

Она ожидала, что откроет служанка или горничная, без которых настоящей графине, как без рук. Варвара даже составила план, как подружится с прислугой и будет дарить ей шоколадки.

Вместо девушки в переднике дверь распахнула дама в черном платье, плотно облегавшее сухощавое тело.

Не сказав «Buongiorno»[13] или доброго слова, Варвару обдали ледяным взглядом.

Встреча вышла не слишком любезной.

Варвара с трудом заставила себя улыбнуться, помня, что отступать некуда, позади зал ожидания аэропорта. Но ответной улыбки не дождалась.

Графиня, а это была она, судя по бриллиантовому колье на морщинистой шее и дорогих камнях на скрюченных пальцах, выглядела не слишком дружелюбно. Морщинистое лицо с пятнышками, презрительно сжатые губы, густо вымазанные ярко-красной помадой, дряблые щеки со следами пудры и тоника, седые волосы, завитые колечками, похожие на парик, и узкие очки, которые делали глаза острыми, как у ястреба.

Графиня была в том возрасте, когда прожитые года уже не имеют значения. Наверняка не младше семидесяти. Хотя для своих лет она выглядела неплохо. Как старое вино, что дорожает от выдержки.

Как-то раз подруге Кире нужно было сыграть старую баронессу в антрепризном спектакле. Варвара набрала ей исторических гравюр.

Если бы Кира увидела графиню, роль сумасшедшей ведьмы, которая пьет из слуг и родственников кровь, удалась под шквал аплодисментов.

– Это вас прислали? – спросила графиня, как будто на лестнице стояла очередь гостей.

– Да, синьора, – ответила Варвара, старательно поклонившись.

Чего не сделаешь ради каморки на время карантина.

– Что уметете делать?

Навыки Варвары были обширны. Но ей показалось, что графиня ожидает куда более скучных навыков: убирать квартиру, стирать белье, мыть посуду. Что-то в этом роде. Уж не думает ли она, что Варвара пришла наниматься в горничные?

– Пишу диссертацию по театру комедии дель арте, – ответила Варвара, чтобы расставить все точки на «I». Ради бесплатного жилья она готова была повозить пылесосом по полу или сунуть посуду в посудомойку, но на большее синьора пусть не рассчитывает.

Точки над «I» графиню оставили равнодушной.

– Откуда приехали, из Румынии? – спросила она.

– Из России… Случайно задержалась в Италии…

– Багаж при вас?

Варвара подумала, что чемодан и сумка достойны быть багажом.

– При мне, синьора, – покорно ответила она.

– Чудесно, тогда можно отправляться…

Новость немного неожиданная: неужели графиня собралась в путешествие?

– Простите, а куда вы поедете? – как можно мягче спросила Варвара.

Характер графини не обещал ничего хорошего.

– Тут недалеко, на виллу Bennini. Тихое и уютное место…

– Мне надо будет присматривать за домом? – спросила Варвара, не веря, что такое счастье возможно: пожить одной в огромной квартире графине.

– Что за вздор! Едете со мной, – заявила пожилая синьора.

Счастье разлетелось дымом.

– Для чего? – немного не вежливо спросила Варвара, не ожидая такого поворота.

– Что бы работать, моя милая…

– Прошу простить, синьора, кем работать?

Графиня энергично взмахнула руками, удивляясь тупости молодого поколения.

– Прислугой, конечно! У меня строгие правила. Требую послушания и дисциплины.

Варвара невольно представила, как будет раздевать графиню, смотреть на ее дряхлое тело, чего доброго – мыть ее… А еще послушание и дисциплина. Не слишком ли много требований?

– Что будет входить в мои обязанности? – спросила Варвара, чтобы не совершить ошибку слишком рано.

– Выгуливать моего зверя, – заявила графиня и обернулась в прихожую. – Арчи, Арчи! Ко мне, моя радость…

Из глубин квартиры выскочило и завертелось под ногами графини что-то черное и крохотное, изо всех сил махая кнопкой хвостика.

Карликовый пудель был мил, как плюшевая игрушка, и просился на руки. Если бы Варвара любила собак – затискала зверюшку в объятиях. Сердце ее было отдано котам…

– Это все обязанности? – спросила она.

– А что еще? – удивилась графине. – На вилле отменный уход… Будете жить в отдельной комнате рядом со мной. Намереваюсь провести заточение со всеми удобствами. Мы, итальянцы, придумали карантин[14], и теперь от него страдаем… Достаточно разговоров, вы приняты, моя милая… Отнесите вещи в машину…

Варваре требовалось несколько секунд, чтобы принять решение.

Позвонить деду? Его ответ известен заранее: «можешь разбить палатку на любой площади Болоньи».

Отказаться? Но жить на вилле и выгуливать песика куда лучше, чем спать на креслах зала ожидания.

И Варвара переступила через гордость. Она же обещала деду быть паинькой. Вот и расхлебывай, моя милая.

Через полчаса Варвара уже ехала на заднем сиденье «Роллс-ройса», держа на коленях переноску с Арчи. Графиня смотрела в окно на пустые улицы. Водитель в черной фуражке считал ниже своего достоинства надеть маску.

Машина свернула на виа Saragozza, и проехала мимо длинного забора из каменных столбиков. Вилле принадлежал большой парк на гористом участке.

Коварные ворота автоматически распахнулись, и «Роллс-ройс» въехал на пандус двухэтажной виллы в стиле неоклассицизма конца позапрошлого века.

Дверцу графине открыл невысокий господин моложавого вида в белом халате. Он церемонно поклонился и представился доктором Черузо, владельцем виллы и пансионата.

Важную гостью приветствовал почетный караул: два медбрата, старшая медсестра довольно зрелых лет, повар и садовый рабочий, судя по комбинезону.

Доктор заливался итальянским соловьем, расписывая, как он счастлив, что графиня Арнольди почтила их своим визитом.

Варвара выбралась с переноской на руках с другой стороны машины, но внимания ее не удостоили.

– Доставь вещи в номер пять, – бросила графиня через плечо, и вошла с доктором в узкие и высокие двери виллы.

Доктор взял на себя роль гида, рассказывая исторические события, потрепавшие виллу. Персонал следовал за ними эскортом.

Варвара подумала, что в жизни ученого надо попробовать всего понемногу. Например, поработать носильщиком.

В багажнике «Роллс-ройса» поместился только ее чемодан. Вещи графини приехали на отдельном пикапе.

Гора из чемоданов, которые выгрузил водитель, выглядела серьезным испытанием слова, данного деду. Но водитель пикапа был так любезен, что притащил тележку, видимо, не раз привозя сюда багаж, уложил на нее гору чемоданов, на самый верх установил переноску с Арчи и даже сдвинул с места.

Толкая перед собой тележку, Варвара покатила багаж по коридору. Что оказалась довольно легко. И чего грузчики жалуются на судьбу?

Вилла была построена со сдержанной роскошью, какая не знакома нуворишам. Обои бардового шелка, настенные панели мореного дуба, старинные картины, массивная мебель и хрусталь люстр.

Варвара вертела головой, думая, что жить в музее – мучение, которое она готова нести с покорностью, даже если ради этого придется выгуливать комок шерстки.

В правой стене коридора открывался широкий проем в столовую. С левой стороны находились номера пансионеров.

Дверей было не много. За дверью с номером «3», следовала дверь «5», за которой Варвара увидела седьмой. Четные цифры здесь не любили.

Она развернула тележку и притормозила, чтобы распахнуть дверь.

Варвара только взялась за массивную бронзовую ручку, как над головой раздался треск, и что-то рухнуло вниз. Она инстинктивно закрылась руками.

Грохнуло, будто взорвалась бомба. Варвару обдало мелкими осколками. Других ранений не случилось. Можно было открывать глаза. Что Варвара и сделала. Пол был усыпан каменными обломками. Толстая лепнина навершия двери лежала разбитая и разломанная. Над дверным коском удержался рваный огрызок гипса.

В коридор вбежал медбрат, явно посланный узнать, что случилось.

Увидев разгром, он улыбнулся неотразимой улыбкой. И помахал ладошкой.

– Привет, bella[15]! Все хорошо? Жива? Меня зовут Помпо… А тебя?

Медбрат был молод, с модно подстриженной бородкой, и вообще хорош собой, даже смазлив. Той смазливостью, которую итальянские мужчины считают неотразимой. Особенно для иностранок.

На Варвару сладкая чернявость не действовала. Сухо и официально она назвала свое имя.

– О, Barbara! Красивое имя… Как у итальянки… Ты откуда?

