Владычица Эббона

Ольга Островская

Цикл: Владычица Аеталь. Книга 2

Глава 1

Я устало смотрю на лежащий передо мной лист бумаги. Дорогой, с лаконичными вензелями, магически заговорённой настолько, что можно принять эту писулину за полноценный артефакт. Не пожалел времени император. Расстарался, своей собственной рукой ваял. Написанное размашистым мужским почерком послание вызывает во мне острое желание побиться головой о стол, только вряд ли это поможет. И вот что ему отвечать? Жених бесов!

В дверь кабинета кто-то настойчиво стучит, и почти сразу она открывается, чтобы явить моему взору массивную фигуру дяди Торалда. Барон Аддор, мой бывший опекун, а теперь советник по делам внешней политики, замирает на миг, чтобы окинуть свою королеву, меня то есть, неодобрительным хмурым взглядом. Лежащий у камина Шай поднимает голову и, убедившись, что пришли неопасные свои, засыпает обратно. Возраст у моего защитника пушистого… трудный.

– Талли, ты всё ещё здесь? – кустистые седые брови сходятся на переносице. – Уже за полночь. Отдыхать собираешься? И Мари велела мне узнать, ужинала ли ты?

Откинувшись в кресле, кручу головой и повожу плечами, разминая затёкшие мышцы. А губы сами собой расползаются в ироничной улыбке. Вот для кого почти ничего не поменялось. Подумаешь Владычица, подумаешь боевой маг высшей категории без диплома, для тёти это совершенно не повод меня больше не опекать. Дядя свою опеку хотя бы не так явно демонстрирует, блюдя мою свежесозданную репутацию жёсткой и суровой правительницы.

– Здесь, дядя, здесь, – шумно выдыхаю. – Личная корреспонденция сама себя не разберёт, а завтра у меня не будет времени. Тётю за меня поцелуй и скажи, что я поужинала, пускай не переживает.

Дядя, хмыкает, вместо того, чтобы отправиться докладываться к любимой супруге, идёт ко мне и, уже садясь в кресло для посетителей, бросает внимательный взгляд на письмо, которым я как раз занята. Не узнать печать императора Верриды, естественно, он никак не может. Должность обязывает. В глазах мелькает понимание и толика сочувствия.

– И что пишет главный оборотень? – интересуется серьёзно.

– Да всё то же. Замуж зовёт. Военный союз взамен сулит. Мирный договор… А… ну ещё кое-что новое. Сообщает, что на коронацию мою собирается явиться. Лично. Чтобы выразить мне своё восхищение.

– И-и-и? – улавливает недосказанность дядя.

– И чтобы просить моей руки официально, – скривившись, выдаю я.

В кабинете воцаряется тишина. Я думаю над письмом. Дядя, судя по всему, тоже.

– Ты же не собираешься ему отказывать в приглашении? – осторожно интересуется наконец.

– Я что похожа на идиотку? – морщусь возмущённо. – Нет, конечно. Плясать дипломатические танцы и увиливать от прямого ответа одно, а оскорблять неуважением того, чья армия нас может с землёй сравнять, попросту затоптав, – это уже совсем другое. За кого ты меня принимаешь?

Дядя хмыкает, примиряюще поднимая руки.

– Всё-всё, извини. Моя малышка выросла, я помню, – заявляет с лукавыми смешинками в глазах. Но почти сразу становится снова серьёзным. – И всё же. Что ты собираешься делать? Он ведь не отступится. Может всё-таки согласишься на предложение Совета?

– Ну хоть ты не начинай уже, а! Не нужен мне муж! Не! Ну-жен! Ни Сандэр! Ни кто-то из «достойных мужчин Эббона»! – на этой фразе меня перекашивает. – Никто!!!

И особенно мне не нужен один настойчивый деспотично-язвительный тип, который упорно не обращает внимания на моё нежелание иметь с ним что-либо общее. Пылая праведным возмущением, я даже вскакиваю со своего кресла, и застываю так. Тяжело дыша и опираясь руками о стол, устало опустив голову. Зажмуриваюсь до тёмных пятен перед глазами.

Пора, наверное, всё-таки идти спать, а императору отвечу завтра, на свежую голову. Так, пожалуй, даже разумней будет. Может даже придумаю, как его послать красиво. Дипломатичненько. А о том, чьё имя меня уже до белого каления доводит, вообще постараюсь не думать. Надеюсь, я достаточно измотана, чтобы мне никто не снился этой ночью. Не целовал во сне... Зло мотаю головой. Не о том думаю!

– Ты решила уже, кого поставишь на место Эзра? – благоразумно меняет тему дядя.

– Нет. Сам понимаешь, на эту должность не поставишь кого попало. А у меня не вызывает доверия ни один из кандидатов, – поджимаю я губы.

Служба госбезопасности и Тайная Канцелярия – это ещё одна моя огромная головная боль. Благодаря кое-кому особо всезнающему и вездепролезающему, у меня появились неопровержимые доказательства государственной измены советника Эзра, возглавлявшего эти учреждения при моём… предшественнике. Пришлось советника казнить. А замену я ему пока не нашла. Его заместитель с возложенными на него обязанностями явно не справляется и тоже далеко не чист на руку.

– Вот ты бы кого поставил? – со вздохом и надеждой на дельную мысль, интересуюсь у своего самого доверенного советника.

– Ну-у-у, я бы, пожалуй, посоветовал тебе подумать об возможности озаботить этой должностью того, кто весь этот месяц один выполняет для тебя работу Тайной Канцелярии лучше, чем вся эта служба вместе взятая.

Я недоверчиво вскидываю голову. Не-е-е-ет, мне, наверное, послышалось.

– Ты сейчас серьёзно? – ошарашенно таращусь на дядю.

– А почему нет? – пожимает он плечами.

– Может потому, что речь идёт о подданом Верриды? – сощурившись, склоняю голову. – Ты предлагаешь поставить во главе Службы госбезопасности Эббона оборотня, который благополучно водит за нос Ковен магов и эту же самую службу уже не один десяток лет?

– Это скорее достоинство, чем недостаток в данном случае. Талли, о том, что он оборотень, знаешь лишь ты, да я. С твоих слов. А что касается остального, подданый Верриды запросто может стать подданным Эббона. Было бы его желание и твоя воля.

– А как я ему доверять буду?

– А присяга и клятва верности на что?

– Он не согласится!!!

– Уверенна?

Дядя иронично вскидывает бровь, а я так и застываю со ртом, открытым для очередного возражения. Выдыхаю сердито, склонив голову набок.

Не уверена я! На самом-то деле. И уж точно не возьмусь предсказывать, или предугадывать действия своего бывшего наставника. Я вообще предпочла бы о нём не думать, не слышать и не знать. Слишком это… меня нервирует.

И хотя, если вдуматься, то рациональное зерно в предложении дяди, конечно, есть. Ведь, как бы я не злилась на Синна, все эти эмоции относятся больше к плоскости чувств, а их-то я себе вроде как запретила к нему испытывать. Хватит уже.

А вот с точки зрения прагматичного расчёта, не могу не признать неоспоримые достоинства этого несносного мужчины, как профессионала и мастера своего дела. А я вроде как королева с недавних пор. Притом мой… предшественник, как я уже успела за минувший месяц убедиться, довёл страну до полной… до откровенно бедственного положения в общем довёл. И вопрос ценных кадров для меня стоит ну о-о-очень остро.

Особенно с учётом того, что из всего Совета я только дяде и могу доверять. А остальные советники вот никак не привыкнут к мысли, что двадцатилетняя девчонка ими не только законно правит, а ещё и пытается это делать самостоятельно.

Мысль о том, чтобы спихнуть хотя бы часть своей головной боли на «всезнающего и вездепролезающего» в таком ракурсе кажется весьма заманчивой. Но имеется и другая сторона. Тогда Синн станет одним из моих советников. Тут уж хочешь не хочешь, а придётся с ним и видеться и лично иметь дело.

– Я подумаю, – раздражённо плюхаюсь обратно в кресло.

Дядя, с интересом наблюдавший за моим мыслительным процессом, удовлетворённо хмыкает и, хлопнув себя по коленям, поднимается.

– Ладно, не буду тебе мешать, Талли. Пойду Мари успокою. А ты всё же не засиживайся сильно, отдыхать тоже нужно. Не бережёшь себя совсем.

– Я тоже сейчас уже пойду, – уверяю его с вымученной улыбкой.

После дядиного ухода я ещё некоторое время сижу, слепо уставившись в одну точку на двери и думая о его предложении. И даже пытаюсь представить, как мне с наименьшим для себя моральным ущербом это провернуть. Пока не раздаётся робкий стук. Характерный такой.

– Входи, – повышаю голос, уже зная кто там. Ну до чего упёртое создание.

– Ваше величество, – на пороге возникает мой, подумать только, секретарь. Уже две недели как. – Принести вам чаю, или может ещё чего-то пожелаете?

И весь такой смотрит на меня своими большими медовыми глазами с немного смущённой улыбкой.

– Киф, – вздыхаю обречённо. – Разве я тебя не отпускала домой? Где-то так часа три назад.

– Отпускали, – кивает он покаянно. – Но вы сами ведь ещё работаете. Разве я могу уйти и бросить вас? А вдруг вам что-нибудь понадобится? Вот и решил тоже ещё поработать. Как раз закончил с протоколами, которые вы велели разобрать. Так вам принести чаю?

– Спасибо, пожалуй не нужно. Я уже закончила на сегодня. И ты иди, как раз утром будешь мне нужен, – командую я, поднимаясь с кресла. – Озадачу тебя снова под завязку, раз ты такой исполнительный.

Сын давнего дядиного друга и мой незаменимый помощник в одном лице, Киф Ошинн обаятельно улыбается, всем своим видом демонстрируя готовность к труду на благо государства.

А он милый, однако. Ямочки на веснушчатых щеках. Тёмно-рыжие кудри. Весь такой, как солнышко, когда улыбается особенно. Умный, добрый, и обходительный. Повезёт кому-то с мужем. А мне с секретарем повезло уже.

– Конечно, ваше величество. Планы на утро не поменялись? Я могу перенести встречу с лордом Хатрилом.

– Зачем? – бросаю на него удивлённый взгляд.

– Чтобы вы могли поспать дольше, – как ни в чём не бывало объясняет мне секретарь. Ещё одна «наседка» на мою голову. – До утра уже не так и много времени осталось.

Может согласиться? Но, к сожалению, не могу. Эта встреча важная. Хатрил в отличие от многих, с кем мне довелось иметь дело в последний месяц, хотя бы реально работает, а не ставит палки в колёса. Правда, опять, получается, не высплюсь, но что поделаешь? Потом отдохну. Когда-нибудь. Может быть.

Отказавшись от предложения, я всё-таки выпроваживаю Кифа домой, зову уже навострившего уши Шая, и в сопровождении любимого жутика покидаю свой кабинет, не забыв тщательно замкнуть охранный периметр.

Конец ещё одного бесконечного рабочего будня Владычицы Эббона. Жаль, выходные мне не светят.

Подумать только, уже месяц прошёл с того злополучного дня, как мой бывший наставник и миантор на моих же глазах и в присутствии почти всего королевского Совета казнил короля Вальдара за убийство моей матери, истинной владычицы Эббона, и покушение на меня саму. Месяц, за который я уже забыла, как это нормально спать и не чувствовать, что голова вот-вот треснет от валящихся на меня со всех сторон проблем, больших и просто громадных. Месяц беспрерывной нервотрёпки, и попыток разгрести то, что оставил после себя его величество Вальдар, чтоб ему в преисподней икалось.

Идя коридорами спящего дворца, я уже привычно не обращаю внимания на шагающих позади боевых магов из моей охраны. И честно пытаюсь отрешиться от государственных проблем хотя бы до утра. Всё равно гудящая голова уже не варит.

У левой ноги бесшумной белесой тенью стелется тасгар, чутко поводя ушами. Помню, какой переполох он учинил во дворце, когда я его забрала из Академии. Набивавшиеся мне в свиту придворные дамы как-то резко растеряли весь свой энтузиазм. И чего такого милого малыша так сильно пугаться? Впрочем, те же советники моего лапочку тоже откровенно побаиваются. Ну кроме дяди и, пожалуй, коммадора Биарне. Главнокомандующий моей армии оказался вполне ничего таким мужиком. С этим солдафоном весьма занятно препираться на заседаниях Совета. Консервативность из него так и прёт. Но в общем он мне даже нравится, ибо не юлит и правду-матушку в лоб лупит. Приятное разнообразие в моём положении. Если бы ещё прямым текстом не намекал, что мне бы мужа…

Так, рабочий день закончился. Не надо о делах. И о потенциальных мужьях тем более не надо.

У моих покоев вытягиваются в струнку дежурные гвардейцы. Усилием воли размыкаю охранки, открываю дверь и, кивком головы попрощавшись со своей охраной, наконец прячусь в тишине собственной гостиной.

Когда-то здесь жила моя мама, королева Милрэт. Я в детстве часто прибегала к ней, сбегая от нянь из детской, иногда мама даже позволяла мне осторожно играть с её коллекцией драгоценных фигурок, а иногда обнимала, сажая рядом, и рассказывала легенды о нашей семье, или волшебные сказки, которых знала великое множество. Каждое такое воспоминание для меня бесценно. Слишком мало их осталось в моей памяти. Время всё стирает.

Когда я переселилась во дворец месяц назад, для меня было просто невероятно огромным облегчением узнать, что её убийца, пятнадцать лет правивший Эббоном, жил в других покоях. Здесь ему, видите ли не нравилось. Видимо, остатки совести подавали признаки жизни.

Вот и пустовали эти комнаты, как и большинство помещений во дворце. Родовое пристанище Эббони не очень жаловало Вальдара и его прихвостней. Кто-то видел здесь призраков, кто-то постоянно болел, кому-то попросту становилось дискомфортно а то и вовсе невыносимо находиться в этих стенах. Всё это я узнала, лишь вернувшись после пятнадцатилетнего изгнания и став королевой. Слуги любят посплетничать. Да и придворные тоже.

Зато сейчас родные стены словно оживают. Я чувствую это с каждым днём всё больше. И тем острее ощущение, что как бы мне не было тяжело, я нахожусь на правильном месте. Дома.

Глава 2

Присутствие незваного гостя первым чует Шай, тут же вздымая шерсть дыбом. Мгновенно закрывает меня собой, и угрожающе рычит, вынуждая меня тем самым стремительно, не раздумывая и не разбираясь, вскинуть щиты.

И лишь после этого я замечаю, как из кресла у окна неспешно поднимается одетый в неизменный чёрный китель высокий темноволосый мужчина.

– Успокой тасгара, я не хочу вредить твоему питомцу, – велит он спокойно. Но в глазах плещется тёмное пламя, красноречиво показывая, что до спокойствия там ой как далеко.

Ненавижу этот его тон. Ненавижу то, что мне хочется его сразу же послушаться. Выдрессировал гад.

– Что вы здесь делаете? – зло интересуюсь у своего бывшего наставника. – Как защита дворца вас пропустила?

– Я на всякий случай оставил себе лазейку в сети, когда у меня была такая возможность, – как ни в чём не бывало признаётся он, медленно приближаясь. Подкрадываясь почти. – Убери щиты, Талли. Если бы я хотел причинить тебе вред, то давно бы уже это сделал. К тому же…

Он нарочито медленно чертит в воздухе незнакомое мне заклинание, и я чувствую, как нагревается парочка моих амулетов.

– Ты их всё же носишь, – дёргает уголком рта в ироничной улыбке Синн. – Я рад этому.

Сцепив зубы, я сминаю щиты. Они для него всё равно не помеха, тут я сама виновата – слишком доверяла. Да и не верю я, что этот оборотень желает мне зла. А вот получить меня себе очень даже желает. Но мы это уже проходили. Быть пешкой в его умелых руках мне не понравилось.

– Шай, фу! – командую тасгару и неохотно прибавляю: – Свой.

Я о жутике своём забочусь. Только и всего.

В глазах оборотня мелькает одобрительный огонёк. Мой, хоть и маленький ещё, но уже очень грозный защитник ещё секунду оценивает слишком серьёзного для него противника, а потом усаживается мне на ноги, как он любит. И хвостом обвивает, всем видом показывая, что я лично его хозяйка. Любимая и неприкосновенная.

Сложив руки на груди, напоминаю холодно.

– Я не услышала ответа на первый мой вопрос. Что вы здесь делаете?

– Нам нужно поговорить, Талли, – вздыхает Синн, останавливаясь всего в паре шагов. Всматривается в моё лицо, хмурится.

– Ночью в моих личных покоях? – уточняю, не пряча сарказма.

– Ты в очередной раз отказала мне в личной встрече.

О-о-очень веский аргумент. Убойный, просто.

– И вы решили устроить её против моей воли, – понимающе киваю. Хмыкаю язвительно, чтобы спрятать горечь. Только, видимо, не очень получается.

– Талли, прекрати это! – Синн резко подступает ближе, не обращая внимания на недовольство тасгара. Нависает надо мной, давя своей аурой и буравя пылающим взором. – Ты очень демонстративно показала мне свою позицию…

– Видимо недостаточно, – перебиваю его резко, непроизвольно морщась от подступающей головной боли.

Устала я страшно. Хочется уже просто лечь и не шевелиться. Уснуть, наконец. А он… вот зачем он пришёл? Зачем снова заставляет… чувствовать?

– Магистр Синн, я прошу вас немедленно удалиться из моих покоев! Я не хочу сейчас с вами разговаривать! Мой рабочий день уже закончился, – чеканю твёрдо, надеясь, что всё-таки избавлюсь от него.

Пару секунд мы меряемся злыми взглядами, и мне уже начинает казаться, что не отступит сейчас, но Синн умудряется удивить, когда его выражение смягчается, становясь сочувственным. Мягким. Мне даже сожаление в его глазах чудится.

– Хорошо, Талли, – кивает он. – Я сейчас уйду. Но только после того, как кое-что сделаю.

И не успеваю я даже глазом моргнуть, как внезапно оказываюсь прижата к его телу, а уже в следующий миг Синн рычит Шаю, вскинувшемуся отвоёвывать похищенную из-под его защиты хозяйку:

– Сидеть, щенок! Моя! – и столько силы вкладывает в свой голос, что бедняжка тасгарёныш, припадает к земле, жалобно скуля.

Именно это и приводит меня в чувство. Да что он себе позволяет?! Да как он смеет?!!

– Отпустите немедленно!!! – рявкаю, пытаясь вырваться. Но он вмиг пресекает все мои трепыхания, скручивая, как младенца беспомощного, стальным захватом своих рук, притягивая ещё ближе.

– Отпущу. Обязательно, – обещает хрипло, прежде чем прижаться губами к моему рту. Жадно, сладко, голодно. Вышибая почву из-под ног, ошеломляя забытым ощущением своей власти надо мной. Творя безумие с моим уставшим сознанием. Ненавижу его! Ненавижу! И так безумно хочу!

Я ведь запретила себе его! Запретила вспоминать его поцелуи и прикосновения столь желанных рук. Запретила! И ничего с тех пор не изменилось. И не изменится! Но всё это теряет значение, растворяется в мареве проснувшейся страсти, в наслаждении от нашей близости. Я потом оттолкну. Потом… буду ругать себя последними словами. А сейчас… Он снова застал меня врасплох.

– Упрямая, сладкая моя девочка, – бормочет гад бессовестный, осыпая моё лицо быстрыми поцелуями. Больше не держит мои руки, и я хватаюсь за широкие плечи. Чтобы оттолкнуть, да-да. Но пальцы почему-то лишь сминают чёрную ткань кителя.

– Не ваша! – выдыхаю упрямо.

– Колючка! – он обхватывает моё лицо ладонями. – Посмотри, до чего себя довела! На ногах еле стоишь.

– Это вы виноваты! Я спать собиралась, а не с вами разговаривать, – огрызаюсь беспомощно, помимо воли наслаждаясь исцеляющим потоком его магии. И так хочется стечь блаженной лужицей на пол, когда болезненного давящее напряжение сменяется обычной сонливостью. У меня едва получается сдержать зевок. А голова сама собой опускается на мужское плечо.

Тихо рыкнув, Синн подхватывает меня на руки, снова целуя, не позволяя прийти в себя, не давая возможности осознать происходящее. И несёт в спальню.

Нет! А вот туда не надо! Глупости это.

– Тихо! – рычит раздражённо. – Помогу всего лишь, пока не слегла от истощения.

– Вы мне больше не миантор, чтобы лечить.

– Я тебе гораздо больше чем миантор, – Синн толкает плечом дверь и, переступив порог, сразу же направляется к кровати.

– Это кто же? – уточняю подозрительно.

– Муж будущий, – сообщает веско, укладывая на покрывало.

– Ха! Не дождётесь, – фыркаю зло.

– Дождусь, я терпеливый, – и столько в нём уверенности, что я от негодования даже просыпаюсь почти.

Но на лоб мне ложится горячая ладонь, возвращая ощущение покоя. Это всё его штучки. Именно поэтому мне нельзя его к себе подпускать. Слишком уж отчётливо я помню, как хорошо в его руках. Зато потом больно.

– Я завтра приду к тебе, как поговоришь с Хатрилом, – выдаёт мне непререкаемым тоном. Всё-то он знает. – Ты меня примешь и выслушаешь. Это касается заговора против тебя. У меня появились новые сведения. Это важно, Талли.

– Что за сведения? – мне бы глаза разлепить и посмотреть ему в лицо.

– Завтра узнаешь. И я больше не позволю тебе от меня бегать. А сейчас спи, колючка.

Стоит ли удивляться, что в сон моё сознание проваливается почти мгновенно.

А просыпаюсь я, как обычно, на рассвете. И первые пару минут просто лежу, сонно таращась на расписной потолок. Как ни странно, чувствую себя на удивление бодрой и отдохнувшей. Мне, кажется, даже ничего не снилось. Ни безумный король, ни бледный хмурый брат, взирающий на меня с осуждением, ни Синн… Синн. Мысленно споткнувшись об это имя, я резко подрываюсь, садясь на кровати. Он на самом деле приходил ко мне ночью? Приходил…

Задыхаясь от возмущения, поднимаю одеяло, чтобы убедиться в своих ощущениях. Не просто приходил, он меня ещё и разул-раздел, оставив лишь бельё и рубашку. И одеяльцем тщательно укутал. Заб-ботливый гад. Внутри поднимается привычная уже волна гнева, а щёки вспыхивают жгучим румянцем, от одной только мысли... Стоит только представить... Придушила бы, если бы могла.

Держи себя в руках, Талли. Крепко держи. Психуя, этого оборотня не переиграть. Избегая, как оказалось, тоже. Значит, нужно по-другому. Нужно… сыграть с ним по моим правилам. Хватит прятать голову в песок.

Повалившись обратно на подушки, закусывю задумчиво губу. Пытаясь собраться с мыслями и выводами. Эмоции долой. Благодаря хорошему самочувствию это даже легче сделать. Итак. Что мы имеем?

Он желает получить меня. Я не желаю быть марионеткой в его руках. А так скорее всего и будет, если уступлю этому мужчине. Мой бывший миантор не сможет быть мне просто консортом, даже если бы я этого от него хотела. Слишком уж наглядно он мне продемонстрировал, как способен мною манипулировать.

Синн – очень сильный противник. Умный. Коварный. Жёсткий, жестокий даже. Знающий мои слабости. Знающий, что сам является моей слабостью. Противостоять ему, играя по его правилам, это заведомо обрекать себя на проигрыш. Но и у него есть слабости. И как ни странно, одна из них – это я сама, желание получить моё полное доверие. Возможно, стоит сыграть именно на этом, чтобы держать рядом, но на расстоянии. Как истинная его ученица.

Я не хотела править. Не хотела быть королевой. Но это моя страна. Мой долг и моя судьба. Я не отдам власть, завещанную мне моей матерью, в руки мужчины, не отойду в сторону, позволяя править вместо меня. Никому! Какой бы соблазнительной не была мысль переложить непомерный груз ответственности на чьи-то крепкие плечи… Для мамы это ничем хорошим не закончилось.

Лучше быть одной… Как бы горько это не звучало.

Значит, сегодня я его действительно приму и выслушаю. А потом сыграем. Читать, как раньше, он меня уже не сможет. И посмотрим кто кого. Возможно, я смогу удивить своего учителя.

Что ж, здравствуй новый день. Естественно, рабочий.

Став королевой, мне пришлось очень сильно сократить свои тренировки, в силу полного отсутствия времени и лишних сил. Но утренний ритуал упражнений из методички, данной мне Синном ещё в Академии, остался неизменным. Так я хотя бы чувствовала, что по-прежнему остаюсь той Тайрой, которой мне слишком понравилось быть за две недели обучения в оплоте сильнейших магов королевства.

К тому моменту, как я заканчиваю, в моих покоях в сопровождении горничных и плотного завтрака для вполне способной забыть о собственном пропитании королевы, уже появляется тётя Мариэл, которой я благополучно вверила хозяйственные вопросы управления моим дворцом и с которой уже привыкла проводить утренние часы, обсуждая назревшие вопросы и попросту общаясь.

– Доброе утро, дорогая, – здоровается она, целуя меня в щёку, когда я босая в очередных штанах и рубашке появляюсь в гостиной, на ходу просушивая и заплетая мокрые волосы. – Замечательно выглядишь.

– Спасибо, тётя. До тебя мне далеко, – улыбаюсь тепло, возвращая поцелуй.

Та, что была мне вместо матери все эти годы, как всегда, выглядит верхом элегантного совершенства. Мне, наверное, никогда такой не стать. Я слишком боевик. Да и для кого мне прихорашивается?

– Глупости. Ты всегда можешь отказаться от этих своих ужасных мужских нарядов и носить достойные твоей красоты платья, – тут же хватается она за возможность убедить меня стать более женственной. Вечный предмет наших ожесточённых споров ещё со времён моего детства. – Столь утончённые черты и прекрасную фигуру, как у тебя, нужно подчёркивать. Ты же настоящая красавица, Талли. Все мужчины падут к твоим ногам, стоит тебе только вспомнить, что ты не только боевик, но ещё и девушка.

– Вот на коронации и подчеркну, и вспомню. А мужчин под ногами мне точно не надо, и так не знаю, куда от них деваться. Как там подготовка, кстати, идёт? Всё нормально, выделенных финансов хватает? – я сажусь за стол и сразу же подтягиваю к себе тарелку с пышным омлетом и кусочками бекона, и салат из ароматных овощей с ломтиками сыра и зеленью. М-м-м. Как же вкусно.

Всё-таки польза от переговоров с императором Верриды определённо имеется. Взять хотя бы торговые договора. У нас свежих овощей зимой днём с огнём не сыщешь, а я их очень люблю.

– О коронации не волнуйся, Талли. Я согласна с тобой, что делать это событие излишне помпезным, когда в некоторых регионах Эббона люди едва сводят концы с концами, не стоит, что бы там не диктовали традиции, – тётя, сев напротив, наливает себе чаю. – Величие момента можно подчеркнуть и по-другому. В конце концов, ты самая сильная и магически-одарённая Владычица за многие поколения. Обряд твоей коронации запомнится всеми надолго, это я тебе обещаю.

Про самую сильную сомнительное утверждение.

Такая репутация за мной закрепилась после того, как я на глазах у всего королевского Совета призвала главный родовой артефакт королевской семьи, боевой доспех, который подчиняется только истинным наследникам короны Эббона. Оказывается, призывать Зирх могли всего пара человек в моём роду. Ну и я. Вот и думай, в чём тут причина. То ли я действительно настолько сильна, то ли дело в моей наследственности по отцовской линии, с которой пока далеко не всё понятно, то ли причиной моих умений стали интересные методы обучения моего миантора.

Но разубеждать в этом кого-либо мне не выгодно. Пускай думают и боятся.

– На коронацию прибудет император Сандэр, – сообщаю тёте Мариэл ещё одну новость, с наслаждением уплетая завтрак. – И, скорее всего, он изъявит желание погостить, дабы попытаться продавить меня на тему брака. Придётся его принимать во дворце, судя по всему. Прикажи приготовить южное крыло.

Она замирает с недонесённой до рта чашкой, а потом и вовсе отставляет её. Хмурит тонкие брови, поднимает на меня тревожный взгляд.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – произносит наконец.

– А разве станет легче, если я буду психовать по этому поводу? – пожимаю плечами. – Да и выпсиховалась я уже. К тому же… мне, пожалуй, даже интересно познакомиться с ним лично, посмотреть, что он собой представляет.

Отодвинув тарелку, я наливаю себе яблочного сока. Перспектива привечать столь важного гостя меня, по правде сказать, всё же действительно немного пугает. Даже с переписки понятно, что Сандэр очень хитрый, жёсткий и опасный тип. Но избежать его приезда не представляется возможным. Так что пришлось с этой мыслью свыкнуться.

– Говорят, император очень привлекательный мужчина, – задумчиво тянет тётя, заставив меня удивлённо на неё уставиться. – Может, он тебе даже понравится.

Фыркнув, я качаю головой. Вот уж сомневаюсь. Мне уже одного привлекательного оборотня за глаза хватило. Ну их всех.

– О, об этом не беспокойся. Для меня Эббон на первом месте. Отдавать его оборотням я не собираюсь, чтобы там на площадях не орали юродивые, – вздыхаю тяжело. Мысли о то и дело происходящих беспорядках тяжёлым грузом придавливают плечи. Как же я устала от всего этого. – Боги, как мне нужен толковый главный безопасник, чтобы навёл наконец порядок в Тайной Канцелярии. Вот послушаюсь совета дяди и отдам их всех Синну на растерзание.

И почему это тётя так странно на меня смотрит? Хорошая же идея, если разобраться. Главное придумать, как её воплотить в жизнь. Озадачить его по самое не могу, пускай разбирается… а самой свалить со срочной инспекцией в приграничный Ладвик. Биарне мне уже вторую неделю намекает, что защитный контур там срочно нужно подпитать.

Стоит мне покончить с завтраком, как открывается дверь и в гостиную врывается Шай, вернувшийся с утренней прогулки под присмотром моего камердинера – камеристка у меня не прижилась как-то, или у Шая, тут уж как посмотреть. Уделив внимание своему любимому жутику, вдоволь с ним натискавшись, я прощаюсь с тётей и, дополнив наряд сапогами и строгим чёрным кителем, отправляюсь вместе с тасгаром в свой кабинет.

Королевские обязанности сами себя не выполнят.

Глава 3

– И всё же, ваше величество, я бы советовал вам не спешить с этим законопроектом. Пока что ваше влияние… слегка шатко. И настраивать против себя аристократию будет неразумно, – Хатрил, как всегда, в разговоре со мной ведёт себя крайне благожелательно и даже слегка снисходительно, что меня немного подбешивает. – Давайте, пока перенесём рассмотрение этого вопроса. Меня, как и вас беспокоит ситуация на юге Эббона, но спешкой можно только навредить.

Боги, как же мне не хватает знаний. Только сейчас я оценила в полной мере, насколько хорошее образование мне дал дядя. Но этого даже вкупе со здоровым здравым смыслом всё равно мало, потому что не было у меня возможности вникать в государственные дела с ранней юности, как должно наследнице. Вот и приходится теперь полагаться на своих советников. Потому что простого сокращения налогов в регионах, где люди погрязли в долгах перед государством, аристократами-арендодателями и ростовщиками, явно мало. Нужно что-то менять. Вводить новые законы. А на это нужно время, чтобы разобраться, разработать. А люди голодают уже. И бунтуют тоже.

– Хорошо, я поняла вас, лорд Хатрил, – киваю, барабаня пальцами по столу. – И тем не менее, я жду от вас с советником Уорденом конструктивных правок и предложений решения этой проблемы. И ещё… допустим, новый закон действительно требует доработки. Но помощь нужно и можно оказать уже. От вас двоих мне нужны расчёты, что мы можем себе позволить, исходя из состояния казны. Я вынесу этот вопрос на рассмотрение Совета.

– Конечно, ваше величество. И могу я задать вопрос, что вы решили с должностью Главы госбезопасности? Какой кандидатуре отдаёте предпочтение?

А точнее, чьего ставленника я поставлю на это место? Мог бы уже и прямо спросить. Как Биарне тот же на днях. Ещё бы им не было интересно. Вот все удивятся, если у меня получится то, что я задумала. Могу себе представить, как вытянутся их бледнеющие лица.

– Это я тоже сообщу на следующем заседании, – уклоняюсь от ответа. – На этом на сегодня всё, лорд Хатрил. Жду от вас результатов и предложений. Можете быть свободны.

Наблюдая, как уходит советник по внутренней политике, я невольно вглядываюсь в открывшийся дверной проём, гадая, пришёл ли уже Синн. Обещал ведь явиться. Или грозился, тут уж как посмотреть. А ведь желания избегать его у меня больше нет совершенно, наоборот даже азарт берёт. И, если он вдруг не придёт, я даже разочаруюсь.

– Ваше величество, – на пороге возникает Киф, но позади него я уже вижу высокую тёмную фигуру. – К вам магистр Синн.

– Пускай войдёт, – киваю с самым невозмутимым видом. Сама серьёзность и деловитость в общем. И говорить я собираюсь только по делу.

– Конечно. Магистр, – мой секретарь отступает в сторону, пропуская Синна, а затем смотрит на меня с обычным своим трудовым рвением. По крайней мере, именно так я предпочитаю толковать этот взгляд. – Могу я быть ещё вам чем-то полезен?

– Эм, нет. Спасибо, Киф. Можешь заняться теми документами, что я поручила тебе сверить утром. И никого ко мне не пускай. Я буду занята.

Мой помощник кланяется, бросает на пристально наблюдающего за ним Синна изучающий взгляд и уходит, закрыв за собой дверь.

– Надо же, какой услужливый мальчишка, – хмыкает иронично мой бывший наставник, обращая свой взор на меня. – Здравствуй, Талли. Я рад, что ты наконец вняла здравому смыслу и согласилась со мной встретиться.

– Здравствуйте, магистр, – склонив голову набок, я позволяю себе его рассмотреть. Ночью как-то не до того было. Ну-у-у... Не изменился ни капельки. Улыбаюсь с толикой сарказма. – Вы правы. Секретарь у меня замечательный. Сама не нарадуюсь.

В ответ глаза цвета стали немного темнеют, хищно сужаясь. И что-то слишком сильно магистр челюсти сжимает. Но я ведь имела в виду именно то, что сказала. А нечего на моего помощника волком смотреть.

– Вы обещали предоставить мне новые сведения по расследованию заговора, – напоминаю, откинувшись на спинку кресла со сложенными на груди руками.

Упоминать не буду, что расследовать этот заговор ему никто не поручал, разве что его настоящий сюзерен, но тогда возникает закономерный вопрос, с какой конкретной целью информация мне предоставляется. Хотя о чём это я? Королева Аеталь нужна живой, как Сандэру, так и Синну лично. Вот и пекутся, как могут.

Мужчина, смеряет меня задумчивым взглядом, хмыкает каким-то своим мыслям и идёт к моему столу. Кладёт передо мной увесистую папку, а сам садится в кресло для посетителей.

– Обещал. И готов их предоставить. Но сначала позволь вопрос. Как ты себя чувствуешь? – и столько заботы и даже обеспокоенности внезапно мелькает в его глазах, что я невольно теряюсь.

– Спасибо, хорошо, – киваю медленно, сразу же за каким-то бесом вспоминая наш поцелуй ночью, тепло его ладони на моём лице, когда засыпала, и то, что проснулась не совсем одета. И совсем не обязательно ему быть моим миантором, чтобы понять значение румянца, вспыхнувшего на моих щеках.

И огромного труда мне стоит не опустить взгляд. И смотреть в ответ прямо и спокойно. Ну да. Он меня смутил. Взрослый опытный мужчина молоденькую девушку, которая и целовалась-то только с ним. Ничего удивительного в этом нет. И ровным счётом ничего это не значит. Значит, и я не буду придавать значения.

– Я рад, – кивает Синн, не сводя с меня глаз. – И настаиваю, чтобы ты не доводила себя до такого состояния.

– Настаиваете... А у меня выбора нет, – усмехаюсь с горечью. – Когда возводили меня в срочном порядке на трон, вы не могли не понимать, сколько проблем мне придётся решать, как королеве. И сколько труда для этого нужно.

Правда, существует очень большая такая вероятность, что на трон меня возводили только для того, чтобы власть через меня получил мой муж. И мужем этим уже многие вознамерились стать.

– Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, – произносит Синн с напором. Но, видя, как гневно сужаются мои глаза, тут же прибавляет с раздражённым вдохом. – Я имею в виду только то, что могу помочь тебе чувствовать себя лучше. О твоей безопасности я и так по-прежнему забочусь, хочешь ты того, или нет. На других видах помощи я не настаиваю. Но не откажу тебе, если попросишь.

О как. Не откажет, если попрошу. Это занятно. Пожалуй, я даже попрошу. На своих условиях. Но об этом позже. Сейчас я хочу услышать ответ на вопрос, который мучает меня уже целый месяц, порой буквально не давая спать по ночам.

– Вы узнали причину, по которой король Вальдар внезапно спятил и решил при всех меня убить? – спрашиваю я, надеясь, что, если узнаю наконец правду, то убийца матери больше не будет тревожить мои сны. Тайная Канцелярия не смогла мне дать ответ. Одна надежда на Синна, как бы не раздражал меня этот факт.

– Он был под воздействием, – мрачно сообщает мне мой бывший наставник, разом оглушая.

– Это… это значит, что он говорил неправду? – мне даже слова трудно подобрать. В груди как-то больно спирает. И дышать становится тяжело. А что… а что, если всё это ложь, и Вальдар на самом деле не убивал мою мать? Что, если он на самом деле не хотел меня убивать?  Что, если Синн казнил невиновного? На глазах у его сына.

– Правду, Талли, – Синн отвечает ровно и даже немного холодно, явно задетый моим предположением. И этим тоном разом напоминая мне, каким был, когда мы только познакомились. – Со всеми имеющимися у меня доказательствами вины Вальдара в убийстве королевы Милрэт ты можешь ознакомиться, когда заглянешь вот в эту папку, – он кивает мне на принесённую им кипу документов. – Я бы предоставил их тебе раньше, если бы ты не избегала встреч со мной.

– Вы могли передать их через барона Аддора, – сообщаю бывшему наставнику, изображая скептическую усмешку, лишь бы только отвлечься от мыслей об информации, которая лежит сейчас передо мной.

На папку я теперь смотрю, как на клубок с ядовитыми змеями, под которым спрятана правда. Ведь понимаю, что ужалят, сделают очень больно. Понимаю и боюсь этой боли… но всё равно прочту всё от корки до корки. Потому что должна знать.

– Не мог, – отрубает Синн довольно резко. Ещё и подаётся ко мне ближе, чтобы прибавить, смотря на меня в упор. – Ты сама должна прочесть всё это и решить, какую долю этой информации готова обнародовать.

Аргумент веский. Очень даже. В таком ключе его позиция выглядят очень… благородной по отношению ко мне. Вздохнув, склоняю голову, давая понять, что оценила и признательна. Но вопросов осталось всё равно ещё очень много. Раз уж он здесь.

– Если здесь только сведения, касающиеся убийства моей матери, то мне будет удобнее изучить их немного позже, – о том, что предпочитаю при этом быть одна, чтобы никому не демонстрировать свою реакцию, я благоразумно молчу. – Давайте, вернёмся к казни её убийцы. Всё-таки я не понимаю, для чего всё это было, его сумасшедший бред, признание, остальное... Если Вальдар был под воздействием, то почему этот бесов манипулятор, кем бы он ни был, пустил его в расход, вместо того, чтобы не привлекать к своей марионетке внимание? Ведь, по сути, получается, что правил не король, а тот, кто им управлял? Правильно?

Я много думала над этим всем. И картинка до сих пор не складывается у меня в голове. Я не понимаю мотивов действующих сторон и меня это дико раздражает.

– Ты судишь, как человек с твёрдыми моральными устоями, который признаёт существование коварства, подлости и гнилости некоторых людей и нелюдей, но тем не менее понять это не может, ибо примеряет всё к себе, вместо того, чтобы попросту принять, что некоторые мрази – попросту мрази, – вздохнув, выдаёт мне в ответ магистр Синн. – Это пройдёт, ты прозреешь, но процесс скорее всего будет болезненным.

Что на это отвечать, я даже не знаю. Он, наверное, прав. Но мне от это уж точно не легче. Мышление мразей мне действительно непонятно. А ведь учиться понимать, наверное, придётся, хочется мне того, или нет. Иначе, как с ними бороться.

– Ты помнишь попытку Азарии воздействовать на тебя? – меняет внезапно тему мой собеседник и, дождавшись моего хмурого «да», продолжает: – Она на допросах поначалу всё твердила, что действовала из ревности. Меня же настораживал тот факт, что всё это случилось слишком вовремя. Не имей наша связь некоторые никому неизвестные особенности, и не будь я готов к тому, что на нашу с тобой общую провокацию обязательно должна последовать ответная реакция, то это вполне могло бы сработать – ты осталась бы без моей помощи. Вторым настораживающим меня моментом было то, то что её поступок казался слишком глупым, даже для влюблённой женщины, – морщится жертва этой самой влюблённости.

Вот же, женоненавистник. А ещё от меня чего-то хочет. Точно шиш ему.

А вообще интересно он завернул. Уже и провокация была нашей общей, а не его личной. Хотя, если разобраться, я тогда понимала, что он нарочно действует королю и советникам на нервы, и подыграла сознательно, да. Так что, спорить тут бесполезно. Таки общая.

Мой бывший наставник тем временем продолжает свой рассказ. Сообщает, что Азария до недавнего времени твёрдо стояла на своём. А несколько дней назад она, оказывается, сама позвала Синна и рассказала уже совсем другое.

Из её показаний получается, что на сильнейшую менталистку Академии и одну из сильнейших в Ковене, тоже было оказано воздействие, что уже само по себе уму не постижимо. И лишь спустя время, а точнее почти целый месяц, ей всё-таки удалось это воздействие на свой разум осознать, вычленить, побороть и осмыслить.

А ещё, оказывается, справившись со своей бедой, рыжая магесса смогла помочь прийти в себя и Неису. Тот, после того, как заманил моего брата в ловушку, организованную в Форсэде, всё это время пребывал в весьма неадекватном и отстранённом состоянии.

После Неиса эта деятельная и неожиданно полезная особа ещё раз обследовала Лонса, который после покушения на меня стал овощем, и сделала некоторые очень ценные предположения.

– Не буду вдаваться в подробности, изложу суть её выводов, – сложив перед собой пальцы домиком, вещает Синн.

А я же, внимательно слушая, параллельно пытаюсь никак не реагировать на имя своей бывшей преподавательницы в его устах, ибо это крайне глупо с моей стороны. Ну правда, глупо. Но от одной мысли, что он с ней за этот месяц далеко не один раз общался, даже если при этом ещё и допрашивал, меня начинает разбирать настоящая злость.

– Азария утверждает, что её подтолкнули к тем эмоциям, к которым она была и так склонна. Ревность, злость на тебя и меня, желание убрать конкурентку. И устранили внутренние сдерживающие факторы, диктуемые здравым смыслом, толкая на решительные действия, – озвучивает Синн интересное толкование её попытки поковыряться в моих мозгах. – В случае с Неисом ситуация почти такая же. Мальчишка погряз в зависти к принцу, к которому его приставили соглядатаем, к Морту, который несмотря на незаконнорождённость больше похож на отца и намного сильнее младшего брата. В результате его толкнули на предательство того, кого он почти ненавидел. А с учётом, что ментальные способности у него посредственные, урон здоровью налицо. С Лонсом всё уже по-другому. Я узнал, что незадолго до того случая его бросила любимая девушка, парень некоторое время был не в себе, но при этом всё равно не тем, кто будет пытаться кого-то подло убить. На него воздействовали очень грубо, по сути ломая психику. В результате имеем овощ.

– Вы ведёте к тому, что король на самом деле ненавидел меня и хотел моей смерти, и его лишь подтолкнули? – наконец начиная кое-что понимать, уточняю я.

Синн с сосредоточенным видом кивает.

– Да, и к этому тоже. Теперь, что касается того, зачем всё это было. Представь, как бы могла сложиться ситуация, если бы, допустим, у Вальдара получилось тебя убить.

– Он был королём не по праву крови. Его бы низвергли в считанные часы и возвели на трон настоящего наследника. Оерика, – произношу я ошарашенно. И уже сама без подсказок продолжаю: – А если бы его убила я, даже защищаясь, то стала бы убийцей короля и по закону не имела бы права сразу взойти на трон, как королева, при наличии другого наследника. Маловероятно, но вполне возможно, что от меня бы и магия рода отказалась, как от той, кто обагрил тронный зал рода Эббони кровью. Получается, что на трон таким образом хотели посадить Рика?

– Это лишь мои и теперь твои предположения, – пожимает плечами Синн.

Но я вижу, что в своих предположениях он достаточно уверен. Неужели, по-прежнему предполагает, что стоит за всем мой брат. Нет. Нет. Нет. Я не верю!

– Рик защищал меня, – мотаю я головой. – Он встал на пути отца, оттолкнул меня, принял удар на себя.

Синн пару секунд молча задумчиво смотрит на меня. О чём он думает? Почему в его глазах мелькает что-то очень похожее на сочувствие?

– Талли, я не утверждаю, что твой брат в этом замешан, – выдаёт наконец. – У меня нет доказательств. И поступки принца Оерика действительно говорят в его пользу. Но совершенно очевидно, что для заговорщиков почему-то именно он является более удобным вариантом. Возможно, он кажется им более поддающимся контролю. Всё-таки твой драгоценный дядя сумел воспитать из тебя довольно цельную личность. В данном ключе даже твою твердолобую упертость можно считать достоинством, поскольку пробиться через неё даже мне трудно. Рик же более склонен к моральным метаниям, он более сломан, усилиями своего отца, если уж на то пошло.

Сломан. Это действительно так. Мы с братом и так едва наладили общение, когда я вернулась из изгнания. А после того, как его отец во всеуслышанье признался, что убил нашу маму, а потом бросился с мечом на меня, и был в результате убит Синном, Рик и вовсе замкнулся в себе. За этот месяц мы виделись и разговаривали с ним всего три раза. Ему очень тяжело. А значит, он уязвим. Я должна как-то это изменить. Проломить снова появившийся между нами лёд.

– Получается, что возможны новые попытки похищения. Нужно усилить его охрану… – тут же принимаюсь я планировать необходимые действия.

А ещё мне надо самой наведаться к брату, хватит уже ждать, что он придёт во дворец. Времени у меня, уже судя по всему, никогда не будет, но если я упущу сейчас брата, то никогда себе не прощу. Надо поговорить с ним, объяснить как-то… деликатно. Уберечь.

– Само собой, – вклинивается в мои мысли голос Синна. – Но прежде всего тебе нужно найти и казнить заговорщиков. И в этом я готов всеми силами тебе помочь.

Я непонимающе вскидываю на него глаза, пытаясь уловить смысл фразы. Ага. А вот теперь мы, кажется, и подобрались к нужному мне удобному моменту.

Глава 4

– И чем же вы готовы мне помочь? – интересуюсь осторожно.

– Ты знаешь, что некроманты Ковена не смогли призвать дух Вальдара, чтобы допросить? – вопросом на вопрос отвечает Синн.

– Да, мне докладывали, – киваю ему. – Я так поняла, что дух не ушёл, но как-то необычно связан.

Синн раздражённо морщится. Представляю, как его бесит такая помеха.

– Доклады некров, выводы Азарии, кое-какие другие полученные мною сведения наталкивают меня на мысль, что использована не классическая магия, к которой привыкли в Эббоне. Я могу привлечь к расследованию менталистов с юга Верриды. И у меня есть один знакомый некромант, изучающий практики, которыми пользуются в разных странах, особенно в диких племенах Залайны.

– И что вам требуется от меня? – вскидываю я брови, очень стараясь не показать, как я довольна тем направлением, куда повернул наш разговор.

– Не делай вид, что не понимаешь, – хмыкает он. – Тело Вальдара находится в Тайной Канцелярии. Мне нужен доступ. И возможность запрашивать данные, полученные этими раздолбаями.

Я задумчиво вздыхаю. Откидываюсь на спинку кресла, рассматривая мужчину, сидящего напротив. Очень-очень серьёзно взвешиваю свой ответ. И произношу максимально ровно.

– Вы понимаете, что я не имею права дать такой доступ подданому другого государства и монарха? Магистр Синн, поймите меня правильно, я не могу вам доверять настолько, чтобы позволить получать, по сути, любую секретную информацию, какую вам только заблагорассудится. Простите, я не настолько дура, – улыбаюсь язвительно, склонив голову набок. – Вы сами мне говорили, что соблюдаете в первую очередь свои интересы. Как я могу быть уверена, что эти интересы в какой-то момент не станут противоречить моим?

Наши взгляды опять схлёстываются. Мой, бросающий ему вызов, и его, проницательный, просчитывающий. Постепенно темнеющий, и отнюдь не от ярости, как мне, по крайней мере, кажется.

– И что же я должен сделать, чтобы ты начала мне доверять? – вкрадчиво интересуется коварный оборотень.

– Не делайте вид, что не понимаете, – возвращаю ему его же слова. И позволяю себе иронично вскинуть бровь. Я не собираюсь уступать в этой игре.

– Так, значит? Ты требуешь, чтобы я ради тебя отказался от своей родины? – усмехается Синн, правда особого возмущения в его голосе я не слышу. Он уже тоже вступил в игру.

– Ну что вы? Я всего лишь даю понять, на каких условиях согласна вручить вам доступ до секретных данных моей Тайной Кацелярии. И да, доверять вам чуточку больше. А вы уже сами решайте, чего на самом деле хотите и как сильно.

Секунды идут, он молчит, буравя меня тяжёлым тёмным взглядом. Явно взвешивает и просчитывает мои слова, свои возможные действия. Секунды идут… Мне даже начинает казаться, что ничего из моей затеи не получится, что он не согласится. Всё-таки подданство Верриды для него, оказывается, слишком большое значение имеет. Слишком...

А как же все его разговоры про будущего мужа? Как он собирался в брак со мной вступать, будучи подданным Сандэра? Как… неужели всё обман?

– Пожалуй, на этом можно наш разговор и закончить, – улыбаюсь я, пряча своё разочарование, отчётливо отдающее горечью во рту, к моему вящему раздражению.

Ну и бес с ним! Значит, не нужен мне такой безопасник. И муж тем более.

– Ну отчего же, ваше величество? – хищно ухмыляется внезапно Синн. – Пожалуй, я согласен присягнуть моей прекрасной королеве на верность.

И столько какого-то довольного предвкушения слышится в его голосе и читается в кипящей стали глаз, что мне даже не по себе становится. Что он задумал?

Однако, отступать уже явно поздно. И я, под немигающим взором хищника, прикладываю палец к связному артефакту, отдавая Кифу заблаговременно оговорённый приказ.

– Тогда прошу за мной, – поднимаюсь из кресла и иду к двери.

Краем глаза замечаю, что Синн тоже встаёт, следуя за мной. Выйдя из кабинета, я ловлю внимательный полный тревоги взгляд секретаря, которым он окидывает меня. А потом смотрит хмуро на идущего позади боевика.

– Всё готово, ваше величество, – докладывает, тем не менее, абсолютно спокойно. – Я вам нужен в тронном зале?

– Спасибо, Киф. Нет, здесь ты мне нужнее, – улыбаюсь благодарно своему рыжему помощнику и, не останавливаясь, покидаю королевскую приёмную.

– Всё готово, значит? – хмыкает, Синн равняясь со мной, когда мы в сопровождении, конечно же, моей охраны, шагаем к тронному залу. Предлагает мне руку, чтобы опереться, и тянет одобрительно: – Растёшь, девочка.

Руку я принимаю. Всё же мужчина собрался для меня очень серьёзный и веский поступок сделать. Некрасиво в такой мелочи отказывать.

– У меня был очень хороший наставник, – улыбаюсь с сарказмом. А вот эти мурлычущие нотки в моём голосе, кажется, явно лишние.

В тронном зале нас уже ждут все мои советники. Даже Делберта Киф вызвал из цитадели Ковена. Интересно, сколько он их тут мариновал? Я как-то за разговором счёт времени потеряла.

Вельможи разбившись на кучки, тихо о чём-то переговариваются. Дядю я замечаю в компании Хатрила и Биарне. И дядя, пожалуй, единственный, кто не выглядит встревоженным и удивлённым. Наверное, догадался уже, что к чему. Тоже ведь обо всём, что происходит во дворце, знает.

Но стоит войти мне под руку с Синном, как все тут же умолкают, ошарашенно таращась. Ага. О нашей с ним размолвке не догадался только ленивый дурень. И теперь точно все гадают, что всё это может означать.

– Доброго дня, господа советники, – здороваюсь я бодро, отпускаю локоть шагающего рядом оборотня и направляясь к трону.

По пути выпускаю на волю свою магию и призываю главный магический артефакт королевского рода Эббони. За минувший месяц я натренировалась делать это достаточно легко и непринуждённо. И боевой доспех, ощущающийся чистой концентрированной магией, появляется на мне, словно соткавшись из воздуха.

Со стороны это, наверное, выглядит эффектно. Потому что, когда я достигаю своего трона, который мне, к сожалению, так и не удалось заменить, ибо тоже артефакт, чтоб ему неладно было, и оборачиваюсь к присутствующим, то на меня все поголовно таращатся с благоговейным ужасом и восхищением. А Синн так ещё и с нескрываемым голодом.

Мда. Приступим.

– Благодарю, что собрались, – изображаю я величественный кивок. – Мне потребовалось ваше присутствие, чтобы засвидетельствовать очень важное для меня лично и нашего королевства в целом событие, – обращаю взор на застывшего у подножия трона оборотня. – Магистр Синн, вы не передумали?

– Как я могу, моя королева? – улыбается он, слегка щуря тёмные глаза. – С такими решениями не шутят. Особенно в моём роду.

На последнем слове он слегка хмурится. И я понимаю, что, кажется, попросила действительно слишком о многом. Но ведь не заставляла же. Не требовала. Он сюда не под пытками пришёл, а сам, добровольно.

Синн, поднимается ко мне и на последней ступеньке уверенно опускается на одно колено. От присутствующих доносятся удивлённые выдохи, но я сейчас вижу только его.

Мужчина поднимает голову, ловит мой взгляд, заставляя задержать дыхание от остроты момента. Вокруг него начинает клубиться его сила, огромная, необъятная, равная моей. А потом его мощное тело тоже обрастает магической бронёй доспеха. Ну зачем он такой... Синн? Я же не каменная!

– Я Синнард Верр, присягаю на верность тебе, моя королева, Аеталь Эббони. Я присягаю на верность королевству Эббон, как моему новому дому и клянусь верой и правдой служить его процветанию, – громко, чётко и оглушающе веско произносит этот невыносимый мужчина, разом превращая мою победу в свою.

Синнард, значит? Верр? Мне только что присягнул на верность принц соседней державы, если не ошибаюсь, брат самого императора Сандэра, младший Верр, о котором никто давно ничего не слышал. А он вот где оказывается.

Как?!! Как такое возможно?!! От нереальности происходящего меня раздирает изнутри истерический смех, который приходится давить в зародыше, а от желания придушить кое-кого излишне… родовитого, даже руки зудят. У-у-у-убила бы! Это он у меня доверия просит?

От бурлящих внутри эмоций магия буквально  искрит у меня на коже.Тем легче мне даётся призов магического клинка. Отступать действиттельно поздно. Я сама себя загнала в ловушку. Но ничего. Я ещё отыграюсь.

– Я принимаю твою клятву, Синнард Верр, – произношу твёрдо, испепеляя его взглядом и осеняя магическим клинком, как должна, призывая тем самым магию в свидетели его присяги. – Поднимись, мой подданый.

– Благодарю, моя королева, – скалится Синн в ехидной довольной ухмылке, когда встаёт с колен. Смотрит мне в глаза, немного возвышаясь даже сейчас. Высокий же, гад. – Пожалуй, я очень рад, что самый главный мой секрет больше не стоит между нами.

От желания обрушить на его голову всю бурлящую внутри силу и посмотреть, что из этого получится, меня удерживает только понимание, что галдящие в полном ошеломлении на периферии моего внимания советники, как не крути, мне ещё живые нужны. Но как же хочется стереть эту усмешку с чувственных губ, вкус которых я до сих пор помню.

– Может ты и прав, – улыбаюсь я не менее ехидно, приближаясь достаточно близко, чтобы мои слова слышал только он. – Но уверяю, никогда ещё возможность получить меня не была от тебя настолько далека.

– Буду рад показать тебе, что ты ошибаешься, – вкрадчиво обещает Синн, склоняясь ещё ближе, почти касаясь, напоминая мне, как это. – А теперь я хотел бы узнать, зачем так сильно понадобился моей королеве? Ты ведь не просто так всё это затеяла.

– Я просто собираюсь дать тебе то, что ты попросил, – хмыкаю, отстраняясь. Нечего! Нечего...

И снова обращаю свой взор на присутствующих в зале советников, вовсю пытающихся справиться с постигшей их новостью.

О-о-о, эти лица надо видеть. Не ожидали, что называется. Даже дядя явно ошарашен, хоть и держит себя в руках. Делберт аж посинел весь. Ну да, это ведь его вместе с остальной верхушкой Ковена этот оборотень столько лет водил за нос. Хатрил с Уорденом тоже как-то в цвете лица потеряли, но усиленно пытаются сделать невозмутимые рожи, что им совершенно не удаётся. Зато Биарне выглядит подозрительно невозмутимым, оценивающе щурясь и рассматривая доспех Синна. Ну кому что, а воякам боевые игрушки. Думаю коммодор уже вовсю прикидывает, как отразится на боеспособности армии Эббона наличие у меня такого подданого.

– Господа советники. У меня ещё одно объявление, – улыбаюсь я зловеще, решив, что пора уже окончательно всех добить новостями. Ну а что? Этим моментом я хочу насладиться в полной мере. – Позвольте представить вам столь необходимого нам нового Главу Службы госбезопасности Эббона и Тайной Канцелярии, ну и соответсвенно шестого члена королевского Совета, Синнарда Верра, – делаю эффектную паузу, усугубляя для них ощущение грандизной подставы с моей стороны. И прибавляю с нескрываемым торжеством. – Мы снова в полном составе, с чем себя и поздравляю.

И обвожу всех мрачным тяжёлым взглядом. А вот попробуйте возмутиться! Попробуйте только что-то вякнуть против! Только я имею право решать, кому могу доверить свою безопасность. Ставлеников своих они мне сватали на эту должность, понимаешь ли.

Дядя, уже явно пришедший в себя, лукаво усмехается, одобрительно мне кивая. Остальные мой посыл понимают правильно и благоразумно рты не раскрывают. Даже глаза недовольные прячут. Вот и ладушки.

Ха!!! А ведь теперь я и Синна, кажется, таки достала. Иначе с чего бы ему превращаться в удивлённую каменную статую, прожигающую меня недоверчивым и далеко не самым довольным взглядом. Ну так, даю ему полный доступ, как этот принц тиранистый и хотел. Не, он, конечно, может отказаться, я даже настаивать не буду. Но тогда пускай катится на все четыре стороны, я и так не в убытке, если разобраться. Уязвлённую гордость в расчёт не берём.

Сообщаю ровно:

– Синнард Верр, приказ о вашем назначении уже почти готов. Осталось вписать незначительные детали.

Ага, такие, как настоящее имя моего нового безопасника. Сущий пустяк. Ну до чего же гад коварный!

– Столь высокое доверие, для меня огромная честь, ваше величество, – наконец отмирает мой бывший наставник. – Приложу все силы, чтобы оправдать его.

И отвешивает положенный по протоколу поклон. Не отказался. Согласился. Ух, словно каменная глыба с плеч неожиданно свалилась. Мне остаётся только благосклонно кивнуть. А потом, обратиться уже к советникам.

– На этом всё, господа. Заседание Совета состоится завтра по расписанию. Можете быть свободны.

Конечно же Синн снова подаёт мне руку, и тронный зал мы покидаем вместе, как и пришли, на ходу отпуская своё боевое облачение, чтобы вернуться к прежнему облику.

– Ты смогла меня крайне удивить, – усмехается мой новый советник, как только над нами смыкается его такой знакомый купольный щит-глушилка. Надо бы формулу запомнить.

– Тут мы квиты, – фыркаю в ответ. – Когда… ты собирался мне сказать? И вообще собирался?

Почему-то там перейти на «ты» было легко и правильно, а теперь наедине вот… непривычно. Но обратно выкать ведь глупо.

– Ждал удобного момента, – улыбается криво. – Более удачного, чем тот, к которому ты меня подтолкнула, пожалуй сложно и придумать.

– Да уж представляю. Что... ты вообще в Эбонне делаешь? Зачем тебе всё это? – не выдержав, оборачиваюсь к мужчине.

– Можешь мне не верить, но до недавнего времени я преподавал в Академии, воспитывая лучших боевиков из ваших лоботрясов. Иногда делал кое-что для Ковена, руководствуясь своими личными мотивами, о которых сейчас слишком долго рассказывать, но если так желаешь… – на меня обращается немного насмешливый вопросительный взгляд.

– Просто преподавал? Просто делал? – недоверчиво вскидываю я брови. – Прости, но я действительно не могу поверить.

Впрочем, представить, что император Верриды с какой бы то ни было коварной целью послал своего собственного брата к нам в королевство столько лет изображать преподавателя и палача, тоже весьма затруднительно.

Синн раздосадовано морщится. И делая над собой явное усилие, объясняет.

– Это сложно. И связано большой мерой с особенностями оборотнической сущности. Мы с братом слишком похожи, слишком… равны по силе. Наши звери – оба вожаки. Нам сложно уживаться на одной территории. Мой зверь требует бороться с ним за власть. И я мог бы. Никто не знает, чьей бы победой это обернулось. Но, как брат, я просто не хочу бросать Сандэру вызов. Императорская власть в Верриде обусловлена не только правом крови, не только магической мощью, но и силой зверя внутри, его способностью подчинять. А меня Сандэр подчинить не может, как и я его. На уровне инстинктов мы вызов друг другу. Постоянный.

Слушая его, я даже шаг замедляю, не в силах справиться ни с удивлением от открывающихся мне раньше неизвестных подробностей наследования в роду Верров, ни с изумлением от того, что он мне действительно это рассказывает, что открывает свои секреты и секреты своей семьи. А Синн, видимо, и вовсе решил меня добить своими откровениями.

– Поэтому однажды я и решил убраться из Верриды. Оказалось, что зарабатывать непререкаемый авторитет и бесспорное влияние будучи едва ли не безымянным никем гораздо… интереснее, чем бодаться с родным братом в политическом болоте Верриды.

С этими словами он толкает дверь моей приёмной, до которой мы, оказывается, уже успели дойти. И может я бы воспользовалась ещё возможностью разобраться в этом мужчине, раз уж он внезапно начал мне открываться, но навстречу мне бросается Шай, который явно потерял хозяйку и теперь вот просто горит желанием показать, как он скучал, и какая я нехорошая, что ушла одна, пока его кормили.

– Простите, ваше величество, – тут же появляется следом Киф, бросая беспомощные взгляды на прыгающего вокруг меня тасгара. – Он сильно разнервничался из-за вашего отсутствия и совершенно меня не слушался.

От Синна доносится пренебрежительный смешок.

– Шай, сидеть! – командую я твёрдо, и лишь после того, как он неохотно плюхается на пол у моих ног, ласково треплю лобастую голову за ухом. В ответ получаю полный обожания взгляд и попытку облизать мою руку.

М-да, надо ему внимания больше уделять. Да только когда? Может хоть в предстоящей поездке по приграничным городам смогу немного и сама развеяться и это шило хвостатое выгулять. И заняться его воспитанием вплотную.

– Киф, принеси в мой кабинет приказ, который я просила подготовить, – велю я секретарю и, позвав жутика, направляюсь в своё рабочее пристанище. Конечно же в сопровождении Синна. – И все сопутствующие документы не забудь.

– Сию минуту, ваше величество, – широко улыбается мне секретарь, перед тем как устремиться к своему столу.

– Твои методы дрессировки тасгаров и секретарей явно отличаются от моих, – роняет язвительно Синн, одним махом стирая возникшее у меня после нашего разговора чувство ненужного сближения.

– Я даже не буду спрашивать, что ты имеешь в виду, – огрызаюсь с некоторым даже чувством облегчения. Злиться на него гораздо безопаснее.

– Ничего такого. Только то, что и тот, и тот, смотрят на тебя одинаково обожающе. И дисциплина с субординацией у обоих одинаково хромает, – произносит с саркастической гримасой Синн, пропуская меня в кабинет.

– С нетерпением жду, когда ты наведёшь порядок во вверенных тебе ведомствах, чтобы показать мне как это делается, – возвращаю я ему не менее ехидную улыбку. А сама почему-то ловлю себя на попытках вспомнить, сколько женщин служит в этих самых ведомствах. Совсем уже сдурела, Талли!

– Я тебе покажу всё, что только пожелаешь, – ответная ухмылка оборотня становится откровенно хищной и… очень обещающей.

Вот же… Синн. И всегда-то он должен последнее слово за собой оставить. К бесам!!! Пора заняться делом.

Глава 5

А на следующее утро, уведомив свежеукомплектованный Совет о своём намерении уже назавтра отправиться инспектировать приграничный контур, я со спокойной совестью объявила, что у королевы на остаток дня давно заслуженный выходной. Даже если бы кто-то осмелился со мной спорить, то одного тяжёлого взгляда Синна, полностью одобрившего моё решение отдохнуть хоть немного, было достаточно, чтобы несогласные проглотили все возражения. Так, глядишь и перевоспитаю их. Полезный у меня советник появился.

Подготовкой к поездке я озадачила Кифа, велев со всеми вопросами обращаться к Биарне и Синну. Это по их части. Мне же предстоит в течение недели посетить три города, где расположены ключевые артефакты, нуждающиеся в срочной подпитке. Это давно уже следовало сделать, и откладывать больше никак нельзя.

Но сначала я решила наведаться в Академию. Разговор с братом тоже никак нельзя оттягивать. У меня даже появилась идея, что можно его позвать с собой. Конечно, придётся принять более жёсткие меры безопасности, но мысль о том, чтобы провести с братом время, сблизиться с ним, обсудить всё, что накипело у обоих, мне кажется правильной и всё больше нравится

В Академию, к моей бесполезной досаде, мы с Шаем прибываем в сопровождении охраны. Двое грозного и даже хищного вида боевиков, которых ещё вчера приставил ко мне мой новый безопасник взамен прежних, молчаливыми мрачными тенями следуют позади, почти незаметные постороннему взгляду. Это Синн так о моём комфорте вроде как позаботился. Мол, охраняют и глаза не мозолят. А ещё в почти приказном порядке велел прицепить на себя несколько новых амулетов и артефактов его личного изготовления. Я попыталась было возразить, что и так хорошо защищена, что Зирх в конце концов могу призвать, но в ответ услышала, что раз уж доверила ему свою и государственную безопасность, то должна выполнять его рекомендации, касающиеся этой самой безопасности. Что ж, я могла и догадаться, что так будет. И ведь не поспоришь.

Сообщая ректору Райнару о своём намерении посетить Академию, я очень просила не оглашать мой визит, не желая никаких официальных встреч, которые за месяц мне приелись просто до оскомины. Поэтому и встречает меня в портальном зале он один самолично.

– Приветствую в Академии Высшей магии, ваше величество, – склоняет почтительного голову, стоит только мне с настороженным Шаем у ноги шагнуть из арки перехода.

Тасгар тут же ощетинивается, ощущая разлитую в воздухе непривычную для него магию. Это он во дворце уже освоился, а здесь все его магически-усиленные инстинкты заставляют быть настороже. Погладив своего защитника успокаивающе по вздыбленной холке, я устремляюсь к ожидающему меня главе Академии.

– Здравствуйте, магистр, – улыбаюсь, искренне радуясь встрече и обнимая светловолосого мага-универсала. Друг моих покойных родителей и мне за последний месяц стал не чужим человеком. – Спасибо, что выполнили мою просьбу.

– Не за что, Талли. Я представляю, как тебе тяжело дались последние четыре недели, – обнимает меня в ответ ректор, ободряюще похлопав по спине. – Зайдёшь ко мне, или сразу к брату отправишься?

– Извините, но к вам сегодня, наверное, не успею. Как поговорю с Риком, хочу ещё с друзьями встретиться. Соскучилась по ним сильно.

– Понимаю, – лукаво подмигивает мне магистр. – Конечно, мне старику не составить достойную конкуренцию молодым боевикам, когда речь идёт о внимании такой красавицы.

– Ну какой вы старик? Скажете тоже, – смеюсь я. – Мужчина хоть куда. Половина студенток в вас влюблена.

– Льстишь, девочка, – качает головой Райнар и, увлекая меня за плечи к выходу из портального зала, интересуется: – Ну рассказывай, как ты умудрилась моего декана сманить на должность своего советника? Синн всегда утверждал, что в тени предпочитает быть.

Ага, быть тенью, которую все до трясущихся поджилок боятся. Но интересная формулировка вопроса. Наводящая на определённые мысли.

– Вы знали, кто он? – поворачиваю я голову к ректору. Всё-таки допустить до обучения студентов неизвестно-кого он бы вряд ли смог. А вот его высочество Синнарда Верра вполне.

– Да. Я был знаком с Синнардом еще до того, как он решил податься в вольные боевые маги без имени и звания, – подтверждает мои выводы Райнар.

– И вас не смущал тот факт, что боевиков Эббона обучает принц оборотней? – с немного даже весёлым недоумением качаю я головой.

– Если при этом результаты, демонстрируемые выпускниками боевого факультета, стали в разы лучше? – бросает на меня хитрый взгляд магистр Райнар. – Нет, пожалуй, не смущал. Наоборот, я находил определённую прелесть в этой ситуации.

На этом разговор себя временно исчерпывает, так как мы выходим из здания академических порталов во двор. И я полной грудью с настоящим наслаждением вдыхаю морозный воздух, обводя взглядом так полюбившийся горный пейзаж.

Мой жутик, увидев снег, в котором можно с огромнейшим удовольствием поваляться, тут же бросает на меня полный вполне читаемой надежды взгляд, но я с сожалением качаю головой.

– Нельзя, Шай.

Слишком много молодых магов всех курсов и факультетов сейчас бродит на территории Академии. Не готовы к этому знакомству ни студиозусы, ни мой ещё такой безбашенный детёныш-тасгар. Жутик, расстроенно опустив хвост, тут же вспоминает, что он вроде как защитник, и принимает самый что ни на есть грозный и важный вид, когда я в сопровождении ректора направляюсь к общежитию боевиков. Привычно пристраивается у моей левой ноги, зорко осматривая пылающими глазами территорию и снующих во дворе адептов.

В преддверии близких уже зимних каникул даже в самом воздухе Академии чувствуется какое-то предпраздничное настроение. А сегодня, в выходной день, так даже особенно. Будь я всё ещё студенткой, сейчас бы так же, как эти беззаботные ребята, гуляла бы, училась, общалась с друзьями, думала о зимней сессии и подтягивала хвосты.

Ну, хвосты, впрочем, и так подтягиваю. Оставленные мне в наследство.

Мы ещё даже не достигаем крыльца общежития, как оттуда вываливается компания ребят, при виде которых, я чувствую, как неудержимо расползаются губы в радостной улыбке.

Меня тоже сразу же замечают. Сначала замирает Гант, таращась выпученными глазами и толкая локтем Дуана, потом и тот, посмотрев, куда это показывает его товарищ. А после них и обнимающиеся Морт с Онорой.

– Оглоблю мне в печёнку, это же наша Тайра, – басит радостно молодой горняк, кубарём скатываясь со ступенек. Но его, как ни странно, обгоняет Дуан, и уже через минуту меня с гиканием и гоготом стискивают в медвежьих объятиях оба друга, а вокруг нас, подтявкивая, скачет ошалевший от радостной встречи Шай. Я только и успеваю махнуть своей охране, что ни от кого меня защищать не надо.

– Эй, отпустите королеву, кретины! Совсем уже все берега потеряли! – гаркает внезапно над нашими головами подоспевший Морт.

Да таким командным грозным голосом, что Дуан с Гантом чуть ли не отскакивают от меня испуганно. Но удивиться я не успеваю, потому что меня сграбастывает и кружит в дружеском объятии уже сам хитрый Морт, под возмущённые окрики друзей и хохот Оноры.

– Привет, Тайра! Не поверишь, как я рад тебя видеть!

– Почему же не поверю? Вряд ли больше, чем я тебя. Всех вас, – смеюсь и я, чмокая боевого товарища в щеку.

А когда он меня ставит на ноги, шагаю и крепко обнимаю настороженную Онору. И с облегчением чувствую, как расслабляется боевичка, обнимая меня в ответ. У неё времени свыкнуться с тем, кто я на самом деле, было значительно меньше, чем у парней. Собственно, правду она узнала в тот день, когда меня с конвоем забрали во дворец, а спустя уже пару часов я стала королевой и Владычицей Эббона.

– Как же я по вам всем скучала, – улыбаюсь, отстраняясь и обводя всех растроганным взглядом. Хорошо-то как.

Ловлю улыбающийся взгляд ректора. Он склоняет голову, прощаясь.

– Ваше величество, буду рад, если вы всё же найдёте время со мной побеседовать. Если нет, тогда буду ждать новой встречи. А сейчас позвольте откланяться.

С этими словами он и уходит к главному корпусу, оставляя меня с друзьями.

– Ты к брату, наверное, да? – понимающе щурится Морт, обняв за плечи отпущенную мною Онору. М-м-м, у них дело, кажется, на лад пошло.

– Да, – киваю. – Но с вами тоже очень хотела увидеться. Вы куда сейчас? В столовую?

– Нет, на второй полигон, – хмыкает Гант. – Присоединиться не хочешь? У нас там дело крайней важности. Ты оценишь.

Это какое же? Внеурочная тренировка? Не похоже, слишком уж весело и хитро все ухмыляются. Вот точно какую-то шалость задумали.

– Может и присоединюсь. Но сначала всё-таки с братом поговорю. Не знаете, он у себя? – бросаю вопросительный взгляд на Морта.

И вот совсем мне не нравится то выражение, что появляется в глазах друга. Хорошие новости с таким видом не сообщают.

– Должен быть у себя. Он, в последнее время стал особо нелюдимым. Ни с кем не общается особо… За одним исключением.

– Каким? – тут же настораживаюсь я.

– Думаю, ты и сама узнаешь, – дипломатично замечает Морт.

Ладно, сама так сама. Действительно не очень правильно расспрашивать о личных делах брата у него за спиной. Но замечание друга уже успело посеять в моей душе смутную тревогу.

Поэтому, я обещаю ребятам, что найду их на полигоне, а сама, призвав к порядку Шая, направляюсь в общежитие.

Не привлекать внимания с таким сопровождением не получается. Да я, собственно, и не пытаюсь. Всё равно ко мне никто не осмеливается подойти. Не узнать королеву Аеталь, ещё месяц назад известную на боевом факультете, как появившуюся посреди года адептку Тайру, которую выводили отсюда под вооружённым конвоем, весьма проблематично. Интересно, как Рику живётся теперь, когда все знают, кто он на самом деле?

Я быстро поднимаюсь на нужный этаж игнорируя изумлённые взгляды и перешёптывания адептов, встречающихся на пути. Их можно понять, не каждый день, вот так запросто, в общежитии Владычицу Эббона встретишь. Будет теперь что обсудить.

В коридоре, где находится комната Рика, как ни странно, пусто и тихо. Мои шаги отдаются в этой тишине гулким эхом. Тем неожиданней для меня становится то, что дверь брата резко распахивается, стоит мне только подойти. Но вместо него самого я вижу незнакомую мне светловолосую миниатюрную девчонку.

Мы застываем на пару секунд рассматривая друг друга. Я с нескрываемым удивлением, а она – с испугом и едва заметным оттенком неприязни.

А в следующий миг я едва успеваю поймать за ошейник бросившегося в атаку Шая. Мой жутик клацает грозно зубами, но попыток вырваться не предпринимает. Пугает зачем-то. Незнакомка же шарахается от нас, налетая спиной на стоящего позади неё Рика. И ведь я не чувствую, чтобы она магичила. Чем же спровоцировала Шая?

Вот даже не знаю, что в этой ситуации меня больше всего удивляет – странная реакция моего тасгара, встреча с этой трепетной ланью, в своём нежно-голубом платье и белой меховой накидке совсем не похожей на боевичку, либо же руки брата, в защитном жесте сомкнувшиеся на её плечах.

– Талли? – Рик смотрит на меня так, словно совершенно не ожидал увидеть. Впрочем, действительно ведь не ожидал. Визит у меня получился спонтанный. – Можешь убрать своего… питомца? Он пугает Бекки.

Хотелось бы получить доказательства, что пугать её не за что. Но, судя по всему, Рик сейчас может мои действия неправильно расценить. Надо с ним сначала поговорить. Надо разобраться.

– Шай, фу! Сидеть! Здравствуй, Рик, – я пару секунд всё-таки рассматриваю жмущуюся к нему девушку. – Познакомишь нас?

Что-то меня в этой золотоволосой, белокожей, словно фарфоровой, куколке очень сильно раздражает.

– Да, – немного растеряно произносит Рик. –  Конечно. Талли, это Бекки. Бекки, это моя сестра, её величество, королева Аеталь.

– Счастлива знакомству, ваше величество, – отлипнув от моего брата, бледная девица неожиданно приседает передо мной в идеальном реверансе, с опаской косясь на настороженного Шая. – Не смею мешать вашей с братом встрече. Если позволите, я пойду.

– Иди, – милостиво разрешаю я, уступая дорогу, и с интересом наблюдая, как это перешуганное созданние уносится прочь по коридору и сворачивает на лестницу. А потом поднимаю взгляд на Рика. – Позволишь войти?

– Конечно, – дёргает он уголком губ в подобии на улыбку, сторонясь от двери. – Проходи.

Я оборачиваюсь к своей охране, и глазами показываю вслед убежавшей девице. Смуглый жуткий брюнет, которого мне Синн представил Бруном, понимающе кивает. Когда я выйду, то скорее всего смогу узнать всю подноготную этой златовласки.

– Останьтесь здесь, – приказываю уже вслух, прежде чем войти в комнату брата.

Шай, конечно же просачивается вслед за мной и тут же принимается обследовать территорию, фыркая и вздымая дыбом шерсть. Я тоже обвожу комнату, в которой прежде ни разу не была, изучающим взглядом. Она почти ничем не отличается от той, в которой жила я. Необходимый минимум мебели, учебники на столе. Портупея, повешанная на спинку стула... Смятая кровать. Мда. Зато хоть одеться успели.

– Что-то случилось, раз ты здесь? – спрашивает Рик, проходя к подоконнику и садясь на него, вызывая у меня улыбку. Я тоже люблю так сидеть.

– Нет. Я просто захотела тебя увидеть и взяла выходной.

Он удивлённо вскидывает брови. И тусклый взгляд немного светлеет, теплея.

– Может я всё-таки оставлю Академию и попытаюсь тебе хоть немного помочь? – задаёт уже не раз заданный вопрос.

Но на этот раз я уже не настолько категорично уверенна в своём ответе. Возможно, будет гораздо безопаснее, если нам держаться вместе. Надо подумать и взвесить. С Синном посоветоваться.

– Давай ты сначала полностью восстановишься после ритуала, а тогда мы и решим, что делать. Мне действительно не помешает помощь, – морщусь досадливо.

Иду к нему, машу рукой, чтобы подвинулся, и сажусь рядом, когда он это делает. Так странно. Рядом и бесконечно далеко.

Шай, обойдя периметр и убедившись, что мне тут ничего не угрожает, устраивается у двери, изображая сторожевую статую, то и дело посматривая на меня и поводя чуткими ушами.

– Как ты тут? – задаю я самый важный вопрос и, подумав, добавляю: – И кто эта Бекки?

– Я нормально. Бекки… Бекки, просто моя подруга, – брат пожимает плечами, явно не желая откровенничать, хмурится. – Я слышал, ты назначила Синна главным безопасником.

– Быстро же слухи разносятся, – фыркаю, отмечая про себя, что брат моему решению точно не рад. Синна он и раньше недолюбливал, а уж после случившегося…

– Он был в Академии вчера. Официально увольнялся с поста декана. Это уже второй день главная новость на всех факультетах и курсах, – ровно сообщает Рик, смотря прямо перед собой. Злится? Расстроен?

Ощущение растущей пропасти между нами становится всё ощутимей, царапая изнутри злым отчаянием… и решимостью всё равно исправить ситуацию. Ну почему между мной и родным человеком столько всего? Зачем судьба поступает с нами так?

– Рик, мне он нужен на этом посту, – твёрдо произношу, повернувшись к брату. Вздыхаю, прислоняясь лбом к его плечу. – Я понимаю, что тебе тяжело, я так хотела бы унять твою боль, но пойми и ты меня… Пожалуйста... на меня столько всего свалилось.

– Я понимаю, Талли, – Рик грустно улыбается. – Я, правда, понимаю. Ты теперь королева и вынуждена действовать так, как нужно для Эббона. А Синн... Этот человек заслужил твоё доверие, был тебе союзником изначально, защитил тебя в конце концов, тем самым посадив на трон. Логично, что ты его приблизила к себе. Я не осуждаю тебя. Это разумно. А моя неприязнь носит сугубо личный характер. Не обращай на неё внимания.

Надеюсь, он действительно понимает. Не хотелось бы чтобы наличие рядом со мной нужного мне советника портило мои и так непростые отношения с братом.

– У меня к тебе предложение, – выдаю, спустя несколько секунд задумчивого молчания. – Я завтра отправляюсь инспектировать приграничный магический контур. Поездка по моим расчётам продлится несколько дней, возможно неделю. Не хочешь составить мне компанию? Это может быть увлекательно. И мы сможем провести вместе время. Пообщаться.

Рик поворачивает ко мне голову, смотрит немного удивлённо. Сводит задумчиво брови на переносице, явно взвешивая своё решение. И я уже готовлюсь радоваться его согласию, когда он наконец произносит:

– Извини, я не могу.

Глава 6

Спускаясь тропинкой через лес к полигону, я всё время прокручиваю в голове наш с братом разговор, чувствуя, как от хорошего ещё недавно настроения остаются лишь воспоминания. И так паршиво на душе, что хочется разнести что-нибудь в щепки, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции. Только лес жалко. Красиво тут. К тому же деревья ни в чём не виноваты.

Рик объяснил свой отказ тем, что с недавних пор помимо занятий для боевиков, начал посещать ещё и некоторые дополнительные практикумы для универсалов и артефакторов и теперь не может себе позволить их пропускать. Когда же я спросила зачем ему такая огромная дополнительная нагрузка, он, задумчиво улыбнувшись, рассказал, что всегда хотел глубже изучать именно эти направления магии. И поскольку он больше не является наследником трона, то и отказывать себе в желании изучать то, что хочется, больше не видит смысла. Тем более, если, возможно, всё же оставит Академию после каникул и Праздника Зимы, чтобы помогать мне.

А ещё у меня закралось подозрение, что причина его нежелания сейчас уезжать куда-либо не только в этом, а ещё и в одной белокурой особе, о которой, кстати, брат так и не пожелал ничего рассказывать. Упомянул только, что Бекки учится на артефактора, и познакомились они на практикуме.

Артефактор, значит. Обычно на этом факультете учатся те, у кого категория магии средняя, или даже ниже, зато есть способность к филигранному управлению нитями силы, своей и чужой. Но бывают и исключения.

Впрочем, у меня есть возможность узнать больше.

Достигнув той самой поляны, где когда-то встряла в драку между Мортом с друзьями и его гадёнышом-братом, я останавливаюсь у валуна, за которым прятался Неис. Разворачиваюсь и, раскинув над нами щит-глушилку, смеряю вопросительным взглядом своих телохранителей.

– Вы узнали что-нибудь?

– Да, ваше величество, – слегка склоняет почтительно голову Брун. – Девушку зовут Беккинда Драмор, и она дочь магистра Драмора, декана артефакторов. Ваш брат познакомился с ней три недели назад и уже спустя несколько дней по Академии пошли слухи, что у них... отношения. Притом далеко не платонического характера, девушка уже не единожды ночевала в комнате принца. Отец её, судя по всему, их встречи весьма поощряет и одобряет, поскольку даже занятия для парочки проводит общие. Девушка считается очень талантливой и перспективной адепткой, – выдаёт мне мой телохранитель, а потом невозмутимо интересуется: – Прикажете предоставить вам более подробные сведения?

Я задумчиво смотрю, как кружится в воздухе снег, пытаясь найти умиротворение в этом неспешном танце ледяных звёздочек, шелесте хвои на ветру и скрипе вековых сосен. Да только найти не получается больше. Нет его, этого умиротворения. Слишком ощутимо осязается засевшая на краю сознания тревога, острой иглой задевающая сердце. Копнув носком сапога снежную кочку и ненароком обсыпав снегом зазевавшегося Шая, я тяжело вздыхаю.

– Прикажу... До моего отъезда предоставьте мне полную информацию на эту девицу. Слишком… вовремя она появилась в жизни его высочества, – отдавая этот приказ, чувствую себя по-настоящему гадко. Мерзко даже. Но разве у меня есть выбор, когда на кону не только жизнь и здравый рассудок родного брата, но и судьба Эббона?

Рик выглядит подавленным, несчастным, измождённым даже. Он закрылся от меня окончательно, хоть и делает видимость, что всё в порядке. Он уязвим. И мне до безумия страшно, что с ним что-то может случиться. Я слишком не верю никому, чтобы вот так просто поверить в чистые помыслы внезапно сблизившейся с ним девицы.

Что-то затевается вокруг нас, вокруг него. И я очень хочу ошибаться. Эта девушка вполне может оказаться ни к чему не причастной, может действительно любить Рика, тогда мне останется только порадоваться з него. Но проверить я должна.

В ладонь утыкается холодный чёрный нос Шая. Мой жутик, заглядывает пытливо в глаза, облизывает руку, ластясь, явно чувствуя раздрай, царящий в моей душе. Бодает широким лбом основание ладони и отпрыгивает, предлагая поиграть. Вымученно улыбнувшись, я с удивлением ощущаю, что глаза жжёт. Вот ведь расклеилась. Глупо! Зажмуриваюсь, прогоняя лишнюю влагу. Справлюсь. И спокойно принимать неприятные решения тоже научусь. Иначе нельзя.

– Ваше величество, – врывается в мои мысли голос Бруна. – Ни сама девушка, ни ваш брат не узнают о том, что мы для вас собираем информацию.

Я удивлённо распахиваю глаза и ловлю спокойный уверенный взгляд мужчины. Понимающий такой. Его напарник тоже поглядывает на меня, но больше сосредоточен на наблюдении за территорией вокруг. И что-то такое есть в его движениях и наклоне головы, что я ловлю себя на смутной догадке.

– Вы оборотни? – интересуюсь подозрительно.

В тёмных глазах моего телохранителя появляются смешинки. Он уважительно хмыкает.

– Да, ваше величество, – Брун кивает на своего напарника. – Вам не стоит об этом беспокоиться. Наша с братом преданность принадлежит лично Синнарду Верру, а значит и вам.

Сказать, что я сильно удивлена, как-то не особо получается. Чего-то такого, наверное, и стоило ожидать. Ведь Синн сразу дал понять, что хочет привлечь специалистов из Верриды к расследованию заговора. Вот и ко мне приставил преданных двуипостасых.

Что я чувствую по этому поводу? Не знаю, честно говоря. Наверное, раз уж доверила ему свою и государственную безопасность, то что уж теперь рыпаться? Приставил тех, кому верит. А я, пожалуй, после всего, что случилось, тоже склонна думать, что люди для меня значительно опасней.

– Надеюсь, вы понимаете, что о ваших вторых сущностях лучше никому не знать? – я, не скрываясь, изучающе рассматриваю своих телохранителей.

Высокие, поджарые, хищные. Оба темноволосые, с цепкими тёмно-серыми глазами. Опасные. Похожи между собой, и чем-то неуловимым напоминают самого Синна. Не настолько подавляют аурой и силой, как он, конечно, но всё равно что-то такое чувствуется.

– Могли бы и не говорить, ваше величество, – уже откровенно улыбается Брун. – Мы получили от вашего… начальника Тайной Канцелярии самые подробные инструкции, дабы сохранить не только вашу жизнь, но и репутацию.

Я подозрительно прищуриваюсь, делая мысленную пометку подробно расспросить Синна, какие именно инструкции он им выдал.  А пока лишь ограничиваюсь кивком и вопросом, продиктованным уже простым любопытством.

– Могу я узнать, какие у вас звери? – знаю, что это не очень вежливый вопрос, но должна же я знать, кто меня охраняет. В Эббоне свой этикет.

– Мы тайралы, ваше величество, – слышу в ответ, отчего едва не роняю челюсть.

Знаю, что глупо таращусь на обоих, но ничего не могу с собой поделать. Ну и пусть снисходительно усмехаются. Я вообще не знала, что среди вторых ликов оборотней бывают и эти монструозные волки. Вообще думала, что их не существует больше в природе, ни в каком виде. Подумать даже страшно, на что они способны.

А я ведь ни разу так и не спросила у Синна, кто он, во второй ипостаси. Мне до сих пор сложно воспринимать его оборотнем. Может он тоже?..

– А Синнард Верр? – знаю, что скорее всего мне не ответят, но не могу не спросить теперь.

– Наши звери подчиняются только вожакам своего вида, – с непрозрачным таким намёком отвечает мне на этот раз уже брат Бруна, кажется Гедрок.

М-да. Значит, моя догадка верна. То-то он морщился, когда меня Тайрой обозвали однокурсники. Интересное совпаденьице. Обхохочешься прямо. А раз Синн, то и Сандэр, значит. Вот это попала я. Знатно так попала. Между двух главных хищников.

– В ваших словах есть противоречие, – наконец отмираю я. – Вы говорите, что ваши звери подчиняются только вожакам вашего вида, а перед этим вы утверждали, что ваша преданность принадлежит мне так же, как и вашему вожаку Синнарду Верру. Как так может быть? Во мне оборотнической крови слишком мало. Или всё дело в том, что ваш вожак присягнул мне, как королеве?

– В моих словах нет противоречия, ваше величество, – качает досадливо головой Брун. – Наша преданность вам не имеет почти никакого отношения к вашему королевскому статусу. Это всё человеческие титулы. Звериным сущностям до них мало дела.

– Объяснитесь! – требую жёстко.

Синнард тоже оборотень. И он не скрывал, что его внутренний зверь имеет очень веское влияние на его поступки. Мелькнувшее в мыслях подозрение, что вся его присяга и гроша ломанного не стоит, буквально вышибает почву у меня из-под ног. Но я ведь чувствовала, что он не играл и не врал! Я магию своего рода призвала! Он не мог её обмануть! Или мог?

– Ваше величество, не делайте поспешных выводов из необдуманных слов моего брата. Мы не так хорошо знакомы с человеческими понятиями и традициями, в отличие от вашего… советника Верра. Брун, скорее всего, неправильно высказался, – морщится с досадой Гедрок. –  Давайте вы лучше спросите у своего… начальника Тайной Канцелярии, что значит его личная присяга вам и насколько она весомей обычной вассальной, принятой у людей. Уверен, он сможет всё объяснить намного лучше.

А вот тут он, пожалуй, прав. Действительно, лучше сразу и Синна спрошу. Нечего в наши разборки посторонних втягивать. А потом… а что потом, буду решать уже исходя из того, что услышу.

Чувствуя, как клокочет внутри привычная злость на одного слишком много занимающего мои мысли оборотня, я сминаю раскинутый над нами щит. Хочется сейчас же вернуться в столицу и вызвать бесового советника на откровенный разговор. Хочется, наконец, послать его куда подальше и окончательно. И, возможно, я так и сделаю, если окажется, что с присягой он меня всё-таки обвёл вокруг пальца. Но вместо этого я подзываю валяющего в снегу Шая, разворачиваюсь и иду дальше в сторону полигона. Там меня ждут друзья. Я заслужила возможность хотя бы немного побыть… собой.

О Синне потом подумаю. Что-то слишком много его стало в моей жизни. Час уже ничего не решит.

Но стоит мне выйти на опушку леса, я едва не спотыкаюсь на ровном месте, узрев высокую фигуру бывшего декана боевиков ровно на том месте, где он обычно всегда стоял перед строем студентов. Весь такой суровый, с руками за спиной, идеальной военной выправкой и впечатляющим разворотом широких плеч, строго сдвинутыми бровями и ледяным взглядом. Вот… БУКВАЛЬНО ледяным.

– О, Тайра, ты наконец пришла, – первым меня опять замечает Гант, почему-то стоящий на коленях перед ледяной статуей… Синна. – Смотри, как тебе? Похож?

Я растеряно обвожу взглядом остальных ребят. Морт, раскинув руки, плетёт что-то из магии льда. Дуан зачем-то катит к их творению большой снежный шар, а Онора стоит в сторонке и придирчиво осматривает ледяную скульптуру. Что здесь происходит вообще?

– Это что? Это вы зачем? – ошарашенно выдыхаю я, медленно подходя к друзьям в компании ледяного декана. – Это вы, пока я с Риком говорила?

– Не-е-ет, ты что? Мы ещё вчера начали, – Гант эмоционально взмахивает зажатым в руке инструментом, напоминающим узкую лопатку со специфическим утопленным краем. Кажется, долотом. – Я не настолько умелый мастер. Вот бы батю моего сюда, тот бы и за день управился. А мне тут ещё до вечера всё до ума доводить.

– Ага, – по-прежнему не в силах подобрать слова, бормочу я, обходя по кругу ледяного Синна. Ну-у-у, похож, да. Что-то СЛИШКОМ много его стало в моей жизни. – А-а-а-а… зачем?

– Как зачем? На память о лучшем декане боевого факультета, – хмыкает Морт, уже вовсю тискающий моего тасгара.

А тот и рад встрече со своим заботливым нянем, который смотрел за малышом, пока я не смогла его забрать во дворец.

– Будем приходить на полигон, а тут опять он злющий. Всё, как всегда, как положено. Жаль растает по весне. Но мы уже к тому моменту на боевой практике будем, а потом экзамены, и всё, прощай родная Академия.

– Могу устроить вам службу под его началом, если так соскучились? – у меня сначала невольно вырывается истеричный смешок, а потом я и вовсе начинаю смеяться. Представляю лицо Синна, когда он узнает об выходке ребят. – Думаю, он будет тронут таким отношением. Правда.

– А вот угрожать друзьям не надо, – ворчит Дуан зачем-то деловито сооружая рядом со скульптурой Синна ледяную скамейку. Укрепив своё творение парочкой заклинаний, выпрямляется и, довольно отряхнув руки, громко провозглашает. – Всё, Онора. Можешь идти целовать, теперь точно дотянешься.

– Это ещё зачем? – у боевички даже глаза на лоб лезут.

Впрочем, у меня тоже. А Морт и вовсе выравнивается, смотря на друга прищуренным злым взглядом.

– Как зачем? Ты же мечтала о нём четыре с лишним года. Вот… целуй. Чтобы отпустило окончательно.

– Иди ты! – раздражённо гаркает Онора, бросая настороженный взгляд на Морта. – Меня и так отпустило.

И тут-то я понимаю, что мне вот просто позарез нужно сделать, чтобы предстоящая поездка точно удалась.

– Ребята, а вы не против, если я вас из Академии на недельку украду? – спрашиваю громко, дабы все расслышали.

Ребята оказались не против. Для начала, правда, выспросили, что к чему, куда и зачем, а затем весьма обрадовались и даже воодушевились, что это же получше всякой практики может быть. Дело осталось за малым, уведомить ректора, что четыре студента выпускного курса боевого факультета отправляются со мной в рабочую поездку. Он действительно решил внести эту неделю им в боевую практику. Я же про себя понадеялась, что ничего боевого нам не предстоит.

А после визита к ректору оказалось, что в Академии у меня все дела решены и можно отправляться домой во дворец.

Шагая к портальному зданию, ловлю себя на мысли, что боюсь предстоящей встречи с Синном. Боюсь узнать, что он снова обманул меня. Боюсь снова той боли, которую он мне уже причинил месяц назад. Боюсь этого страшного ощущения, когда оказывается, что мужчина, пробравшийся под кожу, тебя предал. И чем страшнее мне становится, тем больше злости на него вскипает в моей душе. Злости на то, что он по-прежнему имеет для меня столько значения, что заставляет чувствовать всё это, на то что я… не хочу его прогонять от себя насовсем. Злости на саму себя за эту слабость.

И когда первым, кого я вижу, шагая из арки перехода в портальном зале дворца, оказывается он сам собственной персоной, то я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в коварного гада чем-нибудь боевым и потяжелее.

– Киф, уведи Шая, ему пора на кормёжку, – приказываю я своему секретарю, который тоже меня встречает.

Мой исполнительный помощник, благоразумно не задаёт никаких вопросов, зовёт к себе тасгара и уводит его из зала. Научился уже распознавать моё настроение.

А я мрачно смотрю в упор на своего… главного безопасника, моими собственными стараниями. Или не моими?

Синн бросает выразительный взгляд на моих телохранителей и те, поклонившись мне, исчезают вслед за Кифом. Показательно? Посмотрим.

– Моя королева? – вскидывает он вопросительно бровь, даже голову набок немного склоняет. Мне чудится в этом издевка. – Ты хотела со мной поговорить?

– Они всё тебе докладывают? – мой голос даже мне сейчас напоминает злое шипение.

– Да. Они головами отвечают за твою безопасность, – спокойно кивает Синн и неспешно направляется ко мне, подходя всё ближе.

– И то, сколько всего интересного они мне… поведали, тоже доложили?

– Я не отдавал им приказа скрывать от тебя что-либо, Талли. Свои ошибки я учитываю, – он теперь ещё ближе. Совсем близко.

– Правда? – саркастично фыркаю я, сражаясь с противоречивыми желаниями отшатнуться и шагнуть навстречу. – Может даже расскажешь правду, в чём подвох с твоей присягой?

– Подвоха нет, – он нависает надо мной. Не подавляя. Обволакивая собой, своим голодом, своим жаром, своим желанием прикоснуться. – Оборотни не присягают титулу. Я присягнул в верности тебе лично, Талли. И твоему народу, чтобы у тебя не было повода во мне усомниться.

Он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я чувствую, как напряжено его тело, словно перед броском, вижу, как хищно втягивают воздух его ноздри, и как бьётся жилка на виске. И моё собственное тело отзывается на всё это ответным желанием.

– Моя преданность принадлежит только тебе, моя юная королева.

Я ещё пытаюсь осознать, весь смысл, вложенный в его слова, как-то смириться с охватившим меня чувством облегчения, а мужчина сокращает остатки расстояния между нами, заключая меня в капкан своих объятий. Зло вдохнув, я вскидываю голову, чтобы взглянуть ему в лицо и высказать, как он меня достал. А в ответ получаю нежный поцелуй в губы.

– Тебе не удастся прогнать меня от себя, Талли. Не теперь. Ты можешь бороться со мной, с собой, с притяжением между нами, но я всё равно буду рядом. Моё решение принято и выбор сделан, дело за тобой.

По спине пробегают его умелые пальцы, гладя, разминая, находя точки, от прикосновения к которым мне хочется выгнуться кошкой в ласковых руках. Сердито выдыхаю, пытаясь вырваться. Он, как ни странно, отпускает.

– Тебе нужно... сбросить напряжение. Ты, как взведённая пружина. Пойдём в тренировочный зал, я даже позволю тебе пару раз меня ударить. Обещаю, что приставать не буду. Пока.

И хоть я понимаю, что этот хитрый оборотень таким нехитрым способом пытается снова влезть в моё личное пространство, вернуть то доверие, когда моё тело слушалось буквально малейшего его прикосновения. Понимаю. Но предложение наконец потренироваться не просто с равным, а с превосходящим меня противником, с которым не нужно сдерживаться, и выплеснуть наконец в магическом поединке скопившиеся и раздирающие изнутри эмоции, звучит слишком заманчиво, чтобы я могла отказаться.

Глава 7

Отведя душу в тренировочном зале, я действительно почувствовала себя намного лучше. Настолько, что Синн очень ловко добился моего согласия на возобновление постоянных тренировок с ним. А потом я чуть не проворонила момент, когда он так же ненавязчиво попытался навязаться мне в попутчики. Всё для моего же блага и безопасности, да.

Пришлось срочно собирать подобревшие мозги в кучу и твёрдо пресекать это дело. Телохранителей ко мне приставил? Приставил. Амулетами-артефактами-маяками обвешал? Обвешал. К тому же я действительно не нежная фиалка, постоять за себя могу, так ещё и отправляюсь не одна, а в компании таких же боевиков, как сама.

Заявив напоследок, что я его советником назначала, а не своей нянькой, и что у него срочных и важных дел в столице хватает, я на этом вопрос закрыла, игнорируя злой взгляд и играющие на смуглом лице желваки.

А уже сегодня утром мой главный безопасник и начальник Тайной Канцелярии явился в моё личное крыло, в мои собственные покои ещё за несколько часов до отбытия, когда я только-только позавтракала с тётей и дядей. Явившись, как ни в чём не бывало, у них же на глазах вручил мне искусно выполненные, довольно изящные наручи из тёмного металла, очень похожего на тот, из которого выкован Зирх, и потребовал обязательно надеть их в дорогу, если я настолько упряма, что отказываюсь от его личного сопровождения.

Удивлённая неожиданным подарком, я с минуту глупо таращилась на браслеты в моих руках, отмечая насколько ювелирно пропитаны они магией.

– Что это? – уточнила, проводя пальцем по потайным рычажкам, которые смогла угадать только потому что уже научилась хорошо чувствовать его силу.

– Надень, покажу, – хмыкнул Синн, явно удовлетворённый моей реакцией на подарок. – Давай, помогу.

А дальше он сам защёлкнул на моих запястьях наручи и, обняв сзади, стал демонстрировать все их скрытые механизмы и прочие сюрпризы. Там обнаружились и иглы с быстродействующим ядом, которыми можно было выстрелить в нападающего, и такие же со снотворным, и несколько тонких смертельно-острых и улучшенных магией лезвий, способных прошить человеческое тело насквозь, а самое главное, наручи, притом оба браслета, оказались оснащены сильнейшими амулетами связи, по которым достаточно лишь хлопнуть основанием ладони, чтобы позвать на помощь Синна в случае опасности.

– Спасибо, – пробормотала я, в конце концов отстраняясь от бывшего наставника, выбитая из равновесия своими ощущениями.

Его близость, как всегда, туманила разум. Его забота была мне… приятна. Слишком приятна. Настолько, что я даже на несколько мгновений забыла, зачем сопротивляюсь своим чувствам к этому мужчине.

– Я рад, что тебе понравилось, – улыбнулся он краешком губ, поглощая меня взглядом. – Эти наручи должны без проблем сочетаться с твоим Зирхом. Я постарался сделать так, чтобы со временем они могли стать его частью, если ты захочешь, – и не обращая внимания на мой ошарашенный вид, резко сменил тему. – Твои друзья уже прибыли во дворец. Я проведу с ними подробный инструктаж, раз уж у них боевая практика. Если результаты мне понравятся, действительно возьму их под своё начало, когда выпустятся из Академии. Тебе нужны преданные люди рядом. А сейчас прошу извинить, мне нужно идти, решить ещё кое-какие вопросы, касающиеся твоей поездки.

С этими словами он, абсолютно не стесняясь свидетелей нашего разговора, поднёс мою руку к губам, запечатлел на пальцах обжигающий поцелуй, попрощался кивком головы с моими дядей и тётей, и удалился.

– Так почему ты говоришь на него злишься, Талли? Напомни мне, пожалуйста, – задумчиво протянула тётя Мариэл, задумчиво смотря на закрывшуюся за мужчиной дверь.

– Не начинай, пожалуйста, – устало покачала я головой, уже догадываясь, куда она клонит.

Дядя лишь тихо хмыкнул в усы. Вот только что-то очень вид у него был лукаво-довольный.

Но заострять на этом внимание я сознательно не стала, и отправилась собираться в дорогу.

Отмечая перед отправлением на карте свой маршрут, я с некоторой иронией заметила, что территория Эббона выглядит рядом с огромной Верридой будто в пасти у волка.

Два из трёх пунктов моей поездки находятся именно на границе с империей. И лишь третий, последний в моём маршруте Гантрам, расположен на западе рядом с Иссорией.

Горный массив Кэродашей служит нам надёжным щитом на севере, особенно с учётом того, что именно в горах, только западней, находится Академия Высшей магии, а ещё дальше на запад Цитадель Ковена. А вот для защиты остальных границ моими предками и был когда-то создан магический контур, который я должна напитать.

И вот Ладвик. Дольно большой приграничный город на востоке Эббона, расположившийся почти у подножия Кэродашских гор.

Прибыла я в сопровождении целой делегации в портальный зал здания городского управления. Конечно же нас официально встречали. Само собой впереди всех кланялся бургомистр – барон Иггенц. Позади него гнули спины представители местной знати и главы самых влиятельных городских гильдий. Конечно же мне попытались навязать торжественные гуляния на пару дней, но я, будучи к этому готовой, сразу же пресекла попытки отвлечь королевское инспектирующее внимание от действительно важных и насущных дел, заявив, что участвовать в торжественных мероприятиях я буду только после коронации. А пока работа, работа и ещё раз работа.

Местные чиновники прониклись, уважительно покивали, старательно скрывая опасения, что я действительно что-то серьёзное наинспектирую, но противоречить мне не посмели. Всё-таки в королевском титуле есть определённые преимущества.

Оставив городское управление на растерзание преисполненному трудового рвения Кифу, я с друзьями и уже неизменными Бруном и Гедроком отправилась к водопаду Канар, за городом. Именно там и скрыт от посторонних глаз нужный мне артефакт.

По правде сказать, когда в личном и неприкосновенном архиве рода Эббони я нашла свиток, где подробно описывалось, как добраться до ключевых узлов защитного контура и что делать дальше, то испытала довольно сильное замешательство. Как-то раньше мне представлялось, что артефакты находятся в защищённых башнях, или ещё в каких-то магически укреплённых укрытиях, чтобы никто не добрался и не устроил, например, какую-то диверсию. Но всё оказалось гораздо проще и вместе с тем в разы сложнее.

Мои предки поступили очень хитро и дальновидно, завязав узлы защитного контура на природные и естественные места силы, создав тем самым уникальное в своей простоте и мощности творение. В Ладвике артефакт подпитывается подземным источником. В Хейне часто случаются грозы и есть одно место, куда удивительно часто бьют молнии, а в Гонтраме под землёй скрыты неразработанные залежи саярита, очень интересного минерала, способного служить накопителем магии. А я ещё удивлялась, как контур столько лет без подпитки держался.

И чтобы найти и прикоснуться к каждому из трёх артефактов, нужно иметь кровь и силу рода Эббони. Иначе ровным счётом ничего не произойдёт. Можно стоять буквально на том самом месте и ничего не заметить. А ещё нужно знать формулу активации. Опять же изветсную только Эббони, если верить свитку.

И теперь мне предстоит увидеть всё воочию и убедиться на личном опыте.

К водопаду мы поехали на лошадях. Я поначалу переживала, что Шай будет отставать, маленький ведь всё ещё. Но мой жутик воспринял поездку, как увлекательное приключение, и гордо бежал рядом с моим жеребцом, которого вместе с остальными лошадьми заблаговременно доставили в Ладвик, под руководством Кифа.

Правда, мой секретарь сегодня мрачно мне признался, что его личной заслуги передо мной мало, ибо им в свою очередь руководил Синн, давая чёткие указания, что и как нужно организовывать, чтобы эта поездка прошла без проблем и угроз моей жизни.

Пришлось уверять Кифа, что я очень ценю его, как своего помощника, а опыт дело наживное. Советника Верра он, конечно, по степени вездесущести и всезнания вряд ли когда-нибудь переплюнет, но потягаться со временем вполне сможет, тем более, что у него есть возможность учиться на живом примере. Мой завуалированный совет Киф воспринял с мрачной решимостью и каким-то даже духом ревнивого соперничества. Ну-у-у, пускай учится. Мне от этого разве хуже?

В городе нам пришлось придерживать коней, позволяя людям видеть свою королеву, привыкать и впечатляться. Я, конечно, на дикарку с запада уже мало походила, но и на изнеженных аристократок была похожа ещё меньше. В подбитом серебристым мехом и расшитым белыми и серебряными узорами чёрном плаще поверх тёплого чёрного кителя, в высоких военных сапогах, при оружии, на боевом серебристо-буланом жеребце, и в сопровождении боевых магов, я выглядела именно той, кем и предпочитала выглядеть – потомственным боевым магом высшей категории. Той, кто способен править Эббоном и удержать власть в руках.

Особо бурных приветствий мне вослед не неслось, но и недовольного ропота в толпе тоже не было. Может тому причиной заброшенные накануне в город пара отрядов королевской гвардии и несколько групп агентов Тайной Канцелярии, командированных своим новым начальником для обеспечения порядка, но результат меня порадовал. Надоело проклятия на свою голову слушать. Впрочем, население Ладвика, по донесениям Биарне, считается ко мне лояльным. Синн эту информацию не опровергал, значит, всё в порядке.

Оставив позади нарядные улицы с терракотовыми домами, белые изгороди, черепичные крыши под шапками снега, круглые людные площади с ярмарками и ледяными дворцами для малышни, и наконец городские ворота, наша кавалькада выехала из города. Теперь можно и пришпорить лошадей, да только не хочется. Потому что красиво вокруг неимоверно. Да и не спешим мы никуда.

Дорога, виляя среди вековых сосен и огромных затейливых ледяных фигур, созданных самой природой, постепенно поднимается вверх, то и дело огибая многочисленные мерцающие молочно-голубым светом горячие источники, распространяющие вокруг густой пар.

– Я слышал от бати, над этими источниками ночью даже воздух светится, – басит, восхищённо озираясь, поравнявшийся со мной слева Гант.

– Тут чуть ли не о каждом из них местными сложены легенды, – прибавляет едущий рядом с ним Дуан.

– Это какие же? – скачущая справа от меня Онора заинтересованно пригибается к холке своего коня, чтобы посмотреть на друзей.

– Да разные, – пожимает плечами горняк. – О каком-то, говорят, что в нём можно увидеть ответ на любой вопрос, в другом омолодиться, если искупаться. В третьем, приворожить того, с кем купаться будешь, в четвёртом увидеть свою истинную пару.

Онора удивлённо хмыкает, бросая на Морта задумчивый взгляд. Тот в ответ ей лукаво подмигивает. А затем подъезжает ближе и, склонившись, быстро целует в нос.

– Сходим вечером, прогуляемся, если будет возможность? – шепчет тихо. Девушка, зардевшись едва заметно кивает.

Даже завидно немного. Мне, скорее всего, придётся вечер провести в компании бургомистра и остальных городских чиновников. На прогулку с друзьями время появится только завтра.

Я все эти легенды тоже читала, как и остальную информацию о Ладвике и местности вокруг. И мне бы очень хотелось найти время и возможность, чтобы наведаться к одному живописному месту рядом с городом. Желательно в одиночестве. Вот только от одной мысли, что за мной обязательно увяжутся и телохранители, энтузиазм как-то резко убавляется. Одной уйти мне никто не даст. Хоть бери да убегай от собственной охраны. Глупая идея, конечно, но отчего-то слишком заманчивая.

О том, что впереди водопад, мы узнаём ещё издалека по тому, как гудит вокруг влажный воздух, оседая на ветви деревьев, одежду и гривы лошадей белым инеем. И вскоре нашим взглядам открывается величественное и завораживающее зрелище. С вершины высокой скалы на обледеневшие валуны камней, которые будто кто-то насыпом вывалил в бирюзово-синие глубины озера, обрушивается беспрерывный мощный массив воды, вздымая в воздух тучи брызг, играющих на солнце мириадами оттенков. Покрытые снегом и льдом деревья кажутся гигантскими снежными чудищами, склонившимися к воде.

– Это просто потрясающе! – выдыхает рядом Онора, когда мы выезжаем на берег озера.

– Да, невероятно, – соглашаюсь я, ощущая, как отзывается что-то внутри на природную магию этого места, густо разлитую в воздухе.

Кажется, стоит мне на землю ступить, и я воспарю над этим озером, словно птица. Сила буквально поёт во мне, зовя к нужному месту.

– Оставайтесь здесь, – велю всем, спешиваясь. Бросаю твёрдый взгляд на хищно осматривающихся и сканирующих пространство оборотней. – Брун, Гедрок, вы тоже.

– Ваше величество, мы сначала должны всё тут проверить, – упрямо возражает Брун, который, кажется, из них двоих старший брат.

Мои телохранители тоже спешиваются, стеной становясь передо мной. Неужели действительно попытаются не пустить? Сомневаюсь, что Синн посмел отдать им такой приказ. Должен же понимать, что некоторые вещи мне, как Владычице, лучше делать без лишних глаз.

– Нет! Сейчас я должна пойти туда одна, – чеканю твёрдо, уверено смотря им в глаза. – К тому же я уверена, что ваш… начальник тут уже всё проверил лично.

Слишком уж знакомые нотки силы ощущаются мною в воздухе. Вот же… заб-ботливый какой! И когда успел только? Не удивлюсь, если завтра он явится по какому-то вескому поводу, а потом ещё по какому-то. А так нет, не сопровождает. Лишь контролирует. Безопасность обеспечивает. Ага.

Оборотни буравят меня недовольными взглядами, но ослушаться моего прямого приказа всё же не пытаются. Вот и ладненько, а то скоро уже и в личных покоях примутся охранять, потому что вожак приказал. Ничего лично против этих ребят не имею, но тотальный надзор порядком действует на нервы.

– Морт, присмотри за Шаем, пожалуйста. Ему со мной нельзя, – прошу я у друга, подзывая к себе своего жутика.

Мой лапочка, немного уставший, но довольный, как истинный снежный тасгар, вырвавшийся на снежную волю из королевского дворца, подбегает сразу же и даже не сопротивляется, когда я к его ошейнику, цепляю поводок, чтобы наверняка не бросился за мной.

– Ты уверена, что это безопасно? – уточняет спешившийся Морт, подходя ко мне, чтобы придержать жутика, кивая на водопад и одновременно с этим, отпуская с пальцев следящую сеть заклинания.

Вот кому точно обеспеченно место в Службе госбезопасности, если он пожелает пойти под начало Синна, а не отца. Впрочем остальные ребята тоже не отстают, слаженно плетя следящие и сигнальные заклинания.

– Ловушку мне никто тут устроить не мог. Во-первых магия этого места не позволила бы, а во-вторых тут всё проверено Синном. Артефакт создан моими предками и должен меня слушаться. Так что не переживайте.

С этими словами я вручаю другу поводок Шая, Бруну плащ и поводья жеребца, а сама обхожу Гедрока и направляюсь к бурлящему водопаду, на ходу призывая Зирх. Вот и будет мне практика. На такие огромные дистанции я его ещё не звала.

Когда по коже начинает струиться уже такая привычная и родная магия, облачая меня в броню, мои губы сами собой расползаются в довольной усмешке. Пожалуй, я даже люблю это ощущение. Ибо, только призывая магию рода я чувствую себя почти по-настоящему цельной. А ещё не такой одинокой, как обычно.

Поправив на лице маску, проверяю как подошли к Зирху подаренные Синном наручи. Выглядит и ощущается идеально. Действительно похожи на часть комплекта. И почему вдруг так тепло на сердце становится? Мотнув головой, прогоняю несвоевременные мысли.

В принципе, доспех в моём сегодняшнем деле не обязателен. Но, судя по записям в свитке, с Зирхом всё должно пройти намного проще. Вот и проверим.

Усилием воли наращиваю на подошвах саботонов шипы и решительно спускаюсь на обледеневший берег. А потом взбираюсь на первый валун, сразу почувствовав, что с доспехом, особенно с когтями на перчатках, таки действительно хорошо. Ну и магическое усиление не последнюю роль играет. Беса лысого я бы так, порхая, перепрыгивала с камня на камень, с учётом, что те расположены достаточно далеко друг от друга и покрыты коркой льда. Тут никакие заклинания бы не помогли.

Ещё одна хитрость расположения артефакта в том, что если обойти водопад, то в пещере ровным счётом ничего необычного не обнаружишь, будь ты хоть трижды Эббони. Разве что магический фон слишком насыщенный почувствуешь. А вот если пройти через воду, то, выходя из потока, я должна увидеть и понять, который из камней и является артефактом. Летом это сделать было бы, конечно же, проще. Но до лета далеко. Так что... Магия мне в помощь.

Опустив забрало шлема и сознательно концентрируя вокруг себя магию, превращая её тем самым в непроницаемый кокон, я всё ближе подхожу к самому водобою, пока не застываю на огромном камне перед ревущей водной стихией. Ох, даже дух захватывает!

Вскидывая голову, смотрю вверх, туда, откуда с грохотом падает к моим ногам вода, и на миг ловлю себя на безумном желании когда-нибудь прыгнуть оттуда прямо в бездонный синий колодец озера. Что-то я совсем во дворце засиделась, раз меня так упорно на приключения тянет.

Саркастично хмыкнув, уплотняю над головой физический щит, делаю глубокий вдох и шагаю под водопад.

Глава 8

Краткий блик на вершине одного из каменных столпов, на первый взгляд беспорядочно разбросанных в глубоком гроте за водопадом, я замечаю, как только вода перестаёт литься мне на голову. Осторожно соскочив с валуна на пол пещеры, на миг застываю, изучая пространство вокруг. Магическую ловушку мне тут точно оставить не могли. А вот спрятаться вполне. Несмотря на то, что Синн оцепил всю территорию вокруг водопада сигналками и ловушками, я всё равно на всякий случай запускаю внутрь грота поисковую сеть. Мне можно, я хозяйка этого места.

Убедившись, что всё действительно в порядке, я наконец подхожу к цели своей поездки в Ладвик. Почти в человеческий рост, похожий на обломок скалы, который какой-то гигант отколол и забросил сюда, этот камень ничем не отличается от остальных таких же здесь. Но я уже знаю, что мне нужен именно он.

Сила звенит во мне натянутыми струнами, пробирая до нутра глубокими низкими тональностями. И я не противлюсь ей, позволяя вести меня, направлять. Потому что всё просто, если я истинная Владычица.

Моя руки словно сами по себе взметаются вверх. Ладонь левой уже не прикрытая перчаткой Зирха прижимается к ледяной поверхности камня, а указательный палец правой принимается чертить руны активации, выжигая магией светящиеся линии. И Восточный артефакт отзывается низкой вибрацией, начиная мерцать льдисто-голубым светом.

Символ за символом, я вывожу нужную формулу, пока не начинаю ощущать, как ладонь словно вплавляется в поверхность камня, а моя сила, словно в прорубь, устремляется в артефакт, служащий проводником и питающий защитный контур Эббона с востока.

Время словно замедляется. От столь резкого и огромного оттока силы голова начинает кружиться, и мне приходится уже двумя руками опереться, чтобы устоять на ногах. Вторая ладонь тоже впаивается в обледеневший камень. По телу пробегает болезненная судорога озноба, и глаза сами собой закрываются. Ох, выдержать бы. Осилить.

Так я и стою. Дрожа всем телом, на подгибающихся ногах, отдавая всё, что только могу, чтобы Щит Владык и дальше защищал Эббон.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде, чем внутри меня появляется ощущение, что артефакт взял столько, сколько нужно. Кажется, я-таки справилась. Смогла. Прошла своё первое испытание, как Владычица.

Оторвав с огромным усилием руки от камня, падаю на колени, тяжело дыша. Ладони жжет, в ушах стучит, перед глазами пляшут тёмные пятна, грохот водопада давит и оглушает. Открыв глаза, смотрю на артефакт. Линии рун пылают так ослепительно, что смотреть больно. Но проходят секунды, затем минуты, и они начинают постепенно угасать, прячась. Исчезает мерцание. Каменная глыба снова становится просто каменной, чтобы пробудиться, лишь когда его в следующий раз коснётся кто-то из истинных Владык.

А мне пора уходить и возвращаться в город. Там тоже есть дела.

Чтобы выбраться из грота мне уже необязательно лезть под водный поток. Потому на берег я возвращаюсь, минуя водобой. Прыгать по камням уже не так легко, но сил мне хватает, чтобы не свалиться в бурлящую воду.

Стоит показаться из-за водного полога, как навстречу бросаются мои друзья. Спрыгиваю с валунов и иду к ним, поборов желание устало прислониться к камням, чтобы перевести дыхание.

– Ну как? Получилось? – спрашивает Морт и, проигнорировав мою вскинутую руку, подхватывает за талию справа.

– Конечно, получилось. Она же сильнейшая Эббони за многие поколения, – ворчит Онора, ныряя мне под руку и подставляя плечо слева.

Если Дуан с Гантом вдруг надумают меня за ноги хватать, клянусь богами, начну пинаться.

– Со мной всё в порядке, – уверяю друзей, правда, вырываться не пытаюсь. Всё-таки забота – это очень приятно.

– Магистр Синн сказал, что ты будешь истощена после подпитки артефакта. И велел тебя поддержать, – сообщает мне Онора, отстегивая от пояса круглую флягу и вручая её мне. – Держи укрепляющее зелье. Он передал.

– Спасибо, – улыбаюсь благодарно. Хорошо всё-таки, что они со мной. – Возвращаемся в город, тут я закончила.

И, что Синн настолько параноидально-предусмотрительный, тоже, наверное, хорошо. От его зелья мне сразу же становится намного легче. Так что к утру я точно полностью восстановлюсь. Надо будет поблагодарить его, когда увидимся. Всё-таки... Несмотря ни на что, моё решение приблизить Синна было правильным. Главное теперь не позволить себе испытывать что-то большее, чем я уже испытываю.

Подходя к коням, рядом с которыми ожидают внимательно наблюдающие за мной телохранители и с нетерпеливым видом сидящий рядом с Гедроком Шай, я отпускаю Зирх. В тот же миг Брун шагает мне навстречу, чтобы подать плащ. Поблагодарив, я взбираюсь в седло и, когда все остальные делают то же самое, а жутика отпускают с поводка, понукаю своего коня в обратный путь.

Дорога до Ладвика проходит без происшествий. А в городе меня, естественно, уже ждут чиновники, главы гильдий и остальные желающие вывалить на мою голову свои и общественные проблемы.

Благо Киф не сидел без дела и часть страждущих отсеял, а часть дел перенёс на следующий день. Так что к позднему вечеру я даже освобождаюсь. Но усталость берёт своё. Организм требует хотя бы прилечь и не шевелиться. Так что, добравшись до королевской резиденции, я отпускаю всех и ухожу в свои покои, чтобы уснуть, едва добравшись до кровати.

Вот только проспать до утра не получается. Меня будит посреди ночи льющийся в окно свет. Странный такой. Мерцающий и переливающийся. Пару минут, я просто лежу, смотря через не зашторенное окно на мерцающее разными цветами небо. Так вот как светятся магические источники Ладвика. Это действительно безумно красиво. И притягательно.

Поднявшись с кровати, я босиком иду к окну. И застываю, чуть ли не уткнувшись носом в стекло. Над горизонтом словно разноцветное пламя пляшет, заставляя задерживать дыхание и любоваться… любоваться… любоваться. И так хочется туда, на волю, идти под этим безумно-волшебным небом, дышать наполненным магией воздухом. Одной. Без скользящих позади теней. Хочется ощутить себя свободной. Хотя бы на пару часиков. Обмануть себя кратким мигом, чтобы смаковать его потом в своих воспоминаниях.

Это желание во мне настолько острое, что даже дышать больно, и кажется, что стены давят, лишая спасительного глотка воздуха. И так тоскливо на душе, хоть вой. Одиноко и пусто.

И я решаюсь.

Отвернувшись от окна, бросаюсь к гардеробу. Вещей я с собой брала не так уж и много, так что быстро найти, что где лежит, для меня не составляет труда. И уже спустя несколько минут, облачившись полностью в светлую одежду, я повязываю на голову серый платок, пряча примечательные волосы, а затем надеваю белый плащ. Вот как знала, что его нужно с собой взять. Теперь будет мне хорошей маскировкой на фоне снега.

Шай остался с Мортом, тот предложил забрать его, чтобы мой питомец не мешал мне выспаться, значит, моё исчезновения никто не заметит. А к рассвету я вернусь.

Не размыкая и не потревожив охранный периметр комнаты, который по привычке вечером полностью перенастроила на себя, я выскальзываю на балкон. Мои покои находятся на втором этаже. Высоковато, чтобы просто спрыгнуть. Тем более, что внизу укрытые снегом цветочные клумбы и вполне себе шипастые розы. Забор далеко. Деревья тоже. А если?..

Усмехнувшись, я тру руки, разогревая ладони и нагнетая силу. Места для замаха мало, но в Аддариле мой балкон был ещё поменьше, а я всё равно сбегать из-под надзора тёти умудрялась.

Первым делом, накидываю на себя отвод глаз, усовершенствованную его версию, с учётом моего прокола с магистром Азарией месяц назад. Бросив ещё один взгляд вниз и убеждаясь в отсутствии часовых, я уверенно сплетаю воздушную петлю и посылаю её в полёт, ловя удачно обломанную ветку одной из высоких елей, растущих на территории резиденции. Рывок, и меня выдёргивает с балкона, как пушинку. Теперь главное удержать концентрацию, чтобы петля не развеялась, а я не рухнула на землю. Такого феерического падения королевы мне допускать нельзя. Засмеют ведь.

Мягко приземлившись на ноги под елью, я снова озираюсь вокруг, осторожно запуская поисковую сеть. Часовые недалеко, но я должна успеть. Не теряя времени, бросаюсь к следующей ели, и так перебежками от одного дерева до другого, быстро пересекаю территорию резиденции и бегу к забору, возле которого деревья к моей удаче тоже растут. А там снова пользуюсь воздушной петлёй, и вскоре уже перемахиваю через высокое каменное ограждение, даже не потревожив охранки. Не рассчитаны они на убегающих из-под охраны владычиц.

Оказавшись за пределами резиденции, я даже на миг замираю, глубоко дыша и чувствуя, как кровь знакомо бурлит от проснувшегося азарта. Неужели я это сделала? Синн меня придушит, если узнает. Представив реакцию на мою выходку своего слишком бдительного безопасника, я нервно ёжусь. Однако, почему-то мысль о потерявшем контроль Синне отнюдь не отталкивает, а наоборот заставляет чувствовать что-то очень похожее на… предвкушение и даже возбуждение… Мне даже хочется этой стычки в глубине души, как бы не раздражало меня собственное безумие.

Тьфу, глупости. Не узнает он. Все считают, что я сплю. А к рассвету королева будет на месте. Уж я постараюсь.

Натянув капюшон поглубже, я определяюсь с направлением и отправляюсь к городу. Резиденция находится в северной части Ладвика. Чтобы выйти к интересным мне источникам, нужно обойти забор, миновать площадь и пройти по окраине города к восточным воротам. Что ж, в путь.

Заклинание мягкой поступи скрадывает шаги, и даже снег не скрипит под моими подошвами. Я чутко прислушиваюсь к ночным звукам, поначалу чувствуя себя немного неуютно. Мне всё чудится, что кто-то за мной наблюдает, но вокруг никого нет. Раскинутые вокруг сигнальные и следящие заклинания ничего подозрительного не находят и ощущение постепенно притупляется. Видимо, я уже настолько засиделась взаперти, что становлюсь таким же параноиком, как Синн.

Щиты, как всегда, подняты. Опасности я не ощущаю, и с каждым шагом дышать мне становится всё свободнее, словно с плеч непомерный груз спадает. Понимаю, что это ощущение временное и обманчивое, но сознательно гоню от себя эту мысль, позволяя себе то, чего так хотелось – просто идти под мерцающим небом, дышать морозным воздухом и наслаждаться иллюзией свободы.

Вскоре площадь остаётся позади, и я сворачиваю на небольшую улочку, которую помню по карте города. Здесь так же безлюдно, как и на площади перед резиденцией. Сейчас глубокая ночь, и большинство жителей Ладвига уже давно спит. Тем более здесь, в респектабельной части города, где живут в основном зажиточные горожане, аристократы, купцы, чиновники, главы гильдий.

Тем больше я удивляюсь, когда до моего слуха внезапно доносится испуганный женский вскрик, к тому же резко оборвавшийся. Это ещё что? Резко остановившись, я пару секунд вслушиваюсь в окружающее, стряхивая с пальцев искры поисковиков.

– Отпустите… – снова задушенный хрип, писк. Звук удара.

Склонив голову набок, делаю неосознанный шаг в сторону пустыря за домами. Кажется, там на кого-то напали. Притом, судя по голосу, на женщину, скорее даже молоденькую девушку. Что она тут делает посреди ночи? Подходя ближе, я начинаю слышать звуки возни и борьбы, чьё-то кряхтение… Мои поисковики сообщают, что там находится четверо. Три человека и кое-кто непонятный.

– Ну чего ты упираешься, коза дранная? – рычит зло мужской голос, раздаётся треск одежды и жалобный вскрик, полный мольбы.

И я стремительно срываюсь с места, выхватывая из ножен клинок и чувствуя, как от осознания происходящего вздымается внутри холодная ярость. Размажу ублюдков.

Трое подонков, пытающихся содрать одежду с отчаянно отбивающейся девчонки, моего стремительного появления на пустыре, естественно, не замечают. Не заметили бы, наверное, даже не прячься я под отводом глаз, слишком уж заняты. Один прижимает к себе бедняжку, зажимая ей рот, какой-то тряпкой. Второй пытается удержать брыкающиеся ноги, третий шарит у неё под юбкой, задирая её и стягивая дранные гамаши.

– Ну что же ты, Линн? Не упирайся, тебе понравится. Все вы сучки двуликие одинаковы. Чего нос воротишь? – лихорадочно шепчет смертник, удерживающий девчонку. И тут же, взвыв, отдёргивает руку, тряся ею. – Тварь! Укусила меня! Варежку прокусила, зараза!

– Помогите!!!  – с новой силой изгибается в руках насильников девчонка, крича во весь голос, те ещё пытаются как-то с ней совладать, но уже ничего не успевают.

Воздушная петля на шее одного, рывок. Пресс сверху. Плевать, если сдохнет. Стремительный прыжок, замах и второй остаётся без руки. Распахивает рот, чтобы орать, но затыкается, схлопотав заморозку в солнечное сплетение.

А вот с последним разделаться у меня не получается. У подонка обнаруживается слишком хорошая реакция, и как только первый из его подельников падает с хрипом наземь, резко шарахается назад, отпуская свою жертву. Та с писком, валится на землю, беспорядочно барахтаясь в своих задранных юбках. А к тому моменту, как застывает второй, третий насильник уже, оскальзываясь и проваливаясь в снег, несётся прочь.

Но не успеваю я пожалеть о том, что оставила свой арбалет в столичном дворце, посчитав лишним в этой поездке, как воздух вспарывает серебристый росчерк, и удирающий подонок ухает в сугроб, как подкошенный.

Резко развернувшись и вскинув дополнительные щиты я ищу глазами того, кто метнул лезвие. И замечаю его практически сразу.

В первый момент мне кажется, что это Синн уже нашёл меня. Но вот незнакомец выходит на свет, и я вижу, что ошиблась. Да ростом такой же, но чуть более массивный. И двигается так же хищно и плавно. Оборотень? Скорее всего. Лица под капюшоном не рассмотреть, только подбородок с тёмной щетиной и иронично усмехающиеся губы. Вот просто уверена, что смотрит он на меня. Чувствую его взгляд.

–  Кто вы? – долетает до меня испуганный лепет, плачущей девушки.

– Неравнодушные прохожие, – за нас двоих отвечает незнакомец, направляясь к бедняжке.

Игнорируя мой настороженный взгляд, приседает рядом с ней. Девчонка испуганно шарахается, пытаясь уползти подальше и тихо поскуливая.

– Тшшш, маленькая. Я не причиню вреда, – тихо рокочет этот «неравнодушный прохожий», не двигаясь и смотря ей прямо в глаза. – Успокойся и позволь нам тебе помочь.

Я ещё удивляюсь этому неожиданному «нам», а бедняжка, словно завороженная, уже медленно кивает. Мужчина поднимается на ноги и протягивает ей руку. И она, всё так же таращась на него удивлёнными огромными глазищами, вкладывает свою маленькую ладошку в его огромную лапищу. Миг и он уже поднимает её с земли, помогая отряхнуться и поправить одежду. Притом явно ставит так, чтобы она не смотрела на своих несостоявшихся насильников и тёмные пятна крови на утоптанном снегу.

– Ты как здесь оказалась одна посреди ночи? – интересуется у неё тоном строгого родителя.

– Я с работы шла, – девушка бросает на меня беспомощный взгляд. Находит глазами мой клинок и становится белее этого самого снега.

Приходится клинок прятать, предварительно очистив снегом и высушив магией. То, что незнакомец нападать не собирается я уже как-то убедилась. Чувствую, что очень даже опасен, а вот угрозы для себя точно не ощущаю.

– С работы в это время? – уточняю у спасённой нами Линн, подходя ближе. Кажется её именно так называл один из насильников.

– Я горничной работаю, – словно оправдываясь, лепечет девчонка, заламывая руки.

Хотя какая девчонка? Может на год, или два только от меня младше. Совершеннолетняя. Это просто я себя уже чуть ли не древней чувствую в последнее время. А эта ещё и выглядит наивным нежным цветочком, который едва не потоптали. Вот ведь твари!

– Хозяйка немного приболела и приказала мне остаться подольше, чтобы помочь ей, если что-то понадобится. И вот только сейчас отпустила, – продолжает она, едва сдерживая слёзы.

– А что ж не позволила в доме переночевать? – интересуюсь, бросая быстрый внимательный взгляд на второго спасителя невинных дев, который как раз отправился осматривать всех троих подонков. Мужчина деловито проверяет мои заклинания, одобрительно хмыкая. Затем идёт к тому, которого сам завалил.

– Мне нельзя в доме ночевать, – с горечью и даже ненавистью выдаёт Линн. – Хозяйка боится, что я её мужа совращу и думает, что если я буду уходить на ночь, то он ко мне не полезет. Днём-то она следит, чтобы я её благоверного не соблазняла.

Нехорошее такое подозрение прокрадывается в моё сознание, но меня снова опережает мой неожиданный соратник, без малейшего напряга притащивший за ногу стонущую тушу бегуна в общую кучу.

– И который из них этот женатый ублюдок? – спрашивает зло. И от его леденящих интонаций даже меня пробирает.

– Тот, что убегал, – всхлипывает девчонка и, прижав ладони к лицу, принимается горько рыдать.

От неожиданности я даже на миг теряюсь, а потом делаю то единственное, что могу в данной ситуации – шагаю к ней и обнимаю бедняжку, пытаясь если не утешить, то хотя бы поддержать.

– Подстерёг меня вместе с друзьями. Гнали, как дикого зверя… а я не зверь. Я даже обращаться едва-едва умею. За что со мной так? А сейчас хозяйка скажет, что я сама виновата. И сдаст меня в жандармерию. Меня посадя-а-ат!

Глава 9

Ого! Чувствую, как глаза на лоб лезут. Оборотница, оказывается. Полукровка, наверное, раз едва обращаться может.

– А ну тихо! Прекращай реветь! – приказываю ей твёрдо. Склоняюсь и тихо шепчу на ухо. – Никто тебя не посадит. Сейчас пойдёшь домой и ляжешь спать, а утром явишься в королевскую резиденцию и попросишь отвести к Тайре. Я предупрежу, тебя пропустят. Поняла меня?

Она, испуганно икнув, кивает. Открывает рот, чтобы что-то спросить, но не успевает.

– Прекрасная воительница, могу я поинтересоваться, что ты собираешься делать с этими недоносками? – слышу голос «неравнодушного прохожего». И снова мелькает странное чувство. Слишком он мне кое-кого напоминает. Хотя, может, я просто слишком много об этом кое-ком думаю.

– Надо бы их в жандармерию сдать, – морщусь.

Вот и плакала горькими слезами моя прогулка под мерцающим небом. Нет мне нигде покоя. И девчонку провести домой не мешало бы.

– Если снимешь свои заклинания, я отдам ментальный приказ. Сами дойдут, – заявляет мне этот очень… занятный тип.

И кто такой только? Маг точно. Но аура замаскирована так мастерски, что даже я почти ничего рассмотреть не могу. Силён, зараза.

– Ты менталист? – интересуюсь подозрительно. Не люблю эту братию. Очень не люблю. Особенно в свете последних событий.

– Нет, – хмыкает он насмешливо. И снова ведь меня рассматривает. – Тонко воздействовать не могу. Только сломать и подавить. Или тебе мозги этого отребья жалко?

После того, что они собирались тут учинить с девчонкой? Вот уж точно нет. Вместо ответа я просто снимаю заклинание воздушного пресса с первого подонка и приглашающе машу на него рукой

Хмыкнув, мой нежданный помощник шагает к сипящему и жадно ловящему ртом воздух насильнику, вздёргивает его за шиворот на ноги, и ловит взглядом глаза. Пара секунд ничего не происходит, а потом недоносок, до этого беспомощной грудой висящий в хватке «неравнодушного прохожего», резко замирает, подбираясь. Даже кашлять перестаёт и принимает более-менее устойчивое положение.

– Иди в жандармерию. И расскажи, как вы с дружками пытались надругаться над беспомощной девчонкой, – слышу я обращённый к недобитому насильнику жёсткий приказ, и тот, таращась прямо перед собой стеклянными глазами, разворачивается и уходит прочь.

Хм. Действенно. Надо всё-таки уделить менталистике больше внимания. Я тоже не прочь так уметь.

Дальше то же самое повторяется с остальными двумя и они, шатаясь и зажимая свои раны, отправляются вслед за своим подельником.

А я остаюсь на пустыре вместе со спасённой мною девчонкой, и незнакомцем, который вроде как случайно мимо проходил. Точь-в-точь, как я. Интересное совпадение. Совпадение ли?

– Ты далеко живёшь? – обращаюсь я к притихшей Линн.

– У восточных ворот, госпожа, – признаётся она тихо.

А вот это удачно. Значит, не всё ещё потерянно и прогулка моя не загублена окончательно.

– Нам по пути, оказывается, – хмыкаю иронично. – Пойдём, провожу.

– Спасибо вам, – отмирает девчонка, делает шаг ко мне, снова заламывая руки смотрит на меня чуть не плача, шмыгает носом. А потом переводит такой же трогательный взгляд на второго своего спасителя. – И вам спасибо! Я не знаю, что бы со мной было… как бы я дальше жила… а может и не жила бы больше. Вы меня спасли… Спасибо огромное вам обоим!

– Ну всё перестань, – немного грубовато бормочу я, чувствуя себя неловко. Бросаю быстрый взгляд на мужчину, наблюдающего за нами с каким-то пристальным интересом. – Могли, вот и пришли на помощь. Ничего такого тут нет.

– Твоя спасительница абсолютно права, лисичка. Нормально для более сильного защищать слабого. Я, пожалуй, тоже проведу вас. Чтобы быть уверенным, что вы благополучно дошли, куда вам нужно, – произносит веско таинственный незнакомец.

А вот этого я как-то не ожидала. Нет, аргумент, конечно правдоподобный и даже обоснованный для нормального мужчины. Но как бы этот слишком «неравнодушный» ещё и меня потом проводить не решил. Хотя, в том, что я не слабая и не беззащитная, он уж точно имел возможность убедиться, так что как-нибудь отверчусь. А может и не придётся даже.

– А вы тоже оборотень, да? – тихо интересуется у мужчины Линн, когда мы втроём уже выходим на улочку. Смотрит на него огромными наивно-восторженными глазищами. – Моя лисица, видимо, слишком слабая. Я чувствую насколько силён ваш зверь, а запаха не ощущаю совершенно.

– Да, оборотень, – криво ухмыльнувшись, признаёт тот. – Твоя лисичка просто слишком молода и пуглива.

И мне почему-то кажется, что он снова смотрит на меня. Испытывающе и изучающе. Снял бы уже этот свой капюшон. Терпеть не могу, когда глаз собеседника не вижу.

Некоторое время мы шагаем молча. Линн, жмущаяся ко мне, и незнакомец по другую сторону от неё. А меня всё сильнее и сильнее начинает грызть любопытство. Что-то слишком знакомое есть в этом мужчине. И это не может не настораживать. Может дело в том, что он тоже оборотень. Может даже тайрал, как Синн и мои телохранители.

Наверное, действительно в этом дело. Если разобраться, то в Ладвике встретить оборотня, к какому виду бы он не принадлежал, совершенно не странно. Граница с Верридой ведь совсем рядом. Вон Линн местная жительница тоже оборотень, пускай даже полукровка. Может и он местный. Узнать бы как-то, но проявить любопытство означает дать добро на ответное.

– А вы боевые маги, да? – внезапно подаёт голос наша общая спасённая, видимо додумавшись до каких-то своих выводов и поочерёдно смотря то на меня, то на оборотня. И сама же себе отвечает: – Ну да, точно боевые маги. Вас, боевиков, сейчас в Ладвике много из-за приезда королевы. Говорят, она красивая. Я утром хотела посмотреть, как она через город ехала, но меня хозяйка не отпустила.

И такой пытливый взгляд в мою сторону. Я даже теряюсь на пару секунд. Узнала что ли?

– Красивая? – вскидывает вопросительно брови девчонка.

– А мне почём знать? – хмыкаю, поняв, чего от меня хотят. – Обычная она. Я женщин в таком ключе не рассматриваю.

От нашего спутника долетает ироничный смешок. Притом чувствуется, что его наш диалог весьма занимает. Вот и голову слегка повернул. И взгляд его внимательный ощущаю.

Наша спасённая пару секунд молчит, обдумывая мои слова. А потом несогласно мотает головой.

– А я думаю, что наша королева красивая. Говорят, к ней сам император Верриды сватается, а его родной брат даже от своего рода отказался, только чтобы ей служить. Разве для обычных такое делают? Да ещё такие мужчины. Эх, – мечтательно вздыхает наивная Линн.

Не ожидала я такого разговора посреди ночи с почти незнакомой девушкой. Вот совершенно. Даже веселье какое-то разбирает. Но, пожалуй, интересно услышать, как меня со стороны воспринимают. И лестно, чего уж там. Конечно наивная молоденькая девчонка не показатель, и точно найдётся множество тех, кто с ней не согласится, но тоже ведь глас из народа, даже если одинокий.

– Ну-у-у, император к ней точно не из-за внешности сватается, – со смешком спускаю Линн с небес на землю. – Вполне возможно, что он даже не знает, как Аеталь Эббони выглядит на самом деле, а сватается к ней по политическим соображениям. Никакой романтики.

Линн снова умолкает, грустно вздохнув и бросив на меня почти обиженный взгляд, а мне даже жалко немного становится, что я её розовые облака развеяла.

– Прекрасная воительница не верит, что император оборотней может хотеть в жёны королеву Аеталь ради неё самой, а не ради политической выгоды? – внезапно включается в разговор сопровождающий нас «неравнодушный прохожий».

– А должна верить? – после секундного замешательства, интересуюсь удивлённо.

– Ну, исключать такую возможность тоже не стоит, мне кажется. Всё-таки Аеталь, помимо внешней красоты, обладает ещё и множеством других достоинств… насколько мне известно, – выдаёт этот крайне подозрительный тип, заставляя меня присматриваться к нему ещё внимательнее, при этом радуясь, что моё лицо скрыто капюшоном и воротником плаща.

Только достаточно ли этого, если он знает меня в лицо? Будучи королевой, пускай и не коронованной пока и вечно занятой, я всё равно являюсь особой публичной. И не знаю всех, кто знает меня.

– О-о-о, а вы знакомы с ней лично, да? – восторженно оборачивается к мужчине Линн. Правильный вопрос задаёт девочка. Очень правильный.

Я тоже очень хочу услышать ответ. Понять бы ещё, правдивый ли.

– Нет, лично не знаком. Но многое слышал, – ухмыляется оборотень. – И уверен, такой девушке, как Аеталь Эббони вполне под силу покорить обоих братьев Верр.

Ну надо же, как высоко оценивают мою привлекательность. Даже лестно. Внезапно ловлю себя на том, что улыбаюсь. Чуточку иронично, конечно. Но комплименты и королевам приятны.

– Вот. И мне так кажется, – возвращается на прежнюю стезю романтичных фантазий молодая лисица. Вздыхает: – Может завтра смогу её увидеть.

Если сделает, как я велела, ещё как сможет. Но об этом я лучше промолчу. Не к месту и не время. Будет девчонке сюрприз.

– А как вас зовут? – задаёт Линн новый вопрос оборотню.

И всё-таки она мне нравится. С виду наивная, милая простота. А на деле, кажется, ещё та… лисица. Может горничной к себе забрать?

Мужчина хмыкает.

– Можете звать меня Аштэн, – сообщает с заметной паузой. Ну-ну. Точно прозвище назвал, а не настоящее имя. Впрочем, это его право.

За разговором мы уже, кажется, и пришли почти, миновав несколько кварталов.

Чем ближе подходим к воротам, тем проще и беднее становятся дома, возвышающиеся за белыми заборами, и тем сильнее ощущается магия источников. И небо мерцает так ярко, что видно всё, почти как днём. Красиво, но жить, наверное, тут некомфортно и тяжело.

– Ты с кем живёшь, лисичка, что тебя никто не встречает с работы ночью? – интересуется Аштэн у Линн, когда мы вместе с ней подходим к небольшому бедному домику, за хлипеньким забором.

– Одна. Я снимаю комнатку на чердаке, – девчонка кивает на лестницу, ведущую к мансарде.

– А родители где? – спрашиваю уже я, осматривая её неказистое жилище. Сомневаюсь, что там на чердаке тепло и уютно. Девчонка явно едва сводит концы с концами. Одежда заношенная, хоть и опрятная. Плащ на ней тоненький, странно как только не мёрзнет.

– Нет у меня родителей, – грустно признаётся Линн. – Отца я и не знала никогда. А мама умерла два года назад.

Ясно. Сирота, как и я. Ну, судьба, видимо, нас свела. Посмотрим, что из этого получится.

– Не забудь то, что я тебе сказала, – напоминаю, твёрдо смотря в глаза. Утром решу, что с этой лисицей делать.

Девчонка, закусив губу, быстро-быстро кивает. А потом внезапно кидается ко мне на шею обниматься. Смешная и милая.

– Спасибо, госпожа. Я всё для вас сделаю, – снова шмыгает носом.

– Иди уже, день у тебя будет сложный, – смеюсь я, растеряно обнимая её в ответ.

Отстранившись, она оборачивается и к оборотню. Но обнять, судя по всему не решается, поэтому лишь смущённо топчется на месте, ещё раз пламенно благодарит и уносится к своему дому.

Проследив, как девчонка взбегает по лестнице к двери мансарды, я в уме прикидываю, что мне делать дальше. До рассвета время ещё есть. Раз уж выбралась из дворца, то глупо будет не воспользоваться возможностью дойти, куда хотела. Тем более, что вернись я сейчас назад, и это будет выглядеть странно. «Неравнодушный прохожий» никуда не делся и сейчас стоит, рассматривает меня с нескрываемым любопытством.

– А прекрасная воительница не желает назваться? – интересуется вкрадчиво, делая небольшой шаг ко мне.

– А зачем мне это? Наши пути на этом расходятся, – я так же небрежно отступаю на шаг, внимательно следя за оборотнем. Как-то не по себе мне немножко стало, как только мы остались с ним один на один. Слишком сильный хищник мне, кажется, встретился. Случайно ли?

– А если нет? Если я, допустим… предложу тебе своё общество в твоём дальнейшем пути? Ты же куда-то направлялась, раз тебе нужны восточные ворота?

– И почему я должна согласиться на это предложение? – хмыкаю я, подозрительно склоняя голову набок. Угрозы я по-прежнему от него не ощущаю. А вот интерес очень даже. Понять бы ещё какого плана.

– Ты не должна, – улыбается он, копируя мой наклон головы. А затем внезапно стягивает с головы капюшон, открывая мне своё лицо. – Но я бы очень хотел познакомиться со столь удивительной девушкой поближе. Позволь составить тебе компанию.

Мягко стелет и, признаться, этим подкупает. Я внезапно ловлю себя на том, что мне действительно почему-то хочется согласиться. То ли потому, что интересно, кто же он такой и откуда взялся, то ли потому, что этот мужчина кажется мне почти таким же привлекательным, как Синн, и даже чем-то похож на занозой засевшего в моём сердце оборотня.

Я, не стесняясь, рассматриваю волевое лицо, с довольно резковатыми чертами, но при этом всё равно по-мужски привлекательное. Немного кудрявые тёмные волосы, чуть крупноватый нос, чувственные губы, небрежная небритость, придающая ему какой-то бандитской брутальности. И обаятельная улыбка.

– И чтобы развеять твои сомнения… – он становится передо мной, хитро подмигивая. Подносит палец вверх и медленно чертит им в наполненном силой воздухе руну магической клятвы. – Клянусь, что ни словом ни делом не причиню тебе вреда, моя прекрасная незнакомка. Соглашайся. Тебе понравится.

– Даже так? – фыркаю с сарказмом. Надо же, как он самоуверен. Поджимаю с сомнением губы. – Я не искала ничьей компании и наоборот хотела побыть одна.

– Иногда то, что нам хочется, совершенно не то, что нам нужно, – изрекает он с лукавой усмешкой.

– И ты считаешь, что мне нужно… что? – невольно поддаюсь на эту провокацию.

И почему так улыбаться в ответ тянет?

– Компания восхищенного тобой мужчины, – довольно заключает этот хитрый оборотень, вызывая тем самым мой искренний смех. – Я покорён и заинтригован. Готов умолять о возможности провести эту ночь вместе с тобой, о несравненная. Конечно, я прогулку имею в виду.

– Ла-а-адно, уговорил, – иду я на поводу у своего возможно неразумного желания узнать, каково это, побыть ПРОСТО девушкой, которую зовёт ПРОСТО гулять понравившийся мужчина. Ну, или хотя бы притвориться таковой.

Впрочем... Действительно, почему нет? Клятву он дал. Покушаться не будет. Могу и позволить себе это безрассудство. Когда ещё у меня такая возможность будет? Возможно, что и никогда. И может я узнаю... смогу понять, способна ли я излечиться от Синна.

Аштэн снова улыбается, хищно блеснув глазами, и мне чудится, что даже клыками. Ай-ай, боятся что ли? Только почему-то не получается. В венах плещется странное веселье и азарт.

– И куда же ты направлялась, таинственная моя? – и снова это вкрадчивый бархатистый тон. Кажется, мне ещё тот сердцеед встретился.

– Не твоя. А направлялась к воротам для начала.

– Тогда, пойдём? – и он галантно предлагает мне локоть.

Скептически оглядев мужчину с ног до головы, я со смешком качаю головой и отрицательно машу пальцем, отказываясь. Безрассудству должен быть предел. Глупо позволять незнакомцу вторгаться в личное пространство и давать возможность изучить мою защиту при телесном контакте.

– Это лишнее, – твёрдо произношу я, и неспешно направляюсь в сторону ворот.

От дома Линн до них идти совсем недалеко. Собственно, вон они уже видны отсюда.

– Ещё и осторожная. Я сражён, – посмеиваясь, бормочет Аштен, догоняя и равняясь со мной. – А после ворот куда?

– Не поверишь, к источникам.

– К какому-то конкретному? – удивлённо глянув на меня, интересуется мой незапланированный спутник.

– Нет. Можно сказать, просто хочу посмотреть местные достопримечательности, – пожимаю плечами. Всё равно ведь узнает, куда я направлялась, раз уж увязался за мной.

– А почему ночью?

– Днём некогда. И действительно очень хотелось побыть одной, – озвучиваю я абсолютную правду, хоть и неполную. – Увидела из окна сияющее небо и решила прогуляться, развеяться, подумать.

А что-то в этом есть. С почти незнакомцем, которого я, скорее всего, больше и не увижу никогда, как-то и говорить о своей потребности в уединении и отдыхе легче. Близкие жалеть начнут, вот и не могу им признаться, насколько мне тяжело порой бывает. Толку, если они будут переживать? Всё равно ничего ведь изменить нельзя. Да и претит мне любая жалость. Жалеют слабых. А я не могу себе позволить быть слабой.

– Ну, раз уж я нарушил твоё уединение, могу подсказать и показать, какой из источников в это время суток больше всего стоит твоего внимания. Согласна пойти со мной? – бросает на меня вопросительный взгляд оборотень.

Мы как раз подходим к воротам, у которых изображают бодрость стоя дремлющие стражники. И перед нами открывается потрясающий вид на заснеженный пейзаж и пляшущие в небе разноцветные мерцающие вихри, превращающие лёд и снег в россыпь искрящих самоцветов.

Нас никто не останавливает, вояки у ворот даже внимания не обращают, продолжая похрапывать, что для меня сейчас, конечно, неплохо, но завтра придётся начальство городской стражи знатно потрусить на тему служебной халатности.

Ещё несколько шагов и мы с Аштеном оказываемся за чертой города. Я застываю, впитывая великолепное зрелище и обманчивое ощущение свободы. На краткий миг кажется, будто весь мир передо мной открыт и все дороги позволены.

От восторга даже дыхание немного перехватывает. Пока в какой-то момент я не ощущаю пристальный взгляд стоящего рядом мужчины. Повернув голову, встречаюсь глазами с Аштеном и понимаю, что мой капюшон, пока я любовалась небом, немного сдвинулся назад, открывая моё лицо. Дёргаться и прятаться теперь уже нет никакого смысла, всё равно ведь рассмотрел. Ночь светлая, а зрение у оборотней отличное, это я точно знаю. Да и не замечаю я во взгляде, обращённом на меня, ни капли удивления. Либо он не узнал меня, либо узнал уже давно.

– Ну веди, раз так, – соглашаюсь я на предложение Аштена, надеясь, что не пожалею об этом решении.

Глава 10

Источник, к которому меня приводит мой неожиданный спутник, действительно оказывается потрясающе красивым. И я, скорее всего, сама бы его не нашла. Слишком уж неприметен вход в пещеру, в которой спряталось это чудо природы и магии, чтобы легко заметить его ночью, даже если знать о нём.

Когда Аштен показал мне эту дыру в скале и сказал, что нужно туда пролезть, я честно засомневалась, стоит ли. Ещё сорвусь, чего доброго. Не призывать же Зирх. Но мой спутник ловко взобрался сам и протянул руку мне.

Поколебавшись, тщательно взвесив все за и против, я всё же приняла его помощь, крепко ухватившись за протянутую ладонь, и… не пожалела. Потому что, стоило мне подняться вслед за оборотнем и пролезть через узкую расщелину, как мы оказались в лабиринте ледяных пещер, пронизанных светом и магией. Я так и застыла, ошарашенно и восторженно озираясь вокруг. Но Аштен, уже по свойски, за руку увлёк меня дальше, пока не вывел к источнику.

И я забыла, как дышать, способная лишь наслаждаться поистине волшебной картиной.

Посреди белой ледяной пещеры, мягким завораживающим светом мерцает небольшой круглый водоём. А над ним с потолка свисают многочисленные белые сталактиты, светящиеся синими, голубыми и белыми огнями. И кажется, что свет над озером сплетается в причудливые образы, то и дело меняя очертания, переливаясь и завораживая.

– Ну как, угодил я тебе, недоверчивая моя? – улыбается лукаво Аштен, снова разглядывая меня, пока я наслаждаюсь красотой окружающего.

В зеленовато-синем свете, который поднимается от расположенного в центре пещеры источника его лицо кажется ещё более хищным. Это щекочет нервы, заставляет быть настороже. И привлекает, как ни странно. То ли к оборотням я уже привыкла, то ли кровь отца во мне говорит. То ли конкретно этот оборотень уже успел вызвать мою симпатию.

По пути сюда Аштен показал себя весьма интересным собеседником, развлекая меня, смеша, заставляя чувствовать себя легко и непринуждённо. Он рассказал мне множество баек и легенд об источниках Ладвика и даже, как ни странно, о водопаде Канар и самом артефакте. Не то, что написано в документах и свитках из архива моего рода, а историю этого места до того, как оно превратилось в часть магического щита Эббона.

– Не твоя, Аштен. Но угодил, да. Я потрясена тем, насколько здесь красиво. Об этом источнике тоже есть какая-то легенда? – с улыбкой интересуюсь я, обернувшись к своему спутнику.

–Да. Считается, что он может показать истинную пару, – мужчина в этот момент задумчиво рассматривает игру света над парующей водой. – До того, как Эббони создали свой контур, многие оборотни приходили сюда, чтобы узнать свою судьбу. Да и сейчас некоторые приходят. Но уже, конечно, намного реже. Ваша граница не всех пропускает.

– Я читала о нём. И слышала, – тяну задумчиво. – Только мне не очень в это верится. И что, все видят свою пару? Или только оборотни?

– Нет. Не только. И не все. Видят те, кто свою половинку уже встретил, – Аштен заговорщически усмехается. – А ты хочешь узнать, кто твоя судьба?

– Не особо, – качаю головой. – Я предпочитаю хотя бы в этом решать сама за себя.

– Так никто и не отнимает у тебя это право. Источник может лишь показать, с кем ты сможешь быть по-настоящему счастлива. А быть ли, это уже тебе самой решать, – со странной настойчивостью произносит мой спутник.

– А ты сам? Не хочешь посмотреть? – с вызовом вскидываю брови.

– Ну почему же? Посмотрю, – Аштен оборачивается ко мне и лукаво подмигивает. – Может, мы друг друга там увидим.

Не-е-ет уж. Ещё один кандидат в мужья? Увольте.

– Скорее уж источник никого мне не покажет, – усмехаюсь. Только что-то невесело у меня получается и кривовато.

– Ты так уверена, что не встретила ещё свою судьбу? – заинтересованно склоняет голову набок Аштен.

– Скорее, уверена, что быть счастливой с кем-либо мне… не суждено, – признаюсь тихо, сама не зная зачем. Отворачиваюсь к воде, пряча глаза от слишком проницательного мужского взгляда.

– Ты не можешь этого знать наверняка. И я уверен, ты ошибаешься, – произносит в ответ Аштен внезапно очень серьёзно и веско. – Возможно тебе стоит попробовать поверить, что всё не так, как кажется?

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно вскидываю я голову. Слишком уж… лично звучит этот совет.

– Лишь то, что такой молодой, красивой, удивительной девушке не стоит думать, будто счастье для неё невозможно, – улыбается оборотень, подступая ближе. Смотрит испытывающе, внимательно, настойчиво… – Кого бы ты не выбрала, он будет счастлив положить мир к твоим ногам.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – фыркаю я, ловя себя на смутном ощущении узнавания. Но догадка выглядит слишком уж невероятной и за уши притянутой, поэтому я меняю тему: – Так что нужно сделать, чтобы увидеть свою судьбу? В источник не полезу, сразу предупреждаю. Не настолько мне интересно.

Нет, ну не может быть. Не может! Что ему здесь делать?! Ну не мог же ОН бродить ночью Ладвиком, чтобы меня случайно встретить! Или мог? С этими оборотнями уже ни в чём нельзя быть уверенной.

Всматриваюсь внимательно в лицо мужчины и нахожу всё больше сходства в чертах. Возможно, семейного. Интересно, если спрошу в лоб, скажет правду?

– В источник лезть не нужно, достаточно подойти близко, чтобы оказаться в его сиянии. И задать вопрос. Себе, магии этого места, судьбе, – как ни в чём не бывало объясняет мне Аштен, делая вид, что не заметил моего пристального интереса.

Ну-у-у, ладно. Посмотрим. Всё равно рано, или поздно признается, если это действительно тот, кто я думаю. И по этому тоже можно будет сделать определённые выводы.

Кивнув в знак того, что поняла, я обхожу его и шагаю к источнику. Хотелось бы сказать, что решительно. Но это далеко не так. Почему-то меня немного пугает эта ситуация. Страшит возможность увидеть… правду.

Мне страшно, что я могу быть права? Что там никого не будет? Глупо. Глупо. Глупо, Талли.

Меня со всех сторон окутывает мерцающая дымка, лёгкие наполняются насыщенным густым паром воздухом, который неожиданно пахнет хвоей, и перед глазами всё немного расплывается…

Какая у меня судьба? Кто?!

Время словно застывает. Моргаю, и пляшущие вихри света сплетаются в замысловатые фигуры. Делаю вдох, и они начинают темнеть, свиваясь в что-то странное. Мне хочется недоверчиво помотать головой, но я стою, замерев изваянием, не в силах отвести взгляд.

Вот выгибается мощная спина, вздымается чёрная, как сама тьма, шерсть. Вот обжигают душу пламенем горящие глаза. На меня, опустив голову, будто отмеченную пламенем преисподней, смотрит огромный жуткий зверь. Делает шаг, хищно принюхиваясь, пожирая голодным собственническим взглядом… И я отмираю, испуганно отступая назад.

Тайрал? Моя судьба тайрал? Серьёзно? А поточнее нельзя? Из горла рвётся истеричный смех. Ну надо же, судьба ещё и шутить изволит. Или источник с его магией. Мне теперь всех знакомых оборотней-тайралов просить показать своего страшного зверя, чтобы огненный узор на морде с моим видением сравнить? Ага, и начать с братьев Верр, как самых вероятных кандидатов. Посмотрела, называется. Бредовая ситуация.

– Увидела кого-то?

И тут я вспоминаю, что в пещере не одна. Оборачиваюсь резко и натыкаюсь на внимательный взгляд Аштена. Он стоит у кромки воды, но смотрел ли, неизвестно. Может, просто так подошёл.

– Может быть, – пожимаю плечами, не собираясь рассказывать о том, что мне показал источник. Ни ему, ни кому-либо ещё. – А ты?

– Может быть, – ухмыляется в ответ оборотень.

Хм, смотрел, или нет? Интересно ведь. А по лицу не прочесть. Ла-а-адно. Переживу. Не моё дело, совершенно.

– Скоро рассвет, мне нужно возвращаться в город, – произношу с некоторым сожалением.

– Я проведу, – твёрдо сообщает Аштен.

– Ладно. До ворот, – вношу уточнение, решив во что бы то ни стало настоять на своём.

– Посмотрим, – и снова эта улыбка. Обаятельно-хищная. Хорош зараза, кто бы он ни был.

Уходить отсюда даже как-то грустно. Особенно, когда я представляю, что впереди меня ждёт новый день, наполненный государственными делами, аудиенциями и разговорами с местными чинушами. Украденная у расписанной по минутам жизни ночь подходит к концу. Но вспомнить её будет приятно.

Первым через расщелину по-звериному ловко выбирается Аштен, а когда это делаю я, он протягивает ко мне руки и, прежде чем я успеваю возразить, обхватывает за талию и помогает спуститься, внезапно прижимая к себе.

– Всю ночь сегодня хотел это сделать, – бормочет, склоняясь. С явным таким намерением склоняясь. Я едва успеваю выставить ладонь, и его неожиданный и возмутительный поцелуй приходится на мои пальцы. – М-м-м, прости, моя неприступная, не могу сдержаться.

А в следующий миг он перехватывает мою руку своей, поворачивая так, чтобы прижаться горячими губами к центру ладони. Ошарашенная столь внезапным напором, я теряю целых несколько секунд, прежде вырвать руку.

И больше ничего сделать не успеваю, потому что рядом внезапно идёт рябью воздух, по коже толпой мурашек пробегает ощущение пространственной магии, очень знакомой такой, и в следующее мгновение из открывшегося портала шагает зверски злой Синн.

– Талли!!! – рычит он, находя меня взглядом, и тут замечает рядом со мной Аштена.

Я говорила «злой»? О нет. То была всего лишь лёгкая степень раздражения. А вот теперь злой. Настолько, что даже черты лица поплыли, являя звериный оскал. Ой-ой, что сейчас будет. Первый раз его таким вижу. И от этого по-настоящему жутко становится. На что способен Синн я прекрасно представляю и совершенно не хочу, чтобы из-за моей выходки пострадал тот, кто, возможно, виноват лишь в том, что встретился на моём пути.

– Синн, это не то, что ты думаешь, – выдаю наиглупейшую фразу, шагая к нему с намерением остановить, если понадобится. – Я просто гуляла...

– Гуляла, значит? – рычит этот псих, буравя тяжёлым угрожающим взглядом отнюдь не меня. – С ним?!

А вот тут и я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к Аштену. Тот явно не испытывает и капли страха за свою шкуру и лишь досадливо морщится, качая головой.

– Умеешь ты вовремя появиться, Синнард.

Так, стоп. Это как понимать? Синнард?

Сделав шаг в сторону, я теперь по очереди смотрю уже на обоих мужчин… оборотней… И догадка, появившаяся ранее, как смутная и маловероятная, теперь выглядит совершенно по-другому.

Похожи. Очень похожи. Даже не столько внешностью, хотя и этим тоже. Но ещё больше ощущением давящей, подчиняющей силы. И я не магию имею в виду, а что-то другое. Животное, доминирующее, ощущаемое на уровне инстинктов, которые с тех пор, как узнала об отце, стала воспринимать и ощущать совершено по-другому. И эти инстинкты сейчас сходят с ума. Передо мной два очень сильных хищника. Равных друг другу. Вожака. А значит…

– Это ты спрятал её след от телохранителей? – играя желваками, интересуется мой главный безопасник, советник и главная заноза в глупой мышце, именуемой сердцем.

– Да. Со мной Аеталь была в полной безопасности, – спокойно пожимает плечами… кто? Сандер?

– Телохранителей? – не выдерживаю я, перебивая обоих. Поворачиваюсь к Синну, чувствуя, как вскипает внутри злость. – Почему по моему следу шли телохранители? Ты что, контролируешь каждый мой шаг?

– Если бы я это делал, ты бы сейчас здесь не стояла, – зло гаркает этот надзиратель бесов, надвигаясь теперь на меня. Подавляя своей устрашающей аурой, продавливая своей волей и нанося сокрушительный удар каждой фразой. – Если бы я тебя контролировал, ты бы сейчас была в своей спальне под моим присмотром и в безопасности! Но я понадеялся на твой здравый смысл. На то, что ты понимаешь, что любым твоим промахом могут воспользоваться, чтобы убить тебя и посадить на трон твоего брата. И что в результате?! Твои телохранители вызывают меня в Ладвик, потому что не могут тебя найти, а след обрывается за забором резиденции? Какого беса тебя понесло в город одну?! Если так хотела с ним встретиться, могла хотя бы предупредить, чтобы я не думал, сама ты ушла, или может тебя похитили, чтобы убрать, или ещё что похуже!!!

Сцепив зубы, сжимаю кулаки, чтобы не вздрагивать от каждого его слова. Глаза от обиды и стыда жжёт так, что терпеть почти невыносимо. Перед таким Синном хочется склонить голову, подчиняясь. Уступить ему. Он прав, и я его за это сейчас почти ненавижу. Он прав в том, что мой поступок со стороны выглядит глупым и безответственным. Он прав, что я должна была действовать разумней. Он прав... наверное. Но беса лысого я позволю ему меня сейчас продавить. Беса лысого я позволю ему так со мной обращаться!

Вскинув гордо голову, я твёрдо встречаю взгляд разъярённого оборотня, не позволяя себе даже намёка на слабость. Может я и не сильнее его, но на равных обязана быть!

– Советник Верр, требую сбавить тон, – произношу холодно и ровно, изо всех сил стараясь держать на лице ледяную маску. – Благодарю за вашу заботу о моём благополучии. Мне жаль, что заставила вас понервничать, но впредь прошу помнить, что я не пустоголовый беспомощный младенец, и вполне способна решать сама за себя и здраво оценивать ситуацию и риски. Также, как имею право на уединение.

Во взгляде Синна появляется досада, приправленная неугасшей злостью и капелькой сожаления.

– Талли… – произносит он уже гораздо спокойней, делая ещё один шаг ко мне, но я останавливаю его вскинутой рукой, позволяя магии искрить на коже.

Не смей меня трогать! Не смей! Я приблизила тебя, но не позволяла меня унижать!

– Советник Верр, раз уж вы здесь, откройте мне портал в королевскую резиденцию Ладвика, – чеканю твёрдо и, обернувшись к Сандеру, с огромнейшим интересом наблюдающему за нами, склоняю учтиво голову. – Приятно было познакомиться. Впрочем… мы ведь с вами так и не познакомились на самом деле. Значит, я не обязана продолжать наше общение. Всего доброго.

Он удивлённо вскидывает брови, а в прищуренных глазах зажигается хищный огонёк. Задет и заинтригован. Плевать. Ситуация к дипломатическим реверансам меня не обязывает.

– Это случайное недоразумение, царственная моя. Мы его обязательно обсудим ещё при более благоприятных обстоятельствах. Благодарю, что подарила мне эту ночь в твоём обществе. До скорой встречи, несравненная, – улыбается император Верриды, склоняя голову, а я краем глаза замечаю, как перекашивает снова в зверином оскале Синна.

Перевожу требовательный взгляд уже на него. Младший Верр смотрит на меня хмуро, хищно, явно имея, что сказать. Но сейчас я просто не в состоянии его слушать. Не хочу! Ничего не хочу. Достали! Все! Я просто хотела побыть одна!

– Нам нужно будет поговорить, Талли, – роняет Синн после почти минутной паузы, всё же открывая мне портал.

– Я скажу своему секретарю, чтобы нашёл в моём расписании время для этого разговора. Он сообщит вам, – отвечаю сухо, шагая в арку перехода, ведущего прямиком в мои покои в резиденции.

А последнее, что слышу, это насмешливый голос Сандера.

– Если ты будешь действовать в том же духе, братишка, то мне и делать ничего не придётся… – и портал схлопывается, отсекая меня от этих бесовых оборотней. Прибила бы. Обоих!

Глава 11

Синн

– Какого беса ты здесь делаешь?!! – рычу сквозь зубы, оборачиваясь к брату, как только Талли исчезает в портале. О том, что она могла подумать после его слов, предпочитаю пока не думать. Сначала нужно здесь разобраться.

Сандер, хмыкает, качая головой. Подходит ближе, хотя прекрасно ощущает, что я на грани оборота, настолько сильна кипящая во мне сейчас злость… на НЕЁ, на себя, на него. Мне хочется в глотку ему вцепиться за то, что прикасался к ней, что увёл этой ночью, заставив предполагать самое худшее.

Нарывается брат, провоцирует.

И может даже есть смысл поддаться своим эмоциям и шибануть старшего братца от души. Может хоть тогда станет легче? Может отпустит это незнакомое и выворачивающее наизнанку чувство леденящего страха, что сковало внутренности в тот момент, когда Брун мне сообщил, что Талли нет в этой проклятой резиденции, и кто-то скрыл её след.

– Мне кажется, ответ очевиден, – пожимает Санд плечами. – Не думал же ты, что я просто отойду в сторону?

Не думал. Но беса лысого я позволю ему её получить. Она моя! И его никогда не будет! Дикая ярость захлёстывает с головой, сметает остатки контроля, почти выпуская наружу зверя

– Она тебе не нужна! Оставь девчонку в покое! Обойдёшься без Эббона! – рявкаю, стремительным броском преодолевая расстояние между нами.

– Может и обойдусь, – скалится брат, уходя от моего удара в лицо, и пропуская следующий, короткий снизу. Мои когти вспарывают его бок.

Но Санд не был бы Сандом, если бы уже в следующий момент, не атаковал в ответ, выпуская на волю свою сущность. А ведь мне этого действительно не хватало.

– Ты дурак, Синн, – гаркает он, нанося серию стремительных ударов, и пытаясь сделать подсечку. – Девчонка уже бежит от тебя и твоей опеки.

– Я защищаю её жизнь! – рывок, удар ногой с разворота, жёсткий блок.

– Превращая в узницу? Молодец! Так держать. Когда она тебя пошлёт, я буду рядом, – Санд обманным манёвром отвлекает меня, и впечатывает кулак под рёбра.

Хрипнув, перехватываю его руку, бросая брата через плечо. Но он, хитрая сволочь, ещё в полёте выворачивается, и приземляется достаточно мягко, чтобы кувырком уйти в сторону. Вскакивает, застывая напротив, слегка пригнувшись и скаля клыки в насмешливой и азартной улыбке.

– Что ты имеешь в виду? – рычу, разворачиваясь к нему всем корпусом. – О какой, в беса, узнице идёт речь?

Сандер, склоняет голову набок, ведёт ею в другую сторону, разминает плечи.

– А сам не догадываешься? Я с ней всего пару часов провёл и то понял, что девчонка задыхается под свалившейся на неё горой обязанностей. Она же молоденькая совсем, и воспитывалась не как наследница.

– А ты думал об её молодости, когда пришёл ко мне, требуя посадить принцессу Аеталь на трон Эббона в кратчайшие сроки? Или хочешь сказать не предполагал, что её ждёт? А сейчас весь такой сочувствующий и благородный явился?

– Я бы оградил её от проблем, если бы ты не затеял свою игру. И сейчас готов это сделать, как только малышка перестанет упрямиться и примет моё предложение.

И тут меня разбирает смех. Ну надо же, какой заботливый глупец выискался.

– И кто здесь дурак? – интересуюсь с сарказмом. – Да, Талли молода, но она истинная Эббони. Она не станет домашней ласковой кошечкой, отдав тебе всю власть над Эббоном. Она не подчинится и не уступит тебе, Санд.

– А тебе? – с хитрой усмешкой интересуется брат.

И ведь попадает в цель, задевая. Мне тоже.

– Это уже не твоё дело, – припечатываю ровно. Всё-таки выплеснуть на нём свою злость было хорошей идеей. Вот уже и мозги на место становятся, можно идти к моей колючей неприступной королеве мириться. – Повторяю ещё раз, Санд. Талли я тебе не отдам.

– Мне интересно, что ты будешь делать, если она выберет не тебя, – задумчиво вопрошает Сандер, наблюдая за мной. И проницательно тянет: – А ведь тебя от одной этой мысли в узел завязывает, да? Крепко она тебя зацепила. Что ж, так даже интересней.

И ведь он не отступится. Наоборот, удвоит усилия. Я мрачно смотрю на брата, просчитывая могу ли как-то отвадить его от Талли. И понимаю, что своей излишне бурной реакцией лишь укрепляю его в желании получить мою девочку, или, по крайней мере, попытаться.

Но Санд ровно так же, как и я, ничего не сможет сделать, если Талли не пожелает принять его предложение. Юная королева Эббона вполне способна противостоять любому из нас. Тем желанней её капитуляция. Для меня так точно.

– Это всё неважно. Сейчас главное уберечь её в живых. Думаю, ты в этом тоже заинтересован, – произношу ровно, тщательно маскируя свои эмоции от единственного, кто всегда их без особого труда мог читать, как и я его. – Поэтому настоятельно требую согласовывать со мной свои действия в её отношении.

– Я готов согласиться на столь абсурдное требование, только при условии, что ты поделишься информацией об этих ваших заговорщиках, и их действиях, – нейтральным тоном сообщает мне Санд. – Я бы хотел понимать, что угрожает той, кого я хочу видеть своей женой.

– Я же говорю, что твоя разведка даром свой хлеб ест, – криво ухмыляюсь в ответ, поборов желание ощериться.

Опять провоцирует на реакцию. Нащупывает слабое место. Самое главное с недавних пор я ему сегодня и так уже показал. Но вредить Талли он не будет, тут я уверен, так что пусть. Сделанного не воротишь. Осталось попытаться всё исправить.

– Может быть. Но у тебя теперь есть своя, посмотрим, будет ли она лучше, – не остаётся в долгу брат и протягивает мне руку. – Так что, мы договорились?

– Договорились, – отвечаю на рукопожатие, принимая условия нового уговора. Если убрать брата от Талли пока не получается, почему бы не использовать его присутствие себе и ей на пользу?

Мы замираем, смотря друг другу в глаза. И, кивнув, расходимся, каждый открывая свой портал.

Не знаю точно, куда отправляется Санд, а я, приложив немалых усилий, взламываю охранный контур покоев Талли.

Девочка неплохо постаралась, перекрывая мне доступ. Охранная сеть напитана силой настолько, что даже искрит. Только это она зря. При желании я всегда могу к ней перенестись. Моё мианторство даром не минуло. Догадываюсь, что это её разозлит. Но я уже один раз давал ей время остыть, в результате она месяц меня к себе не подпускала. Хватит.

Сандер прав, я действительно повёл себя, как дурак, сорвавшись на ней. И раньше, не поняв, насколько ей тяжело на самом деле. А ведь мог предположить, видел же, как выматывается. О самочувствии позаботился, а об остальном не подумал. И опять оттолкнул.

Но на этот раз я не дам ей времени накрутить себя. Если только она уже этого не сделала. Женщины меня всегда этой способностью поражали. А Талли с её осторожностью и подозрительностью и вовсе не имеет равных в создании вокруг себя барьеров. Ничего, пробьюсь. Должен.

Её гостиная встречает меня теменью и неожиданно запахом гари. А из спальни доносятся странные звуки. Звуки, которые я уже однажды слышал, когда моя ученица рыдала в своей ванной, узнав, что её родной брат, возможно, пытался её убить. В тот день я впервые осознал, что вверенная под мою опеку принцесса, вызывает во мне слишком много эмоций. Живых, настоящих… незнакомых. Она плакала, а я не мог себе позволить сделать то единственное, что хотелось. Зайти к ней и утешить.

А сейчас… сейчас она плачет из-за меня.

Кулаки сами собой сжимаются в бессильной досаде. Не всё учёл. Не понял. Не сдержался. Обидел снова.

Позволить ей опять закрыться от меня? Неприемлемо.

Ноги уже сами собой несут к той, что непостижимым образом смогла пробраться мне под кожу, острой занозой засесть в мыслях, зацепить что-то настолько глубокое, что порой кажется, будто она мой воздух… или наваждение, болезнь, от которой уже не излечиться. Можно лишь смириться и принять. И заполучить, чтобы дышалось.

Толкаю дверь. Тихо. Не спеша и не выдавая своё присутствие. Знаю, что не обрадуется.

Она стоит посреди разгромленной комнаты, спиной ко мне, опустив руки. Такая сильная и ранимая одновременно. Моя Аеталь.

Её плечи мелко вздрагивают от горьких рыданий. Эти тихие придушенные звуки что-то странное творят со мной, побуждая зверя выть и беситься внутри, скулить от чувства… вины, вынуждая вымаливать у НЕЁ прощение. И обнять, утешая свою несносную колючку, спрятать её от всего мира в своих руках, холя и лелея.

Застываю позади неё, пожирая взглядом, едва справляясь с потребностью прикоснуться и прижать к себе. Изящный изгиб спины под белой тонкой рубашкой тут же становится напряжённым, а плечи Талли каменеют. Почувствовала.

– Выслушаешь? – спрашиваю тихо.

Оборачивается она очень медленно, сдерживаясь, заплаканные глаза грозно вспыхивают яростью, маняще-пухлые губы кривятся в злой гримасе. А я, даже сейчас, не могу не любоваться столь прекрасным и совершенным созданием. Каждым её движением, исполненным опасной грации и женственной силы.

А в следующий миг моя королева наносит удар. Мощно, не щадя. Но так ожидаемо. Я без труда увожу силовую волну в сторону, ловлю на щит огненный снаряд... и устремляюсь к ней. Пора ломать броню.

Талли

Взломал мою защиту. Опять вломился, несмотря на все дополнительные заклинания, которые я добавила в охранный контур. И плевать он хотел на то, что я не желаю его видеть! Плевать он хотел на мои чувства и желания! Ненавижу! Как же я его ненавижу!

Все мои эмоции, не растраченные на погром комнаты, выплёскиваются в исполненной ярости атаке, в огненном вихре заклинаний, в попытке достать проклятого оборотня. Уязвить… Сделать больно! Прогнать наконец прочь!

Но Синн ловко блокирует каждый мой удар, неумолимо приближаясь, сминая напрочь мои щиты, вторгаясь в личное пространство, вынуждая в конце концов перейти на рукопашную. Но только для того, чтобы уже через секунду я оказалась стиснута в стальных объятиях с заведённым назад руками и с его лапищей в моих волосах на затылке.

– Отпусти меня, – шиплю в почти животной ярости.

– Не могу, – хрипит он, притягивая мою голову к своему плечу. – О чём угодно проси, но не об этом.

– Псих! – всхлипываю зло, едва справляясь с желанием вцепиться зубами в это самое плечо. Дёргаю бесполезно руками, но этот гад слишком крепко держит, оплетает своей магией, своей силой и заботой. – Ненавижу!

– Не верю, маленькая, – шепчет, гладя меня по голове. Прижимается губами к макушке. – Твоё тело говорит мне совсем другое. И пока я нужен тебе, прогнать от себя не сможешь.

– Не нужен! – упрямо шиплю сквозь зубы. – Видеть тебя даже не хочу. А тело врёт! Это всё твои штучки. Манипулятор бесов!

– Ш-ш-ш, колючка. Не плачь.

– Я не плачу!!! – гаркаю взбешённо, предпринимая новую попытку вырваться. Но кто бы мне позволил? Только и получается, отстраниться немного, чтобы со злостью взглянуть в его лицо. – Не дождёшься!!!

– Конечно, – он со странной нежностью обхватывает ладонью мою щёку и стирает большим пальцем следы слёз, показывая, что знает обо мне всю правду.

Смотрит в глаза, прожигая тёмным взглядом, исполненным какой-то почти одержимости. Животной, пугающей, и… подкупающей. Улыбается криво, сокрушённо даже.

– Прости, Талли. Я сожалею, что причинил тебе боль, что заставил чувствовать себя лишённой свободы. И прости за то, что наговорил тебе сегодня.

– Что? – я недоверчиво, щурюсь всматриваясь в кипящую сталь его глаз. Неужели Синн действительно сейчас искренне передо мной извиняется? Это настолько неожиданно, что я даже немного теряюсь. Выдыхаю рвано: – Ты ожидаешь, что я сейчас вся растаю и забуду обо всём?

Нет, он правда думает, что достаточно с покаянным видом извиниться и всё решится? Что исчезнет всё, что между нами стоит? Что я поведусь на эту навязанную ласку, даже если быть в его руках мне до мурашек и замирающего сердца хорошо?

– Нет, не ожидаю. Но я надеюсь, что ты позволишь мне загладить свою вину перед тобой, – вкрадчиво произносит мужчина, склоняясь к моему лицу. И глупое сердце опять сбоит от одной только мысли о том, как сладко будет, если он меня снова поцелует.

– Не надо ничего заглаживать, – отчаянно пытаюсь я удержать оборонные укрепления. – То, что случилось сегодня… Я действительно не просчитала все последствия. Поддалась…

Он внезапно накрывает пальцем мои губы, прерывая на полуслове.

– Я не должен был разговаривать с тобой таким тоном, да ещё при Сандере. Признаю, что повёл себя излишне резко и грубо, Талли. Прости за это. Ты очень много значишь для меня, девочка. Я не хочу тебя потерять, – произносит он, прислоняясь своим лбом к моему, и каждым словом пробивая новую брешь в возведённой мною стене. – Я должен был учесть, как сильно ты переутомляешься сейчас, и насколько поменялась твоя жизнь за этот месяц. Я искренне восхищён тем, как ты справляешься. И очень хочу помочь тебе. Позволишь?

– Ты и так помогаешь, – ворчу растерянно. Таким Синна я ещё не видела, и такому ему сопротивляться… почти невозможно. – Как советник и безопасник.

– Я хочу большего, Талли, – скупо улыбается он. Гладит меня по спине, проводя ладонью между лопаток, прижимает к себе так… нежно. Целует брови, веки, виски… – Я хочу радовать тебя. Хочу видеть твои улыбки. Хочу воплощать твои желания. Защищать и оберегать. Лелеять. Нежно. Позволь.

Последнюю фразу Синн выдыхает мне в полураскрытые губы. И кажется, что моё влюблённое сердце сейчас выпрыгнет из груди, так сильно оно колотится, замирая от каждого его слова.

– Позволь ухаживать и заботиться, – шепчет так сладко и многообещающе. – Позволь мне развеять твои страхи и сомнения, показать, что этого притяжения между нами не нужно бояться. Что мы созданы друг для друга.

Разум вопит, что нужно сопротивляться этому наваждению. Что, даже будь он моей истинной парой, я всё равно по долгу крови должна думать прежде всего о своём народе и королевстве. Что мне нельзя поддаваться. Что это может быть игра. Что потом будет больно. Разум ещё много о чём напоминает, пытаясь усмирить тщетно подавляемые чувства. А губы сами собой открываются принимая от желанного мужчины такой долгожданный поцелуй.

Глава 12

Его страсть обжигает, его голод рождает в моём теле ответную жажду, стягивая узлом низ живота и превращая кровь в жидкое пламя. Его нежность плавит моё сердце, опутывает душу сладкими путами, стирая горечь сомнений. В его руках я вновь забываю обо всём, растворяясь в своих запретных чувствах.

Нежная властная ласка мужских губ, желанный плен его объятий, твёрдость мощного тела, прижатого ко мне… а больше всего моя собственная тяга к нему единственному, всё это пьянит до дрожи и подгибающихся коленей, до ощущения невесомого парения, до щекочущего чувства в животе, и замирающего сердца.

И, когда Синн внезапно подхватывает меня на руки, решительно шагает к кровати и опускает на неё, не прекращая целовать, выпивая моё дыхание и волю, я не могу вспомнить ни одной причины отказать себе в желании быть в его руках, целовать в ответ, наслаждаться каждой секундой рядом, верить, что он действительно может быть моим, а я его.  .

И вот уже мужские губы прижимаются к моей шее, и под моими веками пляшут искры, а из горла вырывается гортанный стон. Голова сама собой запрокидывается, открывая ему больше доступа, тело выгибается, прижимаясь к мужчине, бесстыже выпрашивая ласку. Боги, как же хорошо и сладко. И так хочется большего… хочется почувствовать его тяжесть на себе… хочется его рук везде… хочется заполнить гложущую изнутри пустоту.

Я зарываюсь пальцами в тёмные волосы Синна, притягивая его ещё ближе, позволяя осыпать поцелуями мою грудь, не прикрытую больше невесть когда расстёгнутой рубашкой. Или разорванной… или вспоротой когтями… к бесам… мне на всё плевать, кроме порочной ласки горячего рта на ноющих вершинках моей груди, кроме обжигающего смущением но безумно сладкого прикосновения его ладони к моему обнажённому животу. И незнакомого тянущего и пульсирующего чувства в самом сокровенном месте.

Мне одновременно хочется и раскрыться, позволяя касаться и трогать там, где не касался ещё ни один мужчина, и сжать ноги, избегая слишком откровенной ласки. Я замираю, едва дыша… его пальцы сдвигаются ниже, проникая под пояс моих штанов, гладят нежно, сводя с ума, вызывая почти болезненную потребность. И этим пугают. Слишком уж необратимым кажется то, к чему подводят меня собственные желания… слишком близко толкают они меня к тому, чтобы уступить окончательно, полностью отдаться ему… а я не готова.

– Синн… – его имя срывается с моих губ прерывистым стоном, мои пальцы впиваются в широкие плечи. Он прикусывает мою кожу, заставляя почти забыть о том, почему я хочу остановить это чувственное безумие. – Остановись…

– Тш-ш-ш, не бойся, моя сладкая. Ничего не будет, пока ты сама не захочешь… я просто хочу тебя ласкать… прикасаться… целовать… я не возьму большего… – его голос звучит низко, как вибрирующее рычание, посылая по коже толпу взбудораженных мурашек. – Боги, как же ты восхитительна. Моя Талли.

Горячие губы касаются моего живота, обдавая жарким дыханием. А я сама едва могу вспомнить, как это, дышать.

– Не твоя, – произношу из чистого упрямства. Просто чтобы самой себе об этом напомнить.

Синн хмыкает, утыкаясь лицом мне в живот, царапая чувствительную кожу щетиной. Странно, но даже это мне нравится… волнует. Может, ну его это всё? Может, позволить себе узнать, что такое мужская любовь? Его любовь? В конце концов, любовник ведь не муж. Но разве смогу я держать в узде тогда своё сердце, если уже настолько увязла в этом мужчине?

– Пока что, – не менее упрямо уточняет он. – Ты не ответила мне, девочка.

– На что? – интересуюсь, с затаённым наслаждением перебирая его волосы, и пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

– На мою просьбу. Дашь мне шанс доказать тебе, что мы можем быть вместе? – он говорит спокойно, но я чувствую, как почти незаметно напрягается его тело. Поднимает голову, прожигая внимательным взглядом, не дающим даже малейшего шанса скрыть свои эмоции.

– Синн, я… – горло перехватывает, а на глазах почему-то опять вскипают успевшие высохнуть слёзы. Мне хочется, отвернуться, прячась от него. Хочется выть от того внутреннего раздрая, что раздирает душу.

– Что, Талли? – он сужает глаза, черты лица хищно заостряются. Но голос по-прежнему звучит ровно и даже мягко. – Скажи, что тебя страшит? Я?

– Нет! Нет, конечно. То есть… – я умолкаю, пытаясь подобрать слова. – Это сложно. И я вот совсем не уверенна, что должна тебе это объяснять.

– А ты попробуй. Говорят, что в отношениях честность весьма важна, – с мягкой иронией сообщает мне мужчина, чуточку расслабляясь.

– А ты честен? – тут же вспыхиваю я.

– С тобой да, Талли, – очень уверенно произносит Синн. Веско так. – Ты можешь задавать мне любые вопросы.

– И ты на все ответишь? – щурюсь подозрительно.

– Если по какой-то причине я не смогу тебе ответить, то честно объясню почему, – выдаёт этот наглющий оборотень, с лукавой усмешкой снова целуя мой живот.

– Тогда почему я не могу сейчас сделать точно так же? – вопросительно вскидываю брови.

Нет, ну до чего же невозможный тип. И всё-то у него аргументированно. И на всё ответ есть. Такой, как ему нужно.

И вот сказал бы мне кто, что я этой ночью сначала встречу императора Верриды и весьма приятно проведу с ним пару часов, а потом буду лежать полуобнажённая в объятиях Синна и обсуждать с ним наши так называемые отношения, точно бы пальцем у виска покрутила. Но вот она я. Рубашка распахнута. Обнажённую кожу нежно гладят мужские руки. А тот, от кого я тщетно пыталась держаться подальше, лежит рядом и требует ответы на слишком сложные вопросы.

– Можешь, конечно. Но как я тогда пойму, где неправ с твоей точки зрения? – с хитрым прищуром тянет Синн. – Я ведь мысли твои читать не умею.

И вот что на это отвечать? Сказать, что боюсь его власти надо мной, его способности манипулировать мною, боюсь того, как сильно он сможет влиять на мои чувства и диктовать решения, чего я, как королева не могу ему позволить? Или, что я не верю в то, что нужна ему сама по себе? В то, что без короны Эббона что-то значу для него? Показать, как сильно боюсь на самом деле… почувствовать себя снова преданной? Разве могу я настолько раскрыться перед ним? Настолько обнажить душу? Показать свою слабость?

Но вместе с тем… а что если у нас действительно есть шанс на будущее… совместное? Отказаться от возможности быть счастливой с единственным мужчиной, которого хочу, из-за… страха? Разве не в этом тогда настоящая слабость?

– Я не боюсь тебя, – произношу тихо.

Упираюсь в его плечи, вынуждая отпустить меня. И, когда хмурый Синн всё же отстраняется, сев рядом, сажусь сама и запахиваю на груди разорванную рубашку, отвернувшись. Усмехаюсь криво.

– Я боюсь тебе верить. Пятнадцать лет я была для всех отвергнутой дочерью короля. Не нужной никому, кроме моих опекунов. Изгнанницей, изгоем, называй как хочешь. А потом внезапно я стала наследницей королевского рода… потом королевой. И вот… моей руки весьма настойчиво добивается твой брат. Меня усердно пытается выдать замуж весь королевский Совет, не считая дяди. Я резко стала всем очень нужна. И тебе тоже, – зажмуриваюсь, пряча эмоции, такую привычную горечь. – Думаешь, я могу так просто поверить, что ты воспылал ко мне внезапными чувствами? Именно ко мне? Не к Владычице Аеталь? Как я могу быть уверена, что ты добиваешься меня ради меня самой, а не ради короны Эббона? Ты сам ведь говорил, что в твоей крови потребность быть вожаком на своей территории. И судя по всему своей территорией ты считаешь моё королевство.

– Талли, – подаётся он ко мне, явно намереваясь мне что-то сказать. Но я качаю головой.

Поднимаю на него взгляд. Всматриваюсь в мужественное красивое лицо, в его потемневшие глаза, ища там ответы на свои вопросы. Прошу ровно:

– Нет. Не перебивай. Ты просил быть честной. Вот она, моя правда. Даже если я тебе поверю и уступлю… Скажи, как ты видишь это наше совместное будущее, которое с таким рвением предлагаешь мне? Ты согласишься на роль консорта? – поджимаю губы, вздохнув. – Сомневаюсь, Синн. Но дело в том, что и я не смогу уступить тебе власть над Эббоном. Это моё наследие, мой долг, мой трон по праву крови. Это моя территория.

Я умолкаю, тяжело дыша. И он тоже молчит. Сжимает плотно губы, сводит задумчиво брови. Мне так сильно хочется разгладить эту хмурую складочку у него на переносице, что даже пальцы зудят. Ну же! Что ты скажешь на это?

– Я благодарен, что ты поделилась со мной своими сомнениями, – произносит наконец. Склоняет голову набок. – И признаю, что они в чём-то обоснованы. Понимаю, что верить мне на слово у тебя нет причин. И не требую от тебя этого. Но ты можешь хотя бы не отвергать саму вероятность того, что мне нужна именно ты, а не твой трон? Можешь дать мне шанс доказать тебе это? Показать, насколько мы подходим друг другу? Или это слишком страшит тебя? Ты настолько не уверена в себе? Не верю.

– Ты даже сейчас мной пытаешься манипулировать! – с раздражением констатирую я.

– Даже в мыслях не было, – с невинным видом улыбается Синн, придвигаясь ближе. Склоняется к моему лицу, ведёт носом по виску, вдыхает запах волос, по-настоящему блаженно щурясь. Этот так странно... и до мурашек приятно. – Ты слишком умна, чтобы поддаваться на такие очевидные приёмы, Талли. А неочевидные… я оставлю для всех остальных, чтобы хорошо служить тебе, моя прекрасная королева. Так, каков будет твой ответ?

Боги, он невозможен. Только Синн может с такой лёгкостью признать, что манипулирует всеми окружающими и обернуть это в достоинство.

Наверное, я не должна так легко сдаваться. Вполне возможно, я потом пожалею. Но это действительно во мне говорят мои страхи. А со своими страхами я привыкла встречаться лицом к лицу.

– Хорошо. Я готова дать тебе этот шанс, – произношу ровно, стараясь не обращать внимание на то, как бегут по моей коже табуны взволнованных мурашек от каждого его прикосновения.

– Спасибо. Ты не пожалеешь, маленькая, – хрипло обещает мужчина.

И снова целует, ловя мои губы в сладкий плен. Как-то совершенно незаметно его руки оказываются сначала на моей спине, а потом и ниже, сжимая, притягивая ближе. И вот уже я неожиданно сижу у Синна на руках, обнимая его за шею, позволяя исступлённо целовать, целуя в ответ, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя его откровенное возбуждение и испытывая ни с чем несравнимое удовольствие от осознания того, насколько желанна для этого мужчины.

Но на этот раз прекращает эту сладкую пытку он сам. Отрывается от моих губ, тяжело дыша. Сжимает ладонями мои бёдра, и мне на миг даже кажется, что я ощущаю как царапают кожу его когти.

– Нам, пожалуй, лучше остановиться, иначе я могу не сдержаться. А наш первый раз уж никак не должен быть поспешным, – вышибает он воздух из моих лёгких откровенным заявлением. И, как обычно, сразу же меняет тему: – Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе за завтраком?

– Не возражаю, – едва придя в себя, произношу растеряно. – Только я ещё и друзьям обещала, что позавтракаю с ними...

– Вот и хорошо, – прерывает Синн меня поцелуем. – Я тогда сейчас вернусь ненадолго в столицу, решу там кое-какие дела, захвачу документы, которые собирался тебе сегодня показать, и вернусь. А тебе настоятельно рекомендую поспать ещё хотя бы пару часов. Могу помочь с этим.

– Не надо, «папочка», – со смехом выдыхаю я. Ну невыносим же! Только почему мне настолько хорошо и сладко рядом с этим чрезмерно-настойчивым и опекающим лично меня оборотнем? Почему, уступив ему, я чувствую, будто получила что-то несравнимо большее?

– Дразнишься? – вскидывает он брови, а в следующий миг заваливает меня на кровать и непостижимым образом заворачивает в одеяло, словно младенца. Склоняется надо мной с мальчишеской улыбкой. Зарывается лицом мне в шею и внезапно довольно ощутимо прикусывает кожу. – Точно присплю. Или отлюблю. Тут уж, как дело пойдёт. Спи, Талли. День у тебя насыщенный планируется, насколько я помню.

И поднимается, чтобы уже через секунду открыть портал и уйти, оставив меня ошарашенную в коконе из одеяла. И что это было?

Синн сегодня сломал слишком много моих представлений о самом себе, открывшись с ранее незнакомых мне сторон и тем самым пробив основательную брешь в стене моего недоверия. И сейчас я в полной растерянности, даже не представляя, чего от него ожидать.

А тут ещё и Сандер появился. И ведь вряд ли исчезнет. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто он отступится после моих довольно резких слов. Скорее, наоборот. Хищник же. Охотник. И что мне делать со всем этим?

Так и не найдя ответа на этот вопрос, я и сама не замечаю, как начинаю погружаться в сон… проваливаясь в чувственные видения, в которых я так и не нахожу причин останавливать Синна, а он даже не думает мне это позволять.

А просыпаюсь уже, когда в окно вовсю светит солнце, освещая во всей красе устроенный мною погром. А в гостиной слышатся приглушенный голос Синна, отчитывающий, кажется, Шая.

Он так быстро вернулся из столицы?

Надо всё-таки найти время и уделить пристальное внимание пространственной магии. Сил во мне немерено. Контролирую я её хорошо. Дело ли, если самое большее, что я могу перенести, это пузырь с водой, чтобы уронить кому-то за шиворот? В дестве это было весело. Надо повышать уровень. Может, даже Синна попрошу стать моим наставником в этом вопросе. Думаю он не откажется от возможности опять меня чему-нибудь учить.

С этими мыслями я всё же выпутываюсь из одеяла, с некоторой досадой отметив, что так и спала в одежде. Хорошо хоть, что Синн меня не в обуви застал, а то так бы и уложил.

А дальше время до завтрака пролетает незаметно. Синн, заметив, что я уже встала, сдаёт мне какого-то притихшего Шая, которого, оказывается, самолично выгулял и покормил, пока я спала, и отправляется строить моих телохранителей. Я же, одевшись и испытывая странное ощущение, что что-то не так, как должно быть, тоже покидаю покои, желая убедиться, что Брун с Гедриком остались целы после того, как вынуждены были ночью доложить Синну о моём исчезновении.

Признаю, что чувствую себя перед ними здорово виноватой. Могла бы и предположить, что эти бдительные ребята обнаружат моё отсутствие.

Но, слава богам, парочка оборотней обнаруживается в коридоре хоть и в слегка помятом виде, но вроде бы в целостности. Они убедительно заверяют, что с ними всё в порядке. Я всё равно скомкано извиняюсь, не желая портить с братьями отношений. И мы двигаемся в сторону столовой, довольные друг другом. Как-то я к ним уже и привыкнуть успела. Неожиданно даже.

Встречаю по пути Синна, который как раз шёл ко мне, чтобы сопроводить на завтрак, потом чем-то удручённого Кифа уже у самой столовой… и когда лакеи открывают перед нами дверь, внезапно вспоминаю, что же всё-таки не так. И замираю резко на месте, отчего все удивлённо на меня оглядываются.

Лисичка Линн не пришла.

И как это понимать? Не решилась? Вот вряд ли. Она мне показалась довольно бойкой особой. Нет, конечно есть такая вероятность. Но не верится и всё тут. Да и в любом случае я теперь за неё ответственность чувствую. А вдруг у неё новые проблемы возникли з-за тех уродов? Мало ли.

– Синн, можешь отправить кого-то по одному адресу? Нужно кое-что проверить, – прошу я тихо у своего безопасника, стоящего рядом, рассудив, что это как раз по его части. И когда он вопросительно вскидывает брови, объясняю что к чему, вкратце рассказав о ночном происшествии.

Если она просто не решилась, то ладно. А если с девчонкой что-то случилось, то ей явно не на кого больше рассчитывать.

ПРЕД. ЧАСТЬ

123

ВПЕРЕД

Глава 13

Друзья моему появлению в компании Синна не сильно удивились. Он уже, судя по всему, с самого утра успел почти со всеми и пересечься, и раздать указания, и выудить нужные ему сведения. Конечно, поначалу ребята чувствовали себя немного скованными в обществе своего бывшего строгого и деспотичного декана, всё-таки ещё совсем-совсем недавно он их в Академии по полигонам гонял. А тут вдруг завтрак за одним столом. Они даже к тому, что королеву сопровождают, спокойней отнеслись.

Онора, что не удивительно, тушуется особо тщательно, из-за чего Морт хмуро посматривает то на неё, то на бывшего преподавателя. Да и я невольно тоже. Не хочется сориться с единственой подругой из-за мужчины, но не уверена, что смогу спокойно воспринимать, если она продолжит вздыхать по моему.... советнику. Пусть между нами ещё далеко не всё решено, но он... мой.

Зато Дуан с Гантом, сделав максимально серьёзные лица, всем своим видом демонстрируют, что они солидные боевые маги и чувствуют себя превосходно.

Синн даже вида не подаёт, что замечает неловкость, вызванную его присутсвием и неожиданно проявляет себя настолько интересным и непредвзятым собеседником, что уже спустя несколько минут за столом воцаряется непринуждённая атмосфера, и из разговоров исчезает вся скованность. Особенно, когда друзья замечают явно демонстрируемые им знаки внимания к моей персоне. И сразу такие понимающие лица делают. Ещё и пепеглядываются заговорщически. Тоже мне взрослые боевые маги.

А вот у меня, как я не стараюсь, совсем не получается не смущаться, когда Синн, абсолютно не скрываясь, вовсю ухаживает за мной, то подавая самые лакомые кусочки столь любимых мною фруктов, то самолично намазывая мне нежнейшим творожным кремом воздушные сдобные булочки с корицей, то неожиданно подливая чай в чашку.

Пару раз даже ловлю себя на ощущении, что разреши я, и он бы с рук меня кормил. Но, если уж на чистоту с самой собой, то мне странным образом это нравится и ощущается правильным. И то, что он рядом, и то, что ухаживает, и что смотрит порой так… что у меня сердце замирает и щемит.

– Эта девушка, за которой ты послала… как собираешься с ней поступить? – интересуется Синн, когда завтрак уже подходит к концу.

– Думала предложить ей должность горничной, а может даже камеристки. Не уверена ещё. А что? – поднимаю я на него вопросительный взгляд.

– Ничего, кроме того, что я должен её для начала проверить, – хмыкает мой главный и очень бдительный безопасник. Берёт мою ладонь и подносит её к своим губам, вынуждая меня снова покраснеть. – Ты ведь ничего о ней толком не знаешь. Нужно убедиться, что этой особе можно верить. Ну и клятву не забудь с неё стребовать.

– Поверить не могу, что ты не позвала нас ночью с собой, – хмыкает Онора, прислоняясь к сидящему рядом с ней Морту.

Я уже успела рассказать о своих ночных приключениях, точнее половине из них. Про Сандера, нашу совместную довольно приятную прогулку и то, чем это обернулось, мне говорить не захотелось. Во-первых это слишком личное, а во-вторых, есть у меня подозрение, что кое-кто опять ревниво злиться начнёт.

– Ага, пошла ночью насильников бить, а друзей не взяла, – возмущённо басит Гант. – Ну хоть хорошо наваляла?

– Неплохо, – хмыкаю я. Но поднятая тема напоминает мне о кое-чём услышанном от девчонки. – Синн, а как дела обстоят с местной жандармерией? Ты уже проверял их?

– Сборище ленивых лоботрясов, за редким исключением, – хмурится оборотень. – Впрочем, как и большинство отделений во всех городах Эббона. Уже занимаюсь этой проблемой, но сама понимаешь, на полное преобразование потребуется время. А что, хочешь их тоже проинспектировать?

– Есть такая мысль, – морщусь невольно. – Когда вырвусь из лап городских чиновников.

– Я к тебе тогда присоединюсь, если не возражаешь. Вместе мы наведём больше шороху. И быстрее управимся.

Я ещё успеваю подумать о том, что плакали горькими слезами мои планы на прогулку окрестностями с друзьями, как раздаётся стук в дверь, и на пороге гостиной возникает один из гвардейцев, которых Синн посылал за лисичкой.

– Ваше величество, советник Верр, разрешите, – кланяется высокий плечистый шатен.

– Проходите, – киваю хмуро, отмечая про себя, что выражение лица вояки говорит не о самых приятных новостях. – Вы нашли девушку?

– Нашли, ваше величество. Но дома мы её не застали. Когда мы прибыли, соседи рассказали, что часа два назад явился отряд жандармов, и девушку арестовали по обвинению в нанесении тяжких травм господину Бишли, супругу её работодательницы. Линн Тоннэли находится сейчас в городском отделении жандармерии.

– Вот… сволочи, – яростно вскрикивает Онора, сжимая кулаки и резко вскакивая. – Эти мрази её чуть не изнасиловали, а девчонку ещё и виноватой сделали?

Чувствуя, как закипает и во мне холодная злость, молча сжимаю челюсти. Что ж. Чинушам придётся подождать со своими прошениями и пустопорожними разговорами. Я сначала займусь более срочным делом.

– Желаешь самолично поснимать головы виновным, или доверишь это мне? – ровно интересуется Синн, отодвигая свой стул.

– На месте разберёмся, – произношу мрачно, тоже поднимаясь из-за стола. – Отдай приказ готовить лошадей.

– Хорошо, тогда я контрольную проверку городского управления и кабинета, в котором ты будешь работать проведу уже перед твоим туда приездом. Лично, – кивает Синн.

– Я думала ты там уже всё вдоль и поперек проверил, – замечаю, удивлённо вскидывая брови.

– Вчера да. Сегодня ещё нет, – с самым серьёзным видом сообщает этот параноик, обнимая меня за плечи, и невозмутимо целует в уголочек губ. – Твоя безопасность для меня превыше всего. А сейчас, если не возражаешь, я пойду готовить наш визит в жандармерию.

У меня только и получается растеряно кивнуть, и он с удовлетворённым смешком уходит. Вот… вот… Синн. Мне даже хочется поднять руку и коснутся кончиками пальцев места, где он прикоснулся губами. Это так непривычно… и сладко, когда не надо себе запрещать то, что чувствуется, и то, чего до замирания сердца хочется.

– Гант, – мотнув головой, чтобы прогнать из неё несвоевременные мысли, обращаюсь я к лукаво щурящемуся другу. – Бери Кифа и отправляйтесь в городское управление, у меня на утро была назначена встреча с главой общины горняков Ладвика. Обьясни им причину моей задержки и по возможности пообщайся, выслушай, узнай, чего хотели, в общем займи их до моего приезда. Дуан, наверное, езжай с ними. И помотайся незаметно между чинуш, послушай, что говорят.

У Дуана по маскировочным щитам на курсе самая высокая оценка, насколько мне известно. Так что он с этой задачей точно справится. Есть у меня подозрение, что не всё так спокойно и гладко в красивом и мирном городе Ладвике, как мне хотят показать. А резкая смена моих планов точно вызовет беспокойство, самые разные предположения, а соответственно и разговоры с шепотками. Вот мне и интересно о чём.

– Морт, Онора, едете с нами. Через четверть часа отправляемся, – заканчиваю я с раздачей указаний, и в сопровождении сразу занявшего своё законное место у моей ноги Шая выхожу из столовой, чтобы зайти к себе и одеться в дорогу.

Держись, Лисичка. Скоро твои обидчики за всё поплатятся.

В жандармерии Ладвика неожиданного приезда Владычицы в компании недавно-назначенного Главы Тайной канцелярии явно не ждали. Зато ой как забегали, ой как залебезили.

И искомую мною девицу Линн Тоннэли сразу же привели, объяснив её задержание тем, что доказательств изнасилования у них нет, а вот избиение и травмы господина Бишли и его друзей присутствуют.

– И что, господин Бишли не поделился, как именно он эти травмы получил? – сужаю я глаза.

Краем сознания отмечаю потрясённый вид испуганной, заплаканной и бледной лисички. Её притащили в кабинет начальника в массивных кандалах, как особо злостную преступницу, двое молодчиков в форме, которые так и застыли по бокам от дрожащей Линн. Девчонка явно не ждала, что её кто-нибудь спасать явится. Да ещё та самая королева Аеталь, которую она так мечтала увидеть, оказавшаяся вдруг её ночной спасительницей. Вот и таращится теперь на меня огромными и очень удивлёнными глазищами.

– Он был под ментальным воздействием, ваше величество… – начинает блеять начальник жандармерии капитан Йоггель.

– Вы хотите сказать, что у вас нет артефактов, определяющих, правду ли говорит преступник? – грозно интересуется Синн, занявший место позади моего кресла и небрежно опираясь на его спинку. Вот получается у него наводить жуть на окружающих, изображая расслабленного хищника. И вроде ничего такого страшного не делает, а все трясутся. – Я лично видел ведомость, в которой было написано, что из казны на их приобретение вашему отделению выделены весьма немалые средства. В чьих же карманах они тогда осели?

– Ни в чьих, – совсем уже побледнев, хрипит хозяин кабинета, занятого нами. – Есть артефакты, господин советник. Произошла какая-то ошибка, скорее всего. Был нарушен протокол расследования и заявление госпожи Бишли сыграло в этом деле решающую роль. Виновные будут наказаны. Я лично…

– Нет, лично я, – холодно улыбаюсь, с долей брезгливости рассматривая этого лысеющего и от страха потеющего пузанчика. И вот этот вот позор магического сословия главный жандарм города? Серьёзно? – Снимите с девушки кандалы немедленно. А дальше мы с вами более подробно пообщаемся о вверенном вам неизвестно за какие заслуги отделении жандармерии города Ладвика. И о том, насколько вы лично соответствуете должности его начальника.

Снимать с Линн кандалы Йоггель бросается лично. И даже догадывается извиниться перед заплаканной и ошарашенной девчонкой.

Как только лисичку освобождают, я киваю на неё своим телохранителям, чтобы те отвели бедняжку к уже ожидающим в коридоре Морту с Онорой. Ребята отвезут её в резиденцию и позаботятся, пока я буду другими делами заниматься.

Брун, сопровождаемый внимательным взглядом брата, тут же шагает к ошеломлённой Линн, неожиданно приобнимает её заботливо, опекающе даже, за плечи, и уводит прочь из кабинета.

Синн, выровнявшись, бросает короткий выразительный взгляд на жандармов, продолжающих стоять, как стояли, и те, сглотнув, тут же, чуть ли не пятясь по стеночке, исчезают из кабинета.

– Что ж, – мой глава Тайной канцелярии жёстко усмехается, глядя на Йоггеля. – Начнём.

Спустя час с лишним городское отделение жандармерии уже не просто лихорадит, а трясёт и выворачивает… уволенными и даже арестованными за многочисленными должностные нарушения, как рядовыми жандармами, так и более значимыми чинами, начиная с самого начальника, который после разговора с советником Верром мертвенно-бледный и заикающийся сам отправляется в камеру, признав за собой и хищения, и взяточничество, и превышение полномочий, и ещё много чего.

В какой-то момент Синн полностью перехватывает у меня инициативу в столь праведном деле, как чистка рядов блюстителей закона и порядка в городе, одновременно занимаясь организацией срочного пополнения поредевших рядов жандармов за счёт сознательных горожан, желающих нести службу закону и жителям Ладвика.

Но у меня никаких возражений по этому поводу не находится, всё-таки это его ведомство, моими же стараниями, к тому же он намного лучше в этом вопросе разбирается. Я же своё удовлетворение получила, наказав виновных. А теперь можно и в городское управление. Может слухов о моих утренних деяниях и моего зверского настроения хватит, чтобы распугать хотя бы часть желающих меня сегодня лицезреть.

Однако я не успеваю даже озвучить своё намерение, потому что Синн, до этого слушавший доклад одного из высших офицеров, хорошо зарекомендовавшего себя, внезапно вскидывает голову с разъярённым рыком и вскакивает с места, хватаясь за один из небольших почтовых футляров, прикреплённых к его поясу, и явно прислушиваясь к чему-то.

А ещё через минуту внезапно наступившую тишину кабинета вспарывает оглушительный и поднимающий волосы дыбом сигнал всеобщей тревоги. Он вмиг проносится коридорами здания, заставляя всех служащих выскакивать из кабинетов и нестись в общий холл, чтобы узнать причину поднятой тревоги и получить от начальства руководство к действию.

– Что случилось? – ошарашенно вскрикиваю я, тоже вскакивая с кресла.

– В городском управлении случился взрыв. Сработали сигналки в кабинете бургомистра, в котором ты должна была сейчас находиться, – рычит в ответ Синн, оглушая меня страшной новостью и решительно направляясь ко мне. Бросает короткий взляд на подобравшегося офицера. – Лейтенант Оурш, ваша кандидатура получает у меня предварительное одобрение на пост начальника жандармерии Ладвика. Вы повышаетесь до звания капитана. Принимайте управление подчинёнными.

– Слушаюсь, советник Верр, – вытягивается в струнку высокий, крепко сбитый блондин, явно не ожидавший привалившего «счастья». – Разрешите исполнять.

– Исполняйте, – даёт своё позволение Синн, а когда новоназначенный начальник уносится строить подчинённых, обращается уже ко мне. – Я открою тебе портал в столичный дворец. Отдай приказ Биарне перебросить в Ладвик…

– Подожди-подожди, что означает, портал в столичный дворец? – перебиваю я его на полуслове, чувствуя, как тиски сдавившие грудь, становятся всё ощутимей, мешая дышать и думать. – С чего ты взял, что я сейчас сбегу прятаться в столице?

– Талли, – произносит с нажимом мой личный тиранистый советник, смотрит на уже закипающую меня, и заиграв желваками, сбавляет тон. – Ты поручила мне заботиться о твоей безопасности. Значит…

– Это не значит, что я позволю засунуть меня в закрытое безопасное место, обложив щитами и не давая возможности даже носа оттуда показать. Я твоими стараниями Владычица Эббона. И я не буду прятаться! – чеканю зло.

Наши взгляды снова скрещиваются похлеще добротной стали. И уступить кажется немыслимым.

– Я отправила в управление своих друзей, – лишённым жизни голосом напоминаю ему. – В том кабинете возможно в это время вместо меня находился Гант. У меня нет времени на препирательства с тобой. Я сейчас же отправляюсь в управление, чтобы узнать, что с моими друзьями и разобраться в случившемся!

Синн темнеет лицом, хищно буравит меня злыми глазами. И я буквально чувствую, как он просчитывает способы сделать по-своему, убрать меня из Ладвика, спрятать. Мне даже кажется, что оборотень готов сейчас скрутить меня и унести отсюда силком, а застывшие мрачными статуями позади меня телохранители ему в этом только помогут.

– Я королева, Синн. Магический щит Эббона, – произношу твёрдо. – Я не позволю своему народу считать меня мёртвой. Или что ещё хуже трусихой, – и видя, что на миг поколебала его, иду на компромисс, уступая немного, чтобы добиться большего: – А мою безопасность ты можешь обеспечивать, находясь рядом со мной, как и хотел изначально.

– Хорошо, – сдаёт наконец и Синн свою позицию, после секунды мрачного молчания. – Оденься, активируй основные щиты и держи наготове остальные. Мы не знаем, что происходит в здании управления, потому для начала перенесёмся на площадь перед ним.

Глава 14

Вместо меня убили бургомистра.

Об этом я, конечно, узнала не сразу. Сначала был портал на площадь, толпа горожан, рассыпавшая в стороны, когда оттуда сначала шагнул грозный и мрачный Глава Тайной канцелярии, советник Синнард Верр, которого не многие видели в лицо, но слышали о нём абсолютно все. И лишь после него появилась я, не прячась ни под капюшоном, ни за спинами телохранителей, хотя по этому поводу тоже пришлось с Синном поспорить. Нет, телохранители, конечно, никуда не делись. Топали, как миленькие, позади меня, зыркая по сторонам хищными внимательными взглядами.

Отрадно то, что моё появление толпа горожан встретила радостными криками и вскоре по всей площади уже неслось «Королева жива. Королева пришла со своим советником-оборотнем. Да здравствует королева!». Не все в Эббоне, значит моей смерти хотят.

К этому моменту территорию городского управления уже оцепили сотрудники Тайной канцелярии, и подоспевшие жандармы, не пуская на территорию никого. Нас это, конечно же, не касалось. И мы с Синном вскоре уже были в здании, где в панике рыдали сотрудницы, сидели местами подкопченные чиновники, другие сотрудники и посетители, раздавались чёткие указания военных и вопросы Синновых агентов, в общем кипела бурная деятельность.

Но меня это мало волновало. Прежде всего я стремилась убедиться, что никто не пострадал и не погиб во время взрыва.

А вот это оказалось затруднительно, потому что от кабинета похоже мало что осталось. Защитный периметр, выставленный Синном накануне сработал и в обратную сторону, удержав основную ударную волну в кабинете, когда случился взрыв. В результате здание управления, не считая этого самого кабинета и примыкающей к нему приёмной, почти не пострадало.

Узнать, кто же там находился, у нас появляется возможность только тогда, когда удаётся погасить магическое пламя в приёмной. Первой меня Синн опять не пускает, запустив сначала военных стихийников, своих агентов и целителей.

– Призови Зирх, – велит мне твёрдо, когда я уже собираюсь переступить порог вслед за гвардейцами.

Меня так и подмывает спросить зачем, если я и так все щиты активировала, но натыкаюсь на прищуренный взгляд Синна, вижу его с вызовом вскинутую бровь и выражение лица, как бы напоминающее, что мы сегодня пытаемся на уступки друг другу идти, а он так вообще пошёл против своих инстинктов, требующих любой ценой защищать выбранную пару. И тяжело вздыхаю.  Ладно, компромисс, так компромисс. Сама ведь предложила.

Сощурив в ответ глаза, отпускаю на волю свою силу, призывая древний доспех. Полный комплект, поддавшись ребяческому порыву. И когда лицо скрывает щерящаяся маска, спрашиваю:

– Доволен?

– Насколько это возможно в данной ситуации, моя королева, – невозмутимо отвечает Синн, дёрнув уголком губ в кривой усмешке, приглашающе ведёт рукой в сторону заполненной дымом приёмной и переступает порог вместе со мной.

– Советник Верр, мы нашли человека, – раздаётся крик со стороны секретарского стола. – Жив. Под щитами.

Я бросаюсь туда прежде чем Синн успевает меня остановить. Киф. Это должен быть Киф.

Мой секретарь лежит под столом, свернувшись в клубок и накрыв голову руками. Над ним мерцают щиты, подпитываемые артефактами, которые я лично ему вручила и заставила надеть. Приседаю рядом с ним, чтобы деактивировать и дать возможность целителям оказать помощь. Замечаю ещё парочку охранок от Синна, и бросаю удивлённый взгляд на своего советника, который застыл рядом с невозмутимым видом.

– Он твой помощник. Ты бы расстроилась, если бы с ним что-то случилось, – пожимает плечами. – Мальчишка упирался, но этот аргумент на него безотказно воздействовал.

Это так… я даже слов не нахожу, чтобы выразить свою благодарность.

Как бы там ни было, наша с Синном общая защита действительно спасла Кифу жизнь. Когда щиты спадают и целители наконец получают доступ до пострадавшего, оказывается, что он отделался только парочкой ушибов, сильным перегревом и сотрясением. И даже приходит в себя, когда начинают действовать заклинания целителей.

Завидев склонившуюся меня в маске, он сначала вздрагивает, округлив воспалённые глаза. Ну да, знаю, что выгляжу устрашающе. А Синну вот нравится. Странный он… оборотень.

– Ваше величество? – хрипит удивлённо мой секретарь.

– Да, Киф. Как ты? – улыбаюсь, хоть он этого увидеть и не может.

– Не знаю… А что случилось? – спрашивает и тут, видимо, всё вспоминает. Подрывается на локти, пытаясь сесть. – Взрыв… в кабинет зашёл бургомистр… он прибежал, сказал, срочно должен нужные документы забрать в своём сейфе… сказал, что не побеспокоит вас надолго и сам открыл своим ключом... Я не стал препятствовать, решил, что расскажу об этом вам и советнику, когда вы прибудете в управление. Боги... он взорвался там!

Киф буквально на глазах зеленеет, явно едва сдерживая дурноту.

Помогаю ему занять более-менее устойчивое положение. Рядом приседает на корточки Синн, весь пристальное внимание. А у входа в кабинет уже разворачивают дополнительные щиты стихийники, готовясь вскрыть дверь.

– Расскажи всё по порядку с момента вашего прибытия в управление, – требует мой безопасник, перетягивая внимание бедолаги на себя.

– Бургомистр? Не Гант? – почти одновременно с ним спрашиваю я. Это наверное не очень красиво с моей стороны чувствовать сейчас облегчение.

Замечаю недовольные взгляды целителей, но возражать они не пытаются, лишь награждают моего секретаря ещё парочкой поддерживающих силы заклинаний.

– Нет… мы столкнулись с делегацией горняков ещё в холле, – собирается с силами Киф и начинает довольно связно докладывать. – Ваш друг разговорился с ними, как вы и велели. Объяснил, что вы задерживаетесь из-за очень срочного и важного дела. И предложил изложить ему всё в деталях, поскольку у вас не будет столько времени, чтобы выслушать всё, что вам нужно знать об их деле. Но разобраться в их проблемах вы очень заинтересованы, потому и послали его. Те согласились, –он надсадно прокашливается и сипло продолжает, весь бледный с зеленцой, но исполнительный, как всегда. – Я предложил им всем занять кабинет, как вы велели. Но старейшина горняков заявил, что лучше всего разобраться в их проблеме можно на месте и спросил, не согласится ли тогда доверенный друг королевы поехать с ними в квартал горняков, посмотреть, как они живут, и заодно послушать. Гант согласился. Они прямо оттуда и уехали.

– Значит, в кабинет никто не заходил до бургомистра, – уточняет, прищурившись, Синн.

– Никто, – мотает головой секретарь.

Правда тут же страдальчески морщится и заваливаяется назад, зажмуриваясь.

– Я после встречи с горняками сразу же явился в приёмную и был тут неотлучно. Просматривал предоставленные для её величества отчёты и сортировал их по степени важности и срочности, – всё-таки отчитывается Киф.

– А Дуан куда делся? – вспоминаю я, что о втором своём друге не услышала пока ни слова.

– Не знаю, – растерянно морщится мой помощник. – Я потерял его из виду ещё в холле. Подумал, что он отправился ваше задание выполнять.

Вполне возможно. Только где он сейчас тогда? Не мог ведь он не слышать взрыва, как не мог и не узнать о нашем с Синном появлении в здании управления. Об этом уже все говорят. Почему же не присоединился к нам в таком случае?

Оборачиваюсь к Синну, когда краем глаза замечаю, что он уже сосредоточенно прислушивается к чему-то.

– Дуан в здании. Не движется, – произносит наконец, хмуря брови.

– Маячок? – вскидываю я удивлённо брови.

– Да, я снабдил такими всех, кто поехал с тобой, – как само собой разумеющееся сообщает мне Синн, а затем взглядом подзывает одного из агентов. И когда худощавый рыжеватый мужчина с резкими чертами вытягивается перед ним в струнку, отдаёт приказ: – Возьми с собой гвардейцев и обследуй подсобные помещения у чёрного хода, – и подумав секунду, прибавляет: – Целителя тоже прихвати.

– Слушаюсь, советник Верр, – щёлкает каблуками агент, сразу же удаляясь выполнять приказ.

– Что с Дуаном? – спрашиваю тихо, чувствуя, как сжимается обратно отпустивший было стальной обруч на сердце.

– Не могу утверждать точно. Жив. Возможно ранен, – лаконично отвечает мне Синн, который в этот момент с весьма удивлённым видом тянется к своему почтовому футляру.

Но узнать, что ему сообщили в свёрнутой трубочкой записке, я не успеваю, потому что от двери кабинета раздаётся грохот – это стихийники её наконец-то вскрыли.

– Я сам осмотрю место взрыва, – с нажимом сообщат мне Синн, направляясь туда.

Ну, тут уж мне возражать не хочется. Смотреть, во что превратился бедный бургомистр, и представлять себя на его месте, я не имею ни малейшего желания. И так уже есть опасения, что мне это ночью будет сниться. При условии, что у меня будет время спать.

– Ваше величество, спасибо вам, – слышу я тихий надтреснутый голос Кифа, которого как раз грузят на носилки.

– За что? – удивлённо опускаю на него взгляд.

– За то, что побеспокоились обо мне. Ваши артефакты… и советника Верра... Я бы не выжил без них.

– Ты бы не был рядом с местом взрыва, если бы не работал на меня, – с горечью констатирую я. – Так что, тебе не за что меня благодарить. Это из-за меня ты чуть не погиб.

– Вы не должны себя винить в этом, – хмурит брови упёртый рыжик, даже порывается встать с носилок, но целители бдят и укладывают своего строптивого пациента обратно. Правда это не мешает ему всё-таки донести до меня свои аргументы: – Виноват только тот, кто подстроил этот взрыв! А я предан вам всей душой и ни секунды не жалею, что служу вам, ваше величество. Служу и буду служить верой и правдой, пока буду нужен вам.

– Спасибо, – растроганно произношу я, подходя ближе и сжимая его руку. Даже маску усилием воли отпускаю, чтобы он видел моё лицо. – Я очень ценю это, Киф. Лучшего помощника невозможно и желать.

Выровнявшись, я подаю целителям сигнал, что можно уносить моего секретаря, которого под воздействием лечебных заклинаний уже явно клонит в сон, хоть он и храбрится изо всех сил. А когда провожаю эту процессию глазами, замечаю на пороге того, кого вот совершенно не ожидала здесь увидеть.

Обгоревшую и воняющую дымом приёмную с мрачным любопытством осматривает… император Сандэр, собственной персоной. В простом тёмно-сером кителе, при оружии, в обычном чёрном плаще… со тщательно замаскированной аурой. С виду просто суровый бывалый боевой маг из высших категорий, которого вот никак не заподозришь в том, что передо мной правитель целой огромной империи. Просто Аштэн, как он мне ночью представился. Но вид – штука обманчивая. Это у братьев общее.

Его взгляд подмечает и остатки магического периметра, и деловитую суету в помещении, и зияющий чёрной дырой дверной проём ведущий в кабинет, где случился взрыв, и… останавливается на мне, стоящей посреди всего этого погрома. Я буквально кожей чувствую, как напрягаются застывшие позади меня телохранители.

– Счастлив убедиться воочию, что вы не пострадали, ваше величество, – произносит, направляясь к ошарашенной мне.

– Что вы здесь делаете? – не самым дружелюбным тоном интересуюсь я у него.

– Я взял на себя смелость обратиться к вашему советнику с предложением помощи. Он согласился. И даже любезно предоставил мне доступ сегодня, когда я к нему обратился. Вы же не возражаете? – с самым невинным видом вскидывает вопросительно брови этот… ещё один крайне настырный и наглый оборотень на мою голову.

Пару секунд я попросту пытаюсь переварить эту новость. То есть они за моей спиной опять о чём-то сговорились и приняли какое-то своё решение. А меня вот ставят перед фактом. Мило.

Послать? По-прежнему имею полное право. Своим настоящим именем он мне по-прежнему не представлялся. Но…

– И в чём же вы собираетесь помочь? – подозрительно сужаю глаза.

– О, у меня есть… возможности, которые я с удовольствием использую, чтобы помочь найти и наказать тех, кто представляет угрозу вашей жизни… и власти, ваше величество, – вкрадчиво сообщает Сандэр.

Ага. Иными словами, его более чем устраивает, что на троне Эббона сижу я, вот он и готов поспособствовать, чтобы так было и дальше. Но это никоим образом не отменяет тот факт, что я согласия на его участие не давала.

И тот, кто этим в который раз пренебрёг, как раз появляется из кабинета мрачный, как туча. А заметив рядом со мной брата, становится ещё мрачнее. Подходит ко мне и демонстративно становится совсем рядом, чуть позади, касаясь, почти обнимая. Показывая, кто тут на кого права заявляет. И странное дело – я ему это позволяю, что не укрывается от внимания Сандэра.

– Приветствую, Синн, – расплывается в ехидной улыбке старший Верр.

Кажется, я начинаю понимать, почему кое-кто вырос такой букой. С таким-то братом.

– Аштэн, – роняет мой… советник лишённым эмоций голосом, и над нашей троицей вспыхивает купольный шит Синна, отсекая от всех и позволяя говорить более открыто. – Моя королева, приношу свои извинения, что не успел предупредить. Твой ночной знакомец очень распереживался, что ты могла погибнуть во время этого взрыва и угрожал проломиться к тебе силой, дабы увидеть лично. Я посчитал, что такого рода огласка тебе ни к чему.

При такой постановке вопроса уже я каким-то боком оказываюсь виновата в приходе Сандэра.

– Ты прав, ни к чему, – хмуро соглашаюсь. – Но мне бы хотелось знать, на какие такие предложения помощи ты согласился и от чьего имени?

– Касающиеся сугубо расследования заговора, моя королева. То есть напрямую относящиеся к моим обязанностям и от моего же имени, что тебя лично ни к чему не обязывает. Можешь считать… Аштэна привлечённым консультантом из Верриды, – хмыкает Синн, обнимая меня за талию.

Теперь уже настаёт очередь Сандэра изображать невозмутимость, хотя в глазах мелькает опасный хищный огонёк. И то, какими они взглядами смотрят друг на друга, заставляет меня чувствовать себя костью, которую никак не поделят двое матёрых хищников. Так себе ощущение. Послать бы их обоих… Но к одному я уже слишком привыкла.

Не знаю, до чего бы эти двое договорились, но Синна опять отвлекает сигнал почтового футляра.

– Дуана нашли, – сообщает он кратко, как только пробегает глазами маленькую записку. – Он ранен и без сознания. Я должен осмотреть…

– Я с тобой, – произношу твёрдо, враз забывая о чём тут только-что был разговор.

– Хорошо, – кивает Синн, снимая щит. – Пойдём.

– Могу я рассчитывать, что мне поведают по дороге, что же здесь всё-таки произошло? – как ни в чём не бывало интересуется Сандэр, явно намереваясь идти с нами. – Дуан, это ведь один из ваших друзей-однокурсников, ваше величество? Я правильно осведомлён?

– Ну надо же. Можешь повысить им зарплату, – ворчит под нос Синн, когда мы втроём покидаем закопченную приёмную.

Глава 15

Смотреть на изломанное тело друга по-настоящему, до тошноты больно.

И я ничего не могу для него сделать!!! Ничего!!!

Только сжимать кулаки от бессилия и стоять в стороне, куда меня деловито оттеснили целители, и смотреть, как они теперь упорно сражаются за его жизнь. Только бороться с раскалённой добела яростью, необратимо превращающейся во всепоглощающую жажду крови. Видимо, слишком мягкая из меня Владычица вышла, если я в своём же королевстве вынуждена опасаться за свою жизнь и жизнь своих близких. Слишком милосердная. Так это можно и исправить.

– Талли, – срывается едва слышный хрип с почерневших губ Дуана, и я в тот же миг оказываюсь рядом, падая возле него на колени.

– Да, Дуан. Я здесь, – глаза жжёт так, что я почти ничего не вижу. Лишь его обожжённое смертоносным заклинанием лицо, и глаза, что смотрят мне в самую душу.

– Я сглупил, – дёргаются губы парня в ироничной ухмылке. – Магистр… будет зол.

– Не будет, – уверяю его, чувствуя, что Синн стоит позади меня. – Он поймёт. Ты поправишься и всё объяснишь.

– Это вряд ли… крепко… меня задели, – морщится Дуан, чернея всё больше. Несколько секунд молчит, хрипло дыша, собираясь с силами. Сглатывает со стоном. – Я хотел… разобраться… они странные были.

– Кто? – тихо спрашивает Синн.

– Маги… странные… – глаза Дуана буквально у меня на глазах стекленеют, а изо рта начинает течь почти чёрная кровь. Он хватается за мою ладонь, сжимая до хруста. И, захлёбываясь, хрипит: – Оборо…тни.

Я вздрагиваю всем телом, а мой друг затихает, как-то странно выдыхая, словно опадает, становясь меньше, смотря перед собой застывшим взглядом.

Трясу головой, не веря. Не хочу в это верить. Не хочу!

– Сделайте же что-нибудь!!! – кричу, захлёбываясь в слезах, сама не зная кому. Сжимаю его ладонь обеими руками, словно пытаясь удержать. И до режущей боли в сердце понимая, что это бесполезно. – Сделайте же что-то...

– Талли, – на мои вздрагивающие плечи ложатся чьи-то ладони, вынуждая встать, оттягивая от того, кто из-за меня... погиб. – Талли, ничего нельзя уже сделать. Иди сюда.

– Нет! Нет! Это я виновата! Это меня пришли убивать! Это я его послала! – рычу, вырываясь, но Синн, как всегда, не обращает ни малейшего внимания на моё сопротивление, и сжимает в своих объятиях, буквально вынуждая принять его заботу. Только ему я и могу это позволить.

– Не ты! Мы найдём виноватых. И они заплатят. Клянусь, – мрачно произносит он.

О да!!! Заплатят! Все заплатят! Я заставлю всех, кто хоть как-то причастен, кровавыми слезами умыться!

Душа разлетается на части, на кровавые ошмётки, буквально сгорая в ревущем пламени гнева. И в этом пламени пеплом осыпается то, что раньше было мной. Слабой. Милосердной. Девчонкой, которую посадили на трон, чуть ли не насильно. Ведьмой с запада, которую можно тайком поливать грязью на площадях, требуя свержения, желая смерти, дабы на трон мог взойти истинный наследник. Той, кто терпит и терпеливо ждёт, когда же люди прозреют и примут… Жертвой!!! Слепой, наивной жертвой!

Хватит!!! Будет им Королева! Будет истинная Владычица Аеталь! Будет настоящая Эббони. Они вспомнят, что собой представляет сила королевского рода.

В крови утоплю всех, кто ставит себя выше человеческих жизней и закона.

Впиваюсь пальцами в плечи Синна, зажмуриваюсь, прижимаясь лбом к его груди. В нос ударяет запах крови. Не Дуана. Другой. Притягательный. Делаю глубокий вдох, и в полном шоке отстраняюсь от мужчины. Чтобы почти сразу же увидеть на его плече глубокие борозды… от когтей. Словно в трансе я начинаю поднимать руку, чтобы взглянуть на свои пальцы… Это же не я? Или… я? Вскидываю на оборотня растерянный взгляд.

– Синн, ты должен это увидеть, – врывается в мои заторможенные мысли голос Сандэра. – Паренёк кое-что держал в руке.

Резко разворачиваюсь, отбросив смутные подозрения о своей сущности за несвоевременностью. Что такого Дуан мог держать? Я ничего не заметила.

Брат Синна, присевший на корточки рядом с телом моего друга, с мрачным выражением лица кивает нам на его руку. Обожжённую до черна по самый локоть.

В скрюченной ладони, пальцы которой Сандэр, судя по всему, как-то успел разжать, лежит что-то странное. Когда я склоняюсь ближе, то понимаю, что это больше всего напоминает… тряпичную куклу. Совсем примитивную, маленькую, как раз на ладонь, обмотанную какими-то нитками, и, кажется, волосами, и насквозь пропитанную кровью.

– Что это? – спрашиваю, по очереди смотря и на играющего желваками Синна, и на не менее хмурого Сандэра.

– Пока не уверен, – глухо произносит мой советник. Но я вижу, что он явно не договаривает, вызывая тем самым во мне злое раздражение.

Приходится брать себя в руки и напоминать себе, что у него, возможно, есть на это веские причины. Лишние уши, например.

– Сам займёшься, или мне взять? – бросает на брата вопросительный взгляд Сандэр.

– Сам. Есть у меня… один приглашённый специалист, – отвечает мрачно Синн.

– Я даже догадываюсь, где ты его взял, – кривится Сандэр, наблюдая, как брат, одолжив у одного из агентов пинцет, осторожно поднимает жуткую куклу.  А затем, не прикасаясь, опускает её в специальный пакет для улик, который благодаря вплетённым в него заклинаниям консервирует все магические следы.

– Талли, я думаю, тебе сейчас лучше вернуться в резиденцию к друзьям, – поднимает на меня взгляд Синн. – Я должен срочно отдать это на изучение... тому, кто более точно скажет, с чем мы имеем дело. Не возражаешь, если тебя сопроводит… Аштен? Мне так будет спокойней.

Не до конца веря своим ушам, я пару секунд просто недоверчиво таращусь на оборотня. Тот же, видя моё замешательство, шагает ко мне. Обхватывает нежно за затылок ладонью, прижимаясь лбом к моему, и объясняет тихо, только для моих ушей, смотря прямо в глаза.

– Я быстро вернусь. И всё расскажу, что успею узнать. Твой друг ценой своей жизни дал нам очень серьёзную зацепку. А Аштен… единственный, в чьей способности тебя защитить, я уверен настолько же, как в своей.

– По-твоему и я должна вот так просто ему довериться? Только потому, что ты так говоришь? – спрашиваю глухо. Слова будто застревают в горле, и каждое буквально проталкивать приходится. Качаю головой: – Не вижу смысла в этом сопровождении. Открой мне портал, я сама вернусь в резиденцию, с телохранителями. Мне… мне ещё как-то нужно сказать друзьям…

Дыхание спирает, и в груди становится так тесно, что я крепко зажмуриваюсь, пытаясь справиться с подступающими рыданиями. Боги. Почему? За что с ним так?

Но даже позволить себе и дальше демонстрировать свою боль, я попросту не могу, поэтому открываю глаза, чтобы твёрдо посмотреть на своего советника.

– Ваше величество, советник Верр, можем мы переговорить наедине? – ровно интересуется Сандэр, поднимаясь во весь свой немаленький рост и перетягивая моё внимание на себя.

Наши взгляды встречаются, и как-то сразу я понимаю, что во-первых он нас слышал, что, впрочем, не удивительно для оборотня, а во-вторых – мой отказ, кажется, сильно задел его императорскую гордость.

Молодец, Талли. Хотя… к бесам. Я действительно не обязана в данной ситуации доверять тому, кто ещё недавно грозил моему народу войной.

Но всё же… Выслушать обязана.

– Хорошо… Аштэн. Давайте поговорим. Прошу за мной.

И я выхожу из небольшого складского помещения, в котором нашли моего друга. За мной следом выходят только братья Верр. Синн притом успевает по пути отдать своим агентам распоряжения насчёт тела Дуана.

В коридоре не так людно, но до уединения всё равно далеко. Я немного заторможенно оглядываюсь вокруг, пытаясь определиться, где это уединение можно найти. И конечно же, из затруднения меня спасает Синн, попросту открыв портал.

– Прошу. Тут нашему разговору никто не помешает, – произносит он, приглашающе проводя рукой.

Сандэр переводит на меня выжидающий взгляд. Я же бросаю испытывающий на Синна. Тот держит маску холодной невозмутимости, но я чувствую, просто знаю, что бывший магистр и декан боевиков в душе кипит от гнева не меньше, чем я.

Ну что ж, не знаю, что желает сказать мне его величество император, но раз уж я доверилась его брату, то выслушать Сандера однозначно придётся. Хоть мне и не до того.

Поэтому я вскидываю подбородок и уверенно вхожу в портал... чтобы очутиться в полумраке незнакомого кабинета.

Оглядываюсь вокруг, невольно ловя себя на том, что втягиваю носом воздух… принюхиваясь. И с удивлением понимая, что слишком уж тонко стала различать запахи, витающие вокруг, вычленяя один самый яркий и… привлекательный для меня, принадлежащий… Синну?

– Мы у тебя дома? – поворачиваюсь к шагнувшим из портала мужчинам.

– Да, – спокойно кивает мой советник в ответ, направляясь к шкафчику. – Располагайтесь.

Сандэр мрачно хмыкает, после чего снова обращает на меня чересчур внимательный взгляд. С минуту молчит, словно взвешивая свои слова.

– Аеталь, я искренне соболезную вашей потере. Терять друзей… это тяжело пережить, и ещё тяжелее смириться, – произносит серьёзно. Умолкает, сдвигая хмуро брови. И, вздохнув, продолжает: – Я понимаю вашу осторожность и недоверие. Но хочу, чтобы вы знали, что я вам не враг.

– Правда? – саркастично вскидываю я бровь. И ситуация располагает хоть раз высказаться откровенно. Без дипломатии. Не для протокола, так сказать. – А как же расценивать ваши войска, которые так демонстративно были стянуты к нашим границам? Отправляя мне одно за одним письма, в которых настойчиво просите моей руки, войска вы тем не менее убирать не спешите. Как я должна это понимать? Как могу доверять вашим уверениям, что между нами нет вражды? Если это будет в моих силах, я закрою Эббон наглухо, оставив только торговые пути. Моё королевство вам не достанется, ваше императорское величество. Я не отдам его без боя.

Правитель оборотней выслушивает меня с каменным лицом, ни одним мускулом не выдавая своих эмоций. Но его давящая аура откровенно указывает на то, что он далеко не так спокоен, как хочет казаться. Злится на правду?

– Я повторюсь ещё раз. Я не враг вам, Аеталь, – чеканит твёрдо. – Доказательством тому моё предложение мирного договора, обсуждение которого вы сами перенесли, аргументировав это своим некоронованным статусом.

– Мирный договор ценой моего согласия на брак с вами? – скептично щурюсь я. – Потому что именно так я поняла ваше последнее письмо.

– Он блефовал, Талли, – вмешивается в наш разговор Синн, подходя и вручая мне стакан с какой-то слегка светящейся янтарной жидкостью. – Раз уж мы тут собрались, и говорим начистоту, то мы с братом должны рассказать тебе кое-какие исторически сложившиеся нюансы взаимоотношений между королевскими домами Эббони и Верр. Чтобы ты поняла, насколько беспочвенны твои опасения насчёт войны с Верридой. Пока Верридой правят Верры, а Эббоном Эббони, войны не будет, – и сжав мои пальцы вокруг стеклянного сосуда, заглядывает в глаза и велит спокойно: – Выпей. Тебе легче станет.

Словно в прострации, я делаю, как он сказал, одним глотком опустошив стакан. По горлу словно огненный поток прокатывается, хоть немного послабив наконец мешающий дышать спазм, и оседает пылающим шаром где-то в желудке, делая сковавший мою душу озноб не таким ощутимым.

– Что ты имеешь в виду? – отдышавшись спрашиваю, хмуро смотря на Синна.

Сколько ещё секретов хранит этот мужчина? И как, прикажете к ним относиться?

– Между нашими предками был заключён нерушимый договор, скреплённый магическими клятвами и кровью, и действительный для всех потомков, – вместо Синна мне отвечает Сандэр. –Ваша мать прекрасно была осведомлена о нём, как и все Владыки Эббона до неё. А вам она эти знания, к сожалению, передать не успела. Не знаю, правда, известно ли было о нём Вальдару. В нашей с Синнардом семье эти знания доступны лишь представителям основной ветви, в жилах которых течёт наша кровь.

– И в чём же суть этого договора? – с нескрываемым подозрением интересуюсь я, даже не зная чего ожидать. Мало ли чем Эббони должны платить за мир с Веррами.

– Помнишь, я тебе говорил, что Зирх был подарен твоему предку Лотару Эббони моим предком за спасение жизни? – вместо ответа спрашивает Синн, отобрав у меня стакан, и вернувшись к столу.

– Такое на забывается, – фыркаю я. – Ты хочешь сказать, что и договор был заключён между ними? Я читала о Лотаре. В нашем архиве очень мало информации о нём. Чью жизнь он спас? Маркуса Верра? Это ведь он тогда был главой вашего рода?

Насколько я помню, именно Маркус Верр и был тем, кто объединил разрозненные княжества оборотней и парочку людских в одну огромную Верриду. А его потомки продолжили дело Маркуса и спустя пару поколений Веррида стала империей. Тем удивительней мне казался тот факт, что ни разу до смерти моей матери правители Верриды не проявляли завоевательных намерений по отношению к Эббону. Только почему же я не нашла никаких сведений о договоре между нашими предками? Пересмотрела же весь архив. Или не весь?

– Нет. Лотар спас жизни тем, кто был для Маркуса гораздо важнее и ценнее собственной, – слышу я уже от Сандэра. – Это целая легенда, которая передаётся в нашем роду, обрастая с каждым поколением новыми подробностями. И лишь по прямой линии наследования передаются рукописи, в которых записанны реальные события.

– И эту легенду мой брат прекрасно может рассказать без меня, – внезапно вклинивается Синн, собрав со стола какие-то документы в папку. – А я тем временем, если позволите, всё же отнесу улику в лабораторию, пока с неё можно снять хоть какие-то следы. На все вопросы отвечу, когда вернусь.

С этими словами он бросает на нас с императором выразительный взгляд, открывает портал и оставляет немного опешившую меня со своим братом наедине.

– Может присядем? – спустя секунду наступившего напряжённого молчания интересуется Сандэр.

Мазнув по нему коротким взглядом, я молча киваю и направляюсь к одному из кресел у камина, невольно вспоминая такие же, но в другом кабинете Синна, в Академии. И сколько всего между нами с моим наставником произошло в том кабинете. Это ведь совсем недавно было. А, кажется, будто целую жизнь назад. Там была другая я. Наивная, влюблённая и юная. Доверчивая. Как же так, что всего лишь спустя месяц, я чувствую себя чуть настолько циничной и злой на весь мир?

Сандэр, пронаблюдав за мной, без лишних церемоний занимает кресло напротив. Наши взгляды встречаются, но ждать пока мужчина насмотрится и наизучается, я не настроена, потому произношу твёрдо.

– Буду премного благодарна, если вы мне действительно расскажете эту легенду, ваше величество.

– А я, пожалуй, буду благодарен, если наедине мы перейдём на менее формальные обращения. Прошлой ночью мы вполне приятно общались без всех этих «величеств», – замечает он, скривившись.

– Я тогда не знала, с кем общаюсь, в отличие от вас, – замечаю с ноткой сарказма.

–  Почему же? Вы общались с мужчиной, который искренне желал познакомиться ближе с понравившейся девушкой. Статусы тут ничего не меняют.

– В нашем случае это меняет многое, но спорить с вами мне совершенно не хочется, как и развивать сейчас эту тему. Извините, но я хочу услышать о договоре, – пытаюсь я вернуть разговор в нужное мне русло.

– Конечно, – примирительно усмехается император, хотя в глазах его я отчётливо вижу, что мой ответ ему не понравился. – Раз уж мой дорогой брат доверил мне такую важную миссию… Думаю, вам не надо рассказывать, что во времена нашего с Синнардом предка Маркуса Верра Верриды, как таковой ещё не было. А были разрозненные княжества, которые постоянно воевали друг с другом. Наш предок задался целью объединить их все под своим правлением дабы прекратить многовековые кровопролитные войны, постоянно уносящие сотни жизней оборотней, магов и простых людей.

– Да. Об этом мне известно, – киваю я, оставив при себе мысли, что наверняка мотивы прославленного Маркуса не целиком и полностью были настолько благородны.

Ручаюсь, что не последнюю роль в его стремлении объединить под своей рукой всех оборотней сыграло и желание очень сильного вожака, подчинить себе всех, кто не способен с ним потягаться за власть.

– Но вряд ли вы где-либо встречали информацию, что во всём Маркуса поддерживала его супруга Эджит, дочь и наследница одного из князей-союзников, сильная тайра, которая наравне с супругом правила, воевала, участвовала во всех его замыслах и вдохновляла на новые. Они были истинной парой, двое, как одно нерушимое целое, – в голосе императора отчётливо слышится восхищение и даже нотка мечтательности.

О меня не укрывается, что пример этой пары для него играет очень большое, можно сказать сакральное, значение. И сразу вспоминается то, как он меня уговаривал посмотреть в источник. Я ведь так и не знаю, увидел ли он там свою истинную.

– И как с этой, без сомнения, достойной уважения парой связан мой предок Лотар? – интересуюсь тихо.

И снова внимательный взгляд в мою сторону, словно в моём облике он ищет что-то. Не знаю, успешно ли. Да и не важно это это сейчас. Умехнувшись, император продолжает:

– О, очень просто. Отец Лотара в своё время не проявлял особой лояльности к Маркусу и вполне мог бы стать одним из тех, кто пытался воевать с ним. Если бы не тот факт, что его сын гостил у Маркуса в замке.

– Вы хотите сказать, он был заложником Маркуса? – удивлённо вскидываю я брови.

– Ну. Можно и так сказать, – нехотя соглашается Сандэр.

Угу-угу. Манипулятивное благородство Верров во всей красе.

– И как так получилось, что заложник стал побратимом? – с некоторым недоверием интересуюсь я. – И вообще зачем Лотару было спасать Маркуса?

– Вы не можете предположить, что за время своего пребывания в замке Верров молодой Лотар проникся уважением и дружеской привязанностью к своему… миантору? – с шутливым возмущением щурит глаза Сандэр.

А-а-а-а, ну это всё меняет, да. Сама на это повелась, так что вполне могу представить.

Глава 16

– Была ещё и одна причина, – улыбается Сандэр. – Лотар влюбился в младшую сестру Эджит Сенту. Он даже просил руки девушки, но ему отказали в силу её слишком юного возраста, хотя сама девушка дала молодому магу надежду, что в будущем всё-таки выберет его. В любом случае, когда Лотар вернулся в Эббон и их с отцом попытались втянуть в войну против Маркуса, молодой Эбббони не спешил отвечать согласием, несмотря на конфликт с отцом, возникший из-за его отказа. Тем временем, Маркус отправился на север со своими войсками, оставив дома беременную Эджит. Этим и решили воспользоваться противники Верров, заключив между собой союз и сговорившись напасть на замок Верров, чтобы захватить и убить беременную Эджит, их с Маркусом маленьких сыновей, и всю остальную семью.

– А Лотар узнал об этом и решил воспрепятствовать, – понимающе киваю, прекрасно понимая, что по-другому тот мужчина, о котором я читала, и о котором мне сейчас рассказывает император, поступить и не мог.

– Совершенно верно. Он отправил сообщение Маркусу, собрал самых преданных своих людей, нашёл портальщика и перенёсся со своим отрядом в замок Верр, где уже вовсю кипела битва. Среди защитников замка нашёлся предатель, который согласился впустить ночью врагов в дом своего господина. И не явись Лотар, находящаяся на сносях Эджит не только бы не отстояла замок и жизни всех, кто в нём, но и сама бы погибла. Молодой Эббони буквально собой закрыл жену своего миантора, вступив в бой вместо неё. Не буду пересказывать ход битвы. Скажу лишь, что когда явился Маркус, израненный Лотар уже едва отбивался, защищая подступы к комнате, где укрылась рожающая Эджит, её дети и раненная Сента.

Сандэр задумчиво умолкает, прекращая на миг рисовать в моём воображении картины прошлого. А потом произносит.

– Именно после этого случая наши предки стали побратимами, Аеталь. Лотар едва не погиб, защищая то, что для Маркуса было дороже жизни, души и целого мира. Его любимую женщину и истинную пару и их детей. Молодого Эббони вылечить удалось только благодаря смешению его крови и магии с кровью и магией Маркуса. Связь миантор-ученик тому очень сильно поспособствовала. В результате Лотар приобрёл силы больше, чем имел кто-либо в его роду и, вернувшись домой, стал первым Владыкой Эббона, взойдя на трон своего отца, погибшего в том нападении.

– А что с договором? – нетерпеливо подаюсь я ближе к императору. Услышанная легенда, конечно, невероятно интересная, но всё же мне хочется знать, как это может отразиться на мне и будущем Эббона сейчас.

– Договор был заключён, как только Лотар короновался вместе со своей молодой королевой Сентой, которая к тому моменту уже достигла совершеннолетия и получила право выбирать себе супруга по душе. И гласит этот договор, что до тех пор, пока Эббоном правят прямые потомки и наследники Лотара, никто из Верров не пойдёт войной на королевство Эббон. И всегда род Верров поддержит истинного наследника рода Эббони, ежели это понадобится. Эббони в свою очередь обязались не вступать ни в какие союзы против правления Верров и Верриды.

– И всего-то? – ошарашенно вскидываю я брови. А мне столько уже всего напридумывалось.

– Да. Никаких жертв с вашей стороны. Ни первенца, ни невинности, – с сарказмом хмыкает Сандэр явно показывая, что угадал мои подозрения: – Жертва уже была принесена вашим предком. Хотя, насчёт невинности можем ещё обсудить. Если не верите мне, могу предоставить записи из нашего семейного архива. Но всё же рекомендую вплотную заняться поиском копии документа, принадлежащего Эббони. Уверен, Синнард вам в этом с удовольствием поможет.

– А ваши войска тогда?.. – склоняю я голову набок, игнорируя откровенный намёк.

– Чтобы поддержать законную наследницу, – как само собой разумеющееся сообщает мне император Верриды, чьим именем в Эбонне со времени смерти моей матери стало принято чуть ли не детей пугать.

– А ваше предложение? – тут же щурюсь я.

– Абсолютно серьёзное. Роль императрицы Верриды, моя прекрасная Аеталь, пойдёт вам ещё больше, чем титул королевы Эббона, – смотря мне в глаза, уверенно произносит Сандэр.

– Не ваша, – по привычке исправляю я оборотня, пытаясь осознать всё, что только что узнала.

– Вы выбрали моего брата? – вскидывает он бровь.

– Никого я не выбирала!!! – в сердцах восклицаю возмущённо.

– Значит, вполне ещё можете выбрать меня, – как ни в чём не бывало, выдаёт этот непрошибаемый оборотень. – А пока что, предлагаю вам помощь в расследовании и в противостоянии с заговорщиками, – и прежде, чем я успеваю возразить, твёрдо произносит. – Аеталь, в этом вопросе я не приму отказа. Задета честь моего рода и моя лично.

Он подаётся ко мне резко, буравя темнеющим, хищным взглядом.

– Ты ведь долгие годы была уверена, что твою мать убили по моему приказу. Не так ли, юная королева Аеталь? И сегодня… стоило тебе услышать страшное слово «оборотни» из уст умирающего друга, как вздрогнула в ужасе. Это ли плата за долгие века мира между нашими народами? Это ли благодарность за то, что мой род свято блюдёт свою часть договора, не трогая Эббон?

Такая резкая смена тона настолько сбивает с толку, что я даже проникаюсь чувством вины. Правда, довольно быстро беру себя в руки.

– Чего вы хотите? – спрашиваю у императора.

– Того же, чего и ты, – скалится он в хищной ухмылке. – Найти и наказать тех, кто стоит за попыткой захватить власть в Эббоне, подставляя меня. Ну и узнать, кто из моих подданых в этом замешан.

– И это всё? – подозрительно интересуюсь я.

– Если предложишь невинность, не откажусь. Особенно, на брачном ложе, – лукаво щурясь, заявляет мне его наглое величество.

– Не рассчитывайте на это, – роняю сухо, выравниваясь в кресле. Хотя на языке вертится гораздо более резкий ответ.

И как раз этот момент выбирает Синн, чтобы вернуться.

– На что? – подозрительно интересуется он, выходя из портала и бросая поочерёдно внимательные взгляды на нас с Сандэром, сидящих друг напротив друга.

– Не важно, – отвечаю ему, не собираясь давать императору возможность дальше развить эту тему. Отворачиваюсь от старшего Верра, игнорируя его понимающий смешок и сосредоточив своё внимание на младшем брате, спрашиваю: – Что-то удалось узнать?

– Да. Это кукла-поводырь, как я и думал. Такие делают шаманы на северо-востоке Верриды в отдалённых племенах, – спустя секунду задумчивого молчания сообщает оборотень, направляясь к своему письменному столу и принимаясь рыться в одном из его ящиков.

– Поводырь? – моё лицо удивлённо вытягивается. Это... неожиданно. – Что значит, поводырь? Кого она должна вести?

– Не она. С её помощью управляют умертвиями. Это далёкая от классических концепций некромантия, огромной мерой завязанная на магии шаманов Залайны, – со знанием дела объясняет Синн.

А ведь я помню – он уже выдвигал предположение, что создатель марионеток пользуется техниками, свойственными племенам этой дальней провинции Верриды. Очень дальней, если судить по расположению относительно Эббона.

– В городском управлении не было умертвий, – констатирую я очевидный факт. – Кем же управляли с помощью этой гадости?

– Полагаю, что бургомистром. Поскольку других вариантов не вижу, – Синн наконец находит то, что искал, и идёт к нам, держа в руках небольшую гладкую шкатулку. Останавливается рядом со мной, хмуро вздыхает. – Талли, я собирался подарить тебе это иначе и... при других обстоятельствах. Но иначе пока не получается. А я хочу быть уверенным, что ты защищена от любых возможных угроз. Надень это, пожалуйста.

И вручает мне эту шкатулку с самым серьёзно-настойчивым видом, огорошив окончательно.

– Не умеешь ты ухаживать, братишка. Кто ж так девушкам подарки дарит? – насмешливо тянет Сандэр, когда я с нескрываемым удивлением поднимаю матовую гладкую крышечку. Ещё один защитный амулет?

– Пыль в глаза пускать, это по твоей части, – спокойно парирует Синн, внимательно наблюдая, как я осторожно провожу пальцами по лежащим на бархатной подушечке изящным серьгам.

Невероятно прекрасные и, по сути, бесценные, в силу своей редкости и поразительных магических свойств, чёрные алмазы, и белое золото, об уникальности сплава которого мой дядя-артефактор мог бы часами разливаться в восхвалениях, так что я чистоту и качество состава отличить и оценить могу. Но даже не это меня поражает, а тончайшее ювелирное плетение заклинаний, в котором я узнаю и почерк Синна, и дяди Торалда, и чей-то ещё. Над этими серьгами трудилось как минимум три сильных мага, создавая невероятный по своей силе и сложности защитный артефакт.

– Они дадут тебе полную ментальную защиту, – произносит Синн, склоняясь и вынимая украшения из шкатулки. Протягивает мне свободную руку. – Могу я тебе помочь?

Я растерянно киваю, хватаясь за его ладонь и позволяя поднять меня с кресла. Признаться, ситуация вызывает у меня странные ощущения. Получить от Синна такой подарок для меня неожиданно. Несмотря на свой титул, именно подарками я особо не балована. И будь ситуация действительно другая, мне было бы безумно приятно, хоть и немного неловко. А сейчас его жест выглядит не сколько попыткой ухаживания, а скорее ещё одним откровенным проявлением… заботы, желанием уберечь и защитить. И это трогает до глубины души.

– Спасибо, – шепчу тихо, наблюдая за тем, как он приближается и протягивает руки к моему уху.

– Для тебя что угодно, моя королева, – улыбается уголком губ, продевая серьгу и защёлкивая миниатюрный замочек. Проводит пальцами по моей щеке.

А затем так же неспешно и аккуратно повторяет со второй, замыкая тем самым парную связь между серьгами-артефактами. И замирает напротив, смотря в глаза. Давая мне убежище в своей заботе и силе. Обещая быть опорой. И так хочется позволить себе... опереться.

– К-хм, извините, что мешаю, – вмешивается в молчаливый диалог наших взглядов Сандэр напоминая о себе. – Но ты, братишка, не договорил. Так что там с бургомистром. Он, как я понимаю, был всё-таки жив. Каким же образом им управляли с помощью куклы?

– А вот это я пока могу только предполагать, – морщась и неохотно отстраняясь от меня, не самым доброжелательным тоном отвечает брату Синн.

– В этом замешан очень сильный ментальный маг? – делаю я закономерный вывод, сопоставив уже известные факты, известные детали предыдущих случаев с марионетками… и то, с какой поспешностью Синн преподнёс мне свой подарок.

– Я так думаю, – кивает он, подтверждая мои мысли. – Но более точно станет известно, когда будут результаты исследования. Вы всё обсудили насчёт договора?

– Не знаю, – пожимаю плечами, бросая вопросительный взгляд на Сандэра.

Император тоже поднимается с кресла и я неожиданно оказываюсь между двумя братьями. Не скажу, что приятное ощущение. Надоели мне эти их игры самцов.

– Если у вас, прекрасная Аеталь, нет ко мне вопросов, то этот вопрос мы, можно сказать, обсудили, – возвращается Сандэр к официальному обращению. – Но я пока так и не услышал вашего согласия на моё участие в этом расследовании.

Хм. Он реально думает, что я позволю поймать себя на столь откровенную уловку? Синн умеет манипулировать гораздо более тонко.

– Я дам вам ответ, когда увижу договор собственными глазами, – отвечаю твёрдо, вынуждая мужчину недовольно сузить глаза. Вскидываю саркастично бровь. – Сами понимаете, такие решения не принимаются в спешке.

– Будет вам договор, – почти рыча, чеканит Сандэр. – Пожалуй, я прямо сейчас за ним и отправлюсь. До скорой встречи, осторожная моя.

С этими словами он кивает, прощаясь, и отрывает портал, по другую сторону которого видны смутные очертания какого-то помещения, чем-то напоминающего мой собственный архив.

– Не ваша, но до встречи, – прощаюсь ровно, наблюдая, как император стремительно уходит.

Надо же, как его задело моё вполне закономерное недоверие. А на что он рассчитывал? Что я проникнуть красивой сказкой и приму всё на веру без доказательств?

– Как ты? – Синн за талию притягивает меня к себе, обнимая. И на этот раз сопротивляться не хочется.

– Если ты этим разговором и рассказанной Сандэром легендой хотел меня отвлечь, то у тебя получилось, – признаюсь тихо, склоняя голову ему на плечо. – Кстати, а почему ты сам раньше мне не рассказал о этом договоре между Веррами и Эббони?

– Извини, но это не только моя тайна, – мужские губы нежно касаются моего виска, сильные пальцы гладят затылок и шею сзади, разминая сведённые в напряжении мышцы.

– Угу. И ты решил поставить Сандэра в условия, когда он сам будет вынужден мне всё рассказать, чтобы не потерять лицо, – понимающе фыркаю я. Боги, этот мужчина неисправим. Но нужен ли мне другой?

Синн в ответ только хмыкает.

– Мне не хочется тебя отсюда выпускать, но нас ждут в резиденции, – напоминает он мне про реальный мир.

– Я знаю. Пойдём, – вздыхаю, отстраняясь.

Друзья имеют право узнать правду из моих уст. А мне... а мне нужно поступить так, как я должна. Не хочу больше никого терять.

Глава 17

– Нет, Талли, – решительно качает головой Морт. Сжимает упрямо губы, играя желваками. – Даже не думай! Тем более, что это ровным счётом ничего не изменит.

– Почему? – устало вздыхаю я, рассеянно проводя ладонью по шипастой холке Шая.

Тасгар, наконец-то получивший обратно свою хозяйку, уселся у моих ног и умостил мне на колено свою тяжёлую лобастую голову, жалобно посматривая на меня, словно желая утешить.

В гостиной, где мы все собрались, атмосфера царит настолько гнетущая, что даже дышать больно. Заплаканная Онора, с ногами забравшаяся в кресло, сидящий напротив неё бледный Гант, понуро смотрящий в пол, то и дело сжимающий огромные кулачищи. Хмурый Синн, застывший у окна. И Морт, зло меряющий комнату шагами, расхаживая передо мной, словно зверь в клетке, и изо всех сил демонстрируя несогласие с моим решением.

– Если ты нас отошлёшь обратно в Академию, это никак не изменит тот факт, что мы являемся твоими друзьями. Это ни для кого не секрет, Талли. Больше того, ты этим продемонстрируешь, что наши жизни для тебя действительно много значат. Так что мишенями для заговорщиков мы при этом быть не перестанем, – остановившись напротив меня, сообщает мне Морт. – Так что нечего своим приказом делать из нас трусов, бросивших свою королеву. Мы боевики, Талли. А боевики своих не бросают. И Дуан бы сказал точно то же, что и я тебе сейчас.

– Дуан мёртв, – безжизненным голосом напоминаю я другу.

Он прав. Уже один тот факт, что они мои друзья, делает из них мишени, для моих врагов. И от этого становится ещё более горько.

– А ты сама? Ты бы вернулась в Академию на нашем месте? – тихо спрашивает Онора. – Ты взошла на трон, зная, что есть те, кто хочет твоей смерти. Ты поехала в эту поездку, чтобы выполнить свой долг, несмотря на то, что заговор против тебя до сих пор не раскрыт. Это тебя пытались убить, Талли. Притом, не первый раз уже. Ты рискуешь жизнью больше любого из нас.

– Это мой долг и моя судьба, которую я не выбирала, – произношу ровно. – Я приняла своё наследие и буду бороться за него до последнего. Вашими жизнями я рисковать не хочу!

– Морт прав, Талли. Мы боевики. И мы твои друзья. И быть рядом с тобой, поддерживая, не только как нашу королеву, но и как близкого друга, это наш выбор, – твёрдо смотря мне в глаза, заявляет Онора.

– Я ведь могу и приказать, – поведя раздражённо головой, сообщаю этой упёртой троице. Их доводы логичны, но… во мне сегодня слишком прочно поселился страх. За себя я не так боюсь, как за близких мне людей. Что-то серьёзное и масштабное затевается в Эббоне, я чувствую это, знаю. И те, кто находится рядом со мной, первые попадают под удар.

Сжав челюсти, откидываюсь на спинку кресла смотря на друзей. В ответ получаю такие же твёрдые решительные взгляды. Даже Гант поднимает голову, чтобы уставиться на меня из-под густых бровей.

– Советник Верр, что вы посоветуете мне в этой ситуации? – поддавшись порыву, интересуюсь у Синна, который весь мой разговор с друзьями задумчиво молчал.

– Если уж мою королеву интересует моё мнение в этом вопросе, то я бы посоветовал ей отложить дальнейшую поездку и вернуться в столицу, – поворачивается к нам оборотень, поднимая на меня хмурый взгляд.

– Что?! – вскидываюсь я. – То есть как отложить? Это неприемлемо.

– Срочной необходимости в подпитке защитного магического контура Эббона сейчас нет. Война с Верридой нам не грозит. Иссория против Эббона не пойдёт, им это не нужно, да и своих проблем хватает. Следовательно, поездку можно отложить и заняться поимкой заговорщиков, – аргументированно озвучивает свою точку зрения Синн.

Вот как, значит? Таков его совет?

– Я не собираюсь менять свои планы и прятаться в столице, как поджавшая хвост шавка, – чеканю, испепеляя мужчину взглядом. – Если я сейчас вернусь назад, то это будет выглядеть трусостью с моей стороны. Ты предлагаешь мне продемонстрировать, что любые заговорщики могут диктовать мне условия и навязывать действия?! Никогда!!!

– А нам ты, значит, прикажешь трусами вернуться в безопасность Академии? – подаёт голос Гант. – Думаешь, только ты имеешь право рисковать собой ради родины и благих целей? Мы поедем с тобой дальше. И будем плечом к плечу сражаться вместе с тобой, если понадобится.

И столько твёрдой решительности в его интонациях и мрачном взгляде, так не похожей на обычную смешливость, что я не нахожу больше аргументов и доводов. Как бы не не огорчало меня это, он прав. Я действительно не имею права лишать их этого выбора.

– Я не отменю поездку. И завтра отправлюсь в Хейн, как и собиралась, – произношу ровно. – Вы едете со мной, если таково ваше решение.

– Даже не сомневайся, – роняет Онора, а я замечаю хмурый взгляд Морта в её сторону. Видимо, друг не так уж и согласен с её решением рисковать собой, отправляясь в эту поездку вместе со всеми.

Что же касается заговора... Что-то подсказывает мне, они предпримут новую попытку достать меня. Но на этот раз я буду готова. Эти твари ещё пожалеют, когда я сама до них доберусь.

– Значит, решено, – барабаню пальцами по подлокотнику. На Синна не смотрю, и так знаю, что он моему решению не удивлён. Не спорит и на том спастбо. – А сейчас, друзья, я хочу поговорить с вами о Рике. Давно собиралась, да всё как-то не до того было. Что вы знаете об этой Бекки, с которой у него столь внезапно отношения завязались? Мне показалось, что она вам не особенно нравится. Можете объяснить, почему?

Досье на девушку брата, предоставленное мне Синном, я просмотрела ещё в спешке перед самым отъездом и захватила его с собой, чтобы изучить подробнее, но вот руки пока не дошли. А сейчас, когда понятно, что заговорщики от своих планов по-прежнему не отказались, её внезапное появление рядом с Риком кажется мне особенно подозрительным.

И надо же, стоит мне упомянуть странную блондинку, как Шай, навострив уши, поднимает голову с моих колен и издаёт угрожающее рычание.

– Вот и моему жутику Бекки тоже не понравилась, – я намеренно произношу её имя ещё раз, дабы убедиться, что отреагировал тасгар именно на него. И получаю в ответ весьма красноречивое злое рычание. Хм. Как интересно. – Синн, а ты не мог бы установить за моим братом наблюдение? На всякий случай.

– Уже, – спокойно сообщает мой безопасник, подходя ближе и тоже внимательно оценивая реакцию моего тасгара.

Ну, конечно, уже установил. Могла бы и сама догадаться.

– Думаю, мне нужно побеседовать с дочерью магистра Драмора лично, – наконец произносит Синн, когда Шай успокаивается и обратно подставляет голову под мою ладонь, выпрашивая ласку у любимой хояйки.

А я перевожу взгляд на Онору. Уж она-то, как девушка, точно должна больше знать о пассии моего брата и быть в курсе академических сплетен.

– Странная она, – пожимает плечами подруга, правильно истолковав мой взгляд. – На своём курсе ни с кем особо не общается. Ведёт себя высокомерно, откровенно кичится своим происхождением. Корчит из себя всю такую правильную недотрогу и заучку. Неприятная особа в общем. А с твоим братом только познакомилась и сразу в койку к нему прыгнула. Мне девчонки говорили, что видели, как она сама вела его за руку к нему в комнату, виляя задницей так, что надо было быть полным лопухом, чтобы столь откровенное приглашение не понять. И всё. Он и так после того дня, как ты королевой стала, был будто в воду опущенный, а как с ней связался, так и вовсе от всех закрылся. Иногда даже не здоровается с нами, когда видимся. И выглядит так, будто и не узнал даже. Мы подумали, что его высочество таким образом демонстрирует нежелание с нами общаться и не стали навязывать своё общество.

Не похоже это на Рика. Или я совсем в нём ни капли не разобралась. Конечно считать моих друзей своими он не обязан, но вести себя так, будто не знает их даже… странно. Очень странно.

Большего никто из ребят добавить не смог. Парни лишь подтвердили, что Рик сильно поменялся, когда начал с этой блондинистой фифой встречаться. Не густо, если разобраться. Но настораживающе. Очень.

Так что, намерение Синна пообщаться с белокурой Бекки я не просто поддержала, но и высказала желание тоже присутствовать при этой беседе. Хочу понять, что с ней не так. Настраивать против себя Рика мне, конечно, очень не хочется, но и позволить, чтобы с ним что-то случилось, я тоже не могу. Или, ещё с кем-то. Придётся ему с этим смириться, как мирюсь я с многими моментами моей королевской жизни.

Напомнив друзьям, что в Хейн мы отправляемся ранним утром, я на этом их и отпустила. Осталось ещё одно дело, которое я сама на себя взвалила.

– Прикажи кому-нибудь, пожалуйста, пусть приведут Линн, – устало прошу я у Синна, который остался со мной в гостиной, когда все ушли. Когда уже этот бесконечный день закончится?

– Ты не передумала её брать в свои горничные? – вопросительно вскидывает он брови, отталкиваясь от стола, рядом с которым как раз стоит.

– А вот сейчас и разберусь, – сообщаю я, наблюдая, как мужчина идёт к двери.

Синн отдаёт приказ одному из гвардейцев на страже и возвращается ко мне. Только вместо того, чтобы занять одно из кресел, обходит моё и опирается на спинку. Никогда не думала, что смогу нормально воспринимать присутствие кого-то за моей спиной, ощущая себя защищённой при этом.

– Тебе отдохнуть надо, – произносит он, проводя костяшками пальцев по моей шее.

– Наверное, – пожимаю плечами, и замечаю с горечью: – Только… не уверена, что смогу заснуть. И что не буду видеть во сне… Дуана.

– Я могу остаться с тобой. И охранять твой сон, – ровно произносит мужчина, вынуждая меня удивлённо замереть.

Неужели он намекает на то, что я думаю? Сегодня? Сейчас? Когда перед моим мысленным взором всё ещё стоит лицо умирающего друга, а от горя и боли выть хочется.

– Синн, я… – начинаю резко, отрицательно мотая головой.

– Талли, я имел в виду ровно то, что сказал, – твёрдо перебивает меня на полуслове оборотень. – Ты дорога мне, девочка. И ты не обязана со всем справляться одна. У тебя есть я, чтобы опереться, прими это наконец!

От такого резкого и неожиданного напора у меня даже дар речи сначала теряется. Вот так всё у него просто? «У тебя есть я, прими…».

Но ответить оборотню что-либо я попросту не успеваю, потому что в дверь кто-то стучит, а в следующий миг на пороге в сопровождении Гедрока появляется моя ночная знакомая, чьи утренние проблемы с местными органами правопорядка, кажется, спасли мне жизнь.

– Ваше величество, советник Верр, Линн Тоннэли по вашему приказу доставлена, – докладывает один из моих телохранителей, и мягко подталкивает оробевшую лисичку в комнату. Хм. Они с Бруном, что по очереди её опекают? Или не только опекают?

– Оставь нас, Гедрок. Линн проходи, не бойся, – зову я девчонку.

Она несмело поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Потом замечает облокотившегося о спинку моего кресла Синна и нервно сглатывает. А я не могу не заметить каким ревностным взглядом окидывает её хмурый Гедрок, прежде чем удалиться.

– Здравствуйте… ещё раз, – лепечет Линн тихо.

– Эй, ты же хотела увидеть королеву Аеталь, – улыбаюсь ей ободряюще. – Так вот она я. Можешь и рассмотреть и даже пообщаться. Не робей, лисичка. Я хочу с тобой поговорить.

– Так ночью я ж не знала, что уже с королевой говорю, – смущённо улыбается в ответ девчонка и всё-таки несмело идёт к нам. Останавливается в паре шагов, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Вы простите меня, ваше величество, если я что-то не то по глупости сказала. И спасибо вам ещё раз, что спасли меня… И что из жандармерии забрали. Я за вас жизнь готова отдать… Ой... Простите.

Её глаза становятся большими и испуганными. Ещё и слёзы наворачиваются. И лицо бледнеет, делая веснушки особенно заметными. Видимо, о случившемся в городском управлении она уже слышала.

– Жизнь отдавать не надо, – мрачнею я. – Живая ты можешь быть мне намного полезней. Если согласишься на моё предложение.

Приглашающе показываю ей на кресло напротив, и девчонка робко садится на самый краешек, чинно сложив руки на коленях.

Несколько секунд я её просто рассматриваю. Красивая она. Рыжая, тоненькая, с задорными веснушками и потрясающими янтарными глазами. Не удивительно, что на это милое личико клюнули те подонки. Да и мои телохранители, кажется, стойку сделали. Притом оба. Эх. Интересно у двуипостасых так принято, что братьям одни и те же девушки нравятся?

– Скажи, тебя в Ладвике что-нибудь держит? – спрашиваю наконец. – Есть кто-то, кого ты не хочешь оставлять.

– Нет. Я уже рассказывала вам, что сирота, – поднимает она на меня удивлённый взгляд. – Была одна подружка, но она замуж вышла и переехала к мужу в соседний Бальен. Мы иногда переписываемся. А почему вы спрашиваете… вы хотите, чтобы я уехала из Ладвика?

– Я хочу предложить тебе место моей личной горничной. Если будешь стараться, имеешь все шансы стать камеристкой, – озвучиваю я наконец своё решение. Чувствую, что оно правильное. Мне нравится эта девушка.

– Правда? – глазищи Линн становятся размером с блюдца. – Вы, правда, хотите, чтобы я вам служила? Я? Самой королеве?

– Правда, – улыбаюсь мягко. – Если ты сама, конечно, хочешь. – На моём плече легонько и напоминающе сжимаются мужские пальцы. – И если пройдёшь проверку у советника Верра, конечно.

Восторженное удивление лисички тут же сменяется настоящим испугом.

– Проверку? – тихо шепчет она.

– Извини, но без этого никак, – морщусь я. – Будучи моей доверенной служанкой, ты получишь доступ в мои покои, к моим вещам, к моим секретам. Мне нужно быть уверенной, в том, что я допускаю в свой ближний круг надёжную особу. Ты, конечно же, можешь отказаться. Я пойму. И даже помогу тебе найти хорошее место в Ладвике.

– Нет-нет, я не отказываюсь, – вскакивает с места Линн, сжимает решительно кулачки и смотрит с таким преданным фанатичным огнём в глазах, что мне даже неловко немного становится. – Я согласна, ваше величество. И очень хочу служить вам. Если для этого нужно, чтобы меня проверили, то пускай. Мне нечего скрывать. И… спасибо вам. Я не подведу. Честно-честно.

– Вот и хорошо. Я рада, что ты согласилась, – совершенно искренне заявляю я, поднимаясь с кресла, будя тем самым придремавшего у моих ног Шая. На Линн он вообще почти никак не отреагировал, не почуяв угрозы. – Сейчас можешь идти. Там тебя, наверное, Гедрок ждёт, чтобы провести обратно. Или Брун. Если мне что-то будет нужно, я тебя позову.

Услышав имена моих телохранителей, девчонка вспыхивает, как алоцвет, смущённо закусывая губу. Но глаза при этом стреляют в сторону двери быстрым взглядом, словно она ожидает увидеть кого-то из братьев на пороге. И страха в этом взгляде молодой лисицы нет ни капли. Значит, вмешиваться в ситуацию, защищая девчонку от рьяных оборотней, мне, кажется, не нужно.

– Спасибо, ваше величество, – изображает она неловкий книксен, явно уже пытаясь войти в роль моей личной горничной. – До свидания.

Лисичка уходит, а я снова остаюсь с Синном наедине. И отчётливо чувствую, что он по-прежнему ждёт моего ответа на своё предложение.

Знаю ли я, что ему ответить?

Это так сложно. И просто одновременно. Я верю ему в том, что он не пойдёт дальше, чем я позволю. Но это… так близко. Так… интимно… спать с кем-то. У меня внутри зреет такое чувство, что согласись я, и это сделает нас ближе, чем если бы я просто отдалась ему. Словно он проникнет мне под кожу, завладеет сердцем и душой окончательно.

Но… как же мне хочется… не быть одной… больше того… мне хочется принять то, что он у меня есть. Мне хочется забыться в его руках… найти в нём защиту от своих кошмаров… просто быть с ним… хотя бы сегодня.

– Знаешь, ты прав. Мне действительно нужно отдохнуть, – произношу тихо, не поворачиваясь к нему. – И я, наверное, пойду к себе.

– Хорошо, – произносит ровно Синн, но мне отчётливо слышися в его голосе разочарование.

– Ты… останешься со мной? – шагаю я в пропасть, в надежде не разбиться.

Глава 18

В моих покоях царит полумрак. Приказав Шаю оставаться в гостиной, я, не останавливаясь, иду в спальню, чувствуя спиной взгляд Синна, зная, что он неотступно следует за мной. В спальне уже выветрился запах гари, остался лишь лёгкий намёк на него, да и убраться здесь успели. Почти ничего не напоминает тот погром, который я устроила прошлой ночью. Подумать только, прошло ведь меньше суток.

Стягиваю с себя китель и устало бросаю его на спинку ближайшего кресла, слыша как Синн закрывает дверь. На то же кресло отправляется портупея и пояс с ножнами. Ходить с оружием стало для меня уже неизменной привычкой. Буду ли я когда-нибудь полностью уверенна в своей безопасности?

Застываю посредине комнаты, не зная, как вести себя дальше. Запоздало приходит чувство неловкости. И новой волной поднимается в душе волнение. Что я делаю? Зачем?

– Мы можем отправиться на ночь в твой дворец, либо ко мне домой, – на моей талии смыкаются мужские ладони, и Синн прижимается к моей спине, унимая мою невольную дрожь.

– Нет, – я опускаю голову, закрывая глаза. – Не надо… ни ко мне… ни к тебе. Я не хочу сейчас… никуда.

– Хорошо, – он отводит мою косу и прижимается губами к шее сзади. – Останемся здесь.

Неожиданно для меня он выдёргивает мою рубашку из-под пояса штанов, а потом и вовсе принимается её расстёгивать. Сосредоточенно и без спешки.

– Что ты делаешь? – растерянно спрашиваю я у мужчины.

– Помогаю тебе раздеться, – со смешком объясняет он мне, продолжая.

Вот пуговицы заканчиваются и полы рубашки расходятся, обнажая, заставляя чувствовать себя, как никогда уязвимой. А мужские пальцы уже скользят по моему трепещущему животу вниз, чтобы взяться за брюки.

– Синн… – выдыхаю я, ловя его ладони.

– Тш-ш-ш, просто расслабься, маленькая. И позволь мне о тебе позаботиться, – нежно шепчет моё самое непреодолимое искушение. – Просто прими всё, как есть.

– Это так сложно. Всё сложно, – вздыхаю, поворачиваясь в его руках.

– Я знаю, – Синн притягивает меня к себе, вынуждая прижаться обнажённым телом к его кителю. Подумав, я тоже берусь избавлять его от одежды. Мне просто так хочется. – Но на самом деле всё очень просто, Талли. Есть ты, и есть я. Мы созданы друг для друга. И всё преодолеем, если будем вместе. И непонимание между нами в первую очередь. Мне нужна ты, девочка. Именно ты. И я не отдам тебя никому. Ты будешь моей. Рано, или поздно. Потому что и сама этого хочешь.

– А если нет? Если я всё-таки решу по-другому? – с вызовом вскидываю голову, встречаясь с его пылающим взглядом. Хотя в душе уже зреет понимание, что я лишь отстрачиваю неизбежное, обманывая саму себя.

– Если бы это решение было продиктовано твоим искренним нежеланием быть со мной, я бы может и отступился в конце концов… Может быть. Но я знаю, что это не так. Значит, я сделаю всё, чтобы ты приняла правильное решение, – усмехается он, склоняясь. Целует меня нежно. – Буду добиваться тебя, сколько понадобится, моя королева.

Значит, в его понимании, правильное решение это именно решение быть с ним? И ведь абсолютно уверенно и искренне об этом говорит. Не рисуясь и не бравируя. Так, что невольно закрадывается мысль, а может он действительно прав? Может, мне стоит всё-таки рассмотреть возможность… нашего брака? Боги, до чего додумалась! Кошмар!

Фыркнув, я отталкиваю самоуверенного оборотня и иду в ванную, прихватив с собой чистую сорочку. А, вернувшись, почти не глядя на ожидающего меня в кресле мужчину, не обращая внимание на ощущение жадного взгляда на моих голых ногах, направляюсь к кровати, чтобы с облегчением наконец нырнуть под одеяло и позволить себе расслабиться. Хотя бы телу. Краем глаза замечаю, что Синн тоже уходит в ванную.

Я боюсь закрывать глаза. Боюсь вспоминать сегодняшний день. Боюсь видеть...

Я лучше буду думать о нас с Синном. О нас думать больше не так страшно. И больше не больно. Лишь странно. Ещё совсем недавно я даже не предполагала, что подпущу его так близко. Ещё совсем недавно я наивно верила, что смогу держать дистанцию между нами. Это было ещё вчера… а сегодня я уже другая. Сегодня я внезапно остро осознала, как коротка может быть жизнь. Моя. Тех, кто рядом.

Может… когда-то мама так же держала на расстоянии моего отца… того единственного, кого всю свою жизнь любила… может боялась довериться своему мужчине, пока не стало поздно. Пока не потеряла его. Может… я повторяю её ошибку?

Всхлипнув, закусываю губу. Я так боюсь этого… боюсь терять. Брата… друзей… родных… И Синна. До паники. До отчаяния. И ничего не могу с этим поделать. Не могу изменить свою судьбу. Не могу перестать быть той, кем я есть. Той, ближний круг которой будет постоянно под ударом. Разве что разогнать всех от себя. Так ведь не уйдут.

Синн возвращается из ванной в одном полотенце. Гасит полностью светильники и уже спустя мгновение я чувствую, как прогибается под ним матрац. Невольно задерживаю дыхание, когда большое мужское тело прижимается ко мне под одеялом, а вокруг меня уверенно смыкаются сильные руки, притягивая ближе.

И плотину внезапно прорывает. С горьким всхлипом я утыкаюсь ему в плечо, давясь рыданиями. Как это можно пережить? Как можно жить, зная, что в любой момент кто-то ещё из близких мне, родных людей может погибнуть? Как знать, что мои решения могут стоить кому-то жизни?!! Как?!!

Синн просто молча сгребает меня в свои объятия, прижимает к себе так сильно, что рёбра трещат, даря именно то, что мне так нужно. Это даже не утешение. Это возможность быть слабой, пока никто не видит. Быть слабой, когда никто не знает. Только он. Только тот, кто каким-то странным образом меня понимает. И принимает такой, как есть. Той, кем я есть. Тот, кто с самой первой встречи лепит из меня ту, кем я должна стать.

Не знаю, сколько проходит времени, но постепенно слёзы иссякают. А боль, не уходит полностью, нет, но отступает, притупляясь, оставляя чувство опустошения. И всё это время меня держат сильные руки, ставшие моим убежищем. Между нами по-прежнему молчание. Слова сейчас излишни. Он не обещает мне, что смерть Дуана станет последней, которую я видела, а я не произношу то, что ему и так понятно.

Сейчас, как никогда, я действительно ощущаю, насколько мы… близки. Два одиночества, встретившихся друг другу. Сейчас я действительно верю, что нам по силам заполнить одиночество друг друга. Стать равными половинками одного целого. И я больше не могу врать себе, что готова от этого отказаться.

Моего виска касаются нежные губы, а волосы перебирают мужские пальцы. Спину ласково наглаживает его ладонь. Неспешно, размеренно. Убаюкивая. И я не противлюсь больше власти его прикосновений. Я позволяю себе расслабиться и забыться. И сознание медленно погружается в сон. Глубокий и без кошмарных видений. Как он и обещал.

– Спи, моя любимая девочка. Я всегда буду рядом, – слышится мне тихий голос, но я уже не уверенна реальность это, или сон.

А утром я просыпаюсь ещё задолго до рассвета. Небо за окном снова переливается огнями, заливая комнату мерцающим сиянием.

Под моей щекой мерно бьётся сердце Синна. Его руки по-прежнему обёрнуты вокруг меня. Даже во сне он крепко держит меня. И это… наполняет моё сердце такой щемящей нежностью, задевает где-то глубоко во мне такие струны души, о которых я даже не подозревала. Вот эта его непреклонная уверенность, что мы всё равно будем вместе. То, что он вопреки всему не отступается… от меня.

Я… так привыкла чувствовать себя той, кем жертвуют, кого отвергают, от кого… отказываются. Кого бросают.

И, наверное даже сама не подозревала, как нужно мне было, чтобы кто-то вот так… держал меня несмотря ни на что. Не отступался, не уходил и не бросал. Чтобы кто-то видел во мне меня, боролся именно за меня до последнего, даже вопреки моим страхам и сомнениям. Не кто-то… Именно Он. Тот, кого я так нежданно для себя успела полюбить.

Полюбила… так сильно, так безрассудно. Доверилась, как не доверяла прежде никому.

Тем больнее мне было думать, что он меня предал. Тем больнее было чувствовать, что и ему я нужна всего лишь, как наследница трона, что пробравшийся мне под кожу мужчина во мне видит лишь пешку в своих играх. Тем больнее было рвать нашу связь, умирая в душе от сокрушительного и выворачивающего на изнанку чувства потери, будучи погребённой под осколками разрушенных надежд.

И так страшно было снова довериться. Снова позволить себе те чувства, которые и не думали угасать. Страшно снова рискнуть и… потерять. Теперь я понимаю. Именно этот страх руководил мной, когда я раз за разом отталкивала от себя Синна. И даже сейчас этот страх до конца не оставил меня. Но я больше не собираюсь ему поддаваться. Потому что слабость не в том, чтобы довериться любимому, а в том, чтобы не бороться за своё счастье… из страха.

Я осторожно поднимаю голову. Мой взгляд скользит по жёсткой линии заросшего тёмной щетиной мужского подбородка с милой ямочкой, по чётко-очерченным чувственным губам, вкус которых могу вспомнить в мельчайших оттенках, по теням, которые отбрасывают опущенные ресницы. Как же он мне нравится. Весь. Каждая чёрточка мужественного лица. Хищная грация большого сильного тела.

Как же мне нравится быть в его объятиях. Прижиматься к нему. Прикасаться к обнажённой коже, которую так хочется трогать, гладить… целовать.

Моя рука словно сама собой скользит по широкой мерно вздымающейся груди. Подушечки пальцев покалывает жаркими иголочками. Я глубоко вдыхаю мужской запах, пьянея от того, как напрягаются его мышцы под моей ладонью, от его близости, от того, как кровь в моих венах превращается в горячую патоку, а тело наливается тем самым острым и тягучим возбуждением, которое я открыла для себя в его объятиях.

И больше нет сил лежать неподвижно. Тело само изгибается, потягиваясь, прижимаясь к твёрдости мужского, отчего моё желание разжигается ещё жарче. С тихим стоном я целую его грудь, ещё… ещё, пробуя на вкус, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Тянусь к шее, тогда как пальцами уже глажу рельефный живот. М-м-м-м, какой он вкусный.

– Что ты делаешь, сладкая? – мою ладонь накрывает мужская рука.

– А ты как думаешь? – поднимаю голову и наши взгляды встречаются. В его глазах так много голодного огня. И нескрываемого желания. Вкусно.

Невольно облизываю губы, заставляя его шумно втянуть носом воздух. А в следующий миг я внезапно оказываюсь на спине, прижатая к кровати горячим и очень твёрдым мужским телом.

Оборотень вздёргивает мои руки вверх, прижимая их у меня над головой. Вытягивая меня в струнку, вглядываясь в глаза. И эта неожиданная уязвимость перед ним что-то странное делает со мной, заставляя со стоном выгнуться, прижимаясь животом и всем своим естеством к нему ещё сильнее в поисках желанного удовольствия. Во мне словно дикий зверь просыпается, требуя здесь и сейчас соединиться со своим мужчиной. Потому что он МОЙ.

– С огнём играешь, маленькая, – хрипло рычит мне на ухо Синн.

– Так дай мне свой огонь. Я не боюсь обжечься, – выдыхаю ему в ответ и чувствую, как пробегает по телу мужчины чувственная дрожь.

От ощущения своей женской власти над этим грозным хищником я едва сама не рычу, а потом, не сдержавшись впиваюсь зубами в его плечо, неожиданно прокусывая до крови. Слизываю эту солёную сладость, целуя его в шею, прикусывая снова, требуя того, чего и он до безумия хочет. Дурея ещё больше, когда слышу приглушённое рычание Синна и его когти вспарывают простыни рядом с моей головой.

– Моя теперь. Никуда больше от меня не денешься, – прожигая до нутра пылающим взглядом, низким утробным голосом припечатывает Синн, скалясь в клыкастой торжествующей улыбке.

– Так возьми, – совсем осмелев, требую я, усмехаясь не менее хищно.

Не знаю, что со мной творится. Не знаю, почему мир вокруг внезапно начинает играть новыми красками, а всё моё существо наполняется ликованием, когда плечо обжигает его ответный укус. Не знаю, как буду объяснять себе всё это потом. Знаю лишь, что та животная страсть и жажда, с которой мы набрасываемся друг на друга, это что-то абсолютно правильное. Знаю, что так и должно быть между нами. Что именно в этом чувственном угаре я наконец обрела что-то очень нужное и важное, часть себя, утерянную, незнакомую.

Мой мир сгорает дотла в нашей взаимной жажде, в сладости откровенных ласк, растворяется в его руках, которые сводят меня с ума, зажигая под веками звезды, в его поцелуях, от которых я плавлюсь воском, чувствуя, как звенит натянутой струной гложущая пустота внутри, в ощущении его кожи и бугрящихся мышц под моими ладонями.

Мир исчезает совсем, когда наши тела соединяются наконец в одно целое, и мой вскрик ловят горячие губы. И остаётся лишь болезненное наслаждение от его жёстких толчков, лишь его глаза смотрящие мне в душу, лишь наше хриплое дыхание, движение двух тел и бешенный стук сердец.

Остаётся бурлящая в крови животная потребность, острая, на грани боли, на грани выносимого, когда кажется, что сердце сейчас разорвётся, если ещё немножко, если ещё чуть-чуть… ещё толчок, ещё один… так сильно, так глубоко…

И мир разлетается вдребезги, осыпаясь обжигающими осколками, заставляя уже меня рычать содрогаясь в руках моего мужчины. Когда меня одна за одной накрывают волны такого дикого удовольствия-боли, что дышать почти невозможно. Когда он впивается в мои губы, рыча что-то невразумительное, последним ударом проникая, кажется, в самую душу.

Мир замирает так. И кажется, что нет в нём никого кроме нас.

Глава 19

– Со мной что-то странное происходит, – замечаю тихо, когда мы с Синном уже завтракаем вдвоём в моей гостиной спустя пару часов после нашего столь бурного пробуждения.

Солнце уже на половину показалось на горизонте. Скоро новый день полностью вступит в свои права. Но я пока позволяю себе не думать об этом и просто наслаждаться. Приятной, хоть и немного болезненной истомой в теле, нашим совместным утром, объятиями, взаимной заботой, нежными ласками, поцелуями.

Но... о некоторых вещах не думать всё-таки не получается.

Невозможно не почувствовать, как напрягается в ответ на мои слова мужское тело рядом со мной, как сжимается на бедре его рука. Да и внимательный пристальный взгляд тоже весьма ощутим.

Такая острая реакция меня несколько удивляет, поэтому я поворачиваю к Синну голову вопросительно вскинув брови.

– Надеюсь, ты не относишь к странностям нашу близость? – сужает он в ответ глаза. – Или то, что решилась на неё?

– Что? – вот такого вывода я не ожидала. Качаю решительно головой. – Нет, конечно. Решилась я, потому что хотела этого.

– И не жалеешь, сейчас? Учти, отступить я тебе уже не дам, – Синн подтягивает меня к себе, зарываясь лицом в шею, находит губами саднящее место, где ещё совсем недавно вонзались в моё тело его клыки, а сейчас уже почти всё зажило. – Моя теперь.

– Да вы собственник, Синнард Верр, – хмыкаю я, не отказывая себе в удовольствии прижаться к нему теснее, откинув голову, подставляясь под ласкающие поцелуи.

– Даже не сомневайся, – тихо чувственно рычит он. Но всё же поднимает лицо, и наши взгляды встречаются. – Так о чём ты? О пробуждении своего зверя?

В ответ я всего лишь киваю. Спрашивать, как он понял, что во мне этот зверь пробуждается, по меньшей мере глупо. Кусаться я первая начала. Да и вчера… когти выпустила, кажется.

– Тебя это пугает? – Синн склоняет голову набок.

– Ну-у-у, есть немного, – признаюсь ему. – Мне не нравится не понимать и не контролировать происходящее. И не знать, к чему это приведёт. Я теперь смогу пройти полный оборот?

– Скорее всего, – слышу в ответ, и в голосе Синна отчётливо улавливается удовлетворение столь неожиданной лично для меня перспективой.

– Ты этого хочешь, да? – подозрительно прищуриваюсь я.

– Возможности увидеть твою белую тайру, познакомить её с моим зверем, возможности быть с тобой на твоей первой охоте? – щурится довольный оборотень. – Я не могу этого не хотеть, любовь моя, раз уж кровь отца оказалась в тебе настолько сильной, что возросший магический потенциал и эмоциональные потрясения разбудили в тебе вторую сущность.

– Я твоего тайрала тоже не видела, – фыркаю невольно, а в памяти внезапно всплывает видение, которое пришло мне там у источника. Хочу ли я убедиться в том, что видела именно Синна? А если всё-таки не его?

Нет уж. Я сама решу, с кем мне быть, а не какой-то там источник.

– Могу показать хоть сейчас, – вкрадчиво обещает тот, кого я выбрала сердцем уже давно. Правда тут же хмурится. – Хотя... наверное, придётся отложить ваше знакомство. К моему большому сожалению. Не хочется тебя оставлять этим утром, но к этому времени уже должны быть готовы результаты по исследованию вчерашних улик с места взрыва. И информацию на твою лисицу уже должны были собрать. Нужно сейчас наведаться к моим подчинённым и узнать, что им удалось нарыть, чтобы не задерживать наше отправление в Хейн.

Можно только посочувствовать несчастным подчинённым. Синн и сам отдыхает мало и остальных без зазрения совести гоняет в хвост и в гриву. Наверное, и эту ночь бы почти не спал, если бы я не попросила его остаться. К тому же, большинство агентов Тайной канцелярии работают посменно, в отличие от своего деятельного начальника.

– Ты собираешься к артефакту поехать вместе со мной? – интересуюсь я у него. – А когда планируешь вызвать на допрос эту Беккинду Драмор?

– Отдам приказ доставить её в Тайную Канцелярию прямо сейчас. А поговорю, когда ты закончишь с подпиткой артефакта. Сможешь со мной пойти, если захочешь.

– Доставить? Её отец может возмутиться таким попранием прав «бедной девочки». Студенты Академии ведь под защитой Ковена. А она ещё и дочь магистра Академии.

– А её пригласят вежливо. Впрочем, его тоже, – Синн задумчиво хмурится. – Ты хорошо запомнила голос, который слышала тогда в разговоре с Неисом? Сможешь узнать?

Я отстраняюсь, удивлённо вскинув брови. Признаться, после всего, что было, детали когда-то подслушанного мною разговора уже успели стереться из моей памяти. А ведь всё тянется ещё оттуда. Хотя, если вникнуть, то становится понятно, что заговор против короны Эббона, вполне возможно, берёт начало ещё с того времени, когда правила моя мать. И её убийство могло быть первым шагом неизвестного кукловода.

– Ты думаешь, тогда с Неисом говорил магистр Драмор? – я всё пытаюсь вспомнить этого мага. Но тщетно – за всё время своего непродолжительного обучения в Академии я с ним, кажется, ни разу не стыкалась. Артефакторику у боевиков он не преподавал. И в столовой, кажется, пишу не принимал.

– Допускаю такую мысль, – хмурится Синн. – Собеседника младшего Биарнэ, устроившего западню твоему брату в Форседе, мы ведь по-прежнему не нашли. А в Академии в тот день посторонних визитёров не было. В любом случае допросить Драмора необходимо. Уж очень рьяно он подкладывает свою дочь под принца.

Тут он абсолютно прав – допросить этого сводника точно нужно. И разобраться, какие цели он преследует. Всего лишь надеется на выгодную партию дочери, или замышляет что-то значительно хуже. Хотя, меня ни то, ни то не радует. Страшно представить, что будет с Риком, если Бекки действительно окажется обманщицей. А в том, что она окажется, я уже почти не сомневаюсь. Вопрос только в степени её гнилости.

Боги, суждено ли нам с братом когда-нибудь всё-таки выстроить нормальные родственные отношения? Очень надеюсь, что да. Очень надеюсь… Но я должна делать то, что должна.

– Принесёшь мне приказ насчёт этих Драморов. Я подпишу, – заявляю решительно. Хватит миндальничать и деликатничать. Пора рубить змеям головы. – И с Делбертом…

– С главой Ковена я разберусь сам. Он не будет препятствовать… расследованию, – мрачно возражает Синн. – Делберт, конечно, тёмная лошадка, но открыто против тебя не пойдёт. Это не против почти бездарного Вальдара выступать. Ты законная и истинная Владычица. И в Ковене знают, что Верры всегда поддерживали Эббони, хоть им и не известно о договоре. То, что ты заставила меня открыто тебе присягнуть, тоже играет нам на руку. Так что с учётом ситуации, уверен, верхушка Ковена закроет глаза, если мы немного ущемим права некоторых магистров в ходе расследования. Если же нет… у меня найдётся, что предъявить достопочтенным магам, чтобы закрыть им рты.

С этими словами Синн с явной неохотой выпускает меня из своих объятий, склонившись, целует в губы и поднимается с нашего диванчика, радуя мой взор плавной грацией опасного хищника.

– Уверен, к тебе скоро Санд явится договор демонстрировать. Ты его вчера сильно задела своим недоверием. Я возможно не успею вернуться к этому времени. Справишься? – мой Верр, застёгивая пуговицы на рубашке, бросает на меня изучающий взгляд.

И почему мне чудится в его утверждении столь явное предвкушение? Хотя… Оборотни ведь тонко чувствуют запахи. Да и магическая аура у меня наверняка слегка поменялась после первой близости с мужчиной. Значит, для Сандэра то, что случилось между мной Синном сегодня, не останется секретом. Мило. Даже не знаю – смущаться мне, или злиться?

– Дай угадаю, ты сейчас просто предвкушаешь его реакцию, да? – подозрительно щурюсь я. Усмехаюсь саркастично, даже не пытаясь скрыть своё раздражение. – Празднуешь победу в вашем соперничестве за меня?

Мужские пальцы замирают, не закончив продевать пуговицу в петлю. А на лице Синна отражается сначала удивление, а потом он с мягкой иронией качает головой. Шагает ко мне и приседает напротив так, что наши лица оказываются на одном уровне.

– Глупости говоришь, маленькая. Я праздную не победу в соперничестве с братом, а то, что наконец могу с полным правом называть любимую женщину своей. И да, не скрою – я рад, что Сандэр теперь поймёт то, что ты никогда не будешь его. В конце концов меня не радует постоянное желание перегрызть глотку родному брату.

– Любимую? – переспрашиваю тихо. Уже не в первый раз я ловлю от него подобные обращения… и только теперь наконец нахожу в себе смелость спросить откровенно.

– Да, Талли. Я люблю тебя, – веско произносит Синн, уверенно смотря мне в глаза. Ожидающе.

– И я, – признаюсь тихо.

И произнести это было в разы сложнее, чем решиться на потерю невинности. Слишком уж обнажённой я теперь чувствую свою душу. Остаётся только надеяться, что тот, кому я дала такую власть над собой, не предаст моё доверие.

Серые, как сталь, глаза мгновенно снова темнеют и в них зажигается уже такое знакомое пламя, превращая радужку в расплавленную лаву. С тихим рыком мужчина резко подаётся ко мне, впиваясь в мои губы жёстким собственническим поцелуем. Торжествующим. Утверждающим. Стирающим все барьеры.

И вскоре мы уже снова сплетаемся в жарком объятии, на этот раз на диванчике. Мужские руки по-хозяйски пробираются под мою рубашку, трогая, поглаживая и сжимая, а губы творят истинное безумие, лишая меня последних крупиц контроля. И мне уже снова до зуда в пальцах хочется рвать на нём одежду, добираясь до обнажённой кожи. И ощутить его в себе... Боги, я схожу с ума, рядом с этим мужчиной.

– Девочка моя, сладкая, любимая, – урчит довольным волчарой Синн осыпая моё лицо быстрыми поцелуями.

И лишь спустя несколько минут с досадливым стоном в очередной раз отрывается от меня, заставляя себя сначала сесть, а потом неохотно подняться на ноги. Мотает головой, словно пытаясь прийти в себя. Приятно, что не одна я теряю самообладание.

– С ума меня сводишь. Как от тебя оторваться? – хмыкает иронично.

А во мне внезапно просыпается острое желание поддразнить своего мужчину, и я сытой кошкой потягиваюсь перед ним, откровенно демонстрируя своё тело едва прикрытое одной рубашкой. Затем перевожу взгляд на весьма красноречивый бугор в его штанах, и задумчиво закусываю губу, чувствуя как разливается внутри теплой патокой желание.

– Ночью пощады не жди, – многообещающе рычит мой оборотень, пожирая меня голодным взглядом.

– Ловлю на слове, – мурлычу я в ответ, довольно улыбаясь.

Но каким бы сладким не было утро, приходится вспоминать об окружающем мире и ожидающих меня делах.

Синн всё-таки одевается и уходит наводить шорох среди своих прямых и не очень подчинённых, захватив при этом с собой тщательно выгуляного и накормленного моими телохранителями Шая, чтобы оставить тасгара моему дяде под присмотр на время.

Подумав, я решила, что не хочу рисковать своим любимым жутиком в этой поездке. Маленький он ещё, чтобы быть мне полноценным защитником. Да и не обученный толком.

После их ухода я тоже собираюсь с мыслями и принимаюсь одеваться, пытаясь при этом решить, как мне быть без Кифа. Я уже слишком привыкла к своему исполнительному помощнику.

Но стоит об этом задуматься, как в мои покои кто-то стучится.

Разрешив войти я уже через минуту с удивлением наблюдаю перед собой своего собственного секретаря, нагруженного кипой документов и блокнотом с моим расписанием, слегка бледноватого, но как всегда исполненного служебного рвения.

На мой вопрос о его самочувствии упёртый рыжик отвечает, что целители его отпустили, а, значит, он вполне здоров, чтобы работать. И тут же принимается зачитывать мне запланированные на сегодня дела. Приходится включаться в работу и вносить правки в своё расписание.

Так и начинается ещё один рабочий день. Надеюсь, что сегодня ни меня, ни кого-либо ещё убивать не будут.

Как и предсказал Синн, вскоре мне докладывают, что встречи со мной настойчиво добивается некий Аштэн. Вот и Сандэр пожаловал.

Императора Верриды я встречаю в отдельном кабинете. И как только он переступает порог, лицо мужчины сразу же меняется, а на мне сосредотачивается тяжёлый изучающий взгляд. Я даже замечаю, как вздрагивают его ноздри, ловя запахи, витающие в комнате, но усердно держу маску холодной невозмутимости. И что самое примечательное, сама не испытываю ни грамма смущения. Я своего выбора и решения не стыжусь. Пускай думает, что хочет.

– Доброе утро, Аеталь, – здоровается Сандэр ровно, проходя к столу и садясь напротив меня. – Я, как и обещал, принёс показать вам договор, о котором мы вчера говорили.

Передо мной возникает свёрнутый в трубочку свиток пергамента, от которого так разит магией, что у меня волосы на затылке начинают шевелиться. Притом магией мне знакомой.

Я осторожно беру его в руки, прислушиваясь к себе, изучая плетения старых, но по-прежнему мощных и опасных для чужих рук заклинаний. Магические печати на этом древнем документе явно ставил мой предок, вместе с предком братьев Верр. Под прищуренным взглядом Сандэра я неспеша разворачиваю свиток, с почтением позволяя древней магии признать моё право читать его содержимое.

– Благодарю, что дали мне возможность ознакомиться с этим документом. Я очень ценю ваш жест, – произношу я, после того, как пробегаю глазами строчки давнего договора и убеждаюсь в том, что они действительно полностью совпадают с тем, что мне вчера рассказал Сандэр.

– Я рад, что смог убедить вас в своих добрых намерениях. И каков же теперь будет ваш ответ на моё предложение, прекрасная королева? – улыбается уголком губ император Верриды.

– Я принимаю предложенную вами помощь и поддержку, ваше императорское величество, – учтиво улыбаюсь я ему в ответ.

Глава 20

После нашего с Сандэром разговора и его ухода прошло уже почти два часа, и все уже давно готовы к отправлению в Хейн. Но Синна почему-то до сих пор нет. А я с досадой отмечаю, что так привыкла к тому, что он сам появляется в нужный момент, независимо от моего желания, что озаботиться личным средством связи с собственным безопасником не подумала. Надо будет это исправить.

На послания же Кифа, Синн кратко отписался, что сильно занят и прибудет, как только сможет. Ну, занят, значит, точно жив. И на том спасибо.

Свою неожиданную тревогу по поводу его незапланированной задержки и мрачные мысли о том, что она может означать, я подавляю, как могу. Не особо получается, но тут уж ничего не поделаешь. Есть у меня стойкое ощущение, что сегодняшний день тоже принесёт немало сюрпризов. И далеко не все будут приятными.

Хмурые сосредоточенные лица друзей, бледный вид моего секретаря, хищная настороженность телохранителей лишь усугубляют это чувство. Кажется, будто мы на войну собираемся, а не в мирный приграничный городок.

Разбавляет всеобщую гнетущую атмосферу одна лишь счастливая и постоянно улыбающаяся Линн, которую я сегодня официально приняла на службу. По приказу Синна Кифу из Канцелярии прислали уведомление о том, что девочка прошла полную проверку и полностью благонадёжна. Лисичка, чуть ли не приплясывая от восторга, с радостью принесла мне клятву верности и включилась в наши сборы уже в качестве моей личной горничной.

Синн появляется в королевской резиденции Ладвика, когда я уже откровенно начинаю терять терпение и всерьёз раздумываю, не отправиться ли в Хейн без него королевской сетью порталов. Там люди на морозе ждут.

– Что-то случилось? – хмуро спрашиваю я, как только он входит в мой кабинет. Ну наконец-то.

Дочитав последний пункт изучаемого мною документа, поднимаю голову и сосредотчиваю всё своё внимание на мужчине. Чтобы не тратить время зря, я решила не откладывать прошение горняков Ладвика до своего следующего визита в этот город, а ознакомиться с ним, пока жду. И вынести своё предварительное решение. Тем более, что чувствую самую настоящую благодарность к их местной общине. Очень вовремя они пригласили Ганта в свой квартал и тем самым спасли ему жизнь. Да и просьбы у общины весьма разумны и обоснованы, почему бы и не выполнить?

– Ночью из Академии исчезли магистр Драмор и его дочь Беккинда, – садясь в кресло напротив, мрачно сообщает мне Синн.

– Что?! – не веря своим ушам, вскидываюсь я. – Как? Просто взяли и исчезли?

– Не просто. Их побег стоил мне двух агентов, которые следили за ним по моему приказу – морщится глава Тайной Канцелярии. – Их нашли утром в лесу. Драмор нацепил на бедолаг экранирующие артефакты, которые заглушили сигналы служебных маяков о смерти агентов.

– Но… этот магистр так силён, что справился с твоими агентами? – растерянно уточняю я.

– Подозреваю, что справился он не сам. Тела уже исследуют некроманты. Через пару часов будет отчёт, – Синн барабанит пальцами по подлокотнику и зло сжимает челюсти. – Как боевик, Драмор весьма посредственен. Как артефактор... почти не уступает твоему дяде. И разработки у него весьма… специфические. Мои агенты в присутствии ректора и главы Ковена уже вскрыли его личную лабораторию. Там нашлось много интересного – всё уничтожить он не смог. В том числе нашлись остатки разработок комбинированных артефактов, некоторые из них даже с попытками вплести ментальные заклинания.

– Ментальные заклинания в артефактах? Это разве возможно? – мои брови сами собой ползут вверх.

Ментальная магия всегда стояла особняком, как наименее материальная в своём воздействии. И в артефакторике никогда раньше не применялась, не считая защитных блоков и щитов, насколько мне известно.

– Образцы, которые мы нашли, нерабочие. Явно неудавшиеся эксперименты. Но раз он работал в этом направлении, то вполне могут быть и удачные проекты. Что делает его одним из главных подозреваемых, – уверенно заявляет мне мой главный безопасник, хотя я вижу, насколько он раздосадован. Сбежавшему магистру очень не поздоровится. Теперь это всего лишь дело времени. – Экспертиза вчерашней куклы явно показала, что в её создании, помимо оборотня-шамана и менталиста, принимал участие ещё и сильный артефактор, объединивший несовместимые на первый взгляд плетения и техники. Проверить почерки дело недолгое.

Получается, что мы наконец-то знаем одного из заговорщиков… То, что он сбежал, это, конечно, плохо. Но известное нам имя это уже немало. Вчера у нас и этого не было. Вот только… получается, что и его дочь очаровала моего брата совершенно не с благими намерениями.

– А что Рик? – задаю я самый важный для меня вопрос. – Ты ведь говорил с ним?

Не мог не говорить, раз уж лично был в Академии. И вижу это по его глазах. Вот только увиденное совершенно мне не нравится. Натлкивает на нехорошие мысли.

– А вот насчёт Рика у меня к тебе, можно сказать, официальный запрос, – мрачно сообщает Синн, тем самым подтверждая мои опасения. – Мне нужен твой официальный приказ о его задержании и допросе.

– Что?! – я даже в кресле поднимаюсь, тяжело опираясь ладонями о столешницу. Вот такого я точно не ожидала услышать. – Ты сейчас серьёзно?

– Более чем, – ответный взгляд Синна острый, как сталь. Непререкаемый. – Я действительно говорил с ним, Талли. И твой брат абсолютно спокойно мне заявил, что понятия не имеет, куда подевалась Беккинда Драмор. Допрашивать принца у меня нет полномочий, так что вот, обращаюсь к тебе, моя королева.

– Спокойно? Ты уверен? – сломленная его аргументами, я медленно сажусь обратно в кресло, хмуро вглядываясь в лицо Синна.

Представить, что Рик без тревоги отреагировал на исчезновение собственной девушки, да ещё при таких обстоятельствах, у меня как-то не получается.

– Да. Никаких физиологическим признаков волнения я не заметил, – криво усмехается оборотень, блеснув на меня полным опасного огня взглядом. – Ни изменения запаха, ни сердцебиения, ничего. Не находишь это странным?

– Нахожу, – соглашаюсь тихо. – Но задержание, допрос… Синн, давай, я с ним поговорю. Можешь даже присутствовать. Заряжу артефакт в Хейне, и сразу же отправимся в Академию.

– Мы-то отправимся, но допрос буду вести я, с твоего официального указа. Талли, я понимаю, что он твой брат, и тебе сложно допустить даже вероятность его причастности к заговору. Но ты должна сейчас действовать, как королева, а не как сестра, – жёстко чеканит Синн, заставляя меня сжимать челюсти и кулаки.

Да, должна. Он прав. Но… как же больно. Неужели…Рик действительно причастен? Он мне солгал? Я не верю. Не могу в это поверить.

– Он мог попасть под воздействие. И твой указ даст мне полномочия заключить его под стражу и проверить, – видя мой душевный раздрай, уже более мягко замечает Синн, поднимаясь с кресла и направляясь ко мне.

– Да… ты прав, – зажмурившись, признаю я. – Ты приставил к нему стражу?

– Само собой, – мой… мужчина снова оказывается за моей спиной, и на плечи уже таким знакомым жестом ложатся его ладони, даря ощущение опоры и поддержки. – Ты закончила с этими документами? Можем отправляться в Хейн? Чем быстрее справимся там, тем быстрее разберёмся в ситуации с Оериком.

Мне остаётся только мрачно кивнуть, поставить свои подписи и печати на утверждённых мною указах и вызвать в кабинет Кифа, чтобы передать через него документы уже советнику Хатрилу, с моей настоятельной просьбой заняться прошением горняков в первую очередь.

Ну и наконец распорядиться насчёт отъезда.

Все ранее запланированные в Хейне официальные мероприятия, не связанные напрямую с главной целью моей поездки, проверкой и подпиткой приграничного магического контура Эббона, я с чистой совестью, либо отменила, либо перенесла на более спокойные времена. Но вот торжественную встречу королевы никак не отменить.

Во-первых – таков уж порядок, а я и так попрала слишком много негласных правил и традиций, а во-вторых – мне эта встреча и самой нужна. Пускай видят, что жива-цела-здорова и продолжаю выполнять свои королевские обязанности несмотря ни на что.

Синн настоял на том, что сам откроет портал из Ладвика в Хейн, аргументировав это, конечно же, соображениями безопасности. Помимо этого он включил в моё сопровождение ещё двоих боевиков из числа своих агентов, а Кифа и Линн отправил в столичный дворец, поскольку оставаться в городке на ночь я не планирую.

Так что прибывает наша делегация прямо на центральную площадь Хейна, заранее оцепленную военными и агентами Канцелярии.

Несмотря на наше опоздание на площади помимо весьма бледного и нервного бургомистра, барона Удора, и кучки замерзших не менее дёрганных вельмож, собрались, кажется, все жители Хейна. И стоит мне вместе с Синном выехать верхом из портала вслед за бдящими Бруном и Гедриком, как все внимательные взгляды тут же сосредотачиваются на мне.

Из-за широких спин военных в оцеплении на нашу процессию смотрят сотни глаз. Мужчины, женщины, даже дети… все они пришли увидеть королеву Аеталь, которую вчера едва не убили, а она, зараза живучая, цела осталась.

Так вот она я. Целая, невредимая и очень-очень злая. Смотрите все. И простые горожане. И соглядатаи моих врагов, сеющих смуту в сердцах народа Эббона. Смотрите. Я по-прежнему жива.

И трепещите, да. Склоняйте головы, ощущая силу истинной Владычицы Эббона. И десять раз подумайте, хотите ли вы выступать против меня.

Моя магия, растревоженная кипящими внутри эмоциями, рвётся с цепи, яростно звеня в воздухе, хлёсткими плетями разворачиваясь над опущенными головами собравшихся, над их согнутыми спинами. И впервые мне не хочется её сдерживать. Не хочется сглаживать создаваемое впечатление, в надежде быть более удобоваримой. Впервые мне хочется, чтобы боялись, раз уж по-другому принять не умеют. Впервые я чувствую свой доспех частью себя. Другой. Повзрослевшей за последние сутки на целую жизнь.

Выезжаю вперёд, останавливая коня прямо перед встречающими вельможами. И те тоже склоняются в низком поклоне, подобострастно опуская взгляды, пряча бледные лица. Эти боятся ещё больше, чем простые люди. Только ли из-за того, что случилось в Ладвике?

– Ваше величество, мы счастливы приветствовать вас и вашу ближнюю свиту в Хейне, – подаёт голос бургомистр. – Окажете ли вы нам честь посещением городского управления? Ваши подданные надеются на возможность высказать вам своё почтение.

Ага, почтение. И попутно вывалить мне на голову кучу прошений, лести и пустых разговоров о том, как они стараются верно служить всему Эббону и мне в частности.

– Благодарю, барон, – сделав вид, что не заметила, как дрогнул голос чиновника на слове «управление», ровно отвечаю посеревшему бедняге, явно опасающемуся повторить участь своего собрата барона Игенца. – Но я, пожалуй, не буду подвергать своих подданых таким испытаниям смелости и верности. Все официальные встречи и аудиенции переносятся на мой следующий визит в славный город Хейн. И повернувшись к собравшейся толпе магически повышаю голос, делая его слышимым по всей площади: – Если же у горожан Хейна есть ко мне срочные прошения, или может сведения, вы всегда можете обратиться к любому присутствующему в городе агенту королевской Тайной Канцелярии. Вас со всем вниманием выслушают, и эта информация сразу же будет передана советнику Верру и мне лично. Я не оставлю без внимания вашу добрую волю.

Знаю, что не все в Эббоне желают моего свержения. И знаю, что порой простые люди видят и знают то, что не могут разведать даже самые ловкие и умелые ищейки. Понимаю, что рисковать головой и ввязываться в игры сильных мира мало кто осмелится, но всякое может быть. Вдруг найдётся кто-то совестливый? Или… желающий вознаграждения.

Ответом мне совершенно ожидаемо служит напряжённая внимающая тишина. Что ж. Я всё сказала. Кто хотел, тот услышал.

После этого я сворачиваю все эти церемонии и вскоре наша делегация, больше напоминающая полноценный боевой отряд, уже слаженным строем выезжает из городских ворот направляясь в заснеженную степь.

Впереди по-прежнему несутся мои телохранители. Бок о бок скачет сосредоточенный и мрачный Синн, то и дело бросающий на меня задумчивые взгляды. Позади Морт, Онора и Гант. И замыкают построение боевики Эрд и Леуд, которые с самого начала даже не пытались скрывать свои кошачьи повадки, с самого прибытия в Хейн находясь в состоянии полуоборота и чутко сканируя пространство удлинёнными ушами и глазами с вертикальными кошачьими зрачками.

– Ты думаешь, на нас осмелятся напасть возле артефакта? – перекрикивая воющий ветер, спрашиваю я у Синна, когда ловлю на себе его очередной взгляд. Чувствуется в нём это напряжённое ожидание, передающееся всем нам.

– Допускаю такую вероятность, – мрачно усмехается он. – Что-то точно затевается, Талли. Знаешь ведь, что из Гонтрама приходят настораживающие донесения. А сегодня утром мне доложили, что рядом с третьим артефактом ночью видели неизвестных личностей, которые ушли порталами, как только заметили слежку. А в самом городе случилось вчера несколько стычек, в том числе с жандармами и военными. В Хейне, конечно, вроде пока спокойно. Но и в Ладвике тоже вчера ничего не предвещало неприятностей. Так что будь начеку и держи щиты всегда наготове.

Кивнув, я сосредотачиваю всё своё внимание на дороге. Ехать осталось не так уж и далеко.

Если в Ладвике артефакт, питающий приграничный контур, защищён тем, что никто кроме Эббони не может его увидеть и активировать, то в Хейне все несколько проще и в разы сложнее одновременно. Увидеть его может любой, кто окажется достаточно близко. А вот подойти и прикоснуться никто кроме истинного Владыки, или Владычицы Эббона не осилит – природный магический заслон не пустит.

Сегодня смотреть на красоты проносящихся мимо пейзажей ни у кого из нас нет настроения. Да и красот, как таковых, никаких особо нет. Перед нами стелется белая и почти ровная гладь заснеженной степи. Ни тебе деревьев, ни валунов. Ничего, за что бы мог зацепиться глаз.

Кроме неба впереди.

Оно-то как раз взгляд притягивает постоянно, нагнетая и без того сжимающую душу стальными тисками тревогу, заставляя подспудно ждать очередных напастей.

Кажется, будто на нас ползёт грозовая сизая тьма, испещрённая слепящими вспышками молний. Тёмные до черноты гигантские тучи клубятся в небе перед нами, перекатываясь с пробирающим до нутра гулом, высекая зарницы. И выглядит это настолько угрожающе в своём жутком великолепии, что я невольно начинаю нервничать, хоть и знаю, что должна без проблем справиться и с этим артефактом.

А спустя некоторое время мои глаза начинают различать впереди древнее капище, стоящее на природном месте силы. Именно его и использовал Лотар много веков назад, создавая южный узел защитного контура. Двенадцать исполинских гранитных столпов, создающих ровное кольцо вокруг каменного алтаря. И почти беспрерывно бьющие в вершины этих столпов молнии, пляшущие потрескивающим заслоном вокруг капища.

Вся территория капища охвачена этим опасным венцом, свитым из смертоносной силы стихии, а воздух настолько напитан напряжением, что уже сейчас волосы на загривке дыбом становятся, хоть мы ещё достаточно далеко.

Странно всё это. Я читала в записях Владык, правивших до меня, что большую часть времени это место не выглядит настолько угрожающе-жутким. Мы случайно попали во время очередной грозы? Или кто-то пытался преодолеть заслон?

Глава 21

– Что-то не так, – сообщаю я уже абсолютно уверенно, когда мы наконец останавливаем лошадей за добрый десяток метров от каменного кольца. Ближе к нему попросту невозможно подъехать. По крайней мере без риска быть поджаренными до хрустящей корочки.

– То есть лупить молниями всех подряд оно вот так, как сейчас, не должно? – со скепсисом интересуется Онора, завороженно рассматривая природный магический заслон артефакта.

М-да, посмотреть действительно есть на что. Зрелище великолепное до жути.

– Только если пытается пройти кто-то, не имеющий на это права. Или пытался, – вместо меня отвечает Синн спешиваясь. То же самое делают и Эрд с Леудом, а потом коты расходятся в стороны, ещё больше приобретая животных черт. Кажется, ещё чуть и на все четыре лапы станут.

– Мои поисковики не нашли никого поблизости, – констатирую сухо, прислушиваясь к себе и разосланным вокруг заклинаниям.

– Как и мои. Но это не значит, что кто-то не может здесь появиться в надежде, что после подпитки артефакта ты будешь более уязвима, – бросив на меня прищуренный взгляд, отмечает Синн.

– Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших силах, или приказах, магистр, – хмуро сдвинув брови, подаёт голос Морт. – Но если вы предвидели такую возможность и предполагаете ловушку, может стоило взять больше людей?

– Тогда ловушки могло бы и не случиться, – абсолютно спокойно заявляет в ответ мой главный безопасник, заставив моих друзей удивлённо на него уставиться. – Тащить к артефакту большой боевой отряд означало бы показать, что мы нападения ждём, и мы к нему готовы. Если есть возможность быть недооценённым противником, почему бы этим не воспользоваться?

– Что ты задумал? – щурюсь подозрительно, склоняя голову набок. Уже догадываюсь и сама, но хотелось бы услышать.

– Ничего необычного, любовь моя. Всего лишь учёл все возможные угрозы, как и должен, – улыбается Синн хищно. – Раз уж убедить тебя отложить эту поездку мне не удалось, то попытаемся поймать твоих врагов на живца, пока ты будешь артефактом заниматься, – он подходит к моему коню, перехватывая поводья. Смотрит уверенно в глаза, продолжая тихо: – Твоей жизни ничего не угрожает, моя королева. В любой момент я могу позвать на подмогу того, кто точно сможет пробиться порталом к моим маякам, что бы здесь не творилось.

Моё лицо удивлённо вытягивается, когда до меня доходит, кого он имеет в виду.

– Почему? – только и получается выдохнуть. Почему он втягивает брата тогда, как мог бы задействовать военные силы Эббона, королевой которого я являюсь, и королём которого он когда-нибудь вполне может стать, если прекратит действовать за моей спиной.

Видимо, взгляд у меня достаточно красноречив, потому что мой любимый манипулятор с досадой вздыхает, прожигая меня ответным испытывающим взглядом. Его ладонь накрывает мою руку на луке седла, и кажется, что даже через метал перчатки я ощущаю жар этого прикосновения.

Краем глаза замечаю, что наши спутники рассредоточиваются вокруг, изучая местность и одновременно позволяя нам поговорить почти наедине.

– Во-первых потому, что ты приняла его предложение, Талли. Он явился ко мне сразу от тебя, чтобы сообщить об этом. Я не стал упускать возможность воспользоваться вашим соглашением в наших с тобой целях и не могу не попытаться поймать наконец твоих врагов. Это ведь моя прямая обязанность, разве нет? – придвигается Синн совсем близко, второй рукой обхватывая мою икру. – Во-вторых, никто, кроме нас троих пока не знает об этом, как и о моём плане. Ни через военное ведомство твоего солдафона Биарнэ, ни даже через Тайную Канцелярию не могла произойти утечка информации. Для всех твоих подданных всё выглядит именно так, как и планировалось. Ты с небольшим отрядом самых доверенных лиц отправилась заряжать артефакт и можно попытаться застать тебя врасплох. Уверен, они попытаться это сделать.

Угу-угу, складно всё говорит. Мне, конечно, сама идея ловушки для тех, кто собирается устроить ловушку мне, очень даже нравится. Если бы не одно маленькое такое кусачее «но».

– Хорошо. Убедил. Но… Знаешь, я тут случайно подумала, что, наверное, замуж лет так через двадцать только соберусь. Когда о наследнике трона пора будет думать, – тщательно удерживая маску невозмутимости, сообщаю опешившему мужчине. – Раньше вот точно нет. Если даже любовник в компании с несостоявшимся женихом за моей спиной интриги плетут, то чего тогда ожидать от законного мужа? Не-е-ет уж, мне и незамужней хорошо.

– Через двадцать лет, говоришь? – сужает глаза этот самый любовник.

– Ага, – улыбаюсь я с вызовом.

– Незамужней хорошо? – пробирает до нутра хриплым рычанием его голос.

– Вполне, – киваю уверенно, пригибаясь, чтобы спешиться. – Пойду я уже артефакт заряжать. Нехорошо заставлять ждать тех, кто так отчаянно хочет попытаться меня убить. Только обещай мне, пожалуйста, что никто на моих руках сегодня не умрёт.

– Обещаю, любовь моя, – слышу твёрдый ответ и на моей талии сжимаются его ладони.

Словно пушинку он снимает меня в почти полном доспехе с коня, а уже в следующий миг разворачивает к себе лицом и впивается в мои губы требовательным и собственническим поцелуем, прижав к себе так, словно я вырываться сейчас буду.

А я… не буду, пожалуй.

Зачем, если мне и самой хочется этого поцелуя? Этого мига, позволяющего почувствовать снова, что мы всё равно принадлежим друг другу. Несмотря на все недопонимания. Несмотря на то, что он порой по-прежнему меня бесит. И я целую в ответ не менее жарко. Ещё и кусаю его за губу, снова поддавшись порыву и слизывая выступившую каплю крови. Ар-р-р, с инстинктами что-то дикое творится. Покусала бы.

– Мне нужно идти, – хрипло выдыхаю в его губы, щуря потяжелевшие веки.

– Ты ведь знаешь, что делаешь? – с тревогой спрашивает Синн, прижимаясь лбом к моему.

– Да. Я пройду, не переживай. И, когда вернусь, хочу застать вас всех живыми. Будь осторожен, умоляю.

– Не волнуйся за меня. Я вручу тебе их головы, моя королева. Делай то, что должна, а я позабочусь об остальном, – и запечатлев на моих губах ещё один короткий поцелуй, он отпускает меня, отступая в сторону и позволяя пройти.

Ну что ж. Пора уже выполнить свой долг. Поведя плечами, я мысленно призываю недостающие части доспеха. И уже через миг чувствую, как чело сдавливает шлемом, а на лице появляется маска. Кожу начинает покалывать проснувшаяся магия, сердце привычно ускоряет свой бег, разгоняя кровь по венам. Делаю глубокий вдох, полностью концентрируясь на своей силе, на единении с ней, на ощущении родства с этим местом. Я готова.

Чувствуя спиной напряжённый взгляд Синна, краем глаза отмечая взволнованные лица друзей, решительно направляюсь к каменному кольцу, стараясь не обращать внимания на бьющие у моих ног слепящие молнии.

Мне ничего не угрожает. Я своя здесь. Я обладаю правом и властью пройти через этот заслон к артефакту, созданному моим предком.

И постепенно магия этого места становится частью моей, пропитывая меня насквозь. А моя собственная вливается в силовые потоки, бурлящие вокруг, становясь частью заслона.

Шаг за шагом я приближаюсь к каменному кольцу, почти не замечая, что уже сама искрю, и молнии теперь пляшут на моём доспехе. И когда я ступаю между двух столпов, становясь на незримую линию защитного контура, меня прошивает ощущением такой мощи, что из груди вырывается мучительный стон эйфории-боли. На миг, а может на целую вечность, мне кажется, что я исчезаю из реальности, разлетаясь на мириады частиц, чтобы возродиться обратно, более целостной… наполненной пониманием, что я, и кто я.

Опустив голову и тяжело дыша, нахожу взглядом каменный алтарь. Ноги сами несут меня к нему. Шаг за шагом. Всё ближе и ближе. Пока я не оказываюсь рядом с плитой метров двух в диаметре.

Осталось самое сложное. Помогите мне, предки.

Ухватившись руками за край, я запрыгиваю на каменный постамент. А потом уверенно шагаю в центр. Выдыхаю, выравниваясь, распрямляя плечи. Отпускаю свою силу, полностью растворяясь в ней. Полное доверие и единение. Полный контроль. И острый чёрный клинок появляется в моей руке без малейшего усилия, стоит лишь представить ощущение рукояти в ладони. Я запрокидываю голову, устремляя взгляд в грозовое небо.

– Я пришла исполнить свой долг. Да будет моя сила щитом моему народу, – чеканю твёрдо.

Глубоко вдыхаю наполненный напряжением воздух, обхватываю рукоять меча двумя руками и поднимаю его над головой, устремляя острие в небо.

По вершинам столпов, словно волна белого огня пробегает, а тучи надо мной начинают закручиваться в жуткую воронку, искря так, что смотреть больно.

– Я пришла. Да будет моя сила защитой для Эббона, – кричу, срывая голос.

И в тот же миг мой клинок ловит зарницу. А потом ещё одну и ещё. Молнии начинают одна за одной бить во вскинутое остриё меча, растекаясь гудящим пламенем по моему доспеху, искря на коже. Силы вокруг столько, что я сама себя перестаю чувствовать человеком. Я сама становлюсь чистой силой. Её проводником. Её средоточием. А когда терпеть уже становится невмоготу, я с животным рыком перехватываю рукоять меча, прочертив пылающую дугу остриём, и с размаху вонзаю магический клинок в центр алтаря, сокрушительным потоком направляя свою магию в сердце артефакта, чтобы напитать его на долгие десятилетия.

От боли и напряжения хочется выть раненым зверем, но я терплю, сцепив зубы.

Кажется, будто по моим венам чистое пламя течёт. Но я справлюсь. Должна! Обязана!

Кажется, я падаю на колени. Но руки по-прежнему сжимают рукоять, через которую вливается моя сила в древний алтарь.

Кажется где-то за пределами защитного заслона рвётся пространство, и вспыхивает множество порталов… Кажется, там звенит сталь… Я узнаю обо всём этом потом. Сейчас я должна лишь выстоять и отдать столько, сколько смогу.

Как и в прошлый раз, я абсолютно теряю ощущение времени. И прихожу в себя, лишь когда чувствую, что магия ритуала наконец схлынула, отпуская, оставляя после себя опустошённость и странное ощущение надрыва.

Словно… я почти нашла недостающую часть себя, словно она где-то совсем рядом… я почти ощущаю её, почти могу прикоснуться, принять… но мне не хватает сил.

Магический клинок истлевает, рассыпаясь пеплом. Он выполнил свою миссию. Руки усталыми безвольными плетями падают вниз. И я замираю так, опираясь обеими ладонями об раскалённый алтарь и тяжело дыша. Пытаясь прийти в себя.

И постепенно начинаю различать звуки, доносящиеся оттуда, где остались мои соратники. Там лязг оружия. Гул магического огня. Крики. Я даже отсюда чувствую, как звенит пространство от мощи боевых заклинаний. Там бой.

Поворачиваю голову, пытаясь рассмотреть затуманенными глазами хоть что-то. За каменным кольцом, мелькают тёмные силуэты и яркие вспышки. Надо найти силы и идти туда. Надо помочь… там с моими врагами бьётся Синн. И мои друзья.

Хрипло выдохнув, отталкиваюсь от алтаря, медленно поднимаясь на ноги. Пару секунд стою, шатаясь. А тогда делаю решительный шаг к краю. Спрыгиваю я далеко не так ловко, как забиралась сюда.

Ну же! Надо собраться. Надо! На мне Зирх. Магический резерв хоть и изрядно опустошён, но на то, чтобы достойно принять бой, хватит с головой. Не будь я Эббони.

Только вот физически я абсолютно вымотана после ритуала подпитки. Но я просто обязана найти в себе силы. Должна и всё. Потом отдохну.

Вокруг по-прежнему бушует гроза. От того, что творится рядом с насытившимся артефактом, его магический заслон постепенно превращается в сплошную стену белого пламени, готового испепелить любого, кто посмеет сунуться на запретную территорию.

После ритуала я ещё острее ощущаю магию, пульсирующую в воздухе, как часть себя, и сознательно позволяю себе раствориться в этом ощущении, черпая в нём недостающие силы.

И с каждым шагом, дышать становится легче, а тело слушается лучше. Мышцы снова наливаются силой, сердцебиение выравнивается, зрение проясняется, как и чутьё, становясь по-звериному острым. Мои глаза теперь отчётливо различают даже тончайшие нити пляшущей в воздухе магии.

И когда я наконец ступаю между каменных исполинских столпов, опираясь закованной в перчатку рукой на один из них, когда оказываюсь на границе защищённого заслоном круга и поднимаю голову, обозревая поле битвы, то в крови уже поёт злой азарт, рождающий настоящую жажду битвы и яростное желание наказать своих врагов. Пламенем выжечь эту мерзость.

Их много. Очень много… Оборотни, люди, всё смешалось… Наши… враги, которых не сложно отличить по тёмно-серым дублетам. Такие дублеты обычно носят боевики-наёмники, но прут эти смертники с таким отчаянным остервенением, которое совсем не свойственно наёмникам. Гибнут, и всё равно прут.

Ближе всех ко мне двумя смертоносными вихрями дерутся Брун с Гедроком, явно заняв позицию с точки зрения моего возможного появления и не подпуская к каменному кольцу серую волну нападающих.

Вон недалеко от них Онора с Мортом и Гантом рубятся в кольце окруживших их наёмников, слаженно прикрывая спины друг другу.

Узнаю я и Сандэра в устрашающего вида доспехе, разящего во все стороны врагов зарницами парных клинков, сметая всех сокрушительной силы заклинаниями и множа вокруг груды трупов.

Замечаю две серебристо-белые молнии огромных снежных барсов, рвущих своих противников на кровавые ошмётки… наверняка это Эрд с Леудом.

В рубани и мешанине дерущихся человеческих и звериных тел, я различаю множество незнакомых мне воинов, на светлых доспехах которых щерится пылающая пасть тайрала – их, наверняка привёл с собой император Верриды.

Но глаза мои упорно ищут Синна. К нему рвётся моё громыхающее набатом в груди сердце. И сердце мне первым подсказывает, что он находится там в самой гуще боя… именно на него налетает больше всего врагов, словно свора взбесившихся шавок. Именно его пытаются убить с самым яростным остервенением, как моего самого ярого защитника. Снова и снова на моего мужчину бросаются новые враги, падают кровавыми грудами наземь, а вместо них появляются другие, окружая Синна со всех сторон.

Как только я замечаю его, мой взгляд уже не отрывается от стремительной смертоносной фигуры в чёрном доспехе. Всё моё существо устремляется к нему. Я должна быть рядом… Я должна сражаться рядом… Я должна прикрывать спину того, кому принадлежит моё сердце, того, кого всем существом ощущаю своим.

Моё тело бросается вперёд даже раньше, чем мозг осознаёт вскипевшие в душе инстинкты. И стоит мне выйти из-под защиты магического заслона, как это сразу же замечают те, кто пришёл сюда убивать королеву.

Вскидывая многослойные щиты на левую руку и материализуя в правой пылающий клинок, всё ещё чувствуя, как искрит молниями мой доспех, я налетаю на несущихся ко мне наёмников с почти животной яростью, отпуская на волю бурлящую внутри магию.

Первые боевые заклинания мои щиты буквально поглощают, первый удар я встречаю на гарду меча, уводя в сторону и всаживаю в горло сотканное из огня лезвие кинжала. Ударной волной сметаю с ног ближайших врагов и обрушиваю на них сокрушительную плиту магического молота, дробя кости, расплющивая тела в бесформенные груды.

И устремляюсь дальше, расчищая себе путь магией и огненной сталью, разя врагов без сожаления и пощады. Что-то тёмное и животное поднимается в душе, моя магия и сила внезапно приобретают незнакомый мне оттенок, инстинкты всё больше завладевают мною, подчиняя раскалённой добела ярости. И что-то меняется в моём восприятии и самоощущении окончательно, превращая во что-то новое.

Вскоре справа и слева от меня возникают Брун с Гедроком, прикрывая мои тылы. Но я почти не замечаю этого. Меня ведёт обострившееся до предела чутьё.

В какой-то миг, я непостижимым образом чувствую устремлённый на меня взгляд Синна. Отбросив очередного мёртвого врага, вскидываю голову, чтобы на доли мгновения окунуться в кипящую сталь его глаз… и ощутить, как окончательно прорывается из глубин моего сознания недостающая часть моей сущности. Хищная. Злая. Опасная. Почувствовать, как сметает она все барьеры забившегося в панике разума и беспощадно перекраивает моё тело в первом магическом обороте.

Чтобы уже через миг навстречу врагам метнулась стальная молния закованного в броню белого монстра.

Глава 22

На краю моего поверженного в полный шок человеческого сознания, мелькает полная паники мысль, что я не умею быть тайрой… Не умею сражаться в зверином облике… что этим безумным срывом и оборотом не только себя ставлю под удар, но и тех, кто сейчас бросится мне на помощь… Мелькает и исчезает в кровавом угаре, когда на голых инстинктах моё тело врезается в очередного противника, когда стальные когти вспарывают живую плоть, ломая слабые человеческие тела, а клыки нещадно рвут глотки.

Не думать! Не бояться! Не щадить!

Потом я вспомню и может быть ужаснусь… потом. Сейчас есть лишь горчащий в горле животный ужас тех, кто вопреки страху идёт меня убивать, и сжигающая меня дотла леденящая душу ярость внутри, требующая рвать их в кровавые клочья.

Да мой человеческий разум не умеет… зато умеют инстинкты. И я отпускаю их с поводка окончательно, словно со стороны теперь наблюдая, как крушит мощное звериное тело, защищённое бронёй Зирха, стоящих на пути врагов. Как взвивается оно в мощных прыжках и кружит вихрем, всё ещё укутанное искрящей и смертоносной магией заслона.

Рывок… хруст костей… булькающий стон… резкий прыжок в сторону от вражеского клинка и ответный удар шипастым хвостом, сминающим шлем противника и проламывающим череп… уход от новой атаки и очередная вырванная глотка… обжигающая боль ожога от огненного лезвия, едва не пробившего, защищающий меня щит, и вспышкой огненной тьмы мелькнувшее передо мной тело другого зверя, оттолкнувшего меня с линии атаки и закрывшего собой… принявшего мой бой... Синн.

Низко рыча, я опускаю голову, смотря, как он стремительно разделывается с остатками окруживших меня врагов.

Его зверь, как и мой, закован в броню магического доспеха, по которому так завораживающе бегут всполохи огня. И эта мощь смертельно опасного сильного зверя буквально завораживает мой затуманенный инстинктами разум, заставляя неотрывно следить за каждым его движением, принюхиваться, вычленяя из стоящей вокруг вони столь желанный и притягательный запах.

В считанные секунды вокруг нас остаются лишь груды бездыханных тел. И огромный чёрный тайрал, стоящий над поверженными врагами завладевает теперь уже всем моим вниманием. Моя звериная сущность буквально дрожит от собственнического желания быть к нему ближе, узнать, почувствовать, поиграть… Покрасоваться?

А он медленно поворачивает голову ко мне, фыркнув с тихим рычанием. Я уже смотрела когда-то в эти пылающие глаза. Уже видела эти огненные узоры. Кажется, то было видение... Пророческое. Тогда я испугалась. Сейчас ощущаю то, что вижу, единственно необходимым мне.

Тайрал опускает голову, принюхиваясь, скалится, поглощая меня внимательным взглядом и делает шаг в мою сторону. Крадущийся. Неспешный. Уверенный. И ещё один. Он словно даёт мне возможность рассмотреть его во всей красе, принять его присутствие… подпустить.

Так и идёт ко мне. Шаг за шагом. Прожигая собственническим взглядом, подавляющим и подчиняющим, вынуждающим скалиться в инстинктивном желании противостоять ему… взять верх.

Я опускаю голову всё ниже, пригибаюсь в намёке на атаку, уже откровенно рыча и скаля клыки, и, следуя инстинктам, шагаю ему навстречу по залитому кровью снегу, ничего так не желая, как быть ближе к столь вожделенному зверю… моему. Да. Он МОЙ. Я чувствую это всем своим существом… так остро, что всё внутри поёт и дрожит.

С каким-то довольным рыком огромный чёрный тайрал наступает на меня, втягивает хищно подрагивающими ноздрями воздух, проводит носом по моему виску до уха и дальше, скользя мощным телом по-моему, не пытаясь больше подмять мою волю, знакомя с собой, позволяя почувствовать запах его зверя, его плоти и крови, вкус которой я отчётливо помню.

Мне хочется укусить его снова… боднуть лбом, толкая… отпрыгнуть, заигрывая.  Я чувствую себя так странно, так чуждо, настолько не человеком, что просто сажусь на землю, мотая растерянно головой. И в тот же миг меня окатывает волной чужой-родной магии, чтобы через пару секунд моего лба коснулась уже ласковая мужская рука.

– Ты просто великолепна, моя девочка, – всё ещё рычащим голосом воркует Синн, пробираясь пальцами под пластины моего доспеха и гладя мои уши. – Твой зверь – самая красивая, сильная и грозная ледяная тайра, которую я только видел. Но сейчас тебе нужно вернуть себе человеческий облик. Вернуться ко мне.

Ага. Вернуться. Знать бы как. Тихо заворчав, я утыкаюсь лбом ему в живот. Угар битвы уже схлынул, и я начинаю в полной мере ощущать, как сознание постепенно затапливает багряная пелена сумасшедшей усталости. И я даже не знаю, чего мне больше сейчас хочется – потереться об мужчину, которого моя сущность ощущает настолько родным и необходимым, или улечься и заснуть беспробудным мёртвым сном.

– Я знаю, что ты очень вымоталась, маленькая, – ладони Синна обхватывают мою голову, заставляя её поднять. Он прижимается лбом к моему, ловя мой взгляд. – Знаю, Талли. Я с радостью унесу тебя отсюда туда, где ты отдохнёшь и восстановишься. Но сначала нужно обернуться обратно. Вернуть контроль человеческой сущности. Вернись ко мне, любовь моя. Моя восхитительная девочка. Такая храбрая, сильная, опасная…

Его бархатный голос утихомиривает бушующие в моей крови инстинкты, успокаивает звенящие от напряжения нервы. Его взгляд зовёт за собой, обещая ласку и заботу. Обещая крепкие объятия любимых рук и возможность привычно прижаться к его телу в поисках опоры. Этот тихий воркующий голос помогает моему истощённому сознанию перехватить наконец контроль у звериной сущности. С болезненным стоном-рычанием я отдаюсь поднявшейся внутри волне магии и позволяю ей перекроить моё тело обратно, выворачивая в мучительном до тошноты обороте.

– Умничка, Талли, – с облегчением выдыхает Синн, подхватывая меня и помогая выровняться на подкашивающихся ногах. Шепчет в губы: – Я горжусь тобой, моя королева!

И целует с таким исступлением, что ноги у меня таки подгибаются, заставляя ухватиться пальцами за широкие плечи. Чтобы уже через мгновение со стоном ответить ему, скользя ладонями к шее, обхватывая его затылок, прижаться к любимому в неудержимом желании быть как можно ближе.

– К-хм, – спустя вечность врывается в моё сознание отнюдь не деликатное покашливание. – Синнард, я, конечно, могу тебя понять. Но всё же хочу напомнить, что вы тут не одни. Мало того, что ты увёл у меня невесту, так ещё и при мне с ней милуешься.

– Санд, мне порой тебя убить хочется, – рычит раздражённо Синн, неохотно отрываясь от моих губ. Прижимает меня к себе ещё теснее, позволяя опереться на него. – Завидовать молча не судьба?

– Как можно? – хмыкает император Верриды. – А вдруг ты тогда забудешь, как негоже со старшим братом поступил. Подумать только – ледяная тайра с силой рода Эббони. Такую потерю я тебе не скоро прощу.

– Как можно потерять то, что вам никогда не принадлежало? – фыркаю я с усталым раздражением, оборачиваясь к Сандэру и попутно обводя взглядом поле отгремевшей битвы. – Эта ледяная тайра сама решает, с кем ей быть.

– Жаль. Очень жаль, – ухмыляется старший Верр, смеряя меня восхищённым взглядом, но я уже почти не обращаю на это внимания.

Для меня сейчас жизненно важно убедиться, что целы мои друзья, что не пострадали телохранители, к которым я уже успела, если не привязаться, то уж точно привыкнуть. И мои глаза лихорадочно рыщут по лицам и фигурам, выискивая знакомые.

– Среди наших убитых нет, – правильно прочитав моё состояние, уверенно сообщает Синн. – Смертельно-раненных тоже. Мы ждали этой засады, Талли, и были значительно более подготовлены, чем наши враги.

– Мои друзья не знали, – возражаю, находя наконец взглядом среди воинов Сандэра сначала мощную фигуру Морта, а затем и Онору с Гантом. Все трое как раз направляются к нам.

Морт, как всегда уверенно, шагает впереди. По правую руку от него идёт Онора, со снова обгоревшими волосами, вся замызганная и в крови. Надеюсь, хоть не в своей. По левую – не менее грязный хмурый Гант. И рассматривают они меня с ещё более ошеломлёнными взглядами, чем когда узнали, что я Аеталь Эббони на самом деле.

– Твоих друзей я обвешал щитами так, что достать их было весьма затруднительно. К тому же они хоть и молоды, но лучшие мои студенты и достаточно сильные боевые маги, – прижимает меня к себе крепче Синн. Разреши я ему, и уже сейчас, наверное, была бы на руках. – Я же обещал тебе, что никто не умрёт. А ещё обещал, что унесу отсюда, чтобы ты отдохнула после ритуала. Сейчас только дам указания Эрду и Леуду, что делать с пленными…

– Предлагаю пленными по-братски поделиться, – деловито вмешивается в наш разговор Сандэр. – Я своих подданых заберу, если вы не возражаете. А вы своих. А потом обменяемся добытой информацией.

– Ты не возражаешь, Талли? – интересуется у меня Синн, на дав времени толком переварить столь занимательный раздел подданых, озвученный его братом.

– Не возражаю, – качаю головой. Поднимаю на императора уверенный взгляд. – Это звучит разумно в свете нашей договорённости.

А пленных, оказывается, взято не так уж и мало. Собственно, весь план Синна ведь был направлен на то, чтобы захватить языков. Конечно, верхушку заговора мы тут вряд ли найдём, но чем больше задержанных, тем больше взаимосвязей можно откопать, тем больше нитей выцепить, которые можно попытаться распутать.

В течение следующего получаса Синн умудряется связаться и с Тайной Канцелярией и с Биарнэ, перебросить порталом из Хейна агентов и военных, раздать всем указания и распределить задачи. Мне остаётся только усердно делать вид, что я ещё хоть что-то соображаю и учавствую в событиях.

И очень помогает мне в этом Онора, которой мой любимый диктатор препоручил временно послужить мне подпоркой. С заданием наставника боевичка справляется на отлично. Со стороны это даже не выглядит так, будто я едва на ногах стою. Ещё и парни с обеих сторон прикрывают.

– Так ты ещё и оборотень? – скорее утверждая, чем спрашивая, тихо произносит подруга, когда рядом с нами не остаётся никого, кроме нас четверых и моих телохранителей. Морт тоже поднимает на меня внимательный взгляд. Да и Гант заинтересованно вскидывает брови.

– Мой отец был полукровкой, так что во мне оборотнической крови только четвертинка. Я сама удивлена, что смогла обернуться, – криво усмехаюсь в ответ.

О том, что и в роду Эббони уже были оборотни, я всё же предпочитаю умолчать. Та же Сента, например, супруга Лотара. Хотя, когда это было. Века уже прошли. И много поколений Эббони прожило свою жизнь. Впрочем, нужно порыться в архивах. Может ещё кто из моих предков с двуипостасыми в брак вступал?

– Смерть Дуана… что-то надломила во мне, – признаюсь, закрыв глаза. – Боль, ярость и острое желание покарать его убийц настолько завладели мною, что звериная сущность, глубоко спящая ранее, неожиданно проснулась. А сегодня ритуал ещё больше расшатал мои внутренние барьеры. Битва стала последним толчком. Я просто потеряла контроль над собой.

Ребята при упоминании нашего погибшего друга ещё больше мрачнеют. И между нами снова повисает напряжённая тишина. Слишком свежа ещё эта рана. Со временем, наверное, вспоминать его станет легче. Но прежними нам уже, пожалуй, никогда не быть.

– Со стороны это так не выглядело, – в конце концов мрачно хмыкает Онора, первой прерывая это молчание. – Ты была ошеломляюща, Тайра. Вот знал Дуан, как тебя обозвать. Если бы увидел, точно бы впечатлился. Не хотела бы я стоять на твоём пути когда-нибудь. И магистр… то есть советник Верр. Оказывается, он может быть ещё более жутким, чем его все считают. Вы очень подходите друг другу.

Парни согласно хмыкают.

– Вот не знаю даже, как относиться к твоему выводу, – вырывается у меня саркастический смешок, а глаза сами находят этого страшного и жуткого, который мне так подходит.

Он как раз разговаривает с Сандэром, показывая на убитых, которых солдаты сносят на одну кучу, чтобы сжечь на погребальном костре, но почувствовав мой взгляд, тут же поворачивается и наши глаза встречаются. Синн говорит что-то брату и тут же направляется ко мне.

– С самыми срочными делами я закончил. Могу отлучиться ненадолго, – сообщает, как только оказывается рядом, а затем обращает свой суровый преподавательский взгляд на своих бывших студентов, и те сразу подбираются, едва ли не вытянувшись в струнку. – Морт, Онора, Гант, вы отлично проявили себя сегодня. Я доволен. Сейчас поступаете в распоряжение агента Леуда, он даст вам задания.

– Слушаемся, советник Верр, – как лидер команды по уставу за всех отвечает Морт, и друзья, бросив на меня прощальные взгляды, удаляются выполнять полученный приказ. Последней уходит Онора, предварительно передав меня с рук на руки моему суровому мужчине.

Стоит мне оказаться в его объятиях, как Синн больше не сдерживает своих инстинктов и подхватывает меня на руки, крепко прижимая к себе. И так хорошо сразу становится. Можно уткнуться в его плечо и наконец позволить себе расслабиться. И пускай все смотрят, мне совершенно плевать как-то.

Миг и перед нами вспыхивает портал, в который мой мужчина и шагает, унося меня из поля моей первой настоящей битвы.

– Королев-воительниц на руках не носят. И боевых магов тоже. Ты мне репутацию портишь, – ворчу сонно, не способная даже глаза продрать.

– Зато любимых женщин носят. А репутацию ты себе сегодня заработала такую, что её испортить проблематично, – хмыкает Синн, ставя меня на ноги. – Отпускай Зирх. Я помогу тебе раздеться.

Как бы не привыкла я к своему доспеху, как бы не ощущала его частью своей магии, отпустив его, всё равно чувствую настоящее облегчение. Правда на ногах уже совершенно не стоится.

Надеюсь, кровать где-то рядом?

Чтобы убедиться, приходится даже глаза открыть. Правда, увиденное оказывается для меня немного неожиданным.

– Мы в твоей спальне, – констатирую я с долей удивления.

– Ты по-прежнему очень наблюдательна, – с откровенным смешком соглашается Синн, сосредоточенно расстёгивая застёжки моего подлатника. – И на этот раз быть тебе в моей кровати. Жаль только, что без меня. Но мы это исправим в ближайшем будущем.

– Вот как? – тяну задумчиво.

Я пытаюсь ему помочь меня раздевать, но получается больше мешать, и мужчина попросту отстраняет мои руки. Снимает с меня подлатник. Берётся за сорочку, чтобы стащить через голову. И вот странное дело, у меня больше совершенно не получается его стесняться. Может, от зверской усталости, а может потому, что всё он уже видел. И трогал. И целовал.

– Именно так. Я говорил, что пути назад для тебя уже не будет. Ты моя, Талли, – заявляет этот собственник.

– А мне инстинкты вот всё твердят, что это ты мой, – усмехаюсь я с вызовом.

– М-м-м, моя ледяная тайра желает поспорить со мной за главенство в паре? – иронично интересуется оборотень, расстёгивая мои штаны и резко спуская их вниз.

– А если так? – в тон ему отвечаю и я. Хотя, стоя голой перед ним, вряд ли выгляжу серьёзным противником.

– Я с удовольствием приму твой вызов, сладкая, – с дразнящими хриплыми нотками сообщает мне Синн, приседая, чтобы стащить с меня штаны и снять мягкие кожаные ботинки, надетые мною под сабатоны доспеха.

Чтобы не упасть я хватаюсь за его плечи, а он, справившись наконец с моим раздеванием прижимается лицом к моему животу, обняв за бёдра. Мы так и застываем, наслаждаясь тем, что вместе, рядом и оба невредимы.

– Я очень испугалась сегодня, – признаюсь тихо, зарываясь пальцами в его тёмные, как ночь, волосы. – Когда перекинулась. На краткий миг меня накрыла настоящая паника. Я поняла, что понятия не имею, как сражаться в зверином облике. И испугалась, что из-за меня может кто-то пострадать.

– Ты отлично справилась, – он целует мой живот, и поднимается, чтобы притянуть в свои объятия. – И правильно поступила, что отдала контроль инстинктам. В данной ситуации это было самое правильное решение. А насчёт того, что ты не умеешь сражаться в зверином облике… Мы это исправим. Научишься. Хотя, надеюсь, тебе больше не придётся этого делать.

– Я тоже надеюсь, – вздыхаю тяжело. – Синн… мы же с Риком собирались встретиться после поездки к артефакту. Может… может ты сделаешь как-то так, чтобы я не уснула сейчас? Мне, кажется, встреча с ним совершенно не ждёт. Я переживаю.

– Нет, Талли, – твёрдо возражает Синн. – Не ждёт твоё здоровье. А всё остальное никуда не денется. Я уже получил доклад своих агентов из Академии. И с Райнаром списался. Оерик сейчас в общежитии под охраной. Я передал ему от твоего имени приказ не покидать комнату, объяснив это соображениями его безопасности.

– И что Рик?

– Отреагировал довольно спокойно. И поинтересовался, когда ты сможешь с ним встретиться. Ему сказали, что ты прибудешь в Академию вечером. Так что пошли в ванную, смоем с себя всю эту грязь, и сразу же ляжешь спать. Я приду и разбужу тебя, когда будет нужно.

Спорить с ним у меня не находится больше ни аргументов, ни причин. Ни сил, если уж на то пошло. Организм, получивший наконец добро на отдых, совершенно перестаёт меня слушаться. Так что я лишь киваю согласно, чувствуя что даже это движение мне даётся с огромным трудом, и выглядит со стороны, наверное, так, как будто я пьяна.

Поход в ванную комнату и вовсе как-то проходит мимо моего уже совсем затуманенного сознания, поскольку я, кажется, засыпаю, ещё по пути туда. Действительно ведь, никто никуда не денется за несколько часов.

И Рик меня поймёт.

Надеюсь.

Глава 23

Каменная плита под моими ногами идёт трещинами, вокруг стоит настолько страшный гул, что кажется будто сама земля стонет и ворочается, сотрясаясь и вздымаясь гигантскими плитами, злясь на нерадивых детей своих. От пыли в воздухе почти невозможно дышать… почти невозможно что-либо рассмотреть… Но приближающуюся ко мне высокую худощавую фигуру мне даже видеть не обязательно. Я просто чувствую… знаю, кто это. И слежу за каждым его движением, умирая внутри от страшного осознания.

– Здравствуй, Талли, – улыбаются бледные губы. Мучительная судорога пробегает по его лицу. – Прости… я должен… убить тебя.

– Нет! Нет! Нет! Только не ты! – сердце заходится в груди истеричным набатом. Я мотаю головой, глотая слёзы, отказываясь верить, отказываясь признавать. Отказываясь принимать этот бой. – Пожалуйста, родной, борись с этим. Я умоляю тебя!

– Я пытался, – с горечью сипит он, смотря мне в душу такими родными глазами, полными виноватой грусти, и шелест его клинка звучит шипением змеи.

– Вернись ко мне, – срывается отчаянная мольба с моих губ.

– Талли, проснись! – вырывает меня из лап кошмара голос Синна, и в тот же миг, я осознаю, что нахожусь в его объятиях, а не там… во сне. – Это всего лишь сон. Всё хорошо, маленькая. Всё хорошо.

Судорожно цепляясь за него, я хватаю ртом воздух, пытаясь сдержать подступающие рыдания. Пытаясь унять раздирающий изнутри страх.

Это сон! Сон! Это ничего не значит! Это всего лишь следствие пережитых потрясений и постоянной тревоги. В роду Эббони никогда не было провидцев. Значит, и нечего верить тому, что я видела. Нечего!

Зажмурившись, я прячу лицо на груди Синна, чувствуя, как постепенно отпускают стальные тиски, сжавшие моё сердце. Мужская рука накрывает мою голову в защитном жесте. Утешая. Успокаивая.

– Что тебе приснилось? – слышу я тихий вопрос.

– Кошмар, – отвечаю хрипло. – Очень страшный кошмар. И я рада, что это всего лишь сон. Ты пришёл меня будить?

– Да. Уже почти вечер. Нам пора отправляться в Академию, – Синн целует меня в макушку, нежно гладя по спине. – Но сначала я тебя накормлю.

Словно в ответ на его слова, мой желудок выдаёт громкую руладу, и разом приходит просто зверское чувство голода. Настолько сильное, что кажется будто я в жизни так есть не хотела.

– Вижу, возражений с твоей стороны по этому вопросу не предвидится, – иронично хмыкает, не страдающий деликатностью оборотень.

– Сложно возражать простив еды, если голодна настолько, что и быка бы съела, – вздыхаю с досадливым смешком, отстраняясь от него.

И только теперь замечаю, что спала, оказывается, полностью обнажённой. Видимо, Синн, выкупав моё спящее тело, одевать меня попросту не стал, уложив как есть.

Первым порывом я хватаюсь за простыню, чтобы прикрыться от мужского взгляда, а потом всё-таки включается здравый смысл и мои пальцы разжимаются. Вздохнув ещё раз, уже гораздо спокойнее поднимаю взгляд на сидящего рядом мужчину.

К чему смущаться своей наготы, если всего несколько часов назад стояла перед ним обнаженной, а потом он меня ещё и мыл? Мы ведь уже были близки, я приняла решение быть с ним, отдала ему своё тело и невинность. К тому же очень сомневаюсь, что после совместной ночи Синн даст мне какую-либо возможность отступить. Скорее всего теперь почти все мои ночи будут совместными с этим непрошибаемо упрямым мужчиной.

– Быка не обещаю, но хороший кусок едва прожаренного мяса тебя уже ждёт на столе, – смеётся он, скользя по моему телу потемневшим до черноты взглядом. И столько восхищения и нескрываемого желания в нём, что у меня даже дыхание перехватывает.

Можно быть какой угодно и кем угодно, но ощущать себя желанной и единственной для любимого мужчины – это, наверное, то, от чего не откажется ни одна женщина. И я не могу, испытав как сладко это может быть. Попросту не могу. И больше не вижу причин лишать себя этого.

Жаль только, что поддаваться своему желанию прижаться к нему и поцеловать эти улыбающиеся губы сейчас у меня попросту нет времени. Нужно вставать и собираться к Рику.

Оказалось, что кроме ужина Синн обеспечил меня ещё и одеждой. Притом далеко и не просто одним комплектом на смену. Стоило мне заглянуть в его гардеробную, как в глаза бросились вешалки с моими кителями, полки, на которых лежали весьма похожие на мои рубашки, и самое возмутительное, это выдвинутый ящик с моим бельём. Всё аккуратно разложено по стопочкам. И когда он успел организовать этот беспредел.

– Это как понимать? – ошарашенно выдыхаю я, оборачиваясь к невозмутимому оборотню.

– Что именно? Твои вещи? – как ни в чём не бывало уточняет он.

– Мои вещи в твоей гардеробной. Я не соглашалась жить тут с тобой. Ты, собственно даже не спрашивал меня, – вот не выношу, когда он так делает.

И ведь явно это было сделано не во время моего сна. Не настолько я крепко сплю. Значит заранее озаботился. Утром что ли? Вот невыносимый.

– Талли, я понимаю, что как бы мне не хотелось этого, жить со мной здесь ты не сможешь. Но оставляю за собой право иногда похищать тебя в своё логово, чтобы ты была только моя, – он надвигается на меня и, обняв за талию, притягивает к себе. Целует в уголочек сжатых губ. – Так что часть твоей одежды в моём доме – это закономерная необходимость. Вот, как сейчас, например. Ты можешь одеться и мы сразу же отсюда отправимся в Академию, не теряя времени на посещение твоих покоев во дворце Эббони.

Я возмущённо выдыхаю, чувствуя как тает моё раздражение под неумолимым натиском его нежности и веских аргументов. Вот что он со мной творит?

– Если хочешь, я могу приказать часть своих вещей переместить в твой дворец. Так, думаю, будет справедливо, – предлагает вкрадчиво, прокладывая дорожку поцелуев от моих губ до виска, а потом и до уха, чтобы вскоре прижаться ртом к шее, нежно покусывая чувствительную кожу и лишая меня самообладания окончательно.

Ага. Справедливо… Чтобы уже наверняка окучить меня со всех сторон. Просочиться в моё личное пространство целиком и полностью. А меня саму втащить в своё. Опутать меня собой, своим всеобъемлющим присутствием в моей жизни, сделать зависимой от него… Впрочем он уже, кажется, это со мной сделал.

– Может тебе ещё и место в моей гардеробной выделить? – ворчу я сердито, хотя сама уже невольно запрокидываю голову, открывая ему шею, подставляясь под обжигающую ласку мужских губ.

– Ну если ты настаиваешь, – ухмыляется коварный оборотень.

И вот как перед ним устоять? И нужно ли?

– Не думай, будто я не понимаю, что ты делаешь, – заставив себя отстраниться, поднимаю на него хмурый взгляд. – Я не готова дать тебе тот ответ, которого ты хочешь.

– Потому я и не спрашиваю пока-что, любовь моя, – в его глазах я читаю понимание. А ещё готовность добиваться нужного ему ответа, сколько понадобится. Бороться за меня до конца.

Если бы речь шла только обо мне и моём сердце. Если бы я так просто могла быть с тем, кого люблю. Но… Он ведь не смирится с ролью консорта. Даже если вдруг будет утверждать обратное. Это просто будет против его природы, против его сути. Я не имею морального права этого от него требовать. Да и не хочу. Потому что, как бы меня не бесили его диктаторские замашки, люблю я его всё равно таким, какой он есть.

А отдать Синну корону Эббона… не могу уже я.

Получается, что приемлемых для нас обоих вариантов остаётся не так уж и много. Всего один, если задуматься… Вот только возможен ли он на самом деле? Какие будут последствия для моей страны и моего рода, для меня, для нас? Это слишком сложно, чтобы решать на эмоциях. Нужно обдумать всё и досконально изучить семейный архив.

А значит, решение откладывается до того момента, как у меня появится время на его принятие.

Когда уже эти бесовы заговорщики богам души отдадут. В печёнках сидят уже, твари.

– Что-то удалось узнать от пленных? – меняю я тему на более насущную и, высвободившись из рук Синна, принимаюсь одеваться.

– Кое-что удалось, – спустя пару секунд задумчивого молчания кивает мой мужчина, наблюдая за мной.

– Они все были под воздействием? – бросаю на него хмурый взгляд. Взяв с ящика в гардеробной бельё, а с полок чёрную рубашку и такие же штаны, возвращаюсь с ними в спальню, вынудив посторониться подпирающего дверной косяк Синна. Инстинкты во мне требуют большего пространтсва, когда рядом находится столь матёрый хищник, пускай даже мой.

– В большинстве своём. Как ты поняла? – он же невозмутимо покидает свой прежний наблюдательный пост, чтобы уже через секунду расположиться на кровати, с весьма красноречивым таким интересом следя за тем, как я надеваю сначала облегающие короткие панталоны, а потом отделанную нежнейшим кружевом камисоль.

– Это ведь наёмники, – пожимаю плечами, очень стараясь игнорировать столь пристальный интерес и не покраснеть под этим голодным и предвкушающим взглядом. Тщетно стараясь. – Те, кто дерётся за деньги, а не за собственные убеждения. Притом серые кителя, а не чёрные даже. Значит с кодексом у них всё попроще, правильно? – демонстрирую свои познания в наёмнической иерархии. Пришлось ознакомиться, пока у меня главного безопасника не было. А ещё приходят воспоминания об испытываемых мною во время боя ощущениях, вынуждая невольно поморщиться. – Я чувствовала их животный панический страх. Но они всё равно упорно лезли умирать. Как марионетки.

– Не все там были наёмниками, но в общем ты права, – ровно подтверждает мои выводы Синн. – Больше всего воздействию подверглись командиры отрядов. Те из них, кого удалось взять живыми, совершенно невменяемые. Простые наёмники менее обработаны нашими неизвестными умельцами, но от них, сама понимаешь, и информации не так много можно добиться. Но мои агенты работают и поголовно всех тщательно допрашивают. Как только что-то интересное и стоящее всплывёт, нам сразу дадут знать. Может Сандэр от оборотней большего сможет добиться, там есть возможность воздействовать на животную сущность.

Ощутив на своей шкуре, насколько подавляющая аура у Синна, хотя он даже не старался меня сломить, могу себе представить, как может проломить волю к сопротивлению у более слабого оборотня любой из братьев Верр. На миг мне даже жалко несчастных становится.

– Кстати, поступили весьма занятные сведения от нескольких горожан Хейна. Твоя идея с принародным обращением к ним была очень хороша, – губы Синна дёргаются в одобрительной улыбке.

– И что за сведения? – настораживаюсь я, замирая и забыв на миг о пуговицах рубашки, которые как раз застёгивала.

– Само собой большинство донесений было о тех событиях, о которых мы и так знали. Например, о том, что за несколько дней до твоего приезда во многих местных питейных заведениях особо популярных в рабочих кварталах Хейна, с подачи невзрачного вида лиц не раз возникали бурные разговоры на тему, что королём должен быть Оерик, и что нужно бороться против правления Аеталь, пока она не короновалась, – ровным и даже обыденным тоном сообщает мне мой главный безопасник. – Что, в принципе, вполне обычное дело. Таких подстрекателей пруд пруди сейчас в Эббоне. Мы их ловим, сажаем, а они снова, как крысы, лезут со всех щелей. Это в основном наёмные лицедеи, как те, что орали раньше на площадях столицы.

Помню я этих орущих. В первый же день, как приехала в Осирин из Аддарила, услышала всё, что обо мне мой добрый народ думает, ну или, по крайней мере, охотно слушает.

– Но благодаря донесениям добровольных «борцов за справедливость» стало известно, что подстрекали не только в кабаках и на рынке, где жандармы и военные без труда могли задержать таких крикунов, – продолжает вводить меня в курс дела Синн. – Гораздо серьёзнее велась подрывная деятельность в заведениях более респектабельного типа, которые менее всего вызывают подозрения. Например в самой посещаемой аптеке Хейна. Там сам хозяин из-под полы продавал запрещённые твоим указом снадобья и одновременно вёл весьма интересные разговоры со своими клиентами. Таких деятелей обнаружилось с добрый десяток. Думаю, что и ещё найдём. И в каждом случае задержанными были местные жители, некоторые под воздействием, некоторые вполне осознанно подбивающие своих сограждан на бунт. Сама понимаешь, что таким верят охотнее, чем заезжим и никому не известным юродивым на площадях. Мои агенты сейчас заняты тем, что выясняют детали сюрприза, который тебя ожидал, если бы ты согласилась задержаться в городе.

– Детали? То есть в общих чертах уже известно? – вопросительно поворачиваю к нему голову, расчёсывая волосы, чтобы собрать в косу.

– Похоже на то, что людей бы погнали на штурм городского управления, будь ты там – морщится Синн. – С поддержкой наёмников, получилась бы настоящая рубань. А там можно было бы поднять другие города, рассказывая везде, как ты вместе со своим любовником Верром Хейн в крови утопила.

О боги. Мне даже плохо становится, когда я представляю себе, что могло быть, сколько людей могло погибнуть, и чем это всё бы обернулось. Этим мразям совершенно плевать, сколько крови прольётся в угоду их целям. И если их не остановить, то количество жертв будет только расти.

– Как они это проворачивают? Столько марионеток… Как это вообще возможно управлять таким количеством людей? – хрипло восклицаю, пряча лицо в ладонях. – Как нам найти, кто за этим стоит?

Синн на пару минут задумчиво умолкает, хмуро рассматривая что-то в сгустившихся сумерках за окном.

– Думаю, что тому, кто стоит во главе заговора, достаточно управлять несколькими сильными магами, а те в свою очередь манипулируют более мелкими сошками, а те ещё более мелкими, – произносит он наконец. И чувствуется, что он сам не один день ломает над этим голову, тасуя версии и строя предположения. – И мне уже совершенно понятно, что ищем мы в первую очередь менталиста. Очень сильного. Способного прятать свои возможности, намерения и мысли даже от своих колег. Именно он стоит во главе всего этого. Я пока не знаю точно, как он осуществляет контроль над столькими марионетками, по какой схеме работает, но надеюсь найти ключ к разгадке в записях Драмора.

– Я тоже хочу взглянуть на эти записи, – заявляю твёрдо. Я, конечно, не дядя Торалд, но в артефакторике немного разбираюсь.

– Само собой, – без возражений соглашается Синн. – Я привлёк барона Аддора к изучению разработок нашего сбежавшего магистра. Из Академии отправимся сразу к нему. Тогда и посмотришь. А сейчас давай ужинать. Время не ждёт.

Глава 24

Портал в Академию Синн открыл, использовав координаты портального зала. Ректор Райнар, оказывается, ещё утром при поддержке старейшин Ковена перекрыл возможность открывать пространственные переходы на территории Академии. С соображений безопасности, естественно, и при полном одобрении главы Службы госбезопасности Эббона. Не удивлюсь, если Синн сам это и предложил, или точнее потребовал.

Вполне допускаю мысль, что сам он при желании мог бы пробить защитный купол и открыть портал даже в комнату Рика – сомневаюсь, что за время своей рработы здесь Синн не изучил все лазейки и не создал для себя новые – но никакой острой нужды в этом нет. От портального здания до общежития боевиков не так уж и далеко пешком дойти.

Встречать нас никто не явился, так как точное время нашего прибытия никому не сообщалось, поэтому в портальном зале мы застаём лишь парочку стоящих на страже гвардейцев.

– И Райнар на это согласился? – бросив беглый взгляд на вытянувшихся в струнку военных, интересуюсь я. – Академия ведь нейтральная территория.

– Райнар прежде всего заботится о безопасности своих студентов, – ровно отвечает мой спутник, по хозяйски обнимая меня за талию, когда мы направляемся к выходу. – И присутствие военных он воспринимает именно, как меры безопасности. Ректор прекрасно понимает, что ты не собираешься вмешиваться во внутренние дела Академии. У тебя других проблем хватает.

Вот с этим не поспоришь. Ещё как хватает. И вмешиваться в то, что и так хорошо работает, я действительно не имею ни малейшего желания.

В академическом дворе, уже освещённом фонарями, тоже немноголюдно. Лишь кое-где у общежитий наблюдаются группки общающихся между собой студентов. Выйдя из портального здания, мы с Синном, не сговариваясь, оба набрасываем отвод глаз, чтобы привлекать меньше ненужного внимания, и уверенно направляемся к обиталищу будущих боевых магов.

Мои глаза по устоявшейся привычке тут же принимаются выискивать среди ребят во дворе знакомые лица, а в сердце острым уколом отзывается воспоминание о том, что один мой друг сюда уже не вернётся и никогда больше не будет беззаботно зубоскалить и охмурять первокурсниц.

Миновав двор, мы с моим спутником поднимаемся ступеньками к дверям общежития, которые, как это часто уже бывало, распахиваются совершенно внезапно. И на Синна со всего маху налетает коренастый рыжий парнишка, явно из младших курсов. Бывший декан, перехватывает на всех парах спешащего куда-то студента за шкирку, не дав тому полететь кубарем со ступенек, и небрежно поднимает его в воздух, как набедокурившего щенка, разглядывая с леденяще-бесстрастным интересом.

– Куда летишь, смотреть не пытался? – спрашивает несчастного, когда тот прекращает дрыгать ногами и повисает в хватке оборотня печальной бледной и веснушчатой тряпочкой. И во все глаза таращится на невесть откуда взявшегося Синна.

– П-п-простите, магистр Синн, – лепечет, бледнея ещё сильнее. – Я вас не заметил.

– Немудрено, – поджимает в неодобрительной гримасе губы тот, кого до трясущихся поджилок боялись все адепты Академии и, судя по всему до сих пор боятся. Ставит паренька на ноги, отпуская. – На поле боя противнику так же скажешь?

– Никак нет, магистр. Я исправлюсь, магистр, – вытягиваясь в струнку, горячо уверяет будущий боевик по-прежнему не замечая стоящей в сторонке меня. – Разрешите идти.

– Иди, – роняет Синн, теряя к парню интерес, и открывает мне дверь.

Я же провожаю глазами бедолагу. Тот припускает прочь, но на последней ступеньке оглядывается назад и поскальзывается, снова едва не навернувшись, вынуждая меня со смешком покачать головой. А когда он всё-таки восстанавливает равновесие, но через несколько шагов спотыкается, я уже не могу сдержать смех.

– Не удивлюсь, если теперь по Академии начнёт гулять слух, что ночами тут бродит призрак злобного декана и наказывает нерадивых студентов, пугая их до икоты и спуская со ступенек, – посмеиваясь, сообщаю Синну, когда мы всё же заходим в вестибюль общежития.

– Я вроде как жив, – дёргает он губами в саркастической гримасе.

– Сомневаюсь, что это станет веским препятствием для бурной фантазии студиозусов, – улыбаясь, снова качаю головой и, отряхнув с ног снег, направляюсь к лестнице. – Ты для них и так личность, овеянная тайнами и домыслами, тот, кого боятся до дрожи и кем восхищаются до жути. Так что точно быть новой байке. А в качестве откупа наверное решат целовать твою статую.

Представив невольно, какое паломничество потянется на второй полигон, я снова прыскаю от смеха. Сама не знаю, почему меня так эта ситуация рассмешила. Наверное, нервы сказываются.

–  Какую статую? – подозрительно интересуется, шагающий следом за мной Синн.

– О, ты не знаешь о статуе? – останавливаюсь и удивлённо оборачиваюсь к нему.

– Не знаю, как видишь. Просветишь меня? – сужает он глаза.

И почему в стенах Академии этот мужчина даже мне, привычной к нему, вдруг начинает казаться настолько суровым, что аж дрожь берёт? Наверное, это все оттого, что изначально Синн был для меня прежде всего невыносимо-деспотичным наставником и преподавателем, а уже потом нагло похитил моё сердце.

– Просвещу, – усмехаюсь, склонив голову набок.

И да, откровенно любуюсь доставшимся мне от судьбы мужчиной. Надо же, чуть больше месяца назад я даже подумать не могла, что настолько увязну в чувствах к этому невыносимому тирану и манипулятору. Что признаю своей парой принца Верриды. Впрочем тогда я многого представить не могла из того, что со мной произошло за это время.

– На втором полигоне стоит статуя тебя. Ледяная и очень похожая на оригинал, – сообщаю ожидающему моего ответа Синну.

– Ледяная, говоришь, – вскидывает он бровь. Шагает ко мне, приближая лицо к моему, обволакивает жаром своего тела. – Думаю, ты, как никто, знаешь ледяной я, или нет.

– Меня вполне устроит, если ледяным тебя будут считать все твои поклонницы-студентки… и подчинённые тоже, – мурлычу, подаваясь ему навстречу и пристально смотря в глаза. Совершенно не пряча ревнивых ноток. Имею полное право теперь. Это мой мужчина.

В его взгляде мелькает искреннее удивление, которое тут же сменяется полной мужского удовлетворения ухмылкой.

– М-м-м-м, ты у меня собственница, оказывается? – рокочет он, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

– Да, – чеканю жёстко. – Оторву всё лишнее, если предашь.

– Никогда, любовь моя, – не менее уверенно отвечает Синн. – И тебе не позволю. Убью любого.

– Договорились, – хищно скалюсь в ответ.

Мы так и застываем, пожирая друг друга голодными и тяжёлыми взглядами, и лишь раздавшийся хлопок двери на втором этаже и чьи-то приближающиеся шаги заставляют нас разорвать этот молчаливый поединок взглядов.

Моргнув, я неспешно отворачиваюсь и продолжаю свой путь. Молча. Синн точно так же идёт позади. Мимо нас пробегает стайка первокурсниц, которых мы, посторонившись, пропускаем, а те даже не замечают, что встретили кого-то на лестнице. А вскоре мы уже поднимаемся на этаж Рика. И тут уже приходится снять отвод глаз.

У двери брата стоят двое стражников. Притом не гвардейцев. Необычно пустынный коридор мрачными взглядами сканируют двое весьма сурового и опасного вида боевых магов, которые хищно подбираются, как только я ступаю в поле их зрения. Но тут же узнают прибывших, и их лица расслабляются, тогда как сами они приосаниваются.

– Есть, что доложить? – спрашивает Синн, как только мы оказываемся рядом с дверью.

– Всё тихо, советник. Студенты предпочитают нам на глаза не попадаться. Его высочество комнату покинуть не пытался. За обед и ужин вежливо поблагодарил, но сразу же попросил меня выйти. Час назад интересовался, нет ли новых сведений от вас, советник Верр, или от вас, ваше величество, – чётко докладывает один из стражников, высокий и обманчиво-худощавый брюнет.

– Благодарю Корв, – скупо кивает Синн и тянется к двери, чтобы требовательно постучать. Звук получается слишком уж громким в гулкой тишине коридора.

– Войдите, – доносится до нас из комнаты голос Рика.

Он сидит на своей кровати, опираясь локтями на колени и опустив голову. И лишь когда мы с Синном заходим и закрываем двери, поднимает её и устремляет взгляд на меня.

– Здравствуй, Рик, – произношу я тихо, всматриваясь в лицо брата.

– Здравствуй, Талли, – слышу ровный ответ. Рик хмурится, разглядывая меня. – Может хоть ты мне объяснишь, что происходит?

Он медленно поднимается, как-то растерянно трёт шею, опирается на спинку кровати, словно ему тяжело стоять. Поворачивается к нам, выжидающе вскидывая брови. И выглядит немного… сонно что ли. Может спал перед нашим приходом?

А меня, по правде сказать, его вопрос ставит в тупик. Объяснить, что происходит? И с чего начать? С того, как меня вчера пытались взорвать? Или с того, что сегодня против меня пытались поднять восстание, угробив сотни жизней? Или может о том, как у меня на руках умирал друг? О том, что от боли, страха, ярости и навалившихся на меня испытаний я обрела вторую сущность и клыками рвала глотки врагам ещё сегодняшним утром?

Или рассказать как больно мне и горько от того, что я даже в родном брате не могу быть уверена, что вынуждена опасаться его, за него? Что объяснить? Как это всё облечь в слова? Особенно с учётом, что мне пока не понятна роль его самого в этом самом происходящем.

– Что именно ты хочешь узнать? – спрашиваю ровным тоном, интуитивно пряча свои эмоции. Перед таким Риком я не могу быть открытой.

Делаю несколько шагов к нему, замирая и всматриваясь в родное лицо. Синн же остаётся у двери, наблюдая за нами обоими с каменным выражением лица. Особенно за Риком. Пристально. Пронзительно. Недоверчиво. Я ощущаю его настороженность всем своим существом, чувствую в воздухе, улавливая на уровне запахов, и какого-то звериного чутья. И точно так же я ощущаю, что что-то не так с моим братом сейчас. Он… другой.

Мы не знаем друг друга так хорошо, как я бы хотела, но всё же мне казалось, что я смогла немного разобраться в нём. И то, что я вижу сейчас, полностью идёт в разрез с моим представлением о нём. Не может тот Рик, которого я знаю, так спокойно воспринимать всю сложившуюся ситуацию. Неужели до него не дошли слухи о вчерашнем? Или ему всё равно?

–  Я хочу узнать всё, Талли, – морщится брат. Улыбается немного виновато. – Прости, я последние пару дней работал над одним очень важным заклинанием и, признаться честно, немного выпал из жизни. Даже не общался ни с кем.

Звучит весьма правдоподобно. И мне очень хочется поверить в это, но… зёрна сомнений уже очень глубоко посеяны в моей душе.

– А как же Бекки? – вскидываю я подозрительно брови.

– Бекки? – непонимающе хмурится Рик. – А что Бекки?

Он сейчас серьёзно? И ведь с таким безучастным видом спрашивает.

– Мне показалось, ты с ней довольно близок, – нейтрально замечаю в ответ, лрисматриваясь, ловя каждую эмоцию на его лице. А их и нет особо.

– Тебе показалось, Талли. И я, честно говоря, не понимаю, почему твой… советник считает, что я должен знать, куда Беккинду увёз её собственный отец, – сдержанно замечает мой брат, а я чувствую, как сдвигается с места Синн, подходя ко мне сзади.

Застывает совсем рядом молчаливым напоминанием. Да, я помню, что допрашивать моего брата он хотел сам.

– Рик, за минувшие с нашей встречи дни случилось очень много чего, – вздыхаю тяжело. Действительно, нечего тянуть. Пора переходить к главному. Тем более, когда мне так откровенно лгут. Синн прав, как и в большинстве случаев. – Я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать. Но позже. Сначала я хочу, чтобы ты правдиво и детально ответил на все вопросы советника Верра. Это очень важно.

И вот только теперь на лице Рика мелькает эмоция. Настоящая, живая, и оттого ещё более напрягающая меня. Заставляющая насторожиться все новоприобретённые инстинкты, а меня саму подобраться, готовясь… сама не знаю к чему.

Брат выпрямляется, и переводит взгляд на моего спутника и в его глазах отражается настолько откровенная неприязнь, даже ненависть, что просто мороз по коже берёт. А потом снова смотрит на меня. Зло. Напряжённо. Он резко приближается ко мне, всматриваясь в моё лицо, тяжело дыша, словно пытаясь справиться с собой.

Напрягается, выдвигаясь вперёд, чтобы меня прикрыть, Синн. Но Рик так же резко останавливается, будто на стену налетев. Ведёт головой, будто избавляясь от наваждения.

– Ответить на все вопросы? Это допрос, сестра? – а вот голос его по-прежнему звучит слишком… равнодушным. Словно и не было этой вспышки эмоций.

– Прости. Да, – отвечаю твёрдо, чувствуя, как сжимается что-то внутри от нехорошего предчувствия.

Не такого разговора я ожидала. Не такой встречи. И тем тяжелее становится на душе с каждой минутой.

– Ну что ж, – Рик криво усмехается. – Спрашивайте, советник Верр.

– Обязательно, ваше высочество, – холодно роняет Синн. Достаёт из кармана небольшой кругляш артефакта. Я таких ещё не видела. – Но сначала, с разрешения её величества, я хотел бы обследовать вас на предмет постороннего ментального вмешательства и наличия опасных артефактов и амулетов.

– Вы думаете, мною кто-то управляет, – хмыкает брат. Поджимает неприязненно губы. – Как занятно. Вот только я не желаю, чтобы вы ко мне приближались, советник. И ж тем более, прикасались. Я не доверяю вам, Синнард Верр. И проверять себя позволю только сестре.

– Ваше высочество, ваше требование не имеет под собой веских оснований и звучит абсурдно, – раздражённо и зло, чеканит мой оборотень. – Её величество не будет этого делать.

– Почему же? – взгляд Рика снова обращается ко мне, заставив моё сердце пропустить удар.

Потому что сейчас в голубых глазах родного мне человека напряжённой струной дрожит мольба о помощи. Такая осязаемая, что дышать становится больно.

– Неужели ты откажешь мне в такой малости, Талли? – от этого вопроса, заданного тихим надтреснутым голосом, у меня колючие мурашки бегут по телу.

– Не откажу, Рик, – выдыхаю прежде, чем Синн успевает меня остановить.

Глава 25

Моё согласие удивляет обоих мужчин. Вот только, если от брата я улавливаю намёк на облегчение, то моего самого ярого защитника мой ответ явно разъярил.

–  Талли! – предостерегающе рычит он.

А я смотрю в глаза Рику, внезапно снова переживая свой сон, и готовая на что угодно лишь бы предотвратить увиденное в нём. Лишь бы не допустить и спасти. Я просто чувствую сейчас всем нутром, что он нуждается в моей помощи, что он просит о ней. Так, как может себе позволить.

– Я сделаю это для брата, Синн, – произношу уверенно. – Объясни как работает артефакт.

– Талли! – в голосе моего мужчины уже звучит откровенная ярость, а на моём локте смыкаются его пальцы, больно сжимая, удерживая.

И я понимаю, как для него выглядит мой поступок. Глупым он выглядит. Но поступить по-другому не могу.

Рик наблюдает за нами молча, даже глаза закрывает, а потом и вовсе отворачивается, словно теряя надежду. Бледные губы вздрагивают в кривой усмешке, насквозь пропитанной горечью поражения и каким-то усталым смирением.

– Объясни мне, пожалуйста, как работает артефакт, – поворачиваюсь к Синну и встречаясь с ним взглядом, вкладывая в свой всю решимость. – И отпусти. Ты не можешь решать за меня и принимать на себя то, что предназначено мне. Рик прав, это должна сделать я. Так. Будет. Правильно. Я знаю! Просто поверь, как я верю тебе.

На лице моего любимого оборотня вздуваются желваки а в глазах закипает добела раскалённая сталь. Я буквально чувствую, как он сражается сейчас со своими инстинктами. Секунды тянутся бесконечно, заставляя моё сердце всё сильнее ускорять свой бег. И вот наконец хватка на моей руке ослабевает.

– Я надеюсь ты понимаешь, что делаешь, – роняет он злое и вручает мне артефакт. – Нужно прижать к выемке между ключицами и активировать заклинание. Если воздействие есть, камень станет холодным. Чем сильнее… ментальное вмешательство, тем холоднее. – Синн оборачивается к удивленно вскинувшему голову Рику. – Ваше высочество, считаю своим долгом предупредить. Любой намёк на угрозу королеве с вашей стороны, и я убью вас на месте.

– Не сомневаюсь, советник Верр, – кивает мой брат и сам расстёгивает верхние пуговицы студенческого кителя и рубашки, чтобы оголить шею для проверки.

Сжав в кулаке каменный кругляш, я иду к нему, пока не оказываюсь совсем рядом. Поднимаю взгляд на последнего, кто остался в моём роду, кроме меня самой.

– Рик, я хочу, чтобы ты знал, – дрогнувшим голосом произношу тихо. – Чтобы не случилось, как бы не била по нам судьба – мы с тобой всё равно семья. Навсегда. Я люблю тебя, брат.

Он застывает, напряжённо смотря на меня, так пристально, так жадно, словно впитывает и запоминает каждый миг и каждое моё слово. Никак не реагирует на то, что я прикладываю артефакт к его горлу… Даже не шевелится, когда тот почти сразу начинает леденеть, обжигая его кожу и мои пальцы.  Даже тогда, когда я первая не выдерживаю и отдёргиваю руку, убирая камень. Чувствуя, как обмирает сердце в груди.

– Я тоже люблю тебя, сестра, – отвечает наконец так же тихо, медленно поднимая правую руку и потирая красное обожжённое пятно на коже, – Но не уверен, имею ли право просить тебя помнить об этом. Прости, что был настолько слаб и не смог… справиться со всем самостоятельно. И прости за... это.

Когда в его левой руке материализуется магический клинок кинжала, я просто не успеваю заметить… но замечает Синн. И в тот миг, когда пылающее лезвие вонзается в моё бедро, разрывая мышцы, Рика отбрасывает в сторону с такой силой, что он буквально проламывает своим телом шкаф, в который влетел.

– Я предупредил, щенок! – рычит мой мужчина, шагая к моему брату… чтобы убить.

Рик в ответ лишь молча выбирается с обломков. Сплёвывает на пол кровь. И бросается в атаку на Синна. С его ладони срывается ударная волна такой силы, что и меня, несмотря на щиты, с ног сбивает, вышибая воздух из груди вспышкой боли, когда я приземляюсь на раненный бок. Синн же отбивает атаку даже не замедлившись, как и последовавшую за ней огненную, и налетает на Рика сокрушительным смерчем. Тот едва успевает выставить щит, который идёт трещинами после первых же ударов оборотня.

Забыв о ране, я подрываюсь на ноги, лихорадочно следя за поединком двух мужчин и понимая, что смерть любого из них и меня сокрушит. Сомневаться в том, кто победит сейчас даже не приходится. Рик против Верра, что щенок беззубый. Я знаю, что Синн в своём праве, но... но это мой младший брат.

Зачем он так поступил? Зачем? Что пытался сделать? Убить меня? Ранив в бедро, имея возможность нанести куда более серьёзную травму, если уж пробил защищающие меня щиты? Это глупо… не сходится… и его слова… что они значат?

– Синн, остановись!!! – бросаюсь к оборотню, но в этот момент Рик предпринимает новую безрассудную попытку атаковать своего опытного противника, тот небрежно уводит огненную волну в сторону, а сам одним ударом сокрушает щиты принца Эббони окончательно, отбрасывая того обратно в груду деревянных щепок, словно тряпичную куклу.

В руке Синна материализуется чёрный клинок, оборотень делает шаг к Рику, но застывает столбом, когда в его спину врезается моё заклинание стазиса. И ещё одно, для верности. Наверное, вот прямо в этот миг моё счастье с любимым мужчиной закончилось, толком и не начавшись. Сомневаюсь, что мне простят удар в спину. Не знаю, простила ли бы я сама.

Вскинув парочку дополнительных щитов – потом подумаю, как брат смог пробить те, что навесил на меня Синн – и хромая, иду к лежащему на полу Рику, буквально кожей чувствуя испепеляющий гнев любимого и то, сколько сил он прикладывает, чтобы преодолеть моё заклинание.

Брат, тяжело дыша, переваливается набок, пытаясь встать.

– Рик… – хрипло зову его, держа наготове заклинание стазиса. – Объясни, что происходит. Я хочу тебе помочь.

Он мотает головой, рыча раненным зверем, судорожно хватается за своё запястье, и на нём отчётливо проступают очертания до этого момента невидимого чёрного обуглившегося браслета. Я ещё пытаюсь сообразить, что это такое, а тело уже реагирует раньше сознания, и с пальцев срывается стремительной молнией заготовленный стазис. Но вокруг Рика тут же вспыхивает незнакомый мне по структуре щит, поглощающий моё заклинание, а в следующий миг, Рик просто проваливается в открывшийся под ним портал.

Ушёл. Сбежал. С яростным криком я бросаюсь к тому месту, где он только что был, но на полу остался лишь выжженый круг от портала.

Поворачиваться к Синну мне попросту страшно.

Делаю глубокий вдох и, поборов глупое детское желание зажмуриться, спрятаться, оттянуть неизбежное, я всё-таки решаюсь на это, сразу же отпуская с пальцев заклинание деактивации стазиса.

Синн с рычанием выдыхает. И молчит. Я поднимаю на него взгляд, и едва справляюсь с охватившей меня неприятной зябкой дрожью. Никогда я ещё не видела столько ледяной ярости в его глазах. Возможно, даже тогда, когда сбежала ночью в Ладвике. Или всё дело в том, что сейчас я и сама чувствую себя виноватой?

Заиграв желваками и весьма красноречиво скрипнув зубами, он стремительно шагает ко мне. Точнее, это я так поначалу думаю, что ко мне. А на деле, оказавшись рядом, он почти грубо хватает меня за плечи и отстраняет в сторону, чтобы сразу же склониться над выжженным пятном на полу.

Его мрачное молчание совсем меня добивает. Почему он молчит? Почему не скажет всё, что думает о моей глупости, почему не поставит уже точку во всём этом?!

– Я не могла по-другому, – шепчу, не выдержав сжигающих меня изнутри чувств. – Ты собирался убить моего брата.

– Да неужели? – словно ледяную глыбу роняет Синн, даже не поворачивая ко мне голову.

Быстро чертит в воздухе тонкую сеть исследующих заклинаний, которые тут же вспархивают десятками нитей, оплетая то место в пространстве, где пару минут назад стоял на коленях Рик, и ложатся изящным мерцающим кружевом на выжженый пол.

А я, морщась от теперь уже в полную меру ощутимой боли в раненном бедре, как можно незаметней переношу весь свой вес на здоровую ногу и зажмуриваюсь всё-таки, пытаясь переварить всё случившееся и смириться… со всем. Вот только не получается. Мне больно до тошноты. И мучительная боль в сердце ни в какое сравнение не идёт с физической.

– А разве нет? – хрипло выдыхаю я.

Но никакого ответа не получаю, потому что в этот момент сеть заклинаний вспыхивает, истлевая, а пепел вздымается в воздух маленьким смерчем, который Синн ловит на ладонь, припечатывая второй. И зловеще усмехается.

И лишь теперь он оборачивается ко мне. Окидывает мрачным взглядом, который прикипает к кровоточащей ране на бедре, и черты его лица ещё больше заострятся, теперь уже откровенно меня пугая. Миг и очень злой оборотень уже стремительно движется на меня.

– Ты знаешь, что это был за браслет? Куда Рик сбежал? – выпаливаю самый важный на данный момент вопрос, отступая от него и стараясь не обращать внимание на волны колючих мурашек, бегущих по телу. И на странный инстинктивный порыв склонить голову, обнажая покорно горло, заглаживая свою вину перед ним. Но так ли я виновата?

– Это артефакт Борнагора. Экстренный портал на случай смертельной опасности. Я тебе на шею такой же повесил, ещё когда был твоим миантором, – резко и отрывисто объясняет Синн, а в следующий миг внезапно сгибается и хватает меня, взваливая себе на плечо.

Взвизгнув, я пытаюсь вырваться, но от накатившей волны боли, только и могу, что сдавленно зашипеть и лупануть его по спине со всех сил. В ответ же получаю увесистый шлепок по пятой точке. По той стороне, что не болит.

– Куда ты меня тащишь? – зло рявкаю я, чувствуя себя до ужаса неловко.

– Туда, где ты больше ничего не натворишь из своих благородных побуждений, пока я буду искать твоего брата, – не менее зло рычит в ответ Синн, открывая портал.

Во чего я не ожидала, так это того, что шагнув в него, мы окажемся не у него дома, не у меня во дворце, не где-нибудь ещё из тех мест, которые я хотя бы могла предположить, а в незнакомом мне кабинете.

– Синнард?! – вместе со скрипом отодвигаемого кресла доносится до меня удивлённый возглас… Сандэра. – Как это понимать? Что случилось?

– Брат, оставляю под твою ответственность, – сообщает Синн, сгружая меня на небольшой диванчик. – И вызови лекаря – она ранена.

С этим словами он распрямляется, явно собираясь уходить, но я хватаю его за запястье, удерживая. Заглядываю умоляюще в любимые глаза, холодная сталь которых сейчас так ранит.

– Пожалуйста. Не убивай его. Он под воздействием. Камень стал буквально ледяным. И… он не пытался меня убить. Неужели ты не понимаешь?

Синн застывает на секунду, сверля меня пронзительным взглядом.

– Тот артефакт определял наличие не только ментального воздействия, Талли, – глухо произносит он наконец. И в его голосе я отчётливо слышу сочувствие. – Мы поговорим обо всём, когда я вернусь.

Оборотень решительно освобождает запястье из хватки моих пальцев и поворачивается к застывшему в стороне Сандэру. Братья обмениваются напряжёнными взглядами, после чего младший Верр, кивнув, открывает портал и стремительно уходит прочь.

Оставив меня на старшего брата, словно нашкодившего ребёнка.

Вздыхаю, пытаясь сесть ровнее и едва сдерживаясь, чтобы не морщиться от обжигающих волн накрывающей меня боли. И лихорадочно пытаясь сообразить, что означают его слова. Какое ещё воздействие мог определять тот артефакт? Или не воздействие?

Что с моим братом? Как его спасти от этого? И будет ли кого спасать, когда Синн его найдёт?

Мимо меня молча проходит Сандэр, вырывая меня из моих мрачных раздумий. Открывает дверь кабинета и приказывает кому-то, скорее всего секретарю, вызвать в личные покои принца Синнарда какого-то Лорица. А после этого, оборачивается и окидывает меня задумчивым взглядом, особое внимание уделяя моей руке, зажимающей рану на бедре.

– Если позволите, я отнесу вас в покои Синна, там вам будет удобнее показаться лекарю. А пока он явится, не расскажите ли, как мой братец допустил, чтобы вас ранили? И кто это сделал, кстати? – сразу же огорошивает меня вопросами император Верриды, решительно направляясь ко мне.

– Синн не виноват. Я сама… подставилась, – чувствуя потребность защитить своего… пока ещё своего мужчину от столь несправедливого обвинения. – И благодарю за предложение помощи, но я сама могу дойти, куда нужно.

И чтобы это продемонстрировать, я поднимаюсь на ноги, точнее на одну. Перед глазами вспыхивают тёмные пятна, а от дурноты меня бросает в пот, но я упрямо встречаю слегка насмешливый взгляд Сандэра с самым уверенным видом, на который только способна сейчас.

Он склоняет голову набок, изучая меня. Качает головой с недоумевающей улыбкой.

– Малышка, тебе никто не говорил, что женщине не зазорно принимать помощь от мужчины, кем бы она не была? Хоть королева, хоть воительница.

– Вы не мой мужчина, – вырывается у меня не самый веский аргумент.

– Ах, так дело только в этом? – хмыкает он, в два шага преодолевает остатки расстояния между нами и, игнорируя мою попытку отстраниться, подхватывает на руки. – Как по мне достаточно того, что я вообще мужчина, который может и хочет тебе помочь. И тот, кому твой мужчина доверил твою же безопасность.

– Любая помощь обязывает, – с досадой роняю я, чувствуя, что соображаю уже не очень хорошо. – Помощь нужна слабым.

– Хм, какое занятно утверждение, – с раздражающим смешком тянет старший Верр, открывая портал. – То есть, ты любого, кто попросит у тебя помощи, сразу по умолчанию будешь считать слабым?

– Нет, конечно, – вспыхиваю я. – Я имею в виду…

– Что именно себе ты запрещаешь показывать любую слабость, а остальным можно. Да? – с понимающим таким хмыканьем император Верриды вносит меня в дымку перехода, чтобы уже через миг мы оказались в большой чисто мужской гостиной, оформленной в коричневых и синих тонах. – А Синн знает о таком занятном разделении?

– Какая разница?! Особенно теперь, – вспылив, роняю я и закрываю глаза, сжимая в досаде губы.

– А вот с этого момента поподробней, – велит его бессовестное императорское величество, сажая меня на один из диванчиков у камина. – Ты так и не рассказала, кто тебя ритуальным ножиком пырнул. Да ещё с твоего позволения.

– Что? – ошарашенно переспрашиваю я, смотря на него в полном шоке. – Ритуальным?

Глава 26

Синн

Где щенок Эббони взял этот бесов ритуальный кинжал? И чего добивался? В чём Талли точно права, так это в том, что убить он её явно даже не пытался. Значит, ему нужна была её кровь?

Для чего? Вариантов много. И ни один не радует.

В загородном имении Борнагора, где тот по полученным мною сведениям должен пребывать сейчас, я уже не единожды бывал, поэтому без труда открываю портал прямо на крыльцо почтенного магистра и сразу же стучу дверным молотком, позволив заклинаниям, которыми он пропитан, считать мою ауру. Бывший глава Ковена, личный наставник принца и его, судя по всему, до сих пор миантор хоть и выгорел магически после провалившегося ритуала с Зирхом, но острый ум не утратил, как и возможность пользоваться своими же собственными наработками. Соваться в его дом без разрешения чревато.

Я старого мага всегда искренне уважал. Именно он в своё время уговорил меня сотрудничать с Ковеном. И тем непонятней мне, зачем Борнагор ввязался во всё это. Неужели не понимает, что его ученик не справится с ролью Владыки лучше, чем истинная наследница короны Эббони? Оерик, конечно, весьма умный и способный мальчишка, это у него не отнимешь, и в перспективе может стать очень сильным магом, но универсалом, а не боевиком. Ему бы корпеть над магическими исследованиями, а не на трон рваться. Впрочем, рвётся он вполне возможно не по своей воле.

Но как они меня провели. Я не засёк вовремя этот артефакт. Предполагал наличие чего-то такого, но мои предположения строились лишь на том, что Оерик, явно пребывая под воздействием, всё-таки почему-то ждал прихода Талли. Она нужна была ему. А раз нужна, значит, он как-то намеревался уйти из-под моего носа, получив желаемое. И достаточно было заставить щенка спасать свою шкуру, чтобы узнать, какие секреты и козыри у него припрятаны.

Кто ж знал, что все планы мне собьёт сама Талли? Эта её просьба довериться. Эта её уверенность в своих действиях, и их с братом говорящие взгляды друг на друга. Парень вёл себя очень странно, явно добиваясь чего-то от сестры, всем своим поведением просил её о чём-то. И она, кажется, понимала, о чём именно. Я же, как дурак, поверил ей и тоже решил посмотреть, что мальчишке нужно, посчитав, что она надёжно защищена моими щитами.

И проморгал ритуальный кинжал, которым он при желании мог запросто убить мою Талли. И никакие щиты бы её не спасли.

Не убил, правда, и уже этим заслужил себе помилование, но узнать, что он собирается дальше делать, я должен был. А она ударила меня в спину, защищая того, кто напал на неё. Безрассудная, мягкосердечная девчонка. Слишком благородная и жалостливая для той судьбы, которую ей уготовили боги и предки. Воспитывать ещё и воспитывать.

От мыслей о Талли меня отрывает звук приближающихся шаркающих шагов за дверью. Судя по всему магистр сам вышел встречать неурочного визитёра. Готов был к моему приходу? Вполне возможно.

Раздаётся лязг открывающихся замков, колючей волной задевают деактивированные защитные заклинания, и дверь наконец открывается, являя моим глазам магистра Борнагора собственной персоной.

Миантор принца Оерика устремляет на меня лишённый малейшего удивления взгляд. Бледный, седой, иссушенный и сгорбленный, он сейчас представляет собой лишь тень от того исполненного величия могущественного мага, которым был до провального ритуала с Зирхом, но тем не менее живой. И даже, судя по всему, постепенно восстанавливающийся. А ведь все были уверенны, что это невозможно, и что магистра ждёт лишь медленное мучительное угасание.

– Синн? – вопросительно вскидывает он кустистые брови. Потом иронично щурится. – Точнее, советник Верр, так ведь? Чем обязан вашему визиту?

– Приветствую, магистр Борнагор, – уважительно склоняю я голову. – Позволите войти? У меня к вам срочный и важный разговор.

– Конечно, – кивает он, окинув меня задумчивым взглядом. – Проходите.

И старый маг отступает в сторону от двери, позволяя мне переступить порог его дома.

Пока он закрывает за мной дверь, снова активируя все охранки, я внимательно осматриваю просторный немного запущенный холл, прислушиваюсь к своим ощущениям. Если внаглую запущу магические поисковики, на благожелательный разговор с Борнагором можно будет даже не рассчитывать, а я пока что не настроен портить отношения со стариком. Такой союзник нам с Талли не помешает.

– Его здесь нет, – слышу голос Борнагора. Он, закончив с последним замком, мешкает немного, словно собираясь с силами, а затем медленно оборачивается,.

Слаб. Магистр по-прежнему ужасно слаб и немощен, хоть и пытается не показывать этого, демонстративно распрямляя плечи, на которых, как на вешалке висит домашний камзол.

– Вы знаете, где он? – спрашиваю, разворачиваясь всем корпусом к Борнагору. Уточнять, о ком идёт речь не имеет смысла. Понятно, что принц Эббони здесь был. Я чувствую остатки его запаха в этой комнате. Я не успел всего на на несколько минут.

– Нет. Мальчик посчитал, что это может стоить мне жизни, – грустно усмехается старик. – Рик выглядел весьма встрёпанным. Я так полагаю, это после вашего с ним общения?

– Да. И после того, как он напал на свою сестру, – уведомляю Борнагора, пристально наблюдая за его лицом.

– Так уж и напал? – прищуривается иронично бывший глава Ковена, направляясь мимо меня в сторону своего кабинета. Роняет по пути: – Предлагаю поговорить в более удобном месте, если вы не возражаете, советник. Мне, знаете ли, пока немного затруднительно долго пребывать на ногах.

А я всё пытаюсь понять, как он смог вытащить принца из закрытой Академии? Неужели одного заряда артефакта на это хватило? Сомневаюсь. И как такое вообще возможно, что магистр не только выжил, но и обладает пускай и мизерным, но вполне ощутимым магическим резервом. В голову приходит только один вариант, как это можно было провернуть. Но возможен ли этот вариант в обратном порядке, от ученика миантору?

– Скажите, Борнагор, это принц вас вытащил с того света, после того, как вы выгорели? – задаю я прямой вопрос, предпочитая не ходить вокруг да около.

Старый маг даже не останавливается, лишь оглядывается в мою сторону, бросая проницательный взгляд. Хмыкает одобрительно.

– Я и не сомневался, что вы догадаетесь. Да, если бы не самоотверженное желание принца вернуть меня к жизни, я бы сейчас с вами не разговаривал, а может и вовсе бы не жил. Впрочем, сложно назвать жизнью то состояние, в котором я был после ритуала.

С этим не поспоришь. Видел я Борнагора тогда. С трудом верилось, что он жив и дышит.

– Я не знал, что это возможно. Привык считать, что именно миантор питает, поддерживает и исцеляет своего ученика, а не наоборот, – замечаю я ровно.

– Можете мне не верить, но я тоже не знал, – признаётся Борнагор, как только мы заходим в его кабинет. Вместо того, чтобы пройти за стол, он направляется к окну и устало опускается в глубокое широкое кресло, взмахом руки предлагая мне расположиться напротив. Хмурится задумчиво, рассматривая меня, а затем устремляет взгляд на звёздное небо за окном. – Когда ко мне явился Рик, чтобы рассказать о том, что вычитал в архиве рода Эббони упоминание о том, что крайне редко, но возможна обратная отдача, я, по правде сказать, ему не поверил. А мальчик не только доказал свою правоту, но и добился удивительных результатов, как видите. Мне до сих пор сложно в это поверить, но я действительно восстанавливаюсь. Процесс медленный, и былой резерв я, возможно, больше никогда не восстановлю, но это ведь несравнимо лучше, чем сгореть на погребальном костре, или лежать полуживым трупом.

То, что принц исключительно добровольно за счёт собственного резерва исцелил своего наставника, которого сам же едва и не угробил, в этом я, собственно, и не сомневаюсь. Характер связи ученик-миантор другое и не предполагает. Только добровольность и взаимное доверие. Но то, что он сам нашёл способ это сделать, да ещё такой, который был неизвестен ни мне ни его умудрённому опытом и прожитыми веками наставнику, у меня вызывает что-то весьма близкое к уважению. Жаль будет убивать этого способного мальчишку. Да и Талли мне этого не простит. Надо вытаскивать его из той задницы в которую он умудрился попасть.

И, кстати, о ней. Она мне не говорила, что дала брату доступ к семейному архиву. Не посчитала нужным? Или… или же не давала? Вполне возможно, что он нашёл способ открывать архив самостоятельно. Это не так уж сложно для прямого потомка, если истинный наследник рода имеется, и архив не запечатан. Уж я-то знаю. Просить у Сандэра доступ каждый раз, как мне требовалось изучить что-то в архиве Верров, я всегда считал лишней тратой времени.

– Синн, я знаю, что с моим учеником происходит что-то очень нехорошее, – после некоторой паузы произносит Борнагор, устремляя на меня мрачный взгляд. И для меня необычно видеть в нём почти мольбу. – Но он ничего не говорит мне. Я хочу помочь мальчику, он мне, как сын. Мой преемник магистр Делберт, как вы понимаете, тоже не спешит делиться со мной информацией. Поэтому, я обращаюсь к вам, советник. Расскажите, во что вязался принц?

Я молча смотрю на него, пытаясь понять, насколько искренен сейчас пожилой маг, и просчитать свои действия при таком неожиданном повороте событий. Доверять ему детали расследования, рассказывать о природе воздействия, которому, судя по всему, подвергся принц Оерик, я не считаю возможным, поскольку не имею никаких гарантий того, что сам Борнагор не замешан в заговоре против королевы. Но вместе с тем я бы не отказался послушать его соображения в данном вопросе. Особенно то, что касается действий самого Рика. Вряд ли кто-нибудь знает принца лучше, чем его миантор.

– Я понимаю также, что вы, защищая прежде всего молодую королеву, не имеете никаких веских оснований доверять мне. Поэтому… – продолжает магистр и тяжело вздыхает, собираясь с силами. – Я, Борнагор Тиервус клянусь своей силой, что ни словом, ни делом не несу угрозы Аеталь Эббони, а также клянусь в том, что никогда не участвовал в заговоре против королевской власти в Эббоне, и не буду этого делать в дальнейшем.

Он устало умолкает, откидываясь на спинку кресла. Морщинистое лицо темнеет, а глаза затягивает мутной пеленой.

– При таком условии, вы более склонны ответить на мои вопросы? – вскидывает кустистые брови. – Естественно, я тоже обязуюсь рассказать вам всё, что знаю.

Я даже не сразу нахожусь, что ответить. В его состоянии даже намёк на нарушение магической клятвы – это верная смерть. Мучительная притом. Он настолько уверен в своей лояльности? Или настолько хочет спасти принца, что готов даже собой пожертвовать. Ещё раз. В любом случае угрозы для Талли он больше не представляет. А пользу может принести.

– Ваш аргумент весьма весок, магистр, – соглашаюсь я. – Да, пожалуй, теперь я действительно больше склонен вам доверять. Все детали сегодня вам рассказывать и обсудить у меня, к сожалению, нет времени, поскольку меня ждёт раненная вашим учеником Аеталь, но вкратце кое-что я вам могу поведать.

Талли

Услышать сразу объяснения Сандэра, с чего он вообще взял, что ранили меня именно ритуальным кинжалом, мне не довелось из-за появления того самого обещанного лекаря Лорица. Император представил мне сухонького старичка, как семейного целителя Верров, отнёс меня в спальню Синна, уложил на кровать, не слушая никаких возражений, и, проявив неожиданную деликатность, покинул комнату, оставив наедине с лекарем. Уведомив того предварительно, что моё величество ранили ритуальным оружием. А меня, что будет ждать в гостиной.

Лориц же, не проявляя никакого удивления тому факту, что ему приходится лечить королеву Эббона в личных покоях принца Синнарда в императорском дворце Верриды, как я поняла, невозмутимо предложил мне помощь по сниманию штанов, дабы я могла продемонстрировать ему своё раненное бедро.

Штаны мы благополучно сняли, целитель приступил к осмотру и лечению, а я получила возможность осмотреться и подумать.

И чем больше думала, тем тяжелее становилось на сердце.

Рика упустила я. Тут даже думать нечего. И сейчас он неизвестно где, и у заговорщиков над ним появилось ещё больше власти. Боги, почему я не согласилась, когда он предлагал мне остаться во дворце, чтобы помочь мне? Почему заставила его вернуться в Академию? Возможно, будь он рядом со мной, ничего этого бы не случилось. Я бы, возможно, нашла к нему подход, помогла справиться с его переживаниями.

Мне казалось, я делаю, как лучше, а получилось… Всё плохо получилось. И я не знаю, как это исправить теперь.

Рик заодно с заговорщиками. По своей воле, или нет, но это так. И у них есть этот козырь. Но что они собираются дальше делать? Поднять восстание? Попытаться меня убить? Что?

– Хм, его величество прав. Рана действительно нанесена магическим ритуальным клинком, – сообщает мне сосредоточенно хмурящийся лекарь, склонившийся над моим бедром.

– Вы можете сказать, как он на меня воздействовал? – интересуюсь я, глянув на него искоса.

– Пока нет, ваше величество. Рана выглядит совершенно нормально. Ткани на мою магию реагируют хорошо, вы быстро исцеляетесь. Полагаю, тот, кто это сделал, имел целью заполучить вашу кровь, а не нанести опасное ранение. Но определить для чего она может быть использована я никак не могу, – извиняющимся тоном произносит в ответ Лориц.

Ну, это как раз и неудивительно. Вряд ли Рик, или кто-то другой уже успел провернуть какой-либо ритуал с моей кровью. Ритуальная магия – это дело кропотливое и долгое. Разве что… разве что всё было готово и нужна была лишь моя кровь.

Скрипнув зубами, откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Как не пытаюсь я смириться с мыслью, что Рик может действовать против меня, всё равно не могу в это поверить. Я верю тому, что чувствовала, когда смотрела в его глаза. Я верю той мольбе о помощи, которую я прочитала в его взгляде. Не разумом, сердцем верю. И ничего не могу с этим поделать.

Только вряд ли для Синна это будет аргументом.

Закончив с лечением целитель укрывает мои обнажённые ноги простынёй и, поклонившись, оставляет меня одну.

За окнами уже давно ночь. В соседней комнате меня ждёт Сандэр, чтобы устроить допрос, а я, оставшись наедине с самой собой не могу удержаться и переворачиваюсь на бок, чтобы сгрести в охапку подушку и зарыться в нее лицом, вдыхая едва ощутимый запах Синна, и чувствуя, как на глазах закипают слёзы, а горло сдавливает горьким комом.

Я… не знаю, как буду теперь. Он… ведь поклялся мне служить. И наверняка будет служить дальше. Будет рядом. Но… простит ли?

Может простил бы, попроси я прощения. Но я не уверена, что не сделала бы этого опять, повторись ситуация. Значит, это будет неискренне.

Да и о чем вообще речь?!

Он отправился преследовать моего брата! Он может его убить, а я сижу тут и никак не могу этому воспрепятствовать, вмешаться, объяснить, спасти. Смерть Рика я не смогу простить. Просто не смогу.

Это будет конец. И от этого выть хочется.

– Синн тут давно не ночевал. Но если тебе так нужен его запах, могу подать что-то из его одежды, – вырывает меня из тоскливых размышлений голос Сандэра, заставляя вмиг напрячься и замереть.

Не ожидала я, что он возьмёт и зайдёт вот так, без стука. И что застанет меня рыдающей в Синнову подушку, я тоже не ждала. Молодец, Талли. Покажи все свои слабости.

– Ваше величество, не могли бы вы оставить меня одну, чтобы я могла привести себя в порядок перед нашим разговором, – хрипло прошу, как можно более ровным тоном, не поворачиваясь к нему. Если он не считает нужным соблюдать элементарную вежливость, нарушая моё уединение, то и я не обязана изображать учтивость и выставлять напоказ своё заплаканное лицо.

– Мог бы, если ты пообещаешь мне кое-что, – делая вид, что не замечает моего раздражения, тянет его бессовестное императорское величество.

– И что же? – вздыхаю я.

– Что прекратишь мне выкать в неофициальной обстановке, – слышу в ответ. – И что позовёшь, если тебе будет нужна помощь.

Ну-у-у, это не так уж и сложно.

– Хорошо, Сандэр. Обещаю.

– Тогда жду тебя в гостиной. Я приказал подать поздний ужин. Отказ не принимается, – сообщает он и уходит, оставляя меня наедине с моим возмущением.

Глава 27

Когда я выхожу из спальни, плотно завернувшись в огромный синий халат, накинутый поверх чистой рубашки, позаимствованной из вещей Синна, Сандэр поднимается из кресла, в котором сидел, задумчиво уставившись в пылающий огонь в камине, и сразу же направляется ко мне, чтобы подать руку.

– Спасибо, но я уже неплохо себя чувствую, – изображаю вежливую улыбку, но помощь всё-таки принимаю.

Император в ответ лишь окидывает меня иронично-снисходительным взглядом и увлекает к накрытому столику. Помогает сесть на одноместный диванчик и самолично наливает мне душистого чаю в белую фарфоровую чашку.

– Пей. Он укрепляющий, – командует, садясь напротив меня и буравя строгим взглядом.

У них в семье что, принято с девства учить, как быть диктаторами? Наверное, и наставник специальный имеется. Надо и себе такого найти.

– Спасибо, – ничего не могу поделать с тем, что тон у меня получается ворчливым. Я слишком устала сегодня, чтобы играть что-либо удобоваримое. Да и Сандэр постоянно выбивает из колеи, понукая отбросить весь официоз и быть собой.

– Не за что, – щурится он лукаво. – А теперь ешь и рассказывай.

Приходится в общих чертах поведать о нашем с Синном визите в Академию, и о том, что произошло в комнате Рика. Сандр же слушает весьма внимательно и, что самое главное без осуждения и лишних эмоций, поэтому я и сама не замечаю, как, отвечая на его уточняющие вопросы, делюсь уже не только деталями, но и собственными мыслями и страхами, толкнувшими меня поступить так, а не иначе.

– То есть ты решила, что Синн собирается, как и обещал, прямо там на месте казнить принца за угрозу твоей жизни и бросилась спасать брата. А пока мой братец стоял в заморожено-злом состоянии, твой успел удрать, воспользовавшись скрытым артефактом, – в конце концов подбивает итог моему рассказу император.

– Да, как-то так оно всё и было, – невесело хмыкаю я, присматриваясь к ещё одному куску мясного рулета.

Разумом понимаю, что съела уже более чем достаточно, а организм вот какого-то беса требует продолжить чревоугодничать. После трёх чашек укрепляющего чая, которые меня заставил выпить старший Верр, тело ощущается странно лёгким и воздушным. Да и мысли скачут слишком сумбурно, складываясь порой в нестандартные для меня сочетания, тем не менее удивительным образом точно отражающие моё эмоциональное состояние.

– Ты не смотри, а ешь. Оборот всегда забирает много сил и внутренних резервов организма. А первый, да ещё в полном боевом доспехе, и подавно, – заметив мой взгляд, хмыкает Сандэр и подвигает ко мне тарелку с вожделенным мясом. – А ты ещё и ранение спустя всего несколько часов получила. Тебе нужны силы на восстановление.

– Синн так же говорил, – вздыхаю, вспомнив, что уже ужинала сегодня в совсем другой компании.

– И правильно говорил. Тебе стоит научиться доверять своему мужчине, – веско произносит старший брат этого самого мужчины.

– Ты ведь сейчас не о еде, я так понимаю? – вскидываю на него глаза. Перейти на «ты» с таким Сандэром мне действительно оказалось довольно легко.

Но ответить он не успевает, потому что посреди гостиной идёт рябью сгустившийся воздух и уже через секунду открывается портал, из которого шагает хмурый Синн.

– Ты нашёл Рика? – вскакиваю я с места, как только вижу его. – Что с ним? Он жив?

Мой советник замирает на месте, окидывая меня внимательным взглядом, явно отмечая и лёгкую хромоту и его же одежду на мне.

– Как твоя рана? – спрашивает сухо, проигнорировав мои вопросы. – Что сказал лекарь?

– Да нормально моя рана. Заживает, – отмахиваюсь нетерпеливо. Зажмуриваюсь, пряча невесть с чего опять появившиеся слёзы. – Синн, скажи, пожалуйста, что с моим братом?

– Я не могу ответить на твой вопрос, поскольку не нашёл его, – слышу бесстрастный ответ.

И я не могу сдержать оглушительно чувства облегчения. Пускай и не разумного для кого-то. Раз не нашёл, значит, точно не убил, и у меня есть возможность убедить его в том, что Рик не виноват в случившемся.

– Я смотрю, ты по-прежнему уверена в том, что я бездушный палач, от которого нужно спасать твоего юного брата, – хмыкает зло Синн, вынуждая меня распахнуть глаза, всматриваясь в его лицо.

Наши взгляды встречаются. Он смотрит хмуро, изучающе, играя желваками. Оскорблённо.

– Ты… сказал, что убьёшь его, – шепчу тихо, сжимая кулаки.

– А ты взяла и поверила? Тому, что я даже не тебе говорил, – кривится тот, кто не раз красноречиво давал мне понять, что искренним и честным он готов быть только со мной.

Значит… значит… я действительно совершила ошибку. Чудовищную ошибку, которая не только вбила клин между мной и мужчиной, которого я люблю, но и поставила под угрозу жизнь моего брата, которого я так самонадеянно пыталась защитить там, где не нужно. Чувство вины захлёстывает меня с головой, заставляя поперхнуться воздухом.

– Прости, – выдыхаю. – Я… просто подумала… Ты был весьма убедителен! – последняя фраза у меня невольно звучит обвиняющей.

– А есть смысл быть неубедительным? – интересуется Синн, вскидывая брови. Тогда как в его взгляде мелькает странное нечитаемое выражение.

– А как я должна была понять, твои истинные намерения? Я твои мысли читать не могу, – чувствуя нервный озноб, я обхватываю себя за плечи, то ли пытаясь согреться, то ли защититься от собственных чувств. Зажмуриваюсь на миг, делая глубокий судорожный вдох и пытаясь собраться с мыслями, в конце концов открываю глаза обратно и немного сумбурно произношу то, что чувствую нужным высказать. – Признаю, что совершила огромную ошибку. И была очень неправа, ударив тебя в спину… Понимаю, что это непростительно. И понимаю, что ты, наверное, считаешь это предательством с моей стороны… Прости за это, пожалуйста. Но не защищать брата я не могу. Понимаешь? Не могу! Если ты не сможешь меня простить, я пойму, и… может смогу тебя освободить от клятвы…

– Постой, постой, что значит «освободить от клятвы»? – не дослушав, на полуслове перебивает меня Синн. И тут же хватает меня за плечи, резко встряхивая. – А ну посмотри на меня, Талли!

– Кажется, с укрепляющим был перебор, – хмыкает где-то на заднем плане Сандэр.

– То и значит, – хмуро отвечаю я. – Я не буду насильно держать тебя возле себя. Я слишком тебя люблю и мне слишком больно видеть в твоих глазах отчуждение и холод. Поэтому…

– О боги, ты невозможна, – раздражённо вздыхает Синн, дёргая меня на себя, и крепко обнимая. Сжимая так, что у меня даже кости трещать начинают. – А теперь послушай ты меня, моя колючая, несносная и недоверчивая королева. Я тебя тоже люблю. Но моя любовь в отличие от твоей слишком эгоистичная. Я тебя отпускать не собираюсь. Ты моя, и от меня никогда не избавишься и никуда не денешься. И станешь моей женой. Как только вся эта бесова кутерьма с заговорщиками закончится, а не через двадцать лет.

– Но… – пытаюсь я вставить хотя бы слово. С каждым его словом чувствуя, как отпускают стальные тиски, сжимающие моё сердце.

– И да, я был зол сегодня, – снова бесцеремонно перебивает меня Синн. – На тебя. На ситуацию. На твоего брата. Но больше всего на самого себя, что допустил это всё. И я не гарантирую, что никогда не буду злиться на тебя. Как и то, что никогда не стану причиной твоего гнева. Мы можем не соглашаться друг с другом в чём-то, злиться порой, иногда ссориться, но это не повод расставаться. Слышишь меня?! Разногласия решаются в откровенном диалоге, понимаешь это?! А насчёт того, что ты не можешь не защищать своего брата, я тебя отлично могу понять. У меня тоже брат имеется. И он мне весьма дорог, хоть и бесит порой.

Я стою, едва дыша, оглушённая обстоятельным, местами нахальным, но таким… расставляющим всё по местам монологом Синна. Чувствуя, как от облегчения даже ноги подкашиваются, и только крепкая хватка любимых рук не даёт мне упасть. И я даже не нахожусь, что сказать в ответ. Только и могу, что дальше стоять вот так, прижимаясь к нему, дышать им, ощущать рядом, и радоваться, что ничего между нами не потерянно. Что он меня понял.

– Как мило. Я тебя тоже люблю, братишка, – доносится сквозь шум в ушах до меня насмешливый голос Сандэра.

– Вот об этом я и говорю, – вздыхает Синн, поднимая голову. – Братишка, а не пошёл бы ты… в свои покои?

– Ну вот послушаю ещё твой рассказ о деяниях и пойду, – невозмутимо уведомляет старший Верр. – Если вы уже закончили мириться, конечно.

– Не закончили, – многозначительно роняет мой оборотень. – Но сначала действительно обсудим кое-что. У меня появились новые сведения. Довольно интересные.

С этими словами Синн, как ни в чём не бывало, подхватывает меня на руки и направляется к столу. Садит меня на диванчик, устраивается рядом, окидывая пристальным изучающим взглядом блюда на столе.

– Ты поела, Талли? – интересуется тоном строгого родителя, подвигая ко мне тарелку с тем самым мясным рулетом ещё ближе, чем это до него сделал Сандэр.

– Спасибо, но я хотела бы сначала услышать твои новые сведения, – качаю я головой.

– Одно другому не мешает, – выразительно вскидывает брови Синн. – Или ты хочешь, чтобы я тебя покормил… в знак примирения?

– И это я несносная? – возмущённо интересуюсь я у этого диктатора.

– Дети, не ссорьтесь, – опять бесцеремонно встревает в наш разговор Сандэр. – Ты, Талли, ешь. Я уже объяснял тебе почему. А ты, Синн, рассказывай. А потом хоть до утра отношения выясняйте. Главное наследника раньше коронации не вздумайте сделать.

Синн бросает на брата такой красноречивый тяжёлый взгляд, что кто-то менее Верр уже бы обделался со страху, а этому всё нипочём. Моё же злое смущение его и вовсе веселит. Можно конечно поогрызаться, но так мы действительно до утра не поговорим о действительно важном. С этими несносными тиранистыми братьями можно до скончания века препираться и всё равно оказаться проигравшей. Мудрее будет сдержаться. Поэтому я тянусь за вилкой с ножом и демонстративно невозмутимо отрезаю себе кусочек рулета. А отправив его в рот, бросаю выразительный выжидающий взгляд на Синна.

Тот в ответ довольно улыбается, целует меня в макушку, неожиданно сильно смутив этим жестом, и принимается рассказывать. О том, что он сразу же отправился к магистру Борнагору, я уже догадалась. А дальше начинаются сюрпризы.

– Ты знал, что связь ученик-миантор можно обернуть в другую сторону? – интересуется Синн у брата, после того, как поведал о чудесном исцелении наставника Рика.

– Нет. У нас в архиве таких упоминаний нет, – качает головой Сандэр. – Всегда только мианторы отдавали свои силы ученикам при необходимости.

– Вот и я не встречал упоминаний о таких случаях. Талли, как только окажемся во дворце в Осирине и у тебя появится на это время, нужно будет, чтобы ты нашла эти записи в вашем родовом архиве. И ещё все, которые изучал твой брат. Нам нужно понять, что он пытается сделать.

– Он, или те, кто им управляет? – спрашиваю тихо, загоняя внутрь все лишние переживания. Сейчас не время страдать и руки заламывать. Брату этим я не помогу. Надо собраться и искать способ его спасти. Тем более, что в этом деле я больше к счастью не одна.

– Борнагор утверждает, что Оерик не полностью управляем. Что он сопротивляется воздействию. Когда мы сопоставили известные нам факты и проанализировали поведение твоего брата, я пришёл к выводу, что магистр скорее всего прав, – сообщает сидящий рядом со мной оборотень, откидываясь на спинку нашего диванчика и по-хозяйски обнимая меня за талию. – Помнишь, я тебе говорил, что это воздействие возможно только если человек находится в состоянии внутреннего раздрая, и приказы должны соответствовать внутренним желаниям, иначе манипулятору приходится воздействовать более грубо и ломается психика. Сама понимаешь, что с принцем так поступить они не могут. Он им на троне нужен, а значит, должен обладать достаточной долей собственной воли, чтобы принять силу рода и пройти через ритуал с Зирхом, если им удастся убрать тебя.

– Но Рик ранил меня зачем-то. Ему явно была нужна моя кровь для какого-то ритуала. Значит, он внутренне готов был причинить мне вред? Готов был пойти против меня? – мрачно уточняю, чувствуя, как даёт трещину с таким трудом восстановленное самообладание.

Но я ведь помню глаза брата. Просил бы он у меня прощения за то, что хотел сделать, если бы это было его истинным желанием? Как в этом всём разобраться?

– Если он делал это по приказу, то да, – спокойно произносит Синн. – Но вполне возможно, что такого приказа он не получал.

– А зачем ему ещё было это делать? – в полном недоумении оборачиваюсь я, чтобы взглянуть в глаза своему мужчине.

– Вот это я и пытаюсь понять. Твой брат явно ведёт свою собственную игру, – заявляет он, притягивая меня ближе. – Или, по крайней мере, пытается. Я склоняюсь к мысли, что он, поняв, что с ним происходит что-то не то, попытался сам с этим справиться, но не смог. Он тебе, кстати, передал кое-что.

Синн под моим недоумённым взглядом достаёт из внутреннего кармана небольшой конверт и протягивает мне.

– Вот это Рик попросил Борнагора передать тебе, если с ним что-то случится. А магистр посчитал, что происходящее уже более чем веская причина отдать тебе это послание. Возможно, оно поможет нам понять цели и мотивы твоего брата.

Забирая у него письмо, я предпочитаю не замечать, как дрожат у меня руки. Неловкими пальцами я вскрываю конверт, чтобы уже через секунду вытряхнуть себе на ладонь плоский ониксовый шестиугольник на котором выгравированы какие-то странные узоры, не похожие ни на руны, ни на символы заклинаний.

– Что это? – удивлённо спрашиваю я, показывая находку сначала Синну, а потом и протянувшему ко мне ладонь Сандэру.

– Похоже на ключ, – задумчиво тянет Синн, наблюдая за тем, как его брат вертит в руках каменный шестиугольник. – В конверте больше ничего нет?

– Нет, – качаю я головой, ещё раз тщательно осмотрев всё. И как это понимать? От чего это ключ? Где я могла видеть этот узор?

– М-да, негусто, – выдаёт Сандэр, возвращая мне вещицу. – Твой брат либо очень немногословен, либо любит загадывать загадки.

– Либо из-за ментального воздействия не способен сообщить какие-либо сведения, что могут привести нас к заговорщикам, – выдаёт ещё одну, более правдоподобную, версию Синн и обращает на меня свой внимательный взгляд. – Ты не догадываешься, от чего может быть этот ключ? Раз он тебе его передал, значит предполагал, что ты поймёшь, что с ним делать.

– Пока ничего в голову не приходит. Узор кажется смутно знакомым, но вспомнить откуда он, я никак не могу, -- огорчённо качаю головой.

– Возможно это что-то с вашего общего детства? Какой-то тайник? Или что-то памятное для вас двоих? – требовательно перечисляет Синн.

– Может быть, – усердно копаясь в своей памяти и ничего такого не находя, я вздыхаю от чувства горькой досады. – Надо подумать.

– Ладно. Тогда пока не буду на тебя давить, – ободряюще улыбается мой мужчина. – Думай. А пока будем искать нашего менталиста. И начнём с того, что завтра ты созовёшь королевский Совет. Я Кифу уже отправил сообщение, но он, как твой самый преданный подданный, ждёт от тебя личного подтверждения, что меня надо слушаться. Храбрый мальчишка, однако.

– Ты считаешь, что лидер заговорщиков среди моих советников? – вскидываю я брови, игнорируя шпильку в адрес моего верного помощника.

– Практически уверен, – кивает Синн. – И Борнагор со мной в этом согласен. Осталось вычислить, кто именно. А пока мои ищейки роют землю и раскапывают все существующие секреты твоих советников, мы с тобой кое-что провернём завтра на заседании, чтобы спровоцировать заговорщиков на поспешные и ошибочные действия. Пора уже заканчивать этот балаган.

С учётом того, что началось всё с короля Вальдара, и часть Совета мне досталась именно от него, это предположение Синна довольно логичное. Значит, будем выяснять. Даже интересно, что он опять задумал?

– Надеюсь, ты не собираешься снова использовать меня втёмную? – с откровенным предостережением уточняю я. – Если посмеешь, клянусь богами, покусаю.

– Нет, любовь моя, не собираюсь, – Синн, завладев моей рукой, подносит её к своим губам, обжигая меня пылающим взглядом. – Я уже понял, что с тобой нужно действовать только в открытую. Завтра утром перед заседанием я посвящу тебя во все детали моего плана. А сейчас пойдём ко мне домой. И сможешь покусать меня просто так.

Глава 28

Я помню, что просыпалась до рассвета, как обычно. Но кое-кто большой и горячий, в чьих объятиях было так спокойно и уютно, прижал мою голову к своей груди и приказал сонно:

– Спи, Талли. Ещё рано.

И я, как ни странно, действительно заснула обратно, повинуясь этому хриплому голосу и собственному желанию понежиться в руках любимого ещё немного.

Зато теперь солнце уже высоко поднялось на небосводе, заливая комнату ярким золотистым светом через незашторенные окна. А моей спины нежно касаются мужские губы, прокладывая горячую дорожку вдоль позвоночника.

– Доброе утро, Талли, – рокочет Синн, стягивая с меня одеяло, открывая спину и то, что пониже, своим прикосновениям и поцелуям.

– М-м-м-м, – вздрагиваю, когда он легонько прихватывает зубами чувствительную кожу. – Доброе утро. Что ты делаешь?

– Соблазняю мою маленькую восхитительную королеву, – сообщает мне мой мужчина, целуя уже как раз то, что пониже. – Разве не видно?

– А разве королеве не пора на Совет собираться, который ты сам и затеял? – со стоном выдыхаю я, прогибаясь в пояснице и совсем не чувствуя желания куда-либо собираться в этот момент.

А когда его пальцы принимаются ласкать самые сокровенные мои местечки, я и вовсе забываю обо всём. В моем пресыщенном казалось бы теле снова вспыхивает желание, огненными ручейками струясь по венам, пробуждая все нервные окончания. И снова я чувствую, что хочу этого мужчину до безумия, словно и не было этой ночи, когда он принёс меня к себе домой и любил так долго и сладко, что вся горечь наших недопониманий сгорела дотла в пламени нашей страсти, растворилась в сладости взаимной нежности и любви.

– У королевы ещё вполне есть время, чтобы уделить внимание своему советнику по безопасности, – весьма веско уведомляет меня этот самый советник, вынуждая развести ноги, и накрывая своим обнажённым телом.

И в тот момент, когда меня до предела наполняет его твёрдая плоть, острые клыки вонзаются в моё плечо, умножая болезненно-острое наслаждение. С гортанным вскриком я запрокидываю голову, прижимаясь спиной к его груди и вспарывая простыни под собой внезапно выросшими когтями. А он, отпуская моё плечо, нежно зализывает место укуса, посылая сотни огненных искр по моей коже, и принимается жёстко двигаться на мне и во мне, вышибая не только воздух из моей груди, но и любые связные мысли из головы. Оставляя лишь чистое незамутнённое, почти невыносимое, удовольствие.

– Мне не хочется вылезать из кровати. Ты меня испортил, – тяну охрипшим голосом, спустя некоторое время, когда мы уже лежим вдвоём, переплетясь телами и выравнивая дыхание.

– Не испортил, а раскрыл твою страстную натуру, – хмыкает Синн, гладя моё бедро. – И истинную сущность.

– Я с детства ненавидела оборотней, пока дядя не объяснил мне, что далеко не все они монстры, что и среди людей есть настоящие твари, и вообще это не от расы зависит. А теперь вот оказалось, что я и сама оборотень, – признаюсь тихо, рисуя пальцем узоры на гладкой коже мускулистой мужской груди. – Это порой не укладывается в моей голове. Наверное, случись со мной оборот не во время битвы, я бы не смогла так легко принять это.

Синн немного напрягается от моих слов. Совсем чуть-чуть, но я ведь чувствую. Зря я, наверное, это сказала.

– Ты до сих пор питаешь к оборотням неприязнь? – интересуется он ровно.

– М-м-м, нет, – сообщаю уверено. – Это, знаешь ли, сложно, когда оборотня любишь. К тому же, несмотря на всю неожиданность такого жизненного поворота для меня, я сама весьма… комфортно чувствую себя со второй ипостасью. Моя тайра ощущается как очень важная и нужная часть меня самой.

– Я рад этому, – улыбается Синн, расслабляясь и целуя меня в макушку. И добавляет спустя пару секунд: – Нам уже наверняка накрыли завтрак. Давай вставать, маленькая.

– Нам пора во дворец? Сколько сейчас времени? – интересуюсь я со вздохом, заставляя себя отстраниться от мужчины и сесть на кровати.

– Время позавтракать и поговорить ещё есть, – Синн поднимается вслед за мной. – Нужно обсудить наши действия на сегодняшнем Совете.

– Ах да, ты же мне план обещал рассказать, – тяну я многозначительно, всё-таки заставляя себя выбраться из кровати и направляясь в ванную. – И что даже не припрячешь несколько запасных планов, в которые не почитаешь нужным меня посвятить?

– Запасные у меня всегда имеются, – ухмыляется коварно мой оборотень, неотрывно и хищно наблюдая за каждым моим движением, заставляя меня тем самым представлять, чем бы мы сейчас продолжали заниматься, если бы не дела насущные. – Но я думаю, что они нам сегодня не понадобятся.

– Угу, я сделаю вид, что не заметила, как ловко ты ушёл от ответа, – замечаю со смешком, скрываясь в ванной комнате.

К тому моменту, как мы вместе спускаемся к завтраку, я вынуждена признать, что наличие моей одежды в гардеробной Синна, это действительно удобно. Я люблю свой дворец, но что-то есть заманчивое в том, чтобы проводить иногда ночи здесь, в доме моего мужчины, где нас никто не увидит, где меня никто не найдёт… тут словно исчезает часть возложенных на мои плечи забот. И пускай это ощущение временное – оно всё равно бесценно.

А за завтраком Синн наконец рассказывает, в чём состоит его грандиозный план, и какова моя в нём роль. У меня от услышанного поначалу буквально челюсть отвисает, а потом я понимаю, что такой коварной и хитрой интриганкой, как мой будущий супруг, мне, наверное, никогда в жизни не стать. Хорошо, что он с некоторых пор всегда на моей стороне. Будь Синн моим врагом, я бы точно не выжила.

Во дворец мы отправляемся сразу же после завтрака. Синн, прихватив из сейфа в своём кабинете небольшой ларец, нужный нам сегодня на совете, открывает портал сразу в мою приёмную, где уже вовсю шуршит документами исполнительный Киф. Вчера мне действительно пришлось отправлять ему личное подтверждение, что советник Верр уполномочен иногда давать ему указания от моего имени.

Стоит нам только появиться, как мой секретарь поспешно вскакивает, таращась на меня так, словно первый раз видит, а потом уже несколько ревниво смотрит на Синна, который, не стесняясь, обнимает меня за талию свободной рукой.

– Доброе утро, ваше величество, советник Верр. К собранию королевского Совета всё готово, – докладывает он. И с явным усилием отводит взгляд от ладони Синна на моей талии, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ваш дядя просил уведомить его о вашем прибытии и передать вам, что он просит о личной встрече.

– Да, конечно. Пригласи его. Я буду в кабинете, – распоряжаюсь, направляясь к этому самому кабинету, но тут двери в приёмную открываются, являя моего дядю собственной персоной. Даже звать его не приходится.

– Талли, девочка моя, – завидев нас, барон Аддор стремительно пересекает комнату и просто обнимает меня, крепко прижав к своей груди.

Он не говорит о том, как переживал за меня, как рад видеть живой и невредимой. Этого всего не нужно. Слова не нужны. Я чувствую сердцем всю его любовь и заботу, всю тревогу обо мне этого немолодого уже мага, много лет назад взявшего на себя всю ответственность за королевскую дочь, как за свою собственную.

– Здравствуй, дядя. Я… в порядке, – улыбаюсь благодарно, отстраняясь и целуя бородатую щёку. – Пойдём ко мне в кабинет. Поговорить нужно.

Посвящать ли дядю в наш план, я даже не сомневаюсь. А у Синна в кои-то веки не находится аргументов против. Если бы барон Аддор хоть каким-то боком был причастен к заговору и желал мне смерти, то не стал бы тратить столько сил и ресурсов, чтобы я не только справилась со своей проснувшейся силой, но и получила образование, достойное наследницы трона. Да ещё держал это в секрете ото всех, особенно от короля, считавшегося до недавнего времени моим отцом.

Так что в течение оставшегося до собрания получаса мы с Синном вкратце рассказываем ему и о новостях, и том, что собираемся провернуть сегодня. Теперь на Совете будет на одного ошарашенного советника меньше. Но, думаю, дядя удивление умело изобразит.

Вскоре Киф уведомляет меня, что все готово, все в сборе и ждут только меня с советниками Верром и Аддором. В сопровождении Синна, дяди и своего секретаря я и отправляюсь в зал совещаний, где мне предстоит узнать, кто же из собравшихся там мужчин, рьяно изображающих преданность короне и Эббону, на самом деле предатель.

Когда я вхожу, советники дружно вскакивают со своих мест, кланяясь. Но их пристальное изучающее внимание ко мне и моим спутникам ощущается почти на физическом уровне.

– Приветствую вас, господа, – здороваюсь я сухо, обводя взглядом собравшихся и направляясь к своему креслу-трону во главе стола.

Синн отодвигает мне кресло, потом демонстративно садится по правую руку от меня. Дядя соответственно по левую, ну а Киф, застывает за моей спиной со стопкой документов, которые мне сегодня понадобятся, и тем самым ларцом из Синнового сейфа, окутанным таким количеством защитных заклинаний, что у меня волосы на загривке поднимаются, а сам бедняга секретарь болезненно морщится, прикасаясь к тёмному дереву магической вещицы.

– Ваше величество, мы все рады приветствовать вас и видеть в добром здравии, – первым берёт слово Ульрэн Хатрил, весьма правдоподобно изображая доброжелательность и обеспокоенность и с любопытством посматривая на ношу Кифа.

– Спасибо, советник Хатрил, – киваю, изображая в ответ вежливую улыбку.

И пока остальные советники принимаются тоже всячески уверять меня в том, как счастливы, что я жива, мой взгляд скользит по этим лицам. Сегодня, я впервые могу изучить своих вельмож не только, как человек, но и как оборотень. Вот только если определить искренность человека, зная на какие реакции тела нужно обращать внимание, ещё как-то можно, то учуять, кто из этих четверых мужчин скрывает мощнейшую ауру менталиста, я, к сожалению, не могу. Если уж Синн не смог, то куда там моей неопытной тайре, против его матёрого зверя. Поэтому мне до поры до времени только и остаётся гадать, кто же из них.

Самым очевидным подозреваемым мне почему-то кажется магистр Делберт. Универсал высшей категории, ментальной магией он может владеть тоже на достаточно высоком уровне, чтобы скрыть её. Но он стал главой Ковена магов всего два месяца назад, когда Борнагор пострадал во время ритуала, и до этого не входил в круг приближённых короля Вальдара. И Делберт сразу же открыто занял позицию моего союзника. А с другой стороны не даёт мне покоя тот случай, когда Синн был в Цитадели Ковена и не смог услышать мой зов. Он тогда довольно быстро нашёл виновного, одного из сильнейших менталистов среди старейшин, но ведь это всё могло произойти и с попустительства главы Ковена. А ведь среди заговорщиков много магов, и это совершенно очевидно.

Дальше мой взгляд останавливается на Вайерде Биарнэ, главнокомандующем армии Эббона. Мне он изначально показался весьма прямолинейным. Эдаким настоящим воякой. Резким, во многом непримиримым, и оттого раздражающим. Но, казалось бы, понятным и блюдущим законы чести. От такого не ждёшь подвоха. Может ли это быть искусной игрой? Против этого говорит тот факт, что от заговорщиков пострадал его младший сын Неис, а старший, один из моих лучших друзей Морт, тоже постоянно подвергается опасности, как тот, кто находится рядом со мной. Но мне ли не знать, какую цену может иметь отцовская любовь? Король Вальдар своего сына никогда особо не щадил.

Ульрэн Хатрил на первый взгляд кажется совершенно не подходящим кандидатом на роль нашего менталиста. По той простой причине, что магический потенциал у него практически отсутствует. Можно, конечно, предположить, что он его так умело скрывает, что его за столько лет не раскрыл никто из магов, и даже Синн, когда взялся проверять всю подноготную моих советников. Но это возможно только в одном случае. Если он чистый менталист. А обладатели чистого магического дара встречаются довольно редко. Правда, они как раз в своём одном даре и необычайно сильны. То, что Хатрил очень хитёр, совершенно неоспоримо, так что полностью отбрасывать вероятность его вины точно нельзя.

Ну и последний подозреваемый Фелиз Уорден. Самый непримечательный и менее всего выделяющийся среди остальных. Он не скрывает тот факт, что является ставленником Хатрила, во всём поддерживает советника по внутренней политике, и мало вступает в дискуссии на собраниях королевского Совета, редко высказывая собственное мнение. Посредственный маг. Но вместе с тем, его пускай и редкие реплики хорошо демонстрируют, что мой советник по финансам не так прост и сер, как хочет казаться, и обладает довольно острым аналитическим умом.

Так кто же из них? Пришла пора узнать.

– Господа советники, попрошу внимания, – твёрдо произношу я, прерывая поток сочувствующих речей, вежливых попыток выведать у меня подробности вчерашних событий, и прочие разговоры, пока те не ушли в ненужном мне направлении. – Я знаю, что у вас накопилось много вопросов, предположений и, полагаю, предложений, но сегодняшнее собрание я хотела бы начать с того, что озвучу вам важное решение, принятое мною вследствие всего случившегося.

Я бросаю короткий взгляд на сидящего рядом со мной невозмутимого Синна, буквально чувствуя, как подбираются все остальные, изучая нас двоих.

– Вы были правы во многом, когда утверждали, что молодой девушке сложно самой удержать власть в стране и восстановить разрушенную экономику королевства, не имея должной подготовки, положенной наследнице трона, – продолжаю я тем временем. Смотрю на Биарнэ, во взгляде которого, кажется, мелькает удовлетворение. – И я решила, что для Эббона действительно будет лучше, если я разделю своё бремя с мудрым и сильным мужчиной, способным не только помочь мне подавить мятежи и заговоры против меня, но и не допустить их в дальнейшем.

Все взгляды теперь уже неотрывно прикипают к моему главному безопаснику. Ну да, после всего, такое моё решение ни для кого не стало бы неожиданностью. Что ж…

– Поэтому, сообщаю вам, мои уважаемые советники, что я решила принять предложение руки и сердца, поступившее от его величества императора Сандэра Верра.

Глава 29

В зале повисает такая оглушительная и напряжённая тишина, что её можно ножом резать. И я пару минут просто наслаждаюсь произведённым эффектом. Абсолютно таким, как мы и ожидали. А это пьянит, оказывается. Играть реакциями окружающих.

На мне сосредоточены теперь все взгляды. Ошарашенные, изумлённые, и даже… яростные. Дядя тоже показательно и весьма правдоподобно хмурит брови.

– Сандэра?!! – первым не выдерживает покрасневший от возмущения Биарнэ. Он даже упирается ладонями в стол, подаваясь вперёд, словно обратно встать собирается. – Вы, ваше величество, хорошо подумали?! Или издеваетесь над нами? Если отцовская кровь в вас настолько сильна, что вам нужен оборотень в мужьях, так берите вот этого, – он грозно тычет пальцем в сторону Синна. У того даже бровь удивлённо дёргается.

– Позвольте, Биарнэ, – вклинивается явно вспотевший и даже чуток посеревший Хатрил. – Что, значит, берите этого? – он поворачивается ко мне. – Ваше величество, советую не спешить со столь важным решением. Вы замечательно справляетесь со своими обязанностями, мы вас во всём поддержим и поможем. В вашем срочном замужестве нет никакой нужды.

Вот как они интересно заговорили. Сколько всего узнать можно, выбив из колеи своих советников.

– Правда? – склоняю я голову набок. – А не вы ли поддерживали советника Биарнэ, когда он настойчиво рекомендовал мне найти себе консорта?

– Так ведь речь шла о консорте, – дёргает Хатрил щекой, бросая напряжённый взгляд на Синна. – И уж никак не о супруге, который будет править вместо вас.

– Конечно, – саркастично улыбаюсь я. – Если вместо меня начнёт править муж, как же тогда сможет править Совет? – И прежде чем, задохнувшийся лорд успевает мне что-либо ответить, перевожу взгляд на главу Ковена, уже успевшего почти вернуть себе бесстрастный вид. – Магистр Делберт, а вы что же, не выскажетесь по поводу моего решения?

– Я бы для начала хотел услышать, что по этому поводу думает советник Верр, ваше величество, – довольно спокойно отвечает мне маг. –  Его ваше решение… устраивает?

– А почему оно должно меня не устраивать? – невозмутимо тянет Синн, на котором опять скрещиваются все взгляды. Улыбается саркастично. – У оборотней, конечно, принято бороться за женщину, но выбирает в итоге всегда она. Либо не выбирает… если хочет получить больше.

Это на что он намекает? Я от неожиданности едва сама не теряю положенную моей роли маску. Но мой любимый и бессовестный интриган уже перехватил инициативу, и мне теперь только и остаётся, что держать лицо, слушать и наблюдать за советниками.

– И если уж мне дали слово, – хмыкает младший брат моего предполагаемого жениха. – То я как раз хотел бы сообщить ещё кое-что. Не возражаете, ваше величество?

– Говорите, советник, – киваю я благосклонно, соблюдая серьёзный и важный вид.

– Благодарю, ваше величество, – Синн манит пальцем моего секретаря, и когда тот подходит, осторожно забирает у него ларец, позволив наконец бедняге Кифу выдохнуть с облегчением. – Итак господа советники, ни для кого из вас не секрет, что против королевской власти рода Эббони плетётся заговор, истоки которого идут ещё со времён королевы Милрэт, а главный зачинщик до сих пор не вычислен.

Я вижу, как дёргается что-то сказать Биарнэ, но встречается взглядом с Синном и умолкает, задумчиво хмурясь. Сидящий напротив него Хатрил же явно старается вернуть себе самообладание, но его выдают слегка подрагивающие руки, которые советник даже прячет под стол. Делберт же наоборот не скрывает, насколько обеспокоен услышанным. И лишь Уордэн ведёт себя… неестественно спокойно.

– Только главный? – ровно интересуется глава Ковена.

– Да, – кивает уверенно Синн. – Но прежде чем я озвучу детали расследования, требую от вас, уважаемые коллеги, принести дополнительные клятвы о неразглашении. Ничего из услышанного и увиденного в этом зале, начиная с этого момента, не должно быть разглашено вами никаким из возможных способов.

Он обводит тяжёлым взглядом всех собравшихся и советники друг за другом с разной степенью неохотности вскидывают руки и чертят в воздухе символы магической клятвы, произнося закрепляющее: «Клянусь»

– Благодарю, – поднимается со своего места Синн. – Что ж. Нам с её величеством уже доподлинно известно, что ключевыми действующими лицами в заговоре являются трое магов, сумевшие совместно создать уникальную схему заклинания, вплетённого в своего рода артефакт, позволяющий подчинять нужных преступникам личностей.

Оборотень принимается неспешно проходиться по залу, за спинами сидящих советников, отчего те явно чувствуют тщательно скрываемый дискомфорт.

– Менталист. Артефактор. Некромант, – гранитной плитой роняет каждое слово Синн. – Сбежавший из Академии Драмор определённо является нужным нам артефактором. Личность некроманта уже тоже вычислена благодаря содействующим нам спецслужбам Верриды. Задержание этих двоих – дело лишь времени.

На этой фразе он останавливается напротив меня, в другом конце большого стола рядом с Делбертом и Уорденом, и проходится сканирующим взглядом по лицам всех за этим самым столом.

– А принц? Разве он не задействован? – и снова вопрос прилетает от главы Ковена. Маг заинтересованно смотрит сначала на Синна, а затем и на меня.

– Только, как марионетка в умелых руках, – мрачно сообщаю я, сжимая кулаки. – К сожалению, я не смогла уберечь брата от беды. Преступники подобрались к нему, действуя подло и низко, подложив под юного неопытного принца невинную девушку, и воздействуя через неё на его разум и сердце.

Мне кажется, или веко Хатрила дёргается?

– Как видите, наибольшая проблема состоит в том, чтобы вычислить именно того, кто затеял всё это глупое непотребство со свержением истинных Владык Эббони с трона, – презрительно усмехается Синн. – Нам нужно найти менталиста. Это мерзкое ничтожество, которое ради своих убогих целей не брезгует превращать совсем ещё юных мальчишек в подобие умертвий, того, кто настолько жалок сам, что действует руками глупых девочек, и сотен послушных и сломленных марионеток. Мы ищем того, кто своим безумным умишком не способен понять, на что будет обречён Эббон, если род Эббони исчезнет с лица нашего мира.

При упоминании мальчишек-умертвий Биарнэ сжимает челюсти так, что скрежет зубов я даже отсюда слышу. Его младший сын до сих пор находится в госпитале и целители лишь руками беспомощно разводят.

– Мне кажется, глупо и самонадеянно так говорить о противнике, которого вы даже вычислить не в состоянии, советник Верр, – внезапно подаёт голос Фэлиз Уордэн. Он говорит совершенно спокойно, но выглядит как-то слишком странно. У него даже глаза стеклянными теперь кажутся. Подозрительно знакомое явление.

Я бросаю короткий взгляд на Синна, чтобы понять, заметил ли он изменения в облике советника по делам финансов и торговли. Но мой главный безопасник в это время наблюдает совсем за другим человеком. Ульрэном Хатрилом.

– Может быть, советник Уордэн, – тянет задумчиво Синн, словно невзначай возобновляя своё движение и направляясь именно к интересующему его советнику. И продолжает вышибать дух из моих вельмож своими откровениями: – В любом случае, это ненадолго. Уже до конца сегодняшнего заседания королевского Совета мы будем знать, кто он.

В этот момент оборотень как раз оказывается позади Хатрила, и его глаза хищно прищуриваются. Тот же усиленно изображает невозмутимость, стараясь даже не шевелиться. И не дышать. Вот только природные реакции организма на переживаемые эмоции так просто не остановить… и не спрятать. Особенно, когда прячешь их от оборотня.

– И чем же обоснованно ваше заявление? – заинтересованно спрашивает Делберт, подаваясь вперёд.

– О, теперь мы переходим к самому главному, – усмехается Синн. – Разыскиваемому нам преступнику до сих пор удавалось скрываться от правосудия лишь потому, что он замаскировал свои неординарные ментальные способности и всё это время пребывал в тени, действуя через своих марионеток и подельников. Все мы знаем, что ментальный дар работает несколько по-другому, чем другие магические умения. И его усмотреть в магической ауре сложнее всего. Но есть один способ совершенно точно определить не только наличие ментальных способностей, но и их уровень.

– Это какой же? – всё-таки не выдерживает Хатрил и оборачивается к стоящему позади него хищнику.

В ответ главный безопасник Эббона лишь зловеще и клыкасто ухмыляется, заставив всех, кто на него в этот момент смотрит, опять нервно поёжиться. Особенно Хатрила.

– В моей семье всегда приветствовались разнообразные магические изыскания, – принимается рассказывать мой оборотень, оставив Хатрила в покое до поры до времени и направляясь к своему месту за столом. – Особенно среди младших братьев и сестёр главного наследника. Так тысячелетия назад была изобретена методика создания доспехов-артефактов, одним из которых является Зирх рода Эббони. Так было создано множество других мощных и поразительных артефактов, которые тайно хранятся в роду Верров, и служат на благо народу Верриды.

Синн опускает руки на ларец, задумчиво поглаживая тёмное дерево. И все советники теперь уже напряжённо буравят взглядами эту вещицу, вовсю гадая, что же в шкатулке, и внимательно слушая представителя этого самого рода Верров.

– И вот мы возвращаемся к решению, принятому её величеством, – продолжает он. – Мой брат очень обеспокоен тем, что кто-то желает убить его невесту. И он, как глава рода Верров, поручил мне воспользоваться одним из наших родовых артефактов, дабы выявить предателя среди окружения своей будущей жены и императрицы Верриды, её величества королевы Эббона Аеталь. Этот артефакт находится в этом ларце. И он доподлинно определит, кто из присутствующих здесь в зале, тот самый менталист.

– В этом кабинете? – вскидывается Биарнэ, грозно приподнимаясь в кресле. – Ты уверен, Синнард?

– Абсолютно, Вайерд, – отвечает ему Синн мрачно. – Тот, кто управлял ещё королём Вальдаром, совершенно точно находится здесь, в этой комнате.

– Это неслыханно! – взвивается Хатрил. – Вы пробрались в совет, втеревшись в доверие нашей молодой и неопытной в любовных делах королеве, склонили её к этому вопиюще-неприемлемому решению и теперь пытаетесь очернить добрые имена тех, кто служил Эббону верой и правдой долгие годы. Я протестую! Ваше величество…

– Молчать! – обрываю я на полуслове разошедшегося советника, от души хлестнув пространство своей силой, поднимаясь на ноги и напоминая, с кем они имеют дело. – Неслыханно, советник Хатрил, то, что вы позволяете себе сомневаться в слове своей законной королевы. И оспаривать мой приказ. Против чего вы протестуете? Против вполне закономерной проверки? После того, как принц попал под воздействие и сбежал? После того, как меня едва не взорвали в мирном городе Ладвике, а возле артефакта в Хейне была устроена целая засада?

– Что-то ты, Ульрэн, действительно сильно разошёлся, – наблюдая исподлобья за Хатрилом и сжимая огромные кулачищи, произносит мрачно Биарнэ. – Не отвалится у тебя ничего, если пройдёшь ты эту проверку. Как и у остальных нас. Я вот не боюсь, мне нечего скрывать. Давай Синнард этот свой артефакт, разберёмся наконец, кто есть кто за этим столом.

– Поддерживаю, – спокойно кивает Делберт.

– И я, – роняет дядя.

– Как видите, советник Хатрил, даже если бы я выносила этот вопрос на голосование, вы были бы в меньшинстве. Поэтому именно вам и проходить эту проверку первым, – мрачно усмехаюсь я. – Советник Верр, можете приступать.

Невозмутимо кивнув, Синн открывает ларец. Опускает в него руки, обхватывая лежащий на подушке мерцающий льдистым сиянием венец, будто сплетённый из стальных колючих лоз.

И в этот момент советник Уордэн отодвигает стул и медленно поднимается.

– Убей, – шипит Хатрил, и Фэлиз, ощерившись и рыча, как обезумевший зверь, стремительно бросается ко мне через всю комнату.

А следом нас накрывает ментальной ударной волной такой силы, что даже с защитными артефактами Синна, и нашими совместными щитами, я всё равно ощущаю её сокрушительную мощь.

– С Урдэном справлюсь, – гаркаю дёрнувшемуся в мою сторону Синну и встречаю обезумевшего советника купольным щитом, на который он налетает со всего разбегу. Чтобы через миг получить в лоб разряд молнии и безжизненной тушей осесть на пол у моих ног.

В это же мгновение падает на колени позади меня Киф. Я слышу, как рычит раненным медведем Биарнэ, вижу, как дрожат вскинутые щиты бледного но поднимающегося на ноги магистра Делберта, как заваливается на стол дядя Торалд, зажимая ладонями уши, из которых ручейками струится кровь.

А эта тварь, которую мы так долго не могли вычислить, уже стремглав несётся к выходу.

Заклинание Синна настигает его в паре шагов от двери. Хатрила отбрасывает от неё, припечатав о стену с такой силой, что тот сползает наземь поломанной грудой костей. И всё равно пытается встать, харкая кровью.

– Ульрэн Хатрил, вы задерживаетесь по обвинению в государственной измене, – чеканит глава госбезопасности, стремительно приближаясь к поверженному менталисту. – Если проявите благоразумие и сдадите своих подельников, ваша казнь будет милосердной.

В ответ слышится лишь безумный хриплый смех.

– Так я тебе и сдал всех, мерзкое животное, – скалится разбитым ртом Хатрил. – Думаешь, ты победил и будешь править вместе со своей ручной Эббони? Аха-ха-ха, ты проиграл Верр. Вы все проиграли. Моя смерть ничего не решит. Это уже не остановить! Эббон утонет в крови.

– Посмотрим, – фыркает Синн, вздёргивая его за шкирку на ноги.

Хатрил кривит губы, бросает на меня ироничный взгляд, а в следующий миг странно прикусывает щёку. Конвульсивно вздрагивает всем телом и уже через секунду бесчувственной тушей повисает в хватке оборотня, роняя кровавую пену из перекошенного рта.

– Бесы! – рявкает Синн, встряхивая бывшего советника, но тот уже само собой никак не реагирует. Лишь голова безвольно запрокидывается, являя нам синюшное и одутловатое лицо.

– Что, сдох подонок? – мотая головой, подходит к ним Биарнэ. Осматривает хмуро тело Хатрила. – Ну, туда ему и дорога. Голову змее вы наконец отрубили, – вояка поворачивается ко мне, вскидывая густые брови. – Занимательное заседание Совета сегодня получилось. У вас больше никаких новостей нет, ваше величество?

– Есть одна, советник Биарнэ, – устало опускаюсь я в своё кресло. – Насчёт императора Сандэра я пошутила.

Глава 30

Семейный архив рода Эббони встречает меня гулкой тишиной и мерцающими бликами защитной магии. Для чужака, если бы такой вдруг каким-то невероятным образом смог бы пройти через анфиладу подземных залов с магическими ловушками, это выглядело бы так, словно тут мерцает сам воздух. Но для тех, у кого есть право здесь быть, открывается совершенно другая картина. Завораживающая и поразительная.

Вскинув руки, я осторожно касаюсь пальцами ближайших узлов невероятно сложной и столь же пугающе-прекрасной магической сети, окутывающей всё огромное помещение архива, каждую полку, каждый стеллаж, каждый стол и даже самый дальний и тёмный закуток. Тоненькой паутинкой оплетает каждый фолиант и каждый свиток, коих за века накопилось так много, что мне понадобится вся моя жизнь, чтобы изучить все знания и тайны, собранные и хранимые здесь.

И мой долг пополнить эту сокровищницу.

Попади сюда чужак, и это восхитительное магическое кружево, пульсирующее в воздухе превратит его в обугленный фарш. Но для членов королевского рода – это верный помощник и проводник. Магический архивариус.

Подушечки обжигает мгновенной болью, когда древнее и почти обладающее собственным разумом заклинание, созданное моими предками века назад, взращенное и напитанное магией Эббони, берёт мой добровольный дар – каплю крови и силы.

С момента смерти моей матери и до моего восхождения на трон Эббона архив был запечатан. И оставался бы таким, пока не появился истинный наследник, признанный родовой магией и способный своей кровью снять печати. Теперь любой, кто Эббони по праву рождения, может пользоваться семейным архивом… с моего разрешения. Я так думала.

Пока Синн не открыл мне глаза, что Рик, оказывается, делал это в тайне от меня.

И сейчас я хочу узнать, что именно он изучал.

Закрываю глаза, рисуя в мыслях его образ, его ауру, представляю брата так чётко, как только могу. Чтобы спустя мгновения почувствовать живой отклик сети-архивариуса. И пойти туда, куда она меня зовёт, открывая глаза уже на полпути к стеллажам, подсвеченным магией.  Охранная сеть показывает не только, какие фолианты брал Рик, а даже то, на что он потратил больше всего времени.

Спустя несколько незаметно пролетевших часов я уже точно знаю, что изучал Рик всё, что касается ритуала подчинения Зирха. Ещё больше его интересовала связь миантор-ученик – я даже нахожу свиток с упоминанием того самого случая, когда миантор одного из моих предков серьёзно пострадал в бою, и его спасло только то, что ученик поделился своими силами, дав возможность учителю дождаться целительской помощи.

Но самое пристальное внимание моего брата привлекли секции, посвящённые ментальным воздействиям и противодействиям им, и… да, ритуальной магии.

Значит, он действительно знал о ментальном воздействии на него. Знал и пытался с ним бороться. Боги, но почему сам? Почему ничего мне не сказал, почему никак не дал понять раньше? Почему пытался справиться с этим самостоятельно? Неужели, я настолько для него чужая?

Закрыв последний из фолиантов, которые показало мне заклинание-архивариус, я с некоторой обречённостью смотрю на пустое место на стеллаже. Рик унёс что-то из архива. И я никак не могу сейчас узнать, что именно. Исходя из общей тематики соседствующих фолиантов, могу предположить только, что это касалось магии крови, и ритуалов, проводимых с ней. Только вот кому это было нужно? Рику? Или тем, кто им сейчас пытается управлять?

Тяжело вздохнув, возвращаю всё на свои места. Мне уже, наверное, пора возвращаться назад. Там уже наверняка почти ночь. Возможно, у Синна есть какие-то новости. Раз уж он не разрешил мне присутствовать при допросе тела Хатрила некромантами.

Он, конечно, очень постарался доказать мне, что гораздо важнее, чтобы я спустилась в архив и узнала, что тут делал Рик, поскольку никто другой этого сделать не может. Я с ним даже согласилась. Но это не меняет того факта, что таким образом Синн ещё и на допрос меня не пустил. Боялся, что это опасно для меня, или что я эту мразь ещё раз убью? Ну не мог же он всерьёз думать, что меня покоробит сам процесс. Хотя... кто их разберёт этих оборотней с их инстинктами.

И кстати о нём… Раз уж я здесь.

Посылаю магической сети ещё один запрос. Конкретный и нужный мне лично. И уже с совершенно другими чувствами направляюсь вслед за мерцающими огоньками, указывающими мне дорогу.

Плутать между стеллажами приходится недолго. Но вот я застываю около нужного, находящегося немного в стороне от остальных. Тут собраны все сведения, касающиеся ритуалов, завязанных на нашей родовой силе. И я уже многое тут просматривала раньше. Кроме того, что нужно мне сейчас.

Запрашиваемый мной фолиант лежит на самом виду. Наверное, я очень старалась его раньше не замечать. А теперь вот сама тянусь. И пальцы осторожно гладят кожаный переплёт, на котором витиеватой вязью изображены древние руны единства... Брачные ритуалы королевского рода Эббони. Да, это именно то, что я искала.

Когда спустя некоторое время я поднимаюсь из архива, вход в который совершенно не случайно находится в родовом святилище, то сразу же замечаю, что меня там меня уже ждут. И это не Синн, как я могла бы ожидать, а тётя Марион, которая мне как раз и очень нужна. Возможно, это знак.

Она стоит пред ликом трёх богов, склонив голову и явно о чём-то молясь. Но стоит мне ступить в зал, как её плечи едва заметно вздрагивают, и на меня тут же обращается пытливый взгляд, исполненный тревожных вопросов.

– Здравствуй, тётя. Ты меня ждёшь, или просто… к ним пришла? – киваю я на каменные фигуры Пряхи, Мотры и Жнеца.

– К ним я всегда могу обратиться. А сейчас мне хотелось увидеть тебя. Живую и здоровую. Твой секретарь сказал, что ты после Совета сразу же в архив отправилась. Я всё ждала от него сообщения, а потом решила тебя здесь подождать.

– Прости, – прошу я покаянно, подходя к ней и крепко обнимая. – Прости, что не нашла времени с тобой увидеться…

– Нет-нет, перестань, я понимаю, что у тебя этого времени и не было, – тётя крепко обнимает меня в ответ. – Я всё понимаю, Талли. И ни в коем случае тебя не упрекаю. У тебя забот хватает и без того, чтобы меня успокаивать. Просто я за тебя переживаю очень, – она отстраняется и заглядывает мне в лицо. – Торалд явился сегодня с этого вашего Совета бледный, как полотно, в крови. Но ничего не рассказывает.

– Все советники давали клятву о неразглашении, поэтому дядя и не может тебе ничего сказать, – объясняю я. – И я не буду, извини. У меня безопасник строгий.

– Да что ты говоришь? – хмыкает тётя. – Очень строгий?

– Угу. Очень, – улыбаюсь ей. Обвожу внимательным взглядом святилище, натыкаясь на застывшие у двери фигуры телохранителей. И склоняюсь к тётиному уху, чтобы продолжить шёпотом: – А ещё невероятно умный, хитрый и пронырливый. А мне очень нужно кое-что организовать так, чтобы он не узнал раньше времени. Это крайне важно. Поможешь? Я в этом деле только на тебя могу рассчитывать.

– И что же? –  заинтересованно подаётся она ко мне ближе.

– Вот здесь всё написано, – я вкладываю в её ладонь подготовленную для неё же записку. – Сожжёшь, как прочитаешь. Хорошо?

– Такие предосторожности, – тревожно тянет тётя. – Ты его в чём-то подозреваешь?

– Нет. Больше нет. Я полностью доверяю ему, – произношу абсолютно уверенно. – И люблю. Ты поймёшь всё, когда прочтёшь. А сейчас пойдём, а то вон те ребята что-то заподозрят, доложат ему и испортят весь сюрприз.

– Даже так? – потрясённо вскидывает брови баронесса Аддор. – Значит, вот почему ты так злилась на него. Конечно, можешь на меня рассчитывать, дорогая. Я всё сделаю.

– Спасибо, – только и успеваю я произнести перед тем, как в зал святилища вдруг входит тот, о ком шла речь. Наверняка братцы-телохранители уже успели сообщить ему, что я из архива вышла. Ну не мог же он сам это почувствовать. Или мог?

– Ваше величество, баронесса Аддор, – склоняет Синну учтиво голову, обводя меня пристальным изучающим взглядом. – Баронесса, позволите мне украсть у вас вашу племянницу по очень срочному делу?

– Конечно, советник Верр. Только вам и позволю, – улыбается тётя, рассматривая Синна теперь уже с откровенным интересом.

Но записку она при этом уже давно, благополучно и незаметно спрятала в свой рукав. Рассмотрев же и оценив по достоинству мой выбор почти во всей красе, поворачивается и целует меня в щёку.

– Талли, когда у тебя появится время, очень надеюсь услышать от тебя всё, что пожелаешь мне рассказать. А сейчас, прошу меня извинить, я пойду к своему супругу, проверю, как он себя чувствует.

И, кивнув Синну на прощание, она с элегантным достоинством удаляется.

– И чем же я заслужил такое доверие баронессы? – недоумённо хмыкает мой оборотень, когда мы остаёмся одни, не считая телохранителей.

– Я просто призналась ей, что люблю тебя. И сказала, что полностью тебе доверяю, – сообщаю невозмутимо часть правды. Наверняка ведь ушастые Брун с Гедроком слышали кое-что из нашего разговора. Не думаю, что они прям всё-всё докладывают Синну, но мало ли.

– Полностью? Правда? – в голосе Синна откровенно плещется удивление. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, заглядывая в глаза.

– Настолько, насколько я только способна, – признаюсь ему тихо. – Я знаю… что со мной бывает сложно. Но я очень хочу всего, что может у нас с тобой быть. Ты первый, кого я так близко подпустила к себе. Кого пустила в своё сердце.

– Я буду бережен с этим даром, маленькая. Ты же знаешь, что моё сердце принадлежит тебе без остатка. И всё у нас будет, обещаю, – произносит он, смотря мне в глаза, прижимает к себе ещё ближе и нежно целует, заставляя забыть и то, где мы находимся, и то, что не одни, и то, что нас ждут дела, расследование и прорва других проблем.

– Ты это хотел мне сообщить? – иронично вскидываю я брови, когда мы всё-таки находим в себе силы оторваться друг от друга, и мне очень сложно не обращать внимание на то, как сердце выпрыгивает из груди.

– М-м-м, и это тоже, – лукаво щурится мой любимый оборотень. Правда тут же криво усмехается, становясь серьёзным. – Но к сожалению у меня есть к тебе и куда более неприятный разговор. Пойдём в мой кабинет, я хочу тебе показать кое-что. И расскажешь заодно, что ты узнала в архиве.

С этими словами он увлекает меня к выходу из зала. Брун с Гедроком молча следуют за нами. И как только мы оказываемся за пределами святилища, Синн открывает нам всем портал в свою приёмную в Тайной Канцелярии. Я тут, надо признаться, ещё не была.

И как только выхожу из перехода, я сразу же замечаю за секретарским столом уже знакомую мне кудрявую старушку, ту самую, что служила секретарём у Синна ещё в Академии. От удивления я даже застываю, таращась на неё во все глаза.

– Приветствую, ваше величество, – радостно улыбается она мне. Привычно так, словно я обратно в Академию попала и снова вызвана к декану на ковёр.

– Эм, здравствуйте… Дэлория, – здороваюсь растерянно, слыша за спиной понимающий смешок Синна.

Ну хоть не на всё готовая красотка тут у него сидит. Это, пожалуй, хорошо. А я, пожалуй, очень рада видеть знакомое лицо.

– Поверить не могу, ты сманил секретаря из Академии, – со смешком констатирую я, когда за нами наконец закрываются двери его кабинета. – И заставляешь её теперь работать даже по ночам.

Прохожу к столу, осматриваясь по сторонам, и сажусь в кресло для посетителей. Вот чувствуется, что тут Синн ещё не успел толком обжиться. В его домашнем кабинете им буквально сам воздух пропитан. И обустроено там всё совсем по-другому… с большим вкусом. Тут же… ощущается, что ещё недавно в этом кабинете работал другой мужчина.

Поморщившись, поднимаю взгляд на Синна, который как раз садится в своё кресло.

– Ничего подобного. Дэлорию я нанимал своим секретарём лично. Она меня всегда более чем устраивала, так что не вижу смысла отказываться от её услуг только потому, что несколько поменял род деятельности. А то, что время сейчас позднее, так она говорит, что у неё бессонница, – невозмутимо объясняет мне тот, кто ещё совсем недавно упрекал меня, что я своего секретаря неправильно дрессирую. А сам-то…

Это всё очень мило, но мой взгляд падает на стопки документов на его столе, на парочку знакомых жутких кукол… И улыбка сама собой увядает на моём лице.

– Мы выяснили, как Хатрил умудрился столько лет водить всех за нос и скрывать свои способности, – проследив за моим взглядом, сообщает Синн.

– Некромантам удалось его поднять? – вскидываю я брови.

– Да. Он многие сведения успел стереть из своей памяти. По сути всё, что касается дальнейших планов заговорщиков. Некромантам пришлось потрудиться. Но у меня теперь есть все основания считать, что в ближайшие дни будет попытка поднять восстание против тебя. Самый вероятный очаг – Гонтрам. Заговорщики нацелены на последний ненапитанный тобою артефакт. Я уже перебросил туда несколько отрядов своих оперативников, чтобы держать ситуацию под контролем, Биарнэ ждёт твоего приказа, чтобы отправить в Гонтрам полк гвардейцев.

С этими словами Синн подвигает ко мне перо и уже готовый указ. Пробежав его глазами, я со вздохом пописываю документ.

– Как только я полностью восстановлюсь, сразу же отправлюсь в Гонтрам и заряжу последний артефакт. Возможно, уже завтра, – уведомляю я своего собеседника. Он, как ни странно, согласно, хоть и хмуро, кивает.

Прижимаю палец к свитку указа, выжигая свою печать. Очень хочется надеяться, что этого всего будет достаточно, чтобы предотвратить мятеж, и никакой бойни на завтра не случится. И на послезавтра. И потом. Я не хочу быть кровавой королевой.

Скатав указ в трубочку, Синн сразу же отправляет его напрямую Биарнэ с помощью почтового футляра.

– И как же Хатрилу удавалось так долго скрывать свои способности? – интересуюсь я, откидываясь на спинку кресла. – Его биографию ведь тщательно проверяли. И если я не ошибаюсь, Ульрэна Хатрила с детства считали неодарённым. Мизерный дар проявился уже в подростковом возрасте. Но будь он чистым менталистом, это бы выяснили, разве нет?

– Выяснили бы, если бы у Ульрэна Хатрила, старшего сына покойного лорда Уиберта Хатрила были такие способности, – кивает согласно Синн, заставляя меня непонимающе нахмуриться.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что в мертвецкой лежит тело не Ульрэна Хатрила, – мрачно хмыкает мой собеседник.

– То есть как не Хатрила? – вскакиваю я ошарашенно со своего места.

– Не Ульрэна, – поправляет меня Синн. – Тот погиб тридцать пять лет назад от руки своего единокровного брата Готтлиба, непризнанного бастарда лорда Уиберта Хатрила. И это именно он не имел почти никаких магических способностей. В отличие от Готтлиба, который считал несправедливым тот факт, что наследником отца будет бездарный брат, а не он. Вот и устранил главную помеху, заняв место Ульрэна. Они были почти ровесниками, довольно похожи внешне, и сильному менталисту не составило труда заставить всех окружающих видеть в нём того, кого они ожидали видеть.

– Жуть какая, – сев обратно, я растерянно тру переносицу. – То есть всё это время… это был самозванец, убивший собственного брата?

– И решивший, что раз ему это сошло с рук, то он сможет и Эббоном править, посадив на трон свою марионетку, – продолжает мрачно рассказывать Синн. – Сначала Вальдара, потом истинного Эббони, которым он тоже вознамерился управлять. Только просчитался. Вальдар настолько ненавидел тебя, дочь когда-то любимой женщины от другого, что отправил с глаз долой, несмотря на то, что именно ты родилась истинной наследницей. А ты взяла да выжила. И родовая магия не приняла Рика. А тут ещё и Сандэр начал напирать, вынуждая срочно менять планы и действовать более открыто.

– Этот… Готтлиб случайно не сказал, кто убил моего настоящего отца? – тихо спрашиваю я, чувствуя себя совершенно разбитой.

Наверное, я должна радоваться, что заговор уже почти распутан, но почему-то не получается у меня… радоваться. Сколько жизней загублено, сколько судеб сломано, сколько крови пролито. И всё ради власти. Ради непомерных амбиций одного чокнутого подонка.

– Вальдар. Собственно, как я и предполагал, – Синн смотрит на меня с сочувствием. – Хатрил долгое время воздействовал на него с помощью лишь своих ментальных способностей, подталкивая к нужным ему действиям. Но однажды он познакомился с талантливым артефактором, у которого были очень интересные идеи. А у Драмора обнаружился знакомый шаман-некромант. С результатом их сотрудничества мы теперь и имеем дело. Если захочешь, можешь почитать подробный протокол допроса тела Готтлиба Хатрила. Своими прошлыми подвигами он очень гордился и оставил их нетронутыми в памяти тела. И многое рассказал.

Пару минут мы сидим молча. Я усиленно перевариваю всё, что услышала. А Синн даёт мне возможность утрясти это всё в голове. И внезапный громкий стук в этой тишине кажется оглушительным и даже роковым. И буквально сразу же я вижу, как по почтовому футляру Синна на его столе пробегает рябь, сигнализируя о новом послании, а потом ещё об одном, и ещё…

И мне отчётливо становится понятно, что нет у нас ни одного дня в запасе. И даже ночи. Подельники Хатрила решили нанести очередной удар.

Глава 31

Гонтрам действительно восстал.

Не всех подстрекателей выловили агенты Тайной канцелярии. Не всех влиятельных горожан, вольно или невольно возглавивших мятежников, успели выявить и задержать. Не всех сдали за вознаграждение «сознательные» сограждане.

И несмотря на введённый в городе комендантский час, патрули на улицах и призыв бургомистра к горожанам не идти на поводу подстрекателей и заговорщиков, как только часы на городской ратуше пробили полночь, люди начали выходить из своих домов. Вооружённые кто чем, с факелами, выкрикивая гневные призывы, нападая на патрульные отряды жандармов, возглавляемые оперативниками Тайной Канцелярии.

На нескольких улицах были замечены порталы, через которые в Гонтрам прибывали наёмные боевики. Подельники Хатрила бросили все силы на этот удар. Очень быстро волнения охватили весь город.

Отряды мятежников взяли в облогу дом бургомистра, но того там попросту не оказалось. Предусмотрительный барон Полди, вовремя почуявший, что пахнет жареным, ещё после событий в Ладвике отправил всю семью, включая самых доверенных слуг в свой родовой замок, а сам в этот день допоздна задержался в городском управлении, что и спасло ему жизнь.

Как и остальным членам городского совета, которых ответственный барон задержал на внеплановом собрании. Пока чиновники горячо спорили и обсуждали создавшуюся в городе и в стране ситуацию, мятежники жгли и громили их дома. Слава богам почти пустые. Члены городского совета на всякий случай последовали примеру своего начальника и тоже вывезли свои семьи на всякий случай.

А к тому моменту, как толпа озверелых мятежников вперемешку с наёмниками, взялась штурмовать само городское управление, в Гонтрам как раз прибыл тот самый полк гвардейцев, отправку которых я одобрила в кабинете Синна.

Мятежникам во всеуслышание предложили сложить оружие и сдаться.

Одумались лишь немногие.

Когда мы с Синном прибыли порталом в здание городского управления, брусчатка на площади перед ратушей была уже слишком щедро обагрена кровью как повстанцев с наёмными боевыми магами, так и военных. Там вовсю кипел бой. Тёмный Жнец собирал свою кровавую дань.

Как смотреть на это, понимая, что огромное количество этих людей, которых сейчас живым мясом посылают на гвардейцев, умирают не по своей воле. Как остановить эту бойню? Что мне сделать для этого? Приказать не убивать? И обречь на смерть солдат, которых никто щадить не будет? Я не имею права так поступить. Но и людской крови не хочу.

За спиной хлопает дверь и раздаются быстрые шаги.

– Ваше величество, советник, – слышу я приветствие новоприбывшего и оборачиваюсь.

– Докладывайте, Экхард, – приказывает Синн своему заместителю, возглавляющему отряды оперативников, оправленные в Гонтрам ещё днём.

Но тот не успевает что-либо ответить, поскольку дверь снова распахивается, впуская на этот раз самого Биарнэ, который видимо прибыл стационарным порталом. Рядом с ним шагает всклокоченный и раскрасневшийся бургомистр Гонтрама, который явно ещё не отошёл от новости, что его дом сгорел дотла.

– Что тут, Верр? – требовательно интересуется мой главнокомандующий. – Я прибыл, сразу же как узнал. Мне мои ещё не успели доложиться.

– Как раз собираюсь узнать, Биарнэ, – в тон ему отвечает Синн, кивая своему подчинённому, чтобы тот продолжал.

– На улицах города мятеж успешно подавляется, советник, – тут же вытягивается в струнку Экхард. – Остались незначительные отряды мятежников. Но основная масса повстанцев, как и поддерживающих их наёмных боевиков сосредоточилась здесь на площади…

Он продолжает докладывать о массовых стычках горожан с жандармами, о совершенно невменяемом поведении толпы, которая словно стадо обезумевших животных прёт туда, куда ей указывают поводыри. А я, слушая его, снова поворачиваюсь к окну.

Там всё пылает… там умирают простые люди. Ни за что. Где-то здесь в городе наверняка прячутся два сообщника Хатрила. Драмор и тот неведомый некромант. Это они гонят людей на смерть. А я не могу никак это остановить. Не могу их остановить, не могу заставить одуматься людей. Не могу освободить волю и разум своих поданных от чужого принуждения. Но… Может я по-другому могу прекратить это безумие?

– Советник Биарнэ, возможно ли в кратчайшие сроки перебросить в Гонтрам ещё один полк гвардейцев? – поворачиваюсь я к мужчинам, обсуждающим план дальнейших действий.

– Ваше величество, уверяю вас, что имеющихся сил вполне достаточно…

– Я знаю. Солдат там на площади действительно достаточно. Чтобы перебить всех мятежников, так как те не остановятся сами, гонимые вперёд проклятыми кукловодами.

– Ваше величество, – раздражённо качает головой старый вояка, но я прерываю его, вскидывая руку, догадываясь что он хочет сказать.

– Я могу всё остановить, – произношу твёрдо. – Всё. Вы понимаете?

Поднимаю глаза на Синна, который смотрит на меня нахмурившись.

– Что ты имеешь в виду? – склоняет он голову набок.

– Стазис, – роняю коротко. – Нужно согнать всех мятежников к управлению и накрыть всю площадь стазисом. Возможно я сумею даже охватить более обширную территорию, чтобы предотвратить побег зачинщиков. Только я не смогу разграничить, своих, чужих, магов и простых людей. Накроет всех. Потому и спрашиваю про подкрепление.

– Вы потянете это? – ошарашенно выдыхает Биарнэ.

– Да, – киваю уверенно.

– Нет, – одновременно со мной рычит Синн. – Даже если бы ты восстановилась после Хейна полностью, твоих сил всё равно бы не хватило обездвижить такое огромное количество людей, рассредоточенных на огромной территории.

– Моих, да. Но под городом есть то, что даст мне эти силы. Я, как королева могу зачерпнуть силу из артефакта, – напоминаю я ему, смотря в глаза.

– Нет, Талли. Это опасно, – Синн стремительно приближается, чтобы обхватить мои плечи и весьма ощутимо встряхнуть. – Ты же знаешь, в что именно заложил твой предок заклинания артефакта. Стоит тебе черпнуть оттуда, ты можешь элементарно физически не справиться с настолько сырой силой. Ты хочешь превратить себя в калеку? Я не позволю!

Мои руки ложатся ему на грудь. Там так неистово колотится его большое сердце. Любящее меня сердце.

– Ты можешь мне помочь. Направить, – шепчу только для него.

– Как?! Даже если я снова стану твоим миантором, сила природного артефакта, завязанного на кровь – это не то же самое, что сила рода Эббони, принявшая потомка Верров. Меня сожжёт, как чужака. Отдача опять же прилетит тебе, – сурово чеканит Синн, явно не собираясь уступать. Не собираясь позволять мне то, что он считает безрассудством.

А я понимаю, что ждать удобного, красивого, или ещё какого-то другого момента мне не нужно, и не хочется. Моё сердце ведь давно уже всё решило. Лишь разум трепыхался в сомнениях. Возможно, они были нужны. Возможно нет. Какая разница, каким путём мы пришли друг к другу? Главное, что пришли. Главное, что я доверяю ему. Своё сердце, душу. И даже свой народ. Сейчас и на всю жизнь.

– Ты говорил, что спросишь меня, когда будешь уверен в моём ответе, – произношу тихо, впитывая взглядом любимые черты. Знаю, что звучит это несвоевременно. Но так надо. Я уверена, что поступаю правильно. – Спроси сейчас.

– Что ты задумала, Талли? – замирает Синн ошарашенно, впиваясь в меня горящими глазами.

– Неправильный вопрос, – криво усмехаюсь я.

Несколько бесконечных секунд Синн молчит, недоверчиво сверля меня пронзительным взглядом, явно не веря своим выводам. И наконец произносит хрипло.

– Ты станешь моей женой, Аеталь Эббони?

– Да, Синнард Верр, – отвечаю без малейших сомнений, заставляя его глаза на мгновенье вспыхнуть счастьем и торжеством. И задаю свой вопрос: – А ты разделишь со мной жизнь, судьбу, бремя власти и ответственности?

И снова мой оборотень застывает, застигнутый врасплох моими словами и их смыслом. Складывает в голове два и два, поняв почему именно сейчас я начала этот разговор, и хмурится, очевидно сделав совершенно не те выводы.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? Что не пожалеешь уже завтра? – склоняется он к моему лицу. – Талли, мы подавим этот мятеж в любом случае. И ты не должна принимать такое решение…

– Я люблю тебя! – прерываю я его на полуслове, накрывая его губы своими пальцами. – И я хочу равного брака между нами. Это взвешенное решение. Если не веришь, когда вернёмся в Осирин, спроси мою тётю, какой сюрприз я готовила для тебя с её помощью. А сейчас не заставляй меня тебя уговаривать, Синнард Верр и ответь мне. Ты разделишь со мной жизнь, судьбу, бремя власти и ответственности?

– Это будет счастьем для меня, любимая. И огромной честью, моя королева, – произносит Синн, не отводя от меня пылающего взгляда.

– Ну вот и хорошо? – улыбаюсь я довольно, выпуская когти.

Конечно в храме перед ликом богов с ритуальными кинжалами это было бы красивее и торжественнее, но главное ведь единение двух любящих душ, а не то, как это выглядит со стороны. Для меня, по крайней мере, точно главное.

Не морщась, я черчу когтём на левой ладони руны единства, связующие наши жизни, нашу кровь, наши души. Связывающие нас навек. И из глубины моего естества послушно поднимается магия, разбуженная свершающимся обрядом, моя, моего рода, вся сила, что я готова разделить с любимым. Как равная с равным.

Явно не до конца веря в происходящее и недоумевающе покачав головой, мой будущий супруг делает то же самое. И его ответный дар не уступает моему.

А потом, мы одновременно, под шокированными взглядами невольных свидетелей нашего незапланированного брачного обряда, вырезаем на правых ладонях руны супружеских клятв.

– Будь моим мужем и королём, Синнард Верр, – произношу я наконец, скрещивая запястья и протягивая ему обе ладони, как та, кто добровольно вверяет и отдаёт.

– Будь моей женой и королевой, Аеталь Эббони, – вторит мне любимый, накрывая мои ладони своими, смешивая нашу кровь, нашу магию, нашу силу. Принимая мой дар, даруя в ответ. Признавая нас равными друг другу.

И целует теперь уже, как муж жену. Скрепляя наши клятвы и наш союз. Нет больше меня. Нет больше его. Есть мы. Есть наша общая сила. Есть одна жизнь на двоих. Есть общий долг, добровольно разделённый равными.

– Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела об этом, – шепчет он мне в губы. – Люблю тебя, моя душа.

– Я знаю, что не пожалею, – прижимаюсь к нему, позволяя себе секунду насладиться этим моментом. Потом будет королевская свадьба. Потом будет наша общая коронация. Сейчас же мы должны прекратить кровопролитие. – Помоги мне это сделать, пожалуйста.

– Идём, – вздыхает мой муж.

И, взяв меня за руку, он поворачивается к нашим уже общим ошарашенным подданным.

– Главнокомандующий Биарнэ, в кратчайшие сроки перебросьте в Гонтрам ещё один полк гвардейцев. Как только мы с её величеством накроем стазисом город, у вас будет не более часа, чтобы отсеять мятежников и задержать их. Выполняйте, – приказывает Синн вояке.

– Будет сделано… ваше величество, – вытягивается в струнку тот. Даже каблуками щёлкает. Вот ведь… мужик. Получил наконец короля рядом с девчонкой-королевой. И доволен, как медведь на пасеке.

Биарнэ стремительно покидает кабинет, а Синн обращает свой взор на своего заместителя. Бывшего. Тайная Канцелярия опять осталась без начальника.

– Экхард, всех свободных ищеек в Гонтрам. Нельзя позволить уйти зачинщикам мятежа, – приказывает сухо. – Сворачиваем уже этот бардак.

– Будет сделано, ваше величество, – этот уже даже не запинается, и тоже уносится выполнять приказ.

– Барон Полди, покажите нам самый удобный наблюдательный пункт, с которого нам с супругом будет видно всю площадь, – обращаюсь уже я к последнему из присутствующих в кабинете помимо нас двоих.

Бургомистр, до этого успешно притворяющийся предметом интерьера, услышав своё имя из моих уст даже вздрагивает немного, но, надо отдать ему должное, быстро берёт себя в руки и шагает к нам, всем своим видом демонстрируя служебное рвение.

– Конечно, ваше величество, – кланяется он. – Прошу за мной.

Далеко идти не приходится. Барон Полди приводит нас с Синном к застеклённым дверям, ведущим на широкий балкон. Он действительно нам идеально подходит, поскольку с него, кажется, открывается вид на весь город. И самое главное, на площадь перед ратушей.

Бургомистр распахивает перед нами двери, и мы с мужем, всё так же держась за руки, выходим к бушующему морю сражающихся людей на площади.

– Скажешь, когда, – прошу тихо, шагая к перилам балкона, на ходу облачаясь в броню Зирха.

– Скажу, – Синн мрачно становится рядом. Тоже уже в доспехе. – Сосредоточься на контроле. А я позабочусь об остальном.

Кажется, нас замечают. Кажется, в нас даже летят боевые заклинания, разбиваясь и поглощаясь щитами, поднятыми вокруг нас Синном. Это всё не играет больше никакой роли. Я всего этого уже не слышу и не вижу, полностью погрузившись в себя.

Идти на зов артефакта мне гораздо привычней. Отдавать силу я умею. Сейчас же я должна сделать нечто совершенно другое, прямо противоположное. Позвать и зачерпнуть. Взять сырую магию артефакта.

Будь он рукотворный, это не было бы проблемой.

Но мой предок привязал к нашему роду природный накопитель силы, находящийся под этим городом, глубоко под землёй. И мне сейчас придётся пропустить эту силу через себя. Сырую, необузданную, первозданную.

Синн был прав. Одной с этим нереально справиться. Просто потому, что все резервы нужно бросить на контроль, на то, чтобы не взять больше, чем нужно, и не дать этому потоку выжечь меня саму. Но я больше не одна. Рядом стоит тот, кто способен направить и помочь, кто верит в меня, и кому верю я. И вдвоём мы с этим точно справимся.

Поэтому, как только я начинаю отчётливо чувствовать отзыв артефакта и его магию, без сомнений черпаю эту силу, впуская её в себя, делая её нашей общей с моим супругом. В моё сознание проникает веское «Сейчас». И с нашего балкона срывается и густым покровом стазиса опускается на большую часть распростёртого перед нами города чудовищной мощи заклинание. Обездвиживая всех без разбора. Наше общее с мужем заклинание.

– Ты справилась, девочка моя. Теперь, медленно отпускай силу, – меня обнимают его руки, поддерживая, помогая не потерять контроль и обуздать бурлящую во мне стихию.

Смотря в чёрное небо невидящими глазами, я глубоко вдыхаю морозный воздух. Да. Надо отпустить. Надо.

Но магия артефакта противится теперь, жжётся, цепляется колючими шипами… отступая под нашим общим напором, ранит меня разъярёнными укусами.

– Что-то не так, – прерывисто выдыхаю я, цепляясь за Синна. – Артефакт пробуждается. Это не я его разбудила. Кто-то другой.

И словно в подтверждение моих слов, балкон под нашими ногами вздрагивает и идёт трещинами.

Глава 32

Я не успеваю даже ничего сообразить, как Синн подхватывает меня на руки и вместе со мной бросается прочь из балкона, вышибая по пути дверь. Как раз вовремя. Стоит нам под звон битого стекла вломиться в помещение, как позади раздаётся грохот, и часть балкона попросту обрушивается вниз.

– Что происходит с артефактом? – рычит Синн, не сбавляя шага и бегом унося меня теперь уже к лестнице на первый этаж. – Ты чувствуешь сейчас?

За нами следом припускает перепуганный бургомистр, неуклюже перепрыгивая образующиеся в полу трещины. Где-то хлопают двери, слышатся встревоженные голоса, топот ног.

– Он активирован, – сипло выдыхаю я, уткнувшись мужу в плечо. Всё внутри меня выкручивает от нарастающего зова. Хочется заткнуть уши, да только это не поможет. – Мне нужно туда. Он зовёт мою магию.

– Это ловушка, ты понимаешь? – в несколько нечеловеческих прыжков Синн оставляет позади и лестницу и огромный вестибюль, чтобы уже через минуту выскочить со мной на крыльцо городского управления.

И лишь, когда уносит меня на добрый десяток метров от здания, опускает на землю, помогая твёрдо стать на ноги.

Кажется, подземные толчки стали ещё сильнее. Рядом кричат выбегающие из управления люди, раздаются команды военных. Повернувшись к площади, я вижу, как валятся на землю обездвиженные стазисом мятежники и солдаты, чувствую, как стонет и вздрагивает под нами земля, слышу, как гудит воздух от мощнейших магических всплесков.

– Если я не дам активированному артефакту свою силу, он не успокоится. Город будет разрушен. Люди погибнут. Они ведь даже убежать теперь не могут, – озвучиваю я совершенно очевидные вещи, на которые даже моему мужу возразить нечего. – Я должна спуститься к нему.

– Талли, это опасно, – зло чеканит Синн, но злость его явно отдаёт обречённой досадой. Он знает, что я не могу по-другому. Знает, что я должна пойти туда.

– Там Рик. Только он мог пробудить артефакт. Мы должны его… задержать. Ты же понимаешь, – вглядываюсь я в суровое лицо мужа.

– Возьму его на себя, пока ты займёшься артефактом, – сурово сообщает мне он. – Говори, куда идти.

– Ты пойдёшь со мной? – с недоумением вскидываю я брови.

– Я сделаю вид, что не услышал этого вопроса, Талли, – склонившись к моему лицу, рычит зло мой любимый оборотень. – Куда ты, туда и я. Сама на это согласилась. Где вход в подземное святилище?

Могла бы и догадаться, что он так ответит. После того, как по собственной инициативе связала нас самыми крепкими брачными узами из всех возможных, тем самым дав ему право сопровождать меня даже к завязанным на мою кровь артефактам. К этому определённо сложно будет привыкнуть.

– Не могу поверить, что ты да не знаешь куда идти, – у меня вырывается невольный смешок. – Нам нужно к городскому Храму Жнеца. Вход там.

Синн на моё замечание лишь снисходительно хмыкает. А потом отступает на пару шагов и поводит широкими плечами.

– Мечтала когда-нибудь прокатиться на тайрале? – изгибает иронично бровь, а в следующий миг его поглощает тьма, испещрённая огненными всполохами, разом перекраивая человеческое тело в огромного мощного зверя в чёрной броне.

Прокатиться на тайрале? На нём? Он серьёзно?

Тайрал Синна, поворачивается ко мне боком и многозначительно кивает мордой на свою спину. Похоже, что вполне серьёзно.

Не до конца веря в то, что делаю, я больше не теряя даром ни секунды, подхожу к собственному мужу в монструозном обличии и взбираюсь на него верхом, ухватившись за крепкую шею. И сразу же чувствую, как снова сплетается в одно наша магия, и даже кажется, будто наши доспехи становятся единым целым, исключая малейшую вероятность, что я свалюсь со спины своего супруга.

Издав короткий повелительный рык, долженствующий означать «Держись!», Синн стремительно срывается с места, направляясь к нужному нам Храму, находящемуся в нескольких кварталах от ратуши и площади перед ней.

Бежать ему приходится, лавируя среди застывших в неестественных позах людей, перескакивая через трещины, то и дело возникающие у нас на пути, уворачиваясь от падающих тел, с копьями мечами и факелами… Боги, сколько их здесь? Успеют ли управиться приведённые Биарнэ солдаты?

Словно в ответ на мои мысли, с разных краёв площади прилетает магический всплеск нескольких пространственных переходов, и почти сразу же слышится слаженный топот огромного количества ног, лязг доспехов, оружия и громкие окрики военных командиров.

Но к тому моменту, как новоприбывшие гвардейцы принимаются за дело, мы с Синном, преодолев это море воинственных истуканов, уже на полном ходу вылетаем на нужную нам улицу, и огромный оборотень подо мной припускает бежать ещё быстрее. Благо, людей здесь уже гораздо меньше и не нужно тратить время на лишние манёвры.

Храм Жнеца, бога смерти и потустороннего мира, вырастает перед нами тёмной гигантской громадой. К огромным массивным дверям ведёт широкая лестница, и когда мы молнией взлетаем по ней, оказывается, что эти двери почему-то полуоткрыты.

Синн тормозит на верхних ступеньках, шумно вдыхая воздух и низко угрожающе рыча. А я соскальзываю с его спины и сразу же материализую в руке клинок меча, вскидываю на другую щит.

– Я иду впереди, Талли, – всё ещё не совсем человеческим голосом уведомляет меня обернувшийся в человеческую ипостась муж.

Кивнув, я молча пропускаю его к двери первым.

– Нам нужен алтарь, – тихо сообщаю Синну, который, как и я, бесшумно двигаясь вперёд, внимательно осматривается и прислушивается к пространству, сканируя его с помощью магических поисковиков и звериного чутья.

Мы не обнаруживаем никого ни в переднем дворике, ни в прилегающих к нему портиках. Кажется, будто все вымерли.

А потом я улавливаю запах. И понимаю, что мне к сожалению не кажется.

В алтарном зале, куда мы попадаем через очередную массивную дверь, на этот раз плотно закрытую, царит гнетущая, пробирающая до озноба тишина. И непроглядная темень. Неестественная. Странная. Вкупе с забивающим ноздри запахом крови она будит во мне все животные инстинкты, вызывая желание угрожающе рычать, защищаясь от пока неизвестной угрозы. Даже со своим обострившимся после обретения второй сущности зрением, я все равно почти ничего не могу рассмотреть. И это безумно напрягает.

Похоже, что у Синна та же проблема. Сделав несколько шагов, он запускает в воздух рой магических светлячков, разлетающихся во все стороны.

И даже эти огоньки выглядят тускло и горят словно нехотя, дрожа и потрескивая. Но они наконец дают возможность рассмотреть, что творится вокруг… А вокруг в лужах крови лежат трупы жрецов.

Тут тоже была резня. Судя по состоянию уже коченеющих тел, гораздо раньше, чем начался мятеж в городе. Служители Храма защищали тайный вход в подземное святилище. И проиграли битву.

Об этом свидетельствует и то, что сам каменный алтарь, возвышающийся перед чёрной мрачной статуей Жнеца, явно сдвинут с места, больше не скрывая под собой тайный ход и каменную лестницу уходящую во мрак. Это мог сделать только Эббони. Только Рик своей кровью.

Мрачно переглянувшись, мы с Синном молча поднимаем дополнительные магические щиты и начинаем спускаться.

Артефакт служащий западным узлом защитного контура Эббона расположен глубоко под землёй, в саяритовых пещерах. Этот минерал, способен притягивать, впитывать и накапливать магию, как природную и сырую, так и остатки заклинаний, творимых магами, и любые магические всплески в окружающем пространстве. И если с предыдущими двумя артефактами, моя сила нужна была, чтобы напитать, то здесь она необходима скорее, как стабилизирующий элемент, связывающий западный узел с остальными и направляющий всю эту природную мощь в нужное русло.

Спуск к нему оказывается довольно глубоким и занимает у нас не менее получаса. И чем дальше, тем сильнее ощущается вибрация гудящего воздуха, насыщенного колючими и обжигающе-ледяными потоками сырой силы, и дрожь земли под нашими ногами, что заставляет по-настоящему радоваться магически-укреплённым стенам. Мои предки явно позаботились, чтобы никого в этом переходе не завалило.

К тому моменту, когда Синн, по-прежнему бесшумно скользящий впереди, а вслед за ним и я, входим в огромную круглую пещеру святилища, зов артефакта становится настолько сильным, что меня буквально колотит. Кажется, будто вся я сейчас – натянутая струна, звенящая от болезненного напряжения и потребности исполнить свой долг и вернуть всё в равновесие.

Мои глаза сразу же находят возвышающийся по центру артефакт – странное каменное изваяние, похожее то ли на диковинное дерево, то ли на ещё более странное существо, подпирающее руками-ветвями высокий потолок. И оно, словно кровеносными сосудами, оплетено мерцающей сетью прожилков зеленовато-синего саярита, свет которого и разбавляет окружающий мрак, освещая одинокую фигуру у артефакта.

Это Рик. И он стоит за чертой, которую имеет право пересечь только истинный Владыка Эббона, за чертой, которую он не имеет права переступать. На первый взгляд Рик кажется застывшим изваянием, но когда я приближаюсь к нему, обойдя настороженного Синна, то сразу же понимаю, насколько это обманчивое впечатление. Тело моего брата сотрясается мелкой конвульсивной дрожью.

Артефакт не пускает его дальше, и не отпускает назад. Артефакт наказывает того, кто разбудил его не по праву. И если я не вмешаюсь, Рик может сгореть.

Судорожно выдохнув, я решительно шагаю вперёд. Чувствую, как подаётся вслед за мной Синн, возможно собираясь остановить. Но в этот момент от густого покрова шевелящихся теней, скрывающих стены пещеры, отделяется одна… особо чёрная, жуткая, опасная. Огромный зверь, угольно-чёрный монстр явно принадлежащий к кошачьим. Ощерившись и рыча, он крадущимся шагом направляется к нам.

– А вот и наш некромант, – цедит мрачно Синн, закрывая меня собой. – Этот мой, Талли. Иди вставляй мозги брату.

Дважды повторять мне не нужно. Я не имею права медлить сейчас.

– Будь осторожен, – прошу я, устремляясь к защитному контуру. А за моей спиной с оглушающим рёвом сходятся в смертельном поединке двое оборотней.

Чем ближе я к святящейся черте, отделяющей меня от Рика и вышедшего из-под контроля артефакта, тем сильнее во мне всё вибрирует от магии, поднимающейся из глубин моего естества. Она ведёт меня, она делает меня частью этого места. Я имею право здесь быть. Я имею право пересечь контур и прикасаться к средоточию силы. И я имею право защищать свою родную кровь.

– Рик, как ты? Скажи хоть что-нибудь, – зову я брата, шагая за черту.

Он по-прежнему стоит на месте. И когда я обхожу его, получив наконец возможность взглянуть в лицо, из моей груди вырывается испуганный выдох. Мертвенно-бледная кожа, закатившиеся стеклянные глаза, хлещущая из носа и ушей кровь, судорожно сжатые челюсти брата заставляют меня снова чувствовать, как сжимается всё в груди стальными тисками.

Мне хочется схватить его за плечи и встряхнуть, хочется добиться хоть какой-то реакции на своё присутствие, но я знаю, что единственный способ ему помочь, это пойти и успокоить артефакт.

Потому, скрепя сердце, поворачиваюсь к родному человеку спиной, чтобы идти дальше.

Вот она я. Пришла. Готова стать точкой равновесия.

Подойдя к стволу каменного дерева вплотную, я поднимаю руки и, убрав перчатки доспеха, осторожно касаюсь ладонями шершавой холодной поверхности. Чтобы уже в следующий миг с мучительным стоном упасть на колени рядом.

Бушующая ярость стихии прошивает меня насквозь, выкручивая мышцы обжигающим льдом. От этого хочется бежать, от этого хочется выть, а я превозмогая боль, и гоня прочь инстинктивный животный страх, наоборот вплетаюсь своей силой в потоки первозданной магии. И выравниваю дыхание, как когда-то учил меня мой миантор, ставший моим сердцем.

Чтобы не случилось, и какие бы сокрушительные удары не наносила мне судьба, я в гармонии с собой. Я любима и люблю, у меня есть родные и близкие люди, которых я готова защищать, у меня есть моя страна и мой народ, за который я несу ответственность несмотря ни на что. Я знаю, кто я. Я знаю, зачем пришла в этот мир, и с кем рука об руку пойду дальше.

Я в равновесии со своей силой. И это равновесие постепенно гасит возмущения магической среды. Осталось подождать немного, и можно будет запустить ритуал подпитки артефакта, но меня вырывает из транса голос Рика.

– Талли, – хрипит он, и я краем сознания отмечаю звук, шаркающих шагов. – Талли, останови меня.

И столько яростного отчаяния в этом голосе, что у меня волосы дыбом становятся. Чуть ли не с мясом отодрав ладони от артефакта, я резко разворачиваюсь к приближающемуся брату. И чувствую, как всё обмирает внутри. Нет. Нет. Нет.

– Прости меня, Талли. Мне приказали убить тебя, – содрогаясь всем телом, он с рычанием хватает себя за дрожащую руку, тянущуюся к рукояти меча.

А в следующую секунду, под нашими ногами, вздымается пол, разламываясь на гигантские каменные плиты. Ритуал не доведён до конца. Я уже видела это… видела. Видела во сне. А сейчас я могу всё остановить. Должна.

– Рик, родной, борись с этим, – шагаю я к нему, с трудом удерживая равновесие. – Ты сильнее.

– Я тоже так думал, – стонет он, сгибаясь пополам. – Тоже так думал... И не смог сам… Помоги мне.

– Как? Что я должна сделать? Просто скажи мне.

– Отпусти меня, – хрипит Рик, принимаясь лихорадочно шарить в кармане своего дублета трясущимися руками.

А спустя миг, я в ужасе наблюдаю, как он достаёт оттуда такую до жути знакомую куклу. И протягивает её мне.

– Только ты можешь… меня отпустить, – на меня устремляется полубезумный умоляющий взгляд таких родных глаз.

Что? Что значит отпустить? Как? В полном ошеломлении я сморю на вещицу в его руках. Кривобокую, явно сделанную наспех. И пропитанную кровью. Риковой кровью. Его силой. Я чувствую это. Как чувствую и запах своей крови тоже.

Неужели… Он нашёл способ преодолеть воздействие этой гадости?

Брата скручивает новая болезненная судорога, голубые глаза снова стекленеют, а из груди вырывается низкое рычание. Протянутая ко мне рука уже дрожит настолько, что мне стоит огромного труда выхватить из его пальцев мерзкую куклу.

Как только она оказывается у меня, я едва успеваю отскочить от стремительно бросившегося в атаку Рика. И оттого не сразу осознаю, что чувствую что-то очень странное от гадкой вещицы, сжатой в моём кулаке.

– Остановись! – гаркаю я на голом инстинкте, когда брат выхватывает клинок и, низко опустив голову, угрожающе шагает ко мне.

И в полном шоке наблюдаю, как он замирает истуканом.

Не до конца веря в происходящее и в собственные выводы, я смотрю на окровавленную куклу в моей руке. И наконец позволяю себе ощутить ту странную связь, которая словно маленькими крючочками держится за что-то во мне, и тянется багровыми нитями через эту вещь… к Рику.

Он просил отпустить. Сказал, что только я могу. Значит…

– Я отпускаю тебя, Оерик, – произношу твёрдо, поднимая на него взгляд и вкладывая силу в каждое своё слово.

Словно невидимая струна обрывается внутри. Брат вздрагивает всем телом. И падает на колени, с безвольно повисшими руками. Тяжело и хрипло дыша.

– Рик? – осторожно шагаю я к нему. – Ты в порядке?

Но следующий шаг я сделать не успеваю. Опять не получивший своё артефакт, напоминает о себе, новым всплеском сырой силы. Настолько мощным, что всё вокруг начинает гудеть, с потолка, невзирая на магические опоры, падают каменные осколки, а плита под ногами начинает буквально ходуном ходить. И по мне бъёт такой мощной волной, что ноги подкашиваются, и я неловко отступаю назад, тряся головой.

– Талли! – доносится до меня приглушенный заслоном грозный рык Синна. Кажется он ещё что-то мне кричит, но разобрать из-за шума я попросту не в состоянии.

Надо продолжить ритуал. Надо остановить это. Я неуклюже разворачиваюсь обратно к артефакту. И в этот миг, земля уходит из-под моих ног.

Взмахнув руками, я пытаюсь вернуть себе равновесие, но что-то сшибает меня с ног, заставив отлететь на несколько метров, почти врезавшись в ствол артефакта. Мотнув головой, я резко разворачиваюсь и фокусирую взгляд на том месте, где только что стояла. И в ужасе смотрю, как мой брат исчезает в разверзшейся под его ногами огромной трещине.

– Нет!!! Рик!!! – в нечеловеческом прыжке, я бросаюсь к нему, перескакивая с одной вздымающейся плиты на другую, надеясь поймать, удержать, спасти…

И на краю проклятой расщелины, поглотившей моего брата, меня на лету ловит в свои объятия Синн.

– Пусти! Там Рик! – пытаюсь я вырваться, с рычанием колотя его по груди.

– Нет. Он упал. Ты ничем не поможешь ему, бросаясь в пропасть, – ощутимо встряхивает меня муж.

– Нет. Я не верю, – захлёбываясь в слезах, трясу головой, бесполезно всматриваясь в темноту образовавшейся расщелины. – Он не мог погибнуть. Не тогда, когда наконец стал свободен.

– А я и не говорю, что он погиб, – пытается достучаться до моего сознания супруг. – Он провалился на нижние уровни. Мы найдём его. Но только при условии, что ты сейчас доведёшь до конца ритуал и остановишь катастрофу. Слышишь меня, Талли?

Синн снова меня встряхивает, и на этот раз я нахожу в себе внутренние силы сосредоточить на нём взгляд. Рик может быть жив? Конечно же. Нижние уровни.

– Понимаешь меня, малыш? Нужно успокоить артефакт.

– Да. Нужно. Ты прав. Там город... люди. И Рик… он должен выжить, – бормочу я, пытаясь отстраниться от мужа.

Но вместо того, чтобы отпустить, он подхватывает меня на руки и несёт обратно к артефакту. А когда мы оказываемся радом с ним, бережно опускает меня на ноги, позволяя снова прижаться руками к каменному исполину.

Но как только я это делаю, Синн внезапно накрывает мои ладони сверху своими, затсавляя удивлённо вздрогнуть.

– Один долг на двоих, помнишь? – прижимается он губами к моей макушке, в тот миг, когда нас насквозь прошивает силой артефакта. – Моя сила теперь и твоя. Я держу тебя, моя королева.

Глава 33

– Ваше величество, вы такая красивая, – восхищённо выдыхает Линн. Поправляет ещё раз длинный шлейф моего платья, каскад бриллиантовых нитей, струящихся по спине, и отступает в сторону, смотря на меня огромными восторженными глазами.

Главная королевская швея, тэри Надэлин с тремя своими подручными, помогающие мне с примеркой наряда для коронации, тоже застыли в сторонке, всем своим видом демонстрируя восхищение.

С едва заметным вздохом, я поворачиваю голову к зеркалу, чтобы и самой взглянуть наконец на результат многодневного труда армии мастериц под бдительным присмотром моей любимой тёти. Результат, надо признать, невероятный и потрясающе красивый.

Платье из белого шёлка, расшитого золотом, выглядит настоящим произведением искусства. Даже я это признаю. Из зеркала на меня смотрит Королева. И не воительница на этот раз. Настолько женственной и одновременно величественной я себя, пожалуй, даже представить никогда не могла. Интересно, Синну понравится?

– Линн права. Ты великолепна, – тётя Марион с растроганной улыбкой обходит меня по кругу, любуясь. – Девочки подайте мантию её величеству.

– Зачем? – вскидываю я бровь. И так уже больше часа потратила на все эти примерки.

– Чтобы убедиться в том, что всё идеально сочетается, – поучительно провозглашает баронесса Аддор, повелительно кивая растерявшейся Линн.

Лисичка, став моей самой доверенной служанкой с перспективой получения статуса личной камеристки королевы, с огромнейшим рвением принялась вникать в свои обязанности и старательно оправдывать моё высочайшее доверие. Поэтому, прежде чем выполнить приказ тёти, она вопросительно смотрит на меня. Приходится согласно кивнуть. Чем быстрее мы с этим покончим, тем раньше я освобожусь и смогу присоединиться к мужу.

После случившегося в Гонтраме прошло уже больше суток, но нам ещё столько проблем предстоит разгрести, что голова пухнет. Две головы, точнее. И то, что нас теперь двое в этой упряжи, не может меня не радовать, если честно.

Но коронация тоже не за горами, поэтому приходится отвлекаться и на её подготовку. Хотя в голове у меня сейчас совершенно не платья и не планы торжества. Хорошо, что у меня для этого есть тётя Марион.

Я же, позволив Линн накинуть на мои плечи отороченную белоснежным мехом мантию, мыслями снова возвращаюсь к гораздо более занимающим меня вопросам.

Да, заговор практически распутан, да восстание подавлено, да артефакт напитан нашими с мужем совместными усилиями на десятилетия вперёд. И город спасён. Человеческих жертв оказалось гораздо меньше, чем мы опасались. Разрушений тоже.

Синн убил некроманта, который, управляя моим братом, привёл Рика к артефакту и заставил его активировать. Тело шамана на опознание забрали оборотни. Пока известно только, что он родом с юга Верриды.

Драмора задержали в городе агенты Тайной Канцелярии. Он, руководя через марионеток мятежом, попал под стазис, и был обнаружен во время облавы. Правда, придя в себя и поняв, что к чему, попытался последовать примеру своего подельника Хатрила. У него даже почти получилось, но задержавший его агент, извещённый о такой вероятности, вовремя зарядил заморозкой по лицу бывшего магистра.

Но мы до сих пор не нашли Рика. На поиски брошены десятки лучших ищеек в команде с опытными горняками, но его следов пока никто не обнаружил. И хотя я знаю, всей душой своей чувствую, что мой брат жив, но сердце ведь всё равно не на месте. А вдруг ранен, а вдруг его засыпало, и он всё это время лежит где-то глубоко под землёй истекая кровью?

И люди, ставшие безвольными марионетками… мы по-прежнему не знаем точно, как их спасти. Лучшие умы Ковена магов, в том числе мой дядя, уже ломают головы над куклой, оставшейся мне от Рика.

Подвижки есть. Но никто не берётся сказать, сколько времени потребуется, чтобы до конца разобраться, как работает эта штука.

А ведь Рик разобрался. Он смог перекинуть нити контроля, которыми его держали, на меня, дав тем самым мне возможность освободить его.

Конечно, далеко не все заговорщики и мятежники были порабощены с помощью проклятых кукол. Большинство просто подпали под мощнейшее ментальное воздействие, усиленное артефактами, что изобрели совместно Драмор с Хатрилом. Но очень много осталось тех, кто пострадал намного серьёзней.

В общем забот ещё хватает.

– По-моему, всё замечательно сочетается. Все молодцы. Я довольна. Снимайте это уже и отпускайте меня работать, – оценив свой внешний вид в зеркале, требую я у тёти Марион, и королевской швеи с её подручными.

– Ты неисправима, – фыркает баронесса.

– Возможно, – улыбаюсь я ей примиряюще. – Платье восхитительное. Я восторге, правда, но мне уже надо идти.

По прогнозам целителей как раз уже должен прийти в себя обмороженный Драмор. И на этот раз я решительно настроена присутствовать на допросе, что бы там Синн не говорил.

И как часто это бывает, стоит мне только о нём подумать, как мой супруг сразу же появляется. Чувствует он что ли?

Вот и сейчас Синн, не утруждая себя стуком, заходит в наши теперь уже общие покои.

И застывает столпом у двери, жадно пожирая меня взглядом. Я, наверное, никогда не перестану наслаждаться тем, как он на меня смотрит. Когда от одного лишь взгляда любимых глаз весь остальной мир замирает, и мы остаёмся в нём одни.

– Нравлюсь, муж мой? – тяну, неспешно поворачиваясь перед ним.

Вместо ответа Синн делает хищный шаг ко мне, а затем ещё один, и ещё, пока не оказывается совсем рядом, нависая надо мной. Ох, как же он меня будоражит своим голодом.

– Я сражён, жена моя, – низким голосом с бархатистыми нотками сообщает мне, пытаясь обнять.

– Нет-нет. Руками не трогай, – с игривым смешком уворачиваюсь от его захвата. – Ещё испортишь мне платье, и я вынуждена буду по новой терпеть все эти примерки. Подожди меня чуть-чуть, мы как раз закончили.

– Хм, как вовремя я пришёл, – Синн улыбается, лукаво щуря глаза. – С удовольствием подожду.

С этими словами он оставляет на моих губах короткий обжигающий поцелуй, демонстративно держа руки в стороне, а потом уходит к одному из диванчиков, чтобы устроиться там с самым невозмутимым видом. Явно собираясь смотреть, как меня будут раздевать.

Рядом отмирает тётя, смущённо хмыкая. Полыхает заалевшими щеками Линн. Взволнованно переглядываются швея со своими помощницами. А ему хоть бы что. Получив меня на законных основаниях, мой любимый оборотень явно не намерен держаться от меня в стороне ради каких-то правил приличия. Вот и сидит теперь, наблюдая из-под ресниц, за тем, как снимают с меня платье. Наверняка ещё и запоминает последовательность процесса на всякий случай.

– Есть какие-то новости? – получаю я наконец возможность спросить, когда мы остаёмся одни.

Тэри Надэлин с помощницами уже унесли мой наряд. Тётя тоже деликатно удалилась. Дольше всех задержалась Линн, подбирая мне одежду. Но и её я уже отослала.

Кутаясь в шелковый халат подхожу к мужу, чтобы сесть рядом, но он притягивает меня к себе на колени.

– Да. Драмор очнулся. Можем забирать его из госпиталя и допрашивать сколько душе угодно, – сообщает Синн, зарываясь лицом в мою шею и запуская ладони под шелк халата, поглаживая мои бёдра. – И мы, кажется, нашли следы твоего брата.

– Что? – вскидываюсь я, но мужские руки крепко удерживают меня на месте. – Следы? А его самого?

– Нет. Только следы. Горняки наконец смогли обнаружить место, куда он провалился. И ищейки там всё обследовали. Нашли его кровь, разодранный китель. Смогли по запаху и следам проследить его путь почти до выхода из пещер. Он ушёл оттуда на своих ногах, Талли.

– Значит, действительно жив. Но… но почему он не объявился тогда? – непонимающе хмурюсь, всматриваясь в лицо мужа. – Что-то известно о том, куда он дальше подался? Может к своему наставнику?

– Нет. Ничего. Он скрылся, Талли. Видимо восстановил свои силы к моменту, как добрался до выхода и замёл все дальнейшие свои следы. У Борнагора тоже не появлялся.

Почему Рик так поступил? Ведь свободен уже. Или я что-то неправильно поняла? Может его задумка с куклой не сработала? Может…

– Надо его найти. Отправь…

На мои губы ложится палец Синна, прерывая на полуслове.

– Не надо, Талли, – качает он головой.

– Что? Как это не надо?!

– Он ушёл. Понимаешь? – муж заглядывает мне в глаза.

– Нет. Не понимаю, – трясу головой. – Что значит, ушёл? Куда? Почему?

– Куда, не знаю. А почему… могу предположить, – Синн тяжело вздыхает, прижимая меня к себе ближе. – Ты, как старшая любящая сестра, конечно, ждёшь его и готова принять с распростёртыми объятиями после всего, что случилось. Но для Оерика принять себя, то, что из него сделали марионетку, принять ту роль, которую он невольно сыграл в случившихся событиях, будет далеко не так просто. Парню явно нужно разобраться в себе и со многим примириться. Может тебе стоит сейчас его отпустить?

– То есть, ты предлагаешь мне оставить всё как есть? Не искать его? – не веря своим ушам, уточняю у мужа.

– Скорее советую, но в общем, да, – успокаивающе гладит он меня по спине. – Я его в чём-то даже понимаю. Оерик очень умный мальчишка с огромным потенциалом. Дай ему время осознать себя и найти свой путь. Стать мужчиной.

Разумом я понимаю то, что Синн говорит, но сердцем принять это очень сложно. Кажется почти невозможным отступиться сейчас. Кажется, будто я предам брата, не протянув ему руку поддержки. Но что если Синн прав? Он ведь слишком часто бывает прав. Тогда получается, что Рику не нужна моя поддержка, и он не хочет, чтоб его нашли. Тогда я не имею права его держать. Но как мне с этим смириться?

Тяжко вздохнув, я опускаю голову мужу на плечо.

– Он же вернётся? – спрашиваю тихо.

– Думаю да, – пальцы Синна, принимаются нежно перебирать мои волосы на затылке. – Чего не отнять у твоего брата, так это любви к своей старшей сестре. Возможно, именно это чувство позволило ему так долго сопротивляться воздействию. И найти решение. Признаюсь честно, этим твой брат смог меня изрядно удивить. Конечно, мне всё равно хочется дать ему парочку крепких подзатыльников за то, что он вообще довёл до всего этого, а теперь ещё и исчез, не поведав, до чего додумался и как это провернул. Магистрам может понадобиться не один день, чтобы воспроизвести его находку. Но зато у нас есть время найти всех оболваненных. И выбить из Драмора всё, что он знает.

Хорошо, когда рядом есть тот, кто может помочь всё разложить по полочкам и удержать, когда тобой руководят эмоции. Не скажу, что готова прямо сейчас отказаться от поисков, но, пожалуй, исчезновение Рика уже воспринимается мною гораздо легче. Главное, что жив. Остальное решится.

Нам бы идти заниматься делами, но мне так хочется ещё немножко побыть наедине с любимым. Вот так. Вместе. Рядом. Когда почти все невзгоды преодолены и будущее рисуется уже гораздо более светлым, чем ещё пару дней назад.

– Ты знаешь, что эти покои раньше принадлежали моей матери? – слегка поворачиваю голову, чтобы обвести взглядом комнату.

– Знаю, конечно, – слышу вполне закономерный ответ.

– Я почти ничего не меняла здесь. Только в спальне приказала новую кровать поставить сразу, как только переехала во дворец. Не могла спать там, где она возможно была… с Вальдаром.

– Хорошо тебя понимаю, – мрачно хмыкает муж. – Хочешь ещё что-то поменять?

– Не знаю. Со временем, наверное, да. Но пока я не готова к этому. Многие мои воспоминания связаны с этими покоями. Мы с Риком часто прибегали к ней сюда. Мама садилась вон на тот диванчик у камина, брала брата на руки, обнимала меня и рассказывала нам волшебные сказки. Или запускала тот магический сундучок с кукольным театром, – я показываю на старинную игрушку, стоящую на каминной полке, как и пятнадцать лет назад.

Я помню это так отчётливо, будто это только вчера происходило. Вот мы с Риком сидим в нетерпении на диванчике, а мама берёт красивый резной сундук, ставит его перед нами на маленький столик. И прокручивает ключ… в крышке.

Озарённая внезапной догадкой-воспоминанием, я резко подрываюсь на ноги и бросаюсь к камину. Не может быть! Ответ постоянно был у меня перед самым носом. Как я могла забыть?

– Что случилось? – удивлённо спрашивает Синн, стремительно поднимаясь вслед за мной и наблюдая, как я переношу сундучок с кукольным театром к столу, чтобы обследовать его крышку.

– Помнишь послание Рика? – поднимаю я на мужа ликующий взгляд.

– Тот ониксовый ключ? – удивлённо вскидывает он брови. – Ты вспомнила, от чего он?

– Да, – и я уверенно указываю пальцем на пустующий паз в резной поверхности крышки.

Стоит ли говорить, что допрашивать Драмора мы отправились лишь спустя пару часов? После того, как исследовали всё, что оставил нам мой брат в столь неожиданном тайнике. А оставил он свои записи и подробное описание исследований, которые проводил над собой, когда понял, что не всегда управляет своей собственной волей. Написал он и о том, как обнаружил у магистра Драмора куклу, с помощью которой им управляли, но не смог к ней даже прикоснуться. И как отыскал информацию о шаманских методиках в некромантии.

Рик не только понял, что именно с ним сделали, но и сумел добраться до записей магистра, и воссоздать всю рабочую схему этого жуткого артефакта. Только, чтобы освободиться этого оказалось мало. Нужен был кто-то, кому он мог бы доверять, и у кого хватило бы сил принять нити подчинения и разорвать их. И нужна была кровь этого человека. Моя кровь.

Вот и получилось, что входя в допросную Тайной Канцелярии, куда по приказу Синна доставили Драмора, мы благодаря Рику уже знали о том, как спасти людей, попавших под воздействие, возможно, даже больше, чем сам бывший магистр артефакторики.

У моего супруга, конечно, имелось огромное количество и других вопросов, но меня интересовал теперь лишь один – куда подевалась его дочь Беккинда, и какова была её роль в ментальном порабощении моего брата.

Несмотря на все старания целителей смотреть на это до черноты обмороженное лицо довольно жутко. Хоть и не скажу, что жалко. Эта мразь никого не щадила.

Я и раньше не могла вспомнить, видела ли когда-нибудь Драмора в Академии, а теперь и подавно не могу его поизнать в этом обезображенном магической заморозкой будущем смертнике, что смотрит на нас обозлённой облезшей крысой.

Допрос начинает Синн. А я сажусь в удобное кресло в сторонке и принимаюсь рассматривать последнего из зачинщиков заговора.

Он приютился на неудобном колченогом табурете со скованными за спиной руками. Весь такой жалкий, что просто диву даёшься, сколько бед мог натворить этот человечишка в своей алчности.

Драмор даже не думает отпираться, когда ему зачитывают обвинения. Не отрицает и то, что именно он был тем, кто отправил младшего Биарнэ к Рику, приказав заманить его в ловушку в Форсэде. Это их разговор я подслушала тогда в закрытой аудитории. Также Драмор подтверждает, что именно тогда принц был ранен и они получили его кровь, хотя изначально планировали захватить самого Оерика.

На вопросы артефактор отвечает с кривоватой ухмылкой, словно бахвалится своими достижениями. А когда речь заходит об его дочери, и вовсе начинает самодовольно улыбаться.

– Вы можете меня казнить. Но всё равно проиграли, – кривит он почерневшие и распухшие губы. – Аеталь Эббони не быть королевой.

– Правда? – язвительно хмыкает Синн. – И почему, хотел бы я знать?

– Родовая магия Эббони не примет братоубийцу.

Ах ты ж мразь. Столкнули нас с братом и решили посмотреть, кто кого? От плещущейся в крови ярости уже ладони пульсируют и, кажется, клыки с когтями лезут. Но… Пускай говорит. Надо же нам понять, на что они рассчитывали, когда посылали против меня Рика.

– Почему же? Если нет других наследников… а трон Эббона уже заждался истинную Владычицу? Ещё как примет, – равнодушно пожимает плечами мой супруг.

– Есть наследник, – тянет Драмор, находя меня взглядом. – Кровь от крови потомок Эббони. Вы никогда его не найдёте, но придёт время, и мой внук займёт своё законное место на троне Эббона, как я и хотел. И народ с распростёртыми объятиями встретит истинного Владыку. Ты проиграла, братоубийца.

Меня аж подбрасывает внутренне от этого заявления. И внешнее спокойствие удаётся сохранить с огромным трудом.

– Хм. Так вот в чём была роль твоей дочурки Бекки? – поднимаюсь я с кресла и подхожу к задержанному. – Подложил её под принца, чтобы укрепить своё положение ещё и с помощью ребёнка от Оерика. А она хоть добровольно на это пошла, или ты из родной дочери тоже куклу безмозглую сделал?

– Зачем куклу? Моя девочка умная и сразу поняла, в чём выгода, – с гордостью заявляет этот подонок. – И как схорониться от ваших ищеек она тоже знает. Так что… можешь меня казнить, Аеталь Эббони, которая так и не стала королевой.

– Я тебя разочарую, мразь, – склоняюсь я к лицу Драмора, с клыкастой улыбкой смотря ему в лицо. – Мой брат жив. А твою дочурку мы обязательно найдём. Нечего позволять этой маленькой дряни потомка Эббони воспитывать.

С этими словами я выпрямляюсь и поднимаю взгляд на Синна, больше не обращая внимания на опешившего Драмора.

– Я услышала всё, что хотела. Отдавай его палачам, пускай выбивают остальную информацию. Приказ о казни уже готов, осталось подписать.

И не слушая воплей осознавшего всё Драмора, я с чистой совестью удаляюсь из допросной.

Эпилог

Корона опускается на моё склонённое чело, заставляя сердце сделать головокружительный кульбит в груди.  Оглушая всепоглощающим чувством свершившейся… судьбы, наверное. Или предначертания. И правильности происходящего.

Я должна была здесь стоять. Должна была к этому прийти. Ведь именно для этого я родилась, и это моё предназначение.

– Аеталь Эббони, волею богов нарекаю тебя королевой и Владычицей Эббона, – торжественно провозглашает верховный жрец, осеняя меня благословляющим жестом. – Да прибудет с тобой мудрость, дабы достойно править своим народом, и сила королевского рода, дабы хранить свою страну.

– Я принимаю свой долг и наследие, – выпрямляясь, громко повторяю однажды уже сказанные слова. – И добровольно разделяю их со своим мужем.

Произнося это, я беру вторую корону, почти точную копию моей, только больше и массивней, с алой бархатной подушки, которую уже держит наготове советник Делберт. Он, как глава Ковена магов, одного из столпов королевской власти в нашем королевстве, вместе с главным жрецом Эббона проводит сейчас этот обряд.

Поворачиваюсь к стоящему рядом Синну, который тут же преклоняет передо мной одно колено, склоняя голову.

– Синнард Верр, с позволения богов, одобрения моих предков, и своею волею, я нарекаю тебя королём Эббона, – чувствуя, как ещё больше замирает всё в груди от волнения, провозглашаю я, опуская ему на чело корону. – Да прибудет с тобой мудрость, дабы достойно править нашим народом, и сила, чтобы его защищать.

– Я принимаю этот долг и обязательства, – твёрдо произносит он, поднимая голову. Ловит мои руки и целует, пристально смотря мне в глаза.

И лишь после этого поднимается с колена, выпрямляясь рядом со мной во весь свой немаленький рост. По-прежнему держа мои ладони в своих.

Из огромной толпы собравшихся в тронном зале аристократов, магов, иностранных гостей и послов, доносятся тихие перешёптывания. В основном женские и восторженные. Знаю, что мы красивая пара. Особенно сейчас на контрасте. Рядом со светловолосой мной в белом с золотом платье, Синн, в чёрном с серебряным узором камзоле, кажется особенно огромным и грозным. Для короля это хорошо…

И всё-таки это свершилось. Мы коронованы, как правящая пара. Равные. Скажи мне это кто-либо в тот день, когда он возвёл меня на трон, казнив короля Вальдара, я бы покрутила пальцем у виска. Но вот сама добровольно вверила любимому себя и разделила с ним власть.

Теперь мы по очереди произносим положенные клятвы.

Быть справедливыми и чтить законы Эббона, править, хранить, защищать…

А потом всё так же вместе поднимаемся на пьедестал, чтобы сесть на два стоящих рядом трона и принять королевские регалии. Скипетр мне и меч Синну. Не удержавшись, бросаю взгляд на стоящего в первом ряду Биарнэ. Вот кто точно доволен таким разделом обязанностей.

Наконец церемонию можно считать почти завершённой. Потом, конечно, нам ещё предстоит вдвоём с мужем торжественно проехать улицами столицы до главного Храма Осирина, чтобы принародно поклониться и принести жертвы богам. Нужен этот обычай больше для того, чтобы монарха увидел простой народ, поскольку пообщаться с богами мы вполне могли бы и в королевском святилище.

Но до этого ещё пара часов. А сейчас можно немного посидеть и передохнуть, принимая поздравления всех собравшихся в большом тронном зале королевского дворца. А собралось, надо сказать, очень много народу.

Помимо всяких официальных лиц, дяди с тётей, советников и придворных, я вижу в толпе и своих друзей. Онора даже платье надела по такому поводу, из солидарности со мной, как она мне объяснила на днях. Они с Мортом очень гармонично смотрятся вместе и сразу понятно, что ребята очень любят друг друга и всё между ними хорошо. Гант выглядит немного потерянным, но стоит ему заметить мой взгляд, как он широко улыбается и подмигивает мне.

Замечаю я, естественно, и магистра Райнара в компании колег. Всех преподавателей Академии мы не стали приглашать, но факультет боевой магии, на котором я хоть и недолго, но училась, а Синн столько лет преподавал, прибыл в столицу в почти полном преподавательском составе.

Мне очень не хватает ещё одного лица. Очень важного для меня. Родного и близкого. И глаз, таких похожих на мои. Но Рика мы по-прежнему не нашли. А он так и не вернулся. Не знаю, увидимся ли мы скоро.

Зато присутствует Сандэр. Подумать только, месяц назад я боялась его приезда, не зная, как отказать императору Верриды, если он официально попросит моей руки. А сейчас вот искренне ему рада. С братом Синна у нас установились довольно тёплые отношения, если не считать тех моментов, когда мне хочется его убить. Язва он ещё та.

А вместе с Сандэром сегодня в Эббон прибыла одна супружеская пара, которую я очень ждала, хоть и не видела никогда. Седой мужчина, высокий и широкоплечий, бережно обнимает свою супругу, красивую седовласую леди. Они смотрят на меня так, словно видят во мне не только меня саму, но и кое-кого другого. Безмерно любимого и очень давно утерянного. И улыбаются счастливо со слезами на глазах.

Сегодня супруги Илдвайн, которых их правитель вызвал из родового  замка на севере Верриды и огорошил приказом сопровождать его в Эббон, нежданно-негаданно обрели внучку. Они даже не подозревали, что у их сына осталась дочь.

И я безмерно благодарна мужу и его брату, что они преподнесли мне такой подарок в столь важный для меня день. Вернули мне утерянную родню со стороны отца.

Рука Синна накрывает мою ладонь, сжимая в безмолвной безоговорочной поддержке, словно говоря, что я больше никогда не буду одинока.

И я ему безоговорочно верю. Мой муж сумел мне доказать, что королевы бывают счастливы и любимы.

Конец

Content

Владычица Эббона
Ольга Островская
Цикл: Владычица Аеталь. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог