Островская Ольга

Хроники мира Ниморэд

Островская Ольга Искушение зверя

Цикл Хроники мира Ниморэд 2

Увидев в лесном озере утопающего, Ксюша бросилась на помощь, не задумываясь. О том, что люди на инстинктах могут утащить своего спасителя на дно, она знала и была предельно осторожна. Но вот то, что её укусят и уволокут в другой мир, тоже на инстинктах, оказалось для девушки огромным сюрпризом. Теперь обаятельный громила уверяет, что это его внутренний зверь не устоял перед искушением. А сам он поможет вернуться, как только получится. Только что-то слишком долго этот медведь тянет. Да и Ксюша уже не уверена, хочет ли уходить от своего пылкого спасённого туда, где её никто не ждёт.

Глава 1

– Привет, Ксюх, ты куда это? – здоровается со мной Женька, катящая велосипед мне навстречу по сельской улочке.

– Да вот к озеру хочу сходить. Уже два дня, как приехала, а ещё не была, – улыбаюсь ей, останавливаясь и поправляя ремешок рюкзака на плече. – Привет.

– Эх, хорошо тебе. Отпуск, можешь отдыхать, – с шутливой завистью вздыхает подруга детства.

– Так и у тебя тоже. Каникулы как никак, – склоняю голову набок.

Женька вот уже два года работает в местной школе учительницей младших классов.

– Каникулы, ага. И у моих спиногрызов в садике тоже, летняя группа не набралась. А ещё мамкин огород. Спины уже не чувствую за этими прополками.

Могу себе представить. Мама у неё ну очень авторитарная и всё огромное семейство держит в ежовых рукавицах. Так что на сельско-хозяйственном поприще у Тамары Викторовны наверняка задействованы все. Даже сыновья и невестки, живущие отдельно в городе. Что уж говорить о Жене и её довольно мягком муже.

– И что, совсем-совсем не вырваться? – прищуриваюсь искушающе. – Даже чтобы поболтать с подругой детства, которую хорошо если раз в пятилетку видишь? Возьмём чего-нибудь вкусненького, устроим себе девчачий пикник… Но если хочешь, можем и твоих спиногрызов выгулять.

– О-о-ох, Ксения, ты невозможна, – со стоном фыркает моя жертва. – Как перед таким соблазном устоять? Хорошо, договорились. Мальчишек брать не будем, я на маму их оставлю. Посидим, как в старые беззаботные времена. Только завтра, я сегодня точно не смогу. Вечером позвоню, договоримся что и как.

– Отлично, – смеюсь. – А я тогда сегодня разведаю хорошее место.

На этом мы и расходимся. Она дальше по своим делам. А я в лес, как и собиралась.

Хорошо, что приехала. Люблю эти места. Здесь душа отдыхает.

В малых Топях жила моя бабушка. И каждое лето я проводила у неё, заряжаясь безоблачным детским счастьем и позитивом на целый год. Сейчас, смотря назад с высоты пролетевших лет, могу с уверенностью сказать, что черпала силы в этих летних месяцах, чтобы потом убегать от порой невыносимой реальности в воспоминания о том, как мне было хорошо. Мечтая, что пройдёт очередная зима, скоро наступит лето и я снова буду сидеть у бабули на веранде, пить парное молоко вприкуску с хрустящим свежим хлебом, а потом обниму благодарно мою самую родную и любимую ба, поцелую морщинистую щёку и побегу на улицу играть с друзьями.

Кажется, что это всё было вечность назад. Бабушки уже давно нет. И мне от неё остался лишь дом да воспоминания.

Погрузившись в последние, я не замечаю даже, как выхожу на окраину села и поднимаюсь на пригорок к дубовому лесочку. Подняв голову и придерживая рукой шляпу, вдыхаю полной грудью свежий воздух, пьянящий лесными ароматами, и наконец ныряю под сень густых крон.

Конечно, с тех пор, как я была маленькая, тут много что изменилось. Что-то вырубили, что-то насадили. Где-то тропинка безвозвратно заросла густым кустарником, а где-то протоптали новую.

Но дорогу к озеру я знаю отлично, поэтому заблудиться не боюсь.

Прогулка даёт мне то созерцательное умиротворение, которого так хотелось. Нарвав цветов и пожалев, что не взяла с собой лукошко для грибов, то и дело попадающихся на глаза, спустя где-то минут сорок я уже выхожу к кристально-чистой водной глади. В ней, как в зеркале, отражается голубое небо с белыми пушистыми облаками и верхушки склонившихся к озеру деревьев.

Ещё минут десять я трачу на то, чтобы осмотреться и прикинуть, где завтра будет удобно устроить пикник.

И лишь после этого выбираю себе место, чтобы достать из рюкзака покрывало, расстелить и с удовольствием устроиться на нём.

Сейчас немного посижу и пойду купаться. Или не пойду. Вода тут всегда холодная, ключевая, и соваться в неё разжаренной не сильно хочется.

А одной ещё и неразумно. Вдруг судорога схватит.

Поморщившись, вздыхаю. Неа, точно не пойду. Так посижу.

Вот странно, озеро рядом, а местные к нему почти и не ходят. Бабуля когда-то мне тоже не позволяла. Говорила, что опасное оно. Но мы с Женькой всё равно бегали. Тут тихо всегда было и хорошо. Можно было сколько душе угодно сидеть и разговаривать обо всём на свете.

А ведь если я продам бабулин дом, то больше никогда не смогу приезжать в малые Топи. У меня ничего своего не останется.

Не хочется. Так не хочется. Нужно найти другой путь.

Может, другое занятие.

Минувший год очень сильно ударил по малому бизнесу. Многие понесли убытки. Некоторые потеряли всё. Не миновала эта участь и меня. Я полностью прогорела и влетела на огромную сумму. В чём мне очень помог мой деловой партнёр, и как я считала, друг. Глупая была, знаю. Там где крутятся деньги, там дружбе не место. И надёжный партнёр вполне может оказаться тем, кто тебя подставит, блюдя свой собственный шкурный интерес. Ещё и виноватой сделает. Мол, любовь его неземную не заметила, отвергла бедного-несчастного. А он для меня столько всего сделал. В своё время сделал, да. Чтобы сейчас с процентами отнять.

Теперь у меня нет ничего, кроме бабушкиного дома.

Машину продала. От съёмной квартиры пришлось отказаться. Не по карману она мне сейчас. Буду искать что-то попроще.

Ничего… и никого. С отцом мы давно уже чужие. С мачехой… она была бы рада, если бы меня вообще не существовало. Сестра по отцу… ну, та от матери недалеко ушла.

И с личной жизнью у меня полный штиль.

В студенческие годы обожглась сильно. Не хотелось ничего долго. А последние три года я вкалывала, как ненормальная, стараясь добиться всех поставленных целей. Вот и некогда было. Всё думала, что успеется.

Впрочем, чего это я? Действительно, успеется. Не старуха ведь. И не уродина. Нечего себя хоронить.

Просто навалилось всё, и… одиноко мне. Тепла душевного хочется. Близкого кого-то иметь рядом, родного. Того, кто не бросит и не предаст. Кто поддержит и выслушает… И будет любить.

Шмыгнув носом, тянусь к тесёмкам шляпы, чтобы снять и положить рядом. Да так и застываю, заметив, как посреди озера из воды резким взмахом показывается рука, потом вторая, потом чья-то голова, которая тут же уходит под воду.

Там кто-то тонет.

Глава 2

Мозг ещё додумывает эту мысль, а тело уже стремглав подрывается на ноги и несётся на помощь бедняге. Мне показалось, что это мужчина. Взглядом лихорадочно выискивая потерпевшего, я чуть ли не кубарем слетаю с невысокого пригорка, на котором сидела, и, не сбавляя шаг, бросаюсь в озеро.

Студёная вода обжигает тело льдом. Дыхание спирает, когда я, в несколько шагов преодолев мелководье, подняв тучи брызг, дальше устремляюсь вплавь.

К моменту, как я оказываюсь в том самом месте, где видела утопающего человека, мозг уже немного включается, напоминая мне, что в процессе спасения кого-либо очень важно и себя не угробить. Шляпа, которую я так и не успела снять, болтается на шее. Но попытавшись развязать узел, я с досадой понимаю, что он затянулся и не поддаётся.

Оглянувшись, никого не вижу. И в груди всё сжимается от паники. Только бы не опоздала. Придётся нырять. И ждать нельзя.

Набрав в грудь побольше воздуха, погружаюсь под воду. Осторожно открываю глаза, теряя драгоценные секунды на то, чтобы привыкнуть к неприятным ощущениям и что-то рассмотреть. Слава богу наше озеро достаточно чистое, и я почти сразу различаю в пронизываемой солнечными лучами толще воды тёмную фигуру, медленно погружающуюся на дно. Совсем рядом. Почти подо мной. И расплывающееся вокруг багрово-красное облако. Так он ещё и ранен?

Ударив ногами, устремляюсь к потерпевшему. Подплыв сзади, обхватываю под мышками за торс. Мамочки, какой громила тяжеленный. Если придёт в себя, и вдруг начнёт вырываться, или что там обычно делают на инстинктах утопающие, то такой и меня утопит без труда.

Но все эти мысли проносятся в моей голове лишь фоном, так как все ресурсы моего тела задействованы на то, чтобы вытолкать бесчувственного мужчину на поверхность. Лёгкие уже горят, мышцы ломит, но я не сдаюсь.

И когда наши головы наконец разрывают гладь воды, жадно хватаю ртом воздух и, высвободив одну руку, пытаюсь перехватить его под подбородком, чтобы держать лицо на поверхности. Сейчас на бок лягу и к берегу потащу.

А дальше всё случается так неожиданно, что я не успеваю даже отреагировать как следует. На моём запястье смыкается стальная хватка, мужчина резко уходит обратно под воду, и утаскивает меня за собой.  Не успев вдохнуть, я захлёбываюсь водой. На инстинктах пытаюсь оттолкнуть его ногами, но в мгновенье ока оказываюсь захвачена уже сзади, а моё горло больно сжимают мужские пальцы.

Как раз в этот момент мы, слава богу, опять вырываемся на поверхность, но вдохнуть не получается из-за придурка, решившего меня удушить в благодарность за спасение. Отчаянно молотя ногами по воде, царапая руку на своём горле, я ужом изворачиваюсь, пытаясь вырваться из хватки этого сумасшедшего, но в глазах уже начинает темнеть. А мозг, лишённый кислорода и вовсе выдаёт какие-то глюки. Мне чудится, будто мужик прижимающийся ко мне сзади, рычит, как дикий зверь. Ещё и утыкается носом куда-то за ухо, шумно и хрипло дыша.

И когда мне уже кажется, что всё кончено, и моё тело безвольно обмякает, рука на моём горле внезапно разжимается, смещаясь на подбородок, позволяя наконец вдохнуть полной грудью. Теперь уже меня удерживают на плаву, заставив откинуться на огромное мужское тело.

– Моя, – оглушает мою несчастную нервную систему новый хриплый рык на ухо. А рука под грудью внезапно скользит вверх, накрывая правое полушарие. – Лакомая девочка, – урчит этот псих… каким-то совершенно нечеловеческим голосом.

– Что вы творите! – сиплю я, с трудом проталкивая слова через опухшее горло. – Отпустите меня немедленно.

Но он словно не слышит, снова утыкается носом мне в шею. А потом к моему ужасу и смущению внезапно проводит по коже языком, урча как медведь. Божечки, во что я вляпалась по дури? Испуганно пискнув, дёргаюсь из его рук, но псих с раздражённым рычанием лишь стискивает руки сильнее, прижимая меня к себе. И внезапно кусает за плечо. Реально кусает, впиваясь до крови, оглушая обжигающей болью, вынуждая захлебнуться в жалобном крике.

И снова неравная борьба, когда я пытаюсь вырваться из железных лап больного психа, царапаясь и брыкаясь, скуля и плача. А он словно не замечает всех этих трепыханий, терзая мою плоть своими клычищами. Потому что человеческие зубы не могут быть такими острыми, просто не могут. Или я схожу с ума.

– Сладкая. Моя, – рычит удовлетворённо, наконец разжимая челюсти. Зализывает рану шершавым языком, а я уже в голос рыдаю от страха и боли.

И внезапно меня разворачивают лицом к себе. На затылке оказывается огромная пятерня, заставляя взглянуть в лицо моему истязателю. Из-за слёз и попавшей в глаза воды у меня не сразу получается рассмотреть его черты. А когда получается, крик застревает в моём горле, и животный ужас захлёстывает с головой.

На меня смотрят абсолютно нечеловеческие глаза, тёмные, звериные с красными огоньками в глубине и абсолютно лишённые осознанности. А лицо напоминает чудовищную маску с резкими животными чертами и проступающей на выделяющихся скулах шерстью. Ноздри монстра хищно вздрагивают, втягивая воздух, и он склоняется ко мне, словно поцеловать хочет. И это оказывается последней каплей для моего сознания, измученного кислородным голоданием и борьбой за свою жизнь. Задушено пискнув, я вяло дёргаюсь назад, а потом и вовсе обмякаю в жестких, как гранит, руках, впервые в жизни упав в обморок.

Глава 3

Сигард

Зверь уступает неохотно, огрызаясь и рыча. В его понимании, мы были бы уже мертвы, если бы он не перехватил контроль над нашим общим телом. И лишь страх потерять неожиданно обретённую пару заставляет его отойти в сторону и выпнуть из забытия меня. Чтобы разобрался в том, что ему не по силам…

Пару?! Что за…

Продравшись сквозь багровую пелену адской боли, и едва успев осознать, что всё-таки выжил, я не сразу понимаю, с чего именно мой медведь так доволен.

А потом внезапно доходит, что я кого-то крепко сжимаю в своих руках. И как удар под дых, меня настигает аромат. Искушающий. Самый сладкий и дурманящий из всех, что мне доводилось когда-либо обонять. И пьянящий вкус на губах. Её вкус... настолько бьющий по моим инстинктам, что всё отступает на задний план.

Резко открыв глаза и поморщившись от яркого солнечного света, опускаю взгляд ниже. И вижу мокрую светловолосую макушку у себя на груди. А вокруг плещется холодная вода. Кажется, я лежу на отмели. А невесть откуда взявшаяся девушка на мне.

Не просто девушка… Моя пара.

«Наша!» – тут же прилетает ревнивый рык внутреннего зверя.

Наша, да. Только откуда взялась? Помню лишь, как раненный свалился с обрыва в озеро, как-то умудряясь уходить от вражеских стрел, и уже теряя сознание, я, кажется, на голых инстинктах попытался открыть портал.

Оторвав взгляд от девичьей макушки, осматриваю окрестности. Чутьё говорит, что на много миль вокруг нет никого, кроме дикого зверья. Ушли псы шелудивые? Похоже на то… Может, решили, что сдох. Или перенёсся куда-то. Странно… Озеро то самое… крутой обрыв над головой, стена вековых деревьев на другом берегу… но в памяти всплывает видение другого берега и леса, наполненного другими запахами.

И сидящая на берегу девушка…

Эта картинка, яркой вспышкой врезавшаяся в память, заставляет меня снова обратить всё внимание на малышку в моих руках. Ладони пробегаются по ладному телу.

– Эй, – зову её, легонько встряхивая за плечи.

В ответ раздаётся тихий жалобный стон, от которого всё внутри переворачивается. Ноздри по-прежнему щекочет сладкий запах её крови, но не он заставляет моего зверя нервничать. Значит… Отодвинув помятую мокрую шляпку, я вижу на припухшей воспалённой коже её плеча следы от клыков. Свою метку. Поставленную в беспамятстве. Вот и причина довольства медведя.

Почуяв свою пару он даже не подумал с ней церемониться, сразу присвоив. И напугал до обморока, судя по всему. А мне теперь разбирайся, что с ней делать.

Не обращая внимания на боль уже затягивающихся ран, осторожно сажусь, переворачивая свою нечаянную находку. Замираю, жадно рассматривая открывшийся мне искушающий вид. Красивое нежное личико, изящный изгиб бровей, аккуратный носик, гладкая кожа и сочные губы. Манящий изгиб беззащитной шеи и восхитительная упругая грудь, идеальная для моих рук, во всех деталях обрисованная мокрой тканью тонкой блузы и кружевом белья.

Лакомая. Беззащитная. И полностью в моей власти.

И ведь не отпустит её теперь медведь, как бы ни рвалась. А в том, что рваться будет и не обрадуется нашей связи, я почти не сомневаюсь. Судьба подсунула мне в пару человечку без капли оборотнической крови. А эти нас боятся, как огня, правда и парами редко становятся.

Но зверю плевать на всё. Он нашёл, заявил права и считает своей. Не отпустит.

И я не уверен, что смогу. Слишком… лакомая.

Ксения

Нос щекочет запах дыма и, кажется, жарящегося на костре мяса. Точно на костре и точно мяса. Перепутать этот аромат с чем-либо ещё просто невозможно.

Я уснула на пикнике и чуть не проспала шашлык? Желудок, проснувшийся, кажется, даже раньше меня выдаёт возмущённое ворчание. Ну да. Кощунство это, готовящийся рядом шашлык проспать.

Открыв глаза, я недоумённо хмурюсь. Надо мной каменный потолок.

Это куда меня занесло?

Краем глаза ловлю какое-то движение сбоку, поворачиваю голову, сначала вижу затянутое тучами небо через ветви деревьев, которые обрамляют… вход в пещеру. Опускаю взгляд… и замираю, затаив дыхание. У разведённого на площадке перед пещерой костра сидит мужчина. Громадный просто. И обнажённый по пояс.

Глаза выхватывают всё больше деталей, и сердце начинает потихоньку сбоить. Широченные плечи. Развитая грудная клетка. Мускулы, мускулы, мускулы, сплошные мускулы, похожие на бугрящиеся под смуглой кожей стальные канаты. Длинные тёмные волосы на плечах. Борода. И внезапный острый взгляд тёмно-карих глаз, когда он резко поворачивает в мою сторону голову.

В памяти вспышкой проносится видение огромной мужской фигуры, уходящей на дно. Моя отчаянная попытка спасти утопающего незнакомца… и то, как он в ответ чуть не утопил меня. А потом… укусил. И рычал, как зверь.

Рука сама собой взметается к плечу. Пальцы нащупывают саднящие следы от клыков.

Ой, мамочки.

Всхлипнув, я так резко подрываюсь со своей лежанки, что аж в глазах начинает рябить. И тут только замечаю, что одета не в свою одежду, блузу и льняные слаксы, а в какую-то рубашку, явно мужскую, большого размера, а под ней… ничего.

Новая волна ужаса накрывает с головой. Чуть ли не ползком бросившись прочь, я сама не замечаю, как забиваюсь в самый дальний от моего обидчика угол пещеры.

– Кто вы такой? Куда вы меня притащили? – выкрикиваю срывающимся голосом.

Мужчина неспешно поднимается и идёт ко мне. Глаза бесстыже скользят по моему телу, особо задерживаясь на голых ногах. Потом поднимаются обратно, застряв на расстёгнутом вороте рубахи.

– Не приближайтесь! – взвизгиваю, шарахаясь назад. Буквально вжимаюсь спиной в холодный камень стены и судорожно сжимаю пальцами воротник, стягивая и пряча от наглого взгляда всё лишнее.

Он останавливается в нескольких шагах. Поднимает ладони в успокаивающем жесте. Такой большой, что заслоняет мне весь свет. И от его подавляющей близости у меня дыхание перехватывает.

Он даже взгляд поднимает к моему лицу, оторвав от всего того, что ниже.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда, – произносит тихо.

– Вы уже причинили! Вы… вы… укусили меня. И чуть не утопили.

– Это вышло случайно, – с досадой морщится незнакомец. Странно то, что я это довольно отчётливо вижу в полумраке. – Я был не в себе, не соображал, что делаю. И приношу свои извинения.

Ну надо же, какой вежливый. Извинения он приносит.

И самое поразительное – это какого-то чёрта на меня действует. Этот спокойный взгляд, уверенный тон, слова, произнесённые низким голосом с приятной хрипотцой очень сильно убавляют мою панику. Словно гипнотизируют, отзываясь странным трепетом внутри. И дышать становится чуточку легче.

Но далеко не до конца. Ситуация всё равно дикая. Об этом нельзя забывать.

– А моя одежда? Где она? Зачем вы меня раздели? – требовательно задираю подбородок, стараясь выглядеть храбрее, чем есть на самом деле.

Спрашивать, только ли раздел, мне попросту страшно. В интимных местах не ощущается ничего, что говорило бы о насилии. Но он же меня трогал без спросу, видел… Так, стоп! Лучше пока об этом не думать, иначе точно сорвусь. Выберусь отсюда, сбегу от этого психа, тогда и проанализирую своё состояние. И обращусь, куда надо.

– Твоя одежда была полностью мокрой. Я не хотел, чтобы ты простыла, поэтому снял, чтобы просушить у костра. Вы, человечки, очень хрупкие существа, насколько мне известно, – обезоруживающе улыбается громила.

И я буквально зависаю, снова застигнутая врасплох. До чего же несправедливо, что такая потрясающая обаятельная улыбка досталась ненормальному психу, кусающему спасающих его девушек.

Странная у меня какая-то реакция на своего похитителя… Неадекватная совсем. Мозги в одну сторону, а физиологические реакции предательского тела в другую. Странная вообще вся эта ситуация! И самочувствие моё тоже… странное.

До меня даже не сразу доходит смысл его слов. А когда доходит…

– Что?! Как ты меня назвал? Человечкой? – лезут мои глаза на лоб. – Если я человечка, то ты тогда кто? – прищуриваюсь недобро, на эмоциях тоже переходя на "ты". Раз уж он мне "тыкает".

Ну точно ненормальный. Говорит обо мне, как о существе другого вида. И так убеждённо.

В соседнем городке как раз есть заведение для душевнобольных. Может, мой утопленник оттуда сбежал?

– Меня зовут Сигард Урс. Я глава клана Урсов, который числится самым большим и сильным среди моего вида в этих землях, – с ноткой гордости представляется мне псих-обаяшка.

– Вида? – ещё больше офигеваю я, выхватив ключевое для себя слово. – Что значит, вида?

– Тебе объяснить, что значит это слово? – склоняет утопленник голову набок, насмешливо дёргая уголком губ.

– Ха-ха, – фыркаю нервно. – Нет, со значением этого термина я знакома. Объясни почему ты говоришь так… будто твой вид чем-то отличается от обычного человеческого?

Чёрт, я что реально это спросила? Но его слова действительно воспринимались… как-то так.

– Потому что он отличается, крошка. И многим. Я не человек, – снова выдаёт свою обаятельную улыбку, выловленный мною в озере ненормальный. – Ты разве не поняла этого? Я оборотень. Медведь.

Глава 4

Нервный смешок срывается с моих губ против воли. Ну да. Оборотень. Медведь.

Здравствуйте, я ваша Маша. Ксюша, то есть.

– Вы шутите? – задушенным голосом интересуюсь я, опять невольно перескочив на «вы». Не потому что я такая жутко вежливая, а чтобы хоть как-то увеличить дистанцию между нами. Если физически это не получается.

– Зачем мне шутить, крошка? – снисходительно хмыкает мужчина.

– То есть серьёзно утверждаете, что оборотни существуют, и вы один из них? – округляю глаза.

Вот тут моего блаженного собеседника наконец-то прошибает. Он непонимающе хмурится, враз становясь таким грозным и суровым на вид, что я начинаю жалеть о не прикушенном вовремя языке.

– Ты не знаешь о нашем существовании? – уточняет недоверчиво.

– А должна? – переминаясь с ноги на ногу, я пытаюсь найти более удобное положение и стать как-то так, чтобы к холодной стене меньше прижиматься, а то и простудить себе что-то можно. Зябко тут.

– Конечно, должна… – уверено кивает Сигард… так он, кажется, представился. – Если только… Как называется твой мир? – резко вскидывает на меня требовательный пылающий взгляд.

– Земля, – отвечаю, не задумываясь.

И тут же замираю ошарашено. Что-что, простите? Мой мир?

– О как? – растерянно бормочет громила и даже отступает на пару шагов. С хмурой сосредоточенностью над чем-то размышляя. – Тогда… понятно, почему ты такая.

– Какая? – раздражение и злость на всю эту ситуацию всё больше вытесняют страх.

– Неосведомлённая, – фыркает Сигард, снова поднимая на меня свои тёмные глаза. – И красивая такая, что зверь с ума сходит. Не бойся, маленькая, я тебя больше не обижу. Пойдём, накормлю. И покажу вид на окрестности. Думаю, ты будешь удивлена.

С этими словами он сам подаёт пример, направляясь к костру у выхода. Снова садится и под моим немигающим и недоверчивым взглядом принимается ворочать что-то над пышущими жаром угольками. Запах жаренного мяса становится таким ярким и насыщенным, что у меня слюна во рту собирается. А потом ещё и живот предательски начинает урчать.

Что делать? Идти к нему?

С учётом, что это единственный способ выйти из пещеры, где я будто в ловушке, то однозначно да. Сделаю вид, что поверила во все эти бредни, повелась на комплименты, подойду, а как только этот псевдооборотень потеряет бдительность, изо всех ног брошусь бежать.

Определившись с планом, отлипаю от стены и делаю пару нерешительных шагов в сторону выхода. По пути одёргиваю на бёдрах рубашку, судя по всему, его собственную. Мне она почти до колен достаёт, что неудивительно. Недоутопленик мне достался метра два ростом. Кстати, а почему эта рубашка сухая? И штаны на нём? Где он взял сменную одежду? Наверное, где-то на берегу озера были его вещи, которые я просто не заметила.

– Садись, не бойся, – кивает мне Сигард на выбеленную солнцем, дождями и временем колоду рядом с костром.

Сейчас я могу рассмотреть его получше и вынуждена признать, что он реально немного похож на медведя. Или на дикаря какого-то. Симпатичного такого и брутального. Бородатый мускулистый шатен с длинными волосами, которые далеко не настолько тёмные, как мне изначально показались. Скорее тёмно-русые, с рыжинкой.

А глаза серые, как грозовые тучи. Правда, я почему-то помню абсолютно чёрные. Зрачки были настолько расширены? Или меня со страху проглючило?

Осторожно ступая босыми ногами по гладкому каменному полу, местами покрытому мхом, я наконец выбираюсь из пещеры. Делаю вид, что иду к указанному месту, а сама искоса окидываю взглядом окрестности.

Перед нами расстилается блестящая, как начищенная сталь, гладь озера. Необъятная просто. Гораздо... гораздо больше по площади, чем знакомое мне Русалочье озеро возле малых Топей.

Резко вдохнув воздух, я застываю, непонимающе озираясь вокруг. Теперь уже абсолютно не скрываясь. Взгляд лихорадочно мечется между исполинских стволов вековых елей, отражающихся в стальном зеркале воды, по огромным каменным глыбам и скале, которая возвышается над нами справа. Выхватывает неправдоподобные детали, наподобие здоровенного жеребца, пасущегося неподалёку, туши чего-то весьма похожего на дикого кабана, свисающей с высокой ветки ещё дальше… Откуда тут всё это взялось? Точнее… как я здесь оказалась?

Вокруг совершенно незнакомая для меня местность. Я даже не знаю, есть ли поблизости от малых Топей настолько дремучий лес.

– Где мы? Куда вы меня притащили? – выдыхаю сипло, чувствуя, как подкашиваются ноги. Отмечаю, что солнце уже клонится к закату, окрашивая затянутое тучами небо лилово-сизыми тонами. И становится как-то совсем плохо.

– Об этом нам и нужно поговорить. Садись, – властно командует мой похититель. – Не советую бежать. Во-первых – догоню. Во-вторых – ты совершенно не знаешь этих мест, ещё неприятности на свою красивую задницу найдёшь.

Ну вот он и поменял интонации. Больше не пытается казаться пушистым няшкой... точнее мишкой.

Закусив губу, я ещё пару минут смотрю на погружающийся в сумерки лес, взвешивая, что для меня опасней – остаться рядом с кусающимся незнакомцем, или сбежать неведомо куда в ночь и, возможно, нарваться на дикого зверя. Или другого психа.

Словно в ответ на мои мысли откуда-то издалека доносится звук, весьма напоминающий волчий вой, вызывая нервную дрожь во всем теле.

Тут даже волки водятся? Ой мамочки.

Сигард вскидывает голову, прислушиваясь. Морщится недовольно, бормоча что-то про распоясавшихся шавок, и снова возвращается к своему занятию – переворачиванию деревяных шампуров, на которых жарится самый настоящий шашлык. Возможно, из того самого кабана.

Почувствовав мой взгляд, мужчина поднимает на меня глаза, выжидательно вскидывая брови.

– Вы же не будете больше кусаться? – вырывается у меня не самый умный вопрос.

И снова на его губах появляется эта улыбка. Такие надо запретить законом. Они мозги напрочь отшибают.

– Без твоего согласия не буду, – подмигивает мне Сигард лукаво. – И хватит выкать.

– Хорошо, – вздыхаю обречённо. Иду к бревну напротив него, и аккуратно сажусь на чуточку шершавую тёплую поверхность. – Объясните… объясни мне, пожалуйста, где мы находимся, зачем ты приволок сюда меня, и вообще, что происходит?

Глава 5

Вместо ответа Сигард сначала снимает с костра мясо, уложив унизанные шампура на большой лист… чего-то рядом с горкой блестящих влагой яблок. А затем пристраивает над костром новую порцию мяса, нанизанного на палочки. Вздыхает тяжело, бросая на меня задумчивый оценивающий взгляд, будто решая, что и как мне говорить.

– Может, хоть скажешь для начала, как зовут мою спасительницу? – произносит наконец.

– Ксения, – представляюсь с нотками нетерпения в голосе.

– Красивое имя. Тебе подходит, Ксения, – снова разит своей улыбкой, но на этот раз я уже готова и не ведусь. – Что ж. Начну издалека. Твой мир не единственный. Миров вообще много. Некоторые из них… соприкасаются, и между ними можно путешествовать, если магического резерва хватает. Другие нет, либо точек соприкосновения очень мало… Но в общем, твой родной мир и мой родной, они из тех, что соприкасаются… и весьма сильно.

С каждым его словом моё лицо всё больше вытягивается, а мысли разлетаются, как бильярдные шары, с треском отскакивая от гулкой черепушки.

– В вашем развитие пошло по техническому пути, магии уже почти нет, тех, кто ведает истину мироздания, тоже единицы остались, поэтому вы и не знаете обо всём этом. А в нашем магия, конечно, понемногу иссякает – тоже некоторые техничить слишком много стали – но в общем ещё есть те, кто не только знает, но и может открывать порталы между мирами. И так получилось, что среди оборотней такой дар чаще всего распространён…

– Постой… постой… ты к чему мне всю эту «сказку на ночь» рассказываешь? К чему ведёшь? – перебиваю я Сигарда, уже отчётливо чувствуя неладное. Хотя, если уж начистоту, неладное началось с самого моего пробуждения. Нет, ещё с его спасения.

– К тому, что мы сейчас находимся не в твоём мире. Это мой родной мир Ниморэд, – слышу сокрушающий ответ, сопровождаемый сочувственным взглядом.

И снова из груди рвётся истеричный смех. Он издевается надо мной. Шутки дурацкие шутит, или ещё что.

– Нет. Не-е-е-ет, – трясу головой, абсолютно теряя любое желание слушать дальше этого ненормального. Вскакиваю на ноги, намереваясь уйти хоть куда-то. Хотя бы в пещеру... – Ты точно двинутый. На всю голову.

– Сядь на место, – подчёркнуто спокойно приказывает Сигард.

И что-то такое ощущается в его голосе, что я резко захлопываю рот, настороженно таращась на мужчину. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его глаза становятся абсолютно чёрными, звериными, давя на психику так, что ноги сами подгибаются, заставив плюхнуться обратно на бревно.

– Прости за грубость, – произношу, чувствуя неловкость из-за своего срыва и самый настоящий страх. Нашла кого бесить своим недоверием. – Но то, что ты говоришь… я не могу в это поверить. Это нереально.

– Ну да. И оборотни, в твоей картине мира, тоже нереальны, – с понимающей кривой усмешкой кивает мой похититель. – А если я сейчас тебе продемонстрирую, что действительно не человек, ты начнёшь считать сумасшедшей себя вместе со мной?

– То есть… ты превратишься в медведя? – недоверчиво округляю глаза.

– Если хочешь увидеть полный оборот, то подожди пока мясо дожарится. А то ведь испугаешься и убежишь, мне ловить придётся, а наш ужин тем временем сгорит.

Ну начинается. А потом ещё какую-то причину придумает. И так до бесконечности.

– Ну да. Аргумент веский, а так бы ты, конечно, показал, – киваю со знающим видом.

– А у тебя острый язычок, да? – ухмыляется Сигард, иронично прищурившись.

Ну вот, раскусил.

– Нет, что ты. Я исключительно белая и пушистая. Тебе показалось, – изображаю невинный взгляд.

Улыбка на мужском лице становится шире, я опять невольно засматриваюсь. А потом внезапно замираю ошарашенно. Потому что его лишь слегка выдающиеся клыки внезапно начинают увеличиваться прямо у меня на глазах, превращаясь в настоящие медвежьи клычищи. Черты лица как-то грубеют, переносица становится шире, впадинка над губой углубляется, да и всё лицо будто вытягивается, теряя человеческие очертания. На скулах проступает коричневая шерсть. А плечи раздаются ещё шире, как и вся его фигура, превращая и без того немаленького громилу в настоящего гиганта.

– А-а-а… – отвисает у меня челюсть, руки цепляются за края колоды, а сердце в груди делает настоящий кульбит, заходясь истиречной дробью.

А этот… этот… монстр недоутопленный поддевает… когтями, самыми настоящими медвежьими когтями, белое с красным бочком яблоко и протягивает мне.

– Скушай наливное, сладкая, – предлагает мне совершенно нечеловеческим рычащим голосом. Точно таким, как я запомнила. Так он говорил со мной тогда в озере.

– Ой мамочки, – взвизгиваю, невольно шарахаясь назад.

И в результате сваливаюсь с бревна, больно приложившись спиной об камень.

– Ай, – всхлипываю, взбрыкнув в воздухе ногами в безуспешной попытке подняться. Но удаётся только слегка поменять положение, чтобы эти самые ноги – которые голые, кстати, и выше под рубашкой ничего нет – вверх не торчали.

– Ксения, ты что? Сильно забилась? – внезапно нависает надо мной обеспокоенный Сигард. Уже в нормальном виде.