– Из России, – ответила Варвара, уже зная, что будет дальше.

То и случилось. Помпо присвистнул.

– О! Из России! Что ты тут делаешь? У нас эпидемия, карантин! Езжай скорее домой!

– Надо подмести камень, иначе на тележке не проехать, – ответила Варвара.

Советы, особенно глупые, ей не требовались.

Помпо проявил большую прыть. Сбегал за совком, шваброй и мешком, в который собрал осколки и крупные куски.

– Старая вилла, все разваливается, нужен ремонт, – сказал он, затягивая мешок. – Не бойся, у нас безопасно… Давно работаешь у графини?

Варвара толкнула тележку в номер, чтобы поскорее избавить от общения.

– Недавно…

– Отлично, bella! У нас тут, как в крепости: никакой вирус не проскочит… Карантин проведем с удовольствием… Мы подружимся! – и Помпо подмигнул. Как подмигивают итальянские мужчины, уверенные в своей красоте.

Варвара не стала разочаровывать медбрата.

Номер оказался намного больше, чем можно было желать. Обставленный мебелью 30-х годов прошлого века, был просторный и полный воздуха. Окна и стеклянная дверь выходили прямо в парк, поднимавшийся пологой горкой.

В гостиной два широких кресла, диван и столик были развернуты к парку. Двери в спальню, ванную и небольшой кабинет, тоже выходящий окном в кусты и деревья, были раскрыты.

Варвара быстро изучила обстановку и обнаружила мраморную ванну и кровать, на какой не стыдно заснуть графине.

Если бы тут оказался Настя, подруга-блогерша, ее Инстаграмм был бы забит фотками красивой мебели и прочих роскошных видов виллы.

Такими глупостями Варвара не занималась. Она поняла, что жить ей придется в кабинете и снова спать на диване. Это не сильно печалило. На такой вилле хорошо спиться, где угодно. Варвара вовсе не чувствовал себя Золушкой, которую запихнули в темный чулан.

Появилась графиня и спросила, что это за белая пыль перед дверью.

– Отвалился гипсовый декор. По чистой случайности моя голова осталась цела, – сказала Варвара, намекая, что заслуживает снисхождения.

– Отвалился декор! – повторила графиня. – Какая глупость. Надо будет сделать замечания синьору Черузо…

На этом сочувствие было исчерпано. Зато графиня сказала, что сама разберет чемоданы. Что было с ее стороны крайне любезно. Варваре было приказано выгулять Арчи.

Выпустив песика из переноски, Варвара вышла с ним прямо в парк. Прогулка по огромной территории среди густо посажанных деревьев была куда приятней, чем перебирать вещи старухи.

Варвара гуляла так долго, что Арчи запросился назад.

… На часах было восемь вечера. Наступило время обеда.

Графиня переоделась в вечернее платье, снова черное, чтобы лучше оттенять брильянты. Варвара тоже принарядилась, натянув вечернюю футболку и логотипом своего института.

Конечно, подруга Настя упала бы обморок от такого пренебрежения законами моды. Но Варвара считала моду глупостью не меньшей, чем таскать на шее хомут из брильянтов.

Обед подавали в столовой с мраморным камином и хрустальной люстрой, размером с куст крыжовника.

За длинным столом, за какими не стыдно было восседать средневековым рыцарям, собралось четверо. Пансионат не гнался за количеством гостей.

Доктор Черузо представил гостей: синьора Сандорини и синьора Корелли, синьор Гварнери и мистер Хэтчер.

Графиня любезно кивала каждому. Доктор придвинул ей резной стул и пожелал всем приятного аппетита.

Варвара, никем не представленная, нашла себе место на дальнем конце стола. Что было успехом демократии: в прошлые времена прислуга обедала на кухне.

Она ела довольно вкусные котлетки с подливой, наблюдая за собравшимися. Все жильцы пансионата родились не раньше середины прошлого века.

Настоящий цветник стариков. Как в доме престарелых.

Сандорини и Корелли выглядели моложе графини, и, кажется, немного стеснялись, не зная, как вести себя за столом с титулованной особой.

Синьор Гварнери разговаривал мало, часто прикладываясь к бокалу вина. Зато мистер Хэтчер, который вышел на ужин в клетчатой рубашке и кожанке, шутил, не переставая. Чем разряжал напряженную атмосферу.

За кофе гости привыкли друг к другу.

– Приятный вечер, приятная компания, спать еще рано, делать нечего, – сказал Хэтчер с заметным американским акцентом. Наверняка давно осел в Италии. – Давайте рассказывать истории… Помните, как в «Декамероне». Там герои прячутся от чумы в карантине и рассказывают свои истории… Пусть каждый расскажет самую интересную историю, какую знает. Графиня, не возражаете?

Графиня не возражала. Про Варвару окончательно забыли.

– Синьор Гварнери, начните вы, дружище, – попросил Хэтчер. – Вы же бывший полицейский, наверняка у вас были интересные истории…

Гварнери задумчиво кивнул.

– Историй было много…

– На вечер нам хватит одной, – сказал Хэтчер, и обратился за поддержкой к дамам. – Так ведь?

Синьоры Сандорини и Корелли попросили не слишком уверенно, а графиня молча кивнула.

– Хорошо, я расскажу, – согласился Гварнери. – Сорок лет прошло, но забыть до сих пор не могу…

– Отлично! Мы в нетерпении, – поддержал Хэтчер.

– Это случилось в одна тысяча девятьсот семьдесят девятом году, – начал Гварнери. – Я тогда служил в Милане… В небольшую тратторию зашли двое, одетые в черные костюмы и черные рубашки. Их лица были скрыты шапочками с прорезями для глаз. Они открыли шквальный огонь из автоматического оружия. Расстреляли двоих: служащего военного завода и инженера-строителя. Изрешетили пулями в кровавое месиво. Оба умерли на месте… А убийцы спокойно вышли на улицу и исчезли…

Воцарилась тишина.

– Интересно, – напряженным голосом сказал Хэтчер. – Как звали убитых?

– Сотрудника завода – синьор Дзаруто, инженера – синьор Вителли…

– Это была месть мафии?

– Нет… Они были простыми людьми, зарабатывали честным трудом, не интересовались политикой, не имели отношения к мафии. Ровесники, по двадцать девять лет… Оба недавно женились… У синьора Дзаруто жена была на пятом месяце беременности… Чуть не сошла с ума от горя… А синьора Вителли после похорон мужа навсегда уехала из Милана…

Взглянув на притихших дам, Хэтчер попытался исправить положение:

– История, конечно, печальная… Но вы ведь расскажите, что было дальше? Убийц нашли? Кто это сделал?

Гварнери сделал большой глоток из бокала, который оставил с кофе.

– Терракт провели боевики Brigate Rosse[16]. Страна тогда захлебывалась от взрывов и убийств. Убивали всех, кто мог помешать установлению в Италии коммунизма. Двойное убийство было одним из многих… Газеты вцепились в него, но быстро забыли…

– Что же тут интересного? – спросила графиня.

– Мы не нашли убийц, – ответил Гварнери. – Не нашли, кто это сделал. Ни имен, ни личностей. Как две тени. Никаких следов…

– Почему вы об этом вспомнили? – спросил Хэтчер.

Бывший полицейский снова приложился к бокалу.

– Потому, что это осталось единственным преступлением, которое я не раскрыл… И не могу его забыть…

– Но ведь членов Brigate Rosse поймали и осудили, никто не ушел от тюрьмы, – сказала графиня. – Неужели не нашлось ни одного, кто бы сдал своих товарищей?

Гварнери покачал головой.

– Никто… Их никто не знал. Команданте миланской колонны[17] Brigate Rosse, когда мы его взяли, дал признательные показания в нескольких преступлениях, но ничего не знал об этом случае. Я допросил сотню террористов, но никто не знал, совершивших двойное убийство в миланском кафе… Как будто их не было. Убийцы взялись неоткуда и пропали навсегда. Оставив двух вдов…

Хэтчер старательно усмехнулся.

– Да, веселая история, нечего сказать… Может быть, инспектор, у вас есть другая?

Поднялась синьора Сандорини, а за ней и синьора Корелли. Дамы сказали, что устали, хотят спасть. Графиня тоже изъявила желание уйти к себе.

Мужчины пожелали им доброй ночи и остались за столом.

Варваре хотелось посидеть с сыщиком и американцем, послушать мужской разговор, но долг обязывал следовать за графиней. Как подобает настоящей камеристке или горничной.

Графиня не успела снять брильянты, когда в дверь вежливо постучали.

