Наталья Евгеньевна Маркелова

Страж двенадцатого удара

© Н. Е. Маркелова, текст, 2021

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022

– Ты знаешь правила, страж двенадцатого удара, но я напомню их ещё раз. Ты пришёл сюда потому, что одиннадцать твоих друзей проиграли сражения. Стражи эти оказались слабы или их противники слишком искусны – не имеет значения. Важно лишь то, что ты здесь. И ты знаешь, что в случае твоей личной победы мир не постигнет катастрофа и, хотя одиннадцать поверженных стражей погибнут, ты останешься жить. Впрочем, если ты проиграешь, то погибнешь вместе с ними, а твой мир ждут беды и потери. Но тебе необязательно идти этим путём. Есть ещё два доступных для тебя варианта. Тебе дана великая возможность – выбирать! Воспользуйся ею! Ты понимаешь?

– Да.

– Итак, ты должен знать, что второй путь самый длинный. Зато тебе даётся право спасти своих товарищей. Да-да, выиграть за них одиннадцать сражений, каждое из которых позволяет одному из стражей вернуться домой. Даже если впоследствии ты проиграешь, те ребята, которым ты поможешь, останутся живы. У тебя есть реальный шанс спасти кого-то из своих друзей, но и шанс проиграть слишком велик. А на кону твоя собственная жизнь и жизни многих и многих людей в придачу. Выбирай. Одиннадцать человек, которые тебе дороги, или многие и многие тысячи жизней, включая твою собственную? Чем ты рискнёшь, страж двенадцатого удара?

– А третий, какой третий путь? – прошептал Вася.

Он знал об этом варианте, но хотел услышать со стороны. К тому же правила могли измениться: в летописях такие случаи редко, но встречались. Хроники были обрывочны, неточны и не содержали описания событий, произошедших после абсолютного проигрыша, когда никто из стражей не возвращался.

– Ты можешь отдать свою жизнь, не сражаясь. Принести себя в жертву. И тогда игра закончится победой: одиннадцать стражей будут жить, твой город, но только его, обойдут беды и потери, но ты сам не вернёшься домой уже никогда, и весь оставшийся мир ожидает череда катастроф и несчастий. Это очень высокая цена, но зато результат известен наверняка. Что ты выбираешь, страж двенадцатого удара? У тебя есть время подумать.

Мальчик молчал. Он сделал выбор ещё там, в классе, наблюдая, как одна за другой гаснут свечи: его друзья поочерёдно проигрывали. Сделал потому, что очень любил их.

Его собственная жизнь не стоила целого мира, но ведь и целый мир был для Васи не больше чем набор букв. Его личный мир был похож на тёплый свет окна, за которым ждёт мама; на потрёпанную книгу; на глаза девочки, которая ему нравится, но которой он никогда не скажет об этом, потому что стесняется даже самой мысли о любви; на смех самого дорогого друга; на огоньки свечей стражей…

– Что же ты молчишь? Впрочем, выбор трудный, я понимаю. Я дам тебе время подумать. Время в этом мире ничего не значит.

Вася закрыл глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Ему очень захотелось к маме: хотелось заплакать, словно он был ещё маленьким, хотелось, чтобы его утешили, спрятали от всех невзгод в любящих объятиях. Но вместо этого он должен был принять решение, которое многим будет стоить жизни. А дома сейчас пахнет корицей и мандаринами, уютно блестит огнями новогодняя ёлка. Мама поёт и готовит салат. Как многие другие мамы в этом мире.

– Я не проиграю! – Вася гордо выпрямился. – Я вам их не отдам! Я выбираю третий путь!

Глава 1

Пропавшая книга

Пропажа книги обнаружилась лишь поздно вечером. В комнате было тихо, спокойно, уютно. Окна украшали светящиеся новогодние фигурки: снеговики, олени, снежинки. На полках с книгами лежала мишура. Пахло ёлкой и шоколадом. И Марина не сразу поверила, что с ней могло приключиться такое несчастье.

Девочка проверила школьный рюкзак, обыскала комнату, потом опять проверила рюкзак, вытряхнув из него всё содержимое, пробежалась по всей квартире, даже в холодильник заглянула и в кроватку к маленькому братишке. Книги нигде не было. И вот тогда Марина поняла, что случилось нечто непоправимое. У неё даже руки затряслись. Девочка забралась с ногами в старое, потрёпанное кресло, сжалась в комок и начала лихорадочно вспоминать.

– Где же я видела книгу в последний раз? – бормотала она, стуча кулаком по лбу.

Марина могла во всех подробностях представить, как выглядела обложка, ощутить запах новеньких страниц, припомнить сюжеты иллюстраций, но только не тот момент, когда держала книгу в последний раз. Это от неё ускользало.

Память постоянно возвращала Марину к новогоднему празднику в школе. В этом году он был особенно пышным. Огромная живая ель, установленная в спортзале, была украшена самодельными игрушками. Не только малыши, но даже они, шестиклассники, на уроках труда весь декабрь делали новогодние игрушки – то из папье-маше, то из полимерной глины, то просто из картона. Все старались как могли. И костюмы для праздника в этот раз были тематическими – по мотивам произведений А. С. Пушкина. Марина выбрала для своего образа совсем не сказочную героиню. Девочка решила, что будет представлять Машу Миронову из «Капитанской дочки». Эту повесть Пушкина они ещё не проходили, но Марина никогда не советовалась со школьной программой, что ей читать. Впрочем, нареканий от учителей она никогда за это не получала, напротив, её знания по литературе и начитанность всегда ставились в пример одноклассникам.

Идея оказалась очень интересной, и они с мамой долго изучали платья барышень восемнадцатого века, кроили, шили и в конце концов добились потрясающего результата, который очень им понравился. Мама уложила Марине волосы по моде времён Екатерины II, подыскала ожерелье из мелкого жемчуга и длинные кружевные перчатки. Образ был идеально завершён. Марина была счастлива. Ей очень нравилось это пусть и не броское, но милое платьице. Кроме того, это было так приятно – скрыться под маской и представить себя кем-то другим. Марина всегда мечтала оказаться персонажем книги. Никогда ещё она так не радовалась новогодней ёлке в школе. И вот после этого веселья – такое несчастье. Не зря народная мудрость гласит: «Долго смеяться – к слезам». А ведь Марина действительно очень много смеялась в тот день. Ох, и вот теперь пропажа книги стёрла всю её радость.

Марина любила читать больше всего на свете. «Всю свою молодость прочитаешь, что вспоминать-то будешь в моём возрасте?» – бурчала на внучку бабушка. Но Марина не слушала её, да и родители были полностью на стороне дочери. Бабушка только в сердцах махала рукой и отправлялась на очередное занятие по йоге или настольному теннису. А Марина шла к себе в комнату и снова погружалась в мир книг.

И вдруг Марину озарило! Как же она могла забыть?! Перед тем как окончательно отпустить класс на каникулы, классная руководительница Екатерина Владимировна собрала их всех вместе, поздравила с Новым годом и Рождеством и напомнила о репетиции драмкружка во время новогодних праздников. Она передала ключ от класса Мише Лосеву, отличнику и задаваке, и тот, проходя мимо парты Марины, пнул её рюкзак. Да так, что ей пришлось лезть за рюкзаком под соседнюю парту. А что касается драмкружка, то это Марину совсем не интересовало. Ни в какой кружок девочка не ходила, она была домоседкой, да и отношения с ребятами у неё не складывались с самого первого класса.

Марина Николаева сразу попала в ряды тех, кого обычно всячески задевают, травят и обзывают. И всё потому, что при сильном волнении Марина в прямом смысле теряла дар речи и начинала хватать воздух, как вытащенная на берег рыба. Слова толпились у неё в груди, наскакивали друг на друга и не могли протиснуться наружу. Это было даже не заикание, а некая мучительная немота, которая вызывала неловкость у учителей и веселье у одноклассников. А когда Марина наконец овладевала собой, первый звук, который вырывался из её горла, походил на громкое карканье. За это «карканье» Марина получила прозвище – Ворона. Уж какой там драмкружок? Вначале девочка ещё старалась не обращать на свой дефект внимания, надеясь, что всё исправится: ходила к логопеду, психологу, делала дыхательную гимнастику. Но ничего не помогало: стоило Марине всерьёз испугаться, как у неё тут же пропадал голос. Марина оставила попытки победить своё «карканье» и замкнулась в себе, особенно после того как случилась беда с её единственным другом Васей Вьюжиным.

С тех пор прошёл почти год. Иногда Марине казалось, что это не Вася лежит в больнице, впав в кому, а она сама. Потому что мир вокруг попросту перестал меняться. Настоящими друзьями девочки теперь были лишь книги. Только читая, Марина чувствовала себя счастливой. Она читала везде и всюду, даже на переменах. С книгой девочка чувствовала себя спокойнее. Иногда она брала с собой книжку для поддержки. Даже не читая, а лишь прикасаясь к ней, Марина получала прилив сил. И вот случилось страшное – впервые в жизни Марина потеряла книгу! Для человека, который не порвал ни одной страницы, не испачкал ни одной обложки и не загнул ни одного уголка вместо закладки, это была настоящая катастрофа.

Девочка вспомнила, как стояла в классе, прижимая к себе купленный накануне том. Она успела просмотреть лишь пару страниц и, слушая слова учительницы, ликовала, что впереди каникулы и возможность читать всё свободное время. Когда же она положила книгу на парту? Когда полезла за рюкзаком или когда все стали дружно хлопать в ладоши и кричать «Каникулы!»? Как же было радостно потом бежать со всем классом по коридору, вниз по ступеням крыльца и дальше за ворота до самого дома! Благо жила Марина в соседнем со школой дворе. У самой двери квартиры её перехватила мама, и они отправились по магазинам делать покупки к празднику: украшения, продукты для новогоднего стола, подарки.

Марина купила подарок и для Васи. Толстый том с комиксами. Вася собирал комиксы. Мама, не раздумывая, дала Марине денег, хотя стоили комиксы немало.

– Ты навестишь Васю? – спросила она, обняв дочь.

Марина кивнула. Теперь вот был и повод. Только разве Вася увидит эти комиксы, разве улыбнётся ей как обычно? Этот подарок был просто надеждой на чудо, на то, что Вася очнётся. Марина вспомнила, как они смеялись вместе, как им было весело, и слёзы навернулись на глаза. А ещё рядом с Васей она никогда не «каркала».

Вернувшись домой, Марина и мама стали наводить порядок: наряжали ёлку, готовили, приглашали гостей. Правда, без чтения не обошлось, но Марина читала сказки для младшего братишки. А вот когда выдалась свободная минутка, и девочка решила посвятить её новой книге, обнаружилась пропажа.

Марина перепугалась не на шутку. Мало того что она не узнает, что же было дальше с героями до окончания новогодних каникул, так у неё есть шанс не узнать об этом никогда. Книга могла потеряться, её мог кто-нибудь взять себе и не вернуть. Марина заметалась по комнате. Нужно было бежать в школу и забрать книгу! Но как это сделать, если уже наступили каникулы? Да ещё так быстро стемнело? В школе уже наверняка никого нет.

– Думай, Марина, думай. – Девочка встала перед зеркалом, она всегда поступала так, когда нужно было принять важное решение. – В школе наверняка кто-нибудь есть, пусть даже и 30 декабря. Должен же кто-то следить за порядком. И что там говорила Екатерина Владимировна про драмкружок?

Марина выбежала на лоджию. Школа находилась напротив Марининого дома, и отсюда девочка могла видеть окна своего класса. И, о чудо, как раз в этих окнах горел свет!

Марина вначале даже не поверила в такое счастье. Она зажмурилась, досчитала до двенадцати – Марина считала это число волшебным – и только затем открыла глаза. Свет действительно горел. Девочка побежала одеваться.

– Ты куда? – строго спросила бабушка, выглянув из кухни.

– Я только в школу на минуточку, – выпалила Марина и выскочила за дверь, забыв даже варежки прихватить.

Никогда в жизни она ещё так сильно не торопилась в школу. Входная дверь была не заперта, даже чуточку приоткрыта, Марина ворвалась вестибюль и застыла перед широкой мраморной лестницей.

Школа была очень старой. Когда-то здесь располагалась мужская гимназия. В школе даже был музей, посвящённый её истории. В этом музее в начале учебного года для каждого класса проводилась обязательная экскурсия. Так что историю школы Марина знала отлично, но только сейчас она по-настоящему осознала, насколько древнее это место.

Было очень тихо. Так тихо и непривычно, что это вызывало страх. Пусто и одиноко. И в то же время Марине вдруг померещилось, что она слышит шёпот и смех. Девочка осмотрелась. Никого не было. Но Марине казалось, что за ней внимательно наблюдают, оценивают, взвешивают каждый её шаг и движение. Девочке захотелось выбежать из школы и как можно быстрее. Но разве у неё будет второй шанс вернуться за книгой, не потеряет ли она чудесную возможность из-за какого-то глупого страха? Да и что плохого с ней может случиться здесь? Это же школа! Самое безопасное место в городе. Или нет?

Девочка подумала, что даже в обычные дни школа ей иногда кажется странным и опасным зверинцем, где она сама – Марина Николаева – была всего лишь его экспонатом – вороной. Марина старательно отряхнула сапожки и побежала по лестнице на второй этаж. Топот звучал очень громко. В пустых коридорах вместо хулиганов и малышей бегало озорное эхо. Марина невольно перешла на шаг, потом вовсе остановилась, прислушиваясь, а затем осторожно пошла на цыпочках. Ей не нравилась тишина, но ещё больше пугали звуки собственных шагов. Даже собственное дыхание казалось здесь оглушающе громким.

У двери своего класса Марина замерла, напрягая слух, но никаких голосов слышно не было. Где-то в глубине школы снова послышался смех. Девочка вздрогнула, но потом отругала себя за трусость. Школа была открыта, в ней горел свет, а значит, где-то тут были люди, а они могли смеяться, разговаривать и, так же как Марина, бегать по коридорам. А она тут же придумала себе призраков и привидений. Возможно, бабушка права, и ей надо жить побольше в реальном мире, а не только среди книг. Вот только страх совсем не хотел внимать доводам разума. И, кроме того, девочка поняла, что встречи со своими одноклассниками она боится едва ли не больше, чем встречи с призраками.

«Может, в классе и нет никого, – уверяла себя Марина, – а просто кто-то забыл выключить свет. Я просто возьму книгу и убегу. Только бы входную дверь не заперли. А то останусь тут с книгой на все каникулы. Кажется, и телефон я забыла дома. Что-то я постоянно всё забываю». Перспектива быть запертой в школе Николаевой совсем не понравилась. И она поспешно открыла дверь класса, переступила порог и замерла.

За партами сидели дети. Напротив каждого из них горела свеча. Едва Марина вошла в класс, как все дружно повернули головы и уставились на неё. Марина испуганно попятилась, а когда коснулась спиной двери, вскрикнула. Лица собравшихся в классе были бледными и какими-то застывшими – падающие тени превращали их в жуткие маски. Марина почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок, но потом различила среди странных детей Мишу Лосева и Катю Михееву – своих одноклассников.

– Ты, Николаева, чего тут забыла? – спросила Катя строго, словно была учительницей. Она всегда недолюбливала Марину, потому что считала её тряпкой и плаксой. Сама Катя больше походила на мальчика, и никто не видел, чтобы она хоть раз плакала.

– Книгу, – честно созналась Марина и, несмотря на тон Кати, испытала радость оттого, что происходящее перестало казаться сценкой из фильма ужасов. Катя как Катя, обычная вполне, даже слишком обычная.

– Ну тогда бери свою книгу и шагай отсюда, – распорядилась Михеева. – Быстро!

– Книга эта, что ли? – спросил Миша, продемонстрировав всему классу яркую обложку.

– А то сам не догадываешься, – усмехнулась Катя, – или кто-то ещё, кроме неё, такую муть читать будет?

Марина подбежала к Мише и хотела выхватить книгу у него из рук, но одноклассник проворно спрятал томик за спину.

– Отдай! – крикнула Марина.

– Отбери, – усмехнулся Мишка.

– Отдай ей книгу, Лосев, – поморщилась Катя, – а то ещё заревёт или начнёт каркать.

– Держи. – Миша подал книгу Марине.

Девочка взяла томик и прижала к груди, а в её глазах действительно блеснули слёзы.

Катя усмехалась, всем видом показывая: «Ну я же говорила». Все остальные смотрели на Николаеву так, словно она была полным ничтожеством. И вдруг Миша сказал то, чего Марина никак не ожидала от него услышать:

– Прости, я не думал, что так сильно тебя обижу. Правда, прости. Я не хотел. Это была непростительная глупость с моей стороны.

Марина повернулась к двери, чувствуя, как по щекам уже катятся слёзы. Ну почему все такие злые, почему? И этот Лосев со своими извинениями – что это? Новая издёвка? Скорее бы отсюда сбежать. Она сделал пару шагов к двери, но Миша нагнал её и преградил путь.

– Я правда не хотел тебя обижать, Марина, – сказал он. – Только не сегодня.

– Миша, пусть она идёт! – Катя похоже начала по-настоящему злиться. – Чеши отсюда, плакса!

Марина обернулась к Кате и неожиданно даже для себя выкрикнула:

– Я уйду, когда сама захочу этого! Поняла?

И тут произошло странное. Раздался звон колокольчиков. И единственная не горящая в классе свеча, стоящая на учительском столе, ярко вспыхнула и засияла.

– Вот это да! – ахнул Миша, но, несмотря на удивление, в его голосе явно звучала радость.

Марина гордо прошла мимо мальчика и выскочила в коридор. Весь запал злости у неё кончился, колени дрожали, дыхание перехватывало.

– Николаева, стой, подожди! – крикнул Миша и выбежал за ней.

Увидев Лосева, Марина испуганно попятилась, а потом бросилась прочь по коридору, в противоположную от выхода сторону.

– Марина, стой! – Миша мчался следом за ней, но догнать смог лишь у столовой на первом этаже. – Не знал, что ты такая быстрая.

Марина и сама не знала. Теперь она прижималась к запертой двери и испуганно смотрела на своего преследователя.

– Надо поговорить, – сказал Миша.

Ненавистный Марине звук вырвался из её горла, она покраснела, чувствуя, что сейчас вновь заплачет.

– Пропусти меня, – попросила она жалобно.

– Выслушай меня, и всё. – Миша подошёл ближе и взял Марину за плечи. – Пожалуйста, послушай и не убегай.

– Хорошо, говори. Только отпусти меня.

– Ты должна вернуться со мной в класс! – Миша выпустил девочку, но стоял по-прежнему близко, перегораживая дорогу к отступлению. Улизнуть не было никакой возможности.

– Зачем?

– Ты видела, как загорелась свеча?

– Да, и что?

– Это значит, что ты одна из нас. Это значит, что ты пришла на место Васи.

– Васи?

Это имя словно лишило Марину сил, ей сразу расхотелось убегать. В этом имени была вся правда, вся обречённость этого мира.

– Пойдём, я всё тебе объясню. – Миша взял Марину за руку и повёл за собой. – Ты не обижайся на нас, мы дураки. Это нормально. Я действительно не хотел тебя обижать. Хотел подразнить немного, и всё.

– Зачем?

Миша пожал плечами, распахнул перед Мариной дверь в класс и снова сказал:

– Прости.

– Зачем ты её вернул? – Катя встала напротив одноклассников и сжала кулаки. – То, что загорелась свеча, – это совпадение. Пусть уходит!

– Николаева – страж двенадцатого удара! Ты видела свечу, Катя. Даже уже то, что Марина пришла к нам сегодня, само по себе много значит! Она одна из нас, – возразил Миша.

– Да Ворона просто забыла книгу! – Губы Кати задрожали, Марина и не думала, что такое возможно.

– Она страж двенадцатого удара! – крикнул какой-то рыженький мальчуган, должно быть ученик начальных классов. – Ура! Мы можем победить!

– Да. Она страж. – Миша сжал сильнее руку Марины, словно боясь, что она опять убежит или нечаянно растворится в воздухе.

– Кто я?! Я не понимаю. – Марине стало страшно. – Я хочу уйти.

– Ты не можешь уйти, – терпеливо пояснил Лосев, – теперь ты одна из нас.

– Я не хочу! – возразила Марина, слёзы опять навернулись на глаза.

– Да вы посмотрите, она же сейчас заревёт! – Катя просто была вне себя от ярости. – Какой она страж?! Вы что, хотите, чтобы Ворона стала вашей последней надеждой? Вы с ума сошли?

– А тебя никто и не спрашивает. Марина – страж, и всё! – набычился на Катю Миша. – Это зависит не от меня и не от тебя! И даже от неё не зависит! И Николаева ничем не хуже каждого из нас.

Марина даже удивлённо захлопала ресницами: надо же, она и представить не могла, что за неё когда-нибудь вот так будет заступаться Миша Лосев.

– Да она просто нравится тебе, Лосев! – выпалила Катя. – Всем давно известно, что ты по Николаевой с первого класса сохнешь. Этого только Николаева не понимает, но она вообще, кроме своих книжек, ничего не видит.

После этих слов прикосновение руки Миши словно обожгло Марину. Она поспешно высвободила пальцы из ладони мальчика.

– Даже если это так, то это ничего не меняет. – Миша зло посмотрел на Катю. – Марина – страж. И всё!

«Они меня просто разыгрывают, – подумала Марина. – Какой-то страж? Я нравлюсь Лосеву… Это бред! Да по этому Лосеву все девчонки в классе с ума сходят. Катя и Миша просто хотят посмеяться надо мной».

Из-за первой парты поднялся высокий толстый мальчик.

– Миша, Катя, прекратите немедленно этот цирк! – сказал он. – Если бы меня так встретили впервые, я бы просто выпрыгнул в окно, решив, что вы сумасшедшие и от вас надо спасаться любым способом. Нас никто не спросил, хотим ли мы быть стражами. Тут никто никого не спрашивает. Ни тебя, Катя, ни вот её. – Мальчик ткнул пальцем в Марину. – Так просто нужно – и всё. А поэтому мы должны беречь и уважать друг друга. Даже если эта девочка нравится Лосеву. В конце концов, она в этом не виновата, всем иногда не везёт.

Послышались смешки. Миша вздохнул, закатив глаза.

– А ты не бойся, девочка, – продолжал мальчик, обращаясь непосредственно к Марине. – Мы все тут стражи. Я вот страж четвёртого удара. Катя – шестого. Мишка – одиннадцатого. И, как ни странно, мы одна команда. И всем нам не стоит об этом забывать. Иначе надо просто выбросить белый флаг и ждать пощады.

– Простите, просто я не ожидала, что стражем будет вот она, – начала оправдываться Катя. – Да ещё не просто стражем, а двенадцатым.

– Я ничего не понимаю, – умоляюще посмотрела на них Марина, – пустите меня, я домой хочу!

– Да не психуй ты, сейчас пойдёшь к себе домой, – вновь начала злиться Катя, её настроение менялось очень быстро. – Просто сядь и послушай пять минут. На самом деле выбор есть, ты ещё сможешь отказаться и помчишься к себе в квартирку спокойно сказки читать.

– Она права, – сказал Миша, – ты можешь отказаться. Просто посиди с нами и послушай.

Марина покорно села за свою парту, на привычном месте ей сразу стало как-то спокойнее. Миша взял свечу с учительского стола и поставил перед Мариной, а потом опустился на пустующий стул рядом. Марина отодвинулась от него подальше.

«Наверное, я попала на репетицию драмкружка, ребята собираются ставить какую-то пьесу, и им просто не хватает участника. Конечно, Катя злится: какой из меня артист? – вдруг подсказал Марине здравый смысл. – Ладно, посижу, послушаю, с меня не убудет. И неужели я правда нравлюсь Мише?» – она украдкой посмотрела на своего соседа и покраснела.

Миша был не просто отличником и задавакой, он был самым красивым мальчиком в классе. Как его называла классная – «наш идеал». «Равняйтесь на Лосева», – советовал физрук. «Думайте, как Миша, вот светлая голова», – требовала математичка. А вот по литературе они были соперниками. Марина вспомнила, как однажды учительница вызвала их вдвоём к доске и они читали текст по ролям. Ни Миша, ни она не заглядывали в книгу. Она часто потом вспоминала этот момент. Было в нём что-то волшебное. В тот раз она ни разу не запнулась.

Некоторое время все в классе молчали, а когда тишина уже начала угнетать, вновь заговорил мальчик, заявивший о себе как о страже четвёртого удара.

– Ну что ж, – вздохнул он, словно роль руководителя его тяготила, – наверное, мы сначала все должны представиться? Ксюша, начинай, ты знаешь ритуал.

Одна из девочек встала, взяла свою свечу и вышла к доске. Она была очень худенькой и высокой.

– Меня зовут Ксюша Михайлова, учусь в 5 «В» классе, – сказала она и поставила свою свечу на учительский стол. – Я страж первого удара.

К доске вслед за ней направился рыженький мальчишка, который так обрадовался, что Марина – страж двенадцатого удара.

– Я страж второго удара. Меня зовут Рома Шестов, ученик 2 «А», – представился он, поставил свечу рядом с первой и встал у доски справа от Ксюши.

– Денис Обухов. 9 «В». – Стройный, светловолосый парень присоединился к остальным. – Страж третьего удара. Если вы разучились считать, – улыбнулся он. И эта улыбка была настолько яркой и красивой, что Марина невольно улыбнулась в ответ.

Наверное, эта улыбка подействовала на остальных так же, потому что Катя сказала:

– Тебе, Денис, только зубную пасту рекламировать.

– Ну почему же только пасту? – усмехнулся третий, направил на Катю указательный палец и прищёлкнул языком, имитируя выстрел. На кончике пальца тут же вспыхнул огонёк пламени.

– Тоже мне фокусник, – фыркнул Миша.

– Не тоже мне, а будущий великий иллюзионист. – Третий снова наградил всех ослепительной улыбкой.

– Оставим шоу на потом! – К доске направился страж четвёртого удара. – Меня Валерой Седых зовут. Я учусь в 6 «Б», – улыбнулся он Марине.

– Я страж пятого удара! – почти не дав договорить Валере, звонко крикнула невысокая, коротко стриженная девушка. – 8 «А».

– Страж шестого удара! – Катя Михеева презрительно взглянула на Марину, проходя мимо неё. И поставила свечу на стол так неаккуратно, что чуть не уронила все свечи, что были оставлены там до неё. – 6 «А».

– Я страж седьмого удара. 7 «В». – Из-за парты встал всем известный в школе Женя Скворцов и, опираясь на палку, заковылял к доске. Всего лишь год назад у него было прозвище Ветер.

– Я страж восьмого удара, – следом за Женей к доске вразвалочку вышел хулиган – Коля Жданов, его знали все ученики и не любили все учителя, пожалуй, кроме физрука, у которого претензий к Коле не было. – 7 «Б», – добавил он, помолчав.

Вот уж кого-кого, а Жданова Марина не ожидала увидеть на репетиции драмкружка. Ей сразу стало не по себе. Ох, что скажет бабушка, когда узнает, в какую компанию её занесло?

– Я страж девятого удара – Оля Давыдова, 6 «В». – Девочка скользнула к доске почти невесомо.

Тоже школьная знаменитость. Будущая балерина. Марина видела, как Оля танцует на школьном концерте. В тот день Марина тоже захотела заниматься балетом, но это желание быстро прошло. Да и данных у Николаевой для этого не было.

– Я страж десятого удара! 5 «А». Леся Романова.

Волосы девочки были такими ярко-рыжими, словно она и сама горела, как свеча в её руке. Марина знала эту девочку. Ну как знала? Просто Лесю невозможно было не заметить. А ещё они однажды вместе спасали кошку, попавшую под машину. Нашли коробку и отнесли кошку к ветврачу, а потом выгребли все имеющиеся в карманах деньги, едва сумев оплатить осмотр животного. К счастью, кошка сильно не пострадала.

– Я страж одиннадцатого удара. Михаил Лосев. 6 «А».

Когда Миша поднялся из-за парты, Марина невольно почувствовала себя спокойнее. И в то же время она поймала себя на мысли, что наблюдает за ним. Это заставило девочку опять покраснеть. Что значит «нравиться» мальчику? Как она должна вести себя теперь с Лосевым? Должен ли он теперь «нравиться» ей?

Теперь все ребята стояли у доски и смотрели на Марину. В их взглядах, в произнесённых словах, в сплочённости было столько скрытой силы, что Марине вдруг захотелось встать рядом с ними.

Марина поднялась со своего места и подошла к учительскому столу. Свеча в её руках горела ровно. Она казалась частью её самой. Марина посмотрела на свою свечу, на ребят, на остальные мерцающие огоньки. Что будет, если она добавит к ним свою свечу? Сейчас у неё ещё есть выбор, а дальше? Не лучше ли, как обычно, быть самой по себе?

– Ты ещё можешь уйти, – сказала Катя, видя сомнения Марины. – Просто задуй свечу. Но если ты признаешь себя стражем – дороги назад уже не будет. Подумай об этом.

– Она не может уйти, – возразил Миша, – нам нужен двенадцатый страж.

– На Николаеву всё равно нельзя положиться. Она струсит! Она же пустое место! Ворона! А настоящий двенадцатый страж может ещё появиться, время есть. Они не могут оставить нас без двенадцатого! Ты сам это прекрасно понимаешь! Сражение нужно не нам, а им. Пусть Ворона летит домой!

Марина вздрогнула, точно от удара. Огонёк на её свече затрепетал. Ей действительно лучше уйти.

– Уходи, – сказал вдруг Миша, видя её нерешительность, – уходи. Но только помни, что сейчас у тебя была возможность стать кем-то больше, чем белой вороной, больше, чем просто человечком среди других. Уходи. И потом всегда помни о том, что ты упустила свой единственный шанс.

Марина подняла взгляд и посмотрела Мише в глаза. В них сверкал какой-то яростный огонь. Точно такой огонь она представляла в глазах у героев своих любимых книг. Марина вдруг увидела этого мальчика совсем по-другому, да и замечала ли она его раньше? Отличник, воображала – вот кем он был для неё всегда. А сейчас он смотрел на неё и ждал ответа. Все они ждали. Её решение было для них важно. Впервые за школьные годы её выбор кого-то волновал. Марина перевела взгляд на свою свечу, набрала в грудь побольше воздуха и…

И поставила свечу рядом с остальными.

– Я страж двенадцатого удара, – сказала она, стоя перед ребятами, точно принося клятву. – Меня зовут Марина Николаева. Я учусь в 6 «А».

Пламя на всех свечах вздрогнуло и на мгновение слилось в одно.

– Ну и дура ты, Николаева, – сказала Катя и рассмеялась. И в её словах больше не было агрессии. Она подошла к Марине и обняла её.

Марина настолько опешила, что стояла, словно окаменев. Подбежал Валера и обнял их обеих, и тут уже все бросились к ним. Марина только удивлённо хлопала глазами, а её все обнимали и поздравляли. И только Миша стоял в стороне. Когда поздравления стихли, он наконец подошёл к ней и сказал:

– Спасибо.

А Марина подумала, что Лосев почему-то не рад. Ей хотелось спросить у Миши, что же произошло, почему он так помрачнел? Но мальчик только кивнул остальным, и они расселись по местам, а затем холодно обратился к Марине:

– Садись, я расскажу тебе, кто мы такие.

– Сейчас будет умничать, – усмехнулась Катя, занимая место за партой через проход от Марины, немало удивив её этим.

– Мы стражи двенадцати ударов новогодней ночи, – начал Миша.

– Как двенадцать месяцев? – Марина вздохнула. Оказывается, это всё же постановка всем известной старой сказки. Судя по всему, она будет представлять декабрь. Она была этому рада: число двенадцать было её любимым.

Миша отрицательно покачал головой:

– Мы стражи двенадцати ударов новогодней ночи. Каждый из нас отвечает за свой удар.

– Как это, «отвечает»? – вырвалось у Марины. Она никогда ещё не была такой общительной и активной, раньше она бы просто промолчала. Но сейчас ей почему-то было важно говорить с Мишей, именно теперь, когда она видела, каким мрачным он вдруг стал.

– Когда бьют главные куранты страны, страж звучащего удара принимает бой.

– Я бы ничего из таких объяснений не поняла, – покачала головой Катя. – Вот Вася – тот умел рассказывать. Заслушаешься. Он был ведь не просто стражем двенадцатого удара, он первым из нас стал стражем. Принял пост. Вот Васька был молодец!

– Может, лучше тогда сама объяснишь?! – рявкнул Миша. – Раз уж разговорилась.

– Успокойся, Миша. Судя по-твоему настроению, ты наконец понял, что совершил. Но ничего уже не изменить. Так что просто сядь, – к доске, опираясь о парты, вышел Женя Скворцов.

Лосев сел за парту рядом с Мариной. Девочка заметила, что кулаки Миши сжаты так сильно, что побелели костяшки.

«„Ничего не изменить“. Интересно, о чём это Женя?» – подумала Николаева немного испуганно.

– Марина, пожалуйста, слушай внимательно, ведь от тебя будут зависеть наши жизни, – прошептал Миша, – и судьба всего мира.

Марина вдруг неожиданно для себя самой положила свою ладонь на сжатый кулак Миши.

– Всё хорошо, – сказала она и тут же отдёрнула руку.

Миша побледнел. Марина поспешно перевела взгляд на Женю.

Скворцов выдержал паузу, посмотрел внимательно на каждого из собравшихся, и продолжил:

– Я понимаю, что у всех нас нервы напряжены. И все мы знаем, чем может закончиться новогодняя ночь для каждого из нас. Но кричать не надо. Потому что, если мы будем орать друг на друга, нашему противнику не составит труда победить. И не надо сомневаться в своих действиях, Миша. То, что сделано, назад не воротишь. Марина, ты помнишь Васю Вьюжина?

Марина кивнула, почувствовав во рту солоноватый привкус слёз. Вася был её другом, её единственным другом. В прошлые каникулы он провалился под лёд, мальчика спасли, но он так и не пришёл в себя.

– Вася, как и ты, был стражем двенадцатого удара, – просто сказал Женя, – и он пожертвовал собой ради нас, ради того, чтобы зло не пришло в наш город и чтобы все здесь собравшиеся жили. Страж двенадцатого удара имеет особые привилегии. И не только потому, что его удар последний, а значит, он может избежать битвы, так как завершить сражение дано любому из нас. Одиночная победа двенадцатого, как и других стражей, спасает его самого и весь мир в придачу, но если стражи других ударов после своей победы уводят за собой половину проигравших и могут забрать вторую половину при одном лишь дополнительном сражении, то победа стража двенадцатого удара не спасает никого из нас. Первым же двум стражам даже повторно рисковать не придётся. Их победы, по сути, абсолютны.

– Ну да, поэтому они самые слабые из нас, – прошептала Катя, так тихо, что её услышала лишь Марина.

– Чтобы спасти своих товарищей, – говорил Женя, – двенадцатый должен сделать нелёгкий выбор: либо пожертвовать стражами, либо сразиться за каждого, освобождая друзей поочерёдно, либо принести в жертву себя, обеспечив нам победу ценой собственной жизни. Именно это и сделал Вася – пожертвовал собой ради нас всех. Выбрал третий путь. И этот долг нам ему уже не вернуть. Даже если бы мы пытались, – добавил Женя, помолчав.

И вот после этих слов Марина поняла, что всё серьёзно. Всё настолько серьёзно, что мир никогда уже не станет прежним. Она почувствовала, как стало вдруг холодно.

– Не бойся, – коснулась её плеча Катя. – Ты же слышала: до двенадцатого может и не дойти. Выиграть битву может любой из нас. Даже первый. – Она бросила недовольный взгляд на Ксюшу. Та сделала вид, что ничего не заметила.

– Зато если доходит до двенадцатого, то это значит, что все стражи проиграли, а ты – последняя наша надежда, – прошептал Миша.

– Что будет, если я проиграю? – спросила Марина.

– Тогда наш мир накажут. В чём это будет выражаться – неизвестно. Возможно, это будет большая война, или эпидемия, или падение метеорита. Но известно лишь одно – будут жертвы, будет много-много жертв. Летописи гласят, что все известные в мире войны были связаны с проигрышем стражей. Эти игры длятся очень давно. Вероятно, с самого начала появления людей в этом мире. Менялись правила, менялись названия стражей, даже время проведения ритуала. Впрочем, для него всегда выбиралась ночь наибольшей силы. Теперь это новогодняя ночь, потому что в её волшебство верит наибольшее число людей на земле. И так будет до тех пор, пока люди празднуют начало нового года, пока загадывают желания и ждут перемен. А потом будет что-то ещё.

– Почему именно наша школа? – спросила Марина.

– Если мы проиграем, честь сражаться перейдёт к другим ребятам, возможно, даже не из нашей страны. Выбор всегда неожиданный. Никто не просит о нём сам, но должен подчиняться ему, – пояснил Женя, вздохнув.

– Как это происходит?

– Завтра в двенадцать часов мы все соберёмся здесь…

– Но меня не отпустят! – воскликнула Марина с неким облегчением. Действительно, кто её пустит в школу в новогоднюю ночь?

– Тебе нужно будет ускользнуть всего на десять минут. В нашем мире и в том, где мы сражаемся, время течёт по-разному. Ты должна суметь. Тем более что тебе проще остальных – школа у тебя рядом с домом.

Марина кивнула.

– Что мне понадобится?

– Только решимость и фантазия. Тот мир даст тебе всё, что ты пожелаешь, там мы всесильны. Только этим всемогуществом нужно уметь пользоваться. А это непросто. Преодолеть привычку не так-то легко. Принять своё могущество тоже сложно. Так ты придёшь? – спросил Женя. – Потому что если нет, мы проиграли уже сейчас.

– Ногу ты там повредил? – неожиданно решилась Марина на грубый вопрос.

Женя кивнул. Марина помнила, как Скворцовым гордилась вся школа, потому как быстрее Жени не бегал никто, даже среди старшеклассников. Он обгонял всех. Пока…

– Почему ты не отказался быть стражем после ранения?

– Потому что я страж, потому что я не могу и не имею права отказаться, – пожал Женя плечами. – Ты поймёшь, когда побываешь там. Так ты придёшь?

– Хорошо. Я приду, – сказала Марина. – Но у меня есть ещё один вопрос: почему мы это делаем? Почему именно мы?

– Потому что если мы откажемся, приняв звание стража, то проиграем. А проигрыш для стражей означает смерть. Я лично против самоубийства. Это для дураков и слабаков.

– Но Вася…

– Это другое, – вдруг подала голос Оля Давыдова. – Это была жертва ради всех нас!

– Я не считаю, что он поступил правильно. – Женя посмотрел на Олю, и та, покраснев от ярости, всё же не нашла, что ему ответить. – Вьюжин не должен был выбирать третий вариант. Лёгкий путь – он, конечно, самый соблазнительный, но простое редко бывает правильным.

– Так Вася что, ошибся? Спасая всех нас?! – взорвалась Катя.

– Да! – Голос Жени оставался по-прежнему спокойным. – У нас у всех был шанс победить. Мы им не воспользовались. Почему кто-то должен ценой своей жизни отвечать за наши ошибки? Нет, Вася должен был использовать свой шанс. Первый или второй путь – неважно, но только не третий! Поняла, Марина? Не третий! Это проигрыш, а не победа.

– Не слушай его, – сказала Ксюша, – решать только тебе, двенадцатая.

– Ну конечно, – ядовито усмехнулась Катя. – Ты бы всех нас в жертву принесла, только бы самой не сражаться.

– С чего ты взяла, что я не сражалась? – зло сузила глаза Ксюша.

– Я летописи читала. У нас не только Николаева читать умеет.

– И что?

– И то! В отличие от остальных ты не написала ни слова правды!

– Это не так!

– Да это любой увидит! Почему-то нам нечего было скрывать, всем, кроме тебя!

– А я могу прочесть эти летописи? – вмешалась Марина.

– Конечно! – Миша достал из рюкзака пару потрёпанных тетрадей. – Это не всё. Но всё читать и не имеет смысла. Задания всё равно будут другими. Всё, что требуется знать, – это то, что сражаемся мы не оружием, а только силой ума и фантазии. Вот и всё. Летописи помогут тебе всего лишь понять, насколько это серьёзно.

Марина осторожно взяла тетради.

– Но не всё записанное там – правда, – опять подала голос Катя. – Мало кто испытывает желание писать о своих слабостях и страхах. Это тебе не сочинение на тему «Как я провёл лето». Это серьёзно. Я права?

Ребята молчали.

– А давайте пить чай, – вдруг предложил Валера. – Я тортик испёк.

Все сразу оживились. Леся зажгла свет, и атмосфера таинственности разом исчезла. Миша достал из рюкзака термос и печенье. Денис – чипсы и колу. Миша – конфеты и пирожные. Катя – шоколад. Почти все они что-то принесли, и Марине было неудобно, что ей нечем угостить ребят.

– Да брось ты, не тушуйся, садись с нами, – позвал её Коля. – Ты же не знала, что мы тут затеваем. Вот я тоже ничего не принёс, хотя и знал. А ты молодец, смелая девчонка, я, когда вот так на огонёк заглянул, сперва решил, что меня разыгрывают, а потом подумал, что тут одни психи собрались.

– А почему остался? – Марине было непривычно столько внимания, тем более от мальчика, которого она всегда опасалась, хотя Жданов никогда раньше даже не смотрел в её сторону.

– Да потому что я никогда не трушу. Да и делать в тот день мне было особо нечего. Скука, знаешь ли, и не на такие глупости толкает.

– Марина, да ты ешь, ешь, не бери пример с Ксюши, у той вечная диета. Вот торт, я сам рецепт придумал. – Валера отрезал от торта большой кусок, положил на одноразовую тарелку и поставил перед Мариной, налил ей чаю из термоса.

– Печёт Седых божественно, – подтвердила Катя. – Если бы я так пекла, то тоже весила бы тонну и совсем об этом не сожалела.

Марина подумала, что Валера обидится, но тот лишь улыбнулся:

– Умеешь ты, Катя, комплименты делать.

– Я в этом профи, – сказала Михеева, и все, кроме Марины, засмеялись.

– Но если ты тоже на диете, то можешь свой кусок мне отдать, – толкнул локтем Марину Коля, облизывая испачканные кремом пальцы.

Марина выдавила из себя вымученную улыбку и поблагодарила Валеру за торт. Есть ей совсем не хотелось. Но чай в одноразовом стаканчике оказался необычайно вкусным, а торт просто восхитительным. Марине даже захотелось испечь такой же. Все вокруг шутили и смеялись, и Николаевой стало очень хорошо среди этих ребят. Она всегда держалась в стороне, а теперь вдруг поняла, что тосковала по такой вот компании. Ей нравилось то чувство, которое объединяло их всех. Нравилось быть частью чего-то большого, ощущать себя своей.

За чаепитием ребята провели как минимум час. А потом привели класс в порядок и покинули школу.

Новые друзья проводили Марину до самого подъезда. Некоторое время постояли молча в свете, лившемся из окон дома, он казался тёплым, надёжным островком в зимней темноте двора.

– Ты завтра не бойся, – сказал Марине Коля, – ты ведь двенадцатая. Я буду сражаться как лев, чтобы до тебя очередь не дошла.

– И я, – пообещал Валера.

– Как лев пусть сражается Коля, а ты будешь как бешеный слон, Седых, – съязвила Катя.

– Марина, ты не обращай внимания, что Катька Валеру подначивает, – посоветовал Николаевой Миша и добавил злорадно: – Просто Михеевой Седых нравится.

Катя показала Мише язык, но ничего не сказала.

– А ты как кто будешь сражаться? – спросил Михееву густо покрасневший после слов Миши Валера.

– А я просто буду сражаться, – усмехнулась Катя.

– До последней капли крови, – прошептал Миша, и Марина вздрогнула.

Все замолчали, а потом начали торопливо прощаться и разбегаться кто куда. А Марина всё стояла на месте, словно понимая, что она должна уйти последней. Двенадцатой. Разве это не её любимое число?

И вот на дорожке к подъезду остались только она и Миша.

– Ну пока, – сказала Марина и повернулась к двери, но Миша поймал её за руку.

– Подожди, – сказал Лосев. – То, что Катя сказала, это правда. Ты мне действительно очень нравишься. Прости, я должен был сказать, потому что завтра мы будем стражами. И прости меня, если сможешь, за то, что я сделал.

– Что сделал? – Сердце Марины бешено заколотилось. Никогда ещё ни один мальчик не говорил ей о своих чувствах. Их с Васей часто дразнили женихом и невестой, но это было совсем другое. – Миша, – она споткнулась на имени, но быстро взяла себя в руки, – Миша, почему, когда я согласилась стать стражем, ты вдруг стал таким… несчастным?

– Потому что я сволочь! Я так хотел, чтобы ты стала стражем, чтобы была рядом, чтобы заметила меня, что забыл, к чему это может привести.

– А к чему это может привести? – Марина поёжилась.

– Мы завтра все можем погибнуть, – сказал Миша. – Не понарошку, а на самом деле погибнуть. Я так запрещал себе думать об этом, что действительно забыл, насколько всё это серьёзно. Вот Женя наверняка об этом не забывал. А я просто трус и жалкий эгоист, но это очень тяжело – целый год думать, что однажды вновь начнётся сражение. Но ни это и ни то, что ты мне нравишься, очень нравишься, меня не оправдывает.

Миша отпустил руку Марины и ушёл.

А Марина побежала к себе, сердце её стучало так громко, что мешало дышать. Теперь она верила Мише, верила, что она ему действительно небезразлична. И это пугало и окрыляло одновременно.

– И где это ты была столько времени? – напустилась на Марину бабушка.

– На занятиях драмкружка, – вздохнула Марина, прижимая к себе книгу и две толстые тетради.

– И что ставите? – подозрительно поинтересовалась бабушка.

– «Двенадцать месяцев», – без запинки отрапортовала Марина, словно заранее готовилась к этому допросу. Её глаза сияли. Ей хотелось крикнуть: «Бабушка, о чём ты спрашиваешь? Разве это имеет значение? Я нравлюсь Мише, вот что главное!» Но Марина не могла это сказать, как не могла сказать и то, что она страж. Только на этот раз была виновата вовсе не немота. Марина даже сама не знала, в чём причина, просто не могла она в таком признаться – и всё тут. Это было только её – личное, взрослое. А здесь, в этой квартире, взрослой Марину никто не считал.

– Поздно спохватились для такой постановки. И кого же ты там играешь? – Бабушка подозрительно сощурилась.

– Декабрь, – заявила Марина и рассмеялась.

– Ну вот… Декабрь, – из комнаты выглянула мама, – что же там женских ролей не нашлось?

– А мне нравится, – улыбнулась Марина, – двенадцатый месяц – самый волшебный.

– А тебе борода пойдёт, – хихикнул дед, отложив книгу.

– Почему борода? – удивилась Марина.

– Ну как же, насколько я помню, старшие месяцы – они все с длинными бородами были.

– Это новая постановка, современная, – отмахнулась Марина. – У нас всё будет иначе. Половину месяцев будут играть девочки.

– Значит, я смотреть не пойду, – буркнул дед, снова открывая книгу. – Все эти ваши современные переделки мне не нравятся.

– Ну да, борода – она лучше, – улыбнулась Марина, обняла деда и ушла к себе в комнату.

Спасённую книгу она положила на стол и больше ни разу в этот вечер на неё не взглянула. Впрочем, тетради с летописью она тоже читать не стала, они её пугали. Марина села у окна и стала смотреть, как падает снег. То, что случилось с ней сегодня вечером, было очень странно и непонятно. И ещё этот Миша Лосев. Марина раньше никому не нравилась. И никогда не думала о мальчиках. Даже о Васе как о мальчике она не думала, он всегда был её другом, и всё. И вдруг она кому-то нравится. Как-то глупо это звучит. В книгах герои пылко говорят друг другу о любви, а тут просто «нравится». Что это значит? Марина попыталась припомнить, что в таких случаях чувствовали героини её любимых книг, но всё вылетело из головы. Вспоминались только какие-то напыщенные фразы и совсем не в тему пушкинские строки: «Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу ещё сказать?» Больше на ум ничего не приходило. В самый ответственный момент книги оставили её без поддержки. Помогут ли они ей при сражении? Марина похолодела. Завтра они будут сражаться. И ведь никто не объяснил ей подробно, как это происходит. Она бросила взгляд на летописи. Николаевой не хотелось их читать. Прикасаться лишний раз и то не хотелось. Марина убрала тетради в ящик стола.

Вдруг её телефон отрывисто звякнул. Пришло СМС с незнакомого номера. Марина взглянула на экран:

«Не переживай. Ложись спать. Всё будет хорошо. Миша».

У Марины почему-то перехватило дыхание.

«Откуда ты знаешь, что я не сплю?» – быстро набрала она ответ.

«Я смотрю на твоё окно».

Марина задёрнула шторы и села на кровать, она не выпускала из рук телефона, ей почему-то очень хотелось, чтобы Миша написал ей ещё.

И послание не заставило себя ждать:

«Удачи, двенадцатая».

Марина поколебалась лишь мгновение, прежде чем ответить:

«И тебе удачи, одиннадцатый. Тебе она понадобится раньше».

Не задумываясь, она подбежала к окну, распахнула шторы, открыла створку и выглянула наружу.

Миша сидел на качелях. Он тут же увидел Марину и помахал. Девочка помахала ему в ответ. Миша соскочил с качелей и пошёл прочь. Марина закрыла окно и бросила телефон на стол.

– Какая я дура, и зачем только я ему отвечала, – сказала Марина сама себе. – Разве мне нравится Лосев? – и улыбнулась, сама не зная почему.

Глава 2

Всё взаправду

Марина проснулась очень рано. Лежала и смотрела в потолок, думая, уж не приснилось ли ей всё, что было вчера. Ночная пустая школа, гулкие шаги в коридоре, свечи на учительском столе и ребята, стоящие у доски и ожидающие её ответа. И главное – Миша Лосев, который смотрит на её окно.

– Приснилось, – сказала девочка сама себе и вдруг почувствовала разочарование. – Не приснилось, – пробормотала она упрямо, и ей сделалось страшно и радостно одновременно.

Марина так и не поняла, что же лучше – чтобы всё было сном или чтобы произошедшее с ней оказалось правдой?

– Рина, завтракать! – раздался из-за двери голос мамы.

Марина потянулась и выскользнула из-под одеяла, побежала в ванную.

– Эй, заяц, ты чего такая задумчивая? – спросил папа, безуспешно пытавшийся накормить младшего братика Марины. Петя отворачивался от ложки и что-то гневно лопотал на своём языке.

– Пап, а как ты думаешь, герои бывают? – поинтересовалась Марина.

– Конечно! Ты погляди на меня, я сейчас самый настоящий герой.

Марина посмотрела на папу и улыбнулась:

– Я про таких героев, что в одиночку могут мир спасти.

– Наверное, бывают, – серьёзно сказал папа. – Мир же до сих пор ещё существует.

– Аргумент, – согласилась Марина.

– А то!

Папа наконец сумел отправить ложку с кашей в рот Пете, который внимательно слушал их разговор, словно тоже желая всё знать о героях и спасении мира.

– А я могла бы стать настоящим героем? – спросила Марина задумчиво.

– Ещё как, вот для начала попробуй накормить Петю кашей.

– Ну уж нет, на сегодня это твоя миссия, – рассмеялась Марина, поспешно доедая хлопья с молоком и убегая к себе в комнату.

– Вот так всегда: совершаешь самый настоящий подвиг, а тебе ни почестей, ни поддержки, – вздохнул папа.

Марина включила компьютер и тут же отметила, что на её страничку подписались девять из одиннадцати стражей – все, кроме Коли и Кати.

– Не приснилось, – вздохнула Марина и хотела уже выйти из Сети, когда пришло первое сообщение:

«Клянусь, ты думаешь, что мы тебе приснились».

Это был Валера.

«Угадал, – ответила Марина, – именно так я и подумала, когда проснулась».

«Я сам ощущал себя так же в прошлом году».

«Скажи, как мы будем сражаться?»

«Значит, летопись ты не читала».

«Угадал».

«Хорошо, что не читала».

«Почему?»

«Я думаю, что, внося записи, большинство стражей поступило так же, как Ксюша. Возможно, даже все. Кроме Кати, конечно».

«То есть они все соврали? Почему?»

«Потому что это действительно очень тяжело – добровольно рассказать о своих личных страхах, своих переживаниях и поражениях. А если и не соврали, то приукрасили, пригладили, подчистили. К тому же задания всегда меняются. Ты будешь готовиться к одному, а получишь совсем иное. Это собьёт тебя с толку. Всё, что тебе нужно знать, – это то, что твоя фантазия становится твоим оружием и одновременно играет против тебя самой».

«Я не понимаю».

«Я не знаю, как точнее описать механизм. Окажешься там – сообразишь сама, несложно. Раз уж я понял, то ты осознаешь это ещё быстрее».

«Ты слишком хорошего обо мне мнения».

«Я наблюдал за тобой вчера. Мы все проходили через удивление, недоверие, отрицание. Но ты как-то очень быстро адаптировалась. Сразу вошла в коллектив».

«Мне кажется, я просто до сих пор ещё не поняла, что происходит. Так что я соображаю не быстро, а наоборот, слишком медленно. Расскажи лучше ещё о том месте, куда мы попадём».

«Тот мир словно подчиняется тебе, одновременно оставаясь неизменным. Ты можешь влиять на него своим воображением».

«Ясно», – ответила Марина, хотя ровным счётом ничего не поняла, но она не знала, о чём ещё спросить.

«Чем думаешь заняться сегодня?» – поинтересовался Валера.

Ответ пришёл в голову к Марине совершенно неожиданно:

«Сейчас пойду к Васе в больницу», – набрала она и, секунду помедлив, отправила сообщение Валере.

«Зачем?»

«Я давно должна была это сделать. Прости, Валера. Мне пора».

Марина поспешно выключила комп, она боялась, что разговор с ней начнёт ещё кто-нибудь из стражей, например Миша.

Марина собралась быстро. Достала из пакета купленные для Васи комиксы, хотела было упаковать их в яркую бумагу, но в последний момент оставила свою задумку. Вася всё равно этого не увидит. Комиксов он не увидит тоже. Марина, вздохнув, положила книгу на стол и пошла к маме.

Мама занималась с Петей.

– Мам… – Марина остановилась в дверях комнаты, наблюдая, как мама ловко делает массаж малышу. – Я хотела сходить к Васе, как думаешь, тётя Оля не будет против?

Мама оставила малыша в кроватке, подошла к дочери и обняла её:

– Уверена, она будет рада, что ты пришла. Я и сама хотела попросить тебя о том же.

– Мамочка! – Марина обняла маму. – Я так тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, кроха. Иди.

Марина вышла из квартиры и столкнулась с Колей.

– Привет, – сказал хулиган и улыбнулся.

– Эй, ты что тут делаешь?! – воскликнула девочка испуганно.

– Мимо проходил.

– И куда же ты проходил в нашем подъезде мимо шестого этажа?

– Да вот Катя сказала, что у тебя книжку можно взять почитать…

– Вы что, следите за мной? Думаете, я убегу? – возмутилась Марина и всерьёз обиделась: так вот, оказывается, зачем Миша смотрел на её окна. Он просто её сторожил! А она возомнила себя героиней романа! Как глупо и смешно! До слёз.

– Да, мы следим, – невозмутимо согласился Коля.

– Да как вы можете?! – Марина сжала кулаки не столько из-за злости, сколько боясь, что на неё снова нахлынет немота.

– Мы следим, но не потому, что не доверяем тебе, а потому, что не хотим, чтобы с тобой что-то случилось.

– Это что же со мной может случиться? – насторожилась девочка, одновременно успокаиваясь, немота отступила.

– Ты новый страж, возможна провокация со стороны противников.

– Как это? Ведь вы говорили, мы будем сражаться, – Марина поёжилась, – в другом мире.

– Это так. Но те, кто будут с нами сражаться, живут здесь, в нашем.

– Ты хочешь сказать, плохие – они тоже девочки и мальчики из нашей школы?

– Вряд ли из нашей, но всё возможно. Так уж устроено: противники живут в одном городе.

– А что происходит, когда они проигрывают? Они погибают?

– Это мы погибаем. По-настоящему. А они – нет. Он живут дальше в любом случае.

– Но что-то же они теряют?

– Кроме совести?

