Стэфания Разумкова

Арей и Елена

1

– Мне снилось море. Зеленые с синим волны, белая пена, кажется, я даже чувствовал запах солёных морских камней и легкий ветер, рыбки щекочут мне ноги, зарытые по щиколотку в мокрый песок. Неловко говорить об этом, но временами и даже чаще, я развожу соль, которой мы посыпаем пищу, в воде и заливаю жидкость в увлажнитель. Конечно, аппарат из-за этого быстро приходит в негодность, но я так же быстро чиню его, и в моем жилище вновь пахнет морем. Вы улыбаетесь, смеётесь. Не смейтесь, постарайтесь понять мои чувства. Очень хочется «на пару щепоток» быть ближе к Земле. Земле, на которой я никогда не был. Последний и единственный раз я видел её больше двадцати лет назад. Тогда я был ещё ребёнком. О! Она была прекрасна, глубокий синий цвет воды и белый ураган над Гавайями, закрученные в спираль белые облака, удивительно! Великолепно! Мне пришлось съесть много овсянки, что бы уговорить своего отца взять меня с собой на корабль, когда пришла его очередь лететь за припасами. Ткани, крупы, семена, вода, лекарства инструменты и прочее. Я уже говорил, что мой папа был одним из первых колонистов? Да. Заселился на Марс летом 2108го. После было ещё 3 подселения. Чем вы удивлены? Так интересно вздёрнули брови. Я верно указал свой возраст в вашей анкете, и я не ошибаюсь в датах. Многие земляне путают первых колонизаторов, с первыми колонистами. Колонизаторы прилетели на Марс за двенадцать лет до колонистов, они строили наши воздушные купола, наш город, обустраивали наши сады, дома и фермы. Подготавливали почву, что бы взрастить цветы и фрукты. Колонисты прилетели позже, им на смену, когда всё было готово. У вас возникнет логичный вопрос, почему же специалисты, которые создали наш Марсград, не заселили его? Потому что для сотворения нужны люди думающие, глубокие, умные, способные к поиску, пристрастные задавать вопросы. Именно такими и были колонизаторы. Творцами нового мира, энтузиастами и если честно, трудными людьми.

На этих словах Арей улыбнулся одним краем губ, его забавляло то, что он сказал. В словах его не было злой иронии или предвзятости, он словно говорил о старом друге. Молодая девушка, которая сидела напротив и внимательно слушала рассказ, неосознанно повторила его мимику. В её руке слабым красным светом сияла небольшая сфера.

– Удобное устройство? – Спросил мужчина, кивая на шарик.

– Даже очень, совсем новое. Записывает звук, переводит его в текст, можно слегка нажать мизинцем, мысленно проговорить необходимое и сфера внесёт пометку в созданный ею же документ.

– До нас, марсиан, такие технологии ещё не добрались.

– Земляне не многим могут вас удивить. – Елена дважды ударила указательным пальцем по записывающему устройству, что бы стереть сказанное. – Вернёмся к колонизаторам? Вы говорите так, словно знали их, но они покинули Марс в том же 2108м, через месяц после прилёта колонистов. А ваш год рождения указан земной датой 2109го?

– Да, они улетели, но не все. Остались трое. Двое, инженер и архитектор улетели на Землю вместе со всеми, завершили дела и вернулись спустя год на грузовом корабле, вместе с первой живностью. Третьей была врач, она задержалась на Марсе на год, потом сбежала с ежегодной комиссией и вернулась, кажется, через два, два с половиной года. Всего три человека, которые регулярно поселяли смуту в размеренную жизнь колонистов. – Марсианин снова усмехнулся. – Колонистов подбирали и подготавливали. Людей обучали сосуществовать вместе, принимать решения вместе, избегать конфликтов, быть единым организмом. Их отбирали по трем критериям: психическое здоровье, физическое здоровье, генетическое здоровье. Но главное качество, которое искали во всех кандидатах – это желание жить ради жизни. Не искать большего. Звучит это неприятно, будто бы колонисты люди не умеющие мечтать, серые, нереализованные, глупые, приглушенные, но на самом деле, умение наслаждаться жизнью, без лишних вопросов – это огромный дар и он не связан с качеством ума или души. Наш город удивителен, но всё таки мал, меньше часа достаточно, чтобы пройти Марсград вдоль и поперёк. Здесь ограничена не только территория, но и выбор, варианты проявления или поиска собственного «Я». Человек, который ищет смысл существования, не сможет жить в Марсграде, ему всегда будет чего-то не хватать.

– Как же справились оставшиеся здесь колонизаторы?