– Войдите! – крикнула она, занимаясь застежкой колье. И помочь Варвару не попросила.

Медсестра аккуратно вкатила массивный сервировочный столик резного дерева, на котором исходили паром четыре чайные чашки.

– Добрый вечер, сестра Фелиция, – сказала графиня, борясь с замочком. – Что вы нам принесли?

– Добрый вечер, графиня Арнольди… Наш традиционный мятный чай с особым набором трав. Для вас и вашей спутницы…

Медсестра переставила две чашки на журнальный столик.

– Но я не люблю травяной настой, сестра!

– Прошу простить, графиня. Доктор Черузо настаивает, чтобы все гости на ночь выпили этот настой. Он считает, что напиток не только укрепляет силы, позволяет спокойно спать, но и защищает от вирусов. В наше время это важно…

Графиня пожала плечами.

– Ну, раз доктор настаивает… Так и быть, выпью ваш настой…

– Благодарю вас, графиня. Чтобы напиток сохранил силу, желательно выпить немедленно, – сестра вынула часики, которые держала на цепочке в нагрудном кармашке. – А мне еще надо успеть навестить синьору Сандорини в седьмом… Доброй ночи, графиня…

– Доброй ночи, сестра Фелиция.

Пожелать доброй ночи Варваре было некому.

Как только дверь за медсестрой закрылась, графиня взяла чашку с настоем, ушла в ванную и вернулась с опустевшей.

– Еще не хватало, чтобы пить всякую гадость!

Варвара понюхала настой светло-зеленого цвета. Пахло мятой и разнотравьем. Деревенским и домашним.

Она сделал маленький глоточек: на вкус довольно приятный.

– Тебе еще рано пить мяту, – строго сообщила графиня.

Варвара, как послушная девочка, поставила чашку.

– Вам помочь, графиня?

– Выгуляй Арчи…

За окном черная ночь, в парке фонарей не было. На часах – почти десять. Песик не заявлял желания обнюхать кустики.

Зачем его выгуливать? Все это пронеслось в голове Варвары.

Вместо доводов рассудка она взяла Арчи под мышку и вышла в темноту.

Арчи не обрадовался, что его спустили с рук на холодный камень садовой дорожки. Он жался к ногам Варвары и повизгивал.

Варваре самой хотелось повизгивать, только ее некому взять на ручки.

Чтобы не торчать на месте, она пошла вверх по дорожке.

В темноте вилла казалась каменным кубом. Окна гостиной, ярко освещенные люстрой, погасли.

Как мило: графиня легла спать, не дождавшись любимого песика. Не говоря уже о Варваре. Придется возвращаться в темноте.

Слабые пятна света, как от настольной лампы, виднелись слева и справа от апартаментов графини, в номерах синьоры Сандорини и Корелли. На втором этаже в номерах Гварнери и Хэтчера было темно.

Упрямство боролось с ночным холодом. Варвара замерзала, Арчи скулили и трясся от холода. Но она упорно «выгуливала собачку». Чтобы графиня была счастлива.

Однако долго показывать характер Варвара не смогла. Чихнула и подхватила дрожащего Арчи. Пора было заканчивать бессмысленную прогулку.

В окне синьоры Корелли метнулся свет и раздался хлопок. После чего номер погрузился в темноту.

Варвара была уверена, что в ночной тишине раздался именно хлопок. Как выстрел бутылки шампанского. Или просто выстрел?

Варвара напомнила, что она должна вести себя исключительно скромно, разумно и сдержанно. То есть, не совать нос, куда не следует. До синьоры Корелли ей нет никакого дела. Почтенная дама живет в пансионате, в котором с постояльцев сдувают пушинки. Так что не стоит беспокоиться, даже если что-то случилось.

Только подумав, Варвара уже была уверена: у пожилой дамы что-то случилось. Надо только глянуть в окошко, может, ей стало плохо, может, требуется помощь…

Она заторопилась вниз к вилле, подошла к окнам синьоры Корелли и поставила ладонь козырьком к стеклу. Разглядеть хоть что-то во тьме не получилось.

Варвара постучала в окно и позвала синьору. Никто не ответил.

Она постучала сильнее, но пожилая дама не откликнулась. А стеклянная дверь была заперта изнутри. Наверняка что-то случилось…

Варвара вошла в свою гостиную. Дверь в спальню графини была прикрыта.

Засунув Арчи в переноску, Варвара вышла в коридор, подошла к третьему номеру и постучала так, чтобы синьора Корелли услышала наверняка. И даже подергала дверную ручку. Замок был заперт.

Сделав первый шаг, Варвара уже не могла остановиться. Она нажала кнопу тревожного вызова, которые были у каждого номера. Где-то в глубинах виллы раздался звонок.

Не прошло и минуты, как явился Помпо.

– Что за шутки? – на бегу крикнул он, заметив Варвару. – Доктор будет сердиться… Нашла время…

– У синьоры Корелли что-то случилось… Она не отзывается…

Помпо подергал дверную ручку и постучал сам. Мужчинам обязательно надо убедиться в очевидном.

– Синьора могла заснуть, – не слишком уверенно сказал он.

– Мятный чай такое сильное снотворное?

Помпо почесал затылок. Ему не хотелось устраивать переполох посреди ночи.

– А если она просто спит?

– А если вы не окажете помощи пожилой синьоре?

– Надо идти за запасными ключами…

– Так иди скорей! – крикнула Варвара, чтобы вывести медбрата из оцепенения. – За дверью человек умирает!

Аргумент подействовал. Помпо побежал за ключом.

Он вернулся и предоставил Варваре самой отпереть дверь.

Сделав первый шаг, отступать было поздно. Варвара не только открыла дверь, но и вошла первой.

Помпо держался у нее за спиной. Польза от него была в том, что он знал, где выключатель.

Вспыхнула люстра.

– О, Боже! – простонал Помпо и побежал поднимать настоящую тревогу.

Варвара поняла, что опять вляпалась в историю. Все из-за треклятого фамильного любопытства… Что теперь дед подумает? А хуже того – что ей выскажет…

Варвара вытащила смартфон, чтобы вызывать знакомую полицию. Слишком хорошо знакомую…

…Нельзя сказать, что коммиссарио Филиппе обрадовался новой встрече.

Подхватив под локоток Варвару, как задержанного преступника, отволок ее в столовую, и усадил с краю стола.

– Синьорина Ванзарофф! – проговорил он сквозь зубы. – У вас редкий талант притягивать неприятности!

– Тоже самое говорили про моего пра-прадедушку Ванзарова, – ответила Варвара. – Спасибо, что приехали, коммиссарио…

Ответного «grazie» Варвара не дождалась. Хотя заслужила.

Не смотря на угрозы и крики доктора Черузо, не позволила никому войти в номер. Так и стояла в дверном проеме до приезда полиции.

Судя по измученному и бледному лицу, Филиппе было не до обхождения и деликатности. Коммиссарио в карантине работал на износ. Раскрывать еще одно убийство в его планы не входило.

Он устало сел напротив Варвары.

– Как вы здесь оказались, синьорина?

Варвара призналась во всем: как ее выставили на улицу, и как она устроилась референтом у графини Арнольди. Сказать правду, что вся ее работа – выгуливать Арчи за еду и кров, Варвара не смогла.

Да, бессовестно соврала полиции. Как бы сказал дед: «коготок увяз – всей птичке пропасть»…

– Вы знакомы с убитой?

– Впервые ужинала с синьорой Корелли четыре часа назад…

– Почему подняли тревогу?

– Захотела прогулять перед сном, – опять честно сказала Варвара, – и вдруг увидела в окне подозрительную вспышку…

– Вспышку? – Филиппе нахмурился. – Какую вспышку?

– Как от падающей настольной лампы… И сразу хлопок, – сказала Варвара и поняла, что сболтнула лишнего.

Коммиссарио выразительно пробарабанил пальцами по столу.

– Значит, признаете синьорина, что побывали на месте преступления до приезда полиции…

– Не признаю. Издалека увидела, что на полу рядом с креслом лампа лежит с разбитым стеклянным плафоном… К телу даже близко не подходила…

Оправдание выглядело не слишком. Другого у Варвары не было.

Даже если простить коммиссарио усталость, вел он себя возмутительно. Учитывая, как Варвара помогла ему в прошлый раз. Можно сказать: жизнью рисковала…

Добро быстро забывается. Опять прав дед…

Филиппе оперся щекой о ладонь и рассматривал Варвару, как диковинку. Но злиться перестал.

– Вам больше нечего сообщить полиции, синьорина?

– Есть, – сказала Варвара, сделав шаг в бездну.

– Прошу ничего не скрывать…

– Коммиссарио, расскажу вам нечто странное, что может иметь отношение к этому убийству… Но при одном условии…

От такой наглости полицейский только усмехнулся.

– Не перестаете меня поражать, синьорина…

– Договорились? – спросила Варвара, протягивая ему руку. – Все-таки я тоже имею отношение к сыску… Хотя бы по семейным традициям…

Коммиссарио легонько шлепнул ее по ладошке.

– Только потому, что мои люди заняты осмотром места преступления, – сказал он. – Выкладывайте ваше условие…

Варвара собралась с духом.

– Я успела заметить, издалека, от двери, что грудь синьоры Корелли буквально залита кровью… Чем ее убили?

Теперь уже Филиппе потребовалось взять паузу.

– На теле жертвы обнаружены множественные ранения холодным оружием, – проговорил он. – Тип оружия точно определят криминалисты, но входной укол нанесен трехгранным клинком…

– Шпага? – воскликнула Варвара.

– Разбираетесь не только в театре, но и в оружии, синьорина?

– У меня разряд по фехтованию…

Филиппе не смог скрыть уважения.

– Сколько у вас талантов…

– Значит, шпага, – сама себе подтвердила Варвара. – На вилле, насколько я видела, на стенах нет исторического оружия…

Коммиссарио пожал плечами.

– В Италии любят шпаги. Раньше их носили дворяне, офицеры ВВС, офицеры пехоты и даже моряки…

– А каким видом заколота синьора Корелли?

– Это могут определить только эксперты… Я выполнил свою часть сделки, жду вашего признания, синьорина…

Варвара молитвенно сложила ладошки.

– Еще один крохотный вопрос, коммиссарио!

Филиппе только рукой махнул.

– Ну, что вам еще?

– На теле синьоры Корелли насчитали сорок ранений?

– Не могу сказать, – ответил Филиппе с некоторым сомнением. – Их очень много… Точно будет известно, когда тело осмотрят криминалисты… А почему это так важно?

Настал звездный час Варвары.

Со всеми подробностями и деталями, не забывая вставлять свои наблюдения, но, не отклоняясь от фактов, она рассказала историю полицейского Гварнери.

Выслушав, Филиппе не выразил восторгов и даже не стал целовать руки Варвары.

– Ну, и что из того? Мало ли, что было сорок лет назад, – сказал он.

– Разве вы не видите связи? – аккуратно спросила Варвара.

– Не вижу, синьорина… А то, что видите вы, результат детективных сериалов.

Варвара проглотила обиду, как смогла.

– И что же я вижу, коммиссарио?

– Вы решили, что синьор Гварнери все эти годы искал убийцу, и, наконец, нашел одну из них. После чего заманил сеньору Корелли на виллу, не найдя другого времени, кроме карантина, рассказал при всех про двойное убийство, чтобы она испугалась, а потом зашел к ней в номер и нанес шпагой множество ударов… Я прав?

Оказалась, что полицейский тоже умеет думать и сопоставлять.

В пересказе Филиппе красивая версия рассыпалась. Признать поражение Варвара не могла:

– Почему думаете, что это невозможно?

– Потому, что полицейский не стал бы столько лет искать преступника, – ответил Филиппе. – А если бы нашел, ликвидировал по-другому…

– Как?

– Есть много способов не оставить улик, – уклончиво сказал он. – Во всяком случае, шпагу он не стал бы использовать…

– А как вы объясните, что дверь в номер была закрыта на ключ?

Коммиссарио нахмурился.

– Почему это указывает на Гварнери?

– Простая логическая цепочка, – сказала Варвара, не замечая ироничной улыбки полицейского. – Убийца выхватывает шпагу, бедная синьора Корелли отмахивается рукой и задевает лампу… Лампа падает и разбивается… Убийца наносит ей в темноте множество уколов… Тут в окно стучу я… Что ему делать? Надо бежать. Чтобы выиграть время, убийца запирает дверь на ключ и возвращает его на место…

– Ну и что тут указывает на Гварнери?

– Хладнокровие поступка… Если бы убийца был не профессионал, запаниковал и выбежал, не заперев замок… Вы проверили следы на полу?

– На ковре следов практически не остается, – ответил Филиппе.

– Хорошо. А доводы логики вас не убедили, коммиссарио?

– Я убедился, что у вас, синьорина, слишком богатая фантазия… Пишите криминальные романы, будете иметь успех…

Варвара посчитала, раз ее выводы ни во что не ставят, то убеждать бесполезно. Она сделала для расследования все, что могла. И даже больше.

– В таком случае, коммиссарио, если будет не лень, проверьте, что делала сеньора Корелии сорок лет назад. Вдруг она жила в Милане…

Побежденная, но несломленная Варвара встала из-за стола.

Не могу пожелать вам спокойной ночи, коммиссарио. Столько свидетелей надо допросить…

И Варвара удалилась с откровенно гордым и независимым видом. Так, чтобы Филиппе проводил ее взглядом.

Будет знать, как не прислушиваться к умным версиям…

В номере Варвару встретила тишина и сопение Арчи. У графини отменный сон без всякого травяного настоя.

Варвара зашла в кабинет и рухнула на диван. И тут же провались в сон.

Она проснулась от того, что холодные костлявые пальцы вцепились ей в плечо.

– Что… Что случилось? – не разобрав спросонья, пробормотала Варвара.

– Случилось утро, моя милая, – строго ответила графиня. – Арчи пора гулять…

– Да, конечно, – ответила Варвара, скидывая ноги с дивана. Она уснула в одежде. – Синьора, знаете, что случилось вчера вечером?

Напудренное лицо графини не отразило никаких эмоций.

– Меня разбудили посреди ночи, допрашивал какой-то глупый коммиссарио… Задавал дурацкие вопросы. Что он от меня хотел? Я спала. На этом точка… Поторапливайся, моя милая, Арчи заждался…

Кажется, трагический конец синьоры Корелли не выжал из графини даже капельки сочувствия. Неужели все аристократы так холодны?

Варвара подхватила Арчи и вышла в парк.

Отпустив песика на раннюю травку, она от души потянулась, зевая без стыда и стеснения.

На дорожке показался Помпо. Медбрат нес мешок с мусором, но другой рукой приветливо замахал.

– Привет, bella! Как дела?

– Привет, – ответила Варвара, еще проглатывая зевок. – Отлично. Как у тебя?

– Супер! – Помпо подмигнул. – А ты молодец, Barbara! Всех подняла на уши… Наш доктор с вечера вздыхает: «Ах, наша репутация! Ах, репутация моей виллы! Ах, катастрофа!»…

И он засмеялся, будто блестяще пошутил.

Варваре было совсем невесело.

– Слушай, Помпо, ты ведь все знаешь, что происходит на вилле?

Медбрат подмигнул:

– Я все знаю! Хочешь посмотреть на мертвую старуху? Полиция ее не забрала, говорят, в морге нет места… Оставили у нас в подвале в холодильнике. Могу показать…

Зрелище изрезанной синьоры совсем не то развлечение, какое предпочитала Варвара по утрам.

– В другой раз, – сказала она. – Ты знаешь, как на вилле оказалась синьора Корелли?

– Конечно, знаю! – Попмо придвинулся поближе, как будто рассчитывал урвать поцелуй. Медбрат не знал, как рискует…

– Ее пригласил синьор Гварнери?

– Нет, bella!

– Доктор Черузо?

– Не угадала!

– А кто же?

Помпо сделал выразительно движение губами.

Варвара не стала травмировать наивного итальянского парня. Она лишь легонько ткнула чуть ниже солнечного сплетения. Так, как научил дед. Научил на всякий случай, который молодой девушке может пригодиться.

Удар был семейный, то есть отработанный четырьмя поколениями Ванзваровых. Поэтому неотразимый.

Медбрат закашлялся и сложился пополам…

– Ты что сделала? – произнес он со слезами в голосе, когда смог говорить.

– Русская традиция, – сказала Варвара. – За одного битого двух небитых дают…

Помпо ничего не понял, но многозначительно кивнул, придерживая ушибленное место.

– Русская традиция… Так бы и сказала…

– Так, кто пригласил синьору?

– Старшая сестра Фелиция говорила, что синьора Корелли получила проживание у нас от муниципалитета…

– Это правда?

– Полная чушь… У нас такие цены, что городу не оплатить. Тем более, за какую-то старуху…

– А синьор Гварнери сам заплатил?

– Вот этого не знаю, bella… Извини, мне пора… Увидимся…

Помпа не таил обиды, а улыбался. Взвалив мешок на плечи, пошел в гору.

