Таша Танари

Женщина, я не танцую

Глава 1

– Хорош бухтеть, куда были «горячие» путевки, туда и взял. – Стас беззлобно ткнул друга под ребра. – Море – оно и в Африке море. Пляж, девочки, солнце… Не выделывайся!– Достала твоя Турция, каждый раз одно и то же.Хмурый Костя сильнее надвинул соломенную шляпу на лоб, всем видом демонстрируя недовольство.– Нормальные предъявы. Ты когда последний раз дальше своей мастерской нос высовывал?Только Костя собрался расписать последние перемещения по миру, как Стас добавил:– Рабочие поездки не в счет!– Я в Италию хотел, – махнул рукой на друга Костя. – Там интеллектуальный досуг, выставки, мероприятия. А у турок только в отеле бухать, вот и все развлечения.Стас расплылся в довольной улыбке:– Прекрасный план, собираюсь неукоснительно следовать ему и тебе советую. Все, не порть мне предвкушение от отпуска! Смотри какие девчули.Костя все же приоткрыл один глаз и окинул взглядом зал аэропорта. Ровные ряды пластиковых сидений, разномастная публика, в основном семейные. Много детей. Мужчина мысленно простонал, уже предвидя, как несколько часов придется выслушивать их вопли. Знойных красоток поблизости не обнаружилось.– Вижу тетку с тремя подбородками и мелкого пацана, который так и просит, чтобы ему дали по шее.– Вот! – воздел палец к потолку Стас. – Твоя беда в том, что ты видишь все в мрачных тонах.– Как художник, чья последняя выставка называлась «Феерия цвета», я весьма польщен, – фыркнул Костя.Его друг проигнорировал реплику и продолжил, улыбаясь от уха до уха:– Лично я обозреваю прекрасные виды на попку стройной барышни, которая что-то ищет в чемодане, глянь правее пацана.Правее действительно обнаружился женский зад, вполне себе аккуратный, но ничем особенно не выдающийся. Рядом переминалась с ноги на ногу бледная девица в очках, что-то самозабвенно высматривающая в планшете.– Не вижу ничего достойного внимания. – Костя снова закрыл глаз.– Ну и сиди тут, как сыч. – Стас поднялся и расправил брюки. – Я пошел в дьюти-фри: если мне и дальше предстоит любоваться на твою кислую морду, то надо подготовиться.– Иди-иди, алкаш, – пробубнил в след другу Костя, затем крикнул: – На меня тоже возьми.Вздохнул. Турция так Турция, придется пить.

* * *

– Алена, я у кого спрашиваю? – Женя перетрясала вещи в поисках обезболивающего.Такое свинство: долгожданный отдых начался не с радостного возбуждения, а с головной боли. Еще и «полк красноармейцев» приперся не ко времени, и теперь противно ныла поясница. Девушка была на волосок от того, чтобы кого-нибудь придушить. Все не так, и это бесило. Она ненавидела, когда ожидания не совпадали с реальностью.– М?.. Да-да.– Что «да-да»? Ты же за аптечку отвечала!– Угу, демон отвечал, – пробормотала Алена, не отрываясь от экрана планшета.Ее пальцы ловко набирали текст, мысль летела, и батальная сцена во главе с ну очень пафосным и не по-детски темным демоном подходила к концу.– Алена-а-а, епрст! Я сейчас сама обернусь демоном и пожру тебя с потрохами, – прорычала Женя. – Ты можешь оторваться от своей писанины хоть на время? Людям нужен отдых, даже таким ненормальным как ты.Угрожающие нотки в голосе подруги пробились в увлекательный мир фантазий Алены. Она со вздохом нажала «сохранить документ», после чего посмотрела на Женю.– Прости, отвлеклась. Ты что-то сказала?– Дай сюда! – сверкая очами, Женя вцепилась в планшет. – Я его выкину, иначе от тебя совсем никакого толка.– Ну, Женька, успокойся, я немного увлеклась. Так что ты говорила?– Таблетки где?– Ой, – Алена округлила глаза, – кажется, я их забыла.– Мо-ло-дец! На тебе всего-то и было, что об аптечке позаботиться. – Женя хищно покосилась на ненавистный гаджет, с которым у подруги сложился односторонний, но очень пылкий роман.– И я ее собрала, – возмутилась Алена, – все честь по чести, между прочим. На зависть любому туристу.– Угу, и где она? – ядовито поинтересовалась Женя.Алена стушевалась и вздохнула:– На кухне, на барной стойке… осталась.– Шикарная новость! Спасибо себя там на стойке не забыла.– Знаешь что? Я вообще-то никуда не собиралась, и согласилась на море, чтобы никто не дергал, и можно было бы писать в свое удовольствие. О чем тебя и предупредила.– Ты себя в зеркале видела, немочь бледная? Под глазами мешки, в которые орехи можно складывать про запас, ничего вокруг не замечаешь. На упырей своих скоро похожа станешь.– У меня не только вампиры, – обиделась за любимых героев Алена. – Персов много, да и мои интересы одним фэнтези не ограничиваются, если что.Женя пропустила мимо ушей негодование безумного автора и закончила мысль:– Тебе надо выспаться как следует и сменить обстановку. Я все понимаю, но ты уже загоняешься. Ален, в реальный мир тоже надо выныривать, хотя бы за свежими эмоциями.С последними доводами Алена нехотя согласилась и покорно вложила драгоценный планшет в протянутую руку подруги.– Вот и умница, – ласково, будто разговаривая с человеком не от мира сего, похвалила Женя.Быстро спрятала к себе в сумку дьявольское техногенное искушение. В последнее время она действительно начала опасаться за здоровье подруги.– Но ведь еще сорок минут до вылета, – заметила Алена. Сидеть без дела в набитом «коллегами по отпуску» зале ожидания ей не улыбалось.– Раз лечиться по твоей милости я не могу, придется напиться и веселиться. – Алена недоверчиво посмотрела на Женю. – Да шучу я, шучу. Пошли перекусим, иногда это тоже помогает от головной боли. Ну и в дьютик само собой, это святое.

* * *

Полет оказался утомительным, атмосфера накалялась, нервные клетки митинговали, требуя лучших условий труда. Когда самолет не потряхивало, спинку Костиного кресла настырно пинал тот самый, сразу не понравившийся ему еще в аэропорту, пацан. И ведь вроде не такой уж и мелкий, должен понимать, что творит. На фальшивые увещевания маман ребенок реагировал полнейшим игнором. Костя медленно закипал. Зато Стас, приняв на грудь для настроения, широко улыбался бортпроводницам и заигрывал с девахой через проход.– Да вы что? Как интересно! Так и сказал? Ну, это он погорячился. Лично я нахожу вашу прическу весьма оригинальной, – заливался соловьем друг.Костя поморщился: кто может повестись на такую чушь? Парень чуть наклонился и посмотрел на кого в этот раз пали лучи внимания Стаса. Нечто без явной гендерной принадлежности с выбритыми висками и вихром ярко-алых прядей по центру сверкало пирсингованными бровями и кольцом в носу.Свят-свят! Костя смерил оценивающим взглядом друга – под градусом, конечно, но не настолько же. В этот момент паренек сзади в очередной раз смачно съездил ногой по его креслу. Костя стиснул зубы и полез в ручную кладь за ромом. До посадки оставался еще час.

* * *

– Я в туалет хочу, – пожаловалась Алена, с неудовольствием разглядывая длинную очередь.– Так иди. В чем проблема?– Не могу. Не могу я, когда знаю, что за дверью пасется толпа, мне стремно. И вообще, там мерзко.– Тогда терпи.– Уже нет сил.Женя закатила глаза. С одной стороны она сочувствовала подруге, которой не повезло с жирным тараканом, отвечающим за такие вот щекотливые моменты. Сколько Женя помнила Алену, в общественных местах у той всегда возникали проблемы подобного толка. С другой – ну ведь бред же считать, что кому-то есть дело до того, чем ты занимаешься в туалете. Тем более они здесь никого не знают.– Иди пока не поздно, потом хуже будет. Уж давай как-нибудь, напрягись.– Я подожду, пока все разойдутся.– Ну-ну, удачи, – Женя демонстративно уткнулась в книгу.Алена еще немного потерзалась и, не выдержав, поплелась выполнять позорную необходимость.По пути она столкнулась со стюардессой, которая запретила ей включать планшет, та лучилась наигранным счастьем. Над Аленой, в противовес, еще больше сгустились тучи. Море, зелень и тепло она любила, но часы перелета до рая, как и все в жизни, компенсировались адски неудобными сидениями, отвратительными соседями и прочее-прочее.Девушка мечтательно прикрыла веки: круто, наверное, летать первым классом. Может быть, когда-нибудь она напишет бестселлер, прославится, по ее книгам снимут фильмы, будут ставить пьесы в театрах… И тогда прощайте ненавистные чартерные рейсы! Мадам Ковалева отныне летает с удобствами.– Вы последняя? – неопрятный мужчина с поросячьими глазками нагло ворвался в честолюбивые мечты Алены и разрушил флер их очарования.Она недоуменно на него покосилась: в таком узком проходе, где все стояли линеечкой, разве не очевидно, кто последний?– Да, – буркнула Алена и от нечего делать стала разглядывать пассажиров.Если раньше она видела лишь затылки, то теперь могла рассмотреть в подробностях, например, всех тех отчаянных мамаш, которые везли с собой грудничков, вносящих изрядную долю негатива в путешествие на пыточном рейсе. Далее ее внимание привлек рыжий мужчина, прикладывающийся к горлу бутылки. Разглядеть, что именно он хлещет, девушка не смогла в силу своего не особо острого зрения, но не сомневалась в крепости напитка. Алена скривилась: фу позорище, не могут до отеля дотерпеть. Благодаря таким вот соотечественникам потом на посадке у местных складывается негативное впечатление об «облико морале» русского туриста. Стыдно за своих и неприятно.Тут внимание Алены привлекла белокурая девчушка, похожая на ангелочка. Малышка заметила интерес посторонней тети и широко улыбнулась. Поскольку она сидела довольно близко, то Алена смогла разобрать крупную надпись на ее кофте «Under Angel Wings». Девушка вернула ребенку улыбку. Неуемная фантазия Алены тут же расправила собственные крылья, рисуя сюжет новой истории.В ней будет борьба крылатых существ – двух извечных противоборствующих сторон за жизнь летящих на борту самолета пассажиров. И пока многие из них занимаются какой-то ерундой, а то и откровенно пьянствуют – Алена вновь кинула быстрый взгляд на рыжего парня, – в небесной канцелярии отстаивают каждую душу.И снова бесцеремонно врываясь в мысли девушки, прозвучал надтреснутый голос стоящего позади нее мужчины:– Что-то очередь вообще не двигается! Надо было в хвост идти. Что можно там делать так долго?Алена мысленно сплюнула на пол. Вот из-за таких товарищей она и не может нормально расслабиться за закрытыми дверями, всеми фибрами ощущая, как ей дышат в спину. В отличие от дядьки девушка отлично представляла мытарства бедолаги, которого все ожидали. Но таких понимающих, как она, было мало, по очереди побежала рябь из ропщущих. Алена, насколько могла, отодвинулась от сопящего ей в затылок мужчины и вновь посмотрела на рыжего.Вот напасть: взгляд сам собой постоянно натыкался именно на него. Возможно, дело было в цвете волос, выделяющемся на фоне остальных, а может, в ковбойской шляпе, которой он периодически обмахивался. И в чем прикол пить в одиночестве? Одно дело за компанию, а так… Девушка подперла кулаком щеку и отрешилась от окружающей действительности, планируя следующий эпизод в своей эпической саге.

* * *

Тем временем в приснопамятной тесной кабинке повышенного внимания состоялся весьма странный диалог:– Воу-воу, какая ты резвая, осторожнее с ним.– Всегда хотела сделать это в полете.– Сумасшедшая… м-м-м… так-так, продолжай, мне нравится.– А так?– О, да-а-а… Стой, это еще что?Через короткую паузу, разбавляемую учащенным дыханием и тихими протяжными стонами, прозвучало:– Штанга… А ты уверен, что именно сейчас хочешь слышать мои ответы?– Эм, просто неожиданные ощущения. Хотя, знаешь, в этом что-то есть.Женский смешок перебил настойчивый стук в дверь.– Вот черт, приспичило же кому-то.– Подождут! Я еще никогда не была так близка к исполнению своей давней фантазии.– И то верно. Только давай как-то потрадиционнее разместимся? Там-то у тебя сюрпризов не имеется?– Так скорее проверь, – провокационно подбодрил томный голос.– Оу, ого… Это будет непросто.– Обожаю трудности, с ними гораздо интереснее.– Ну да, адреналинчик мне в помощь.– М… а-а-ах, видишь, совсем не страшно. Потрогай ее.– Детка, да ты огонь, – тихий хриплый мужской шепот, разбавил женские вздохи.– Тс-с-с, не отвлекайся.

* * *

– Девушка, а девушка, можно с вами познакомиться? – Рядом с Женей на пустующее кресло плюхнулся небритый мужик неопределенной национальности.Она даже задержалась с ответом, размышляя, что за странная смесь восточного разреза глаз, орлиного носа и бледной, как у Аленкиных вурдалаков, кожи, с которой сливались белесые брови, ресницы и остальная растительность соответственно.Мужчина принял молчание за положительный ответ и продолжил:– Меня Иннокентий зовут, можно просто Кеша.Женя с трудом не расхохоталась, живо вспомнив блудного попугая. Какого черта ему надо? Пусть и с запозданием, но все же ее голову озарила светлая мысль.– Кеша, – она снова подавила смешок, – проходите мимо, а.– Ой, какая строгая женщина.– Меньше минуты назад была девушкой, – машинально заметила Женя и, глядя на похабную ухмылку собеседника, ядовито добавила: – к концу разговора состарюсь и превращусь в бабушку. Ступайте, Кеша.– А может?..– Не может, – отрезала Женя, – не интересует.Иннокентий повздыхал для приличия, почесал уже явно наметившееся пузцо и убрался восвояси. Женя облегченно вздохнула и с завистью посмотрела на безмятежно дремлющую у иллюминатора пожилую женщину: вот бы тоже с такой легкостью отрубиться и открыть глаза перед посадкой. Головная боль поутихла, но до конца не прошла, отравляя Жене и без того неприятные часы перелета.– Нет, ну народ вообще с ума посходил! – возмущенный голос подруги, вывел Женю из задумчивости. – Ты прикинь, какая пошлая банальность – секс в туалете. Да фу, – Алену передернуло, – ничем не брезгуют.– Новая идея посетила, пока очередь ждала? – усмехнулась Женя. – Учти, такой сюжет заезжен до дыр.– Если бы! Стоим мы, значит, кто-то уже вовсю негодует, а оттуда парень с девушкой выходят.– Ого, я думала, такое ток в кино бывает. Во всяком случае, уж точно не на наших ветхих чартерах.– Оказывается, не только в кино. Ты бы их видела: морды кирпичом, даже не покраснели. Пока все рты разевали от неожиданности, они шмыг на места, и типа ничего не было.– Та ладно, может, он ей волосы держал, пока ее тошнило, – подколола Женя иной раз до отвращения чистоплотную подругу.– Ха-ха, смешно. Продолжай, и меня саму сейчас на тебя вывернет, будешь знать.– Да успокойся уже, подумаешь – событие. Захотелось людям нервишки пощекотать. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы остальных не терроризировало. Каждый сходит с ума так, как ему нравится.– Еще скажи: терпимее надо быть и все такое.– Не скажу. И кстати, о терпимости: ты до заветной цели-то добралась?Алена поникла.– Добралась.– И?– Что «и»? Сама догадайся с трех раз, я тебе только что историю рассказала. И так-то тяжко, а после такого, как я там? Еще и под дверями сопят.– Ясно, – вздохнула Женя, – значит, придется задержаться в аэропорту Анталии чуть дольше. Бедолага ты моя горемычная.Алена фыркнула и уткнулась в прикупленный заранее журнальчик – нужно отключить мозги от этого бедлама. На обложке тему модных купальников ядовитым цветом перебивала рубрика «Отношения»: Давай до свидания, или восемь способов уйти красиво после случайного секса. Алена зажмурилась и пролистала вперед, остановившись на безобидной рекламе косметики. Однако в голове девушки крутились обрывки мыслей, не позволяя сосредоточиться на чтении. Приключений Алена не искала, но если они найдут ее сами, какой выбор она сделает?

* * *

Стас уселся в кресло с видом сытого кота, которому удалась шалость, разве что не мяукнул. Костя с долей отвращения посмотрел на лучащегося довольством друга. Экономист фигов! Спасибо за «горящие путевки» и полные штаны сопутствующего экстрима от путешествия, как в былые времена, когда каждая копейка на счету. А еще авантюрист! Приспичило ему, видите ли, окунуться в позабытые ощущения.Лично Костя ни капли по прошлому не ностальгировал, он что тогда любил комфорт, что сейчас. И давно уже летал по миру бизнес-классом, благо финансы позволяли. Если бы не этот… весельчак, он бы сейчас с удобствами приближался к родине любимых мэтров: Габбиани, Боттичелли, гениальный да Винчи. Флоренция – колыбель искусства живописи эпохи Возрождения, и променять сие великолепие на однообразный отдых в оккупированном своими же соотечественниками курортном городишке…Костя сделал еще один глоток рома и вздохнул. Если быть откровенным с самим собой, то в отпуск он отправился исключительно благодаря Стасу, и по идее на безрыбье и рак вроде ничего. Друг давно пилил Костю за ненормированные уходы в работу, когда тот мог сутками не выходить из мастерской, отрешившись от всего мира. И тут буквально пару дней назад в его квартиру влетел окрыленный сумасшедшей идеей Стас и чуть ли не к стенке припер, уговаривая бросить все и смотаться на море.Надо отдать должное, этот змей-искуситель умел убеждать. Самые безумные, запоминающиеся и, чего душой кривить, лучшие моменты Костиной жизни были так или иначе связаны с «дурным» влиянием Стаса. Так было в детстве, так продолжалось и до сих пор. Ловить момент – самый прокачанный скил его друга. Пока сам Костя еще только думал, взвешивая «за» и «против», Стас уже уверенно хватался за предложенное судьбой. И что самое удивительное: всегда выходил «сухим» из любой ситуации. Наверное, с этим даром нужно родиться.Но Костя особо не философствовал, он давно привык к неуемной энергии друга и его склонности к приключениям. Иной раз даже позволял втягивать себя в пучину безбашенного веселья. Вот как сейчас. Парень хмыкнул, ощущая как веселье вокруг него так и плещет, рискуя утопить неосторожно приблизившихся. Боже, это был самый паршивый полет за последние лет пять, не меньше. И если начало такое многообещающее, что же ждет дальше?– Человек-туча, тебе еще не надоело хандрить? Есть опасность, что на тебе даже футболка скоро вылиняет, не выдержав такого убойного пессимизма.– Да иди ты, – огрызнулся Костя, – у нас есть неисчерпаемый источник твоего оптимизма, поделишься с моей футболкой, если что.– Не вопрос, – хохотнул Стас, отобрал бутылку у друга и тоже приложился к горлышку. – Но я бы тебе советовал черпать вдохновение не у меня, а оглядеться по сторонам и найти себе музу по вкусу.– Щаз же, вот прям тут и кинулся искать, – Костя размял затекшую шею. – Будет он меня еще учить, куда за вдохновением обращаться. Лучше просвети, где можно так долго шляться в замкнутом изолированном пространстве размером с коробку из-под телевизора? Я уж думал в спасательную экспедицию отправляться.– Ты несправедлив к габаритам этого судна, – с довольной улыбкой заметил Стас. – Я бы просветил, да ты же кудахтать начнешь, как заправская квочка.– Стесняюсь даже предположить, – выгнул бровь Костя. – Ты вломился в кабину капитана и предложил ему выпить на брудершафт?– Все гораздо скромнее, но мне нравится ход твоих мыслей. Как-нибудь в другой раз попробую нечто подобное: приятелей среди пилотов у меня пока нет.– О, тогда предупреди заранее. Не желаю оказаться на том же самолете, что и ты– Даже не надейся! Я отведу тебе какую-нибудь почетную миссию.– Хорош зубы заговаривать. Колись давай, чего исполнил? Нас же не примут под белы рученьки при посадке, ась? Ну, что еще придумать? – Костя собрал складками кожу на лбу. – Играл в карты на раздевание со стюардессой?– Почти, – подмигнул Стас. – Только это уже было пару лет назад, а вот перепиха в воздухе мне тогда так и не досталось.– Да блин, ты серьезно?! Сдурел совсем?– Началось, – ничуть не усовестившийся Стас, глотнул рома. – Я ж говорил: будешь махать крыльями и кудахтать.– Стас, ну че как маленький, честное слово. Захотелось, пошел взял. Границы-то должны быть какие-то.Стас подмигнул девушке через проход и помахал телефоном.– Не ори так громко, вдруг даме станет неловко, – понизив голос, попросил он.Костя поперхнулся ромом. Пока он откашливался и утирал выступившие на глаза слезы, Стас невозмутимо набивал что-то в сотовом.– Ты с вот этим… этой, хм… короче, дамой, да? – прошипел Костя, восстановив дыхание.– Еще тише, – посоветовал Стас, не отрывая взгляда от экрана. – Компрометируешь меня без зазрения совести, не пали контору.– Да охренеть с вас можно, нашлись стеснительные, – Костя сбавил звук еще на полтона. – Она же выглядит как смерть хиппи, причем неопределенной ориентации.– Ну все, уймись! Нормально там все с ориентацией и даже очень. Будто ты не знаешь, что внешность – дело десятое, и вообще, экзотика, бро. Так что завидуй молча.Костя хмыкнул и еще раз украдкой взглянул на неформалку. Она надвинула на глаза маску, вставила наушники и плевать хотела как на общественное, так и на частное Костино мнение.– Было бы чему завидовать, смотри в штанах экзотику домой не привези.Стас скривился.– Не ссы, не первый год замужем. Все под контролем. Хотя, – мужчина задумался, – обращаясь с металлическими предметами, нужно соблюдать повышенную осторожность.Недальновидно прихлебнувший спиртного Костя подавился второй раз. Сопоставить экстерьер любительницы экстрима и слова друга труда не составило, он все понял верно.– Да ты издеваешься?!Стас хитро сверкнул глазами и отрицательно покачал головой.– Прикинь, да? И скажу я тебе, – он с наслаждением потянулся, – в жизни надо попробовать все.– В гробу я такое видел и в белых тапках.– Можно и в гробу. Найдем тебе бледную готку, будешь ее на кладбище выгуливать. Дружище, все что угодно, лишь бы ты улыбался.Костя улыбнулся. Недобро так, предостерегающе. Стас поднял руки и прикинулся малышом-лемуром из «Мадагаскара». Костя отгородился от мира шляпой и попытался уснуть.

Глава 2

Звук от аплодисментов капитану, ставших уже традицией, разбегающимися зайчиками проскакал по креслам и полкам, отразился от ручной клади и затих в складках плотных портьер, отгораживающих салон от хозяйственных закутков. Все, кто летел на борту самолета, независимо от статуса и личных фобий облегченно выдохнули. Даже дети, которым надоело доставать взрослых. Пассажиры хотели свободы.

– Не понимаю этого действа, – надула губы Алена. – Он же все равно не услышит, да и слишком рано начинают. Пока самолет затормозит, еще сто раз что-то непредвиденное случиться может.

– Оптимистка моя, спасибо, что напомнила. – Женя, в отличие от подруги, не видела ничего странного в выражении благодарности пилотам. – Капитану бортпроводницы расскажут, ему приятно будет. Тебе сложно, что ли? И потом, думаю, многие просто стресс снимают таким образом, типа: «ура, я еще живой».

– Не сложно, – пожала плечами Алена, с улыбкой рассматривая в иллюминатор посадочную полосу и выжженное солнцем поле.

Красоты в пейзаже не наблюдалось, тем не менее в душе девушки уютным клубочком свернулась радость, щекоча усами предвкушения. Скоро-скоро они окунутся в лазурное море, услышат его ласкающую слух песнь, а горячий ветер растопит мерзлую корку будней родного края.

Организационные моменты прошли без сучка и задоринки. Выводок туристов бодро просеменил в сторону таможенного контроля, затем также слаженно дождался выдачи багажа и, окрыленный близостью к долгожданному кусочку рая, двинулся к стойкам со скучающими гидами туроператоров. Алена с Женей толкаться со всеми не спешили: пока первая договаривалась со своим организмом, вторая – караулила сумки и от нечего делать разглядывала все подряд. Ее внимание привлекли двое мужчин, задержавшихся у опустевшей ленты транспортера. Женя прислушалась.

– Да забей, на разбирательства еще кучу времени убьем, а смысл? – Парень в соломенной ковбойской шляпе похлопал приятеля по плечу. – Купим тебе новый.

Второй мужчина сокрушенно разглядывал чемодан, выглядевший так, словно его рота солдат кирзовыми сапогами пинала: весь в царапинах и вмятинах страдалец вызывал сочувствие.

– Он и был новый. – Хозяин имущества задумчиво провел пальцем по некогда блестящему, лакированному боку чемодана. – Все твой пасмурный настрой виноват, не иначе. Притянул к нам неприятности!

Его приятель рассмеялся. Похоже, пасмурный настрой испарился вместе с потускневшей улыбкой друга.

– Это для равновесия, – не стал спорить он. – Не одному мне страдать. Серьезно, пошли, а то еще и до отеля самим добираться придется. Плюнь! Обидно, конечно, но не трагедия. Прикинь, его бы вообще потеряли?

– Да ты умеешь подбодрить, – скривился пострадавший.

Мужчины отправились к выходу на автобусную стоянку, а Женю окликнула счастливая Алена.

– Так понимаю, раз ты светишься, у нас все «ок»?

– Не знаю, как у вас, а у нас – так точно. – Алена выудила из сумочки путевки. – Идем?

Девушки выяснили номер своего трансфера и последними загрузились в салон. Улыбчивый гид заученно повторяла полезную информацию для путешествующих, скучающий водитель в белоснежной рубашке ожидал команды двигаться в путь. Женя стянула кофту и заколола волосы. Буйство красок за окном радовало глаз. Ура, они почти у цели. Без всяких особых причин хотелось улыбаться и обниматься, даже головная боль прошла. Женя еще успела заметить запомнившуюся ей парочку с мятым чемоданом, ребята сели в большой автобус по соседству. На фоне последнего их «Мерседес» казался совсем крошкой. Вот они тронулись, заработал кондер и наступило «щ-щ-щастье».

* * *

– Нет, ну это уже ни в какие ворота! – возмущался Костя. – Как это мест нет? Что за?..

– Погоди, наверняка возникла ошибка. Сейчас все выяснят, и номер все же отыщется, да? – Стас недобро посмотрел на отельного регистратора.

Тот пожал плечами:

– Какие-то накладки у вашего туроператора. Сожалеем, но свободных мест в данный момент действительно нет.

Представитель этого самого оператора мерил шагами просторный холл и спешно выяснял, что можно сделать с вверенными ему туристами, чтобы продолжить путь. Смесь русского и турецкого потрясала экспрессией, должной устрашить кого-то на том конце телефонной линии.

Костя облокотился о стойку ресепшена и подпер кулаком щеку, у него не оставалось сил даже всерьез разозлиться. Череда мелких, пакостливых событий, с которых начался отпуск, вызывала лишь приступ нездорового веселья. Впрочем, Костя небезосновательно подозревал, что пофигистичному настрою поспособствовал и алкоголь.

– Есть хочу, – пожаловался мужчина. – Бросай свой битый чумодан, на него все равно теперь никто не позарится. Пока они тут рулятся, пошли поедим.

Стас с печалью во взгляде посмотрел на утратившую лоск тумбочку на колесиках. В его голову закралась крамольная мысль: возможно, друг прав, и само провидение наказывает Стаса за своевольный поступок. Ведь он отлично знал, что в Турцию Костя полетел бы в последнюю очередь. Но у девочки, отвечающей за подбор тура, был такой глубокий вырез на блузке и полные… э-э-э, мольбы глаза. Он не смог отказаться, вернее, отказать.

Какая к черту разница, с какого берега в одно и то же море заходить? Зато она получит премию за продажу «сильно пригорающих» путевок. Стас тоже не остался внакладе и познакомился ближе с полными, хм… глазами, бесконечно прекрасными, как у Афродиты, нежными и такими манящими. Только Костя ничегошеньки не выиграл, получив совет наслаждаться малым и радоваться отпуску уж куда получилось.

Есть действительно хотелось, а еще освежиться и переодеться. Пока Стас обдумывал заманчивое предложение «на все забить», гид закончил переговоры и с фальшивой улыбкой обрадовал:

– Приносим глубочайшие извинения за возникшее недоразумение. Произошел сбой в системе и…

– Короче, – поморщившись, попросил Костя, – давайте к результатам. Мы заселяемся или как?

– Да, конечно, я обо всем позаботился, вас заселят.

Друзья просияли.

– Одно уточнение, – заметив, что кое-кто рано расслабился, поспешил добавить гид, – только в другой отель.

Улыбки на лицах Стаса и Кости потускнели, а затем и вовсе стали напоминать оскал.

– Какого черта? – поинтересовался Костя. – Это сейчас опять куда-то ехать, еще и обед пропустим?

– Не волнуйтесь, я договорюсь, чтобы вас покормили. Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства, но это единственный вариант, который удалось подобрать.

– То есть как бы еще и спасибо? – пробубнил Костя, надевая шляпу и подхватывая чемодан.

Стас промолчал, следуя за другом обратно к автобусу. Однако мысленно пообещал себе, как можно скорее сделать так, чтобы Косте стало хорошо. А то, что у ребят взгляды на «хорошо» не всегда совпадали, так это мелочи. Не зря же говорят: главное не подарок, а внимание. Тем более Стас знал Костю как облупленного – вечно сначала нос воротит, а потом, когда распробует, остается довольным. Держись, Лисовский! Гуманитарная помощь имени Станислава Зимина спешит причинить тебе счастье.

* * *

– Кры-со-та! – Женя вытянула ноги и с видимым наслаждением отпила свежевыжатого гранатового сока.

– Ляпота! – поддержала Алена, вонзаясь зубами в горяченькую шаурму. – А ты нефофела гуфять.

– Ты жуй-жуй, не болтай.

Женя и впрямь собиралась дождаться часа заселения, забросить вещи, переодеться, в общем, чтобы все по уму. Но сложно усидеть на чемоданах в холле отеля, когда за окном светит пока еще ласковое солнце, а снующие мимо отдыхающие соблазняют пляжным видом. Девушки договорились о присмотре за имуществом, предварительно поулыбавшись молоденькому регистратору, сдали ценные вещи в камеру хранения и помчались на набережную, окрыленные свободой. Вдоволь налюбовавшись лазурным великолепием – в кроссовках и джинсах соваться на пляж не стали, – подруги осели в ресторанчике и теперь предавались блаженному безделью.

– Есть своя прелесть в том, чтобы прилетать в первой половине дня, хоть и вставать приходится ни свет ни заря, – с ленцой в голосе размышляла Алена, справившись с перекусом.

– Ты хотела сказать – не ложиться?

– Не суть. Вспомни, когда прилетаешь к вечеру: пока всех развезут, пока заселишься, уже стемнело и, считай, день пропал. На ночь глядя, еще не зная местности, вроде никуда и не сунешься.

Женя смахнула со стола крошки и водрузила на него локти, подперев щеки.

– Я помню. Мы тогда купили в ближайшем к отелю магазинчике закуски и истребляли «Мартини».

– Да-а-а, – Алена хитро подмигнула, – у меня до сих пор тот бокал жив, подаренный продавцом. Так приятно было и неожиданно. А «Мартини» в итоге наложилось на адаптацию, и с утра было вообще не вау.

Женя рассмеялась:

– Ага, как в анекдоте: в Новый Год пили-пили, все смешали – ой, это я по-любому салатиком отравился.

Алена смущенно фыркнула. В достопамятный прилет именно ее организм устроил бунт на корабле, так что Женьке пришлось и волосы подруге держать, и остальные мероприятия по спасению и реабилитации проводить.

Женя допила сок и с удовольствием вдохнула непередаваемый воздух морского курорта. Ее бы воля, она бы запечатала восхитительные молекулы в волшебную баночку и соорудила дома коллекцию атмосферных ароматов: весенняя гроза, морозное утро, цветущий луг, лес на рассвете, море…

– У тебя на лице такое мечтательное выражение, – поделилась наблюдением Алена. – И солнце играет в волосах. Жаль, я не художница, чтобы запечатлеть момент. Женька, ты – красотка!

Женя улыбнулась и послала подруге воздушный поцелуй.

– Тыжписатель! Вплетешь где-нибудь, я тебя знаю. Нет, художников нам не нать, хватит одной чудачки, зависающей над самыми привычными вещами.

Женя достала из кармана сотовый и наклонилась к Алене, чтобы сделать селфи.

– Вот так гораздо проще и быстрее, – хихикнула она и скорчила смешную рожицу.

– Ну-у-у, вечно ты придуриваешься на фотках. Давай нормально, красиво же!

Алена приняла томный и задумчивый вид, а Женя в последний момент все-таки выпучила глаза. Обе расхохотались над полученным снимком.

– Се ля ви, дорогая. Ты позируешь, я все порчу – останемся верны себе. – Женя спрятала телефон и заговорщически прошептала: – А не отведать ли нам коктейльчиков, раз уж блюсти традиции, то все разом.

Алена подумала и согласилась:

– Только чур в этот раз и меру блюдем. У тебя голова-то прошла?

– Конечно-конечно блюдем, – Женина улыбка ослепляла. – Чисто символически. У нас ведь еще целый день впереди… м-м-м, и вечер. С головой у меня все просто отлично, не иначе местный чудодейственный климат, ага. Не зря говорят о пользе морского воздуха.

Спустя минут сорок, довольные собой и жизнью девчонки вальяжно продефилировали до красивого отеля со множеством башенок и традиционными арками лоджий. Окружающее пространство дышало атмосферой неторопливой и размеренной праздности бытия. Подруги миновали ухоженную территорию комплекса, предвкушая, как чуть позже исследуют здесь каждый уголок, и вернулись к исходной точке. Судя по тому, что из вновь прибывших уже никого не было, час «икс» они пропустили. Ну и ладно, кого волнует время в отпуске?

Регистратор на входе сменился. Теперь место за стойкой занимал щуплый турок в возрасте с бегающими глазками и жиденькими усишками. Он как раз закончил оформлять двух молодых мужчин:

– Приятного отдыха, если возникнут вопросы, вы всегда знаете, куда обратиться, – в щербатой ухмылке не было ни грамма истинной приветливости.

– Ну конечно! – фыркнул один из будущих постояльцев. – За отдельную плату.

Ребята пошли вглубь тенистого коридора с небольшими фонтанчиками через каждые несколько метров.

– А вот и мы! – просияла Алена, но заметив отсутствие приятного парнишки, что дежурил утром, перестала улыбаться и протянула документы.

– У нас при покупке путевки был оговорен номер с видом на море, – въедливо уточнила Женя.

– Сожалею, последний номер с видом на море только что забрали, – регистратор машинально кивнул в сторону удаляющихся парней. – Других нет.

– Да как так-то?! – Негодование подруг рисковало затопить весь огромный и начищенный до блеска холл.

– Послушайте, – Женя присмотрелась к бейджу на груди мужчины, – Айкут, неужели ничего не сыщется в таком огромном комплексе? Наверняка можно что-то придумать? – Она одарила его самым жалостливым взглядом, на который была способна.

Айкут равнодушно велел заполнить бумаги.

– Сожалею, – повторил он, – если бы что-то было, я бы обязательно предложил. – Он вернул хозяйкам багаж и протянул ключи от номера. – Приятного отдыха, если возникнут вопросы, вы всегда знаете, куда обратиться.

Девочки переглянулись и единодушно пожелали обладателю гадких усяток, чтоб ему всегда по жизни попадались такие же отзывчивые люди.

– Чего ты так легко сдалась? – пробурчала Алена, волоча за собой чемодан.

– А смысл бодаться? Ты видела его покерфэйс? Плевать на него, подождем пока сменится и зарешаем. Ну поживем немного без сказочного вида, все равно кто-то съедет рано или поздно. Договоримся.

– Лучше бы рано.

– Кто ж спорит… ой, лифт, а мы… тоже хотели в нем уехать, – мрачно закончила Женя, глядя на закрывающиеся стеклянные створки. – Вот собаки, трудно подождать было?

– Это же те типы, которые увели у нас супер номер с морскими горизонтами за окном. – Алена сощурилась, разглядывала плавно отъезжающую капсулу.

Женя тоже присмотрелась: обидчиков нужно знать в лицо. Вдруг им за одним столом еще сидеть предстоит, и пострадавшая сторона по незнанию улыбнется наглым захватчикам козырных номеров.

– Он! – хором воскликнули девушки и удивленно переглянулись.

Алена яростно ткнула пальцем в сторону кабины лифта:

– Тот гусь, который в туалете там… ну, ты поняла. Вот и приятель у него под стать: не успел в самолет сесть, уже с бутылкой обнимался. – Девушку переполняла обида за упущенные апартаменты.

Женя молча размышляла над ситуацией. Она же сама видела, как парень с запоротым чемоданом садился в другой автобус. Конечно, разные туроператоры – не значит разные отели, но они вообще в другую сторону свернули, это стопудово.

– Как тесен мир, – пробормотала Женя, вызывая лифт обратно.

– Что? А, да. Вот я и говорю, угораздило же с ними в один отель заселиться, еще и наше место умыкнули. Решено: введу нового злодея, он будет рыжим гадом и умрет в страшных мучениях. Я как раз пока летели, кое-чего замыслила…

– Ой-ой, разогналась, жестокая женщина. Смерть за любовь к распитию в самолетах и грабеж восхитительных видов из окна у прекрасных дев? – развеселилась Женя, уже продумывая план дальнейших действий.

– Самое оно, – потрясла кулаком Алена, – будут знать.

Кто и что будет знать, она не уточнила, а Женя сильно сомневалась, что мужчинам есть дело до двух припыленных с дороги девиц и их потребностей.

– Пили они, говоришь? – уточнила Женя.

– Ну, рыжий-то точно, да и второй вряд ли далеко ушел. А чего у тебя моська такая хитрая?

– Есть идея. И поэффективнее твоих вымышленных наказаний.

– Жень, – Алена загрузилась в лифт и с опаской посмотрела на подругу, – когда ты в последний раз сказала, что есть идея, мы с тобой проснулись на чьей-то загородной вилле среди кучи мусора и незнакомых тел.

Женя поморщилась.

– Проснулись мы не в мусоре, а на чистенькой, удобной кровати, и тела тоже к нам отношения не имели, не выдумывай. А то с твоих слов все очень плохо.

– А разве нет?

– Нет конечно! Вилла была довольно известного в узких кругах продюсера. Нужные знакомства, как и планировала, я завела, так что вечер прошел с пользой. Идея себя оправдала на все сто процентов. Кому я рассказываю? Ты же была на премьере нашего шоу.

– Да, но я думала…

– Связи рулят! Ты прям как маленькая. Главное, использовать их правильно и с умом.

– Ладно, сейчас-то что затеяла?

Женя повертела головой в поисках нужного номера на одинаковых дверях. Жестом пригласила Алену следовать за собой и пояснила:

– Сейчас мы приведем себя в порядок, потом разузнаем, где поселили тех парней, и попробуем с ними договориться.

Алена скептически посмотрела на подругу.

– Э-э-э, и я еще после этого сказочница? Они дураки, что ли, с нами меняться?

– Они мужики! Причем, с твоих слов, уже принявшие на грудь – это как облегчающий нам задачу фактор. Наведем марафет, прикинемся одуванчиками, похлопаем ресничками, покажем, как сильно будем благодарны и восхищены их благородством, если доблестные мачо пойдут нам навстречу и вернут законные апартаменты. Мы же заплатили за вид на море, а не на…

Женя открыла дверь и первым делом подошла к окну, отодвинула шторы.

– …балкон соседей и кусок крыши. Вот отстой! Мало мне дома панорамы «окна в окна».

– Еще и в мансарде, – поддержала ее разочарование Алена. – Тут по-любому скоро дышать станет нечем.

Женя поискала глазами пульт от кондиционера, включила: прибор исправно заработал.

– Хоть с этим все «ок», душегубка отменяется. Короче, возвращаясь к мужикам, вдруг выгорит? Мы ж ничего не теряем.

– Сомневаюсь я.

– Тю, – Женя плюхнулась на кровать с лебедями из полотенец, – что за упаднический настрой? Давай не занудствуй, я хочу веселиться!

– Есть, мэм. – Алена взяла под воображаемый козырек. – Наливать?

– О, зришь в корень. – Женя перевернулась на живот и подмигнула подруге. – Смотри в холодильнике: стаканы есть?

– Сервис, елы-палы. – Алена достала два бокала.

Женя выудила из сумки припасы из дьюти-фри, распечатала бутылку сухого «Мартини». Девчонки звонко чокнулись и пригубили напиток.

– Ка-а-айф, наконец-то я каждой клеткой ощущаю, что в отпуске. Ох уж это пьянящее чувство свободы и полноправного безделья. – Алена попутно исследовала встроенный шкаф, прикроватные тумбочки, добралась до ванной.

Женя вышла осмотреться на лоджию. Отсюда открывался вид на их бассейн и частично соседний, крытый бар с соломенной крышей над столиками и площадка для танцев. Значит, вечером будет шумно, сделала вывод Женя. В очередной раз с наслаждением вдохнула ни с чем несравнимый запах морского курорта – блаженство.

В такие минуты начинаешь на полном серьезе задумываться, а не переселиться ли на ПМЖ куда получше из сурового родного климата. Горизонт украшали неприступные верхушки гор, царапающие небосклон. Всюду, куда ни глянь, буйство красок и зелень, зелень, зелень. «Мартини» горячило кровь, и жизнь казалась прекрасной сказкой. Еще бы видеть море…

– Я в душ, – крикнула Алена, – не теряй.

– Ага, – заслышав журчание воды, кивнула Женя.

Девушка вернулась в номер, разложила вещи: платья заняли место на вешалках, косметичка дожидалась своего часа на трюмо с огромным зеркалом, а новый комбинезончик из тончайшей ткани ярким пятном выделялся на белоснежных простынях.

– Посмотрим-посмотрим, что там за рыцари, – улыбнулась собственному отражению Женя.

Просыпаться и первым делом видеть россыпь солнечных бликов на лазурных волнах все-таки очень хотелось.

Глава 3

Послеобеденную сиесту ребята встречали на просторной лоджии, спасаясь от палящего солнца в тени и прохладе. По обоюдному согласию высовываться на улицу до вечера они не планировали.

– А ты молодец, что стряс с них этот номер, – похвалил друга Стас.

Мужчина с удобством развалился в плетеном кресле, закинув ноги на узорчатые перила. Рядом на столике по запотевшему бокалу медленно стекали прозрачные капли.

– Чертовски хорошо! – он пятерней пригладил влажные волосы.

– Так конечно, столько неудобств нам доставили, надо же как-то компенсировать, – фыркнул Костя и потянулся к своей порции «Бакарди».

В отличие от Стаса, он соорудил себе лежанку на полу и обложился подушками, как восточный шейх. Если только шейхи рассекают по дому в одних цветастых шортах.

– Да и вообще, – продолжал разглагольствовать Костя, – разве ты не оговаривал этот момент при покупке? Считай, свое же с боем вырывать пришлось.

Стас промычал что-то невнятное, набив рот закуской. Ему не хотелось развивать данный вопрос, так как мужчине и в голову не пришло озаботиться такими мелочами. При покупке его занимали совершенно иные мысли.

– Чем займемся? – поспешил сменить тему Стас.

– Я бы вздремнул, – Костя лениво потянулся.

– Вот старый тюлень! Где это видано, дрыхнуть на отдыхе? – возмутился его друг. – Сон для слабаков, усек?

– Сам тюлень, – проворчал Костя и поерзал, устраиваясь поудобнее. – Я устал, как пес. Ночь не спали, в самолете тоже не вышло, – словно в подтверждение слов он широко зевнул.

– Боже, дай терпения, – Стас подлил себе в бокал рома.

Тут у него завибрировал сотовый, лежащий на столе рядом с фруктовой нарезкой.

– И этот человек воспитывает меня насчет работы, – встрепенулся Костя. – Я вот телефон сразу выключил и не парюсь. А тебе уже сколько раз позвонили?

– То ты, – Стас вздохнул, с ненавистью глядя на белый прямоугольник, – а то я.

– Ну-ну.

Стас все же ответил и через минуту, не замечая ничего вокруг, уже был поглощен рабочими вопросами. Расслабленная поза с закинутыми повыше ногами сменилась нервным прохаживанием вдоль перил. Костя скептическим наблюдал за мельтешением друга. Несмотря на внешнюю расхлябанность и раздолбайство, Стас оставался человеком дела. Все, что касалось работы и близких, мгновенно превращало его в мистера Ответственность. Зимин всегда разграничивал моменты, где можно забить, рисковать или плыть по течению, а где нужно оставаться серьезным и собранным.

Хоть Костя и знал друга сто лет в обед, а нет-нет да и вновь удивлялся этой феноменальной дуальности. Удивишься тут, когда на твоих глазах безбашенный тип, который только что на спор соревновался на байке по серпантину, превращается в очень грозного руководителя, строит всех направо и налево, а после умудряется разгрести какую-то почти нереальную задницу в четыре звонка нужным людям. И все это не слезая с того самого байка.

Кстати, теория «шести рукопожатий» в случае со Стасом теряла смысл: достаточно иметь его в друзьях и можно смело рассчитывать, что в один-два захода выйдешь практически на кого угодно, ну максимум еще связка и ты в деле. Знакомыми тот обрастал со скоростью света, вроде бы даже к этому не стремясь.

Размышления Кости прервал настойчивый стук в дверь. Мужчина меланхолично подлил себе рома, не стремясь подрываться с уютного насеста и открывать. Они никого не ждали, а значит, дома никого нет. Стук повторился.

– Кость, проверь, – прервался на секунду Стас и вновь сосредоточился на разговоре.

– Проверь-проверь, – скривился Костя.

И как Зимин умудряется все замечать? Вот сто процентов ведь сейчас не отражает, что за бортом море и пляж, мыслями пребывая в другом месте. Кого он там проверить хочет, девочек из эскорт-услуг? Или по уборщицам соскучился? Бормоча под нос, Костя поплелся открывать.

На пороге действительно обнаружились девочки. Костя даже поморгал на всякий случай, потому как девочки обворожительно улыбались и совсем не походили на уборщиц. Вот это сервис!

Парень покосился в сторону лоджии: серьезно, Стасон подсуетился? Да ну, бред, когда бы успел? Да и вообще, это даже для Зимина слишком. Костя сфокусировал внимание на высокой шатенке в синем комбинезоне, выгодно подчеркивающем формы.

– Слушаю вас, – прочистив горло, начал он разговор.

– Здравствуйте, при заселении у нас с подругой возникло досадное недоразумение.

Костя хмыкнул: можно организовывать флэшмоб из пострадавших. Девушка продолжила:

– Дело в том, что это в некоторой степени касается и вас. Можно войти и поговорить в более удобной обстановке?

Хм, вот это уже любопытно: при чем тут они? Костя посторонился, пропуская девушек внутрь. Проводил задумчивым взглядом попу незнакомки – облегающие вещи волей-неволей заставляют смотреть, куда не следовало бы. Затем он сосредоточился на второй миловидной барышне со светло-пепельными волосами и упрямо вздернутым носом. На ней был длинный сарафан с подчеркивающим грудь лифом, зато совершенно скрывающий все остальное. Костя такие фасоны на дамах не приветствовал. Заинтересовало его другое: отчего-то Алена, как она сама представилась, избегала смотреть ему в глаза и слегка кривила губы.

В стоящей позади подруги девушке в линзах, при макияже и с укладкой Костя не признал ту самую бледную моль в очках из аэропорта. Продолжая недоумевать, он подпер стену и приготовился слушать.

– Так вот, Костя, – Евгения вновь обольстительно улыбнулась, – этот номер предназначался нам, но по нелепой случайности ключи от него оказались у вас.

Костя сложил руки на груди и насупился, сразу почуяв, к чему в итоге придет разговор. О нелепой случайности он бы поспорил – ключи пришлось вырывать чуть ли не с боем. Парень искренне считал их своим личным трофеем. Нечего тут! Еще имя его так запросто сократила, он вообще-то Константином представился.

– Мы при покупке путевки договаривались о номере с видом на море, – продолжила объяснения хитрая девица. Больше ее приветливость Костю не обманывала – нашла дурачка. – И по прилету узнали, что последний свободный номер занят вами. Вы опередили нас буквально на несколько минут.

Евгения кокетливо поправила волосы, похлопала ресницами и удивленно воззрилась на Костю, мол, разве не понятно, чего же боле? Косте понятно было, но демонстрировать свою сметливость он не торопился.

– И-и-и? – прикинувшись тугодумом, протянул он.

– Ну как, предлагаем восстановить справедливость и обменяться временной жилплощадью.

Святая простота! Костя восхитился такой потрясающей наивностью или… наглостью?

– Вам не приходило в голову, что мы тоже покупали путевки с оговоренным видом из окна? – чисто из природной любознательности поинтересовался Костя.

– Да вы этот номер стребовали как компенсацию за какие-то проблемы с предыдущим местом заселения! Вас здесь и быть-то не должно, по идее, – вмешалась в разговор Алена.

Женя нахмурилась и неодобрительно на нее посмотрела. Затем елейным голосом добавила:

– Не подумайте, мы случайно узнали, когда уточняли: не освободится ли в ближайшее время аналогичный этому номер.

– Да я вообще ничего не думаю, – пожал плечами Костя, – кроме того, что вы обратились не по адресу. Если вы поделились всеми своими печалями, то я, пожалуй, продолжу наслаждаться морским пейзажем, – он помедлил и ядовито закончил: – из своего номера.

– Неужели вы откажете нам в такой малости? Через четыре дня из этого крыла съезжает большая группа туристов – места появятся. Мы были бы вам очень признательны за столь широкий жест. Так хочется верить, что в наше время рыцари еще остались.

В этот момент Алена насмешливо скривила губы, на долю секунды, но Костя заметил. Он и без того не собирался вестись на неприкрытую провокацию, а сейчас и вовсе оскорбился. И почему многие девицы считают, что стоит им немного поиграть на публику или налить в уши патоку, годную лишь для закомплексованных кретинов, как весь мир поляжет у их ног? Риторический вопрос, да.

– Очень за вас рад, – широко улыбнулся Костя, – будет вам за окном море.

Он подождал, пока девушки проникнутся его щедростью и возликуют, а потом так же радостно закончил:

– Через четыре дня.

Прошел к двери и недвусмысленно ее открыл – конец аудиенции. С удовольствием пронаблюдал за изменениями на лицах ушлых девах.

– Но… Что же вы, даже не…

– Нет, барышни. Я приехал сюда отдыхать, а не таскать чемоданы с места на место. Ну и, честно признаюсь, рыцарство меня никогда не влекло, увы. Всего доброго.

Глаза Жени гневно сузились. Алена задрала и без того вздернутый нос еще выше. Костя безмятежно игнорировал испепеляющие взгляды. На лоджии что-то разбилось. Незваные гостьи тут же притормозили, разом вспомнив о наличии еще одного владельца спорных апартаментов. Вдруг любитель самолетного экстрима будет сговорчивее? Костя, будто прочитал их мысли и поторопил:

– Давайте, девушки, разговор окончен.

Предугадав, что Женя собралась пойти на второй заход, Костя перегородил девчонкам путь.

– Лис, глянь какой-нибудь веник или еще что, – донесся до ребят голос Стаса, – я тут пепельницу ненароком крякнул.

Дальше снова пошло неразборчивое бормотание, прерываемое долгими паузами, когда Стас слушал ответы собеседника в трубке. Костя вопросительно изогнул бровь, как бы спрашивая: «вы еще здесь?»

Женя закатила глаза и прошипела:

– Еще посмотрим, принесет ли вам счастье подло украденный номер.

– Меня будет греть мысль, что вы за мной наблюдаете.

Женя фыркнула и вышла в коридор, грациозно покачивая бедрами. У Алены покинуть жилплощадь с достоинством не получилось. Она зацепилась каблуком за как на грех сбившийся коврик перед дверью и, отчаянно жестикулируя, рухнула прямо на грудь их обидчику. Костя скривился, ощущая, как отточенные когтищи охотницы за морскими пейзажами впились ему в кожу. Алена прогундосила что-то неразборчивое ему в подмышку. Пока Костя соображал, чего от него хотят, на выручку пришла Женя:

– Да отпусти ты ее, – покрутила пальцем у виска нахалка.

– Когти убери, – попросил Костя.

Алена снова что-то пискнула и ослабила хватку. После этого парень смог развести в стороны руки и высвободить из плена прижатые пряди волос Алены. Она наконец-то отлепилась от него и выпрямилась. На все случившееся ушло секунд двадцать не больше, но пострадавшим мгновения показались вечностью. Слегка растерявшая лоск Алена с растрепанной укладкой и досадой во взгляде таки покинула номер преткновения.

Костя закрыл за девицами дверь и облегченно выдохнул. Дурдом какой-то на выпасе.

Что-то Стас еще просил… Веник, точно. Костя шагнул в ванную комнату и некоторое время бездумно разглядывал кафельный пол, раковину, унитаз. Тьфу, ну откуда здесь венику взяться? Парень умылся и с неудовольствием отметил пару красных полос на левом предплечье. Они, конечно, скоро исчезнут, но все равно неприятно. Лисовский вспомнил, как разгневались дамочки и распушили хвосты, улыбнулся своему отражению в зеркале. Может быть, он повел себя и не как рыцарь, но совесть его ни капли не тревожила.

– Ты чего притащил? – рассмеялся Стас, как раз завершивший переговоры.

Он нагло захватил лежанку друга и теперь взирал на него снизу вверх.

– Что было, то и притащил, – Костя навис над Стасом с ершиком наперевес.

– Фу, не тряси надо мной! – Зимин на всякий случай откатился подальше. – Вон там, у стола, отгреби осколки пока в угол, чтоб не мешали.

– Как прикажет мой господин. Тебя фиговым листом не обмахнуть для пущей радости?

– Фиговым? Ты ничего не перепутал? У него вроде как иное назначение.

– Тебе в самый раз. А давай и твой телефон разобьем, чтоб не доставали, – щедро предложил Костя, убирая с пути остатки пепельницы.

– Спасибо за заботу, но с меня хватит испорченного чемодана. Достаточно ущерба.

Костя сходил внутрь, помыл руки и вернулся уже в накинутой на плечи гавайской рубашке.

– Кто приходил-то? – полюбопытствовал Стас, закинув руки за голову.

– О, это было феерично. Две странные девицы пытались внушить мне, что этот номер надо отдать им, а самим как-нибудь потом, если выгорит, поискать места с аналогичным видом.

– Красивые?

Костя недоуменно воззрился на друга.

– Какая разница?

– Ну так, просто. Можно было бы продолжить знакомство, на вечер планов нет.

– Как вовремя тебе позвонили, – мрачно пропыхтел Костя, присев по-турецки на подушки на полу.

– Да ладно, просто спросил. Мне и здесь нравится, не собираюсь никуда переселяться.

– Я им примерно так и сказал и отправил с миром.

Стас заметил царапины на руке Кости и удивленно выгнул бровь:

– Ты там сражался, как мог, за помещение? Э-э-э, не ожидал от тебя такой прыти.

– Очень смешно. – Костя звякнул бокалом о бокал Стаса.

Ребята выпили.

– Так чего?

– Ничего, упала одна на меня, когда уходила.

Стас еще шире распахнул глаза и уже откровенно заржал.

– Ты ей ускорение придал, что ли?

– Больно надо! Сама свалилась. Вцепилась еще в меня, как кошка.

– О, вот это страсть, – весомо произнес Стас и снова расхохотался. – Может, зря ты выделывался? Прикинь, как бы она тебя отблагодарила.

– У тебя на уме кроме баб что-то есть?

– Естественно, – Стас осушил бокал и поднялся на ноги. – Погнали купаться, вроде уже не так палит. На море мы или где?

Глава 4

– Вот хмырь, – злопыхала Алена, стуча каблучками по каменному полу. – Всегда подозревала, что рыжие – скользкие и вредные.

– А кто тебя за язык тянул сообщать, что мы про них справки наводили? – Женя тоже была сердита, но всю энергию сосредоточила на разработке планов мести. Поэтому внешне выглядела больше задумчивой, чем возмущенной.

– Да оно как-то само вырвалось. Вообще, дурацкая была идея с ними договариваться. Там же на лицах написано – гады.

– Спокуха, – Женя открыла двери неугодного им жилища, – плевать на рыжего. Я тут подумала…

Алена скинула предательские босоножки и напряженно посмотрела на подругу. Их приключения начинались всегда одинаково – «Женя подумала».

– Надо испортить им отдых! Пусть хорошенько запомнят, что значит обидеть женщину.

– Э-э-э, а они обидели? – осторожно уточнила Алена, глядя на воинственно сверкающие глаза Жени.

– Еще как!

Алена задумчиво скрутила волосы в жгут и заколола двумя японскими шпильками с красивыми наконечниками. Скорее всего ситуация развивалась бы по иному сценарию, но уязвленное самолюбие и жажду шалостей в крови подогревал алкоголь. Алена вспомнила лицо Константина, насмешливое с оттенком превосходства.

Да что он о себе возомнил?! Ладно бы просто отказал, так ведь именно издевался.

Затем не к месту на ум пришел его голый торс, которым он отчего-то ее смущал, вынуждая постоянно отводить взгляд. Тренированное тело, подкачанные руки с отчетливо перекатывающимися мышцами, легкий рельеф пресса и гладкая грудь без лишней растительности – как Алене и нравилось. Не часто ей встречались следящие за собой мужчины.

Увы, у всего имеется обратная сторона.

Вот и этот, как там его, Лис в противовес приятному внешнему виду, очевидно, обладал поганым характером. Да и что она, в самом деле? С детства ведь рыжих недолюбливала. Точно-точно…

Хм, и пахло от него здорово: свежестью и цитрусовыми нотками.

Девушка тряхнула головой, прогоняя воспоминания об излишне тесном контакте с потенциальным врагом.

Определенно, нужно отравить им существование, чтобы еще долго помнили.

Что или кого ребята должны были запомнить, Алена пока не определилась. Подсознание нашептывало, что их с Женькой, но она от него отмахнулась.

Разлила остатки «Мартини» по бокалам и уверенно заявила:

– Я в деле!

Подруги чокнулись и хищно переглянулись. Отпуск обещал быть интересным.

* * *

Алена спряталась от мира под шляпой с огромными полями, а устав с непривычки жмуриться от ярких бликов на воде, еще и солнцезащитные очки нацепила. Теперь она чувствовала себя как в домике: всех вижу, а вы меня – нет. Невидимость распространялась лишь на ее внутренние ощущения, ибо прикрытое цыплячье-желтыми лоскутками ткани тело получало убойную дозу ультрафиолета и прочих радостей. Для полного счастья не хватало только любимого планшета. Но Женя категорически запретила брать его с собой, ловко манипулируя аргументами об опасностях, подстерегающих электронное устройство в агрессивной внешней среде, да и ворье никто не отменял.

– Жизнь-то налаживается, – весело поделилась вернувшаяся Женя и обдала подругу веером брызг, отжимая волосы.

Алена слегка поежилась, но возмущаться не стала, лишь ехидно заметила:

– Как на тебя благотворно повлияла смена обстановки, в аэропорту ты на ведьму была похожа.

– Зато какая колоритная парочка – упырица и ведьма, – не осталась в долгу Женя. – Дай крем.

– Козуля. – Алена подала солнцезащитное средство и перевернулась на живот.

Пока Женя умасливала тело, Алена бездумно разглядывала побережье, вдыхая ни с чем несравнимый аромат счастья.

– О, знакомые все лица, – отметила она, опознав мужчин, сидящих неподалеку за барной стойкой. – И опять пьют.

– М?

– Да братцы кролики… или лисы, – фыркнула Алена. – Не оборачивайся только.

– А-а-а, ты про наших будущих страдальцев, – расплылась в коварной улыбке Женя. – Есть идея.

Алена округлила рот буковкой «о».

– Не говори, что решила идти в наступление прямо сейчас.

– Пф, а чего бы и да? Они сюда смотрят?

Алена прищурилась, силясь рассмотреть подробнее объекты наблюдения. Так-себешное зрение, конечно, не играло на руку в шпионской деятельности, но кое-что она все же определила.

– Рыжий вполоборота, а второй к нам лицом. Куда смотрит я без понятия, мне глаза не видно.

– Кротик мой, – проворковала Женя, – смотри и учись.

Алена, привыкшая к шуточкам подруги насчет своей близорукости, пропустила мимо ушей не особо лестное сравнение и с любопытством ждала пояснений. Женя наклонилась, чувственно прогнулась в пояснице и начала смазывать тело кремом гораздо тщательнее и, можно сказать, эротичнее, что ли. Алена захихикала.

– Ты аккуратнее. Не знаю, видит ли тебя тот второй парень, но пара турок и еще какой-то толстяк весьма заинтересовались.

– Отлично, – мурлыкнула Женя, медленно выпрямляясь и переходя с массажа ног на живот.

– А в чем прикол-то?

– Не тупи, – Женя присела на краешек шезлонга рядом с подругой. – Твой туалетный нарушитель спокойствия нас-то в лицо не видел.

Она удостоверилась, что Константин действительно смотрит в другую сторону.

– Он не мой! – открестилась Алена. – И? Дальше что?

Женя демонстративно цыкнула на непонятливость подруги, а поймав взгляд интересующего ее брюнета, начала самозабвенно наглаживать грудь и плечи.

– Увидишь. Главное, следи, чтобы рыжий не помешал.

У Алены аж челюсть отвисла от столь неожиданного заявления.

– Это ты как себе представляешь? Сдурела?

– Узбагойся, паникерша, – хмыкнула Женя. – Смотри, Костик потопал в сторону водички, какой хороший мальчик. Значит, второй парень сейчас абсолютно свободен для внушений. Я пошла.

– Э, погодь, резкая моя! Мне-то что делать? – всполошилась Алена.

– Да я быстро, но ежели что, ты как-нибудь сигнализируй, что рыжий поганец возвращается.

Не прекращая соблазнительно улыбаться, Женя кокетливо повязала парео – типа прикрылась, и уверенно двинулась навстречу «судьбе». Алена только и успела судорожно взмахнуть рукой без всякого толка. Подруга вошла в режим «вижу цель – не вижу препятствий».

– Надеюсь, она понимает что творит, – пробормотала госпожа Ковалева и с рвением принялась следить за побережьем, выискивая ненавистную рыжую голову среди волн.