Марина едва не рассмеялась – уж от кого-кого, а от хулигана она таких рассуждений не ожидала.

– Ну да, кроме совести?

– Я не знаю, да и знать не хочу. Вообще-то в мире иллюзий напрямую с противником общаются только двенадцатые.

– А остальные?

– Для нас противник создаёт иллюзии, изучает, наблюдает и запутывает в собственноручно сотворённых декорациях. Мы для этих ребят как подопытные кролики. Но это не значит, что кролик не может победить. Впрочем, тут многое зависит от задания. Ты же читала летопись?

– Нет. – Марина вздохнула, ей стало стыдно: впервые она что-то не читала.

– Да так себе чтиво на самом деле, – усмехнулся Коля. – Я на первых двух страницах задремал. Хотя, пока тебя ждал, было ещё скучнее. У вас такой унылый дом! Такое чувство, что за дверьми – пустые квартиры. Бабушка вышла выгулять таксу, так, представляешь, поздоровалась и даже ни в чём меня не заподозрила.

Марина рассмеялась.

– Коля, а как давно ты тут стоишь? – поинтересовалась она.

– С восьми утра, – ответил Жданов. – Да ты не волнуйся, мне все равно сегодня делать нечего.

– Тогда идём! – Марина открыла дверь, приглашая Колю в гости.

– Да не надо, зачем, ты ведь куда-то собиралась, – запротестовал мальчик.

– Мам, я с гостем! – крикнула Марина, отрезая Коле пути для отступления. – Мы чаю попьём.

Мама выглянула из комнаты и с удивлением уставилась на Колю. Тут же показалась бабушка.

– Ух какие люди! – всплеснула она руками. – Мы о вас, молодой человек, весьма наслышаны. На каждом школьном собрании нам о вас говорят, хотя вы и не в нашем классе. Думаю, вскоре на школьной стене повесят мраморную табличку: «Осторожно, Коля Жданов».

Мгновенно в прихожей возник дед и насупил густые седые брови:

– И что ж вы гостя так встречаете? Хулиган он, и что? Подумаешь! Если Марина пригласила его в дом, значит, этот мальчик – её друг и человек хороший. Я вот тоже хулиганом был. Раздевайся, – дед снял с Коли шапку и положил её на комод в прихожей, – проходи и не обращай внимания. Слава – это такая вещь, брат, за неё иногда приходится страдать.

Коля разулся, повесил на вешалку куртку и, неловко горбясь и страшно стесняясь рваных носков, пошёл за Мариной на кухню. Дед поставил чайник, достал торт из холодильника.

– Вы пейте чай, молодые люди, я пошёл.

– Спасибо, дедушка, – сказала Марина, ей очень было неудобно за такую «тёплую» встречу.

Чай ребята пили молча.

– Прости, – наконец решила извиниться Марина. – Я не думала, что будет такая реакция. Впрочем, я уже год не приводила гостей.

– Год?

– Я ведь дружила только с Васей. И вдруг ты…

– Ну да, самый ужасный школьный хулиган, – вздохнул Коля.

– Ага. – Марина вдруг засмеялась, и Коля засмеялся вместе с ней.

– А торт у тебя вкусный, спасибо. У Седых, конечно, круче, но и этот ничего.

– Я просто подумала, что ты голодный, раз столько у меня под дверью простоял. Хочешь ещё что-нибудь, кроме торта? Бутерброды, например.

– Давай, – согласился Жданов. – Раз уж я пришёл, опустошу твой холодильник. Не зря же я хулиган.

Марина начала его угощать: по тому, как мальчик ел, было заметно, что он действительно здорово проголодался.

– Так куда ты собралась? – спросил Коля, наевшись и по-хозяйски развалившись на стуле.

– К Васе.

– Зачем это?

– Я подумала… – Марина покраснела, ей было непривычно вот так вот открывать свои мысли перед чужим человеком. – Я подумала, что это даст мне ответы. Я ведь так и не зашла к его маме ни разу… А сегодня… сегодня год, как…

– Ладно, пошли. Я тебя провожу.

Марина и Коля вышли из дома и у подъезда наткнулись на Мишу Лосева.

– Вы где были? – спросил Миша зло.

– Марина напоила меня чаем, – ответил Коля. – Прости, я забыл, что должен был передать тебе смену или позвонить если что.

– Смену? – удивилась Марина.

– Ну не мог же я весь день у твоей двери стоять? Хотя если бы знал, что ты в гости позовёшь…

– Отлично! – Миша развернулся и пошёл прочь. – Значит, без меня справитесь. Наслаждайтесь.

– Лосев, стой! Ты чего?! – крикнул Коля.

Миша не ответил.

– Он чего, обиделся, что ли? Я сейчас его догоню. А то мы так одиннадцатого лишимся, – засуетился Коля.

– Не надо, я сама, – поймала Жданова за рукав куртки Марина. – Миша должен следить за мной дальше?

– Да.

– Тогда поверь, всё будет нормально.

Марина побежала за Мишей. Что-то подсказывало, что остановить его под силу лишь ей одной.

– Стой, пожалуйста, подожди… – Марина запыхалась и слова звучали невнятно.

– Не стоило за мной гнаться, – Миша остановился, – я не собираюсь вам мешать.

– Зачем ты злишься?

– Я не злюсь.

– Сейчас твоя очередь следить за мной, вот и следи, одиннадцатый, – сказала Марина, отдышавшись.

– Одиннадцатый, – усмехнулся Миша. – Ты права, двенадцатая, я сглупил. Куда ты собиралась?

– К Васе.

– Пойдём.

– Ты что, хочешь пойти со мной к его маме?

– Да.

– Я одна!

– Вася был и моим другом тоже, не забывай, двенадцатая.

– Но он никогда…

– Никогда не рассказывал о стражах? – спросил Миша.

– Да.

– Мы все никому не рассказываем. Всё равно же не поверят, да и зачем пугать тех, кто поверит? Ты ведь тоже не сказала?

– Нет. – Марине это даже в голову не пришло. К тому же её волновали больше слова Миши о чувствах, чем история со стражами.

«Какая я легкомысленная, – подумала девочка. – Наверное, Катя права, я не гожусь в стражи. Но ведь теперь ничего не поделаешь».

Миша нажал на звонок Васиной квартиры сам. Марина была ему благодарна, она бы ни за что не решилась на это. Тётя Оля открыла дверь сразу, будто бы ждала у порога. Она удивлённо уставилась на ребят:

– Марина, Миша…

– Здравствуйте, мы к вам, – сказала Марина.

– Вы ведь сейчас к Васе пойдёте? – уточнил Миша. – Можно мы с вами?

Мама Васи кивнула, в глазах у неё появились слёзы.

– Да, – выдохнула она, – я только соберусь, ребята. Подождите меня, я быстро, – засуетилась женщина.

– Тётя Оля, можно мы пока в комнату Васи заглянем? – спросила Марина.

– Да, Мариночка, конечно. Как же я рада, что вы пришли, ребята! Мне сегодня было бы очень тяжело одной. И ещё этот Новый год… Ох, простите… – Женщина заплакала и ушла.

А Марина с Мишей скинули обувь и прошли в комнату Васи. Марина не была здесь ровно год, но тут ничего не изменилось, и ей казалось, что вот-вот появится её друг. Тут всё было ей хорошо знакомо. Коллекция комиксов в шкафу, фигурки супергероев… Марина сняла с полки фигурку доктора Стрэнджа.

– Никогда не любил этих суперменов, – вздохнул Миша.

– Почему?

– Потому что для них всё просто: суперспособности, костюмы, маски… И им никогда не бывает больно, они всегда побеждают.

– Это нам не бывает больно, когда мы читаем о них или смотрим фильм, а не им, – сказала Марина, возвращая фигурку на место. – Это со стороны просто.

– Никогда так не думал. А знаешь, очень может быть, что ты права. Действительно права. Вот мы сидим перед экраном, едим попкорн и ржём, когда герои лезут вон из кожи и спасают мир. И ведь не просто так, а чтобы мы поверили в себя, стали как они, защищали добро. С нами так же. Мы будем сражаться, а люди в это время будут приветствовать Новый год, есть, пить, смеяться и загадывать глупые желания. И так каждый год. И никто не задумается, что, может быть, в этот момент кому-то нужна помощь, что кому-то больно, кто-то погибает…

– Миша, но разве вы… – Марина вздохнула и исправилась: – Мы… сражаемся не за то, чтобы люди радовались, не за их глупые желания?

Миша посмотрел в глаза Марине. И девочка, вздрогнув, подумала, что это взгляд вовсе не мальчика. Что она сейчас пытается говорить с человеком, который понимает о жизни очень и очень много, и эти знания у него вовсе не из книг. Миша был взрослым. Взрослым, спрятанным в теле мальчишки. Вот почему он был лучшим в классе. Особенно последний год.

– А знаешь что? – сказал Лосев. И девочка невольно попятилась, ожидая, что Миша сейчас поставит её на место за глупые слова. – Я думаю, Марина, что, если дойдёт очередь до тебя, ты победишь.

– Почему? – искренне удивилась девочка, такого она не ожидала услышать.

– Потому что ты веришь в добро.

– А ты разве не веришь?

– Я за него просто сражаюсь.

– Как ты стал стражем?

– Как и все. Меня позвали во сне. Мне целый год каждую ночь снился один и тот же сон.

– Мне ничего такого не снилось…

Миша вздохнул и отвернулся, ничего не ответив.

– Я готова, пойдёмте, ребята. – Мама Васи стояла в дверях комнаты и смотрела на Мишу и Марину. – Вот увидела вас в этой комнате и на мгновение вспомнила, как ты Марина приходила в гости к Васе. И подумала, что вдруг всё по-прежнему…

– Да, со стороны не больно, – прошептал Миша.

Его услышала только Марина и испугалась, что завтра точно так же кончится её детство, как кончилось год назад детство Миши и Васи. И если её слова о боли были только интуицией, просто мудростью, данной ей книгами, то для Миши они значили гораздо больше. И для мамы Васи они тоже не были пустым набором звуков.

Марина подбежала к тёте Оле и обхватила её руками, женщина обняла её в ответ, так они и простояли несколько минут.

– Я не хотела что-либо менять здесь, – сказала тётя Оля, окинув взглядом комнату сына. – А Вася оставил тебе подарок. Возьми его, Марина. Я должна была отдать его ещё год назад, но ты понимаешь… я всё надеялась, что он сделает это сам… – Мама Васи опять заплакала. Потом подошла к столу, выдвинула ящик, достала оттуда красиво упакованный свёрток и протянула его девочке. – И если что-то нужно, например комиксы, берите тоже. Вася будет рад.

– Спасибо! – Марина взяла свёрток, прижала к себе, потом положила его в рюкзак, туда же засунула несколько книг наугад. Она и сама не понимала, зачем это ей было нужно. Просто интуиция, просто понимание, что так правильно.

Миша проводил Марину и тётю Олю до больницы и остался ждать у входа. А Марина впервые оказалась в палате у Васи. И ей тут же захотелось убежать. Мальчик, который лежал на больничной койке, не был похож на её друга. Марине понадобилась вся сила воли, чтобы подойти к нему. Неподвижный, исхудавший, словно пустой.

«Так и есть, пустой, – подумала Марина, – он же не вернулся, – и вздрогнула от этой мысли. – Где же ты, Вася?»

– Уже год, – всхлипнула тётя Оля, беря сына за руку. – И врачи не делают никаких прогнозов. Они сами не знают, Марина, что с ним происходит. Всё вроде бы в норме, а просыпаться Васик не хочет.

– Я уверена, он проснётся. – Марине было плохо от больничных запахов, от чувства боли, что она испытывала, глядя на Васю и его маму.

– Я сейчас только к доктору загляну, ты побудь с Васей, Мариночка, – сказала тётя Оля и ушла.

Марина подошла к другу и коснулась его руки.

– Вася, я теперь страж двенадцатого удара, – сказала она чуть слышно, и ей показалось, что рука под её пальцами дрогнула. Девочка подождала некоторое время, надеясь, что движение повторится, но рука была неподвижна. – Я тебе обещаю, Вася, если это будет в моих силах, то я тебе помогу. Я не струшу. Ты же не струсил. И если у меня будет возможность тебя вернуть, то я сделаю всё от меня зависящее. Вася, как мне тебя не хватает… Ты только не думай, что я перестала быть твоим другом. Я всегда думаю о тебе. – Она вздохнула. – Мне надо тебе кое-что сказать. Я нравлюсь Мише Лосеву. И я совсем не знаю, как к этому относиться. Я даже не знаю, нравится ли он мне, но иногда мне кажется, что я предаю тебя, даже думая о нём. Но ведь мы же с тобой не были парнем и девушкой, мы были друзьями. Или всё же были? Как мне понять?

Вернулась мама Васи, а с ней врач, они что-то долго обсуждали. Марина не слушала, она смотрела на Васю, и с каждой минутой ей было всё страшнее и страшнее: а что, если завтра в соседней палате будет лежать она сама?

«Я должна верить в лучшее, – мысленно прорычала на себя Марина, – я должна победить».

Ей снова показалось, что рука Васи дрогнула.

– Ты иди, Мариночка, – сказала тётя Оля, – а я ещё останусь, нужно сыну пролежни обработать. Тебе это видеть совсем не обязательно.

Марина попятилась, поспешно выскочила из палаты и торопливо зашагала по коридору к выходу.

Когда она оказалась на больничном крыльце, Миша был уже не один – рядом застыли двое подростков неприятного вида.

– А вот и она, двенадцатая, – сказал один из парней, когда показалась Марина. – А мы-то заждались! Ну с девчонкой хлопот не будет.

– Беги! – вдруг крикнул Миша и толкнул одного из противников в грудь.

Тот покачнулся, едва не упав, но тут же сграбастал Лосева за ворот куртки.

Марина не побежала. Ей вдруг совсем перестало быть страшно. И она завизжала громко-громко – так, что в окнах больницы тут же появились испуганные лица, а в дверях показался какой-то доктор.

– Что тут происходит? – спросил он строго.

– Хулиганы напали! – взвизгнула Марина отчаянно.

Подростки бросились бежать, оставив Мишу и Марину в покое.

– Во ты даёшь! – усмехнулся Лосев, поправляя куртку. – Этого я от тебя не ожидал.

– Ну не драться же мне с ними было? – выдохнула девочка, чувствуя, как её трясёт от пережитого. Она и сама от себя такого не ожидала.

– Приходи в наш хор петь, – сказал Миша.

– Ну уж нет, с меня драмкружка достаточно, – ответила Марина, и они с Лосевым громко захохотали.

Доктор пожал плечами и скрылся за дверьми.

– Как там Вася? – спросил Миша, и улыбка на лице Марины скисла.

– Я бы не узнала его, если бы была одна. Миша, – она подняла испуганные глаза на Лосева, – Вася ведь никогда уже не очнётся?

Миша взял Марину за руку и повёл домой, они ни о чём больше не говорили до самой её квартиры.

– Может, в гости зайдёшь? – спросила Марина, сразу представив, как удивится её семья.

– Нет, – покачал головой Миша, – меня дома ждут. Мы ёлку ещё не наряжали. Младшая сестра хочет сделать это непременно вместе. Она у меня такая зануда, а ведь ещё маленькая, с ужасом думаю, что будет, когда она подрастёт.

«Я совсем ничего не знаю о своих одноклассниках, – осознала Марина. – Вот тот же Лосев, разве я когда-нибудь задумывалась, как он живёт, есть ли у него сестра, наряжают ли они вместе ёлку?»

– Миша, – Марина отвела взгляд, – а тебе страшно?

– Страшно, – ответил Лосев, не уточняя, что Марина имеет в виду, ведь они думали об одном и том же. – Страшно, что не получится. Это, знаешь, как прыгать в высоту на физре. Я, когда стою перед прыжком, всегда волнуюсь, но никогда не думаю о том, как буду приземляться, главное – это перелететь, главное – не сбить планку. Понимаешь?

Марина кивнула:

– Понимаю. Я тоже никогда не думаю о приземлении.

– Вот и тут так. Страшно, когда ты ждёшь своей очереди, сидишь, слушая, как бьют часы. Время растягивается. Обычные люди в этот момент боятся не успеть загадать желание. А ты смотришь, как гаснут свечи твоих друзей одна за другой, и думаешь, что скоро уже тебе прыгать и что будет, если ты собьёшь планку.

– Как дела? – спросила мама, встречая Марину.

– Я была у Васи, – сказала девочка и разревелась, вспомнив больничные запахи и худого неподвижного мальчика на больничной койке.

Мама помогла Марине раздеться, заварила чай, усадила рядом с собой и стала гладить по волосам. Рядом ползал Петя, которого очень удивляло то, что старшая сестричка плачет, это ведь он обычно плакал, а Марина его утешала. Петя приволок игрушку. Марина обняла плюшевого зайца и закрыла глаза. Попыталась прогнать все невзгоды прочь, рядом с мамой у неё всегда это получалось, но только почему-то не сегодня.

– Мама, – спросила она, – а если бы я, как Вася, лежала в больнице, что было бы тогда?

– Никогда так не говори! – Мама почему-то рассердилась. – Думать даже о таком не хочу! Я всякий раз, встречая маму Васи, вижу её лицо, и мне больно от того горя, что отпечатано на нём. Я даже не представляю, какую муку испытывает она. Так что пообещай мне, что будешь осторожна.

– Обещаю, – сразу же сказала Марина, впервые по-настоящему соврав маме: она уже знала, что осторожной не будет. Понимала, что сделает всё, если придёт её черёд, чтобы никто из ребят не оказался на больничной койке, чтобы с мамой и Петей всё было хорошо и их мир остался прежним. – Обещаю, – повторила девочка, сжимая кулаки. – Мама, а можно я буду навещать Васю в больнице?

– Об этом стоит поговорить с тётей Олей и врачом, а что касается меня, то я не возражаю. Напротив, я буду рада, если ты вырастешь добрым человеком, который друзей не бросает. И ещё прости, что мы так неприветливо встретили Колю. Просто он хулиган, второгодник и на пару лет тебя старше, а ты вдруг приглашаешь его на чай. Мы не ожидали. Но это нас не оправдывает.

– Коля хороший. А вы не пугайтесь, мы не парень и девушка, мы просто вместе в драмкружок ходим. Я встретила его, когда собиралась к Васе, и решила угостить тортом.

– Мне тоже показалось, что этот мальчик очень голоден. А его носки! Мне хотелось их зашить. Его родители совсем за ним не следят, – вздохнула мама. – А твоему деду он понравился, видимо, молодость напомнил, – рассмеялась она. – Так что, если что, приводи Колю в гости.

– Спасибо! – Марина обняла маму. – Скажи, а если ты нравишься мальчику, он тоже должен тебе нравиться?

– Вовсе не обязательно, – покачала головой мама.

– А как это – когда кто-то тебе нравится?

Мама задумалась:

– Это очень тяжело объяснить, но ты сразу же это поймёшь, дочка. Просто, когда ты видишь этого человека, ты чувствуешь себя по-настоящему счастливой. А что, ты кому-то нравишься?

– Я просто так спросила. – Марина покраснела и, засуетившись, поднялась с дивана. – Будем пить чай?

Мама многозначительно посмотрела на дочь, но переспрашивать не стала.

Вернувшись в свою комнату, Марина достала подарок от Васи. Долго держала его в руках, потом уселась прямо на пол и развернула яркую бумагу. В её руках оказался точно такой же томик комиксов, какой она накануне купила в книжном магазине для Васи. Марина открыла обложку и увидела надпись:

«Рина, будь такой же, как они. Никогда не сдавайся. Я в тебя верю. В.»

У Марины перехватило горло, но приступа не произошло – голос не пропал, девочка прижала томик к груди – и всё прошло. Словно Вася был рядом.

Думал ли Вася, подписывая этот подарок, что может уже никогда не вернуться? Чувствовал ли, что следующим стражем двенадцатого удара может стать она? Марина путалась в догадках.

В комнату заглянул папа.

– О! Надо же, я думал, тебя только романы интересуют, – обрадовался он. – Я одно время тоже комиксы собирал. Хочешь, принесу?

Марина кивнула: ей сегодня было очень важно поговорить со всеми близкими, пообщаться.

«Неужели я прощаюсь? – подумала девочка и похолодела от ужаса. – А что, если завтра уже никогда не настанет? Может, мне тоже подписать для них всех подарки, как это сделал Вася?»

К вечеру дома у Николаевых стали собираться гости. Родители Марины всегда были общительными и хлебосольными, поэтому народу пришло много – и друзей, и родных. В комнатах шумели дети, взрослые обсуждали сбывшиеся и не сбывшиеся в минувшем году желания. Марина держалась в стороне. Она заранее запихала в рюкзак куртку и шапку, положила в пакет зимние ботинки. Одеваться девочка собиралась уже в подъезде, в квартире кто-нибудь обязательно бы заметил её приготовления.

К побегу всё было готово. Марина то и дело посматривала на часы и бродила туда-сюда как неприкаянная. Время от времени она выглядывала в окно и видела во дворе кого-то из стражей. Её друзья несли вахту, хотя она и пообещала больше не выходить из дома до полуночи.

– Что с тобой? Такое чувство, что ты чего-то или кого-то ждёшь? – остановила её мама.

– Просто что-то очень спать хочется, никак полуночи дождаться не могу, – отозвалась Марина и поддельно зевнула. Ей было стыдно, что она обманывает маму, очень стыдно. В какое-то мгновение ей захотелось всё рассказать – и пусть будет что будет. Её семья – самая лучшая, они должны были понять. Но Марина чувствовала, что взрослые никогда не поверят ни в каких стражей. Закончится тем, что её просто запрут дома. И Марина промолчала.

– Да мы так до Нового года не дотянем, – забеспокоился папа. – Айда на улицу фейерверки запускать! Заодно проветримся, сон прогоним!

Идея всем пришлась по душе, гости загалдели и начали собираться. Марина незаметно вытащила одежду из рюкзака, поспешно оделась и вышла со всеми.

Уже на улице взглянула на часы и решила больше не затягивать. Тем более что в толпе так легко было затеряться. Девочка незаметно отступила в темноту и побежала к школе. Родные шумной, весёлой компанией пошли дальше, даже не заметив её исчезновения. Марине стало страшно и обидно, но она всё равно побежала к темнеющему в ночи зданию, в одном из окон которого горел неяркий свет.

У самого школьного крыльца её ждали. Две девочки примерно на год или два старше Марины.

– Стой! – скомандовали они.

– Пропустите. – Марина не ожидала, что её перехватят, и перепугалась: опять стала приближаться волна привычной немоты.

– Мы не причиним тебе зла, – сказала та, что повыше.

– Если ты будешь паинькой, – добавила вторая.

– Мы хотим тебе помочь.

– Помочь? – Марина лихорадочно думала, что же ей делать.

– Да. Послушай мудрый совет: уходи сейчас же домой и не возвращайся, пока каникулы не закончатся.

– Я не могу. Вы сами это прекрасно знаете.

– Можешь. Сейчас ещё можешь. Как только зажжёшь свечу, дороги назад не будет, – предупредила та, что пониже.

– Разве не самое разумное – это уклониться от неприятностей? – улыбнулась её подруга. – Как там у мудрейших сказано? «Лучший бой – это не состоявшийся». Кажется, так. Разве тебя, Николаева, не учили не вляпываться в сомнительные делишки?

Девочки были правы. Именно этому учили Марину все и всегда.

– Твои родители наверняка уже ищут тебя, волнуются, плачут. Ты испортишь им праздник.

– Да и зачем тебе поддерживать каких-то там стражей? Разве не в этой школе тебя считают белой вороной и смеются над тем, как ты говоришь, и над твоей застенчивостью? Разве у тебя есть здесь друзья? Ты просто оказалась им нужной – и всё. Они тебя используют. Так что беги отсюда подальше. Ещё спасибо нам скажешь.

– А как же зло, которое придёт в этот мир? – Марина чувствовала, что вот-вот сдастся, что в её душе вновь нарастает сомнение.

– Так кто тебе сказал, что это коснётся конкретно тебя или твоей семьи? Подумаешь, умрут незнакомые люди, и что с того? Каждый день умирают. Разве тебя это заботит? Планета станет чище. Сейчас вы будете давиться вкусностями с новогоднего стола, а где-то от голода погибает какой-то неудачник. Разве тебя это напрягает? Нет. Потому что ты этого не видишь. А если и увидишь, то мимо пройдёшь. Так что беги, запускай фейерверки.

– Погибнут стражи. – Голос Марины дрожал, становясь всё тише – вот-вот прервётся.

– А кто они тебе? А, Ворона? Молчишь?

Марина и в самом деле молчала. Она чувствовала, как поднимается в груди та самая муть страха, отчаянья, волнения, которая всегда вызывала у неё немоту. Она открыла рот не в силах вытолкнуть то, что хотела сказать.

– Ну, – засмеялись девочки, – давай каркни.

Лицо Марины покраснело, рот открылся, шея напряглась.

– Да-а-а… Красота! Хорош страж! Да что от тебя толку? Твои друзья сами будут над тобой хохотать. И наверняка хохочут, когда ты поворачиваешься к ним спиной.

И тут Марина разозлилась не на шутку. Неприятный звук вышел из горла, но она не обратила на это внимания. Она вдруг представила себя одним из героев комиксов, которые читала сегодня, комиксов, которые подарил ей Вася.

– Стражи – мои друзья! – выпалила Марина. – Они мои друзья! И они как раз те, кто борется, чтобы в мире была справедливость! А вы не пускаете меня потому, что боитесь! Мы на правой стороне! И поэтому мы сильнее!

– Хорошо сказала, я бы так не смог, – из-за крыльца выступил Коля, – я тут постоял, послушал. А ты молодец, Маринка. Теперь я в тебе уверен.

– Ты был… – У Марины опять перехватило голос.

– Не хотел на тебя давить, именно сейчас ты делала настоящий выбор, – хмыкнул Жданов. – А ты ничего. Если проиграю, буду спокоен – не подведёшь. А если победим, я тебя в обиду уже никому не дам. Пусть только сунутся.

– Ну да, всегда проще, когда есть на кого надеяться, как вы все надеялись на Васю. Как он там, Марина? Ходит под себя и гниёт заживо? – позлорадствовала одна из девочек.

Марина не выдержала и бросилась на незнакомку. Коля схватил её поперёк туловища и удержал.

– Не ведись на их гадости – ни здесь, ни во время битвы. Они будут стараться вывести тебя из себя, именно это в первую очередь тебя и погубит.

– А во вторую? – Марина успокоилась, и Коля выпустил её.

– Тебя погубит твоя мелкая трусливая душонка! – Одна из девочек плюнула на снег. – Ты ведь всегда была трусихой, правда, Ворона? Ты всегда боялась школы, боялась ответить своим обидчикам, боялась выделиться среди прочих. Даже говорить ты просто-напросто боишься.

Девочки окинули Марину презрительными взглядами и пошли прочь.

– Как ты? – спросил Коля.

– Они правы, – Марину вдруг замутило, – они правы, я трусиха. Коля, мне сейчас так страшно, так страшно. Меня трясёт всю.

– Я бы не сказал, что ты трус. Как ты им: «Мы на правой стороне! И поэтому мы сильнее!»

– Это только слова. Так герои в книгах говорят. А я никакой не герой!

– Но в этот раз эти слова произнесла ты! Что с того, что ты тихоня? В тихом омуте, как говорят, черти водятся. Я вот, например, хулиган, но при этом страж.

– А почему ты хулиган?

– Мне по статусу положено, – усмехнулся Коля. – У меня отца нет, пять лет назад машиной сбило. Вся наша семья: мать, я и брат-инвалид. Мать на двух работах пашет, я как могу помогаю, но всё равно не до жиру, не то что модные шмотки купить. А все думают, что мы алкашня, нищеброды, лентяи. А я не могу не драться, когда мне в нос этим тычут. Пусть лучше хулиганом считают, чем неудачником. Я ведь, когда к стражам пришёл, подумал, что это мой шанс что-то изменить. Вот и всё. Поэтому я и здесь. Для каждого из нас нашлось нечто, что сделало нас стражами.