– О! Они много говорили, много пили, дважды почти разрушили один купол, пытаясь его усовершенствовать. Испортили четыре урожая клубники. Спровоцировали драку из-за установки памятника в честь основателей Марсграда. Доводили детей до слёз рассказами об упадке Земли. Спорили. Постоянно со всеми спорили. Обо всём! О жизни, о смерти, о яйцах всмятку, о любви, о пиве, о геле для душа.

– Неужели они приносили только разлад?

– Я бы сказал разнообразие. Помимо глупостей, которые они делали от скуки, так и не научившись наслаждаться обыденными вещами, они дали Марсграду многое другое. Известный даже на Земле «Красный турнир», общественные праздники. Они создали Марсианское искусство, Марсианское учение. С недавнего времени организовали туризм, который даёт нам немного независимости от Земли. Разумеется, Марсград прекрасно существовал бы и без них, по всем правилам, которые придумали умные люди на Земле, но не развивался бы… В конце концов, всё это лишь моё мнение, мои воспоминания.

– Вы хвалите колонизаторов за их неугомонный нрав, а колонистов за их спокойный нрав? Вы совершенно меня запутали, Арей.

Марсианин Арей пожал плечами. Для него всё было вполне ясно. Возможно, потому что папа его был колонистом, а мама колонизатором и он смирился с тем, что одни не существуют без других?

2

На следующий день после интервью Елена попросила Арея сопроводить её в «первую зону». Марсград стоял под огромным куполом, так принято было считать на Земле, но когда Елену ввозили в город, она поняла, что это не так. На самом деле куполов было четыре, и они располагались друг под другом, будто голова закопанной в землю матрёшки. Первая зона – первый купол, он защищал от пыльных бурь, которые на Марсе могли длиться месяцами и от радиации (с помощью слоя тонкого напыления разработанного на основе бактерий устойчивых к излучению). Под ним же добывалась вода из подземных ледников. Второй купол сохранял тепло внутри последующих двух, даже когда температура поверхности Марса доходила до – 170℃, в Марсграде были комфортные 20℃ тепла. Под третьим куполом располагались сады, здесь было очень влажно, свежо, много кислорода, который подавался в четвёртый и последний купол – Марсград.

– Нам, на Земле, никогда не говорили о том, что существует ни один, а целых четыре купола, – вместо приветствия сказала Елена.

Арей прикрыл за собой дверь, не запирая её на ключ.

– По моим наблюдениям на Земле вообще мало знают о Марсграде. Меня это очень удивляет. Нет, нет, не садитесь в кар, пройдёмся пешком. Город на Марсе был огромным техническим прорывом нового столетия и в каком-то смысле, спасательной шлюпкой. О нас должны были говорить много и долго, хотя бы первые семь лет.

– Ни к чему «дразнить детей конфеткой», – отмахнулась журналист.

Два щелчка пальцем и сказанное было стёрто со сферы.

Елена и Арей вышли в центр Марсграда, на небольшой площади стоял каменный памятник, по размеру на голову ниже Елены. Он представлял две группы людей, которые стояли спинами друг к другу, одна группа держала в руках приборы, книги, инструменты, портативные устройства, вторая держала в руках растения, кроликов, детей, бутылки с молоком, рамки с фотографиями. Рядом стояла плоская табличка с надписью, которая повторялась на девяти разных языках: «За прошлое, без которого было бы невозможно настоящее. За настоящее, без которого было бы бессмысленно прошлое».

– В драке всё-таки победили колонисты? – Посмеялась Елена, указывая на памятник.

– Мне кажется, что никто не победил, и никого не победили, просто нашлась истина.

Пройдя площадь, Елена свернула вслед за Ареем в одну из немногих узких улочек между невысокими домами (в Марсграде не было домов выше девяти метров в высоту). Они шли под мостиками, на которых играли дети, запуская вниз что-то похожее на вертолётики. Арей рассказывал, как солнечные лучи попадают Марсград, об особенностях подачи кислорода и воды, о запасных резервуарах, пополняющихся раз в год поставками с Земли. Объяснил, что в случае уничтожения первых двух куполов, Марсград сможет существовать ещё три-четыре недели, до эвакуации всех жителей. Елена слушала, записывала всё сказанное на сферу и изредка делала пометки. Она так увлеклась рассказами и рассуждениями марсианина, что не заметила, как закончилась узкая улочка, и они вышли к четвёртому куполу.

Материал, из которого сделан купол был матовым и толстым, но всё же за его стенкой виднелись зеленые пятна сада и конденсат, стекающий вниз. Прикоснувшись рукой к куполу, Елена почувствовала тепло. Она не отрывала руки, считая тонкие частые рёбра, пока Арей вёл её за собой до проходной «№6–4», похожей на вход в парк. Администратор сделал фото, ввёл данные Елены в систему и наклеил за ухо временный код. В гардеробной им выдали тонкие плащи и бахилы, которые можно было натянуть до коленей.

– Аппарат ваш выдержит влажность? – Уточнил пожилой мужчина, протягивая стандартный влагозащитный набор.

– Узнаем, увидим, – пожала плечами журналистка. Глаза её грели, ей не терпелось попасть в марсианский сад.

Три двери открылись одна за другой и наконец, два человека зашли внутрь. Запах был просто удивителен, пахло мокрой травой, корой, елью, немного навозом. Широкая дорога, огороженная по обе стороны металлическими столбиками, вела вглубь, по прямой, где был виден выход во «вторую зону». В саду было много людей, кто-то гулял без плащей и без бахил, кто-то в полном обмундировании, гуляли парами, небольшими компаниями, поодиночке. Между деревьев и кустов по тропинкам бегали дети, весело хохоча, когда на них попадала вода из опрыскивателей.

– Шестой вход, это дорога сквозь хвойный лес, здесь не работают садоводы и биологи. Через него и ещё через два подобных прохода: четвёртый и девятый, ходят рабочие во «вторую зону», а через остальные пять, выхода под второй купол нет. У вас такой вид, будто вы впервые видите зелень. Мне казалось, для землян растения не чудо?

Елена ответила не сразу, она стояла неподалеку от входа, опиравшись на столбик, голова у неё закружилась, она словно училась заново дышать. Немного привыкнув, легкие жадно набирали всё больше воздуха, она оглядывалась по сторонам, прикасалась к ветвям, ещё невысоких деревьев, до которых можно было дотянуться. Волосы её распушились и стали виться от влажности.

– Не многие страны беспокоились о сохранении природы. Там, откуда я родом, города разрастались, технологии развивались, растений оставалось всё меньше, им попросту не хватило места. Сейчас на улицах совсем серо. Зато в моей квартирке небольшой оазис. Земля изменилась. Отчасти не в лучшую сторону. – Два удара по сфере. – Удивительно, что удалось создать и развить, на чуждой нам планете. Вы, наверное, очень любите свои сады.

Елена сказала это твёрдо, не сомневаясь в ответе.

– Любим ли мы то, без чего не можем жить? Или у нас всё-таки нет выбора? – Спросил Арей и, не дождавшись ответа, свернул с дороги на узкую тропинку, которая вела вглубь сада за молодые ели.

3

Миновав зелёную стену, Арей и Елена вышли к одноэтажному длинному зданию, которое было похоже на крытую аллею. У входа стояла табличка: «Марсианская столовая». Выбрав столик ближе к саду, журналист и марсианин выпили чаю и неплотно отобедали. Разговор у них не складывался, к Арею часто подходили люди: здоровались, пожимали руку. Елене улыбались и делали странные комплементы: «Прекрасный земной загар!», «Словно земной закат!», «Свежа как земной бриз!».

На проходной « №6–3» (переход под второй купол) тоже был гардероб. Елена сдала стандартный комплект, плащ и бахилы, вместе с Ареем, взамен им выдали пару бутылок воды со льдом.

– Вы бывали в бане? – Спросил Арей.

– Баня? – Удивилась журналист. – Не слышала о таком.

– Жаль, значит, если я скажу, что нужно было нарвать веток пихты для веника из третьего купола, вы не поймете о чем я. Моя стратегия шутки не удалась.

Елена смотрела на марсианина, сощурив один глаз, он смеётся или смеётся над ней? Пока она рассуждала, о чём говорил Арей, они уже прошли турникеты и первую дверь, потом вторую. Когда открылась третья дверь, в лицо журналисту ударил горячий воздух, щёки её мгновенно покраснели, а глаза защипало от сухости. Под вторым куполом было невероятно жарко, ярко и всё пространство было в механизмах. Высокие лестницы вели вверх, огибая полусферу, до самого потолка, где тоже работали какие-то машины. Мужчины ходили в легком нательном белье, залитые потом, женщины подвязывали рубахи на животе и перевязывали волосы платками. Но, похоже, что жара их вовсе не смущала, они были бодры и активны.

Елена прижала ещё прохладную бутылку ко лбу и оглядывалась по сторонам. Машины, автоматы, экраны, всё гудело, скрипело, жужжало. Запах напомнил Елене главную магистраль в Новом Владимире, где нескончаемые автомобили проносились мимо, испуская запахи истинных творений человека: пахло бензином и металлической стружкой.

– Вот она, истинная наша сущность. Да, без природы мы бы не существовали, мы любим природу, как дитя любит мать. Но творить природу человек не может, и он творит машины. Взгляните на них, разве они не прекрасны? – Арей говорил громко, чтобы его было слышно поверх шума. Он взглянул на Елену и воскликнул, – какой испуг в ваших глазах! Так было есть и будет! Земля, Марс, не важно, без машин невозможна жизнь человека. Он не смирится с теплом только летом, со светом только днём. При этом машины не заменят солнце, не заменят почву, важен баланс.

– Жаль на Земле об этом не знают, – тихо сказала журналист, тут же дважды щелкнув по сфере, хотя не была уверена, что её голос был слышен. На лице её начал собираться пот. Громче она спросила, – где вход в «первую зону»?

Арей махнул рукой и повёл её между гудящих металлических аппаратов, которые мигали, показывали какие-то цифры, графики, схемы, на них было множество кнопок, некоторые крутились на месте, постукивали, жили своей жизнью, а люди их контролировали.

4

На последней проходной «№6–2» Елена наотрез отказывалась залезать в скафандр, она одергивала свою футболку, пытаясь загнать под неё воздух. После второго стакана холодной воды и обещания понизить температуру в скафандре ниже обычной, она всё же решилась. Когда два человека с разных планет были подобающе одеты, они вступили в шлюз на круглую платформу, двери за ними закрылись. Через мгновенье, платформа с шумом начала движение, у Елены закружилась голова, ей стало дурно. Ноги её подкосились, и она навалилась на Арея. Он взглянул на неё и нажал, какую-то кнопку для подачи кислорода в костюм и жестом показал дышать глубже. Елена кивнула, несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, ей стало немного легче, но стекло скафандра казалось давило на неё.

Платформа завершила поворот, двери вновь открылись. Яркое солнце ненадолго ослепило марсианина и его гостью. Он помог Елене выйти из шлюза и ступить на марсианскую почву.

Марс. Безжизненный рельеф красно-коричневых песков, впадин, холмов. Будто покрытая ржавчиной планета. Елена шла прямо, к стене последнего купола, сквозь который было видно всё. Она прикоснулась к нему рукой, будто приветствуя и одновременно прощаясь.

– Олимп, – сказал Арей в микрофон, указывая на громадную гору.

Елена кивнула, не отрывая взгляд от непривычного статичного пейзажа. В горле пересохло, голова вновь закружилась. Теперь она не просто прикасалась к куполу, а опиралась на него, что бы не упасть.

Марс вздрогнул. Сильный порыв ветра поднял ржавую пыль и оголил руины многоэтажек, иссохшие стволы деревьев, разрушенные дома. Под солнечными лучами засверкали разбитые окна искорёженных каров, со скелетами внутри. За Олимпом вспыхнул яркий огонь, на вершине горы стало собираться облако болотнозеленого газа. Его тяжелые клубы почти не шевелились и медленно опускались, вниз разрастаясь и затмевая солнце. Рыжий песок замерзал, покрывался инеем и трескаясь как тонкий лед. Ядовитое облако и холод подбирались всё ближе. Елена опустила взгляд вниз, купол треснул, трещина подбиралась к её руке. Она отпрянула от стены и потеряла сознание.

Когда темнота отступила и Елена пришла в себя, первое, что она увидела это взволнованное лицо Арея.

– Почему? – Прошептала она, – почему же?

Арей поднял её с постели и подал стакан воды, подмешав в неё немного успокоительного.

– О чем вы, Елена?

– Почему человек так глуп? Человек пилит сук на котором сидит. Мучает свою матерь, выжимает из неё все соки. Ради чего? Земля наш дом. Мой дом, ваш дом. Даже родившись на Марсе, вы грезите ночами о море, ровно как птица, которая родилась в клетке, мечтает о небе. Земля истощена. Её заполонили люди, которые думают лишь о собственной выгоде и комфорте. От природы остались лишь проплешины, мало воды, мало кислорода, много мусора. Но люди не останавливаются, они продолжают потреблять. Вместо спасения Земли создают Марсград. Земля обречена, потому что ей правят колонизаторы! Марс не спасение. Как можно спасти умирающее дерево, посадив рядом молодое?

– Остановитесь, милая, – улыбнулся Арей. – Всё идет своим чередом, всё идет как надо. Земля не обречена, человечество не обречено. Наш дом переживает период упадка, человечество в поиске нового начала. Возможно, этим новым началом станет Марсград. Не возмущайтесь, не надо, улыбнитесь! Земля восстановит силы сама, ведь человек не властен над природой, лишь над машинами. Мы оставим её в покое, и когда она будет вновь готова принять нас, мы вернёмся. Да, что касается колонистов и колонизаторов… Видимо я действительно вас запутал, но когда вы, колонизатор, найдете своего колониста, всё встанет на свои места. А пока, идёмте пить чай и я познакомлю вас с моей мамой.

Content

Стэфания Разумкова
Арей и Елена

1

2

3

4