И в мгновенье ока поднимает меня с земли. Да как-то так у него это получается, что я внезапно оказываюсь сидящей у своего похитителя на коленях, шипя и вяло отбиваясь от лапающих меня наглых лапищ. А он сам на моём бревне.

– Где болит? Спина? Копчик? Затылком приложилась? – не обращая внимания на мои трепыхания, ощупывает Сигард все обозначенные места.

И ладно ещё затылок. Ладно спина, хотя она у меня ну очень чувствительная. Но когда мужские горячие пальцы касаются впадинки в самом низу спины, да ещё под рубашкой, меня аж подбрасывает.

– Ты что творишь? – рявкаю возмущённо, опять чуть не падая. – Разве я тебе разрешала меня трогать?

Мы застываем, буравя друг друга тяжёлыми взглядами. Но если в моём праведное негодование, то этот… медведь, смотрит с настоящим животным голодом. И я не желание есть имею в виду.

– Так разреши, – вкрадчиво произносит он, царапая слух рычащей хрипотцой.

Глава 6

«Так разреши». Ну, наглец. Как у него всё просто.

Снова вспомнив эту фразу, тот взгляд, которым меня буквально пожирал Сигард, и как неохотно он меня потом отпускал, когда я выплеснула на него всё своё праведное возмущение, вдруг ловлю себя на том, что невольно улыбаюсь. И восстанавливаю в памяти свои ощущения, какого-то чёрта окрашивая их в совсем неподобающие отттенки.

Вот только этого не хватало. Совсем оголодала уже?

Увидит ещё, и не так поймёт.

Кое-как подавив предательскую улыбку, отворачиваюсь к стене, стараясь не раскрыться и кутаясь в одеяло плотнее. Несмотря на костёр у входа, в пещере всё равно довольно прохладно.

Зато в руках Сигарда мне было ох как жарко. И не только от злости, стоит это признать. Если отбросить все мои подозрения в его невменяемости, а я их, если честно, уже почти отбросила, то противостоять его брутальной харизме мне ой как не просто. За вечер, проведённый в компании этого здоровяка, я успела её в полной мере на себе прочувствовать. А чего ни разу не ощутила, так это реальной, а не надуманной мною со страху, угрозы с его стороны. Даже тогда, когда он клыкастое шоу для меня устроил.

Прошло уже несколько часов после того, как мне продемонстрировали полный набор медвежьих клыков и прочие нечеловеческие фишки, а потом я свалилась с колоды и была нагло облапана.

За это время Сигард успел довольно убедительно объяснить мне, что открыл портал на Землю случайно, подсознательно спасаясь от гибели. Но из-за того, что он был сильно ранен и практически находился на грани смерти, то контроль над его телом полностью перехватила вторая, звериная сущность. Эта же сущность на меня так бурно и отреагировала тогда в озере, решив присвоить себе. А когда я потеряла сознание от испуга, загребущий мишка на остатках магических сил рванулся обратно в родной мир. Ну и меня с собой прихватил.

Я сначала всё это слушала со здоровым скепсисом. Но Сигард рассказывал с такой уверенностью, так спокойно и обыденно, что моё сознание в конце концов смирилось с мыслью, что его слова могут быть правдой. Наверное, просто потому, что в это верить было гораздо приятней, чем в то, что у меня поехала крыша, и звериная морда вместо человеческой мне просто померещилась.

Потом мы ели шашлык, закусывая сочное мясо яблоками. Такое необычное для меня сочетание оказалось неожиданно очень вкусным. Запивали свой ужин чем-то весьма напоминающим яблочный сидр прямо из настоящего кожаного бурдюка, передавая друг другу, так как ничего напоминающего чашки или стаканчики у моего сотрапезника не нашлось.

И разговаривали. Много и с удовольствием, как ни странно.

Мой обаятельный недоутопленник ещё и собеседником приятным оказался.

Желая разведать больше, либо же при возможности всё-таки подловить мужчину на каком-то несоответствии в его байках, я в лоб спросила Сигарда, кто его ранил и за что.

В ответ услышала краткий рассказ о том, что он ехал на встречу с князем волков, чтобы лично сообщить тому одну очень важную новость, а по дороге на него напал большой вооружённый отряд. И напали, скорее всего те, кому очень понадобилось не допустить эту самую встречу.

На этом моменте мужчина тему свернул и принялся расспрашивать меня. Скорее даже допрашивать, притом так грамотно, что я сама не заметила, как выложила ему свою детальную биографию. Казалось, мужчине интересно обо мне буквально всё. Но особенно почему-то моя личная жизнь.

И лишь когда я, сдавшись, со смехом призналась, что у меня на Земле нет ни мужа, ни жениха, ни даже парня, Сигард удовлетворённо усмехнулся и отстал. Эта его улыбка меня почему-то так зацепила, что я не выдержала.

– А у тебя кто-то есть? Небось поклонницы гроздьями вешаются? – почему-то эта мысль вызвала во мне жуткое раздражение.

– Ревнуешь, сладкая? – подмигнул он мне. – Не волнуйся, Ксения, нет никого. Да и всё равно ты вне конкуренции.

– Почему это? – тут же насторожилась я.

– Потом скажу. Сейчас я должен обезопасить наш лагерь на ночь. А ты доедай и иди ложись спать. Завтра рано утром отправимся в путь.

– В какой путь? И почему я должна ехать с тобой? Может, откроешь мне портал обратно? – да-да, к этому моменту я уже почти поверила во всю эту историю с перемещениями между мирами.

– Не могу, Ксения. Мой резерв сейчас почти на нуле. Нужно время на восстановление. А оставаться здесь опасно. Поэтому завтра мы уезжаем, – твёрдо посмотрел мне в глаза Сигард, явно давая понять, что этим всё сказал.

Пришлось с таким ответом смириться. Но я решила во что бы то ни стало вернуться к этому вопросу ещё завтра. А пока помогла мужчине убрать остатки ужина. Потом, когда он утопал вершить свои важные дела, проверила свою одежду, развешанную на кусте. Шорты оказались ещё влажные, как и бюстик с блузой, а вот тонкие хлопковые трусики уже почти высохли. Сцапав их, я ушла в пещеру, как мне и велели, чтобы спрятавшись в тени быстренько надеть хотя бы часть белья. Так гораздо уверенней как-то.

Ну а потом действительно начала моститься на спальном месте.

И вот уже около получаса я лежу на мягкой лежанке из еловых веток и мха, завернувшись в одеяло Сигарда, и думаю, как мы будем вдвоём ночевать. Что-то я не заметила второго одеяла. Как и второй лежанки.

И, кстати, где он так долго ходит?

Обернувшись, выглядываю наружу.

За пределами пещеры уже полностью стемнело. Костёр, в который Сигард во время нашего ужина и разговора пару раз подкладывал дрова, почти прогорел, а этого медведя всё нет и нет. Может, он где-то в другом месте лёг? Наверное, так для меня даже лучше. И безопасней. Но почему-то… не хочется такого варианта. Я бы с ним ещё пообщалась. И в пещере бы теплее, наверное, стало.

Блин, Ксюха. Ты о чём сейчас думаешь? Ты что, на этого бородатого медведя запала?

Ответить смой себе я не успеваю. Потому что из тьмы за освещённой костром полянкой, бесшумно появляется огромная тёмная фигура. И молча направляется к пещере, заставив меня затаить дыхание.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Это выглядит зловеще. Мистично даже. Словно дух леса решил меня тут посетить.

Вот он подкладывает в костёр ещё дров. Поднимается. Заходит в пещеру, заслоняя собой звёздное небо. Сделав пару неразличимых даже в полной тишине шагов, останавливается… И несмотря на темень я чувствую на себе его голодный взгляд. Слышу как он жадно вдыхает воздух.

– Сигард, это ты? – не выдерживаю.

– Я, – отвечает просто.

И идёт ко мне. Неспешно, будто хищник крадётся.

– Ты меня сейчас пугаешь, – признаюсь с нервным смешком.

– А ты не бойся, – выдаёт новую абсурдную в своей простоте фразу.

– А ты не крадись, – фыркаю, наблюдая, как он опускается коленями на край лежанки. – Ты не говорил, что собираешься спать рядом со мной.

– Неужели ты не пустишь меня в свою уютную пещерку? – вкрадчиво интересуется медведь, заставив поперхнуться воздухом. И покраснеть от такой нескрываемой двусмысленности. – Ночи тут холодные. Замерзнем друг без друга.

Глава 7

– А я думала, что оборотни выносливые и холода не боятся, – подначиваю его, чтобы спрятать собственную нервозность.

Да, он мне нравится. Но эти намёки… Надо быть наивной дурочкой, чтобы не понять, что он меня хочет. А я вот может, не готова сделать такой шаг? Мы совершенно не знаем друг друга. И беспорядочные связи это вроде как не про меня. Тем более, что если он прав, то дальше одной, максимум двух ночей это точно не пойдёт. Потому что я вернусь в родной мир, а он останется в своём.

Так что нечего даже думать в сторону свадебных платьев и маленьких обаяшек медвежат. Совсем уже сбрендила такое представлять.

Но, пожалуй, ещё никогда искушение переступить через свои принципы не было таким сильным.

– Не пустишь, значит? – видимо уловив мои колебания, хмыкает Сигард.

– В пещеру пущу, конечно. Это же ты её нашёл. Но если рассчитываешь на большее, то тут тебя разочарую. Я не по этим делам.

– Тебе не нравятся мужчины? – ошеломлённо замирает медведь. – Твой запах говорит совсем о другом.

– Мне не нравится случайный секс, пошляк ты лохматый, – мгновенно вскипаю я, поднимаясь на локти. По запаху он меня видишь ли читает.

– А кто тебе случайный предлагает, сладкая? Я только за серьёзный и основательный.

Тут моя выдержка даёт сбой. Курьёзность, местами и вовсе бредовость ситуации, а ещё непрошибаемая наглость одного бородатого утопленника берут верх, и я истерично прыскаю смехом. А потом и вовсе начинаю хохотать.

– Блин, ты невозможный просто. И где таких делают?

– Могу рассказать, – фыркает Сигард, садясь рядом.

– Угу, и показать, как, да?

– Для тебя что угодно, – в мужском голосе откровенно слышится улыбка. Та самая, которая враг моим здравым мыслям.

И это окончательно стирает то тревожное напряжение, которое сковало меня при его появлении. Может, и наивно так думать, но я почему-то уверена, что этот мужчина не причинит мне вреда. Просто чувствую это.

– Ложись, Ксения. Ничего не будет, чего ты сама не захочешь, – первым прерывает он наступившую паузу. – Но лягу я с тобой, тут даже не спорь. Без меня ты действительно замёрзнешь.

С этим, действительно, не поспоришь. Я уже мёрзну. А ещё, если уж быть совсем с собой честной, мне хочется снова почувствовать себя в его руках. Поэтому я лишь вздыхаю, досадуя на себя и ложась обратно на лежанку. Ещё и приглашающе отгибаю край одеяла. Не представляю, как мы вдвоём тут поместимся, но не оставлять же его мёрзнуть.

Сигарду больше приглашений не требуется, и вскоре он устраивается рядом со мной, вытягиваясь во весь рост. И беззастенчиво подгребает меня ближе, прижимая к себе.

– Для согрева, – объясняет подозрительно довольным тоном. – Давай-ка на плечо мне ложись, а я тебя обеими руками обниму. Сразу теплее станет.

И не успеваю я опомниться, как оказываюсь буквально окружена им со всех сторон. Окружена жаром и крышесносным мужским запахом. Обхвачена мускулистыми руками, прижата спиной к широченной груди, а тем, что пониже, к кое-чему слишком оптимистично настроенному.