– Коля, я не знала, что…

– Это хорошо, – перебил Жданов Марину. – Я сразу понял, что ты не знаешь и пригласила меня сегодня завтракать не из жалости, а потому, что подумала, что я не поел, выходя из дома, так как торопился к тебе, да и ждал долго. А иначе бы я не пошёл, подачек из сострадания мне не надо. И теперь не жалей меня. Каждый живёт так, как умеет, как ему дано. Знаешь, страж пятого удара собак бродячих подкармливает, выйдет на пустырь и давай им насвистывать. Хорошо так свистит, вроде бы как мелодия из «Звёздных войн» получается. Собаки и мчатся к ней, хвостами виляя. Я не хочу быть такой вот собакой.

Марину потряс рассказ Жданова. Что скажет бабушка, когда об этом услышит? А Марина не собиралась молчать, она была уверена, что бабушка придумает, как помочь Коле, и это не будет выглядеть словно подачка.

– Коля, если я буду тебя приглашать в гости, не отказывайся. Я правда не из жалости, а потому что ты мой друг, – сказала Марина.

Жданов неопределённо пожал плечами.

– Как к Васе сходили? – спросил он, показывая, что тема закрыта. – Я у него часто бываю, рассказываю о делах в школе.

– Тебя пускают?

– Конечно, моя мать медсестрой в отделении работает.

– Вася правда гниёт заживо?

– Чушь, – к ним неслышно подошла балерина Оля. – Мой отец лично заботится, чтобы у Васи были лучшие мази и лучшее оборудование из возможного в этом мире.

– И почему он это делает? – спросил Коля.

– Я попросила. У нас богатая семья, и небольшая благотворительность не в тягость.

– И что ты отцу сказала, как объяснила причину? – напористо продолжал допрос Жданов. – Рассказала о стражах? Проболталась, значит?

– Нет. – Девочка засмеялась, как будто серебряный колокольчик зазвенел. – Зачем мне такие сложности? Я просто сказала отцу, что Вася – мой парень. Это отец в состоянии понять, а вот про стражей – нет.

Марина вздрогнула. Почему-то слова Оли больно задели её.

«Неужели я ревную? – подумала Николаева. – Тогда это значит, что я люблю Васю. Или нет?»

– Пойдёмте, нас уже ждут. Окна сияют. Значит, пора, – подбежал, тяжело дыша и держась за бок, Валера Седых. – Еле сбежал из дома, пришлось в сугроб с балкона прыгать, хорошо, что мы только на втором этаже живём.

– Ничего, тебе можно и с десятого этажа сигануть, подскочишь как мячик, и всё, – на крыльце появилась Катя. – Давайте уже быстрее, вас все ждут.

Глава 3

Свечи

И действительно, все остальные стражи были уже на месте.

– А учителя знают, что мы тут собираемся? – спросила Марина, снимая куртку.

– Во всей школе о нас знают только двое взрослых, – пояснила Катя. На ней было яркое красивое платье, и оно совсем не вязалось с её мальчишечьим образом. Марина отметила, что все они, кроме Коли, одеты по-праздничному, ведь сбежали прямо из-за новогоднего стола.

– Но эти учителя не стражи, потому на заседаниях не бывают, а мы их не впутываем. Ты же понимаешь, взрослым здесь не место. Кроме того, если мы погибнем, к ним могут возникнуть вопросы, – дополнил ответ Женя.

– Среди противоположной стороны тоже нет взрослых?

– Само собой.

– Почему?

– Подозреваю, что с возрастом притупляется фантазия и теряется связь с иными измерениями, – с умным видом заявила Леся, но никто не засмеялся.

– А кто организовывает эти сражения? – продолжала расспросы Марина.

– Мы сами долго ломали над этим голову, да и те, кто были до нас, тоже, – сказал Женя Скворцов. – Так к никакому выводу и не пришли. Кто-то думает, что это инопланетяне, кто-то – древние боги, кто-то – люди… Ну а доподлинно неизвестно никому. Кто-то даже считает, что эти сражения – всего лишь способ найти людей для какого-то проекта, в котором те будут участвовать в дальнейшем, когда вырастут.

– А ты что думаешь, Женя?

– Я думаю, что люди, – ответил Скворцов и пожал плечами. – Я думаю, этот мир не совсем такой, каким мы его хотим видеть, каким привыкли видеть. Однажды поднимется занавес – и выпрыгнут монстры.

– Смотрел бы ты поменьше сериалов, – посоветовал Скворцову Денис Обухов. – И не пугал малышню, им и так страшно.

– А мне не страшно, – заявил второклассник Рома Шестов. – Я ни капельки не боюсь.

Марина поняла, что мальчишка просто не хочет, чтобы его считали маленьким, и постаралась перевести разговор в нужное русло:

– А что происходит, когда стражи взрослеют?

– Когда стражи взрослеют, то всё забывают, – пояснил Миша.

– Я бы не хотел забыть, – сказал Коля. – Хоть что-то хорошее в жизни.

Марина вздрогнула, после слов Коли ей стало страшно. Что она на самом деле знает о жизни? Что она знает, кроме книг? Хватит ли этого, чтобы выстоять?

– А давайте поклянёмся дружить, что бы ни случилось, даже когда вырастем! – восторженно воскликнул Рома.

– Но так мы и об этом забудем, – грустно улыбнулась Катя.

– А мы будем встречаться не только здесь перед новогодней ночью. Мы настоящий драмкружок организуем. Будем поддерживать друг друга, помогать в учёбе, – предложил Валера. – Я вас тортики печь научу.

– Ну прям пионерский отряд, – рассмеялась Оля.

– А что плохого? Так и сделаем, – кивнул Женя. – И всех, кто ещё захочет, в наш отряд позовём.

А Марина, которая в этот момент поймала взгляд Скворцова, вздрогнула: Женя не верил в то, что говорил. Как будто не рассчитывал на то, что завтра вообще будет. Марине стало страшно. Заметив её реакцию, Женя тихонечко покачал головой, словно говоря: молчи, не надо им знать. И Марина промолчала.

– Давайте поклянёмся! – вместо этого сказала она. – Давайте поклянёмся, что мы будем дружить, несмотря ни на что! Поклянёмся, что не бросим друг друга в беде. Поклянёмся, что будем навещать Васю в больнице. И сделаем всё возможное, чтобы вернуть его обратно.

И вместо слов они все обнялись.

«Мы прощаемся», – подумала Марина, и сердце заныло.

– Ну ладно, в сторону телячьи нежности, – хрипло сказала Катя. – Отключаем телефоны, зажигаем свечи. Начинается. Когда прозвучит ваш удар, не забудьте прихватить куртки – там может быть всё что угодно.

И едва они сели на свои места перед зажжёнными свечами, раздался гулкий удар. Марине показалось, что где-то выпалили из пушки: задрожала вся школа, да что там, затрясся весь мир. Марине стало страшно, захотелось забиться в угол и сидеть там, пока этот звон не смолкнет. Вот теперь она поверила, что всё взаправду и те, кто руководит всем этим, способны не просто на многое, а способны разрушить всё, что ей дорого, расколоть на части саму планету, на которой она живёт.

– Всё хорошо. – Миша взял Марину за руку, они снова сидели рядом. – Всегда поначалу очень страшно. Через пару ударов пройдёт.

Марина кивнула, чувствуя, как потихоньку успокаивается. Паника уступала место любопытству.

– Этот звон слышим только мы, – пояснила Катя, – и время в классе будет течь по-иному – не так медленно, как в том мире, куда ты попадёшь, но всё же достаточно медленно, чтобы мы все поняли, как это жутко. Так нас заранее хотят помучить. – Она криво усмехнулась, словно бросая вызов кому-то невидимому.

– Пора, – вздохнул Коля. – Первый пошёл!

– Это я. – Ксюша медленно поднялась, ноги у неё дрожали.

Девочка уронила стул, подняла его, снова уронила. Она была такая хрупкая, такая тоненькая, что Марине захотелось броситься и обнять её. Высокая и неловкая, состоящая вся словно из сломанных линий, она застыла в нерешительности у доски.

– Прощайте, – прошептала Ксюша и исчезла.

Все молча смотрели на оставленную ею свечу. Пламя погасло почти сразу.

– Где спички, у кого есть спички?! – закричала Марина. – Надо зажечь свечу вновь!

– Не поможет. Пробовали уже, – мрачно сообщил Коля. – Если бы всё было так просто, я бы был королём.

– Она… – Слово не далось Марине с первого раз. – Она умерла?

– Нет. Ксюша просто сдалась, – пояснила Оля. – Стражи окончательно погибнут только при полном провале игры. Свеча гаснет, когда мы сдаёмся.

– Итак, страж первого удара проиграла. Впрочем, я особо и не надеялась, она второй раз проигрывает, – вздохнула Катя.

– Мы тут все второй раз, кроме Марины. И мы все проиграли в прошлую попытку, – напомнил Женя.

– Даю руку на отсечение, что мы хотя бы попытались, – зло оскалилась Катя.

– Злая ты, Катька, – сказала Оля, – так или иначе, мы все старались недостаточно.

– Тебе легко быть старательной при богатеньком папочке, учителя сами готовы разжевать и в рот вложить.

– Тебе бы такое легко! – Ольга расхохоталась совершенно без тени обиды и злобы. – Сходи как-нибудь балетом позанимайся. Уж что такое вкалывать до кровавого пота, я получше всех тут собравшихся знаю.

– Ладно, замяли. Следующий! – скомандовала Катя.

Марина ужаснулась, представляя, что стоили эти слова Кате, потому как в этот раз была очередь Ромы.

– А у нас сейчас дома Деда Мороза ждут, мама его каждый год приглашает, думает, что я всё ещё в него верю. А я лет с пяти уже не верю. Но её обманываю. Пусть думает, что я маленький. Ей приятно, а мне несложно, – сказал Рома из 2 «А». Ребята молчали, просто не знали, что можно ответить. – Ну, я пошёл. Вы, подержите за меня кулаки. – Он посмотрел на них всех и улыбнулся совершенно по-взрослому.

Раздался второй удар – и мальчик исчез.

– Но он же ещё совсем маленький… – пробормотала Марина.

– Марина, можно тебя на минутку? – спросил Женя.

Девочка кивнула, и они вышли из класса.

– Я хотел сказать тебе спасибо, – начал Скворцов, прислонившись плечом к стене, выкрашенной в бледно-зелёный цвет.

– За что? – удивилась Марина.

– За то, что промолчала. Я же видел, ты всё поняла. Да, я не надеюсь победить. – Женя грустно улыбнулся.

– Но ты не прав! Так нельзя! Нужно верить! – Марина запнулась, понимая, что убеждает прежде всего саму себя.

– Если очередь дойдёт до меня – я проиграю. Потому что мне очень страшно. Я ведь так и не оправился после прошлого поражения. Все думают, что я такой вот боец, победитель. А мне просто везло. Понимаешь? Мне всё давалось легко, потому что у меня были хорошие данные. И это не потому, что я их заслужил. А когда меня ранило, я сломался. И теперь мне страшно, я почти парализован страхом. Я не хочу возвращаться в игру, но не могу иначе.

– Женя! – Марина не находила нужных слов, а ей так хотелось приободрить его. Сказать, что она им восхищалась? Но ведь это будет лишнее напоминание о том, каким он был и каким стал.

– Да, мне очень страшно, – продолжил Женя, – но это не значит, что страшно должно быть тебе. Побеждай, Марина. Назло им всем побеждай! Будь настоящим ветром, каким когда-то был я! – Женя заковылял обратно к классу.

Когда Женя и Марина вернулись, свеча всё ещё горела, а потом мигнула и погасла. Кто-то вскрикнул.

Марина закрыла глаза. Все замолчали. Потом Катя произнесла как приговор:

– Следующий!

В этот раз Денис Обухов не улыбался: он молча пожал всем руки и исчез.

– Это настоящая пытка – смотреть на то, как они уходят, – сказала Оля Давыдова. – Это выматывает почище сражения.

– Правильно, потому что это и есть часть сражения, – ответил Миша спокойно. – Мы подопытные крысы, на нас эксперименты ставят.

– Сам ты крыса, Лосев, – огрызнулась Катя.

– Да брось ты, Катька, Миша прав. – Ольга посмотрела на свою свечу. – Интересно, что будет, если мы не пойдём сражаться все сразу, задуем свечи, и всё?

– Я бы не стал рисковать, – ответил Валера Седых. – В спорте это считалось бы проигрышем. Думаю, и здесь то же самое.

Свеча Дениса потухла, удар часов затих, чтобы зазвучать вновь.

– Следующий, – хрипло сказала Катя.

– Я постараюсь, ребята! – Валера Седых вышел к доске, нахмурив лоб, словно собираясь отвечать трудный урок. – Я постараюсь!

– Возвращайся! – крикнула Катя, и Валера исчез.

Огонёк свечи дрожал нервно, словно на сквозняке. Бился как бабочка об стекло. А потом погас. Раз! – и не стало огонька. Марина поняла, что плачет. Она постаралась поскорее вытереть слёзы, пока этого никто не заметил, но вместо этого разревелась, всхлипывая в голос. Её не утешали. Даже Миша.

– Пожелайте удачи, – отсалютовала ребятам девочка из 8 «А».

Марина вспомнила, что так и не выяснила, как её зовут.

– Удачи! – Марина вытерла слёзы. – Удачи!

Свеча горела очень долго. Потом огонь погас.

– Следующий, – произнесла Катя мрачно и рассмеялась, выходя к доске. – Страж шестого удара приветствует идущих на смерть.

Мгновение… И место у доски опустело.

– Ave, Caesar, morituri te salutant, – пробормотал Женя Скворцов.

– Что за белиберда? – переспросил Коля.

– Катя неправильно произнесла фразу. Гладиаторы говорили так: «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя».

– Да какая разница? – буркнул Коля.

– Ты прав, – вздохнул Женя, тяжело поднимаясь. Свеча Кати потухла. – Ave, Caesar, morituri te salutant.

Женя исчез.

– Я поняла, что бывает, когда выигрывает или проигрывает двенадцатый страж, – прошептала Марина Мише. – А что будет, если выиграет другой номер?

– Половину проигравших победивший страж забирает с собой сразу. То есть если выиграл страж девятого удара, он может вернуться в компании четырёх человек. Но! Страж имеет право не заканчивать битву и испытать судьбу ещё раз. При повторной победе это даёт ему право освободить всех проигравших. Вот только если во второй битве страж проиграет, то первая его победа тоже не засчитывается и никто не вернётся. А право сразиться переходит следующему стражу. Там никогда не дают лёгких вариантов.

Огонь свечи держался долго, так долго, что они, оставшиеся в классе, вдруг почувствовали надежду, что Женя вернётся, а вместе с ним и все, кто ушли до него. И поэтому, когда свеча погасла, было особенно горько – верить в это не хотелось.

– Ну вот и моя очередь, – сказал Коля, поднимаясь, и привычно скрипнул стулом, что так бесило учителей.

– Ты победи, пожалуйста, – попросила Марина и вдруг, не удержавшись, выскочила за ним следом к доске и обняла.

– Не ревнуй ты, – усмехнулся Коля, глядя на Мишу, – она по-дружески.

– Я не… – Миша не договорил – отвечать стало некому.

Марина, опустив голову, дошла до своего места и плюхнулась на стул.

– Провожать друзей особенно тяжело, – сказала Леся Романова, – не завидую я тебе, Марина. Оказаться последней – это самое трудное. Мы сейчас уходим, так вы нас провожаете, вы болеете за нас. Это чувствуется там. А ты, двенадцатая, пойдёшь из пустого класса, на это особое мужество надо. Пойти туда, зная, что все уже проиграли.

– Я надеюсь, что ей этого делать не придётся, – нахмурился Миша.

Ему никто не ответил.

– Ну, я пошла. – Оля поднялась, изящная и красивая. – Не прощаюсь.

– Ещё встретимся, – кивнула ей Леся.

И огонь свечи Оли начал танцевать – Марина была готова в этом поклясться, а потом пламя взлетело высоко-высоко, точно в прыжке, и исчезло.

– Удачи вам, ребята. – Губы Леси дрожали.

– Пусть она нам не понадобится! – откликнулся Миша.

Леся ушла.

– Остались только мы с тобой, Марина. – Миша смотрел на свои сжатые кулаки. – Если бы я мог поменяться с тобой местами, сразу бы поменялся. Но не подумай, не потому, что хочу отсрочить свой черёд или не пойти. Просто быть двенадцатым – самое сложное. У всех остальных стражей есть надежда, что за спиной кто-то стоит. Кто-то поддержит, поможет, спасёт. А за тобой не будет никого.

«Для меня быть одной – это нормально», – подумала Марина, но вслух этого не сказала.

– И каждый, кто ушёл, надеется на тебя, – вздохнул Миша. – С каждым ушедшим стражем ноша становится тяжелее, а на тебе будет ещё и ответственность окончательного решения.

Марина хотела ответить, но разволновалась, и снова в груди встал ком из несказанных слов.

Миша это понял.

– Тебе необязательно отвечать мне, я говорю это скорее для себя, чем для тебя. Потому что мне страшно. Никогда не знаешь, что там будет, но что бы там ни было, если мы проиграем, то другим людям будет значительно страшнее. Мы уходим, чтобы сражаться за них, за их мечты и жизни. Когда окажешься там, помни, что вокруг всё ненастоящее. Ты можешь менять тот мир по своему усмотрению, но и твой противник делает то же самое. Сражаясь, противники используют наши слабые стороны и страхи, а мы можем пользоваться только своими сильными качествами, главное – знать, что они у нас есть. Помни это. Не позволяй своим страхам взять над собой верх, ведь тогда ты проиграешь, прежде всего самой себе. Я сделаю всё возможное, чтобы ты туда не попала, но, если всё же окажешься в мире иллюзий, постарайся победить. Ради нас всех, ради того, что тебе дорого. Выбирай первый вариант пути. Мы все хотим этого. Даже не сомневайся.

«Ну же, – Марина пыталась ответить и не могла, – ну же, представь себя кем-то другим – не слабой собой, а кем-то сильным, у кого всегда есть голос».

– Я должен тебе кое в чём признаться, потому что это по-настоящему грызёт меня. Ты можешь меня возненавидеть, но я должен сказать. – Миша умоляюще посмотрел на Марину. – Ты же пришла вчера в класс за книгой?

Марина кивнула.

– Это я украл её.

Марина удивлённо уставилась на Мишу. «Нет, нет, – подумала она, – он врёт».

– Ты положила книгу на парту, я видел это и поэтому специально пнул твой рюкзак, чтобы ты отвлеклась. Когда ты доставала его из-под соседней парты, я забрал книгу. Я хотел, чтобы ты вернулась за ней. Надеялся, что ты хватишься пропажи в тот же вечер. Глупо. Ты могла заметить сразу, могла не прийти. И это было эгоистично с моей стороны. Но я верил, что тебе не придётся сражаться. Я и сейчас надеюсь на это. Но того, что сделано, назад уже не вернёшь. Прости меня. Я просто хотел, чтобы ты была рядом, чтобы заметила меня, чтобы знала обо мне всё.

И тут погасла свеча. В это же мгновение к Марине вернулся голос – мерзким вороньем карканьем, за которым последовал крик:

– Не надо, не уходи! – Марина вцепилась в рукав Мишиной куртки.

Лосев улыбнулся ей, хотя губы его дрожали.

– Не уходи! Слышишь!

Страх вдруг расставил всё по своим местам.

– Я тебя люблю. Глупо звучит, правда? – сказал Миша, растворяясь в гулком ударе часов.

В скрюченных пальцах Марины осталась лишь пустота.

– Возвращайся… – прошептала она, не зная, что ещё сказать.

Класс опустел.

– А вдруг мне всё это показалось, вдруг я просто сошла с ума, и ничего этого не было? Я одна в пустой школе в новогоднюю ночь…

Марине всё показалось нереальным, выдуманным. Но перед ней горела свеча Миши, в ушах стоял звон часов, и пахло гарью и воском от потухших свечей.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Марина смотрела на мерцающий огонёк. – Гори, не гасни, пожалуйста, не гасни! Сбереги его! Пожалуйста, сбереги!

Огонёк мигнул, погас, затем загорелся вновь. Марина вскрикнула, протянула руки к свече, заботливо прикрыв пламя своими ладонями.

А потом свеча погасла. Только дым от фитиля потянулся к потолку.

Марина смотрела на него, не веря своим глазам.

– Миша! – крикнула она. – Мишка!

И замолчала, закусив губу. Девочка вспомнила, как мама говорила о счастье. Сейчас она чувствовала нечто такое, что готово было разорвать её сердце в клочья. И это было сильнее счастья, ярче радости, это был взрыв такой силы, что своей яростью мог породить новую вселенную и разрушить весь известный Марине мир. И этому не было названия, но зажечь огонёк свечи это всё же не могло.

«Я следующая. Надо взять себя в руки, – думала Марина. – Я должна мыслить здраво. Но ведь можно ещё убежать. Родители наверняка спохватились и волнуются. Если я не приду, то испорчу праздник».

– Следующий, – сказала Марина сама себе неуверенно. Её свеча засияла, как маленькая звёздочка.

Зазвучал новый удар часов. Последний. Двенадцатый. Марина всегда верила в магию этого числа.

– Я страж двенадцатого удара! – сказала Марина и почувствовала, как ёкнуло в груди от недоброго предчувствия.

Глава 4

Ёлка

Посреди занесённого снегом поля высилась огромная ель, на которой сияли и переливались новогодние игрушки, мишура, разноцветные фонарики и флажки. Ёлка выглядела очень нарядно и торжественно. Небо над головой Марины было абсолютно тёмным – ни луны, ни звёзд. В темноте фонарики, украшающие ветви ели, служили единственным освещением. Только вот если дома огоньки гирлянды казались добрыми сказочными хранителями детских снов, то здесь выглядели весьма зловеще, как свечи на заброшенном кладбище.

«Или мигалка „скорой“ в ночи», – подумала Марина.

И всё же это было красиво. Казалось, вот-вот зазвучит музыка из балета «Щелкунчик» и появится главная героиня.

«Дурёха, – подумала Марина, – ты и есть главная героиня этой сказки».

Но она оказалась здесь не одна. Из-за ёлки вышла девочка. Марина сразу узнала её, и немудрено, ведь они виделись совсем недавно у крыльца школы.

– Ну что, Ворона, не послушала доброго совета? – усмехнулась противница Марины. – А ведь могла бы сейчас радоваться жизни с родителями у ёлки. Подарки распаковывать.

– Я и так у ёлки, – постаралась улыбнуться Марина, но губы не слушались, словно после заморозки в кабинете стоматолога.

– Тут ты права. Вот только подарочек у этой ёлки получу я, а не ты.

– Это мы ещё посмотрим. Как там тебя?

– Меня зовут Алина, – представилась девочка. – Марина – Алина. Думаю, нас за созвучие имён в пару поставили.

– В пару? – удивилась Марина.

– А как же? Будем творить вместе иллюзии. По сути то, что происходит здесь – это не сражение, а соревнование в сотворении миражей. А пока давай насладимся праздником. Ты как, желание во время боя курантов загадать успела? Нет? Ну давай хоть посмотрим на подарки, – рассмеялась Алина, подзывая Марину.

Та послушно подошла ближе к новогодней ёлке, хотя каждый шаг давался с трудом.

– В шариках на ёлке ты увидишь своих друзей. Тебе же интересно, что с ними случилось? – улыбнулась Алина.

Марине стало ещё страшнее, и, словно отзываясь на её эмоции, по полю побежала позёмка, завыл ветер, раскачивая игрушки на ёлке.

– О, я понимаю, – звонко рассмеялась Алина, – проигравшие стражи были твоими друзьями, наверное. А кто-то из них, возможно, стал тебе даже ближе, чем просто товарищ или одноклассник. Или тебе так показалось, потому что не хотелось оставаться одной и было страшно?

«Держи себя в руках, – подумала Марина, – Алина специально выводит тебя из равновесия».

– Что молчишь? – наигранно удивилась Алина.

– Не вижу причины останавливать твою глупую болтовню. – Марина наконец смогла улыбнуться. – Я думала, тебе вообще не нужен собеседник, ты и так отлично справляешься.

– Ах вот как? Ну что ж, тогда к делу. Посмотри, на ёлке, кроме стеклянных игрушек, висят одиннадцать разноцветных шариков. У каждого номер на боку, чтобы ты случайно не ошиблась в выборе.

– Почему одиннадцать, а не двенадцать? – спросила Марина.

– Каждый шарик – это уже отработанная, проигранная стражами иллюзия. А ты к своей ещё не приступила. Если ты не сможешь освободить своих друзей, шары превратятся в фигурки. Такие, как эти.

Марина мельком взглянула на одну из фигурок на ёлке – мальчик в костюме Арлекина. Ничего особенного, но почему-то ей стало жутко. Ветер усилился, снег повалил сплошной стеной.

– А если смогу? Что будет, когда освобождается страж? – Марина пыталась успокоиться, понимая, что окружающий мир реагирует на её эмоции.

– Шарик разбивается, выпуская стража на волю. И освобождённый отправляется прямиком в реальный мир. Всё! Свободен и счастлив.

– Понятно, – кивнула Марина.

– Итак, в первом шаре мы видим, – тоном экскурсовода начала Алина, снимая с ветки и протягивая Марине серебристый шарик с номером один, – Ксению Михайлову. С ней не было особой возни, нашему первому несказанно повезло. Ксения – обычная неудачница, а главное – лентяйка. В первый раз она тоже сдалась, едва попав в игру. Впрочем, о чём ей волноваться, она лишь страж первого удара. Сильно повезло ей, правда?

Марина вглядывалась в шарик: внутри него был свой особый мирок. Серый, странный и пустой. Ксюша лежала среди этой пустоты, закрыв голову руками, и плакала.

– Посмотри на неё. Противно, согласна? Михайлова даже не пыталась сражаться.

– Лжёшь, – спокойно ответила Марина.

– А вот и нет. Зачем мне это?

– Чтобы победить.

– Мариночка, – Алина изобразила сладкую улыбку, – ты что, ещё не поняла? Я и так выиграю в этой игре.

– Игре? – Марина начала злиться.

– Конечно, игре. Но продолжим. Если ты не спасёшь это ничтожество, а ты не спасёшь, то Ксюша в реальном мире просто лишится рассудка, будет всего-навсего городской сумасшедшей. Впрочем, ей опять же повезёт – останется жить. Для червя и это – жизнь.

– Как проигрыш здесь связан с реальным миром? – Марина пыталась рассуждать здраво, выуживая из Алины как можно больше информации.

– Наши миры связаны. Когда Вася пожертвовал собой, то в реальном мире он утонул. Помнишь?

– Да.

– Так вот, каждый проигравший так или иначе пострадает в реальном мире. Не может же он просто исчезнуть? Хотя и такое бывает. – Голос Алины был тускл и спокоен, словно она зазубренный урок у доски отвечала. – Ну что, вдоволь насмотрелась на эту неудачницу? Стоит такую спасать? Смотри, как она трясётся. Просто стыд и позор. В прошлый раз ваш двенадцатый страж пожертвовал ради таких вот друзей своей жизнью. Представляешь? Он, конечно, герой и молодец, но лично мне противно, что он стал героем ради таких ничтожеств, как эта.

Марина не ответила, она боролась с собой, она ни в коем случае не должна была ощутить презрения к Ксюше. Нет, только не это. И всё же она его ощущала.

Алина, улыбаясь, повесила шарик обратно на ёлку и сняла другой. Оранжевый. Протянула его Марине.

– Шарик номер два. Такой яркий, – усмехнулась девочка. – Ученик второго класса – Рома Шестов.

Марина сжала кулаки.

– У тебя будет возможность их всех спасти, – угадала её чувства Алина. – Но об этом расскажу тебе уже не я. Вот только стоит ли? Ты не послушала моего совета в первый раз, может быть, послушаешь сейчас при выборе пути?

«Нет! Плевала я на твои советы! Я хочу спасти его сейчас!» – захотелось крикнуть Марине, но она сдержалась, понимая, что именно этого от неё и добивается Алина.

– Хочешь что-то сказать? – с издёвкой поинтересовалась та.

Марина отрицательно помотала головой и отказалась брать шарик в руки.

– Ты неплоха для первого раза, – похвалила её Алина, возвращая шар на место. – Правда, для вас, двенадцатых, первый раз часто бывает и последним. Такая вот несправедливость.

Марина прокашлялась:

– Ты тоже двенадцатая.

– У нас всё иначе. Мы не погибаем. Зло, знаешь ли, редко проигрывает, чаще всего оно теряет хвост. Как ящерица. Если тебя прихватили посильнее, отдай часть себя – потом заново отрастёт. Несправедливо, правда? Но на стороне добра всегда невыгодно играть.

– Кем же это нужно быть, чтобы выбрать добровольно тёмную сторону?

– Тем, кто хочет победить любой ценой. Это игра! Главное – победа. Разве люди, играющие чёрными шахматными фигурами, хуже тех, кто играет белыми? Это просто сторона, Марина. Это просто цвет. Главное – игра.

– По-твоему, это игры?

– Да. Но не для тебя, и не для них. – Алина кивнула на ёлку.

– И всё же я не верю, что если вы проигрываете, это ничего вам не стоит, – настаивала Марина.

– Всё имеет свою цену. – В глазах Алины что-то дрогнуло.

– Что потеряешь ты? Какой у тебя хвост?

– Не твоё дело!

– Правда? Боишься сказать. О, как это по-детски…

– Не боюсь. Проснулось любопытство? Изволь. Если я проиграю, не сбудется моя мечта. А я ради её исполнения готова на всё. Мы все приходим сюда за тем, чтобы наши мечты сбылись. Это реальный шанс, которого в обычной жизни может и не быть вовсе!

– Похвально, – засмеялась Марина. – Такое рвение.

– Да что ты понимаешь! – выкрикнула Алина. – У тебя и мечты-то настоящей нет! Серая мышь из стада мышей. Вот кто ты такая! И такой всегда будешь. А я не хочу так! Не хочу! Я не такая! И если надо будет, тебя я раздавлю без всякой жалости.

– Попробуй. – Марине вдруг перестало быть страшно. Ей стало противно. Она повернулась к ёлке. – Что дальше?

– Смотри сама.

Третий шар был синим, и в нём отражался парень, вмёрзший в эту синеву, словно в кусок льда.

– Скажут, что утонул. Как страж двенадцатого удара, что был до тебя. Он же был тебе дорог, верно? И вот он мёртв.

– Ещё нет, – отстранённо сказала Марина. Она вдруг осознала, что эта сценка перед ёлкой – тоже часть битвы. Алина искала её слабые стороны, которые потом обязательно будет использовать.

– Когда ты проиграешь, а ты проиграешь, Вася наконец всех освободит и перестанет дышать, – продолжала давить Алина.

– Так значит, если я выиграю, – Марина улыбнулась, в её груди точно вспыхнуло солнце, – Вася придёт в себя!

Алина поморщилась, явно осознав, что совершила промах:

– Не надейся.

Но было поздно, Марина уже надеялась.

– Я не хочу смотреть дальше, – сказала она уверенно. – Давай уже начнём.

– Твоё право, я бы вот любовалась и любовалась. Может, хоть на одиннадцатый взглянем? – объявила Алина, сняла шарик с ветки и бросила его Марине.

Та поймала и почувствовала, как сердце в груди бешено забилось, заставляя звенеть игрушки на ёлке. Марина старалась успокоиться и не могла. Что было бы, если бы шарик упал? И откуда Алине так много известно?

– О, проняло наконец! – обрадовалась Алина. – А я уж думала, ты бесчувственная. Решила было, что в этот раз страж двенадцатого удара равен своим противникам. Мы, знаешь ли, особой сентиментальностью не отличаемся. Наверное, поэтому и выигрываем чаще.

– В прошлый раз вы проиграли.

– Если вы победили – это не значит, что мы проиграли. Ребята, которые были в прошлый раз…

– Так с вашей стороны в этот раз сражаются другие?

– Конечно, шанс даётся только раз. Не вышло – не обессудь. Недостатка в желающих оказаться на нашем месте не будет.

Марине сделалось грустно: неужели столь многих прельщает возможность сражаться за тёмную сторону? Проиграл один – на смену придёт другой. И всё ведь из благих намерений, ради осуществления мечты. Но разве стоит этого мечта, какой бы прекрасной она ни была? Разве смогла бы Марина жить с таким грузом на сердце? Разве радовала бы её победа ценой чужой жизни? А других стражей?

– Ну что притихла? – спросила её Алина. – Осознаёшь, как глупо быть стражем? Вы, ребята, совсем дурачки. Если проигрываете, то умираете. А если выигрываете, то не получаете ничего, кроме того, что у вас и так было. Вот она ваша светлая сторона – пшик! Сплошное надувательство. Вас обманули, а вы обманываете друг друга.

– Чушь, никто никого не обманывал, – возразила Марина.

– Ну да? Небось заманивали как могли. И этот Лосев оказался так кстати в тебя влюблён. Не так ли? И ты в это веришь?

Марина посмотрела на Мишу, отражающегося в стеклянном шаре. Мальчик лежал среди камней. Его лицо было таким спокойным, точно он просто спал. И вдруг ей вспомнилось, как они в четвёртом классе весной ходили в поход. Ровная, удобная тропинка по лесу – и вдруг на пути разлившийся ручей. Марина, как и большинство девчонок, запаниковала. Миша предложил перенести её рюкзак. «Чего он у тебя такой тяжёлый, – буркнул тогда Лосев, – книги у тебя там, что ли?» И все засмеялись. Марина тогда обиделась на Мишу, а ведь он помог ей. Она не увидела главного. И потом, когда ей не купили цветов к первому сентября, потому что мама лежала в больнице и все в семье были очень заняты и забыли. Все ученики шли в школу с огромными охапками роз, гладиолусов, астр, а Марина смотрела по сторонам и чувствовала себя такой ничтожной, такой несчастной. И вдруг подбежал Миша и сунул ей в руки свой букет: «Чего без веника, Николаева? На, мой понеси». Таких моментов было много, но Марина либо просто их не замечала, либо воспринимала с отрицательной стороны, не видя саму суть поступка. Она постоянно думала, что её все обижают, что презирают. Марина сама не хотела дружить. А значит, во всём она была виновата только сама. И, возможно, стать стражем было для неё наибольшим везением в жизни. Теперь нужно только победить. Всего лишь… И верить, что она не одна.

– В реальном мире Лосева найдут обескровленным. Официальная версия… – прервала размышления Марины Алина.

– Неважно. – Николаева уверенно посмотрела в глаза своей противнице, а потом сама повесила шарик на ветку. – Что дальше?

– А дальше всё просто. Выбирай, какой пойдёшь дорогой? – В глазах Алины всплеснулась ярость.

И Марина улыбнулась, понимая, что сумела вывести противницу из себя. Этот раунд был в пользу стражей.

Ёлка, Алина и заснеженное поле – всё пропало. Марина очутилась в темноте. Девочке казалось, что она висит в пустоте, а вокруг – бесконечность. И вдруг в этой пустоте зазвучал голос. И каждое слово, произнесённое им, не просто имело вес, а становилось истиной, рождением нового мира.

– Ты знаешь правила, страж двенадцатого удара, но я всё же напомню их ещё раз. Ты пришла сюда потому, что одиннадцать твоих друзей проиграли сражения. Стражи эти оказались слабы или их противники слишком искусны – не имеет значения. Важно лишь то, что ты здесь. И ты знаешь, что в случае твоей личной победы мир не постигнет катастрофа и, хотя одиннадцать поверженных стражей погибнут, ты останешься жить. Впрочем, если ты проиграешь, то погибнешь вместе с ними, а твой мир ждут беды и потери. Но тебе необязательно идти этим путём. Есть ещё два доступных для тебя варианта. Тебе дана великая возможность – выбирать! Воспользуйся ею! Ты понимаешь?

– Да. – Слово упало точно камень и полетело в бесконечность.

– Итак, ты должна знать, что второй путь самый длинный. Зато тебе даётся право спасти своих товарищей. Да-да, выиграть за них одиннадцать сражений, каждое из которых позволяет одному из стражей вернуться домой. Даже если впоследствии ты проиграешь, те ребята, которым ты поможешь, останутся живы. У тебя есть реальный шанс спасти кого-то из своих друзей, но и шанс проиграть слишком велик. А на кону твоя собственная жизнь и жизни многих и многих людей в придачу. Выбирай. Одиннадцать человек, которые тебе дороги, или многие и многие тысячи жизней, включая твою собственную? Чем ты рискнёшь, страж двенадцатого удара?

– А третий, какой третий вариант? – Марина хорошо знала о нём, но ей хотелось потянуть время и ещё раз взвесить все плюсы и минусы своего решения.

– Ты можешь отдать свою жизнь, не сражаясь. Принести себя в жертву. И тогда игра закончится победой: одиннадцать стражей будут жить, твой город, но только его, обойдут беды и потери, но ты сама не вернёшься домой уже никогда, и весь оставшийся мир ожидает череда катастроф и несчастий. Это очень высокая цена, но зато результат известен наверняка. Что ты выбираешь, страж двенадцатого удара? Делай выбор, страж двенадцатого удара. Делай выбор! Но не торопись, время ничего не значит.

– Я выбираю второй вариант, – сказала Марина решительно. – Самый длинный путь. Ведь время ничего не значит.

– Второй путь выбирают либо слишком самоуверенные, либо глупцы. Я даю тебе ещё шанс подумать.

Чернота дрогнула, исказилась, вспыхнула, точно в тёмную воду уронили звезду. Марина вновь стояла перед новогодней ёлкой, где каждая хрупкая игрушка была чьим-то проигрышем, а мишура напоминала колючую проволоку.

Одиннадцать её друзей проиграли. С чего она вдруг решила, что сможет победить? Она слабая, глупая, никчёмная девочка, которая даже лишний раз маме не хочет помочь по хозяйству – вынести мусор или посидеть с Петей. Девочка, которая знает только книги. Девочка, которую в школе зовут Вороной. Девочка-тихоня. Проиграли гораздо лучшие, чем она, более сильные и более удачливые. Но никто из них не видел этой ёлки. Только она, только двенадцатая. Одиннадцать стражей проиграли, хотя им было проще, их одиночные победы могли означать уже очень многое, но её одиночная победа ничего для них не будет значить. Только для неё и для всего остального мира. Но разве это мало – весь мир? Если она выиграет, будут спасены тысячи, может быть, даже миллионы жизней. Или Марина может отдать одну свою жизнь – и тогда победа будет простой и совершенной, а главное – предсказуемой. Но как можно отказаться от жизни? Марина представила Васю в больничной палате, представила его маму. Нет. Нет. Нет. Нет! Её мир – это её семья. Если она погибнет, что будет с мамой и папой? С бабушкой и дедом? Какая же это победа, если она причинит боль её близким и самым любимым людям? Может быть, её город обойдут великие потери, но её семья пострадает уже потому, что она погибнет.

– Я выбираю второй путь! – повторила Марина уверенно. – Я не изменю своего решения!

– Очень глупо, – прозвучал незамедлительный ответ.

– А кто вам сказал, что побеждают обязательно умные? Побеждают те, кто верит в победу! – возразила Марина.

– Красивые слова тебе не помогут. Я видел столько побед и поражений, что не вместит ни одна библиотека. И я знаю, что побеждают не те, кто верит или не верит.

– А кто?

После многозначительной тишины голос зазвучал снова:

– Здесь никто не побеждает.

– Вы врёте! Вы хотите запутать меня.

– Я не видел ни одной абсолютной победы, всё только частичные. Весь смысл этой игры в том, чтобы победа была наиболее полной, а потери – наименьшими. Выбирая второй путь, ты несомненно проиграешь.

– Почему бы вам тогда не порадоваться заранее, почему вы уговариваете меня?

– А кто тебе сказал, девочка, что я твой враг?

– Вы сами. Я сражаюсь на стороне добра. А вы устраиваете игры, в которых гибнут дети. Разве вы можете быть на моей стороне?

– Всё гораздо сложнее.

– Нет. Всё просто. Есть зло и есть добро – нужно просто решить, за кого вы.

– Это рассуждение ребёнка или персонажа из комиксов. Лучше бы ты летопись почитала, чем смотреть глупые картинки.

Марина вздрогнула, понимая, что тот, с кем она спорит, знает о ней всё.

– Ну, тогда надеюсь, что я никогда не повзрослею! – крикнула девочка отчаянно.

– У тебя есть на это все шансы, страж двенадцатого удара. Я принимаю твой вариант. Битва начинается. Да, это битва, но тебе не придётся махать мечом или стрелять из лука, ты должна будешь отправиться в те миры, где проиграли твои друзья, и найти их.

– Что?

– Мы с тобой поиграем в прятки, страж двенадцатого удара. Найди своих друзей, если сможешь. Тот, кого ты отыщешь, вернётся в свой мир невредимым, а ты приблизишься на шаг к своей победе. Действуй. Тебе нужно снять шарик с соответствующим номером и заглянуть в него.

Марина подошла и взяла с ёлки первый шарик. Руки у неё дрожали.

Глава 5

Город. Сад. Море

Город был бесконечным, серым, мёртвым. То, что в нём никто давно уже не живёт, было видно по выбитым дверям, разбитым окнам, облупившейся краске, покорёженным столбам электропередач. А главное, по звенящей тишине. Было такое ощущение, что сквозь это место прошла некая ужасная сила и смела всё на своём пути. Пахло старыми тряпками, пылью, извёсткой. Даже зная, что это всего лишь иллюзия, Марина не могла отделаться от мысли, что город реален. Лицо девочке обдувал лёгкий тёплый ветерок, принося с собой затхлость и песок. Под ногами крошились стёкла и старые кирпичи. Вот только тишина была нереальной. Такой тишины не бывает.

Марина стояла на возвышении рядом с каким-то уродливым памятником. Отсюда открывался отличный вид. Девочка невольно залюбовалась раскинувшейся перед нею картиной. Тот, кто создал подобную иллюзию, явно был гением.

«Интересно, за какую мечту сражался этот первый?» – подумала Марина, но тут же забыла об этом. Ксюша Михайлова находилась где-то здесь, в этом заброшенном месте, и Марине было необходимо её найти. Девочка попробовала в своём воображении населить город, но картинка осталась прежней. Затем постаралась стереть его, растереть в пыль. Тот же результат.

– Значит, декорации неизменны, – пробормотала Марина, вздохнув. – Надо придумать, как искать Ксюшу, иначе я буду бродить по этому городу вечность. Хотя время здесь ничего не значит, но я рано или поздно захочу пить или спать или попросту выбьюсь из сил.

Марина прислушалась. Она отчётливо различила биение своего сердца, звук собственного дыхания, но больше ничего не уловила.

– В этом городе должно биться ещё одно сердце, – сказала она сама себе, – и мне нужно его услышать. Но как услышать чьё-то сердце за толстыми стенами домов? Как в огромном городе найти того, кому нужна твоя помощь?

Марина запаниковала: а что если она никогда не найдёт Ксюшу в лабиринте этих улиц и стен?

– Не страшно, лабиринт и лабиринт, – пробормотала она, специально говоря вслух: тишина пугала всё больше. – Мне ведь не нужно из него выбираться, мне нужно найти Ксюшу. Лишь бы Минотавра здесь не было.

Марина зажала рот ладонью, её фантазия могла обернуться против неё самой. Нужно было думать о чём-то ещё.

– Эй! Эй, Ксюша! – закричала Марина, надеясь на отзвук.

Но ответа не было.

– Ксюша!!!

Тишина.

– Я не найду её, не найду. Буду скитаться здесь вечно, пока не сдамся, – ужаснулась Марина.

Город пугал. Город был чужим. Город превратился для Марины в ловушку.

– Похоже, я переоценила свои мыслительные способности…

Марина готова была заплакать. Она ничего, совершенно ничего, не могла придумать. А это было только первое сражение из двенадцати. Наконец, оставив бесплодные попытки, Марина начала спускаться с холма. Из-под ног её посыпались камешки и песок, бросились прочь ящерки и мелкие змейки. Девочка ещё раз восхитилась создателем этой иллюзии. Всё было как взаправду.

Марина ещё не знала, что будет делать дальше. Возможно, просто будет ходить и заглядывать в каждый дом.

– Если бы только дома умели говорить, – пробормотала девочка и вдруг поняла, что это и есть выход. Для этого нужно было не искажать общую картину, а всего лишь дополнить её. Сделать совершенной. А эта иллюзия не была совершенна без звука.

– Здания умеют говорить! – крикнула Марина. – Умеют!

И дома заговорили все разом. Все до одного. В месте, где ранее стояла абсолютная тишина, теперь отовсюду звучали голоса, хохот, скрип, шёпот. Город ожил. Марина сделала его живым.

Николаева зажала уши ладонями, весь этот шум сводил её с ума.

– Замолчите! – закричала она. – Не все сразу! Мне нужно, чтобы откликнулся тот дом, в котором есть девочка.

Дом был совсем маленьким и состоял из одной комнаты, больше похожей на обувную коробку. Серое и безликое помещение. Когда Марина вошла, дверь за её спиной сомкнулась и исчезла. Ассоциация с коробкой стала ещё сильнее.

В углу комнаты, скрючившись, лежала Ксюша Михайлова и скребла руками стену.

Марина подбежала к ней, обняла за плечи.

– Я здесь, я с тобой, – сказала она, – не бойся, всё будет хорошо.

– Марина? – Ксюша уставилась на неё пустыми, непонимающими глазами. – Почему ты здесь? Почему? Все погибли?

– Нет, никто не погиб, пока я сражаюсь.

– О глупая! Зачем ты сражаешься? Нужно было пожертвовать собой, и всё!

Марина отшатнулась от Ксюши.

– Что?

– Ты обязана была пожертвовать собой, как Вася. Вот тогда бы ты спасла всех нас. Ты должна была нас всех спасти, а не играть в героя! Ты что, не понимаешь? Мы все на тебя надеялись! Все до единого! А теперь ты нас убила. И Мишу ты убила тоже. Зря он тебя полюбил. Зря. Эгоистка!

У Марины от такой наглости перехватило дыхание.

– А ты неплохо устроилась. – Марина с ненавистью посмотрела на Ксюшу. – Ты и не сражалась даже. Сразу проиграла – и всё. Пусть другие выкручиваются. К чему тебе эти сложности?

Потолок начал опускаться, стены – сжиматься. Коробка стала ещё меньше.

– Да что ты знаешь? – Ксюша встала на четвереньки и посмотрела на Марину снизу вверх.

Марине стало страшно, она почти касалась головой потолка, а снизу на неё таращились полные безумия глаза Ксюши.

– Возомнила себя героиней? А нам просто нужна была жертва, жертва, которая нас всех спасёт. И ей стала ты. Потому что ты никому не нужна. Тебя никому не жалко, Ворона!

Марина отшатнулась, упала.

«Значит, всё ложь! Слова Миши о любви, помощь остальных ребят – всё это ложь! Они действительно караулили меня у дома, чтобы я не смогла сбежать. Они врали мне. И Миша специально заманил меня в класс. И специально говорил о любви, чтобы я потом ради этого выбрала третий путь, как это сделал Вася. Что, интересно, Вьюжину наговорили? Возможно, Оля сказала, что любит его, а Вася, дурачок, поверил…»

Комната стала ещё меньше. Сейчас она их попросту раздавит. Сотрёт в порошок – и всё закончится.

«Ну и пусть». – Марина тоже скрючилась на полу. Всё было бесполезно, она проиграла.

– Вот видишь, какая ты глупая? – сказала Ксюша злорадно, словно собственная проницательность приводила её в восторг. – Ты не прошла даже первого задания.

Марина вздрогнула. Ксюша была права. Это действительно задание, это сражение! Всё это иллюзия! Не только дома, песок и ящерицы, но и чувства. И слова проигравшего стража – это тоже иллюзия. Мастерски созданная, великолепная иллюзия. А на самом деле вокруг лишь пустота. И как бы там ни было, Ксюша тоже была стражем, а значит, они были на одной стороне.

– Ксюша. – Марина с жалостью посмотрела на стража первого удара, но эта жалость была не презрительной, она была сродни любви. – Я пришла, чтобы помочь тебе. Чтобы вернуть тебя в реальный мир. Дай мне руку, пожалуйста, ведь я пришла за тобой.

Ксюша медленно, словно её что-то удерживало, протянула руку Марине, та ухватилась за её ладонь.

И вдруг пол, потолок, стены полетели прочь – они были только ширмой. Девочек окружал огромный, необъятный мир. Яркое небо, зелёная трава под ногами, бескрайнее поле. И в этой бесконечности не было одиночества, потому что они были вдвоём, были вместе. Эту иллюзию создала сама Марина.

– Сбереги мою свечу, когда вернёшься, – попросила страж двенадцатого удара.

– Возвращайся. – По щекам Ксюши текли слёзы.

Девочка пожала руку Марине и пропала. Это означало, что Ксюша Михайлова, страж первого удара, вернулась в реальный мир. Теперь была её очередь сидеть в пустом классе и ждать. Но если есть кого ждать, значит, ты не одинок.

Марина снова очутилась перед новогодней ёлкой. Если не вглядываться, ёлка казалась яркой и праздничной. Если не вглядываться – всё кажется немножечко иным, чем на самом деле. И иногда надо просто присмотреться получше, чтобы за пугающей реальностью рассмотреть красоту возможного и пойти вперёд.

Марина приблизилась к ёлке, осторожно, чтобы не задеть другие игрушки, протянула руку и взяла шарик с цифрой два.

Аромат цветов, который ощутила Марина, оказавшись в очередной иллюзии, был такой чарующий, что она зажмурилась от наслаждения. Этот запах унёс прочь все её переживания и заботы. Марине захотелось стоять так вечно, но, глубоко вдохнув чудесный аромат в последний раз, она открыла глаза.

Вокруг простирался цветущий сад, полный умиротворения и дивного великолепия. Сквозь сад струилась дорожка, выложенная разноцветными камешками, которые кое-где складывались в настоящие картины, изображающие цветы и узоры. Марина с удивлением рассматривала эту красоту. Разве могло в этом мире быть какое-то там сражение? Разве не прекрасна была душа того, кто создал всё это? А ведь это мог быть просто её ровесник. И что за мечту он хотел воплотить, согласившись участвовать в битве?

Подул ветер, лепестки закружили вокруг девочки под нежную музыку.

«Что же от меня требуется в этом саду? – ломала голову Марина. – Ясно только одно: мне нужно найти Рому. Этим я и займусь».

Дорожка вывела девочку к живописному ручейку, через который нависал изящный мостик. Всё вокруг было настолько идеальным, что казалось ненастоящим.

«Конечно же, тут всё ненастоящее, – вздохнула Марина, – это же кем-то придуманная картинка. Просто в неё очень хочется верить. А красота даже опаснее уродства, потому что лишает сил и желания идти дальше».

Марина остановилась на мостике, чтобы полюбоваться плескающимися в воде рыбками. Хотелось побыть тут подольше.

«Время у меня есть, – подумала она и тут же спохватилась, что вовсе не любоваться сюда пришла. – Что же от меня требуется? Как найти маленького мальчика в идеальном мире?»

Ответ пришёл так быстро, что Марина рассмеялась. Рома был частью её мира, а её мир был совсем не идеальным. Значит, нужно было среди этой красоты найти нечто несовершенное. Нечто такое, что выбьется из этого великолепия.

Марина побежала по саду. Она больше не обращала внимания ни на цветы, ни на нежные краски, она искала нечто другое. А когда увидела, даже в ладоши захлопала от радости. Марина и не думала, что вид старого, мёртвого, корявого дерева сможет вызвать у неё такой восторг. Просто в этом дереве было больше настоящего, чем во всём саду.

Марина обошла дерево вокруг, нашла широкую щель в стволе и заглянула туда. Рома был там: свернувшись калачиком, он спал.

– Эй! – позвала его Марина. – Второклашка, вставай!

Ромка проснулся так быстро, как это умеют только маленькие дети. Вот он спит, а вот глаза уже распахнуты и в них нет сонливости, только удивление и радость. Девочка сразу вспомнила брата, и у неё заныло сердце.

– Марина! – крикнул Рома радостно и рванулся к ней навстречу, но тут же замер. – Я не могу отсюда вылезти.

– Почему? – удивилась Марина.

– Я не гожусь для этого сада, я такой плохой, понимаешь? Мне вообще никому на глаза лучше не показываться. Я останусь здесь.

– Ты плохой? – Марине стало смешно: ну как такой малыш может быть плохим?

– Вот и ты меня всерьёз не воспринимаешь, а я гадкий, подлый, я маме вру. Мы все врём. Разве кто-то сказал правду о том, куда идёт?

Марина вздохнула: мальчик был прав.

– Здесь мне пояснили, какой я гадкий. – Ромка заплакал. И дерево сомкнулось вокруг него, источая гниль, которая потекла по стволу, словно гной.

«Рома же там задохнётся!» – ахнула Марина и, преодолевая отвращение, ударила по стволу. Рука прошла через гнилое месиво невероятно легко, ощущая лишь вязкую теплоту и шевелящихся внутри ствола червяков и личинок. Девочку передёрнуло, но она не отшатнулась.

– Рома, дай руку! – закричала она. – Мы все неидеальны, потому что мы настоящие! А это самое важное – быть настоящим. Может, ты и совершал ошибки, но поверь мне, ты не плохой. И ты мне очень симпатичен, ты замечательный. Правда! Ты смелый! Ты же за добро, как и я. Дай мне руку!

Марина почувствовала, как её ладони коснулись маленькие пальчики. Она тут же схватила их и потянула на себя, вырвала Ромку из дерева и, тяжело дыша, прижала к себе – грязного, вонючего, липкого от древесной слизи, но самого лучшего на свете, потому что настоящего. Люди не бывают идеальными, как этот сад, но в этом их красота – реальная, неподдельная, чарующая.

– Я правда тебе нравлюсь? – спросил мальчик.

– Очень-очень!

– Я рад, что ты за мной пришла.

– Возвращайся в класс! Жди там меня.

– Я буду ждать.

Рома исчез.

Марина почувствовала восторг: она вернула в настоящий мир уже двух стражей! Она молодец! И вдруг неожиданно вспомнила, как дедушка учил играть её в шахматы: «Всегда воспринимай игру всерьёз до самого конца, даже если знаешь, что противник слабее. Люди, надеющиеся на свои прошлые победы, часто делают ошибки».

– Я буду осторожна, – пообещала сама себе и дедушке Марина и вернулась к новогодней ёлке.

Синий шарик с цифрой три на боку был очень холодным. К своей радости, Николаева нашла в кармане куртки варежки, иначе держать шарик было бы настоящим мучением. Теперь она могла сосредоточиться на изображении. Марина несколько минут пыталась вспомнить, как звали стража третьего удара, но это ей так и не удалось. Старшеклассники – они ведь почти взрослые. Когда учишься в шестом классе, ты их почти не замечаешь, как и они тебя. Два разных мира. Что она сможет объяснить взрослому мальчику? Марина уже поняла, что недостаточно отыскать очередного стража, нужно помочь ему поверить в себя. Казалось бы, это непосильное задание для такой, как она, неудачницы, но на самом деле заставить поверить других в себя было легче, чем самой верить в себя.

Марина внимательнее заглянула в голубоватую синеву шара и оказалась под водой. От неожиданности она испугалась, запаниковала, но потом пришла годами наработанная уверенность. Каждое лето Марина с бабушкой и дедом отдыхали на даче, рядом с которой протекала река. Плавала Марина отлично. Бабушка шутила, что всё лето внучка ведёт водный образ жизни. И звала её русалкой.

Марина вспомнила, что мир вокруг изменить нельзя, но можно подстроиться под него. И представила себя настоящей русалкой. Тут же почувствовала, как ноги срослись в сильный длинный хвост и стало легко дышать под водой. Изящно изгибаясь, она поплыла. Девочке понравилось, как свободно движется её новое ловкое тело. Казалось, что она не плывёт, а летит. Вперёд, вперёд, всё быстрее и быстрее. И чем быстрее плыла Марина, тем быстрее забывала, кто она такая на самом деле. Потому что становилась частью иллюзии.

Вскоре она и вовсе забыла, зачем здесь очутилась. Забыла, кто она. Забыла, что она страж двенадцатого удара. Марину мучил только один вопрос: она должна кого-то найти, но кого?

Рядом с девочкой появились ещё русалки. Они начали играть в догонялки, и Марина вступила в игру. Смеясь, юная русалка то носилась за своими подругами, то уплывала от них. А потом… Потом где-то наверху послышался сильный грохот. И Марина увидела, как вниз, в синюю глубину, медленно опускаются люди.