* * *

Стас расслабленно облокотился на стойку и разглядывал территорию пляжа, закрепленную за их отелем. Восхитительный пейзаж немного портили несовершенные телеса отдыхающих. Большую часть времени прикрытые одеждой, сейчас для человека, видящего лето два дня в году и те на работе, они особенно бросались в глаза. И каждый раз приезжая на отдых, мужчине требовалось время, чтобы перестроить сознание и перестать непроизвольно фиксировать внимание на людях, особенно женщинах.

Он вяло скользил взглядом по отдыхающим, пока не наткнулся на симпатичную фигурку. Вернее, саму фигурку он оценил чуть позже, а пока без зазрения совести изучал ее филейную часть и изящный прогиб спины.

Мр-р-р, туда бы отлично пристроилась крепкая мужская ладонь, например, его.

Мужчина усмехнулся мыслям: уже второй раз за сутки вселенная дарит ему возможность оценить женские прелести сзади и во всей красе. И пусть Лис сколько угодно подтрунивает над ним за излишнюю озабоченность, сам Стас прекрасно знает чего и когда хотеть. Как раз на отдых у него имелись совершенно конкретные планы, простые как три рубля и необремененные высокоморальными принципами. Он и друга к ним приобщит, задрал вести целибат. Уже три года прошло, как он со своей ненаглядной разошелся, а за это время у Кости от силы пара девчонок была, и те – ничего серьезного.

Стас с коварной улыбкой искоса посмотрел на безмятежного Костю. Вспомнил историю, когда ему удалось затащить друга в квартал красных фонарей в Амстердаме. Это был номер. Больше всего Лиса расстроило, что местные труженицы далеки от идеальных пропорций. Стас долго стебался над Костиком, взывая к его профессиональным качествам, не способным оценить рубенсовские формы.

С чего вдруг Костя решил, что девушки, продающие любовь на час, а то и меньше, должны выглядеть как модели, Стас не знал, но изрядно повеселился. Еле убедил этого брезгливого эстета заглянуть на огонек, пришлось даже раскошелиться на статусное заведение, хотя оно того стоило. И девочки там были действительно миленькие.

– И чего ты скалишься? – полюбопытствовал Костя, заметив хитрющую физиономию друга.

– Да вспомнил твою рожу, когда после гулянки мы натолкнулись на Старую Церковь, где гомиков благословляли на семейную жизнь.

– А, ты про Амстердам. Нашел что вспомнить, – фыркнул Костя. – Боюсь представить всю ту кривую логическую цепочку, приведшую тебя на Вармусстрат.

– Уж да, не стоит. Но согласись, было весело.

Костя кисло ухмыльнулся и допил свой «Лонг-Айленд». Стас смотрел на него с немым укором.

– Ну было-было, доволен? – нехотя признал Лисовский.

Зимин хлопнул друга по плечу и продолжил ерничать:

– Кто-то так вдохновился, что выставка «Пороки красного оттенка» до сих пор на слуху у ценителей. Я еле вырвал себе холст! Это при том, что имею все привилегии в свете известных причин.

– Ой, уймись. Кто виноват, что тебе приспичило повесить дома самую скандальную картину проекта? Ее все хотели, – улыбнулся Костя, довольный успехом той сумасшедшей выставки.

– Ничего себе, – наигранно возмутился Стас, – я, можно сказать, руку приложил, музом поработал – имею право. Пусть другие забирают цветные домики и каналы с дичью, а мне, пожалуйста, жесть как она есть.

Костя рассмеялся:

– Ты только больше нигде так не ляпни, а то неверно истолкуют наши отношения. И не примазывайся к музам, да и не руки ты прикладывать меня туда затащил, а нечто иное.

– Неважно, – отмахнулся Стас. – Главное – результат.

– Ладно, идейный вдохновитель, ты как знаешь, а я окунусь. Надоело торчать в тени.

– Валяй, только далеко не заплывай, все же пили, – несмотря на улыбку, серьезно напомнил Стас.

Костя закатил глаза:

– Да, мамочка, за буйки ни ногой.

– Зря иронизируешь, и насчет тени – первые дни надо беречься. Или хочешь ходить цыпленком табака и пугать своим горелым видом? Тем более у тебя кожа светлая от природы, но дело хозяйское.

Костя схватился за щеку, будто у него заболел зуб.

– Божечки-кошечки, моего друга похитили инопланетяне! Кто этот занудный старпер?

– Вали уже, – отсалютовал ему бокалом Стас, возвращаясь к наблюдению за чувственно смазывающей себя кремом девушкой.

Она перехватила взгляд и улыбнулась. Мельком взглянув на удаляющуюся спину Кости, Стас подмигнул ей в ответ. Дама теряться не стала и, грациозно ступая по нагретому солнцем песку, поплыла в его сторону. Пластичная, изящная, уверенная в себе женщина – Зимин нагло ее рассматривал, понимая, что ей это нравится.

– При-и-ивет! Евгения, – девушка смело протянула руку.

– Станислав. – Он осторожно пожал ее пальчики, успев погладить запястье. – Угостить тебя чем-нибудь?

– Не вижу ничего зазорного в том, чтобы принимать знаки внимания от симпатичного мне мужчины, – правильно истолковала его невысказанные мысли Женя.

– Выбирай.

Пока девушка заказывала, Стас молчаливо вознес хвалу небу. Сегодня ему просто очешуительно везет на женщин, четко понимающих свои желания. Нет, игры – это тоже прикольно, но лишь как элемент прелюдии, а не бесцельно потраченное время.

– Давно здесь? – стрельнула глазками Женя.

– Часов пять-шесть как прилетели. Судя по твоему загару, вы тоже?

– Наблюдательный. Хотя загар – не показатель.

Стас спорить не стал, не объяснять же, что «новобранцы» сразу выделяются на фоне остальных, уже вошедших в неспешный ритм безделья. Достаточно просто быть чуточку внимательнее.

– Какие планы на вечер? – поинтересовался он без всякой задней мысли.

Женя действительно ему понравилась, отчего бы не продолжить знакомство? Он видел, что она с подругой, а вчетвером будет веселее. Пока ребята не нашли другое занятие, можно запланировать что угодно. Но Евгения истолковала вопрос по-своему, и упрекнуть ее в этом было сложно: он и вправду вышел немного двусмысленным.

Хмыкнув, она ответила:

– Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? Здесь недалеко…

Они, не сговариваясь, рассмеялись.

– Так каков будет твой положительный ответ? – весело полюбопытствовал Стас.

– Это все, что тебя интересует? – наигранно округлила глаза Женя.

Мужчина пожал плечами.

– Есть что-то, что ты хотела бы мне рассказать? Серьезно? Человеку, которого будешь знать от силы пару недель?

– И ведь не поспоришь, – хихикнула Женя. – Ладненько, планов нет, но, думаю, вечером мы пойдем на танцы. Присоединишься?

– В отеле или на стороне?

– Я пока не в курсе, что тут есть в самом городке. Так что собираюсь начать знакомство с отельной дискотеки.

– Понял, тогда я буду в белом и с красной розой в зубах, не пропустишь.

– М-м-м, надеюсь, таких оригиналов больше не сыщется, – съехидничала Женя.

– Обижаете, леди.

– Еще даже не начинала.

Стас пристальнее посмотрел девчонке в глаза. Забавная: ямочки на щеках, во всем облике вызов, который считывался на уровне подсознания. Дерзкая, но при этом офигенно женственная. Зимин улыбнулся:

– Потанцуем.

* * *

Алена нервно теребила ручки пляжной сумки. Да сколько можно трепаться?! Или Женька полагает, что Алену готовили к шпионской деятельности? Она, вообще-то, отдохнуть хотела, а не ерундой заниматься. Вместо сладостного и упоительного пребывания в дымке фантазий, Алена, как последний дурень, была вынуждена напрягать зрение, дабы не упустить из виду рыжего парня в купальных шортах в цветочек.

А этот хмырь знает толк в извращениях! Может, гей?

Ковалева вздохнула: что за глупые предрассудки? Увлекшись размышлениями на тему корреляции мужественности и легкомысленного раскраса исподнего, девушка пропустила момент, когда Константин затерялся среди отдыхающих.

Черт, ну не с ее зрением стоять на стреме!

Некоторое время Алена судорожно металась взглядом по окружающей обстановке, а потом плюнула на это гиблое дело. В любом случае он вернется к другу. Следовательно, где-то поблизости и нужно высматривать.

Однако Костя появился внезапно и совершенно с другой стороны, немало озадачив девушку.

Поперешный мужик, даже тут все назло сделал!

Логичные доводы о том, что идет парень из душевой кабинки и нет здесь ничего странного, могла бы и сама догадаться, Алена решительно отмела. Конечно проблема не в ней, а во вредном Лисе, который был уже на волосок от того, чтобы испортить Женьке игру. В чем, кстати, заключалась суть ее затеи, Алена представляла слабо, но подруга явно ближе к телу: мы ее знаем и ее любим. Уж что бы она ни придумала.

Алена отчаянно зажестикулировала сияющей, как начищенная монетка, Афинской.

Коза, ведь даже не смотрит на страдающую бессловесным мимом Алену! Смеется. Чем это ее так увлек высокий брюнет? Или подруга настолько вошла в образ? Актриса, мать ее. И что теперь делать?

Можно было бы забить и гордо оправдаться: я сделала все, что могла, сами вы дураки.

Но это же неспортивно!

Еще и дать лишний повод рыжему поупражняться в остроумии – фигушки. Алена ни на миг не сомневалась: застань он Женьку рядом с другом, тут же выставит ее в неприглядном свете. И пусть будет не особо далек от истины, ибо двигали подругой вовсе не благие намерения, неважно. Сам он гусь.

Мыслительный анализ ситуации занял не более пяти секунд, затем Алена погрузилась в сплошной экспромт и бросилась наперерез вальяжно ступающему по специальной дощатой тропке Константину.

Ее план был бесхитростен от слова «абсолютно», да по большому счету и план-то как таковой отсутствовал. Опередить никуда не спешащего Костю, доскакать до Женьки и яростно ей просигнализировать о том, какая она противная ворона: подставила и Алену, и сама сейчас попадется. Вот и все, что имелось в данный момент в голове девушки.

Один просвещенный человек сказал: «все гениальное – просто». И Алене вполне мог бы удаться маневр, если бы не вмешалась судьба, провидение, высшие силы или закон подлости – это уж с какого угла посмотреть. Определенно, сегодня были не ее лунные сутки.

Ликуя, что успевает опередить рыжего, она мчалась на всех парах и напрасно не смотрела под ноги. Та самая дощатая дорожка стала непреодолимым препятствием для новенького, специально прикупленного к поездке шлепанца. Своенравный тапок решил ближе познакомиться с настилом и с удовольствием зацепился гибкой передней частью за выступ, пользуясь тем, что хозяйка не рассчитала высоту конструкции.

Таким образом, маленький, но очень целеустремленный кораблик, эдакая микрокопия ледокола имени госпожи Ковалевой, бесславно нашел погибель у ног рыжего и удивленного айсберга.

– Женщина, что ж вы мчитесь как угорелая? – Костя, хоть и не стремился в рыцарский орден, но и перешагнуть через тело воспитание не позволяло. Он наклонился и протянул руку, помогая несчастной подняться. – Осторожнее надо… быть. Вы? Опять?!

Мужчина сощурился, рассматривая красную от смущения и досады Алену. Кого-то она ему напоминала. Вот такая заполошная, без специально наведенного лоска, с торчащими из забранных волос японскими шпильками, только нос по-прежнему стремился вверх, как бы низко ни пала его обладательница.

– Не льстите себе, у вас мания преследования, – пробурчала Алена, с неохотой опираясь на руку нависающего над ней мужчины.

– Разовьется тут, – хмыкнул он и ехидно добавил: – А это ваш фирменный трюк – разить жертву собственным телом? К чему мне готовиться в следующий раз?

– Веселитесь-веселитесь, это очень благородно. И, безусловно, вас красит.

Пререкаясь, Алена невзначай развернула Костю спиной к бару, сама продолжая краем глаза следить за воркующей подругой.

Чего это Афинская брюнету на ушко нашептывает? Ого-го, и где у него ладонь? Нормально, вообще?! Пока Алену тут с песком смешивают, эти два негодяя, кажется, неплохо проводят время.

– Готовьтесь к чему хотите, мне нет до вас дела, – огрызнулась вконец рассвирепевшая девушка.

Рыжий поганец нагло рассмеялся, после чего состроил надменное лицо и доверительно сообщил:

– Я гналась за вами три дня и три ночи, угробила пару лошадей и все ради того, чтобы сказать, как вы мне безразличны!

Алена задохнулась от возмущения, в глазах Кости черти отплясывали канкан. Именно его, так как помимо убийственного веселья, там еще и море непристойных полунамеков скрывалось. Без тени смущения мужчина разглядывал ее, лишь частично прикрытую легкомысленным бикини цвета зависти канарейки. И то, что он видел, нравилось Косте гораздо больше невнятного сарафана а-ля «прощай фигура».

– Константин, если не ошибаюсь?..

– Не ошибаетесь, – охотно подтвердил он. – Внемлю каждому вашему слову, Алена.

Ишь ты, тоже имя запомнил.

Тут к дикому ликованию Алены Женя отлипла от друга рыжей язвы и, о чудо, заметила страдания подруги. Та поспешила состроить зверскую моську, вызвав недоумение у Кости. Алена убедилась, что Женя покинула место преступления, и с легким сердцем пожелала:

– Шли бы вы дальше, Константин. Не загораживали мне солнце.

– Да я и шел, а тут вы полежать на пути изволили. Mi scuso[1], не сразу определил, что это такой оригинальный способ принятия солнечных ванн. Buona giornata![2] – И он, не оборачиваясь, продолжил путь.

Алена некоторое время провожала его задумчивым взглядом, пока не осознала, что пялится на крепкую задницу в цветочек.

Все же хорош, как дьявол.

Она бы не прочь еще разочек впиться в него ногтями, чтоб не выделывался. Итальяшка хренов, что за позерство? Столь самовлюбленных типов Алена еще отродясь не встречала. Девушка тряхнула головой: пожалуй, не помешает освежиться.

О, синее-синее море – спасение для заблудшей души.

Глава 5

– Надо отдать должное этому захолустью, – сыто щурясь, откинулся на спинку стула Костя, – кормят здесь отлично. Конечно, не средиземноморская кухня, но весьма недурственно.

– Давно ли ты, буржуйская морда, яишенку на «Лысьве» в общаге жарил и макаронами ее обрамлял?

Костя скривился.

– И слава богу, что давно.

– Ай брось, в студенческой романтике имелись свои прелести, – мечтательно закатил глаза Стас.

– Романтике, а не голодовке.

– На сытый желудок на подвиги не потянет.

– К черту подвиги! Даешь приличные условия для труда и мыслительной деятельности.

Стас рассмеялся:

– Все относительно, мой друг. А художник должен быть голодным! Или забыл?

– О нет, это высечено у меня на подкорке еще со времен «Мухи», – пожаловался Костя. – Но хватит о грустном, я всего лишь выразил респект повару.

– Так ты прям ему и скажи, творцу будет приятно. Классный мужик, кстати, вон стоит улыбается.

Костя машинально посмотрел в сторону, куда кивнул друг. Рядом с фруктовой горой, служащей венцом творения искусства карвинга, сверкал зубами невысокий турок в белоснежной форме. Он кивал на приветствия и благодарности отдыхающих и на ломаном русском советовал попробовать «борщ». Было очевидно: он в своей стихии и искренне рад, что народ доволен его готовкой.

– Офигеть. Когда с поваром-то познакомиться успел?

– Да чего с ним знакомиться, смотри он сам всем рад. Я ж говорю: отличный парень, Атиллой зовут. Прикинь, он в Киеве чего-то там заканчивал, фанатеет по славянской кухне. В несезон уезжает туда и в каком-то модном ресторане работает. Общительный, приветливый. Так что, если хочешь сказать спасибо, дерзай.

– Скажу при случае. Как там, «тешеккюр эдерим»?[3]

– Он тебя и на русском поймет.

Костя фыркнул:

– Неважно, если уж благодарить, то показать уважение. Пара дежурных фраз на турецком – не велика сложность.

– В принципе, верно, – не стал спорить Стас, высматривая среди столов яркую шатенку с пляжа. Неужели Женя пропустит ужин? Или они разминулись?

– Кого ищешь? Новую жертву для любовных утех? – подколол Лисовский.

– Че ты из меня маньяка делаешь? – вздохнул Стас, не отыскав интересующих его девушек. – Еще поспорь, что с девчонками не веселее.

– Смотря какими, – Костя вспомнил пыхтящую, как злобный ежик, Алену. Интересно, она всегда жизнью недовольна или это исключительно ему так свезло?

– Любыми, просто нужно уметь их готовить.

Костя насмешливо оглядел самодовольно ухмыляющегося Зимина. Возразить было сложно: в присутствии друга даже закоренелые стервы становились шелковыми. М-м-магия, не иначе. Но все же из духа противоречия съязвил:

– Расскажи это Ирочке, как бишь ее, без пяти минут Зиминой.

Стас лыбиться перестал и прикинулся одной из самых печальных статуй кладбища Стальено.

– То был реально клинический случай, – скорбно произнес он. – И хватит уже ее вспоминать. Теперь мечта всей ее жизни осуществилась: Ира вышла замуж и наконец успокоилась.

– Но крови она тебе попила знатно, – вполне искренне посочувствовал Костя.

– А тебе обязательно вспоминать гадости, когда моя душа готова воспарить к небесам?

– Можно подумать, когда тебе плохо, у гадостей загорится зеленый свет, – хмыкнул Костя. – Ладно, забей. Погнали прогуляемся по вечерним улочкам, посмотрим что тут вообще есть интересного.

– Боюсь, для твоего взыскательного вкуса – ничего. Это не Европа.

– Твоими стараниями, – пробурчал Лисовский. – Я еще не забыл, где мы. Да хоть просто пройтись по набережной, подышать бризом и то вперед. Если свезет найти какую-нибудь забегаловку с живой музыкой, осядем там. Ну что я рассказываю? Или у тебя планы?

Планы у Стаса имелись, но делиться ими он пока не спешил. Тем более и сам точно не был уверен, что им суждено сбыться. В любом случае торчать в номере он не собирался, так что предложение Лиса вполне годилось для немедленного воплощения в жизнь.

* * *

– За что ты меня ненавидишь? – У ног воительницы сидел побежденный враг. Побежденный, но не покоренный.

Жгучее пламя волос струилось по плечам и груди, скрывая глубокие порезы. Кровь медленно смешивалась с золотыми прядями, придавая им цвет ржавчины. На губах мужчины играла насмешливая, с оттенком превосходства улыбка. Даже сейчас, у ее ног, он продолжал вызывать в душе Риайи чувство ярости.

– Ненависть? Ты слишком себя ценишь, – надменно обронила она, щекоча острием меча ямочку у основания шеи Сиана. – Ты вызываешь во мне только жалость.

– Я так не думаю. – Взгляд мужчины ожег… страстью?

Рука Риайи дрогнула и по обнаженной груди Сиана пролегла тончайшая алая нить.

– Не надейся, что я прощу тебе все то зло, что ты причинил, – упрямо произнесла воительница, хотя сердце шептало о милосердии.

– Надежда? – Сиан горько усмехнулся. – Я давно не верю, что ты способна хоть что-то понять. Оглянись назад, ты зациклилась на гордыне и попранном тщеславии. Уже давно стерлась грань, разделяющая добро и зло, за твоей спиной тьмы не меньше.

Риайя сузила глаза, борясь с желанием прирезать негодяя. Нет, он будет страдать, долго. Пусть прочувствует на собственной шкуре, каково это – каждый день заново умирать, а утром делать мучительный вдох и продолжать бороться.

– Не понимаешь, не слышишь, – произнес Сиан. – Даже победа не принесла тебе облегчения.

В следующее мгновение, казалось бы, поверженный мужчина совершил резкий выпад, уходя из-под удара меча. Воительница замешкалась всего на доли секунд, но Сиану хватило и этого. Он грубо перехватил ее руку, до боли сжимая. С громким бряцанием оружие упало на каменные плиты дворцовой палаты. Звук эхом отразился от стен и осел в листьях фикусов. Риайя еще не успела осознать до конца случившееся, как губы того, кого она считала врагом, впились в нее властным поцелуем. Сметая последнее сопротивление, Сиан неожиданно нежно скользнул…

– Ну и чего ты тут как мышь под веником затаилась? – ворвалась в полет мысли Алены подруга.

Та разочарованно застонала. Как так-то? На самом интересном месте!

– Сама ты – мышь! Сижу тут, никого не трогаю, роман пишу, – потрясла планшетом мадам Ковалева.

– Примус починяю, – поддразнила Женя. – Хватит предаваться иллюзиям, гоу гулять!

Алена с сожалением оглядела уютное гнездо, любовно свитое возле распахнутой балконной двери. Здесь она обустроила себе рабочее место. Вздохнув, как Кентервильское привидение, девушка сохранила и закрыла doc-файл.

Спорить с Женькой бесполезно.

Алена и так выторговала у подруги пару часов спокойствия, пока та исследовала спа-радости местной обители. Женя не обнаружила энтузиазма в спрятавшихся за стеклами очков глазах, и возмутилась:

– Что за кислый фэйс, я не поняла? Мы на отдыхе или где? Никуда твои буковки не сбегут, а вот реальные приключения вполне могут.

– Это ты про Стасика? – съехидничала Алена, копаясь в шкафу. Не в шортах же с микроскопическим топом дефилировать по улицам вечернего, а то и ночного городишки.

– Может, про Стасика, а может, и нет, – лукаво улыбнулась Женя. – Это как судьба распорядится. Пока что я хотела сходить поглазеть на местные магазинчики и разузнать, чего где имеется. Еще надо на какие-нибудь экскурсии записаться.

– Планов-то планов – громадье! Слушай, а мы теперь всегда будем прибегать на кормежку самыми первыми, быстро точить и улепетывать, теряя тапки?

– Не ворчи. Чревато давать козыри в руки Костику раньше времени, сама понимаешь.

– Ни черта я не понимаю. – Алена втиснулась в облегающие, словно вторая кожа, легинсы, широкий пояс лег на талию поверх полупрозрачной туники. – Что за гениальные планы движут тобой?

– Охмурить Стаса и свить из него веревку. Будет идеально, если ею еще и удастся слегка придушить самодовольство рыжего.

Последняя идея Алене несказанно импонировала, но она сильно сомневалась в монументальности Женькиных воздушных замков.

– Жень, ну нелогично же. Когда выяснятся твои меркантильные мотивы, Стас разделит взгляды друга. Да и смысл ему метаться ради малознакомой девчонки? Найдет другую, и всех делов. Давай просто переселимся, как появится возможность, и плевать на этих жадных мужиков.

– Это само собой. Я тут с Ибрагимом пообщалась – как место освободится, он даст знать.

– «Ху ис зис»?[4]

– Мальчик-симпатяга, с утра который дежурил.

– А-а-а, ясно. Тогда зачем тебе Стас? – снова озадачилась Алена.

– Вот прицепилась! Пусть будет, он забавный, гораздо приятнее Костика.

Ковалева хмыкнула:

– Кто угодно – гораздо приятнее Костика. Пожалуй, даже тот усатый турок, прокативший нас с заслуженным номером.

– Вот поэтому я и не хочу пока светиться. Пусть Стас сначала ко мне привыкнет, чтобы самому делать выводы, а не рыжего слушать.

– Так мы им портим жизнь или нет? – окончательно запуталась Алена. – Имей в виду: я твоим прикрытием больше работать не собираюсь. Он меня бесит.

Женька пакостно захихикала, отлично поняв из-за кого у подруги так пригорает.

– Портим-портим, но только так, чтобы никто не догадался. И вообще, кто мешает совместить приятное с полезным?

Алена пожала плечами: и без того призрачная логика Афинской все больше превращалась в едва различимую дымку.

– Он тебе реально понравился? Вы же общались всего ничего.

– Трудно сказать, но было бы интересно продолжить знакомство. Что-то в нем есть.

– Смотри осторожнее, не думаю, что стоит ждать чего-то дельного от чувака, который не обламывается заняться сексом с первой встречной в антисанитарных условиях. И давай одевайся, чего разлеглась! Меня взгоношила, сама не чешется.

Женя с удовольствием потянулась и все же пошла выбирать наряд.

– Во-первых, не у всех в голове на троне восседает прусак – глава теневой банды «Стерилизуй это», отвечающей за чистоту в утрированных масштабах. Во-вторых, я со Стасом старость встречать не собираюсь. А для поразвлечься он вполне годный.

– Дело хозяйское, ты уже девочка взрослая.

– Спасибо, что напомнила, – фыркнула Женя. – Я готова. Идем?

* * *

Забравшись на второй этаж, обустроенный под лаунж-зону, Стас и Костя дымили кальяном. С комфортом обустроившись среди пестрых подушек и ковриков, они поглядывали сверху вниз на неспешно танцующие редкие парочки. За столиками жизнь протекала куда как активнее, а у барной стойки так вообще кипела.

Курсировать по уютным улочкам с множеством однотипных магазинчиков ребятам надоело. Набережную они изучили вдоль и поперек еще днем. Поэтому дружно решили осесть в ресторанчике, расположенном в шаговой доступности от моря. Квартет местных музыкантов вполне чистенько наигрывал популярные хиты прошлого, ненавязчиво скрашивая разговоры посетителей и бряцание посуды.

– Хорошо сидим, – Стас выпустил несколько дымных колечек.

Костя лениво кивнул, словно кот, объевшийся сметаны. Затем затянулся и окутал ароматными клубами почти истаявшее художество друга.

– Если так пойдет и дальше, то я тупо усну, – продолжил Зимин. – Релакс, мать его.

– Ну и спи, – снизошел до ответа Лисовский. – Тебе пассивный отдых просто-таки показан.

Стас скривился, после чего отпил из высокого бокала коктейль и в который раз за вечер посмотрел на часы.

– Боишься опоздать к началу «Спокойной ночи, малыши»? – съехидничал Костя, от которого не укрылось беспрестанное наблюдение друга за временем.

Стас кинул в умника зубочисткой и с беспечным видом пояснил:

– Никак не привыкну, что никуда не надо. Не перестроился еще, видно.

– Угу, – ничуть не поверил ему Костя, но допытываться не стал, ибо лень.

Захочет – сам расскажет. Ну и к тому же, зная Зимина, причиной могло послужить все что угодно: от раздачи бесплатного барбекю в час Х за углом ближайшего отеля, до личного сопровождения на концерт какой-нибудь местечковой поп-дивы. А что? И такое случалось. В Бельгии, если память Костю не подводила. Где и когда Стасон успел познакомиться с Кейт Райан, друг так и не признался, лишь с хитрым видом отшучивался, что помог ей в одной досадной неприятности, в которую она случайно попала, ну вот как раз неподалеку от попивающего кофе Зимина.

И тем не менее, певица была что ни на есть настоящая, весьма приветливая и смешливая. Хоть Костя и не интересовался ее творчеством, а на халяву и уксус сладкий. Концерт они посетили. Однако Лисовскому гораздо больше запомнилась вечеринка с командой организаторов после. Парень зажмурился, предаваясь воспоминаниям. Он тогда только-только получил международное признание и от переполнявшего счастья готов был на любые безумства, чем Стас не преминул воспользоваться, втягивая друга в калейдоскоп непрерывного веселья и чехарду весьма интересных знакомств.

– Серьезно, Лис, – похлопав себя по щекам, взмолился Стас. – Не спать, не спать!

– Точно, – флегматично поддержал Костя и прикрыл глаза. – Сон для слабаков.

– Вот и я о том. Погнали на дискотеку?

Костя изумленно уставился на друга. Потом демонстративно медленно допил неизвестно какую по счету за день порцию рома и молча вновь «ушел в себя».

«Relax, take it e-e-easy…» – с акцентом выводили музыканты внизу, и Лисовский был с ними абсолютно солидарен.

Нафиг кипишь, не кантовать.

Однако упертому Зимину было наплевать на локальное мировоззрение друга, при воспоминаниях о задиристой девчонке с пляжа в крови закипал азарт и желание снова ее увидеть. Целеустремленная натура мужчины нашептывала, что жизнь – это движение, а отдохнуть он и на кладбище успеет. Ведь настоящий отдых вовсе не означает растечься телом по ложу.

Стас решительно поднялся и отправился в туалет, где умывшись ледяной водой мгновенно взбодрился. Он улыбнулся себе в зеркало и пошел тормошить друга, рассудив, что если до отеля Костя не проснется, то Стас настаивать не будет. В конце концов, они реально почти сутки не спали. Впереди еще полно времени на любые бесчинства.

К слову сказать, Костя проснулся, и еще как. Но Зимин об этом не знал, волею судьбы, не иначе, столкнувшийся на выходе из уборной нос к носу с той самой Евгенией.

– Какая встреча, – расплылся в довольнющей улыбке мужчина.

Женя отступила на несколько шагов, не сразу сообразив, на кого натолкнулась. Затем фыркнула и скептически обвела взглядом пространство.

– Романтика зашкаливает, – подумала и добавила: – Не вижу розы, незачет.

– Зато я в белом, – не растерялся Зимин. – Допустишь к пересдаче?

Женя кокетливо стрельнула глазками и сделала вид, что раздумывает, после чего великодушно кивнула.

– Но я буду строгим экзаменатором, учти.

– Договорились, – рассмеялся Стас. – Пойдем, что ли? Тут и впрямь место какое-то не тусовочное.

Словно в подтверждение его слов, ребят оттеснила с прохода грузная женщина неопределенного возраста. От нее убойно несло ароматом «Красная Москва». Женя и Стас одновременно сморщили носы и поспешили убраться подальше от тетки и очутиться поближе к сквознякам.

– Какими судьбами? Не ожидала.

– Ну и зря, – подмигнул Стас. – Вообще, если учесть, что этот ресторанчик наиболее выгодно расположен на пересечении набережной и центральной, самой оживленной улицы, плюс к тому отсюда видно море, то неудивительно, что и вам, и нам, и еще половине туристов пришло в голову его посетить. Кстати, здесь довольно уютно. Идем наверх, мы там с другом обосновались.

Женя на мгновение нахмурилась, осознав всю степень попадалова и близость к краху ее дурацкой затеи. Но тут же взяла себя в руки и очаровательно улыбнулась.

– Нет, здесь слишком скучно, а ты обещал танцы. – Она выразительно посмотрела на три вяло переступающие на одном месте парочки и добавила: – Под танцами я имею в виду действительно нечто жаркое и активное, а не «здравствуй, пенсия».

Стас хмыкнул. Вот зря она недооценивает пенсионеров, на Октоберфесте в Мюнхене они ой как бодро зажигали, и попробовал бы хоть кто-то напомнить почтенным геррам о возрасте. А в Венеции на карнавале Стас лично вальсировал с милейшей дамой, которая легко давала фору молодым девчонкам. Она просила звать ее только Джульеттой и никак иначе, знала множество веселых историй и обладала поистине аристократическими манерами. Замечательная была старушка, неунывающая, всегда на каблучках и при помаде.

Глаза мужчины потеплели от воспоминаний: Джульетта умерла через три года после их знакомства, завещав Косте свою коллекцию живописи и тощего, наглого кота откровенно бандитской наружности.

Тоже рыжего.

Друг посвятил Венеции и таинственной синьоре J отдельную выставку. Околохудожественная тусовка осталась при мнении, что выставка рассказывала о музе Лисовского, хотя отчасти, наверное, так и было. Они очень сдружились с Джульеттой и, насколько Стас знал, часто общались в сети. Так что и котяру – характерного Тони, повздыхав, Костя забрал к себе в дом.

– Жаркое и активное, говоришь, – вернулся в настоящее Зимин. – Это можно, – в интонациях мужчины явственно промелькнуло обещание.

Женя уловила двусмысленность и скрыла смущение за поисками телефона в сумочке.

– Ты друга предупреди, а я пока все же ополосну лицо от духоты, – вывернулась хитрюга. – Буду ждать тебя у выхода.

Стас не стал спорить, решив, что все складывается просто прекрасно. Как раз Лис может преспокойно вялиться и отчаливать на боковую, а сам он проведет время с гораздо большей пользой.

Глава 6

Внимание Кости привлекло яркое пятно, вызывающе раздражающее на фоне умиротворенной атмосферы и обстановки в спокойной цветовой гамме. Он сел ровнее и сфокусировал взгляд.

Между расчерченных на квадраты зон отдыха с подиумами и подушками лавировала эффектная блондинка. Ее губы украшала коралловая помада в тон рисунку на полупрозрачной тунике и элегантным лодочкам. Все это Костя отметил почти на автопилоте краем сознания: он привык фиксировать образы, анализируя их в фоновом режиме. Художественное мышление работало независимо от настроения и желаний Лисовского.

Именно яркий узор на одежде девушки стал первым крючком, за который и зацепился Костя, выныривая из расслабленного состояния и клубов ароматного дыма. Затем последовали чуть скованные, нерешительные движения, так не вязавшиеся с кричащей о достаточной самооценке внешностью. То ли ей было неудобно идти, то ли она боялась запнуться о многочисленные ковровые дорожки. Блондинка сосредоточенно смотрела себе под ноги, тогда как на лице ее играла трогательная, застенчивая полуулыбка.

И опять все внимание Константина сосредоточилось на губах девушки. В их робком, обезоруживающем изгибе, так сильно контрастирующим по характеру с цветом помады, он увидел, если не тайну Джоконды, то как минимум обволакивающий флер обещания долго и с удовольствием раскрывать замыслы, роящиеся в светлой голове прекрасной леди.

Лисовский и сам не заметил, как растерял последние остатки сонного оцепенения. Увлеченный озарением или, как сказал бы Зимин, сраженный крепким хуком капризной музы, Костя непроизвольно потянулся к салфетке. Пальцы зудели, требуя запечатлеть образ. Пусть схематично, неважно, главное – не растерять вот это чувство и эмоции, что наложились одна на другую.

Сейчас Костя видел не реальную женщину, ту, что отражали бесстрастные зеркала, а сотканную призмой творческого восприятия деву, укрытую в многочисленные слои одному ему ведомых фильтров. Лисовский с восхищением смотрел на красавицу, не сознавая, кто именно перед ним.

Зато парочка местных темпераментных мачо при виде одинокой и привлекательной блондинки теряться не стала. Распушив тестостероновые перья, они ринулась в бой. На одобрительный, но тихий гогот девушка не отреагировала. Несколько отсутствующий взгляд выдавал ее сосредоточенность на собственных мыслях. Но проигнорировать подсевших за низенький столик чернооких молодцев даже у столь отрешенной особы не получилось.

– Эй, красавица, давай познакомимся.

– Ду ю спик инглишь?[5] Насылсын, свитхар?[6]

Костю передернуло от столь кощунственного отношения к его эфемерной нимфе. Зато помогло спуститься с небес на землю и трезво взглянуть на ситуацию. Парень тряхнул головой, прогоняя наваждение. Проскользнула крамольная мыслишка: не сфотографировать ли девушку исподтишка. Лисовский нахмурился, обругав себя. Это уже попахивает повадками маньяка. В конце концов, всегда можно просто подойти и…

Развить мысль Костя не успел. Блондинка что-то резко ответила, судя по тону, не шибко ласковое. Он всмотрелся пристальнее.

Да неужели?! Серьезно?

У судьбы, определенно, преотвратное чувство юмора. Как он мог поставить вредную, склочную девицу в один ряд с божественным откровением. Походу пора завязывать на сегодня с выпивкой, да и отдохнуть не помешает.

Теперь Лисовский поглядывал на Алену & Со с банальным любопытством. Дамочка явно не принадлежала к подвиду трепетных ланей.

Интересно, как выкрутится?

В конечном итоге где-то поблизости должна быть и ее стервозная подруженция. Мысленно Костя даже посочувствовал незадачливым ухажерам. В лучшем случае их отошьют, в худшем – разведут по полной и кинут. Впрочем, сами виноваты, нечего катить яйца к рашен герл.

Ни разу не рыцарствующий мужчина с большой буквы «Х», в смысле художник, продолжил с азартом наблюдать за бесплатным спектаклем. Разве что поп-корном не запасся.

Сон? Какой сон? Нет, не слышали. Вечер внезапно стал интересным.

Первый архаровец уже сидел с постной миной и поникшим энтузиазмом. Видимо, сообразил, что не все девы с яркой помадой на губах жаждут быть осчастливленными случайным знакомством. Второй проявил настойчивость и что-то с жаром втирал недовольно морщившейся Алене.

Вот! Именно так же она кривилась и на него – Костю, нашлась звездень. Нет, он определенно устал, раз мог перепутать ее с нимфой. Конечно, миленькая на мордашку, и фигура… Костя припомнил цыплячий купальник. Ладно, будем откровенны, фигура тоже хороша, но характер и дурацкая привычка задирать нос перечеркивали любые достоинства блондинки.

Лисовский напряг слух, бдительно следя за волосатыми руками, не привыкшего к отказам мужчинки. Чисто на всякий случай. Да-да, подстраховать соотечественницу, так сказать. Ничего личного.

– Еще раз повторяю, для особо упертых: ни вы, ни ваши навыки массажиста и прочие прелести турецких бань меня не интересуют! – раздраженно повысив голос, начала закипать девчонка.

Костя ухмыльнулся и засек время. Интересно, через сколько она перейдет на портово-погрузочный? Непохоже, чтобы Алене была присуща выдержка. Или местный Казанова сольется раньше, чем пополнит словарный запас витиеватым могучим?

На плечо Кости легла тяжелая ладонь, он вздрогнул от неожиданности: слишком сосредоточился на представлении и пропустил момент возвращения Стаса.

– Ты реально сейчас на лиса похож, караулящего у норки свою добычу, – со смехом поделился друг. – Что там такого?

В этот момент «мастер пикапа» ближе склонился к Алене, перегораживая парням обзор и скрывая ее за своей широкой спиной.

– А? Да так, нашу девчонку какие-то придурки клеят, – отмахнулся Костя.

– М-м-м… – во взгляде Стаса вспыхнули озорные огоньки. – Завидно, тоже хочешь? Так пойди и перехвати. Не сомневаюсь в твоих шансах на победу в сражении за сердце леди.

Костя поперхнулся от возмущения. Да и на леди Алена не тянула: те робкие, грациозные и не хамят, а эта только на его памяти уже два раза оступилась.

Стас рассмеялся и пожал плечами:

– Не хочешь эту, пошли мышковать другую. Ты вроде взбодрился, как я погляжу.

– Что там еще? – с подозрением уточнил Костя.

– Знакомая одна позвала на дискотеку, у нее подружка есть. Ничего такая вроде бы. Не тупи, погнали.

– Угу, знакомая, говоришь? С подружкой? – Лисовский превратился в элементаля ехидства и скепсиса. – Зимин, электрон тебя забодай, ты вроде только до толчка ходил? Когда, я тебя спрашиваю?! Не много ли за сутки приключений в тесных кабинках?

Стас закатил глаза и фыркнул:

– Обижаешь! И вообще, тем, кому не чужд дух авантюризма, судьба сама предлагает все условия. Когда ты уже это уяснишь? Короче, Склифософский, ты идешь или продолжаешь ломаться?

– Не танцую я, – буркнул Костя. – Сказал, буду спать, значит, спать! Тусуйся, только не шуми, когда припрешься.

– Наше дело предложить, – подозрительно быстро сдался Стас. Он каким-то шестым чутьем улавливал, когда можно раскрутить друга на бесчинства, а когда «дохлый номер». – Потом не хнычь, что праздник жизни обошел тебя стороной. Так и вижу дряхлого старикашку с рыжим пером на шляпе, он сидит за мольбертом и, глядя в туманную даль, тяжко вздыхает об упущенных возможностях.

– Посмотри левее, там где-то рядом в инвалидном кресле сидит опутанный проводами и медицинскими приборчиками плешивый перечник и громко шепелявит в коммуникатор, брызжа слюной. Даже на смертном одре он позволяет любимой работе иметь себя во всех позах.

Зимин показал Лису «фак» и, ухмыльнувшись, добавил:

– Ну, насчет камасутры с работой я бы поспорил, кто из нас больше ей отдается. Зато рядом со мной хотя бы будет элитная медсестричка, а около тебя лишь бесплотная муза. Проку с нее.

– Катись давай, а то подружка заждалась, поди.

– Твоя правда! – спохватился Стас.

Он положил на стол несколько купюр, скользнул беглым взглядом по троице в отдалении и уже на ходу бросил:

– Если все же надумаешь изловить мышку – звони, договоримся о времени пересменки.

Косте захотелось треснуть друга чем-нибудь увесистым. Тот благоразумно поспешил испариться раньше, чем Лисовский успеет предупредить в категоричной форме, чтобы Стас не раскатывал губу на единоличное пользование апартаментами. С него станется, а загадывать, как пройдет вечер, Стас не брался. Тем более Женя не похожа на ту, которой хватит по-быстрому в туалетике, девица явно любит обстоятельность и весь спектр предлагаемых ощущений.

* * *

– Афинская, ты офигела! – шипела в трубку Алена.

Одновременно с этим она пыталась следить за перемещением настырных рук навязчивого кавалера, который под шумок вовсю пользовался ситуацией. Алена в очередной раз отцепила чужие пальцы от своей талии и послала наглецу убийственный взгляд. Тот лишь приторно улыбнулся и подмигнул.

– Ну зайка, ты же сама гулять не хотела, все дописать порывалась, – жалостливо вещала Женя, оправдывая свою резкую смену планов и бессовестное кидалово. – Вот я и подумала…

– Нет уж, ничерта ты не думала! Надо было раньше определяться. Сижу тут как дура, ко мне два каких-то… м-м-м, – Алену передернуло, турок ее уже откровенно зажимал, а выбраться она не могла, так как с другой стороны проход перегораживал его приятель.

– Проблемы? – тут же насторожилась Женя, меняя тон.

– Нет, все супер! – рявкнула Алена.

Изловчилась и ткнула локтем в ребро мужчину слева. Тот лыбиться не перестал, но хоть отодвинулся.

– Короче, ты… ты… потом скажу кто ты и должна будешь!

– Уи-и-и, спасибо-спасибо! Я знала, что ты у меня самая лучшая, – возликовала Женя.

– Угу, все, давай гуляй, Вася. Потом будешь замаливать прощение.

Алена уже относительно успокоилась, прикидывая, что, в принципе, все и неплохо складывается. Страсть Женьки к танцам она знала, потому совсем неудивительно, чем закончился вечер. То, что она идет со Стасом немного напрягало, но подруга – девочка взрослая, видать, действительно он ее чем-то зацепил. А самой Алене после перелета хотелось тишины и спокойствия.

Она представила, как расположится на балконе номера с планшетом и бокальчиком чего-нибудь вкусненького: Сиан и Риайя еще не подозревают, какую восхитительную… хм-хм, Жизненно Обоснованную Передрягу А-иначе-неинтересно им приготовил коварный автор.

Вот только надо все же растолковать пылкому массажисту, что он в пролете. Блин, знала бы, что Женька ее бросит, поскромнее оделась. Мадам Ковалева выплыла из мира грез и сосредоточила внимание на реальности.

Реальность улыбалась в тридцать два зуба и поблескивала черными глазищами из-под вьющейся челки. Однако стоило Алене набрать полную грудь воздуха для убедительной и пресекающей все возможные возражения тирады, как само провидение, не иначе, облагодетельствовало ее вниманием.

Сначала второй турок, который вел себя скромнее и тише, накрыл своей ладонью руку девушки и, глядя ей в глаза, негромко и с сильным акцентом попросил у нее прощения за поведение друга. Говорил он на английском, но Аленин уровень владения разговорным оказался достаточным, чтобы уловить смысл. Затем он же что-то резко и эмоционально уже на родном языке сообщил первому, который все норовил ощупать сидящую между ними Алену. Тот нахмурился и потемнел в лице.

Тем временем фортуна продолжала светить мадам Ковалевой: в уединенную, релаксовую зону ввалилась компания весело щебечущих девушек, ярко одетых или раздетых, это как посмотреть. В общем, привлекающих внимание на сто процентов. Казанова турецкого пошиба мгновенно утратил интерес к строптивой и несговорчивой дамочке. Весь его охотничий азарт сосредоточился на новых объектах домогательств, от выбора которых глаза разбегались. Уж с кем-нибудь из них ему вполне возможно и повезет.

Демонстративно подняв руки, он саркастически улыбнулся напоследок так и не успевшей запятнать репутацию грубой бранью Алене и отправился покорять новые вершины женского расположения.

Все случилось так быстро, Алена даже не сразу осознала, что тучи обошли ее стороной.

– What is your name, beautiful lady?[7] – огорошил девушку оставшийся турок.

– Алена, – обалдевая, машинально отозвалась она.

Мужчина и правда выглядел скорее приятно, чем отталкивающе, и упрекнуть его в некорректном поведении она не могла. Разве что подсел без спросу, но это ведь не преступление. Он галантно поцеловал ей руку и поспешил оставить в покое, ведь она еще недавно так страстно об этом просила. В его искренней улыбке девушка так и не смогла усмотреть двойного подтекста.

– Фигня какая-то, – пробормотала Алена и тряхнула головой.

Чего только не приключится в этом безумном мире. Да и пес с ними, отстали и ладно. Она резко поднялась и не глядя по сторонам отправилась в отель: эпическая сага с неземной любовью сама себя не напишет.

* * *

Когда один из приставал свалил, польстившись на группку новоприбывших шумных дамочек, Костя выдохнул: вот и славно. Все-таки вмешиваться в жизнь Алены ему не хотелось, устраивать петушиные бои за честь дамы – тем более. Однако последующая сцена с минутным воркованием девушки с оставшимся турком показалась странной. Это что же выходит, она повелась? Пф, вот не ожидал. А впрочем, плевать.

Пока Лисовский расплачивался и допивал, Алена довольно целеустремленно покинула бар.

Одна.

Костя почесал нос и пожал плечами. Чего вообще приходила-то? Ведь так ничего и не заказала – все же странная девица.

Выбросив из головы случайную знакомую, мужчина не торопясь отправился вниз, попутно размышляя, чем занять вечер. Сонливость как назло улетучилась. Первой мыслью было залечь на шезлонге у бассейна с бутылочкой чего-нибудь легонького.

Чертов Зимин – ведь реально тут только пить остается!

Второй – нафига киснуть у искусственной лужи, да еще и слушать гвалт отдыхающих, когда можно с кайфом расположиться у самого моря.

Решено.

Зарулив в ближайший маркет, коих тут на каждом углу было превеликое множество, Костя разжился бутылкой тутового вина. Поскольку Лисовский никуда не торопился и чувствовал себя достаточно расслабленным, в его движениях прослеживалась нарочитая медлительность. Кто-то сильно спешащий задел Костю плечом, когда он вышел на тротуар из лавки. Костя недовольно обернулся, а нарушитель спокойствия, буркнув что-то на своем местном, не сбавляя хода устремился вперед. Лисовский возвел очи к небу, прося просветления, терпения… и вдруг замер.

А не тот ли это хмырь, что минут пятнадцать назад руку вредной блондиночки наглаживал? И куда мы так несемся, на поезд опаздываем?

Дурацкая мысль, навеянная криминальными сводками родины-матушки, вынудила Костю за каким-то лешим пойти следом за турком. Ругая себя за паранойю и крайне идиотский поступок, Лисовский все же двигался вперед, отмечая знакомый маршрут – они шли к ставшему на время домом отелю. Вскоре впереди мелькнули знакомые коралловые лодочки, оглашающие улочку уверенным цоканьем. Костя мысленно выругался. Где, интересно знать, эта легкомысленная дуреха подружку свою посеяла?

В конце пути Алена нырнула в арку центрального входа и, махнув рукой парнишке на ресепшене, скрылась из виду. Мутный турок потоптался снаружи, после чего все же зашел внутрь и сразу устремился к стойке с регистратором. Костя озадаченно потер подбородок, таращась на ярко освещенный холл отеля за стеклом и чувствуя себя дураком. Мужчины о чем-то беседовали, ничего особенного не происходило, Алена наверняка уже добралась до номера.

Н-да, кой бес его дернул играть в шпионов?

Как вариант: они с аборигеном изначально так договорились, где-то же еще Евгения существует, которую тоже нужно учитывать. Ведь Костя совершенно ничего не знает о белокурой девушке в цыплячьем бикини. Она на отдыхе – как хочет, так и скрашивает досуг. Каких только тараканов и пристрастий не скрывается в людских головах.

А он уже был готов на амбразуру полезть, вот осел!

Ну повыделывалась девчонка для приличия, может, турки ей тройничок предлагали, а так-то она развлечься не против…

Мли-и-ин! Костя сплюнул. Это все дурное влияние Стасона, что за бред в его голове? На хрен всех, на хрен все. Лисовский откупорил предусмотрительно вскрытую продавцом в лавке бутылку и сделал несколько больших глотков.

К морю! Проветривать мозги и постигать дзен.

Глава 7

Женя растворялась в музыке, всецело отдаваясь чувствам, ритму, счастью. Ее страсть, ее стихия – в танце девушка чувствовала, что живет. По-настоящему, так, как завещал Создатель. То есть на полную катушку, пропуская через себя каждое мгновение, наслаждаясь им и вбирая до последней капли. Сейчас она не думала ни о чем, в голове словно переключили рычажок, отвечающий за осознанность, позволив выпустить на свободу все остальное.

На ее талию уверенно легла теплая мужская ладонь, а следом за этим Женя ощутила, как Стас легонько прикусил ее мочку и прошептал, щекоча дыханием кожу:

– Ты восхитительно двигаешься. Я долго любовался и пришел к выводу, что этим вечером мне удалось заманить в свои сети Терпсихору.

Женя улыбнулась одними уголками губ, развернулась к Стасу лицом и, не говоря ни слова, вовлекла его в свое безумие. Она уже успела выяснить, что в отличие от большинства, этот мужчина отлично чувствует и владеет своим телом, танцевать с ним было действительно приятно. Тем более он не возражал и был расслаблен.

Когда мелодия сменилась на плавную, подразумевая привычный со школьной скамьи «медляк», Стас притянул к себе так упоительно разгоряченную Женю, с удовольствием вдыхая исходящий от нее аромат. На эту своенравную, немного провоцирующую, немного колючую девушку у него реагировало не только тело. Зимину казалось, что где-то внутри от ее прикосновений и слов становится теплее и даже чуть-чуть щекотно.

Женя уютно положила голову ему на плечо, ноготки девушки, едва касаясь, выводили на его спине замысловатый узор. Рука Стаса собственнически поглаживала поясницу девчонки. Она не возражала, укрепляя Зимина в мыслях, что он не ошибся на счет новой знакомой.

– Ты живешь в танце, да?

Женя кивнула, отмечая, что ее партнер по танцу не просто наблюдательный, а и, похоже, умеет видеть суть вещей. Она не могла отделаться от ощущения, что Стас намного глубже, чем делает вид. Хотя, возможно, это всего лишь результат окружающей их атмосферы, измененного сознания и кардинальной смены обстановки. Как бы то ни было, происходящее ей нравилось.

Размышлять и рефлексировать не хотелось, зато хотелось плыть на мягких волнах окутывающего и душу, и тело спокойствия и чувства защищенности, надежности. Мысль, что Стас может быть больным извращенцем или опасным засранцем, она отогнала еще в начале их активного начавшегося совместного вечера. Слишком классный: умный, веселый, легкий в общении, чуткий и внимательный. Пусть глупо, но портить сказку было жаль.

Тем временем занимающий мысли Жени Зимин думал примерно о том же. Он совсем не был уверен в истинности возникшего притяжения, прекрасно зная изначальные мотивы своего поведения. Скорее он тоже был склонен списать все на внешние обстоятельства. Но какая к черту разница что, почему и как, если хорошо? Здесь и сейчас. А может стать еще лучше, во всяком случае, Стас на это очень рассчитывал.

– Чем ты занимаешься по жизни? – неожиданно сам для себя спросил он.

Женя подняла голову и с удивлением посмотрела Стасу в глаза. Не этот ли мужчина совсем недавно с усмешкой заявлял, что знать им что-либо друг о друге вовсе не обязательно и даже лишне. Удивление в глазах девушки сменилось озорным блеском, а на губах заиграла шаловливая улыбка.

– Ты в шаге от того, чтобы и самому ответить на свой вопрос.

* * *

Алена с раздражением отложила планшет, зло потрясла кулаком в сторону балконной двери. Встала и со вздохом захлопнула ее. Ну невозможно же!

В ее безукоризненный план-программу идеального вечера писателя на отдыхе внезапно и беспардонно ворвался форс-мажор в виде дико орущей попсы из колонок соседнего отеля. И ладно бы хоть что-то иностранное – шиш. Русские, мать их, хиты разных годов выпуска.

Неизменно знакомые и с легко укладывающимся, казалось, на самую подкорку мозга незамысловатым текстом.

Вот попробуй напиши хотя бы два связных предложения, когда глубоко внутри фоном твое внутреннее «я» как заведенное подпевает: «Где ты-ы-ы? Я бегу за тобою-ю-ю…» или «Солнышко в руках и венок из звезд в небе-е-есах…».

Агр-р-р!

Алена треснула толстым дном дешевенького стакана об тумбочку. С тем, что ее затея насладиться ласками теплого ветерка и пьянящими ароматами курорта накрылась тазом, она смирилась еще полчаса назад. Мадам Ковалева, как домовитый муравей, обустроила себе уютное гнездышко на балконе, но не сложилось.

Ладно.

Она исправно перетаскала и воссоздала его уже внутри комнаты – снова облом.

«Мое сердце болит, мучается, мается… бьется, стучит… сердце-магнит».

У Алены саспенс наклюнулся по сюжету, тучи сгущаются над ничего не подозревающими героями, зло не дремлет, и тут такая хрень!

После того, как в пятый раз начала писать не к месту «сердце», у Алены задергался глаз. Даже «Мартини» не помогал. И Алене было совсем не смешно, вот ни капельки. Это не шуточки, когда руки чешутся, мысль летит, а ее подсекает какое-нибудь: «Остановите, Вите надо выйти. Выйти. Вите надо выйти».

Девушка нервно почесалась и ругнулась.

Как некоторым удается делать из трех слов хит, да еще который настолько прочно прилипает к сознанию, вытесняя собственные мысли? Чудеса зомбирования, происки нечистой силы, НЛП, елки-палки!

Так, не отвлекаемся, сосредоточились… и пишем-пишем!

С закрытым балконом стало попроще: слова терялись, осталось одно невнятное бух-бух на низких частотах. Кондиционер негромко и монотонно подпевал, подло напоминая о замене свежего вечернего воздуха суррогатом. Вдруг – о чудо! – наступила блаженная тишина, которой рано возликовавшей мадам Ковалевой хватило ровно на три абзаца.

«Черные глаза – вспоминаю, у-у-умираю…» – взвыл слегка блеющий голос уже откуда-то из-за входной двери. Она у девчонок выходила в коридор с открытыми арками, ведущими аккурат на их собственную отельную дискотеку.

– Ы-ы-ы! – вместе с бодрым певцом взвыла Алена и решительно погасила экран планшета.

К черту!

Допив остатки «Мартини» в стакане, она отправилась умываться. Через пятнадцать минут девушка уже ворочалась с боку на бок, размышляя о превратностях отдыха в Турции. Спать, может, и хотелось, но не моглось. Алене казалось, что в голове у нее два Темных властелина провокационно ухмыляясь, как умеют только они – их этому в магических академиях учат, – поочередно бьют в огромный шаманский бубен.

Бам! Бам! Бум-Бум.

Иногда они пританцовывали и напевали разными голосами знакомые обрывки куплетов, изредка переходя на английский или немецкий.

Хороши поганцы.

Глухое раздражение внутри Алены раздували профессионально – в ректоры метят, не иначе. Хотя зачем Темным властелинам какая-то канцелярская возня в академиях?..

На этом поистине фееричном по шкале Эт. Та. Бред вопросе, сделавшем вечер Алены, она сдалась. Ведь всерьез размышляла над ответом, любуясь танцем брутальных мужчинок вокруг здоровенного барабана.

– Чтоб вас! – она резко села на кровати и несколько секунд с ненавистью смотрела в одну точку, потом так же внезапно подскочила и начала собираться.

Вскоре Алена была готова к реализации плана «Б», раз уж план «А» затонул где-то на дне Марианской впадины. С третьей попытки нервного дергания за собачку замка молния на джинсовой юбке нехотя поддалась. Мадам Ковалева подхватила пляжную сумку позитивной расцветки, всунула ноги в такие же веселые балетки и взяла курс на побережье. Зарядки планшета хватит на несколько часов работы, а безлюдный пляж и восхитительная природа благоприятно скажутся на стабилизации настроения творческой натуры. Улыбаясь собственным мыслям, Алена выскользнула в коридор.

Будь спокойна, Риайя, жаркую сцену с Сианом ты получишь! И эпик тоже будет, все будет – демиург Алена или нет? Мы в ответе за тех, о ком написали.

* * *

Из клуба они уходили в обнимку. На душе Жени было так легко и радостно, словно она выиграла в лотерее заветный приз. Все-таки атмосфера курорта – это нечто волшебное, где даже самые привычные вещи становятся особенными. В крови играли пузырьки сумасбродства и жажды шалостей, а в груди поселился пушистый шар.

Посовещавшись, парочка плавно переместилась на дискотеку при отеле, рассудив, что оттуда ближе до подушек. О том, что традиционный атрибут сна может находиться на совместной кровати, они не говорили, хотя искрящееся от взглядов и прикосновений пространство было красноречивее слов.

После нескольких часов заводных танцев Женя чувствовала приятную усталость, что никоим образом не делало ее аморфной. Наоборот, она получила такой невероятный заряд энергии, окунувшись в родную стихию, что, казалось, может все. Стоит лишь пожелать.

И желала госпожа Афинская, как это ни банально, своего нового знакомого, к абсолютному удовольствию последнего. Стас давненько не получал от общения с девушками столь искреннего наслаждения. Незаметно изначальные планы на Евгению стали лишь приятным дополнением, будто вишенка на торте, а цели несколько поменяли вектор.

Поэтому, когда она со смехом закончила рассказывать очередную курьезную байку из закулисного мира танцующей труппы и сообщила, что уже вполне готова принять горизонтальное положение, он даже немного растерялся. Женя произнесла это с таким невинным видом, что Зимин чуть ли не усовестился почудившейся ему двусмысленности.

Редко Стасу доводилось встречать женщин, которых не требовалось развлекать. Цельные и самодостаточные, их и самому было интересно послушать. А Евгения к тому же оказалась окутана творческой атмосферой, жила в ней, дышала ею. Успешный хореограф, владелица танцевальной студии, артистка и преподаватель – грани ее характера и интересов, словно грани драгоценного камня, переливались под лучами искреннего внимания Зимина.

Несмотря на то, что сам он по складу ума был далек от богемной тусовки, как-то само получалось, что его постоянно окружали творческие люди. Взять того же Лиса, без которого Стас уже и не представлял своей жизни. Даже не стремясь к тому, Зимин частенько погружался в удивительный мир, наполненный высокодуховной коллекцией таракашек и тараканчиков гениев и творцов. И чего кривить душой, ему это нравилось.

Это был глоток свежего воздуха, потрясающая смена декораций и отличный способ за сухим и точным царством цифр, формул и несметного количества разного рода документации не забыть о мире, где всегда присутствует капля безумия, немного неправильности и толика волшебства.

Нет, конечно же, он любил свою работу и свое дело, и именно потому Стасу так необходимо было время от времени поднимать голову и видеть что-то иное. Видеть и чувствовать. Иначе он рисковал уйти туда насовсем и раствориться, а это было бы грустно. Такое положение вещей убило бы ту самую искру, что горела в нем, побуждала к покорению амбициозных целей и вдохновляла на сумасшедшие идеи, когда казалось, что невозможного не существует. Только не для него.

Следуя за своей персональной Терпсихорой, Стас гадал, каких действий от него ждет Евгения. Музыка и лихорадочный блеск цветных огней остались позади, и в сумеречном коридоре отеля Зимин вдруг засомневался: хочет ли он разрушать возникшую между ними сказку? Вдруг стремительное развитие событий сломает хрупкий мостик, соединивший по-настоящему понравившихся друг другу людей?

Он по-прежнему хотел ее, вот только теперь уже больше, чем просто для развлечения на ночь. Идея провести вместе отпуск выглядела все заманчивее. Курортный роман – почему бы и нет? Было в девчонке что-то волнующее и притягательное. Стаса не покидало ощущение, что она еще стольким с ним не поделилась, и будет просто кощунством забыть ее поутру.

– Скажи-ка мне, братец Кролик, – предельно серьезно проговорила Женя, когда они вошли в лифт, – из твоего номера видно море?

Зимин мысленно улыбнулся. Все же забавная девчонка: пока он размышлял о полете, она решила прокатиться верхом. Что ж, тоже, в принципе, способ добраться из точки А в точку Б. И не факт, что хуже. В конце концов, с чего он решил, что секс может что-то испортить? Уж не Лисовского ли влияние негативно сказалось на нем под вечер? Зудение друга таки просочилось в подсознание и чуть не сорвало такой замечательный план. Нет уж, Зимин любит вишенки на торте. Любит, умеет, практикует.

Кстати о рыжем праведнике и лисьих мордах.

– Почему кролик? – взяв Женю за руку и поочередно целуя пальчики, полюбопытствовал Стас.

Афинская чуть не ляпнула: «Потому что приятель твой пронырливый лис, каких поискать», но вовремя прикусила язык. Хитро улыбнулась:

– Хм-м, дай-ка подумать. Потому что такой же обманчиво простой, а на деле и матушку Корову подоил, и на Лисе покатался, и братца Сарыча надул?

Стас искренне расхохотался. Определенно, Женя нравилась ему все больше и больше. Сказки дядюшки Римуса он обожал с детства.

– Тебя послушать, так братец Кролик отъявленный пройдоха.

– Отъявленный или нет, а некоторая чертовщинка в нем точно есть.

Произнесено это было с озорным вызовом во взгляде и так, что Стасу показалось, будто его спутница говорит сейчас вовсе не о книжном персонаже, а именно о нем самом. Вот ведь тоже та еще чертовка!

– Зато у братца Кролика есть вид на море, – подмигнул он ей. – Как помню, именно это занимало леди совсем недавно.

– О да, леди страсть как желает, – Женя, словно кошка, зажмурилась и легонько вонзила в плечо Стаса коготки, – полюбоваться на потрясающий вид из окна.

На лице мужчины расцвела предвкушающая улыбка. Какого дьявола он еще в чем-то сомневался?

– Будет в высшей степени непростительно не удовлетворить, – поцелуй в запястье, затем в ямочку на сгибе локтя, – желания леди.

Он тесно прижал к себе Женю и закончил чувственным поцелуем в шею. Она откинула голову ему на грудь и едва слышно мурлыкнула. «Демоница с пластикой пантеры и такими же повадками», – восхитился Стас.

Зимин так увлекся своей спутницей, что мысль о том, что вообще-то он не один здесь живет, посетила его, лишь когда парочка переступила порог их с Костей номера.

Твою ж!