– М-м-м, ты земляничным мёдом пахнешь, знаешь это? – хрипло сообщает Сигард, зарывшись лицом мне в волосы и шумно вдыхая. Окончательно ломая что-то в моих обычно рациональных мозгах. – Лакомая, до не могу. Так бы и съел.

– Кошмар, мне ещё и медведь каннибал попался. Бежать надо, бежать со всех ног, – ворчу для порядка, изо всех сил пытаясь игнорировать табуны мурашек и тянущее чувство, разгорающееся внизу живота.

– Куда же ты побежишь, ягодка моя? – горячие губы касаются уха. – И, главное, зачем? Оставайся со мной.

И неожиданно для меня самой сердце в груди отзывается щемящим трепетом на эту просьбу. Он не может просить такое всерьёз. Не может иметь в виду именно то, что мне почудилось. А я не должна так реагировать. Ну не должна же.

Тем временем обнаглевший оборотень уже прихватывает губами кончик уха, а потом и вовсе трогает языком, вызывая у меня дрожь во всём теле. Совершенно очевидную и вполне опознаваемую дрожь.

– Как твоё плечо? Сильно болит ещё? – спрашивает прежде, чем я успеваю возмутиться.

– Да, – выпаливаю в сердцах.

Хотя на самом деле за вечер я уже успела позабыть об его укусе. Что тоже странно само по себе. Мне казалось, что там ужасная рана, которая за неделю не заживёт.

– Давай, залижу. И сразу перестанет, – урчит Сигард, и не дожидаясь моего ответа отодвигает воротник рубашки, чтобы коснуться губами уже плеча. Точно там, где впивался клыками раньше. Теперь же проходится шершавым языком по чувствительной и всё ещё воспалённой коже, и меня словно от удара тока подбрасывает, настолько приятным это ощущается.

– Ты наглеешь, – шепчу хрипло, чувствуя, как становится влажно между ног.

– Угу, – соглашается коварный соблазнитель, продолжая своё коварное дело. Он натурально зализывает мою рану, которую сам же и нанёс. И от каждого прикосновения его языка, меня словно в чан с тёплым мёдом окунают.

И я понимаю, что надо сказать: «Перестань». Понимаю, что нужно остановить это всё, потому что очевидно, к чему он меня так умело ведёт. Но силы воли на это реально не хватает.

– У нас в некоторых фэнтезийных книжках пишут, что оборотни так свою пару метят, – непонятно зачем сообщаю ему. Просто всплыло в памяти, засев звенящей нотой в мыслях. Вот и хочется, чтобы кое-кто меня разуверил… наверное. – Это ведь неправда?

– А если правда? – прикусывает основание моей шеи Сигард, одновременно с этим накрывая огромными ладонями мою грудь, мгновенно вышибая все связные мысли из моей головы. Сжимает упругие полушария ласково но так по-хозяйски уверенно.

О боже. Это ощущается так, будто именно его рук мне не хватало. Да и сейчас мало. Их везде хочется, не только на груди.

Остатки здравого смысла пытаются воззвать к моим страхам и опасениям. Но оголодавшее до мужской ласки предательское тело даже слушать ничего не хочет. Телу хорошо так, как, наверное, ещё никогда не было. Откуда-то приходит отчётливое понимание, что потом я буду дико жалеть, если сейчас не узнаю, каково это поддаться настолько сильному желанию, почувствовать страсть настолько притягательного для меня мужчины.

И, будто почувствовав мою готовность сдаться, Сигард скользит одной рукой ниже, на трепещущий живот. Комкает ткань рубашки, тянет её вверх невыносимо медленно, давая мне время остановить его. И, когда я этого не делаю, наконец накрывает ладонью лобок, сразу вжимая пальцы туда, где уже мокро и жарко, отчего меня буквально встряхивает, а из груди вырывается жалобный стон. Кажется, я уже от одного этого бесстыдного прикосновения готова кончить.

–  Медовая моя девочка, – шепчет сладко, целуя шею, вылизывая в самых чувствительных местах. Сжимает грудь. И потирает там внизу, доводя меня почти до безумия. – Такая мокренькая и горячая для меня. Я должен обязательно попробовать тебя на вкус, вот здесь, – он хлопает кончиками пальцев по моему клитору. – И везде. Всю тебя оближу.

Бёдра сами собой дёргаются, так хочется, чтобы он продолжил ласку. Прикоснулся без ткани. Дал мне наконец такую вожделенную разрядку.

С губ срывается нетерпеливое хныканье.

А в ответ я слышу довольное урчание и мужские пальцы наконец отодвигают мокрые трусики. И зачем только надевала? Проходятся невесомой лаской по припухшим губкам, раздвигают и прижимаются к клитору, потирая точно так, как мне хочется.

Наверное, я ещё никогда так быстро не кончала. И так сильно от одних лишь пальцев… Меня словно взрывает изнутри, сотрясая крупной дрожью и выгибая дугой. А этот изверг и не думает останавливаться, лаская ещё настойчивей, закручивая новую пружину животного удовольствия. Внезапно кусает за шею, и я снова взрываюсь с гортанным стоном, полностью потерявшись в пространстве.

Возможно именно поэтому я даже не замечаю, как оказываюсь лежащей на спине. Сверху меня придавливает огромное мужское тело, вклиниваясь между дрожащих бёдер. А губы сминает по-животному голодным поцелуем.

Глава 8

Я почти всю свою взрослую жизнь была уверена, что не люблю целоваться. Ну что может быть приятного в этом слюнявом деле? В том, чтобы позволять кому-то постороннему лезть к тебе в рот своим языком? Весь этот обмен жидкостями.

Даже вспоминать не хочу свой самый первый в жизни поцелуй, когда меня чуть не утопили в слюнях, а губы пытались всосать, как в пылесос. А с общажного балкона над головой при этом улюлюкали наши с «пылесосом» однокурсники, заметившие, как меня зажал на крылечке этот пылкий целователь, после нашего свидания, такого же неудачного, как поцелуй.

В общем… не любила я целоваться с тех пор. И не попадалось мне никого, в моём не особо богатом опыте, кто бы сумел изменить это моё предубеждение.

Поэтому, когда я осознаю, что мой рот буквально взят штурмом одним наглым и пылким медведем, в голове мелькает досадливая мысль: «Эй, ну зачем портить всё вот этим вот?». И напрягаюсь невольно, упираясь в плечи Сигарда ладонями. Готовясь к тому, что весь несвойственный мне порыв заняться сексом с почти-незнакомцем сейчас исчезнет, и придётся от этого почти-незнакомца как-то отбиваться.

Но все эти мысли, как возникают, так и исчезают, растворяясь в жаркой ласке чувственных мужских губ, мягких и жёстких одновременно. В прокатывающихся по моему телу посторгазменных волнах, удивительно совпадающих с ритмичным танцем захватчика-языка у меня во рту. В том, как сводит всё внизу живота от грубоватого соприкосновения моей обнажённой плоти с его стояком, пока сдерживаемым тканью штанов. В ошеломительно-приятном ощущении пленившей меня тяжести мужского тела. И больше всего в собственном ослепительном удовольствии от сочетания всего этого, круто замешанном на удивлении.

Блин, а так бывает, да?

Кажется, я не с теми целовалась.

Застонав, уже сама тянусь навстречу, отвечая на поцелуй, позволяя увлечь меня в эту чувственную игру. Ладони скользят по широким плечам и обхватывают шею, слегка царапая. Тело изгибается, прижимаясь теснее к мужскому. А бёдра сами собой приглашающе распахиваются, обхватывая мускулистый торс.

− Хочу тебя до безумия, сладкая, − бормочет Сигард, отрываясь от моих губ и осыпая лицо ворохом поцелуев.

Подтягивается на локтях выше, ритмично вжимаясь эрекцией мне между ног. Снова прикусывает шею, прошибая меня новой волной болезненного удовольствия.

Приподнимается немного и одной рукой быстро спускает с себя штаны. Чтобы уже через минуту прижаться к моей промежности горячим и большим стволом, продавливая головкой узкий вход, тем самым распаляя меня ещё больше.

− Пустишь, ягодка? – урчит на ухо хрипло. – Сдохну, если не окажусь сейчас в тебе.

− Да, − выдыхаю со стоном, как что-то самое естественное между нами.

Сигард проникает в меня одним плавным толчком. Достаточно медленным, чтобы я прочувствовала это вторжение в мельчайших деталях. И слишком неотвратимым, чтобы суметь хоть как-то к этому подготовиться. Ошеломляет почти нестерпимым чувством наполненности и немного болезненной растянутости.

Пискнув под ним, я жадно хватаю ртом воздух, впиваясь ногтями в напряжённые плечи.

− Подожди… ты слишком… я не смогу… − задыхаясь, утыкаюсь ему в шею.

− Сейчас, станет легче, маленькая, − хрипит Сигард, так же медленно и осторожно выходя из меня. Чтобы толкнуться обратно. Проникая ещё глубже. Отступает, и снова толчок. На этот раз пронзая до конца. Я чувствую, как его пах прижимается к моему.

− Ох, − срывается с губ почти жалобное. Нет, жизнь меня к такому не готовила.

− Ты такая узкая, словно не знала мужчины до меня, − с нескрываемым довольством улыбается мне в висок мой медведь, продолжая двигаться во мне в том же плавном ритме, позволяя расслабиться до конца.

При этом я чувствую, насколько тяжело ему даётся эта сдержанность. Мышцы под моими ладонями ощущаются стальными канатами. На коже выступила испарина, делая вкусный мужской запах, окутывающий меня, ещё более концентрированным.

− Знала. Но очень давно. И это ты просто большой, − фыркаю смущённо, чувствуя себя, как никогда уязвимой и беззащитной. Абсолютно, нараспашку открытой.

И одновременно защищённой тем недюжинным самоконтролем, который мне демонстрирует сейчас мужчина, способный сломать, или покалечить меня одним лишь неосторожным движением.

Дискомфорт и болезненность уже давно отступили. Но всё равно каждое его движение, как по оголённым нервам. На грани. И это всё больше меня заводит. Весь он меня заводит, такой большой, сильный, шикарный просто. И полностью мой. Хотя бы на эту ночь.

Утихшее было пламя, разгорается с новой силой, горячими волнами распространяясь по моим венам, омывая изнутри.

И мне уже мало… мне хочется быстрее и сильнее, даже глубже. Нетерпеливо царапая широкую спину, я вскидываю навстречу бёдра, подгоняя, откровенно намекая. Кусаю за шею, упиваясь той дрожью, что пробегает по огромному телу, его возбуждённым рычанием.

− Дразнишь? − подхватывает он меня ладонью под копчик, врезаясь сильнее. – Готова к большему?

− Ага, − закатываю глаза.

− Ну держись тогда, − хищно усмехается Сигард, поднимаясь надо мной. Подхватывает мои ноги, забрасывая себе на плечи. Прихватывает зубами щиколотку, сжимает мои бедра, вбиваясь теперь сильнее.

От смены позы его член внутри ощущается настолько остро, что каждый удар, как вспышка, толкающая за грань сумасшествия. И вскоре я уже мечусь под ним, как ненормальная, сгорая в животном удовольствии, хныкая и в голос крича. Умоляя о большем. Умоляя о пощаде. Внутри поднимается что-то такое глубинное и дикое, такое незнакомое и пугающее, что кажется, я не вынесу этого… растворюсь нахрен в чём-то слишком неизведанном.  И неосознанно бегу от этого чувства, оттягивая свой финал как только могу.

− Не сопротивляйся этому, ягодка, − рычит он мне в губы, отпустив ноги и склонившись к самому лицу. – Позволь нам стать едиными.