– Кораблекрушение!!! Кто-то мог оказаться живым! – воскликнули русалки. – Давайте найдём их, и пусть нам повезёт увидеть своё отражение в их глазах.

– Зачем? – спросила Марина у подруг.

– Ты что, ничего не знаешь? – удивились те. – Если русалка увидит своё отражение в глазах тонущего человека, она становится настоящей.

– А разве мы не настоящие?

– Мы – лишь сны, – пояснили русалки. – Какая ты глупая.

Русалки поспешили к несчастным. Некоторые из них были действительно живы. Русалки заглядывали им в глаза и, если видели там своё отражение, тут же превращались в дельфинов и уплывали прочь.

Марина наконец приняла решение. Если все делают так, значит, и она должна. Разве не хочет она быть настоящей? Разве не за этим она здесь оказалась? Что она ищет? Возможно, сейчас и будет найден правильный ответ.

Марина, виляя русалочьим хвостом, заметалась от одного человека к другому. Она заглядывала в лица тонущих, но эти лица все были одинаковыми, похожими на маски, пустыми, безнадёжными, неподвижными. Кто-то ещё пытался бороться, но большинство уже сдались окончательно и приняли свою судьбу. Марине стало жалко их. Она попробовала поднять хоть кого-нибудь на поверхность, но люди в её руках превращались в пузырьки воздуха. Вскоре Марина оставила бесплодные попытки помочь им.

«Иллюзии, – подумала русалка, – все они – иллюзии. Неужели и я – всего лишь иллюзия среди прочих?»

Марина уже было проплыла мимо одного из тонущих, но что-то заставило её задержаться. Этот человек показался русалке смутно знакомым.

Марина подплыла поближе, заглянула в глаза парню и увидела в них своё отражение. И вдруг вспомнила, кто она и зачем здесь. И она была не просто Мариной Николаевой, она была стражем двенадцатого удара. Но стоило девочке вспомнить это, как она тут же стала собой – плавники и русалочий хвост исчезли. Лёгкие сдавило от нехватки кислорода, девочка почувствовала приближение паники. Русалки дружно поплыли к ней. Теперь их в ней интересовало то же, что и во всех прочих людях, – отражение в её глазах, последнее, что она увидит в своей жизни.

Марина вцепилась в одежду тонущего и попыталась подняться с ним к поверхности, но ничего не получилось. А парень даже не пробовал помогать, он уже смирился со своей участью. Они спускались всё ниже. Ей нужно было бросить тяжесть и спасаться самой. К тому же она могла ошибиться, и это был вовсе не третий страж. Он ведь ничем не отличался от прочих. То же самое непроницаемое лицо-маска. Те же безразличные глаза.

«Я не ошиблась, – подумала Марина упрямо, – не ошиблась, но что же нам делать? Тонуть вместе? Если я его брошу, то проиграю. Если не брошу – проиграю тоже».

Она изо всех сил представляла себя русалкой, но ничего не получалось. Ничего! Марина вновь заглянула в безразличное лицо утопающего: кукла, не более.

«Как же его звали, – лихорадочно соображала Марина, – как? Как он выглядел? Чем отличался от остальных?»

В этот раз ей катастрофически не хватало времени. А ещё говорили, что его здесь вдоволь. Русалки были близко, воздух кончался. Марина начала паниковать и неожиданно вспомнила, как в детстве, когда она только училась говорить и не могла произнести слова правильно, родители часто её не понимали. Тогда мама просто просила: «Попытайся объяснить по-другому, Рина».

«По-другому! Если я не помню имени, значит, нужно вспомнить что-то особенное, касающееся только этого парня. Но что?»

Марина постаралась забыть о русалках, о том, что тонет. Она мысленно воссоздавала тот миг, когда страж третьего удара вышел к доске. Но память, как назло, отказывалась давать какие-либо детали. И вдруг Марина отчётливо увидела улыбку стража, такую яркую и невероятно красивую.

«Тебе, Денис, только зубную пасту рекламировать». – Голос Кати в голове у Марины прозвучал так звонко, что девочка вздрогнула.

«Денис Обухов! Да! Фокусник!» – вспомнила она.

И тут же какая-то сила толкнула их вверх. Вокруг замелькали упругие блестящие тела. Нет, не русалки. Дельфины! Они поднимали стражей вверх к кислороду, к жизни. И Марине хотелось смеяться от счастья.

Она так и поступила, когда оказалась на поверхности. Лицо Дениса изменилось: теперь он был собой, теперь он не был куклой в руках судьбы. И он улыбнулся, только эта улыбка была ещё ярче.

– Незабываемо, – сказала Марина, – ты особенный, Денис.

Тот кивнул и исчез.

Вот так быстро, почти мгновенно. Марине осталось разве что позавидовать.

Глава 6

Множество. Эхо

Ёлку и поляну запорошило свежим снежком. Марина застыла на месте, заворожённо рассматривая покрытое снегом пространство. Белизна вокруг была идеальной. Нехотя девочка пошла к ёлке, уродуя эту красоту своими следами.

Марина добрела до цели, но шарик взять не спешила.

– Почему ты медлишь, страж двенадцатого удара? – раздался знакомый Марине голос. – Ты устала? У тебя появились сомнения? Разве не всё пока складывалось для тебя удачно? Три стража вернулись домой. Разве тебя это не радует?

– Радует, – согласилась Марина мрачно. – Просто я пытаюсь понять: зачем это всё? Ведь должно же что-то быть за этими заданиями. Какой-то смысл.

– Ты говоришь про смысл жизни?

– Нет. Я говорю про смысл происходящего здесь.

– И что же ты поняла?

– Пока немного, – созналась девочка. – Я прошла три задания. И целью каждого из них было показать мне, что всякий человек – особенный. И прекрасен этим. Вы ведь специально даёте мне это понять, не так ли?

– Допустим, – усмехнулся некто. – У всех есть своя отличительная черта, но, занятые мыслями лишь о себе, вы забываете об этом, пропуская настоящую красоту и уникальность. А хуже того, выискиваете недостатки в себе и окружающих, тем самым делая свой мир безрадостней и безобразнее. Люди каждый день, каждую минуту меняют мир, делая его всё гаже.

– Неправда! – крикнула Марина. – Это неправда!

– Что неправда? – грустно рассмеялся невидимка.

– Неправда, что мы делаем мир хуже.

– Я рад, что ты признаёшь тот факт, что люди способны изменять окружающую их реальность.

– Да, способны, но я уверена, что…

– Что? – устало перебил её невидимка. – Посмотри на себя. Чем ты изменила мир к лучшему?

– Я лишь ребёнок!

Послышался смех. Марина сжала кулаки. Её фраза здесь действительно звучала смешно.

– Но я правда всего лишь ребёнок… – пробормотала она со слезами в голосе.

– Это не оправдание, – некто перестал смеяться. – Напротив, в своём нынешнем возрасте ты строишь своё будущее. Даже выбор – выучить или не выучить урок – может кардинально изменить то, кем ты станешь. А уж то, как ты относишься к той или иной ситуации, что ты читаешь, о чём думаешь, – всё это меняет не только тебя. Всё это влияет на то, станешь ли ты индивидуальностью или сольёшься с серым безликим нечто. Всё это привело к тому, что ты оказалась здесь. А знаешь, Марина, ведь стражем двенадцатого удара мы выбрали вовсе не тебя? Этот человек пришёл к школе чуть позже, пришёл уже в пустой класс и вынужден был вернуться домой, так и не осознав, кем должен был стать и чего лишился.

– Лишился? Да ему повезло! – вырвалось у Марины.

– Ты действительно так думаешь? А ведь каждый из ваших противников сразу ухватился за предложение поучаствовать в игре.

– Так что им? Они могут только выиграть, но не проиграть.

– Да, у вас, стражей, ставки выше, но и выигрыш несопоставимо больше.

– Мир во всём мире и собственные жизни?

– Это всего лишь кнут, заставляющий стражей действовать. На самом деле в случае победы стражи получают силы изменить самих себя. Если ребята с тёмной стороны, как вы их называете, получают средства исполнить всего одну мечту, пусть и самую заветную, то стражам даётся возможность, меняя себя, достигнуть всего, чего они могут пожелать. Но и это не всё.

– Какой же главный приз? – Марина задумчиво смотрела на новогоднюю ёлку. Ей вспомнились совсем взрослые глаза Миши: да, испытания его изменили, но хотел ли таких перемен Лосев? Безусловно, приобретённые жизненные навыки помогали ему в учёбе, делали мудрее, целеустремлённее, но при всём при этом лишили Мишу детства.

– Дорасти до него – и узнаешь, страж, – усмехнулся невидимка. – Я хочу, чтобы ты поняла, насколько тебе повезло.

– А вот я так не думаю, – вздохнула Марина. – И мне совсем не нужны ваши призы.

– Возможно, потому, что ты заняла это место случайно. Ну так злись на стража одиннадцатого удара, это он заманил тебя в класс.

– Миша сказал мне об этом. И я не злюсь. – Марина действительно не злилась на Лосева.

– Занятно другое. Почему загорелась свеча?

– Значит, вы не на всё можете влиять, значит, что-то происходит вне нашего и вашего контроля.

– Контроль? Разве я говорил о контроле? Марина, мы можем влиять, но не можем контролировать. Итак, возьми следующий шарик.

Марина, тяжело вздохнув, потянулась за четвёртым шаром, обклеенным кусочками зеркал. Где-то в глубине его таился страж четвёртого удара – Валера Седых. Этот мальчик был Николаевой очень симпатичен, и она знала, что это может сыграть против неё. Она уже втянулась в игру. Она начала понимать правила, и всё больше казалось, что самое «интересное» ещё впереди.

Марина почувствовала, что земля становится подвижной, и вскрикнула, пытаясь не упасть. Но налетевший порыв ветра тут же сбил её с ног. Декорации вновь напоминали заброшенный, разрушенный город, но в отличие от первого этот пострадал гораздо больше, словно на него сбросили бомбы. Не было ни одного уцелевшего здания, кругом валялись кирпичи и старая мебель, торчали покорёженные автомобили.

– Не подходи ко мне, – услышала Марина голос Валеры и, оглядевшись, увидела его рядом с поваленным деревом: он застыл там в странной позе, словно играл в старую детскую игру «Море волнуется раз».

– Почему мне нельзя подойти?! – крикнула она.

– Потому что это мой сон.

– Что?

– Это моя слабая сторона. Ты же уже поняла, что противник использует против нас наши страхи. Совершенные иллюзии, сотворённые извне, здесь редкость. Очень немногие на них способны. Поэтому иллюзию создаём мы сами. Точнее, мы делаем её живой.

– И почему, понимая это, ты не можешь победить? – Марине действительно было неясно. Надо сказать, её радовало, что искать Валеру не пришлось, но это и пугало одновременно. В чём-то был подвох, но вот в чём?

– Я не могу победить, потому что мне страшно. Я каждую ночь, вот уже пять лет, борюсь с этим ужасом, но так его и не победил. Как ты думаешь, смогу ли я справиться с ним, если окажусь в нём на самом деле?

– И что тебе снится?

– Конец света. – Из-за разрушенного здания к Марине вышел ещё один Валера Седых, а затем ещё один и ещё.

– Может быть, объяснишь?

– Я покажу, – сказали Валеры хором, и отовсюду стали появляться новые и новые мальчики.

Как только они начали двигаться все вместе, мир затрясло.

– Скоро я заполню всё вокруг, и мир будет разрушен, – сказала толпа.

– Это у тебя такой комплекс, потому что ты толстый? – спросила Марина жёстко, на сантименты не было времени.

– Не знаю. Если бы знал, я бы с этим справился, – загрохотали мальчики.

– Что будем делать? – спросила Валеру Марина. – Нам надо как-то победить. Сам понимаешь, если мы это не сделаем, я не смогу пойти дальше и спасти ребят и весь мир в придачу.

– Значит, ты всё же выбрала длинный путь?

– А как, по-твоему, иначе я тут оказалась?

– Проиграла и пришла разделить со мной мою вечность. Впрочем, о чём это я, ты бы пошла к Мише.

– До Миши ещё далековато топать, кроме того, кто знает, что ждёт меня там? – рассмеялась Марина. – У тебя тут, конечно, шумновато, но в принципе жить можно. Только тебя многовато.

– Ну да, – согласились Валеры хором, – меня всегда многовато. Иногда я думаю, что я на самом деле так и застрял в своём сне, а в реальность выбрался ненастоящий я, а кто-то другой, кто украл всю мою жизнь без остатка. Какое тебе дали задание?

– Игра в прятки. Я должна отыскать всех стражей и отправить их домой. Звучит несложно. И я пока справляюсь.

– Игра в прятки? Значит, в этом случае тебе необходимо отыскать среди прочих меня настоящего.

– Хорошо мыслишь, но как это сделать? Может, ты сам знаешь, какой ты настоящий?

– Нет! – сказали хором Валеры. – Вроде бы мы все настоящие.

– Все… – пробормотала Марина и вздохнула.

Валеры тоже вздохнули, и порыв ветра чуть не сбил девочку с ног. Она задумалась: и чем больше думала, тем меньше у неё было идей. Мальчики были совершенно одинаковыми. Тот первый, с кем она начинала разговор, уже затерялся в толпе.

– Нам остаётся только два варианта, – подытожила Марина, – либо уничтожить всех Валер, кроме одного, либо признать, что это всё – и есть ты. Предлагаю тебе взять и принять себя в этом множестве.

– Шутишь?

– Нет. Чего тебе бояться? Чем тебя больше, тем лучше!

– Правда? Ты действительно так думаешь?

– Валера, посмотри на себя со стороны. Тем более что тебе дана такая прекрасная возможность. В какой-то степени тебе можно позавидовать. Что ты видишь?

– Толстый увалень, неудачник.

– Разве увалень и неудачник? Ты страж, ведь не просто же так тебя призвали? Ты печёшь изумительные торты. Ты добрый. Самый добрый из всех ребят в нашей школе. И ты чудесный. Посмотри.

И Валеры посмотрели друг на друга.

– Марина, ты правда так считаешь? – спросили они недоверчиво.

– Да. – Марина улыбнулась. – А ещё ты нравишься Кате.

– Я не думаю…

– А я думаю. Ты в самом деле ей очень нравишься.

– Она мне тоже нравится. – Валеры покраснели.

– Вот вернёшься и скажешь ей об этом. А ещё я очень хотела бы, чтобы ты стал моим другом.

– Правда?

– Да. – Марина протянула руку.

Все Валеры сделали к ней шаг и тоже протянули руки. И вдруг остался только один из них.

Рукопожатие Валеры было мягким, но кто вообще сказал, что настоящее пожатие руки должно быть таким, чтобы обязательно стало больно? Кто сказал, что сила и уверенность лучше мягкости и понимания?

Марина улыбнулась:

– Валера, ты возвращайся и жди меня и Катю. И, пожалуйста, верь в меня хоть немного.

– Я в тебя верю! – Валера исчез.

– Мне бы твою уверенность, – улыбнулась Марина и вдруг заплакала.

Она устала. Она не верила в себя, а главное, расставаясь с каждым стражем, она вновь и вновь проходила обряд прощания. Марина не верила, что вернётся, потому так легко и находила нужные слова, совсем не боясь их произносить. Именно прощание делало Марину умнее, позволяя заглянуть в самую суть вещей, оторвать часть себя и отдать другому, а на это место поставить заплатку из опыта, мудрости и отчаянья. Но только кому нужен такой вот опыт? Марина вновь вспомнила взгляд Миши – мудрый, взрослый, грустный. Неужели это место изменит и её? Неужели она станет совсем другой? Конечно, так и будет, невидимка тоже говорил о переменах. Но стоит ли об этом беспокоиться, если не рассчитываешь вернуться?

– Следующий! – сказала Марина и вновь очутилась у ёлки.

Девочка запрокинула голову, чтобы увидеть верхушку дерева. Дерево казалось бесконечным. Сколько же лет оно стоит тут? Сколько веков? И сколько ещё будет расти и расти… Даже если их всех не станет.

Девочка сняла пятый шар. Она сжала его в руке так сильно, что тот хрустнул и впился ей в ладонь. Марина вскрикнула, роняя осколки, но не успели те коснуться снега, как она уже стояла в мрачном горном ущелье.

Здесь пахло старой гниющей хвоей, грибами и осенью. Пронзительная тишина нависла над этим местом. Марина слизнула с порезанной ладони кровь.

– Эй? – позвала Николаева тихонько, потому как боялась кричать в этом месте. Она никогда не путешествовала в горах, только читала о них в книгах, а там по сюжету постоянно случались обвалы, оползни и лавины.

– Эй… эй… – откликнулось эхо.

– Где мне тебя искать? – спросила Марина. Она ведь так и не узнала, как звали ту коротко стриженную девочку из восьмого класса. С этими старшеклассниками одни непонятки.

– Искать… искать… – засмеялись горы.

– Страж пятого удара! – крикнула Марина.

– Дара! Дара! – загудели камни.

«Почему же я не спросила, как эту девушку зовут? Какая же я беспечная! И уж так ли меня волнует судьба моих товарищей? Или я беспокоюсь только о некоторых из них? Надо получше вглядываться в тех, кто рядом», – ругала себя Марина, пробираясь по ущелью.

Где-то незримо журчал ручеёк, на склонах росли кривые деревца, время от времени с камней, нависающих над тропинкой, на девочку задумчиво поглядывали дикие козы. Скалы, окружавшие одинокую путницу, были величественны и суровы. Было красиво и невероятно торжественно, словно в храме или театре. Марина не удержалась и запела. Она шла и пела, голос её звучал всё увереннее. Закончив очередную песню, девочка остановилась в нерешительности: чего-то не хватало. И тут же сообразила. Эха!

Когда Марина пела, то голос её лился, не находя ответа и отзвука.

«Почему это так?» – удивилась девочка и запела снова. Замолкла. Опять тишина. Дело действительно было в эхе, иллюзия хотела быть завершённой, но было непонятно, почему у обычного крика эхо есть, а у песни нет?

– Эй, страж пятого удара! – крикнула Марина.

– Дара!.. дара!.. – откликнулось эхо.

– А эхо-то не настоящее, – догадалась Марина. – Эй, кто мне голову морочит? – топнула она ногой. – Выходи!

– Ди!.. ди!.. – И из-за камней показались крохотные человечки с крыльями.

– Феи? – Марина остолбенела. – А почему бы, собственно, и нет? Это же всё фантазии, – сказала она самой себе.

– Мы тебе поможем, – зашептали феи. – Мы тебе поможем.

– Если вы хотите мне помочь, то скажите, где найти стража пятого удара, пожалуйста, – вежливо попросила девочка.

– А как её зовут?

Феи подлетели к Марине ещё ближе, их становилось всё больше. Они окружали Марину со всех сторон. Девочка замерла, чувствуя, как её накрывает волна паники. Феи пугали её до дрожи. Маленькие человечки с хитрыми, злобными глазками.

И вдруг круг разомкнулся: в него вошёл светловолосый мальчик в белых одеждах, расшитых золотом. Его чёлка была такой длинной, что закрывала половину лица, отчего то казалось перекошенным. Чудилось, что сторона, скрытая волосами, злобно скалится, а возможно, так оно и было. В руках у мальчика была лютня.

– Не бойся, – сказал он, и Марина почувствовала, что успокаивается. – Этот мир создан для тебя, дитя. Останься со мной. Я поиграю тебе.

– Я не могу, – запротестовала Марина, тем не менее садясь на покрытый мхом валун.

– Ты устала, отдохни, наберись сил. А если захочешь, можешь остаться навсегда со мной.

– С тобой?

– Да. Я скучаю среди фей, мне хочется чувствовать живое тепло, быть рядом с человеческим существом.

– Существом… – откликнулась Марина.

– Именно так. И мне нужно эхо.

– Эхо?

– Моё собственное эхо. Мои милые создания пытаются заменить его, но это всё не то. Мне нужно настоящее эхо, которое будет понимать меня, которое будет откликаться на мои чувства и мысли. На мою музыку и песни. Феи петь не умеют. Понимаешь?

– Понимаю. Но разве эхо может кому-то принадлежать?

– В этом мире у каждого своё собственное эхо. Но часто эхо ломается, перестаёт быть близким, бунтует или сходит с ума. Тогда мы изгоняем его и ищем другое.

– Другое?

– Да. Мне необходимо понимание. Уверен, из тебя получится очень хорошее эхо, я слышал, как ты поёшь.

– Пою?

Мальчик улыбнулся.

– Подпой мне. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Марина и вдруг спохватилась: она уже стала его эхом, она уже отвечала именно так, как незнакомец хотел этого. – Нет! – Марина вскочила с валуна и только сейчас заметила, что стала почти прозрачной. – Я не буду твоим эхом. Я буду собой! И я не хочу слушать тебя, мне нужно искать стража.

– Как пожелаешь. – Мальчик зло рассмеялся и исчез, вместе с ним исчезли и феи.

И тут же зазвучали голоса со всех сторон.

– Марина! Сюда! Ко мне! – звали они. – Сюда!

Марина заметалась по ущелью.

– Стой! – крикнула девочка сама себе и замерла, тяжело дыша. – Неужели ты не понимаешь, что всё это обман? Тебе нужно найти пятого стража. А как ты сможешь победить, если несёшься сломя голову?

Эта гневная тирада самой себе помогла Марине. Она перестала реагировать на зов и присела на камень, чтобы отдышаться. Камень был холодным и скользким на ощупь, но, даже передёрнувшись от отвращения, Марина не встала, ей нужно было отдохнуть и подумать.

– Страж пятого удара проиграла, став эхом, – начала рассуждать она вслух. – Как можно найти эхо? Как можно найти эхо, которое изгнали?

То, что произошло именно так, сомнений у Марины не вызывало.

– Эй, эхо, стань моим? – позвала девочка.

– Твоим! – откликнулось множество голосов. – Твоим! Твоим!

– Нет, так не пойдёт!

– Пойдёт… пойдёт…

«Эдак я сделаю только хуже, ведь мне не нужно эхо, мне нужен страж. А значит, я должна заставить пятого стража стать собой. Должна заставить. Надо вспомнить, кто она такая на самом деле. Коля что-то говорил мне о страже пятого удара, но что? Как напомнить ей, кто она такая?» – мучила себя вопросами Марина.

Девочка закрыла глаза и стала вспоминать. Она слышала голоса, мимо неё летали феи, задевали за лицо своими крылышками, то и дело слышалась музыка, но девочка не обращала на это внимания. Она внимательно слушала голос своих воспоминаний. Марина вдруг поняла, что у неё тоже есть эхо. Эхо есть у каждого человека. Это воспоминания. И если часто к ним возвращаться, они будут звучать звонко и ясно, поддерживая в дороге. И эхо её памяти не осталось безучастным: «Знаешь, страж пятого удара собак бродячих подкармливает, выйдет на пустырь и давай им насвистывать. Хорошо так свистит, вроде бы как мелодия из „Звёздных войн“ получается. Собаки и мчатся к ней, хвостами виляя. Я не хочу быть такой вот собакой».

Марина рассмеялась и открыла глаза, феи тут же попрятались. Это воспоминание давало всё, что нужно. Марина попыталась насвистеть марш из «Звёздных войн», но у неё не получилось – свистеть она не умела. И тогда она сделала то, что получалось именно у неё – в конце концов, стражем пятого удара она становиться не собиралась. Марина начала напевать: сначала робко, потом всё громче и громче, больше не боясь лавин и гнева гор. Ведь и горы, и феи были лишь иллюзией. А замолчав, Марина наконец услышала отклик. Ей вторило эхо. Марина запела снова. Эхо откликалось и откликалось, становясь всё громче, а потом девочка услышала не песню, а свист и, вскочив с камня, побежала на зов. Совсем как те собаки.

Страж пятого удара сидела, прижавшись к скале, почти слившись с ней. Увидев Марину, она заплакала.

– Как тебя зовут? – первым делом выпалила Марина.

– Таня Невзорова. – Девушка снова заплакала.

– Всё хорошо, – успокоила Марина. – Теперь ты можешь вернуться.

– Я думала, что уже никогда не стану собой.

– Ну что ты, всегда есть ещё один шанс. – Марина неумело обняла Таню. – Просто никогда не надо становиться чужим эхом. У каждого есть свой голос.

Глава 7

Пещера. Колодец. Мир наоборот

Ёлка покачивала широкими лапами, словно подзывая Марину к себе. Девочка чувствовала себя ужасно уставшей. Хотелось лечь прямо на снег и заснуть хотя бы минут на пять. Может быть, в классе, где горят свечи, ещё звучит двенадцатый удар в новогоднюю полночь, но в этом мире прошло уже несколько часов. Впрочем, Марине казалось, что не часов, а дней или лет. Вот только никто отдыха ей не обещал, перерыва на обед – тоже. Но нужно было продолжать игру в прятки. Выбора у Марины не было. «Тебе дана великая возможность – выбирать!» – вспомнила она голос из пустоты и рассмеялась.

«Наверное, я схожу с ума, – подумала Марина, – а может, уже сошла, а ведь я только добрела до середины. Наверное, это должно меня приободрить. Почему же так не происходит?»

Марина нагнулась, подхватила снега и положила его на язык, стало легче. Оставшимся в ладони снегом она протёрла лицо и собралась с духом. Шестой шар – середина битвы. Ещё только середина. Вот почему её это не радует.

Марина потянулась за чёрным шаром, он висел на ёлке выше остальных. Ей пришлось встать на цыпочки, но и так она едва касалась его. Марина вспомнила Алину. Как та легко и изящно доставала шары! Словно они сами ложились ей в руки.

– Странно, я уже на экваторе, а так и не встретила ни одного реального противника, кроме Алины, – пробормотала Марина, стараясь схватить шар. Она рассчитывала на ответ и не была разочарована.

– Потому что теперь твои противники не имеют значения. С некоторого момента этой игры они стали лишь обслуживающим персоналом. Единственный по-настоящему реальный человек тут – только ты. Мне лишь интересно – хватит ли тебя до конца, – раздался голос невидимки. – Мне бы очень хотелось, чтобы хватило. Ты моя любимица.

– Что? Почему я реальнее других? – Марина опять сделала попытку ухватить шар. – Я не понимаю.

– Люди становятся реальными не тогда, когда потакают собственным мечтам и желаниям, а когда готовы отринуть их для чего-то более важного. Большинство никогда так и не становятся реальными, оставаясь тенями самих себя или чьим-то чужим эхом.

– Так зачем вы тогда помогаете нашим противникам?

До шара оставалось совсем чуть-чуть.

– Я не помогаю ни им, ни вам. Я просто наблюдаю и слежу за правилами. Конечно, у меня есть предпочтения, но я не могу влиять на ход игры.

– Почему вы это делаете? Зачем эти безумные игры?

– Чтобы найти тех, для кого игра никогда не закончится. Прости, подробности я тебе рассказать пока не могу. Но есть шанс, что однажды это случится. А ещё тебе надо научиться одной простой вещи – отступать от правил.

Марина покачнулась и, ухватившись за ветки ёлки, чтобы удержаться, уронила несколько фигурок и три шарика, среди которых был и шестой. Девочка ожидала, что, упав в снег, игрушки останутся целы, но они разбились со звоном, напоминающим удар колокола. И Марина, даже не успев как следует испугаться, тут же оказалась в месте, напоминающем городской парк.

Посреди парка чернел тёмный колодец, вокруг него толпились мраморные статуи, некоторые из них валялись на земле, почти полностью засыпанные снегом. Марина снова была в игре: то, что она разбила фигурки и сразу несколько шаров, ничего не изменило – прятки продолжались. Николаева осторожно заглянула в пугающую пустоту колодца.

– Эй? – позвала она.

– Эй?.. – отозвалось эхо.

– Опять эхо, – поморщилась Марина. – У них что, фантазия совсем истощилась?

Но она уже понимала: на этот раз всё будет по-другому, ей предлагали спуститься в колодец. Девочка и сама не знала, откуда взялась в ней эта уверенность: стража шестого удара следовало искать на дне колодца.

Марина перегнулась через каменную кладку и завопила:

– Катя! Катя!

– Тя! Тя! – затявкало эхо.

Марина вздохнула и приняла решение. Она вскарабкалась на край колодца и уселась, свесив ноги в темноту. Она настолько устала, что ей уже не было страшно. Пришла шальная мысль: «А будь что будет!»

– Я не разобьюсь, – уверенно заявила Марина – то ли себе, то ли кому-то невидимому – и представила, как прыгает вниз и, словно Алиса, летит в кроличью нору всё глубже и глубже.

Но благоразумие всё же взяло верх.

– Если вы хотите, чтобы я попала внутрь колодца, то должны дать мне и способ! – заявила Марина громко.

В ответ была тишина.

– Мы же не можем сидеть здесь вечно? Или можем, – добавила Марина через какое-то время. – Эй!

Но, кроме эха, ей снова никто не ответил.

– Вы что, ушли на обеденный перерыв?

Марина легла на живот и спустила ноги вглубь колодца. Колодец был сложен из больших неотёсанных камней, и девочка быстро нашла опору. Осторожно ставя ноги и стараясь понадёжнее цепляться за булыжники, Марина начала спуск. Некоторое время у неё получалось совсем неплохо, но потом она сорвалась и упала на дно, вскрикнув от испуга. Серьёзно она не пострадала, но всё равно сильно ушиблась.

«Хорошо, что я не прыгнула сразу», – подумала Марина, отряхиваясь.

Она ожидала увидеть некое подобие каменного мешка, как обычно описывались в книгах колодцы, но поняла, что это место – часть то ли пещеры, то ли подземного хода. От той точки, где она стояла, в сторону отходило что-то вроде широкого коридора. Марина попыталась рассмотреть, что там впереди, но в проходе было темно и тихо. Без освещения там делать было нечего. Стоило девочке подумать об этом, как в тусклом свете, падающем сверху, она разглядела у своих ног электрический фонарик. Но даже со светом идти дальше Марине совершенно не хотелось: мало ли кто водился там в темноте?

Она представила жутких монстров и тут же отругала себя за это. Во-первых, она пришла сюда, чтобы встретиться со своими страхами, а не прятаться от них всю оставшуюся жизнь. А во‐вторых, если она рисует в воображении монстров, скрывающихся во мраке, то её фантазия сделает их реальными.

В темноте что-то зашевелилось, зашуршало множеством ножек. Марина подняла электрический фонарик и нажала на кнопку. Несколько испуганных ударов сердца ничего не происходило, затем хлынул широкий луч света, в котором девочка увидела крыс.

– Это моя фантазия, и я могу её изменить! – Марина представила, как крысы превращаются в кучу старых тряпок.

Трюк удался. Девочка перевела дыхание. «Если я не буду осторожной, меня сожрёт моя же фантазия. И это совсем не забавно», – подумала она.

– Катя! – закричала Марина. – Катя! Ты где?

Никто не отзывался.

– Разве кто-то обещал, что будет легко? – вздохнула Марина. – И с чего я взяла, что искать нужно именно Катю? Ведь вместе с шестым разбилось ещё два шара, а я даже не знаю каких именно. Что-то мне подсказывает, что это было неспроста.

Марина попыталась вспомнить, что нужно делать в пещерах, чтобы не заблудиться. Использовать нить, сплетённую Ариадной? Но в этом случае легко наткнуться на Минотавра. Следовать правилу левой руки, по которому нужно сворачивать только налево? Или нет? Она не помнила, что на самом деле нужно делать или не делать в лабиринте.

«Нужно было читать умные книги, а не сказочные истории, – запоздало пожалела Марина, – тогда бы я знала больше». Но что-то подсказывало девочке, что именно любовь к волшебным историям и выручала её до сих пор. Именно благодаря таким книгам Марина поняла, что фантазия безгранична и невозможного не существует.

За размышлениями Марина не заметила, что отошла от входа уже довольно далеко. Подземный коридор вёл только прямо, никаких развилок или поворотов не встречалось, так что всё было предельно ясно. И тут фонарик мигнул и погас. Темнота была ошеломляющей, давящей и абсолютной. Марина застыла на месте. Что делать? Вернуться назад или пойти вперёд? Она сделала несколько нерешительных шагов и вдруг вдали увидела тусклый, едва заметный свет. Безусловно, это могло быть приманкой, ловушкой, но разве у Марины был выбор? Она уже знала, что не убежит, не спрячется, у неё другая цель – она должна идти навстречу противнику. И начать игру. От сомнений не было никакого толку, а значит, и смысла в них не было.

По мере приближения огонёк становился всё ярче, пока наконец не стало понятно, что это горит поставленная на камень свеча. Точно такая же, как те, что стояли в классе, ожидая возвращения стражей.

– Интересно, – сказала себе Марина, – что же это значит?

– Только то, что это свеча стража, – услышала Николаева голос и поспешно обернулась на него.

Она увидела девочку лет десяти. Незнакомка улыбнулась.

– Ты кто? – поинтересовалась Марина, с удивлением рассматривая простенькое платьице девочки и бантики в её косичках. На противника та совсем не была похожа.

– Я была стражем седьмого удара, – пояснила таинственная девочка. – Это было очень давно.

– И почему же ты переметнулась к противнику? – нахмурилась Марина.

– Я не переметнулась. Как ты могла такое подумать?! – Девочка топнула ногой. – Я просто проиграла. Все проигравшие остаются навсегда в этом мире. Навсегда!

И вдруг вспыхнули сотни, тысячи свечей, и Марина увидела, что коридор, по которому она шла, бесконечный.

– Первая битва была так давно, что никто уже никогда и не вспомнит, когда же всё началось, – увидев изумление на лице Марины, прокомментировала девочка. – Но если хорошо поискать, если найти самую первую свечу, ты узнаешь правду.

– Я здесь не ради правды, – ответила Марина, ей совсем не нравилась перспектива провести в подземелье целую вечность в поисках самого первого стража, который к тому же ещё и проиграл, раз его свеча всё ещё здесь.

– А ради чего ты здесь? – Незнакомка вдруг рассмеялась.

– Я пришла, чтобы спасти стражей.

– Мы все стражи. – Девочка снова засмеялась. – Ну как, спасёшь нас?

– Но вас здесь так много… Почему вы не подчините этот мир себе? – спросила Марина. – Почему не спасли себя сами?

Девочка вздохнула:

– Коснись меня, страж двенадцатого удара.

Марина хотела дотронуться до её плеча, но поймала лишь пустоту.

– Мы – ничто, лишь память в памяти этого мира. Память не может ничего изменить, она способна лишь возвращаться.

«Да-да, как эхо, – подумала Марина. – А что, если все эти задания неспроста? Что, если они созданы для того, чтобы я нашла ответ на какой-то важный вопрос?»

– Что я могу для вас сделать? – спросила Марина.

– Мы можем с тобой помочь друг другу. Ты ищешь своих друзей. Огонёк одного из них спрятан среди всех этих свечей. Найдёшь огонёк – вернёшь стража. Ты же играешь в прятки? Не забывай об этом.

– Но свечей так много! – ахнула Марина.

– Так задуй наши свечи.

– Зачем?

– Мы хотим вернуться. Это можно будет сделать, когда наши свечи в этом мире потухнут. А ты, задув лишние, найдёшь нужную тебе свечу.

– Но свечи проигравших стражей затухают…

– В реальном мире. Чтобы загореться здесь. Фактически мы, стражи, и есть огоньки этих свечей.

Марина посмотрела на уходящее вдаль сияние. Сколько времени у неё уйдёт на то, чтобы задуть все свечи? Но ведь время здесь ничего не значит. Или это ловушка, чтобы оставить её здесь навечно, не позволив спасти очередного стража? Марина замерла в нерешительности.

– Я тебя понимаю, – кивнула призрачная девочка. – И должна предупредить: если ты задуешь первую свечу, то не сможешь покинуть пещеры, пока не погасишь их все, кроме одной.

– А я смогу вернуться и сделать это, когда освобожу других стражей, смогу оставить это задание напоследок?

– Нет. Если ты покинешь пещеры сейчас, ты сюда уже никогда не вернёшься. Да и попадают сюда далеко не все. Только те, кому это задание по силам.

Марина села на камень и заплакала.

– Что случилось? – забеспокоилась призрачная девочка-страж.

– Почему же все думают, что я сильная? А я на самом деле очень слабая. И я устала. – Марина всхлипнула ещё раз и вытерла слёзы.

– Ещё бы ты не устала. Ты прошла уже почти половину длинного пути. Знаешь, его за всю историю игры выбирали очень и очень немногие. Вдумайся! Даже решиться на такое дано единицам, потому что на это нужна огромная сила.

– Или огромная глупость, – улыбнулась Марина.

– Глупцы пять битв не выигрывают.

– Мне просто везёт, – упрямо помотала головой Марина. – Обычное везение.

– Мы наблюдаем за тобой, – послышался шёпот со всех сторон, – мы смотрим за битвой. Много-много лет и веков мы следим за игрой, но никто ни разу не победил только потому, что ему просто повезло. Помни об этом, особенно здесь. Тут ничего не происходит просто так. Просто так нигде ничего не происходит.

Марина снова посмотрела на мерцающие огоньки свечей и приняла решение:

– Вы правы, бояться не надо. И не надо забывать, что в этом мире невозможного нет.

Марина удивилась сама себе. Всего минуту назад она боялась этого испытания, мучилась тем, сколько понадобится приложить усилий и времени для его выполнения. Зачем? Ведь это не единственный вариант. Всегда есть путь проще, нужно только подумать.

– Куда вы отправитесь, когда я затушу свечи? – спросила Марина.

Девочка-страж улыбнулась, и в её глазах заплясали огоньки.

– Туда, где нас ждут. Хоть и призрачные, мы будем рядом с теми, кто нас любит и кого любим мы. Поверь, это очень важно.

– Но ведь у многих в нашем мире никого уже не осталось, прошли века…

– Время здесь ничего не значит. Мы больше не станем людьми, но мы можем увидеть наших близких. Ещё звучит звон нашего удара. Он всегда будет для нас звучать. Для каждого свой. Бесконечно.

– Как бы я хотела, чтобы вы вернулись живыми! – воскликнула Марина.

– Тогда найди способ освободить нас всех окончательно. Выиграй за всех стражей двенадцатого удара. Раз ты задумалась об этом, значит, это возможно. Если есть вопрос, всегда найдётся ответ. Главное – не сдаваться! – Девочка говорила быстро-быстро, словно боясь не успеть высказать всё, что ей хотелось донести до Марины. – Попытайся хотя бы!

– Давай начнём с относительно простого. Что я должна делать, как мне загасить свечи?

– Это знаешь лишь ты, страж двенадцатого удара, всё зависит от тебя. Будь собой.

«А кто я? – задумалась Марина. – Учусь я средне. Кем стану – не знаю. Так кто я? Просто Ворона?» И тут её осенило.

– Начнём! – выкрикнула Марина и закрыла глаза.

Она тяжело вздохнула и, вновь взглянув на свечи, представила, как у неё появляются огромные вороньи крылья за спиной. Она была Вороной. А у птиц есть крылья.

– Давайте прощаться, – сказала она девочке, теперь нисколько не сомневаясь в успехе. – Доброго пути!

– Спасибо. Я верю в тебя, найди способ вернуть всех обратно живыми. Найди, Марина. И помни: не гаси последнюю свечу. Это будет самое сложное.

Огоньки на свечах задрожали, и Марина увидела лица стражей. Здесь были дети всех возрастов, всех рас и национальностей. Марина ударила крыльями, и затхлый воздух пещеры пришёл в движение. Девочка чувствовала, как ломаются её перья, задевая о камни, но била и била крыльями снова и снова. А когда вокруг потухли все огни, кроме одного, она замерла, дрожа в темноте. Её крылья превратились в кровавые лохмотья.

– Ничего, новые вырастут, – сказала Марина сама себе и, вскрикнув от боли, встряхнула плечами, сбрасывая крылья, точно тряпьё, на пол пещеры. – А не вырастут – не беда, я ведь всё же человек, а не птица.

Марина отправилась на свет единственной горящей свечи. Только подойдя достаточно близко, она увидела, что рядом с камнем, где мерцает огонёк, лежит человек. Девочка бросилась к стражу и тут же узнала Лесю Романову по копне ярко-рыжих волос. Леся была стражем десятого удара, значит последовательность была нарушена.

Как же она не догадалась, это ведь было испытание! Ещё одно. И яркое пламя свечей должно было вызвать у неё ассоциацию с Лесей. Марина похолодела от ужаса: что было бы, если бы она отказалась потушить свечи?! А вот Леся либо отказалась, либо не смогла справиться, ведь крыльев у неё не было. Марина опустилась на колени и коснулась лежащей на камнях девушки.

– Эй, страж? – позвала она, и Леся открыла глаза.

– Марина! – Радость буквально озарила лицо Романовой. – Ты победила в десяти сражениях?

– Нет, – поморщилась Марина, – только в шести, битвы теперь идут не по порядку.

– Уже шесть!!! А где свечи? Я тушила, тушила, тушила… пока не упала без сил.

– Все погасли. – Марина обняла Лесю.

– Ты в крови! – испугалась та.

– Ерунда! – Марина поёжилась. – Всё нормально. Главное – я затушила свечи и нашла тебя.

– Вот бы не сказала раньше, что ты такая.

– Какая?

– Героическая.

– И вовсе я не героическая, – возразила Марина, – просто, как говорит Коля, в тихом омуте черти водятся. Тебе пора, Леся. Возвращайся и сияй ярче.

– Вот видишь, у меня не всегда получается.

– Уверена, в следующий раз получится.

– Я тебе верю.

Свеча исчезла, за ней пропала и Леся Романова, страж десятого удара.

– Ну вот, половина пройдена, – сказала сама себе Марина.

На этот раз к ёлке она не вернулась, да она и не надеялась – её ожидала магия ещё двух новогодних шаров.

Марина нашла брошенный фонарик: стоило нажать на кнопку – и он сразу заработал. Девочка крепко сжала фонарик в руке, точно он был оружием, и отправилась дальше. Время текло и текло, как тёмная река, бывшее беспокойство оставило Марину, ей нравилось просто идти в никуда. Звук шагов успокаивал, постоянное движение давало уверенность в себе. В конце концов Марина погасила фонарик и пошла дальше в полном мраке. Она чувствовала, что тишина и темнота меняют её, делают сильнее.

Когда её окликнули, Марина не сразу отозвалась, выходить из ощущения покоя не хотелось, пришлось заставлять себя.

– Кто здесь? – раздался во тьме голос Кати.

– Это я. – Марина остановилась и зажгла фонарь.

– Марина? Откуда ты здесь?

– Я пришла тебе помочь.

– Ты выбрала длинный путь? Ты с ума сошла? – Катя расхохоталась. – Вот бы никогда не подумала, что такая, как ты, рискнёт.

– Да, я выбрала длинный путь. А ты что хотела, чтобы я вас всех здесь бросила?

– А об остальном мире ты подумала? Мы уже проиграли! Ты понимаешь? Мы проиграли. И сами в этом виноваты. А ты должна была победить.

– Любой ценой?

– Любой!

– Тогда чем я лучше наших противников? Они тоже хотят любой ценой. Нельзя любой.

– А если будет война? Если погибнут миллионы, потому что ты не захотела пожертвовать одиннадцатью?

– Война будет, только если цели начнут добиваться любой ценой. Мы или кто-то другой – неважно.

– Ишь как заговорила… В какой-то книжке прочитала?

Марина прислушалась к себе: совсем недавно от злой отповеди Кати ей стало бы обидно и горько, но сейчас она чувствовала только спокойствие, что-то в ней изменилось. Хорошо ли это? И она сама себе ответила: хорошо. Те перемены, которых Марина так боялась, оказались совсем не страшными.

«Возможно, я просто ещё не понимаю, что со мной произошло», – подумала Марина.

– Раз уж я здесь, давай думать, как выбираться, – сказала она Кате. – Полдела сделано – я тебя нашла.

– Ты уже победила пятерых?

– Шестерых. Сделала крюк, добираясь к тебе, знала, что ты ругаться будешь, – улыбнулась Марина.

Катя хмыкнула в ответ:

– Ладно, тогда рассказываю, как обстоят дела. Мы в колодце. Глубоком-глубоком колодце. И как выбраться отсюда – я не знаю.

– Ты боишься колодцев?

– Ты даже не представляешь как. Когда я была маленькая и гостила у бабушки в деревне, она постоянно пугала меня колодцем, видимо, боялась, что я свалюсь в него и утону. А потом была та жуткая история с мальчиком, который пропал в новогодние каникулы.

– Я слышала, он провалился в канализационный люк.

– Да. И замёрз там до смерти. Его нашли только спустя несколько дней. Я после этого начала видеть его по ночам. Кто знает, может быть, он тоже был стражем и погиб, потому что проиграл.

Девочки помолчали.

– Можно я посплю? – вдруг попросила Марина.

– Что? – удивилась Катя. – Здесь? Посреди битвы?

– А почему нет? Я очень хочу спать. Просто с ног валюсь. В голову уже ничего не приходит.

– Спи, – усмехнулась Катя. – Чего-чего, а времени у нас вдоволь.

«Почему мы постоянно это повторяем?» – подумала Марина, сворачиваясь клубочком на земле. Катя села с ней рядом.

– Почему они решили, что ты проиграла? – спросила Марина Катю. – Ты ведь не ранена, не обескровлена. Почему?

– Не обязательно умирать, чтобы проиграть. Я проиграла, когда сдалась.

– Сдалась?

– Да, поняла, что все мои попытки выбраться бессмысленны. Я очень хорошо знаю, когда ситуация безвыходная. Уже проходила через это однажды. Когда мои родители развелись, мне было лет пять. Я очень хотела, чтобы они были снова вместе. Каких только поводов сблизить их я не придумывала: ходила на балкон зимой раздетой, чтобы смертельно простудиться, убегала из дома… А они всё равно не сошлись. И в конце концов я сдалась. Поняла, что ничего не смогу изменить. И я до сих пор не простила этого ни отцу, ни матери. До сих пор не смирилась с тем открытием, которое сделала в пять лет.

– И что же ты поняла?

– Что бы ты ни делала, мир останется таким, как есть. Я поняла, что от меня ничего не зависит. Ты в это ещё не веришь. Может быть, благодаря этому и побеждаешь. У тебя ведь всё хорошо, я всегда тебе завидовала, поэтому и ненавидела.

– У меня всё хорошо?! – Марина искренне удивилась.

– Ну да. Видела бы ты себя со стороны. Девочка с картинки, читающая книжку. Ты всегда где-то витаешь. И потом, твоя семья словно из доброй сказки. Мама, папа, бабушки, дедушки, по праздникам толпа родных. Я видела как-то, как вы дружно гуляли в парке. Смотрела и завидовала. Некоторое время даже тихонечко шла за вами следом. А моя семья – это мама и я. Негусто, правда? Папа дарит дорогие подарки на день рождения, и всё. Я выбрасываю эти подарки. Когда у тебя родился младший брат, я подумала: ну вот, наконец-то теперь эту Маринку-картинку в семье будут любить меньше, теперь она будет ревновать к этому визгливому комочку. А и тут просчиталась. Ты любишь своего братишку. Это заметно.

– Люблю. – Марина улыбнулась. – Очень люблю. Он классный карапуз. И не плачет почти.

– Вот видишь, как всё хорошо. Даже то, что тебя в школе дразнят, тебя словно не касается. И Вася с тобой дружил. Мы были его командой, а дружил он с тобой. Не удивлюсь, что, когда он принял решение пожертвовать своей жизнью, он думал не о нас, а о тебе. И Лосев… он ведь так на тебя смотрит – это словами не передать, на меня никто и никогда не смотрел с такой нежностью и отчаяньем, как будто от тебя зависит вся его жизнь.

– Ты говоришь так, словно нам лет по тридцать и мы глубокие старики. Мы дети, Катя! Мы не умеем так любить, как любят герои книг.

– Николаева, очнись, мы тут все очень быстро взрослеем, а я так вообще стала взрослой в пять лет.

Марина закрыла глаза и провалилась в ещё один колодец, только он был во сне. Она сидела на самом его дне и ждала. А потом рядом с ней оказался Вася. Просто сел рядом, обнял за плечи.

– Как оно, без крыльев? – спросил он и прикоснулся к ранам Марины. Спина тут же перестала болеть, а раны – кровоточить.

– Привычно. – Девочка обняла друга. – Ты правда любишь меня, Вася?

– Не тебя. А того человека в тебе, который может вывести на свет из любого колодца. Однажды маленькая девочка исчезнет, а этот человек появится на свет. Немного осталось.

– Но как мне вывести Катю?

– А ты не спрашивай, ты просто веди. У тебя дар, Марина. Я бы хотел, чтобы ты и меня вывела.

– А я тебе подарок купила.

– Правда?

– Точно такой же, какой ты купил в прошлом году для меня. Твоя мама отдала мне его сегодня утром.

– Вот видишь, мы всегда вместе. Ты и я.

– Вася, мы друзья?

– Да.

– А если мне понравится какой-нибудь мальчик?

– Я буду рад за тебя. Я уже знаю, тебе нравится Миша Лосев.

Марина кивнула.

– Да, – сказала она честно. – Прости.

– За что? Мы же с тобой друзья. И потом, я… ты сама понимаешь.

– Но ты мне тоже нравишься, – призналась Марина. – И ты ещё обязательно вернёшься.

– Только если ты победишь.

– А ты сомневаешься?

– Да, – ответил Вася серьёзно.

Марина такого не ожидала.

– Почему?! – воскликнула она, обиженная и испуганная словами друга.

– Ты освободишь Мишу и остальных, в этом я не сомневаюсь. Но когда придётся сражаться за себя, вот тогда я не уверен в тебе.

– Но ведь я буду сражаться не только за себя, но и за мир.

– А что такое мир? На самом деле это очень сложно представить, что мы можем спасти целый мир, вот поэтому большинство и проигрывает. Когда лежишь без движения целый год, многое можно передумать, Ринка. Можно представлять, что было бы, если бы ты вернулся здоровым и счастливым. А можно думать о том, что такое этот мир, который ты спас. Для меня он – мои родные, ты, стражи… И я никогда не сожалел, что не спас весь мир, но спас вас.

– Катя сказала, что ты выбрал третий путь из-за меня. Что ты любил меня.

– И сейчас люблю. Но не так, как она думает. Ну, то есть я бы никогда не попросил тебя стать моей женой и всё такое, – рассмеялся Вася. – Но я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Понимаешь? Ты мой самый близкий друг. Это тоже любовь.

Марине сразу стало легче.

– Я тоже люблю тебя, Вася. Если я смогу вернуть тебя, то я это сделаю. Но почему ты не выбрал второй путь?

– Я струсил, Рина, я просто струсил.

– Не верю. Ты не мог струсить, я же тебя знаю!

– Я испугался ответственности, которая легла бы на мои плечи. Только сейчас, наблюдая за тобой, я понял, что был не прав. Теперь я вижу, что добро побеждает не тогда, когда стражи выигрывают, а когда сражаются несмотря ни на что. Я надеюсь на тебя, и они надеются.

– Стражи?

– Нет.

– А кто?

– Те, кто следит за нами.

– Ненавижу их!

– Марина, не надо. Они не виноваты.

– Кто они такие?

– Те, кем однажды возможно станешь ты, если не проиграешь.

– Я никогда такой не стану.

– Возможно, но я думаю, что будет по-другому. – Вася улыбнулся. – Удачи тебе, страж двенадцатого удара. Тебе пора. И помни, у нас есть право выбирать, но лёгкого выбора не бывает.

Когда Марина открыла глаза, вокруг по-прежнему была темнота.

– Катя? – позвала она испуганно.

– Я здесь, куда же я, по-твоему, могла деться?

– Я долго спала?

– Нет. Минут пять.

– Катя, пора выбираться, – сказала Марина уверенно, ей было не по себе.

«Это просто сон», – твердила она, но убеждение почему-то не действовало.

– И как же нам выбраться? – поинтересовалась Катя. – Пути наверх нет. Через подземелье тоже не пробраться, я ходила тут часами.

– А не надо никуда лезть, карабкаться, идти. Колодец – это иллюзия. Тебе же не нужно наверх. Разве ты этого не понимаешь?

– Что? Так просто? Но почему я сама не подумала об этом?

– Просто у тебя не было за плечами столько пройденных иллюзий, как у меня. С каждым разом начинаешь видеть картинку всё чётче, – пояснила Марина. – Сейчас ты отправишься в наш класс. Тебе пора.

– Марина, как мне поверить в то, что я могу уйти? Как мне поверить в себя?

– Колодца не существует, – начала Марина и замолчала. Катя спрашивала её не об этом. – Тебе надо просто простить и понять. Чтобы твоя семья была вместе, достаточно просто объединить её в своём сердце. Ты же сама сказала, что мы теперь взрослые. А что делают взрослые? Настоящие, мудрые взрослые умеют прощать. Прощать детей за шалости, прощать обиды друг другу. А если ты ещё не умеешь прощать, то, значит, ты просто ребёнок. Ведь недостаточно любить, чтобы повзрослеть, любить просто. – Марина улыбнулась. – Принимать чужие недостатки гораздо тяжелее. Понимаешь?

Катя вдруг расплакалась, хлюпнула носом и кивнула:

– Ты права, двенадцатая, я на самом деле больше всего на свете хотела их простить.

Марина обняла Катю.

«Как странно, – думала она, – если бы мне недавно сказали, что я буду обнимать и утешать Катю, я бы рассмеялась. Может быть, Вася тоже прав, и однажды я стану…» – Марина отогнала эту мысль прочь, такой она не станет никогда.

Когда Катя исчезла, Марина несколько минут простояла, глядя вверх: в вышине над круглым ртом колодца плыли облака. Как странно было смотреть на них отсюда тому, кто привык глядеть сверху на тёмное дно колодца. Иногда мир переворачивается. И, подумав об этом, Марина вспомнила о Коле Жданове. Всё, что она знала о нём, и то, что происходило с его жизнью на самом деле, было для неё миром наоборот. И теперь она должна была найти Колю, она в этом нисколько не сомневалась.

– Когда я вернусь в свой мир, обязательно постараюсь помочь Коле, – поклялась она себе и, зажмурившись, потребовала от мира стать правильным.

И мир подчинился ей. Марина вновь стояла в парке среди статуй у колодца. Статуи безучастно пялились в пустоту. И каждая отличалась от других. И все они были одиноки. И лишь казались бесчувственными. Как Коля.

«Он здесь, – поняла Марина. – Коля в этом парке».

Она стала всматриваться в лица статуй: подходила и внимательно изучала. На лбу каждой красовалась лента с надписью, но запечатлённые в мраморе чувства и без того были вполне узнаваемы. Марина пыталась сообразить, какое из них больше всего подходит хулигану Коле Жданову. А потом осознала – гордость.

Эта статуя лежала в снегу и мало походила на Колю, но Марина чувствовала, что не ошиблась. Опустившись на корточки, она стала сметать снег. Руки быстро замёрзли, но девочка не обращала на это внимания. Её мысли были заняты другим. Статую нужно было оживить. Марина очень хорошо понимала это, но как оживить того, кто всячески противится помощи? Или всё же это не так, а Коля просто привык, что помощи ждать неоткуда? Марина сняла с себя куртку и накинула её на ледяной мрамор. Девочка тут же продрогла, холод сразу пробрался под тоненькую праздничную блузочку. Марина обхватила статую руками, решив ни за что не сдаваться. Она проиграет только тогда, когда сдастся. Она не может совсем окоченеть, потому что это не по правилам.

«Фактически мы, стражи, и есть огоньки этих свечей», – вспомнила Марина слова призрачной девочки-стража.

– Я тоже огонёк, – улыбнулась Марина посиневшими губами, – а огонёк может согреть.

Николаева представила, как в её сердце загорается пламя, как оно становится всё больше и больше, и отдала часть его Жданову.

Статуя дёрнулась, ожила, с неё осыпался мрамор – и Коля открыл глаза.

– Марина?

– Колька… – Николаева обняла его со всей силы.

– Эй, перестань, забери куртку.

– Ты должен принять мою помощь, – настаивала Марина.

– Ну уж нет!

– Не надо думать, что каждая помощь – это подачка из жалости. Да и не каждая жалость унизительна.

– Тебе хорошо говорить…

– Но ведь ты тоже помогал мне, и я не отказывалась. Почему отказываешься ты? Твой отказ – это и есть подтверждение твоей слабости. А ты должен быть сильным – если не для себя, то для мамы и брата.

Коля задумался. Он всё же снял с себя куртку Марины и накинул ей на плечи.

– Ты знаешь, – сказал он, – а я ведь никогда не думал об этом вот так. Может быть, ты и права. Да, ты права, для того, чтобы принять помощь, тоже нужно быть сильным.

– Не забывай.

– Не забуду.

Коля исчез.

Глава 8

Мозаика. Балет

Снова ёлка, снова игрушки. Марина обошла дерево вокруг.

– Ну что ж, продолжим, – сказала она сама себе. – Где же шарик с цифрой семь? Семь – хорошее число.

На самом деле Марине очень хотелось сразу взять шарик под номером одиннадцать, но она понимала, что не должна торопиться, хотя бы потому, что организаторы постараются сделать этот случай для неё особенным, сыграть на её личных чувствах. А ещё она боялась вновь увидеть Мишу, боялась, что придётся наконец ответить себе на вопрос: нравится он ей или нет? Нет, не так. Слово «нравится» осталось в прошлом. Растаяло вместе с той хрупкой девочкой, которой Марина была когда-то. Теперь она – Ворона. И слово должно быть другим, не игрушечным, а настоящим. Марина должна ответить на вопрос: любит она Мишу или нет? А до этого надо было дорасти. И пройти ещё часть пути. Так было правильно. Так что её ждал страж седьмого удара – Женя Скворцов.

Марина вспомнила, что однажды наблюдала на соревнованиях школы, как бежит Женя. Это было года три назад. Они с Васей стояли на трибунах и смотрели на Женю. Все тогда смотрели только на Скворцова. Весь стадион замер в восхищении. Казалось, мальчик не касается земли: он летел, свободный и смелый. А потом был финиш, и Женя замер. И Марине захотелось закричать, чтобы он пробежал ещё раз и уже не останавливался никогда.

Марина оказалась на стадионе. Только это был не школьный стадион, а очень древнее сооружение, полуразвалившееся, огромное и мрачное, а вокруг него простиралась пустыня.

«Наверное, в таких местах выступали гладиаторы», – подумала девочка и тут же увидела лежащий в песке короткий меч. Она подняла его и, не удержавшись, отсалютовала невидимым зрителям:

– Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!

Фразу на латыни, сказанную в классе Женей, она не смогла вспомнить, но это было и не важно. Глупо прозвучал бы мёртвый язык в этом мёртвом месте.

Марина бросила меч себе под ноги. Стражи не использовали оружия. Да и что толку от меча в её руках? Но её слова, её жест словно оживили это место. Взошла луна. По стадиону заметались тени. Где-то зарычали львы. По книгам Марина знала, что часто на бой с человеком выпускали этих кровожадных животных. Возможно, она слишком поспешно отказалась от оружия.

Девочка посмотрела на меч и вздрогнула: он лежал на груде ярких осколков. Марина опустилась на колени. Львы, тени, гладиаторы были забыты. Хотя шум на трибунах был всё громче, а рёв зверей слышался всё ближе. Марина видела лишь осколки. Яркие кусочки разбитой картины. Она уже знала, что это за картина. Резкий запах приближающегося зверя ударил Марине в нос. Но она взяла первый осколок и положила его перед собой, а затем начала искать следующий, подходящий по узору и размерам. Она постаралась забыть обо всём, кроме этого. Каждый кусочек, каждый осколочек Марина долго вертела в руках, прежде чем поставить на место, где он тут же намертво прирастал к остальным. Марине нельзя было ошибиться, ведь она по частям собирала Женю Скворцова, разбитого, разбросанного по всему стадиону. В этом у неё не было никаких сомнений.

– Бабушка давно настаивает на том, чтобы я пошла по её стопам и стала врачом, – говорила сама себе Марина. – Чем не повод потренироваться?

На деле девочка старалась заглушить свой страх. Бояться она не имела права: иначе ничего не получится, иначе пазл сложится неправильно. А это ведь не просто картинка, а живой человек. Когда собираешь живого человека, нужно чувствовать нечто иное. Марина снова вспомнила, как бежал Женя. Рядом, совсем рядом, зарычал лев. Марина зажмурилась и установила последний кусок пазла на место.

– Ты всё же здесь? – сказал Женя.

Марина открыла глаза и улыбнулась: всё было хорошо, лицо мальчика не превратилось в абстрактную картину. Тело тоже было вполне пропорциональным. Стадион вновь был пуст и мёртв.

– Почему ты так странно смотришь на меня? – спросил Скворцов.

– Просто не могу понять, с чего ты решил, что ранения, полученные здесь, что-то значат в нашем мире?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я видела, как ты бегал. И ты не прав, это было не потому, что природа наградила тебя великолепными данными для бега. Это было потому, что тебе нравилось бежать.

– Это так, но…

– Но ты проиграл год назад и проиграл снова.

– Именно так.

– Но разве ты бегал только ради победы? Ты…

Марина не успела договорить – Женя исчез. Он всегда был быстрым.

Над стадионом пошёл снег. Ель выросла прямо перед Мариной, мир становился всё податливей и меньше. Теперь он шёл девочке навстречу, а не она ему. Марина сняла шар с цифрой девять и бросила его себе под ноги. Ничего не изменилось.

– Скоро весь мир уместится у меня в руках, – прошептала Марина и поймала на ладонь снежинку. Хотела сжать кулак – и замерла. На её руке лежало малюсенькое существо, похожее на фею или… балерину!

А вокруг среди снежинок, кружась, падали и падали такие же крохотные балерины – как будто сломанные, мёртвые. Как починить, как собрать их воедино, как оживить? Марина вспомнила Валеру Седых. Нет, это были разные истории. Если Валеры просто было много, то все эти миниатюрные танцовщицы казались ужасно одинокими. В школе Олю Давыдову считали гордячкой, которая ни с кем не хочет дружить, а по факту завидовали её красивой, словно с картинки глянцевого журнала, жизни.

Подул ветер, и балерины закружились. Ветер играл маленькими фигурками, бросая их из стороны в сторону без всякого сожаления. Марине стало ужасно жалко Олю, она вспомнила, как встревожили её слова о том, что Вася – парень Давыдовой.

«А ведь они с Васей были бы отличной парой, если честно, – подумала Марина. – Вася мог стать опорой для этой хрупкой с виду девочки. Но сейчас Вьюжин этого не может. И если не может он, то я, как его друг, обязана помочь Оле! Вьюжин и вьюга из крохотных танцовщиц – не в этом ли дело? Что бы сделал Вася, как нашёл ответ?»

– Оля! Ольга! Оля! – закричала Марина. – Вспомни, кто ты такая на самом деле! Вспомни о Васе, он ждёт!

Ветер завыл сильнее. Ещё быстрее закружились балерины. Послышалась музыка, великолепная в своём безудержном веселье.

«Как остановить этот балет? – в панике размышляла Марина. – Ведь должен же он когда-нибудь закончиться. Где занавес?»

Вокруг всё было белым от множества танцовщиц и снега.

– Этот танец нужно завершить, – твёрдо сказала Марина, понимая, что занавесом должна стать она сама.

Николаева наклонилась и отыскала у своих ног меч, занесённый снегом, подняла его и, коснувшись лезвием руки, надавила. Кровь была очень яркой на белом фоне. Марина выронила оружие, зашипела от боли, а потом брызнула кровью на снег, представляя, как капли превращаются в алые розы.

– Браво! Браво! Брависсимо! – закричала девочка, срывая голос, и начала аплодировать, не обращая внимание на боль в порезанной ладони.

Музыка смолкла, снег прекратился, ветер иссяк. Балерины упали на землю и слились воедино.

Ольга встала, озираясь по сторонам, и с удивлением заметила на снегу яркие пышные цветы.

– Ненавижу балет, – неожиданно рассмеялась она, и Марина, прижимая раненую руку к груди, засмеялась вместе с ней. Насмеявшись вдоволь, они обнялись.

– Вася – правда твой парень? – спросила Марина.

– Мне просто хочется так думать. – Оля отстранилась от неё. – Ты не беспокойся…

– Я не беспокоюсь. Я думаю, вы друг другу очень подходите.

– Правда?

– А ты ведь ненавидишь меня за то, что считала его моим? Ненависть – это самая ужасная форма одиночества. Ненавидящий человек может и в толпе оставаться одиноким.

– Откуда ты всё знаешь?

– Моё преимущество в том, что я много читаю. Прочитывая книгу, я проживаю целую жизнь. Тот, у кого дома есть библиотека, по сути бессмертен. Но бумажной мудрости мало, по-настоящему реальной она становится только тогда, когда приходит жизненный опыт. Я здесь поняла кое-что важное.

– Что же?

– Не надо бояться своих мыслей и всегда следует говорить то, что ты думаешь на самом деле. Не надо бояться чувствовать.

– Я запомню, Марина.

– Можешь звать меня Вороной. Мне нравится: вороны – очень мудрые птицы.

– Друзья?

– Да, друзья!

– Странно, что мы не стали друзьями раньше, – сказала Оля.

– Ничего странного, мы в чём-то очень похожи. Возвращайся.

Глава 9

Камни

Марина уже привычно подошла к ёлке и уверенно сняла с ветки единственный оставшийся на ней шар. Она знала, что в этот раз всё будет очень трудно, потому что это было очень личное, потому что она так и не разобралась до конца в своих чувствах, а это нужно было сделать – и быстро. Иначе здесь нельзя. Тот, кто сомневается в себе, проигрывает.

– Хорошо, я всё пойму. Я обязательно всё пойму, – повторила Марина и заглянула в шар, голова у неё закружилась.

Очнулась девочка на пляже. Рядом плескалось тёплое море. Марина сняла куртку и повязала её на пояс. Горизонт был пуст, так же как и берег. Вокруг ни души. Но эта пустота не пугала. Потому что было море, было небо и, главное, была она сама – и она чувствовала своё родство с окружающим её миром. Марина подумала, что раньше никогда так сильно не ощущала свою значимость. Эта игра научила её очень многому. В двух шагах от победы Марина отчётливо понимала, что по-настоящему битва начинается только сейчас, когда в игре появилось личное. Не то чтобы остальные ребята ей были безразличны. Нет. Но они были частью внешнего мира, тогда как её страхи, её интересы и её чувства будут затронуты именно сейчас. Теперь она играла на своём поле, и это её беспокоило.

– Удивительно, как легко и быстро ты нашла ответы на все задания, – раздался голос, уже хорошо знакомый Марине, голос, который наверняка будет ей долго сниться, возможно, всю её жизнь. – И с каждым разом находила всё быстрее и быстрее.

– Я просто поняла смысл игры.

– Отлично. Что ты думаешь об этом задании?

– Сейчас просто не будет.

– Верно.

– Но я по-прежнему не понимаю: зачем это всё?

– Считай, что это эксперимент. Очень важный. Ты даже не представляешь насколько. Но вернёмся к игре. Марина, тот, кого ты любишь, у тебя под ногами. Найди его.

– Но под ногами только камни.

– Он тоже камень. Всего лишь камень. Найдёшь – станет снова человеком. Разве и в жизни не так? Мы вглядываемся в лица людей в поисках одного-единственного, чтобы различить его среди многих. Хотя ты ещё дитя и не понимаешь этого…

Марина не стала спорить, она смотрела на гальку, на обычную морскую гальку, гладкую и безликую. Как можно среди этих всех камней выбрать правильный? Как может она выбирать, если даже в своих чувствах не уверена? Да, задание было даже сложнее, чем она себе представляла. Или… или оно было совсем простым, если подумать. Она ведь ищет не Мишу, а испытывает себя. Каждый раз только себя. Марина нагнулась и взяла первый попавшийся камень.

– Вот. – Она открыла ладонь и показала отшлифованный морем кругляк.

– Даже выбирать не будешь? – В голосе невидимки послышалось удивление.

– Не буду.

– И ошибиться не боишься?

– Нет.

– Почему ты так уверена?

– Просто любой мой выбор – правильный.

– Что? – В голосе говорящего что-то изменилось.

– Что бы я ни сделала – это правильно. – Марина улыбнулась. – Я сейчас ведь ищу не камень, я испытываю себя.

– Когда испытывали меня, я сказал, что любой выбор будет неверным.

– И кто из нас прав?

– И тот, и другой ответ верен. Догадываешься почему?

– Потому что сомневаться при выборе глупо. Выбрал – так будь уверен до конца. Это и будет правда.

– Точно! И ты побеждаешь в одиннадцатый раз. Хочешь увидеть Мишу?

– Да. – Марина почувствовала, как у неё опять закружилась голова. До победы всего лишь один шаг, всего лишь один, а она готова упасть в обморок.

Мишу принесли волны. Марина бросилась к Лосеву, вытащила его на берег, наклонилась, чтобы услышать дыхание. И тут Миша пришёл в себя.

– Я проиграл, – прошептал он, – проиграл… Как же она справится? – И вдруг увидел Марину и рассмеялся, сев на камни, те самые камни, среди которых Марине предложено было найти верный ответ.

Марина взяла один из камней, примостилась рядом с Мишей и бросила гальку в воду.

– Мы с тобой победили. Одиннадцатое задание пройдено, – сказала она.

– Победили! – Мальчик помолчал, пробуя это слово на вкус. – Я одиннадцатый, значит, ты прошла одиннадцать испытаний, а я не справился всего с двумя. Я ведь прошёл своё и победил, но мне предложили выбор, и я захотел вернуть домой всех стражей, но со вторым заданием не справился.

– Одно же ты прошёл. И сделал это самостоятельно. А я прошла одиннадцать, ни разу не оставаясь в одиночестве, потому что знала, что рядом всегда есть кто-то из стражей. Надо всего лишь найти. Впереди у меня самое сложное. Я буду одна. А ведь больше всего на свете, Миша, я боюсь одиночества. Я всегда считала себя одиночкой, но никогда не была одна, а ведь даже этого не замечала. Как же я справлюсь теперь, оказавшись действительно в одиночестве?

– Ты справишься! Я буду всегда рядом, да и не только я. Все, кто для тебя важен, и те, кому важна ты. Ты вернёшься? – Миша пристально посмотрел на Марину.

Девочка поняла: он хочет увидеть ответ на совсем другой вопрос, но боится его задать.

– Я вернусь. – Марина улыбнулась Мише. – Обязательно вернусь. Ты жди меня, ладно?

Миша наклонился, неловко поцеловал Марину в губы и исчез.

А девочка в который раз оказалась перед новогодней ёлкой. Несколько минут она не двигалась с места. Ей хотелось как можно дольше пребывать в ощущении удивления и счастья, которое подарил ей поцелуй.

Но затем Марина, тяжело вздохнув, пошла к ёлке. Игра ещё не закончена. И Николаева возненавидела и игру, и этот мир! И это огромное дерево, на котором звенели на ветру ужасные игрушки чьих-то поражений. Мир, лишающий стражей счастья, детства, мечты, превращающий проигравших в игрушки и навсегда изменяющий победителей. Кем она станет, когда вернётся домой? Или её участь повиснуть на этой ёлке?

«Ну уж нет, – Марина стиснула зубы, – этого никогда не будет. Раз уж стражи – это огонь, то…»

– Раз, два, три! – крикнула девочка. – Ёлочка, гори!

Ёлка вспыхнула, как свеча, подожжённая ненавистью двенадцатого стража. Было слышно, как трещат ветви, как лопаются, точно петарды, стеклянные игрушки.

– Вот и всё, – расхохоталась Марина. – Вот теперь действительно всё. Теперь я могу сразиться за себя! Эй, Алина, ты где?

В ответ была гнетущая тишина, только потрескивала горящая ёлка.

– Вы что, боитесь?! – Марина засмеялась. – А хотите, я с помощью своей фантазии перестрою весь ваш мир?! Я просто представлю, что он больше уже никогда не сможет измениться и никто не сможет его изменить?

Марина вновь оказалась в непроглядной черноте. И вдруг, так же как в первый раз, среди этой пустоты зазвучал голос:

– Ты знаешь правила, страж двенадцатого удара, но я всё же напомню их ещё раз. Ты пришла сюда потому, что одиннадцать твоих друзей проиграли сражения. Стражи эти оказались слабы или их противники слишком искусны – не имеет значения. Важно лишь то, что ты здесь. И ты знаешь, что в случае твоей личной победы мир не постигнет катастрофа и, хотя одиннадцать поверженных стражей погибнут, ты останешься жить. Впрочем, если ты проиграешь, то погибнешь вместе с ними, а твой мир ждут беды и потери. Но тебе необязательно идти этим путём. Есть ещё два доступных для тебя варианта. Тебе дана великая возможность – выбирать! Воспользуйся ею! Ты понимаешь?

Марина ничего не понимала, слушая уже знакомые ей слова.

– Что происходит?! – закричала она. – Зачем вы снова мне это всё говорите?!

– Я не закончил. Итак, ты должна знать, что второй путь самый длинный. Зато тебе даётся право спасти своих товарищей. Да-да, выиграть за них одиннадцать сражений, каждое из которых позволяет одному из стражей вернуться домой. Даже если впоследствии ты проиграешь, те ребята, которым ты поможешь, останутся живы. У тебя есть реальный шанс спасти кого-то из своих друзей, но и шанс проиграть слишком велик. А на кону твоя собственная жизнь и жизни многих и многих людей в придачу. Выбирай. Одиннадцать человек, которые тебе дороги, или многие и многие тысячи жизней, включая твою собственную? Чем ты рискнёшь, страж двенадцатого удара?

– Я не понимаю… – Марина ощутила приближение паники. Этого нельзя было допустить, иначе она не сможет произнести ни слова. Она постаралась думать о маме, о папе, о Мише.

– Есть ещё третий вариант. Ты можешь отдать свою жизнь, не сражаясь. Принести себя в жертву. И тогда игра закончится победой: одиннадцать стражей будут жить, твой город, но только его, обойдут беды и потери, но ты сама не вернёшься домой уже никогда, и весь оставшийся мир ожидает череда катастроф и несчастий. Это очень высокая цена, но зато результат известен наверняка. Что ты выбираешь, страж двенадцатого удара? У тебя есть время подумать.

– Я уже выбирала! И я одержала одиннадцать побед! – крикнула Марина. – Так нечестно!

– Ничего ты не одержала, – насмешливо сказал голос. – Всё, что произошло с тобой, было всего-навсего иллюзией, демонстрацией возможного. Игра только начинается. Тебе предстоит выбор. Так что ты выбираешь?

Марина закрыла глаза, собираясь с силами. Пройти всё это заново было форменным безумием, она измотана, она устала, она просто этого не выдержит вновь! Выбрать первый вариант и потерять стражей всех до одного? Или выбрать третий и наконец прекратить это безумие навсегда, пожертвовав собой? Стражи будут жить, их город будет в безопасности, а мир, ну что ж, она не может отвечать за всё. Марина вспомнила всё, что с ней произошло, вспомнила ребят, затерянных в иллюзиях и собственных страхах, свою семью и приняла решение.

– Я выбираю второй вариант, – сказала она упрямо и прикусила губу, чтобы не заплакать.

– Повтори?

– Я выбираю второй вариант!!! – закричала Марина яростно.

– У тебя есть время подумать, страж двенадцатого удара. Разве у тебя хватит сил, чтобы ещё раз пойти на битву? Разве ты сумеешь?

Марина запаниковала, волнение всё же перехватило ей горло. Она открыла рот, не в силах произнести ни слова.

– Ну же, страж! Ну же, выбирай, Ворона! – смеялся голос.

И тут Марина вытолкнула то самое ненавистное ей карканье из своего горла и рассмеялась:

– Да, я – Ворона, я – ВОРОНА! И я прокаркаю сто тысяч раз в небесах этого мира, что я выбираю второй вариант! И я не проиграю! Не дождётесь!

Тишина разбилась со звоном ёлочной игрушки.

– Битва закончена. Ты победила, страж двенадцатого удара. В следующем году мы встретимся вновь. Удачи тебе, Ворона.

Марина почувствовала, как в её груди вновь назревает нечто. Такое знакомое, такое понятное, закрывающее ей рот и лишающее её сил. И только сейчас она подобрала этому нечто название – отчаянье. Это действительно было оно. Всегда. Только теперь оно стало гораздо больше и готово было прорваться в любое мгновение гнойным ядом и окончательно затопить её изнутри. А она-то действительно поверила, что может победить. Нет, не победила и никогда не победит. Это не победа, а просто отсрочка на год. Через год она снова попадёт в этот безумный мир. А потом снова и снова. Пока не проиграет… Или не станет взрослой.

Но Марина взяла себя в руки. Да, она вернётся сюда, пусть так. Но она не проиграет. Она будет возвращаться снова и снова, если понадобится, чтобы побеждать и чтобы никто не погиб. И отчаянье исчезло, растворилось, чтобы никогда не вернуться. Марина вдруг поняла, что больше никогда не будет немоты и не будет карканья. А вот прозвище себе она оставит. Вороны – умные птицы. И она тоже умная. Именно поэтому она и дошла до конца игры.

– Не могу пожелать вам удачи в ответ, – сказала Марина невидимке.

– Зря, мы всё же друзья. И я в тебе не ошибся.

– Зачем это всё?

– Если ни разу не проиграешь – узнаешь, когда вырастешь. Мы отбираем лучших.

– С обеих сторон?

– Да, с обеих сторон.

– Зачем?

Её собеседник некоторое время молчал, точно раздумывая, стоит ли ей говорить правду, а затем произнёс:

– Нам нужны победители.

– Для чего?

– Для того чтобы не проиграть в битве, более серьёзной, чем эта. Мы отбираем стражей этого мира. И поверь, нам не до сентиментальности – так высоки ставки. И потому что ставки слишком высоки, пусть этот разговор останется между нами, Ворона.

Марина хотела спросить что-то ещё, но вдруг оказалась в своём классе. Она испуганно осмотрелась – не подвох ли это? Но увидела, как вскочили со своих мест ребята, как они бегут к ней, почувствовала их объятия и наконец поверила, что вернулась. Поверила и разревелась навзрыд, закрывая ладонями лицо.

– Всё хорошо, всё хорошо… – шептал ей Миша.

– Да, ты победила! Маринка, ты победила! – кричал Коля. – Ты умничка!

Смеялась Ксюша, и прыгала от радости Оля.

– Плакса, – сказала Катя и тоже заплакала.

Они все были рады. Все одиннадцать сияли от счастья! В этот момент они не думали о том, что будет через год. И никто из них не знал, что ожидает их, если они станут абсолютными победителями. А Марина не стала им говорить. Зачем? Ведь абсолютными победителями этим ребятам не стать, они проигрывали и не однажды, а вот она, она, возможно, узнает наверняка. А ещё она знала, что если расскажет, то навлечёт на всех них беду.

– Я бы без вас не справилась. – Марина обняла друзей и позволила себе тоже позабыть о будущем, позволила счастью затопить себя целиком. И вдруг спохватилась: – Мне же домой нужно! И вам всем тоже, нас же ждут! Родители, наверное, уже в полицию названивают.

– Только что пробило двенадцать, я думаю, всё ещё не так страшно, – сказал Миша. – Но поторопиться всё равно стоит.

Стражи задули свечи, закрыли класс и побежали по домам. Побежали под небом, в котором расцветали яркие вспышки салютов, словно весь мир радовался их победе.

Марина ворвалась в квартиру, так хлопнув дверью, что, казалось, задрожал весь дом.

– Эй! Ты куда это подевалась? Мы Новый год без тебя встретили, – бросились ей навстречу родители. – Мы так волновались!

Марина посмотрела на часы. Они показывали двенадцать часов десять минут. Она даже опешила. Сколько же времени на самом деле прошло для неё? А родители и не подозревают, что она вернулась совсем другой, повзрослевшей. Для них она – всё та же. И это хорошо.

– Наверное, к Коле на свидание бегала, – наигранно пробурчал дед. – Смотрите, как улыбается. Глаза-то так и сияют. Эх, я тоже в свои годы так сиял…

– Да, они теперь быстро взрослеют, – вздохнула бабушка, внимательно взглянув на деда, видимо пытаясь вспомнить, каким тот был много лет назад, и, судя по тому, как ласково она улыбнулась, ей это удалось.

– Ну и привела бы его к нам, – настаивал дед.

– Дедушка, не выдавай желаемое за действительное. – Марина показала деду язык.

– А что, хороший парень…

– Мне нравится совсем не он, – серьёзно сказала Марина. – Я люблю Мишу Лосева.

– Ого, вот это заявление! – опешил папа.

– Этого отличника и воображалу? – удивилась мама.

А дед проворчал что-то невразумительное.

– Да, Миша – отличник, но никакой не воображала. И я пригласила его завтра к нам в гости, а ещё ребят из драмкружка. Они все очень хорошие.

– И сколько же нам ждать гостей? – улыбнулась бабушка, которой очень нравилось, что Марина начала общаться с ребятами. Её всегда беспокоило, что внучка дружит лишь с книгами.

– Я надеюсь, что будет одиннадцать человек, но, возможно, не все смогут прийти в этот раз.

– Пусть приходят, – кивнул папа. – Чем больше народу, тем веселее.

– Вы замечательные. – Марина обняла каждого. – Как же я вас сильно люблю, я и не подозревала, насколько сильно!

– Эй, дочь, ты чего? Такое чувство, что тебя дома не десять минут не было, а целый месяц, – удивился папа.

– Вот и мне показалось, что в тебе что-то изменилось, – сказала мама настороженно. – Что случилось, Марина?

– Просто случился Новый год, и мне захотелось вам это сказать. – Марина улыбнулась.

– Ну, раз Новый год, то давайте встретим его как полагается. Марина, под ёлкой тебя ждут подарки от Деда Мороза.

– Одну минутку! – Марина схватила со стола бутерброд и запихала в рот. – Ох, какая я голодная! Точно несколько дней не ела, – простонала она.

– И правда, что мы сразу о подарках? Надо же накормить ребёнка. – Мама засуетилась, подкладывая дочке салатиков.

Поев, Марина подбежала к ёлке и в нерешительности замерла. Ей вдруг показалось, что она вновь стоит перед той самой ёлкой в ином мире и ей предстоит сделать выбор.

«Ну уж нет, – сказала Марина самой себе, – они не смогут забрать у меня радость. Это моя новогодняя ёлка. И на ней так любимые мной игрушки. Эту сороконожку мы сделали вместе с мамой, а этого снеговика мы купили во время поездки в Новгород, а эту мышь приобрели на экскурсии в Мышкин. Это мои добрые воспоминания и мои радости. Я их не отдам. Потому что именно они делают меня сильнее. И пока я страж двенадцатого удара, мы никогда не проиграем».

И тут зазвонил телефон Марины, она приложила его к уху и услышала взволнованный голос Коли:

– Я тут в больнице, мать дежурит. В общем…

– Что с Васей?! – почти крикнула Марина. Она почувствовала, как ноги стали ватными. Неужели ей отомстят за то, что она победила, и убьют Васю?

– Вася… – вновь послышалось в трубке.

– Что?!! Коля, не тяни, что с Васей, говори сразу!

Марина увидела, как все её родные замерли и даже гости затаили дыхание, не все они знали о Васе, но понимали: именно сейчас происходит что-то важное.

– Вася в себя пришёл! – наконец выпалил Коля. – Представляешь, в себя пришёл!

– Вася в себя пришёл… – прошептала Марина, но это услышали все и радостно закричали, обнимая друг друга. И даже маленький Петя проснулся, но не заплакал. А вот Марина плакала, сжимая телефон, плакала от счастья. Вот теперь она точно победила – окончательно и бесповоротно.

– С Новым годом, страж двенадцатого удара, – услышала Марина голос в телефоне, но это был уже не голос Коли. Это был голос невидимки. – Надеюсь, подарок тебе понравился, Ворона. Удачи!

Content

Наталья Евгеньевна Маркелова
Страж двенадцатого удара

Глава 1 Пропавшая книга

Глава 2 Всё взаправду

Глава 3 Свечи

Глава 4 Ёлка

Глава 5 Город. Сад. Море

Глава 6 Множество. Эхо

Глава 7 Пещера. Колодец. Мир наоборот

Глава 8 Мозаика. Балет

Глава 9 Камни