Видимо, мозг еще не успел до конца перестроиться на отпускной режим, и бессознательная часть мужчины застряла в уютной, на его вкус, конечно, холостяцкой квартире, где всецело и безраздельно хозяйничал только он.

Уже вообразив, как Лисовский выклевывает ему печень за столь неслыханный оборзеж, Стас с удивлением обнаружил, что, как говорится, никого нет дома.

Вот это да! Вот это вселенная заботится о тебе.

Сразу следом за сладким ощущением удачливости пришел закономерный вопрос: а где, собственно, шляется его целомудренный дружище, у которого из планов на вечер первым в списке стояло завалиться спать?

– Леди позволит мне уточнить одну важную деталь? – Стас достал телефон и набрал номер Кости.

– Леди позволит, – кокетливо улыбнулась Женя.

– В мини-баре все, что пожелаешь, а с лоджии открывается желанный тобою вид, – слушая длинные гудки в трубке, пригласил он гостью располагаться.

Она не стала его смущать своим присутствием, догадываясь, кому и зачем звонит Стас. Скрылась за полупрозрачной занавеской, ведущей на умопомрачительную лоджию размером с добрую половину номера. С нее открывался шикарный вид на ночные огни небольшого города, маяк и прибрежную полосу, где в темном покрывале угадывались очертания моря. Тем не менее держать ушки на макушке Женя не перестала, с интересом прислушиваясь к происходящему в комнате.

На десятом по счету гудке, когда Стас уже всерьез забеспокоился и начал прикидывать, с какими собаками разыскивать Костю, тот соизволил ответить. Забывший, зачем изначально звонил, Зимин тут же, не стесняясь, высказался:

– Лис, кисточку тебе в зад, где тебя носит в полпервого ночи?

На том конце удивленно помолчали, затем фыркнули и ехидно уточнили:

– Мамочка, ты ли это? Обещаю, ночевать буду дома.

Стас моментально расслабился: раз зубоскалит, значит, в порядке. И все же, куда, а главное, зачем понесло тонкую натуру?

Тут он вспомнил о насущном: Костя удачно задел щекотливую тему.

– Слушай, я, собственно, по этому поводу и звоню.

– Да-а-а? – еще глумливее отозвалась трубка вредным голосом. – А я наивно полагал, что без меня тебе никак не засыпается.

– Хорош острить, я серьезно. Хм, сколько еще времени ты планируешь отсутствовать?

– Вообще-то, уже сворачиваю посиделки. Вино допито, мысли додуманы и прочее, и так далее. К тому же ветер поднялся, – нормальным тоном закончил Костя.

Слух Зимина уловил плеск волн.

– Ты на берегу, что ли?

– Ну да. Так чего хотел-то? Только не говори, что привел свою пассию к нам.

– Не скажу, – хмыкнул Стас.

– Вот ты… – дальше пошло неразборчивое, но экспрессивное бурчание. – Какого хрена? Не могли раньше? Столько времени у вас было – умотаться!

– А как же интересный и разнообразный досуг? Фе тебе, никакого воображения.

– Как погляжу, у тебя его сторицей. Давай быстренько вообрази куда свалить, и выметайтесь.

– Лис, ну сейчас совсем не комильфо менять коней на переправе.

– Ты задрал! Значит, как в самолете: действуй экспресс-методом и адьес.

Стас покосился в сторону лоджии, прикрыл рот ладонью и зашептал:

– Должен буду, выручай. Отпуск только начался – сочтемся.

Лисовский натурально заржал:

– Чую, ты не расплатишься. Ладно, хрен с тобой золотая рыбка, будто в первый раз. Два часа хватит?

– Ну-у-у… – Стас снова метнул взгляд на колышущиеся занавески.

– Эй, не борзей там!

– Хватит-хватит, – покладисто поспешил он согласиться. – Ты настоящий друг, а не поросячий хвост.

– Чего не могу сказать о тебе, – пробухтели Зимину в ухо. – Все, давай, время пошло. – Костя отключился.

Стас улыбнулся улыбкой пираньи и потер руки. Выставил ненавязчивую мелодию, должную через пару часов напомнить ему о страждущих: рыжая вредность пунктуальна, как английская королева. Небрежно бросил телефон на кровать Кости и чуть ли не урча от предвкушения отправился соблазнять свою леди.

Глава 8

Костя вздохнул и с печалью оглядел пустую бутылку, которую до звонка друга меланхолично наполнял песком.

И что теперь делать? Куда податься?

Он зябко поежился, после чего решил прогуляться вдоль берега – хоть согреется. Как ни странно, на Стаса Костя ничуть не обижался, наверное, это и есть пресловутая настоящая мужская дружба. Он знал Зимина так давно, столько они пережили вместе, что невозможно было представить, какой выходкой друг мог бы всерьез разозлить.

У них у обоих в жизни бывали и трудные времена, и светлые полосы, они делили взлеты и падения, как могли поддерживали друг друга и искренне радовались успехам. Случись действительно что-то серьезное, Зимин первым примчится на выручку, в этом Костя не сомневался. Да он и сам для Стаса готов был не только лишние пару часов подышать свежим ночным бризом, а и на гораздо более существенные неудобства. В конечном счете, все, что касается активного интереса друга к противоположному полу, для Кости давно не новость, нечто подобное он, в принципе, и ожидал. Пусть развлекается, хоть у кого-то же должна быть личная жизнь.

Лисовский присел на песок, порылся в кармане, выудил оттуда клочок бумаги и карандашный огрызок.

Чтобы у художника и не оказалось чем писать?

Разгладил бумажульку и, подставляясь под свет луны и фонарей с набережной, быстро нацарапал:

«Хочу, чтобы Станислав Зимин нашел свое счастье с женщиной и обзавелся крепкой семьей».

Чувствуя себя то ли купидоном, то ли демоном, то ли черт разберет кем, Костя скатал записку в трубочку, вытряхнул из винной бутылки остатки песка и сунул туда свое пожелание. Плотно утрамбовал пробку на законное место и мысленно воспроизвел фирменный злодейский смех. После чего хорошенько размахнулся и закинул волшебное послание в море. Постарался он изрядно: бутылка почти сразу исчезла из виду. Вот и отлично, глядишь, ей повезет с долгим и эпичным плаванием.

Лисовский задумчиво подпер кулаком щеку. Может, стоит последовать советам друга и извлечь из навязанного отдыха максимум удовольствий? Не на широкую ногу, конечно, в рамках возможных условий, но все-таки. С «пить» он уже мысленно смирился, а что насчет «девок портить»?

Откуда-то из-за спины донесся женский смех. Будто некто потусторонний за плечом старательно конспектировал его размышления и тут же воплощал их в жизнь. Костя слегка обернулся. Мимо нетвердой походкой продефилировала парочка: субтильный турок и размалеванная девица в мини с вялой розой в руках.

Костя скривился, слушая весь тот бред, который на ломанном русском нес пылкий кавалер. Впрочем, судя по глуповатому хихиканью дамы, ей нравилось. Лисовский поднялся на ноги и, стряхнув со штанин песок, побрел дальше. Представил себя на месте турка и передернул плечами. Нет уж, нафиг таких баб, даже на время. Тонкоорганизованная натура имела свои взгляды на спутниц, долженствующих услаждать Костин взгляд, слух и прочие органы… чувств. Ведь удовольствие должно быть комплексным, в конце концов.

Далее он плавно переключился на воспоминания о женщинах, оставивших значимый след в его жизни. Улыбнулся: несмотря ни на что, каждая из них была уникальна и прекрасна в своем роде. Даже если некоторые причинили боль, он ни о чем не жалел. Это жизнь. Были и принесшие своим появлением много света и ярких эмоций. Костя с теплой грустью вспомнил Джульетту. Милая старушка даже уходом в другой мир подарила ему столько, что он будет помнить ее до конца своих дней. Помнить и благодарить.

Лисовский достал телефон и с ностальгией пролистал старые фотографии. Вот они на фоне Скуолы Гранде ди Сан-Рокко в Венеции, а вот на выставке Палаццо Грасси все в той же любимой обоими Венеции. А на следующем фото смеющаяся Джульетта прижимает к груди Тони, обычно своенравный кошак здесь выглядит вполне довольным жизнью. Удивительно, как эта неунывающая женщина умудрилась сохранить в глазах озорной блеск и молодость, имея за плечами столько лет и не самую легкую судьбу.

Муза.

Да, она была его музой. Настоящая ispiratrice!.. [8]

– Осторожнее! По сторонам смотреть не пробовали? – полный возмущения голос вырвал Костю из глубин воспоминаний.

Он оторвал нос от телефона и проморгался: после яркого пятнышка экрана окружающий сумрак показался почти непроглядным. Прищурился, всматриваясь в подсвеченное планшетом лицо девушки. Знакомой девушки.

Да быть не может!

Он же лично ее чуть ли не до дома проводил. Ну почти лично, на почтительном расстоянии. Неважно. Главное, видел, как она скрылась в недрах отеля, а еще турок тот… хм. И чего мадам не спится? Тоже подруга подышать выпнула? Лисовский тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. Первое удивление от встречи прошло, и он не удержался от ироничного замечания:

– Mi scusi, signorina[9]. Право действительно стоит начать тщательнее смотреть вокруг, а то складывается впечатление, что вы меня преследуете. – Он скользнул по ней откровенно оценивающим взглядом и, ухмыльнувшись, добавил: – Вы вновь у моих ног, это становится милой традицией.

Алена – а это была именно она – задохнулась от возмущения. Пока рыжий Лис упражнялся в остроумии, девушка тоже имела возможность изучить, кто именно на нее чуть не наступил, поглощенный чем-то занимательным в своем гаджете. И если болтовню о преследовании она еще могла проигнорировать, то последнее замечание отчего-то взбесило до глубины души.

Прежде чем подумала, она схватила правую балетку, так удачно разместившуюся на расстоянии вытянутой руки, и запустила в бесстыже ухмыляющуюся наглую морду. Костя рефлекторно пригнулся и яркая туфелька в цветочек, описав дугу, с тихим шорохом приземлилась чуть поодаль на песок.

– Воу, синьорина изволит гневаться. Quanta passione![10] – подначил внезапно развеселившийся Костя.

Алена с грозным видом потянулась за левой балеткой.

– Подите… хм-м-м, прочь, – пожелала, потрясая ею.

– А если нет? – провокатор даже вперед подался в ожидании дальнейшего развития событий. – Пляж, если вы не в курсе, общественный. Где хочу, там и…

Вторая туфелька прервала Костины разглагольствования на полуслове. В этот раз Алена кидала прицельнее, и ему лишь чудом удалось увернуться в последний момент. Спасло то, что нечто подобного он ожидал. Отправленный снаряд неожиданной женской обороны, пущенный уже с целью причинить максимальный урон, спикировал куда-то вдаль и скрылся в ночи. Но кого волнуют такие мелочи? Точно не Алену, она подумает об этом позже.

– И снова мимо, – развело руками рыжее исчадие.

Принесла же его нелегкая! Почему именно он?

Алена быстро выстроила логическую цепочку: Женин звонок – Танцы со Стасом – Костино изгнание. Офигеть как подфартило! Значит, он тут точно надолго. Нет, можно было бы, конечно, уйти, гордо задрав подбородок, но без обуви как-то не комильфо. А искать ее под насмешливым взглядом невыносимого мужчины было выше достоинства мадам Ковалевой.

И вообще, она первая сюда пришла, это ее место по праву, уйти – означает проявить слабость, показать врагу тыл. Он и так заграбастал предназначающийся для них номер в отеле. Шиш ему, а не уступки. В душе Алены клокотал праведный гнев, подпитываемый как раз прерванной Костей сценой эпической битвы. Частью сознания она все еще была там и жаждала боя, проживая с героями их эмоции.

Лисовский вдруг перестал лыбиться и с интересом всмотрелся в освещенное лишь подсветкой экрана лицо девушки. А он и не обратил поначалу внимания, что она в очках. За бликующими стеклышками почудился яростный, если не сказать кровожадный взгляд. В сочетании с белокурыми локонами, в нынешних условиях кажущимися серебристо-пепельными, Алена представилась ему карающим ангелом, одновременно прекрасным и беспощадным.

Белая хлопковая блуза без посторонних принтов только дополняла этот образ. М-м-м, а вырез у блузы весьма нецеломудренный. Костя бессовестно воспользовался тем, что смотрит на девушку сверху вниз со всеми вытекающими преимуществами. Разумеется, им двигала исключительно любовь к искусству. И только она.

Поозиравшись в поисках нового снаряда, Алена с сожалением посмотрела на планшет. Ну нет, им она кидаться не станет! Приняв самый независимый, как ей казалось, вид, мадам Ковалева демонстративно отвернулась от рыжего-бесстыжего, давая понять, что аудиенция закончена. С минуту ей еще казалось, что он дышит в спину, а между лопаток будто чесалось, но вскоре сюжет захватил и увлек своего демиурга, а значит, на некоторое время Алена во всех смыслах выпала из действительности.

Костя и в самом деле продолжал стоять в паре шагов от малознакомой девушки и с отстраненным интересом разглядывать линию ее шеи и слегка оголенного плеча. Заколотые на затылке волосы открывали потрясающий обзор на атласную в призрачном свете кожу. Ей бы нитку мелкого речного жемчуга для завершенности образа.

Лисовский уже позабыл, какая она в жизни и как швырялась в него тапками, не далее чем несколько минут назад. Сейчас перед ним сидела муза, вдохновенно погруженная в процесс созидания. Костя практически видел, как лучи лунного света проходят сквозь нее и брызгами искрящейся пыльцы слетают с тонких, изящных пальчиков, порхающих над сенсорной клавиатурой.

Бесшумные прикосновения творили волшебство, прямо здесь и сейчас рождались миры и события, вершились чьи-то судьбы. Костя этого не знал, но видел и чувствовал, и готов был заложить душу прокрастинации, если пространство вокруг не было в этот миг пропитано магией.

Привычно потянувшись к карману, он вспомнил, что вообще-то на отдыхе, за границей. Ночью на пляже. С досадой сжал кулаки: какого черта он не озаботился взять с собой «рисовальный» планшет, один фиг валяется дома без дела. Вот бы и пригодился. Альбом для набросков он, конечно, в сумку закинул, но тот благополучно в сумке и лежит. Кто же знал… что вот так все случится.

Блестящая идея хотя бы сфотографировать Алену сразу породила толпу неудобных вопросов. А ну как она окончательно рассвирепеет от такой вопиющей наглости? Пугать девушку сейчас никак нельзя. В любом случае, вспышка разрушит очарование момента, а без нее получится мутная хмарь.

Дилемма…

Потоптавшись на месте, Лисовский все же принял решение хотя бы попробовать и украдкой сохранил первый снимок. Как он и думал: тени, зернистость, но в общем хоть что-то, хотя бы поза и атмосфера. Далее последовала еще одна фотография, затем еще и еще. Заметив, что Алена совершенно не обращает на осторожно обходящего ее Костю внимания, он осмелел. Причем, под конец настолько вошел во вкус, что все же урвал пару кадров со вспышкой. Правда, выбирал вид со спины и полубока, чтобы не ослепить.

Утешившись хотя бы таким компромиссом, Костя огляделся и с удовлетворением отметил ряд шезлонгов в относительной близости. К ним и направился. Там он с комфортом, насколько подобное было возможно в условиях прохладного вечера и без мягкой подстилки, разместился на крайнем, не сводя глаз с одинокой фигурки. Костя пытался максимально полно запечатлеть все, что сейчас видел. Сохранить в памяти, чтобы в подходящий момент перенести на бумагу. Слабое мерцание на поверхности воды, таинственные песчаные волны, звезды над головой и Она – девушка, погруженная в свой внутренний мир.

Сам того не замечая, Лисовский улыбнулся совершенно безумной улыбкой. Он уже и думать забыл о коварном друге, оставившем его на неопределенный срок без крыши над головой. Все внимание художника сосредоточилось на собственных ощущениях, преобразуя в образы не только визуальную картинку, но и звуки, запахи. Добавить к этому щепотку собственных сердечных переживаний, пропустить через призму личного восприятия и получится уникальная история.

Его отпускная история.

* * *

Когда экран планшета снизил интенсивность подсветки, сообщая о грядущем разряде батареи, Алена очнулась от такого увлекательного и любимого мира грез. Мира, который она сама и творила. В мире реальном было тоже прекрасно: восхитительные звуки и запахи кружили голову. Устремив взгляд в небо, Алена вдохнула полной грудью и с улыбкой некоторое время рассматривала яркие звезды. Как хорошо! Однако холодный нос и озябшие пальчики на ногах восторга хозяйки не разделяли. Все же поздно уже и у воды ветер прохладнее. Пора и честь знать, не хватало еще приехать на море, чтобы заболеть!

Собрав вещи, мадам Ковалева поозиралась в поисках так неосмотрительно разбросанной обуви. Правая туфелька сиротливо лежала совсем рядом, а вот левая куда-то запропастилась. Э-эх, одни неприятности от этого рыжего Лиса. Тут Алена заметила и сам источник своих бедствий.

Какого?..

Ах да, его же наверняка попросили освободить помещение. Она злорадно изучала нахохлившуюся фигуру мужчины на шезлонге. Наверняка ему там тоже не тепленько. Интересно, а чего он до сих пор не убрался в какой-нибудь бар до утра? Может, и развлечение бы какое-нибудь подыскал. Сидит тут, как сыч, в одиночестве на берегу. Странный. В конце концов, у них в отеле тоже есть, где скоротать время. Хотя бы крыша над головой – уже плюс.

Немного заинтригованная Алена все пыталась разгадать ход Костиной логики, но ничего правдоподобного на ум не приходило. Одна сплошная фантастика. Ну не пейзажем же он так долго любуется, в самом деле!

Еще балетка эта… Куда ее крабы уволокли?

Так и пришлось Ковалевой прогуливаться босиком по остывшему песку, внимательно глядя под ноги. Оставалось надеяться, что рыжая вредина в ее сторону не смотрит.

Все же до чего раздражающий парень, вот нет бы свалить в закат! Ведь из вредности и поперешности сидит тут. Еще, поди, насмехается. Алена себя одернула. Это уж слишком: считать, что всем вокруг есть до нее дело. Попахивает раздутым эго и необоснованной манией величия. Костя, конечно, странный, но мало ли у него причин выбрать именно это место для просиживания штанов…

Да где-е-е?! Где эта чертова туфелька?

Только она могла попасть в такую дурацкую ситуацию, корила себя Алена. Женька бы знатно над ней посмеялась, если бы оказалась рядом. Топать босиком через набережную, переходить дорогу и с независимым видом шлепать мимо отельного регистратора как-то не очень хотелось.

Сосредоточившись на своей микро печали, Алена упустила из виду подошедшего Костю. Поэтому от его следующих слов чуть ли не подпрыгнула и зло уставилась на мужчину, вздумавшего подкрадываться и пугать.

– Не это ищешь? – непонятно, то ли насмешливо ухмыляясь, то ли искренне выказывая приветливость, поинтересовался он.

Когда до Алены дошел смысл вопроса, соединившись с видом ее утерянной балетки в руках рыжего, отчего-то девушке отчаянно захотелось стукнуть поганца. Вот ведь змееныш.

– Ты издеваешься? – прошипела она. – Специально ее утащил, а я тут ищи скачи.

Улыбка Кости, чтобы она ни значила, померкла. На лице появилось саркастическое выражение, не свидетельствующее ни о чем хорошем в намечающемся диалоге. И точно:

– Синьорина слишком много о себе думает. Не приходило ли ей в голову, что я заметил ее блуждания на ощупь и решил помочь? – Он ехидно прищурился: – Запомнил, знаешь ли, куда именно ты целилась, расшвыривая башмачки, и сложил очевидное.

Алене стало стыдно. Что она, в самом деле, прицепилась к мужчине? Но уж больно вид у него хитрый…

Все же осадочек от мыслей, что тапочку он специально прихватил, чтобы Алена без его ведома с пляжа не удрала, остался. Ведь сидел же тут, караулил чего-то. Мутный тип, не зря она рыжим не доверяет.

Или все-таки зря?

– Давай сюда, принц и туфелька, – пробурчала Алена, ощущая себя вроде как хрюшкой неблагодарной. При этом ощущение какое-то словно извне навязанное. Манипулятор лисий!

– Да упаси создатель от такой Золушки, – не остался в долгу Костя.

Всучив балетку преткновения хозяйке, он демонстративно развернулся и, умудряясь даже спиной выказать порицание и оскорбленную в лучших чаяниях добродетель, гордо удалился к насиженному шезлонгу.

Может быть, Алене и было капельку совестно за свое поведение, но не настолько, чтобы кидаться за вредным рыжим с оправданиями и опровержениями. Пусть катится! Вздернув нос, мадам Ковалева уверенной походкой от бедра пошагала в сторону набережной, неосмотрительно решив обуться уже на специальном настиле, дабы не набить песка в туфли.

Пошагала – это громко сказано. Не иначе как высшие силы решили испытать Алену на прочность, гибкость и что там еще у них по списку бывает. Буквально через пару метров она громко ойкнула, затем перешла на шипение и поскуливание. Нечто острое впилось в подошву, причиняя боль. Проклиная все подряд, Алена со всхлипом попрыгала на одной ноге и, ощущая явный дискомфорт, осторожно попыталась наступить на вторую. Дохлый номер: новая вспышка боли резанула по нервным окончаниям. Видимо, легко выйти из ситуации не получится – нечто инородное прочно застряло в ноге.

Алена с обреченным стоном опустилась на песок, пытаясь и на ощупь, и визуально определить на что наступила. Сие оказалось довольно затруднительным, так как край у вторженца обломился, и она чувствовала лишь твердое уплотнение под верхним слоем кожи. Пинцет бы какой или иголку на худой конец, а еще антисептик. Беспомощно повертев головой, Алена выхватила из сумрака силуэт развалившегося на шезлонге мужчины.

Куда он смотрел, Ковалева знать не могла, но судя по всему, даже если и видел ее злоключения, на помощь аки Черный Плащ прибыть не спешил.

И что делать? Не прыгать же на одной ноге до отеля. Гадский вечер!

Зачем только она поперлась на пляж. И Афинская сейчас недоступна, и вообще, блин, жизнь – боль.

Еще раз аккуратно надавив на ступню, Алена удостоверилась, что наступать на нее однозначно не сможет. Ее охватила злость на вселенскую несправедливость мира. Вот какова была вероятность, что с ней может приключиться подобная нелепица? Тяжко вздохнув, Алена переборола скребущуюся внутри гордость и позвала:

– Константи-и-ин! – вышло жалко и неубедительно.

Писк полупридушенного котенка.

– Костя! – уже смелее.

– Лис!!! – во все горло, а сразу за этим шепотом под нос: – Мать твою.

Вроде бы на шезлонге померещилось какое-то движение, но рыцарь по обстоятельствам на выручку не помчался ни с конем, ни без оного.

Черт бы побрал это все.

– Костя, помогите, пожалуйста, – жалобно прохныкала Алена, стараясь звучать достаточно громко. – Я, кажется, ногу повредила.

Все.

И гордость, и предубеждения, и прочие таракашки капитулировали под натиском грозящих неприятностей. Сейчас мадам Ковалева была согласна даже на рыжих, лишь бы…

– Как можно умудриться повредить ногу на ровном месте? – ворвался в ее мысли Костя.

У Алены от его тона вера в лучшее и данного мужчину в частности резко потускнела. Но что поделать, придется работать с тем, что дают.

– Вот так и умудрилась. Будто специально искала, на какую бы гадость наступить! – возмутилась переменчивая муза художника.

Костя поморщился, но таки присел около девушки на корточки и, подсвечивая экраном телефона ее ступню, придирчиво изучил степень бедствия.

– Ракушечник, – через некоторое время изрек он.

Надо заметить, несмотря на ситуацию, прикосновения Кости Алене показались приятными, на краткий миг даже захотелось получить массаж стоп.

Стоп!

Она одернула себя и вернулась в действительность. Нечего! Куда-то не туда, понимаешь ли, мыслишки побежали. Это все влияние жаркой сцены Сиана и Риайи, исключительно оно. Уж Алена на совесть постаралась, чтобы Сиан не тупил и был с возлюбленной… хм, в общем, чтобы все как надо сделал. От и до, и как раз со всякими предварительными ласками в виде массирования различных частей тела. Алена тряхнула головой, прогоняя наваждение, и уточнила:

– Что?

– Обломок ракушки, – пожал плечом Костя. – Тонкий и острый. Детвора, наверное, играла и натащила, а ты, по всей видимости, синьорина Удача.

Ковалева мрачно посмотрела на шутника. Проигнорировав выразительную мимику охотницы за номерами с лучшим видом, Лисовский закончил мысль:

– Конец обломился, ухватиться тут не за что. Руками не вытащить.

– И что ты предлагаешь? – растеряв боевой задор, тут же превратилась в беззащитную нимфу Алена.

Костя восхитился ее переменчивости. Вот же хитрая девица!

– Я? Ничего не предлагаю. А что, должен? – в глазах мужчины плескалось ехидство.

Он уже сложил два с двумя и теперь со смешанными чувствами ожидал, когда эта же арифметика дойдет до Алены. С одной стороны, возиться с вредной девчонкой особого желания не имелось. С другой – все равно приходится коротать время. Да и посмотреть, как эта задира усмирит свой норов и признает собственную беспомощность, было занятно.

– Ну, мне же надо как-то попасть в номер? – с абсолютно растерянным видом почесала нос плутовка. Будто и в самом деле совершенно не представляла, как бы это можно реализовать. – Пинцет и антисептики там.

Костя даже засомневался: а играет ли она? Уж слишком невинным казалось личико любительницы швыряться обувью. Но так запросто сдаваться он не собирался, равно как и предлагаться по собственной инициативе на роль вьючного животного. Еще чего.

– И-и-и? – протянул Лисовский, стимулируя мыслительную деятельность горе-знакомой.

Алена вдруг перестала вертеть головой и посмотрела на него так укоризненно, что впору было бы посыпать песком темечко. Однако жизнь научила Костю не верить обманчивым взглядам девушек всех возрастов и наций – актрисы, плутовки, искусительницы. Излишне романтичный и чувствительный некогда юноша не раз обжигался, принимая за чистую монету все то, чем с ним щедро делились роковые прелестницы. С тех пор он крепко-накрепко запер в самый дальний чулан души доверчивость вместе с наивностью. И надо признать, это стало одним из лучших решений в его жизни. Отныне сердце художника находилось под надежной защитой, и лишь страстям от искусства было дозволено его беспокоить.

– Вы же мужчина, – начала издали Алена, явно тоже пришедшая к тем же выводам, что и Костя чуть ранее. Умильно подперла щеку кулаком и продолжила мысль: – А я попавшая в беду женщина.

– И-и-и? – не стал оригинальничать «вы же мужчина».

– В ваших силах разрешить эту затруднительную ситуацию, тогда как я… хм-хм, буду очень признательна за помощь.

Лисовский склонил голову набок и, еле сдерживая улыбку, повторил:

– И?

– Неси! – рявкнула «попавшая в беду женщина» и тут же очаровательно смутилась, заливаясь краской. Примирительно добавила: – У меня и комплекция не такая уж чтобы сильно обременительная.

Костя открыто расхохотался. Вот как так можно: быть столь невыдержанной и заискивающей одновременно? Точно муза – все признаки налицо. Строптивая, капризная, но ведь и миленькая чертовски.

– Уж позволь я сам решу, чего стоит твоя комплекция в пересчете на длительную дистанцию, – вызывая новую волну негодования в душе Ковалевой, отсмеявшись, сообщил он.

– Нет, все же ни разу не рыцарь, – закатив глаза к небу, смиренно возвестила Алена.

– Ни разу, – охотно подтвердила рыжая вредность, подхватывая девушку на руки. – А ты ни разу не леди.

Глава 9

Как так вышло, что добыча превратилась в охотника, Женя решительно не понимала. Стас оказался достойным игроком в разыгранной ею партии. К своему стыду, Афинская вполне отдавала себе отчет, что теряет управление над ситуацией. Во всяком случае, именно сейчас, этой ночью. Но пресветлые демиурги, как сказала бы ее любимая фантазерка, Жене все нравилось. Стас умело и деликатно вел их к обоюдному удовольствию. Терять бдительность с таким мужчиной опасно и одновременно весьма соблазнительно. Рассудив, что их цели на данном промежутке времени совпадают, Женя отпустила контроль и просто искренне наслаждалась происходящим.

В какой-то момент стало настолько хорошо, что все внутри девушки затребовало срочного безумства. Дабы снизить градус блаженства и приспуститься с небес на землю. Рука сама собой как бы невзначай дрогнула, опрокидывая содержимое бокала на совсем не целомудренно прижимающегося к Евгении мужчину. Кажется, он что-то нашептывал ей на ушко, вот только смысл слов постоянно ускользал, и лишь ощущение теплого дыхания на коже да приятный аромат щекотали чувства.

– Ой, мне так жаль, – отметив перемену в настроении Стаса, проворковала Женя. – Как неловко вышло.

Вышло действительно не айс, ибо мокрое пятно образовалось аккурат в непосредственной близости от ширинки брюк. Хотя к оправданию Афинской к такой локации своего безобразия она не стремилась. Ну уж больно забавно было смотреть на озадаченного Стаса, резко сбитого с курса по взятию женских бастионов. Что-то типа заманили и остудили – что вообще происходит? «Почему вдруг стало неожиданно дискомфортно?» – так и читалось в его глазах.

Впрочем, конфуз длился считанные мгновения. Сразу за этим Станислав взял себя в руки и великодушно отмахнулся, позволяя леди не чувствовать себя косорукой.

– Случайности не случайны, – философски заключил он. – Провидение как бы намекает, что штаны и белье в нашей ситуации уже стали излишни.

И улыбнулся, пакостник, такой чеширской улыбкой, что у Жени аж в зобу дыханье сперло от восхищения. Просто это и вправду уникальное зрелище: не теряющийся при любых обстоятельствах мужчина, способный одновременно на всех уровнях транслировать состояние победителя по жизни, даже если при этом сидит с обмоченными штанами.

И вот тут Женя дала слабину, позволила врожденному духу противоречия одержать верх над искусно созданным образом невинной душечки. Уж слишком самоуверен чертяка. Белье ему излишне стало! Ну и наглость 80 lvl.

– Не случайны, говоришь, – совершенно по-акульи усмехнулась еще миг назад растительноядная рыбка, выдавая себя с головой.

Спохватилась тут же, конечно, но поздно.

По сверкнувшему догадкой взгляду Стаса стало понятно: сейчас ее будут подсекать. Что угодно могла ожидать госпожа Афинская от сидящего рядом мужчины, любой реакции, а вот того, что он исполнил – точно нет. Теперь дыхание у нее перехватило совсем не фигурально выражаясь, а вполне себе натурально. С таким бесчинством в свой адрес Женя еще ни разу не сталкивалась.

Стас плавно потянулся к собственному отставленному ранее бокалу. И тут Афинская наивно ожидала, что таким образом ей возместят утраченное, но это она зря. Не моргнув глазом коварный мститель с невозмутимостью сфинкса просто-напросто взял и вылил ей на голову свой джин-тоник.

Точнехонько на темечко.

А подлый кубик льда нашел уютную гавань в ложбинке между грудей. Фееричнее не придумаешь – судя по ухмылке негодяя с оценивающим прищуром, ему зрелище прямо таки доставило удовольствие. И гнездовье льда он тоже одобрял.

– С-с-с… ск… Ст… Совсем обалдел?! – все же справилась с цензурной лексикой Женя.

Она нервно передернулась, намереваясь вытащить стремительно тающий лед и засунуть его оборзевшему вкрай мужчине напротив в… ухо. Да, пусть будет ухо. Попирающий границы Зимин опередил ее полный экспрессии выпад. Громко рассмеявшись, сграбастал отбрыкивающуюся девушку в охапку и, как матерый паук, поволок добычу в ванную комнату. Затолкал в душевую кабинку и прежде, чем Женя успела пискнуть, врубил воду.

Афинская во второй раз за краткий промежуток времени потеряла дар речи.

А в следующий миг ей уже стало глубоко наплевать на что бы то ни было. Оказавшись прижатой к стене крепким мужским телом, она подставлялась под горячие поцелуи Стаса и остервенело срывала с него одежду. Все мысли вкупе с логикой, правилами и догматами летели в чертову бездну, в голове было пусто и ясно, хотелось просто наслаждаться моментом и позволить себе отпустить тормоза. О да-а-а, со Стасом ей этого действительно хотелось – его сумасшедшая энергетика проникала в ее пространство, вызывая дрожь во всем теле. Их тонкие поля будто вибрировали на одной частоте, находя мощный отклик друг у друга.

Станислав и Евгения – казалось бы, разумные, самодостаточные и взвешенные личности, способные управлять страстями, но все эти присущие миру осознанных взрослых качества сейчас потеряли значение. На первый план вышли инстинкты, ощущения, чувства. Не так уж и часто по жизни берущие верх над рассудком, они торжествовали победу, попивая ром прямо из горла запыленных бутылок, и хрипло голосили пиратские песни. Улюлюкали, подбадривали своих аватаров и делали ставки, кто кого.

Мокрая и хмельная от неожиданного кувыркания на эмоциональных качелях, Женя растворилась в обуревающей ее гормональной вакханалии. Расхохоталась, подобно ведьме на Лысой горе, когда Стас, бормоча проклятья, нетерпеливо расстегивал все, что обладало пуговками и крючочками, на удивление деликатно обращаясь с предметами женского гардероба. Зато после, как только обнаженной кожи коснулись прохладные струи воды и, вторя им, ласковые мужские пальцы, с губ Афинской сорвался первый, пока еще робкий стон.

– Порычи для меня, – прошептала она, впиваясь ногтями в спину Стаса. Бездумно вычерчивая языком на его шее узоры.

Он порычал, да. Ах, как это было восхитительно сексуально.

Все! Если между ними и оставалась хоть какая-то ментальная преграда, то теперь она точно пала, разорванная на клочки и развеянная в пространстве. Зимин перехватил инициативу, развернул Женю к себе спиной и тяжело дыша прижался к ней всем телом. Последняя заминка – все же о кое-какой безопасности он не позабыл, за что Женя была ему искренне признательна, а дальше…

Следующие несколько часов умелый музыкант извлекал из прекрасно настроенного инструмента звуки завораживающей симфонии. Симфонии, сотканной из партитур вздохов, стонов и шепота, где солировал единственный голос благодарной и счастливой женщины.

* * *

– Ай, ш-ш-ш… ну больно же! – прохныкала Алена. – Можно как-то поаккуратнее ковырять? Такое ощущение, что тебе это удовольствие доставляет… латентный мясник.

– Боги и богини, эта синьорина настоящая плакса! – возводя очи к потолку, пожаловался Костя. – Ты хочешь, чтобы я все убрал, или гангрена в перспективе тебе милее?

Алена прикусила губу, смиряясь с убойной аргументацией. Специальную страховку она в поездку не оплачивала, и сидящий рядом коновал был пока что единственной надеждой на исцеление.

Стараясь сопеть потише и сдерживать причитания, на кои ее бездушный лекарь все равно не реагировал, Алена украдкой рассматривала рыжего спасителя-вредителя. Признавать не хотелось, но Костя ей нравился. Вот бы еще рот ему заклеить, чтобы молчал – идеально! А то как что скажет, так сразу весь мечтательно-романтичный флер псу под хвост. Зато когда безмолвствует и сосредоточенно хмурится… м-м-м, очень даже. Типаж настоящего книжного героя: благородный профиль, четкий изгиб бровей и длинные ресницы, рассмотреть богатство которых можно только под определенным углом и в правильном освещении.

Алена одернула собственные пропитавшиеся ванилью мысли: разве все вышеперечисленное важно для героя? Вот и нет. Хотя… все же прекрасный образчик. Любопытно, много ли общего у Константина с Сианом, кроме цвета шевелюры и, скажем, далеко не пушистого характера? Нет-нет, как можно сравнивать! Сиан мощнее и круче – воин, главнокомандующий, человек высокого происхождения и положения. Да и судьба его не так проста, наложила отпечаток на поведение. Тогда как сидящий перед мадам Ковалевой продукт современности отличался и комплекцией попроще и, судя по поведению, голубыми кровями там и не пахло.

«И тем не менее он в твоем вкусе», – съехидничал ее внутренний голос.

Вообще, смотреть, как привлекательный мужчина сидит у ее ног, Алене нравилось. Как осторожно орудует пинцетом и обрабатывает ранки перекисью. Уж если совсем откровенно, то «мясником» она его обозвала незаслуженно. Сейчас, когда неприятная процедура осталась позади, и Костя ловко накладывал бинт, чтобы дать коже восстановиться и не занести инфекцию, Алене было даже приятно.

Вспомнилось, как он мужественно нес ее от самого пляжа до номера. Бухтел, конечно, но ведь нес. И руки у него сильные, и пахло от Кости вкусно. По пути они выяснили, что уже однозначно перешли на «ты», что «Лис» это сокращение от фамилии Лисовский и что Алена ему будет должна.

Вот последнее сразу возвращало с вершины Олимпа на бренную землю.

На резонное замечание, что это он – бессовестный захватчик девичьих апартаментов должен нежным и беззащитным потерпевшим возмещать моральный ущерб, наглый гусь рассмеялся и заявил дословно: «А не пойти бы нежным созданиям своими двумя?». Так-то.

Посему отстаивать свои границы Алена временно перестала, но мстительные порывы затаила. Повременим подавать блюдо к столу, пусть пока остывает.

Подводя итог, можно было с уверенностью сказать: впечатление о новом знакомом сильно двоилось и, как те самые магнитные поля, расползалось по полюсам. Тряхнув волосами, мадам Ковалева постановила: с паршивой овцы хоть шерсти клок. И на этом чудесном выводе обворожительно улыбнулась.

Ну, это ей казалось, что обворожительно. На свою беду взглянувший в этот момент на девушку Костя подавился какой-то фразой.

– Что? – тут же сложив бровки домиком, изумилась Алена.

– Да так, – фыркнул Лисовский. – Кто тут из нас мясник… э-э-э, латентный, еще спорный вопрос.

Алена состроила страшные глаза и сделала вид, что вообще не понимает о чем речь. Мнительный какой мужчинка попался, да она и мухи за всю свою жизнь не обидела. Просто потому что они такие противные, бр-р-р. Вот комаров там всяких, мошек и прочих кровососущих… включая и некоторых представителей Homo sapiens, тут да. А потому что нечего! Нервные клетки нужно беречь, себя любить и с родной метлой надолго не расставаться.

– Выпьешь чего-нибудь? Или торопишься? – с самым невинным выражением на лице, спрятав улыбку, поинтересовалась Алена.

Костя взглянул на экран телефона и нехотя кивнул. Затем вольготно, будто его здесь каждый день привечают, развалился на Жениной кровати. Подавив язвительный комментарий, Алена вздохнула и произнесла самое уместное сейчас и, несмотря ни на что, весьма искреннее:

– Спасибо, Константин. Ты меня очень выручил.

Тот хмыкнул, приоткрыл один глаз и смерил Алену скептическим взглядом.

– Знаю, что выручил. Кто же так благодарит-то, синьорина? Давай еще разок, я верю, ты сможешь.

У мадам Ковалевой зачесались коготки: так захотелось вновь впиться в наглую рыжую морду.

– Я… я тебе очень… признательна, – сверкая очами, но стоически удерживая улыбку, исправилась Алена.

Лисовский удовлетворенно кивнул. Закрыл глаз и подытожил:

– Видишь, совсем не сложно. Я принимаю твою благодарность, – важно закончил он.

У Алены задергалось веко, а часть мыслей побежала в направлении, исключительно преследуемом УК РФ. А хотя… за неимением яда можно подсыпать ему в напиток магнезии, за такое не привлекут. Наверное. Э-э-эх, жаль она аптечку дома забыла.

Поскольку рыжая язва признаков жизни больше не подавала, девушка сочла, что гость подождет. Все равно идти ему некуда. И прежде пропрыгала до душевой – благо расстояние совсем крошечное.

Умывшись, переодевшись и приведя себя в порядок, Алена почувствовала себя гораздо лучше. И пусть Костя далеко не мечта девичьих грез, но таки в беде не бросил, ладно уж, зачет ему. На самом деле Ковалева правда была благодарна, но каким-то невероятным образом этот мужчина умудрялся вызывать у нее совсем не те эмоции, какие она собиралась транслировать. Что ж, возможно, она и сама виновата в этом.

С такими мыслями Алена проковыляла в комнату, намереваясь выяснить, что же именно желает пить псевдо итальяшка. И даже травить его больше совсем не хотелось.

Прогресс!

Однако мужчина безмятежно спал. С минуту Алена в растерянности пялилась на Костю, отметив, что сейчас он выглядит таким милым. Прямо хочется его погладить и подоткнуть одеялко. Жуть какая! Алена передернула плечами и ущипнула себя за щеку. Затем махнула рукой и таки набросила на Лисовского покрывало со своей кровати. Пусть его. Не будить же, не выгонять – кто знает, когда неугомонные танцоры закончат резвиться. А ни разу не рыцарь так сладко дрыхнет.

Выключив свет, мадам Ковалева тихо разделась, накинула пеньюар и скользнула под белоснежную простынь. С блаженством вытянула ноги и улыбнулась. Безумно долгий день, насыщенный на не менее безумные события. Хм-м-м, а что если ввести в историю эльфа? Рыжего, вредного и бесконечно прекрасного. Вот и имя само собой пришло – Лисавэль. Да, надо будет это обдумать…

Дальше впечатлительная писательница уже видела яркие грезы и сама не понимала, где сон, а где явь. Однако улыбка с ее губ не сходила еще очень долго.

Глава 10

Первое, о чем подумал Стас, открыв глаза: жить – хорошо! Но стоило пробудившемуся мозгу зафиксировать рассвет за окном, и мгновения лиричной безмятежности сменились прозой.

«Лис!» – молнией прошило сознание.

«Женя» – пришло следом.

И на закуску: «Почему не сработал будильник?».

Резко сев, Зимин огляделся. В обозримом пространстве отсутствовали и первый, и вторая, и третье. Зато даже неискушенному визитеру стало бы ясно, что накануне тут… хм-хм, танцевали. И еще как!

Губы Стаса сами собой расплылись в сытую, довольную улыбку: и все-таки хорошо.

Размяв шею, он потянулся и поднялся. Переворошил смятое покрывало на соседней кровати. Телефон обнаружился быстро, наглухо севший и не подающий признаков жизни.

Вот же…

Теперь понятно, как он умудрился прохлопать час «икс». Увлекся своей жгучей Терпсихорой настолько, что вспомнить о течении времени самостоятельно оказалось выше его сил. Да-а-а, некрасиво вышло: нужно срочно приводить номер и себя в надлежащий вид, а затем замаливать грехи перед другом. Кстати, еще предстоит выяснить, где того носит.

То, что Евгения свалила в туман, не прощаясь, Стаса нисколько не удивило. Скажем, давно не мальчик, он примерно представлял возможный ход ее мыслей и признавал право дамы сохранить безупречность созданного ранее образа. Не в тех они отношениях, чтобы просыпаться в обнимку и умиляться над взлохмаченным и слегонца мятым лицом напротив. Да и вообще, мышление прекрасной половины человечества настолько непредсказуемо, что нечего и пытаться вникать. Лучше положиться на опыт. Он-то как раз и сообщал: вечернюю сказку лучше не портить затянувшимся эпилогом.

Так что телефон на зарядку, себя в душ, а после найти Костю и… Что «и» Стас старался не думать: изощренность фантазии Лисовского могла быть весьма специфичной, мало не покажется. А могло и обойтись – чертовы гении они такие, фиг просчитаешь. В любом случае Зимин собирался безропотно снести все, что заслужил. В конце-то концов, поиметь надо и совесть!

Пока Стас плескался, в сознании то и дело вспыхивали самые горячие эпизоды его ночного рандеву. Тем более что и место этому способствовало, куда ни кинь взгляд в замкнутом пространстве душевой кабинки. Сравнение Жени с пантерой казалось все более уместным и оправданным: грациозная, гибкая, податливая и в то же время опасная. Только зазеваешься, потеряешь бдительность, ослабишь хватку, тут же получишь по усам. Не заметишь, как тебя уже оседлали и сладко пытают.

Зимин зажмурился и резко выдохнул: та-а-ак, сейчас надо бы о насущном. К примеру, есть охота «пуще неволи», прямо быка бы схарчил, не поморщился. А о повторении приятных шалостей он подумает позже. Да, определенно, надо будет продублировать, а лучше и вовсе вывести на регулярную основу до конца отдыха. Удобно, практично, полезно для здоровья и настроения души! При этом, как к подобной перспективе отнеслась бы сама виновница его дум, Стас не слишком заботился.

Разве тут могут быть сомнения?

Обмотав бедра полотенцем, он вышел из ванной и тут же натолкнулся на Костю. Тот задумчиво изучал россыпь купюр и монет на трюмо, в центре обреталась деталь, несомненно, женской принадлежности – помада.

– А ты, смотрю, мачо, – не преминул поддеть друга Лисовский. – Растешь! Благодарные поклонницы уже на чай оставляют.

– Э-э-э… в самом деле? – Стас напряг память. Деньги точно не его были, ну и помада, естественно.

Ребята одновременно расхохотались.

– Да ну тебя в пень, – бросил Стас, натягивая плавки и следом шорты. – Умник.

– Это я, конечно, завидую, – продолжил глумиться на диво бодрый Костя.

Зимин с подозрением присмотрелся: с чего это Лис в таком прекрасном расположении духа?

– Конечно, завидуешь. Я на завтрак, ты со мной?

– Это тот, который час как закончился? Обожди пять минут, и я в деле, – покладисто согласился Костя.

«Все чудесатее и чудесатее» – поскреб затылок Зимин, провожая спину друга.

Он отсоединил телефон от зарядки. Отметил, что там нет тонны пропущенных вызовов и гневных посланий. Заня-я-ятно. Надо бы допросить рыжего прохвоста с пристрастием: чуйка подсказывала Стасу, что тут не обошлось без вмешательства женщины. А зная Костю, совсем не абы какой первой попавшейся.

Вот последнее-то и настораживало.

Ибо курортный роман вовсе не одно и то же, что роман с очередной музой. Уж Зимин за столько лет научился определять разницу по одному Костиному взгляду. Даже если тот пока еще сам не осознавал, куда вляпался.

* * *

– Ну и чего ты такая все утро задумчивая? Так хорошо или так плохо? – устав смотреть на вяло ковыряющуюся в тарелке подругу, нарушила молчание Алена.

– М? – Женя не сразу вернулась из мыслей в окружающую реальность, отмахнулась: – Просто не выспалась, забей.

– Ну-ну, – многозначительно покивала Алена.

Девушки расположились в тени крытой веранды на одной из мало популярных у туристов улочек и неспешно попивали сваренный по всем турецким правилам кофе. В отличие от Жени, утро мадам Ковалевой началось куда как спокойнее.

Проснулась она на удивление бодрой и свежей, в чудесном настроении и вовремя. В том смысле, что до начала отельного завтрака еще было минут тридцать на сборы. Афинская так и не объявилась, но это и к лучшему, с учетом того, кто именно мирно спал на соседней кровати. Алена накинула халат, прихватила вещички и занялась водными процедурами.

Не забыла перед этим повторить ночную смс подруге, немного скорректировав на: «Мистер Лис все еще у нас, напиши, как будешь возвращаться». Телефон продолжал безмолвствовать в ответ, и на этом Алена сочла свою миссию выполненной.

На выходе из душевой она столкнулась с заспанным Костей. Случайный гость выглядел мятым и немного растерянным. Уж неизвестно, какие мысли обретались в его голове, но почему-то Алене показалось, что он и сам не ожидал такого исхода прошлой ночи. Понятно, умаялся: ранний перелет, накладки с размещением, а под конец еще и принудительно-добровольное изгнание.

Алене искренне хотелось сохранить ощущение хорошего настроя на новый день, и потому она тепло улыбнулась:

– Добрейшего утречка. Как тебе предложение воспользоваться благами цивилизации и вместе позавтракать?

На несколько мгновений Костя завис, явно не рассчитывая на столь милое приветствие. Моргнул, будто удостоверившись, а не сон ли это. Затем в очередной раз проверил телефон и молча кивнул. Алена посторонилась, пропуская его к обещанным «благам».

Конечно, она преследовала и чисто практические цели: нехорошо, если Костя заявится в собственный номер и застанет там Женю. Да и увести его подальше от их жилища тоже имело смысл. А так рыжая моська будет под присмотром и ежели чего, Алена всегда сможет что-то придумать. Хотя она очень рассчитывала, что Женя все-таки объявится в ближайшее время, и придумывать ничего не придется. Кто знает, насколько долго хватит ее терпения поддерживать общение с Костей и что он учудит в следующий момент. Сейчас как проснется окончательно и начнет умничать в свойственной ему манере, а магнезии под рукой все еще нет.

Надо признать, коварный план мадам Ковалевой вполне удался. Костя вел себя вполне сносно, а после еды так вообще повеселел. Они мирно завтракали и параллельно вели почти светскую беседу. Лисовский галантно интересовался Алениным самочувствием. Та любезно ответствовала, что уже совсем и не больно.

– Но ходить босиком пару дней я бы все же поостерегся, – проявляя неожиданную заботу, поделился Костя.

Алена кивнула, соглашаясь.

– А где твоя подруга? – внезапно испортил идиллию он.

Алена было испугалась, что Костя что-либо заподозрит, сложив кое-какие занимательные факты. Но парень напротив нее скроил такую ехидную физиономию, что Алена тут же расслабилась. Не нужно иметь третий глаз, чтобы догадаться: ход его мыслей, конечно, верный, но с арифметикой явный провис.

– Поздно ты спохватился, – фыркнула Ковалева. – Сначала один номер заграбастал, однако этого показалось мало, еще и койку у нее отжал. Страшный ты человек.

Костя аж поперхнулся от возмущения. Вот и чудно: нужный эффект достигнут, внимание переключено.

– Так, все. Я знаю, что с тебя стребовать, – воинственно ткнул огурцом в направлении Алены рыжий-бестыжий.

Теперь возмутилась Алена, ибо всерьез рассчитывала, что вопрос с долгами как бы замяли. В порыве эмоций девушка и сама не успела осознать свои действия, просто наклонилась вперед и, хищно клацнув зубами, откусила огуречную дольку по самые пальцы Лисовского.

Тот шумно сглотнул, явно впечатленный произошедшим, а затем как-то по-новому взглянул на Алену. И вот от этого пристального, изучающего взгляда у нее румянец на щеках проступил и ощутимо нагрелись уши.

Ничего себе как он умеет… горячо.

На этом неловком моменте раздалось спасительное треньканье телефона. Женя сообщала, что жаждет попасть домой. Алена быстро набрала смс: «Все чисто, путь свободен». За это время лицо Кости вновь приобрело обычное выражение легкого превосходства над миром.

У-у-у, зар-р-раза.

– Пойду я, пожалуй, – быстренько свернула завтрак Алена. – Спасибо за компанию. Ну и вообще… хм, спасибо.

Лисовский покачал головой, без слов давая понять, что так просто Алена не отделается и они ни разу не закончили. Ковалева тему, естественно, развивать не стала. Махнула на прощание ручкой и, стараясь драпать с достоинством, посеменила пытать Женьку.

Чем, собственно, до сих пор и занималась, не сказать чтобы с большим успехом. Партизанка молчала, как матерый шпион на допросе, витала мыслями где-то далеко и вообще выглядела непривычно тихой.

– Так чего там? – пошла на очередной заход Алена.

– Ай, да ну! – решительно отодвинула от себя тарелку Женя. – Чего-чего… Чудесно все. Потанцевали, поболтали, потом… э-э-э, еще потанцевали.

Алена хмыкнула:

– Так потанцевали, что ты уснула?

– Сама в шоке! Вырубилась – не поняла как. Видимо, перелет дал о себе знать, без сна накануне и все такое.

– Да уж, просто чудо, что вы с Костей умудрились не пересечься. Это был бы номер.

Женя передернула плечами:

– Сплюнь.

– Да сейчас-то чего, обошлось же, – рассмеялась Алена.

Афинская подперла щеки кулаками, водрузив локти на стол. Пробубнила:

– А вообще, плевать на него. Мало ли, познакомились и познакомились. Гуляю, где хочу, а на Стасе таблички, что он с Костиком в комплекте, не прибито.

– У-у-у, – восхитилась Алена, – походу, тут все серьезно.

– Прекращай! Лучше расскажи, какие неисповедимые тропы привели это рыжее чудовище в нашу скромную обитель? Вот где интрига.

– Не такое уж и чудовище, – изумляя саму себя, заступилась за Костю Алена. – Он меня реально прям выручил.

– Ой-ой-ой, да тут, похоже, целая сага намечается, – с предвкушением встрепенулась Афинская. – Уже, поди, и имя выбрала?

– Кому?

– Новому персонажу, кому ж еще. Демиуржик ты мой ненасытный, фантазерка без стоп-крана.

Алена во второй раз за утро почувствовала, как краснеет. Женька знала ее слишком хорошо, а потому попала точно в яблочко.

– Я всего лишь черпаю вдохновение из самой жизни, – воздел к потолку палец одухотворенный писатель в лице мадам Ковалевой. – Открыта, так сказать, ее течению и внимательна к мелочам.

– О да-а-а, мелочи – твой конек, – увлекая подругу на улицу, продолжила подтрунивать Женя. – Напомнить про аптечку?

– Да ведь я все купила!

– Пошли-и-и. – Алену обняли и от души чмокнули в щеку. – И рассказывай уже давай, мне же интересно!

* * *

– Что за?.. – Костя даже глаза потер, будто хотел удостовериться, уж не обманывают ли они его.

Парочка иностранцев фотографировалась на фоне надписи, составленной из родных и таких неуместных здесь букв:

«Самый прекрасен цветок, жемчужина мой мысли Алена!».

Остальные отдыхающие реагировали спокойнее, хотя мало кто оставлял без внимания покачивающуюся на ветру растяжку напротив выхода из отеля.

– Учись, студент! – хмыкнул Стас. – Вон как турки к сердцам наших женщин дорогу прокладывают, оригиналы хитроделанные.

– Какие к бесам оригиналы? Еще б на дорожке краской нацарапал, – скривился Костя.

– Полагаю, опция «живописи на плитке» в all inclusive[11] не входит и влетела бы воздыхателю в копеечку, перейдя в статью «хулиганство и порча имущества». Как видишь, он еще и разумен.

– Дурдом какой-то. Ощущение, что я из подъезда родного дома вышел. Что я тебе говорил об идее отдыха в этой части континента?

– Ну начало-о-ось, – Зимин показушно закатил глаза. – Смотри шире и позитивнее, художник ты или где?

– Сказал бы я где, да один дон Хуан только что велел мне стать этим… как его? Короче, излучающим любящую доброту.

Лисовский стащил с макушки солнцезащитные очки и нацепил их на нос с таким одухотворенным видом, что Стас откровенно расхохотался. Поспешив вслед за другом, он поправил:

– Ты, верно, хотел сказать дон Жуан? А между тем он плохого не посоветует. Ты дона слушай и будешь избавлен от страданий. И метту попрактиковать всегда на пользу.

– О да, особенно актуальным это становится прямо здесь и сейчас, – фыркнул Костя. – И сказал я ровно то, что хотел. Ты на меня свои проекции не навешивай.

– Все равно не пойму, чего ты взъелся. Будто у тебя на эту Алену у самого планы имелись.

Лисовского как-то странно перекосило, но Стас смотрел в сторону и внимания на это не обратил. Он жизнерадостно закончил:

– По мне так вполне креативно, особенно в курортных условиях. Согласись, такого мы еще с тобой не встречали.

– Ну, если только в курортных, – сдался Костя. – В остальном креатива я не заметил, одни ошибки.

Затемнить подозрительно светлые «очки» Зимина было практически невозможно, когда он сам этого не хотел и не собирался рассматривать ситуацию со всех возможных граней. Вот если бы дело касалось внедрения нового продукта или разработки очередного ПО для его контроллеров, тогда другое дело. Тут отъявленного любителя жизни во всех ее проявлениях как ветром сдувало, и ему на смену приходил Стас в ипостаси «Биг Босс». Последний по занудности, дотошности и стремлению предусмотреть любой потенциальный косяк и негативное развитие событий мог переплюнуть даже рабочий перфекционизм Лисовского.

– Это тебе ошибки, а девчонкам, готов спорить, ход конем зайдет куда надо.

– Зная тебя, боюсь даже предположить, где расположено это твое «куда надо».

– В сердце, мой пошлый друг, я говорю исключительно о сердце! – широко и хитро улыбнулся Стас. Ничуть не оскорбившись на двусмысленные инсинуации.

– А точно! Охотно верю. Зайдет, выйдет и еще раз зайдет.

Костя скинул шорты и, разбежавшись, окунулся с головой в набегающие волны. Зимин чуть более обстоятельно обустроил их лежаки, расстелил полотенца и только затем присоединился к другу. Жить, как говорится, хорошо! А хорошо жить – еще лучше. Уж в этом Стас разбирался, как никто другой.

Глава 11

– Ну ты даешь! – восхищенно прицокнула языком Женя, рассматривая переливающиеся на солнце золотистые буквы.

Респектабельная даже на ощупь карточка с посланием и адресом встречи шла в комплекте с умопомрачительным как на вид, так и на размер букетом цветов.

– Стоило на один вечер без присмотра оставить, и, гляди, какой улов.

– Очень смешно, – не оценила воодушевления подруги Алена. – Я вообще знать не знаю, кто это и что ему нужно.

– Положим, о своих потребностях он вполне доходчиво написал, – продолжила веселиться Афинская. – Да и личность поклонника наверняка можно вычислить. Ну-ка напрягай давай память.

– Ну-у-у… приставали вчера ко мне двое, – наморщила лоб Алена, – но это же бред. По-любому ошибка, курьер перепутал адрес.

– Ага, и надпись на плакате с твоим именем тоже перепутали. Не бывает таких совпадений! Не-ве-рю.

Алена с досадой захлопнула крышку чехла планшета. Работать в таких условиях оказалось решительно невозможным.

– Теперь с тебя глаз не спущу… жемчужина мыслей.

В Женю полетела подушка. Однако цели снаряд не достиг, Афинская продолжила:

– Чего ты так напряглась-то? Прикольно же: намечается настоящее приключение, почти в духе твоих романчиков. Я не поняла, где предвкушение и дух авантюризма безумного автора?

– Жизнь – не романчик! И кто бы говорил о безумии, леди «я так танцую, что засыпаю, где придется», – не осталась в долгу мадам Ковалева.

– Язва.

Женя с ленцой и видимым удовольствием потянулась, перекатилась на кровати со спины на живот и блаженно зажмурилась. Воспоминания о прошедшей ночи легким флером будоражили разум, словно подмешивали к восприятию действительности толику опьяняющих ноток. В таком состоянии мир казался дружелюбным и очень пластичным, когда невозможного в принципе не существует.

Алена потянула носом воздух и покосилась на благоухающий на весь номер букет с таким видом, словно бы он таил в себе опасность. Затем попыталась выхватить из рук Жени записку, а точнее, приглашение на свидание. Не тут-то было: Афинская сориентировалась молниеносно и тут же превратилась из расслабленной, сытой кошки в игривую и подвижную пантеру.

– Отдай!

– Еще чего. Ты же выкинешь, я тебя знаю.

– Выкину, конечно. Пошутили и хватит, ты же не собираешься с ним встречаться.

– Еще как собираюсь! Напомни-ка мне, когда тебя в последний раз приглашали на морскую прогулку на частной яхте? Ась?

– М-м-м…

– Вот именно! Лет так «никогда» назад. Лично мне очень интересно, что за фрукт там такой из турецкой элиты.

– Еще неизвестно элиты ли, – возразила Алена. – Может, там лодочка утлая, а вот это – она кивнула на цветы и послание – пыль в глаза.

– Скоро узнаем, – Женя всерьез настроилась на полное погружение в то, что называется «доверять жизни». – Я ж тебя одну не отпущу. Хочет свидания, пусть готовится привечать нас обеих. А может быть, у него и друг имеется годный к употреблению.

– Фу такой быть, – сморщила нос Алена. – Как же твой танцор из вражеского стана?

– Балда, у женщины всегда должен быть выбор! – рассмеялась Женя. – В общем, решено: прогулке быть.

– Без меня, – тут же откликнулась Алена и демонстративно сложила на груди руки. – Даже если ты и права и это кто-то из вчерашних приставал, то не имею ни малейшего желания снова с ними встречаться.

– Что, такие страшные?

– Почему? Вполне себе ничего… наверное. Эй, ты что задумала? – с запозданием раскусила коварство подруги мадам Ковалева.

– Раз вполне себе ничего, то и чудесно. Особенно вкупе со статусом.

– Разве можно быть такой легкомысленной? – попыталась воззвать к чужой сознательности Алена. – В конце концов, это просто опасно! Незнакомый тип в незнакомой стране – кто знает, что у него на уме и какие связи.

– Сдается мне, кое-кто сгущает краски и раздувает из мухи слона. Мне уже перед твоими героями стыдно. Как можно писать то, во что сама не веришь и не хочешь даже попробовать?

Алена задумалась, и Женя победно подлила масла в огонь:

– Не верю, что тебе ни капельки не хочется окунуться в сказку.

– На востоке женщин воруют и продают в рабство, – привела последний довод Алена.

– Ага, только вряд ли перед этим им публично в любви признаются, в письменном виде.

– Не знаю, мне твоя затея не нравится.

– Так-так-так, – Женя встала и разлила остатки припасов из дьюти-фри по бокалам, – меньше страхов и больше доверия миру. Приключения начинаются, и заметь весьма так недурно.

Алена задумчиво потеребила несколько лепестков и улыбнулась. А ведь действительно интересно! Такую историю потом можно будет написать, просто ух.

– Ладно, так и быть. Но пусть это будет не частная яхта, а экскурсионный корабль.

Афинскую перекосило.

– Для начала хотя бы, – смилостивилась мадам Ковалева. – А там как пойдет.

* * *

– То чувство, когда ты не с другом на отдыхе, а со шпионом под прикрытием.

Естественно, от Кости не укрылось, как Стас время от времени пробегает взглядом пространство лобби-бара, где они расположились после ужина.

– Если ищешь новую жертву на вечер, то имей совесть! Учти, спать я сегодня буду исключительно на своей койке.

– Зачем новую, когда старая еще не потеряла лоска? – ухмыльнулся Зимин.

– Вот даже как, – Костя скептически вздернул бровь, затем на его лице отразилось осознание: – Погоди, так она тоже здесь живет?

– Бинго!

Лисовский вздохнул, прикидывая это больше хорошо или плохо.

– Тогда вопрос с жилплощадью решен?

– Она не одна отдыхает, я же говорил вчера – с подругой. Если ты не будешь тупить и правильно сориентируешься, тогда вопрос с уединением для разных целей действительно разрешится самым логичным и естественным образом.

– Знаю я эту тему: тебе красивая, а мне что осталось. Нафиг иди с такими идеями.

– Это еще почему? – рассмеялся Стас.

– Раз ты запал на эту девчонку, значит, как минимум она эффектно выглядит и кое-что да умеет. Ведь не ради новой порции чаевых ты весь вечер крутишь башкой, – подколол друга Костя. – Классика жанра: у яркой и раскованной девочки подружка всегда серая мышь. Типа противоположности притягиваются, плюс коннектится с минусом и прочие аллегории.

– Чепуха! Твои понятия безбожно устарели. Завязывай мыслить стереотипами, художнику не комильфо.

– Классика вечна, – не проникся Лисовский. – Ты видел эту подругу?

– М-м-м…

Стас напряг память: девчонка в ярком купальнике так и осталась смутным силуэтом. Вот купальник он запомнил, ну и фигура вроде нормальная, а лицо, цвет волос и прочие детали расплывались в тумане.

– Что и требовалось доказать, – фыркнул Костя.

– Да просто она вдалеке стояла, и я не приглядывался. Девчонка как девчонка, вполне себе симпатичная.

– Конечно, не для себя и издалека… само собой симпатичная, даже спорить не буду.

– Ну и сублимируй дальше, раз такой привередливый! Можно подумать, тебе на ней жениться. Расслабься, – Стас откинулся на спинку стула, – и отдыхай. Отдыхай!

– Очень ценный совет от того, кто с телефоном не расстается.

Словно в подтверждение Костиных слов, гаджет Зимина замигал в такт главной темы из «Матрицы». Стас мгновенно утратил вальяжный вид и, показав средний палец гримасничающему другу, ответил на вызов.

– Все, потерян для общества, – констатировал Лисовский и тоже полез в карман за портативным средством связи.

Проверив почту, он открыл галерею и углубился в изучение вчерашних кадров с побережья, мысленно выстраивая сюжет и высвечивая акценты будущей картины. Увлекшись собственным внутренним миром, где балом правили гармония и чувственная, почти осязаемая красота, на какое-то время Костя выпал из реальности.

Казалось, протяни руку, и пространство откликнется, завибрирует, тут и там пробегут мерцающие искорки света. Лисовский отлично знал это состояние вдохновленного предвкушения, когда ты почти ухватил волшебство за хвост, но никто не даст гарантий, что при неосторожном выдохе оно не рассыплется туманными хлопьями. Сейчас важно сохранить этот интуитивный образ, запечатлеть каждую деталь, впитать, вобрать в себя без какой бы то ни было логики или анализа.

Рутина придет потом, в процессе, метания, терзания, качели от «я богичен» до «я ничтожество». Поиск лучших решений, идеальных мазков и палитры. А сейчас было время мистерии, таинства зарождения пока еще хрупкого, но, Костя не сомневался, абсолютно жизнеспособного семечка, из которого он взрастит уникальный проект.

– Лис! Прием-прием. Возвращайся на этот план бытия, у меня есть предложение.

Нехотя Костя вынырнул из фантазий и рассеянно посмотрел на друга, обреченно вздохнул. Что-то ему подсказывало: на спокойный вечер сегодня можно не рассчитывать.

– Я здесь и я внемлю, – подпер кулаком щеку Лисовский. – Давай жги! Не сдерживайся.

* * *

– Видишь, как здорово все сложилось, просто волшебно, – с блаженной улыбкой на лице Алена закончила обустройство рабочего «гнезда» на просторной террасе их нового номера.

Откровенно говоря, они с Женькой и не рассчитывали на столь скорое решение того маленького недоразумения, которое возникло при заселении в отель. Однако улыбки и перемигивание с молодым регистратором сделали свое дело: номер с видом на море теперь был их! Алена в очередной раз полюбовалась на закат и игру розовых бликов на воде – есть в этом нечто завораживающе-медитативное, так бы смотрела и смотрела.

– Даже не сомневалась в этом, – Женя окинула ироничным взглядом импровизированное пристанище подруги и, зажмурившись, вгрызлась в сочный персик.

– Зачем же мы тогда таскались на поклон к тем мужикам? И вынашивали коварные планы мести?

Женя приоткрыла один глаз и посмотрела на Алену так, как смотрят на несмышленых и любимых деток.

– Ну, во-первых, действие бездействию всегда предпочти, – процитировала она древнюю мудрость, – даже если в чем-либо уверен. Во-вторых, да хотя бы за ради спортивного интереса. Ну что ты, весело же!

Алена скептически покусала прядь волос. Стычки с Костей радости ей не добавляли, да и сама Женька не выглядела особо веселой, когда он выставил их из номера. Только Алена набрала в грудь воздуха, чтобы озвучить последнюю мысль, как подруга приложила палец к губам и к чему-то прислушалась. Алена выдохнула и вопросительно посмотрела на Женю. Та тихонько соскользнула с шезлонга и крадучись подошла к перилам, перегнулась через них и вскоре уже вовсю жестикулировала Алене, многозначительно округлив глаза и хитро улыбаясь.

Ковалева тоже навострила уши. Поначалу ничего особенного, что могло бы так возбудить подругу, она не замечала, пока не уловила знакомые насмешливые интонации. Повертев головой, Алена наконец-то сообразила, о чем ей пыталась сказать Женя. Присоединившись к той, Алена высунула нос «за борт» и сразу обнаружила рыжую макушку. Впрочем, Лис довольно быстро исчез из зоны видимости. И тем не менее сомнений относительно того, кто именно их соседи по этажу ниже, не оставалось. Не бывает таких совпадений!

Мужчины, видимо, закончили обсуждение, потому что голоса стихли. Девчонки постояли еще некоторое время, любуясь прекрасным видом, затем тоже переместились в номер.

– Это что это, нас заселили прямо над ними? – озвучила очевидное Алена. – Как же мы сразу не обратили внимания?

– Пф, думать будто не о чем больше, кроме как сверять планировку отеля. Прикольно вышло, да?

Алена пожала плечами: она уже практически смирилась, что так запросто распрощаться с новыми знакомыми не получится. Вспомнить хотя бы наглый взгляд Кости, когда он разглагольствовал о благодарностях и вознаграждении. Сразу видно: не в его правилах легко отступать от намеченных планов. Отчего-то сразу после этой мысли у мадам Ковалевой проступил на щеках очаровательный румянец. Она шумно выдохнула и с раздражением ответила:

– И что здесь прикольного? Они тоже могут нас легко засечь, если случится проявить внимательность.

– Не занудствуй, – отмахнулась Женя, поглядывая на часы. – Потом придумаем, как это использовать.

– Угу, воды им на головы налить или бомбочку на балкон скинуть, – хмыкнула Алена, невпопад вспомнив постыдные развлечения детства.

– Как вариант, – расхохоталась Афинская. – Прикинь, как это взбесит рыжую язву. Тупо, конечно, но месть сладка. Уж подобное он точно не мог и предполагать. Спорим, после такого они нас надолго запомнят.

– Тупо не то слово, – подтвердила Алена и, не удержавшись, тоже захихикала. – Запомнят – это сто процентов.

– «Меня будет греть мысль, что вы за мной наблюдаете», – передразнила Лисовского Женя. – Сам накаркал! Воистину у вселенной своеобразное чувство юмора.

– Ты меня пугаешь, честное слово. Вроде бы взрослая женщина, солидная даже в чем-то, и как ребенок.

– Чья бы корова мычала, – фыркнула Женя. После чего воздела указательный палец и с напускной серьезностью закончила: – Это все курортная атмосфера! Она творит настоящие метаморфозы в людском сознании. Вдохнул ароматы моря и солнечного счастья и все, скорлупа взрослых испарилась. Отпуск у меня, понимаешь? В сад все и всех, могу себе позволить.

– Можешь-можешь, кто ж запретит.

– Именно! А теперь собирайся. Нам еще предстоит довести до заикания твоего таинственного воздыхателя.

Глава 12

– Скажи, ты в любовь вообще веришь, а?

Стас аж поперхнулся коктейлем, после чего оторвался от изучения ног блондинки в мини и сфокусировал взгляд на Косте.

– Че начинаешь? Нормально же сидели.

– Да я серьезно. Вот бывает же… как у Шекспира там или Боккаччо.

– У-у-у, тебе, я смотрю, больше не наливать. Все в кучу: кони, люди.

Лисовский демонстративно сложил руки на груди:

– Не в кучу! Наоборот, даю тебе широту охвата. Хочешь – страстишки и трагедии, патетику, чтобы взахлеб. А хочешь – жизнь, как она есть, более приземленную, но не менее настоящую.

– Можно я просто повторю свой «Гимлет» и не буду хотеть вот это все?

Костя вздохнул и жестом подозвал официанта. В принципе, он на откровения и не рассчитывал. Когда Стас предложил завалиться в казино, Лисовский воспринял эту идею без особого энтузиазма. И напрасно: оказалось чертовски весело и, как это бывает в заведениях подобного толка, от ощущения реальной жизни практически ничего не осталось. Все же Зимин знает толк в удовольствиях, самому Косте и в голову бы не пришло искать на турецком курорте игорные развлечения.

И ведь что самое приятное: ушли они оттуда в плюсе. Не разбогатели, конечно, однако теперь в крови бурлил азарт, хотелось кутить и плевать на благоразумие. Столько лет Костя знает Стасона и каждый раз изумляется: вот как? Как Зимину удается так ненавязчиво и гармонично вытряхнуть его из собственной раковины и вовлечь в свои безумные планы.

Сейчас, например, на повестке дня, то есть вечера, если не сказать уже конкретно обозначившегося ночера, стояло продолжение тусовки на яхте какого-то местного мажора. Или не местного, а может, и не мажора – Костя подробностями не заморачивался. За связи с общественностью у них Стас отвечает. Причем, весьма успешно.

В том же казино, пока Лисовский увлеченно резался в покер, Стас успел найти компанию на вечер. А как выяснилось позднее, еще и леди-крупье в нарушение правил каким-то образом уломал сделать селфи. И что-то подсказывало, одним фотографированием Стас вряд ли ограничился, сто процентов еще и номерок для связи раздобыл или «пароли-явки» аккаунтов в соцсетях.

– Пей и погнали. – Зимин посмотрел на часы: – Мехмет сказал в час самое интересное начнется.

– Ты же собирался мне больше не наливать, – исключительно из вредности припомнил Костя.

– А ты такой взял и послушался?

– Тоже верно. Думаешь, реально что-то стоящее увидим?

Стас возмущенно фыркнул:

– Обижаешь, слюшай да? Фирма веников не вяжет! Солидные люди, еще и запартнеримся, может быть, в перспективе. Он обмолвился, что у него брат в нужном мне сегменте рынок держит, посмотрим.

Лисовский патетично закатил глаза к небу:

– Действительно, какая к шайтанам любовь, когда кое-кто даже между блэк-джеком и шлюхами умудряется организовать рабочее совещание.

– М-м-м, мне нравится ход твоих мыслей: до шлюх-то мы как раз и не дошли.

– В тебе сдох романтик, – смирился с очевидным Костя. – В мучениях и агонии.

– Для романтики у нас есть ты, этого более чем достаточно. Видел, небо какое звездное?

Открытая терраса, на которой они временно осели, исключительно располагала к любованию видами. Костя запрокинул голову и с удовольствием вдохнул прохладный, чуть терпковатый воздух, до предела заполняя легкие. Зажмурился и вновь посмотрел вверх. Небо и впрямь было восхитительно глубоким и густым, с мириадами сияющих искорок в самом правильном из возможных узоров.

Затем Костя перевел взгляд на довольную моську друга и без слов прочел в его глазах ответ на собственные мысли. В любовь Зимин верил, и в звездное небо, и в романтику. А еще в то, что Лисовский сегодня обязательно что-нибудь учудит. Последнее вдохновляло Костю в меньшей степени, но судя по настроению – очень походило на правду.

Что ж, акуна матата, мать ее за хвост!

* * *

Алена наблюдала за безукоризненными стюардами, возникающими словно по волшебству из ниоткуда и растворяющимися в то же подпространство. Их белоснежная униформа навевала мысли о небесной канцелярии – все же стоит внести в план тот задуманный в полете роман о противостоянии ангелов и демонов.

Из медитативного созерцания мадам Ковалеву вывел звонкий смех подруги. Женя вовсю флиртовала с высоченным арабом по имени Нурсултан. К слову, он и впрямь выглядел как султан, если представить его адаптированную версию двадцать первого века. Порода и властность читались не только на лице, но и в каждом движении, жесте, в интонациях низкого голоса, а также в манере держаться.

– Ну-у-ур, нет-нет, я не согласна, – вплетаясь в журчащую музыку, звенел голос Афинской. – Это тебе ничего такого, а мне будет страшно!

Алена хмыкнула: если даже ей слышится, как мурлыкающе звучит это имя из уст Женьки, то мужику и подавно должно нравиться.

Нурсултан раскатисто рассмеялся над очередной Женькиной шуткой. Еще как ему нравится!

– Рядом со мной нет смысла бояться, – донесся в ответ приятный баритон переводчика.

Последний, кстати, тоже имел очевидно неславянские корни и смахивал на какого-то актера. Какого именно Алена так и не вспомнила. Переводчика звали Амин, и хлеб свой он отрабатывал на двести пятьдесят процентов. Алене оставалось лишь изумляться, как этот красавчик умудрялся отследить всех участников их камерных посиделок, вовремя и ненавязчиво подключаясь к разговору, когда требовалось, и отходя в тень, когда они справлялись и сами. И все это с такой обворожительной, белозубой улыбкой.

К слову, самой «жемчужине мыслей» жаловаться на отсутствие внимания также не приходилось. Обладателем золотой визитки действительно оказался тот самый турок, что накануне обескуражил извинениями в кафе. И как бы Алена не пыталась настроить себя на предвзятое отношение и поддерживать прохладную дистанцию, Селим таки сумел покорить ее своей деликатностью и безупречностью манер.

Сколько времени прошло в этой совершенно сказочной реальности, Алена смогла бы ответить, только если бы сподобилась достать телефон. Но последнего делать как раз совсем не хотелось. С того момента, как подруги ступили за территорию отеля, они будто нырнули в кроличью нору, где не только отсутствовало ощущение действительности, но и щедро раздавали атмосферу книжной фантастики. А уж впечатлить писателя, специализирующегося на иномирном антураже и препарирующего бразильские страсти – это дорогого стоит, уж поверьте!

Женя с Аленой ожидали слегка избитой и потасканной кинематографом романтики, а оказались захвачены бурным потоком событий, будто сошедших со страниц светской хроники.

– Черте что и с боку бантик, – пробормотала Алена.

Кажется, сказки про золушек именно так и начинаются. И шла она по жизни своей походкой в балетках, и мысли ее были далеки от дворцового быта, да поди ж ты – Он Сам заметил ее, нашел, подошел… спросил: «Чей хрустальный туфля?». А далее завертелось: яхты, тачки, «белый снег»… упс, это уже совсем другая история, ближе к современной драме. Ковалева фыркнула и покосилась на мило танцующую парочку Женька-Султан.

Нет, ну современно или не очень, а пока что все складывалось весьма сказочно, ибо Селим оказался не просто галантным и образованным мужчиной, но еще и судя по всему до неприличия состоятельным. Вот и имя у него тоже какое-то султанское. Интересно, какого дьявола его вообще занесло в то кафе? Судьба-с, как сказала Афинская, еще и устыдила, мол, позорно писателю и не верить в высшие силы под романтическим соусом.

А и действительно…

– Прошу прощения, что пришлось покинуть тебя ненадолго, – поднявшийся на верхнюю палубу Селим, осторожно поцеловал Аленины пальчики. – У нас сегодня намечается праздник, нужно было встретить гостей. Надеюсь, ты не скучала?

– Праздник? Знаешь, что мне понравилось в сегодняшнем вечере больше всего? – невпопад уточнила Алена и тут же продолжила: – Ты ни разу не попытался остаться наедине или придать встрече атмосферу свидания. Рвешь шаблоны – респект!

Селим и виду не подал, что чего-то не уловил из ее пламенного и несколько косноязычного признания, лишь слегка повел бровью, бросив короткий взгляд на переводчика. Мигом сориентировавшийся Амин, чьи услуги танцующим пока явно не требовались, негромко скорректировал фразу, по всей видимости, адаптируя ее на их родной язык.

Улыбка Селима заставила Алену отвесить себе мысленную оплеуху – нельзя так беззастенчиво залипать на мужика!

– Это было бы пошло и совершенно уныло, – обволакивая бархатными интонациями, ответил он. – Я так и подумал, что среди огней и людей вам будет спокойнее, чем если бы я оставил лишь несколько человек из команды и зажег пару свечей за ужином. И я бесконечно рад, что ты нашла возможным ответить на мое приглашение.

Смутившись, Ковалева решила благоразумно умолчать, что сие Женькина заслуга исключительно, а сама бы она и «здрасти» ему не сказала еще вчера… м-да. Вот никогда не знаешь, за каким поворотом Провидение решит над тобой подшутить.

– А в честь чего праздник? – непроизвольно включая в невербалику игривость, сменила тему Алена.

– Банальный повод для внимания творческой леди, – отмахнулся Селим.

– Очередное взятие Константинополя?

– М-м-м, почти. Если учесть потраченное время, вложенные усилия и подготовку к этой сделке, то будет недалеко от истины.

– Оу, нынче сражения гремят на бизнес-фронтах? Вот она современная действительность.

Селим рассмеялся:

– Ты бесподобна, моя жемчужина! Восхищаюсь тобой.

И прежде чем Алена решила: ей больше льстит признание или возмущает скорость безосновательного присвоения в собственность, ее галантный кавалер приветливо помахал рукой новым гостям и что-то радостно крикнул на турецком.

Компания из колоритных мужчин, чьи светлые наряды так контрастировали со смуглой кожей и смоляной растительностью, щедро покрывающей все видимые участки тела, ответила смехом и не менее экспрессивными возгласами.

– Похоже, сегодня тут будет шумно и весело, – подмигнула подошедшая Женька.

Взяв по коктейлю у предупредительного стюарда, девчонки наблюдали за похлопывающими друг друга по плечам мужчинами и их обменом рукопожатиями.

– А ты идти не… – Афинская вдруг поперхнулась и закашлялась.

– Что такое? – удивилась Алена, близоруко сощурившись. Тут ее лицо тоже вытянулось и, хмыкнув, она подтвердила: – Уж да, весело будет. Нам особенно.

Глава 13

Чуйка Стаса не подвела. Глядя на шальную улыбку друга и блеск его глаз, Зимин удовлетворенно кивнул своим мыслям.

Сегодня Лисовский танцевать будет! А когда танцует Лис, танцуют все!

Этот непреложный закон на памяти Стаса еще ни разу не нарушался, так уж повелось со студенческих лет. Костян бывал разным, легко меняя состояния, как и все творческие ребята. Но вот эту его ипостась Стас знал отлично. Мог отличить ее по шкодливому взгляду, по ставшим более ленивыми движениям, по особенному изгибу губ и, наконец, по той ауре магнетизма, которой в подобные моменты никто вокруг не мог сопротивляться.

– Йо-хо-хо, – потрясая бутылкой рома, довольный жизнью Лисовский протянул Стасу бокал. – Дружище, а мне все нравится!

– Аллилуйя, – картинно возвел очи к звездам Стас, – небеса, это было сложно, но я смог.

– Позер, – фыркнул Костя, поправляя огненно-красную бандану, завязанную на пиратский манер. Последняя замечательно гармонировала с его цветом волос.

– Зеркало дать? – не остался в долгу Зимин и тут же развернулся чуть ли не всем корпусом, провожая взглядом длинноногую барышню в коротких шортах. Удрученно вздохнул: – Девочек маловато.

Тут же до их слуха долетел женский смех и легкомысленный щебет, а вскоре в поле зрения появилось сразу около десяти красоток на любой вкус и цвет. Чувствовали они себя очень раскованно, наверняка похожие вечеринки для них были делом привычным.

– Да ты демон! – рассмеялся Костя и, подставляя ладони к небу, заказал: – А я хочу одалиску с магнолиями.

– Вот эстет! Что, без магнолий одалиски уже не котируются?

Лисовский хитро сверкнул глазами:

– Без магнолий, мой друг, за них по семьдесят лимонов зеленых не дают.

Стас присвистнул:

– Кто тут из нас еще демон? Ничего святого, понимаешь, один сухой расчет и грамотная финансовая политика.

– Вот вы где! Ребята, знакомьтесь, мой друг Селим – человек с большой буквы, я его с детства знаю, – к ним подошел Мехмет в компании с еще двумя приятелями. Один из них был знаком еще с казино, а второго как раз и представили. – Это он сегодня наш гостеприимный хозяин.

– Стас.

– Константин.

Друзья по очереди протянули руки для приветствия.

– Мы как раз обсуждали, какая здесь чудесная атмосфера. Волшебная, можно сказать.

– Рад знакомству, будьте моими гостями. Любые пожелания адресуйте стюардам, они все сделают.

– А мы-то как рады, – расплылся в обаятельной улыбке Костя. – Просто не мог не отметить в основном салоне серию морских пейзажей Роберта Джеймса.

Изогнувшаяся бровь Селима красноречиво сообщила: он не ожидал встретить знатока и ценителя близкого ему творчества. Лисовский тем временем приобнял нового знакомого за плечо и, увлекая за собой, продолжил:

– А по чьим эскизам расписывали стеклянный купол над верхней палубой?

– Хм, – обозначил свои впечатления Мехмет.

– Потерян для общества, – резюмировал Стас.

– Потеряны, – со смешком уточнил приятель Мехмета. – После его дела, вторая любовь Селима – это живопись.

– Это мы вас удачно встретили, – теперь Зимину стало кристально ясно, чего Костян сиял, как начищенная монетка. Страдающая по европейским выставкам душа, нашла отраду в череде мещанской обыденности.

– С языка снял, то же самое сейчас подумал, – подмигнул Мехмет и жестом поманил двух вертевшихся неподалеку девиц, то и дело бросающих в их сторону томные взгляды.

Довольные друг другом и вечером в целом мужчины ударили по рукам и переключились на развлечения и разговоры по интересам.

* * *

Взрыв, и огненный цветок распускается в небе.

Новый взрыв, вспышка, и радужный дождь искрами осыпает воду.

Фейерверки выстреливали один за другим, фигуры все усложнялись, и казалось, конца им не будет. Запрокинув голову, Женя неотрывно следила за представлением, а мир вокруг словно исчез. Канул в небытие или, быть может, его и вовсе не существовало.

Говорят, наша реальность – лишь иллюзия. Вполне возможно. Сейчас Афинская была близка к этой идее как никогда. Сумасшедший вечер, завораживающая ночь…

Неужели где-то за пределами чувств имеется что-то еще? Более грубое, материальное, осязаемое на ощупь – города, люди, события.

«Нет прошлого, и нет будущего, есть только здесь и сейча-а-ас.

И это все, и это все-о, все находится в нас. Прямо здесь и сейчас».

Женя улыбнулась пространству, улавливая так вовремя пришедшие на ум слова песни. Поймала себя на том, что начала пританцовывать в такт, держась за перекладину ограждения и двигая бедрами.

Проявленная реальность медленно возвращалась в границы ее восприятия: ласковое дыхание ветра по обнаженным плечам, кожу ног приятно щекочет раздуваемая им шифоновая юбка, ароматы моря, свежести и еще чего-то цветочно-сладкого смешиваются в пьянящий коктейль.

На следующем уровне начали появляться звуки. Стихло раскатистое эхо взрывов, и из настолько же краткой, насколько и бесконечно долгой тишины лавиной хлынула музыка, голоса людей, отдельные выкрики и смех. Звон бокалов, плеск волн о борт, гул двигателя, какие-то тихие перестуки и поскрипывания.

– Слов нет, да? – окончательно стирая линии иного плана бытия, Алена вытянула подругу на поверхность привычного существования.

– Да, красиво так… очень.

– Волшебно, – тихо поддержала Алена. – Удивительное дело: вроде бы не первый раз представление в небе вижу, а дух захватило. И знаешь, даже в груди потеплело.

– Важно не что мы видим, а когда… и с кем.

– Согласна, контекст решает. Слушай, – Ковалева перегнулась через борт и поводила рукой, будто намеревалась достать до воды, – а мы так и будем ускользающими тенями скрываться от наших?

Женя отрешенно пронаблюдала за странными действиями подруги – от поверхности девушки находились на высоте в пару человеческих ростов, – хмыкнула:

– Забавно, вот они уже и «нашими» стали. Чудеса сближения на фоне расовой принадлежности.

– Все ты правильно поняла, не ехидствуй. Так чего?

– Ускользать – не это ли универсальный женский рецепт для приготовления мужских сердец?

– Так-то оно, может, и так, но я там бассейн присмотрела этажом ниже… а еще перед Селимом уже неудобно становится.

Афинская развеселилась:

– И это мне говорит та, кто еще несколько часов назад самозабвенно расписывала киношные сцены похищения бледнолицых в рабство.

– Все течет, все меняется, знаешь ли. Да и султан твой, похоже, так легко с курса сбиваться не собирается, – Алена кивнула куда-то за спину подруги.

Женя обернулась и, глядя на приближающегося Нурсултана, протяжно вздохнула.

Если безобразие нельзя предотвратить, значит, его нужно возглавить!

Облизнув губы, она улыбнулась так отчаянно, что мужчина сбился с шага.

– Э-э-э… это что сейчас было? – осторожно уточнила Алена.

Беспечно пожимая плечами, Афинская честно призналась:

– Танцевать пойду, других вариантов не остается.

И вот если бы на ее месте был кто-то другой, подобный ответ не стал бы исчерпывающим. А так… Алене осталось лишь руками развести и посочувствовать всем, кто имел виды на ее подругу. Этой ночью, можно не сомневаться, Золушка стопчет башмачки в кровь, но ни одному принцу ничегошеньки не обломится. Султанским шехзаде – тоже.

* * *

– Давай-давай, ну! – неслось отовсюду на мешанине англо-русско-турецкого.

Как выяснилось, совместный досуг, азарт и горячительные напитки прекрасно способствуют ликвидации языковых барьеров, стимулируют взаимопонимание и напрочь сносят социокультурные границы.

Прогнувшись в пояснице и пригибая колени, Стас таки сумел в очередной раз проскользнуть под натянутым горящим шнуром и не зацепить его. Со стороны зрителей послышались одобрительные крики и свист. Следом за ним прошел Мехмет, лишь слегка подпалив рубашку. Гремела музыка, всем было весело и хорошо.

Когда пылающий предмет одновременно и развлечений, и соревнований опустили еще ниже, Зимин поднял ладони вверх:

– Все, я пас!

– Фигня-война! – Костя перевязал бандану на запястье и, картинно смахнув с себя пылинки, танцующей походкой направился покорять сердца присутствующих гостей.

Именно так можно было охарактеризовать его выступление и ничуть не погрешить против истины. Если сначала он просто пританцовывал около пылающей веревки, а потом весьма артистично делал вид, что не знает, как к ней подступиться, то потом, все так же двигаясь в ритм с музыкой, вдруг резко откинулся назад, перетекая в мостик.

Палуба взорвалась восхищенными аплодисментами. Диджей за пультом трещал без умолку что-то восторженное и, словно уловив настрой Лисовского, миксовал такие треки, что сейчас здесь даже статуи начали бы подрыгивать конечностями.

Костя же, провернув несколько неуловимо быстрых асан с телом, уже приплясывал по другую сторону от огненной черты. И останавливаться на этом явно не собирался. Вновь недолгая разминка в лайтовом режиме для разогрева публики. Шаг вперед, затем резкая смена положения ног в прыжке, и снова аналогичное действие. Руки живут своей жизнью, но не отвлекают от главного шоу – он сам будто весь стал непоседливым огоньком, когда ни одна часть тела не может оставаться в покое. С рыжими, взъерошенными в художественном беспорядке волосами, озорным блеском в глазах и хитрой улыбкой Лисовский казался как минимум родственником самому яркому из элементалей, решившим станцевать в ночи.

Из упора лежа он перенес вес тела на одну руку. Вытянулся в струнку, шаг вперед и назад под углом, подобрал ноги, развернулся и повторил. Тут же выпрямился без каких-либо видимых усилий, помахал руками, прокачивая толпу и требуя поддержки. Прикинулся, будто на этом все и он сомневается, стоит ли продолжать. А дождавшись ободрительных воплей, ухмыльнулся и провел серию самых ярких движений из брейк-данса.

И все это выглядело так органично и заразительно, словно он каждый день вот так крутится на голове среди кучи незнакомого народа и закидывает ноги за уши под самыми невероятными углами. Вскоре за свистом и улюлюканьем на освещенный огнями пятачок палубы начали подтягиваться другие ребята, оказалось, что по паре-тройке акробатических фигур знают многие. Стихийно организовавшийся баттл был встречен на ура.

Здесь смешались все современные стили уличных танцев, их разновидности и направления. И каждого приветствовали бурными аплодисментами, каждому досталась своя толика внимания и признания. Давший импульс этому безумству Лисовский счастливо улыбался, щедро распространяя вокруг себя волны чего-то такого сложноописуемого в рамках приземленных понятий. Да и зачем описывать? Никому бы сейчас и в голову не пришло заниматься анализом, с лихвой хватало того, что люди чувствовали, и это было главным.

Потому что одно дело стоять, сидеть, лежать и просто пользоваться доступным комфортом, – а на этой яхте в последнем недостатка не ощущалось, – и приятно проводить время. Смотреть со стороны за нанятыми аниматорами или теми, кто посмелее, общаясь и оставаясь в зоне своего уютного пространства. И совсем другое – отбросить смущение, перестать зажиматься и позволить телу ощущать ритм, позволить другим смотреть на себя и не беспокоиться хорошо ли ты выглядишь, все ли элементы хореографии у тебя получаются, перестать наконец-то сравнивать себя с другими.

Именно этим состоянием поделился с окружающими Лисовский сегодня ночью. Именно это чувствовали люди, испытывая невероятный прилив бесшабашной легкости и той правильной, умелой свободы, какой нам всем порой не хватает. И это была история не о стертых нормах морали и «танцуй-так-будто-на-тебя-никто-не-смотрит», отнюдь нет. На некоторое время танцплощадка объединила гостей этого праздника, каждый в отдельности чувствовал сразу всех.

Они стали единым организмом, движения которого вписывались в ритм абсолютной гармонии. И если наблюдать со стороны, казалось, будто смотришь заранее спланированный перфоманс, где роли распределены заранее, а посыл автора – будь собой, позволяй себе открыться миру, довериться людям, неси улыбку и радость, стирая иллюзию разобщенности. Магия мгновений длилась недолго, как и бывает у всего самого искреннего, внезапного и настоящего, но каждый уловил этот волшебный момент.

Очень быстро Костя стал чуть ли не звездой вечеринки, хотя он совершенно к этому не стремился и не предпринимал никаких особенных действий. Отчего-то большинство присутствующих теперь считали его «своим человеком», подходили перекинуться парой слов, пожать руку, обняться или вместе выпить. Неосознанно им хотелось еще немного побыть в поле его обаяния и очарования, окунуться в теплую энергетику безусловного принятия жизни. Такой, какая она есть.

– Ради этого стоило послать все в бухгалтерию и, закосячив новый чемодан, оказаться здесь, – улыбаясь чеширской улыбкой, заметил Стас.

– Чего именно? – не понял Костя, делая селфи с двумя симпатичными иранскими актрисами.

– Знаешь, обычно тебя настоящего можно найти в твоих работах, я о самой сути говорю – то, что принято называть душой. Но минуты, когда ты отпускаешь ее за пределы обусловленности вне картин, вот так в «real time», они для меня бесценны.

– Бро, ты сегодня больше не пьешь, – смущенно отозвался Костя, ускользая от внимания девушек и прочей публики.

– Разве? А я уточнил, что пока ты зажигал, мне поступило одно заманчивое предложение и… э, нет, кажется, их было больше. В общем, без тебя никак.

– О, возвращение блудливого попугая! Я с твоими ба… хм, барышнями никуда не пойду.

– Какие барышни, что за банальность! Расширяй давай мышление, подключай фантазию.

Лисовский задумался, смерил скептическим взглядом ухмыляющегося друга и признал свое поражение:

– Слушай, мне сейчас на ум в твоем исполнении только всякая пошлятина лезет. Колись уже, что там за замануха?

– Мы тут с мужиками перетерли, в общем, двигай за мной. Зуб даю, тебе понравится!

Глава 14

– Чего застыла? Идем, Селим сказал, скоро огненное шоу начнет… – Алена споткнулась на полуслове, заметив наконец, что так заинтересовало ее подругу. Тихо закончила: – Э-э-э… Жень, странный вопрос, но… меня зрение не подводит?

– Не-а, рыжий лис собственной персоной. И знаешь, а он хорош!

– В смысле?

Алена покосилась на Женю с явным скепсисом: вроде еще полчаса назад та оставалась в своем уме.

– Танец, Аль, он музыку телом чувствует, – Афинская продолжала неотрывно следить за Костиным выступлением.

– А как ее еще можно чувствовать? – хмыкнула Алена, привычная к Женькиным профессиональным сдвигам на прекрасном.

– Короче, просто поверь, такие, как этот воротник пушистый, скорее редкость, чем наоборот.

Алена присмотрелась внимательнее, силясь распознать искусство.

Не сложилось.

Фыркнув, с сомнением протянула:

– Не зна-а-аю, по-моему, ничего особенного. Пацаны в переходах, бывает, трюки и посложнее вытворяют. Во! – она указала на смуглого парня, сменившего рыжего в сольном номере. – Смотри какой.

Женя досадливо отмахнулась:

– Ты не на технику исполнения гляди, а глубже. Этот из аниматоров, чувствуется, что движения хорошо поставлены, с телом дружит, но все не то.

– Один с телом дружит, другой телом чувствует… запутала меня. Разве не самое важное отточить хореографию? Сама-то в зале до звездочек в глазах тренишь.

– Так-то да, но если не чувствуешь, хоть затренься – это либо есть, либо нет. Смотри, вон тот – он профи, а вот эти двое – любители, и Костя любитель, это заметно. Но впечатление от всех совершенно разное. Лис естественностью берет, харизмой, энергетикой, а все потому что не напрягается, совсем. Он кайфует сейчас, неужели не видишь? Тело само его ведет, он мозгами ему механику не сбивает. Обычно же как? Когда танцуют, в голове сосредотачиваются: либо парятся за результат, либо за внешний вид, либо чтоб ничего не забыть.

Алена задумалась, наморщила лоб, потом неожиданно выдала:

– Эльфы грациозны от рождения и восприимчивы к искусству, музыка там, живопись, танцы, опять же телом владеют на высоте.

– А? – Женя округлила глаза и даже посмотрела на подругу. Спустя несколько секунд она уже хохотала: – Ковалева, блин. Ржу с тебя, кто о чем, называется, а вшивый про баню. Крупновато манто для эльфийской морды, не?

– И ничего не крупновато! – неожиданно для себя оскорбилась за Костю Алена: – В самый раз.

– Да-а-а? – издевательски уточнила Афинская.

Алена густо покраснела и решила, что во всем виновато ее трепетное отношение к прекрасному народцу, и ничего больше.

– Я просто вспомнила… вдохновение оно такое, не знаешь, когда застигнет.

– Точно-точно, я так и подумала, – продолжила глумиться Женька, строя при этом абсолютно невинные глазки.

– Да ну тебя! Мы шоу с огнем смотреть пойдем? Или так и будем производить аналитику меховых изделий?

– Меховых и магически одаренных, – воздела палец Женя, но тут же, предвосхищая гневную речь подруги, быстренько добавила: – Идем-идем! Селим плохого не посоветует, гляжу, у них тут все по высшему разряду. Даже в мелочах.

– И не говори. Я пыталась поискать косяки… ну, знаешь, чтобы градус восторга сбить, и прикинь?

– Что?

– Не нашла!

Женя снова весело рассмеялась:

– Это серьезная заявка. Надо мужчинам сообщить, что они прошли ОТК госпожи Ковалевой, теперь могут звать телевизионщиков с «Ревизорро».

– Очень смешно, – фыркнула Алена и сама не удержалась от улыбки.

Поразительно, но факт: при своей хронической близорукости, она всегда умудрялась высмотреть недостатки. Позже Алена научилась включать режим «избирательного внимания», чтобы не расстраиваться и не портить себе настроение, но вот эта вшитая с рождения опция критического взгляда частенько досаждала своей обладательнице. И Афинская прекрасно знала, о чем говорила, когда подшучивала над нею.

– А Костя этот… хм, придется подкорректировать к нему свое отношение, – невпопад заметила Женя. – Что-то в нем есть, в чертяке.

– О, ты тоже сегодня отличилась! Похвала танца из твоих уст – жаль, Лис никогда не осознает, на какую недосягаемую высоту возвели его скромные телодвижения.

– Я не хвалила его танец, – поморщившись, не согласилась Женя. Но Алену не проведешь:

– Да, точно. Ты сделала гораздо больше – сменила мнение о парне лишь по одному его выступлению. По-моему, сие дорогого стоит, не так ли?

– Уела, – легко взбегая по лестнице, признала Женя.

Ее подъем закончился практически в объятиях Нурсултана. Позади мужчины обнаружился и хозяин яхты.

– Вы нас избегаете? – проворчал «султан», улыбаясь при этом как змей-искуситель.

– Как можно? Наоборот, догоняем. Селим, хватай свой «прекрасен цветок», – распорядилась Афинская, – и мы в нетерпении ждем дальнейшей развлекательной программы!

* * *

– А чего это там за декорации развесили? – притормаживая по пути к кормовой платформе, полюбопытствовал Стас.

– Это для тех, кто любит погорячее, – ухмыльнулся Мехмет.

– Так может, мы рано вечеринку покидаем?

– Ты давай не переобувайся, – возмутился Костя. – Кто мне обещал увлекательное путешествие? Пиротехников прямо ни разу не видел.

Тем временем на специально оборудованной площадке уже начали тут и там вспыхивать первые огни, заиграла интригующая мелодия. В центр вышел рослый чернокожий мужчина в костюме странствующего факира. Притихшие гости приветствовали его аплодисментами.

– Может, задержимся? – что-то усиленно высматривая, рассеяно откликнулся Стас.

– Сомневаюсь, что здесь нам покажут что-то круче, чем на фестивале «La Fano Dei Cesari», – без малейшего интереса возразил Костя. – Пошли.

– Круче не круче, а на шоу Селим не поскупился. Я слышал, он вел переговоры с каким-то известным в этой теме японцем для сольного, остальная программа тоже на высоте будет, – раскрыл свою осведомленность Мехмет.

– Да кого ты там все высматриваешь? – от внимательного Лисовского не укрылась резкая перемена в настроении друга. – Шары крутят несколько левее, если что.

– А? Не-е-е, показалось, наверное, – откликнулся Зимин, и уже совсем еле слышно пробормотал: – Откуда бы ей тут взяться.

– Ей? – подозрительно прищурился Лис, демонстрируя великолепный слух. – Призраки оперы начали беспокоить?

– И все-таки предлагаю взглянуть на действо, – игнорируя Костины намеки, предложил Стас. – Смотрите, как ловко девушки с обручами управляются. Мехмет, ты как? Есть время?

– Конечно, ребята дорогу знают, каждый в своем режиме.

Костя скривился, но спорить не стал. Зрелище действительно захватывало: опасный жар пламени, хрупкие фигуры танцовщиц, кажущийся на их фоне великаном факир, плюющийся огнем. Перед их вниманием разворачивался сюжет какой-то восточной сказки.

Вскоре к действующим лицам присоединились мужчины с горящими булавами, а красотки сменили обручи на пылающие веера. Факир же и вовсе, уподобляясь настоящему магу, то и дело скрывался в россыпи огненных искр. Он рассекал воздух подожженным кнутом и выбивал столбы пламени, ударяя им о поверхность у себя под ногами. Наверняка первые ряды ощущали жар. Костя видел, как люди каждый раз непроизвольно делали шаг назад, хотя площадку для выступления специально оборудовали, позаботившись о безопасности.

Тем временем музыка сменилась на более современную и динамичную. Вниманием Лисовского полностью завладела пластика, если не сказать гимнастика танцовщиц, кружащихся в ореоле света. Такие они вытворяли смелые акробатические номера, уворачиваясь от извивающихся лент, подобных огненным змейкам. Слаженно, синхронно и бесстрашно, на сумасшедшей скорости – у Кости дух захватило. Увлеченный представлением, он упустил момент, когда исчез Стас, а обнаружив это, очень удивился.

Что-то непохоже на друга самому предложить посмотреть шоу, тем более здесь действительно было на что посмотреть, и вот так молча испариться. Заинтригованный Костя отправился на поиски, очень надеясь, что пропажа не связана с очередным спонтанным экспериментом в горизонтальных плоскостях и экзотическим уклоном.

Его молитвы были услышаны. Зимин обнаружился довольно быстро: он замер в тени, практически сливаясь со стеной, и восторженно за кем-то наблюдал.

– Что здесь… – громко начал Костя, но Стас приложил палец к губам и тот замолчал.

– Смотри, какая, – тихо произнес Стас, даже не удостоив друга взглядом.

Костя хмыкнул: нет, все же без девиц не обошлось.

На возвышении от них, подсвечиваемая цветными вспышками софитов и огненными всполохами кружилась искусительница, иначе и не назовешь. Ее воздушный наряд в неверном освещении, когда свет и тьма порождают иллюзии, ничуть не скрывал стройный силуэт, выдавая каждый изгиб тела. И вот эта мнимая обнаженность только распаляла фантазию, дразня, но не открывая секретов. Ты вроде бы и видишь непредназначенное для посторонних взглядов, но в то же время понимаешь, что все лишь обман.

Глаза девушки постоянно оставались в тени, и лишь обольстительная улыбка время от времени проявлялась в случайно скользящем луче прожектора. Она танцевала, наслаждаясь собой и даря наслаждение тем, кто хотел полюбоваться ее танцем. А такие, несомненно, нашлись.

– Хороша! – не стал отрицать очевидного Костя. – А почему ты еще здесь, а не там наверху?

Зимин загадочно улыбнулся:

– Зачем портить момент, когда подловил Терпсихору за любимым занятием?

– Ишь ты, – хмыкнул Лисовский, а затем сопоставил в уме кое-что и прищурился, внимательно так.

Было сейчас что-то такое на лице его друга, на лице и во взгляде.

– Знаешь ее? – проницательности Кости можно было позавидовать.

– Еще как знаю! – теперь улыбка Стаса стала откровенно плотоядной.

– Хм… танцы, знакомства, ночное рандеву… Так это та самая?! Которая тебе чаевые с утра оставила?

– Она, – подтвердил Стас. – И вот мне интересно, как бы ты расценил подобное совпадение, мой соприкасающийся с тонкими материями друг? Уж не судьба ли это, м?

Лисовский собрался было разнести в пух и прах столь притянутую за уши теорию, но одного взгляда на друга стало достаточно, чтобы понять – он просто смеется. Стас же, убедившись, что нужный эффект произведен, продолжил веселиться:

– Подожди возмущаться, кто не далее чем несколько часов назад расспрашивал меня на тему веры в возвышенные чувства и романы, как на страницах классиков? Это тебе, конечно, не Шекспир и даже не Боккаччо… хотя, – Зимин припомнил бессонную ночь с неутомимой пантерой и, ухмыльнувшись, закончил: – последний где-то рядом. Вот тебе и жизнь, как есть, и страстишки, и даже флер романтики можно обнаружить. Если поискать. Ну чем не книжный сюжет?

– Ничем, – фыркнул Костя.

– Это ты зря, – Стас облокотился на лестничные перила, вновь возвращаясь к любованию на гибкую фигурку танцующей девушки. – Окажись среди нас писатель, он бы с тобой не согласился. Говорят, все самые невероятные истории, как раз невыдуманные.

– Нам еще только писателей не хватало для полного шапито, – пробурчал Лисовский, пристраиваясь рядом и тоже не отказывая себе в удовольствии от просмотра. – Почему Терпсихора?

– А разве нет?

Костя улыбнулся, скосив глаз на одухотворенную моську друга. Давненько он не видел его таким… ну вот когда у человека действительно в душе будто свет загорается. Танцовщица и правда сумела затронуть тонкие струнки внутри Стаса, и не просто затронуть – похоже, даже сыграть. И судя по всему, мелодия Зимину пришлась весьма по вкусу.

– К тому же это ее профессия, так что…

– О как, значит, к совместным танцам вы подошли со всей ответственностью. Надо полагать, испытания ты прошел достойно, – не удержался от ехидцы рыжий Лис.

– Уймись.

– Ладно-ладно, как скажешь, – посмеиваясь, покладисто согласился Костя.

Вообще, к женщинам Стас всегда относился с уважением, а вкупе с его природным обаянием, легкостью в общении и умением найти подход даже к античной статуе, прекрасные представительницы человечества оставались вполне всем довольны. То есть, несмотря на количество увлечений, Зимин никогда не позволял себе грубо о ком-то отзываться, хвалиться победами, вести счет или обсуждать подробности. Не присуще ему было и циничное отношение потребителя. Поэтому позитив и восхищение во взгляде, в принципе, были не в диковинку, а вот то, что Костя разглядел на более глубоком уровне, – такое случалось нечасто.

– Неожиданно, – вырвалось у него, когда к девушке шагнул высокий турок, – хоть и закономерно. Похоже, не все решили дожидаться на берегу.

Зимин помрачнел и молча наблюдал за развитием событий. Подпустить слишком близко, Женя не подпустила, но и не отталкивала. Сложилось впечатление, что нарисовавшийся поклонник ей и знаком, и в целом приятен. И пусть в тот памятный вечер Зимину она позволяла в танце большее, самодовольного ликования он не испытывал. Да что там, представшее зрелище откровенно бесило!

– Ну брось, – хлопнул по плечу друга Костя. – Пойди и перехвати, делов-то. Помнишь, что мне говорил? Я тоже не сомневаюсь в твоей победе в сражении за сердце леди.

– Нет! – хмуриться Стас перестал, во взгляде появилась задумчивость. – У нас были другие планы, и Мехмет ждет. Погнали.

– Ты прав, я уже и забыл. В самом деле, пусть развлекается. Еще не хватало конкурировать с каким-то обслуживающе-развлекательным персоналом… э-э-э, или не обслуживающим, – свернул пропитанную энтузиазмом речь Костя.

К танцующей парочке подошел Селим, представленный друзьям ранее как хозяин и яхты, и грандиозного банкета на дохренальон персон. И было очевидно, что держатся они на равных, то есть так неудачно всплывший турок явно из круга его приближенных. Значит, и по статусу не уступает. И здесь уже начиналась игра по-крупному. Своеобразный вызов, когда не получится прикрыться тем, что соперничать за внимание неразборчивой в связях дамы как-то ниже достоинства.

В поле зрения ребят попали двое новеньких – девушка и еще один мужчина, но рассмотреть их не удалось. И музыка, а вместе с ней и освещение давно сменились, вся компания оказалась в сумраке, лишь изредка подсвечиваемая скользящими цветными пятнами.

– Любопытный поворот, – пробормотал Стас.

– Селим – отличный мужик, – вздохнул Костя, – и к Мехмету, как я понял, близок. Стоит она того?

Глаза Зимина загадочно блеснули в неверном свете.

– Поехали, хватит фигней страдать.

– Ну, я так и понял, – хмыкнул Лисовский и, предвкушая обещанные развлечения, отправился за решительно шагающим другом.

Что конкретно он понял, озвучивать Костя не стал, но не сомневался – нынешнее тактическое отступление не имеет ничего общего с признанием поражения. Он бы и сам в подобной ситуации ни за что не сдался. Танцовщица зацепила Стасона – факт, а трудная добыча только распаляет инстинкты.

Так что… Una vita – una possibilità[12].

Глава 15

– И не жалко тебе султана? – тихонько полюбопытствовала Алена, пользуясь всеобщим гомоном и тем, что мужчины отвлеклись на разговор.

– В смысле? – Женя выглядела рассеянной, словно мыслями была совсем не здесь.

– Я о твоем финальном выходе. Он тебя чуть глазами не съел.

– Вроде ничего особенного…

Алена рассмеялась и, перебив подругу, пояснила:

– Ты не учла специфику подсветки.

– Да? Вот черт, обнаженка в мои планы не входила, – посетовала Афинская, впрочем, не слишком расстроенная.

– До обнаженки не дошло, не волнуйся, но все равно получилось очень волнующе. Поражаюсь, как султан сдержался, когда к тебе шагнул. Думала, руки распускать начнет, а он ничего – стойкий.

Женя улыбнулась:

– Нур проверял меня, если бы почувствовал, что можно – распустил бы, не сомневайся. Надо отдать ему должное, мужчина оказался понятливый, – Женя стрельнула глазками в сторону обсуждаемого Нурсултана.

Тот хоть и беседовал сейчас с другими, взглядом постоянно удерживал Женю в поле своего внимания.

– Доиграешься, – Алена вернулась за столик, где они и сидели ранее, любуясь огненным представлением. – Эти хоть и не кидаются на все, что шевелится, и вообще безукоризненно воспитаны, а все же кровь – южная. Темперамент в карман не засунешь.

Женя проследовала за ней и грациозно уселась на кожаный диванчик.

– Слышала же, у них много партнеров из Евросоюза. Думаю, наш менталитет им хорошо знаком, это тебе не бармены из глухой турецкой деревушки с поведением курортного мачо.

Она отправила в рот арбузный ломтик, зажмурилась от удовольствия. Смешок Ковалевой вынудил ее удивленно приоткрыть один глаз.

– Ты продолжай-продолжай, и бедолагу хватит сердечный приступ.

– Что опять не так-то?

– Все так, просто в твоем исполнении невинное поедание фруктов превращается в нечто с рейтингом восемнадцать плюс, отвечаю.

Женя проказливо подмигнула:

– Оно само, я серьезно.

– Не сомневалась даже, – покивала Алена и уже без улыбки закончила: – Я устала.

– Поддерживаю!

– Так вы согласны? – напротив девушек опустился сияющий энтузиазмом Амин. – Будет здорово, там и правда красиво!

Следом за ним к дамам присоединились и остальные мужчины.

– Ты и русский знаешь? – изумилась Ковалева.

Он сделал ладонью характерный жест:

– Чуть-чуть, – засмеялся и перешел на английский, – смешное слово. Немного знаю, у меня бабушка была русская.

Селим осторожно взял Алену за руку и погладил ее прохладные пальцы:

– Хочу показать тебе нечто завораживающее.

– Да, мы собрались тесной компанией, только «свои», скататься до одного грота здесь неподалеку. Даже не все местные знают про это место, – приобняв Женю за плечи, бархатным голосом поддержал Нурсултан. – Не боишься гидроциклов?

Подруги переглянулись.

– Мм, неожиданно. У нас и наряд неподходящий, и вообще, – неуверенно начала Алена, которую перспектива ночных приключений на уединенном побережье хоть и с приличными, но все же малознакомыми мужчинами совершенно не вдохновляла.

С другой стороны, обижать их откровенным недоверием не хотелось. Особенно если учесть, какой неподдельной искренностью сейчас светились глаза Селима. Похоже, ему безумно хотелось поделиться с Аленой чем-то таким, что самого восхищало.

– Если дело только в этом, – проницательно заметил хозяин праздника, – то все необходимое есть в ваших каютах.

Ковалева хмыкнула, вспоминая, как он с гордостью презентовал ей шикарные апартаменты, где обнаружилось действительно все: от зубной щетки и необходимых средств ухода и гигиены, до купальника с туникой-парео. Все было новенькое, с этикетками. А она всего лишь изъявила желание искупаться в бассейне, посетовав на собственную непредусмотрительность. Вот так и узнаешь, что некоторые мужчины умудряются предусмотреть любые варианты.

Хитрый, коварный принц, просчитывающий наперед шаги Золушки!

Но ведь угодил, что есть – то есть: его забота и внимательность к мелочам были приятны.

– Звучит бесконечно заманчиво, но я хочу спать! – бессердечно заявила Афинская, наплевав на чувства и ожидания новых знакомых.

Алена развела руками: мол, да – середина ночи, пора и честь знать. Леди к такому марафону впечатлений не готовились.

– То есть, дело не в том, что вы нас опасаетесь? – мурлыкающим тоном поинтересовался Нурсултан.

– А ответ имеет значение? – с теми же интонациями уточнила Женя.

– Конечно, – на породистом лице «султана» расцвела улыбка. – Если повода волноваться нет, то, прошу, останьтесь нашими гостьями на этой яхте.

Ловушка захлопнулась, отказаться было бы можно, но…

– Вот хитрюга! – восхитилась Женя. – Решил тонко манипулировать?

Все трое мужчин рассмеялись, Селим весело ответил:

– Серьезно, я буду очень рад, если согласитесь. Здесь есть все, а если вдруг нету, то достать не проблема. У нас не так много времени на отдых, уже завтра вечером нужно быть в Стамбуле. Жалко упускать те крохи, что еще можем провести в вашем обществе.

– Ну, я даже не зна-а-аю, – поколебалась Женя.

– Я уважаю твое желание отдохнуть и не стану даже начинать уговаривать о прогулке, хотя очень хотел бы этого. Ничего, можем скататься туда завтра, если захочешь, – подключился Нурсултан. – Прошу о малости, оставайтесь.

– И чтобы вам совсем было спокойно, можете заручиться поддержкой ваших соотечественников, они есть здесь среди гостей, – подмигнул Селим.

Демонстрация чистоты намерений у девчонок вызвала синхронные переглядывания, кои мужчины списали вовсе не на то, на что следовало бы. Ни интереса, ни особой радости по поводу столь чудесного стечения обстоятельств подруги не выразили, как и не изъявили желания знакомиться с упомянутыми сородичами.

Разбивая повисшее молчание, хозяин яхты поспешил пояснить:

– Мне сегодня везет на талантливых русских. Друзья познакомили с художником, однажды я чуть не купил его работу. Теперь уж точно приобрету в коллекцию!

– Что, прямо такой известный? – округлив рот, изумилась Алена.

Похвалу в свой адрес она смущенно решила пропустить, справедливо списав этот аванс на счет собственных внешних данных. Ибо оценить ее достижения на литературном поприще турецкий подданный ну никак не мог.

– Как сказать, – улыбнулся Селим, – в кругах по интересам его фамилия мелькает регулярно. Но и работы Лисовского действительно достойны внимания, их отличает…

– Сомневаюсь, что подобные нюансы интересны девочкам, – закатив глаза, вмешался Нурсултан. – Думаешь, они настолько искушенные, – тут он многозначительно ухмыльнулся и невинно закончил, – в подобных областях?

Женя, глядя него, только фыркнула, а затем произнесла, слегка поддразнивая:

– Как знать, как знать… Мы всегда открыты новому.

– В самом деле, – поддержала Алена, бросая выразительный взгляд на подругу, – мне вот очень интересно послушать. Лисовский, говоришь?

Селим посмотрел на «жемчужину своих мыслей» с нескрываемым восторгом. Еще бы, в копилку уже и так впечатливших достоинств девушки он добавил внимание к его увлечениям. Однако развивать тему все же не стал, вернувшись к изначальной:

– Да, но вы говорили, что устали. Так как, останетесь?

И глазки оба состроили такие котошрековские, что ну вот как отказать?

– Ладно, – рассмеялась Женя, – убедили! Но только, чур, мы спим в одной каюте. – И опережая встрепенувшихся кавалеров, поспешила уточнить: – Мы с Аленой.

Амин любезно донес до остальных последнюю мысль, во избежание разночтений. Мужчины все равно просияли.

– Вот и чудесно, как вам будет удобнее. Команда в вашем полном распоряжении, если что-то вдруг понадобится – не стесняйтесь, – Селим помедлил и добавил уже для Алены: – Где моя каюта, ты видела, ко мне тоже можно обращаться в любое время.

Ковалева сделала вид, что трудности перевода лишают фразу посторонних смыслов, и вообще она в танке.

– Ты очень заботливый мужчина, – сладенько проворковала она.

Жестоко обнадеженный принц и не подозревал о степени коварства своей Золушки, а потому лишь польщенно улыбнулся. Каждый здесь верил в то, во что хотел, простраивая собственную реальность, а праздник меж тем продолжался.

* * *

– Так вот ты какое «словами не описать»! – восхищенно выдохнул Стас, любуясь представшим зрелищем.

– Тс-с-с, и не надо их, – Костя выглядел не менее восторженным.

Разве мог он рассчитывать на подобный выверт вселенной, получив незаманчивое со всех сторон предложение отдохнуть по банальнейшей схеме на типичном курорте Турции? И в очередной раз убедился, что комбо «открытость плюс доверие миру» творит чудеса. Пока что отпуск складывался весьма неплохо, совершенно нескучно и, на удивление, продуктивно.

Последнее – очень радовало безумного художника, проживающего внутри Лисовского. Ибо даже если кому-то кажется, что проветривая штаны вдали от мольберта, он ничего не делает, то есть величайшее заблуждение. Делает, и подчас гораздо больше, чем если бы поддерживал иллюзию механической вовлеченности. Всему свое время. Время собирать творческую энергию, время перерабатывать и время непосредственно творить.

Если бы Зимин мог сейчас подслушать пролетающие на космической скорости, особо даже не оформленные мысли друга, так как основная часть его оперативной памяти была вовлечена в иные процессы, то обязательно бы еще добавил: «Время продавать сотворенное». Но Стас подслушать не мог, да и не хотел, он сосредоточился на собственных внутренних ощущениях. Слишком прекрасный момент, чтобы позволить назойливому монологу эго что-то там взвешивать и анализировать.

Они оба растворились в бытие, в самом истинном его понимании. И не существовало в этот один из многих бесконечных рассветов, каждый раз единственных и уникальных, ни Станислава Зимина, ни Константина Лисовского, ни сказочного грота, затерявшегося среди одинаковых скал на дальнем морском побережье. Они будто растождествились с формой и соединились с пространством, проживая глубоко личную трансформацию и откровение.

И все же нечто более тонкое, чем речь, но и весомее мыслей Стас уловил. Может, сыграло роль пронизывающее их общее поле, где ребята действительно перемешали сознание, растворяя границы. Или все оказалось гораздо проще, и у этих конкретных двух душ, давно прошедших со-настройку, вектор мышления был устремлен в одном направлении. Кто знает? Тем не менее Стас произнес:

– Это из серии «всегда говори “да”», да?

Костя кивнул, однозначно верно поняв негромко оброненную другом фразу. Говорить возможностям и событиям «да» Стас умел лучше кого бы то ни было. Если бы в мире существовал университет, в котором бы обучали искусству чутко улавливать нужный ветер событий, то Зимин бы по праву стал во главе сего уникального заведения.

– Ты амнистирован по всем статьям своего злодеяния, – не отрывая взгляда от танцующих в рассветных лучах частичек материи, подтвердил Лисовский. – Скажу больше, я тебе благодарен за эту дурацкую поездку уровня «all-inclusive» и адский комфорт чартерной пытки. Это позволило стряхнуть налет привычки с окружающих меня возможностей и напомнило о начале пути, где тоже по-своему было много хорошего.

– О! – Стас расплылся в довольной улыбке, мысленно поставив галочку «выполнено» напротив пункта с собственным обещанием максимально компенсировать Лису страдания. Таки удалось причинить дружище счастье. – Так значит…

– Нет, обратно мы полетим нормальным рейсом! Я не настолько сейчас размяк.

Зимин рассмеялся, его голос подхватило эхо и унесло под свод пещеры.

– Ладно-ладно, я и сам хотел предложить взять другие билеты. Тоже отвык что-то от бюджетной романтики, хорошенького понемногу.

Костя хмыкнул и красноречиво закатил глаза.

Позади ребят раздались шаги.

– Ну как? – Мехмет, скрестив ноги, уселся прямо на смесь песка и каменной крошки.

– Magnifico![13]

– Muhteşem![14]

Одновременно отозвались друзья, что получилось довольно забавно, если учесть что вопрос был задан вообще на английском. На нем в итоге и остановились.

– Удивительно, что здесь еще не проводят экскурсии толпам туристов, – обводя рукой пространство, заметил Костя.

Сейчас солнце поднялось уже довольно высоко и лучи широкими полосами проникали в большое отверстие над их головами. Они смешивались с рассеянным светом, попадающим в грот через мелкие трещины в скале, создавая какую-то храмовую атмосферу.

И правда, чем не храм природы посетили лишь гости на этой планете? Если задуматься, сколько времени существует эта нетронутая никем красота? Сменялись эпохи, климат, шла борьба моря и суши, люди сражались за идеи и территории, а Великий зодчий продолжал творить красоту. И теперь у собравшихся имелась возможность ее запечатлеть, дышать ею, впитывать всеми каналами восприятия.

– Повезло, что сюда добираться несподручно для массовки, к берегу, опять же, только на байках доступ. Подозреваю, затраты на организацию такой прогулки просто не отобьются: мало кто из туристов захочет переплатить втрое больше. Надо иметь особый склад мышления, чтобы уловить разницу между этим местом и какой-нибудь доступной всем пещерой Дим или Астым.

– И прекрасно! Увидеть нечто мало растиражированное и редкое – всегда большая удача. Спасибо, что позвал и показал, – заключил Стас и потянулся, разминая затекшие конечности.

Сколько они так просидели без движения? Казалось, совсем немного.

Спонтанные гонки на гидроциклах довольно быстро выветрили из головы Зимина мысли о Жене. Соленый ветер в лицо, прохладные брызги на теле, ощущение безудержной свободы и азарт в крови. Их компания отправилась встречать рассвет на дикий пляж в составе трех байков. Как-то так само получилось, что начавшееся вполне мирно путешествие переросло в мальчишеские соревнования и выпендреж на воде.

Что особенно веселило Стаса, так это Костян, который смешивая русскую и итальянскую речь орал громче всех нечто, кратко сводящееся к содержанию: «Выкусите, мальки, когда большой брат рулит!» и «Глотайте морскую пыль, канальи!».

Неизвестно, что из этого поняли их новые приятели, но ржали они все вместе. Те в долгу не остались и тоже выкрикивали какие-то воинственные лозунги. Лисовский позади подначивал, как мог, мотивируя Стаса, во что бы то ни стало вырвать воображаемую победу. Таким образом, безбашенные покатушки получились не только насыщенными на эмоции, но и в какой-то степени целительными, без следа растворив глухое раздражение в груди Зимина, появившееся при виде танцующей Евгении рядом с другим.

Вот последнее-то его больше всего и озадачило, ибо обычно в подобных ситуациях Стас испытывал скорее прилив энтузиазма от грядущего соперничества и тонкой игры, а тут… Он поймал себя на явственном желании исполнить что-то такое абсолютно ему несвойственное, например, регрессировать до неандертальца со всеми вытекающими. Но разве могут тягаться настоящие приключения в духе Тома Сойера с сентиментальным самокопанием из женских романов? Определенно нет, и уж подавно не для Стаса. Дух авантюризма вновь победил, унося счастливого и веселого мужчину навстречу новым открытиям.

После гонок на гидроциклах мужчины благополучно добрались до берега, где уже горел костер, маячком мерцая в ночи. Первыми сюда прибыли другие ребята с яхты, воспользовавшись тендером. Они-то и разожгли огонь, кроме того обеспечили остальных необходимым снаряжением – веревки, фонари, портативные рации для удобства сообщения и прочий скарб.

Вскоре шумную компанию, где все окончательно перезнакомились, дополнили Селим с тем самым, так резко обломавшим Зимину планы, турком. Ожидаемо. Костя ткнул Стаса в бок и мотнул головой в сторону новых лиц. Друзей представили.

Нурсултан оказался вполне общительным и, как выяснилось, именно он лучше всех ориентировался в системе гротов, которую им еще предстояло исследовать. Он же провел краткий инструктаж по безопасности и вообще с удовольствием делился всем, что знал в области спелеологии. А знал он немало: на его счету имелось три полноценные экспедиции в разных частях света и еще куча вылазок по мелочи.

Если поначалу неандерталец внутри Стаса еще пытался что-то бухтеть, то очень скоро человек разумный его победил. Нурсултан просто не оставил повода к чему-нибудь придраться, он вызывал уважение и интерес.

– Я так понял, битвы на рогах не будет? – посмеиваясь, шепнул Костя, улучив момент. Он еще не подозревал, что и сам скоро окажется в аналогичной патовой ситуации, а потому происходящее его забавляло.

Зимин продемонстрировал другу известную конструкцию на пальцах, однозначно сообщающую, где он вертел «вот это все». Лис хлопнул его по плечу, и больше к данной теме никто не возвращался.

Затем они все вместе травили байки у костра под шум моря и потрескивание сухих веток. Каждому нашлось что рассказать этой ночью. В ход шли как реальные события из жизни, так и старые мифы согласно культурным традициям, и даже свежесочиненные истории, где плотно переплелись быль и вымысел. И далеко не сразу получалось отделить истину от буйства фантазии говорящего.

После каждого круга предстояло разгадать, кто поделился правдой, а кто слукавил. Эдакое адаптированное «Верю – не верю», когда проигравшие должны были исполнить ритуальный танец дикого аборигена. В итоге танцевали часто, отрываясь по полной и кто во что горазд. Спиртное давно выветрилось, а о новом никто не озаботился – им и без того было весело. Драматические минуты затишья в период особо жутких рассказов сменялись взрывами хохота под безумные пляски у жарко пылающего огня.

А после, когда на посветлевшем небе начали выцветать звезды, дружная компания отправилась на поиск сокровищ. Ну почти. На самом деле встречать рассвет в пещеры. Странная со стороны идея не казалась никому странной, ведь Нурсултан рассказал, что именно там ожидает.

Миновав несколько пологих галерей каньонообразной формы, перемежающихся более узкими проходами, они попали в огромный зал. В противоположной от входа стене зияло огромное отверстие в форме подковы, отсюда было видно небо и море. Выглянув, Стас обнаружил, что он находится на краю отвесной скалы – попасть сюда снаружи было невозможно.

А какой открывался вид!

Бледные, еще тонкие розоватые прожилки испещрили горизонт, вода плескалась где-то далеко внизу, укрытая предрассветной дымкой. В этот час она казалась посеребренной ртутью, способной дать любому неограниченный запас энергии. Стоит лишь добавить третий секретный ингредиент, и древняя легенда обернется правдой. Алхимия жизни приоткроет завесу тайн, но… что же это за ингредиент? Быть может, улыбка? Или безграничное умиротворение, спокойствие тела и ума? А может, безусловная любовь ко всему живому и неживому? Зимин не знал, но пережил все эти состояния, неотрывно глядя вдаль и вдыхая свежий ветер полной грудью.

Здесь же Нурсултан показал расщелину, ведущую в небольшой грот. Именно в нем и остались Костя со Стасом, тогда как остальные ребята предпочли любоваться восходом через открытую арку в скале. В гроте имелся неправильной формы провал практически по центру высокого сводчатого купола, через него сюда и попадал дневной свет. Уже тогда он падал косыми линиями на каменистый пол, будто кто-то неведомый включил для них одинокий прожектор, дабы разогнать тьму. Когда солнце поднялось над поверхностью моря, согревая землю золотистыми лучами, своды грота вспыхнули мелкой сетью алых трещин, подсвечивая пространство внутри.

Происходящее завораживало. По мере того, как светило поднималось все выше, менялось и освещение в гроте. Наверное, если переместиться во времени в какую-нибудь архаичную эпоху, где зодчим являлась сама природа, то так должен был выглядеть настоящий собор – место силы древних цивилизаций. Возможно, даже внеземных. Потоки света медленно меняли конфигурацию, словно вычерчивали на тронутом мхами грунте неведомый символ – сакральное знание о таинстве бытия.

И вот почему-то теперь, когда схлынула эйфория от увиденного, Стас вспомнил о Жене. Всю ночь и мысли не проскальзывало, а тут поди ж ты. Подумалось, что ей наверняка бы очень-очень понравилось, а еще, что она обязательно бы поняла и прочувствовала витающее вокруг волшебство и… станцевала. Только для него. В лучах небесного света, подобно самой настоящей Терпсихоре.

Глава 16

– Ну и ну! Моя каморка попроще будет, – восхитилась Женя, глядя на панорамные окна в пол в каюте мадам Ковалевой. – Хотя изначально казалась крутяцкой.

– Что, они разве не все одинаковые? – удивилась Алена, скрываясь в ванной.

Афинская на это лишь хмыкнула. Обошла полукруглую стену из окон, любуясь светящимися панелями с изображением сакуры в небольших промежутках между стеклами. Восторга заслуживали и огромная двухъярусная люстра с хрустальными переливами, и отделка из натуральной древесины, явно экзотической, и… вообще все. Все в интерьере каюты просто-таки укладывало на лопатки неискушенного обывателя. Женя хоть и относилась спокойно ко всякого рода роскоши, но все равно ощутила, что к подобным поворотам ее жизнь не готовила. Ну ничего, все когда-нибудь случается в первый раз.

– Ты зачем шторы убираешь? – изумилась вернувшаяся Алена.

Она уже умылась, переоделась и теперь выглядела очень уютно и по-домашнему. В белоснежном халате, босиком и не накрашенная. Она беззащитно щурилась, совсем чуть-чуть и даже не сознавая того.

– Только представь, какой вид здесь будет на рассвете! Это тебе не из отеля на кусочек моря между соседними крышами любоваться.

Алена представила и блаженно закатила глаза:

– М-м-м…

– Ага, прониклась! К тому же, кого нам тут смущаться, ты посмотри – отдельная терраса и ниоткуда не подобраться. Тотал приват.

– Я летаю, я в раю, – с придыханием повторила Алена известную фразу Литвиновой.

Женя рассмеялась:

– Во-о-от, именно так Селиму и скажи, с такими же интонациями, он оценит.

– Тьфу на тебя, – возмутилась Алена и вышла на ту самую террасу.

Даже сейчас здесь было очень здорово. Будто издалека, совсем не раздражая, доносилась музыка, периметр ограждений мерцал светодиодной подсветкой. В центре темным провалом манило персональное джакузи – видимо, для него освещение включалось отдельно, вместе с настройкой рабочих режимов, вокруг него расположились уютные диванчики. Можно было прогуляться вдоль каюты и собственных окон, перегнуться через перила и рассмотреть, что происходит внизу.

– Ну а что, не мне же одной носить клеймо коварной соблазнительницы.

– И кто же тебя заклеймил? – рассеянно уточнила Алена, продолжая изучать владения.

– Так ты же. Весь вечер уличала меня в самых невинных деталях. И танцую-то я слишком… хм, хорошо, и арбуз ем слишком эротично, и прочее-прочее.

– Невинных, конечно. В твою невинность поверил бы только слепой.

Подруги хитро переглянулись.

– Ладно, успеем еще завтра насладиться. Спать все же действительно хочется, да и негоже своим несвежим видом пугать поутру султанов, – продолжая посмеиваться, резюмировала Женя и тоже отправилась приобщаться к гигиеническим процедурам.

Алена сильно сомневалась насчет «поутру»: хорошо, если они в середине дня будут готовы вновь воссиять на сказочном небосклоне. К тому же и сами мужчины имели виды на продолжение развлечений, а значит, проснутся не раньше обеда.

– А-а-а… афиге-е-еть! Это лучшая сказка в моей жизни! – донеслось из ванной, после чего там зашумела вода, а еще спустя пару минут послышался любимый сингл Афинской.

Да, оснащенность и площадь санузла – а в действительности миниатюрного спа – могли оставить равнодушным лишь самого закоренелого сухаря, ну или живущего в подобных удобствах с рождения. Алена улыбнулась и втянула чуть терпковатый воздух, постаралась сохранить в памяти все-все ощущения настоящего до самой последней детали. Запечатать в особенном файле на задворках сознания, чтобы при случае разархивировать его и проживать заново, черпая силы и вдохновение.

Хорошо так, действительно хорошо!

Когда подруга вернулась из своего долгого заплыва, Алена уже сладко дремала, свернувшись клубочком и закопавшись в мягчайшее одеяло. Женя еще попробовала что-то рассказать… или показать? Алена лишь сморщила носик и закопалась глубже. Ей казалось, вот он – столь заманчивый лисий хвост. Тьфу, то есть просто рыжий хвост сна. Но отчего-то похожий на лисий.

– Не спугни, – пробормотала Ковалева. И потянулась к пушистику обеими руками.

«Сейчас-сейчас, мой хороший, я расскажу тебе сказку… или ты мне. Сон ты или не сон!».

Но вредный хвост постоянно ускользал. Щекотал кончик носа, а стоило только попытаться его схватить, как тут же дразнил уже издалека. Когда же Алене надоело гоняться за пакостником, выяснилось, что подруга глубоко и безмятежно дрыхнет, а за окнами совсем рассвело. Тогда как Ковалевой казалось, что она только-только задремала, и прошло не более получаса. Озадаченно посмотрев на циферблат, Алена встала попить воды. Затем вернулась в кровать и попыталась вновь уснуть, теперь по нормальному.

Не тут-то было! Перевозбудившийся от впечатлений мозг писателя, и в обычное-то время весьма восприимчивый, сейчас и вовсе ни в какую не хотел угомониться. Так и хотелось крикнуть: «горшочек, не вари!».

Повертевшись с боку на бок, повздыхав и не найдя ни идеального положения, ни воспетой в дзене пустоты, Алена решительно села на постели. Женька завозилась во сне и что-то пробурчала. Стараясь не шуметь, Ковалева накинула тунику до середины бедра прямо на голое тело и отправилась умываться.

Вначале она собиралась расположиться на террасе и даже выбралась на свежий воздух, подслеповато щурясь на игру первых бликов на воде. Однако посетившая идея показалась настолько заманчивой, что планы были тут же откорректированы, а на лице девушки появилось мечтательное выражение.

Всунув ножки с цветными ноготками в легкие сандалии, Алена тихонько выскользнула за дверь каюты. В этот ранний час все будто вымерло, и она чувствовала себя принцессой, попавшей в заколдованный лес из сказки о спящей красавице. Только проснулась она раньше срока и вместо замка, окутанного сонными чарами, у нее яхта.

А что, неплохой такой современный ремейк получился – Ковалева мысленно рассмеялась. По всему выходило, что где-то остался с носом задолжавший ей поцелуй принц.

Ну ничего, может, это сказка о принцессе-«феминистке», которая и без всяких мужчин способна возродиться из пепла… ой, это уже, кажется, совсем другой сюжет. В общем, самостоятельная такая принцесса: сама уснула, сама проснулась, сама гулять пошла. И если захочет, сама любую концовку напишет и перепишет, какую вздумается.

Шутки шутками, а посудина и правда сейчас походила на безлюдный замок с опустевшими залами и галереями. Ведь по величию и пышности убранства она вполне составляла конкуренцию королевским хоромам.

Алена двигалась неспешно, наслаждаясь упоительным ароматом воздуха, нежной прохладой, ласкающей лицо и обнаженные участки кожи, влажностью, которая бодрила лучше самого изысканного сорта кофе, но не создавала ощущения дождевых брызг – все вместе дарило невероятный букет тактильных ощущений, какой можно поймать лишь ранним утром на морском побережье.

Наслаждалась она и отсутствием людей, это позволяло отпустить в галоп безудержную фантазию и представлять… да что угодно! В голове Алены проносились десятки возможных сюжетов и вариантов развития событий, и каждый из них, как жемчужинка, блистал своей уникальностью.

Безлюдные переходы, лестницы, палубы, и тишина, изредка нарушаемая плеском волн. На берегу еще только-только появлялись первые ранние пташки: туристы и местные торговцы. На борту яхты царило торжественное безмолвие. Утомленные ночными развлечениями гости, разошедшиеся лишь под утро – кто убрался восвояси, кто спал по своим апартаментам.

Небо сияло безупречной чистотой, затягивая в свою бесконечно глубокую синеву. Над поверхностью воды стелился легкий туман. Среди редких облачков время от времени что-то выкрикивали птицы. Вдоволь налюбовавшись зрелищем, Алена решила приступить ко второй части своего путешествия – беззастенчивому исследованию внутренних закутков этого необъятного плавучего средства.

Отчего-то у нее при словосочетании «яхта миллионера» упорно всплывал образ из фильма «В джазе только девушки» со сценами забавного обольщения бедолаги Осгуда. Да, нынешняя яхта рядом с той казалась настоящим китом против скромного дельфиненка. Нужно было признать, ее кинематографические представления о досуге всяких Филдингов-третьих безбожно устарели вместе с той черно-белой пленкой, порезанной цензурой.

Где бы Алена ни оказывалась, ее неизменно встречали безукоризненная чистота и порядок. Казалось, волшебным образом выдраенные полы и бережно расставленная по местам мебель были заслугой трудолюбивых гномов, управившихся с делами за пару часов перед самым рассветом. В самом деле, отсутствие и намека на следы праздника; по представлениям Алены, они могли быть уничтожены только волшебным народцем, владеющим магией и умеющим замедлять время. Вышколенная команда этого судна не только безупречно работала, но и обладала способностью делаться незаметной.

Бесцельно блуждая, Алена забрела в один из салонов и замерла, пораженная новым открытием. Там, на небольшом возвышении, будто на сцене, стоял… белый рояль. Ковалева оглянулась, словно здесь мог быть кто-то, кто подтвердил бы, что инструмент вовсе не плод ее воображения. Не найдя поддержки, она шагнула вперед, все еще не веря увиденному. Черт возьми, настоящий лакированный концертный белоснежный рояль на таком же бессовестно девственном и блестящем полу.

Напротив него стояло кресло, обитое молочного цвета кожей. И все это великолепие отражалось в зеркальном потолке. На фоне импровизированной сцены остальное убранство помещения просто меркло – Алена уже не обратила особого внимания на уютные диванчики, выставленные полукругом возле стойки с искусственным огнем. Впрочем, судя по расположенной над конструкцией вытяжке, не такой уж он и искусственный.

Но не эти мысли занимали Алену, как зачарованная она подошла к роялю и провела пальцем по крышке клавиатуры. Откинула ее, все еще не решаясь потревожить хрупкую тишину своего сонного царства, и бережно коснулась клавиш. Она редко играла в обычной жизни, но въевшиеся в память любимые произведения, на разучивание которых некогда было потрачено множество часов, словно навсегда поселились внутри девушки.

Ей вдруг нестерпимо захотелось снять чары с этого заколдованного плавучего замка, оживить пространство и пробудить голос стоящего напротив красавца – истинного короля инструментов. Клавиши, будто ода бесконечному созидательному единству противоположностей – инь-ян, манили дотронуться и проверить – так ли гармонична древняя философия.

Несколько секунд колебаний, и по салону разнеслись первые робкие переливы аккордов. Алена счастливо улыбнулась – а руки все помнят!

Лунная соната Бетховена этим волшебным утром на море звучала особенно прекрасно.

* * *

Стас, беспрестанно зевая, ушел дрыхнуть в каюту. Селим оказался настолько любезен, что предложил ребятам кров и постель, дабы они не перлись сонные и помятые в отель. Остальные тоже быстро разбрелись по койкам – вечер, ночь и частично утро выдались слишком насыщенными на события. А главное, что Костя ценил больше всего, на эмоции. Наверное, именно они-то и вынудили его задержаться, а может, интуиция или еще какое провидение.

Тем не менее Лисовский сообщил, что сна у него ни в одном глазу и ему нужно некоторое время, чтобы «заземлиться». Приятели на это лишь пожали плечами: художники, чего с них возьмешь, люди не от мира сего. Надо так надо.

Еще вчера Костя присмотрел в одном из салонов, где они с Селимом к обоюдному удовольствию потрещали «за жизнь», стеллаж с подборкой редких книг. Было там собрание и об истории искусства, и на отдельной полке несколько иллюстрированных изданий, которые стоили как крыло от самолета. И уж если жизнь дала возможность подержать их в руках и полистать, Костя не тот, кто отказывается от столь заманчивых предложений.

С комфортом расположившись на одном из белоснежных диванчиков, Лисовский с головой ушел в созерцание и просвещение. Время от времени он переворачивал страницу, делал маленький глоток воды и устремлял невидящий взор перед собой. Секунда, другая, и он вновь возвращался к чтению.

Когда его слуха коснулись первые, только-только набирающие силу ноты знакомой с детства мелодии, Костя подумал, что ему померещилось. Тряхнув головой, будто отгоняя наваждение, он захлопнул книгу и решил: определенно, пора отдохнуть, а то уже глюки. Но невидимый музыкант продолжал играть, инструмент под умелыми пальцами звучал все увереннее. Заинтригованный Костя вернул книгу на полку и, тихо ступая по мягкому ворсу, пошел на звук.

Нет, то, что в этой плавучей сокровищнице обнаружились клавишные, его ничуть не удивило. Гораздо больше Костю занимала личность, сумевшая заставить его сердце сладко замирать в до-диез миноре. Замирать и откликаться, резонировать с каждым надрывным аккордом. Он слышал эту сонату десятки раз, сколько бессонных ночей он провел за созданием своей «Призрачной Камиллы», прокручивая на повторе бессмертное произведение гения.

Лисовский усмехнулся: женщины – как хрупка и ветрена их природа. В его жизни тоже оставила след своя Джульетта Гвиччарди. Только после встречи с хозяйкой теперь уже его наглого, но любимого кота Тони Костя вновь поверил, сумел рассмотреть и примирился. Есть и другие – преданные и верные, с которыми не страшны любые демоны, как внутренние, так и внешние.

Есть, конечно есть, нужно лишь не ошибиться с выбором.

К тому же, что бы делал мир и его гении, не существуй в нем жестоких или легкомысленных муз? О, они, несомненно, нужны! Чтобы разжигать страсть и безумство, чтобы создавать шедевры, чтобы… ценить. Ценить настоящее чувство, когда придет время и мужское сердце закалится в горниле разного рода влечений.

Кто знает, что именно внесло большую лепту в особенное восприятие настоящего момента Лисовским. Была ли это заслуга нетривиальной обстановки или чудодейственная магия раннего утра, или разогнавшееся до пределов сознание, вот уже длительное время лишенное полноценного отдыха? Так или иначе, но именно сегодня, сейчас, Костя ощутил эту мелодию по-новому, будто многослойный бутон цветка наконец-то раскрыл перед ним последние лепестки, открывая самую сердцевинку. Нежный, беззащитный, такой прекрасный в своей искренней чистоте.

Прикрыв глаза, Костя долго стоял и просто слушал, не решаясь миновать проем в соседнее помещение. Вдруг видениями реальности спугнет тончайший шлейф эмоций. Что там его ждет, точнее, кто?

И вот когда подернутая скорбью лирика, так и не сбывшиеся мечты, красной линией следующие за пальцами исполнителя, окончательно развеялись в прах, Костя сделал последний шаг. Там в ореоле света за роялем сидел белокурый ангел. У Лисовского даже дыхание на миг перехватило – он уже встречал этого ангела. Только если тогда образ показался ему карающим, то теперь его встретил настолько возвышенный лик, что Косте отчаянно захотелось преклонить колени.

Девушка продолжала играть, не замечая ничего вокруг, погруженная в себя, в собственные переживания. Дорого бы он дал, чтобы узнать, какие мысли ее сейчас терзают, какие обуревают эмоции, попробовать их на вкус, прожить их вместе. Ее изящные пальцы легко порхали над клавишами… Дежавю!

Перед Костиным внутренним взором сливались в единое две картины: день и ночь, свет и тьма, золотистые лучи и лунное сияние, клавиши музыкального инструмента и клавиатура ПК. Их объединяло одно – ее пальцы продолжали творить волшебство вне зависимости от контекста, необъяснимо, но он это чувствовал.

Так, наверное, бывает, когда два приемника настроены на передачу одних и тех же частот. Весь мир может звенеть и захлебываться в какофонии, а родственные души поймут друг друга без искажений, даже не обратив внимания на другой диапазон волн. Они вне зоны их слышимости. Изи[15].

Он притерся плечом к косяку и неотрывно следил за разворачивающейся историей, на губах Лисовского играла загадочная полуулыбка. Теперь в мелодии преобладали легкие интонации, так точно иллюстрируя картинку Кости, где свет и тени игриво сплетались между собой. Влюбленность, безудержное счастье и энтузиазм – он знал, это не продлится долго, но все равно без остатка растворялся в чувствах. Небольшая передышка, и буря, ворвавшаяся в финал.

Накал эмоций пронизывал каждую клетку, остро соприкасаясь со ставшими невероятно восприимчивыми нервными окончаниями. Яростно, гневно, здесь уже и в помине не осталось места страданиям. Костя сжал кулаки и усилием воли смиренно дожидался окончания драмы, он стойко перенесет выпавшее на долю тяжелое потрясение, о его жалобах небу никто и никогда не узнает. Бушующий океан разделят на троих создатель, пианист и их преданный слушатель. Это станет их общей тайной. Ни уязвленное самолюбие, ни бессильное отчаяние – ничто из этого не проникнет за внешний круг. Стремительные пассажи омоют, очистят душу, подарят исцеление и возможность на безболезненный вздох. Так вовремя, такой нужный.

Столкновение кипящей страсти и суровой действительности в любой из существующих эпох – казалось, эта музыка не утратит актуальности в каждое столетие каждого из миллениумов. Бессмертный гений композитора заключался в том, насколько точно он сумел дешифровать алхимию непроявленной вселенной в язык, доступный тем, кто готов услышать.

Воспоминания, путь, след ярко горящей кометы. Во что она превратится? В пыль или в путешественницу, что все же сумеет навсегда покинуть Солнечную систему. Лишь немногие смогут изменить свою орбиту, большинству не дано растратить собственного вещества, приблизиться к Солнцу и образовать хвост.

Что лучше? Какую жизнь выберем мы?

Вызов обстоятельствам и яркий факел, который либо поглотит, либо подсветит новый восход, или исследованную предшественниками траекторию, изученную и надежную?

Каждому из нас дана свобода, каждый взвешивает ее целесообразность на личных весах. Любая из чаш достойна уважения, ведь именно она – колыбель развития души. Единственно верного.

Лисовский выдохнул: все же Бетховен – гений! Господи, благодарю тебя за это утро, эту возможность дышать, чувствовать и внимать твоему великому замыслу. Благодарю за прошлое, настоящее и будущее! Благодарю за жизнь.

Тонко сотканные интонации мягко завершили полет, оставляя звенеть тишину после себя. Пронзительную, неприкосновенную, вибрирующую. А чуть позднее раздались самые искренние за все существование этой яхты аплодисменты. Одинокие и в то же время способные перевернуть неравнозначные колбы песочных часов, дабы вернуть счет песчинкам внутри. Зарядить их на другой полюс.

Говорят, вечного двигателя не существует. Чепуха! Наша внутренняя энергия, энергия творчества и безусловной любви – тот неисчерпаемый резерв, топливо, для любой хоть мало-мальски стоящей затеи с претензией на будущее и обособленность. Затеи, призванной существовать через года, не угасая. Как много из ныне живущих способны похвалиться наличием всех трех элементов в кузнице вечности?

Алена вздрогнула и подняла глаза от клавиш. Взгляды демиургов встретились.

– Ты?.. – едва слышное на выдохе от нее.

– И ты! – слегка хрипловатое от него.

Казалось, Алена смутилась, застигнутая в момент откровений с мирозданием. Она растеряно поозиралась, будто хотела сбежать. Мало-помалу мир вокруг приобретал привычную реальность. Костя смотрел на такую хрупкую на фоне необъятного инструмента и внушительного кресла фигуру девушки и никак не мог поверить, что это все та же задиристая не-леди, с коей его уже неоднократно сводил господин Случай.

И вот опять.

Неужели это не сон? Как она здесь очутилась? Что за странные хитросплетения невероятных вероятностей?

Лисовский сделал шаг вперед, еще один, и еще. Будто и впрямь матерый лис, учуявший свою добычу. Сосредоточен, внимателен, начеку.

Алена уловила его маневр и поспешно вскочила на ноги. От ее неосторожного движения жалобно стукнули молоточки о струны. Девушка превратилась из полноправной хозяйки сцены в настороженную гостью, по ошибке забравшуюся на незнакомую территорию. Костя ухмыльнулся: интересно, как скоро она справится с удивлением и вновь покажет коготки? Не-е-ет, он видел достаточно, чтобы обмануться ее поведением. Он видел ее настоящую!

Ту, какой Алена становится наедине с собой. Когда думает, что на нее никто не смотрит. Когда растворяются социальные маски и роли, когда на поверхность проступает истинная суть. Пусть ершится сколько угодно, пусть кидается тапками и задирает нос – теперь он в состоянии отличить ее щиты от ее же оголенной сердцевинки.

– Неожиданная встреча, – Костя продолжал крадучись продвигаться вперед, отрезая Алене путь к отступлению.

Она как-то странно хмыкнула, будто одновременно и соглашалась с ним и отрицала сказанное.

– Как сказать, – наконец выдавила из себя. – Где бы я ни оказалась в последнее время, там обязательно появляешься ты. Неожиданность? Ну такое. Всерьез начинаю задумываться, а случайность ли это?

– Воу, теперь мания преследования стала навязчивой идеей уже синьорины? – поддразнил Костя.

Она негодующе сверкнула глазами.

– А ты… да ты… – Алена поискала что-то на потолке, будто там скрывались подсказки. – Да как ты вообще здесь очутился?

– Терзаюсь аналогичным вопросом! Правда.

Костя стоял уже вплотную к роялю, и теперь ему было достаточно протянуть руку, чтобы коснуться девушки. Она молчала, очевидно, не собираясь ничего пояснять.

– Нет, ну я, конечно, могу допустить, что… – вкрадчиво начал Лисовский, но тут его улыбка померкла, а на лицо легла тень.

Соображал он быстро, озарение вспышками подсветило сложившийся в единое целое пазл. Растяжка с нелепым признанием для некоей Алены, явление пассии Зимина… ее проживание в одном с ними отеле и отсутствие ночью подруги вот этой вредной девицы напротив. А еще, – Костя едва ли по лбу себя не хлопнул, – тогда он не приглядывался, а вскоре и вовсе выбросил образ из головы. Да и кому бы пришло на ум подобное! Однако теперь он не мог не сопоставить сходство Селима с тем турком, коего он намедни провожал в несвойственном приступе благородства и заботы о ближнем… ближней.

Дьявол, да ведь все это время плутовки крутились рядом, затеяв лишь им ведомую игру. Или… хм, нет, учесть столько деталей и переплетений событий никому не под силу. И все же кое-какие факты отрицать было глупо.

– Что допустить? – нервно уточнила Алена, не выдержав затянувшегося молчания. Кроме того от нее не укрылась и перемена в настроении Кости.

– Как интересно, – зловеще процедил он, ничуть не добавив ей душевного равновесия. – Неплохо устроились… танцовщицы.

Она мгновенно поняла, что маски сорваны, играть на полутонах и недосказанности и дальше – бесполезно. Смышленый оказался лисеныш. Ему же хуже. Застигнутая врасплох, но не чувствующая за собой ни вины, ни уж тем более угрызений совести, Алена не собиралась оправдываться. В конце концов, они с Женькой этим двум отечественным хорькам вообще ничем не обязаны.

– А не пойти ли тебе, хм, на пленэр… порисовать, – ощетинилась Ковалева. Даже румянец на щеках проступил, и между бровей залегла небольшая хмурая складочка.

– М-м-м, синьорина весьма осведомлена обо мне, – не без ехидства произнес Костя. – Это льстит.

Алена скривила губы:

– Хотела бы обойтись без подробностей, да некоторые везде достанут. Казалось бы, – она картинно обвела рукой пространство, – совершенно непересекающиеся реальности, но нет. Ваше сиятельное эго и тут слепит со всех сторон.

Лисовский ухмыльнулся:

– Так, я не понял. Что конкретно тебя не устраивает?

Воинственно настроенная Алена задумалась, сбитая с курса нападения во имя защиты.

– А тебя? – сориентировалась она, уперев руки в бока, будто хотела выглядеть повнушительнее.

– Бесит просто, – обескуражил чрезвычайно бесхитростной искренностью Костя. Ну кто бы от него ожидал.

– Да? Э-э-э, сочувствую… наверное. А что именно?

Лисовский восхитился живостью неподдельного интереса на личике своего противоречивого ангела.

– Вот прямо сейчас?

Похоже, соперники оказались достойны друг друга, и либо их происхождение уходило к одним и тем же корням, либо сказывался недюжинный опыт в курощении и низведении ближнего своего.

– Достал ты меня, – пожаловалась Алена, окончательно утеряв нить разборок.

Следующие действия никто из них впоследствии не мог объяснить, как ни пытались, даже сами себе. Будто помешательство какое нашло и затуманило ум. Костя без всякого предупреждения и предпосылок сграбастал утратившую бдительность Алену, а в следующий миг уже страстно целовал. Но и она не выказала ни малейшего сопротивления, охотно обвила руками его шею, податливо подчиняясь малейшим волевым ноткам в движениях мужчины.

А уж он себе ни в чем не отказывал. Как-то очень быстро выяснилось, что под туникой у Алены совершенно ничего нет, что ни капли не способствовало благоразумию двух и без того не слишком нормальных индивидов.

– Ты вконец границы потеряла, так расхаживать… тут, – хрипло и будто бы обвиняюще выдохнул он, на краткий миг прерываясь.

– Заткнись и не останавливайся, – больно куснув за мочку уха, прошептала его несносная ни разу не леди.

Лисовский хмыкнул и решил, что выяснять отношения они могут продолжить и позже. Тем более, в самом деле, ну какая муза и в полной экипировке? А вот тонкий лоскут ткани на голое тело вполне в духе традиций.

Он легко подхватил девушку за талию и усадил на лакированную крышку рояля. Едва касаясь проскользил кончиками пальцев от шеи по плечам и ниже до самых запястий, будто обрисовал контур скульптуры. Столько нежности и ласки было в этом нехитром движении, что с губ Алены слетел тихий стон. Она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями, запрокинула голову, открывая возбуждающе беззащитную шею.

Руки Лисовского уже гладили шелк ее бедер, коленей. Алена запустила свои ему в волосы, притягивая мужчину ближе, заставляя прижаться как можно теснее. Ее ножки упирались в кресло позади Кости, сама девушка, выгнувшись в пояснице, откинулась на спину, давая возможность спутнику любоваться умопомрачительным видом.

И он любовался.

Изящные линии тела, высоко вздымающаяся грудь и такой безупречный ракурс. Santo cielo! Perfetto![16] Алена лежала на глянцевой, белоснежной поверхности инструмента, будто на изысканной простыне, лишая последних остатков разума. Теплая, живая, мурчащая – это как поймать настоящую музу, только круче. Потому что эта была не бесплотна, он мог вдыхать ее аромат, сжимать в объятиях, извлекать звучание голоса. Воплощенная, одновременно недосягаемая и абсолютно естественная в своих желаниях.

Костя провел ладонью вдоль ее тела, склонился, целуя живот, смял ягодицы, с удовольствием запечатлев новую порцию стона на выдохе. Ткань туники ничего не скрывала от ставших безумно чувствительными пальцев, но этого показалось мало. Хотелось не только ощущать, но и видеть. Он подцепил край подола и мучительно медленно, словно дразнил их обоих, заскользил вверх.

Своя одежда начала откровенно тяготить, жажда соприкоснуться кожа к коже стала практически нестерпимой. Вобрать в себя красоту момента всеми возможными способами…

Он поторопился.

Одно неловкое движение спровоцировало резкий, ломающий всю гармонию звук – клавиши не простили столь вероломного обращения. Алена вздрогнула и распахнула глаза, будто очнулась от наведенного транса. Несколько мгновений она с удивлением созерцала зеркальный потолок. Нетрудно догадаться, что именно девушка там обнаружила. Костя замер, ощутив, как закаменело еще пару ударов сердца назад расслабленное и податливое тело девушки.

Черт, черт, черт!

Опережая, любые ее действия и слова, напряженно позвал:

– Madonna?..

И вновь Лисовскому захотелось заложить лучшую картину бесам, лишь бы суметь проникнуть в мысли повторно вздрогнувшей при звуке его голоса музе. Алена судорожно вздохнула и села, в слегка расширенных зрачках еще оставались следы стремительно таявшей страсти. Она уступала место просьбе.

Костя мог бы прикинуться, что ничего не понимает, но это было бы нечестно. Это утро слишком прекрасно, чтобы испортить мелодию фальшивыми нотами.

Он помог Алене соскользнуть вниз, принять вертикальное положение и почувствовать твердый пол под ногами. Однако не смог удержаться от искушения прижаться напоследок всем телом, без стеснения позволяя ей ощутить силу собственного желания. На удивление девушка не отстранилась, наоборот, потерлась щекой о плечо, ткнулась носом в шею. Хватка Лисовского стала сильнее, так не хотелось ее отпускать. Казалось, он готов простоять так целую вечность. И никакие слова им не нужны.

Но также он и сознавал, что сейчас и здесь совершенно не время. О чем он только думал вообще? Кривая улыбка тронула губы: ни о чем! Пусть тот, кто смог бы думать в подобной ситуации, первым кинет в него камень. Конечно же, Костя не думал, биохимия торжествовала победу.

Явно не отказывая себе в удовольствии, Алена ощутимо прочертила ноготками чуть повыше его поясницы, бессовестно забравшись под футболку. Костя почувствовал, как она улыбается. Вот плутовка!

– Р-р-р, – честно предупредил он, вспомнив их первую встречу. – Нарываешься.

– Прости, не удержалась, – покаянно пискнула та и вновь смачно опробовала на нем маникюр, вызывая у Лисовского состояние легкого когнитивного диссонанса.

Только он изумился столь непривычной сговорчивости, как вредина, опровергая собственные же слова, явила миру несносный характер. Ну все, сама напросилась!

– Эй! – возмущение в голосе Алены было столь неподдельным, что Костя почувствовал себя отомщенным. – Хватит лапать мой зад! Ай!

Она вырвалась, потирая пострадавший филей – рыжий-бесстыжий тоже решил не сдерживаться в своей мсте.

– Болезненно так-то, – обиженно прошипела она.

– Ну так и мне не щекотно было, – плутовато улыбаясь, пожал плечами Костя.

– Все-таки не рыцарь, – удрученно констатировала нахалка. – А я уж грешным делом засомневалась.

– Это ты зря, – вновь протягивая загребущие ручонки, рассмеялся Лисовский.

Алена юркой ящеркой шмыгнула к выходу, обернулась и показала насмешнику язык. Потом вдруг посерьезнела и уточнила:

– Почему Мадонна?

Костя фыркнул и демонстративно сложил руки на груди, всем видом показывая, что ничегошеньки объяснять не собирается.

– Ах так! Тогда ты… ты… Лисавэль ты, вот кто!

– Эм? Хм… что, прости? Кто я?

– Все ты слышал, – победно сверкнула очами Алена. – Адьес, амиго!

– Сумасшедшая! – с восхищением прошептал ей вслед нареченный эльфом, прислушиваясь, как затихает ее смех вдали. – И волшебная.

Закрыл клавиатуру и хмыкнул: на всю голову. Что, впрочем, не противоречит первому высказыванию и ничуть не умаляет в его глазах. Костя бросил последний взгляд на рояль и тоже покинул место культурного разврата. Сон, спасительный сон, жди заблудшего путника в свои объятья.

Ему очень надо. Очень-очень

Глава 17

– Аль, а ты чего такая… м-м-м, не такая короче, – жмурясь то ли от удовольствия, то ли от солнца, нарушила их долгое молчание Женя.

Когда ее сиятельство изволило пробудиться, подруга уже совершала омовения в их персональном джакузи на террасе. Недолго думая, она присоединилась к Алене, предварительно не забыв притащить поднос с соком и другими пользительными вкусняшками на завтрак – спасибо предупредительному персоналу этого волшебного плавучего средства.

А вот теперь Женя досадовала на то, что не озаботилась захватить шляпу, и раздумывала ползти ли за ней в каюту или забить. Алена закинула ноги на бортик и смешно растопырила пальцы.

– Я, кажись, нам всю конспирацию запорола, – покаялась она.

– В смысле? – в радужное утро Евгении с трудом просачивалось все, что хоть мало-мальски могло омрачить мгновения счастья.

– Лис… тьфу, Костя этот, хм, в общем, он теперь знает, что мы вместе и что мы тоже тут, – как-то жалобно пробормотала Алена и с головой ушла под бурлящую пузырьками воду.

Будто это могло ей чем-то помочь. Например, отменить сказанное или облегчить душевные терзания, или – что еще маловероятнее – спасти от праведного негодования подруги.

Однако Женя не спешила изъявлять недовольство. Она меланхолично пронаблюдала за скрывшейся из поля видимости светлой макушкой, а когда решила, что пора бы уже и дышать, пошарила рукой, дабы та всплывала и не страдала глупостями. Утопление на роскошной яхте – сюжет совершенно не их романа.

– Ну знает и знает, вообще пофиг, – пожала она плечом. Вопрос отсутствия шляпы интересовал ее сейчас гораздо сильнее. – Все равно рано или поздно это бы произошло, тем более тут – не то чтобы очевидно, но, в принципе, ожидаемо.

– Но мы же хорошо целый вечер шифровались, свали они ночевать в отель, и дело в шляпе! – продолжила стенать по утраченному Алена.

Шляпа! Да, все-таки придется вылезать и топать за ней. Вздохнув, Женя сменила гидромассажный режим и простонала от удовольствия, подставляя стопы под мощный напор струй. Скосила взгляд на подругу и злодейски ухмыльнулась.

– Да, ты права, ты капец как испортила нам всю интригу. Я просто-таки вне себя! И в наказание ты сейчас принесешь мою шляпку, а то припекает, да и щуриться достало. А вот потом… потом расскажешь, чего у тебя там приключилось. Сдается, здесь что-то посерьезнее сорванной конспирации.

* * *

– А чего у тебя морда такая хитро-довольная? – протирая глаза и потягиваясь, полюбопытствовал Костя. – Будто ты проект новый затеял или крутого инвестора нашел.

– Пока ты дрых, я времени даром не терял, – ослепил друга голливудской улыбкой Стас.

– Божечки, мои глаза! Мои глаза! – притворно всплеснул руками рыжий лицедей: – Умоляю, не сияй так сильно, прояви гуманность.

– Как можно просить солнце не светить? Это нелепо и бесполезно, – Стас помахал рукой со смартфоном и скрылся за плотной портьерой, отгораживающей выход на небольшой балкон. Уже оттуда до слуха Кости донеслось: – Вставай давай, сурок. Весь отпуск проспишь.

Лисовский отмахнулся и спрятал голову под подушкой. Ловя последние минутки неги, он подумал, что уже с лихвой накопил себе кэш. Теперь даже если вообще выпасть из жизни до возвращения домой, все равно в плюсе останется. А впрочем… нет, так не интересно. Во-первых, скучно и не в его привычках, во-вторых…

Тут его мысли потекли по нотному стану, плавно преобразуя его в изящный стан совершенно конкретной женщины. Пальцы еще помнили волнующие прикосновения, перед внутренним взором раскрывалась восхитительная экспозиция, а в голове звучала первая часть четырнадцатой сонаты. И пусть она казалась романтичной лишь для дилетантов, ее истинный траурный марш не мог уничтожить в Косте те трудноописуемые чувства, что порождали в душе трепет и жажду к развитию. Чем бы этот путь ни обернулся в итоге.

Он знал: опыт – тот ценный дар, на алтарь которого можно положить не только время и деньги, но и собственные чувства. С последними же ставка превращалась в сплошную лотерею – чем она обернется? Джекпотом или сильнейшим разочарованием и болью?

Зимин прав, надо срочно перебираться на его сияющую сторону и послать к чертям рефлексию! И вот он план: встать, умыться, собраться и нацепить доспехи пусть не бога, но как минимум самурая. И плевать, что тот самурай служит лишь себе. Служит же, и вполне преданно, это главное.

Костя спустил ноги с кровати и прислушался к бормотанию друга: а ведь этот змей натурально устроил он-лайн совещание! Нечестно так: значит, Костю потыкивает, а сам с работой никак не расстанется. А вот фиг ему, пусть обломится.

Разлагаться во времени, так вместе!

Тем более это все его тлетворное влияние – Лисовский почти уверился в своей невинности. Потом вспомнил белый рояль и решительно шагнул на балкон. Нет уж, он, конечно, не ангел, но и Зимина спасать надо. Дружище походу забыл, зачем сюда сам приехал и его притащил.

* * *

– Думаешь, я совсем спятила, да? – Алена никак не могла до конца поверить, что это она оказалась там, где оказалась.

Очень хотелось думать, что девушка на рояле не имела к ней никакого отношения, что это вообще какая-то другая девушка. И все остальное – тоже, не реальное все. Ведь так не бывает. Она никогда не делала ничего подобного, и поведение такое ей не свойственно. Да, сочинить историю, написать о героине, попавшей во власть чувств и эмоций – это легко, это она проделывала неоднократно. Взять ту же Риайю, так безрассудно отдавшуюся во власть Сиана вопреки характеру и принципам. Но чтобы она сама – Ковалева! Знающая все эти ходы наперед и успешно пользующаяся ими, дабы вера в светлое и прекрасное продолжала жить в сердцах людей…

Не-е-ет, она не могла. Она же профи, с легкостью разделяющий игры разума и суровую прозу будней. Сапожник без сапог – может быть, зато трезвый, вменяемый и, что бы там Женя ни говорила, прочно держащийся за почву этого бренного мира. И пусть она умела ходить лишь ей одной ведомыми тропами среди миров грез, это же и помогало Алене не впускать в свою реальность пустых иллюзий.

Она с досадой стукнула кулаком о край бассейна: все же одна наглая рыжая иллюзия смогла просочиться. А вредному принцу таки достался поцелуй.

Вот почему сказки – вечны, не так-то просто перекроить народную мудрость. Если же вспомнить первоисточники, исключив адаптированные версии… Алена залилась краской. Что ж, и тут сюжет недалеко отклонился от традиционного. Проклятье! Сказка о спящей красавице станет теперь, пожалуй, ее самой нелюбимой историей.

И как бы она ни скрывала за преувеличенной бравадой и веселой бесшабашностью чувства, себя обмануть нелегко. Косте она, конечно, не показала, насколько сильно смущена, растеряна и безоружна. Играть на публику перед Женькой смысла не было. Кто еще, как ни любимая и уже родная подруга, поддержит и поспособствует ясности ума.

– И чего сразу спятила? – оправдала на все сто процентов свой статус Афинская.

Она закончила обгладывать дынную корочку и задумчиво посмотрела на горизонт. Вспомнила собственные танцы с братцем Кроликом и лишь подивилась столь книжному совпадению вкусов. Хотя… тьфу на книги, ибо настоящая жизнь зачастую переплюнет любую из них. Просто не каждый поделится, а людям свойственно мерить границы собственным опытом.

– Это все смена обстановки и жажда к экспромтам, – резюмировала она чуть погодя.

– Экспромтам? – недоверчиво уточнила Алена.

– Новизне, непривычным ощущениям, этакая подмена реальности… я так думаю. Вот стопудово, набери в «Гугле» соответствующий запрос и получишь доказательство: наибольшее количество сумасбродных, импульсивных поступков люди совершают на отдыхе. А все почему? Потому что другая среда и обстановка, создается ощущение нереальности происходящего вкупе с пониманием, что все тайны Диснея останутся в Диснее – считай, временная индульгенция на бесчинства. Типа шито-крыто и ничего не было, в миру-то мы все очень важные пи… э, профессионалы.

– Значит, ты совсем-совсем не сердишься? И не считаешь, что я окончательная и бесповоротная дурища?

– Совсем-совсем нет! Аль, ты просто живая баба, то есть женщина, если хочешь – принцесса. Причем, несвязанная никакими обязательствами. Все происходящее лишь опыт и эксперимент. Жизнь ведь по большому счету потому и интересна: пробуй и познавай, как в детстве. К тому же, когда, если не сейчас? Обстоятельства и впрямь располагают, – Афинская обвела рукой пространство: – Ну ведь сказочные условия!

Будто в подтверждение ее слов раздался громкий стук в дверь. Алена улыбнулась и подумала: окей, со спящей красавицей все понятно, но вот историю о Золушке она до конца еще не отыграла.

На пороге каюты девчонок встретил конфетный букет на ножках, где сладости симпатично разбавляли разноцветные фрезии. За букетом обнаружился белозубый стюард, деликатно сообщивший, что леди очень ожидают к завтраку. Леди дружно посмотрели на часы и решили не обращать внимания на столь незначительные мелочи, как фактическое время суток. Когда встали – тогда и завтрак. Видимо, их гостеприимные шехзаде считали аналогично.

Леди были даже столь любезны, что пообещали всенепременно быть, раз уж ждут. Передали записку с благодарностями за милый сюрприз и в самом деле приложили максимум усилий, чтобы блистать и сиять на султанском небосклоне в кратчайшие сроки.

– Чтоб меня каждый раз так деликатно выманивали из норки, – пожелала Женя, дегустируя клубничку в шоколаде.

– Это да, – Алена тоже с удовольствием приобщилась к истреблению вкусных букетов, – галантные, не прикопаешься. Слушай, если они сегодня уезжают, значит, сказке конец?

– Кто знает? – пожала плечами Женя. – Может, конец, а может – интрига и новый поворот сюжета. Ведь в современных сказках существуют мобильные средства связи и доступный сверхмогучий транспорт.

Алена хихикнула:

– Ага, видеочатик вместо яблочка на блюдечке и прочих волшебных зеркал.

– Точно, а ненадежные половые покрытия сменила комфортабельная железная авиация.

– С последним я бы поспорила, – вздохнула мадам Ковалева, припоминая подробности недавнего полета и то, что мировой кинематограф все еще не сражается за права на ее книги. А жаль!

Спорить с Женькой было так же бесполезно, как писать высокоинтеллектуальную прозу в серию, заточенную исключительно под развлекательные цели. В том плане, что попробовать-то, конечно, можно, а вот смысл?

– Не, ну ты чего вообще? – возмутилась Афинская, округлив глаза и ужасаясь. – Очнись, какие властьимущие да в сказочной реальности и станут экономить на объекте мечтаний? Так и вижу, как принц вместо кареты за героиней телегу прислал. А она такая: ну ладно, мало ли, кризис в стране, госбюджет беречь надо, телега так телега – и поехала.

Алена фыркнула от смеха:

– Если с такого ракурса, то конечно. Твоя правда! Ла-а-адно, ежели с комфортом, то я согласная, подождем развития интриги.

Так за шутливой болтовней подруги добрались до нужной палубы, где был накрыт стол и откуда доносились мужские голоса.

Одна поправочка только: за завтраком собрались все сказочные персонажи их непредвиденной постановки. То есть, вообще все.

Султанами и восточными принцами дело не ограничилось, имелись тут и лисы, и кролики, и даже эльф. Последний, кстати, широко улыбался – ни капли не удивленный явлением двух очаровательных муз.

– Тот случай, когда я начинаю жалеть, что поклонники у нас шибко правильные, – пробурчала Женя. – Сейчас бы я от романтика без лишних ушей не отказалась.

– Да, уши здесь явно лишние, – старательно делая вид, что не замечает смеющегося взгляда Кости, подтвердила Алена.

Однако делать нечего, назвалась героиней фантастической истории с претензией на высший свет – изволь держать лицо и марку. А посему улыбаемся и пляшем!

* * *

Это был самый странный завтрак, какой когда-либо посещала наша неугомонная четверка. Судя по обстановке и тому, сколь дифференцированно владели информацией присутствующие, их не покидала устойчивая ассоциация с безумным чаепитием у Шляпника. Хотя со стороны все выглядело вполне чинно и даже как будто обыденно. Впрочем, как и любая искусно созданная видимость, показывающая лишь верхушку айсберга, тогда как самое пикантное и интересное всегда скрывается под толстым слоем темных вод.

– Гюнайдын, гузель инчи[17], – обрадовался Селим, заметив Алену. Первый же поднялся с места и поспешил отодвинуть для нее стул.

Улыбка Кости слегка скисла, но невозмутимость он сохранил. Ничем не выдал истинных мыслей и даже охотно что-то пояснил Амину, возвращаясь к прерванному разговору. Зимин же глаз не сводил с Женьки, пока им представляли подруг.

– Дамы, знакомьтесь, ваши соотечественники, о которых я вчера упоминал, – продолжил Селим. – Станислав, Константин – как видите, мир тесен, а я ни словом не слукавил.

– Видим-видим, – мурлыкнула Женя, занимая место рядом с Нурсултаном и четко напротив Зимина.

Сейчас, глядя на нее, Станиславский бы таки поверил, ибо в лучащейся уверенностью в себе женщине никто не сумел бы обнаружить следы досады и раздражения.

Алена могла попытаться, но ей было не до того. Она оказалась зажатой между шехзаде и эльфом, что также не способствовало хладнокровию. Ковалева кожей ощущала близость рыжего провокатора и совершенно не представляла, чего от него ожидать. Это нервировало.

– Да, вот уж действительно, бывают в жизни совпадения, – кивнул Стас и с самым благожелательным видом добавил: – Рад познакомиться… Евгения, верно я запомнил?

– Можно просто Женя, – Афинская держала оборону, она и бровью не повела. – Мне тоже приятно, Станислав.

И улыбнулась, по-акульи так, разом оживляя в памяти Зимина выходку с обмоченными штанами.

Он с трудом подавил излишне говорящую усмешку, сдержанно кивнул. Что ж, вызов принят, игра становится все интереснее. За кажущейся мягкостью пантеры, проглядывали острые коготки.

– Да, Евгения и Алена – наши чудесные находки, – Селим жестом отослал стюарда и принялся самолично ухаживать за своей жемчужиной, повергая ту в еще большее смущение.

Якобы незаинтересованный взгляд Лисовского она чувствовала, даже не поворачиваясь в его сторону. К тому же ее галантный ухажер ненавязчиво пытался сократить дистанцию, приходилось бдительно отклоняться. Следствием последнего стало уменьшение пространства между Аленой и Костей. В какой-то момент ей показалось, будто она поймала прикосновение его прохладных пальцев и дыхание, скользнувшее по плечу и волосам. Сохранять баланс между двумя мужчинами, из которых один пытался приблизиться, а другой ни на сантиметр не желал отдаляться, становилось крайне проблематично.

Селим очень тонко, но заявлял права, выделяя Алену своим вниманием. Костя вел себя так, будто эти самые права у него в бардачке уже не первый год валяются.

«Смотрите, делайте селфи, можете даже фары протереть – не жалко, я-то знаю, чей это Ламборджини».

– Константин, вы вроде бы художник? – Женя бросила острый взгляд на Лисовского.

– Вроде бы, – хмыкнул тот не слишком дружелюбно.

– Наверное, вас очень вдохновляют морские пейзажи, – Афинская лучилась энтузиазмом.

Костя с подозрением на нее покосился, позволяя Алене на время выдохнуть и спокойно проглотить завтрак. Женя продолжила:

– Всем известно, что изображение стола с едой – это натюрморт. Любопытно, а есть отдельный жанр для видов из окна?

– Пейзаж.

– Нет-нет, речь именно о подаче: когда смотришь как бы из помещения через окно. Я бы сходила на подобную выставку. Представляете, мир из окон: высотки, краешек леса, бетонные стены с графити, парковка с бесконечными рядами машин… О, здесь даже можно развить своего рода трагедию.

– В смысле? – заинтересовался Зимин, улавливая, что разговор ведется явно не на одном смысловом уровне, но не понимая, в чем конкретно подвох.

Женя не знала, что успел рассказать другу Костя, в какой форме и каким образом в целом распорядился открывшейся информацией. Потому скользила по тонкому льду, аккуратно исследуя поверхность.

– Например, приехали вы в экзотическое бунгало с видом на… хм, местную помойку аборигенов. Печально ведь? Критическое столкновение ожиданий и действительности.

– Или на море, а из окна… – подхватил мысль Костя и внезапно развернулся всем корпусом, обращаясь к Алене: – Что там у вас из окна?

Застигнутая врасплох, она поспешно сглотнула и обескураженно переспросила:

– Что?

– Вы правы, неважно. В общем, что угодно, только не море. Боль, шок, разочарование!

– Браво, Константин, вы схватываете на лету! Именно об этом я и рассуждала.

– Да я вообще способный, – ухмыльнулся рыжий не рыцарь.

– Хорошо, что озвученные выше печали нам с вами не грозят, – невинно улыбаясь, Женя отпила из бокала с соком.

Впечатление от присутствия в зазеркалье в гостях у Шляпника усилилось.

Правда, местным морально было проще – можно было списать странные диалоги на тонкости языка и менталитета. Стас же окончательно уверился в том, что здесь что-то нечисто. Вопросительно посмотрел на друга – тот являл собой воплощенную невинность.

Видели вы когда-нибудь невинную лису? Вот и Зимин не поверил.

– Не грозят, – подтвердил Костя, – держу пари, сегодняшний вид абсолютно удовлетворил ваш взыскательный вкус.

– Предлагаю снизить градус пафоса и перейти на «ты», – предложил Стас.

– Без проблем, – подмигнула Женя и весело закончила: – Да, утро волшебное. Держу пари, сегодня и твои, Костя, вкусовые рецепторы не в обиде.

Алена с укоризной воззрилась на подругу. Могла бы, еще и пнула ее под столом, но увы – абонент находился вне зоны доступа.

– Что есть, то есть, – согласился Лисовский: – Не жалуюсь. Утро и впрямь выдалось восхитительное. С полным эффектом присутствия и погружения, так сказать. Одним любованием на виды дело не ограничилось, удалось задействовать все органы чувств.

А вот пнуть Костю, Алене было под силу, чем она и воспользовалась.

Он поморщился и хотел было что-то ответить, но тут наконец-то оживились и остальные участники застолья.

– Кстати о погружениях, – вклинился Нурсултан, – этого-то удовольствия мы вчера как раз и не испытали. А могли, в теории. Но обстоятельства не располагали.

Алена гневно воззрилась на псевдосултанскую морду, ее сознание туманил налипший к фэйсу пух. Воспринимать говорящего без двойного подтекста не получалось. Повезло Нурсултану, что смотрел он исключительно на Женю, а то рисковал подавиться. Последняя, кстати, утратила на время интерес к лисьим чувствам и одарила своего поклонника внимательным взглядом.

В свете известных ей событий, предшествующего диалога и собственного несколько испорченного восприятия Афинская тоже не исключала долю непотребного умысла в словах турецкого мачо. Под перекрестным огнем живого и ощутимо нездорового интереса слушателей Нурсултан вдруг смутился и, как бы оправдываясь, пояснил:

– Думаю, всем было бы интересно испытать Тритона в действии.

В этот момент он искренне недоумевал, почему, собственно, испытывает неловкость от своих слов. Нурсултан повернулся к Селиму в поисках поддержки.

– Отличная идея! – не сплоховал тот и окончательно развеял любое недопонимание: – Речь о подводной лодке. Ну как, кто хочет прогуляться в подводный мир?

Естественно, он рассчитывал произвести впечатление на Алену, однако впечатлились решительно все. Тут же забив на любые трения и жажду что-то там прояснить между собой, русские гости засветились энтузиазмом.

Какая в баню разница, кто с кем, кому, чего и как, когда тебе предлагают настоящий аттракцион, где все по-взрослому?

Аттракцион, на который иные и за три жизни не заработают.

Аттракцион, где красота и опасность сливаются в экстазе неизведанных ощущений.

Весело, захватывающе, лайт и хард в одном флаконе. То есть, в одной кабине из акрилового стекла, напоминающей сверхпрочный пузырь.

Шах и мат, господа скептики! Наша четверка с нестандартным мышлением и своеобразным восприятием мира по мелочам не разменивается. В предвкушении крутяцкого опыта с обилием впечатлений они дружно сплотились единым фронтом.

– Мы хоти-и-им! – хором ответили друзья и заговорщически переглянулись.

Все четверо.

Вот так, приключения сближают. А труднодоступные в повседневной жизни приключения – еще и сглаживают недопонимание и задвигают на задний план любые посторонние намерения.

Хотя… восточные «принцы» кое-какие намерения все же преследовали, но им простительно. Их образ жизни быстро притуплял незамутненный детский восторг от обладания эксклюзивными игрушками. Что ж, нельзя упрекнуть их за это. Каждый разыгрывает те карты, которыми располагает. Каждый в партии в «жизнь» хочет сорвать личный банк.

Глава 18

– Ну и какого актинометра ты не сказал, что вы знакомы? – возмутился Стас, когда они наконец-то смогли поговорить без лишних ушей.

Девчонкам положено уступать, поэтому они первые отправились под воду в сопровождении хозяина судна. То, что супернавороченная компактная подлодка оказалась трехместной, наших ребят крайне порадовало. А вот то, что леди уперлись рогом и ни в какую не пожелали выбирать первенство спуска и разлучаться, однозначно омрачило влажные, в смысле, водолазные фантазии некоторых ушлых охмурителей. Как Селим ни намекал, что лучше бы третьим взять на борт Амина, несгибаемая решимость подруг не дрогнула.

В конце концов, не открытым же текстом им сообщать, к чему обычно располагает интимная и крайне романтичная обстановка. Посему, пришлось махнуть рукой на излишне смышленых, косящих под дурочек, и брать обеих.

Нурсултан, Мехмет, Амин и еще двое приятелей сейчас вовсю развлекались на надувном скалодроме, с воплями и матами срываясь в воду с пятиметровой высоты. Фонтаны брызг и хохот пропитали расслабленную атмосферу отдыхающего бомонда. Наплескавшийся вдоволь Стас примкнул к прохлаждающемуся в тени Косте и плюхнулся на лежак рядом.

Лисовский демонстративно не спеша допил свой безалкогольный «Мохито» и только потом удостоил друга ответом.

– Когда бы я смог? Ваше начальственное око или, правильнее сказать, ухо, насколько помню, все утро с мобильником не расставалось. Вот чего ты к сотрудникам прицепился? Не порушат они без тебя ничего, выдохни уже.

– Я прицепился? – изумился Зимин. – Да я вообще сказал, кто мне напишет, тому премию не дам, а кто позвонит – провод в задницу засуну и ручку реостата покручу.

Костя с ехидным любопытством посмотрел на пиликнувший смартфон.

– Да у тебя там, как посмотрю, дружная шайка мазохистов обосновалась.

– Не говори, так и узнаешь о людях неожиданные грязные подробности, – Зимин увел из-под носа Кости свежую порцию коктейля. – Видимо, запороть перспективные разработки они боятся больше силы тока и напряжения.

– Ну, с учетом того, что вы на это угрохали кучу времени и денег, а финал близок – их понять можно. Ведь при позитивном исходе они же и качнут прибыли. То есть ты качнешь, но ты ведь справедливый, ты ж поделишься.

– Ага, помимо сомнительных наклонностей еще и корыстные до ужаса, даже не запугать, – пробормотал Стас, вновь сосредоточившись на изучении экрана злополучного средства связи. – Этого еще не хватало! – он с раздражением стукнул донышком стакана о низенький столик рядом.

– Неужели нашелся безумец, который таки реально ощутит нутром провода? – Костя не спешил портить себе благостный настрой, пока не выяснится серьезность проблемы.

– Какие провода? А-а-а… нет. Каринка опять отжигает.

От упоминания этой одиозной личности Костя насторожился: она вполне способна накрыть их спонтанный отдых тазом, еще и грунтом сверху припорошить да пару чахлых гвоздик оставить.

Мелкая сеструха Стаса, коей она являлась в пору их пубертатной юности, уже давно выросла в очаровательную девушку, а покоя от нее как тогда не было, так и сейчас. Шило в заднице – это прям очень деликатно сказано. Только если ее брат всегда просчитывал последствия своих выкрутасов и вовремя мог перестроиться на соседнюю полосу, превратившись в мистера Все-под-контролем, то у Карины тормозной путь был длинный.

Если бы не Стасон, как знать, прошло ли для нее все гладко и благополучно. Впрочем, не исключено, что эта парочка в принципе родилась под одним и тем же созвездием «Как с гуся вода», а если верить в кармические законы, то и не зря же они достались друг другу.

– Что на сей раз? – мысленно уже готовясь паковать чемоданы, полюбопытствовал Костя.

– Да блин, помнишь ее лысого макаронника?

Лисовский хмыкнул: если бы он помнил всех Карининых ухажеров, его оперативка переполнилась бы и зависла.

– Естественно нет.

– Я так и подумал. В общем, ничего не потерял. Так вот, пиццедел в чем-то там окарался, и она его бросила.

Костя напряг память: кажись, он пересекался с каким-то средиземноморским шеф-поваром, обладателем звезд Мишлена. Вроде бы как раз на дне рождении Карины, или это был Новый год у Зимина на даче… Короче, давно это было.

– А мы тут при чем, то есть ты? Ну, кроме того, что ты сразу и заранее никого рядом с ней за мужика не считаешь.

– Да ему на пенсию скоро! Не люблю предрассудки, но у всего есть границы.

– Просто это твоя сестра, – пожал плечами Костя. – Двойными стандартами попахивает.

– Да хоть тройными, пофиг мне. Он нашего отца всего на пару лет моложе.

– Это ее жизнь, чем быстрее уяснишь – тем больше нервных клеток сбережешь. К тому же, если это тот, о ком я подумал, то сохранился он отлично. Да и Карина тоже не дура, уж на то пошло.

– Слушай, Лисовский, ты сейчас на чьей стороне, вообще? Еще иди благослови ее, как раз возможность скоро представится.

– В смысле? Она же, говоришь, рассталась с поваром.

– Так я к чему и веду! Этот-то сразу было ясно – ничего серьезнее кроме временных удовольствий ей не даст, знаю я такую породу. Ты посмотри, что стрекоза пишет: собралась в евротур на три месяца с каким-то хреном с горы, я его даже не видел ни разу.

Зимин ткнул экраном телефона в нос Кости. Тот отодвинулся, присмотрелся, силясь понять, что именно должен узреть.

– Нормальный парень, одет прилично, даже стильно. Не старый. Чего опять не так-то? – уточнил Костя. – Тебе не угодишь. С макаронником встречалась – плохо, бросила, нашла помоложе – опять не слава богу.