− Я не могу. Это слишком, − выдыхаю сипло.

− Можешь. Тебе понравится, − обещает он ласково, снова поднимаясь надо мной. Выскальзывая из моего тела. Но только для того, чтобы в мгновенье ока перевернуть на живот и, дёрнув за бёдра назад, поставить на четвереньки.

Пристроившись позади и до синяков впившись пальцами в мои бёдра, врезается в меня сразу на всю глубину, не давая больше прийти в себя, сметая все мысли напрочь жёсткими ударами члена, кажется, в самое сердце.

Хрипло закричав я вскидываюсь, выгибаясь дугой. И Сигард перехватывает меня под грудью, поднимая. Прижимает к себе, не переставая двигаться. Воронка огня во мне закручивается настолько, что меня уже трясёт от напряжения, не находящего выхода.

А в следующий миг моё плечо простреливает знакомой обжигающей болью. Он опять меня укусил, гад такой. Пронзил со всех сторон, рыча и сотрясаясь в своей разрядке. Но на этот раз боль буквально мгновенно превращается в ещё один сгусток пламени, мгновенно разливаясь по телу, и становится тем самым последним толчком, швыряющим меня в эпицентр взрыва.

Гортанно застонав, я разлетаюсь на осколки. Растворяюсь в безумном шквале чувств и эмоций, где единственным моим якорем становится мужчина рядом, пламя его души, такой притягательной для моей собственной. И впервые в жизни я чувствую, что не одинока больше.

Глава 9

− Ты обещал не кусаться, − бормочу капризно спустя некоторое время, потираясь щекой об мужское плечо и жмурясь сытой кошкой. И снова тайком вдыхая его запах. Вку-у-усный такой. Самой уже кусаться хочется.

Сигард снова уложил меня спиной к себе, обхватив обеими руками, всем телом и, как одеялом, обернув своим теплом. Расплавил сердце своей заботой окончательно. Наверное так нельзя. Скорее всего завтра придёт отрезвление, но сейчас я пьяна этим мужчиной, и трезветь мне не хочется.

После крышесносного секса лежать в объятиях моего медведя ещё приятней. Хорошо настолько, что невольно забываются все мои самоувещевания насчёт одной единственной ночи и всего-прочего. Теперь он мне не просто нравится, теперь я ещё и знаю, что он способен устроить мне фейерверки в космосе.

И то, что получив своё, Сигард не прекратил все свои нежности, которые больше не воспринимаются наглостью, лишь ещё сильнее заставляет меня думать о том, что бы было, не будь мы из разных миров.

− А ты разве была не согласна? – урчит ласково, прижимая меня к себе теснее и снова касаясь губами места укуса. Вот реально будто метку свою поставил, и теперь крайне доволен этим. У-у-у, зверь кусачий.

− Так ты и не спрашивал, − фыркаю. И невольно склоняю голову так, чтобы подставить шею под его поцелуи. О-о-ох.

Внизу живота опять стягивается знакомый узел. Я этого медведя снова хочу. Вот как так? Между ног саднит, мышцы ватные, в голове щедро залитая ягодным сиропом каша, но я уже реально прикидываю, как бы намекнуть на продолжение.

− Ну вот сейчас спрашиваю, − ухмыляется Сигард, нежно тиская одной рукой мою грудь, а второй согревая живот.

И что тут скажешь? Особенно, с учётом того, что мне всё понравилось, хоть это и дико местами было.

− Ох и наглючий ты, − срывается с моих губ смешок. – Как медведь на пасеке.

− А как иначе до мёда добраться? – лизнув мою шею, смеётся оборотень. Даже не думая ничего отрицать. – Когда попадается такая сладкая, лакомая девочка, зевать никак нельзя, а то упустишь.

А я ловлю себя на том, что больше даже не пытаюсь придумать земных объяснений всей нашей ситуации и тому, что видела. Я верю, что он оборотень, и что мы в другом мире. Верю, и потому мне грустно. Возвращаться ведь придётся. В свой мир. Там бабушкин дом. И моя развалившаяся жизнь, которую нужно как-то собирать обратно, и куча-куча дел… И никого. Обо мне разве что Женька волнуется. Я же вечером так и не позвонила.

И безумней всего то, что возвращаться мне не хочется. Но это же чистой воды сумасшествие. Что я буду делать в чужом незнакомом для меня мире? Без денег, жилья, средств к существованию, не зная ни законов, ни языка. Ничего кроме того, что здесь существуют оборотни, и одного из них мне очень хочется себе, что тоже слишком поспешно и непродуманно. Я же его совсем не знаю… Да и он мне вроде как ничего не предлагал. Не буду же я навязываться и на шею вешаться.

− Чего затихла, ягодка? – чутко реагирует на моё состояние мужчина.

− А откуда ты мой язык знаешь? – увиливаю я от прямого ответа.

− Это не я твой, а ты мой, − мужские губы смыкаются на мочке моего уха.

− Как это? – пытаюсь я обернуться к Сигарду лицом. Он мне это даже позволяет. Поправляет на моей спине сползшее одеяло. Только я всё равно ничего кроме тёмных очертаний рассмотреть не могу.

Огромная ладонь, накрывшая мои лопатки, наполняет вены теплом. А вот вторая, по-хозяйски умостившаяся на моей попе, превращает это тепло в сладкую патоку желания.

− Закон магических межмировых перемещений, − объясняет мне Сигард, прижимаясь теснее и вклиниваясь коленом мне между ног. Срывая с моих губ тихий стон. − Ты начинаешь понимать тот язык, которым пользуются там, куда ты попала. Никто не знает, как это работает. И почему не работает в пределах одного мира. У Демиургов свои порядки.

− А кто такие Демиурги? – пытаюсь я не потерять нить разговора. Правда, это очень сложно. Тело просится потереться, прижаться, выгнуться, открыться, принять...

− Создатели миров, − слышу и далеко не сразу улавливаю смысл.

− Боги, то есть? – вскидываю брови.

− Ну как тебе сказать? Далеко не все боги могут стать Демиургами. И не всем Демиургам интересно быть богами. Они творцы и созидатели прежде всего. Создали мир и отпустили жить своей жизнью. А сами за что-то новое берутся. Но ты мне зубы не заговаривай, ягодка. О вселенной и законах мироздания поговорим как-нибудь потом. Мне интересней услышать, почему у тебя вдруг настроение испортилось?

− Откуда ты знаешь, что оно испортилось? – уточняю удивлённо.

− По запаху, по сердечному ритму, по напряжению в мышцах и выражению лица, − перечисляет оборотень.

Ничего себе. Да с таким ходячим детектором ещё попробуй скрыть свои чувства.

− Ты не видел моего выражения, − возражаю.

− Сейчас вижу, − шепчет он мне в губы.

− Даже если так… какая тебе разница? Просто подумала кое о чём. Это не имеет значения.

− Подумала она, − хмыкает Сигард. – Значит, плохо я старался, если ты сейчас о неприятном способна думать. Надо исправиться.

И снова вышибает все связные мысли поцелуем, одновременно с этим подминая меня под себя. А я и не против. Я очень даже за. Ночь пройдёт, новый день принесёт неизвестно что, но здесь и сейчас я там, где хочу находиться.

Обняв своего любовника, всем телом подаюсь ему навстречу, с восторгом принимая в себя.

Глава 10

Меня будит птичье пение где-то совсем рядом. Наверное, на яблоне за окном какая-то птаха сидит. В бабушкином саду их много живёт. Зря я форточку не закрыла. Холодно мне как-то.

Натянув одеяло на голову, переворачиваюсь на живот. И утыкаюсь носом в свою подушку. Странная она, какая-то. Узловатая. Сбилась за ночь, видимо. Зато как пахнет. М-м-м, вкусно. Аромат мёда, хвои, дыма, с древесными нотками… Запах самого нереального мужчины из всех мною встреченных.

Вдохнув полной грудью, чувствую, как щемит сердце восторгом и нежностью, как сжимаются в возбуждённом спазме внутренние мышцы, и по венам проносится жаркое тепло. О-о-о-ох. Мне такое снилось… Такое... Снилось?!

Резко распахнув глаза, я переворачиваюсь на спину, откинув с головы одеяло. И с настоящим облегчением вижу залитый солнечным светом выход из пещеры. И снова разведённый костёр.

Минувшая ночь мне не пригрезилась. Словно в подтверждение этой радостной мысли тело отзывается приятной ломотой в каждой мышце и красноречивым саднящим ощущениям в интимных местах.

− Сигард, − зову хрипло своего любовника. Куда он делся? Надеюсь, не бросил меня тут одну?

Сигард на мой зов не спешит отозваться, но со стороны озера я слышу громкий всплеск.

Может, он опять тонуть собрался?

И хоть предположение это довольно абсурдное, меня с лежанки подрывает буквально мгновенно. И уже через минуту я выбегаю, как была, босая и растрёпанная, на берег озера. Чтобы тут же и застыть, потрясённо раскрыв рот.

Над тёмной гладью воды стелется белый туман, пронизанный солнечным светом. И приближающаяся фигура обнажённого Сигарда выглядит тёмной и призрачной, но такой горячей, что слюнки текут.

− Иди ко мне, Ксюш, − зовёт, протягивая руку и окидывая меня таким жарким голодным взглядом, будто к нему королева красоты вышла а не растрёпанная сонная я.

− Ага, сейчас. Помыться мне, конечно, хочется, но там же холодно, − зябко передёргиваю плечами.

− Я согрею воду. Не замёрзнешь.

− Как ты её согреешь? – вытягивается моё лицо.

− Магией, малыш. Снимай уже эту рубашку, хочу увидеть тебя голенькую, − плотоядно улыбается мой искуситель. И сам при этом подходит ещё ближе, совершенно не стесняясь своей наготы. И своего весьма возбуждённого состояния.

Мамочки, как это ночью в меня помещалось?

Очень хорошо помещалось, если вспомнить. И двигалось ещё лучше.

О-о-ох. От тянущего ощущения внутри я даже ноги крепко сжимаю.

А я, может, не такая раскрепощённая? Одно дело в темноте кувыркаться, а другое голой в озере посреди леса купаться.

− Ты что стесняешься? – совершенно верно определяет Сигард причину вспыхнувшего на моих щеках румянца. Расплывается в довольной улыбке.

− А что? Нельзя? – с вызовом вскидываю голову.

− Можно. Так ты ещё обворожительней. Теперь я хочу тебя голенькую и смущённую. Ну иди сюда, ягодка моя.

Вот… Вот… медведь озабоченный.

И вот почему я не могу ему отказать?

Потому что ты сама этого хочешь, Ксюша. Не купаться голышом в смысле, а одного конкретного обаятельного наглеца. Если не внутри, потому что там уже мозоль, то хотя бы рядом. И нечего тут отнекиваться. Решила брать всё от вашего совместного времени, так не трать это время впустую.

Потоптавшись на месте и закусив губу, я решительно хватаюсь за края рубашки и тяну её вверх.

− Ты прекрасна, как рассветная заря, знаешь это? – хрипло бормочет Сигард, когда я отбрасываю рубашку на один из валунов.

Когда на тебя так смотрят, когда так восхищённо пожирают глазами, невозможно не чувствовать себя самой желанной и красивой.

Медленно выпрямившись и распрямив плечи, отчего грудь поднимается выше, я обольстительно улыбаюсь и иду к нему. Плавно, от бедра, и красиво покачивая попой. Я умею, оказывается.

Только войдя в озеро чуть не сбиваюсь с шага, настолько оно ледяное.

− Ты обещал, что согреешь воду, − напоминаю Сигарду, неотступно следящему за каждым моим шагом.