Варваре даже стало немного совестно, что так жестко обошлась со славным, хоть и не слишком умным парнем… Ну, ничего, зато ума прибавится…

Нагулянный Арчи вбежал в гостиную и стал требовать часть завтрака, который выставлял на столе повар.

В знак глубокого уважения к графине Варвара рассчитывала получить бутерброд и уйти в кабинет, но графиня указала ей место напротив себя.

Завтрак был бы вкуснее, если бы не строгое молчание. Графиня не разменивалась на разговоры с прислугой.

Поблагодарив, Варвара ушла в кабинет и не покидала его до самого вечера. Графиня как будто забыла про нее. Что Варвару совсем не печалило.

Она надеялась, что позвонит коммиссарио и подтвердит ее догадку на счет синьоры Корелли, но он не позвонил. Зато позвонил дед, спросил, как устроилась.

Варвара не стала вдаваться в подробности, сообщила, что живет на старой вилле. Дед еще раз напомнил, что побыть паинькой-заинькой придется некоторое время. Чтобы отрабатывать «и стол, и дом».

Любовь деда к басням и поговоркам немного бесила Варвару, но без этого дед не был самим собой.

Варвара попробовала читать, но мысли лезли со всех сторон.

Провалявшись на диване, она только тем и занималась, что думала.

В голову приходили странные идеи. Одна страннее другой. Делиться ими с коммиссарио нельзя – еще поднимет на смех синьорину, которая обожает сериалы. А ведь Варвара их почти не смотрела…

Какая полицейская самоуверенность…

Около восьми вечер Варвара услышала тихий стук в дверь номера.

Графиня не поленилась открыть сама, а Варвара приникла к щелочке своей двери.

Доктор Черузо выразил графине самые глубокие извинения из-за досадного недоразумения и приглашал на ужин. Графиня обещала осчастливить столовую своим визитом.

Она позвала Варвару, когда уже оделась в новое черное платье с непременными брильянтами.

Предвидя очередной светский раут, Варвара облачилась в футболку института. В жизни должно быть постоянство.

За столом царило тонкое молчание. Гости старательно смотрели в свои тарелки. Только Варвара, отделенная на «свой» конец стола, беззастенчиво подглядывала за всеми сразу.

Когда подали кофе с булочками, Хэтчер отодвинул нетронутую чашку.

– Весело у нас, как на похоронах, – сказал он со смешком. – Синьоры, все прошли через допрос коммиссарио?

Синьора Сандорини кивнула, не поднимая глаза от кофейной пенки.

– Это было возмутительно, – заявила графиня. – Меня разбудили…

– Вы спали? – с некоторым удивлением спросил Гварнери.

– А что я должна была делать, по-вашему, синьор?

Полицейский в отставке изобразил на лице выражение: «Не хочу связываться со вздорной старухой!».

– Оставьте графиню в покое, Гварнери, – дипломатичного сказал Хэтчер. – Но какая ирония: приехать в пансионат, чтобы пережить эпидемию, и умереть таким глупейшим способом…

Варвара чуть не вмешалась, но ее опередила синьора Сандорини.

– Вам известно, что случилось? Полицейский ничего не говорил…

– Она уронила настольную лампу, порезалась и умерла от потери крови, – ответил Хэтчер. – Медицинский персонал обнаружил ее, но было поздно… Теперь полиция проводит расследование… Такие правила…

Гварнери бросил на него взгляд, как будто хотел возразить или сказать нечто весомое, но промолчал. И снова приложился к бокалу с вином.

А Варвара оценила способности коммиссарио: никто не знал, что случилось на самом деле. Медперсоналу наверняка велели держать рот на замке под страхом увольнения.

– Чтобы мы не умерли от скуки, позвольте кое-что что рассказать, – начал Хэтчер, отвалившись на спинку стула. – Дело в том, что мне тоже известные кое-какие подробности того давнего преступления. Они не попали ни в один протокол… Не надо, синьор Гварнери, делать такие глаза… Да, бывают странные совпадения…

– Что же вам известно? – Гварнери был настроен не слишком дружелюбно.

– В те давние годы я работал на Лэнгли… Теперь могу рассказывать, потому что вышел срок давности… Так, вот с этим убийством не все так просто… За полгода до него мы засекли вражеский передатчик в районе Милана. Не буду вдаваться в детали, о них лучше не знать. Шифр сообщений все время менялся, но нам удалось расшифровать одну передачу. Это была информация о военных заводах от Арлекина. Кто это человек, мы не знали. Искали передатчик, но найти не могли. А после двойного убийства в траттории передачи прекратились. Арлекин больше не выходил в эфир…

– И вы решили, что один из погибших – разведчик? – спросил Гварнери. – Это могло быть простым совпадением… Надо работать глубже…

Хэтчер усмехнулся.

– Мы работать умели… Инженер Вителли, владелец строительной компании, был одним из тех, кого мы подозревали…

Гварнери отставил бокал, который уже поднес ко рту.

– Вы что, следили за ним?

– Плотно его вели, – ответил Хэтчер. – Наш агент бы в траттории во время расстрела. Он первым оказался у стола. И не зря. В кармане синьора Дзаруто нашлось два мотка микропленки, а в кармане синьора Вители пачка новеньких долларов… Вывод делайте сами…

Кулак Гварнери саданул по столу так, что подпрыгнули чашки.

– Это ложь! Я лично осматривал одежду погибших, у них не было ни пленки, ни долларов…

На лице Хэтчера блуждала улыбка.

– Конечно, не было… Кто же оставит такие улики для Итальянской полиции… Ваше дело было ловить боевиков Brigate Rosse, и не лезть, куда не следует…

– Жену Вителли тоже допросили раньше нас?

– Глупая, испуганная женщина, которая так любила мужа, что ничего не знала о его тайной жизни…

– И вы скрыли важнейшую информацию от следствия? – тихо спросил Гварнери.

Хэтчер поднял руки вверх.

– Извини, старина… Такое было время: или мы коммунистов, или они нас… Не до хороших манер… Главное, что все в прошлом…

Гварнери схватил бокал и, кажется, собирался плеснуть в смеющее лицо американца.

– Подонок, – прошептал он. – Больше не сяду с тобой за одним столом… Будь ты проклят…

Толкнув стул до скрежета, полицейский вышел из столовой.

– Вот чудак, обиделся, – сказал Хэтчер, принимаясь за кофе. – Еще один вечер удался… Забавный у нас «Декамерон» получается, не так ли, синьоры?

Графиня встала и удались молча. Варвара последовала за ней, как верный пес.

Она подумала, что права мудрость: нельзя ворошить старые угли, может полыхнуть и обжечь. Столько лет прошло, а Гварнери переживает, как будто все случилось только сегодня…

Как же он с американцем оказался в одно время на вилле?

Медсестра Фелиция еще не привезла столик с вечерним напитком, а графиня отправила Варвару выгуливать Арчи.

Выходя в стеклянную дверь, она обернулась и увидела, как графиня впускает в номер медсестру с сервировочным столиком.

Нет сомнений, что свежий чай отправится вслед вчерашнему. Графиня Арнольди своих привычек не меняет.

На улице было холоднее, чем вчера. Испуганный пудель отказался слезать с рук.

Варвара не стала мучить животное. Арчи устроился у нее в теплой подмышке и благодарно затих.

Варвара следила за окнами. Ничего не происходило.

Кажется, все обитатели виллы легли спать. Ни в одном окне не горел свет.

Замерзнув так, что ног не чувствовала, Варвара решила закончить с наружным наблюдением. Может быть, ее догадки, в самом деле, ошибочные.

Она вернулась в номер, уложила Арчи в переноску, за что он благодарно потерся об ее руку, и ушла в кабинет.

Варвара легла на диван и поняла, что не сможет заснуть. Перед глазами вертелась картина, как двое в масках врываются в тратторию, открывают огонь, а потом сбегают. А некий незаметный человек обыскивает карманы жертв… И еще смех Хэтчера и гнев Гварнери.

Но больше всего она думала о человеке, который погиб и пропал. Пропал для своих. Быть может, его записали в предатели. Смерть Арлекина была глупой и напрасной. Если, конечно, Хэтчер рассказал хотя бы часть правды.

Варвара помнила, что в мутной воде Италии восьмидесятых годов Brigate Rosse дергали за ниточки не только из Москвы. Американцы втемную использовали их, чтобы еще больше нагнетать обстановку.

Хэтчер мог быть причастен к убийству. Его коллегам могла придти в голову простая операция: ликвидировать предстателя и агента чужими руками одним махом.

