Иван Булавин

Чистильщики

Их подбородки потвёрже гранита

Работа у них сверхсекретно закрыта.

Никто не захватит Очистку врасплох

И как не была бы змея ядовита —

Очистят от нечисти разных эпох.

У них в автоматах патронов не пусто.

Но их дарованье — энергии сгусток.

Поскольку солдаты отважны до дерзости

Имеют лицензию все от Минюста

На круглогодичный отстрел разной мерзости.

Два дня на неделе на нечисть облавы

Не ради медалей, наград или славы,

Начальник очистки не млеет от святости.

Он любит как пули свинцовые сплавы

Тела пробивают у всей этой гадости.

Мразоту он чует почище собаки:

В подъезде, в метро, в казино, в «Кадиллаке».

Ему обоняние природою дадено —

Не спрячетеcь вы упыри-вурдалаки —

Повсюду Очистка найдёт вашу гадину.[1]

Ночной вызов

Зарисовка из жизни работников очистки

Бармен пришёл под вечер. Он всегда приходит вечером, привычка у него такая. Идиотская привычка. Только собрался расслабиться, переоделся в халат и тапочки, нашёл в интернете сериал, пару бутербродов сварганил, заварил в чайнике молочный «Пу-эр». Идиллия. Апофеоз домашнего счастья. И тут, на тебе. Звонок в дверь. Мелькнула мысль, что это сосед зашёл соли спросить, да сразу и погасла. Соль нынче никто не спрашивает, есть риск в бубен получить. Для обоих, так что, все соседи лучше несолёное поедят. Да и так понятно, кто и зачем пришёл. Кряхтя и шёпотом матерясь, я пошёл к двери. В глазок не заглядывал, кому я ещё нужен?

Он стоял на пороге. С меня ростом, тощий, физиономия злая, да вдобавок в солнечных очках, хотя на дворе темень, середина октября уже. А одет, как шпион с карикатуры: чёрный плащ и шляпа.

— Собирайся, — тихим усталым голосом проговорил он, перешагивая через порог.

Возражать я не стал, да и смысла не было. Только и оставалось, что собраться. На ходу откусывал бутерброды, запивая их обжигающим чаем, мимоходом выключил компьютер, как знать, когда я вернусь, через пять минут, или через полгода? Время, оно, знаете ли, штука непостоянная.

Собственно, мне и собираться не требовалось. Только одежда. Оружие с собой не беру, хотя оно у меня есть. Да и остальное тоже, никогда ведь не знаешь, в каком месте придётся работать. Надел тёмно-серые джинсы, тонкий свитер и «кожаную» куртку китайского пошива. На ноги — армейские ботинки какой-то дорогой заграничной фирмы. Вот и всё. Разве что, складной нож в карман бросил, лишним не будет. Колбаску, там, порезать, пиво открыть. Да, и ещё жетон на шею. Жестяной прямоугольник, где выбиты имя и фамилия. Русскими и латинскими буквами. Где бы ни умер, глядишь, найдут добрые люди и похоронят. И могила моя не будет безымянной.

Второй бутерброд я предложил Бармену, тот только отрицательно покачал головой, мол, не хочет. Я вообще не помню, чтобы он когда-то ел или пил. Может, робот? С них станется.

Зашнуровав ботинки, я выпрямился и кивнул гостю, он, верно истолковав мой жест, развернулся и стал открывать дверь. Всё уже повторялось в сотый раз, ничего нового. Разве что, наш путь подразумевал какую-то интригу.

Бутерброд я положил в подъезде, на первом этаже. Полный подъезд собачников, которые их постоянно выводят и заводят. Я, конечно, ворчу на них, что лают по ночам, гадят вокруг, но, в целом, собак люблю. Вот и пусть поедят.

Никакого чуда не случилось, просто мы, выходя из подъезда, сразу оказались в другом подъезде, который, в отличие от моего, был грязным и заплёванным. Мы поднялись на второй этаж, Бармен постучал в деревянную дверь, а потом просто открыл её и вошёл. Кстати, двери деревянные, хлюпкие, замки простые, даже глазков нет. Где мы? Советский союз?

Квартира была под стать. Обшарпанные обои, можно поспорить, такие, которые поверх газет клеят. Стулья деревянные, которых уже и у бабушек в квартирах не сыщешь. Стол, покрытый клёёнкой, а чтобы не шатался, под ножку блокнот положен.

За столом сидели двое, первого я знал, пару раз уже работали вместе. Звали его Глобус, наверное, за гладко выбритую голову. Обычно так делают люди большие и сильные, а он был маленький, тощий и уже немолодой, что, впрочем, не делало его менее опасным. Второго я видел впервые, он был полной противоположностью первого. Молодой, едва за двадцать, но уже рыхлый, ещё пара лет, и разовьётся зеркальная болезнь во всей красе. Голова давно не стрижена, да и расчёска её уже пару дней не касалась. Спутанные светлые волосы торчат длинными прядями. Только взгляд его показывал, что он в нашем деле не новичок, а потому лучше его своим врагом не иметь.

— Здорово, — буркнул Глобус, отхлёбывая из гранёного стакана с подстаканником коричневую жидкость, я подумал про чай, кружки с которым остались у меня дома остывать, но запах сообщил мне другое. А потом и глаза рассмотрели на углу стола початую бутылку «Хереса».

— Привет, — кивнул я, присаживаясь на свободный стул, Бармен при этом так и остался стоять. — А это кто?

— Скелет, — представился второй, протягивая руку.

— Очень приятно, меня Фомой звать, — представился я, — кто-нибудь в курсе, куда сегодня?

— Короче, — Глобус допил вино, промокнул губы тыльной стороной ладони, а потом только начал объяснять, — дело в следующем, кое-где…

— А можно конкретнее? — попросил Скелет, — это кое-где, оно где? Городской ландшафт или болота Амазонии?

— Город, небольшой, — Глобус указал за окно, — райцентр в Сибири. Тут неподалёку военная часть, вэвэшники, мост охраняют, но нам она пока без надобности. Важно то, что неподалёку проводились бурильные работы…

— Или буровые? — ехидно спросил Скелет.

Тот удостоил его только презрительным взглядом.

— Так вот, бурили скважину с исследовательскими целями, вроде Кольской, только не такую глубокую, километра на четыре. А потом все работы свернули, а рабочий посёлок вывезли. Не всё, конечно, кое-что осталось, домики, кунги, остатки техники, что только в металлолом годились. С тех пор прошло лет пять, точнее не скажу, сами знаете, время так определять трудно. Не так давно туда снова вернулись геологи. Не насовсем, так, на время. Что-то забыли, образцы породы с глубин, наверное, или документацию забытую. Короче, там они и пропали, никакой связи с ними нет а над тем местом наблюдалось необъяснимое свечение атмосферы.

— Они? — спросил я.

— Есть мнение, что да, — Скелет протянул руку и взял с полки стакан, куда тоже набулькал вина, — слышал даже теорию, что наши клиенты могут появляться при разломах земной коры, наиболее часто встречаются в местности с повышенной сейсмоактивностью.

— Допустим, — кивнул я, — а чего вы напиваетесь? Нам ведь сейчас на дело идти.

— До того дела ещё часов пять, пока доедем, машина — говно, дороги ещё хуже. Короче, у нас даже запаха не останется.

Его доводы были убедительными, стакан нашёлся и для меня. Не люблю крепкие вина, но это оказалось неожиданно хорошим.

— Когда двигаем? — спросил я.

— Пошли, — раздался из-за спины голос Бармена, — я поведу машину.

Машина оказалась УАЗом-таблеткой, старой, но вполне годной к употреблению. Бармен сел за руль и, повернув странную ручку сбоку от руля, завёл двигатель. Я обратил внимание, что на улице холодно, далеко не октябрь, скорее, к декабрю ближе. Но это всегда так, если бы шубу надел, вышли бы в летние тропики. Плевать, в машине печка есть (надеюсь), а на месте не до того будет, согреемся так, что и вспотеем.

Когда тронулись с места, Глобус вынул ещё одну бутылку вина, а я заинтересовался огромным рюкзаком, лежавшим на полу. Снаряжение. Потому и не берём с собой ничего. Здесь дадут.

Скелет, тем временем, выглядывал в окно, наблюдая, как мимо проносятся пятиэтажки, где в окнах горит свет. Скоро это прекратилось, пошёл частный сектор с приземистыми деревянными избушками и обширными огородами. Цивилизация.

Я сунул руку в мешок и нащупал металлический предмет. Пистолет? Это действительно был пистолет, американский Кольт М1911, нда, что бы изменилось, если нам дать нормальное современное оружие? Так нет ведь, вечно какой-то антиквариат подбрасывают. В прошлый раз вообще арбалет был, правда, мир тот тоже от цивилизации далёк, только порох изобрели. Ладно, чего там, можно вообще холодным работать, если, конечно, йети не заявятся, но не должны, это редкость. Основной враг — холопы, так мы их называем, а по-научному — хлопоусы, мелкие карлики, ростом в метр, одетые в какие-то балахоны из мешковины, под которыми коренастое серое тело и мерзкая физиономия с ушами-локаторами. Что-то, вроде бесов, сложно сказать, откуда они берутся, но гадят роду людскому с размахом. Были случаи почти полного уничтожения мира с их подачи. Хорошо, если мир примитивный, а ну, как такие твари на какой-нибудь АЭС порезвятся. Или в ракетной части?

Здесь, в этом мире, опасности такой пока, вроде, нет. Главное, прищучить их там, на месте, у этой скважины. В идеале, просто перебить всех. Их вряд ли много, десятка два всего. Опасно ли это? Вряд ли, то есть, для других опасны, а для нас — так себе. Мы потому и состоим на службе, что какая-то природная аномалия позволяет нам их видеть. Другие не видят, или просто не замечают, или замечают слишком поздно, когда твари уже голову оторвали. И даже следящая аппаратура, хоть и способна изредка их засечь, сразу после этого начинает люто глючить, а чаще просто выходит из строя.

У Бармена в нагрудном кармане что-то запиликало. Он, не отрывая глаз от дороги, сунул руку в карман и вынул пластиковую коробочку, размером со спичечный коробок, которая в его пальцах сразу стала вдвое длиннее и втрое тоньше.

— Говори, — буркнул Бармен.

Голос в трубке звучал неразборчиво, но, пока наш старший его слушал, его выражение лица становилось всё более мрачным. Наконец, он нажал какую-то невидимую кнопку, снова сжал телефон (или что это у него) до нормального размера и повернулся к нам.

— Ситуация усложнилась, — сказал он всё тем же бесцветным голосом (точно, робот), — в район предполагаемой операции выдвинулись местные вояки. Солдаты Внутренних войск, полтора десятка, на грузовом «Урале» с оружием, какой-то гэбэшник приехал, поговорил с командиром части и тот выделил ему этих солдат, с оружием, на машине. Они где-то впереди, часа два форы.

— Да наплевать, — спокойно проговорил Глобус, прикладываясь к бутылке, вино они захватили, а стаканы остались, в машине пришлось пить из горла, — будут под ногами путаться, если кто до нашего приезда доживёт, не более того.

Он был прав, местные жители, входящие в соприкосновении с упомянутой нечистью, долго не живут, гибнут от ран, наносимых когтями и примитивным оружием, падают с лестниц, их убивает током. Попутно в тех местах начинаются проблемы иного характера, пространство начинает искривляться, расстояния между объектами меняются, иногда время начинает растягиваться и ускоряться. Это всё мелочи, но о них тоже следует помнить.

Бармен снова нажал на газ, двигатель возмущённо хрюкнул, но не заглох. Так или иначе, а несколько часов у нас есть. Я отхлебнул вино из бутылки и вернул её Скелету. Снова полез в мешок с амуницией, на дне нарыл два револьвера системы Нагана. Ну, это вообще ни в какие ворота.

— Бармен, скажи, чего нас при любой возможности антиквариатом вооружают? Это ведь цивилизованный мир, могли бы хоть «Стечкина» выдать.

— Не нравится, не бери, — ответил за него Глобус, после чего забрал у меня оба револьвера, наклонился за пачкой патронов и начал заряжать.

Вздохнув, я начал искать что-то для себя. Таковое нашлось в виде вертикалки двенадцатого калибра, ружьё, понятно, старомодное, но выглядит, наоборот, очень футуристично, приклад и ложе выполнены из чёрного пластика с рифлением в нужных местах. Неплохо, возьму себе, пожалуй, тем более, что стрелок из меня так себе. Несколько движений и собранное ружьё лежало у меня на коленях.

Патроны лежали тут же, пули, картечь. Взял себе с картечью, тридцать штук, а потом, с трудом отогнав наседавшую жабу, взял ещё десять пулевых. Хватит точно. Вот патронташ бы ещё…

Искомый девайс нашёлся чуть позже, интересная вещь из синтетической ткани и пластика, надевается на приклад. Я сразу рассовал в десять гнёзд патроны, два с пулями, а восемь с картечью, да ещё два с картечью загнал в стволы.

Глобус закончил заряжать револьверы. Наган не подразумевал никаких скорозарядников, поэтому запасные патроны мой коллега просто ссыпал в карман. Скелет по умолчанию взял Кольт. Ему было проще, к пистолету прилагались три запасные обоймы, которые он быстро набил короткими толстыми патронами, успевая при этом прикладываться к бутылке. Что за группа сегодня, одни пьяницы?

Следом распределили холодное. Глобус прицепил на пояс два коротких ножа. Видел я его как-то в деле, так он с ножами такие вещи творил, что лучше рядом не стоять. Скелету достался тесак, этакий мачете с клинком из толстой стали, острый и тяжёлый. Ему в самый раз. Для меня приготовили кистень. Рукоять из дерева, длиной в локоть, чуть более длинная цепь, на которой висел шипастый шар в два кулака размером. Средневековый рыцарь от зависти удавится. Неплохая вещь, сноровки требует, но мне уже приходилось таким работать, остался доволен. А если занесёт в замкнутые помещения, то есть стилет. Четырёхгранное шило, заточенное, как игла, только длиной в тридцать сантиметров.

— Пожрать что-нибудь есть? — спросил Скелет у Бармена.

Тот не снизошёл до ответа, просто молча подал небольшой пакет, в котором мы, к своему удивлению, разглядели антикварную авоську. Внутри нашёлся свежий хлеб, сало, три плитки шоколада и две бутылки «Боржоми». Минералка, кстати, была тоже антикварная, видимо, командир успел в местном магазине затариться. Мельком глянув на винную этикетку, я разглядел надпись мелкими буквами: Цена — 3 рубля 80 копеек. Развитой социализм, ети его мать.

Как всегда, перекусив и допив вино, мы завалились спать, хоть машина к этому и не располагала. Пара часов у нас точно есть, хоть немного сил набраться, да и алкоголь выветрится. А на месте сразу взбодримся, адреналин творит чудеса.

Когда открыл глаза, начало светать, а машина резко остановилась.

— На выход, — скомандовал Бармен, что, как и прежде сидел за рулём, не показывая никаких признаков усталости. — Дальше пешком, тут недалеко.

Два раза нам говорить не нужно, вскочили с места и, стараясь ничего не забыть, выскочили наружу. Морозный воздух с непривычки обжёг лёгкие. Уши начало щипать. Скелету хорошо с его патлами, а у меня стрижка короткая, про Глобуса вообще молчу. Ну, да ладно, глядишь, не успеем замёрзнуть.

В лес уходила просёлочная дорога, которой давно никто не пользовался, поэтому она заросла настолько, что напоминала звериную тропу. Военные, обладая мощной машиной, и то не поехали по ней. Их «Урал» стоял поблизости, очевидно, внутри никого не было. Странно, хотя бы, водителя должны были оставить. Или оставили, а он уже мёртв? Дело нехитрое, учитывая манеры холопов.

Мы медленно подошли к грузовику, держа наготове оружие. Дверь слева была прикрыта, но не захлопнута. Глобус, не отводя ствол револьвера, осторожно приоткрыл её. В кабине было пусто. Скелет тронул меня за рукав и показал вниз. Там, на мёрзлой земле, осталось несколько капель крови.

— Картина ясная, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, — пацан сидел в машине, в дверь постучали, выглянул — никого, открыл дверь…

— Так и было, — договорил за меня Бармен, — идём, может, кто-то ещё жив.

Спасение людей нашей целью никогда не было, будь то солдаты или гражданские. Но мы всё равно старались уменьшить количество жертв. Идти далеко не пришлось, метров через триста тропа неожиданно расширилась, и мы упёрлись в крошечный посёлок, который постепенно поглощала лесная чаща. Несколько домиков, хоть и не были жилыми, но создавали впечатление надёжного жилья. Чуть дальше стояли технические помещения. Всё это напоминало заводской цех. Бармен предупредил, что здесь и подземные коммуникации имеются, надо будет и их проверить.

Судьбу наших предшественников понять было сложно, снега не было, а следы на мёрзлой земле не отпечатались. Что бы я делал на их месте? Правильно. Начал бы обыскивать здания, от краёв к центру. Можно ещё покричать, даже в мегафон, глядишь, кто-то и вышел бы.

Мы решили начать с левой стороны. Первый вагончик нас ничем не порадовал, судя по выбитой двери и количеству мусора внутри, там никого нет. Пошли дальше. Первым шёл Глобус, а Бармен, который тоже вынул пистолет (такой же антикварный «Люгер») замыкал колонну.

Внезапно Глобус остановился и поднял руку. Мы тоже встали. Ствол «Нагана» указал на остов трактора, стоявший неподалёку. Мы медленно окружили железную коробку, а Скелет, взяв пистолет в левую руку, быстро сунул правую внутрь.

— Не убивайте, пожалуйста, — этот голос можно было назвать криком, но он был тихий, хриплый и норовил сорваться на визг.

Скелет вытащил наружу немолодого человека маленького роста, худого и с бородой. По нему было видно, что он напуган, давно не ел и сильно замёрз. Пожалуй, если бы мы не пришли, то через пару часов он бы умер сам, от переохлаждения. Но нам его отогревать было некогда, затащив в ближайший домик, мы посадили его на кровать и сунули в руки фляжку со спиртом. Отхлебнув, он закашлялся, но бледность с лица стала уходить и способность нормально говорить к нему вернулась.

— Где они? — задал главный вопрос Глобус.

— Они? — прошептал дрожащими губами человек, — думаю, что сейчас они внизу, там несколько коридоров, есть где разгуляться, военные тоже пошли туда, думаю, они уже мертвы.

— Вы их видели? — с удивлением спросил я.

— Военных-то, разумеется, видел, а этих… их не видно, видно только то, что они сделали. Все мертвы, не знаю, почему они не нашли меня.

— Растопите печь, — велел Бармен, — и ждите нас, мы пришли вас спасти.

Оставив учёного в одиночестве (возможно, на погибель) мы отправились туда, где был вход в катакомбы. Тут нас встретили два трупа. Молодые парни в старой советской форме. У одного сломана шея, голова вывернута под неестественным углом, второму разорвали горло, а кровь насквозь пропитала зимний бушлат. Я, было, понадеялся снять с них оружие, но, ни автоматов, ни подсумков не было.

Тут где-то в глубине раздались автоматные очереди, которые можно было назвать истеричными, два или три автомата, захлёбываясь и перебивая друг друга, высаживали магазины. Мы бросились туда, но, стоило нам спуститься вниз и отойти на полсотни метров, как стало темно. Проблему решил Бармен, доставший фонарь, точнее, даже лампочку, такую, которая освещала пространство на двадцать шагов вокруг.

Так, с лампочкой в одной руке и пистолетом в другой, он возглавил нашу маленькую колонну. Мы бежали по бетонному коридору, эхо от наших шагов гулко раздавалось по всей длине катакомб. Завернув за очередной поворот, мы, наконец, увидели тех, кто стрелял. Три солдатика, до смерти перепуганные, стояли спина к спине и дрожавшими руками меняли магазины в автоматах. На зимних шапках у двоих были прикреплены фонарики, что слегка рассеивали темноту подземелья. Собственно, поэтому они нас сразу и не увидели. Зато мы увидели их. И не только их. С разных сторон к ним приближались три низкорослых фигуры, одетые в бесформенные балахоны. Сейчас они подойдут поближе, и солдатам конец. Кстати, солдат изначально было четверо, но один лежал чуть поодаль в луже собственной крови. Горло было вырвано едва ли не до позвоночника. Спасать поздно, да мы здесь и не за этим. Справедливости ради, надо сказать, что счёт пока был равный, четвёртый карлик валялся чуть поодаль, разорванный автоматной очередью едва ли не надвое. Стрельба вслепую компенсировалась плотностью огня.

Мы вскинули оружие, разом грянули пять выстрелов. Глобус стрелял по-македонски с двух рук. Результат мы успели увидеть, два карлика просто упали на бетонный пол, у третьего разлетелась вдребезги голова. Именно ему достался заряд картечи из моего ружья. А больше мы не увидели ничего, инстинкт самосохранения заставил нас рыбками прыгнуть за угол, поскольку перепуганные солдаты, услышав стрельбу, не стали разбираться, кто для них друг, а кто враг. Слаженные очереди ударили в нашу сторону, пули высекали бетонную крошку и грозили достать нас рикошетом.

— Не стреляйте! — крикнул скелет, но голос его потонул в грохоте выстрелов.

Пришлось дождаться, пока магазины опустеют и повторить попытку, на этот раз они нас услышали.

— Парни, — крикнул я, — мы ваши друзья, сейчас я выйду из-за угла, а вы не будете стрелять. Хорошо?

— Иди, — проговорил сдавленный молодой голос.

Я аккуратно высунулся из-за стены, на ходу переламывая ружьё и заменяя патрон. Три пары перепуганных глаз уставились на меня. Диалог облегчался тем, что трупы врагов стали отлично видимы, теперь проще будет объяснить им происходящее.

— Кто это? — спросил крайний солдат, указывая на труп холопа, тот самый, что достался мне, с оторванной головой.

— Твари, — просто объяснил я, — монстры, одержимые жаждой убийства, они убьют вас всех, а вы ничего не сможете сделать, даже имея в руках автоматы. Пожалуйста, направьте ствол в другое место. Вот так. Они для обычного человека невидимы, подкрадываются и убивают.

— А вы кто? — спросил уже другой солдат.

— А мы — команда по зачистке тварей, — заявил Глобус, выходя из-за угла, в руках он по-прежнему держал револьверы, — мой вам совет, старайтесь держаться поближе к нам, если у вас остались патроны, в чём я сильно сомневаюсь, стреляйте туда, куда стреляем мы. Понятно?

Все трое невразумительно кивнули.

— Где остальные? — задал вопрос Скелет, он, в отличие от нас с Глобусом, оказался человеком очень практичным, а потому уже прибрал к рукам автомат убитого бойца, а теперь вынимал магазины из залитого кровью подсумка.

— Мы разделились, — сказал растерянно первый, он, кстати, производил впечатление толкового парня, — там, дальше. На нас напали, была перестрелка, а потом остальные отступили в одну сторону, а мы в другую. Они вокруг нас бегали, не видать никого, только слышно, а потом Серёгу…

— Понятно, — подвёл итог я, вообще-то, холопов не бывает слышно, а если и было, то они сами того захотели, чтобы пацанам нервы помотать. Они, конечно, монстры, но имеют характер мелких пакостников.

— Они идут, — тихо сказал Бармен.

— Датчик одолжи, — ехидно попросил я.

— Нет никаких датчиков, — поспешно ответил он, — просто слышу. Кажется, Йети там.

Хреново. Йети — это вторая разновидность тварей, ростом за два метра, обычно голые, если не считать редкой шерсти, сильные и ловкие, несмотря на огромную массу. Ещё они отличались огромной живучестью, как правило, убить такого можно, только высадив в него автоматный магазин целиком. Они тоже обладали невидимостью, но, к счастью, обнаруживали себя отвратительным запахом. Что-то, вроде давно не чищенного скотного двора.

Мы прижались к стенам. Солдаты, оказавшиеся довольно сообразительными, заняли позиции за нашими спинами, собираясь стрелять, как из-за баррикады. В нос ударил отвратительный запах, точно, йети.

Стрелять наугад мы не стали, патронов не вагон. Дождались, пока подойдут поближе, они и подошли, зная о своей невидимости, они не таились, просто шли в ряд по коридору, три холопа и один йети. Стоило им вступить в круг света, как наши стволы, а с секундной задержкой, и солдатские автоматы взорвались ураганным огнём. Удачно, холопов просто смело пулями, а йети оказался умным, даже слишком умным. При первых выстрелах он прыгнул на нас, да не напрямую — так он все пули бы собрал — а по кривой, оттолкнувшись от стены. Огромная вонючая туша пронеслась мимо меня, сбивая Глобуса и стоявшего позади солдата. Парнишка отлетел в сторону, а вот Глобуса он подмял под себя и стал рвать. Учитывая разницу в комплекции, судьба бойца была решена.

Думать было некогда. Ружьё разряжено, да и чёрт с ним. Ещё когда Глобус катился по бетонному полу, я уже отцеплял с пояса кистень. Высоты потолка вполне хватило для нормального замаха. Шипастый шар, весом килограммов в пять, описав дугу упал на клубок тел. Воображение успело нарисовать картину, как йети уходит в сторону, а мой удар достаётся Глобусу.

Ничего такого не произошло, удар прилетел туда, куда надо, вот только, как это ни удивительно, силы его не хватило, металлический шар отскочил от волосатого тела, словно мячик, едва не прилетев мне в лоб. Шипы порвали шкуру, выступила кровь, напоминающая цветом (и запахом) свежие экскременты больного дизентерией, но ожидаемого перелома костей не было, да и боль эту тварь не остановила.

Скелет собрался, было, стрелять, но всё решилось проще. Йети, надо полагать, инстинктивно выбрал самую слабую особь, ориентируясь на рост и комплекцию. Но боевые навыки снаружи не видны, и это сыграло с нападавшим злую шутку. Не пытаясь отбиваться от лап зверя, он спокойно дал ему обхватить свою шею, а в это время человеческие руки уже сжимали ножи. Два пореза перерубили сухожилия на руках, её два вспороли артерии, а сам Глобус ухитрился выкатиться из-под начинающей падать туши, даже не запачкавшись кровью.

— Идём дальше, — спокойно сказал он, потирая шишку на бритом затылке. — Перезарядитесь.

Мы перезарядились и пошли дальше. Один из солдат, назвавшийся Гариком, с виду армянин, но по-русски говорил чисто, пытался определить место, где они потеряли остальных. В итоге, определил, ошибиться было сложно, на полу были лужи крови, кучи стрелянных гильз и тряпьё, оставшееся от убитого (надеюсь) холопа. Теперь оставалось определить, куда они потом отступили.

Гарик долго вертел головой, потом указал на коридор и неуверенно произнёс:

— А этого коридора не было.

Так, началось. А чего мы, собственно, ждали. Катакомбы — это их любимая стихия, теперь фокусы с пространством будут постоянными, хорошо, если выход найдём. Помню, как-то раз, в одном средневековом замке, мы так почти сутки блудили.

— Обыскиваем всё, — вынес вердикт Бармен, который, по определению, был у нас за старшего. Да и не оставалось других путей. Впереди шли я и Скелет, следом — солдаты, а замыкал колонну Глобус, контролировавший заднюю полусферу. Сам Бармен держался чуть в стороне, шёл вдоль стены и зачем-то постукивал по ней рукояткой своего пистолета.

Коридор, в итоге, упёрся в стену, но сбоку обнаружилась дверь, которую оказалось несложно выломать. За ней начинался новый проход, примерно вдвое уже предыдущего. Мы успели пройти по нему шагов десять, когда впереди послышались слабые стоны. Раненые солдаты? Или холопы заманивают, с них станется. Осветив стену, мы обнаружили ещё одну дверь, которая, кажется, была забаррикадирована изнутри. Так, есть контакт.

Встав справа и слева от двери, чтобы не попасть под выстрелы, мы аккуратно постучали. Некоторое время нам никто не отвечал, потом раздался молодой голос:

— Кто там?

— Сто грамм, — со злостью в голосе ответил Глобус, — открывайте, свои.

— Кто такие? — голос был уже другим, видимо, это и есть тот гэбист.

— Ваганов я, товарищ капитан, — крикнул Гарик, — со мной ещё двое наших, Тельнова убили, а к нам помощь пришла.

За дверью послышался лязг железа, потом она отворилась вовнутрь и нашему взору предстала группа сильно потрёпанных солдат. Четверо из них лежали на полу холодным грузом, ещё двое были ранены, рваные раны, перебинтованные обрывками нательного белья. Капитан, достаточно молодой, тоже был ранен, правая половина его лица была залита кровью. Тем не менее, о служебных обязанностях он не забыл.

— Кто вы? — строго спросил он, подозрительно поглядывая на нас.

— Санэпидемслужба, — скривился Глобус, — капитан, у тебя подразделение скоро вымрет, а ты спрашиваешь, кто мы. Кто бы ни были, мы вас спасать прибыли, и тварей мочить. Твои все здесь?

Капитан (если он был капитаном, погон на форме не наблюдалось), видимо, понял, что сейчас не время выпытывать, ситуация не располагает. Поэтому он, бросив беглый взгляд на солдат, спешно сказал:

— Почти, одного нет, рядовой Раков, исчез во время боя.

— Короче, делаем так, — подвёл итог Глобус, — вы сейчас берите раненых, а если сможете, то и убитых, а потом следуйте за нами. Как только найдём выход, идите наверх, садитесь в машину и валите обратно. Возвращайтесь с подмогой, учёными и спецназом. Мы перебьём тварей, если найдём Ракова, то спасём его и вытащим на поверхность, он вас дождётся в одном из домиков.

— Как вы их перебьёте? — скептически спросил капитан, оглядывая нас.

— Кверху каком, — огрызнулся Скелет, его можно было понять, мне и самому уже надоели разговоры, — как уже семерых убили, так и остальных добьём. Мы их видим, а вы нет.

— Но кто вы такие? — не унимался капитан, понятно, ему потом рапорт писать, а после такой информации с него погоны снимут и лечебницу определят.

— Капитан, — вмешался я в разговор, — твари сожрали учёных, перебили половину твоей армии и скоро добьют вторую, если ты сделаешь так, как мы говорим, то все выживут. Времени мало, они уже идут сюда. Себя мы защитить сможем, вас — уже нет.

— Они здесь, — прервал наши препирательства Бармен, — совсем рядом…

На этих словах в дверь просунулась мохнатая лапа йети, схватила нашего Бармена за горло и выдернула в коридор. Следом выскочили мы трое, Бармен сцепился в клинче с огромным монстром, но погибать пока не думал, на плечи мне прыгнули сразу двое холопов, одному я успел ткнуть в морду острием стилета, сталь вошла глубоко и застряла там намертво. Второго отшвырнул ударом ноги, холопы — существа сильные, но очень лёгкие, а когда он снова кинулся на меня, встретил его зарядом картечи. Минус два. Глобус также успокоил двоих, стреляя из револьверов в упор. Скелет спасал Бармена, всаживая пулю за пулей в спину йети с расстояния в десять сантиметров. Неплохо, сорок пятый калибр насквозь не пробьёт, пули застрянут в теле.

Наконец, одна из пуль нащупала позвоночник твари, ноги её подкосились и огромная волосатая туша упала на пол. Я попросил всех отойти, после чего приставил ствол ружья к отвратительной морде и нажал спуск. Даже такая мощная тварь, как йети, ничего не смогла противопоставить двенадцатому калибру. Череп разлетелся в кровавые ошмётки, добавив воздуху подземелья ещё порцию отвратительной вони.

— Почему их не видно? — в наступившей тишине голос капитана звучал особенно громко.

— Почему небо синее, а вода мокрая? — вопросом на вопрос ответил я, — их не видно, потому что их не видно, природа у них такая. А мы их видим, потому и занимаемся отстрелом. Короче, начальник, уводи пацанов.

На этот раз он спорить не стал. Солдаты подобрали с пола раненых и трупы, а затем все пошли дальше по коридору. До выхода мы не добрались, зато попалась узкая железная дверь, она была закрыта на навесной замок, но тот проржавел и рассыпался в прах от одного удара прикладом. За дверью была узкая шахта, поднимавшаяся наверх, в стену были вбиты ржавые скобы. Не самый удобный путь, особенно с учётом раненых, но он здесь, а до другого хода неизвестно, сколько бродить придётся.

Первым полез я, наверху был люк, но его запоры пребывали в ещё более плачевном состоянии, поэтому выбить его получилось легко. Я занял оборону наверху, а капитан, сумев правильно организовать спасательные работы, обеспечил подъём наверх личного состава, живых и мёртвых. Напоследок я указал на домик, где теперь топилась печь, и напомнил, что там находится один из учёных.

— Заберём, — деловито кивнул капитан, — а всё-таки, откуда вы? Из нашего ведомства?

Я только покачал головой.

— Не нужно гадать, капитан, мы сейчас добьём тварей, потом исчезнем и ты нас никогда больше не встретишь. А трупы тварей, к вашему возвращению, распадутся в прах, постарайся объяснить начальству. Не всё в мире подчиняется законам природы.

Я хотел было спрыгнуть вниз, но тут в наш разговор вмешался Гарик:

— Товарищ капитан, Миша Раков, он друг мой, можно я с ними пойду?

— Не стоит, — оборвал его я, — он, скорее всего, уже мёртв, так что ты мало чем поможешь. Лучше другим помогай, вам раненых спасти нужно. Если он вдруг выжил, то дождётся вас в домике, там печка есть, не пропадёт.

Их это убедило, теперь я смог спуститься вниз и присоединиться к своим. Оставалось найти ещё нескольких холопов, точная численность нам неизвестна, но, как только убьём последнего, Бармен нам об этом скажет.

— Они просекли, кто мы такие, — сказал Скелет, заглядывая за очередной угол, — теперь прятаться будут.

— Много их ещё? — спросил я у Бармена, догадываясь, что тот ничего не ответит. Но он меня удивил.

— Трое. Где-то здесь. Напуганы.

— И то хлеб, — удовлетворённо кивнул Глобус, и мы отправились дальше.

Через полчаса мы услышали одиночный выстрел, возвестивший нам, что рядовой Раков жив и активно сопротивляется. Ориентироваться в коридорах было сложно, но мы примерно установили направление и скачками побежали туда. Сначала мы увидели мёртвого холопа, застреленного одиночным выстрелом прямо в лоб. Чуть дальше лежал ещё один, этому досталась целая очередь, и убит он был уже давно.

Раков сидел в маленьком закутке, где, видимо, раньше хранили инструменты. Был он бледен и напуган, правый рукав бушлата пропитался кровью, но автомат держал уверенно и был готов стрелять на любой звук.

— Не стреляй, — крикнул ему я, — мы… люди.

Немного присмотревшись к нам, он отвёл ствол.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросил он.

— Сказано же, люди, — проворчал Глобус. — Команда по зачистке тварей. Твои все свалили, так что, теперь ты с нами. Неплохо стреляешь.

— Они совсем тупые, — уверенно сказал Раков, — видят, что я с автоматом, а всё равно лезут.

— Погоди, ты что, видел их? — не понял я.

— Конечно.

— Хм, — многозначительно хмыкнул Глобус.

— Не, а что такого? — ухмыльнулся Скелет, — по статистике, один на десять тысяч, так что, вполне может быть.

— Идти можешь? — спросил его я.

Он слабо кивнул.

Дальше пошли уже впятером. Оставалась самая малость, добить оставшихся, да вот никак не получалось. В итоге наша группа упёрлась в очередную лестницу, что вела наверх. Шедший первым Бармен вдруг поднял руку, приказывая остановиться. Лестница была обычная, как в любом подъезде, несколько пролётов. Где-то выше послышался шорох. Вскинув оружие, мы начали подниматься. Только бы не ушли.

Первого мы встретили на площадке условного второго этажа, мелкий бес шарахнулся сначала к нам, но, сообразив, с кем имеет дело, попытался убежать. Градом пуль его просто размазало по стене. Но и нам досталось. Картечь срикошетила и ударила меня в бок, а Глобусу разодрала лысину. Но заниматься ранами было некогда, на пару пролётов выше послышался быстрый топот. Уходит.

Сразу забыв о ранах, мы кинулись вдогонку. Бежать ему некуда, только наверх, но там может затеряться между зданиями и ещё долго пить нам кровь.

Но последний холоп оказался воистину тупым. Прятаться он не стал, вместо этого попытался убежать. Приземистая фигурка быстро удалялась, тёмное одеяние было отлично видно между редкими деревьями. Шансов у него нет. Можно быть сколь угодно хорошим бегуном, но когда у тебя ноги вдвое короче, то ты, очевидно, проиграешь. Кроме того, нам ведь совсем не обязательно его догонять. Когда расстояние сократилось до приемлемых десяти метров, мы, не сговариваясь открыли огонь. Патроны никто не экономил, незачем. После первого попадания карлик начал хромать, потом его зацепила очередь из автомата Ракова, а добил уже я, зарядом картечи в спину. Готов.

Все пятеро встали над свежим трупом холопа. Я откинул стволом капюшон, чтобы парень смог подробно рассмотреть врага. Он помолчал, потом спросил:

— Это последний?

— Здесь, да, — ответил ему я, — а вообще, таких много, в самых разных местах. Где появляются, туда прибываем мы. Или другие, вроде нас.

— У тебя дембель скоро? — Скелет перевёл разговор в практическую плоскость.

— В мае, а что?

— А живёшь ты где? — спросил Глобус.

— В Астрахани.

— Хорошо, — завершил разговор Бармен, пожимая ему руку, выглядело, как благодарность, но мы-то знали, что он метку вешает, найдут потом, нас самих так же вербовали, — береги себя, мы тебя ещё найдём. И старайся своим не рассказывать, что тварей видел, для других они невидимы.

Мы расстались. Раков пошёл в сторону домиков, печка там топилась, не пропадёт. В нагрузку мы дали ему наши харчи. Шоколад и тушёнку. А скоро прибудет помощь.

А наша группа направилась к машине. Теперь, когда задание выполнено, оставалось только зайти в бар, а потом домой. Почему? Да кто бы знал. На дело самыми разными путями, а обратно — только через бар. Путь наш выглядел так. Мы ехали на машине, пока не заехали в какой-то тоннель. Открыли дверь машины и вошли в бар. Причём, момент перехода никто из нас не различил. Вот стальная дверь машины, открыл, шагнул в темноту, закрываешь, становится светло, а в руке деревянная ручка. Бар встретил нас приятным после мороза, почти домашним теплом. Свет был приглушён, играла тихая музыка. Бармен тут же выгнал из-за стойки заместителя и встал на его место. Плащ и шляпу он снял, очки тоже, приклеил на лицо улыбку и начал непринуждённо смешивать коктейль.

А мы присели за крайним столиком. Мешок с оружием остался в машине, приберут без нас, а нам теперь отдохнуть немного и по домам. Можно сразу по домам, да только ранения дают о себе знать. Отчего-то в баре все раны заживают. Видел, как одного занесли после неудачной операции, живого места на нём не было, половина костей сломана и обломки наружу торчат, непонятно, как жив остался. Его прямо на стол положили и ждали. А через час он глаза открыл, а раны как-то зарубцевались, и кости встали на место. А через сутки он и вовсе встал на ноги и ушёл отсюда.

Нам, разумеется, такое без надобности, нам и полчаса хватит. Заодно отдохнём, согреемся, да и, что греха таить, выпьем чего-нибудь. С такого дела положено.

Посетителей в баре нет, почти. За дальним столиком сидит Старик. Так его зовут. Человек, и правда, старый, но, по слухам, боец отличный. Мне с ним работать не доводилось, но те, кто работал, в восторге. Я легонько махнул ему рукой, он в ответ едва заметно кивнул. Сидит молча, перед ним кружка с пивом, из которой он медленно отхлёбывал. Одет в полинявший камуфляж, длинные седые волосы собраны в хвост, а борода аккуратно пострижена. Встретишь такого в парке на лавочке и не скажешь, что перед тобой опытный монстробой, способный в одиночку йети заломать. Голыми руками.

Скелет, не теряя времени, отправился к стойке, перекинулся парой слов с Барменом, после чего тот вручил ему бутылку с тёмной жидкостью. Коньяк?

В бутылке был ром, только вот этикетка странная. Видно, что бутылка старая, на каком-то складе лет двадцать пролежала, надписи на испанском. Бегло пробежав глазами, я выяснил только страну происхождения. Куба. Ну, и отлично. На столе появилось большое блюдо с нарезанными фруктами и три чистых стакана. Словно сами собой. Наверное, это тот официант принёс, что Бармена замещает. Вот только я его проглядел. Хотя, может, это сам Бармен своими фокусами развлекается.

Откупорив бутылку, Глобус с видимым удовольствием налил по пятьдесят грамм в стаканы. Мы взяли каждый свой стакан и какое-то время молчали. Наконец, Глобус, на правах старшего, сказал:

— Давайте выпьем, друзья, за всё хорошее, за нашу удачу, за то, что в очередной раз вернулись живыми и почти здоровыми.

С этими словами он достал платок и вытер с лысины запекшуюся кровь. Никакой раны под ней уже не было, даже шрама не осталось. Вот, что значит, волшебная сила бара. У меня рана на боку уже не болела, остался только слабый зуд, да свитерок поменять придётся, хотя, может, и зашью аккуратно.

Мы выпили. Напиток был крепким, куда крепче привычных сорока оборотов, но при этом провалился в организм легко и почти не требовал закуски. Я бросил в рот кусочек яблока, медленно разжевал и спросил:

— Интересно, как скоро мы солдата в наших рядах увидим?

— Не факт, что вообще увидим, — покачал головой Глобус, — из таких миров редко людей набирают. Там строгий учёт населения, эффективно работающие спецслужбы, наказания за тунеядство. Наша работа с жизнью там плохо сочетается.

— Так пусть мигрирует, куда-нибудь в буржуинство, да хоть к нам, — выдвинул свою идею Скелет.

— Можно и так, — согласился Глобус, — но не все готовы, а насильно не потащишь.

— Кстати, — напомнил я, — вы заметили, что нас стали чаще дёргать?

— Не просто чаще, — поддержал меня Глобус, — я вот заметил, что за последний год география вызовов сильно расширилась. До того, миров было всего десятка три, и все на наш похожи, разве что, время лет на триста гуляет. А теперь вообще непонятно другой раз, куда закинули. Хорошо если Бармен, или какой другой сопровождающий ликбез проведёт, что и как расскажет.

— А меня в прошлый раз, — начал рассказывать Скелет, — вообще без сопровождающего кинули, и одного, а своих уже там искал. Что-то с перемещением не заладилось. Еле как разобрались, что делать нужно.

— А что за мир? — поинтересовался Глобус, наливая по второй.

— Да фиг его знает, — развёл руками парень, после чего наколол на вилку кусок ананаса, — там дикость, джунгли, какие-то дикари, не совсем, конечно, дикари, вроде древних римлян. Или греков, я не разбираюсь. Короче тварей гоняли в стенах царского дворца, а нам ещё его слуги помогали. Они нас сначала замочить хотели, а потом сообразили, кто именно враг. Твари, кстати, необычные были, холопы — они вроде обезьян, а там рептилии двуногие, говорят, ещё и ядовитые, но нас миновало.

— Справимся, — философски заметил я, поднимая стакан, — нет таких тварей, которых бы мы не достали.

Снова выпили, я начал ощутимо пьянеть, твари, они, конечно, грозные, но у нас всегда получается, тем более, что есть и такие среди нас, что работают постоянно, вроде пожарной команды, если группа облажалась, дело не сделали, да ещё и сами погибли, сопровождающий помощь запрашивает. В итоге победа всегда за нами, хоть и дорого обходится иногда.

Выпили мы и в третий раз, как водится, за погибших. Бутылка быстро подошла к концу, продолжать никто не горел желанием, а потому, вежливо попрощавшись с коллегами по опасному ремеслу, я пошёл на выход, сделав небольшой крюк к стойке. Бармен, ни слова ни говоря и даже не поворачивая взгляда в мою сторону, вручил конверт с купюрами. Ну, да. Монстробои тоже на что-то жить должны. Не знаю, сколько там, сумма всегда разная. Что-то около зарплаты среднего работяги. Учитывая, что большинство из нас холостяки, всем хватает.

Открыв дверь бара, я вышел и оказался в своём подъезде, быстро поднялся на третий этаж и повернул ключ в замке. Сколько времени прошло? Часы отсчитали почти сутки, но это в том мире, а здесь? Настенные часы говорили, что отсутствовал я всего два часа, чай, разумеется, успел остыть, да и чёрт с ним, какой чай, после рома-то? И сериал смотреть не стану, завтра, или послезавтра. Новый вызов только через неделю, хотя, учитывая тенденцию, может быть и завтра. Быстро раздевшись, я щёлкнул выключателем, погрузив комнату в темноту и завалился на диван. До утра точно никто не тронет. Спать.

Новый враг

Ещё одна зарисовка

Лошадь уже едва переставляла ноги. Проклятый дождь превратил относительно сносную дорогу в реку жидкой грязи, куда лошадиные копыта проваливались едва не по колено. Я ехал уже четыре часа, стараясь не потерять в темноте дорогу, примитивный масляный фонарь светил исключительно себе под нос, позволяя разглядеть то, что было под брюхом лошади.

Меня самого пока худо-бедно спасал плащ, выданный мне Барменом в самом начале, он же посадил меня на лошадь и сказал напутственное слово, что, мол, мужики на месте всё знают. Они-то знают, да только до места того ещё предстоит добраться. Отчего-то все пространственные проходы открываются куда угодно, только не туда, куда нужно.

Покрепче завернувшись в плащ из тонкой кожи, я попытался поторопить лошадку, поддавая ей шенкелей. Бесполезно. Как шла, так и идёт. Может, наездник из меня плохой? По краям дороги потянулся редкий лес, уже лучше, теперь не собьюсь с пути.

Фонарь я погасил, толку от него всё равно никакого, пусть уж лучше глаза к темноте привыкают. Внезапно где-то за деревьями, совсем близко, раздался вой, лошадь встрепенулась и таки пошла быстрее. Волки. Их только мне сейчас не хватало. Рука сама собой нащупала в седельном чехле ружьё, двустволку-вертикалку, слегка укороченную, видимо, чтобы можно было с седла использовать, аки ковбой. Патронов при мне до чёрта, да только в темноте ещё попасть нужно. Вот смешно будет, ехал монстробой на работу, да не доехал, волки съели.

Нет. Волкам сегодня определённо не повезло. Впереди я различил огонёк, едва заметный среди редкого леса. Кажется, куда-то приехал. Огонёк этот постепенно приближался, становился ярче, пока, наконец, не превратился в большой фонарь, освещавший крыльцо придорожного трактира. Окинув взглядом здание, я попытался примерно вычислить технический уровень этого мира. Девятнадцатый век. Или даже восемнадцатый, хотя в этом случае чёрта с два бы мне современное ружьё дали, был бы мушкет кремнёвый или арбалет.

Снаружи была коновязь, вот только оставлять лошадь мокнуть — это не дело. Приземистое здание слева просто обязано было быть конюшней, такая дверь не для людей сделана.

Спрыгнув в грязь, тут же поглотившую ногу в сапоге до середины голенища, я взял лошадь за поводья и повёл в ворота. Так и есть, конюшня, стойла в ряд, пол соломой засыпан, а в дальнем углу, у коптящего светильника, сидя на чурбачке и прислонившись спиной к бревенчатой стене, подрёмывает паренёк лет четырнадцати в овчинной душегрейке. Подойдя к нему, я легонько постучал носком грязного сапога по чурбачку. Парень вскочил и поглядел на меня испуганными глазами.

— Что? Господин, чего изволите?

— Кобылу мою пристрой, — велел ему я, протягивая серебряную монетку, не знаю, какая тут валюта в ходу, но серебро почти везде ценится.

Видимо, ценилось оно и здесь, глаза паренька вспыхнули, он схватил монетку, взял лошадь за поводья и повёл её в стойло, по пути клятвенно обещая, что лошадь будет в лучшем виде, сбрую он тут положит, ничего не пропадёт, накормит, напоит и почистит, а овёс у них лучший в округе, ни у кого такого нет…

Я не слушал, мне, откровенно говоря, на животное это плевать с высокой колокольни, я её, наверное, больше и не увижу. И вообще, я здесь за другим. Придержав конюха, я вынул из седельных сумок всё нужное. Ружьё, рюкзак с патронами, большую флягу с водой и маленькую со спиртом. Остальное при мне, под плащом спрятано.

Снова накинув на голову капюшон, я быстро преодолел расстояние от конюшни до крыльца, стараясь не утонуть в грязи. Во дворе была насыпана дорожка из мелких камней, да только и её залило водой. Открыв дверь, я ещё некоторое время постоял на крыльце, дожидаясь, пока с плаща стекают струи воды. Когда стекло достаточно, и можно было не бояться наводнения, я шагнул внутрь.

В заведении царил полумрак, и почти не было посетителей, время уже позднее, да и вообще, неизвестно, кто здесь останавливается, кроме случайных путников. За ближайшим столиком сидели двое выпивох в овчинных душегрейках и дырявых сапогах, и о чём-то беседовали заплетающимися языками. Ещё один, не выдержав неумеренных возлияний, тихонько дремал на краю стола, изредка бормоча во сне. Чуть дальше мужик огромного роста что-то втолковывал старику, а тот тихонько поддакивал, слабо жестикулируя рукой.

За стойкой стоял приличного вида бармен, в рубашке и жилете, было ему лет пятьдесят, благообразное лицо обрамляли седые бакенбарды. Он протирал кружки и сонными глазами поглядывал в зал. Чуть поодаль дремала молодая официантка, положив голову на стойку.

Но меня интересовали другие посетители. В самом дальнем углу, едва видимый в полумраке помещения (полдюжины масляных ламп и небольшого кирпичного камина было явно маловато) сидел небольшого роста человек, которого отличала выбритая до синевы голова. Глобус. Сбросив плащ, я направился в его сторону.

Глобус, один из ветеранов нашей конторы, прозванный так за гладко выбритую голову, сидел за столиком, вяло отхлёбывая что-то из большой глиняной кружки, жевал вяленую рыбу неизвестной породы и откровенно скучал. Рядом с ним стояло ружьё, дорогое, не чета моему. Штуцер-двойник. Верхний ствол под двенадцатый калибр, нижний нарезной, под винтовочный, навскидку девять миллиметров. Сам монстробой был одет в пустынный камуфляж, разгрузку и новые кирзовые сапоги. На ремне я различил нож, самый простой, финку времён Войны. А на бедре висела кобура с каким-то древним револьвером весьма внушительных размеров.

— Здорово, Фома, — он оторвался от кружки и поднял на меня взгляд, — присаживайся, в ногах правды нет.

— Привет, — я протянул руку, — ты в курсе, что сегодня будет?

— Только в общих чертах, — запрокинув голову, он допил то, что было в кружке, потом сделал знак кабатчику, а тот, в свою очередь, толкнул официантку, а она, встрепенувшись и недовольно посмотрев в нашу сторону, отправилась на кухню, — Старика ждём, он обо всём знает. Плащ повесь на стенку.

Плащ свой я бросил на спинку свободного стула, а теперь под ним уже растекалась лужа, остальные посетители вешали верхнюю одежду на вешалку, что была как раз напротив камина, толково. Я встал и перевесил свой плащ туда.

— А что хоть за мир тут? — спросил я, — позднее Средневековье? Тогда подозрительно хорошие стволы нам выдали.

— Постап, — коротко сказал он, официантка как раз поставила на тол новый кувшин с пивом, кружку и тарелку с кусочками рыбы, — причину я точно не знаю, лет двести, как всё гикнулось, что-то восстановили, но в основном, восемнадцатый век. А оружие здесь делать умеют, кое-где даже капсюли производят, потому и нам такое выдали.

— Ясно, — я повернулся к официантке, — а можно поесть чего? Жаркое там, или суп?

Она поморщилась, но кивнула, а затем также неторопливо отправилась на кухню.

— А что Старик? — спросил я, — дело серьёзное, раз его послали.

Это была правда, Старик, один из лучших специалистов, насколько мне известно, редко участвовал в рутинных чистках, его бросали на самые сложные случаи, а попасть к нему в напарники могли только опытные бойцы, вроде нас, что свидетельствовало о большом доверии.

— Не знаю, — недовольным голосом ответил он, разливая пиво по кружкам, — он ведь не как мы, наше дело — стрелять быстро, а Старик больше разведкой занят, часто вообще в мирах неделями живёт, изучает обстановку, отчёты пишет, а по его наводкам уже мы выезжаем. В боях его редко используют. Если сегодня он с нами, то дело будет сложное, чтобы кого-то убить, его надо будет сперва найти, а сделать это непросто.

Я отхлебнул пиво из кружки. Неплохо, пены маловато, но здесь большего и ожидать сложно. Вообще-то, после многочасового заезда под дождём было бы неплохо и чего покрепче накатить, да работа опасная ожидается, а спьяну можно и головы лишиться.

— С ним ещё кто-то будет, — добавил Глобус после долгого раздумья, — мне Бармен сказал, кто-то молодой, недавно у нас, стажируется.

Разговор прервала официантка, на стол легла деревянная доска с половинкой жареной курицы, рядом миска с солёными огурцами и три толстых ломтя чёрного хлеба. Неплохо.

— А стоило на такое дело стажёра брать? — спросил я с набитым ртом, только сейчас понял, как сильно проголодался, — ему бы для начала чего попроще. Слышал, некоторых просто с пленными холопами натаскивали, типа боёв на арене.

— Бывало такое, — кивнул он, снова разливая пиво по кружкам, — да только мы ведь не знаем, что там за стажёр, может, он мастер боевых искусств, или спецназовец, десяток войн прошедший, или бандит-головорез, которому глотки резать не впервой.

— Вот бы узнать, — сказал я, отламывая ножку у курицы, — а ты чего не ешь?

— Пока тебя ждал, слопал свинячий окорок, — объяснил он, — у тебя серебро-то есть? Тут бесплатно не кормят.

Я достал из кармана тощий кошелёк и позвенел монетами.

— А что Бармен? Командировочных не дал?

— Дал, — Глобус поморщился, — только у Старика они, а пока его дождёшься, помереть можно от голода.

К счастью, кое-какие сбережения у нас были, в том числе и в серебре. Монеты, правда, не местные, но какая разница, серебро ведь. Тем более, что заплатили мы явно с лихвой.

Утолив голод мы заказали ещё пива, напиток был хорош, насколько он вообще может быть хорош в таком месте, спирт почти не чувствовался, да и опьянения мы не заметили. Разговор, плавно перетекая из одной сферы интересов в другую, наконец, перешёл на оружие.

— Дай револьвер посмотреть, — попросил я, — местный?

— Куда там, из нашего мира, — он выложил на стол блестящий хромированный револьвер с длинным стволом, — тут, конечно, делают, да только качество такое, что проще дубину взять.

— Что за модель? — спросил я, осторожно поднимая оружие, — американский? Прямо, гаубица карманная.

— Там написано, — он ткнул пальцем в строчку на стволе, — Ругер Суперрэдхок. Калибр четыреста пятьдесят четыре, хороший калибр, убойный, хотя оружейника того убить хочется за пренебрежение метрической системой. Одиннадцать с половиной по-нашему.

— Круто, — заметил я, выкидывая барабан, в гнёздах стояли шесть новеньких патронов с блестящими латунными гильзами, — на медведя?

— Угу, — кивнул он, — когда сзади подойдёт и лапу на плечо положит.

— А чего мне не дали? — спросил я, возвращая оружие владельцу, — а ну, как йети насядет, а я пустой буду?

— А нож тебе на что? — ехидно спросил он. Ну конечно, ему проще, он у нас ножевик-затейник, любую тварь своей финкой на фарш пустит, вот только не все такие. — У Старика ещё что-то будет, спрашивай, может, даст.

Старик пришёл только под утро, когда уже и мы смотреть не могли на пиво, и кабатчик благополучно заснул, передав командование всё той же официантке. Он был всё тот же, высокий мужик, на вид лет шестидесяти, длинные седые волосы спускаются на лоб, частично закрывая лицо, седая же борода намокла и висит сосульками. Стажёр был рядом, молодой парень, на ветерана нисколько не похож, хотя физически крепкий и глядит смело. За спиной у него висело ружьё, двустволка, причём, курковая, явно не первой свежести. У Старика оружия я не заметил, впрочем, просторный плащ, который он не стал снимать на входе, мог скрывать многое.

— Я думал, вы заблудились, — сказал Глобус беззлобно, — чего так долго шли?

— Можно и так сказать, — Старик присел за столик и налил себе выдохшегося пива, — кое-что хотели по дороге выяснить, в деревнях местных с людьми беседовали.

— Выяснили? — спросил я.

— Немного, но достаточно, чтобы понять, что это наша работа, — он выпил пиво, потом, слегка приободрившись, кивнул на своего спутника, — знакомьтесь, Крот, наш новый боец.

— Фома, — представился я, — а это — Глобус, ветеран, требующий к себе уважения. Что делать умеешь?

— Приходилось в людей стрелять, — туманно объяснил парень, — в монстров ни разу, только теорию изучал.

— Ладно, — равнодушно махнул рукой Глобус, — это разговор ни о чём, давай уже, излагай диспозицию, дед.

— Диспозиция такая, — начал объяснять дед, откинув с лица прилипшие мокрые волосы, — в пяти километрах к северу отсюда находится город, более того, морской порт. Там, с некоторого времени, завелась подозрительная нечисть. Стало много случайных смертей, люди тонут в ваннах, выбрасываются из окон, ломают шею на лестнице, вешаются, не используя табуреток. Естественно, всё это могло быть случайностью, но кое-кто всё же связал происшествия с маленькими существами, мелькавшими поблизости. Дело дошло до нашей конторы. Наша задача, как всегда проста, — вычислить, уничтожить, в случае обнаружения редких видов — захватить живыми, ну, или труп притащить.

— Куда там, — фыркнул я, — какой труп? Они ведь за полчаса в прах рассыпаются, ну, или за час, я не засекал.

— У меня фотоаппарат есть, — успокоил меня Старик, — да и словесное описание пригодится. Вопросы есть?

— Как в город попадём? — спросил практичный Глобус, — там пропускной режим или как?

— У меня есть пропуск, — спокойно сказал Старик, — вообще документы, которые мне выдали, избавят нас от многих проблем.

— Фуфельные? — с удивлением спросил я, — первый раз за конторой такое замечаю.

— Отчего же? Обычные, наши люди подсуетились и сделали, тамошний градоначальник в курсе, только просит свою деятельность не афишировать, дабы паники не было.

— А оружия больше нет? — спросил я о насущном, — а то у меня один дробовик.

— Нет, — старик улыбнулся, — да и не сомневаюсь я в ваших талантах.

Глобус вздохнул и стал ковыряться с ремнём. Через несколько секунд на стол легла кобура с его карманной гаубицей, а следом и патронташ с парой десятков толстых патронов с безоболочечными пулями.

— Владей, — он по-доброму улыбнулся, — мне с ножом привычнее.

Отказываться я не стал, он и так в гораздо лучшем положении, постараюсь оправдать доверие. У Старика был дробовик, но очень странный, обрез вертикалки с пистолетной рукояткой и складывающимся вбок прикладом. Какая-то кустарщина, но, видимо, очень удобная.

Мы встали и пошли в сторону выхода. Старик, прикинув количество съеденного и выпитого нами, вздохнул и бросил официантке кошель с монетами.

Дождь к тому времени прекратился, хотя грязь никуда не делась, хорошо, что все верхом, не придётся всё это сапогами месить. Лошади встретили нас в отличном состоянии, отдохнувшие, накормленные и бодрые, в отличие от нас самих. Кавалькада из четырёх всадников (чуть не сказал Апокалипсиса) медленно двинулась в сторону города.

— Поиски начнём с гавани, — объяснил Старик, — там больше всего необъяснимых случаев было, что-то можно списать на разборки местного криминалитета, но не всё и не всегда. Если повезёт, на тварей выйдем в первую же ночь, они пока непуганые.

На везение в нашей работе рассчитывать не приходится. Если в чём-то и везёт, то только потому, что твари, в массе своей, тупые, как пробки и переоценивают свою невидимость.

На входе в город, по средневековой традиции окружённый каменной стеной, нас встретили двое стражников с берданками. На них даже было что-то, вроде формы с непонятными знаками различия. Старик спешился, достал из-за пазухи какую-то бумагу, сложенную вчетверо, развернул и сунул стражникам под нос. К счастью, читать они умели, хоть и довольно плохо. Тот, что стоял справа, долго шевелил губами, но, кажется, так и не смог дочитать, второй, постарше годами и явно поумнее первого, всё же дочитал до конца, после чего посмотрел на нас с уважением и предложил проезжать в город.

Недалеко от входа располагались конюшни, куда мы с чувством облегчения сдали лошадей, а дальше направились пешком. Работа предполагала, что мы пробудем здесь несколько дней, в самый раз было решить вопрос с гостиницей. Я напомнил об этом Старику. Тот отрицательно покачал головой.

— Нам светиться нежелательно, о том, что мы в городе, знают единицы, о наших намерениях ещё меньше, а о том, откуда мы на самом деле, не знает никто.

— И что? — кисло сказал я, — как этому помешает тот факт, что мы заночуем в нормальной гостинице, на чистых простынях и с нормальной едой? Или командировочные не позволяют?

— Позволяют, — он сделал недовольное лицо, — градоначальник разрешил спать в казарме, там есть свободные помещения. Ну, если сильно надо, попробую в порту чего-нибудь снять.

— С клопами? — настороженно спросил я.

— Нет, здесь везде чисто, мир пережил несколько волн эпидемий, это заставляет серьёзно относиться к гигиене.

В городе, действительно, было чисто. Тротуары были выложены досками, которые регулярно подметались, а мостовая была каменной, из крепких булыжников. Дома были в четыре-пять этажей, из камня и красного кирпича, красивые и на вид надёжные. Народ, идущий по улицам, вовсе не напоминал забитых средневековых горожан, смеются, кричат, кто-то с утра уже напился. Мальчишка газеты продаёт. Кареты с пассажирами туда-сюда снуют.

Ближе к порту, конечно, красоты поубавилось, дома стали по большей части одноэтажными, приземистыми и деревянными. Зато появились какие-то хозяйственные постройки, ангары, склады, просто площадки для разгрузки товара. Ближе к пристани мы различили макушки мачт больших парусников. Запахло морем, только не тем, курортным, где золотой пляж, шашлык, холодное пиво и девушки в купальниках, а другим, холодным, грязным и с запахом угольного дыма. Я рефлекторно потянул носом, пытаясь различить в воздухе знакомую вонь йети, бесполезно. Местами воняло жутко, но всё не тем. Тухлая рыба, топлёный жир, свиное дерьмо, но на йети точно не похоже. Может, их вовсе нет? Хорошо бы.

Первым делом завернули в кабак, мне, если честно, спиртное уже опротивело, ещё от пива не отошёл, но именно сюда нам было нужно. Усадив нас за стол, Старик строго-настрого запретил напиваться, а сам ускользнул куда-то в сторону кухни. Напиваться, понятно, нельзя, да только и сидеть, ничего не заказывая, тоже стрёмно. Чего доброго, выкинут на улицу. То есть, попытаются выкинуть, что закончится скандалом и неприятностями с градоначальником. Вздохнув, я подозвал официантку.

— Пиво есть?

— Тёмное? Светлое? — голос был равнодушный, немолодая женщина устала и едва держалась на ногах.

— Тёмное, — сказал я, — три кружки.

— Четыре, — укоризненно поправил меня Глобус.

Она исчезла, а на нашем столе скоро появились четыре кружки пахнувшего хлебом пенного напитка. Только мы взяли их в руки, как появился Старик, поглядел на нас укоризненно, а потом присел рядом и взял кружку.

— Я поговорил кое с кем, — сказал он, пытаясь сдуть пену, — сейчас можно отоспаться, а вечером пойдём в бордель, не надо так радоваться, там уже две ночи подряд трупы появляются. И без всяких причин. Просто несчастные случаи.

— А отсыпаться где будем? — спросил я, — в том же борделе?

— В казармах, — обломал он все мои надежды, — мошна не бездонная, да и вам поспать нужно, а не всякие непотребства чинить. И пить уже прекращайте, я верю, что вы и пьяные воевать умеете, да только у вас печень отвалится.

— А бар разве не вылечит? — удивился я.

— Не факт, что успеет, — ответил Старик, — допивайте уже, да пойдём, сам спать хочу.

Казармы, куда нас пустили с разрешения неведомого градоначальника, оказались каменной крепостью, рассчитанной на долговременную оборону. Этакое сочетание Средневековья и вполне нового времени. Стены ощетинились пушками, а по периметру проходил ров с водой. Пройдя внутрь по узкому подъёмному мостику, мы попали в одно из боковых ответвлений коридора, по которому посланный солдатик проводил нас в пустующие до времени спальные помещения. Ни о каком комфорте, разумеется, речь тут не шла, только нары в два яруса, да соломенные тюфяки. Хорошо, если клопов нет. Или вшей.

Прилегли мы удачно, часов этак на восемь, что с нашей работой очень и очень много. Сразу за бессонную ночь отоспались, набрались сил и алкоголь выветрился. Старик разбудил нас около восьми. Никто ни о чём не спрашивал, разобрали оружие и двинули в сторону порта. Попутно ещё на корабли у пристани полюбовались. Красиво, расцвет, так сказать, парусной эры. Скоро на пароходы перейдут. Хотя, как знать, что тут за мир, может, угля нет вовсе, а на дровах далеко не уплывёшь.

Бордель в порту выглядел впечатляюще, красивое трёхэтажное здание, на входе фонари, все окна освещены ярко, музыка слышна на всю гавань, явно ведь не магнитофон, живой оркестр так надрывается, а значит, дела в заведении хорошо идут, клиенты солидные, платят хорошо, есть смысл стараться.

— А триппер в баре пройдёт? — спросил я у Старика, когда мы остановились на крыльце.

— Если не пройдёт, по старинке вылечишь, — с улыбкой сказал он, — а вообще, ваша задача — изображать клиентов, а не быть ими, так что, сдержаннее будьте, и с алкоголем тоже.