− Угу, обещал, − кивает мужчина, облизывая губы. Стремительно чертит что-то пальцами в воздухе, не глядя, подставляет ладонь, и на ней внезапно зажигаются огненные шарики. Их-то он и роняет в воду. С отчётливым шипением шарики катятся по водной глади в разные стороны. Один из них почти достигает ошеломлённо замершей меня. И все одновременно погружаются в воду.

То, что она стремительно потеплела, я чувствую буквально сразу. Но это попросту не укладывается в моей голове. Я только что видела самую настоящую магию. Магию!

И несмотря на весь мой восторг, этот момент меня и напрягает немного.

− Ты говорил, что у тебя магии сейчас нет, потому ты портал на Землю открыть не можешь. А теперь… значит, можешь?

Я даже умудряюсь спросить это нейтральным тоном, не показывая, как расстроена этим предположением.

− Нет, не могу пока что, − обжигает меня потемневшим взглядом оборотень. – Для портала нужно гораздо больше сил, чем я успел накопить за ночь. Поэтому наши планы остаются прежними. Мы купаемся, завтракаем и уезжаем отсюда. Озеро холодное, поэтому действия заклинания хватит максимум на полчаса и только в радиусе трёх метров. Помыть тебя мы успеем, а вот все прочие радости лучше перенесём на берег. Не хочу, чтобы ты простыла, − деловито сообщает Сигард, не выдержав ожидания и шагая мне навстречу.

Обхватив за бёдра, он, как ребёнка малого, тащит меня на глубину.

− А может я не хочу всех остальных радостей? Ты мне там мозоль уже натёр своим усердием, − ворчу для порядка, при этом обнимая за шею и едва справляясь с желанием поцеловать бородатую щеку.

− Правда? – сочувственно заглядывает Сигард мне в лицо. И внезапно расплывается в предвкушающей ухмылке. – Надо зализать, и всё пройдёт.

Глава 11

− Отпусти меня, ненормальный, − с хохотом хлопаю по самой шикарной мужской заднице, которую мне доводилось видеть. Про щупать я вообще молчу.

Не, ну а чего он меня на плече вниз головой тащит? Да за попу лапает бесстыдно. Я тоже могу.

− Ты что, творишь, женщина? – меня внезапно подкидывают, я с визгом лечу вниз, уже почти чувствуя, как ляпаюсь в воду. Но в воздухе меня перехватывают, и следующий миг оказываюсь на руках у Сигарда, прижатой к его широченной груди.

− Ой-ой, прости. Я не знала, что медведей нельзя по попе шлёпать, − улыбаюсь покаянно. И закусываю губу, чтобы снова не расхохотаться, до того он выглядит возмущённым.

− По попе, значит? Шлёпать? – прищуривается хищно. – А ты у меня ещё та шалунья, да?

− По-моему, шалун тут ты, − хмыкаю иронично. – Притом крайне озабоченный.

− Есть такое, − на губах Сигарда появляется широкая улыбка. – Тобой я с первого взгляда озабоченный. Как там твой мозоль? Давай, полечим. Или сначала по попе нашлёпать?

Щёки обжигает жарким румянцем. А он ещё и шаг ускоряет, демонстрируя, как горит желанием устроить мне сеанс языкотерапии.

Мы уже почти достигаем пещеры, когда мой медведь внезапно замирает, вскидывая голову. Ноздри породистого носа хищно вздрагивают, ловя запахи, а глаза становятся почти чёрными.

− Волки, − оскаливается он раздражённо. Ставит меня на ноги. – Быстро в пещеру, ягодка. И оденься, у нас гости.

В его голосе нет тревоги. Значит ли это, что гости для нас не опасны? Или он просто отлично прячет свои эмоции?

Я бы возможно и задала Сигарду парочку вопросов со страху. Но мысль о том, что эти гости меня сейчас увидят в чём мать родила, мигом отрезвляет и отбивает желание тратить время на пустой трёп. Молча хватанув свои вещи с куста, я стремительно скрываюсь в полумраке пещеры.

Шорты и блузка с кружевным бюстиком почти высохли, но после ночи ощущаются холодными и сырыми, неприятно холодя тело. А трусики вообще неизвестно куда подевались, после того, как были с меня сдёрнуты ночью.

Дрожа и зябко потирая плечи, я закутываюсь в одеяло. И лишь после этого решаюсь выглянуть наружу. Сиггард стоит там, где и стоял. Огромный, мощный, устрашающий несмотря на наготу. Спиной к пещере, будто закрывая её собой.

А вокруг тишина. Даже птицы перестали петь. И что-то такое странное вибрирует в воздухе, будоражащее и смутно знакомое. В голову приходит только одно слово. Магия.

− Глава Урс, − вдруг слышу незнакомый мужской голос.

− Таны, чем обязан? – низко и обманчиво спокойно интересуется Сигард.

− Рады видеть в добром здравии. Ваш брат обратился к князю Дамиану с сообщением об вашем исчезновении. Князь отправил нас на ваши поиски.

− Исчезновении? Тиль, что с дуба рухнул? – недоумевающе фыркает мой медведь. – Какое к бесам исчезновение? Я, конечно, задержался из-за нападения вонючих техномагов. Но не настолько, чтобы тревогу бить.

− Вас не могли найти больше двух суток, − возражает посланник князя.

− Что? То есть как двух суток? Я вчера уехал из клана, − теперь уже в явном шоке мотает головой Сиггард.

− Нет, глава Урс, вы выехали два дня назад. Не прибыли на встречу с князем, его секретарь попытался с вами связаться, и когда не вышло, написал вашему брату. Тот и обнаружил, что на вас напали, а сами вы исчезли, − предельно серьёзно отвечают ему.

− Ничего не понимаю, − озадаченно бормочет медведь. Оборачивается, ловя мой растерянный взгляд. – Но разберусь. Передайте князю, что я жив, здоров и нашёлся. И что нам с ним точно нужно встретиться и обсудить кое-что. Так что пусть снова ищет для меня время в своём плотном расписании.

− Князь велел сопроводить вас в его замок, когда найдём. Там и побеседует с вами.

− Даже так? Я в принципе не против, но со мной девушка. Моя… спасительница. Я обязан ей жизнью… дал свою пожизненную защиту. Так что куда я, туда и она.

И хоть говорит он это невидимому для меня собеседнику, смотрит при этом снова на меня. Напряжённо смотрит, задумчиво.

− Думаю, это не проблема, − в голосе волка не отражается ни удивления, ни каких-либо ещё эмоций. − Я сообщу, что вы прибудете не один. У нас приказ обследовать следы вашего боя с техномагами. Позовите, когда будете готовы отправиться в путь.

Я этого не вижу, но буквально чувствую, что посланник князя уходит. И мы остаёмся одни. Сигард пару минут задумчиво смотрит куда-то вдаль, и лишь когда я неловко переступаю с ноги на ногу, отмирает и идёт ко мне в пещеру.

− Что значит, пожизненную защиту? – тихо спрашиваю у него.

− То и значит, ягодка. В моём мире женщине одной без защитника сложно. У тебя защитник имеется, − веско произносит мужчина, подходя ко мне. Обхватывает озябшие плечи, нежно гладя пальцами. – Замёрзла?

− Немного. Одежда сырая. А где моя обувь?

− Не знаю, когда я очнулся с тобой в охапке, ты была босая. И в мокрой шляпке.

Представляю эту картину. Шляпка, кстати, тоже на кусте висит. А мои лёгкие мокасины наверняка слетели с ног, когда я отбивалась от своего кусачего утопающего.

− Не переживай. Я тебя на руках понесу, − разглаживает морщинку у меня на переносице Сиггард. – И одежду тебе достану. Князь целый отряд ищеек по мою душу отправил, этим зверюгам открыть портал в замок к своему вожаку ничего не стоит. Я с ним быстро переговорю и сразу в свой клан тебя заберу. Там у тебя будет всё, что пожелаешь. Доверься мне, маленькая.

− Портал? – как не сопротивляется моё влюбчивое наивное сердечко, но мозг всё равно упрямо выхватывает это заветное и неприятное одновременно слово из всего сказанного. – То есть среди этих княжеских ищеек есть те, кто может открывать порталы? А на Землю тоже?

Лицо Сигарда темнеет, а напряжение в глазах становится почти угрожающим.

− Ты так спешишь от меня сбежать? – тихо, явно сдерживаясь, рычит он.

− Этот мир для меня чужой. Ты сам сказал. Я не могу здесь оставаться.

− Кто сказал, что не можешь? Ты сама мне говорила, что у тебя там нет никого и никто тебя не ждёт. Так зачем туда рваться?

− А здесь? – вскидываю подбородок. – Зачем мне оставаться? Там… там у меня дела, моя жизнь, там всё понятно и известно.

− А здесь я. И со мной тебе будет хорошо, − вплотную подступает ко мне медведь.

У меня сейчас реально такое чувство, что кислород в груди закончился. Только и остаётся, что жадно хватать ртом воздух и хлопать глазами.

− Ты… ты сейчас серьёзно? Понимаешь же, что с такими предложениями не шутят? – выдавливаю сипло.

− Похоже, что я шучу, ягодка? – на моей талии смыкаются его руки, притягивая меня к мужскому телу. А глаза, кажется, будто прямо в душу смотрят, выжигая там своё имя навечно. – Я тебе прямо говорю: «Оставайся со мной».

− Мы же не знаем друг друга, − бормочу растерянно. – Мы из разных миров. Я не могу так просто… это слишком… поспешно. Чем я буду заниматься? А что если у нас ничего не получится?

Боже, вот почему я всё это несу, когда всё, чего мне хочется, это согласиться? Просто… страшно это. Одно дело запасть на сногсшибательного и обаятельного мужчину, растечься лужей, провести с ним потрясающую ночь, забив даже на контрацепцию. Ни на что не рассчитывая, даже беременности не опасаясь, поскольку дни у меня самые безопасные, и не рисуя себе воздушных замков в розовом спектре. А другое – рискнуть подпустить этого мужчину ближе. В душу, в сердце, под кожу. Рискнуть остаться с ним в абсолютно чужом и неизвестном для меня мире, положившись только на его слово и своё неистовое и почти сумасбродное желание.

А с другой стороны… Я смогу потом жить спокойно, если сейчас не рискну и не попробую? Смогу забыть того, кто вполне возможно может стать любовью всей моей жизни?

Конечно, многие меня считают рисковой и безбашенной. Но обычно я рискую взвешенно… а тут… безбашенно получается, да.

− Ну вот и будем узнавать. Делов-то, − усмехается Сигард, явно заметивший мои колебания. – Не бойся ничего. Я тебя никогда и ни за что не обижу, малыш. Если тебе нужно решить какие-то важные вопросы на Земле, прежде чем согласиться, мы туда наведаемся и решим. Но предупреждаю, я решительно настроен утащить тебя потом обратно. И никакому волку даже близко не дам к тебе подойти. Самому мало. Соглашайся, сладкая моя.

Зажмурившись, я прижимаюсь лбом к его обнажённой груди. Туда где гулко и взволнованно бьётся сердце. Он напряжённо ждёт ответа.

Он тоже нервничает… это понимание настигает меня волной облегчения. Нервничает. Ему не всё равно.

− Хорошо. Я останусь, и мы попробуем, − бормочу тихо, но решительно.

Глава 12

Полгода спустя

− Я беременна. И я ухожу от тебя, − громко заявляю с порога, заставив Сигарда поперхнуться и закашляться. − Открой мне портал на Землю.

Его брат Тильгард повернулся и теперь тоже удивлённо на меня таращится. Я застала братьев в малой трапезной за поздним ужином. Они двое вернулись с охоты уже после того, как все домочадцы отправились спать, но сердобольная Лура, наша повелительница кухни, как всегда в таких случаях, дождалась своих любимчиков, чтобы накормить.

Я вот тоже дождалась. Но сегодня не только для того, чтобы встретить Сига и уснуть в его объятиях.

− Ягодка, ты чего это? – поднимается мой медведь и осторожно, словно к часовой бомбе, движется ко мне. – Какой портал, сладкая? Тем более теперь, когда у нас маленький будет.

− Что-то я смотрю ты не сильно удивлён, − прищуриваюсь зловеще.

− Э-э-э-э, так с чего мне удивляться, Ксюш? Ты же ещё больше похорошела, расцвела. Особенно в некоторых местах, − его взгляд многозначительно останавливается на моей груди. – И запах твой. Я теперь вообще дурею. Почти сразу понял, что ты ждёшь малыша. И всё ждал, когда мне скажешь.

− Значит, сразу понял? – поджимаю я губы. – Вот хорошо тебе. И по запаху ты меня читаешь. И все перемены видишь. А мне приходится думать и гадать, когда я чего-то не понимаю.

− Ну ты же всегда всё можешь у меня спросить, − почувствовав себя уверенней обаятельно улыбается Сигард. Тянется ко мне своими загребущими ручищами, явно намереваясь обнять.

Но я отступаю, предупреждающе выставив ладонь. Ну уж нет. Сегодня я не позволю этому хитрому жуку сбить меня с толку. Всю правду из него вытяну. Если он мне не скажет то, что мне нужно услышать, не знаю, что с ним сделаю.

Вот всё у нас хорошо сложилось. И я всем сердцем прикипела к этому хитрожопому медведю. И он меня любит, уверена. И жить с ним в главном доме медвежьего клана Урсов мне понравилось. Несмотря на то, что второе крыло занимает младший брат Сигарда. Тем более, что Тиль недавно проговорился, что его личный дом уже почти достроен, и он скоро оставит нас наслаждаться обществом друг друга. И даже со свекровью я нормально ужилась. Особенно благодаря тому, что она со своим вторым мужем живёт в другом клане, нянчит двоих непосед и шкодников медвежат и в жизнь старшего сына вообще не вмешивается.

Возвращаться в родной мир и бросать своего ласкового обожаемого мишку мне совершенно не хочется. Да и не собираюсь я на самом деле. Мне тут хорошо. И в личном плане, и в предпринимательском есть уже кое-какие вполне оформившиеся планы.

Но в бочке мёда есть одна крайне неприятная ложка дёгтя и с этим нужно разобраться на берегу.

Вот эта твердолобая уверенность Сигарда, что я всё, что между нами происходит, и так должна понимать без слов и видеть, как видит он сам, просто страшно меня раздражает. Особенно сейчас, когда я жутко гормонально нестабильная. Ну не медведь я. И невозможно даже за несколько месяцев узнать все их медвежьи часто негласные штучки, которые они сами с молоком матери впитывают.

А сегодня я случайно кое-что узнала про обычаи оборотней от нашей поварихи, той самой Луры, поняла, как меня провели на самом деле в первый же день нашего знакомства, и у меня возникло острое желание кое-кого придушить. После чистосердечного признания, конечно.

Я же всё это время жила с ним, думала что мы строим отношения, притираемся… Осваивалась в чужом для меня мире. Ждала от Сигарда следующих шагов, потому что влюбилась по уши. Уже начала переживать, что он эти шаги какого-то чёрта не делает. Может, не хочет на самом деле. Может, передумал. Может, мне лишь показалось, что любит… А оказалось… что ждать не надо.

У-у-у-убила бы!

Так что буду сейчас применять пытки. И переучивать. Радикально.

− Знаешь, есть вещи, которые мужчина должен говорить, потому что сам хочет это сказать, а не потому что у него спросили. Иначе ценность этих слов теряется, − сообщаю опять насторожившемуся Сигарду. – А ещё не зря у нас на Земле говорят, что женщина ушами любит. Это не то чтобы стопроцентное утверждение, но нам действительно важно ушами слышать, как к нам относится наш партнёр. И, когда он ничего не говорит, то может возникнуть закономерное подозрение, что ничего-то он и не чувствует. А если так, то и нечего тут ловить. И надо собрать свои чувства в коробочку и валить в родной мир.

Тут я немного привираю. Сама-то я больше на действия смотрю. А в действиях мой ласковый мишка просто бесподобен. Но слышать же тоже хо-о-очется! Хотя бы иногда! Хотя бы один раз!

− Как это не чувствует? – сразу заглатывает наживку Сигард. Надвигается на меня возмущённо: – Ты что за глупости такие говоришь? Я её люблю, а она вон чего удумала. Куда сваливать? В какую коробочку?

− Любишь? Правда? – удивлённо округляю глаза.

− Ну конечно, люблю. А ты что думала? − как само собой разумеющееся выдаёт медведь. И, не выдержав, стремительно сгребает меня в свои объятия. Зарывается лицом в волосы, шумно дыша. – И сколько тебе раз это нужно повторить, чтобы поверила?

А я краем глаза подмечаю, что младший Урс уже едва сдерживается от смеха. Он в отличие от старшего брата меня, кажется, уже раскусил. Ещё более хитрый жук. Вот «повезёт» какой-то девушке.

− Одного раза будет достаточно. Каждый день, − с моих губ срывается ироничный смешок.

− Ну ладно. Если тебе это так нужно, буду говорить. Каждый день, − обещает Сигард веско. – Но даже не надейся, что отпущу.

Угу. Как же без тиранистых замашек? Надо же бедняге душевное равновесие как-то восстановить.

− И на правах кого я с тобой теперь беременная останусь? Ты меня даже замуж не зовёшь, − вздыхаю печально, переходя к следующему этапу перевоспитания.

И вот тут он замирает. Застывает буквально.

Ага. Попался. Как будешь объясняться? После того, как обещал не обманывать. И сколько бы ещё молчал?

За спиной Сигарда хрюкает от сдавленного смеха Тиль.

− Вот это залёт, брат.

− Заткнись, малой, − тихо рычит мой медведь, подняв голову и бросив злой взгляд через плечо. А потом смотрит на меня. Хмуро и виновато. – Ягодка, так мы с тобой уже… С первой ночи.

− Что «уже»? – изображаю святую простоту.

− Женаты, малыш. По законам оборотней.

Пару минут я просто молчу. И буравлю его суровым взглядом. Очень суровым взглядом. Позволяя проникнуться. И это работает. Мой медведь становится всё более хмурым, в полной мере осознавая, как сильно накосячил.

− Объясни, как это, − требую наконец твёрдо, показывая, что не только он тут умеет быть властным. – И почему ты мне до сих пор ничего не сказал?

− «Извини. Я думал, ты и сама обо всём догадалась» считается? – морщится он страдальчески.

− Нет.

− Но я правда так думал, − склоняет голову, смотря на меня тем самым своим крышесносным взглядом, от которого у меня в голове вместо мыслей образуется сахарная вата, а в другом месте настоящий потоп.

Но я кремень. И лишь сильнее сжимаю губы, сердито выдыхая. И пусть носом своим всечующим не водит.

− На колено ставай, балбес. У них на Земле так принято, − слышится помощь из зала.

− Не надо никаких коленей, − гаркаю раздражённо. – Вся эта показуха ничего не стоит, если идёт не от чистого сердца.

− Манюнь, − начинает Сигард, притягивая меня к своей груди. – Ну не злись. Извини дурака. Ну, правда, не подумал. У нас все с малолетства знают, что метку оборотень ставит лишь той, кого выбрал своей спутницей жизни. А ты ещё сама об этом говорила там в пещере, что у вас на Земле про нас такие же поверья ходят.

Да, говорила. Но я же даже не поняла той ночью, что это была метка.

− Ага. И потому предлагал мне попробовать быть вместе? Когда уже всё за двоих решил? – обижено соплю я.

− Я за себя решил, Ксюш. Ты же человек. Для тебя наши законы действуют иначе. Вы не так сильно подвержены инстинктам. Когда встречаются двое оборотней и узнают друг в друге истинную пару, когда сходятся и ставят метки друг другу, то это уже неразрывный союз. Потому что оба не смогут друг без друга. Раньше, если погибал кто-то один в паре, то уходил и второй. Сейчас мы изо всех сил стараемся спасать хотя бы женщин. Их и так мало среди нас. Они в отличие от мужчин ещё могут встретить свою пару второй раз. Моя мама после гибели отца справилась лишь потому, что хотела поставить на ноги нас с Тилем. А потом ей встретился Биргар, и я благодарю богов, что они дали ей второй шанс полюбить и быть счастливой. В нашем же случае с тобой, неразрывно привязан лишь я. Если ты захочешь уйти… Если не сможешь полюбить… Я всё сделаю, чтобы этого не случилось. Весь мир положу к твоим ногам, только скажи. Я уже не могу без тебя. Не из-за парности. А потому что люблю тебя, Ягодка. Больше жизни люблю. Будь моей всегда.

− И я тебя люблю, − шмыгаю носом, растроганная до слёз его словами. Уже как-то и совестно за всё то, что наговорила ему тут раньше. Уйти грозилась. Но откуда ж мне было знать, как с этой их парностью всё серьёзно?

Сиг сам мне не рассказал. А все остальные, как я уже поняла сегодня из слов Луры, увидели метку, посчитали, что между нами всё решено, приняли меня за жену главы, и всё. А я-то ещё удивлялась той почтительности, с которой ко мне все отнеслись. Ну кроме парочки молодых и борзых медведиц. Которые, впрочем, никаких неприятностей мне не доставили, так, посматривали хмуро первое время.

Зато какой круглой идиоткой я себя сегодня почувствовала. Непередаваемое чувство. И обиду, на того, кому уже привыкла всем сердцем доверять.

Вот и поддалась эмоциям.

Удовлетворённо заурчав и расплывшись в счастливой ухмылке, Сигард подхватывает меня на руки и несёт прочь из трапезной. Наверняка в спальню, чтобы во всей красе продемонстрировать глубину своих чувств. А может, и до спальни не донесёт. Знаю, проходили.

− А свадьбу, хотя бы маленькую для самых близких, я всё равно хочу, − ворчу уже просто для порядка. − И медовый месяц. Чтобы только ты и я. А то потом с малышом это будет проблематично. И мир у ног мне не нужен, но вот если ты поможешь мне договориться с твоими клановцами чтобы вместе наладить торговлю мёдом со всякими вкусными добавками, буду тебе очень-очень благодарна. Знаешь, сколько там вариантов есть. И с фундуком, и с кедровыми орешками, и с другими, м-м-м… И в красивых пузатых баночках. Что-то мне так орешков захотелось. С яблоками.

− Всё будет, Ягодка, − довольно ухмыляется в бороду мой медведь, решительно направляясь к лестнице на второй этаж. – Для тебя всё что угодно. А можешь ещё раз сказать?

− Что именно? – смотрю на него непонимающе.

− Что любишь.

− Неа. Я сегодняшнюю норму выполнила, − показываю медведю язык. – Если ты не говоришь, то и я не буду.

− Я сегодня не один раз сказал. Но могу и ещё увеличить счёт, − хмыкает мой хитрый-хитрый муж. – Я люблю тебя, Ксюшенька. Люблю тебя, моя сладенькая. Люблю, моя Ягодка ненаглядная…

Я останавливаю поток этих признаний, прижав палец к его губам.

− Я люблю тебя, Сигард. И готова тебя всего покусать в доказательство своих чувств.

Content

Островская Ольга Хроники мира Ниморэд

Островская Ольга Искушение зверя