Тогда исчезновение убийц становится объяснимым: с ними разобрались подручные Хэтчера. А значит, смерть синьоры Корелли не имеет к прошлому отношения… Тогда кому понадобилось разделаться с ней с такой жестокостью?

Ванзарова лежала и сквозь мысли слушала ночную тишину виллы. В этой тишине был какой-то новый звук. Варвара отогнала размышления и прислушалась.

Трудно понять: ей кажется или, в самом деле, что-то звучит. Тихое, как шипение газа…

Вскочив, Варвара стала слушать. Звук был слишком слабым, чтобы понять, где его источник.

Она сделала круг по кабинету и определила, что шумит из-за стены. Из номера синьоры Сандорини.

Приложив ухо к обоям, Варвара отчетливо разобрала звук. Только это не газ, а из крана бежит вода… Наверное, синьора так разнервничалась, что ей потребовалась теплая ванна на ночь. Мятный чай не помог.

Звук текущей воды всегда успокаивает. Варвара решила, что нет причин для беспокойства, вернулась на диван и закрыла глаза.

Теперь, как назло, она слышала текущую воду. Как храп соседа по комнате, негромкий, от которого не заснуть. Варвара стала думать об Арлекине, какое задание он выполнял, и какую двойную жизнь вел. Женился, вскоре могли появиться дети… И все закончилось в один миг…

Вытерпев, сколько могла, Варвара взглянула на часы: вода льется уже больше часа…

Не слишком ли долгая процедура для пожилого человека? Да и что она теряет: доктор Черузо все равно ее ненавидит, графиня спит. Отчего бы не проверить…

Не слишком стараясь не шуметь, Варвара вышла из номера и, не раздумывая, нажала тревожную кнопку.

Помпо прибежал, на ходу натягивая футболку. Медбрат спал, и сон был еще у него на лице.

– Что… Что опять? – бормотал он, щурясь со сна.

– Извини, Помпо, что подняла с постели, – сказала Варвара. – У синьоры Сандорини слишком долго течет вода…

Помпо отчаянно зевнул.

– Вода? Какая вода? – сказал он, подходя к двери. – А, проклятье!

Возглас вызвала приличная лужа, которая вытекала из номера.

Без лишних уговоров Помпо побежал за подмогой, а Варвара уже набирала знакомый номер. Филиппе точно ее пристрелит…

…Коммиссарио был на удивление спокоен. Варвара сидела напротив него за рыцарским столом. И ей было стыдно. Хотя она ни в чем не виновата.

От полицейского веяло такой усталостью, что Варвара невольно ощутила жалость. Чего нельзя допускать в сердце ни в коем случае.

– Синьорина Ванзарофф, позвольте личный вопрос?

– Конечно, коммиссарио, – ответила она, потупившись, как преступник перед признанием.

– Когда вы уедете?

– Еще не знаю… О чартере нет информации…

– Когда узнаете, дайть мне знать…

– Не стоит беспокоиться, я сама доберусь до аэропорта…

– Не сомневаюсь… Хочу купить бутылку самого дорого виски и выпить ее ради такого праздника…

От подобной черной неблагодарности другая девушка закатила бы скандал, расплакалась или наговорила кучу гадостей.

Чисто ванзаровское упрямство выручило. Варвара улыбалась.

– Конечно, коммиссарио, вы узнает об этом первым.

– Жду – не дождусь, – сказал Филиппе.

– Я вам больше не нужна, коммиссарио? – Варвара демонстративно встала.

– Сядьте, синьорина…

Приказу полиции пришлось подчинится.

– Не знаю, чем я могу быть полезна, коммиссарио, – сказала она.

Варвара тоже умела быть коварной.

Филиппе взглянул с такой тоской, что Варвара тут же пожалела о содеянном.

– Расскажите, что случилось сегодня вечером за этим столом…

Новые обстоятельства старого дела не слишком удивили полицейского. О роли Хэтчера и смерти Арлекина он выслушал так, будто уже знал.

– Мы проверили постояльцев виллы… Американец действительно был оперативным сотрудником ЦРУ в Италии. А Гварнери служил в миланской полиции в начале восьмидесятых.

– А что удалось узнать о синьоре Корелли? – спросила Варвара.

– Ничего особенного… Давно на пенсии, ведет уединенную жизнь в маленьком доме на окраинах Болоньи…

– Что она делала в семьдесят девятом?

Филиппе предупреждающе хмыкнул.

– Вы задаете слишком много вопросов, синьорина… Отвечу вам в качестве любезности: мы не нашли никакой информации… Как и о синьоре Сандорини… На виллу она приехала из Вероны…

Варвару подмывало спросить, но не могла решиться.

– Вижу, что вам интересно проверить, насколько я идиот, – сказал коммиссарио, будто угадав. – Да, мы проверили, кто оплатил проживание Гварнери, Хэтчера и двух синьор на дорогой вилле…

– Кто? – с жадность спросила Варвара, выдавая наследницу великого сыщика.

Коммиссарио невольно улыбнулся.

– Ох, синьорина Barbara, ваше любопытство вас погубит… За них было оплачено со счетов оффшорных компаний на Каймановых островах… Пытаемся установить их владельцев… Ваш интерес насытился?

Но Варвара уже потеряла всякие границы, забыв, что мило болтает не с приятелем, а с полицейским, который занят расследованием.

– На теле синьоры Сандорини опять множество ранений шпагой?

– Разве вы не заглянули в ванную? – спросил Филиппе.

– Испугалась… Увидела издалека, что она плавает в крови, и не смогла…

– Спасибо за честность, синьорина… Да, на теле жертвы много входных отверстий…

– Посчитали их количество?

– Ну да, только этим и занимался…

– Разве не кажется странным, что синьор убивают одинаковым способом? Разве это не доказывает, что это они сорок лет назад устроили бойню?

– Идите спать, синьорина, мне еще часа на три допросов…

Варвара так искренно хотела помочь уставшему полицейскому, но что может девушка, которая выгуливает пуделя?

– А графиню Арнольди тоже проверили? – вдруг спросила она.

– Ничего интересного, – ответил коммиссарио, поднимаясь со стула. – Графиней она стала тридцать восемь лет назад, выйдя второй раз замуж. А до этого была Вителли, по первому мужу.

Варваре показалось, что ей на голову снова обрушилась лепнина.

– Она жена… То есть, вдова убитого инженера Вителли?

Филиппе пожал плечами.

– Эта фамилия у нас слишком распространенная… Спросите у нее сами, что вам стоит, синьорина…

Варвара машинально кивнула… Всей фамильной дерзости не хватит на такой отчаянный поступок. Варваре точно укажут на выход с чемоданом. Такая неприятность не стоила того, чтобы заткнуть пасть жадному любопытству.

Варвара дала себе слово утопить опасный вопрос в глубинах сердца.

И отправилась спать.

Дверь в спальню графини была закрыта.

Засыпая, Варвара слушала, как за стеной возятся и переговариваются криминалисты. А потом, глубокой ночью, сквозь неверный сон, слышала причитания Помпо, который убирал последствия кровавого потопа. Под эти звуки спалось урывками.

Когда графиня разбудила с требованием выгулять Арчи, Варваре показалось, что не сомкнула глаз. Обязанности требовали тащиться в парк.

Арчи азартно обнюхивал кустики, а Варвара боролась с утренним ознобом.

Перед глазами возникла картина, которая теперь не скоро забудется: голая старуха, уронив голову на край ванны, плавает в красном… На кафельном полу розовая лужа. Омерзительное зрелище…

Варвара вздрогнула.

И вдруг ясно увидела, как могут быть связаны события: если предположить, что графиня та самая синьора Вителли, то двойное убийство может не иметь отношения к политике. Она познакомилась с графом Арнольди, влюбилась или просто захотела получить титул, как любая нормальная девушка, мечтающая выйти за принца. Развестись в Италии в восьмидесятых годах было чрезвычайно трудно. Да и взять в жену разведенную женщину граф вряд ли захотел. А вот вдову – совсем другое дело. Синьоре Вителли оставалось нанять убийц, которые изобразили заказное убийство инженера Вителли двойным политическим убийством. Их не нашли только потому, что полиция искала не там, где надо: Brigate Rosse к этому не имели никакого отношения! Гварнери потребовалось сорок лет, чтобы понять свою ошибку. Как понял, так исправил.

Что же получается? Она живет с женщиной, которая много лет назад хладнокровно разделась со своим мужем и невинным человеком? Гварнери наверняка захочет покарать главную виновницу, и…

Варвара ясно поняла, что глупейшая работа – выгуливать собачку, имеет совсем другой смысл: графиня подозревала, что ее заманивают в ловушку, и прикрывается ею, как щитом.

Чтобы разделаться с графиней, Гварнери должен будет как-то убрать ее прислугу.

Варваре стало не по себе.

Зная нрав Гварнери, нельзя исключать, что на нее не пожалеют несколько уколов шпаги. Даже если она сможет отбиваться… И ведь как долго полицейский готовится: скопил столько денег, чтобы собрать на вилле всех виновников… Правда, зачем ему понадобился Хэтчер, не совсем ясно. Возможно, американец тоже был зачислен в списки виновных. Гварнери не перед чем не остановится, дойдет до конца…

Что делать? Звонить деду? Просто сбежать?

Из двух зол Варвара выбрала третью: напрямик рассказать графине… И сообщить Филиппе. Пусть разбирается с бывшим коллегой. Теперь доказательств достаточно.

– Привет, bella!

Варвара так задумалась, что не заметила появления Помпо. Медбрат тащил мусор, но сиял, как золотой рубль.

– Привет… Как дела? – машинально ответила она.

– Отлично! Просто отлично! Скоро брошу эту работу, поеду отдыхать на Гавайи! Хочешь со мной? Сможем себе позволить великолепный отдых! Одно твое слово, и мы на берегу океана! – и Попмо многозначительно подмигнул.

– Во всем мире эпидемия, самолеты не летают, – ответила Варвара.

– Ничего, мы подождем! Главное – твое желание, bella! Согласна слетать со мной на Гавайи?

Варваре было совсем не до сказочных островов. Но и обижать медбрата не хотелось.

– Давай обсудим это вечером, – сказала она.

Помпо отправил ей воздушный поцелуй.

– Отлично, Barbara! Забегу к тебе в течение дня, как только закончу с делами…

И красавчик потащил мешок на свалку.

А Варвара потащила Арчи домой.

В номере уже был накрыт завтрак. Графиня кивком указала Варваре ее место.

Она села и наметила начать разговор сразу после омлета…

Ну, хорошо, после пудинга…

Ну, хорошо, после кофе…

Ладно, пусть пройдет полчаса после завтрака…

Час спустя Варвара не решилась начать с графиней последний и решительный разговор. Она поняла, что должна не только собраться с силами, но и подготовить вступительную речь. Не слишком обвиняющую, скорее, открывающую спасение через правду, и ничего кроме правды. Только правда и коммиссарио Филиппе смогут защитить от мести Гварнери.

Варвара ушла в кабинет, уселась с ногами на диван и стала сочинять речь.

Слова складывались туго. Монолог получался напыщенным, театральным, но не достаточно убедительным, чтобы заставить графиню признаться.

Надо немного вздремнуть, чтобы освежить извилины после ночной полусонницы…

Варвара пристроила голову на подушках.

Она проснулась, как будто ее толкнули.

Варвара подскочила. В кабинете было темно.

Ткнув смартфон, обнаружила, что почти восемь вечера. Проспала весь день… Такое немыслимое разгильдяйства… И речь не подготовила, и времени не осталось: Гварнери будет действовать сразу после ужина. Дорога каждая минута… После признания графини, коммиссарио должен еще успеть приехать…

Противостоять в одиночку Гварнери Варвара не планировала.

В гостиной горели настольные лампы. В теплом полумраке графиня сидела в кресле и смотрела в окно. Арчи спал у нее на коленях.

Она взглянула на Варвару и жестом указала на кресло рядом с собой. Как будто догадалась. Тем лучше…

Варвара присела на краешек.

– Графиня Арнольди, мне все известно, – сказала она спокойно и уверенно.

Без очков взгляд графини не казался таким резким. Напротив: заботливым.

– Я сразу поняла, что вы очень умная девушка, Варвара Родионовна…

Если бы на Варвару свалился потолок с хрустальной люстрой, она бы удивилась куда меньше. Услышать из уст мерзкой, надменной и властной итальянки журчащую русскую речь – было невероятно. Графине говорила на том чистом и мягком петербургском воспитанном выговоре, который почти исчез. Так еще говорил дед и его друзья-сверстники.

– Ши-ши… ш-што? – пробормотала Варвара.

Графиня поднесла палец к губам.

– Позвольте, моя милая, насладиться русским языком после стольких лет молчания. Но наслаждаться будем тихо…

– Хорошо, – сказала Варвара, пялясь на графиню.

– Прошу меня простить, что ввела вас в заблуждение, и не сказала самого главного…

– Это ничего, синьора… Как мне к вам обращаться?

Пожилая дама улыбнулась, как показалась Варваре улыбкой бабушки, которая научает уму разуму глупую внучку.

– Есть вещи, которые не нужно знать… Форма обращения уже не имеет никакого значения, моя милая…

– Хорошо, – повторила Варвара, не зная, как себя вести.

– У нас мало времени, милая Варвара Родионовна, а потому должна взять с вас слово… Готовы дать мне честное и благородное слово?

– Даю! – брякнула Варвара, даже не зная, что обещает.

– Благодарю вас… В таком случае беру с вас слово, что вы отвезете и передадите вашему деду Арчи в его переноске. Согласны?

– Арчи? В переноске? Но ведь дед не любит… – тут Варвара поймала себя за язык. – Да, конечно… Можете не сомневаться, графиня… Я все сделаю…

– Очень важно, чтобы Арчи доехал в своей переноске.

– Не спущу с рук в самолете…

– Очень хорошо, – графиня пристально посмотрела на Варвару. – Вижу в вас лучшие черты ванзаровской породы. Вы очень похожи на деда… Насколько его помню…

– Спасибо, – сказала Варвара, чувствуя, что краснеет. – Графиня, могу задать вам вопрос?

– Вы можете спросить, но не обещаю вам ответ…

– Сорок лет назад, – начала Варвара, но ее остановили жестом.

– Понимаю… Вы хотите знать, что случилось в Милане… Недаром в вашем роду великий сыщик… Это была трагическая случайность… Мой муж… Для вас он останется Вителли, заметил слежку. Мы готовились исчезнуть, но он решил напоследок получить важные чертежи от своего агента и пошел на встречу в тратторию… Когда я узнала, что его расстреляли на месте, жизнь моя закончилась, у меня случился нервный срыв, и я потеряла нашего ребенка… Потом были допросы… Меня ни в чем не заподозрили… Вскоре я уехала из Милана и должна была начинать новую жизнь… А потом стала графиней Арнольди… Вот и все, что вам нужно знать, моя милая…

Последнюю фразу графиня сказала так жестко, что Варвара не смогла спросить то, что хотела узнать больше всего.

– Что мне теперь делать? – растерянно спросила она.

– Дождаться чартера и увезти Арчи, – ответила графиня.

– А сейчас…

– А сейчас, Варвара Родионовна, берете Арчи и отправляетесь его выгуливать… И, будьте любезны, гулять не менее двух часов…

Это был приказ. Варвара не могла ни спорить, ни возражать.

Она взяла с колен графини пуделя, который давно заигрывал с ней хвостиком.

– Варвара Родионовна, могу просить вас об одном личном одолжении?

– Да… Да… Конечно, все, что угодно, – ответила Варвара.

– Передайте вашему деду привет от… – графиня запнулась, – от Арлекина…

Варвара кивнула. Слова тут были излишни.

Графиня поторопила ее уйти в парк.

Варвара отошла от виллы по каменной дорожке и спустила Арчи. Песик повел себя странно: залаял на куст и отпрянул.

– Гулять, Арчи… Гулять, малыш…

Арчи не унимался, лаял и лаял пискливым голоском. Явно указывая на куст.

Варвара включила фонарик на смартфоне и обошла зеленое насаждение.

Уткнувшись головой в землю, под кустом лежало тело. Вместо лица – густое, развороченное месиво.

От красоты Помпо осталась только бородка. Радом с ним валялся крупный камень со следами крови.

В темноте ночи случилось озарение. Варвара, наконец, поняла, что происходило на вилле. И хоть у нее не было доказательств, только предположение, можно были рискнуть. Блеф иногда удается.

Варвара набрала коммиссарио и потребовала немедленно приехать. Она обещала раскрыть не только тайну того, что случилось сорок лет назад, но и убийства медбрата, произошедшее несколько часов назад.

Филиппе не стал ругаться, обещал быть через несколько минут.

Варвара встретила его у главного входа и повела в кабинет хозяина виллы.

Доктор Черузо удивился визиту синьорины больше, чем визиту полиции. Тем не менее, проявил хорошие манеры и предложил незваным гостям кресла.

– Ваша фамилия – Дзаруто. А Черузо – девичья фамилия вашей матери, – сказала Варвара, не размениваясь на мелочи. – Отрицать бесполезно, графиня Арнольди мне все рассказала.

Доктор только повел плечами.

– После убийства отца мой дядя, брат мамы, дал мне свою фамилию… Что в этом такого? С фамилией Дзаруто было бы трудно, после того, что случилось…

– Ваша мать вырастила вас с мыслью о мести, все эти сорок лет…

– Какое вам до этого дело, синьорина? – доктор развалился в кресле.

– Когда через много лет настоящие убийцы были найдены, оставалось заманить их в ловушку, чтоб совершить месть, – не унималась Варвара. – Карантин был на руку… Синьоры Сандорини и Корелли получили приглашение бесплатно пожить на дорогой вилле…

Филиппе сделал такое лицо, будто все происходящее его не касается. И вся ответственность на Варваре.

– Чем и подписали себе смертный приговор, – продолжила она. – Для приговоренных были приглашены особые гости: полицейский Гварнери и бывший агент Хэтчер. Они искали их и не могли найти. Осталось привести приговор в исполнение.

Доктор Черузо хмыкнул.

– У вас бред, синьорина. Дать вам успокоительное?

– Ваш отец служил: в армии или на флоте? – не обращая внимания, спросила Варвара.

– Младший офицер в пехотном полку…

Варвара обернулась к Филиппе.

– Вот и ответ, коммиссарио, почему Сандорини и Корелли убивали шпагой: месть за смерть офицера…

Коммиссарио издал звук, как будто в него тыкали раскаленной булавкой.

– К чему весь этот разговор? – спросил доктор.

– Синьора Дзаруто свершила месть своими руками, – ответила Варвара.

– Коммиссарио, почему я должен слушать эту сумасшедшую девицу?

Филиппе помалкивал, рассматривая картины на стенах.

– Все очень просто: ваш мать, сестра Фелиция, завозит сервировочный столик с вечерним напитком… Шпага спрятана под столешницей, она узкая и как раз помещается по диагонали… Сестра Фелиция выхватывает оружие и наносит первый удар. Синьора Корелли, видимо, махнула рукой, опрокинув лампу. Но это ее не спасло… С синьорой Сандорини было совсем просто: она сама залезла ванну. Сестра Фелиция вымещает ненависть к убийцам ударами шпаги, за все годы страданий…

Доктор был спокоен.

– Во всем этом правда только то, что сестра Фелиция действительно моя мать.

– Ее выдали чашки мятного чая, – сказала Варвара.

Коммиссарио выразил недовольство грозным хмыканьем.

– Объясню, синьоры… Сестра Фелиция в первый вечер завезла в наш номер столик с четырьмя чашками. Но при этом сказала, что ей осталось отвезти чай в «седтмой» номер, синьоре Сандорини. Почему осталась еще одна чашка? Потому, что она после Сандорини направилась в номер «три», где жила Корелли. Что логично: соседки выпьют успокоительный чай и не замят шума, который может случиться. К несчастью, я вышла прогуливать собачку…

– Что скажите, доктор? – спросил Филиппе, вдруг придя на помощь.

– Мне нечего отвечать, коммиссарио, на вымысел…

– Думаю, что, убив Сандорини и Корелли, сестра Фелиция насытила жажду мести… На этом бы все и кончилось. К несчастью, медбрат Попмо подслушал ее разговор с вами… И потребовал денег за молчание… Ему была обещана плата. Но вместо денег ему разбили лицо и оставили умирать в кустах… Он должен был исчезнуть к утру, чтобы на него заодно пали подозрения… Мой песик унюхал труп…

Филиппе решительно поднялся.

– Синьор Черузо, вам придется дать показания. Обвинение серьезное…

Доктор смотрел прямо перед собой.

– Делайте, что хотите… Уже ничего не изменить…

– Проживание всех четверых оплатила графиня? – вдруг спросила Варвара.

Ответом ее не удостоили.

Выйдя в коридор, Варвара направилась показать, где лежит тело Помпо.

Коммиссарио ее остановил.

– Вы поразили меня, синьорина Ванзарофф, – сказал он. – Как вам удалось вытрясти столько грязного белья из графини? И какое она имеет к этому отношение?

– Графиня только подтвердила, что была женой Вителли, – ответила Варвара. – Все остальное – предположения.

– Так вы блефовали с доктором? – с глубоким изумлением спросил Филиппе.

Варвара потупилась.

– Ну, почти…

Коммиссарио осталось только энергично взмахнуть руками.

Откуда-то прозвучал резкий хлопок, не громкий, но упругий.

– Что это? – спросила Варвара.

Филиппе бросился к номеру «пять» и рванул на себя ручку двери.

Графиня и сестра Фелиция лежали на ковре. Они обнялись накрепко. Как обнимаются подруги, связанные кровными узами и долгими годами. Рука медсестры еще сжимала «Беретту». Войдя в висок, пуля прошила ее голову и голову графини. Тела вздрогнули и затихли.

Коммиссарио удержал Варвару, которая кричала и рвалась к графине. Мертвым помощь не нужна.

Утерев слезы и немного придя в себя, Варвара знала последнюю тайну: кто именно все эти годы искал и нашел убийц. Не только синьор Дзаруто был отомщен…

…На следующее утро Варвара принялась собирать чемодан. Зашел притихший доктор Черузо и сообщил, что ее проживание оплачено на неограниченный срок. Синьорина может жить на вилле, сколько ей будет угодно. Таково распоряжение графини. Варвара получила последний подарок от Арлекина. Она не могла от него отказаться.

Но через два дня пришла информация о чартере. Госпожу Ванзарову просили не опаздывать на рейс. Переноса билета больше не будет.

Варвара прибыла в аэропорт с чемоданом и Арчи вовремя. Прошла регистрацию на рейс и паспортный контроль. На таможенном контроле ее попросили вынуть собачку и пропустить переноску через рентген.

Варвара ничего не боялась. Она полностью доверяла графине.

Арнольди была из особой породы людей, которые никогда не изменяют своей Родине, даже если Родина о них забыла. И решив завершить свою жизнь, она придумала, как передать нечто важное, что не должно пропасть.

Варвара не хотела знать, что может быть спрятано в переноске. Это ее не касается. Она верила, что спрятано надежно, никакому рентгену не докопаться.

Переноска выехала из черного зева сканера, Варваре разрешили следовать в зону ожидания.

Она обернулась, надеясь, что Филиппе придет проводить. Но, видимо, коммиссарио был слишком занят.

Капризничающего Арчи Варвара запихнула в переноску и побрела к свободному креслу.

Пора домой.

Она уселась в кресло и закрыла глаза.

– Внимание, синьорина Ванзарофф! – у диктора аэропорта был приятный баритон. – Вас просят срочно пройти в зону паспортного контроля… Grazia…

Сноски

1

Аэропорт имени Гульельмо Маркони.

2

«Рокко и его братья», фильм Лукино Висконти.

3

Варвара и портье обмениваются названиями знаменитых итальянских фильмов.

4

Сарагосские ворота – остатки средневековой крепостной стены Болоньи.

5

Моя дорогая (ит.)

6

Доброе утро (ит.)

7

Спасибо (ит.)

8

Пожалуйста (ит.)

9

Привет (ит.)

10

Добрый вечер (ит.)

11

Парни (итал.)

12

Спасибо (ит.).

13

Добрый день (ит.).

14

Карантин = Quarantena или Quarenta giorni – «40 дней», срок, который в средние века должны был выдержать корабль, прежде чем войти в порт Венеции.

15

Милая (ит.).

16

«Красные бригады» – леворадикальное движение в Италии, которое использовало методы террора против власти и госслужащих. Самая громкая акции – похищение и убийство в 1978 году бывшего премьера Италии Альдо Моро.

17

Колонна – отряд «Красной бригады» в городе.

Content

Антон Чиж, Марта Яскол, Евгения Ветрова
Трое в карантине и другие неприятности

1 серия. Антон Чиж «Пульчинелла»

2 серия. Марта Яскол «Творческий почерк»

3 серия. Евгения Ветрова «Не совершай ошибку»

4 серия. Антон Чиж «Бригелла»

5 серия. Марта Яскол «Роль для невидимки»

6 серия. Евгения Ветрова «Персональная дистанция»

7 серия. Марта Яскол «Не узнаю Вас в гриме!»

8 серия. Евгения Ветрова «Снимая маски»

9 серия. Антон Чиж «Арлекин»

Сноски