Местная бордель-маман оказалась довольно симпатичной женщиной лет сорока с небольшим (или с большим, под слоем косметики не разобрать) упакованной в тесное чёрное платье, которое готово было лопнуть под напором её пышных форм. Старик показал ей записку, сообщавшую, кто мы и зачем, она немного помрачнела, но понимающе кивнула и показала, куда следует проходить.

На первом этаже заведения был просторный холл, окружённый дверьми в комнаты для развлечений. Но мы пошли выше, на втором и третьем этаже в середине был пиршественный зал, где клиенты, не стеснённые во времени, могли выпить вина, потискать девиц, которые крутились вокруг каждого, в ком чуяли деньги, и только потом уединиться в алькове. Некоторые, впрочем, и уединяться не спешили, совершая всё прямо за столом.

Именно в таком зале сейчас посадили нас. Труднее всего оказалось спрятать оружие. Мой дробовик худо-бедно поместился под куртку, у Старика тоже был компактный ствол, а вот Глобус с Кротом вынуждены были своё оружие в чехлы прятать, а потом держать под столом на специально поставленной табуретке. Я заметил, что Крот под одежду надел кольчугу из мелких колец, наверняка, титановую. Молодец, кстати, лишним не будет, точно.

На столе быстро появились бутылки с вином и немудрёная закусь из печенья и сушёных фруктов, несколько девиц нехотя подсели к нам, хозяйка предупредила их, что следует изображать интерес, но особого энтузиазма у жриц любви не наблюдалось.

Одна из них, черноволосая и с необычно яркими жёлтыми глазами (я даже подумал, что девушка закинулась чем-то весёлым), одетая в тонкую рубашку на голое тело, подсела ко мне на колени. Сидеть было неудобно, мешали рукоять ножа и револьвер. Но она справлялась, усердно тёрлась задом и поминутно заглядывала мне в глаза. Может, хотела что-то сообщить, но я такого языка не понимал.

Постепенно, пока мы (в целях конспирации, разумеется) прикладывались к вину, я начал замечать, что ёрзания девки оказывает на меня совершенно определённое действие. Правильное действие. Я вдруг вспомнил, что женщины у меня не было уже… короче, давно. Жениться с моим образом жизни противопоказано, а случайные связи тоже некогда заводить. А девка была красива, да и пахла приятно, вопреки стереотипам, не духами даже, а просто мылом. Рука словно сама собой полезла ей под рубашку, благо, рукавов нет и залезть можно хоть откуда. Жизнь прекрасна, только вот и расслабляться нельзя. Работа не даст. Не хватало ещё, чтобы монстры нас взяли со спущенными штанами.

Я аккуратно сдвинул девку в сторону и поглядел на Старика. Тот единственный сидел без женщины на коленях, хотя сбоку к нему подсела бордель-маман. Женщина о чём-то говорила ему, но слов я не расслышал.

Обстановка по непонятной причине накалялась. Вино не пьянило, а сидевшая на коленях девка вдруг перестала возбуждать, хотя руки на автомате продолжали её лапать.

Старик не зря считался одним из лучших работников очистки. Было у него какое-то чутьё на нечисть, вот и сейчас он встрепенулся и повернул голову ещё до того, как в одном алькове раздался тихий выкрик и зазвенела по полу какая-то посуда. Стаканы с вином полетели в одну сторону, девки — в другую. Все четверо разом метнулись на звук, надо сказать, что бордель-маман, именуемая, кажется, Лолой, тоже поспешила за нами, проявляя неожиданную для своего возраста и комплекции прыть.

К счастью, альковы тут не запирались на ключ, а просто завешивались плотными шторами. Потому ворваться внутрь нам не составило труда. Первым внутрь попал Глобус, а следом вбежал я, увидев на полу солидного господина без штанов с проломленной головой, немолодую проститутку, истекающую кровью из многочисленных порезов, а справа от всего этого умирающего холопа, которого Глобус пригвоздил ножом к стене.

Но, как оказалось, тварь была не одна. Высокая гибкая фигура спрыгнула с потолка и схватила за горло Старика. А пенсионер на этот раз сплоховал. Или просто тварь попалась крепкая. Кто это был, сказать сложно, более всего подходит образ Воландеморта из известного фильма, такая же змеиная физиономия трупного цвета, длинные бледные руки и пальцы, похожие на щупальца. Этими-то пальцами он и стискивал горло Старика, отчего тот. Хрипел, пытаясь резать монстра ножом. Это у него получалось, бледное тело пересекали глубокие порезы, но крови вытекало мало, и на боль он никак не реагировал. Да и трудно было нанести серьёзную рану, слишком длинные руки оказались у твари.

На помощь пришёл я. Можно было загнать стилет за ухо (которого, правда, не было), но я предпочёл способ полегче, просто приставил ствол револьвера к гипотетическому носу и нажал на спуск. Отдача лягнула, словно дикий осёл, но и эффект был такой, что я сразу простил неизвестному американскому конструктору всё его пренебрежение метрической системой. Голова монстра разлетелась на кучу ошмётков, а тело осело вниз, только вот пальцы никак не хотели отпускать шею Старика. Он с трудом отдирал от себя мёртвые руки, при этом пальцы гнулись, словно совсем не имели костей.

Но тут внимание моё привлекла новая тварь, подобная предыдущей, только меньше размером. Выскочив из-под кровати, она метнулась в сторону, вырвалась из алькова, умудрившись обежать по дуге стоявшего снаружи Крота, и, совершив прыжок через зал, выбила какой-то люк в потолке, а затем вылезла на крышу.

Мы метнулись следом, первым под люком оказался я, подставил ладони, на которые наступил Глобус и таким образом, подброшенный мной, вылетел в тот же люк.

Практически сразу наверху раздался сочный удар, в котором я точно различил попадание приклада в чью-то рожу. Закинув ружьё за спину, я подпрыгнул, уцепился руками за края, подтянулся и вылез. Прямо над головой оглушительно грянул выстрел из дробовика. Когда я окончательно вылез наружу, то увидел, как по черепице съезжает вниз холоп с пробитой головой, а по крыше убегает та самая бледная тварь, хромает, повизгивает, но бежит быстро.

— Падла, — прошипел сквозь зубы Глобус, — заряд картечи в спину, а он убегает, как ни в чём не бывало, сейчас попробую снять.

Монстр бежал, то и дело пропадая за гребнями крыш, а он всё целился. Патрон у него только один, а попасть в такую резвую цель, да ещё с довольно большого расстояния, да при слабом свете уличных фонарей. Я выхватил револьвер и выстрелил трижды, хотя дистанция не сулила ничего хорошего. К своему удивлению, я попал, одна пуля ударила его в плечо, вырвав кусок мяса, но на скорости монстра это никак не сказалось.

Зато Глобус попал удачно, пуля угодила прямо в затылок твари, бледная фигура кувыркнулась назад, а потом медленно сползла по наклонной плоскости крыши очередного дома.

— Готово, — выдохнул Глобус, — пошли назад.

Навстречу нам, вылезая из люка, появилась та самая Лола, она заткнула длинные полы платья за пояс и с поразительной ловкостью залезла к нам.

Увидев мёртвого холопа, она немного вздрогнула, но всё же проговорила:

— Там вас зовут, тот старик, он с молодым побежал на улицу, ещё одного преследуют.

— Твою ж мать, — выругался я, и спрыгнул обратно в люк.

Быстро сбежав по лестнице, мы увидели вдали спины наших товарищей. Они быстро бежали за кем-то, кого в темноте было сложно различить. Грянули выстрелы из дробовика, но, видно, не попали, поскольку бег не замедлился. Пришлось бежать следом.

Догнали мы их ближе к центру города, там была открытая площадь, на которой стояла большая церковь, высотой в четырёхэтажный дом. Тварей было две. Одна из них, покрупнее, зачем-то карабкалась по стене церкви, вторая ускользнуть не успела. Крот, наконец-то показав себя, пытался захватить врага живьём. Он провёл отличный бросок и намеревался завершить бой болевым приёмом в лучших традициях советской школы самбо. Рука монстра непременно должна была согнуться в противоположную сторону со всеми вытекающими последствиями, вроде болевого шока.

Увы, для этого нужны были суставы, а у твари подобных не имелось, места сгиба просто имитировали обычную человеческую руку, которая на самом деле была подобием резинового шланга. Вывернувшись из захвата, монстр вскочил на ноги и хотел, было, последовать за товарищем, но кое-что ему помешало. А именно, мой стилет, воткнувшийся в глаз, финка Глобуса, мягко вошедшая между рёбер и кривой нож Старика аккуратно перерезавший ему горло от одного гипотетического уха до другого.

Монстр икнул, ошалело поглядел на нас испуганным взглядом единственного глаза, после чего кулём шлёпнулся на мостовую. А вот товарищ его пока торжествовал, забравшись на самый купол, он обхватил большой крест и издал какой-то низкий вибрирующий гул, который разносился далеко от этого места. Предупреждает своих? Возможно.

Глобус сделал два шага назад и вскинул ружьё, его таланты стрелка были велики, но в этот раз тварь в последний момент сиганула на крышу дома, преодолев в полёте метров тридцать. Пуля пролетела мимо, а тварь с бешеной скоростью улепётывала по крышам. Всё. Не догоним.

— Господа, вы не могли бы объяснить мне, что здесь происходит? — раздался голос позади, я вас просил расследовать, а не устраивать войну посреди вверенного мне города.

Это был градоначальник, мужчина лет пятидесяти, толстый, одетый в хороший костюм, но при этом выглядевший неряшливо, явно одевался в спешке. Следом подбежали несколько солдат с винтовками.

— Мы кое-кого нашли, — сказал Старик хриплым голосом, указывая на убитую тварь, лежавшую на мостовой. — Задержать живьём не смогли, пришлось убить, полюбуйтесь.

Глянув на монстра, мэр скривился, побледнел, но сумел взять себя в руки. Старик тем временем достал маленький фотоаппарат и незаметно сфотографировал невиданную доселе тварь. Мы и сами были не прочь её изучить. Голое бледное тело, лишённое половых признаков, голова без носа и ушей, лишённая волосяного покрова. Рот почти человеческий, но в нём острые крокодильи зубы. Глаза с вертикальным зрачком. Но самым необычным были конечности, лишённые не только суставов, но и самих костей. Не конечности, а щупальца. Разжав кулак, мы обнаружили на ладони присоски, как у осьминога. Вот почему Старик не мог оторвать руки от шеи, даже когда монстр был уже мёртв.

Сам ветеран приподнял голову, демонстрируя ряды кровоточащих ран-засосов, оставленных щупальцами. Работа на глазах становилась всё опаснее. Искать в ночи сбежавшего монстра было бесполезно, поэтому мы, попросив градоначальника по возможности сохранить труп, отправились отдыхать. К нашим услугам были казармы, да только Старик махнул рукой, сказав, что сегодня происшествий уже не будет. Откуда такая уверенность, мы не знали, но все с удовольствием вернулись в бордель, где нас ждала уже вполне успокоившаяся Лола.

Труп клиента уже унесли. А проститутка, которую исполосовали неизвестным инструментом, сидела неподалёку, вся перемотанная бинтами и грелась у камина. В зале было тихо, видимо, клиенты разбежались, а сами девки попрятались кто куда.

Мы присели за стол и разлили вино по стаканам. Старик, в отличие от нас, пока не расслаблялся и направился к раненой женщине. Их разговор продолжался минут пятнадцать, после чего Старик вернулся к нам.

— Парни, нам повезло, — заявил он, наливая себе вина.

— Ты бы шею перевязал, — перебил его Глобус, — кровь не останавливается.

Старик прикоснулся к шее, поморщился и полез в карман за платком. Крови, действительно, уже вытекло немало, весь воротник его куртки приобрёл тёмно-бурый цвет, а борода по краю окрасилась красным.

— Давай помогу, — предложила Лола, — она подошла к раненому и начала аккуратно бинтовать его шею плотным бинтом. А Старик продолжал говорить.

— Эта девушка, — он скосил глаза в сторону «девушки» лет сорока от роду, — наделена нашим даром, она видит тварей, поэтому смогла кое-что запомнить. Был ещё кое-кто, мы имеем дело с более высокоразвитой расой, они умеют действовать коллективно, точнее, группа действует под руководством одной особи, которая обладает лучшими умственными способностями. Выглядит почти так же, только голова в полтора раза крупнее, а под кожей проступают крупные сосуды.

— Пинки и Брэйн, — вспомнил не к месту Глобус.

— Вроде того, — согласился Старик. — Такого Брэйна она и видела, он командовал остальными.

— А какая у нас есть инфа по ним? — спросил я.

— Инфа есть, но её мало, — развёл руками Старик, — те, кто с ними общался, погибли, информацию мы собрали с трупов, фото и видеозаписи с закадровым текстом.

— А видео не заглючило? — удивился я.

— Как ни странно, нет, вкратце нам известно следующее, если убрать этого «мыслителя, остальные становятся тупыми, словно йети, перебить таких труда не составит, да и не думаю, что их тут легион. Скорее всего, остался один тупой и тот самый мозг, которого мы проглядели.

— А холопы? — вспомнил я.

— Пехота, мальчики на побегушках.

— Допустим, а как и где искать остальных? — поинтересовался Глобус.

— Думаю, сегодня уже никак, — спокойно сказал он, — можем расслабиться, хоть и не до конца. А на завтра у меня есть кое-какие задумки.

— Место для расслабона подходящее, — подал голос молчавший до того Крот.

— Сильно не балдейте, — снисходительно сказал Старик, — по одному.

Я вызвался первым. Оставалось только найти работницу, надеюсь, теперь бесплатно обслужат, или хоть скидку сделают.

— Девушки? — позвал я, стараясь определить, где именно они прячутся.

— Долго звать будешь, — заметила Лола, — пошли, сама обслужу, а то перенервничала немного, надо развеяться.

А я, стало быть, буду лекарством от стресса. Впрочем, так даже лучше, опытная. Мы зашли в альков, где она без долгих церемоний задрала платье и встала на четвереньки, демонстрирую полное пренебрежение нижним бельём. Процесс был в самом разгаре, когда снаружи меня окликнул голос Глобуса:

— Фома, вынимай! Кажись началось.

Работодатели были бы мной недовольны, но я всё же задержался на пару секунд, чтобы закончить начатое, и ещё на секунду, чтобы чмокнуть Лолу в напудренную щёку. Умница, знает своё дело. А уже потом побежал вниз по лестнице, на ходу застёгивая штаны.

Наши враги, вопреки обещаниям Старика, отличились в эту ночь ещё раз. Устроили пожар, который хорошо было видно из порта, тем более, из окна третьего этажа. Горело, если мы правильно определили, здание ратуши. Именно туда мы сейчас бежали.

К моменту нашего появления там уже собралось целое стадо зевак, которые с интересом смотрели, как огонь пожирает казённое учреждение. Поблизости метался и градоначальник, который крыл последними словами пожарную команду, что не смогла прибыть вовремя.

Только я, совершенно случайно заметил в языках пламени две долговязые фигуры, что совершали непонятные телодвижения в окне второго этажа. Дёрнув за рукав Старика, я указал ему туда, он среагировал мгновенно, просто кинулся вперёд и полез по стене, запрыгивая в окно, где вовсю бушевал огонь. Нам ничего не оставалось, как кинуться следом.

Здание было каменным, но отделка состояла из дерева и ткани, то и другое прекрасно горит и даёт много дыма. Но даже в этом дыму мы смогли рассмотреть, что искомые персонажи стоят посреди комнаты и азартно потрошат сейф. Наконец, обнаружив то, что искали, они кивнули друг другу и собрались куда-то. Неподалёку начинал кружиться вихрь из ярких голубых огоньков, видимо, портал. На нас они уже не обращали внимания. А зря.

Дружный залп из четырёх стволов разнёс головы обоим, а у того, который мозг, она просто взорвалась изнутри, а брызги крови частично затушили огонь. Частично, но не полностью, пламя вставало всё выше, ползло по стенам, угрожая перекрыть выход в окно, раскалённый воздух не содержал кислорода, а потому мы уже задыхались. Старик при этом нашёл время, чтобы выполнить работу до конца. Он срезал с пояса «мозга» небольшую сумочку, а Крот, сообразив, что нужно делать, отрезал ножом руку-щупальце второго, который сжимал в ней то, что вытащили из сейфа.

А потом мы вчетвером прыгнули в окно. Глобус не устоял на ногах и упал, набив здоровенный синяк на лице ударом о булыжники мостовой. Я неуклюже подвернул ногу, упал на колено и прикусил язык. Крот приземлился удачно, а вот Старик, прыгавший последним, не получил никаких травм, но куртка его загорелась. Я бросился сбивать пламя, но тут пожарная команда, добравшаяся, наконец, до места пожара, окатила его (и меня, и ещё дюжину человек) струёй воды.

— Пора сваливать, — хрипло проговорил он, указывая на ближайший дом.

В руке его был какой-то прибор, вроде компаса, мы сейчас шли туда, куда указывала стрелка. Подошли к обычному жилому дому, «компас» как-то странно зажужжал, дверь открылась и мы вошли. Бар, ставший для нас родным домом, сегодня был, как никогда, оживлённым. Тут отдыхали сразу несколько команд, вернувшихся из рейдов в чужие миры. Бармен метался за стойкой, стараясь наливать всем и сразу. Его помощник едва успевал расставлять бутылки на полках.

— Крот, возьми бутылку чего-нибудь, — приказал Старик, дедовщину ещё никто не отменял, пусть сходит, — а мы пока попробуем обмозговать, что же мы видели.

— Может, пусть начальство думает? — спросил я, — у него голова большая.

— Само собой, только вот Бармен занят, а потому стоит подумать самим, очень может быть, что таких тварей мы встретили не в последний раз. Нужно разобраться, что им было нужно. А то нас всегда информируют на необходимо достаточном уровне, даже меня.

Он развязал сумочку и высыпал на стол её содержимое, сказать точно, что это было, не взялся бы никто. Квадратная полимерная пластина, со стороной в четыре сантиметра, и толщиной в пару миллиметров. В центре металлический кружок, а на нём серый прозрачный кристалл ромбовидной формы, в котором, если приглядеться, можно было различить крупинки золота, или другого похожего металла. Через некоторое время стало ясно, что кружок с кристаллом находятся только на верхней стороне пластинки, а если её перевернуть, таинственным образом исчезают снизу и появляются наверху. Происходит это неуловимо для глаз, поэтому кажется, что они с обеих сторон, приходится смотреть в профиль, чтобы понять странность. Если же пластинку поставить вертикально, то кружок остаётся на одной его стороне, только чуть смещается вверх, словно поплавок. При этом попытки сдвинуть его пальцем успеха не принесли, он казался единым целым с пластинкой.

— Вот за этим они охотились, — констатировал Старик, — это не тупые хулиганства холопов, эти твари действовали осознанно.

— А что это? — спросил из-за его спины Крот, подошедший сзади с бутылкой и стаканами.

— Понятия не имею, — честно ответил Старик, — всё это следует отдать начальству, и как можно быстрее. Кстати, где рука?

Крот вытащил из мешка руку-щупальце, которая уже начал ощутимо вонять, пальцы не разжимались, пришлось разрезать, но результат был ожидаемым, в кулаке оказались зажаты всё те же пластинки, Старик сгрёб их и понёс вместе с рукой в сторону стойки. Докладывать начальству.

Глобус разлил по стаканам золотистый напиток из пузатой бутылки.

— Самогон? — спросил Глобус, осторожно принюхиваясь.

— Деревня ты, — обиженно заявил Крот, — это текила, мексиканский…

— …самогон, — добавил я. — Но хороший, давайте, за успех, за то, что в очередной раз все живыми вернулись.

— Ага, — кивнул Глобус лысой головой, поднимая стакан, — уже шестой рейд без потерь, дай бог, чтобы и дальше так.

— Меня подождите, — раздался голос Старика, который вернулся к нам и присел, протягивая руку за стаканом.

— А как же доклад? — удивлённо спросил я.

— Бармен сказал, что подробности завтра расскажу, а пока отдыхать нужно. Кстати, хорошо, что быстро вернулись, язвы эти, от присосок, — он потрогал шею, где были уже почти зажившие кровавые точки, — они смертельны, в присосках яд, от которого за сутки внутренности растворяются, если бы не вернулись сюда, мне бы не жить.

— А что за штучки?

— Не знаю, но Бармен знает, это точно, увидел, обрадовался, сказал, что теперь ему всё понятно. А что именно понятно, не объяснил.

— Теперь что? — спросил Крот.

— Гуляем теперь, непонятно разве, — Старик улыбнулся, окровавленная борода смешно встопорщилась по сторонам.

— А почему здесь девок нет? — спросил я, — только бухло, от которого у нас скоро и впрямь печень отвалится.

— Я смотрю, тебе с Лолой понравилось, — улыбнулся Глобус, — ну так спроси у Бармена, или ещё у кого из начальства, они, в принципе, не тираны, о людях заботятся, может, и устроят чего.

— Бордель с пленными холопами, — предположил Старик, и мы дружно захохотали.

Отпуск

Иногда полезно отдыхать

Я лениво протянул руку и взял из ящика ещё одну бутылку пива, с тихим пшиком пробка отлетела в сторону, пенный напиток пошёл было через край, но я такую самодеятельность решительно пресёк, отхлебнув сразу четверть бутылки. В двух шагах от меня потрескивал прогоревший до углей костёр, на котором жарились куриные крылья. Занималась всем этим Наташа, давняя знакомая, согласившаяся разделить со мной все тяготы отпуска.

Кроме нашего пикника, устроенного во дворе старого заброшенного дома на берегу моря, не было видно больше ничего. Где-то впереди шумел морской прибой, позади, в густых джунглях, негромко пели ночные птахи, тихо играла музыка в ноутбуке, под которую легонько пританцовывала Наталья. Да, забыл сказать, из одежды на ней в тот момент была только панама и тапочки. Дикий безлюдный уголок позволяет некоторые вольности…

Началась эта история с того, что я попросил отпуск. Понятно, что работа моя никаким договором не предусмотрена, никаких контрактов я не заключал и Трудовой кодекс тут не указ. Есть только работа, опасная и грязная, и есть оплата за неё, высокая, хотя и вряд ли соответствующая риску. Но отдыхать человеку нужно, хоть иногда. И желательно, с выездом в тёплые края.

Именно это я и втолковывал Бармену в тот день. Понимал, что с ним говорить не полезнее, чем с табуреткой, но всё же решил попробовать. А дальше случилось невероятное. Я потом рассказывал своим, никто не поверил. Бармен, немного подумав, улыбнулся. Потом ещё подумал и сказал «Хорошо».

Некоторое время он о чём-то совещался по связи, потом снова подозвал меня и начал объяснять:

— Насколько долгий отпуск тебе нужен?

— Да, хоть неделю, — скромно сказал я, — плюс дорога.

— А куда хочешь? — Бармен был на удивление доброжелателен.

— Куда-нибудь, где тепло и море, чтобы на песочке полежать, под солнцем, да с пивасом.

— Есть предложение, — он снова загадочно улыбнулся, становясь вовсе не похожим на себя. — Откроем окно в один из миров. Как раз в тропики, на берег моря, там даже домик есть.

— Не понял, — честно сказал я.

— Чего непонятного? — укоризненно спросил он, — я дам прибор, откроешь дверь и выйдешь в тропический лес, где до пляжа рукой подать, места дикие, людей нет, все припасы с собой возьмёшь, тебе отдых, а нам наличие боевой единицы в доступе.

— Допустим, а что с тем миром?

— Апокалипсис, все люди, за исключением двух угасающих колоний вымерли лет сто назад, но природа чистая, климат тёплый, а главное — ни одного человека вокруг, ты ведь одиночество любишь?

— Хммм, — я задумался, — одиночество я, допустим, люблю, вот только не так сильно. А можно с собой кого-то взять?

— Посторонних? — он нахмурился.

— Женщину, — уточнил я, — чтобы курортный роман с обезьяной не заводить. Там ведь есть обезьяны?

— Какая-то фауна есть, а насчёт женщины, хорошо, но только одну и постарайся, чтобы не болтала.

— Идёт, — с готовностью кивнул я, — пошёл собирать вещи.

Вещи собрать получилось быстро. Тропический уголок у моря, где нет зимы, позволяет не заморачиваться гардеробом. Хотя я, на всякий случай, кинул в сумку летний камуфляж натовского образца. Что ещё нужно? Еда, я прикинул, что портативный холодильник позволит свежим продуктам прожить дня четыре, а больше мне и не надо. Напитки возьму в баре, там точно всё есть и запасы бездонные, от пары ящиков пива никто не разорится. Взял одеяла, ноутбук, чтобы фильмы по вечерам смотреть, солнечную батарею, чтобы заряжать его. Нагрёб ещё кучу всяких мелочей, облегчающих отдых у моря. Показалось, что много, но, к счастью, в две спортивных сумки всё поместилось.

Теперь последнее, женщина, спутница, которая не прочь отдохнуть на берегу моря. Которая при этом доверяет мне, и которой доверяю я. Таковая на примете была. Натаха. Наталья Львовна, старая знакомая. Во всех смыслах. Моя ровесница, знаю её со школы, в студенческие годы был с ней короткий роман, потом она вышла замуж, потом развелась, теперь живёт неподалёку, работает где-то и растит дочку, шести или семи лет. Вряд ли сильно избалована поездками на море, доходы не те, так что моё предложение, возможно, примет. Этот отдых ей запомнится надолго.

Не желая тянуть кота за причиндалы, я в тот же день заявился к ней прямо на работу. Присев за столик в офисе, я дождался, пока она допечатает на клавиатуре какой-то набор цифр, после чего она подняла глаза и встретилась взглядом со мной.

— Серёжа?

— Я по делу, — сказал я и заговорщицки подмигнул, — на море поехать хочешь?

— Хочу, — без особого энтузиазма сказала она и снова повернулась к клавиатуре, — но с моими деньгами… или ты приглашаешь.

— Ты на удивление догадлива, — заметил я, — приглашаю, на море, в тропики, дней на пять. Составишь компанию?

Её рука замерла над клавишами.

— Нет, Серёжа, не выйдет, ребёнка я, допустим, с мамой оставлю, но у меня загранпаспорт просрочен. Пока новый сделаю…

— Расслабься, — я широко улыбнулся, — никаких паспортов, только вещи собери и скажи мне, что готова.

— А потом?

— А потом я возьму тебя за руку, мы пойдём, куда я скажу, и там ты всё увидишь.

— Ты серьёзно? — она смотрела с подозрением.

— Никогда таким серьёзным не был, скажи лучше, тебя в отпуск отпустят?

Она подозрительно поглядела в сторону кабинета начальника.

— Отпустят, ещё как, я в этом году не ходила, а уже почти декабрь. Сейчас пойду и напишу заявление. Ты точно не прикалываешься?

— Наташа, — я укоризненно посмотрел ей в глаза, — я, может, человек не идеальный, но клоуном никогда не был. Собирай вещи и завтра с утра ко мне, адрес прежний. Еды только прихвати, что любишь, лучше что-то, вроде чипсов, кальмаров, сухариков, фрукты можно.

— А там магазинов нет? — она подозрительно прищурилась.

— Не так много, — уклончиво ответил я. — Собирайся, буду ждать.

Надо отдать должное старой боевой подруге. На следующий день, ровно в восемь утра она стояла у меня на пороге, с тяжёлой сумкой на плече и решимостью в глазах. Ждать смысла не было, а на её расспросы о том, когда вылет, где билеты брать и так далее, я отделывался одной фразой, что сама всё увидит.

Прибор, выданный мне Барменом, напоминал компас с вибратором (что во что встроено?). Я нажал кнопку, он полминуты думал, потом разразился негромкой вибрацией. Стрелка указала на дверь подъезда ближайшего дома.

— Туда, — указал я, — кряхтя под грузом вещей.

— В подъезд? — в очередной раз удивилась она, — а что там?

— Увидишь, — в сотый раз повторил я, открывая стальную дверь, замок домофона отчего-то был выключен.

Переступив порог, мы оказались в Баре. Наталья с удивлением оглядывалась. В дальнем углу сидели трое пьяных чистильщиков, явно вернувшихся из рейда и снимавших стресс, да ещё сам Бармен стоял за стойкой и деловито протирал кристально чистые стаканы.

— Привет, нащяльника, — сказал я ему, махнув рукой выпивохам, которые вяло покивали в ответ, — мы готовы, открывай ход.

— Добрый день, девушка, — Бармен был сама галантность, — сейчас я вас пропущу в нужное место, но будьте добры потом об этом не рассказывать никому, работа вашего спутника подразумевает некоторую секретность.

— Угу, — Наташа кивнула, а на лице её появился испуг, — Ты здесь работаешь?

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Здесь у нас головной офис, — ответил я уклончиво, — а работаю я в разных местах.

— Прежде, чем вы пойдёте, — снова вступил в разговор Бармен, — возьмите оружие.

Глаза Натальи стали ещё шире.

— Так там опасно? — уточнил я.

— Там может быть опасно, — ответил он, — никаких данных о местной фауне у нас нет, поэтому лучше возьмите. Так спокойнее.

С этими словами он открыл неприметную узкую дверь в стене, одновременно с этим зажигая свет.

— Выбирайте.

Лабаз имел вид ярко освещённого длинного коридора, где обе стены в две ряда, верхний и нижний, были уставлены стволами. У меня челюсть упала. Обычно всякий антиквариат дают, чтобы, не дай Ктулху, не превосходить технический уровень посещаемого мира, а тут такое изобилие. Вот «Штайер» в своей пулемётной версии с длинным стволом и сошками. Я такой раз в жизни юзал, в технически развитом мире космодром зачищали. Вот «Ремингтон 700» с оптикой, тоже неплохо. Пистолеты, «Глок», «Беретта». Дробовиков куча и никакого старья, видать, в другом лабазе хранят.

— Серёжа, мы на войну идём? — испуганно спросила Наташа, стоя позади меня.

— Расслабься, просто порядок такой, — успокоил я её, потом повернулся к Бармену, — чехол дай.

Он выделил нам чехол из плотной ткани, куда я засунул отечественный «Вепрь-молот», магазин и две пачки патронов, потом сунул туда же семнадцатый «Глок» и большую горсть патронов, которые отчего-то стояли рядом россыпью в небольшом ведёрке. Обоймы запасные брать не стал. После этого, справедливо рассудив, что зимняя одежда нам не понадобится, я повесил на вешалку свой пуховик и пальто своей спутницы.

Больше у Бармена претензий не было, он указал пальцем в проход и сказал:

— Туда, до конца коридора, дверь открывается прямо на место, как закончите, используй прибор. Не раньше, ходьбы туда-сюда не будет.

— А нам и не надо, — бросил я через плечо, удаляясь по тёмному коридору, который, правда, по мере нашего продвижения становился светлым. Лампочки срабатывали на звук шагов. Наверное.

Наконец, мы упёрлись в железную дверь, я нажал на «компасе» единственную кнопку, он снова завибрировал и в двери что-то щёлкнуло. Надо полагать, замок.

Я надавил на дверь, она со скрипом отворилась, а в глаза нам ударил яркий свет. Солнечные очки остались где-то на дне большой сумки, пришлось привыкать.

— Как думаешь, в какой стороне море? — спросил я у Натальи, которая стояла в прострации и хлопала глазами.

Она, молча, указала пальцем. Ну да. Там шумит прибой, а если хорошо присмотреться, то даже сквозь бурную растительность виден блеск морской воды.

— Пошли, — сказал я ей, — где-то там должен быть домик.

До домика добрались быстро, я сбросил, наконец, сумки и стал осматриваться. Домик стоял примерно в полусотне метров от линии прибоя. Это было старое, но крепкое здание, сложенное из толстых брёвен, с мощными рамами без стёкол в окнах. Неизвестные строители предусмотрительно поставили его на сваях. Мелькнула даже мысль, что тут при желании и оборону держать можно, да только хлипкая дверь из тонких гнилых досок, источенных временем, такую возможность напрочь опровергала.

Впрочем, нам этот дом нужен постольку поскольку, главное в другом. Море было на месте, солнце грело от души, солёный ветер щекотал ноздри, а белоснежный песок под ногами просто звал на нём поваляться. Я с наслаждением начал стягивать одежду.

— Серёжа, я жду объяснений, — сказала негромко Наташа, стоя всё так же одетая и даже с сумкой на плечах. — Где мы находимся? Что это была за забегаловка? Почему мы взяли оружие? Откуда море, если до него тысяча километров?

Я вздохнул и присел на крыльцо. Как был, с полуспущенными джинсами и расшнурованными ботинками. Подгнившая доска опасно заскрипела, но мой вес выдержала.

— А что не так? — я попытался включить дурака, — море, песок, солнце, никого вокруг, ты разве не этого хотела? Что изменилось, если мы пропустили возню с билетами, оформление виз, ожидание в аэропорту и сам перелёт? Так ведь даже лучше, правда?

— Я боюсь того, чего не понимаю, — сказала она уже более мягким тоном, — это какой-то аттракцион? Всё не настоящее?

— Сходи, потрогай, — я кивнул в сторону моря, — море, солнце, песок.

— Я географию учила, море далеко.

— Ты фантастику любишь? — спросил я. — Книги или фильмы?

— Люблю.

— Это параллельный мир, там окно, открытие этих окон подвластно моему начальству, у которого я недавно с большим трудом выпросил короткий отпуск у моря.

Она некоторое время стояла, переваривая услышанное.

— Этот хлыщ в Баре — твоё начальство?

— Да, хоть и не самый главный, он обычно работу даёт, иногда и сам участвует.

— А работа твоя в чём заключается? Или секрет?

— Секрет, но ты уже бар видела, поэтому скажу: я и такие, как я, перемещаемся из мира в мир, находим разных тварей и мочим их с особой жестокостью. Вызовы приходят раз в неделю или около того, где и что нас ждёт, никто заранее не знает, убить могут запросто, но и платят нормально. Этот мир мёртвый, здесь нет людей, они давно вымерли, оставив кое-что в наследство, — я указал на дом, — грех было не воспользоваться.

Она снова задумалась, а я, воспользовавшись моментом, стянул, наконец, штаны с носками, оставшись в одних трусах.

— Переоденься, — сказал я ей, — жарко ведь.

Она встрепенулась, что-то решила и принялась стягивать через голову свитер. Я подхватил сумки и понёс их в дом. Надо сказать, что внутри даже сохранилась кое-какая обстановка. Например, кровать и стол, сделанные из толстых досок и выдержавшие испытание временем. Открыв одну из сумок, я начал выкладывать вещи. Обратно идти будет легче, еда и выпивка исчезнет. О последнем я позаботился особенно, себе взял два ящика пива, а для спутницы, если вдруг пива не захочет, несколько бутылок вина. А в переносном холодильнике дожидался своего часа запас маринованного мяса и несколько салатов.

Наталья, вроде бы, отойдя от шока, начала копаться в своей сумке, скоро она нашла солнечные очки и надела их на нос. Но это её не удовлетворило, и она продолжила поиски.

— Что потеряла? — спросил я максимально ласковым голосом.

— Купальник, — деловито ответила она, — не помню, куда засунула.

— А зачем? — с интересом спросил я.

— Загорать, — она подняла очки и посмотрела на меня непонимающим взглядом.

— Солнышко, — я присел рядом и положил руку на её плечо, плотная блузка уже пропиталась потом, — здесь никого нет. Кроме меня. Понимаешь.

— То есть…

— Ты, конечно, можешь отказать мне в близости, я уже давно не пацан, переживу, но таковая у нас когда-то была, я тебя голой видел, ты меня тоже. Неужели, никогда не мечтала позагорать голой на пляже?

— Мечтала, — она оставила вещи в покое, — прости, просто от шока ещё не отошла, пойдём, искупаемся?

Она быстро скинула с себя всё, оставшись в первозданном виде, попутно извиняясь за несделанную по причине нехватки времени эпиляцию. Фигура у неё была красивой, не девочка, конечно, рожавшая, слегка располнела, но я и сам, хоть и крепкий с виду, и с физкультурой дружу, но фигура далека от идеалов фитнеса, так что не буду привередничать, Наталья очень красива. Самая красивая в этом мире.

Теплая вода приняла нас в свои объятия, волны были небольшими, что позволяло заплывать далеко, когда мы наплавались до изнеможения, я взял её за руку и повёл в дом. Остатки вещей мы пока не трогали, обошлись одеялом, которое бросили на кровать. Нам хватило. Я взял её за плечи, притянул к себе и впился в губы страстным поцелуем.

Вечером того же дня мы валялись на самодельных шезлонгах у большого костра, жарили мясо, пили пиво и трепались о всяком. Она пыталась расспрашивать про мою работу, да только там рассказывать особо нечего, приехали, постреляли, помахали ножами, уехали. В баре напились. Вся наша работа. Иногда кого-то из нас завалят, иногда порвут до полусмерти, не без того, а так, рутина, не более.

Чтобы уклониться от ненужных разговоров, я принёс ноутбук и включил кино, какую-то старую голливудскую фантастику, она прижалась ко мне, и мы погрузились в просмотр. Не скажу, что смотрели внимательно, отсутствие одежды сказывалось специфически, а потому два раза приходилось нажимать паузу.

Заснули мы далеко за полночь, по крайней мере, так показывали часы у меня на руке, как здесь со временем, оставалось только догадываться. Впрочем, для сна всё же решили уйти в дом, лежание на песке, пусть и поверх одеяла, было не самым удобным занятием.

Утро было отличным, я проснулся от нежного поцелуя женщины, рука дотянулась до ящика с пивом, а погода, как и вчера, предвещала купание и хороший загар. Наталья, спустившись с крыльца, пыталась реанимировать потухший костёр, чтобы приготовить завтрак, но это было лишнее, я прихватил с собой газовую плитку и четыре баллона, как раз на такой случай. Могучим усилием воли я заставил себя подняться и с пивом в руке прошествовать следом.

— Чёрт с ним, с костром, — проговорил я, обнимая её сзади за талию, — плитка есть, и сковорода, на ней приготовь что-нибудь, а вечером на костре крылья пожарим, там ещё оставались.

Она понимающе кивнула, начала разворачиваться, наши губы оказались совсем рядом, потом они соединились… Но, даже падая на песок, я умудрился не пролить пиво. Мы катались по песку, уже сильно испачканные золой и никак не могли оторваться друг от друга. Этот отпуск мы запомним надолго, она и я, может, он будет не последним. Надо будет потом Бармена поблагодарить.

Только выбившись из сил, мы встали и направились к морю, чтобы смыть с себя грязь и сажу, я допил выдохшееся пиво и зашвырнул бутылку подальше, вряд ли кто-то прибудет сюда в ближайшие сто лет, так что, порядок без надобности.

К вечеру погода начала хмуриться, но шторма пока ничто не предвещало, тучи ходили далеко на горизонте, а над нами по-прежнему стояло бескрайнее звёздное небо, созвездий знакомых я не разглядел, возможно, в этом мире они другие, а может, просто положение на планете иное, южное полушарие, или даже экватор. А вот Млечный путь виднелся во всей красе, сверкающая белая дорога, пересекающая всё небо и настраивающая человека на поэтический лад. Жаль, телефон не захватил, а фотографировать на веб-камеру ноутбука неудобно.

Но это были мелочи, которые не могли испортить основного удовольствия. Крылышки, которые так громко фыркали кипящим жиром, были готовы, пива оставалось ещё много, а Наталья, которая, как и свойственно женщинам, не любила пиво, предпочитая более благородные напитки, протянула мне бутылку сухого вина. Штопора не было, зато нашлась тонкая прочная палка, которой я пропихнул пробку внутрь, после чего красная жидкость заполнила два стеклянных стакана.

— Вину следовало подышать, — заявила она, присаживаясь мне на колени, — а ты сразу налил.

— Так пусть дышит, — фыркнул я, — в стаканах воздуха больше, передай крылышко.

Крылья были под стать вину, в меру прожаренные, с нужным количеством специй, нежирные. После ужина, занявшего минут десять, мы перешли к другим занятиям, а потом уснули, обнявшись, прямо во дворе приютившего нас домика.

А ночью меня разбудил вой. Протяжный, словно тревожная сирена, заставляющий бояться, несмотря на то, что раздавался он где-то очень далеко. Временно забытые боевые навыки моментально проснулись, а руки потребовали оружия. Взгляд пробежался по прибрежным джунглям, никого, пока. А хищники водятся? С точки зрения нашего мира, их должно быть полно, львы, леопарды, крокодилы, да кто угодно.

— Наташа, — тихонько прошептал я на ухо любимой, — просыпайся.

— Ууууу, — невнятно ответила она, отворачиваясь от меня.

Но я не унимался, продолжал её тормошить, стараясь не перейти к ласкам.

— Вставай, пойдём в дом, спать нужно в постели.

Она открыла глаза и пьяно улыбнулась.

— А я хочу здесь, с тобой, под звёздным небом, чтобы птички пели и прибой шумел…

— Я тоже хочу, но сейчас надо пойти в дом.

Чтобы не препираться дальше, я просто взял её на руки и потащил в дом, где положил на застеленную одеялом кровать. Любимая мгновенно задремала, легонько посвистывая в две дырочки. А мне было не до сна. Адреналин требовал выхода, начисто вытравив из крови алкоголь.

Я быстро разыскал дробовик, вынул пачки с патронами, набил единственный магазин и вставил его. Щелчок затвора, дославшего патрон в ствол, придал мне уверенности. Теперь мы не беззащитны. Да и вообще, кто сказал, что это страшные звери. Может, лисы или шакалы. Неприятно, но справлюсь.

Под руку попался пистолет, никогда, кстати, вживую его не пользовал, слышал только, что хороший. Надо было обойму запасную взять, хотя, чего там, если бы не Бармен, я бы и это не взял, на кой оно на отдыхе-то. Почти в полной темноте я повертел пистолет в руках и выщелкнул обойму, так не пойдёт. Покопавшись в вещах, я нашёл небольшой фонарик, которым подсвечивал себе.

Итак, что имеем. Двадцать к дробовику, картечь, но магазин только один на восемь. Как закончатся, придётся вынимать и снаряжать заново. Плохо. А к пистолету? Я начал считать патроны, по одному бросая их в кучку. Тридцать пять. Две обоймы и ещё один, чтобы застрелиться. Но обойма только одна, а потому проблема та же, что и с ружьём. Но, в целом, всё не так плохо. А ещё есть замечательный кинжал «Тай-пэн», я конечно, не Глобус, но тоже кое-что могу. Вряд ли неизвестные твари ходят стаями по двадцать голов и более, скорее всего, хватит и этого, а отдых пора заканчивать, если всё хорошо, завтра с утра искупаемся и быстро домой. Хорошего понемногу. Мелькнула шальная мысль, что отношения с Натальей неплохо бы развить, может, даже согласится жить со мной, несмотря на мою работу.

С этими мыслями я лёг на кровать, сунув пистолет под подушку, роль которой выполняло свёрнутое одеяло. Уши мои старательно шевелились, пытаясь расслышать любой шорох в ночных джунглях, но ничего подозрительного не разобрали. Шумела листва на ветру, пели какие-то птахи, вдалеке плескались волны, но никакой тяжёлой поступи хищника не было и в помине. Впрочем, хищники ходят тихо.

Понимая, что всю ночь я вряд ли выдержу, я встал и, подняв тяжёлый стол, придавил им дверь, а вместо засова намотал свитер Наташи, теперь дверь и стоящий стол были одной конструкцией, открыть которую мало кому под силу. Оставались ещё окна, но их размер меня успокоил. Существо, которое проникнет в такие проёмы, просто не сможет нас сожрать. Да и высоко они находятся, не всякий зверь допрыгнет.

Я снова лёг на постель. Нажав подсветку на часах, я узнал, что уже начало четвёртого. Глаза начали слипаться, а внутреннее беспокойство не давало заснуть.

Где-то в начале пятого я всё же срубился. Почти сразу меня стали грубо трясти за плечо. Я открыл глаза, пытаясь вспомнить, кто я и зачем здесь. Постепенно мутный взгляд сфокусировался на испуганном лице Наташи. Она, всё такая же голая и прекрасная, теперь была напугана. А через пару секунд и я вспомнил, что мешало мне заснуть ночью. Пистолет моментально оказался в руке, а я встал с кровати, натягивая одной рукой штаны.

— Здесь кто-то есть, — шёпотом произнесла она, указывая на дверь, — там, во дворе.

Я застегнул штаны и, стараясь не шуметь, что было неосуществимо на скрипучих досках, прокрался к окну. Выходило оно на другую сторону, где я, естественно, никого не увидел. Зато услышал, из-за угла раздавалось отвратительное громкое чавканье. Как раз там, где мы оставили недоеденное мясо. И, сдаётся мне, чавкал там кто-то большой, а главное, хищный.

Я вернулся к забаррикадированной двери. Выглянул в небольшую щёлочку, в правом верхнем углу. Так, вижу. Тварь, размером с телёнка, поросшая густой чёрной шерстью, только вот видовую принадлежность определить не могу. Спина извивается, как у кошки, но морда, вроде, вытянутая, как у собачьих. Или нет, отсюда разглядеть сложно. Задние лапы вообще, как у человека. Может, обезьяна? Какой-нибудь павиан?

Если это примат, то его можно отогнать, они умные, угрозу понимают и в атаку на пули не пойдут. Он один?

Вот тут мне пришлось испытать разочарование, поскольку неподалёку появилась вторая особь, которую, как раз, видно было хорошо. Хотя, конечно, лучше такое не видеть. Оскаленная волчья морда с огромными клыками, заросшая густой тёмной шерстью, но это был не волк, тело его напоминало обезьянье. Обезьяна на четырёх ногах, я хорошо разглядел руки, вполне человеческие, если не считать когтей. От такого даже у меня, привыкшего к виду тварей, стал просыпаться страх.

А ещё мне показалось, что тварь на меня смотрит, думаю, так и было. У них точно есть отличный нюх, а потому прятаться бесполезно. Эти волкообезьяны уже в курсе, что здесь чужаки, что их двое, что это самка и самец, что они взрослые. Неизвестна им только степень опасности этих пришлых, они успели забыть, что такое человек, отсюда некоторая растерянность. Иначе они, вместо подъедания объедков от нашего ужина, уже вплотную занялись бы нами.

Я оторвался от двери, поднял пистолет, стараясь успокоить дыхание. Права промахнуться у меня нет. Тут шум заставил меня снова прильнуть к импровизированному глазку. Оба зверя ссорились из-за объедков. Примерно половина куриных крылышек осталась в решётке гриль, которая была закрыта. Выгрызать мясо оттуда было не самым удобным занятием, поэтому оба монстра, вцепившись когтями, просто разодрали эту решетку, словно она была соломенной. Круто. Если их не двое, а больше, то мы крупно попали.

Я, уже не скрываясь, отставил стол в сторону, дробовик передал Наташе, а сам, не выпуская пистолета из рук, начал развязывать самодельный запор из свитера. Так, теперь я приоткрою дверь и выстрелю два раза, а в случае неудачи, смогу успокоить везучую тварь из дробовика.

Оба зверя продолжали рычать друг на друга, пытаясь поделить остатки еды. Но, стоило двери легонько скрипнуть, рычание смолкло и две волчьих головы обернулись в мою сторону.

Пистолет, и в самом деле, был хорошим. Два выстрела прозвучали с интервалом в полсекунды и каждая тварь получила по пуле в бок. Вот только их это не смутило, они совершили умопомрачительный прыжок в мою сторону, приземлившись уже на ступенях крыльца. Тут один из них всё же развеял миф о своей неуязвимости, он начал с тихим визгом заваливаться влево, а на ступени обильно текла кровь из раны. Второй успел сунуться в дверь, но нарвался на заряд картечи из дробовика, снёсший ему половину морды. Зверь был ещё жив, когда кубарем скатился с крыльца и начал извиваться на песке, издавая непонятные булькающие звуки и заливая кровью всё вокруг.

А я тем временем снова закрывал дверь, поскольку из-за ближайших деревьев появилась целая свора таких же существ, которые быстрыми скачками направлялись к домику.

Приплыли. Если они пойдут на штурм, то мы их не удержим. Дверь они выломают быстро, с такими лапами и силой это дело пары минут. А если не дверь, то раму в окне, а если не раму, то доски пола, которые уже сейчас плохо выдерживают вес человека.

— Отойди от двери, — скомандовал я, ставя на место стол и снова завязывая свитер, — держи пистолет, выстрелить сможешь?

Она, молча, кивнула, в глазах стоял ужас.

— Оденься, — добавил я.

Наталья окинула себя взглядом, только сейчас сообразив, что по-прежнему стоит голая, хоть и с пистолетом в руках. Зря. Наличие одежды, хоть и не гарантирует защиты от когтей и зубов, зато даёт чувство собранности, незаменимое в подобных ситуациях. Она это поняла, а потому быстро натянула джинсы, блузку и ботинки. Обувь, кстати, неплохая, хоть и тёплая не по сезону. Каблук небольшой, подошва толстая и шипованная, если что, убегать будет легче.

Убегать? Это легче сказать, чем сделать. Я тоже натянул на ноги кеды и начал думать, слушая, как монстры ходят кругами вокруг дома. Пока мы здесь, есть хоть какая-то защита, снаружи нас порвут на части и сожрут быстрее, чем мы сделаем пару шагов, просто потому, что монстров там больше десятка, а стрелять сразу в десять сторон проблематично. Да и патронов не вагон. В идеале, стоило бы аккуратно, не выходя из укрытия, перестрелять всех тварей. Ну, или хотя бы сократить поголовье до приемлемого, когда можно будет прорваться к проходу с боем. Но тут вопрос: а сколько их всего? Хватит ли боеприпасов, да и твари не особо похожи на тупых камикадзе, они не станут стоять и ждать пули, просто отойдут за деревья и будут караулить нас там.

— У нас еда есть? — спросил я рассеянно, — здесь, в доме?

— Там фрукты, — она указала на сумку, — печенье, шоколад, а воды нет, вся снаружи, и пиво твоё тоже.

— Хреново, — сделал я неизбежный вывод, — пересидеть не получится.

Сколько человек проживёт без воды? Дня три, а с учётом жаркого климата, ещё меньше. А потому, сидение в осаде отменяется. Может, Бармен хватится? Вряд ли, ему было про пять дней сказано, а прошло только два. И сообщить не получится. Меня ситуация стала злить, нужно пройти всего с полкилометра, а там дверь в безопасность. Но никак.

Мои размышления прервал очередной волкообезьян, допрыгнувший до окна и ухватившийся когтистой лапой за раму. Вскинув ружьё, я выстрелил. Попал удачно, тварь теперь опасности не представляет, с разбитой-то головой, да только картечь при этом частично раздробила раму. Теперь её выломать легко, можно просто ударить снаружи.

Но твари тут же испробовали и другой путь к нашим филейным частям. Толстые лохматые пальцы с когтями просунулись в щель между досками пола и, ухватились за края доски и потянули, доска опасно выгнулась, из-под когтей посыпались мелкие щепки. Наташа выстрелила в то место. Пальцы исчезли, монстр напоследок ударил всей тушей в пол, но сломать доски не смог. Потом он убежал из-под пола, обиженно повизгивая.

На некоторое время установилась тишина, которую я решил использовать для разведки. Стоило мне подойти к окну, как туда просунулась лапа зверя и попыталась меня схватить. Я отшатнулся, но поздно, когти царапнули правое плечо, вырвав кусок ткани и располосовав кожу. Боли я сразу не почувствовал, но струйки крови, побежавшие по плечу, стали серьёзным поводом для беспокойства.

Я забрал у Наташи пистолет, встал на кровать, чтобы удобнее было выглядывать в окно, прицелился. Одна из тварей стояла, глядя на окно голодными глазами. Чего тебе надо? Неужели непонятно, что жертва вам не по зубам, она огрызается, что несколько ваших уже погибли?

Увы, зверь такими вопросами не задавался, просто сидел на песке и временами начинал сучить лапами, очевидно, планируя новую попытку штурма. Неподалёку сидел ещё один, но от него я видел только часть спины.

Взяв пистолет так называемой немецкой прихваткой, с положением рукоятки на локоть второй руки, я тщательно прицелился. Не снайпер, конечно, но дистанция даже для пистолета смешная. Выстрел.

Успешно, сам не ожидал. В момент нажатия голова твари была поднята, пуля пробила гортань. Теперь чудовище каталось по земле, захлёбываясь кровью, издавая нечто среднее, между визгом и бульканьем. Отлично, может, других это впечатлит?

Впечатлило, только не так, как я рассчитывал. Сразу с трёх сторон они пошли на штурм. В окно со сломанной рамой полезла лохматая морда. Наташа, недолго думая, выстрелила из ружья, умница, только и рамы теперь не было вовсе. В другом окне рама пока держалась, но, судя по тому, с каким напором лез туда очередной монстр, долго не выдержит, внутри была уже одна лама и почти пролезла голова. С оскаленных клыков капала жёлтая слюна, а глаза горели, словно фонари.

От меня требовалось сохранять хладнокровие, иначе рука дрогнет, и я зазря потрачу драгоценный патрон. Не потратил. Пуля угодила прямо в глаз. Монстр так и застрял в окне. Да сколько вас тут?!

Но они не успокаивались, начинался классический зерг-раш. Широкая доска пола выгнулась кверху, потом сломалась пополам, и в помещении оказался по пояс новый монстр, пытающийся протащить свою тушу целиком, это у него получилось не сразу, а потому две пули в корпус и заряд картечи он получить успел. Ещё минус один, рядом показалась голова второго. Ещё выстрел, попал, но не убил. Тварь нырнула обратно. Снова окно, чёрт, патроны скоро закончатся, нужна передышка.

— Зарядись, — крикнул я Наташе, кивнув на коробки с патронами, что лежали на кровати.

Надо сказать, что моя спутница, надо отдать ей должное, была напугана, но не растеряна, видимо, адреналин способствовал сосредоточению. Вот только это не заменяло умения обращаться с оружием. Пришлось отдать ей пистолет, отстегнуть магазин дробовика и добить недостающие патроны, а следом тут же истратить из них два, поскольку в окно без рамы снова высунулась морда твари, рядом с которой висела ещё одна. Первую, кажется, убил, вторую, кажется, нет, но ранил серьёзно.

В процессе я неосторожно приблизился к пролому в полу, оттуда высунулась косматая лапа с когтями, ухватила меня за ногу и резко рванула на себя. Теряя равновесие, я упал, больно ударившись копчиком о доски пола. Заряд картечи прошёл мимо, выбив тучу щепок из доски, потом, когда высунувшаяся из пола отвратительная морда метнулась ко мне с целью перегрызть глотку, наконец, сработали инстинкты монстробоя. Рука с кинжалом метнулась без всякого участия мозга, широкое лезвие вошло в горло зверя с лёгкостью, а я, почувствовав, что хватка на ноге ослабла, откатился назад, едва успев выдернуть нож.

Наталья палила в того, что просунул морду в дверь, пытаясь отодвинуть стол и растянуть узел из свитера. Расстреляла все оставшиеся патроны, но его, по-моему, так и не убила. Но и раздробленной челюсти хватило зверю, чтобы понять, что поступил неправильно.

Снова установилась передышка. Тварей за стенами было ещё несколько. Сколько? Вот бы узнать. Взгляд упал на пистолет в женской руке. Затвор замер в заднем положении. Пусто.

— Дай, — сказал я, забирая у неё оружие. Патроны так и лежали россыпью на кровати, по рукам мне дать за безалаберность. С тихими щелчками патроны заходили в обойму. Последние. Теперь ещё ружье дозарядить и можно в атаку. Чуть не сказал, в последнюю.

— Ты как? — спросил я, возвращая ей пистолет.

— Я… я нормально… — губы у неё тряслись, но выглядела адекватной, главное, чтобы в ступор не впала, такое бывает после боя, а бой наш ещё далёк от завершения. — Они ушли?

— Нет, неприятно тебя расстраивать, но твари всё ещё здесь, хотя нашими усилиями их стало гораздо меньше.

Я подошёл к окну и с опаской выглянул наружу. Никого. Выглянул с другой стороны. Одна из тварей метнулась в сторону, словно понимая возможности огнестрельного оружия. Выглянув в дверь, я не увидел никого, хотя следы на песке, местами сильно залитом кровью, указывали, что твари убежали в лес, и оставалось их три… нет, четыре морды.

Так, теперь вопрос, что делать? По идее, следует выскочить, взять бутыль с водой, а потом снова запереться и ждать помощи. А она точно придёт? Бармен хватится меня, когда я понадоблюсь, а ну, как нет? Бывало, что и по три недели без дела сидели. И даже больше. Кроме того, скоро ночь, в тропиках темнеет рано. А что ночью? Фонарик уже наполовину сел, костёр толком не развести, пока дрова собирать буду, отгрызут чего-нибудь. А им темнота не помешает, даже если ночного зрения нет, нюх подскажет, где я и кто я.

— Серёжа, нога, — сказала она, указывая на мой ботинок.

Нога моя была в плачевном состоянии, хотя боли я поначалу не почувствовал. Когти располосовали штанину и кожу под ней, ткань пропиталась кровью, и ботинок оставлял красные следы. Плохо. Скоро ослабею, но и времени на медицину нет. Решение пришло само. Я начал развязывать свитер.

— Держи пистолет, затвор назад отведи, сильнее, вот так. Теперь он будет стрелять, хотя нет, дай его мне, возьми ружьё, стреляй только с близкого расстояния, — я сунул кинжал в ножны, и вручил ей ружьё.

— Что ты задумал? — она снова начала трястись.

— Идём на прорыв, там до прохода всего метров пятьсот, а то и меньше.

— Ты псих, Серёжа, нас загрызут, как только мы из дома выйдем. У меня дочь, мне нельзя погибать.

Я подошёл, посмотрел ей в глаза и положил руку на ружьё.

— Никто не погибнет. Там восемь патронов, вот ещё три, если получится, дозарядим. Прикрывай мне спину. Их мало, прорвёмся. Там чаща, напасть сразу отовсюду они не смогут. Только до деревьев добежать, понимаешь.

Она кивнула, но особой уверенности я не заметил.

— Выходим, — скомандовал я, открывая дверь, одна тварь должна быть перед домом, так что, надо не прозевать.

Не прозевал. Твари были, надо сказать, агрессивные, но тупые, что хищникам обычно несвойственно. Наверное, у них никаких врагов в здешней природе нет, вот и не привыкли, что жертва может быть сильнее. Потому и положили половину (надеюсь, даже больше) стаи по собственной дури.

Развёрстая пасть щёлкнула прямо у моего носа, да только зазря монстр старался. Две пули, что должны были быть смертельными, не смогли свалить его сразу, а вот кинжал, вошедший между рёбер, возымел действие. Страшилище с тихим скулением шлёпнулось на песок, где уже тут и там лежала дюжина его сородичей. Ну, или не дюжина, считать было некогда, мы со всех ног бежали к лесу. Расстояние плёвое. В школе за две минуты бегал, а то и быстрее. А когда страх подгоняет, вообще впору рекорды ставить. Может, на рывок получится.

Вот только бег обещал быть непростым. С препятствиями. Мохнатыми, зубастыми и когтистыми. И препятствия эти зашевелились почти сразу, как только мы покинули убежище. Когда забежали в джунгли, то дробовик грянул почти сразу, Наталья первая увидела высунувшуюся из-за дерева оскаленную морду. Хищник тонко взвизгнул и пропал, явно отделавшись лёгким ранением, всю картечь принял ствол дерева.

Следом стрелять начал я, поскольку прямо на нашей дороге возникли сразу двое. Одному хватило двух пуль, чтобы лечь на дорогу и затихнуть, второй образумился после первой и прыгнул в сторону, правда, только для того, чтобы тут же прыгнуть на меня сбоку и получить в полёте картечь. Любимая радовала несказанно.

Так мы пробежали ещё несколько метров, когда рычание послышалось сразу со всех сторон. Стрелять пришлось веером, поскольку они были повсюду и атаковали, продираясь сквозь заросли. Досталось всем, атака сорвалась, но и до победы было далеко. Хотя, какая там победа? Ноги бы унести. Ещё один догнал сзади и бросился на Наташу, хватая зубами. Беда тупой твари была в том, что схватилась за ствол, а после выстрела хвататься стало уже нечем. Но и мы безнаказанными не ушли. Сквозь колючий кустарник просунулась когтистая лапа и легко царапнула её по бедру. Она вскрикнула и присела. Ткань брюк тут же пропиталась красным. А монстр из чащи предпочёл отступить. Схватив за руку, я буквально поволок её за собой. Она, сильно хромая, не сопротивлялась, просто старалась кое-как переставлять ноги и что-то бормотала. Кровь текла всё сильнее, штанина пропиталась уже до самого низа.

Оставалось совсем немного. Сейчас мы добежим, войдём в заветную дверь и будем спасены. А раны в баре быстро заживут, даже следа не останется. Только бы успеть.

Не успели. Я уже достал заветный «компас». Уже нажал маленькую кнопочку. Уже почувствовал вибрацию. Но сразу после этого мы упёрлись в засаду. Возле входа имелся небольшой пятачок, свободный от стволов деревьев, кустов и лиан. Там-то они нас и поджидали.

Случилось то, чего я и боялся, атака со всех сторон, я просто не успевал выстрелить в каждого лохматого монстра. Две или три пули нашли цель, заряд картечи из ружья свалил одного замертво, второй разнёс голову ещё одному, а потом было уже поздно стрелять. Пистолет, в котором закончились патроны, а затвор встал на задержку, я швырнул в огромную пасть, рядом монстр отшвырнул Наталью, а меня сбил с ног другой. Я ещё мог сопротивляться, кинжал вошёл в широкую грудь чудовища, да только и его когти впивались мне в тело всё глубже, вызывая болевой шок и фонтаны крови. Внезапно голова чудовища разлетелась вдребезги, обдав меня кровью и мозгами, хотя выстрела я не услышал, подумал, что Наталья всё же удержала ружьё и спасла меня. Умница. А больше я ни о чём подумать не успел, поскольку потерял сознание. Весь мир сжался в маленькую светящуюся точку, а затем пропала и она…

Перед глазами постепенно появлялся свет. Такой, знаете ли, причудливый свет. Что-то вроде рассвета над землёй, наблюдаемого из космоса. Вот шарик, а вот из-за его края показывается светило. Сразу подумал про кинокомпанию «Юнивёрсал», точно, там такая заставка.

Стоило мне немного проморгаться, как вернулась способность нормально видеть и воспринимать предметы. Оказалось, что это не солнце всходит над земным шаром, это лампочка Ильича выглядывает из-за гладкого черепа Глобуса, склонившегося надо мной. Кроме него в баре было много других охотников, они шумно обсуждали мой случай, давали советы друг другу и немного посмеивались.

Тут я вспомнил, что должен быть не один. Немного привстал, отчего не до конца зажившие раны на груди снова начали кровоточить. Но мне на них было наплевать. Из груди вырвался вздох облегчения. Наталья сидела рядом, завёрнутая в пушистый плед, и отхлёбывала кофе из огромной кружки, на которой были выведены три холопа, взявшиеся за руки. Это у Бармена такой юмор. Блузка на груди у неё была порвана в клочья, а на коже виднелись заживающие шрамы. Досталось ей, выходит, не меньше, чем мне.

— Бармен, ты мудак, — заявил я, забыв про субординацию, — какого беса ты меня туда отправил, там ведь тварей столько, что плюнуть некуда?

— Откуда мне было знать? — спокойно ответил он, — людей там нет, а насчёт фауны я тебя предупредил. Оружие было. Что ещё?

— Да и тварей ты перебил почти всех, — добавил Глобус с улыбкой, — мы только последних трёх застрелили. Бармен хотел одну живьём взять, да не получилось. Герой.

Я хотел сказать, что обо всём этом думаю, но меня перебила Наталья:

— Сам ты мудак, Фомичёв, — сказала она слабым голосом, — ты меня поволок в эти дебри, что, нельзя было в Крым слетать? Экзотики захотелось? Да в гробу я видала…

Она вскочила и стала собираться. В бар как раз вошли трое чистильщиков и поставили сумки с нашими вещами. Даже свитер её вернули, которым я дверь завязывал. Никого не стесняясь, она начала переодеваться. Штаны пришли в негодность, поэтому она обошлась плотными колготками, лохмотья, оставшиеся от блузки, отправились в мусорку, а она просто надела свитер. Наконец, сдёрнув с вешалки пальто, любимая подхватила сумку с вещами и направилась в сторону выхода.

— Наташ, подожди, дай хоть извиниться, — я попытался идти следом, — я ведь не виноват, ну, неплохо ведь было поначалу, чего ты так?

Она развернулась и посмотрела на меня полным негодования взглядом.

— Потом извинишься, — она, наконец, подобрала нужные слова, обходясь без ругательств, — сейчас у меня настроение плохое. Оно у меня всегда плохое, когда меня на части когтями рвут. Вот успокоюсь, тогда и поговорим. А пока… до встречи.

Она повернулась к ребятам.

— Спасибо за кофе.

Она хлопнула дверью и вышла, как мне показалось, в свой подъезд. А ко мне подошёл Глобус и похлопал по плечу.

— Расслабься, Фома, ничего не надо делать, время лечит. Сейчас она успокоится, переварит всё, подзабудет самые ужасные моменты. А через недельку ты к ней, с цветами и тортом. В любви признаешься, предложение сделаешь… или ты не этого хотел?

— Этого, — буркнул я, присаживаясь за столик, — и в отпуск её с собой позвал для этого, а теперь…

— А что теперь? — ласково спросил Бармен, усаживаясь рядом, — ещё и крепче любить будет. Такие испытания людей сближают, поверь мне.

Я посмотрел на него укоризненно, но от комментариев отказался. Не дело так начальство крыть при всём народе. Вздохнул тяжко и попросил чего-нибудь выпить.

Замок герцога Бодье

О героях и воздаянии

Такие выезды я не любил. Что хотите делайте, а прогресс меня сильно испортил. Если есть машина, то зачем ехать на лошади, если есть огнестрел, то какого беса пользоваться арбалетами или копьями?

Но сейчас был наихудший вариант из возможных. Именно Средневековье со всеми его сомнительными прелестями, отсутствием дорог, антисанитарией, неудобной одеждой и техникой, недалеко ушедшей от каменного топора.

Мы ехали в карете запряжённой четвёркой породистых лошадей, подпрыгивая на каждом ухабе, каковых набиралось по два на каждый метр дороги. Было нас пятеро, да ещё Бармен, которого пришлось включить в группу по банальной причине, никто из нас не знал местного языка.

Как всегда, в таких случаях, нас одели и вооружили по местной моде. Шмотки, броня и, разумеется, оружие. Штаны и сапоги никаких нареканий не вызывали. Броня в виде кольчуги, наручей и шлема-шишака, была титановой, а потому носить её было легко. Кроме того, чтобы не вызывать подозрений, её нарочно заляпали грязью и нанесли следы коррозии, да и нас самих постарались привести в наиболее затрапезный вид. Короче, единственная ассоциация, возникающая в мозгу при виде нашего отряда, — орки Сарумана.

Кроме меня в отряде был Комод, немолодой мужик, крепкий и высокого роста, с предельно мрачной физиономией. Он единственный имел на вооружении дистанционное оружие — арбалет, судя по виду, чудовищной мощности. Лук его состоял из нескольких слоёв дерева разных пород, рога и чего-то, сильно напоминающего пластик, возможно, китового уса, хотя, возможно, это и был пластик. Никакого взводного механизма не имелось, но Комод мужик сильный, натянет и руками. Рядом сидел Чекист, я его мало знал, работать вместе ещё не приходилось, броня на нём была такая же, как у всех, а между колен стоял тяжёлый двусторонний топор, который на фоне его субтильной фигуры выглядел нелепо. Ещё двое, которых отрядили с нами, были молодыми парнями, едва за двадцать, совсем недавно в нашей конторе, оба небольшого роста, но крепкие и подвижные, их вооружили короткими алебардами. Того, что справа, звали Альберт, сложно сказать, было это имя или прозвище, как у других, но разница, впрочем, была небольшая. Второй, которого я отличал по небольшим усикам, хорошо видимым из-под шлема, имел погоняло Табак, я его помнил по одной совместной операции, показал он себя неплохо, поэтому за него я был спокоен.

Сам я сидел у небольшого окна с решёткой и мутным стеклом, словно в тюрьме. На мне была кольчуга до колен и железные наручи, шлем мой отличался от остальных тем, что имел полумаску, закрывающую верхнюю часть лица. Видимость немного сужалась, но голова целее будет. На плечи опускалась кольчужная бармица, прикрывающая шею. На руки я надел перчатки из полимера, защищающие от порезов. Ноги предполагалось защищать высокими сапогами из толстой кожи, которые изнутри были выложены кевларом. Контора хорошо позаботилась о сохранности тел своих сотрудников.

С оружием было печальнее, свой любимый кистень я так и не получил, то ли кто-то другой его взял, то ли просто не сочли нужным выдать. Вместо этого дали меч. Полуторный. Пристегнув его к поясу, я не смог ходить, потому что ножны волочились по земле, приспособить за спину, словно ниндзя или, прости господи, ведьмак, я не сумел. Поэтому меч просто лежал у меня на коленях. Само оружие было красивым. Никаких украшений, только сталь, дерево и кожа. Небольшое прямое перекрестие, длинный клинок, с тремя продольными каналами. Осталось только добавить, что меч был отлично сбалансирован, но, если честно, этого я не знал. Рукоять подразумевала действия как двумя руками, так и одной.

Сталь, разумеется, была легированной, нержавеющей, сверхпрочной и заточенной до состояния бритвы, уверен, что любой доспех этой эпохи мой меч разрубит, словно бумагу. Всё было прекрасно, кроме одного. К мечу должны прилагаться руки, растущие из нужного места нужным концом наружу. Меч — оружие профессионала, фехтовальщика, у которого за плечами несколько лет непрерывного обучения. Я таковым похвастаться не мог. Большинство наших людей хорошо владели рукопашным боем, кто-то, вроде Глобуса, идеально работал ножом. Что же до таких средневековых девайсов, то тут всё было на порядок хуже. Негде было нам учиться фехтовать, или даже просто рубить с плеча. Копьё или алебарда в руках неопытного бойца будут полезны, тогда как полезность меча, да ещё такого, под большим вопросом. Надо будет поставить вопрос перед начальством, чтобы выделили зал, где мы будем упражняться. Можно даже какого-никакого тренера найти, есть ведь реконструкторы, вот и пусть учат.

Но пока мне приходилось довольствоваться тем, что дали. Хорошо, хоть стилет при мне, отличная штука, которая и в этом мире пригодится, особенно против противника в доспехах. Вообще, наши враги доспехов обычно не носят, но всё может быть, в каждом рейде встречаем что-то новое и необычное.

Но самым оригинальным из нас был, безусловно, Бармен. Он был в прикиде средневекового католического монаха, даже макушку себе ради такого дела выбрил. А в руках держал резной деревянный посох. Посох был для него, пожалуй, великоват. А если присмотреться, то видно было, что дерево имеет швы, посох был склеен из двух слоёв, а внутри него железный лом, или же свинцовая отливка. Оружие монаху не полагается, а дубьё — вещь богоугодная, в самый раз, чтобы бесов вразумлять.

Ехали мы уже часа три. Комод даже успел немного вздремнуть, не обращая внимания на тряску. В чём заключается наша задача, было пока неизвестно, но, думаю, Бармен на месте скажет.

Наконец, когда карета в очередной раз остановилась, старший приказал вылезать. Откуда он узнал, что мы приехали, а не просто остановились, чтобы починить колесо, как делали уже несколько раз, оставалось неведомым. Прежде, чем я открыл дверь, он коротко нас проинформировал:

— Место действия — замок одного важного феодала. Зовут его Анри Бодье, он герцог, родственник короля и много чего ещё. В замке его завелась нечистая сила, предположительно, наши клиенты, но точнее сказать я пока не могу, готовьтесь к худшему. Церковь отправила ему экзорциста, заклинателя нечисти, под видом которого выступаю я, сам он, к счастью, запаздывает, а вы, соответственно, охотники на таковую нечисть, моя свита, наёмники, вооружённый сброд.

— Спасибо на добром слове, — проворчал Комод, вставая с насиженного места, — а кормить наёмников полагается? Я чего-то проголодался.

— Герцог — человек гостеприимный, — Бармен изобразил на лице улыбку, которую с тем же успехом можно было принять за гримасу отвращения, — думаю, нас покормят и разместят, как подобает. Работать будем ночью. И ещё, тут никто не говорит по-русски, что вы, я надеюсь, уже и так поняли. Старофранцузского языка не знаю даже я, но смогу объясниться на вульгарной латыни, буду переводчиком. Вопросы есть.

Чекист неопределённо мотнул головой.

— Высаживаемся.

Я открыл дверь и выскочил, карета стояла на территории замка, вокруг были каменные стены, под ногами — каменный же пол, вокруг суетились какие-то люди, видимо, прислуга герцога, чуть поодаль стояли двое вооружённых алебардами мужчин в кольчугах, видимо, стража.

Спрыгнув на пол, я с наслаждением размял затёкшие ноги, меч держал в руке, не зная, куда его приспособить. Наконец, всё же повесил на пояс и нёс, придерживая рукой, чтобы конец ножен не доставал до пола.

К нам подбежал невысокий толстый человечек лет пятидесяти в ярком кафтане, его чисто выбритые щёки лоснились жиром, а красное лицо говорило о пристрастии к вину. Оглядев нас, он выдал какую-то витиеватую фразу, из которой мы, естественно, не поняли ни слова.

Бармен ответил, надо полагать, на латыни. Человечек некоторое время подумал, потом медленно, подбирая слова, ответил.

— Его Сиятельство ждёт нас в своих покоях, — перевёл Бармен, — идите за мной.

А сам он пошёл за тем самым человеком, который был здесь управляющим. Мы поднялись по лестнице, прошли по нескольким коридорам, вошли в высокую дверь. За ней был просторный зал, ярко освещённый светом пары десятков свечей, прикинув средневековые цены на воск, я сделал вывод, что герцог живёт небедно.

Сам хозяин замка восседал на большом деревянном троне, украшенном затейливой резьбой. Это был мужчина лет пятидесяти, крепкий, но расплывшийся от неумеренности в пище и отсутствия физических упражнений, половину его лица закрывала окладистая борода с обильной проседью, а длинные волосы придерживались серебряным обручем. Несмотря на то, что в зале было довольно тепло, благодаря большому камину, где весело полыхали дрова, герцог был одет в длинный кафтан из плотной ткани с меховым воротником и такой же оторочкой внизу и на рукавах. На шее у него висела толстая золотая цепь на которой имелся непонятный геральдический символ. Такой же символ был изображён на щите, закреплённом над троном, видимо, родовой герб, хотя, что именно он изображает, я разобрать не смог.

Увидев нас, герцог проговорил что-то и показал на длинный стол, видимо, предназначенный для пиров с дружиной. Мы осторожно подошли и присели на лавку. Перекусить бы не помешало, но сперва следует познакомиться. Бармен сейчас же начал объяснять на латыни, кто мы, и зачем сюда прибыли. Он также достал из сумки свиток пергамента, скреплённый восковой печатью и протянул герцогу. Тот взял свиток, вскрыл его и развернул. Но содержимое его интересовало мало, он, скорее всего, и так знал, что там написано, а потому, удостоив текст беглым взглядом, отложил его на небольшой столик, стоявший рядом с троном.

Немного подумав, герцог начал объяснять суть проблемы. Бармен переводил, складывалось ощущение, что и латынь он знает не так уж хорошо, а потому часть слов просто домысливает, исходя из контекста повествования.

— Это началось больше месяца назад, домашние и слуги стали слышать по ночам какие-то звуки, кто-то ходил по коридорам, хлопал дверьми. Первая жертва появилась чуть позже. Престарелая няня детей герцога разбудила весь замок своими истошными воплями. Когда все бросились её искать, было уже поздно, она сбросилась с крепостной стены прямо в ров с кольями. Её увидели в последний момент, на лице её стоял ужас, свидетели говорили, что нечто, что так напугало женщину, не было видно, но она явно от него убегала. Чуть позже пропал конюх, его нашли через несколько дней мёртвым, труп был обескровлен и высушен и почти не разлагался.

Полагая это делом человеческих рук, герцог приказал устроить облаву. Несколько воинов устроили засаду ночью в коридорах замка. Но внезапно возникший ветер задул все фонари, они оказались в темноте. Скоро на них кто-то напал, раздались истошные крики, когда слуги прибежали на помощь с огнём, почти все были мертвы, а тела их жестоко изуродованы, те же, кто остался жив, пребывали в помешательстве и ничего толком не могли объяснить. Таких было двое, а ещё один оказался парализован и не мог ни двигаться, ни говорить. Через несколько дней паралич прошёл, тогда он смог рассказать про увиденную им в темноте высокую фигуру с большой головой, плывущую в воздухе. Он попытался атаковать её с мечом, а дальше ничего не помнит.

Герцог на какое-то время замолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

— Я слышал, что такое бывает в старых замках, где бродят души неупокоенных предков, мечутся тени замученных узников и казнённых воров. Но этот замок новый, его начал строить мой отец, а закончил я, в нём никто не умирал, никого не убивали. Пыточная и эшафот находятся за пределами замка. Я не знаю, что это такое, но оно опасно и требует новых жертв, слуги стараются ближе к ночи улизнуть из замка, стража старается держаться вместе, но даже так, почти каждую ночь в замке находят трупы. Если вы не поможете, я планирую бросить замок, а ещё лучше предать его огню, быть может так с порождением Дьявола будет покончено.

После недолгого молчания Бармен начал задавать какие-то вопросы, что именно отвечал герцог, осталось непонятным, но «монах» довёл до нас общие сведения:

— Это точно наши клиенты, но конкретная видовая принадлежность пока под вопросом, готовьтесь, сегодня ночью мы будем дежурить в коридорах и библиотеке, именно там чаще всего слышали чужое присутствие. Я подготовлю фонари, которые не погасит ветер, в остальном нам придётся положиться только на силу оружия.

Это он мог бы и не говорить, да только очень уж оружие у нас неважное. Чего стоило захватить пару пистолетов с глушителем? Никто бы и не узнал ничего.

В зал прошли слуги и начали расставлять на столе закуски. Какие-то мелкие птицы, запечённые и посыпанные зеленью, резаное сало с солёными огурцами, квашеная капуста, жареные сосиски и печёная рыба, а ещё свежий ржаной хлеб и вазочка с солью. Запивать всё это предполагалось вином из двух огромных кувшинов.

Герцог что-то проговорил, указывая на стол. Бармен перевёл:

— Его Сиятельство приглашает вас отобедать в его замке, надеется, что трапеза будет приятной. Перекусите, только на вино не налегайте особо.

Сам он, налив себе вина, только слегка пригубил, а есть ничего не стал. Зато мы, проголодавшись в дороге, набросились на еду, словно стадо варваров. Закуски моментально исчезали со стола, а вино едва успевали наливать в большие серебряные кубки.

Примерно через полчаса, когда мы, сытые и слегка пьяные (людям, привыкшим к крепким напиткам, очень трудно упиться с вина) отвалились от стола, Бармен поднял нас и повёл обследовать внутренние покои замка. Очень может быть, что ночью нам предстоит носиться по коридорам, выслеживая тварей, поэтому расположение залов и коридоров следует знать.

Основных коридоров было три, два на одном этаже заканчивались лестницами на второй, были переходы и выше, но нас интересовал именно этот уровень. Основным помещением здесь была библиотека, к которой примыкали комнаты учёных книжников, обитавших при дворе герцога. Сейчас, впрочем, светила науки куда-то разбежались, немедленно отыскав неотложные дела за пределами замка. Жить всем хочется.

Библиотека была внушительной, как с точки зрения книжного запаса, так просто, как огромный массив шкафов, лестниц, переходов, столов, кресел, досок для записей и фонарей с защитой от пожара. Именно такие фонари и предполагалось использовать ночью.

Засаду будем делать здесь, просто спрячемся за горами томов, прикрутив крышки фонарей, а как только появятся они, предстанем во всей красе. Кто-то один сядет в самом центре, как приманка, а остальные будут ждать по углам.

Приманкой, разумеется, стал сам Бармен. Монстры, даже самые тупые, непременно насторожатся, увидев в читальном зале здоровенного детину в доспехах и с топором. А вот монах-книгочей, наоборот, вполне правдоподобная картина. А посох его, что рядом стоит, к столу прислонённый, тоже уместен, монах немощен, и ходить ему трудно.

Так мы и поступили. Поставив на стол фонарь, Бармен положил перед собой массивный фолиант, толщиной в два кирпича, открыл где-то посередине и старательно начал читать, шевеля при этом губами. Интересно, правда читает, или просто вид делает. Думаю, всё же читает, латынь он знает, а на ней тут половина томов написана.

Сам я прилёг неподалёку, спрятавшись за стол и пирамиду из книг, лежавшую рядом с ним на полу. Неплохо. Рядом поставил фонарь, который закрыл заслонкой. Оригинальная конструкция, фитиль внутри горит, воздух туда поступает, а никакой опасности выхода огня наружу нет. Как нет и возможности задуть пламя. А если заслонку опустить, то и огня никто не увидит. Конечно, есть запах масла и тепло, ну так на столе фонарь в открытую стоит, может, он него и несёт.

Меч я положил рядом, слегка выдвинув клинок из ножен. Проверил, легко ли выходит из ножен стилет, который столько раз меня выручал. Наверху послышалась возня, это Комод, который снял с полки множество книг и положил туда свою немалую тушу. Огневая позиция, арбалет уже наготове.

Чекист сидел где-то напротив меня, но я его не видел. Альберт и Табак расположились в противоположном конце помещения. До ночи ещё оставалось время, мы поневоле вынуждены были сидеть неподвижно. Только Бармен, казалось, был доволен, дорвавшись до интересной книги.

Когда окончательно стемнело, и даже из маленьких окон под самым потолком перестал поступать тусклый свет, мы приготовились. Первые признаки надвигавшейся беды появились ещё через час. Какое-то ритмичное постукивание, будто черти копытами чечётку отбивают. Звук приближался и удалялся, темп постукивания становился чаще и реже.

Через некоторое время мы увидели до боли знакомую низкорослую фигурку, облачённую в балахон, пошитый из джутового мешка. Мелкий пакостник бежал лёгкой трусцой прямо к Бармену, который продолжал делать вид, что читает книгу. От усердия едва язык не высовывал. Холоп уверен в собственной невидимости, сейчас он подбежит и схватит монаха за рукав, повалит на пол, укусит. Вот только сейчас уверенность была напрасной.

Не добежал до цели он всего полметра, Бармен, резко соскользнув со стула, ухватил посох и встретил противника горизонтальным ударом в лучших традициях бейсбола. Несчастный холоп подлетел вверх, причём даже под капюшоном было видно, что шея его сломалась, а возможно, ещё и оторвалась голова. К успеху шёл пацан, не фартануло.

Разумеется, никто из нас не рассчитывал, что монстр здесь один, сейчас будут ещё, или же не будут, сообразив, с кем имеют дело, холопы могли и разбежаться, какой-то минимум соображалки у них есть.

Однако, сегодня нам предстояло иметь дело с другими существами. Некая тварь, размером, наверное, с большую собаку, пересекала зал, она была видимой, но так хорошо сливалась с фоном, что отследить её мы смогли только по цоканью лап.

Первым среагировал Комод, стрела, пущенная из мощного арбалета, пригвоздила существо к полу, но с двух сторон выскочили ещё два и бросились всё к тому же Бармену.

Тут Комод с негромкими ругательствами мешком свалился вниз, позиция его была очень удобна для стрельбы, но никак не позволяла перезаряжать оружие. Нужно упереться ногой в пол, а сделать это лёжа проблематично.

Спасать начальника пришлось мне и Чекисту. Остальные были далеко и не успевали. Не успевал и сам Бармен, удар посоха отшвырнул одну из тварей, но отшвырнул недалеко и уж точно не убил. Но тут сверху пришёлся удар тяжёлого топора, это подоспевший чекист располовинил монстра, наполнив и без того затхлый воздух библиотеки ароматами выдержанных помоев. Второго достал я, в прыжке вогнав острие меча в спину. Тварь, как ни странно, это пережила и пыталась ползти дальше. Только теперь получилось их рассмотреть. Это были насекомые, точнее, думаю, паукообразные, поскольку ног у них было по восемь, все они заканчивались миниатюрными клешнями и издавали тот самый цокающий звук. Выглядели они, в целом, омерзительно, к такой твари не захочешь прикасаться иначе, как шестиметровой палкой. А две торчавших из пасти длинных иглы, вероятнее всего, служили для высасывания крови из жертвы. Хотя, возможно они, впрыскивая в жертву пищеварительные соки, высасывали его растворившуюся плоть.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за пару секунд, вызвав приступ тошноты. Но от метания харчей меня отвлекла возня в стороне. Там разом вспыхнули два фонаря (я про свой забыл), и в их свете мы различили сразу три маленькие фигурки, бегущие к нам с оружием, напоминающим большие серпы.

Одного сразу пригвоздило к книжной полке арбалетным болтом, двое других прорвались на ближнюю дистанцию. Возможно, их серпы были грозным оружием, но вот рука, которая была вдвое короче моей, победе не способствовала. Даже с моими нехитрыми фехтовальными навыками для убийства холопа потребовалось только два удара, первый отрубил руку с серпом, а второй развалил толстое короткое туловище до поясницы.

Альберт и Табак в своём углу азартно рубились с кем-то, но стояли они позади фонаря, поэтому подробностей было не разобрать. А в нашу сторону двигалось нечто. Я таких уже встречал, те самые «мозги» со змеиными мордами, с которыми довелось схлестнуться месяц назад. Вот только встреченный там головастик был обычным живым существом, хоть и довольно странным на вид. Здесь же мы увидели нечто куда более интересное.

Начать следует с того, что он не шёл, а словно плыл по воздуху, едва перебирая ногами, а всё его тело окутывало странное голубое сияние. В руках он (оно?) держал палку, но, в отличие от посоха нашего старшего, эта палка была абсолютно симметричной и имела большую длину. Сделана она была из серебристого металла.

Поскольку ближе всех к означенному чуду оказался я, то и в атаку идти первым пришлось тоже мне, хотя в спину мне уже летел запоздалый крик Бармена:

— Фома, стой!

Но было уже поздно, странный тип с огромной головой парировал мой удар своей палкой. Ничего страшного не произошло, я уже собирался нанести второй, но тут понял, что руку, державшую меч, парализовало по самое плечо. Меч с глухим звоном упал на доски пола, а сам я грохнулся следом, поскольку паралич расползался дальше, выводя из строя мышцы спины.

Но моего примера оказалось недостаточно, следом точно так же попался Чекист, его топор достал краем руку монстра, но особого вреда не причинил, зато всё та же палка, легонько коснулась его ног, превратив его из стоячего в ползающего. В итоге драться пришлось одному Бармену. Справлялся он отлично, по крайней мере, его противнику стреножить не удавалось. Они браво фехтовали на палках. Я ещё подумал, почему Бармена не вырубило? Палка из диэлектрика? Или сам Бармен не человек?

Впрочем, наш старший тоже не был таким уж хорошим фехтовальщиком. Под напором врага он стал медленно отступать, с трудом успевая отбивать удары. Комод пытался поддержать его огнём издали, но дважды промахнулся, или же враг умел отводить стрелы. Глянув вправо, я увидел, как Чекист пытается ползти, используя одни только руки, но при этом тащит за собой топор. Надо и мне попытаться. У меня-то ноги целые, паралич остановился где-то за правой лопаткой. Используя меч, как костыль, я смог подняться. Правая рука висела плетью, а сам я имел выправку шахматного коня, настолько перекашивал туловище отказ спинных мышц. Но при этом я мог идти. Поудобнее перехватив меч (куда там, поудобнее, я его и так не умею держать, а левой рукой и подавно), я двинулся в сторону врага, стоявшего ко мне спиной.

Бармен был к тому моменту зажат в угол. Но скрюченный я и обезноженный Чекист, наконец, пришли ему на помощь. Чекист, размахнувшись топором параллельно полу, обрушил лезвие на ахиллесово сухожилие (точнее, в то место, откуда сухожилие у существа без костей), да так удачно, что просто отрубил ступню. А следом подоспел и я, размахнувшись левой рукой, я вогнал острие меча прямо в спину мозгастого гуттаперчевого монстра.

На какой-то момент мы оба, я и монстр, замерли, он потому что умер, а я потому что стоять, держась за рукоятку меча было куда удобнее. Падать он отчего-то не собирался. Его омерзительная распухшая голова с чёрными ветками сосудов начала пульсировать, а из горла вырвался некий звук, не голос, а просто писк на самой грани слышимости.

Чем это должно было закончиться, никто так и не узнал, поскольку Бармен, получив внезапно зафиксированного противника, воспользовался этим на все сто, ударив его посохом по голове. Удар был такой силы, что голова просто лопнула, обдав меня, Бармена и лежавшего на полу Чекиста кровавыми ошмётками переразвитого мозга, а монстр без головы, наконец, соизволил упасть, повалив при этом и меня.

Примерно в то же время закончили рубку и остальные. Альберт приколол острием алебарды последнего холопа к торцу книжного шкафа. Оба они подошли к нам. Можно сказать, что победа была полной. Враги мертвы, мы живы, хотя последнее утверждение имеет некоторые оговорки. Впрочем, наш паралич носил временный характер, а бармен имел при себе некоторые средства, позволяющие это время сократить до приемлемого.

Скоро в библиотеку прибыли слуги и стража замка, а следом за ними и сам Герцог. При виде разлагающихся останков он побледнел и начал шептать молитву. Бармен, в свою очередь, начал что-то быстро ему объяснять, временами показывая на нас. После недолгого обсуждения он перевёл:

— Его Сиятельство благодарит вас за сделанную работу и непременно выплатит жалованье. Я представил вас наёмниками, а наёмники бесплатно не работают.

— Так вперёд, — поторопил я, — пусть платит, а мы поскорее отсюда свалим.

Ждать пришлось недолго, каждый из нас получил по объёмистому кошельку с серебряными монетами, а слуги отправились готовить экипаж. Отправиться следовало с рассветом. Меня это устраивало, но Бармен назвал ещё одну причину, чтобы поторопиться: скоро должен был приехать настоящий экзорцист, место которого заняли мы, самозванцы.

Ворота замка распахнулись медленно и как бы нехотя, герцог сказал лжемонаху напутственное слово, после чего наш экипаж выехал наружу. Предлагали ещё вооружённый кортеж, в виде десятка верховых, но Бармен из скромности отказался, сказав, что слуге божьему такая роскошь не подобает, а разбойников он не боится, поскольку его люди справятся с любым их количеством.

Мы отъехали не так далеко, когда Бармен выглянул наружу, после чего захлопнул дверь и повернулся к нам.

— Всё плохо, — заявил он, — нужно убираться быстрее.

Снова приоткрыв дверь, он указал нам на встречный экипаж, который проехал мимо нас. Повозка была гораздо роскошнее нашей, а тянули её шесть лошадей, вместо четырёх.

— Они? — спросил я, уже зная ответ.

Бармен медленно кивнул.

— Нам крупно повезло, что успели всё сделать так быстро. Иначе пришлось бы давать объяснение, возможно, даже на дыбе.

— Что будет сейчас? — спросил Чекист, стаскивая шлем с головы.

— Они потратят несколько минут на выяснение, потом спохватятся, потом отправят погоню, но вряд ли будут преследовать долго. Герцог нам благодарен, ему нет смысла за нами гнаться.

Увы, очень скоро оказалось, что он ошибся. Примерно через полчаса мы услышали позади стук копыт, а Бармен, быстро разобравшись в обстановке, скомандовал:

— Высаживаемся. В лес.

После резкого окрика кучер остановил экипаж, мы высыпали на дорогу и, не тратя времени на объяснения, побежали в сторону леса. Позади нас из-за поворота уже показалась кавалькада всадников, полностью экипированных, в броне и с оружием. Было их, навскидку, человек тридцать, хватит, чтобы нас повязать, а в случае сопротивления, просто порубить в капусту.

— Вот падла, — проговорил Комод на бегу, — мы же его, козла старого, спасли.

— Услуга, которая уже оказана, не стоит ничего, — философски ответил ему Бармен.

Лес давал кое-какую надежду, здесь можно было рассеяться, а конные получали дополнительные проблемы из-за низких ветвей. Бармен, бежавший впереди всех, для чего пришлось подвернуть полы рясы, показывал дорогу. Он пытался что-то на бегу объяснять, но я мало, что понял. Единственная мысль, которую он донёс, бежать придётся долго, подходящий проход откроется ещё нескоро.

Погоня спешилась и, вроде бы, начала отставать. Мы пересекли островок густого леса, дальше открылась поляна, пересечь которую было делом нескольких минут. Вот только погоня за нами была куда более многочисленной и шла по нескольким путям. Впереди из чащи вышли солдаты, пехотинцы в лёгкой броне, которые, увидев нас, начали натягивать большие луки.

— Твою маааать!!! — заревел Комод.

— Врассыпную, — скомандовал Бармен, когда стрелы уже взвились в воздух.

От первого залпа получилось уйти, всё же стрелы летят медленнее пуль. Но бежать было нужно, спереди нас ждал взвод лучников, а сзади, возможно, спешившись, догоняли рыцари. Ни тех, ни других мы одолеть не сможем уже потому, что сильно уступаем им в числе.

Группа рванула вперёд под углом к линии прицеливания лучников. Но и те своё дело знали. Следующий залп был дан с упреждением, туча стрел обрушилась на группу. Удары были чувствительные, меня сбило с ног, но доспехи выполнили свою задачу, серьёзных ранений я не получил. Быстро вскочив на ноги, я увидел, как поднимаются остальные. Но не все. Чекист лежал неподвижно, стрела ударила точно в левый глаз, пробив голову почти до затылка. Вряд ли лучник прицелился так ювелирно, просто случайность, нелепая и обидная.

Мы были почти у цели, Комод схватил тело и втащил за ближайшие деревья, лучники, сорвавшись с места, побежали в нашу сторону. Положив мёртвого товарища, Комод взвёл арбалет, положил стрелу и выстрелил. Один из преследователей упал, схватившись за живот. Лёгкий кожаный доспех его не спас.

— Бармен! — крикнул я стоявшему рядом командиру, тот пребывал в какой-то прострации и беззвучно шевелил губами. — Вытаскивай нас, срочно.

— Выход только там, где вошли, иначе никак.

— Тогда давай с пересадками, хоть куда, лишь бы отсюда.

Он снова замолчал, потом выдал.

— Есть проход, два километра отсюда, если успеем, спасёмся.

Комод снова выстрелил и снова удачно. Можно было надеяться, что он постепенно перебьёт лучников, или хоть сократит их поголовье до приемлемого, чтобы мы потом в ближнем бою могли их порубить. Но в стороне уже слышался треск ломающихся ветвей, рыцари, отправленные в погоню, постепенно нас догоняли.

— Бежим, — скомандовал Бармен.

Комод, закинув арбалет за спину, попытался поднять на руки мёртвого Чекиста, но я его остановил.

— С ним не прорвёмся, — сказал я, оттягивая здоровяка, — пусть останется, мы за ним вернёмся.

Не знаю, поверил ли он мне, вряд ли, я ведь и сам не поверил. Но голос рассудка возобладал, а потому мы, уже впятером бросились наутёк. Комод своей ответной стрельбой подарил нам минуты три, этого хватило, чтобы оторваться настолько, насколько нужно для прорыва к проходу.

Стрелы начали впиваться в землю поблизости, когда мы подбегали к краю небольшой деревеньки. Преследователи отставали всё больше, но по-прежнему надеялись нас достать.

— Крайний дом, — на бегу крикнул Бармен, — заходите в дверь.

Просить дважды не требовалось, дверь была низкой, входить туда полагалось, только согнувшись, мы по очереди протиснулись внутрь. Если б это был просто крестьянский домик, мы бы там и не поместились, слишком тесный. Но, как и следовало ожидать, для нас это был именно проход в другой мир.

В глаза ударило яркое солнце, с той стороны тоже был день, но здесь солнце светило как-то иначе, более ярко, словно выжигая всё, что есть на поверхности земли. Сама земля, казалось, была перепахана войной или же катаклизмом, пласты породы стояли дыбом, образуя стены, между ними были овраги, дно которых было невозможно разглядеть, словно они открывались прямиком в ад.

— Что за мир? — спросил я у Бармена, присаживаясь на нагретый солнцем камень. Присели и остальные, восстанавливая дыхание после долгого бега. Чекиста жаль, но рейд наш далёк от завершения, нужно ещё самим выжить.

— Постап, — коротко ответил он, — ядерный апокалипсис чудовищной силы, всё разрушено и выжжено. После этого прошло около тридцати лет. Кое-где ещё есть человеческие колонии, но ресурсов им хватит ненадолго. Мы думаем о возможной эвакуации.

— Куда идём? — спросил Комод.

— Наша цель, — Бармен прищурился и посмотрел куда-то вдаль, — километров десять отсюда, может, чуть больше, попадём прямо в бар. Только дойти нужно.

— Опасности? — спросил я.

— Есть, и много, — он не стал отрицать, — война имела комбинированный вид, кроме ядерного, использовалось также химическое и биологическое оружие. В том числе и различные мутагены. Местная живность, умирая, сошла с ума, создавая всё более чудовищные виды, они, впрочем, тоже вымирают, чаще всего от неспособности размножаться. Сумерки мира.

— Ясно, — я встал на ноги и вынул из ножен меч, который продолжал носить с собой, — идём, оружие наготове.

Никто не спорил, Комод передал свой арбалет Табаку, а сам взял у него алебарду, так будет даже лучше. В течение часа мы шли спокойно, никто на нас не нападал, все проблемы сводились к поиску пути. Приходилось обходить провалы и котлованы, перелезать через завалы из кирпича и бетона. Кое-где местность вообще была непроходима, там приходилось сильно отклоняться от курса и обходить руины за пару километров.

Наконец, наши мучения прекратились, почти. Дорога стала ровнее, руины перестали идти сплошным покровом, а превратились в островки, оставшиеся на месте разрушенных зданий. Под ногами была обычная земля, даже поросшая кое-где рыжей травой. Создавалось впечатление, что мир этот не так уж и плох, как нам показалось на первый взгляд. Увы, разочарование пришло скоро.

— Нужно идти быстрее, напомнил Бармен, — радиационный фон очень серьёзный, доза излучения растёт, в баре всё пройдёт, но до него ещё нужно добраться, а у нас…

Договорить он не успел, тварь, выскочившая из-за ближайшего камня, сбила его с ног, а потом, придавив к земле, попыталась перегрызть горло. Бармен единственный из нас был без доспехов, всё ещё одетый в рясу монаха. Тварь, бывшая, видимо, огромной собакой или волком, начисто лишённом шерсти, клацала зубами в одном сантиметре от его носа, но наш командир умудрялся удерживать её руками.

Короткий взмах алебарды Комода прекратил эту борьбу, перерубив хребет твари, Бармен начал вылезать из-под вздрагивающего трупа, стараясь не собрать на себя всю её кровь. Ещё две таких же бестии вырвались из за камней, первую встретил Альберт, поймав точно на острие алебарды, вторая поймала арбалетный болт брюхом. Была ещё одна, которая появилась после всех и выбрала целью меня. Ей удалось повалить меня на землю, но доспехи спасли. Я просто сунул в распахнутую пасть, полную крокодильих зубов, предплечье, одетое в хороший титановый наруч. Зубы бессильно клацнули по металлу, а следом острие меча прокололо туловище, высунувшись где-то в районе задницы. Бой был окончен с сухим счётом.

— Идём дальше, — скомандовал Бармен, нисколько не смутившись. Он вообще, казалось, никаких нервов не имел.

Уже почти на самой финишной прямой нас ждало новое препятствие. Глубокий овраг, или ров, тянущийся от горизонта до горизонта и прямой, как линейка. Ширина превышала четыре метра, перепрыгнуть непросто. Мы стали искать подручные средства для сооружения моста. В поисках мы немного разбрелись, чего делать не следовало. Хищники, напавшие на нас в руинах, показались неопасными, куда большую опасность представлял собой самый страшный хищник планеты. Человек.

По ушам мне ударил громкий выстрел, а одновременно с этим, или даже чуть раньше, рёбра пронзила неимоверная боль. Пуля. Неподалёку от меня, метрах в тридцати стоял немолодой мужчина, одетый в лохмотья, и направлял на меня странного вида ружьё. Он словно прикидывал, потребуется ему второй выстрел, или же можно доделать всё ножом, а потом нести семье вкусную добычу. Зря раздумывал. Кольчуга от пули помогает плохо, но под ней были два слоя прочной кожи, а между ними кевлар. Рёбра, скорее всего, сломаны, но жить я буду. А он вряд ли.

Прилетевшая стрела пробила ему голову насквозь. Одичавший житель руин рухнул замертво, а из-за камней выскочил молодой тощий парень, который попытался поднять упавшее ружьё. Не успел, оказавшийся рядом Комод одним движением сильных рук свернул ему шею. Вроде, больше никого. Обыскав трупы, мы разжились всё тем же ружьём. Самопал имел вид двустволки с вертикальным расположением стволов. Заглянув в них, я увидел, что стволы нарезные, а кроме того, бросалось в глаза, что прут, в котором высверлили ствол, выкован кустарно и грубо из стали в форме восьмигранника. Калибр был миллиметров двенадцать, патрон имел латунную гильзу бутылочной формы с небольшой закраиной, пуля безоболочечная, грубо отлита из свинца. Всего патронов нашлось шесть, да ещё один в стволе, который стрелок так и не решился использовать. Сам убитый имел вид вполне человеческий. На вид лет пятьдесят, борода, шрамы на голове, обветренное загорелое лицо, выцветшие лохмотья, бывшие когда-то камуфляжной курткой.

Второй погибший, надо полагать, был сыном первого, родившимся уже после Катастрофы. Лицо его почти не пострадало от мутаций, вполне человеческий вид, в котором угадывались отцовские черты. А вот остальное его тело вызывало оторопь. Одет он был в душегрейку из меха неизвестного животного, на спине виднелся горб, который при ближайшем рассмотрении оказался третьей рукой. Маленькая, высохшая, но всё же рука. Зато две другие были длинными, ниже колен и перевиты мускулами, которые, опять же, были расположены не так, как у человека, да вдобавок руки его сгибались в обе стороны.

Бармен вынул фотоаппарат и подробно сфотографировал все отличия. А нам оставалось только идти дальше, благо, теперь, с трофейным огнестрелом наша обороноспособность возросла.

Провал мы преодолели по двум стальным швеллерам, которые выкопали из руин. Никому они уже не нужны, цивилизация угасла и металл не находит применения.

Дальше шли уже без приключений, очередная группа руин порадовала нас стальной дверью в давно заброшенное убежище. Дверь проржавела так сильно, что через пару лет должна была рассыпаться в труху. Но пока она свою функцию выполняла. Бармен, щёлкнув прибором, взялся за ручку, дверь с недовольным скрипом проржавевших петель приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить человека. Все пятеро ввалились в бар, на ходу сбрасывая надоевшие средневековые шмотки.

В заведении было тихо, пять человек за одним столиком спокойно пили пиво и о чём-то негромко беседовали. Помощник Бармена, чьего имени я не помнил, исправно заменял его за стойкой.

— Часа два посидите, чтобы последствия облучения прошли, — напомнил Бармен, потом повернулся к своему заместителю, — водки им сделай.

Бармен выскользнул в боковую дверь, видимо, отправился докладывать, а мы сели за стол, где уже стояла литровая бутылка Абсолюта и стаканы. Расторопный парень уже собирал закуску.

— Парни, — спросил из-за соседнего столика Глобус, который в последнее время дневал и ночевал в баре, — кого?

— Чекиста, — выдохнул Комод, потом взял бутылку, но, немного подумав, поставил её на место.

Бармен вернулся примерно через час и сразу с тревожным видом оглядел зал. В воздухе висело напряжение, все присутствующие сидели за большим столом и смотрели на него. Бутылка водки на столе стояла нетронутая.

— Что-то случилось? — спросил он, гладя нам в глаза.

— Случилось, — подтвердил Глобус.

— Бармен, — я смотрел ему в глаза, он не отводил взгляд, — мы всё понимаем, мы помним правила, мы все с ними согласились, но теперь другое, совсем другое.

Он молчал.

— Открой лабаз, дай нам нормальные стволы, броню, ночники, взрывчатку, потом выведи в тот мир, ничего больше. За подлость нужно наказывать.

Он молчал. Идти на поводу у подчинённых нехорошо, правила нужно соблюдать, но, с другой стороны, злить мужиков тоже нежелательно, да и просят они немного. Всего-то справедливость.

Молчание его затянулось. Потом он подошёл к одной из дверей и широко её распахнул. В обычное время за этой дверью хранилась форма, но теперь это была оружейная комната. Оружие он выбирал сам какие-то навороченные автоматы, я таких даже на картинках не видел, но ничего удивительного, контора имеет выход на высокотехнологичные миры, оттуда и взяли. Я попытался разобраться в устройстве, но ход затвора показался мне странным. В ответ на незаданный вопрос Бармен объяснил:

— Безгильзовые, так улик меньше.

Выдал он нам и патроны, где пуля привычного автоматного калибра была утоплена в пороховую шашку, мы быстро набили дисковые магазины на семьдесят пять штук. Потом пришла очередь обмундирования, чёрный камуфляж, каски с ПНВ, разгрузки, рации, ножи, гранаты. Появился и большой ящик взрывчатки и несколько канистр с пирогелем.

Через некоторое время все присутствующие стояли, как солдаты будущего на выставке, увешанные амуницией и оружием.

— С нами пойдёшь? — спросил я его.

— Зачем? — с грустным видом спросил он.

— Мы язык их не знаем, — напомнил Комод, — а нам надо, чтобы тварь бородатая знала, за что умирает.

— Хорошо, — сказал Бармен после недолгой паузы, — пойду, всё равно проходы открывать кто-то должен.

Он молча начал одеваться.

Не буду подробно рассказывать, как именно мы добирались до места. Скажу только, что всех краденых лошадей мы потом отпустили, обратно пойдём налегке, можно и своим ходом. Сейчас же весь груз мы сгрузили недалеко от стен замка герцога Бодье, которые по глупости своей разозлил непонятные ему силы и должен был поплатиться.

Взрывать стену мы не стали. Уже была ночь, мы воспользовались этим, чтобы забросить через стену диверсанта, в роли которого привычно выступил Глобус. Темнота была серьёзным помощником, прожекторы ещё не изобрели, а несколько факелов на стенах ситуацию кардинально изменить не могли. Глобус взобрался с помощью тросика с кошкой, демонстрируя поразительные для своего возраста и комплекции способности.

Мы ждали около десяти минут, когда подъёмный мост начал опускаться. Взвалив на плечи все запасы, мы кинулись в проход. С трудом поворачивая ворот, Глобус поднял решётку из толстых кованых прутьев. Путь в замок был открыт. На входе валялись трупы стражников, а наш лысый друг тем временем деловито протирал нож.

Обитатели начали просыпаться, слышались встревоженные голоса, топот ног в тяжёлых сапогах, лязганье стали. Но это уже ничего не меняло. Отряд спокойно двигался в сторону покоев герцога, благо, расположение коридоров мы примерно знали.

Перехватить нас попытались на половине пути, их было человек десять, сонные, но в броне и с оружием. Разумеется, ничего у них не получилось, их просто смело ураганом огня, а мы, перешагнув через трупы, пошли дальше.

Герцога взяли в постели, где тот спал с молодой женой. Видимо, даже выстрелов не слышал за толстыми дверьми. Жену трогать не стали, но, чтобы прекратить её вопли, Комод легонько двинул её прикладом, женщина упала, под ней растеклась лужа крови. Надо сказать, что старикан попался боевой, в одном исподнем он всё же кинулся на нас, выхватив меч, спрятанный у изголовья.

Не добежал, где-то на полпути Альберт сбил его с ног, а Глобус вывернул руку, отбирая оружие. Руки ему стянули за спиной пластиковым хомутом, после чего повели в зал для приёмов.

Решив, что пленник никуда от нас не денется, мы провели быструю зачистку замка, кто-то спрятался, а кто-то решил поиграть в героя. Через пятнадцать минут в огромном здании было тихо. Бармен в это время допрашивал герцога, тот отвечал неохотно, но всё же рассказал, что тело Чекиста они забрали, оно лежит в леднике, в подвале замка. Нашли, принесли в зал. Стрелу из головы вытащили, а доспехи остались на нём. Бармен велел всё снять и забрать с собой. Так и сделали. Теперь оставалось последнее. Двое парней, разумеющих минно-взрывное дело, доложили, что заряды стоят в четырёх местах, осталось только кнопку нажать.

Чекиста положили на большой стол, сложив руки на груди и вложив в них пистолет. Трупы стражников и слуг, каковых набралось десятка четыре, стащили в зал и сложили штабелем на полу. Вот такие похороны ждут нашего товарища, языческая тризна с воздаянием убийцам. Парни разливали поверх трупов пирогель, а Комод подтащил трепыхающегося герцога Анри Бодье к тому месту, где лежало тело Чекиста.

— Смотри, тварь, — могучая рука держала за бороду, не давая старому герцогу отвернуться, — это последнее, что ты видишь в своей никчёмной жизни.

Бармен перевёл, но это уже и не требовалось, роль палача взял на себя я, вынув нож с зачернённым лезвием, я провёл чуть ниже кромки бороды, кровь полилась обильными струями, заливая пол и одежду. Герцог мелко затрясся и упал на пол. Можно уходить. Мы быстро простились с боевым товарищем, после чего покинули зал, бросив напоследок факел. Ослепительно яркое пламя взвилось до потолка, скоро тут выгорит всё, даже камни в стенах, никаких следов, замок сгорел вместе с герцогом.

Оказавшись за пределами стен, мы отошли на безопасное расстояние, а Бармен, взяв пульт, последовательно нажал четыре кнопки. Четыре мощных взрыва сотрясли замок, заваливая стены и обрушивая потолки, в главном здании бушевал пожар, температура которого была сопоставима с вулканическим жерлом. Пламя ярко освещало окрестности, замок восстановлению не подлежал.

— Библиотеку жалко, — грустно сказал Бармен, — там было кое-что…

Караван

Повесть крутых гор

Мне постепенно становилось лучше. В глазах уже почти не двоилось, а звон в ушах стал намного тише. Я уже мог сам перебирать ногами, но двое, что шли рядом, продолжали меня поддерживать.

— Подождите, — сказал я, — я попробую идти сам.

— Не торопись, — меня посадили на большой камень, а худощавый лысый мужик лет сорока пристально посмотрел на меня, — ты как?

Я задумался. В целом, наверное, хорошо. Силы возвращались, органы чувств начинали работать нормально, даже одышка сошла на нет. Всё нормально, если не считать, что я понятия не имею, кто я, где нахожусь и что здесь делаю. Напротив меня стояли двое. Один лысый, а второй старик лет шестидесяти, длинные волосы собраны в хвост, борода аккуратно пострижена. Оба одеты в камуфляж «Горка», при них разгрузки и автоматы АКМ. У старика их даже два. Такой же камуфляж на мне, а в разгрузке магазины. Ещё нож, даже кинжал, весьма зловещего вида, в ножнах, а в небольшом подсумке явно гранаты. На ремне фляжка и пистолет. Мы солдаты? Надо полагать, да, вот только солдат обычно коротко стригут, бреют и в пятьдесят лет отправляют на пенсию. Может, наёмники?

— Я… нормально, — ответил я неуверенно, — идти смогу, это точно. Просто я…

— Говори, — мягко поторопил меня старый.

— Не помню ничего, — честно признался я, — кто я, кто вы, где я и так далее.

Они удивлённо переглянулись.

— Такое вполне может быть, — уверенно сказал старый, — пси-удар может творить всякое, думаю, в баре пройдёт.

— Пси удар? — спросил я удивлённо.

— Короче, — начал объяснять лысый, — мы — боевая группа, меня зовут Глобус, а это…

— Заметно, — перебил я с улыбкой.

Он тоже улыбнулся.

— Так вот, я — Глобус, это — Старик, он у нас старшим в группе, вон те парни, — он показал рукой на ещё двоих бойцов которые стояли поодаль и смотрели в бинокль, — Робин, наш снайпер, а с ним Кактус.

Тот, кого назвали Кактусом, обернулся и с улыбкой помахал мне рукой, его прозвище тоже было говорящим, бриться парень не любил, а потому жёсткая чёрная щетина торчала во все стороны, напоминая колючки кактуса. Робин оказался худым долговязым парнем, на котором форма болталась, как на вешалке.

— Тебя самого Фомой дразнят. У нашей группы задача была найти караван с грузом и уничтожить. Груз и караванщиков. Мы в Средней Азии, в горах, точно место не назову, но, думаю, это и неважно. Годы тоже не скажу, ориентировочно, семидесятые.

— Так мы их догнали? — спросил я.

— Почти, — ответил за него Старик, — они знали, что мы их преследуем, поэтому выставили заслон. Небольшой, мы их покрошили быстро, да только среди них псионик был, от его удара вас двоих накрыло, тебя и Кирюху. Того сразу насмерть, кровоизлияние в мозг или что-то в этом роде, а тебя оглушило просто, сознание потерял, да вот память отшибло. Но это не повод сидеть, задачу всё равно надо выполнить, если ты в порядке, вставай и пойдём.

— Что за караван? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Караван, обычный, — начал объяснять Глобус, — мешки с грузом на мулах, что в мешках, точно не скажу, на месте увидим, охраны голов тридцать, но наших клиентов там всего трое или четверо, остальные обычные люди, набрали из местных.

— А справимся? — с сомнением спросил я, сомневаться была причина, нас всего пятеро, а их тридцать.

— Если ты не забыл, как автомат держать, то непременно справимся, — Глобус снова улыбнулся, забрал у Старика автомат и протянул его мне, — помнишь.

Я взял оружие в руки. К удивлению своему, моментально вспомнил, как им следует пользоваться, на какое расстояние стреляет, как надо прятаться под обстрелом и многое другое. Автомат был старого образца, годов шестидесятых, но в хорошем состоянии, воронение нигде не вытерто и не поцарапано, приклад тоже как новый, и надписей ДМБ — 1967 нигде не видно. В разгрузке было шесть магазинов, которые делали меня похожим на черепаху, за спиной висел вещмешок, надо полагать, там ещё есть патроны.

— Помню, — я поднял глаза, — пойдёмте, коли так.

Вся группа встала и направилась вперёд по горной тропе. Я мельком оглядел окружающую местность, действительно, горы. Вдалеке виднелись заснеженные вершины, частично скрытые облаками, но здесь было тепло, видимо, высота небольшая.

— У них скорость не больше нашей, — объяснял на ходу Старик, — мулы — это не автомобили, они быстрее, чем есть, не побегут. Будем догонять и постепенно отстреливать.

— А если засада? — спросил я.

— Когда это тебя пугало? — усмехнулся идущий впереди Кактус, — раньше Фома никого не боялся.

— Просто надо внимательней быть, — объяснил я. Не знаю, какой я был раньше, но помереть всё равно не хочется.

— У них оружие старое, — добавил Старик, желая меня подбодрить, — в основном, «буры».

— Буры? — переспросил я, но воображение тут же послушно нарисовало старую английскую винтовку с ручной перезарядкой.

— Да, буры, винтовка такая, у местных их завались ещё со времён английской экспансии. Оно, конечно, хорошо в плане дальнобойности, но вот снайперов среди них мало, вряд ли кто-то попадёт. Автомат в этом плане куда эффективнее.

— Кроме того, — добавил Старик, — они ставку на скорость делают, им отвлекаться нельзя, нужно обязательно груз доставить в какую-то точку, если доставят, то всё, мы проиграли, даже если их потом убьём.

— Тогда поторопимся, — сказал я и зашагал быстрее.

Тропа, как и положено, петляла и извивалась, словно змея, у которой болит живот. Кое-где приходилось лезть в гору, а в других местах, наоборот, спускаться. Но в целом, как мне показалось, уровень постепенно повышался, надеюсь, до проблем с кислородом не дойдёт. В этом мы горцам проигрываем. Наверное.

Надо сказать, что мы, действительно, оказались опытными солдатами, по крайней мере, с физподготовкой проблем никто не испытывал. Даже Старик, которому давно пора было на пенсию, спокойно перепрыгивал с камня на камень, карабкался по кручам, спрыгивал с обрывов и при этом никаких проблем не испытывал, даже дыхание не сбивалось. Нормально шёл и я сам. Амуниция не была тяжёлой, бронежилет отсутствовал, как данность. Голову прикрывала тонкая вязаная шапочка. Ботинки словно специально создавались для таких условий, подошвы отлично цеплялись за камень, нога не подворачивалась, при этом весили они не больше домашних тапочек. На ходу успевали даже парой слов переброситься. Я всё уточнял у них насчёт дела.

— Ты сказал, что в караване есть какие-то наши клиенты, что их трое или четверо?

— Да, так и есть, — ответил Глобус, карабкаясь по очередному склону, — а что?

— А остальные — люди? Значит эти не люди?

— Прости, забываю, что ты ничего не помнишь, короче, там всё сложно, воюем мы, наша контора то есть, в основном с нелюдями. Они бывают разными, например, холопы, мелкие, пакостные, в балахонах. Это самое простое, на раз убиваются. Для других опасны тем, что их не видно. Но есть и пострашнее, например змеелюди, так их назвали. За такими мы сейчас и гонимся. Они не то, чтобы сильные, но есть среди них мозги, вроде гениев с большой головой. Так вот, они способны на всякие хитрые приёмы, техника, излучение, ментальный удар. Тот, что вас с Кирюхой накрыл, тоже был из них. Собственно, если их отстрелять, остальные сдадутся, или просто груз бросят. Нас это устроит.

— Извини, Глобус, но звучит как бред сумасшедшего, — честно признался я.

— Ничего, — он не обиделся, — увидишь, всё поймёшь, а пока воспринимай их, как обычных врагов, тем более, что издалека не разберёшься в этих местных тряпках.

Я ничего не ответил, возражать было нечего, раз я тут, значит, один из них, на розыгрыш точно не похоже, а значит, нужно выполнять задачу, а там посмотрим.

— Ты говорил про бар? — напомнил я Старику, — а где здесь можно найти бар?

— Бар в нашем случае, — объяснил Старик, — это не просто питейное заведение. Это наш головной офис, склад вооружений, место инструктажа, а самое главное — госпиталь. Так уж получилось, что все раны и повреждения на его территории заживают за считанные минуты.

— Тоже звучит как бред? — спросил Глобус.

Я только грустно кивнул.

— А где он? — спросил я. В моём понимании, бар — неотъемлемый атрибут большого города, а здесь, в этих горах, таковых нет, или же они слишком далеко. Поход до бара пешком может занять пару недель, а то и месяцев. Хотя, может, вертолёт вызовут?

— Ну и держи на закуску ещё порцию бреда, — сказал Глобус, а Робин, идущий впереди, негромко засмеялся. — Мы найдём портал, который перебросит нас прямиком в бар, а потом, когда поправим здоровье и выпьем за успех, разойдёмся по домам.

— В порталы мы переходим по разным мирам, но все они, или почти все, замыкаются на баре. Это, как бы, перекрёсток всех миров. А выходя из бара, ты оказываешься в своём родном подъезде, или даже в квартире.

Я снова вздохнул. Вот увижу всё сам, тогда и буду думать, а если память вернётся, вообще хорошо будет. А пока буду делать, что говорят. Так лучше.

В одном месте тропа пошла вдоль пропасти, выступ шириной в метр, с одной стороны почти отвесная стена, а с другой обрыв, дно которого не получалось разглядеть. Старик остановился и развернул карту.

— Скоро мост будет, — он указал вперёд, — убитый, деревянный, на верёвках. Будь я на их месте, непременно бы его срезал. Ну, или повредил так, чтобы мы упали, когда пойдём.

— Предложения? — спросил Кактус.

— Обойти, это возможно, но отнимет пару часов.

— Давайте сперва мост посмотрим, — предложил я, — не факт, что будут резать. Они ведь местные, им этот мост нужен.

Так мы и сделали, прошли по опасной тропе ещё километр, или чуть больше, а потом повернули за угол большой горы. Поворачивала и пропасть, а до другого её края был перекинут мост. Я такой видел в фильме про Индиану Джонса, и ещё в каком-то, но ни в одном из фильмов поход по такому мосту ничем хорошим не заканчивался. Несколько длинных канатов, длиной метров семьдесят, дорога из хлипких (и, скорее всего, гнилых) досок. Верёвочные же перила. На том конце два каменных столба, чтобы, значит, привязывать. Вот угораздило.

Впрочем, выглядел мост вполне целым, подозреваю, что те, кто его сделал, всё же рассчитывали на вес человека. Глобус вызвался идти первый, вроде, правильно, он самый лёгкий, но только что-то мне подсказывало, что тут дело нечисто.

— А где гарантия, что они пошли туда? — спросил я негромко.

— Да, собственно, нет гарантии, то, что они в это место придут, было ясно, — сказал Старик, — а отсюда можно по мосту, можно направо, в сторону высокого перевала, но там снег лежит, на мулах не пройдут, точно. Или в обход, как уже говорил.

— Но они точно знали, что мы придём в это место?

— Именно.

— Надо быть идиотом, чтобы не попытаться устроить гадость или навести на ложный след, — совершенно серьёзно сказал я.

— Ты прав… — сказал Старик, но тут же осёкся.

— Не оборачивайся, — прошептал Глобус, в упор глядя на Робина, — у тебя за спиной, как повернёшься, на одиннадцать часов. Валун большой красный, на самой верхушке выпуклость серая, это наблюдатель, попробуй снять.

— Угу, — незаметно кивнул молодой снайпер, поудобнее перехватывая СВД.

Надо заметить, что, несмотря на молодость, снайпер наш оказался редким профессионалом. Не только в точности прицеливания, но и в скорости реакции. Между его разворотом и выстрелом не прошло и полсекунды. Серая выпуклость на большом красном валуне расцвела облаком красных брызг.

— Готово, — с улыбкой произнёс Робин, явно довольный собой.

Не успел он закрыть рот, как позади нас раздался взрыв. Совсем слабый, даже, наверное, не динамит использовали, а что-то, вроде обычного пороха. Да только и этого хватило, чтобы мост, распавшись на две половинки, рухнул вниз.

— Ещё один, — рявкнул Глобус и, перехватив автомат, ринулся обходить камень по кругу.

Увы, второго мы так и не нашли, да и не было его там. Труп застреленного Робином басмача лежал, распластавшись на камне, а рядом лежала старинная подрывная машинка, от которой в сторону моста уходил тонкий провод, умело замаскированный камнями. Свою винтовку, тот самый «бур», он оставил внизу.

— Успел нажать? — с сомнением спросил Кактус.

— Вряд ли, — Старик с интересом поднял машинку и стал её внимательно рассматривать, — скорее, просто в руке держал камень, а потом уронил. На кнопку.

— Так взрыв не сразу был, — заметил Глобус, — секунды три прошло после выстрела.

Ответа на этот вопрос мы, разумеется, не нашли. Да и некогда было его искать. Мы вовремя заметили ловушку, благополучно избежав смерти, количество противников уменьшилось на одного, а теперь оставалось только их догнать. Пожертвовав мостом и одним бойцом, караванщики получили два часа форы.

Группа снова пошла по тропе, стараясь увеличивать темп, благо, дорога почти везде шла под уклон, так, глядишь, и в долину спустимся. Старик на бегу придумывал новые способы.

— Через пару километров будет изгиб тропы, дорога, по которой идут они, проходит неподалёку, но гораздо ниже уровнем, по моим расчётам, они туда ещё не дошли, можно подождать немного, тогда сможем отстрелять кое-кого.

— А расстояние там какое? — с интересом спросил Робин.

Оно и понятно, отстреливать будет он.

— Сложно сказать, — Старик прищурился, вглядываясь в карту, — масштаб может быть неточным, но думаю, что метров пятьсот. Это по прямой, плюс перепад высоты.

— Попробую, но ничего не обещаю, — проворчал Робин.

До нужной точки добрались за час, Старик, ни разу не страдавший топографическим кретинизмом, заявил, что именно здесь ближайшая точка, а караван пойдёт вооон там, внизу, по тем камням. Взглянув внимательно в ту сторону, я не увидел никакой тропы, просто нагромождение камней, но, наверное, просто далеко. Глобус, глядя в бинокль, разглядел лучше.

— Дальномер показывает шестьсот сорок метров, — заявил он, — ставьте прицелы.

— Ты ещё скажи, что Бармен тебе бинокль с дальномером отвалил? — удивлённо сказал Кактус.

— Зачем отвалил, — Глобус хитро улыбнулся, — у меня свой есть, я его беру на дело. Надо ведь как-то жизнь облегчать.

— Один хрен, никуда не попадём, — сказал Кактус недовольным тоном, — не автоматная дистанция.

— Вообще-то попасть вполне реально, — напомнил Старик, — прицельно одиночными, конечно, ничего не выйдет, а очередями вполне можно кого-то достать. Валунов там немного, глядишь, все не спрячутся.

— Есть также мнение, — напомнил Глобус, — что лучше стрелять по мулам, тогда они останутся без транспорта, и станет им нехорошо. Очень может быть, что на этом всё и закончится.

— А что в тех мешках? — спросил я, — если взрывчатка, то всё закончится быстро, совсем быстро, возможно, и для нас тоже.

— Сюда не достанет, — уверенно сказал Старик, — да и не взрывчатка там. Или какие-то электротехнические приблуды, или образцы биоматериалов в пробирках или коконах.

— Бактерии, вирусы? — предположил я, и самому стало тошно.

— Скорее, эмбрионы, органы или что-то в этом духе, — сказал Старик, мне ещё показалось, что знает он гораздо больше, чем рассказывает.

— Тихо, — глухим голосом осадил нас Робин, — идут.

Мы заняли огневые позиции, взяли на прицел нижнюю тропу. Там, абсолютно не торопясь, показались караванщики. Неспешно шагали тяжело нагруженные мулы, рядом шли погонщики с винтовками на плечах, одетые в просторную одежду из светло-серой ткани.

— За вторым мулом идёт, — прошептал Глобус в сторону Робина, — думаю, он. Слышишь?

— Сам знаю, — буркнул тот, не отрываясь от прицела. — Его валю первым, а вы начинайте концерт. Прижмите всех к земле, а я буду развлекаться.

Я успел заметить, что на обычной армейской винтовке стояла совсем необычная оптика, подозреваю, немецкая, прицел явно был куда мощнее обычного ПСО.

Выстрел плетью ударил по ушам, заставив перепонки сжаться. Как раз вовремя, поскольку сразу за ним разразились огнём четыре автомата, сметая с дороги басмачей свинцовым дождём.

Справедливости ради, несколько попаданий я отметил. Потом стало хуже, караванщики рассредоточились, попрятались за валунами, хотя некоторые части тела, не поместившиеся там, стали добычей Робина. А на нашу долю пришлись несчастные мулы, которых никто не научил, как правильно вести себя под обстрелом.

Каждый из нас высадил по магазину, потом перезарядились, а Кактус, имевший автомат с подствольником, даже пальнул гранатой. В моей голове, которая до сих пор пыталась вспомнить собственное имя, внезапно всплыли цифры, говорящие о том, что максимальная дальность стрельбы из ГП-25 — четыреста метров, а потому чёрта с два он куда-то попадёт, только зря переводит боеприпас.

Так и вышло, граната разорвалась с большим недолётом, разве что, несколько каменных осколков долетели до цели, да сам звук взрыва добавил паники.

— Уходит падла! — едва не зарычал Глобус, снова приложившись к биноклю. — Один или два, с мешками, успели прорваться.

— Глобус, Фома, — скомандовал Старик, — выдвигайтесь, тех беглецов вы уже не догоните, попробуйте этих добить, вам по дуге километра четыре, если захватите одного живым, узнаем, куда они шли и направимся туда.

И мы выдвинулись. Едва не высовывая язык, мы вдвоём побежали по тропе. Кто-то из недобитых караванщиков даже выстрелил в нас из винтовки, но с такого расстояния, да одиночным, да в движущуюся цель… Пули бессильно выбили крошку из каменной стены, а мы продолжали бежать. Отчего-то у меня не было чувства страха, хотя я понимал, что врагов даже сейчас ощутимо больше.

Указанные четыре километра (а на деле гораздо больше) мы преодолели минут за двадцать, в той стороне продолжали звучать выстрелы, но уже гораздо реже. Короткие очереди из автомата встречались с одиночными выстрелами винтовок. Изредка наверху щёлкала снайперка, видимо, каждый раз обрывая очередную жизнь.

Скоро мы приблизились к месту бойни. Результат нашей деятельности был весьма впечатляющим, кровь в буквальном смысле текла по тропе рекой. Чуть поодаль, за тушей убитого мула, спрятался очередной моджахед, выцеливая наших из винтовки, причём, не старинного «бура», а довольно современной по местным меркам СВТ-40, откуда, интересно, в этих краях? Рядом лежал его товарищ с простреленной головой, вокруг которой растеклась большая лужа крови.

Там и сям валялись разорванные мешки, из которых выпали непонятные овальные предметы, длиной в двадцать и диаметром в десять сантиметров. Оболочка их была прозрачной, внутри колыхалась непрозрачная жидкость бурого цвета. Некоторые пробило пулями, жидкость вытекла на землю, оставив внутри непонятные красноватые комки.

Вскинув автомат, Глобус прицелился. Щёлкнул одиночный выстрел, а враг дёрнулся на месте и замер, винтовка выпала из безвольно разжавшихся рук. Ещё одного я срезал очередью, оставшиеся двое или трое, сообразив, что беда пришла, откуда не ждали, быстро переключились на нас. Пришлось залечь, а скоро над головами прострекотала очередь, в звуке которой я ясно различил голос старого доброго ППШ.

Не сговариваясь, мы достали гранаты. Обычные Ф-1, придержав на две секунды, бросили. Расчёт оказался верен. Взрывы прогремели точно над головами басмачей. А мы, почти одновременно с прогремевшими взрывами, кинулись в атаку. Не по прямой, а петляя по широкой дуге. Но предосторожности оказались излишни. Из оставшихся пятерых врагов, двое были убиты, один при смерти, а ещё двое легко ранены, кроме того, похоже, у них самих банально кончились патроны, а взять оружие с убитого не успели.

Тот, что попался мне, попытался вытащить нож, но не успел, получил прикладом в грудь, отчего и отлетел на три метра, а встать уже не смог, поскольку сверху на нём сидел я, связывая ему руки размотанной чалмой. Глобус своего живым брать не стал. Серебристой молнией блеснуло лезвие ножа, а молодой душман, схватившись за горло, начал оседать, из под сжатых ладоней ручьём хлынула кровь. Силён лысый.

Связанный уже никакой угрозы не представлял, мелькнула даже мысль, что и фиг с ним, пусть лежит, как-нибудь развяжется. Нам ведь надо других догонять, тех, кто вперёд ушёл. Но Глобус меня переубедил, сказав, что непременно следует уничтожить весь груз. Собрав в кучу все прозрачные коконы, мы нашли эффективный способ уничтожения. Просто положили в центр кучи шашку тротила на четыреста грамм, коконы не выглядели особо прочными, взрыв неизбежно разнесёт их в пыль. Немного подумав, Глобус достал ещё одну, чтобы с гарантией.

Детонатор был самый простой, с фитилём, кажется, даже самодельным. Мы отошли за угол, и присели, отсчитывая секунды до взрыва.

— Вот, полюбуйся, — сказал Глобус, откидывая кусок материи с лица убитого нами караванщика. — Примерно так наши враги и выглядят, но не все, разновидностей много.

Я взглянул на безносое бледное лицо, с выпирающим лбом и чёрными верёвками сосудов, вспомнить точно ничего не смог, но эта образина определённо показалась мне знакомой. Даже какие-то ассоциации на ум пришли.

— Бордель, — проговорил я задумчиво.

— Вспомнил? — он радостно встрепенулся, но тут же замолчал, втянув голову в плечи, поскольку поблизости грянул взрыв, камень, на котором мы сидели, больно ударил в копчик, а сверху посыпались мелкие камешки.

— Нет, — ответил я, стряхивая мусор с головы, — просто так в голове промелькнуло. Эта рожа и бордель. Не знаю почему.

— Всё правильно, говорю же, память восстановится, вопрос времени.

— А всё-таки, почему?

— Потому что, когда мы встретили впервые вот этих, — он легонько пнул носком ботинка труп, — занимались мы зачисткой борделя. Я, ты, Старик и ещё один молодой, Кротом звали. Ты тогда даже потрахаться успел, с самой тамошней мамкой. Вспомни.

Увы, таких подробностей я не вспомнил, но тот факт, что память понемногу возвращается, не мог не радовать.

Скоро вернулись остальные, к тому моменту пленный уже пришёл в себя и готов был давать показания. Допросом занялся Старик, а мы ещё раз обследовали склон на предмет сохранившихся коконов. Взрывчатка сделала своё дело, от большой кучи осталось только пятно на земле. Ещё несколько отыскали за камнями, видимо, закатились во время боя. Их положили под камень и старательно расстреляли из пистолетов. Я с удивлением обнаружил, что в кобуре, вместо привычных Макарова или Стечкина, лежит американский Кольт сорок пятого калибра. Ну, да ладно, наверное, так надо.

Пленный тем временем давал показания. Старик почти не применял пытки, только говорил что-то негромко на незнакомом языке, а тот старательно кивал, изредка вставляя реплики тонким голосом. Я заметил, что это довольно молодой парень, ещё даже борода толком не растёт, лет шестнадцать, не больше.

Наконец, закончив дознание, Старик повернулся к нам и объявил:

— Двое слуг Шайтана и с ними Хайрулла, как я понял, это их караван-баши, схватили два мешка и побежали вперёд, приказав задерживать нас. До конечного пункта им осталось всего километров десять, по прямой, так что шанс у нас есть. Мешки тяжёлые, быстро бежать они не смогут. Только у Хайруллы того пулемёт, судя по описанию, что-то, вроде древнего английского Брена. Если они не идиоты, а они не идиоты, точно, то посадят его где-то в засаду. Человек с пулемётом вполне может занять позицию на тропе и держать всю группу. А то и вообще всех завалит. Короче, идём в погоню.

— А с ним что? — я кивнул в сторону пленного, который лежал, закатив глаза к небу, и что-то шептал. Видимо, просил Аллаха даровать ему скорую смерть.

Глобус вынул нож и кровожадно ощерился, но Старик покачал головой.

— Незачем. Ноги.

Согласно кивнув, глобус подошёл к парню и, присев рядом, вогнал клинок ножа ему в бедро, пошевелив нож в ране, он так же грубо выдернул его обратно. Парень завопил от боли, но тут удар в челюсть моментально выключил его. Надо полагать, надолго. Протерев клинок ножа полой халата, Глобус аккуратно перерезал путы на руках парня.

— Выживет, — резюмировал Старик, отворачиваясь, — если на то будет воля Аллаха.

Глянув в последний раз на парня, лежавшего без сознания, я подумал, что воля упомянутого Аллаха должна быть суровой и непреклонной, потому что без неё ему точно ничего не светит. Штанина полностью пропиталась кровью, да ещё осколочное ранение в спину, да ещё сотрясение мозга. Может, конечно, молодость своё возьмёт, и парень очнётся, но вряд ли сможет двигаться. А на запах крови придут волки и шакалы, которым недосуг ждать, пока жертва умрёт окончательно.

Пока эти мысли пробежали в моей голове, я был уже далеко от места боя. Мы бежали вперёд, стараясь держаться максимально рассредоточено. Тропа стала широкой, метров тридцать между двумя горными склонами. Местность радовала ещё и тем, что засаду устраивать было негде, то есть, можно было вскарабкаться на самый верх, там есть уступы, где мог бы поместиться пулемётчик, но вряд ли караванщик на такое способен.

Через час наши старания были вознаграждены, изгибы тропы позволили увидеть, как далеко впереди мелькнули и пропали фигуры в белом одеянии. Три фигуры, засады пока нет. Робин выругался, но визуальный контакт был слишком кратким, чтобы успеть прицелиться. Да и не попал бы никуда, тут даже не его дистанция, больше километра.

Мы припустили бегом, силы подходили к концу, а кроме прочего, начинало темнеть. В отличие от дальномера, ПНВ Глобус контрабандой не пронёс, а потому придётся ориентироваться на ощупь. А преследуемые, по крайней мере, один из них, хорошо знает местность.

Всё же мы их догнали, когда разделявшее нас расстояние составило не более полутора сотен метров, двое с мешками, высокого роста и замотанные в белое тряпьё, ринулись вперёд, хотя скорость их была далека от олимпийских рекордов, тяжёлая ноша давала о себе знать. Третий же, одетый, казалось, побогаче, скинул с плеча старинный пулемёт и плашмя упал на камни.

Спустя секунду мы уже распластались на камнях, стараясь не попасть под очередь. Патроны он расходовал скупо, давая редкие очереди по два-три выстрела, попадал только в камни поблизости, но пока у него получалось эффективно нас удерживать. Впрочем, это ему так казалось, а на деле мы постепенно приближались. Редкие наши очереди заставляли его пригнуть голову, а в это время кто-то из нас переползал на несколько метров вперёд. Но время шло, и они работало на врагов.

Кактус сполз в какую-то расщелину и вскинул автомат. Замысел был неплох, достать гранатой, да только с закрытой позиции это сложно. Очень сложно.

— Глобус, корректируй, — крикнул он, досылая гранату.

Глобус, высунув из-за камня голову с биноклем, крикнул в ответ:

— На одиннадцать часов, расстояние сто десять.

С глухим звуком подствольник выплюнул гранату. Где-то впереди раздался взрыв.

— Недолёт, — крикнул Глобус, но второго выстрела дожидаться не стал, просто вскочил на ноги и побежал вперёд.

Сообразив, что враг сейчас не может стрелять, кинулся бежать и я. Недолёт был небольшой, всего метров шесть, контузия, осколки, каменная крошка и дым. Но пулемётчик был ещё в сознании, я видел, как лицо его заливает кровь, но он снова прижал приклад к лицу и дал короткую очередь.

Поздно, я и Глобус уже сместились вправо и влево, так, что стрелять в нас он уже не мог, пришлось бы поворачивать пулемёт, удобно пристроенный между двух валунов. Вскинув автомат, и даже особо не целясь, я вдавил спуск до упора. То же самое сделал Глобус. Пули буквально разорвали пулемётчика в клочья, не дав тому сделать ни выстрела. Готов.

Когда подошли поближе, увидели, что стрелять ему было банально нечем, последний магазин был пуст, рядом валялся ещё один, тоже пустой. Можно было и не заморачиваться, просто пройти мимо, или дать в зубы прикладом, как его молодому коллеге по опасному ремеслу.

Скоро нас догнали остальные. Глобус попенял Робину:

— А ты чего? Была ведь возможность издалека вальнуть.

— Не успел, — тот развёл руками, — только ствол поднял, а он уже стрелять начал, высунуться не давал, как будто глаза на затылке у него.

— У него, может, и нет, — заметил Старик, — а у двух других вполне могут быть, и не только на затылке. Идём.

И снова марафонский забег. Двое беглецов, оторвавшись от нас на пару километров, скоро показались на горизонте. Тропа стала ещё шире, а впереди вырастала огромная гора, чья белоснежная вершина терялась в облаках. Именно туда они и направлялись. Финишная прямая, надо, чтобы не успели.

Робин остановился. Припал на колено и вскинул винтовку. Целился недолго, выстрел прокатился эхом по окружающим скалам, один из беглецов упал, но снова вскочил и продолжил путь. Стали стрелять и мы, но никакого действия это не оказывало, хотя попадания были видны даже с расстояния в полкилометра.

Оказалось, что цель их находится не в самой горе, рядом было то, что так и тянуло назвать пристройкой или флигелем, столовидный отрог, высотой метров пятьдесят, имел почти отвесные стены. Они бежали к нему, хотя точно не смогли бы подняться по стене. Сошли с ума? Вряд ли. Скорее, там есть потайной вход. Снова остановившись, мы обрушили на них ураган огня, уже почти в упор, но было поздно. Как я и предполагал, в одном месте каменная стена поползла вверх, открывая проход, оба беглеца с мешками ввалились внутрь и странная дверь начала закрываться. К несчастью для них, хотя мы туда не успели, но в дверь залетела граната из подствольника. Створка ворот, не успев опуститься, заклинила, а обоих беглецов разбросало в стороны.

Задыхаясь от бега, мы ворвались внутрь. Я ещё подумал, что сейчас механизм заработает и запрёт нас тут до самой индийской Пасхи. Но ничего такого не произошло, створка осталась неподвижной, а мы получили возможность лицезреть помещение, в котором оказались. Это был огромный зал, прозрачный хрустальный потолок поддерживался четырьмя каменными колоннами. Внутри тепло и влажно, сразу потом прошибло. А стены его были унизаны точно такими же коконами, какие мы нашли в мешках. Только разного размера, формы и, кажется, с разным содержимым, хотя мутная жидкость не позволяла разглядеть подробности. Создавалось впечатление, что эти коконы здесь растут, вот эти маленькие, а с другой стороны уже подросли.

— Эмбрионы, — сказал Старик, проверяя трупы беглецов, снова всё те же змеелюди, что характерно, все в дырках от пуль, живого места нет, кровь вонючая вытекает толчками. Как только так далеко добежали? Я ведь помню, что в прошлый раз вполне легко ножами убивались.

Я вдруг осёкся. Помню. Точно. И их, и бордель упомянутый. Я подошёл к одному убитому чудовищу, наклонился и по какому-то наитию прикоснулся к его голове, которая всё ещё шевелилась в такт слабой пульсации вен.

— Не трогай, — крикнул Старик, но было поздно.

Меня накрыло. Я уже не был собой, не имел тела, не дышал воздухом. От меня остались только глаза, специально затем, чтобы я смог видеть. И я видел. Видел огромный мир, где небо было огненно красным, а земля казалась раскалённой лавой. Из недр вырывались струи горячего пара и вылетали мелкие камешки. Несколько змеелюдей с распухшими мозгами контролировали работу множества холопов. Те таскали коконы, будущее потомство, которое ещё даст жизнь, новую жизнь в других мирах и другом измерении. Нужно только доставить их туда. Коконы были сложены в странный штабель, а потом как-то скреплены между собой. Четверо полуразумных существ огромной силы, именуемых нами йети, взяли его с четырёх сторон и потащили к большому провалу в земле. Они скинули туда коконы, а следом спрыгнули четверо змеелюдей. Один из которых имел большие глаза и даже оттопыренные уши, которые у его сородичей, как я мог отчётливо видеть, отсутствовали, как данность.

Картинка переключилась. Вот они уже в обычном мире, вот, спрятав лица, разговаривают с некими людьми, предлагая им большие блага, в обмен на транспорт и сопровождение. Те дрожат от страха, но цена слишком высока. Они отправляются в путь. Странные животные довезут их потомство, а этих, кто сопровождает, можно будет убрать, чтобы никто не знал. Псионик просто заставит их сброситься со скалы.

Но всё пошло не так. Появилась погоня, люди, которые охотятся на таких, как они, люди, умеющие убивать. Эти люди не такие, как все. Из-за разницы измерений, большая часть населения этих миров не может видеть пришельцев, если те сами этого не захотят. Но не эти. Эти могут видеть, они появляются неожиданно, переходят из мира в мир, стараясь не отличаться от местных, но результат всегда один. Смерть идёт по пятам.

Псионик, поняв, что нужно кем-то жертвовать, остаётся, чтобы задержать их. С ним двое местных с оружием. Их помощь стоит немного, но пусть попробуют. Дальше я вижу мир уже глазами того псионика, он ждёт, присев за камнями, голова напряжена, только что искры не сыплются. Сейчас. Ещё немного, вот они, подойдут сюда, и можно будет попробовать нанести удар, который повалит всех, а эти двое никчёмных сопровождающих прикончат их, пока они беззащитны.

Увы, ещё до того, как наступил этот подходящий момент, один из них выстрелил, ни в кого не попал, зато выдал позицию, а в ответ прилетела одна пуля, пробившая ему мозг. Как же хрупки их тела. На позицию обрушился град пуль, которые не давали второму подняться, а вперёд уже бежала маневренная группа. Я с удивлением увидел себя со стороны. Граната, брошенная Кирюхой, уже летела вперёд, когда псионик нанёс свой удар. Кирюха рухнул, как подкошенный, роняя автомат. Изо рта, носа и ушей у него хлынула тёмная кровь. Упал и я, ноги неловко подломились, после чего я, словно в молитве, ударился лбом о камень. Остальных не задело, а если бы и задело, то это ничего бы не изменило. Граната достигла своей цели, взорвавшись так, что оторвала голову человеку с винтовкой, а псионика изорвав осколками, отшвырнула назад, где его добили из автоматов.

В голове вспыхнул яркий свет, и я очнулся. Рядом сидели остальные, молчали и с подозрением смотрели на меня.

— Видел что-то? — с пониманием спросил Старик.

— Видел, — кивнул я, хватая ртом воздух, что именно я видел, уточнять не стал. Потом как-нибудь.

— Что делать будем? — спросил Глобус, ни к кому конкретно не обращаясь. — Видали, какое царство. Тут полтонны тротила нужно, а ещё лучше напалм бочками. Чтобы всю заразу выжечь с концами.

— Загнул ты, полтонны, — с видом знатока возразил Кактус, — сколько у нас есть? Попробуем обойтись.

Было у нас немного. В общей сложности набралось килограмма четыре, точно я не разглядел, шашки передавались Кактусу, видимо, он и есть наш подрывник.

— Сейчас две колонны подорву, тут всё и рухнет, — объяснил он довольным тоном.

— На всякий случай, — предложил Старик, — давайте хоть самые большие расстреляем, не нравятся они мне.

Мне они тоже не нравились. В самых больших коконах содержалось нечто, размером с большую собаку, хотя форму разглядеть было трудно, мешала тёмная жидкость. Если хорошо присмотреться, становилось видно, как это нечто внутри вздрагивает, или даже пытается шевелиться. Понятия не имею, что там получится в конце, и когда оно вылупится, но присутствовать при этом точно не хочу. Я с трудом поднялся на ноги и вскинул автомат. Остальные последовали моему примеру, только Старик попросил немного повременить. Ему ещё требовалось съёмку произвести для отчётности.

Запечатлев на камеру всё крупным и общим планом, ветеран кивнул нам и тоже взялся за автомат. Выстрелы в замкнутом, да ещё и каменном помещении больно ударили по уже отбитым перепонкам, пули дырявили коконы, разбрызгивая вокруг жидкость и разрывая на куски содержимое. Пол был завален кусками отвратительно пахнувшего мяса, которое на глазах превращалось в бурую кашу совершенно непотребного вида.

Расстреливать всё мы не стали, да и патронов был не вагон, оставили по два рожка на рыло. Ещё до бара добраться нужно, чёрт его знает, где здесь дверь. Кактус установил два заряда на колоннах, после чего попросил нас выметаться. С детонатором опять никаких сложностей, огнепроводный шнур длиной в полметра. Подрывник скоро нас догнал, а Старик указал новый курс. Идти следовало по узкой тропе, которая круто, порой почти отвесно, спускалась вниз, кажется на запад, по крайней мере, солнце садилось в той стороне. Отошли недалеко. За спиной глухо грохнул взрыв, точнее, два почти синхронных взрыва, а столовидная скала в последних лучах закатного солнца начала красиво заваливаться внутрь себя самой. Зря патроны тратили, и так всё в труху сотрёт.

Дальше идти пришлось в полной темноте. Старик травил байки из своей молодости, он-де в своё время по таким же местам ходил, да только на каждом шагу ещё мины стояли, а за каждым камнем злой душман сидел, и ничего, жив остался, с руками-ногами. Я прикинул его возраст, да, наверное, так и есть, воин-интернационалист.

Нам мины не попались, да и душманов было в этот раз не особо много. Через два часа вышли мы к небольшому аулу, если там кто-то и жил, то сейчас они спали, даже собачьего лая не слыхать. Наверное, всё же, никого здесь. Но нас местное население интересовало в последнюю очередь, нам только дверь нужна была, старая дощатая дверь, открыв которую, мы вошли в бар.

Бармен поприветствовал нас сдержанным кивком, открыл двери лабаза, куда мы первым делом занесли оружие и амуницию. Кто, интересно, стволы чистит, форму стирает, запасы пополняет? Ведь персонала-то никакого не видно. Или Роботы? Или вообще по щучьему велению?

Переодевшись в домашнее, мы уселись за стол. Старик, покинув нас, отправился на доклад, да не к Бармену, а куда-то повыше, к тем, кого мы видим в полгода раз, и то мельком. Мне напоследок шепнул, чтобы пока не уходил и не напивался сильно, могут тоже позвать. Понятно.

Бармен быстро поставил на стол две литровых бутылки «Финляндии», после чего начал готовить немудрящую закусь. Глобус встал из-за стола, повернулся к группе из троих сидевших за соседним столом чистильщиков, которые, судя по свежему виду, ещё на дело не ходили, и объявил негромко:

— Мужики, Кирюха всё.

Мужики вздохнули, не факт, что все были с Кирюхой знакомы, я сам только второй раз с ним на дело ходил, но, как и положено, он — наш боевой брат, его смерть — наша общая трагедия.

— Как? — спросил один из них, подсаживаясь за наш столик.

— Псионик, мать его, — выругался Глобус, — долбанул так, что Кирюху наглухо, словно мозг взорвался, а Фоме вон память отшибло. Фома, ты, кстати, вспомнил нас?

Я задумался. А ведь правда, вспомнил, ещё там, в зале с коконами, когда видения были. Собственно, после этих видений окончательно память и вернулась.

— Помню, наливай что-ли.

Помощник Бармена, которого никто из нас не знал по имени, и который почти не разговаривал, принёс поднос, на котором стояли стопки, и лежала горка небольших, со спичечный коробок, бутербродов с сыром и кусками буженины. Сам Бармен принёс две больших вазочки с солёными грибами и маринованными огурчиками. Обычно тут не едят, только пьют, но сегодня, вроде, поминки, нужно и закусить. Последней на столе появилась корзинка с нарезанным хлебом.

Глобус на правах старшего начал разливать. Налив первую стопку, он накрыл её бутербродом и поставил на край стола. Дальше налил всем присутствующим, тары хватило. Взяли стопки, места за столом хватило не всем, но мужики просто встали рядом.

— Царствие небесное нашему другу и отличному воину Кирюхе, — произнёс Глобус, — погиб как герой, спасая всех нас. Бармен? Как его в миру-то звали?

— Солнцев Кирилл Павлович, — процитировал из-за стойки Бармен, — я уже занёс в списки.

Вот так, все мы тут под погонялами безликими, только в смерти нас обычным именем называют. Когда-нибудь каждого так помянут.

Мы выпили, водка казалась безвкусной., но я всё же закинул в рот огурец. Бармен кивнул парням, они подхватили рюкзак с амуницией и направились на выход. В гражданке идут, где-то в людном месте работа будет. Пить перед заданием не возбранялось, да и не будет им ничего с двадцати грамм. Мы же, вернувшиеся с задания, остались поминать. Через несколько минут в зал вернулся Старик, а меня окликнул Бармен:

— Фома, сходи, пожалуйста, вопросы к тебе есть.

Я встал, опрокинул ещё стопку, вытер рот салфеткой, закусил, не торопясь, и направился к двери. За дверью этой находился, в зависимости от обстоятельств, склад напитков, склад вооружений, склад обмундирования и экипировки на все случаи жизни, а теперь ещё и кабинет начальства.

Кабинет был небольшой, где-то пять на пять метров. В центре стоял стол с ноутбуком и вазочкой для письменных принадлежностей. За ним стояло массивное кожаное кресло, сидеть в котором был достоин только большой начальник, уровня министра, не меньше. Сидел за ним, правда, не министр. Не бывает таких молодых министров. Парню, что сидел за этим столом, было едва за двадцать, явно только институт закончил. Однако, столкнувшись с ним взглядом, я понял, что внешность обманчива, на меня глядели глаза столетнего старца. На нём была белая рубашка с галстуком, а пиджак он, видимо, надевать не стал. Внешность ничем не примечательная, мимо пройдёшь и через секунду не вспомнишь.

— Присаживайтесь, товарищ Фома, — он лёгким жестом указал на стул.

Сидение для посетителей было куда как более скромным, но тоже довольно удобным. Устроив свой зад, я весь обратился во внимание.

— Я — один из высшего руководства нашей конторы, зовут меня… — он задумался, явно выдумывая себе имя, — зовите меня Инженер, это лучше всего описывает мою роль в системе.

— Очень приятно, — я кивнул и пододвинулся поближе, — у вас какие-то вопросы?

— Да, Старик упомянул, что вы видели что-то, вступив в ментальную связь с умирающим, или даже уже умершим пришельцем. Это так?

— Да, кое-что видел. Хотя предпочёл бы не видеть.

Я коротко пересказал ему суть своих видений, он слушал внимательно, изредка задавал уточняющие вопросы, но было очевидно, что ничего нового я ему не сообщил.

— Что же, — с улыбкой подвёл итог Инженер, — лично мне всё понятно, хотя, подозреваю, у вас есть вопросы. Задавайте?

— Что это было? — спросил я немедленно. — Вся эта хрень. Другая планета?

— Всё сложнее, дорогой Фома, — голос его был тихий и вкрадчивый, как у психиатра. — Вы ведь знаете уже о множественности обитаемых миров. Все они отличаются уровнем развития, временем, климатом и многими другими факторами. Но это не всё, кроме этих миров, которые…

Он замялся, подбирая нужный термин, потом повернул ко мне ноутбук. Ничего не нажимал, но на экране появилось изображение чего-то, похожего на цветок. В центре маленький круг, а от него отходят полосы.

— Изображение условное, но оно отображает суть устройства миров. Они имели окна между собой, перекрывали друг друга, но это происходило хаотично. С целью приведения структуры в относительный порядок нами был создан бар, — он ткнул кончиком ручки в центр «цветка». — Теперь случайные прорывы пространства почти полностью прекратились, все перемещения происходят только произвольно, через созданный нами центр.

— Можно вопрос, — перебил его я, — а нами — это кем? Или мне такое знать рано?

— Не рано, — он поморщился, видимо, вопрос был всё же не самый приятный, — мы — представители высокотехнологичного мира, почти достигшего потолка в развитии, немногие оставшиеся.

— Апокалипсис? — спросил я с пониманием, — загадили планету?

— Ни в коем случае, — старческие глаза снисходительно посмотрели на меня. — Наша планета и сейчас в идеальном состоянии, а её инфраструктура самоподдерживается и будет самоподдерживаться ещё тысячи лет. Там другое, не то, чтобы вам рано было это знать, просто я не хочу рассказывать. Но это, в конечном счёте, неважно. Важно другое, взяв под контроль перемещения между мирами, мы сделали открытие. Кроме миров веера, существуют ещё миры другого измерения, другого слоя реальности, которые иногда соприкасаются с нашим. Там обитают разумные и полуразумные существа, провалы которых в миры веера вы и призваны были купировать. Как это ни странно, наша сверхразвитая техника спасовала перед существами из иного измерения. Пришлось положиться на биороботов, надеюсь, вы не обидитесь на такое сравнение. Ваша способность их видеть, поистине уникальна, нам для этого требуется глобальная перестройка организма, а у вас всё есть от природы. Более того, именно в вашем мире таких уникумов больше всего.

— Так, — кивнул я, пытаясь понять, к чему он клонит.

— А полгода назад стали поступать сведения, что оттуда, из другого измерения, готовится осознанная экспансия. Разумные расы некоторых миров, посещая наш мир, уже не ограничиваются мелкими пакостями, они готовят поляну для вторжения.

— Вы уверены? — мне от его слов поплохело.

— Возможно, я сгущаю краски, допускаю, что они это делали с познавательными целями, и до полноценной экспансии ещё далеко, но найденный вами склад с эмбрионами наводит на нехорошие мысли. А в своём видении вы видели мир с явными признаками катастрофы, катастрофа вполне может охватывать все миры их веера, очень может быть, что они пытаются спастись.

— А может, договориться с ними? — предложил я, — они ведь разумные, а у нас столько миров пустых.

— Договориться не получится, — он сел на место и повернул к себе ноутбук, — они не просто попадают в наш мир, они приносят с собой часть своего, вам знакомы пространственные аномалии в местах их появления, так это малая часть того, что может случиться. Их массовое прибытие в наши миры просто уничтожит их.

— Понял, — вздохнул я, поскольку ничего на самом деле не понял, — теперь-то что делать?

— Всё то же, что и раньше, — он улыбнулся, но вышло как-то неубедительно, — ходить на вызовы, уничтожать монстров, а попутно собирать разведданные.

Хоть это обрадовало, ясно и чётко поставленная задача.

— И ещё, — сказал Инженер мне в спину, когда я уже уходил, — мы знаем о неприятном инциденте в одном слаборазвитом мире, сотрудники ценны для нас, поэтому следование принципам можно будет немного ослабить. В следующий раз вам будет легче.

Несколько озадаченный, я вернулся в бар. Пить уже не хотелось, я просто присел за столик рядом со Стариком.

— А ты что думаешь? — спросил я его.

— Думаю, на нашем веку ещё много нового увидим, — сказал он после недолгого раздумья, — дай бог пережить.

Мы замолчали, а сидевший рядом Глобус поставил перед нами полные стопки.

Дикий дикий запад

Иногда мёртвые не хотят лежать спокойно

И снова в путь меня понесла нелёгкая. Снова в неведомом мире придётся померяться силами с нечистью, чья задача — извести человечество и низвергнуть наш мир в прах. Красиво, да? Это я так, придумываю разные словесные обороты, чтобы описать наше сегодняшнее задание. Ничего особенного, снова нечисть, снова шалит и мешает жить нормальным людям. Но это ничего, ведь есть мы, которые всегда начеку, придём, всех убьём и так далее.

Единственное, что отличало наш сегодняшний поход, — это мир. Настоящий Дикий Запад, не постапокалипсис, который скатился к похожим общественным отношениям, а обычный североамериканский фронтир. Мир абсолютно идентичен нашему, за исключением текущего времени, тут сейчас тысяча восемьсот восемьдесят первый год, место действия — Калифорния, самый её север, недалеко от условной границы с Канадой.

Наш экипаж плавно спустился с гор на равнину и продолжал катиться по относительно ровной дороге в сторону ближайшего городка. На козлах сидел Глобус, лицо которого не видно было из-за широкополой шляпы, от холода он кутался в тёплый плащ, а на коленях держал кучерский дробовик, курковую двустволку с укороченными стволами. Где-то под плащом у него ещё мощный револьвер. Современный револьвер, а не антиквариат. Да ещё ножи, без которых он и шагу не ступит. Надо сказать, что ветерана с нами никто не отправлял, он сам напросился, узнав, в каком мире предстоит работать.

Ещё с нами был Скелет, молодой боец, ленивый и неряшливый. Его тоже одели под ковбоя и даже немного подстригли, несмотря на отчаянное сопротивление. С парой револьверов на поясе выглядел он грозно, хотя выпирающее, несмотря на молодость, пузо слегка портило эффект. Третьим был сам Бармен. Задание наше обещало быть несложным, да только опять проблема в языке. Я по-английски смогу объясниться, но плохо, нужен кто-то, кто владеет в совершенстве. Старик бы подошёл, да нет его сейчас, занят чем-то другим. Вот и пришлось с собой брать самого Бармена. Он тоже вооружён револьвером, довольно небольшим, но чертовски красивым. Кольт-питон.357 с шестидюймовым стволом. Воронёная сталь, рукоять с деревянными накладками и выемками под пальцы и идеально работающий механизм.

Но я не завидую, меня тоже не обделили. За ту винтовку, что я поставил между колен, знающий охотник с радостью правое яйцо отдаст. Калибр — одиннадцать миллиметров, длина ствола — всего шестьдесят сантиметров, заряжается из подствольного трубчатого магазина с помощью рычажного затвора. С виду ничего особенного, разве что прицел сложный для этого времени, вот только на стрельбище даже я, не самый лучший стрелок, выбивал десятку с двухсот метров. Точность попадания невероятная. Патроны, естественно, специальные. С виду типичная поделка кустаря, латунные гильзы, местами искусственно окисленные, свинцовая безоболочечная пуля. Девятнадцатый век, как есть. При этом заряд пороха такой мощности, что любой другой ствол просто разорвёт. Но не этот, этот прочный. Интересен сам порох, в него что-то добавили, чтобы дым получался и серой воняло. Короче, ствол для охотника. Бьёт без промаха и в довесок мягкая свинцовая пуля большого калибра, что вынесет зверю все потроха.

Револьвер я тоже получил. С этим проблем нет, сейчас стали давать всё современное, только видом похожее на антиквариат. Смит и, мать его, Вессон, модель 629, я бы не запомнил, но на стволе для тупых написано. Калибр.44 магнум. Снова хочется выматериться за пренебрежение метрической системой, но ничего не поделаешь, в большинстве подобных миров в ходу револьверы. А их по сей день лучше всего делают проклятые янки, у которых, как известно, метрическая система не в чести.

Сидеть неподвижно надоело. Я приоткрыл окно в карете и высунул голову. Окно было узким, поэтому свою шляпу я снял, неприятный холодный ветер сразу обдал голову.

— Ямщик, что там видно? — крикнул я Глобусу. Водитель кобылы покосился на меня, но до ответа не снизошёл, только махнул рукой вперёд, смотри, мол, сам.

Впереди виднелся небольшой городок, в домах которого уже загорались редкие огни. Я ещё подумал, что до темноты не доберёмся. На дворе уже декабрь, даже здесь темнеет рано, и холод заставляет надевать пальто.

Вернувшись в карету, я начал растирать замёрзшие уши.

— Подъезжаем, — оповестил я своих, — сейчас по традиции в кабак?

Но зря я понадеялся на положительный ответ. Пить нам обычно не запрещали, но оказалось, что препятствие в другом.

— Здесь нет кабака, — с гадкой улыбкой сообщил Бармен.

— А где местные ковбои пьют? — удивился я. В моём понимании, кабак или по-местному салун, — неотъемлемая часть любого города на Диком Западе. Или нет?

— Поселение основали пуритане, — объяснил он, слегка поморщившись. — Они очень скверно относятся к питейным заведениям. Пьют только дома и тайком от всех. Теперь пуритан уже нет, большинство населения католики, но кабак от этого не появился. Даже постоялого двора нет.

— А где нам остановиться? — спросил Скелет. — На постой пустят местные?

— Совершенно верно, — Бармен снова изобразил улыбку. — Остановимся в доме у местного доктора, он имеет широкую практику, поэтому живёт не бедно и в большом доме, а для оперативности располагает конями и, соответственно, конюшней. С ним уже связались, он нас ждёт.

— А выпивка у него есть? — подозрительно спросил Скелет.

— Это же врач, — укоризненно сказал я. — Спирт медицинский, как положено.

Скоро Глобус остановил коней. Мы вылезли из экипажа и подняли глаза на двухэтажный особняк, стоявший почти в самом центре небольшого городка. Вот ведь тоже. У нас, у русских, есть понятие город — это большой мегаполис. Есть понятие городок, это когда райцентр тысяч на тридцать. Есть понятие ПГТ, на три-пять тысяч. А то, что меньше — деревня, сельпо незаасфальтированое и вообще глухомань. Конкретно здесь, в этом «городе», набралось бы от силы полторы-две тысячи. На центральной улице из конца в конец просматривается невооружённым взглядом. Но город.

А особняк был неплох, сложен из кирпича, печь топится, на втором этаже свет горит, осталось только войти и, картинно сняв шляпу, представиться.

Так мы и поступили, стоять и мёрзнуть на улице было не резон. К нам сразу подскочили две немолодые служанки, чуть ли не насильно отобравшие у нас шляпы и плащи. А на улицу выскользнул молодой парень, с ходу занявшийся лошадьми. Если я правильно понял, то доктор держит здесь что-то, вроде клиники, занимавшей вторую половину дома. Деньги на это выделяем муниципалитет или кто-то из меценатов, а поскольку в соседних «городах» доктора нет, то этому приходится выезжать, иногда срочно. Для этих целей постоянно держат экипаж, что называется «под парами».

— Мистер Грэйвс ждёт вас наверху, — сообщила служанка, которую я понял без перевода. Да и где ещё может быть хозяин, только наверху, в своём кабинете.

В доме было довольно тепло, но за время пути мы все успели основательно замёрзнуть, это сказывалось, особенно теперь, когда мы сняли верхнюю одежду. У меня под тёплым пальто оставалась только плотная клетчатая рубаха да кожаный жилет. Длинноствол мы тоже оставили в прихожей, благо, там была специальная пирамида для ружей, не мы первые пришли сюда вооружёнными, надо помнить, где находимся.

Поднявшись по лестнице, мы остановились у деревянной двери. Бармен, идущий первым, легонько постучал. Дверь открылась почти сразу, доктор был довольно молодым человеком, худым, высоким и подвижным. У него была большая голова и густая копна тёмных волос, а лицо украшали пышные усы. Одет он был в белую рубаху с закатанными рукавами, словно собирался кого-то оперировать.

— Добрый вечер, джентльмены, — я снова понял без перевода. — Проходите, присаживайтесь, я ждал вас. И шериф тоже.

Доктор, как оказалось, был в кабинете не один. В комнате присутствовал ещё и местный шериф, немолодой мужик, плотный, с большой залысиной и гладко выбритыми щеками. Несмотря на то, что в комнате было тепло, он кутался в толстую кожаную куртку с меховым воротником, под которой виднелась синяя рубаха с начищенной латунной звездой.

Присесть было куда, здесь стояло несколько стульев и большой письменный стол, где находилось кресло хозяина, но туда он садиться не стал, предпочитая более близкое общение с нами. Сам я, решив погреться, присел у самого камина, живительное тепло от полыхавших поленьев расслабило и настроило на позитивный лад.

Доктор, не желая долго тянуть кота за причиндалы, сразу начал разговор, говорил он быстро, я уже не мог воспринимать, пришлось положиться на перевод Бармена.

— Итак, джентльмены, вы обещали нам свою помощь при условии, что мы не будем задавать вопросов. Мы согласны. Здесь я и шериф этого города мистер Мэт Каллен, мы обеспечим вам всю возможную поддержку при работе с этим делом.

Доктор внезапно замолчал и, сообразив, что людям, пришедшим с холода кое-что нужно, вынул из шкафа большую бутыль виски и начал разливать по стаканам. Я вздохнул, опять пьянка.

— Изложите подробности вашего дела, — предложил Бармен, жестом отклоняя протянутый ему стакан.

— У нас мертвецы встают, — хриплым голосом ответил вместо доктора шериф. — Именно поэтому я не могу вызвать на подмогу армию, меня просто поднимут на смех.

— Давайте по порядку, — предложил Бармен, — кто именно встал и зачем?

— Неделю назад умер один человек, — снова начал рассказывать доктор, — звали его Джек Бартоломью, он был хозяином книжного магазина, да, не удивляйтесь, у нас тоже есть грамотные люди, которые читают книги. Так вот, умер он от естественных причин, остановилось сердце, что неудивительно в шестьдесят восемь лет. А через день ещё один лесоруб, пьяница и дебошир, неудачно упал с моста, сломав себе шею. Хоронили их в один день, ещё до начала холодов. Я сам присутствовал на похоронах, оба были похоронены, как подобает христианам, в гробах и на должной глубине. Священник прочитал молитву.

— А что было потом? — спросил я, дождавшись, когда и мне вручат стакан. Заодно блеснул познаниями в английском.

— Через три дня к шерифу пришёл человек, который заявил, что видел книготорговца живым, тот стоял у него под окном и смотрел внутрь.

— Это всё?

— Нет, в ту же ночь погибла его вдова, она была на пять лет моложе, но крепким здоровьем не отличалась. Соседи слышали, как кто-то вошёл к ней в дом, потом раздался её крик. Она выпрыгнула в окно, получив травмы и ранения битым стеклом. Свидетели видели, как по улице удалялась фигура, похожая на покойного, но догонять они не стали, пытаясь оказать помощь несчастной женщине. Напрасно, она была уже мертва, когда они подбежали, разрыв сердца.

— Вы считаете, это говорит о восставшем мертвеце? — с недоверием спросил Бармен.

— Нет, не считаю, но другие свидетели в ту же ночь видели на другой окраине города того лесоруба, более того, они отметили, что его голова при ходьбе сильно перекошена.

— Что-то ещё?

— Да, когда мы получили показания о том, что в городе видели ещё одного мертвеца, Фрэнка Барлоу, умершего месяц назад, точнее, зарезанного в пьяной драке, наше терпение лопнуло. Мы заручились поддержкой градоначальника, получили разрешение священника, после чего наняли рабочих с лопатами и отправились раскапывать могилы.

Я даже про виски забыл, настолько интересно доктор рассказывал. Хотелось сказать, что это всё бред и предрассудки, но Бармен нас сюда точно не потащит зазря.

— Так вот, — продолжал доктор, могилы были — потревожены, это факт. Кто-то раскапывал их до нас. Что же касается трупов, то их положение было не тем, в котором их положили при захоронении. Кроме того, удивила сохранность этих тел.

— Тут нет ничего удивительного, — вмешался Скелет. — Просто на улице холодно.

— О нет, — перебил его доктор. — Холода наступили всего два дня назад, а до этого было достаточно тепло, да и часть времени тела пролежали в тёплом помещении. Процесс разложения у них начался, но остановился. И ещё.

Он понизил голос до шёпота.

— На шее, за ушами у них были какие-то странные надрезы, я готов поклясться, что на похоронах их там не было.

— Кроме того, — снова вмешался в разговор шериф, — когда мы раскапывали могилы, за нами постоянно кто-то следил.

— Кто? — хором спросили все.

— Понятия не имею, — шериф пожал плечами. — Но пару раз я видел в зарослях кого-то… сложно сказать. Дети. Карлики. Кто-то небольшого роста и в тёмном одеянии. Я пытался погнаться за ними, задержать, но они сразу куда-то исчезли, просто провалились сквозь землю и следов никаких не осталось.

— Думаю, всем всё ясно, — Бармен повернулся к нам. — Наши клиенты нашли новый способ пошалить. Теперь уже развлекаясь с человеческими трупами.

Он повернулся к шерифу.

— Сколько их было?

— Точно видел троих, — уверенно заявил тот. — Но могло быть и больше.

— Итак, — снова начал Бармен. — Мы имеем некоторое неустановленное количество хлопоусов, которые неизвестным нам способом поднимают трупы из могил, тем самым провоцируя всяческие безобразия. Думаю, нам всем стоит завтра наведаться на кладбище.

— Лучше прямо сейчас, — возразил Глобус, вставая со стула. — До завтра они могут выкинуть что-то ещё.

Две противоположных точки зрения вызвали спор, в котором на сторону Глобуса встал шериф, тоже требовавший немедленных действий. Но решение в итоге было принято независимо от нас. В дверь кабинета постучали, на пороге стояла испуганная служанка, которую тут же оттёр в сторону высокий седой мужчина лет пятидесяти.

— Шериф, — голос его был встревоженным. — Джека опять видели на дороге. Он сейчас движется к кладбищу. Я послал двух парней следить за ним.

Говорил он быстро, Бармен едва успевал переводить. Теперь уже двух мнений не было. Если имеем вставшего мертвеца, то следует его схватить и доставить на стол доктору. Возможно, попутно отловим или пристрелим парочку мелких пакостников в балахонах.

Ни о чём больше не разговаривая, мы вскочили с мест, на ходу натягивая плащи и пальто, а заодно проверяя оружие. Отсюда до указанного места была всего две мили (чтоб им пусто было с этими милями, три с половиной километра), а на конюшне нас ждали три осёдланных лошади. В погоню верхом отправились я и Глобус, а третью лошадь отдали доктору. В бою от него будет мало проку, но мы без него просто заблудимся, тем более, что уличное освещение в городе не на высоте. Остальные выдвинулись в пешем порядке. Вряд ли мертвец бежит бегом, он и при жизни особо подвижным не был, возраст не располагал.

Как бы то ни было, а догнали мы его уже у самого кладбища, когда он пытался перелезть через ограду. Лошадь пронеслась мимо, оглашая окрестности испуганным ржанием. Животные отлично чувствуют нечисть и стараются скорее убраться подальше. Но в седле уже никого не было, Глобус успел спрыгнуть и теперь героически висел на плечах мертвяка, отдирая его руки от прутьев решётки.

У него получилось, оба рухнули в неглубокий снег, мой лысый друг потерял шляпу и сверкал головой в лунном свете, пытаясь выкрутить руки отчаянно сопротивляющемуся мертвецу. Тот не сдавался, имея большое преимущество в виде полной нечувствительности к боли. Пока они боролись, моё внимание привлекли тёмные низкорослые фигуры, подходившие к решётке с другой стороны. Некроманты наши пожаловали.

Их было четверо, а патронов в барабане шесть. Пусть я не снайпер, но с расстояния в пять шагов сложно промахнуться. Они по-прежнему были уверены, что их никто не видит, доктор, к примеру, даже глаз не повернул, сразу бросился помогать Глобусу.

А я вскинул револьвер. В вестернах принято стрелять одной рукой, а второй непрерывно взводить курок. В каком-то фильме мужик ухитрился так семь раз выстрелить из шестизарядного. Но наши револьверы, к счастью, стреляют самовзводом. Шесть выстрелов прогремели в ночи, и четыре приземистых комка темноты, подобравшиеся совсем близко, отлетели обратно к решётке. Револьвер больно лягал отдачей в руку, но и тяжёлые пули творили чудеса, вырывая из маленьких тел куски плоти и тёмной ткани. А следом выпалил Глобус. Из дробовика, едва не задев меня. Повернувшись в ту сторону, я увидел ещё одного карлика, подобравшегося ко мне на опасную дистанцию. Если напрыгнет, отбиться будет сложно, сила у них немалая и когти, как у Крюгера. Но уже не напрыгнет, потому как заряд картечи начисто снёс ему голову. Глобус своё дело знал.

Мертвец, наконец, был связан. Холопы больше не появлялись, а доктор Грэйвс с ошарашенным видом осматривал трупы, которых только что здесь не было. Тут нас догнали остальные участник облавы. Шериф, увидев результат нашей работы, разразился длинной тирадой, в которой я понял только отдельные слова, а Бармен не счёл нужным переводить. Несмотря на холод, маленькие тела стали разлагаться прямо на глазах, мы оставили их на месте, а связанного мёртвого старика, который уже прекратил свои попытки подняться, погрузили на лошадь и повезли с собой.

Лошадь, надо сказать, была не в восторге от такого груза. Они вообще мертвяков не любят, а уж мертвяков, что шевелятся и пытаются сбежать, откровенно не переваривают. Но привычка к послушанию взяла верх. Нам удалось довезти пойманного зомби прямо к дому доктора. Грэйвс первым вошёл в дверь и негромко приказал служанкам удалиться к себе в комнату и не выходить. Сказал, что джентльмены обслужат себя сами. Правильно, не стоит им видеть, как давно умершего соседа волокут наверх, а он активно сопротивляется.

Мертвяк, к счастью, был худым и весил совсем немного, а потому у нас получилось просто взять его и занести. На втором этаже у доктора была операционная, где он латал живых пациентов, а в подвале расположилась прозекторская, где вскрывались трупы. Грэйвс некоторое время раздумывал, куда нести необычного пациента, после чего, решив, что тот скорее мёртв, чем жив, показал на дверь, ведущую в подвал.

Оказавшись в подвале, который тут же осветили с помощью четырёх керосиновых ламп, мы столкнулись с новой проблемой. Стол для вскрытия покойников не предполагал специальных приспособлений для фиксации тела, они там не нужны, от вскрытия ещё никто не убегал. В конце концов, после недолгой борьбы, мы просто привязали мертвеца к столу вожжами, прихваченными на конюшне. Раздевать не стали, оставив на нём сильно потрёпанный грязный сюртук, в котором он и был похоронен. Нас интересовала в первую очередь его голова.

Наклонив голову обследуемого влево, доктор указал на примечательные порезы в области основания черепа. Резали явно уже мёртвого, раны не кровоточат. А стоявший рядом Бармен, о чём-то задумавшись, вдруг кивнул и потащил из кармана мультитул. Запустив в рану инструмент, он некоторое время там ковырял, после чего напрягся и потянул что-то наружу. С неприятным чавкающим звуком (труп, кстати, был мягким, несмотря на то, что давно умер и долго пробыл на морозе) он выдернул наружу непонятное устройство, напоминающее креветку, сделанную из блестящего металла и непонятного полимера, похожего на слоновую кость. Зомби моментально успокоился и обмяк, словно умер во второй раз.

— Имплант, позволяющий поднять мертвеца, — прокомментировал я. — Такое вообще возможно?

— Нервная система позволяет проводить импульс ещё какое-то время после смерти, — сказал задумчиво Бармен. — Но тут, сдаётся мне, всё гораздо серьёзнее, доктор, сделайте глубокий надрез. Вот тут.

Доктора не нужно было просить дважды, он сразу взял скальпель и провёл по шее, разрезая её вдоль оси тела. Вместе с Барменом они стали ковырять рану, пока не вытянули из неё какую-то длинную нить, напоминающую оптоволоконный провод.

— Они создали дублирующую нервную систему, — сообщил нам Бармен и тут же перевёл фразу на английский.

— Кто они? — уточнил Глобус. — Холопы?

— Холопы — полуразумная раса, на уровне шимпанзе-вундеркинда или очень умного человека-кретина, — отмахнулся Бармен. — На подобны фокусы они не способны. Тут поработал кто-то иной.

— Змеелюды? — вспомнил я.

— Думаю, что да, по крайней мере, из всех наших противников они самые умные и технически развитые.

— Значит, придётся идти на кладбище ещё раз, — заметил Скелет. — Там для нас есть работа.

— Джентльмены, — вмешался доктор, — не могли бы вы и меня просветить, о чём вы только что говорили?

Бармен, как смог, тщательно подбирая выражения и проводя ликбез в области физиологии человека, рассказал доктору о том, что означают наши находки. Собственно, ничего хорошего. Доктор, некоторое время поразмыслив, вдруг задал вопрос, я не всё понял из длинной фразы, но речь шла о живом человеке.

— Я об этом не подумал, — растерянно проговорил Бармен.

— О чём? — хором спросили мы. Видеть начальника таким доводилось редко, а потому был повод насторожиться.

— Доктор сказал, что, если такое можно проделать с мёртвым человеком, полностью подчинив его себе, то кто помешает сделать то же самое с живым, сделав из него послушного раба. У живого есть масса преимуществ, тело его работает куда лучше и трупному разложению он не подвержен.

— Плохо, — выдохнул Глобус.

— Ждём утра, — я устало опустился на стул. — Утром идём на кладбище, откапываем остальных, вскрываем, делаем выводы и дальше действуем по обстановке.

Шериф достал из кармана толстый окурок сигары, снял с лампы колпак и прикурил, выпустив обильные клубы ароматного дыма. Потом что-то негромко сказал. Бармен, помедлив секунду, перевёл:

— Скоро, возможно, прибудет некая подмога из столицы штата, поблизости заметили банду, которую уже разгромили, но не смогли добить. Он не счёл нужным об этом говорить, но когда придёт помощь, мы сможем сделать больше.

— А они станут нам помогать?

— Думаю да, если шериф их хорошо попросит, впрочем, нам помощь особо не нужна, хотя банда поблизости будет напрягать.

— А поблизости — это сколько миль? — спросил Глобус.

— Около двадцати миль к югу, — ответил через Бармена шериф. — И им нет нужды заглядывать к нам, они знают о погоне, что будет здесь завтра или послезавтра.

— Плевать, — я махнул рукой. — Ждём утра.

Действительно. Бандой больше, бандой меньше. Подмога — это хорошо, но они ведь и вопросы будут задавать, и нами заинтересуются. Лучше всё сделать до прибытия, завтра утром, например. Хотя, уже сегодня. Часы, что висели на стене, показывали половину третьего.

Заснуть смог только Скелет, прямо так, на стуле, откинув лохматую голову назад. Он негромко храпел, но это никому не мешало. Я, чтобы не сидеть без дела, занялся чисткой револьвера. Глобус, с помощью резинового бруска с абразивом затачивал нож, мог ведь нормальный взять, который и точить не нужно, а он всё с кустарными поделками, вроде как, медитация такая, нож точить. Бармен негромко беседовал с доктором, о чём именно, я не расслышал, да и неинтересно было. Шериф уселся под лампой и, раскрыв на середине Библию, углубился в чтение.

Ближе к утру, когда уже начали немилосердно слипаться глаза, Бармен громко хлопнул в ладоши и объявил подъём. На улице ещё стояла темнота, но пока соберёмся, настанет рассвет.

Служанки, надо отдать им должное, появились оперативно и принесли всем джентльменам по большой кружке крепкого кофе. Вот за это им отдельное спасибо. Проглотив порцию бодрящего напитка, сдобренную хорошей горстью желтоватого сахара, я почувствовал себя готовым к новым приключениям.

Рабочих в этот раз нанимать не стали, лишние слухи ни к чему, справимся сами, нас шестеро. Кони ждали нас уже под сёдлами, накормленные и бодрые. До кладбища недалеко, можно было и пешком дойти, но, если есть транспорт, зачем отказываться.

Со временем угадали, как раз в тот момент, когда мы подъехали к воротам кладбища, встало солнце, а какой-то неопрятный тип, в длинном замызганном плаще и котелке, из-под которого торчали слипшиеся седые волосы, открывал замок на калитке.

— Доброе утро, сэр, — сказал он шерифу, приподнимая котелок. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что у мужика не хватало правого глаза и половины зубов, а правая половина лица была обезображена рваным шрамом. Ветеран Гражданской войны? Если она здесь была. — Зачем так рано, кто-то умер?

— Нет Роб, — ответил шериф, явно прикидывая, чем этот тип может быть полезен. — Скажи, а ты по ночам находишься здесь?

— О, нет, мистер Каллен, — сторож (или могильщик) испуганно замахал руками, — раньше я засыпал иногда в своей сторожке, что стоит на той стороне кладбища, если сильно уставал или был пьян, но теперь, с тех пор, как началась эта история с Джеком, я всегда на закате возвращаюсь домой, к своей старухе.

— Хорошо, — сказал шериф, въезжая в ворота верхом, — а теперь иди в сторожку и будь там, пока я тебя не позову.

Искомые могилы отыскались быстро. Небольшие каменные надгробия с надписями. Одну могилу шериф показал нам, сказав, что там был похоронен старый Джек. Нельзя сказать, что она разрыта, надгробие сдвинуто, земля рыхлая, но в целом вид такой, словно покойника украли, а потом неумело и в спешке попытались замести следы.

Мы взяли лопаты. Я подумал, что тут без лома не обойтись, зима всё-таки, но вспомнил, где нахожусь. Тут не Россия, тем более, не Сибирь. Здесь подобные холода — аномалия, которая, кстати, уже прекратилась. Теплеть начало ещё с ночи, а теперь под тающим снегом противно хлюпала раскисшая глина.

Копать долго не пришлось, оба гроба стояли в могилах по диагонали, так что верхний конец показался почти сразу. Откидав землю, мы смогли вытащить оба тела на поверхность. Надо сказать, что тип со сломанной шеей выглядел паршиво, видимо, всё же не смогли некроманты остановить процесс разложения, да и оттепель своё взяла. Он вяло хлопал полусгнившими веками, но, в отличие от вчерашнего персонажа, никакого сопротивления не оказывал.

На шее обнаружились всё те же надрезы, что и вчера. Насчёт дальнейших действий долго не думали, Бармен с доктором Грэйвсом взяли инструмент и начали выковыривать из головы беспокойного мертвеца имплант, тот вылезать не хотел, оказавшись неожиданно крупным и разветвлённым. Доктор сказал, что так и должно быть, ведь спинной мозг повреждён, и его нужно было полностью заменить. Бармен его поддержал, но легче от этого не стало. Больших разрезов они делать не стали, пробовали выдернуть, но имплант никак не поддавался. Пришлось упереться ногами и тянуть в четыре руки.

— Чем вы тут заняты, джентльмены? — голос послышался со стороны, противоположной воротам, человек этот либо ночевал на кладбище, либо перелез через ограду. — Надругательство над усопшими? Нехорошо.

Перед нами стоял мужик лет сорока, прилично одетый, но одежда его сильно измялась и покрылась грязью. Чуть поодаль стояли ещё двое, один из которых был замотан тёплым шарфом едва ли не до самых глаз. Вообще, одежда на них была скорее летняя, а потому было холодно. Всё бы ничего, но помимо глаз, на нас смотрели два револьверных ствола.

— Не хватайтесь за оружие, шериф, — снова сказал он. — Я просто не хотел, чтобы вы оскверняли трупы. Для вас есть более достойное занятие, но вы отчего-то о нём забыли.

— Боб Холли, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил шериф.

— Он самый, — мужик улыбнулся, показав два ряда пожелтевших зубов. — Рад, что вы меня знаете.

— Шея, — тихо, на грани слышимости сказал нам Бармен, перестав переводить бесплодное словоблудие шерифа с бандитом.

Я сперва не понял, что имеет в виду наш начальник, но потом бросил взгляд на бандита, тот был одет в пиджак из плотной ткани, но воротник его был расстёгнут, а шея забинтована, словно её недавно оперировали. Доктор, гад, провидцем оказался. Картина произошедшего пронеслась в голове быстро. Прячась от правосудия, бандиты забрели на местное кладбище, где их взяли в оборот наши «друзья», но убивать не стали, а использовали для другого.

Теперь это другое стоит перед нами и тычет стволом в нашу сторону. Кстати, тычет неумело, ствол гуляет из стороны в сторону, да и болтовня здесь ни к чему. Другой бы сразу потребовал стволы бросить. Бандит тупой? Да нет, непохоже, тупых сразу ловят. Он словно не знает, что делать. Я снова посмотрел на шею, надо полагать, он под внешним управлением, тот, кто его контролирует, не до конца понимает правильную последовательность действий. А кто? Не этот ли с шарфом. Приглядевшись, я обратил внимание на бледную кожу. Точно.

Шансы у нас были, но вот насколько большие? Стояли мы кучно, меня они не видят, если я придержу лопату одной рукой, то второй смогу достать револьвер.

Шериф это тоже понял, а потому начал заговаривать зубы бандитам, стараясь тянуть время. Но те отчего-то говорили всё меньше, видимо, каждому был отпущен минимум самостоятельности, а теперь управление полностью взял на себя змеелюд.

— Довольно, — тот, кто ещё недавно был бандитом по имени Боб Холли, вдруг сменил тон и указал на шерифа. — Ты, брось оружие и подойди ко мне. Быстро.

Ага, убивать они нас не хотят, хотят сделать таких же киборгов, да вы, ребята, не на тех напали, мы таких, как вы, на завтрак едим без соли. Шериф, бросив револьвер на грязный снег, сделал шаг вперёд, открывая меня, а я, пользуясь тем, что никто не перекрывает обзор, начал стрелять, направив револьвер заранее.

Первый выстрел был удачным, Боб Холли, который теперь уже не совсем он, получил пулю в грудь и завалился назад, спустить курок он, кстати, успел, но пуля бесполезно ушла в небо. От попадания он не умер, но револьвер нужно взвести, а он этого сделать явно уже не сможет. А второй бандит, к нашему несчастью, оказался низкорослым, а потому смог спрятаться за падающего товарища и выстрелить в ответ. Бармен, схватившись за живот, упал. Теперь уже стреляли все. Второго бандита буквально изрешетили, тут уже никакие импланты не спасут, тело его пулями разорвало в клочья.

А вот змеелюд, проявляя неимоверную прыть, сумел отбежать на приличное расстояние, по пути срывая с себя одежду. Маскировка, отвод глаз. Уверен, что доктор и шериф сразу потеряли его из виду, но не мы. Град пуль несколько раз зацепил существо, но оно всё же сумело сбежать, протиснувшись между прутьями кладбищенской ограды.

Собственно, чёрта с два бы он от нас убежал, но его спасли подданные, два холопа, которые непонятно где прятались, внезапно возникли перед нами и кинулись в атаку. Прикрыть босса из-за малого роста не смогли, но приняли в себя те пули, что предназначались. Нам пришлось стрелять в них, чтобы они не убили нас.

А злобная рептилия стремительно удирала через редкий лесок. Мы кинулись в погоню, а доктор с шерифом, уложив раненого Бармена на землю, пытались оказывать ему помощь. Выживет, подумал я, такого не может быть, чтобы самого Бармена завалили, однозначно какой-то секрет знает.

Догнать тварь пешком было нереально, снег, смешанный с грязью, не позволял бежать быстро, а потому мы кинулись к лошадям. Скоро мы втроём неслись через лес, немилосердно подгоняя коней и стараясь взять в клещи убегавшего от нас рептилоида. Тот, надо отдать ему должное, бежал на уровне олимпийских чемпионов.

Но даже так, с лошадью ему не тягаться. Скоро расстояние сократилось до нескольких метров, мелькнула мысль, что хорошо бы живым взять, да только сразу пропала. На кой чёрт он нам? Нам бы привалить его быстро, да домой бежать, Бармена на закорки взвалив.

Дробовик Глобуса дважды плюнул пламенем, беглец споткнулся и, перекувыркнувшись через голову, растянулся на снегу. Он был ещё жив, но вряд ли смог бы бежать, картечь, ударив в спину, перебила позвоночник, он пытался ползти вперёд, загребая гибкими руками грязный снег и извиваясь, словно настоящая змея. Мы спешились и подошли ближе. Никакой одежды на нём не было, только пояс из неизвестного материала, на котором висел непонятный прибор, сильно напоминающий древний плеер, тот, который ещё с кассетами.

Я нагнулся и, вынув нож, срезал непонятную аппаратуру. Принесём начальству, пусть разбирается. Вынул нож и Глобус, но для другой цели. Клинок вошёл твари в то место, где у людей находится ухо. Здесь уха не было, но было едва заметное отверстие, прикрытое прозрачной перепонкой. Для надёжности провернув нож, он выдернул его и протёр платком. Тело змеелюда ещё какое-то время вздрагивало, но по коже быстро пошли пятна разложения.

— Идём, — напомнил я, — нам тут больше нечего делать, надо Бармена спасать.

— Так ведь не бывает, — заявил Скелет, когда мы уже во весь опор неслись в сторону кладбища. — Бармен неуязвим, это все знают. Его убить нельзя.

— Ты же сам видел, как он пулю словил, — напомнил я, — так какого чёрта, надо хватать его и тащить в бар, только там спасём.

Доктор Грэйвс дело своё знал. Когда мы вернулись, он уже нашёл телегу, куда теперь аккуратно грузили Бармена. Тот был без сознания, тяжело дышал и вздрагивал. Живот его был замотан толстым слоем бинта, на котором расползалось пятно крови.

— Нужно скорее доставить его ко мне, — заявил доктор. — Я попробую прооперировать, у него крепкий организм, он до сих пор не умер, думаю, операцию переживёт.

Я даже удивился, что всё понял, да только не о том доктор думает.

— К чёрту операцию! Надо его в бар, только там…

— А где вход? — задал Глобус вопрос, на который не было ответа.

Иногда мы находили проходы сами, тогда нам выдавали специальный прибор, вроде компаса, но давали его только тогда, когда с нами не было никого из начальства. Бармен открывал проходы как-то иначе, не используя прибор, так что теперь мы без прибора и без Бармена и без прохода.

— А в чувство его привести можно? — испуганно спросил Скелет, — вот чтобы пару слов сказал, нам больше не нужно.

Я, как смог, перевёл. Доктор покачал головой, но всё же попробовал привести раненого в чувство. Способ он выбрал простой, сунул под нос ему какой-то местный аналог нашатыря. Бармен глубоко вдохнул и открыл глаза. Выглядел он паршиво, но, кажется, всё понимал.

— Бармен, выручай, — негромко сказал я ему на ухо. — Нужно проход открыть, только так тебя в бар доставим. Помогай, иначе все тут пропадём.

Тут я, конечно, слукавил. Мы-то не пропадём, в баре прекрасно осведомлены о том, куда мы направились, более того, они и связь какую-то поддерживать должны. Способ я не знаю, но как-то узнают о происшествиях.

Сказать, что Бармен нас выручил, нельзя. Он просто напряг все силы и вытолкнул из горла одно слово:

— Воротник, — а после сразу же отрубился, став ещё бледнее, чем был, видимо, кровотечение продолжалось.

Воротник. Что воротник? В воротнике ампула с ядом? Так зачем она, он и так скоро помрёт. Я начал прощупывать воротник кожаной куртки. Ничего. Потом перешёл к рубахе. Там, искусно спрятанный под тканью, нашёлся некий прибор, похожий на маленькую авторучку. Что с ним следует делать, я понятия не имел, поэтому просто нажал на кнопку. Мелькнула мысль, что это мог быть шприц с лекарством от пули в животе, но нет. Внутри раздалось негромкое жужжание, а потом прибор начал тонко, на грани ультразвука, пищать.

— Радиомаяк, — выдал вердикт Глобус. — Сигнал бедствия, сейчас из бара прилетит помощь.

— На чём прилетит? — не понял я.

— Да хоть на метле, — огрызнулся Глобус. — Сказали же, после случая с Чекистом примут меры. Вот и есть эта мера. Надо ждать.

— Джентльмены, — снова начал доктор. — Больного нужно доставить в больницу. Иначе я ничего обещать не могу.

Бармен был бледен и тяжело дышал. Но при этом помирать, вроде, не собирался. Должен дожить.

— Сколько мы сюда на карете ехали? — спросил я.

— Часа четыре, — прикинул Скелет. — Но скорость у кареты небольшая, а дорога петляла сильно. Думаешь, вертолёт пришлют?

— Запросто.

Прислали не вертолёт. Прилетело нечто, что даже у нас вызвало оторопь. Летающая тарелка. Метров шесть в ширину и полтора метра в толщину. Никаких пропеллеров, никакой реактивной струи, просто предмет, который передвигается по воздуху. Совершенно бесшумно и с огромной скоростью. Доктор и шериф стояли с разинутыми ртами и молча наблюдали непонятное явление. Я подумал, что внутри будет кто-то из начальства, но не угадал, там никого не было. Только пустота, непонятно даже, где двигатели находятся.

Мы попрощались с доктором и шерифом, пожали им руки и попросили особо не болтать об увиденном. Точнее, попросил я, как смог, а поняли они меня или нет, дело десятое.

Окон внутри тарелки не было. Мы просто залезли внутрь, стараясь особо не тревожить раненого, а аппарат взлетел и понёс нас в неизвестном направлении. Точнее, мы так подумали, поскольку никто не знал, что именно творится снаружи, а ход у аппарата был на удивление плавный.

Когда, спустя четверть часа, дверь открылась, мы все вывалились прямо в бар, который, к нашему всеобщему удивлению, был абсолютно пуст. Бармен тоже ударился об пол, да так, что от боли даже пришёл в себя. Всего на миг открыл глаза, а потом снова их закрыл. Но это уже не страшно. Теперь, когда он здесь, ему ничто не угрожает. Достаточно занести раненого в бар за секунду до смерти, как процесс умирания поворачивает вспять. Восстанавливается всё, вплоть до оторванных конечностей, дело только во времени. Мы не стали его тревожить, оставили на полу. Поднимем, когда ему получше станет.

Дальняя дверь отворилась, из неё вышел помощник Бармена, тот самый, что ни с кем не разговаривал. Подойдя к нам, он пристально посмотрел на лежавшего на полу Бармена и совсем по-человечески вздохнул. Потом, опять ни слова не говоря, нагнулся и аккуратно поднял раненого на стол. При этом парень совсем не напрягался, как будто поднимал вес в пару килограмм.

— Вы правильно поступили, что вызвали помощь, — сказал он вдруг, поднимая взгляд на нас, — спасибо, вы его спасли.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросил Глобус, поймав парня на разговорчивости.

— Как хотите, — с печальной улыбкой ответил он.

— Ну, как-то тебя мама с папой назвали, — продолжал допытываться Глобус. — Тебе что, сказать трудно? Ради праздника спасения Бармена.

— Брюнер, так его зовут, — раздался слабый голос Бармена, он открыл глаза, но был по-прежнему бледен. — То есть, звали.

— Мне сложно объяснить, — смущённо сказал Брюнер. — У всех нас когда-то, очень давно, были имена. Настоящие, как и мы сами. А потом природа наша изменилась, мы перестали быть людьми в полном смысле этого слова, а потому отказались от личных имён. Я ничего лишнего не разболтал?

Последний вопрос был адресован Бармену. Тот улыбнулся и промолчал.

— А можно ещё вопрос? — вмешался я. — А нельзя бар портативным сделать? Не в плане чемодана с выпивкой, а в плане лекарственного действия. Какой-нибудь ящик, куда раненого засунул и вылечил.

— Бар, — голос Бармена становился всё более твёрдым, — это не просто помещение, это средоточие потоков энергии, присущее точке пересечения пространства разных миров, мы только усовершенствовали его действие, но взять и унести его точно никуда не получится.

Он задумался и добавил:

— Находясь в баре, человек словно бы находится сразу во всех мирах. На этом основано его лечение. Короче. Не объясню так.

Он встал и нетвёрдой походкой направился к стойке.

— Чего вы ждёте? — спросил он. — Переодевайтесь и сдавайте стволы. Отчёты писать не нужно, я сам доложу.

— Мы там кое-что подобрали, — напомнил я, протягивая прибор, снятый с убитого монстра. — Ты уже в отключке лежал, когда мы его валили. На поясе было.

— Спасибо, — он вздохнул. — Не люблю терять контроль над ситуацией. А вы молодцы. Что-то налить?

Обычное застолье, каковым мы по традиции снимали стресс после задания, не затянулось. Я вообще пить не стал, попросил большую кружку кофе, крепкого, с огромным количеством сливок и сахара. Здесь и такое можно.

Примечания

1

Лёгкая переделка стихотворения Андрея Авта "Начальник очистки", найденного на Стихи.ру

Content

Иван Булавин
Чистильщики

Ночной вызов

Новый враг

Отпуск

Замок герцога Бодье

Караван

Дикий дикий запад

Примечания