Зимин страдальчески закатил глаза:

– Вот нет у тебя сестры, сразу видно.

– Спасибо, друг. Мне твоей хватает, – саркастически фыркнул Костя и поднялся. – Пошли окунемся, хватит изображать наседку. Карина уже большая девочка, выдыхай.

К ним подошел Мехмет:

– Там Селим вернулся, наша очередь погружаться.

Стас покосился на Костю, вздохнул: про Женю-то он не успел выяснить. Ладно, часом раньше, часом позже – все равно узнает. И с Кариной надо будет что-то решить, черта с два он ее вот так не пойми с кем отпустит.

– Отлично! – вновь возвращая себе хорошее настроение, возвестил Стас. – Go to the bottom[18].

Напевая песню Сплинов, он оптимистично двинулся за новым приятелем:

– Все мы идем на дно, остановиться влом. Остановите зло…

– Рим превратился в ром, – поддержал Костя, спихивая друга в бассейн.

Надо отдать должное Зимину, с реакциями у него было все в порядке – в воду они рухнули оба. До слуха ребят донеслись женские возбужденные голоса и их восторженный щебет.

– А я не понял, – вдруг оживился Мехмет, – вам эти детки знакомы?

– Впервые вижу, – отфыркиваясь, выполз на сушу Костя. И взгляд такой честный-честный.

– Вот что значит на своей волне! Лично я ничего не понял из того, что эта Женя несла за столом. Отдельные слова вроде понятны, а смысл ускользает.

– Не парься, дружище, смысл ускользнул и от меня, – совершенно искренне признался Стас, хлопнув приятеля по плечу. – Женщины, кто их вообще понимает?

– Похоже, художники, – рассмеялся Мехмет, тыча пальцем в Лисовского.

– Эти могут… – согласился Стас с таким видом, мол, ну тоже с другой планеты, и закончил уже на русском: – всю ночь, да.

* * *

– Нет, ну ты представляешь? – разорялась Алена, в перерывах между гулом работающего фена. – Целая комната ужасов! И жирные такие, – ее передернуло, – усищами своими шевелят.

Женя уже устала хохотать и теперь лишь тихонько похрюкивала, наблюдая за подругой.

Селим так уверился в безупречности своей «жемчужины», что совсем берега потерял… или от чего у него там рассудок помутился? Этот турецкий ценитель прекрасного показал Алене секретную комнату за запретной дверью. Нет, не с красными стенами и кожаными девайсами на выбор. Хотя, пожалуй, и та не вызвала бы у Ковалевой столь сильного душевного потрясения, как аккуратные стеллажи с террариумами и микроклиматом. А там…

– Скорпионы-ы-ы… скорпионищи, р-р-разные, копошатся, – продолжал убиваться над растоптанной психикой впечатлительный писатель. – Пауки, тараканы, сверчки, личинки… буэ-э-э, короче, и прочие твари.

Она-то после подводных красот расслабилась, разомлела. Принц «ейный» вон живописью интересуется, музыкой, искусством. Конечно, на предложение показать что-то интересное и необычное она ничтоже сумняшеся согласилась, без всякой задней мысли.

А вот напрасно!

– Ты прикинь, там еще и трупы их сушеные по стенам развешаны! А он такой лыбится и на полном серьезе мне: «Хочешь подержать? Вагансик мирный, смотри какой пушистый толстячок». И тычет в мохнатого паучищу размером с ладонь.

– Аль, перестань, я больше не могу, – утирая выступившие слезы, простонала Женя.

– Смешно тебе? Вот скажу султану, что ты от тараканов тащишься, будешь знать. Да я теперь спать не смогу! Закрываешь глаза, и так и кажется, будто все эти твари по тебе лапками перебирают. Ы-ы-ы…

Афинская перестала хихикать и задумалась. Через некоторое время взгляд девушки сделался подозрительно хитрым.

– И скажи. Хотя нет, Нурчик же не хозяин, это будет слишком сложно. Але-е-ен, а там был экспонат красного древесного скорпиона, а?

– Что? – опешила Ковалева. – Да ты издеваешься?

– Не-не-не, даже не думала, чесслово! Просто один знакомый мне спонсор фанатеет по всякой такой мерзотной живности в дохлом состоянии, собирает гербарии из них… или как они называются?

– Понятия не имею, – Алена повесила фен на место и утопала в каюту.

Женя не отставала:

– Он мне как-то минут сорок на уши приседал и рассказывал все о прелести и удивительности членистоногих созданий.

– Слушай, зачем ты мне это рассказываешь? – подозрительно сощурилась Алена.

– Ну-у-у, понимаешь, он так долго сокрушался, что у него нет красного древесного скорпиона. Чуть слезу не пустил, поведал душещипательную историю, как тот у него был, да куда-то потом сплыл…

– Ближе к теме, пожалуйста!

– Я пытаюсь. В общем, так нудел, что я аж запомнила. Ты только представь, если я ему этого скорпиона подарю, он же меня на руках носить станет. Да это же почти как найти сундук с сокровищами! Ты помнишь, какие люди у меня в спонсорах числятся?

– Больные на всю голову, – нервно почесалась Алена, – это я поняла.

– Будь лапонькой, чего тебе стоит? Помурчи немножко для Селима, он поделится.

– Да ты офигела?! Мне еще и страдать за эту гадость?

– Нормально она страдать собирается, все б так страдали. Мужик уж бедный не знает, как извернуться, чтобы тебя проняло. Давай, не вредничай.

– Может, там вообще не было этого красного? – очень на это рассчитывая начала сдавать позиции Алена.

– На нет и суда нет, ты, главное, спроси. А вдруг?

– Извращенка! Я ей душу открыла, поделилась наболевшим, а она… обратно меня на костер за трофеями. Ничего святого, лишь бы выгоду поиметь.

– Я компенсирую, голеностопом клянусь. Если выгорит – с меня желание.

– Уж поверь, я скромничать не стану.

– Верю-верю, – улыбнулась Женя и радостно стиснула подругу в объятиях. – Побуду твоей золотой рыбкой.

– Ладно подлизываться. Мне вот интересно, как ты его в самолет протащить собираешься? Высадят – будешь знать.

– Ой, разберемся, – отмахнулась Афинская. – Скорпион же дохлый, наверняка получится договориться. Можно еще и в авиакомпании заранее уточнить, подстраховаться. В общем, решим. Сначала тело добудь.

Алена поежилась при воспоминании об ужасах заветной комнаты. Некроманты, блин, долбанутые. Вот тебе и сказочки с современными принцами – обязательно отыщутся какие-нибудь специфические пристрастия.

Словно в ответ на мысли Алены, Женя ободрила, многозначительно поигрывая бровями:

– Ты еще легко отделалась, говорят, вкусы у миллионеров дюже извращенные сплошь и рядом. А тараканы в голове размером с китайскую стену, – и ухмыльнулась, ехидно так.

– Не надо о тараканах, – прохныкала Ковалева, – пожалуйста.

Глава 19

Все прекрасное когда-нибудь заканчивается, впрочем, сей факт справедлив и для обратного – неприятное тоже не длится вечно. Мехмет вылетел по делам в Анталию, остальные турецкие приятели отчалили на своей чудо-рыбе-кит в Стамбул, а наши друзья вернулись в отель.

Наполненные впечатлениями и вполне довольные жизнью, и Стас, и Костя – оба наслаждались мыслью о том, что впереди еще несколько дней беззаботного отдыха. Грели их и новые крайне продуктивные связи – ребята заручились перспективными договоренностями, и можно было лишь восхититься умению некоторых соединять приятное с полезным.

У Зимина наклюнулся хороший контракт на поставку и наладку его оборудования, а также новые инвесторы. Лисовский получил предложение от Селима организовать в Стамбуле выставку-аукцион, расходы на мероприятие последний брал на себя. Доходность затеи обещала быть весьма привлекательной, поэтому по итогу все должны остаться в плюсе. Кроме того приятными бонусами шел взаимопиар, повышение репутационного рейтинга и узнаваемости личных брендов. Хотя и без этого, как понял Костя, меценатство одна из постоянных статей расходов Селима. Просто потому что может и нравится.

Что ж, пусть будет благословен тот час, когда у рядового менеджера турфирмы с выдающимся размером… э, глаз образовались очень пригорающие путевки. И что немаловажно, эти факторы совпали с настроем удачливой и не лишенной авантюризма лапки – Станислава Зимина, тем же утром в буквальном смысле пославшего всех в бухгалтерию. Он решил, что за неделю его отсутствия земля не разверзнется и потоп с небес не ударит. Катаклизмы возвращения начальства подождут, а вот начальство ждать не может – будто и впрямь какая-то сила свыше порою подталкивала Стаса к правильным решениям, а он лишь тонко чувствовал и не мешал.

Однако возвращаясь к идее непостоянства момента, идиллию нарушил телефонный звонок. И вот теперь Стас расхаживал вперед и назад по их балконной террасе и громко воспитывал Карину:

– Это я тебя не понимаю? Это ты меня совершенно не слышишь! Кто так делает, вообще? Да… Я помню… Нет! Нет, я сказал.

Костя вздохнул и подумал, что неплохо было бы пополнить их мини-бар, а то что-то, похоже, легко ситуация не разрешится.

Как накаркал.

– Никуда ты с первым встречным не поедешь, я тебе гарантирую. Что-о-о? Ты еще меня жизни учить собралась?

Надо полагать, Карина тоже была настроена решительно, и Костя даже мог ее понять, но… Зимин это Зимин – семья для него всегда значила чрезвычайно много. Семья и его близкий круг. Вредная стрекоза это, конечно, знала, да ведь как не заявить о самостоятельности? Как не спровоцировать родных на демонстрацию и подтверждение чувств? Иногда Лисовскому казалось, что Карина все делает наперекор и вопреки лишь потому, что ей безумно нравится ощущать себя центром вселенной.

В конце концов, хочешь смотаться по-тихому, подхватила вещички и оп – уже на другом полушарии. Ну, по версии Кости, во всяком случае именно так и должно происходить. Он искренне считал, что человек, который действительно хочет что-то сделать, берет и делает. И никакая сила его не удержит. Другой вопрос, что и ответственность за последствия на нем полностью. Сам заварил кашу – сам и жуй, все остальное от лукавого.

Наверное, однажды она все же встретит такого человека, рядом с которым захочет повзрослеть в самом всеобъемлющем понимании этого слова, а пока…

– Ты о родителях хоть подумала? Почему я должен говорить очевидные вещи? Ах ты целых три месяца его знаешь? Ну это, конечно, в корне меняет дело! Нет, дорогая, я не язвлю. Нет… и не сержусь. Я просто-напросто вежливо и спокойно тебе сообщаю, никаких резких телодвижений и уж тем более смены статуса, пока я лично… слышишь, лично не посмотрю на этого… к-хм, танцора.

Костя возвел очи к потолку и поскреб щетину на подбородке: танцор? А в этом что-то есть, какая-то извращенная ирония бытия. Так, ладно, хватит одновременно греть уши и пытаться разбирать почту. Все равно ни то ни другое абсолютно не вдохновляло. В голове крутился навязчивый образ белокурого и бесстыдно обнаженного ангела, чью фигуру скрывал лишь дразнящий лоскут легкой ткани. Ангел был столь прекрасен в своем откровении, столь естественен в проживании собственных чувств, сколь и потерян для всех, кроме самых чутких.

Лисовский тряхнул головой и рывком поднялся с кровати: лучше он сходит побреется.

Однако гениальный план провалился: несмотря на механическую возню, где каждое движение было отточено до автоматизма, мысли Кости то и дело съезжали не в ту колею. Когда он в пятый раз поймал себя на обдумывании очередной локации для серии набросков, то все же со вздохом признал собственное фиаско. Без регулярной практики концентрация и удержание внимания стали даваться с трудом.

В итоге спустя полчаса Стас застал друга в позе лотоса. Тот устроился на дальней и практически безлюдной лужайке заднего двора отеля и с умиротворенным видом погрузился внутрь себя. Зимину на миг даже совестно стало – вон как Лиса проняло, аж медитировать сбежал. Тихонько устроившись рядом, он тоже закрыл глаза и принялся наблюдать за дыханием. Спокойствие ему сейчас очень не помешало бы, очень-очень!

– Полегчало? – голос Кости пробрался сквозь блаженную пустоту, где Стас усиленно тренировал выдержку невовлечения.

– Кажется, да.

– Звучит не слишком убедительно, – выпрямляя ноги, заметил Костя.

Зимин лишь махнул на это рукой: путь к просветлению и жизни без страданий очевидно неблизкий, у него так точно.

– Идем искупнемся и чего-нибудь слопаем. Помнишь, как называлось кафе, о котором упоминал Мехмет? Где еще якобы делают лучший кофе на всем анатолийском побережье.

Упоминание о новом приятеле, вернуло мысли Стаса к еще одной насущной теме, кою затмил внезапный маневр его неугомонной сестрички.

– Пошли, и расскажи мне уже наконец о своих странных переглядываниях с Аленой. Сдается, я не знаю больше, чем думаю.

Друзья отправились на прогулку по вечернему городу.

– Да что рассказывать. Это с ней я развлекался в ту ночь, когда тебе приспичило потанцевать.

Зимин многозначительно ухмыльнулся, и Костя поспешил исправиться:

– Ты меня с собой не путай! Под словом «развлекался» я имел в виду что угодно, только не то, о чем ты подумал.

– Да конечно, кому ты рассказываешь? Между вами явно что-то было, или я тебя совсем не знаю. А я тебя знаю, так что колись!

Лисовский поморщился:

– Это уже утром на яхте случилось…

– Еще и на яхте?! Да ты силен!

– Кончай ржать, и никаких «еще». Не было ничего, ясно? Там… сложно короче.

– Когда у тебя просто было? – откликнулся Стас, припоминая настроение друга в то памятное утро, на следующий день после прилета. Вот не зря он еще тогда заподозрил неладное. – Не-е-ет, «просто» – это для слабаков, рецепт от Лисовского: так, чтоб Шекспир вздрогнул. Но ничего, мы ведь никуда не торопимся.

Стас обвел рукой набережную, где вдоль зажегшихся фонарей лениво курсировали разморенные духотой отдыхающие. Вся атмосфера вокруг так и пела оду медлительности.

– Не всем же быть такими, как ты, – огрызнулся Костя.

– И что тебе мешает? – пряча улыбку, задал, в принципе, риторический вопрос Стас.

– Что ты хочешь от меня услышать, а?

– Правду, только правду и ничего кроме правды.

– Правда заключается в том, что это те самые девчонки, которые хотели отжать наш номер, – решил сменить направление разговора Лисовский.

Стас насупил брови, копаясь в воспоминаниях. На скорость передачи импульсов в нейронах он тоже не жаловался, а потому почти сразу подвел итог:

– Вот же хитрая бестия! Выходит, она не случайно тогда на пляже ко мне подошла.

– В теории вероятность удивительного совпадения нельзя исключить полностью. Но в реальности, да, терзают сомнения.

Стас припомнил и их с Женей шутливый разговор в лифте, и ее желание полюбоваться видами из окна, которое он трактовал банально и однозначно. А поди ж ты, там еще и второе дно имелось. Ну, плутовка, теперь у него есть все права, чтобы ее… м, отшлепать. Одна за другой в голове Зимина всплывали и другие детали событий прошедших дней, складываясь в довольно логичную картинку.

– Не-а, нафиг такие случайности, – Стас рассмеялся: – Ты посмотри, как можно было упростить себе задачу, согласись ты сразу на их предложение.

– Еще чего, – чисто из вредности возмутился Костя. – Да и не понравились они мне.

– Так не понравились, что ты с Селима глаз не спускал всю дорогу, пока девчонки на яхте тусили?

– Я?

– Вспомни момент, когда мы вернулись после Тритона, а на палубе только Женя была. Могу только поаплодировать твоему покерфэйсу, дружище. Качественно! Но я знаю тебя чуточку дольше.

– Достал! – чистосердечно поделился Костя. – Не волнуют меня ее похождения, просто за Аленой должок имеется, вот и все. Не привык, чтобы добычу из-под носа уводили.

– С этими чертовками еще непонятно кто есть добыча.

– Чего вдруг?

– А того, – ухмыльнулся Зимин, – лично мне фиолетовы причины их интереса, а вот то, что вопрос с жилплощадью решен, очень даже радует. Выкуси, твоя теория о красавице и серой мышке потерпела крах.

– Исключения только подтверждают правила, – вяло отмахнулся Костя.

К этому моменту они наконец добрались до пляжа и, побросав вещи на ближайший лежак, с разбегу кинулись в воду. Вдруг стихия поможет вымыть из головы всякие глупости и поделится своим безграничным запасом терпения.

* * *

Улыбка Жени сияла так качественно, что впору было надевать солнцезащитные очки. Прямо тут, в помещении.

Вечер у девчонок прошел спокойно, они наслаждались размеренным течением курортной жизни, посвятив себя типичным обывательским радостям. Сразу по возвращении с яхты подруги завалились спать, ибо после такого насыщенного на события и эмоции отдыха требуется… тоже отдых. Выспавшись, подруги единодушно решили порадовать себя посещением хамама, спа-процедур и массажа. После чего долго в тишине пили чай, созерцая без устали накатывающие на берег волны и отпустив мысли бесцельно блуждать по закоулкам сознания.

Так хорошо порой ни о чем не думать, просто позволить телу ощущать себя живым, каждой клеточкой пропитаться приятным моментом и наслаждаться им. Говорить не хотелось, а вот осязать присутствие практически родного человека рядом было приятно. В чем-то Женя с Аленой были похожи, в чем-то кардинально различались, и тем не менее ни одна не могла помыслить как бы жила без своей странноватой и любимой подруги. Пожалуй, такая жизнь была бы скучна и уныла, а они, должно быть, совершили нечто хорошее в прошлом, за что свыше им была подарена эта дружба.

Тем вечером Женю не тянуло на приключения, и даже о танцах она не вспоминала. Алена также не прикасалась к планшету, не испытывала привычного зуда в пальцах и не выстраивала в голове сюжеты и диалоги. Они просто смотрели на море, просто пили чай, просто радовались жизни.

Теперь же наступило утро, наполненное ярким солнцем, ароматами кофе и выпечки. Настроение стремилось к видневшимся вдали пикам гор, а мысли о завтраке вынуждали с предвкушением поторапливаться, невзирая на ранний час. Что девушки и сделали, живо планируя досуг по дороге к ресторанной зоне.

Алена оторвалась от изучения предложенных гидом экскурсий и вновь посмотрела на Женю. Сияние никуда не исчезло. Улыбнувшись в ответ, Алена подтянула к себе пирожное и полюбопытствовала:

– Что пишут на той стороне?

Женя отложила телефон и, быстренько доклевав остатки салата, не без удовольствия поделилась:

– Что скучают. Что не могут забыть. Что хотят снова видеть.

– М-м-м, серьезная заявка.

– Считаешь? А мне вот слабенько верится в серьезность, но все равно приятно.

– Значит, я правильно поняла, что ты не новости так активно там обсуждаешь.

Афинская рассмеялась:

– Как сказать, оказывается, котировки акций – чертовски занимательная вещь, если последние влияют на сбычу твоих личных мечт.

– Каким же это образом? – удивилась Алена.

– Скажем так, благодаря им у Нурчика сегодня прекрасное расположение духа и он просто-таки жаждет проявить себя в амплуа сказочного джинна.

– А ты, конечно, теряться не стала.

– Конечно, – согласилась Женя и тоже принялась за десерт. – Нам ложная скромность не знакома, да и разве я могу запретить джинну колдовать? Это как сказать звездам не светить или… – она состроила шкодливое выражение, – тебе не писать, вот.

Теперь рассмеялась и Алена. Однако ответить на сие искреннее и незамутненное условностями признание не успела. На их смех, будто пчелы на мед, слетелись… какие-то неправильные пчелы. Если быть точнее, двое, хм, шмелей.

Рыжая, в тон к волосам футболка на Косте и полосатое поло Стаса только добавляли живости нарисовавшемуся в буйной головушке писателя образу. Поэтому когда мужчины, появившиеся словно из ниоткуда, без церемоний по-свойски уселись за их стол, Алена только и смогла, что попытаться перестать хихикать и вернуть лицу хоть толику подобающего ситуации выражения. Тщетно.

Шмели тут же взяли подруг в оборот.

– Девчонки, а чего это вы такие веселые с утра пораньше? Нам отсыплете вашей волшебной пыльцы? – словно бы заглянув в голову к мадам Ковалевой, подмигнул Стас.

Отчего та вновь прыснула, давясь соком. Она мигом дорисовала улыбчивым ребятам на головах усики, щедро обсыпанные ароматным порошком. Мохнатые приятели деловито жужжали в поисках кого бы опылить, тьфу, то есть чего бы.

Костя с изумлением покосился на свою странную на всю голову музу. Ее реакция на их появление показалась несколько неожиданной.

– Мне, пожалуйста, того же самого, – кивнул он на Алену. – Пыльца, видать, действительно забористая.

– Волшебство нынче не дешево! – отрезала Женя, отчасти и сама недоумевая, чего это нашло на подругу.

– А мы не с пустыми руками, – помахал перед ее носом цветными бумажками Зимин. – «Огни Анатолии», н-н-нада?

Алена по-новому, оценивающе взглянула на Стаса: а этот мужчина далеко не прост, с козырей зашел. Еще на яхте она отметила, что первое не слишком удачное впечатление о Станиславе, составленное по их совместному полету, вряд ли соответствует истине. Нет, он не превратился в глазах Ковалевой в рыцаря без страха и упрека, но и назвать его недалеким, похотливым выпивохой было нельзя. Да Женька бы такого к себе и на пушечный выстрел не подпустила, так что в любом случае пришлось пересмотреть отношение и постараться забыть тот туалетный казус.

Им не удалось плотно пообщаться в компании турецких знакомых, соотечественники держались нейтрально и никак особенно девушек не выделяли. Тонкие подколки Лиса были едва ли понятны кому-то непосвященному, а подчеркнутая учтивость, если не сказать равнодушие Стаса выглядели настолько естественными, что не знай Алена истинного положения вещей, всерьез бы уверилась, что Женю тот видит впервые.

Собственно, именно это и испортило настроение подруги под конец их совместного досуга. Афинская виду, конечно, не подала, вот только ее возросшая теплота в общении с Нурсултаном, да становившиеся все более ехидными комментарии в адрес Кости для Алены были весьма показательны. Стас Женю волновал, и его отношение задевало. Что ж, у каждого свои тараканы, Алене ли не знать.

– Те самые «огни»? – уточнила она, опережая недоверчиво подвисшую Женьку.

Уж Ковалева не могла не знать о легендарном турецком ансамбле, занесенном в книгу рекордов Гиннеса, имея под боком столь фанатично преданную своему делу подругу.

– Ты серьезно? – все же отмерла Женя.

Она и сама подумывала о том, чтобы посетить выступление, но как назло именно на их отпускные даты реализовать это не получалось. А лететь на гастроли в Стамбул выходило слишком накладно да и неудобно, все же она не одна отдыхает.

По виду Зимина стало понятно: и те самые, и серьезнее некуда. Такие мужчины по мелочам не размениваются, если уж собрался впечатлить Терпсихору, местной дискотекой ограничиваться не станет. И ведь как точно в цель попал: глаза Евгении блестели восторгом и почти детским предвкушением чуда.

– Абсолютно, – подтвердил он, в противовес сказанному улыбаясь от уха до уха. – Стамбул, сегодня вечерний рейс, отель забронирован.

– Э, то есть время на подумать ты мне не оставил? – хмыкнула Женя.

– Разве тут есть о чем думать? – округлил глаза Костя и не без ехидства добавил: – Неужели с такой-то хваткой ты пройдешь мимо возможности?

Вот зря он это сказал. Глаза Афинской потемнели, на лице появился недобрый прищур. Гроза могла грянуть в любую секунду, поэтому Алена поспешила вмешаться:

– Так, я не поняла! А нас вообще кто-то спрашивать собирался или только перед фактом поставить?

– А нас, – последнее слово Костя выделил особенно, – ждет не менее увлекательное времяпрепровождение. Помнится, за тобой есть одно незавершенное дело.

Ковалева поперхнулась воздухом от столь вопиющей наглости и одновременно залилась краской: вот же… шмель недоделанный.

Шмель, он же лис, он же эльф, он же ни разу не рыцарь тем временем, усмехнувшись, любезно пояснил:

– Я о долгах, но ход твоих мыслей мне нравится. Надо подумать, чем черт не шутит.

О, теперь озверела и Ковалева. Хрен ему, а не это… – как его? – времяпровождение, в общем.

Подруги переглянулись, без слов заключив о необходимости акта возмездия. Какого? Они еще придумают. Но что он состоится, это уж будьте уверены.

– Все сказал? – зловеще произнесла Алена.

Костя прищурился, на миг ему показалось, что у нее даже волосы наэлектризовались и теперь шевелятся, как у Медузы горгоны. Хороша! В данный момент его творческая натура явно не на том внимание сосредоточила, упуская из виду куда более приземленные вещи.

Зато Стас быстро оценил обстановку и дипломатично свернул в более мирное русло:

– Мы пока вас оставим… э, подумать. Если соберешься, где меня найти, ты знаешь, – обаятельно улыбнулся он. И не давая Жене что-либо возразить, поспешно закончил: – Правда, приключения это же здорово. Всяко лучше, чем торчать на одном месте, наверняка весь здешний досуг вы уже изучили.

Он потянул соревнующегося с Аленой в гляделки Костю, чуть ли не придавая тому ускорение.

– В общем, буду ждать твой положительный ответ!

– Не дождешься, – бросила ребятам в спину Афинская и яростно вонзила вилку в остатки пирожного.

– Скажи, в каком учреждении мужикам самомнение оптом выписывают, а?

– Самой интересно.

– И что будем делать? – поинтересовалась Алена.

– То же, что и всегда – попробуем захватить мир.

Глава 20

– Какая муха тебя укусила? – возмутился Стас.

– А чего не так-то? – Костя и сам понимал, что повел себя не лучшим образом, но признаваться в этом не собирался.

Пес его знает, почему в присутствии Алены все его хваленое воспитание как ветром сдувало. Быть может, явные ухаживания Селима за этой девушкой стали тому причиной или ее чересчур независимый вид. Будто ему все привиделось, и не было никакого белого рояля, соединившего их тем волшебным утром. Ну а задирать Женю ему просто нравилось, что-то Косте подсказывало – для нее это тоже больше игра, нежели серьезное испытание для психики. Он мог и ошибаться, но в любом случае не слишком заботился о ее нежных чувствах.

– Ты нафига их раздраконивать начал? Мне казалось, у нас была совсем другая задача.

– Ну была, да, – скривив губы, согласился Костя.

– Если Женя теперь откажется, я тебя самого в юбку обряжу и заставлю с Кариной объясняться.

– Не нагнетай, план изначально имел мало шансов.

– Они хотя бы были!

– Слушай, не я тебя за язык тянул, между прочим.

– Знаю, – буркнул Стас.

– Я же, как верный Санчо Панса, попрусь за тобой и в дождь, и в слякоть…

– Ты это, – перебил Зимин и рассмеялся, – ты не переигрывай давай. В слякоть он попрется.

– Ты понял, – ухмыльнулся Костя, накрываясь соломенной шляпой.

– Понял-понял, – разглядывая в небе парящего человечка под куполом, вздохнул Стас. – А ты с Аленой определись до нашего возвращения.

Лисовский не глядя кинул в друга тем, что под руку первым попалось – полотенцем. Стас ожидаемо увернулся, подобрал махровую ткань и вытянулся во весь рост на шезлонге.

– Пошли на параплане полетаем, – предложил он чуть погодя.

– Вот ведь неугомонное создание, – простонал Костя из-под шляпы, подумал и согласился: – Пошли. Только на этот раз давай обойдемся без обыгрывания на спор несчастных инструкторов, не представляющих с кем связались.

Зимин сверкнул чеширской улыбкой:

– Само собой, и в мыслях не было. У меня вообще на вечер планы, и ночь, и утро. Забыл?

– Забудешь тут, – проворчал Костя, поднимаясь, – планировщик от бога.

Что ж, летать – так летать!

* * *

– О, гляди, – Женя ткнула пальцем куда-то вверх, – а я все думала, как они им форму так высоко поддерживают.

На территории их отеля располагался красивый парк, где ухаживали не только за цветами и кустарниками, но и раскидистыми деревьями, формируя из их крон различные причудливые фигуры. Одно такое огненное, сплошь усыпанное алыми цветами Жене нравилось особенно. Каждый раз, проходя по парковым дорожкам, она размышляла, как же садовник дотягивается до верхних веток, ведь это тебе не секатором кусты стричь. И вот теперь повезло увидеть процесс воочию.

– Ага, – рассеяно откликнулась Алена, – прикольная штука. Взять бы ее и подрезать кое-кому кое-что лишнее.

Она все еще злилась на Костю.

– А ты жестока, – хмыкнула Женя.

– Я про уши, – пошла на попятную мадам Ковалева. – Хотя…

Подруги одновременно рассмеялись.

– И зря, я бы ему все пообстригла! Рука бы не дрогнула, – кровожадно потирая ладони, поделилась Афинская.

Она вспомнила нахального рыжего выскочку, и жажда возмездия стала как никогда актуальной. Достал. Ей, между прочим, хотелось принять предложение Стаса, уж больно заманчиво оно выглядело по ряду причин. Во-первых, он сам сделал шаг ей навстречу, проявил инициативу, причем весьма оригинально – это Жене льстило. Во-вторых, она получала на некоторое время в полный доступ интересного ей мужчину, и при этом вся ответственность лежала бы на внешних обстоятельствах. В-третьих, на балетный спектакль «Огни Анатолии» она еще как желала попасть, хитрец не прогадал с приманкой.

Однако после выступления одной известной лисьей морды, взыгравшая гордость и самолюбие уже не позволили прикинуться восторженной дурочкой, согласной на все. Ну или почти на все, в границах разумного, естественно. Где границы определяет она. То есть рыжий реально взбесил, так что сам виноват…

Тут в голове Афинской что-то щелкнуло, на благодатную почву упало нужное зернышко, как говорится, в подходящее время и в подходящем месте. Она предвкушающе улыбнулась и еле сдержалась, чтобы не разразиться злодейским смехом.

Спустя минут сорок они с Аленкой стояли на своей балконной террасе. Все приготовления были сделаны оперативно и мастерски, будто сама вселенная благоволила их темным замыслам. Они обзавелись необходимым инвентарем и стратегически важной информацией, дабы не попасться на горячем в самый неподходящий момент.

– Вот видишь, ничего в этой жизни не случайно. Даже твои страдания пошли впрок, – примериваясь к рукояти сучкореза, наставительно произнесла Женя.

Она осторожно подхватила в предварительно обмотанный тканевыми салфетками зажим смирно покоящегося на полу скорпиона. Давно почившего, но продолжающего радовать глаз некоторых… ценителей.

И прочих предприимчивых созданий.

– Как живой, – прошептала Алена и передернулась.

На пол они его пристроили, оценивая визуальный эффект и достоверность впечатления от неожиданной встречи с тварюжкой. Зрелищем девицы остались довольны и небезосновательно рассчитывали на успех предприятия.

– Да-а-а, – согласилась Женя и с сожалением вздохнула: – На что не пойдешь, ради торжества справедливости.

К столь пафосному именованию их затеи Алена отнеслась скептически, но возражать и не подумала. Ибо да, месть сладка, и мужики сами нарвались.

– Уверена, что оно того стоит? Все же у своего спонсора ты бы за это чудовище гораздо больший профит получила, – уточнила она.

– Стоит! – решительно подтвердила Женя. – И потом все равно не факт, что его в самолет протащить удалось бы.

Вот она женская логика во всей красе. Плохо лежит – надо взять, потенциальные возможности все равно возможности. И ведь таки находят им реализацию, пусть и задним числом… или умом?

Она потрясла орудием мести, проверяя прочно ли держится членистоногий трупик и не наносит ли оно вреда его экстерьеру. Пока все шло отлично. Вытянув телескопическую рукоять, Афинская приступила к непосредственному исполнению плана.

Подруги свесились по пояс за балконное ограждение. Алена помогала поддерживать сучкорез и подсказывала, куда направлять другой его конец. Делала она это настолько старательно и самоотверженно, что под конец чуть не вывалилась.

Дело в том, что ей удалось засечь неосмотрительно забытое скопление подушек в опасной близости от перил балкона этажом ниже. Видимо, обустройство гнездовий – это у мадам Ковалевой с соседями общее. Даже интересно стало, кто именно из ребят питает слабость к подобным лежанкам.

Зато благодаря ее рвению, скорпиона удалось забросить не просто на пол, а в самое святая святых. Женя потянула за рычажок, стальные челюсти разжались, выпуская на свободу добычу. Красный древесный трофей бесшумно приземлился на пеструю лежанку, от которой подругам виднелся лишь край. Там его обнаружение произведет куда больший эффект, а бесповоротная дохлость не станет такой уж очевидной.

В самом деле, представьте себе ситуацию: развалились вы с кайфом на подушечках, закинули ногу на ногу, в руке держите стакан чего-нибудь прохладительного и тут… оп, привет из прерий.

Вряд ли у вас хватит выдержки мгновенно проанализировать ситуацию, первая реакция она такая экспрессивная обычно. И вот подушки пришли в движение, а с ними маленький и очень мертвый засланец. Но вы об этом не узнаете, еще бы: у страха глаза, как известно, с блюдца. Иллюзии шевеления хватит, чтобы дорисовать все остальные подробности.

Во всяком случае, именно на такое развитие событий рассчитывали девчонки. Провернув грязное дельце, они утерли со лба трудовую испарину и обнялись, радостно попискивая. Все, теперь оставалось усесться в засаде и тихо-тихо ждать выступления – сольного или дуэтом.

Хотя нет, предварительно нужно было избавиться от улик, еще не хватало спалиться в лучших традициях дешевого детектива. Все-таки не стоит злить женщин, их можно только любить, кормить и лелеять. Здоровее будете, как минимум психически.

* * *

– Время на ожидание почти вышло, – хмуро озвучил Стас, бросив беглый взгляд на часы.

Костя пожал плечами:

– Не могу сказать, что их молчание неразумно. Я бы тоже послал нас с такими инициативами куда подальше.

Он достал из холодильника бутылку воды и жадно отпил.

– Твоими стараниями, – пробухтел Стас. – Теперь пакуй чемодан, не хотел торчать на пляжу – будешь любоваться архитектурой.

Лисовский отмахнулся:

– Рано еще, успеется. Может, тебе напоследок закинуть удочки и наведаться к Жене самому? Слово за слово, как ты умеешь… прижмешь ее к стенке, куда танцовщице будет деваться с подводной лодки.

Зимин смерил веселящегося Костю красноречивым взглядом. Складывалось ощущение, что того либо все устраивает, либо он каким-то шестым чувством уверен, что в итоге все сложится наилучшим образом для всех участников истории. Чуйка у Лиса была отменная, в этом Стас имел возможность не раз убедиться, хотя сам Костя упорно отрицал наличие у себя развитой интуиции. Это художник-то, постоянно отирающийся на тонких слоях мироздания и таскающий оттуда идеи вкупе с вдохновением. Впрочем, у самого художника на сей счет были вполне приземленные соображения, да и пусть его.

Стас скрылся в ванной и сунул голову под прохладную струю воды, смывая избыточное напряжение. Он и правда задрал значимость происходящего, а это еще ни разу не приносило качественных плодов. Его от него не уйдет! Зимин расслабился и появился в комнате уже повеселевшим.

– Где помада? – деловито копаясь в мелочевке на трюмо, полюбопытствовал он.

– Э-э-э, бро, а ты часом не перегрелся? Или это тебя сестрица так допекла? Мне, конечно, без разницы на твои причуды, я тебя в любом виде приму, но ты подумай еще немного, взвесь хорошенько.

Стас обернулся через плечо и с недоумением покосился на друга. Тот, поигрывая пультом от кондера, продолжал вдохновенно вещать:

– Нет, ну сам посуди, перед подчиненными неудобно. Они у тебя хоть и извращуги, как выяснилось, да ведь капитан корабля должен до последнего держать лицо.

По непередаваемой мимике Стаса стало понятно, что наконец-то до него дошло.

– Кончай угорать! – он победно потряс золотистой коробочкой: – Нашел. А вот и повод заскочить на огонек к леди.

– Удачи, – напутствовал друга Костя, – и да пребудет с тобой сила… убеждения.

* * *

– Ну что там, что там? – нетерпеливо полюбопытствовала Женя, вернувшись из душа. Замотанная в одно полотенце, другим она промокала влажные пряди волос.

Оставшаяся на дежурстве Алена оторвала взгляд от экрана планшета и доложила обстановку:

– Есть подозрения, что вернулись. Но пока без особых движений.

– А?..

– Нет, никаких разговоров я не слышала.

– Жа-а-аль, – Афинская притащила на террасу маникюрный набор, решив освежить цвет лака. Ждать она не любила, так хоть занять себя чем-то полезным. Женя уселась за столик и посетовала: – И как тебе удается оставаться такой спокойной?

– Я пишу, – напомнила очевидное Алена и потрясла светящимся экраном доказательства, шикнула: – Тише будь.

Ковалева еще немного повозилась, сменив положение тела и выбирая позицию поудобнее. Затем между заговорщицами надолго воцарилось молчание.

* * *

Зимин вернулся в номер озадаченный и раздосадованный одновременно. Излишне порывисто стащил с себя поло и, скомкав, бросил на кровать. Огляделся в поисках друга, заметил открытую балконную дверь и поспешил туда.

Костя обнаружился среди подушек на лежаке, сооруженном еще в день их прилета. Он задумчиво покусывал карандаш, разглядывая собственные наброски. Рядом на полу валялись смятые листы бумаги. Если бы Стас наклонился и поднял один из них, то смог бы узнать в тонких, чуть нервных линиях образ знакомой девушки. Но ему сейчас было не до художеств: время утекало сквозь пальцы, а самый короткий путь оказался ложным.

– Это не тот номер! Ты точно не перепутал? – выводя Лисовского из раздумий, уточнил Стас. – Чета почтенных герров на симпатичных девушек не тянет даже под мухой.

– В смысле не тот? – не сразу сообразил об истинном положении вещей Костя. – Может, ты сам где-то ошибся?

– Исключено, я перепроверил. К тому же считать пока еще не разучился и с ориентацией в пространстве все в порядке. Ты вполне конкретно объяснил, где искать их комнату.

– Хм… – Лисовский поднялся и все так же, с набросками в руках, принялся мерить шагами террасу, прикидывая в уме планировку этажа.

Неужели он действительно плохо запомнил маршрут, которым тащил хитрую хромоножку. Все же была ночь, он устал и был занят Аленой во всех смыслах. Да нет же! Утром-то его ничто не отвлекало, дорогу он представлял отлично.

– Не, все правильно я тебе сказал, это точно.

Стас, пользуясь моментом, бессовестно отжал у Кости лежак и разочаровано плюхнулся на пол, подпер кулаком щеку.

– А ты пробовал узнать у регистратора? – продолжил размышлять вслух Лисовский. – Приметные же девчонки, он должен был вспомнить.

– Он и вспомнил, – скривился Стас, – но мне ничерта не сказал. Мол, не имею права разглашать, берегу приват постояльцев, и прочая чепуха.

Костя изумленно уставился на друга:

– Ты и не смог договориться?

Тот фыркнул:

– Вредный мужик попался, чем-то жизнью обиженный. Помнишь, с усишками такой, глазки бегают. Можно было бы его еще покрутить, но у них какое-то совещание случилось, короче, слился.

– Ладно, этот сменится, и все узнаешь.

– Время! – хлопнул ладонью по бедру Стас. – Его почти не осталось. Каринке только на руку будет, если я не успею, так что с этой стороны поддержки не дождешься.

Костя нахмурился: было что-то неправильное в происходящем. Так непредсказуемо начавшаяся история, полная совпадений и волнительных откровений, не может быть, чтобы у нее отсутствовало продолжение. Он чувствовал – решение совсем рядом, это еще не конец.

– А может… – тут он заметил, что его выселили с законного места, и возмутился: – Э, а ты чего разлегся?

– У тебя есть другие варианты? – изогнул бровь Стас. – Я думаю, а когда я думаю…

Он все-таки потянулся к смятому бумажному шарику, правда, вовсе не с целью изучить его содержимое. Все оказалось гораздо банальнее: цель была запустить им в Костю. Последний как раз неверно истолковал ситуацию и словно бойцовский кошак кинулся перехватить улики. По итогу короткой шутливой возни в Лисовского полетела подушка. Он инстинктивно поймал ее. Альбомные листы, над которыми он и сидел, когда вернулся Стас, белоснежными прямоугольниками разлетелись по полу.

Зимин потянулся за другой подушкой, еще не решив снова отправить ее в полет или просто занять позицию поудобнее – несомненно, сейчас последует расплата за содеянное…

Что-то неопознанное скользнуло по голому торсу мужчины.

Рецепторы не смогли идентифицировать ощущения, мозг попытался сопоставить входные данные с имеющимися в архиве знаниями, глаза оказались быстрее. Нечто ни разу не милое, многолапчатое, сегментированное, с воинственно задранным жалом и размером с ладонь вновь шевельнулось, задев голый бок Зимина клешней.

– А-а-а, мать твою! – Стас подскочил как ужаленный.

Хотя, конечно, ужалить его никто не мог, нам ли с вами не знать.

– Что за дрянь?..

Пару секунд они таращились на замершего скорпиона, осознавая ситуацию. Затем Костя метнулся в комнату, а появился снова уже со стеклянной полкой из холодильника. Прежде чем Зимин успел что-то вставить, он ловко стряхнул условную живность с лежака на пол и без единого колебания и лишних слов расчленил бедолагу напополам. Не окончательно, но вполне жизнеубийственно. А после еще и кроссовкой окончательно добил бедолагу – теперь стало ясно, зачем к стеклу в комплекте прилагалась обувь.

Да так вдохновленно все это проделал, что трупик достопочтенного коллекционного представителя фауны превратился в печальный тайский суповой набор. То есть рассыпался на отдельные запчасти, не перенеся столь варварского обращения. Отдельно лежащие лапки и клешни обрамляли повторно почившее тельце, теперь, надо полагать, окончательно.

В эту минуту то ли патетично-героического, то ли скорбно-недоуменного молчания друзей наверху что-то славно хряпнулось. Можно представить, будто сами небеса разверзлись над полем брани, гулким раскатом провожая павших и приветствуя победителей. Вот только имелось в этом звуке что-то от обычного бытового погрома.

Мужчины синхронно задрали головы – на безукоризненно чистом небе проплывало одинокое пушистое облачко.

– Откуда он тут взялся вообще? – задумчиво произнес Стас. – Ладно бы был размером с таракана, а то лось такой… на четвертом этаже.

И тут Костя выдал совершенно гениальную мысль. Правда, не совсем ясно: догнавшую начатый ранее разговор или опередившую грядущий? Но вне всяких сомнений – гениальную:

– А ведь девчонки переселиться хотели… с видом на море.

Они вновь посмотрели на потолок, он же пол вышерасположенной лоджии. После столь шумного начала, теперь там поселилась подозрительная тишина. Да такая интригующая, плотная, хоть вместо звукоизоляции по стенам прокладывай.

– С видом на море, – угрожающе повторил Стас, соображая в весьма верном направлении. – Сейчас проверим.

Ох и не завидовал Лисовский подружкам, если они действительно обнаружатся этажом выше. Однако, алягер ком алягер![19] Пришло время ответных действий.

Глава 21

Вечно так с планами! Любой злодей подтвердит, а Темный властелин из ближайшей академии завизирует. Вынашиваешь их, плетешь интриги, ухищряешься и ночами не спишь, а они… Подло!

Стоит наступить часу торжества зловредных умыслов, затаиться в засаде, приготовившись почивать на лаврах проделанной работы, как все разом начинает идти не так. А жертвы заговора вместо того, чтобы сдаться на милость любезно предоставленных обстоятельств, так и норовят испортить все веселье. Сопротивляются чего-то, мельтешат и вообще никак не способствуют ожиданиям.

Вот и у девчонок с самого начала все пошло как-то не так. Взять хотя бы то, что на лоджии этажом ниже кто-то вроде как появился, пошуршал немного и… затих.

Что за дела?!

Перемигиваясь и жестикулируя, подруги с предвкушением ждали развития событий.

Еще ждали. И еще. Устали ждать.

– Ну что там? Почему тихо? – нахмурилась Женя.

Алена осторожно перегнулась через перила, ничего любопытного не заметила, отошла к плетеным креслицам и пожала плечами: мол, кто их знает.

– Ждем, – произнесла одними губами.

Но «ждать» получилось скучно, долго и совсем не так увлекательно, как хотелось. Афинской надоело бездельничать и любоваться на сосредоточенную макушку Алены.

Вот как можно в такой момент что-то сочинять?

Раз уж события развиваются настолько медленно, она решила подготовиться к смакованию момента истины в самом прямом смысле. Тихо скользнув в номер, Женя подхватила пакет с фруктами, прикупленными на местном рынке, и отправилась их мыть.

Когда фруктовая тарелка, больше смахивающая на блюдо размером с поднос, была готова, в комнату сунула нос Алена и загримасничала. Схватив мини-версию «пира во время войны», Женя поспешила на террасу.

Внизу действительно стало чуть оживленнее. Мужчины о чем-то переговаривались, время от времени можно было легко разобрать целые фразы.

– Сколько можно болтать? – возмущенно поиграла бровями Женя. – Как девицы, ей-богу.

– Наверное, все же стоило его просто на пол бросить, – едва слышно произнесла Алена. – Там бы быстро заметили.

Она забрала у подруги съестное и поставила на стол, сама беззаботно устроилась в кресле.

– Да, пожалуй, – так же почти беззвучно согласилась Женя и сцапала спелый инжир.

Они вновь навострили уши.

На словах о поиске некоей комнаты подруги многозначительно переглянулись. В этом перемигивании было все. И только сейчас пришедшие на ум мысли, что ребятам известно, где они обитали раньше. И греющие душу эмоции от собственной значимости в глазах новых знакомых. И запоздалые смутные подозрения о явной небезупречности своих злодейских замыслов – ведь кто ищет, тот обычно находит. Ну ничего, не пойман – не вор, в конце-то концов, презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Алена ухмыльнулась, вспомнив плюгавого мужичка, зажмотившего им этот номер. Кто бы мог подумать, что она будет испытывать к нему некое подобие чувства благодарности. Вот и наглядный пример обеих сторон медали: паршивое отношение к тебе – неприятно, а к другим – может сыграть на руку.

Зато излишне экспрессивное упоминание о некоей Карине заставило девчонок насторожиться. Афинская даже жевать перестала и вся обратилась в слух. Если до этого они небрежно относились к опции «подслушивания», довольствуясь лишь обрывками – куда больше их вдохновляла грядущая развязка, то теперь захотелось узнать как можно больше подробностей.

Что еще за девица? Куда Стас так опасается опоздать? Тут же вспомнились его приключения в самолете и их собственное легкое сближение. Как говорится, интим не повод для знакомства. А ведь он почти так и сказал, сразу и не таясь. Женя отвесила себе мысленный подзатыльник: чертово женское – сначала ратовать за свободные нравы, а потом «внезапно» ощутить занозу в чувствах.

Как назло никаких разъяснений не последовало, сколь Женя ни вытягивала шею, ничего дельного не услышала. Мужчины снова притихли, до слуха доносилась лишь возня и какое-то не несущее смысла бормотание.

Она передернула голыми плечами, будто стряхивая налипшие глупости. Пофиг ей, и сарказм в помощь, а еще вон Нурсултанчик в телефоне неотвеченный. В общем, курортные романы должны оставаться на курортах – не стоит нарушать этот непреложный закон.

Вздохнув, она с раздражением стукнула кулачком по перилам: сколько им еще тут торчать в ожидании? План со скорпионом в подушках больше не казался ей гениальным. Эти два товарища снизу, походу, слишком везучие или до неприличия невнимательные, а может сразу и то и другое. Того и гляди останется «артефакт» в наследие следующим постояльцам, если уборщица раньше не найдет. Афинской даже совестно стало: нехорошо пугать ни в чем не повинных людей. К тому же и скорпиона жалко, на родине ее бы за него на руках носили…

Так долго предвкушаемые вопли раздались совершенно внезапно и застигли врасплох. Женька аж подпрыгнула и опознала голос Стаса. Алена яростно жестикулировала, явно чем-то недовольная.

– Что? – прошептала Афинская, приближаясь к столу.

– Не честно, – возмутилась ее подруга. – Стас не та добыча, напугаться должен был Лис!

Да-а-а, чертовы злодейские планы! Этот факт стал следующим пунктом на пути следования их мстительного поезда под откос: другая жертва. Женя в своих темных фантазиях тоже видела бледного и заикающегося пушного зверька. Прям обидно стало. Невезуха и несправедливость!

Новым обломом случилось тотальное затишье.

Э-э-э, все, что ли? Как-то хиленько совсем, не впечатляюще. Да она садовника дольше убалтывала, чем наслаждалась спектаклем! Сие никуда не годится. Эй, режиссер, отматывай пленку… переделать бы.

В общем, в голове вечно все не так, как в реальности. Женя чувствовала, что ее в очередной раз макнули носом в эту печальную истину, а потом еще и по полу повазюкали. Судя по недоуменно-вопросительному взгляду и кислому выражению лица Ковалевой, она ощущала примерно то же.

Мужчины оказались намного мужественнее, чем представлялось. В смысле, девочки по себе мерили, вот попадись им скорпион в кровати – визгу было бы и орочьих плясок, да там не только соседи переполошились бы, весь отель сбежался. А тут…

Нет, что-то внизу явно происходило, но как-то без огонька. Они из Челябинска, что ли, приехали? Суровые художники, вместо кисти использующие черенок от лопаты и конский хвост в натуральный размер, и не менее суровые… а кстати, кто? Надо бы выяснить.

Жене надоело напрягать слух, и она решительно двинулась к перилам, надеясь урвать еще хоть клок впечатлений с этой паршивой овцы, то есть затеи. Решительно двинулась – это громко сказано. Впрочем, решительности-то ей было не занимать, а вот с «двинулась» вышла осечка. Легкомысленная танцующая муза так и оставалась до сих пор замотанной в полотенце, по чисто женской привычке ощущая себя так вполне комфортно. Особенно на морях, полотенце становится вообще родным атрибутом.

Проблема в том, что у столика имелся витиеватый декор, призванный продемонстрировать мастерство производителя и эстетику непосредственно меблировки, последнее играло на увеличение статусности апартаментов. Это вам не пластиковые стульчики с таким же унылым другом в комплекте из придорожной забегаловки. Тут для гостей-проживающих создавали условия, даже пепельницы стеклянные, маложивущие, правда.

Ну и случилась оказия, прямо как со шлепанцем и деревянным настилом в предыдущей серии восточной «Санта-Барбары». Столовые завитушки воспылали чувствами к белоснежной махровой тряпочке и крепко-накрепко держали свою возлюбленную. Как это и бывает у классиков, страстная любовь принадлежащих разным мирам сердец закончилась трагично.

Трагично для Алены и Жени.

Ибо последняя, как помним, обладала крайней целеустремленностью. Ромео, то есть стол, тоже сдаваться не собирался. Ну а Джульетта-полотенце, находясь меж двух огней, так и не определилась с кем остаться в финале и положилась на милость обстоятельств – Шекспир утирает скупую слезу. В итоге стол пал, в буквальном смысле. И все, что на нем находилось – тоже.

Учитывая кафельный пол, железные доспехи «Ромео», керамическое блюдо и мелочевку из Женькиной косметички на закуску вышло феерично оглушающе. Просто-таки набатом в условиях подпольной конспирации. Или правильнее сказать надпотолочной? В общем, шуму действо наделало знатного.

Кстати, с добычей предательские завитки расстаться не пожелали, посему вишенкой на торте с дивным названием «локальный армагедец» оказалась голая и с перепуганными глазищами Афинская.

Музы они такие, внезапные даже порой для себя.

* * *

Вежливый, но настойчивый стук в дверь номера этажом выше хозяева проигнорировали. Однако Зимин находился в том состоянии, когда подобные мелочи ничуть не смущают. Он чувствовал не хуже упертого агента Малдера: истина где-то рядом. Вот только руку протяни и… Дверная ручка легко поддалась, издав характерный щелчок. Стас и сам не заметил, как машинально потянул ее на себя.

Стушеваться или озаботиться мыслью: «а не вломился ли он в чужое жилье?», внезапный гость не успел. Потому что практически сразу столкнулся нос к носу с Аленой. И пусть от того, что они были знакомы, комната не переставала быть чужой, в настоящий момент Стас бы очень удивился, найдись кто сообщить ему сию банальную истину. Каким-то невероятным образом малознакомые дамочки перекочевали в разряд «своих» вместе со скудным имуществом и квадратными метрами.

Алена вздрогнула от неожиданности и замешкалась, размышляя, что предпринять. Когда они с Женькой отошли от первого шока, то сначала кинулись ликвидировать погром и, по возможности, вертать все как было. Но тут же сообразили, что безопаснее пока затаиться.

Инстинкты рептильного мозга подсказывали: стратегия опоссумов – самая верная.

Где-то между фэйспалмами и красноречивым вращением очей Алену вдруг посетила светлая мысль:

– А у нас дверь закрыта? – на границе слышимости поинтересовалась она.

Женя пожала плечами, а спустя несколько мгновений чуть ли не за сердце схватилась и с тоскливой обреченностью посмотрела в окно. Ведь именно она последняя вернулась в номер, она же его и не заперла.

Так-то – великие интриганы всегда валятся на мелочах.

Алена поняла без слов и, оставив подругу зябко кутаться в злополучное полотенце, споро метнулась в комнату на зависть Флэшу.

Вот только добежать до двери на каких-то пару секунд не успела.

Несколько ударов сердца, и на пороге уже маячил тот самый Станислав, на чью честь и достоинство они только что покусились. Ну, положим, честь его, как по мнению Алены, находилась в статусе весьма щекотливом, зато остальное… м-да, неудобно получилось.

Ой, неудобно-о-о…

Глядя на хищный оскал мужчины, последняя мысль прямо-таки запульсировала неоном в белокурой голове мадам Ковалевой. Может, блондинкой прикинуться с диагнозом «прелесть, какой дурочки»? Авось прокатит. Она похлопала ресницами, судорожно соображая как поступить. Натянуто улыбнулась:

– Станислав? Вот так встреча. Какими судьбами?

Зимин обвел понимающим взглядом помещение, оценил обстановку. Алена почти физически ощутила, как под ней рушатся перекрытия: какого черта она несет?

Нападение! Она же отлично знает, нападение – лучшая защита, а этот хмырь… то есть жертва обстоятельств, считай, на частную территорию вломился. Она в своем праве.

К сожалению, поздно Алена спохватилась. Ее насупленные брови и упершиеся в бока руки ровным счетом не произвели на гостя ни малейшего впечатления.

– Э-э-э… куда? – ее просто приподняли за талию и аккуратно, почти вежливо, переставили.

Убрали с дороги, если уж называть вещи своими именами.

– С подружкой твоей пообщаюсь, – снизошел до ответа Стас, безошибочно устремляясь к запретному плоду.

– А-а-а… она не одета, – сознавая, что позорно проиграла сражение почти всухую, крикнула Алена в спину голого по пояс Зимина.

Только теперь она обратила внимание, что и он не особо закован в доспехи.

Хм-м-м. Вот и встретились Сиан и Риайя – что сейчас буде-е-ет.

– Да так даже лучше, – ухмыльнулся Стас и шагнул на террасу. – Отлично просто!

В момент, когда взору Афинской предстали две мужские мохнатые ноги в сланцах, она четко осознала: вот он последний гвоздь в крышку гроба их восхитительного блюда под названием «месть».

Эх, все же надо было подавать его остывшим.

Она отложила очередной крупный черепок в сторону и с достоинством выпрямилась. Зимин восхитился ее выдержке.

Королева всегда остается королевой, даже если все вокруг усеяно осколками, а сама она без подобающего приему наряда.

Было видно, что Жене хочется отступить, но она не сдвинулась с места ни на миллиметр. Вопросительно изогнула бровь. В отличие от Алены, она помнила кто тут хозяин, и по всей вероятности первой вступать в диалог не собиралась.

«Хорошая тактика», – мысленно отметил Стас и, пользуясь упертостью леди, приблизился к ней практически вплотную. Их разделяло расстояние в ладонь, не больше.

– Мне показалось, это ваше, – с видом акционера на совещании произнес Стас, потрясая мешком с останками усопшего скорпиона. – Вернуть пришел.

Женя с трудом удержала лицо. Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

– Ты ошибся, – сухо и с легкими интонациями превосходства, как и подобает королеве, произнесла она. – Впервые вижу эту гадость.

– Не сомневаюсь, – Зимина смутить было не так-то просто. – Ведь раньше сие представляло цельную конструкцию.

Легкая, едва обозначившаяся улыбка в уголках губ Афинской сообщила ему о многом. И еще глаза – в них плясали чертята.

– Все равно не понимаю, о чем идет речь.

– А я объясню, – Стас вдруг осознал, что перед ним стоит пантера, каждый изгиб которой он помнил так ясно, словно техзадание на свой первый контроллер. Стоит в одном лишь полотенце, неприлично близко и…

Почему, черт возьми эти обнаженные плечи кажутся ему самым желанным зрелищем, какое можно представить? Злость на дерзких подруг улетучилась, как и не было. Желание наказать Женю осталось, но приобрело явственный оттенок, ограниченный пятьюдесятью вариантами в палитре серого. И ни один из них не попадал в цивилизованные рамки, одобренные обществом.

Неандерталец ликовал, репетируя сольный выход.

Женя осознала, что ее целуют, чуть позже, чем поняла, что осталась без последнего оплота иллюзии целомудрия – предательского махрового куска ткани, размером метр на полтора. И что самое странное, ни тени смущения, равно как и возмущения, ее в этот момент не посетило. Скорее, наоборот, дико раздражало то, что она не может проделать тот же фокус с шортами Зимина. Зато радовал его голый торс, так кстати пришедшийся под обострившиеся органы осязания.

– Кхм-кхм, – присутствие третьих лиц изрядно притушило зародившееся безумие. – Какого демона тут происходит?

Справедливый вопрос и очень отрезвляющий.

Мадам Ковалева больше не собиралась проигрывать вражескому лагерю, а посему звучала очень уверенно.

– Демона? – как-то отстраненно уточнил Стас и поспешно закутал свою музу в собственноручно содранное полотенце. – Хм-м-м.

– О, Аленка у нас шляется по вымышленным мирам на завтрак, обед и ужин, так что демоны – это еще вполне миленько.

– Э-э-э, ясно, – несколько неуверенно произнес Стас.

– Писатель она, – пояснила учуявшая амнистию Женька. И как ни в чем не бывало закончила: – А и правда, что происходит?

Зимин, собравшийся пояснить обнаглевшим созданиям всю тяжесть их проступка, осознал сказанное и вмиг утратил с таким трудом заново собранный воинственный настой.

Писатель?

У вселенной не только отменное чувство юмора, но и весьма буквальное толкование посланий в почтовый ящик. Воображаемый восторг Лисовского от этой новости на корню зарубил негодование Стаса, теперь он мог лишь глумливо давиться от смеха, пытаясь не сдать позиций борца за справедливость.

– Смотрю, тут некоторым шибко весело, – заподозрила что-то обидное в свой адрес мадам Ковалева.

– Нет-нет, – выдавил Стас, – мне грустно.

– Правда? – недоверчиво и хором поинтересовались подруги.

Зимин вспомнил, зачем, собственно, тут появился и грозно произнес:

– Вы охренели совсем? Это что за самодеятельность без цензуры? Дамы, при всем уважении, но у некоторых шуток есть границы.

– О чем он толкует, не пойму? – прикинулась валенком Алена.

– Да вот тоже никак не уразумею, – не моргнув глазом, поддержала подругу Афинская.

Стас мог бы в теории купиться на этот отчаянный в своей импровизации спектакль, если бы не видел чуть раньше реакцию Жени на пакет с остатками скорпиона.

Честно признаться, он и сам сейчас удивлялся тому, что успел их подобрать. Да и чем руководствовался в стремлении продемонстрировать улики потенциальным виновницам, тоже оставалось загадкой – но тогда это казалось крайне важным. И вот теперь белково-хитиновый набор неаппетитно шуршал в полиэтиленовом пакете.

– Расскажи это своей бабушке, – руководствуясь исключительно внутренней навигацией, нагло заявил Стас. Насупил брови и ткнул чуть ли не в нос Женьке пакетом: – Так какого черта?

По ее виду стало ясно, что признаваться поганка не собирается, хоть под пытками, хоть на костре.

Зато в Алене внезапно проснулся сочувствующий энтомолог, иначе как объяснить ее следующую реплику:

– Вы озверели там в конец? Что за рагу из безобидного животного?

Зимин и Женя одновременно посмотрели на Ковалеву с большим любопытством. Причем, Афинская явно еще и размышляла, как бы приготовить из подруги аналогичное рагу.

– Э, – легко считала настрой Женьки Алена и решила ретироваться, – пойду я, пожалуй. У меня вампиры не доены, то есть не кормлены… – заметив вытянувшееся лицо Стаса, она уточнила: – В смысле, глава не дописана.

Что-то подсказывало, Женя больше не нуждается не только в защите, но и вообще в Аленином присутствии. Трудно объяснить, учитывая предысторию появления должного покарать гостя, и тем не менее кое-что говорящее в поведении ребят Ковалева расшифровала вполне однозначно.

Убивать здесь точно никого не собираются. Ругать и заниматься членовредительством – тоже. Впрочем, на последнее она бы ставку в лотерее не делала, ну да не маленькие уже, разберутся.

Алена припомнила бурную сцену примирения Сиана и Риайи. Усмехнулась: притяжению некоторых сердец законы логики совсем не знакомы. Ей ли – автору судеб не знать эту незамысловатую истину. Жаль, конечно, что их с Женькой усилия не увенчались успехом, ну да фиаско в сражении еще не означает проигранную войну. Печально вздохнув напоследок, она покинула любителей танцев с твердым намерением прогуляться по берегу.

Стас тем временем вновь взял быка за рога и прямо уточнил:

– Значит, не признаешься?

– В чем? – хлопая невинными глазками, почти натурально изумилась Афинская. – Я вот думаю, ты не в себе слегка. Может, перегрелся на солнце?

Зимин тихонечко зарычал и окончательно ликвидировал ту крошечную дистанцию, что их еще разделяла. В следующие полчаса у ребят не оставалось ни минуты на глупости. В смысле, выяснение отношений переместилось из вертикальной плоскости в условно горизонтальную. Условно, потому что пока они добрались до кровати, успели опробовать разные углы наклона поверхностей.

Без фальши, без ложного стеснения, без лишних слов Женя и Стас просто жили в моменте и искренне наслаждались минутами близости. Жаркой, стремительной и безрассудной. Были тут и Шекспир, и Боккаччо, затем небольшой перерыв, и вновь партнеры отыгрывали на сцене страсть. Да какую! Не каждый актер может похвалиться столь самозабвенной отдачей всего себя целиком, до самого последнего вздоха.

Писатели бы точно одобрили – вот оно горнило вдохновения и мощнейший источник творческой энергии. А посему, отдавая дань искусству и соблюдая приличия, оставим на время пылких героев за театральным занавесом и позволим им отдышаться перед следующим актом.

Глава 22

Костя с сомнением поглядел на потолок, затем вновь на часы. Если бы его догадка оказалась неверной, Зимин бы уже сто раз успел вернуться. А значит, как минимум две затейницы исполнили мечту с переселением, и как максимум сие подозрительно совпадало с экзотическим гостем, чьи лапки еще оставались лежать на полу. Стасон не слишком заморачивался за полное собрание членистоногой мозаики. Честно говоря, Костя вообще не понял, зачем он смел останки скорпиона в пакет, с которым и унесся проводить дознание. Но проделано это было с таким зверским видом, что задавать вопросы не хотелось.

Ну и сколько можно выяснять и прояснять отношения?

Словно в ответ на мысли Лисовского до его чуткого слуха донесся женский стон. Он вновь посмотрел на потолок. По крайней мере, одному человеку там явно было хорошо.

М-м-м, очень хорошо.

Как выяснилось, звукоизоляция в отеле оставляла желать лучшего. Пожав плечами, Костя подхватил шляпу и поспешил убраться на свежий воздух.

То, что Зимин подошел к воспитательному процессу несколько неожиданно для Кости, зато весьма в духе себя, в общем-то, вписывалось в привычную картину мира. Лисовский лишь надеялся, что наверху действительно поселились знакомые им девчонки, а то с друга станется завязать необременительное знакомство со случайной соседкой. Неформалка из самолета оставила неизгладимое впечатление в тонкой душевной организации чуткого до эстетики художника.

Но все же, если предположения Кости верны, значит, одна вредительница с места преступления точно сбежала. А потому нужно ее срочно поймать и восстановить справедливость. Он, между прочим, стрессу хапнул и тоже имеет право на всяческие вину искупительные акты. Костя живо вспомнил распластанную на рояле Алену и даже опечалился фактом, что не он отправился проверять и предъявлять.

Гадство, похоже, не скоро эта возбудительная картинка перед глазами потускнеет и потеряет прелесть. Незакрытые гештальты – это зло. Методично обойдя территорию при отеле, Лисовский прикинул, где может обретаться его своенравная муза. Вряд ли она стала бы покидать их обитель на сколько-нибудь существенные расстояния, а следовательно, все дороги ведут к побережью.

Костя решил начать поиски с пляжа и массовых мест скопления отдыхающих, а если не повезет, то ознакомиться с более уединенными местечками вдоль линии берега. Почему-то казалось, что выбирая между прогулкой по городу и близостью к морю, Алена предпочтет второе. Он бы так и поступил. В любом случае, даже если удача не улыбнется, Костя побудет наедине с собственными мыслями и изучит красивые местные пейзажи.

Однако благосклонность фортуны была на стороне Лисовского, и одинокую фигурку в знакомой тунике он опознал задолго до того, как приблизился к ней. Алена сидела на большом, нагретом солнцем камне около пирса, ведущего к маяку. Ее светлые пряди безнаказанно трепал ветер, и сама она вся казалась какой-то воздушной и эфемерной. Словно и не из этого мира, а так – притворяется.

Костя сел рядом и просто наблюдал за девушкой. Она не повернула головы проверить, кому вдруг приспичило тоже полюбоваться на открывающийся с этого места вид на пристань и горы. Так они и молчали, каждый думая о своем.

Наконец Лисовский вспомнил о событиях, вынудивших его сначала играть в истребителя ядовитых тварей, а потом и вовсе покинуть жилище и отправиться на поиски предполагаемой нарушительницы спокойствия.

– Все, я знаю, что с тебя стребовать! – так, будто они тут уже полчаса вели оживленную беседу, сообщил Костя.

Алена заметно вздрогнула и неверяще посмотрела на свой персональный кошмар. Кошмар безмятежно улыбался, пряча наглые глазищи под тенью любимой ковбойской шляпы.

– Ты! – скорее обвиняюще, чем вопросительно изрекла мадам Ковалева.

– Я, – не стал отрицать очевидного рыжий мздоимец. – Ты помнишь, что задолжала?

Алена подняла очи к небу и горестно застонала: похоже, этому мужчине проще дать, чем объяснять почему нет. Тем не менее вслух она произнесла иное:

– И ты еще на что-то рассчитываешь после своей утренней выходки? Феноменальная самоуверенность.

– Вы поэтому решили нас отправить на больничную койку? – коварно уточнил Костя, ухватившись за озвученный мотив. – Не находишь, что это как-то слишком?

– Что? Ты в своем уме?

– Разумеется, а вот в ясности вашего рассудка есть сомнения.

– Не понимаю о чем речь, да и не особо хочу. Счастливо оставаться, – Алена попыталась встать и гордо удалиться.

Однако Костя был начеку, и в следующий момент уже обнимал свою несговорчивую музу.

– А ведь скорпион Стаса ужалил, – пошел ва-банк хитрый Лис, тихо-тихо нашептывая ей на ушко: – Готова нести ответственность за содеянное?

– Да он дохлый был! Уйми уже свою больную фантазию, – выпалила Алена и тут же задохнулась от осознания.

Лисовский победно рассмеялся и выпустил из объятий строптивую добычу.

– Ну ты и…

– Так, стоп! Что, реально дохлый?

– А мы, по-твоему, на всю голову пристукнутые живого подсовывать? – возмутилась Алена.

Судя по принявшему задумчивый вид Косте и некоторому скепсису во взгляде, что-то примерно такое он и думал. Ковалева выразительно покрутила пальцем у виска и, передумав уходить, обхватила колени руками.

– Вообще, я рад. Последнее вселяет надежду, что не все так запущено.

– Сгинь! – прохныкала Алена.

– Нет, нормально? Она меня чуть до инфаркта не довела, еще и недовольная сидит, права качает.

Тут Алена с живейшим интересом посмотрела на собеседника и переспросила:

– До инфаркта, говоришь? Что, правда?

Лисовский подумал, что эта девушка и слово «нормальность» и рядом не стояли. Уж больно много затаенной надежды она вложила в свой вопрос. Он отрицать не стал, потому как преследовал собственную выгоду. Кивнул.

– А чего тогда так тихо было? – с подозрением уточнила Алена.

– Ты хоть раз видела человека в предынфарктном состоянии?

На это Ковалевой крыть было нечем. Все еще сомневаясь, она все же ощутила некую удовлетворенность от дурацкой затеи. Пусть без эффектного представления, но одну лисью морду она взбодрила.

А потому что нельзя быть наглым таким.

– Вот видишь, – продолжил гнуть свою линию этот… пушной зверек. – Мало того, что не отблагодарила спасителя в лучших традициях рыцарских романов, еще и чуть на тот свет не отправила.

Ковалева шире распахнула глаза и возмущенно открыла рот. Подумала, закрыла и, не скрывая язвительности, произнесла:

– Чисто из присущей мне любознательности. Давай, озвучь свое желание, злопамятные ты эльфийские уши!

– Нормальные у меня уши, – не согласился Костя. – А при чем тут эльфы?

– Да так, – хмуро буркнула Алена, прикидывая какой именно смертью погибнет его прототип, а заодно доживет ли он до последних глав или придется избавиться от поганца уже в начале истории. – Не отвлекайся и удиви меня. Я вся в предвкушении.

Лисовский сделал скидку на причуды однозначно не-леди. С последними он не то чтобы смирился, но привыкать начал. Правильные девочки всегда казались ему слишком скучными, потому уточнять и дальше он не стал, зато перешел к делу:

– Дашь себя нарисовать?

Ковалева немало изумилась подобной просьбе, признавая, что заказанный эффект Косте вполне удался. Кроме того сия просьба ей определенно льстила. Особенно если вспомнить, что он не просто какой-то маргинальный ноунейм[20], а признанный обществом деятель от искусства. Уважительное представление из уст Селима вызывало доверие и имело вес.

– Дам, – великодушно согласилась она и… покраснела.

Уж больно моська у Лиса была хитрая, довольная и многозначительная. Вот же… жучила!

Решив сгладить свой излишне лаконичный и в то же время с налетом двусмысленности ответ, Алена пояснила:

– В смысле, ты вроде требовать собирался, а сам спрашиваешь.

– Ну можно же прикинуться вежливым и робким для разнообразия, – ухмыльнулся Костя. – Вон, ты все по рыцарям вздыхаешь. Мне несложно, даме приятно.

– А если я передумаю? – провокационно уточнила Алена, оставляя за собой право «казнить и миловать».

– Тогда я скажу, что рыцаря сожрал дракон, после чего вышел на охоту за тобой. Поздно, синьорина, ты мне должна и уже согласилась!

– Наглость – второе счастье, – фыркнула Алена, но глаза ее улыбались.

– Первое. Второе счастье – целеустремленность.

– Вот как это теперь называется. Спасибо, что просветил.

– Обращайся. Так чего, сегодня вечером ты свободна?

– Я подумаю.

– Отлично. Значит, в шесть жду тебя в холле.

На эту фантастическую самоуверенность Ковалева решила не отвечать. Все равно они уже выяснили, что руководит Лисовским исключительно стремление к счастью, которое наглость. Она неопределенно повела плечиком и поднялась с камня.

– Пошли на маяк? Говорят, там красиво.

Идти ей особо было некуда, заняться нечем – планшет остался в номере, а времени – полным-полно. К тому же Алена осознала, что вовсе не хочет прогонять псевдо-эльфа. Его серьезный взгляд и открытость в то утро на яхте, его чуткость, тактичность и… ох, прогнать весь этот букет из мыслей и ощущений не получалось.

– Пошли, – легко согласился Лисовский, неуловимо меняясь.

Будто догадался, о чем Алена сейчас подумала. Совсем немного, но он вновь приоткрыл для нее створку привычной раковины, в которой промелькнуло нечто гораздо более глубокое и настоящее, чем доводилось видеть остальным.

Больше они не возвращались к теме членистоногих тварей, взимания долгов и планов на вечер. Зато много смеялись, шутили и с удовольствием открывали друг в друге новые, близкие по духу грани. Время пролетело незаметно, а маяк оказался действительно очень красивым. И вид с него открывался просто потрясающий.

Маяки вообще имеют свойства вводить в романтичный настрой. Иначе чем объяснить, что где-то между шумом волн, бликами солнца на запыленных стеклах и бесчисленным количеством ступеней нашлось место и поцелую. А возможно, и не одному.

* * *

– Поедешь со мной в Стамбул? – зарываясь носом в волосы Жени, нарушил расслабленную тишину Стас.

– М-м-м? – протянула его дикая кошечка, все еще пребывая в истоме.

И пусть внимание ее сейчас было рассеянным, на ласку тело Афинской откликнулось весьма охотно. Они лежали в обнимку, и после стремительно накатившей бури теперь в этой гавани царила нежность и умиротворение.

– Мое предложение насчет «Огней Анатолии», оно все еще в силе. И даже, – Зимин глянул на часы, – есть время собраться и успеть на нужный рейс.

Мало-помалу туман в голове Жени уступал место привычной ясности. Да, попасть на шоу хотелось, и со Стасом ей было хорошо.

Чего уж там, офигенно ей с ним было!

Однако кое-что все же не давало так запросто отпустить штурвал и позволить парусам самостоятельно ловить ветер, чтобы воля случая выбирала маршрут и направление. Тем не менее портить сказку и настоящий момент Женя не стала, поэтому только загадочно улыбнулась, предпочитая поцелуи словам.

И ход конем сработал. Недолго, правда, но результат был. Вот только Зимин не вчера родился и, несмотря на приятные отвлекающие маневры, отлично понял, что прямого ответа она избегает. Пришлось подключать тяжелую артиллерию и задействовать все имеющиеся ресурсы:

– Как считаешь, после покушения на мою жизнь, имею я право на реабилитационные мероприятия?

Женя развернулась и вздернула бровь:

– А разве то, что сейчас было – не оно самое?

Стас ухмыльнулся и, вычерчивая на ее ладони узор, коварно заметил:

– То есть, ты признаешь необходимость оздоровительных процедур и факт причинения ущерба моей персоне.

– Не-а, – нахально глядя ему в глаза, помотала головой Женя. – А чего ты такой взъерошенный примчался, я так и не поняла?

– Значит, не признаешься?

Рывок, и Стас всем телом навис над едва ли не мурчащей Афинской. И ни грамма раскаяния или испуга на бессовестно довольном лице танцующей музы.

– Придется играть в дознавателя, – якобы с сожалением намекнул Стас.

– М-м-м… мне понадобится очень и очень веская причина, чтобы открыть свои тайны.

– Я буду убедителен, не сомневайся.

Женя извернулась, и вскоре дознаватель сам был готов признаться в любых проступках.

– В следующий раз привяжу, – отдышавшись, пообещал Стас. – Уж больно много энтузиазма у жертвы дознания.

Женя рассмеялась и потянулась за одеждой. Первыми под руку ей попались мужские шорты. С тихим стуком из них вывалился знакомый золотистый футляр.

– Смотрю, ты основательно подготовился к походу. Даром, что футболку забыл надеть.

Она подняла помаду и задумчиво повертела ее в руках, демонстрируя находку Стасу.

– И вот я думаю, куда катится современный мир, а? Вместо цветов девушка получает пакет с сомнительным содержимым, а в карманах брутального соблазнителя обнаруживается помада.

– Нет, я бы еще понял упрек, если бы она была не твоя, – возмутился Стас. – Да и запчасти скорпиона тоже технически из той же серии.

– Технически, он был целым! – не согласилась глава партизанского движения «умру, но не скажу». – Обязательно было уродовать столь ценный и основательно дохлый экспонат из коллекции мужчин со специфическими пристрастиями? Ты мне теперь денег торчишь, и много.

От столь восхитительно нелогичного и обескураживающего заявления Стас на некоторое время лишился дара речи. И если теперь стало понятно, откуда у затейниц мог взяться образчик ядовитой фауны, и даже пришло осознание, что, в принципе, их с Костей жизням ничего не угрожало, то вопрос с внезапно образовавшимся внушительным долгом остался загадкой. Опять же, коллекционеров по ее заверениям явно несколько… Что за чудовищный круг знакомых у этой безобидной на первый взгляд леди?

Леди же, не обращая внимания на зависшего Зимина, продолжила рассуждения:

– Что до помады, если бы она была не моя, я бы не упрекала… – Афинская грациозно поднялась и отправилась в душ, величественно покачивая бедрами. Оттуда и донеслось: – Я бы уже за горизонтом скрылась, ибо подозрительно это как-то, не находишь?

Зимин потянулся и, рассудив, что водные процедуры это всегда приятно, последовал за своей Терпсихорой.

– Кстати, зачем ты этот цирк с чаевыми устроила? – обнимая Женю и целуя ее в плечо, полюбопытствовал он.

– В смысле?

– Это Лис угорал, обнаружив деньги и помаду. И если деньги еще хоть как-то вписываются в его теорию, то помада ставит меня в тупик.

Женя припомнила свой заполошный побег в то незабвенное утро, спешное одевание и поиск сумочки. Сумочка обнаружилась на трюмо, но, как выяснилось, хозяйка ее не закрыла. Неудачно подхватив ридикюль, Афинская вывалила все содержимое на стол. Матерясь и молясь одновременно, чтобы Стас не проснулся от грохота, она махнула рукой на оставленное безобразие и выскользнула за дверь. Собирать улики собственного пребывания и безалаберности не было ни времени, ни душевных сил.

Но так запросто сдавать себя с потрохами Женя не собиралась, а потому игриво куснула Зимина и произнесла следующее:

– Ты сказки читал? Любая уважающая себя девушка просто обязана аки Золушка оставить своему принцу шанс ее отыскать. Обувь, извини, мне была нужнее помады. Так что радуйся тому, чего дали.

– А деньги, видимо, это чтобы принцу было чем заплатить за такси, пока он будет разъезжать по королевству в поисках ускользающей… ой, пардон, уважающей себя девушки? – рассмеялся Стас. – Подстраховалась такая, усилила шансы.

Перехватив его ладони, Женя непрозрачно намекнула:

– Если продолжишь в том же духе, то помывка превратится в… хм, в общем, никуда ты уже не успеешь. А ты вроде бы торопился.

– Та-а-ак, – мгновенно сменил настрой Стас и прищурился, – и как много ты успела услышать?

Женя вздохнула и потупила взгляд:

– Слушай, я за легкость, серьезно. Давай оставим как есть. Хорошо же, зачем портить?

– Уже, – Зимин вынудил ее запрокинуть голову и совершенно серьезно закончил: – Поэтому мне важно знать, что конкретно тебя смущает. Думать за других я не умею, а в своих намерениях вполне уверен.

– Карина, – твердо произнесла Женя, глядя ему в глаза.

Одно слово. На этом она считала тему исчерпанной.

Отразившаяся на лице Зимина досада была весьма красноречивой. Афинская указала ему на дверь. Стас не возражал, вышел, позволив ей спокойно привести и тело, и мысли в порядок. Честность превыше всего, все логично и правильно. Да и ожидаемо, в принципе.

Но чего Женя никак не ожидала, так это собранного, сосредоточенного и, даже можно сказать, делового мужчину, ожидающего ее за накрытым столом.

Тем самым, столь рьяно спутавшим им с Аленкой все карты.

Над белоснежными чашками поднимался пар. И несмотря на легкий ветерок с моря, в пространстве отчетливо витал кофейный аромат. Тарелки украшали различные сладости.

Ее явно ждали. Ей хотели сделать приятное. Вопрос: зачем?

Стас приглашающим жестом отодвинул для Жени стул, дождался, пока она сделает первый глоток, и без прелюдий перешел к теме:

– Карина – моя родная сестра.

Откровенно недоверчивый взгляд Афинской совершенно не помешал ему продолжить:

– Не хотел говорить тебе об этом вот так, предполагал более плавное и мягкое развитие общения… м-да.

А в идеале вовсе обойтись без объяснений.

– Но раз уж обстоятельства диктуют правила, то у меня к тебе условно деловое предложение.

Женя чуть кофе не поперхнулась и с изумлением уставилась на мужчину напротив. Вот он блестящий пример, как надо рвать шаблоны! Такого захода Афинская точно предположить не могла. Думала, ей сейчас расскажут байку о том, как все было неправильно понято и превратно истолковано. А тут…

– Карина хорошая девушка, нет, она замечательная просто. И я люблю ее всей душой, но как бы это помягче сформулировать? Хм-м-м… сестренка у меня несколько импульсивная, да. А еще, – Зимин почесал нос, явно подбирая характеристики не из того набора, что обычно вертелся у него на языке, – чуток легкомысленная, малость упрямая, излишне самостоятельная и своенравная. Ну и в силу возраста, скажем так, не всегда способна просчитать последствия своих э-э-э… экспериментов.

Он махнул рукой и мрачно закончил:

– Да практически всегда!

Женя улыбалась. То, с какой деликатностью Стас подошел к явно не доставляющей ему удовольствия теме, ей импонировало. Было очевидно: сестру он действительно любит, хоть и не одобряет ее поведение. Однако последнее не мешало ему блюсти достоинство беспокойной родни перед посторонним человеком. Тогда как сама Карина наверняка слыхала от брата эпитеты в свой адрес и поэкспрессивней.

Заметив Женину улыбку, он поспешил уточнить:

– Но она чудесная, правда. И добрая, и веселая, и… тебе понравится.

Бровь Афинской взметнулась на недосягаемую высоту: в смысле понравится?

– Понимаешь, в последний наш с ней разговор я был не слишком воздержан и пошел на поводу у эмоций.

Он замолчал, а Женя, отправив в рот лукум, жестом дала понять, чтобы продолжал. Мол, все еще не вижу связи между озвученным. Выдохнув, словно перед прыжком в воду, Стас выдал главное:

– Мне надо, чтобы ты прикинулась моей девушкой перед Каринкой.

Лукум внезапно пошел не в то горло, и Женя судорожно закашлялась. Зимин с убийственным видом похлопал ее по спине, будто хотел не реанимировать, а прикопать. Щекотливая ситуация и абсурдный диалог, а точнее, монолог его совершенно не вдохновляли. Таким идиотом он себя давненько не чувствовал.

– Э-э-эм, – восстановив дыхание, изрекла Женя, подумала и решила все же добавить: – Зачем?

Окончательно мрачнея, Стас признался:

– Чтобы «иметь право указывать ей с кем и куда летать, а заодно вмешиваться в личную жизнь».

Последнее явно было процитировано дословно и принадлежало авторству его сестры. На этот раз Женя титаническим усилием сдержала улыбку. Просто инстинкты подсказывали, что рядом с Зиминым сейчас веселиться по меньшей мере неразумно.

– Короче, мне поставили ультиматум. Если я хочу увидеть ее жениха до их тура по Европе, побеседовать с ним и повлиять на его дальнейший статус в этом нелепом качестве, то должен и сам для начала обзавестись девушкой и непременно ее предъявить. А я хочу вот это все, потому что сестра у меня одна, а этого хрена я знать не знаю и впервые о нем услышал несколько дней назад!

– Нелепое качество? – уточнила Женя, стараясь дышать размеренно и сохранять напускное спокойствие.

– Жениха, – с отвращением пояснил Стас. – Теперь представляешь степень ее… хм, легкомыслия? Ну я и психанул, сказал, чтобы готовилась к встрече. Большой брат уж получше всяких стрекоз разбирается в серьезных отношениях, и вот. У них стыковка в Стамбуле завтра в районе обеда.

Теперь этюд сложился во вполне цельную картинку, а Женя открыла для себя Стаса с новой стороны. И нельзя сказать, чтобы эта сторона ей не понравилась, даже учитывая некоторую странность происходящего. А еще, пришло понимание кое-чего очевидного:

– Так, – решительно заявила она, – из всего вышеозвученного я делаю два вывода. Первый: ты и девушка – понятия, надо полагать, крайне несовместимые. Иначе откуда бы такое требование? Сестра тебя знает лучше, чем кто-либо, вот и решила взывать к невозможному. Второй: твое приглашение посетить знаменитое шоу – головокружительный по своему коварству и наглости план заманить меня в Стамбул и представить сестрице.

Несмотря на насупленные брови, Афинская в душе откровенно смеялась. В любом случае на «Огни Анатолии» она хотела, а теперь все будет выглядеть так, будто она еще и великое одолжение сделает, плюс возможность оставить за собой управление ситуацией и что-нибудь пользительное для себя любимой за помощь стребовать.

Стас тем временем размышлял об ином. С одной стороны, быстро соображающая и проницательная девушка – это супер, ему все нравилось. С другой – вот сейчас как-то неудобно вышло, называется: «бойтесь своих желаний». С леди попроще и было бы проще, как ни крути.

В итоге он пожевал губами и осторожно поправил:

– Я бы не был столь категоричен в формулировках. Просто у меня давно никого не было, и Карина знает, что сейчас я на отдыхе с Лисом, а это в теории повышает ее шансы творить всякую дичь, – закончил Стас с раздражением.

Но тут же взял себя в руки и вновь, будто кот, ступающий по узким перилам на приличной высоте, принялся выверять каждое движение-слово:

– Если помнишь, в самом начале я сказал, что предложение деловое лишь условно. Потому что ты мне нравишься, правда. Я действительно хотел пригласить тебя на их выступление, наслышан о нем. Хотел побыть с тобой наедине больше и обстоятельнее. То есть это не формальная сделка, а вполне взвешенное решение за тобой поухаживать. Если позволишь.

Женя сделала вид, что крайне озабочена обмозговыванием услышанного. Проследила за слегка нервными движениями Стаса, он отпил давно остывшего кофе. И наконец великодушно изрекла:

– Учти, я буду крайне любопытной и ни разу не удобной девушкой.

На миг Зимин замер, боясь поверить, что верно истолковал сказанное, а затем улыбнулся. Счастливо так, и хитро-хитро, победно.

Был в его рукаве еще один пункт хитроумного замысла, но Евгении о нем знать совершенно не обязательно.

– Идет, – разом развеивая тучи над их головами, отмахнулся он. – Люблю трудности.

Глава 23

– Отель, багаж, очки, аптека, вечером… что?

– После аптеки-то? – ехидно заметил Костя. – Вряд ли что-то оригинальное.

– Правильно, – игнорируя подколки друга, закончил Стас. – Вечером пара деловых и не очень встреч, а уж затем не исключена и дискотека.

Он еще раз окинул взглядом номер: не забыл ли чего. Проверил документы и по старой привычке «присел на дорожку».

– И откуда только силы берутся, – подгреб под себя подушку Костя. – Пожелать тебе удачи в бою?

– Валяй, – великодушно дозволил Стас и тут же наставительно проинструктировал: – Ты тоже момент лови и сходи на танцы, целых два отдельных помещения у вас в единоличное пользование. Надо мне рассказывать, как следует их употребить по назначению?

– Я не танцую, – лениво откликнулся Костя, не особо желая развивать тему.

Зимин прищурился, покачал головой и усмехнулся собственным мыслям. Этот задумчивый и время от времени словно отсутствующий взгляд друга он знал очень хорошо. Если госпожа писатель будет благосклонна, – а в том, что Лисовский приложит для этого все усилия, Стас не сомневался, – то дружище еще как станцует, что бы там не пытался внушить ему, да и самому себе тоже.

Тут улыбка Стаса стала откровенно издевательской.

– Что? – заподозрив подвох, уточнил Костя.

– А ты в курсе, чем занимается Алена? – невинно обронил знаток «шикарных» новостей, подхватывая непрошедший боевое крещение чемодан.

Лисовский растерянно моргнул, не ожидая такого вопроса. Но тут же просек, что последний задан явно неспроста. Нахмурился:

– Ну и? Вероятно, ты в курсе, мистер Осведомленность.

– А все потому что я продуктивно использую встречи с… хм, источником информации, – со значением воздел указательный палец Стас.

Костя проследил за жестом, далее его взгляд скользнул на потолок.

– Да, продуктивно не то слово. Так чего там с Аленой?

– Книги пишет, и, похоже, весьма основательно. Я тут погуглил на досуге… в общем, скучно вам точно не будет. Но ты держись, хорошего настроения тебе и главное здоровья.

Вывалился Зимин из номера хохоча и напрочь игнорируя потрясенные вопли друга, жаждущего обстоятельнее осветить открывшиеся подробности сей гнусной подставы.

Ничего, он смышленый мальчик, теперь и сам быстро добудет все интересующие сведения. А Стаса ждало местами приятное, местами не слишком времяпровождение, за которое он собирался если не убить, то отловить так точно сразу несколько зайцев: работа, семья и, конечно же, Евгения.

Все-таки случайности не случайны, а тропы провидения непостижимы. В очередной раз совершенно нелепое стечение обстоятельств позволило ему добиться согласия там, где еще совсем недавно он практически смирился с поражением.

* * *

– Ну чего ты вздыхаешь? – не выдержала Женя, бросая очередной взгляд на подругу через зеркало.

Закончила красить губы и развернулась, укоризненно глядя на подозрительно притихшую Алену. И ладно бы в мирах своих вымышленных витала, дело привычное. Увы, мыслями мадам Ковалевой прочно завладело известное рыжее чудовище. Женя знала это на сто процентов, потому как ее информировали, где и с кем Алена проводила время, покуда сама она улаживала возникшие с соседями недоразумения. С соседом.

Да, назовем это так.

И вот в свете всех этих знаний было кристально ясно, чего опасается Аленка.

– Я что-то не уверена, что нарисовать меня – это только нарисовать, – подтверждая мысли Афинской, поделилась Алена. – Самое паршивое: совсем не факт, что и в другом смысле рисование меня не заинтересует. Это как ты потанцевать сходила, вот.

Женя хмыкнула:

– Слушай, если нравится он тебе, в чем проблема?

– Нравится, – будто призналась в чем-то крайне постыдном, вздохнула Алена и сердито добавила: – Некромант бы его побрал.

– Что?

– Говорю, эльфы – хранители жизни, а некроманты топят за смерть.

– А-а-а, – протянула Женя, размышляя, что месть Лисовского однозначно настигла.

В виде ее любимой подруги. Удачи ему с ней, нервишек покрепче, широты восприятия, опять же, и неординарных углов обзора на мышление некоторых. Вляпался вредный воротник по самые уши. Она-то Аленку знала отлично, и если мужик надеется на легкую жизнь, хрен там угадал. Эта с виду безобидная, можно сказать, ангелоподобная дамочка при желании из него всю кровь выпьет не хуже милых писательскому сердцу упырей.

В этом плане за Ковалеву Женька была спокойна, в обиду она себя не даст. Другой вопрос, захочет ли Алена пускать рыжую морду дальше парадной своих необъятных закоулков души. Хватит ли ему духу в них заглянуть и не потеряться. Если бы не та ночь на яхте, Афинская ни за что не поставила бы на пакостника. Но тогда ей довелось рассмотреть этого мужчину чуточку глубже, увидеть то, что он старательно прятал.

Тело – самое правдивое средство общения с миром. Костин танец рассказал за него слишком много.

Чем черт не шутит, вполне возможно, что он и осмелится – нырнет в кроличью нору за своей «волшебной» Алисой-Аленой. И Женя верила, что у него есть все шансы составить карту и превратить беспокойное путешествие в увлекательное приключение, тем самым надолго обеспечив себе интересную и нескучную жизнь. В конце концов, эта парочка друг друга стоит, и есть подозрения, что лисий хвост тоже далеко не от мира сего.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Женя, – жизнь для того и дана, чтобы получать опыт. Я станцевала и ни о чем не жалею, равно как и не знаю, что принесет следующий выход на сцену. Падение, травму или овации и признание? Каждый раз не знаю, но все равно позволяю мелодии стать моей путеводной звездой.

– Считаешь, стоит рискнуть?

Афинская пожала плечами и честно призналась:

– Только тебе решать. Но иногда рисунок – это просто рисунок. А жизнь это непрерывный поток, она не остановится и не замрет от твоего неосторожного действия. Зато в твоей власти взять краски и добавить в нее яркого цвета, красивых узоров и немножечко волшебства.

Женя посмотрела на загадочную улыбку подруги, взяла чемодан и тихонечко вышла. Алена все поняла правильно, иначе и быть не могло.

* * *

Пока Стас дожидался свою Терпсихору, настолько отважную, насколько и авантюрную, успел решить все важные вопросы. В том числе оплатить бронь за номер с роскошным видом на пролив Босфор. Раз уж леди так неравнодушна к пейзажам за окном, ему будет приятно ее порадовать.

Леди появилась одновременно с подъехавшим такси. Ее глаза сияли предвкушением, в каждом движении прослеживалось обещание самых неожиданных поступков. Зимин сознавал, что расслабиться ему вряд ли позволят, но это понимание лишь будоражило, вызывая интерес и улыбку.

Закинув вещи в багажник, они сели в машину. Приключение началось. Что оно принесет? Ни Женя, ни Стас не загадывали. Хуже некуда столкнуться с расхождением в ожиданиях. Гораздо безопаснее и сохраннее для психики позволить жизни просто происходить, а уж от того насколько это происходящее придется по вкусу и решать, сойти на следующей станции или продолжить путь.

– Чем ты занимаешься? – неожиданно полюбопытствовала Женя.

– Сверяюсь с расписанием рейсов, – вскинул голову от коммуникатора Стас.

– Да нет, в смысле, где и кем работаешь? Должна же я знать о своем мужчине побольше, чем… ничего.

На удивленно изогнувшуюся бровь своего спутника Женя терпеливо пояснила:

– Карина. Еще не забыл о своей миссии? Если уж играть в пару, то убедительно.

Зимин почувствовал, как слова об игре в пару его неприятно царапнули. Что-то было в них… раздражающее. Наверное, та легкость, с которой Евгения приняла его условия, ее независимость и свобода. Ей действительно было весело. А вот сам Стас уже не был до конца уверен, что его устраивает такое положение дел. Какая-то далеко не самая положительная часть души вдруг захотела поймать ускользающую музу, заполучить в безраздельную собственность и стать единоличным владельцем ее улыбки, танца, искрящегося лукавства во взгляде. Причем, не только для собственного наслаждения, но и чтобы, проникнув в ее мысли, став объектом ее желаний, иметь возможность дарить нужное ей в ответ.

Ничто так не цепляет, как осознание, что тебя, в общем-то, и не держат. Ты свободен. И вот тут почему-то не хочется уходить. Парадокс. Психология людей воистину загадочный предмет, вроде бы логика есть, а вроде и нет.

– Так что? – напомнила о вопросе Женя. – Я предупреждала, что буду любопытной подружкой.

Стас широко улыбнулся и, полностью откинувшись на спинку сидения, прикрыл веки. Произнес, не переставая улыбаться:

– Энергетик я.

– Интересно, только совсем неконкретно. Чем занимаются энергетики?

– Дают людям свет и тепло, – Зимин бросил хитрый взгляд на Женю из-под ресниц.

– Капитан Очевидность, ты ли это? – фыркнула она. – Ты-то что людям даешь?

– М-м-м, дай-ка подумать. Надежность, стабильность, защиту.

– Супер, – покивала Женя, отлично понимая, что над ней тонко издеваются. – Такой незаменимый кадр, на вес золота просто. Но, кажется, ты ошибся с профессией.

– Это почему? – искренне удивился Стас и сел ровнее.

– Такая корова нужнее в правительстве. Надежность, стабильность, защита – прямо слоган для предвыборной компании.

Стас рассмеялся, сграбастал Женю в объятия и шепнул ей на ушко:

– Такая корова нужна везде, в любой сфере. Это даже не корова, а кит, на котором зиждется все остальное.

Афинская, которая сначала хотела двинуть его локтем, чтоб не выделывался, вдруг передумала и потерлась макушкой о подбородок Стаса. Все же противоречивый мужчина, его хотелось разгадать, научиться чувствовать и понимать. Хотя бы на этот короткий и спонтанный уикенд.

– Ладно, кит, тогда без претензий, если я завалю тебе всю конспирацию. Или… – она встрепенулась и одарила Стаса ехидной ухмылочкой, – вытащу из Карины все твои постыдные секретики.

– Воу-воу, не надо так, – подняв ладони, сдался Зимин. – Это слишком серьезная угроза.

– Именно! – победно подтвердила Женя.

– Ты потрясающая, – резко посерьезнев, выдохнул Стас. – Иди ко мне.

И вот Женя, может, и собиралась смутиться, уж больно искренне и с неподдельным восхищением он это произнес, но следующий поцелуй напрочь стер и мысли, и окружающую реальность.

* * *

Стук в дверь застал Алену за сборами. Прошипев нечто неразборчивое, она как была в махровом халате, так и пошла открывать. Однако на пороге вместо горничной, – а никого иного, по мнению Ковалевой, принести не могло, – стоял ее персональный слегка эльфийский кошмар и совершенно по-лисьи улыбался.

В первую секунду Алена подумала о времени, что, возможно, напутала и опоздала. Костя воспользовался дезориентацией хозяйки жилища и нахальным образом просочился на женскую территорию.

Именно женскую! Так как все доступные поверхности были усеяны разнообразными предметами гардероба, включая обувь и украшения.

Оглядев беспорядок, рыжий пакостник довольно ухмыльнулся: мало того что она все же собиралась прийти и выполнить обещание, еще и готовилась основательно. Да ладно, чего скромничать – мысль, что Алене хотелось для него прихорошиться, живительной влагой оросила механизмы сугубо мужского эго. Вот правильно он не захотел торчать в холле как последний кретин, гадая появится или не появится его непредсказуемая муза. Сберег себе кучу нервов и времени.

Удивительное невероятное: Костя легко мог перенести ее недовольство своим неурочным явлением, не сомневался, что по итогу все равно будет прощен, а вот томиться в ожидании сил не отыскалось – потому как отсутствовала и уверенность, что Алена не передумает побыть для него моделью.

Все же до чего ранимы наши души, когда дело касается глубоко личного и действительно важного, отбрасывающего тень на запретные территории или, наоборот, способного пролить на них свет. Участие Алены в задуманном Костей проекте было как раз такое, невероятно важное и личное.

И не спрашивайте почему, он бы и сам хотел знать внятный ответ на сей занимательный вопрос, но увы. Его мозг отказывал пользователю в формулировках и лишь бросался туманными образами. Бессовестно подключал к действу обменные процессы организма и вовлекал Костю в телесные переживания. Негодяй!

И пусть никого не вводят в заблуждение ни уверенные движения Лисовского, которыми он расчистил себе свободный пятачок на кровати, ни его вальяжная поза, ни общее содержание последующего диалога. Всего лишь натренированные навыки держаться и ни за что не показывать истинного смятения. Не выдать тонкий шлейф сомнений и страхов, коим подвержены без исключения все, если они, конечно, не умерли или не впали в блаженную нирвану. Что касается людей творческих и гораздых на тонкую душевную организацию, там вообще, как правило, «туши свет».

Но тс-с-с… оставим это в секрете.

– И вот у меня только два вопроса, – недобро прищурившись, наконец-то вернула себе дар речи мадам Ковалева.

Она уже оправилась от потрясения, сверилась с циферблатом и успела проникнуться свинством собственного положения, ибо да… перед симпатичными кавалерами обычно чулки вперемешку с бусами и кружевным исподним не раскладывают. Ну как минимум в первое время. С другой стороны, это слишком неправильный кавалер, и конкретно сейчас он бесил ее гораздо больше, нежели был симпатичен.

– Всецело и обстоятельно внемлю тебе, о повелительница… эм, – он подцепил ближайшую тряпочку, до которой дотянулся.

А нет, не тряпочку.

Наблюдая за изменениями на лице чрезвычайно оборзевшего мужчины, Алена почувствовала себя отомщенной. Она даже растянула губы в насмешливой улыбке, когда Костя озадаченно повертел в руках затейливо скрепленные ремешки. А Женька утверждала, будто любимая портупея на морском курорте совершенно невместна.

Еще как вместна! Только ради этого момента уже стоило ее взять.

– Ты говори-говори, чего притих? – сладенько подбодрила недоэльфятку Алена. – Мне, в общем, начало понравилось. О повелительница… ну?

Костя посмотрел на нее совсем без иронии, хищно так посмотрел, горячо. Прямо как тогда, когда она его чуть за палец не тяпнула, откусив огуречную дольку по самые… фаланги.

– Наденешь ее? – в голосе Кости появились бархатистые нотки.

– Да нет, ты не об этом вещал же…

– Надень, – то ли просьба, то ли приказ. Слишком много полутонов смешалось в одном коротком слове.

Алена смутилась под его откровенным взглядом, а Костя, растратив напускную расслабленность, уже поднялся на ноги и теперь деловито копался в ее одежде.

Нет, ну что за мужик, вообще?!

Похоже, лично ему такое положение дел совсем не казалось ни странным, ни возмутительным. Будто полжизни провел в роли стилиста, и собирать женщин на выход ему не впервой.

Догадка легким касанием крыла задела Алену: а сколько ба… э, натурщиц прошло через его… хм, холст? Может, он и действительно привык сам выбирать им образы и наряды. Что она знает о господине Лисовском, кроме того, что он вреден, уперт, рыж и чертовски хорош, когда не выделывается?

Ни-че-го. А узнать хочется, даже очень.

Ковалева закусила губу, уже и забыв, что сердилась на вторженца, и с интересом следила за его поисками. Костя нахмурился и с недовольным видом откинул очередную полупрозрачную ткань. Кажется, это была та самая туника с коралловым рисунком, надетая Аленой в вечер знакомства с Селимом.

– Знаю! – просветлел лицом Костя и умчался за дверь.

– Э-э-э… это что сейчас было? – изумленно произнесла Алена в пустоту и сама же себе ответила: – Мало того что не рыцарь, так еще и с приветом.

И улыбнулась, отчего у стороннего наблюдателя мог возникнуть справедливый вопрос: а у нее самой-то все с логическим мышлением в порядке?

Не успела Алена решить, стоит ей теперь продолжать сборы или мероприятие отменяется, как Лисовский вновь почтил вниманием скромную девичью обитель. В руках он держал белую рубашку и выглядел абсолютно счастливым.

– Надевай, – без предисловий протянул он добычу Алене, не забыв присовокупить к рубашке и портупею.

– А-а-а…

– Не спорь, пожалуйста. Потом – сколько угодно, даже попинать меня можешь. Сейчас просто доверься.

Обескураженная столь щедрым предложением о членовредительстве, Алена лишь молча забрала вещи и скрылась в ванной. Логика Ковалевой была окончательно деактивирована, и девушка решила просто плыть по течению. В конце концов, ведь действительно интересно, когда не только не знаешь шаги наперед, но и предположить не берешься.

Минуту спустя она задумчиво рассматривала себя в зеркале и чувствовала некоторую незавершенность образа. Как минимум не хватало белья, как максимум юбки или брюк. В дверь поскреблись, давая знать, что огромным запасом терпения не располагают:

– Ты закончила?

– М-м-м… мне кажется…

– Чего-то не хватает, – заявил рыжий тиран, прикидывающийся безобидным художником.

Он без зазрения совести просунул голову в ванную комнату и теперь придирчиво изучал будущий шедевр.

– Считаешь? – ехидно уточнила Алена, но заметив, что Костя абсолютно серьезен, решила что «это диагноз». А потому уже спокойнее добавила: – Вот тоже подумала об этом.

– Момент, – он вновь скрылся из поля зрения, чтобы через пару секунд появиться с ее японской шпилькой для волос.

Вот же глазастый какой! Действительно с пользой дела в вещах копался.

Прежде чем от последней мысли Алена успела залиться краской, Костя оказался позади и невероятно нежными движениями собрал и заколол ей волосы. Оставил только одну небольшую прядку у виска. Затем чувственно провел носом от основания шеи к уху Алены и собственнически прижал девушку к себе. Вдохнул полной грудью и на выдохе произнес:

– Вот теперь идеально!

Из зеркала на Алену смотрела несколько эксцентричная дама с ярким румянцем на скулах и отдающим безуминкой блеском в глазах. В распахнутом вороте объемной, сильно не по размеру рубашки, провоцируя фантазию, выглядывали кожаные ремни.

И ничего лишнего. В буквальном смысле.

Хорошо хоть мужская сорочка с легкостью заменяла Алене платье, прикрывая от слишком уж пристального взгляда Лисовского. Смутиться сильнее она уже не могла, а в какой-то момент осознала, что и не хочет. Происходящее доставляло ей удовольствие, и отказываться от него под предлогом вымышленных правил приличия она не собиралась. Однако это не помешало Алене произнести следующее:

– Уважаю твой художественный вкус, но за порог этого номера в таком виде я и шагу не сделаю.

Взгляд Кости изменился, из восхищенного вновь стал оценивающим. Будто последняя мысль ему в голову не приходила, а теперь потребовалось вписать собственные затеи в суровую прозу жизни.

– Да, это верно. Не сделаешь, – как-то угрожающе подтвердил он, будто она не о том же самом говорила, а наоборот, порывалась пуститься во все тяжкие. – Хватит с тебя совершенно непотребной экипировки по утрам на яхтах.

– Не тебе жаловаться, – чутко уловила посыл Ковалева.

– Не мне, – согласился Лис и мечтательно улыбнулся. – Но леди так себя не ведут.

– А я и не она, сам говорил.

– Не она, – вновь не стал спорить Костя: – Ты Мадонна. Мой переменчивый ангел и моя муза.

Готовая сорваться с губ Алены колючая реплика испарилась, оставшись безмолвным потрясением. Если бы она не видела сейчас Костиных глаз, губ, лица, ни за что бы не поверила, но… Мужчина, который отражался в зеркале позади Алены, смотрел будто и не на нее, казалось, он любуется совсем другой женщиной. И говорил он абсолютно искренне.

Ковалева не стала ничего уточнять или доказывать обратное. Она просто чувствовала, что Костя в этот момент смотрит иначе. И она готова была стать для него кем угодно, и ангелом, и демоном… да хоть чертом с вилами наперевес! Ей близкое знакомство с волшебными тварями не в диковинку, а ему сейчас важно – это Алена тоже ощущала так остро, будто сама стала сопричастна к таинству чужого творчества.

Так оно на самом деле и было.

И она слишком уважала такие вот моменты, поглощающие разум творца, когда в глазах окружающих он выглядит, мягко говоря, не в себе. Слишком трепетно к ним относилась, не понаслышке зная, насколько хрупки и пугливы состояния выхода за такие прочные, такие приземляющие границы физической реальности.

Да и отказываться от божественного звания и возможности постоять на пьедестале недостижимых идеалов Алена тоже не собиралась. Когда симпатичный тебе мужчина смотрит с обожанием и прижимает к груди, словно самую великую ценность, глупо упускать случай и лишать и его, и себя удовольствия продлить сказку. С нее не убудет, пускай творит!

Мадонна – значит, Мадонна.

Глава 24

Сегодня вечером Стас понял о себе одну важную вещь. Не то чтобы это стало каким-то потрясающим откровением или неожиданным знанием, но так ярко, четко и вовремя мысль оформилась только теперь.

Большую часть времени, пока длилось зрелищное, яркое, талантливое и, безусловно, достойное остальных похвал шоу, он смотрел не на сцену. Гораздо интереснее ему было наблюдать за Женей. Ловить ее эмоции, подмечать как меняется улыбка – оказывается, их у нее по меньшей мере пять разновидностей, – впитывать ее чистую радость и сознавать, что вот этот блеск в глазах отчасти и его заслуга.

Нет, дело вовсе не в том, чтобы быть хорошим и умелым мальчиком, знающим как сделать приятное женщине и самому получить от этого удовольствие. Сегодня он нащупал ту грань, что разделяет эти тонкие понятия. Испытал удивительное состояние, когда радость другого человека приносит гораздо большее наслаждение, чем если бы изначальной целью стали чисто эгоистические мотивы.

Отдавать, просто потому что хочется. Ничего не ждать взамен, а получать во стократ больше. Сложно для ума и для облекания в понятные языковые формы. Ведь подобные переживания рождаются вовсе не в голове, а на уровне груди.

Душа, сердце, чакры? Стас не брался влезать так глубоко в философию и трансцендентные понятия. Зато вспомнил понимающую улыбку одного мудрого учителя, с которым ему довелось познакомиться в Тибетских горах. Он рассказывал о чем-то похожем, но как объяснить то, что можно только прочувствовать? В подходящее время, когда станешь готов. И никакое знание не превратится в истину, пока человек ни примет его не на уровне ума, а на уровне осязания, ощутит в теле, встроит в свой образ жизни.

Тогда Стасу казалось, что он сумел ухватить суть. Неправда. В тот момент он лишь посеял зерна, а для всходов еще было не время. И учитель это видел, и улыбался. Да-да, той самой пресловутой улыбкой мастеров востока из фильмов. Будто их там специально подобному учат.

Нечто подобное Зимин испытывал, когда дарил подарки родным и близким людям, когда видел их реакцию, радость, слезы счастья в глазах. Когда, несмотря на сложные времена, берег своих сотрудников и старался создать для них лучшие условия. Но сегодня все было чуть иначе.

Женя не входила в его семью, не числилась в круге тех, о ком он считал своим долгом заботиться. Смешно сказать, да он и знал-то ее всего ничего! И тем не менее сияющее счастьем лицо именно этой девушки доставляло ему невероятное удовольствие, будто самому некто сверху щедро отсыпал подарков на Рождество.

– Что? – закончив аплодировать, Женя вернулась в реальность и только теперь заметила наблюдающего за ней Зимина. – Тебе понравилось?

– Волшебно, – ответил он, так и не повернув головы к сцене.

– Боже, я так рада! Они действительно потрясающая команда. Спасибо тебе за это путешествие и… – Женя вспомнила комфортный перелет, шикарный номер с умопомрачительным видом на Босфор, прогулку по окрестностям Бебека, где они успели поужинать перед началом шоу, – да за все, в общем! Ты подарил мне много эмоций, их я ценю больше чего-то вещественного.

– Я рад, – улыбнулся Стас, помогая подняться спутнице и пробраться на выход.

Он мог бы сказать и другое, например, что некоторые ценности у них совпадают или что тоже не остался обделен впечатлениями в этот вечер, но не захотел. Говорят, сдержанность украшает мужчину, а молчание порой лучше слов. Зимину вполне хватало восторженного щебета Жени.

Она что-то ему поясняла из увиденного на сцене, приводила примеры и спрашивала мнения. И он даже умудрялся отвечать в тему. Но главное крылось в том, что Стасу просто нравилось быть с ней рядом. Нравилось ее слушать, наблюдать за ней, реагировать и откликаться на неожиданные предложения.

Казалось, в голове этой женщины скрыт вход в сокровищницу Али-Бабы со всякими диковинками и чудесатостями. Им было весело, хорошо и легко вместе. И когда вечер окончательно уступил права ночи, после наполненного событиями дня, ребята засыпали в обнимку в одной постели.

Женя тихонько мурчала знакомую песенку. Стас обыграл ее в споре, и теперь она должна была исполнить желание. Как ни странно, ему захотелось именно этого – детскую песенку перед сном. Он слушал и улыбался, глядя на пляшущие язычки догорающих свечей.

Женя закончила и поинтересовалась:

– Ну что, признавайся, танцую я лучше, чем пою?

– У меня слишком мало статистики, чтобы давать такие серьезные признания. Придется тебе петь колыбельные для меня каждый вечер.

– Братец Кролик, а ты хитер, – завладев одеялом практически в единоличное пользование, поделилась выводами Афинская. Но спустя пару мгновений уже без смеха спросила: – О чем ты сейчас думаешь? Мне действительно интересно. Не стоит недооценивать мою наблюдательность.

Стас поцеловал Женю в макушку и совершенно честно ответил:

– Думаю, что мне хорошо. Без всяких дополнительных условий и сослагательных наклонений. Сейчас я ощущаю себя счастливым, и мне это нравится.

Больше его Терпсихора ничего не сказала, ничем не выдала собственных мыслей. Через некоторое время ее дыхание стало ровнее и медленнее, а Зимин вдруг подумал, что его нынешнее состояние проходящее, как любые ощущения в теле или события в жизни. Часом, днем, неделей больше или меньше, оно исчезнет. Он обычный мужчина, не святой, не мудрый, не идеальный.

Да, сегодня он купался в выплескивающихся из Жени эмоциях, жмурился, словно кот, и наслаждался возможностью впитывать радость через призму ее восприятия. А уже завтра или бог знает когда ему захочется чего-нибудь своего, и это желание может пойти вразрез с желаниями Евгении. Или он обнаружит, что она его злит, раздражает, способна вызывать самые разнообразные чувства, далеко не всегда комфортные и приятные.

Впрочем, это работает в обоих направлениях, если уж быть до конца откровенным.

Как там Костян говорил, жизнь, как жесть, и страсти, достойные театральных подмостков? Стас не питал особых иллюзий и старался трезво оценивать людей, себя и природу отношений. Но зарываясь носом в волосы сонной и вне сомнений небезразличной ему девушки, лишь улыбнулся. Мысли его не пугали.

Он совершенно точно знал следующее: все меняется, очень многое в наших руках и нашей воле, за отливом всегда приходит прилив. И если уж так случилось, что встретил человека, чья радость способна по-настоящему осчастливить и тебя самого, то это ценный подарок. Он стоит того, чтобы притормозить и вглядеться в него повнимательнее.

* * *

– Знаешь что? Ты меня достал! Тиранище недоэльфийское, – психанула Алена и демонстративно отвернулась от Кости.

Такой вид кругом, такое небо, да и сама она, в конце концов, тоже весьма привлекательна. А этот… этот… ху-у-удожник невменяемый из Алены всю кровь уже высосал. И свет не такой, и сидит она не как ему надо, и улыбается слишком наигранно. И вообще все не так!

Сам же указания выдал, Ковалева делала, что велели. Но кого волнуют подобные мелочи? Не Лисовского явно. В него будто бес вселился – не так Алена представляла отношения между мастером и моделью. Проза жизни как всегда оказалась на поверку сурова и абсолютно лишена романтики.

«Улыбнись, не улыбайся. Откинься назад, поправь волосы… Нет, не так сильно, верни как было! А что если…» – несмотря на то, что Костя между диктатурой вполне успевал делать наброски, Алене казалось, что он только зря тратит их время.

Демон! Как есть демон, и кровосос. Хм-м-м… может, Лисавэль будет темным? И в родословную ему интриги завернуть, порвем шаблоны.

Алена потянулась к сумочке и достала планшет. Сагу с Сианом и Риайей она закончила, еще один «впроцессник» пополнялся ровно, но, к сожалению, медленно. Увы, мрачная атмосфера средневековой готики и вампирских кланов никак не сочеталась с бесшабашной яркостью окружающих писателя морских красот. А вот нечто эдакое хулиганское, полуэкспериментальное и непременно со счастливым концом так и просилось воплотиться в «тыще-знаках с пробелом».

Дурная слава о вредном и, на удивление, рыжем дроу распространилась далеко за пределы его родного королевства. Столько крови, сколько попортил этот сомнительной родословной эльф, не каждому вампиру под силу. К слову, с вампирами он не только водил дружбу, но и пользовался уважением их старейшин…

* * *

Костя закончил очередной эскиз, зафиксировав все, что хотел и боялся забыть или запечатлеть, исказив достоверность. Казалось, недовольство Алены и ее последние слова он попросту не услышал. Потому как оторвав в очередной раз глаза от листа бумаги, он собирался выдать ей новые указания, но проглотил рвущуюся с губ фразу и замер.

Вот оно! Волшебство, магия, мистерия – назови как угодно.

Именно этого компонента ему не хватало, а Костя все не мог понять, что не так. И девушка перед ним самая-самая, и пейзаж шикарный, но… Не получалось. Будто ты взял холст и краски, долго тренировался и ничего не забыл, да и в принципе знаешь любые технические детали – а жизни в картине нет, как ни старайся. И самое обидное, не можешь найти ни одной объективной причины: что не так? Просто чувствуешь звук камертона внутри и никак не попадешь в ноты.

Схватив чистый лист, Костя яростно принялся делать наброски. Его пальцы скользили по бумаге, он беззвучно шевелил губами и каждый раз вздрагивал, когда его Мадонна вдруг останавливалась. Ее пальцы переставали порхать над клавиатурой, она устремляла невидящий взгляд на горизонт или резко меняла положение тела. А Лисовский умирал от страха, что вот сейчас очарование момента разрушится, он потеряет эфемерную нить, связывающую их и наполняющую особенным чувством.

Именно оно делало цвета ярче, мир выразительнее и честнее. Словно иллюзией как раз была привычная реальность, а истина… истина открывалась только теперь.

Но муза благоволила ему. Переставала хмуриться, ее лицо озаряла таинственная улыбка, а пальчики, – Боже, он хотел расцеловать каждый из них! – вновь пускались в мистически завораживающий танец. Костя физически ощущал возбуждение, это было так сладко. Оно рождалось не от желания плоти, нет, удовольствие ему доставлял сам процесс. Смотреть на Алену, касаться бумаги, пропускать образы через себя и возвращать в мир.

Никто не видит ангелов, а Лисовский покажет их за работой.

В папку бережно отправлялся эскиз за эскизом. Костя дышать лишний раз боялся лишь бы не спугнуть, не потревожить Мадонну. Уже не он диктовал ей, что и как делать: двигаться, сидеть, смотреть. Теперь сам Костя вращался вокруг девушки, выбирая удачные ракурсы и ловя малейшее изменение эмоций на ее лице.

Неизвестно, как долго бы продолжалось их со-творческое единение. Словно два луча света двигаются в пространстве каждый по своей траектории, каждый несет свой особенный спектр, но вот их пути пересекаются, и фотоны проникают в поле друг друга, сливаются, порождая искры, вспышку, сияние абсолютного белого, и вновь распадаются на два луча.

Раз за разом. Вне времени и пространства.

Кто первый из них прервал бы свой бег и погасил источник свечения второго? Природа взяла эту роль на себя. С неба упали первые крупные капли. Пока еще деликатно, но настойчиво сообщая: время чудес подошло к концу.

* * *

Алена смахнула прозрачную кляксу с экрана и поискала глазами Костю. Ей казалось, прошло всего несколько минут, но счетчик Word показывал внушительную статистику. Тогда почему ее перестали донимать бесценными указаниями?

Лисовский спешно собирал вещи и запаковывал в непроницаемый для влаги чехол. Поймав растерянный взгляд Алены, в котором застыли вопросы, тепло улыбнулся и махнул в сторону скал.

– Рискнем и побежим? Или переждем под уступом?

Ковалева окончательно очнулась и тоже принялась сворачивать посиделки. Дождь усиливался, все вокруг свидетельствовало о начале грозы. Значит, будут потоки воды, разряды молний и грохот небес, но недолго. В поисках уединенного местечка, где бы им никто не помешал, ребята забрались чуть дальше изученных туристических троп. Вернуться к цивилизации они могут, но тогда точно вымокнут. А если останутся здесь, на диком пляже, то просто переждут буйство стихии, хоть и без особого комфорта.

– Остаемся, – приняла решение Алена и завернулась в покрывало, спасаясь от резких порывов ветра.

Компромисс они с Костей нашли и все же дополнили ее образ приличествующей променаду одеждой. Но когда дело дошло до художеств, он вновь ее раздел. К тому же мокнуть в рубашке без белья, а потом вышагивать в таком виде по улице – это как-то за гранью. И времени на переодевания уже не оставалось.

Под защиту небольшого уступа скалы наши на всю голову творческие успели буквально в последнюю секунду. С неба под внушительный аккомпанемент ударяющих кубками Зевса и Перуна стеной хлынул ливень. Алена вжалась в еще не успевший остыть камень, спасаясь от брызг, которые залетали в их крошечную, в сравнении с основным мысом, щербинку в скале. Ей на ум пришла сказка про грибок и муравья, вот только сомнительно, что неприступная порода увеличится в размерах в ближайшее время. Места здесь хватало только-только, а ветер постоянно норовил поделиться влагой со всеми, кто еще не окончательно вымок.

Очередной раскат грома застал Алену врасплох, она вздрогнула всем телом и зажмурилась. Сразу за этим ей на талию легли теплые руки Константина, а щеки коснулся невесомый поцелуй. Не открывая глаз, она улыбнулась. Детский иррациональный страх грозы куда-то исчез. Алена вдыхала ни с чем не сравнимый аромат, пропитавший не только воздух, но и их самих – кожу, волосы, губы, и чувствовала, как по телу распространяется приятная дрожь, не имеющая ничего общего со страхом и холодом.

– Поделиться? – предложила она, намекая на покрывало.

Все же вдвоем под ним было бы и теплее, и чего уж лукавить – приятнее. Фактически Ковалева недвусмысленно намекнула, что совсем не против Костиной близости и всего того, что за нею может последовать, с нынешним-то нарядом. Он, конечно, поймет, но слова останутся мыслями.

Белые начинают и выигрывают.

– М-м-м… пожалуй, откажусь, – разрушая всю шахматную статистику, спустя долгую паузу все же ответил Лисовский. – Но твоя забота приятна.

Демон бы его побрал, даже тут выпендрился! Алене стало обидно. В кои-то веки ей захотелось откинуть сомнения и отдаться на волю случая. Когда еще представится возможность оказаться в достойных настоящего романа условиях? Море, гроза, пляж, полуобнаженная девушка и уверенный в себе мужчина. Между ними искрит притяжение, а непроницаемый полог дождя поглощает все звуки и делает двух безумцев невидимыми для посторонних глаз.

И ведь он действительно в себе уверен. Это Алена ощущала по тому, как Костя держал ее, как звучал его голос. Ничто в позе рыжего вредины не изменилось после отказа, будто бы и не было этого неловкого момента, когда все все поняли, хоть и не озвучили прямым текстом.

Впрочем, Лисовский понял действительно все, в том числе и то, что Алена предпочла бы скрыть. Увы, в таком тесном контакте тело ее выдавало. Почувствовав, как из его музы мгновенно ушла расслабленность, как она закаменела, закрывшись в любимый кокон с иголками, Костя поспешил объяснить свою позицию. Быть безвинно ободранным о колючки Мадонны ему вовсе не улыбалось, не такие у него были планы на их дальнейшее времяпрепровождение. Совсем не такие.

– Dolce mia[21], если я начну обнимать тебя без покрывала, то одними объятиями не ограничусь. Слишком… dolce.

– И… это плохо? – безуспешно скрывая неудовольствие, буркнула Алена.

– Поверь, даже сейчас мне довольно непросто сдержаться, – Костя чуть изменил положение тела, позволяя жестокой музе убедиться в правдивости его слов.

Ковалева окончательно окунулась в недоумение, мучительно сдерживая себя от необдуманных поступков. Перед внутренним взором ярко встали воспоминания утра на яхте, когда Лис вот так же без стеснения демонстрировал степень своей заинтересованности. Но… тогда почему нет?

Он фыркнул, щекоча Алену дыханием:

– Это только в книгах в подобном месте и при подобных обстоятельствах все выглядит красиво, удобно и романтично. А на деле сильно сомневаюсь, что этот опыт станет лучшим в твоей жизни.

– Зато уж точно не забудется, – из вредности возразила Алена, в глубине души соглашаясь с рыжей занозой.

– Но не лучшим, – вновь произнес Костя с нажимом. – Который тоже имеет все шансы оставить неизгладимый след в памяти. Ну, просто по определению.

– А ты, стало быть, собрался взять именно эту планку? – смешивая иронию и восхищение его самоуверенностью, поинтересовалась Алена.

– М-угу, – оценив скептичный настрой Ковалевой, Костя развернул ее к себе лицом и прильнул в поцелуе.

Он рисковал, так как не был уверен, что сможет вовремя остановиться. Тем более это сложнее сделать, когда дама не то что не против, а еще и провоцирует. Тело Алены вновь стало мягким и податливым, она охотно откликалась на прикосновения его губ, рук, да и сама не сдерживала исследовательских порывов. И хоть действия Лисовского противоречили ранее сказанному, он не смог удержаться от крошечной уступки собственным принципам.

Во-первых, ему хотелось стереть с лица насмешливой музы ухмылку и развеять оскорбительные сомнения в, собственно, Костиной исключительности. Во-вторых, его целью было надолго завладеть ее мыслями, чувствами, всем вниманием и заставить желать столь же страстно, как это делал он сам. Поманить, подразнить, дать лизнуть запретный плод и отобрать.

На то он и запретный. И со времен появления человечества еще не придумали ничего эффективнее.

Алена была ему нужна, и Лисовского совершенно не смущали методы. В конце концов, сама нарвалась. Оправдывало его лишь то, что Костя серьезно планировал заполучить ее всю целиком, и для этого пришлось подстраховаться. У нее не должно остаться ни единого шанса забыть со свойственной музам ветреностью о плененном художнике. Нет уж, достаточно он познал эту сторону жизни. Лисовский и раньше не разменивался по мелочам, а с возрастом и подавно. Если уж захотел кого по-настоящему, то пустит в дело все возможные способы по обольщению и совращению.

Он не станет гнушаться игры с занимательной и увлекательной психикой человека. Изучая собственную структуру личности, Костя вполне освоил смежные с темой дисциплины, исключительно пользы ради. Знания – сила, предупрежден – значит, вооружен, ну и прочие проверенные столетиями истины.

– Негодяй, – со стоном поделилась Алена, когда он все же смог остановиться и вновь, развернув девушку, прижал ее спину к своей груди. – Извращенец, садюга… нет, мазохист, псих ненормальный!

Если этот пакостник хоть вполовину так же хорош, как себя презентует, то боже мой… вот знала она, что от рыжих надо держаться подальше! У нее до сих пор мурашки по коже, а в голове ни одной полезной мысли.

«Иногда рисунок – это просто рисунок» – ага, щас-с-с же!

Только не с хитрыми лисьими мордами. У последних, как оказалось, надо пройти целый квест. Они вообще легких путей ни разу не ищут и не следуют прямыми тропами, даже если их приглашают. А еще говорят, будто все мужики примитивны и надо им только одно. Чушь! Положим, одно-то им надо, но еще и пятое, и десятое тоже добавь, будь любезен.

– Ты уж определись, – тихо рассмеялся Костя. – Боюсь, все нелестные звания разом даже мне не потянуть.

– Дроу ты… кровососущий, – восстановив дыхание и смиряясь с упертостью рыжего-бесстыжего, Алена подставила руку под слегка ослабевший ливень.

– Кстати… эм, о разной нечисти. Я тут узнал потрясающие подробности о твоей биографии.

И говоря «потрясающие», Костя сам не знал, чего здесь скрывалось больше: сарказма или же он и правда был потрясен – уж слишком это, даже для него.

Глава 25

– Да брось, не съест же он его, в самом деле, – подмигнула Женя и ободряюще улыбнулась.

Ее забавляли тревожные взгляды, которые Карина то и дело бросала в сторону беседующих мужчин. Когда Стас ввел ее в курс дела, Афинская и представить не могла, что все настолько серьезно – для родственников. Ей ситуация казалась скорее игрой, но теперь, глядя на озабоченно наморщенный носик младшей Зиминой, Женя начала сомневаться.

– Сразу видно, что вы недавно вместе, – повела плечиком Карина. – Знаешь, мне как-то довелось присутствовать у брата на собеседовании… А это всего лишь потенциальный сотрудник был!

Женя хмыкнула:

– Считаешь, для потенциального жениха все гораздо хуже?

– Зря я Стасу сказала, что Алекс мне предложение сделал. Дурочка, ведь знала, что он против будет.

– Ну, это все же твоя жизнь, тебе и решать.

Неожиданно Карина тепло улыбнулась и посмотрела на Женю уже не оценивающе, как в первые минуты знакомства, а с искренним интересом.

– Слабо это повторить при большом брате? – провокационно спросила она.

– А слабо самой продемонстрировать, что уже выросла? – хитро прищурилась Женя.

– Ты… ты мне нравишься, – рассмеялась Карина. – Пошли слопаем что-нибудь вредное, но жутко вкусное? С этими мужчинами никаких нервов не напасешься!

– А пошли, – согласилась Афинская, обернувшись напоследок туда, где продолжали знакомство их кавалеры.

С виду общение выглядело вполне мирным, только Алекс слегка хмурился.

– Да ладно, – заметив, куда смотрит новая приятельница, отмахнулась Карина. – Какой же он мне спутник по жизни, если срежется на первом же препятствии в виде братишки.

Женя покачала головой и вынесла вердикт:

– Гибкость, легкость и здоровый пофигизм – наше все.

– Точно! – весело подтвердила Карина, которая, очевидно, не имела склонности к долгим душевным терзаниям.

Обосновавшись на открытой веранде, девушки сделали заказ. С их мест отлично просматривались минареты Айи-Софии и… собственно, виновники встречи.

– Думаешь, я ему не говорила? Стас и слышать не желает о том, что я уже выросла! Считает, что знает о жизни все и даже больше, а мне только в куклы играть, – поделилась Карина, возвращаясь к теме братьев и сестер.

Женя разглядывала ее кудрявые темно-русые волосы, чьи пряди золотило ласковое солнце, чуть вздернутый носик, большие карие глаза, как у олененка Бэмби. Карина и сама походила на куколку, сколько ей? Лет двадцать, ну максимум двадцать два. Не так уж мало, но и не много, особенно для человека, с детства привыкшего, что всегда есть тот, кто подстрахует.

– В таких делах слова не имеют значения, – благодарно кивая официанту, потянулась к своему блюдечку Женя. – Он успокоится, только когда увидит на деле, что ты больше не нуждаешься в защите. Здесь надо не говорить, а показывать. Уверена, если Стас почувствует твою самостоятельность, то отступит в тень.

Карина недовольно поджала губы, но пара ложечек воздушного десерта мигом вернули ее в благодушное настроение.

– Наверное, ты права. Хотя рассуждать проще, чем применять советы на практике.

Женя поймала взгляд Зимина и радостно помахала в ответ, как бы сообщая: у нас все отлично!

– А я не советую, просто поделилась мнением. Выбор всегда за тобой, верно? Но почему бы не попробовать, в качестве эксперимента?

– Ладно, я тебя поняла, – подперла кулаком щеку Карина, без смущения рассматривая Афинскую. – Как вы познакомились?

Поскольку Женя предполагала, что рано или поздно девушка не удержится от любопытства и перейдет к вопросам, то ничуть не удивилась. Карина производила впечатление открытого человека, даже в чем-то непосредственного, зато без подковерных интриг и задних умыслов.

– Он увел у меня из-под носа нечто ценное, а я натравила на него скорпиона, – сделав страшные глаза и понизив голос, заговорщически поделилась Женя. Раскрывать все подробности сего знаменательного события она посчитала излишним.

Несколько секунд Карина смотрела на нее, слегка приоткрыв рот, словно пыталась понять: ее разыгрывают или что это сейчас было?

– Шутишь? – недоверчиво переспросила младшая Зимина.

– Не-а, я серьезна, как гвардеец на карауле в Тауэре. Но в оправдание могу добавить, что скорпион был дохлый.

Карина хихикнула и поделилась:

– Теперь ясно, почему он такой – вы друг друга стоите.

– Какой? – не поняла Женя.

– Скажем, по тому, как Стас на тебя смотрит, могу с уверенностью предположить, что мы с тобой еще встретимся, – сверкнула глазищами сестрица вышеупомянутого мужчины и тоже ему помахала.

– Хм-м-м, ничего не имею против. Ты вроде бы милая, – Женя решила быть взаимно откровенной. В любом случае для нее происходящее больше походило на приключение, и она не видела смысла в разыгрывании ролей и игре с масками.

– Чем ты занимаешься в жизни? Какие увлечения? – продолжила расспросы Карина.

– Танцы. У меня студия современного танца, мы делаем постановки, иногда гастролируем по стране и ближнему зарубежью.

– Вот это да! – сейчас в своем искреннем порыве Карина стала невероятна похожа на брата, хотя до этого Женя едва ли могла разглядеть общие черты между ними. Зато теперь ее мимика неуловимо изменилась.

Афинская даже залюбовалась, невпопад размышляя над тем, как и впрямь причудливо тасуется колода кровных уз.

– Алекс – мастер спорта по бальным танцам, – пояснила собственную реакцию Карина. – Он тренером подрабатывает, ну и на соревнования ездит до сих пор, на мероприятиях выступать иногда соглашается.

– М класс? – прищурилась Женя.

– Да, международный.

– А ты уверена, что реально за него замуж хочешь? – обескуражив Карину, вдруг резко сменила тему Афинская.

– Э…

– Сорян заранее, я не с целью лезть в душу или подхватывать знамя твоего брата, – Женя улыбнулась, – со своими задачами он и сам отлично справляется.

Карина оценила мрачный вид жениха и вздохнула, соглашаясь с вышесказанным.

– Просто подумала: ты еще молодая совсем, столько интересного впереди. Нет ведь никакой необходимости форсировать события. А творческие люди… ну, за всех не скажу, но с танцорами жизнь часто сводила, сама понимаешь. Достойные примеры есть, как без них, однако… там зрелыми личностями надо быть, хотя бы одному из партнеров. Просто подумай, ты готова капитально работать над собой, отношениями и прочим?

Карина нахмурилась и отодвинула недопитый чай.

– Прости, не хотела грузить. Ты мне правда понравилась, и брат твой… классный он. Поэтому захотелось поделиться. Я в свое время красиво по граблям танцевала, постигая эту науку методом проб и ошибок. Ни на что не претендую, мой опыт – только мой. Выбор за тобой в любом случае.

– Окей, я тебя услышала, – немного поразмыслив, кивнула младшая Зимина. – Спасибо… наверное.

Женя хмыкнула и указала ложечкой на приближающихся мужчин:

– А вот и мальчики, видишь, все живы-здоровы. И кстати, если Алекс тоже из Питера, у меня много полезных связей – понадобится помощь, вот номер.

Афинская быстро нацарапала на салфетке свой телефон. Карина кивнула, в ее взгляде появилось новое выражение, расшифровать которое у Жени не получилось. А может, просто времени не хватило. Теплая ладонь на ее плече растворила любые посторонние мысли – Стас улыбался так, словно они тут всей честной компанией исключительно ради удовольствия собрались. Алекс в отличие от него выглядел несколько потерянным, ему потребовалось чуть больше времени, чтобы вернуть себе беззаботный вид.

Женя мысленно подивилась: чем же его Стас так замотивировал, что парнишка до сих пор где-то не здесь пребывает? Почему-то она думала, что жених у Карины будет постарше, а оказалось, что они ровесники. Как знать, какие перспективы у этой парочки. Может, пойдут рука об руку, станут поддержкой друг другу – ну а что, в жизни всякое бывает. А возможно, поймут, что нет пока глубины в душе и стоит еще повзрослеть, напитаться опытом, смирением и променять долю эгоистических порывов на чувство принятия и заботы.

Судить и прогнозировать Женя не бралась, но Карина показалась ей вполне разумной девушкой, сознающей свою несостоятельность, хоть и скрывающей последнее. Оно и понятно: никто не жаждет демонстрировать слабые стороны.

Нежась в объятиях Стаса, Афинская откинула голову ему на плечо и подмигнула Карине. Мол, не ссы – круто все будет, я узнавала! Та смерила брата задумчивым взглядом, тепло улыбнулась и вернула Жене участие хитрым прищуром. Мол, а ты начинай волноваться – большой брат он руку на пульсе во всех важных для него сферах держит. Все же хорошие они – Зимины эти, лично Женьке все нравилось.

* * *

Очередной раскат грома вырвал Алену из сна. В окна хлестал дождь, а изломанные от вспышек молний тени разбегались по углам и оттуда наблюдали за терзаниями впечатлительного писателя. Грозу Ковалева не любила сколько себя помнила, и нелюбовь эта рождалась, конечно, из страха.

Маленькой девочкой она непременно бежала к родителям или бабушке с дедушкой, забиралась к ним под бочок и тихонько там вздрагивала, пока не удавалось уснуть под родной голос, рассказывающий что-нибудь успокаивающее. Теперь, будучи взрослой, она всеми силами делала вид, что детские предрассудки ее не трогают, и в моменты особо яростных проявлений буйства погоды заглушала их как могла.

Дома Алена включила бы свет во всех комнатах, врубила любимую музыку на полную катушку, зашторила окна. И телевизор чтобы обязательно работал. Собственно, только поэтому она за него и платила, в остальное время напрочь забывая о существовании пульта и каналов с передачами. Но здесь, в небольшом номере отеля, все разом показалось ей чужим, безликим и зловещим. Даже тени по углам, они словно что-то замышляли.

Ковалева на ощупь отыскала очки на прикроватной тумбочке и поскорее нацепила их. Дорисованные богатой фантазией сущности мигом потеряли изрядную долю устрашимости и прикинулись различными предметами обстановки. Зато следующий пункт отработанного годами плана провалился – свет в помещении включаться не пожелал. Экран телевизора также остался равнодушно-безучастным к попыткам его оживить.

Да что ж такое-то! Вздрогнув от особенно яркой молнии, Алена приготовилась к должному последовать за ней грохоту небес. И все равно он стал неожиданностью, как и всегда…

Балконную дверь она захлопнула в первую очередь, следом задернула портьеры, но вспышки разрядов чистой энергии прорывались даже через плотную ткань. К тому же без искусственного освещения стало совершенно жутко, Алене представилось, будто она в склепе и к утру ее хладному трупу будет уже наплевать, что это лишь игры воображения и никакой реальной опасности не существует.

Пометавшись по комнате, словно загнанный в клетку зверь, она завернулась в простынь и вернулась на кровать. Хотя бы планшет и телефон не предали ее в недобрый час и приветственно засветили окошками в виртуальный мир. К сожалению, зарядки на компе оставалось немного, а без электричества, – черт бы побрал турецкий сервис! – это становилось проблемой.

Героическими усилиями мадам Ковалева попробовала абстрагироваться от внешнего мира и даже написала пару абзацев. Но вышли они нервными, корявыми и вообще… нет, писать сейчас она не могла. Так глупо бояться обычной грозы – это Алена понимала, и продолжала бояться. Никак не могла избавиться от сворачивающегося в животе холодного и склизкого ощущения безысходности, сколь бы умными и рассудительными ни были доводы ее рассудка.

Хм-м-м… а вот вчера вечером одному рыжему гению удалось что-то такое сделать с Аленой, что страх отступил. Хотя она даже не была качественно изолирована от непогоды: не было вокруг ни толстых стен здания, ни надежной крыши с громоотводом над головой.

Ковалева уставилась на пол так, будто могла видеть насквозь. Через минуту тряхнула головой и с раздражением отогнала заманчивые мысли о фобииразгонятельных мужчинах. Точнее, об одном совершенно конкретном. Ну нет, это уж слишком!

Хотя…

Нет, надо быть сильной, взрослой и адекватной. Вот она сейчас соберется с духом и напишет кому-нибудь, может, виртуальный треп приглушит ее страдания. Пара полуночных знакомых отвечала вяло и никак не способствовала достижению преследуемой цели. Алена даже подумала, не удалить ли их в бездну из контактов, раз такие бесполезные. Но все же сменила гнев на милость и не стала пороть горячку.

Еще в он-лайне светился Селим. Первой писать ему не хотелось, да в такое время. Пометавшись в душе, Алена все же отправила ему несчастный смайлик. Мужчина откликнулся очень быстро, что весьма польстило. Вскоре она вовлеклась в диалог и даже пожаловалась на свою горе-судьбинушку, маскируя кокетством истинное положение вещей. По итогу Алена осталась обласкана вниманием, зато все труднее становилось курсировать в нейтральных водах и уворачиваться от теоретических размышлений нового знакомого, что вот будь он рядом то… и как было бы чудесно это «рядом» организовать.

Дилемма решилась сама собой, когда всячески извиняясь и сожалея, Селим написал, что будет какое-то время без связи, так как его самолет идет на посадку.

– Hope, I survive[22], – нащелкала ответ Алена и облегченно вздохнула. Что делать с восточным принцем она так и не определилась.

Пока она тренировала английский и лавировала между мужских намеков, страх из-за разбушевавшейся стихии слегка притупился. Но стоило вновь остаться в одиночестве, как он впился в жертву когтями с новой силой. Женьки как назло в сети не было – она бы точно сумела отвлечь и внушить толику позитива, а если совсем повезет, то и храбрости, она такая. Видимо, вниманием Афинской прочно и безраздельно завладел Стас, да и ночь на дворе, в конце концов.

Со Стаса мысли Ковалевой вновь поскакали не в том направлении, и она поймала себя на стойком желании подхватить тапки и пробраться в номер этажом ниже. Ну вот хотя бы… рубашку вернуть. Очень веский повод! Очень-очень. И художникам по ночам спать не положено – тоже аргумент.

Вспышка. Гром.

Мамочки-и-и. Алена зажмурилась и, как была с очками, закопалась под подушку. Она справится, это всего лишь спецэффекты от матери нашей природы. Ничего сверхъестественного, в отличие от ночных рандеву туда, куда не звали. У нее еще осталась гордость! И принципы.

Интересно, эти чудные дары победят разъедающую изнутри панику? Или она их – кто кого?

Вчера после пляжа они с Костей благополучно вернулись в отель, даже поужинали вместе в ресторанчике с забавным названием «KARMA».

Или стоило его расценить подозрительным? Название в смысле.

В общем, все было мило и непринужденно, только рыжий издеватель выглядел слегка рассеянным. Наверняка ему не терпелось вернуться к себе и продолжить работу с набросками. Алене тоже было чем заняться, так что поулыбавшись друг другу и заверив в приятно проведенном времени, они распрощались в холле отеля.

И все. Сегодня Алена его не видела, хотя рассчитывала на компанию за столом. Впрочем, особо переживать она не стала и провела чудесный, полный спокойствия и умиротворения день. Как и планировала, представляя отпуск на море. Полное погружение в себя, отсутствие внешних раздражителей и бурных деятелей, только красота природы, неторопливое течение времени и любимые истории. Несмотря на состояние расслабленности, день у писателя выдался плодотворный. Поэтому засыпала Алена счастливая и довольная жизнью.

Но что-то пошло не так! Кто бы сомневался.

Новый раскат грома сопровождался шквалистым ветром. Казалось, ливень всерьез решил прорваться на закрытые территории и вот-вот исполнит задуманное. Ковалева постаралась как можно тщательнее и в деталях представить Костю, вдруг удастся обмануть организм. Вспомнить те ощущения, которые испытывала рядом с ним. Ведь ей не показалось? Страх тогда на пляже действительно отступил?

Поскольку с воображением у нее все было великолепно, вскоре Алена поняла, что ей не только не показалось, но и подобные эксперименты чреваты последствиями. Желание… хм-м, в общем, стимул переместиться в соседнее помещение только возрос.

Что-то с противным скрежетом ударило по стеклу, Алена вздрогнула и похолодела от ужаса. Слабый голос разума шептал, что это лишь отломавшаяся ветка или еще какой летающий мусор, но его заглушил панический вопль: мы все умре-о-ом! Пусть не так патетично, но из клубка перепутанных мыслей Алена извлекла именно такой смысл. Демоны в ее голове, ощутив свободу, тут же с радостью бросились запугивать с утроенной силой. Они дорисовывали самые невероятные и кошмарные сценарии, так что под конец Ковалевой начало казаться, что вокруг апокалипсис, мир погиб, и она осталась последним выжившим биологическим видом.

Острая потребность выбраться из своего склепа и убедиться, что пространство по-прежнему полно людей, практически полностью подчинило сознание Алены. К черту гордость! В пекло принципы! В гробу и в белых тапках она их видела, еще немного и сама в нем окажется в подходящей случаю амуниции.

Очередные леденящие душу звуки за балконной дверью придали Ковалевой ускорения. Быстро облачившись в первое, что под руку подвернулось, она схватила телефон и, подсвечивая им дорогу, покинула комнату.

Снаружи, надо признаться, было так же паршиво: темно, пусто и тихо. Хоть бы обрывок чужого разговора долетел или бряцание какое – что-нибудь, свидетельствующее об отмене постапа. А чего еще ожидать в четвертом часу ночи? Когда за окном буря, а в отеле вырубили свет. Странный сервис, могли бы и резервное питание включить, или решили не заморачиваться такой ерундой, сославшись на время суток? Холодильники и прочие стратегические объекты по-любому без электропитания не оставили.

Так, пряча неуверенность за возмущением и цепляясь за отвлеченные мысли, как утопающий за соломинку, Алена добрела до памятного по первому дню отпуска номеру. Невзирая на мольбы к небу, по пути она никого так и не встретила. Оставалось последнее – шагнуть в пасть к тигру, то есть дроу, в смысле постучать в дверь Константина.

Что будет потом, Алена старалась не думать. Если он спит, что вероятнее всего, то останется безучастным к ее страданиям. А Ковалева была уже в том состоянии, когда перспектива вломиться в чужой номер не выглядела чем-то неподобающим. Так что лучше бы ему открыть, иначе она за себя не отвечает.

Видимо, вселенная Алену все же услышала, потому что спустя короткое время на пороге показалась взлохмаченная рыжая голова, весьма и весьма удивленная, надо заметить. Алена облегченно выдохнула: падение ниже плинтуса отменяется, хотя бы прорываться с боем в запертую башню с дрыхнущим принцем ей не придется. Так себе утешение, если учесть, сам факт ее здесь присутствия. Ну ничего, с чертогами разума лучше не шутить, ей седыми волосами рановато обзаводиться, лучше уж капля моральных терзаний.

– Эм, неожиданно, – наконец оформил мысль в риторику Костя. – Что-то случилось?

Вопрос был не праздный, вид Алены давал повод поинтересоваться, даже если не брать во внимание саму ситуацию. Поэтому он и не подумал ехидничать, от чего мог и не удержаться при иных обстоятельствах.

– Почему сразу случилось? – натянуто улыбаясь, возразила Алена. – Просто рубашку тебе занесла, ценная вещь!

Она изо всех сил прикидывалась, будто ничего особенного вообще, ни разу, вот ни капельки не происходит. Пусть игра у нее выходила из рук вон плохая, но лицо надо держать. Как бы ни было трудно и какой бы идиоткой она себя ни чувствовала. Зато рядом с Костей не страшно.

Лисовский еще раз окинул девушку внимательным взглядом и хмыкнул:

– Такая ценная, что все-таки не смогла с ней расстаться?

Алена растерянно оглядела свои пустые, если не считать телефона, руки и с запозданием отметила, что рубашку-то она в панике прихватить забыла. Вот растяпа!

– Да? Действительно, – пробормотала Алена, – может, обронила где по дороге. Предлагаю вернуться и поискать или, знаешь, у меня в номере запасная есть. Женька любит мужские, у нее точь в точь такая же…Костя рассмеялся и затащил несущую околесицу музу внутрь. Ирония судьбы: эфемерное создание, за которым гоняются все творчески пришибленные люди, не просто приняло телесный облик, дабы навестить его ночью, но и, по всей видимости, настроено крайне решительно. Вот оно буйство фантазии и креатив ухищрений – благодаря таким вот явлениям человечество узнало немало нового, а гении всех мастей частенько задавали себе вопрос: «Что я курил накануне?».

– Что, не нужна тебе рубашка? – мгновенно расслабляясь в объятиях Лиса, уточнила Алена.

– Нужна, – не стал он проявлять щедрость. – Но искать я ее сейчас точно не собираюсь.

– Ну как знаешь, – легко согласилась Ковалева, с радостью сворачивая со скользкой темы. – Я тебя разбудила?

– Как ни странно, нет, – не удержался от легкой иронии в голосе Костя. – Не спится.

– И мне, – ночная гостья покосилась на распахнутые шторы, черное небо озарил зигзаг молнии.

Последующий за ней удар грома Алена стоически перенесла, даже не вздрогнула. Наверное, присутствие Кости все же творило какую-то магию. Сам же Лисовский отметил, как сильно сжались кулачки его музы, как она затаила дыхание и с каким обреченным видом проводила изломанную вспышку света. Он молча закрыл оставленное для проветривания окно, зашторил его и завалился на кровать. Похлопал по покрывалу рядом с собой:

– Говорят, под шум дождя снятся прекрасные сны. Надо проверить.

Ковалева поколебалась немного, но поздно, как говорится, пить Боржоми – сама пришла. Забравшись под крылышко к своему несносному псевдоэльфу, она блаженно смежила веки, вдыхая его аромат и наслаждаясь теплом его тела.

– Мы слишком неправильные, чтобы на нас распространялись всеобщие постулаты, – пробормотала она, устраиваясь поудобнее. – Но ты прав, проверить все же стоит.

– Я всегда прав, – улыбнулся Костя. – А если нет, то смотри пункт первый.

– Да-да, и феноменальная наглость все в том же списке, я помню.

Он стащил с нее очки и убрал на тумбочку, поцеловал в висок. Алена распахнула глаза и поделилась:

– Меня гром разбудил, а тебя?

– А я и не спал. Я работал, когда свет отключили, пришлось ложиться.

– Безобразие, – вспомнила о недавнем возмущении Алена. – Как так можно вообще?

– Предъяви им завтра, – развеселился Лисовский. – Сдери три шкуры и моральную компенсацию.

– Ха-ха, – ткнула его под ребра Алена, впрочем, легонько совсем, для проформы. – Вот как можно быть одновременно и милым, и чрезвычайно вредным?

– Понятия не имею, но у меня есть зеркало. Могу дать, спросишь у отражения.

Ковалева хихикнула и без зазрения совести пустила шаловливые пальцы в путешествие по весьма и весьма симпатичному телу лежащего рядом с ней мужчины. Однако особенно разгуляться им не позволили – Костя перехватил ладони и ловко развернул Алену так, что она оказалась спеленута в простыню, как в кокон.

– Мы собирались спать, – как ни в чем не бывало напомнил он. – Под шум дождя. Эксперимент, помнишь?

– А… э-э-э… так просто, да?

– Да, – Лисовский снова поцеловал Алену в висок. – Я же сказал, у нас все будет действительно красиво. В лучшем месте и в лучшее время.

– Лучший опыт, точно, – фыркнула она, – такой пафосный пассаж не забудешь.

– Спи, – игнорируя иронию, невозмутимо велел Костя.

Но у мадам Ковалевой сна не было ни в одном глазу, ей было чертовски хорошо и спокойно рядом с рыжей врединой, ей хотелось общаться:

– А как ты определишь, что время стало подходящим?

– Ну, я буду за тобой долго ухаживать, узнавать, что ты любишь, а от чего в тебе просыпается ядовитая гарпия.

– Эй! – возмущенно завозилась Алена, но безуспешно, коварный соблазнитель добротно ее завернул.

– Mi scusa[23], карающий ангел тебя больше устроит?

– Поганка ты, – доверительно поделилась Ковалева и милостиво согласилась: – Ладно, ангел мне нравится.

Костя усмехнулся и продолжил:

– Так вот, я буду тебя изучать и приручать. А когда синьорина окончательно утратит бдительность, сделаю ей предложение.

– Руки и сердца? – мечтательно протянула Алена, размышляя, чему изумляется больше: его самоуверенности и столь грандиозным планам или своим чувствам, которым все-все нравилось. Или, в принципе, мышлению этого странного мужчины, его умению специфически видеть окружающий мир и вести себя так, будто времена лордов и леди по-прежнему правят балом. И систематически доказывать, что как раз-таки о существовании последнего он ни сном ни духом.

На этот раз Лисовский затрясся в беззвучном смехе. Беспечно пустившая в галоп коней фантазии Алена, разумеется, это заметила. Трудно не заметить, когда матрас под тобой ходуном ходит. Однако придумать какой-нибудь особо уничижительный комментарий она не успела, Костя все же ответил:

– Как банально, синьорина, – и ехидно добавил сакраментальное: – Тыжписатель.

Нет, ну вы видели? Он еще издевается, остряк-недоучка!

– Боюсь, рядом с тобой даже мой безграничный полет мысли пасует, – перебрав в голове разные непотребные характеристики, все же сумела деликатно оформить ответ Алена.

– М-м-м, приму за комплимент, – с интонациями «детка, я не в курсе, что такое сарказм» прозвучало у Ковалевой над ухом. А затем его, ухо то есть, бессовестно куснули, нежно так, заигрывающе. И закончили: – Я сделаю предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Прозвучало как угроза, между прочим! Ковалева сразу представила себя привязанной серым скотчем к стулу и с ножом у горла. В такой ситуации она бы точно согласилась на что угодно. Не могла не согласиться.

– Слушай, ты сейчас реально нарвался, – почти ласково предупредила Алена. – Я же теперь из принципа досмотрю это шоу до конца, я ведь любознательная. И не факт, что ты сохранишь свой апломб и гордо вскинутый профиль. Потому что, – она выдержала театральную паузу, – ты нарвался!

– Квест, – поправил Костя, напрочь игнорируя угрозу.

– Что?

– Не шоу, а квест. Не надейся, что выйдет остаться пассивным зрителем.

Так, походу угрозы в арсенале этого недодроу просто-таки «must have»[24] его обязательной программы по охмурению. Специфичненько, ничего не скажешь.

– А известно тебе…

– Тш-ш-ш, – нагло перебили ее, шикнув. – Спи, Мадонна. У нас будет еще много ночей, не волнуйся. Укутанных снегом, омытых дождем, со стрекочущими кузнечиками и звездной россыпью неба, круглой луной и поющим за окном ветром, потрескивающими в камине дровами и шумными вечеринками. Ночей полных страсти, полных тоски и разлуки. Ночей в одиночестве. Нежных ночей и таких, когда бессонница помогает создавать новые проекты. Разных. Спи, dolce mia, и ничего не бойся.

Голос Кости действительно убаюкивал, Алена ясно представляла все, о чем он говорил, и понимала, что хочет, чтобы это стало реальностью. Все эти ночи. Какой же он все-таки невероятный! Виртуозно совмещающий романтику и полное отсутствие таковой. Что ж, теперь она просто обязана проверить, насколько Лисовский умеет воплощать слова в дело.

Квест, значит? Ну хорошо – вызов принят.

Просто им точно не будет, но при желании вполне можно добиться успеха. А желание было, и вроде бы даже обоюдное. Зато сто процентов будет весело, интересно и…

Мадам Ковалева улыбалась, уплывая в сон. Дождь по-прежнему монотонно отбивал дробь, до слуха Алены доносился гром, но как-то приглушенно и незначительно. Противные щупальца страха давно отпустили, исчезнув без следа. Последней запомнившейся ей мыслью стало вялое удивление: неужели он понял, что она просто боится грозы?

Глава 26

– О чем задумалась? – Стас подошел к непривычно серьезной Жене и медленно провел пальцем вдоль ее позвоночника.

Пантера. Ему постоянно хотелось дотрагиваться до нее, гладить, сжимать, не разрывать тактильный контакт. Раньше подобного за собой Стас не замечал. Не останавливало даже то, что обстановка совершенно не располагала к романтике – гробница как-никак.

Женя прикрыла глаза и слегка прогнулась, охотно демонстрируя, что действия Зимина ей приятны. После недолгой паузы ответила:

– Давно хотела постоять около ее могилы – великая женщина. Великолепная, что бы там ни происходило при жизни.

– Как и ее муж, – улыбнулся Стас.

– Даже сейчас я чувствую силу энергетики этого места. Сложно вообразить, какой мощью она обладала тогда. Быть с таким мужчиной, соответствовать ему, стать частичкой его сердца и навсегда там остаться… Не зря меня сюда тянуло, я возьму этот опыт с собой в дальнейшую жизнь.

– Пойдем?

– Да, конечно, – Женя будто очнулась, вернувшись из сакрального путешествия в красивое тюрбе Хюррем Султан, украшенное изразцами и текстами стихов.

В последний раз обвела взглядом просторное восьмиугольное помещение и вышла вслед за Стасом. Снаружи все также светило солнце, небо радовало лазоревой чистотой, а в воздухе витало нечто особенное, заполняющее душу Жени желанием жить, любить и быть счастливой. Шагая вдоль ухоженных могил османской знати, она вдруг поинтересовалась:

– Я тебя не смутила своими откровениями?

– Нет, думаю, то, что удалось сюда попасть, что этот дворик вообще сегодня открыт для посетителей – большая удача. Значит, нам действительно это было необходимо.

Женя с интересом рассматривала профиль идущего рядом мужчины, что совершенно спокойно и уже без улыбки озвучил ее собственные мысли. Ей казалось, Стасу не слишком близки различные проявления метафизики, она ошиблась. Первое впечатление обманчиво – Зимин открывался для нее все больше и больше. И Жене нравились эти открытия.

– Ты говорила про опыт, – на сей раз в глазах Стаса притаилось веселье. – Ты о покорении сердец великих мужчин?

– Что, страшно стало? – подмигнула Афинская.

– Ты мне льстишь. Я на звание падишаха не претендую.

– Ну-ну, предвыборный слоган мы тебе уже выбрали, дело за малым, – поддразнила Женя. – Не стоит себя недооценивать.

Зимин, конечно, отмахнулся, но мысль о том, как важна вера женщины и ее способность закладывать в мужские головы зерна идей, а затем умело взращивать, успел отметить. Или это место располагало сейчас к подобным размышлениям? В любом случае, глупец тот, кто считает присутствие в своей жизни женщины несущественным элементом. Не заботится о ней, не ценит, не благодарит, лишая себя невероятно мощного источника силы.

– Так все же?

– Не исключено, – лукаво стрельнула глазками Женя. – Хотя в большей степени я говорила о качествах, позволяющих успешно держаться на плаву и двигаться к цели, несмотря на обстоятельства.

За разговорами они добрались до площади, где бурлила и кипела жизнь. День плавно перетекал в вечер, но пока еще не спешил окончательно складывать полномочия.

От предложения Стаса проводить сестру до аэропорта, они с Алексом отказались, сославшись на бессмысленность совместных поездок в транспорте. К тому же Карина не одна, впрочем, как и сам большой брат. Ее аргументы выглядели разумно, и настаивать Стас не стал.

В целом, встречей он остался доволен. Пусть Алекс и не выглядел идеальным кандидатом на вливание в их семью, но и не вызвал явного отторжения. Как тот макаронник, безумно гордящийся своими мишленовскими звездами – хитроделанный перечник. Так или иначе, но Зимин хотя бы успокоился, заглянув в глаза новоявленному жениху и прощупав его на предмет адекватности и наличие базовых мужских качеств. А заодно и непрозрачно намекнул, чего и как не следует делать по отношению к его сестренке и что будет, если Алекс не оправдает доверия. Вот ну не коза ли Карина – огорошивать подобными новостями заочно? Риторический вопрос.

Стас посмотрел на вновь притихшую Женю и честно поделился:

– Не знаю, что ты сказала Каринке, но половина успеха миссии точно за тобой.

– О чем ты? – удивилась та.

– О том, что если морально воздействовать на Алекса я могу, то воззвать к сознательности Карины удается далеко не всегда. У стрекозы дух противоречия вперед нее родился. Мне иногда кажется, что она прекрасно и сама все понимает, но этот самый дух ее вилами в тыл колет, не позволяя признать собственные слабости и правоту близких.

Женя рассмеялась:

– Мне Карина понравилась, а что до остального… ну, у каждого свои недостатки, – напомнила она, ставшую крылатой фразу.

– Я рад, что вы нашли общий язык, – тоже улыбнулся Зимин и сделал многозначительное лицо: – Серьезно, с меня причитается. Просто поверь, я сестру хорошо знаю, сам бы я тут с ними вряд ли так душевно провел встречу.

– О, если ты рассчитываешь на мои вежливые «да не стоит, ничего не нужно», то очень зря, – с предвкушением потерла ладони Женя, словно заправский делец в базарный день. – Будь спокоен, не в моих правилах отказываться от награды.

Стас притянул ее к себе и сжал в объятиях, прошептал на ушко:

– Именно на такой ответ я и рассчитывал.

Женя зажмурилась от удовольствия, наслаждаясь его близостью и хорошим настроением. Мысленно она уже прикидывала, чего бы такого попросить и запланировать, как ее набирающую высоту фантазию коварно сбили в полете:

– Обещаю, мы побываем везде, где захочешь, и займемся всем, чем пожелаешь, только у меня осталось еще одно дело.

– Разве мы здесь не ради Карины? – нахмурила брови Афинская.

– Не только. Когда я понял, что без поездки в Стамбул не обойтись, то решил использовать это максимально эффективно. У меня на сегодня назначена еще одна встреча, только уже деловая.

– Ну ты… – ткнула его в грудь пальцем Женя. – Ковалева бы сказала, что ты гном!

Стас обаятельно улыбнулся, располагая подругу к проявлению понимания и милосердия. И это сработало.

– Ладно, катись на свою встречу, уж я найду, чем заняться в таком красивом городе с богатой историей.

– Не хочу тебя отпускать, – абсолютно искренне произнес Стас. – И проводить уже не успеваю. Поехали со мной? Не думаю, что встреча займет много времени. К тому же красивая девушка, да в восточной стране – это всегда к удаче. Пусть все смотрят и завидуют мне.

– Хитрый ты братец Кролик, – развеселилась Женя. – Вот как тебе отказать?

– Так и не надо. Соглашайся, клянусь, после я уже точно весь твой.

– Ну, берегись! Я возьму все причитающееся с процентами.

– По рукам. Мне и самому хочется поскорее разобраться с делами и вернуться к остаткам отпуска. У меня же отпуск, да? Что-то уже не уверен.

– Ладно, уговорил. Теперь обязательно сделаю так, чтобы не сомневался, – шутливо пригрозила Женя. – Смотри, потом не возмущайся.

Усыпляя бдительность своей танцующей музы, Стас планомерно двигался к собственной цели. За ним оставался ответный ход, и пускать ситуацию на самотек он не собирался.

Поэтому спустя полчаса он с такой же ослепительной улыбкой представлял Евгению своему заму и главному инженеру, вызванным в Стамбул еще тогда, когда стало очевидно, что турецкие партнеры готовы ковать железо рядом с кассой. Не зря Лисовский кидал на Стаса укоризненные взгляды, несмотря на отпуск, работа кипела вовсю.

Они расположились в конференц-зале одного из отелей и живо обсуждали грядущее сотрудничество. Длинный стол был завален бумагами и чертежами, у проектора заканчивал доклад зам Зимина. Тот самый родственник Мехмета – главное принимающее решения лицо с увлеченностью объяснял задачи, время от времени сверяясь с документацией. И только Нурсултан бросал задумчивые взгляды на Евгению, сегодня он был немногословен.

Афинская с интересом следила за происходящим, пусть технические детали от нее ускользали, но масштаб и суть сделки она уловила. Встреча с Нурсултаном стала неожиданностью, в первые несколько минут ей очень хотелось познакомить голову Стаса с чем-нибудь тяжелым. А он с совершенно невинным видом представлял их турецким собратьям. Правильно говорят, что в бизнесе актерские таланты и умение владеть собой – крайне полезные навыки.

– Нурсултан, рад видеть. С Евгенией вы знакомы, а это мои…

Дальше Женя не слушала, изо всех сил удерживая вежливо-дружелюбную физиономию. Нур тоже быстро справился с эмоциями, и только в жгуче-черных глазах промелькнуло отчетливое понимание. Да тут бы кто угодно понял! Ее появление здесь все равно что ярлык на самом видном месте – «занято». И хоть Зимин благоразумно не стал акцентировать внимание на том, в качестве кого его сопровождает очаровательная леди, все и без того было очевидно.

Не меняя подобающего встрече выражения на лице, Женя мрачно размышляла над поведением некоторых. И если вначале она разозлилась, то теперь поступок Стаса скорее вызывал удивление. Да, он нагло и без спроса, пусть и завуалированно, продемонстрировал свои права на приглянувшуюся ему девушку, но могла ли она его упрекнуть? Ситуация скользкая: Нурсултана они со Стасом не обсуждали, на яхте Женя хоть и любезничала с ним и принимала знаки внимания, никаких границ, позволяющих задавать ей вопросы, не переходила.

То есть в теории у хитрого змея Зимина есть все основания прикинуться валенком и до конца отрицать собственное коварство. Афинская ни на миг не усомнилась, что именно так он и поступит. И роль свою будет отыгрывать не хуже чем она со скорпионом. Тут Женя вспомнила их «допрос» и усмехнулась собственным мыслям. Сердиться на Стаса не получалось.

В чем-то его чисто самцовская выходка ей даже льстила, и восхищало изящество, с которым он ее провернул. Вроде бы все на поверхности, но формально не прикопаешься – по нему точно политическая карьера плачет. Впрочем, как поняла Женя, скромный энергетик вовсе не так прост и размах его дела имеет вполне четкий курс развития, план на много лет вперед и хорошие такие амбиции. От ее наблюдательности не укрылись знакомые логотипы на фотографиях с презентации, известные широкой общественности даже в кругу непосвященных. Почему-то больше всего интерес вызвала маркировка «Skolkovo», ну и пожимающий Зимину руку премьер тоже впечатлил.

Кроме того, отчасти Стас рисковал. Насколько сильно сопоставимы холодный расчет и «ничего личного – только бизнес» с уязвленным мужским самолюбием? Нурсултан мог отреагировать как угодно, стоило ли подставлять под угрозу партнерство из-за женщины? Ведь в конечном итоге ничто не мешало оставить ситуацию как есть, продолжив и дальше общаться с Женей на родине. Зачем вот это все?

Или перспективы настолько значительны, что Стас заранее предполагал: Нур предпочтет не смешивать личное и рабочее? Она бы уже ничему не удивилась. Ведь, по сути, Женя лишь красивая незнакомка из другой страны, таких полно. Логично, если Нурсултан выберет реальный профит в денежном эквиваленте вместо сомнительной ценности отношений, сопряженных с кучей неудобств, как то: расстояние, менталитет, разная религия и культура в целом. Уровень этого мужчины позволяет ему не испытывать недостатка в женском внимании, это и к бабке не ходи.

Сейчас она по-новому взглянула на слова Карины о том, что ее братик лично контролирует ситуации, в которых заинтересован. Таким образом, он просто отсек лишних конкурентов, а Нурсултан действительно достойный соперник. Если бы Зимина на горизонте не существовало, пожалуй, Женя продлила бы сказку с восточным принцем, а там как карта ляжет. Стас прекрасно подстраховался, ни слова не говоря, не выясняя отношения. Гад какой, теперь он и впрямь может спать спокойно.

Женя потянулась к бутылке с водой и бросила мимолетный взгляд на негромко переговаривающегося с турками Зимина. По его лицу вообще ничего нельзя было разобрать, о чем он сейчас на самом деле думает, какие эмоции им движут. Спокоен, собран, доброжелателен. Ох, вот это она отхватила номер с видом на море! Как говорится, бойтесь своих желаний.

Когда встреча подошла к концу и все начали со всеми прощаться, обмениваясь светскими словесными кружевами, Афинская уже точно решила, что ни словом, ни взглядом не покажет собственного отношения к маневрам Стаса. Несомненно, он и сам понимает, что она не слепая и не дурочка, пусть теперь ломает голову над тем, какие мысли занимают Женю и к каким выводам она пришла. Ему полезно. А ей урок на будущее: если хочет оставаться рядом с этим мужчиной – не терять бдительности и помнить, что он просчитывает ходы наперед, ничего не оставляя без внимания.

Ну-ну, она отыграется на нем иначе, чисто по-женски. Один ушлый братец Кролик ей уже так мощно задолжал, что расплачиваться будет до-о-олго и с фантазией, уж об этом Женя позаботится.

– Евгения, – окликнул ее Нурсултан уже на выходе, – был рад вновь увидеться.

– Взаимно, – улыбнулась она.

Что еще добавить Женя не знала, оправдываться как-то глупо да вроде и не в чем, но отчего так неловко? Нур в очередной раз доказал, что она в нем не ошиблась, и он в самом деле достойный мужчина:

– Я уважаю твой выбор, – галантно распахивая перед ней двери, произнес он. – Станислав производит впечатление надежного человека и партнера, возможно, так даже и лучше.

Что тут скажешь? Лишь то, что в жизни вполне есть место уважительному и человечному отношению независимо от статуса, национальности и личных интересов. Пусть наравне с этим встречаются и менее приятные качества, подобные случаи позволяют не терять веру в людей.

Женя немного помолчала и, наплевав на формальности, все же решила озвучить то, что думает. Поймет ли он, правильно ли истолкует, и как она будет выглядеть – неважно.

– Сегодня я стояла рядом с могилами великих людей, оставивших след в истории. Нур… султан, – она специально выделила окончание, – твое имя тебе очень подходит.

Кажется, он все понял правильно. Потому что хитро сверкнул глазищами и ослепительно улыбнулся. К ним подошел освободившийся Стас, вот ему-то Нурсултан и ответил:

– Женщины, за них сражаются и ради них же создают империи. Удача встретить ту, рядом с которой поймешь, что в твоей власти абсолютно все.

– Знаю, – кивнул Стас.

Больше они к данной теме никогда не возвращались.

* * *

Алена пристегнула ремни и с удовольствием осмотрелась, попутно отмечая удобство кресла. Вытянула ноги, после чего улыбка на ее лице сделалась шире. Кайф! Неожиданно мечты вдруг начали резко материализовываться в реальность. Лететь бизнес-классом это, конечно, не первым, ну так и она пока еще не автор бестселлеров. Ковалева с обожанием покосилась на эльфийского благодетеля: сам того не подозревая, Костя попал точно в цель.

Комфорт, сервис и непередаваемое ощущение себя, что называется, «белым человеком» вызвало в Алене прилив нежности в отношении Лисовского. Честно признаться, когда он завалился к ней в номер в неурочный час, – видимо, это уже можно считать их милой традицией, – и предложил паковать чемоданы, чтобы присоединиться к друзьям в Стамбуле, она восприняла идею без особого энтузиазма.

Ей и на пляжу неплохо лежалось, а покой, красота природы и атмосфера курортного городка наконец-то начали превращать слегка зомбичного писателя в цветущего вида девушку. Ведь именно для этого Женька и потащила подругу с собой на море, взывая к ее сознательности и необходимости не забывать и про реальную жизнь.

Алена вновь не удержалась от улыбки и теплого взгляда на изучающего меню Костю. Да, реальность превзошла все ожидания! Настолько, что больше походила на сказку. Ее, Ковалевой, персональную сказку с элементами лакшери, восточными почти принцами, недоэльфами и головокружительным предвкушением совершенно нового этапа в жизни.

Даже подходящий к концу отпуск не огорчал, и не было того тоскливого ощущения, когда понимаешь, что любой сказке приходит конец. Казалось, ее история только начинается, и Алена сильно подозревала, что чувство это связано с господином художником, который так ловко просочился в ее мир и, по всему выходило, съезжать не собирался.

А еще, хоть она никогда бы не призналась вслух, Алена испытывала благодарность к Косте. За его желание постепенно узнавать друг друга, создать прежде душевную близость, эмоциональную привязанность, интеллектуальные мосты. Ведь именно это и есть база для того самого пресловутого лучшего опыта. У нее, во всяком случае, именно так.

Как же вышло, что она забыла о собственных ценностях и решила, что соглашаться на меньшее это нормально – все же так делают и для здоровья полезно… как будто. Ох уж этот современный мир, где легко заблудиться в концепциях и маркетинговых заигрываниях с потребителем, где люди порой теряют последние ориентиры. Все встает по местам, когда отказываешься от накатанных шаблонов, останавливаешься и прислушиваешься к тихому голосу внутри себя. Он всегда рядом, он твой союзник и очень хочет, чтобы именно ты почувствовал себя счастливым, единственно верным для тебя образом и на твоих правилах.

Алена не искала отношений и тем более не ждала от курортных приключений чего-то серьезного. Но Костя сумел на собственном примере показать, как важно быть честным с собой. Даже если это не всегда нравится окружающим. Не соответствовать чьим-то ожиданиям, а постигать истинного себя. Для Ковалевой бережное отношение к ней, – не на словах, на деле, – было ценно. И не могло пройти бесследно для сердечных переживаний.

– Хватит на меня так смотреть, – вырвал ее из задумчивого созерцания собственного профиля Костя. – Будто я реликтовый дракон, и ты прикидываешь, как бы меня пустить на декокты максимально эффективно и безотходно.

– Какая потрясающая наблюдательность, – ухмыльнулась Алена, уже начиная привыкать, что от внимания этого мужчины мало что может укрыться. – И проницательность… как раз об этом я и думала.

– Знаешь, не удивлен, – с самым серьезным видом произнес Костя, однако во взгляде его плясали озорные искорки. – Серьезно, ты чего такая довольная? Радуешься, что подружка все-таки убедила всех воссоединиться в Стамбуле?

Ковалева не стала тушеваться и доверительно поделилась:

– Не угадал. Я тут подумала и решила сократить тебе время. Я знаю от чего не смогу отказаться!

– Ну-ну, жги. Какие-нибудь частные острова в Атлантическом океане? Вилла в Монтенегро? – насмешливо поинтересовался Лисовский.

Алена всерьез озаботилась тем, как скудна ее меркантильная жилка. Срочно надо прокачивать! Вот это он напрасно сейчас ей идей подкинул, она ж запомнит. Но пока следует усыпить бдительность и вернуться к более насущному. Алена сморщила носик и, копируя интонации собеседника, снисходительно произнесла:

– Как банально, синьор, – после чего вернула недавнюю шпильку: – Тыжхудожник.

На выгнутую в ожидании креатива рыжую бровь пояснила:

– Будешь мне обложки делать, вот.

Такого поворота Костя явно не ожидал. Ага, попался! Ковалева расплылась в победной улыбке.

– Э-э-э… я с цифрой не слишком дружу, так, балуюсь иногда, – растерянно пробормотал Лисовский, даже не пытаясь возмутиться на столь смелое дерзновение.

– Ничего-ничего, научишься, – сбить с курса мадам Ковалеву было сложно. – Круто ведь: обложки от самого Лисовского, известного в каких-то там кругах. Может, продажи поднимут, – мечтательно закатила глаза обнаглевшая муза.

– Смотрю, палец тебе в рот не клади, – восхитился Костя, – без руки останешься.

– Нет, ну должен же от художника быть прок в хозяйстве, – рассмеялась Алена.

– Ладно, нахальная дамочка, допустим, я рассмотрю твое предложение. Но ты тогда будешь мне писать спецификации к выставкам и возьмешь на себя заполнение всей остальной организационной макулатуры.

– Что?! Вообще-то я не по этой части, я – за художественное письмо.

– Ничего-ничего, научишься, – не остался в долгу рыжий жук. – Должен же и мне быть от писателя прок в хозяйстве.

– Брось, неужели у тебя помощника нет? – зашла с другого бока Алена.

– Есть, – ухмыльнулся рыжий-бесстыжий. – Мне ее как раз Стасон подогнал, когда я уже заколебался менеджментом заниматься вместо нормального дела. Высокая такая, сис… хм-м-м, сильный специалист. Да, специалист хороший, но чует мое сердце, тебе не понравится.

Алена припомнила Стаса, его самолетные выкрутасы и согласилась:

– И я чую, не понравится, – вздохнула: – Ладно, быть правой рукой известного художника тоже неплохо. У меня же будут преференции?

Лисовский рассмеялся в голос:

– Аленка, с такой хваткой, почему ты еще не рулишь издательством?

– А как ты хотел? Эксплуатировать меня на халяву?

– А обложки? – коварно напомнил Костя.

– Ну-у-у, нет. Не равнозначно. Они же не часто нужны.

– У меня выставки тоже не каждый день.

Похоже, эти два сапога были точно из одной пары.

Ковалева насупилась, что-то подсчитывая в уме. Костя обнял ее и притянул ближе, насколько позволяли кресла:

– Знаю я парочку преференций, – прошептал, едва касаясь губ своей Мадонны. – Могу выписать прямо сейчас, – и углубил поцелуй.

– М-м-м… мне надо подумать, – пальцы Алены запутались в рыжих прядях. – А бонусы будут?

– Будут-будут, не сомневайся, – хитро подмигнув, Лисовский перестал смущать возможных свидетелей их своеобразного способа договориться.

Алена вспыхнула и сделала вид, что все это надо непременно взвесить. Да, перспективы их взаимовыгодного и, несомненно, плодотворного сотрудничества открывали широкие горизонты. И чем долгосрочнее оно будет, тем качественнее скажется на результатах. В последнем, никто из них не сомневался

Эпилог

– Три-два-один… ур-р-ра! – понеслось вдоль побережья.

Четверка друзей отмечала знаменательное событие в жизни, всем было весело.

Ну почти.

Костя до сих пор не мог поверить, что согласился на эту сентиментальную тусовку в турецкой провинции. Серьезно, три года прошло с памятной поездки непонятно куда непонятно ради чего. И все это время они находили идеи для отдыха куда как поинтереснее, а тут нежданчик…

Одна округлившаяся леди решила, что это будет милым флешбэком к истокам. Страшно сказать, еще и грозилась закрепить сие непотребство в традицию. Но тут Лисовский справедливо подозревал, что его просто троллят. Вот уж что точно стало традицией – так это их с Женей любовь к поддразниванию друг друга.

Кстати о сказочных персонажах, Костя улыбнулся, глядя на радостно скачущую Алену. С ее легкой подачи тролли в голове художника теперь рисовались эдакими жеманными субчиками, ратующими за ЗОЖ и стильные луки от Dolce & Gabbana, а в свободное время волонтерствующие в некоем аналоге «Корпуса мира». Впрочем, это уже совсем другая история.

А в этой что ни на есть правдивой истории китайский летающий фонарик набирал высоту, ярким пятном выделяясь на однообразно голубом небе. И хоть в Костины представления о прекрасном курорты турецкой провинции абсолютно не вписывались, он великодушно позволил уговорить себя, рассудив, что он же не Баба-Яга, чтобы единолично быть против! Пришлось пойти на поводу у дорогих сердцу людей. Да-да, нахальная Афинская туда тоже смогла просочиться и теперь бессовестно пользовалась привилегированным положением. Не сразу и не быстро, но вода камень точит, а этой женщине целеустремленности не занимать!

Бумажный фонарик таял на горизонте, а друзей ждал сытный ужин в лучшем ресторане этого города. Лисовский поймал себя на мысли, что все даже и совсем не плохо. Есть в окружающей их атмосфере нечто магическое, что придает глубины и красок самым банальным вещам. Или дело в людях, которые рядом, а место вторично? Есть опасения, что с этой безумной компанией Косте будет хорошо даже на островах Тихого океана среди папуасов. Судя по пляскам некоторых, они впишутся в культуру последних как родные. Ладно Стасон с Аленкой дурачатся, но видеть в подобном амплуа грациозную Женьку… уже заметно выступающий вперед живот ничуть не мешал ей исполнять какой-то ритуальный танец.

Костя покачал головой, глядя на устроенное друзьями безобразие, и спустился с небольшого холма к самой кромке воды. Уселся на бог весть откуда взявшуюся здесь старую лодку, перевернутую вверх дном. Наверное, местные притащили для колорита, или и впрямь волей случая ее принесло. Какой-то непонятный, но настойчиво повторяющийся стук привлек внимание Кости. Он перестал бездумно блуждать взглядом по берегу и прислушался, размышляя, что бы это могло быть.

Спустя пару минут он с любопытством изучал огромную щель между досок: волна набегала, просачиваясь вовнутрь, а когда отступала – происходил этот странный «тук-тук».

– Рыжий, тебе придется пить вместо меня! – звонкий голос Жени ворвался в мысли Лисовского. – А ты чего на карачках? Рано еще, сначала выпей.

– И правда, что там такое? – присев рядом, заинтересовалась Алена.

– Кажется… хм, на бутылку похоже. Стас, подсоби.

Пока мужчины играли в охотников за сокровищами, девчонки осыпали их шуточками на тему того, что бутылка у них с собой имеется не хуже, или синьоры предпочитают исключительно особенные находки?

Но когда Костя с задумчивым видом повертел облепленную водорослями бутылку, интерес разбирал уже всех. Для чего-то стоящего она выглядела чересчур современно, однако против всякого здравого смысла в ребятах загорелся детский огонек предвкушения приключений. Все в детстве читали сказки, сочиняли их и верили в чудо, а некоторые так до сих пор успешно промышляют подобным, еще и монетизировать научились.

– Там записка, – очищая стекло, сообщил Костя.

– Ну же, скорее, не томи, – подпрыгивала от нетерпения Алена.

Сейчас она стала похожей на ту маленькую девчушку, о которой вот уже месяц как зачитывала мужу перед сном отрывки из будущей книги. Алена уверяла, что эта идея пришла ей в самолете именно тогда, когда она ждала очередь в туалет, а некий рыжий господин в соломенной шляпе поглощал ром. После каждой новой главы Костя с самым торжественным видом заявлял, что ну вот эта книга точно станет бестселлером. А если нет, то он подключит супер силу Зимина, и в три, максимум четыре, телефонных звонка у них будет контакт лучшего литпродюсера из Нью-Йорка.

Лисовский откупорил бутылку и вытряхнул небольшой клочок бумаги. Он все никак не мог понять, почему испытывает такое странное чувство… Что-то знакомое будто, дежавю. Бегло пробежав по строчкам записки, он вспомнил. И с изумлением посмотрел на друзей.

– Что, все-таки мусор? – протянула Афинская с выражением «только попробуй разочаровать беременную леди».

Он не разочаровал.

– Хочу, чтобы Станислав Зимин нашел свое счастье с женщиной и обзавелся крепкой семьей, – с трудом сдерживая смех, громко зачитал Костя.

– Что?!

– Какого?..

– Да он издевается!

Хором откликнулась вся компания. Костя прищурился, раздумывая, насколько правдоподобно будет выглядеть его история. Ведь он и сам бы не поверил в возможность таких совпадений… если бы не держал в руках доказательство обратного.

– Да быть не может! Неписец меня пожри, – выдохнула Алена, первой выхватившая записку. – Ребя-я-ят, это прозвучит странно, но… тут так и есть, слово в слово!

– Да они нас оба разводят, – фыркнула Женька. – Спелись давно, муж и жена одна… а, э-э-э?..

Ковалева сунула находку под нос подруги и та осеклась, округлив глаза. Все, Костя не выдержал и громко расхохотался. Вот она – сила искреннего пожелания счастья ближнему.

Стас, все еще подозревающий, что его разыгрывают, забрал мятый клочок бумаги, дабы лично во всем разобраться. Изучил.

Посмотрел на ржущего друга.

Молча перечитал.

Снова посмотрел. Но уже так, словно инквизитором полжизни работал.

– Да без понятия я! – простонал Костя, утирая глаза. – Оно само.

Стас кивнул, недобро так.

– Само, говоришь?

Тут Женька с писком: «ой, не могу», присоединилась к угорающему Лисовскому.

– Да кто же знал-то… ха-ха, что исполнится… хо-хо, та-а-ак быстро и точно! Слушай, ты походу не зря тогда меня в Тибет подбил съездить. Гляди, какой скил теперь есть. Черт, надо было одалиску с магнолиями тоже в письменном виде заказывать! – вовсю веселился Костя.

– Так оно само или скил? – передразнил друга Стас, а затем широко улыбнулся и бровями многозначительно поиграл: – Я туда тоже ездил. Не волнуйся, друг, долг платежом красен. Я тебе закажу… и одалиску, и магнолии.

– Эй-эй, вы тут поосторожнее. Только после согласования со мной! – возмутилась Ковалева, но тут же выдала себя звонким смехом.

– А давайте все пожелаем, – предложила Женя. – Раз уж свезло найти волшебную бутылочку.

Костя с теплотой посмотрел на жену, обнял ее и с таинственным выражением на лице подтвердил:

– О да-а-а, бутылка оказалась волшебной.

Алена чмокнула его в нос и уточнила:

– Расскажешь мне потом?

– Всем пусть рассказывает, – пробурчал Стас. – Когда только успел!

– Сами виноваты… танцоры. Первый вечер с прилета, помнишь свой звонок? Я еще сказал, что вино допито и я возвращаюсь.

– Что?! Еще тогда? – Стас и Женя переглянулись, как два заговорщика.

Костя вновь рассмеялся:

– Чревато лишать друзей койко-мест, знаешь ли.

Зимин шутливо погрозил мстительному рыжему лису и поделился ожидаемым:

– Ну, в общем, ни о чем не жалею. Можно повторить.

Хохот неугомонной четверки огласил пляж.

– Бумагу мне, бумагу и перо! – требовал Стас. – С нами писатель, в этот раз послание вселенной будет размером с папирус Харриса.

Невероятно, но они весьма быстро разжились письменными принадлежностями и, оккупировав старую лодку, под шутки и дружеские подколки самозабвенно желали друг другу и себе, собственно – всего!

Костя окинул взором умудренного старца композицию «весельчаки пишут письмо турецкому султану» и вдохнул полной грудью соленый бриз. Страшно представить, что он мог тогда отказаться, мог улететь в Италию, и ничего бы этого не было. Какое счастье, что Стас купил эти путевки, самые дурацкие и нелепые. По всем параметрам они не должны были оказаться на том рейсе и на этом курорте, но оказались именно там, где надо. В нужное время.

А все остальное, Костя не сомневался: добрые и искренние желания воплощаются и без закупоривания их в бутылку. Порой их и записывать не обязательно. Мир заботится о тебе, даже если ты этого пока не понимаешь. Тонкой, невидимой нитью связаны все наши души, а в переплетеньях событий кроется смысл воздушный.

P.S. Спустя еще три года у четы Лисовских по дому бегал очаровательный рыжий малыш с красивым именем, подозрительно итальянского происхождения. На вопросы родни, как Алена согласилась, та лишь хитро улыбалась – имена в сказках дело ответственное. В общем, лисы и тут договорились, не обделив себя.

Мадам Ковалева все же написала ту самую книгу, разошедшуюся миллионными тиражами и переведенную на пять языков. А Костя нарисовал для нее обложку, единственную за все то время, что художник и его муза были вместе. Что ж, счет открыт, она точно не будет последней.

У Зиминых подрастают две смешливые малышки, обожающие свою тетю Карину. Она, кстати, замуж вышла. Не за Алекса, это был совсем другой мужчина и другая история, но в глазах ее светилось счастье, и к тому моменту уже даже Стас считал, что этот парень ему нравится.

А у Алекса тоже все сложилось благополучно, он ездит по миру с гастролями и с теплотой вспоминает странноватую семейку, благодаря которой понял, чего он хочет на самом деле и как к этому прийти. У него не было отца, и за то время, что он встречался с Кариной, ее родители и брат стали для него тем примером, на который Алекс хотел равняться.

Он до сих пор поддерживает общение с Афинской – его крестной феей в танцевальной тусовке, тем счастливым случаем, когда одно своевременное знакомство полностью меняет твою жизнь.

Стас масштабируется и открыл уже несколько представительств своей фирмы по миру. Параллельно он курирует несколько федеральных проектов и пока что обходит политику стороной, но с каждым годом это становится делать все труднее. Они с Женей живут на две страны, и у Афинской почти все готово к открытию ее новой школы танцев и запуску грандиозного шоу, которым она грезила несколько лет.

В прошлом году все четверо наших друзей ездили на свадьбу к Нурсултану, это было поистине впечатляющее действо, растянувшееся на несколько дней. Зимин не стал портить девчонкам веру в прекрасное, и о том, сколько у его турецкого партнера любовниц они никогда не узнают. Были на свадьбе и Мехмет, и Селим. Последний, к слову, до сих пор не нашел свою жемчужину сердца, но его полностью устраивает текущее положение дел, и несчастным он совсем не выглядит.

Костя подыскивает домик на Сицилии, убеждая жену, что благоприятный климат полезен для подрастающего поколения и вдохновения его Мадонны. Алена не спорит, с хитрой улыбкой поглаживая пока еще плоский живот. Может, на этот раз у них появится белокурая девочка, похожая на ангелочка? Under Angel Wings – все мы ходим под крыльями ангела и у всех у нас есть собственные крылья.

***Конец книги***

Content

Таша Танари
Женщина, я не танцую

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог