Зволинская Ирина

Любовь, сова и бюрократия

Глава 1

С тихим щелчком закрылась рядом со мной дверь, и, выронив папку с документами на пол, я сонно моргнула. Кто-то вышел из кабинета? Моя очередь, наконец, подошла? Богиня, как я умудрилась уснуть стоя?! Впрочем, что тут удивительного… Наученная горьким опытом, я пришла сюда с самого утра и всё равно оказалась последней из двадцати счастливчиков, пропущенных в здание охраной. Зевнув, я нагнулась, подбирая бумаги. Затолкав постановление о сносе обратно в папку, я тяжело вздохнула и, оглядев пустой коридор, посмотрела на настенные часы. До конца приема оставалась четверть часа…

— Проходите, проходите! — услышала я дребезжащий голос секретаря из приемной и обрадованно шагнула к двери.

— Вы очень любезны, — ответил ей какой-то мужчина, и я замерла, с ужасом понимая — это «проходите» сказано было не мне!

Зло выругалась сквозь зубы, желудок поддакнул голодным бурчанием. Значит, пока я прикорнула на пару мгновений, какой-то наглец вошел в кабинет вместо меня! Богиня, ну это же надо было так невовремя уснуть! Да сколько можно?! Я уже несколько дней пытаюсь прорваться на ковер к прокурору: то его на месте нет, то он не принимает, или вот как вчера — его срочно вызвали во дворец, о чем нам и сообщила секретарь — сам лэрд покинул здание через служебный вход.

А какой-то проходимец вот так взял и прошел мимо меня в кабинет, воспользовавшись тем, что я заснула!

Всё во мне взбунтовалось против такой откровенной подлости. Меня, можно сказать, распирало от негодования!

Поджав губы, я решительно распахнула дверь приемной.

— Лэрд Васкес сегодня больше не принимает! Закройте дверь с той стороны! — не поднимая на меня глаз, сообщила секретарь.

Не принимает он, ага, конечно! Я покрепче вцепилась в свою папку.

Заметив, что девица на пороге не торопится выполнять приказа, женщина всё-таки оторвалась от печатной машинки и, поправив круглые очки на носу, нахмурила лоб. Окинув меня не по возрасту цепким взглядом (на вид даме было около семидесяти), она развела руками и даже изобразила на своем лице некое подобие улыбки, призванное, судя по всему, скрасить мне горечь поражения.

— Приходите … — она бросила взгляд на календарь и, вновь поправив дужки, договорила: — дней через двадцать.

Дней через двадцать?

— Скажите мне своё имя, и я запишу вас в его личный календарь, чтобы никаких накладок. Лэрд уходит в отпуск, — пояснила секретарь и почему-то скороговоркой добавила: — первый раз за пять лет.

Отпуск, значит?! На выселение нам дали ровно месяц, из которых семь рабочих дней до нас шло письмо, а потом еще несколько я пыталась приступом взять этот кабинет. И даже если накладок действительно не будет, смысла в этой встрече не будет никакой! Не сходится математика!

Внутри меня будто взорвался пороховой склад. Инэс света белого не видела, буквально спины не разгибая, работала над заказами, чтобы выплачивать ссуду за крошечный дом на окраине столицы. А всё потому, что ребенку, то есть мне, «для гармоничного развития необходимо личное пространство и свежий воздух»!

Разумеется, я старалась не доставлять ей хлопот и даже помогать. Как только я достаточно подросла, то взяла на себя наш быт (Инэс у меня личность творческая, меня-то, может, и накормит, а о себе забудет). Я бухгалтерскую науку освоила! Вот уже несколько лет я веду дела сразу у трех лавочниц, чтобы хоть немного снять с неё финансовую нагрузку! Десять лет исправных платежей по кредиту, и вдруг выяснилось, что прошлые владельцы, земля им пухом, сорок лет назад построили дом без разрешения и с нарушением всяческих городских норм!

И вскрылось это только сейчас! Проверку они учинили, бюрократы!

Богиня, ну что за несправедливость!

Бросив быстрый взгляд на круглое настенное зеркало, я пригладила выбившиеся из пучка волосы и, задрав нос, заявила:

— А я не на прием! Я — по личному вопросу!

И я гордо, но самое главное, стремительно, прошла к двери в кабинет и рванула на себя круглую ручку. Наверное, я даже бежала, потому что достопочтимая лея секретарь не успела даже запирающий артефакт активировать!

— … узнать причину твоего отпуска? — услышала я мужской смех.

— Туда нельзя! Там же … — донесся до меня даже как будто истерический вопль.

Но меня это, разумеется, уже не могло остановить. На ходу доставая из папки подписанное хозяином кабинета постановление, я влетела внутрь примерно как вылетает из леса на дорогу лось.

Неудержимо, неумолимо, опасно для окружающих и самого лося.

— Как честный налогоплательщик и законопослушный гражданин, я требую защиту и справедливость! — выпалила я и застыла как недавно упомянутый лось…

На меня изумленно смотрело двое мужчин, а хозяин кабинета при моём появлении и вовсе вскочил на ноги.

Лэрда Васкеса я узнала сразу, во-первых, его портрет висел на стене в бакалейной лавке. «В целях мотивации и воспитания честности в персонале» — говорила её хозяйка, и надо признать, у неё дебет с кредитом сходился практически идеально!

А во вторых, не так давно лэрд лично агитировал наш выпускной курс пойти на государственную службу. Успешно агитировал — почти все мои однокурсники подали соответствующие прошения. Но визит его совпал с последней неделей сдачи отчетов за прошедший квартал в налоговую, я тогда его и не разглядела толком — не до того было! Усевшись на последнем ряду, я проверяла, правильно ли заполнила форму.

И теперь, вновь увидев Кристиана Васкеса, да так близко, я вдруг с удивлением поняла, что лэрд не просто суров, но и неприлично молод. Под серыми глазами синяки, волосы взъерошены, как будто это он, а не я, всю ночь не сомкнул глаз, чтобы прорваться на прием к самому жуткому представителю закона для всех жителей королевства — главному прокурору столицы.

В общем, выглядела гроза нарушителей несколько потрепанно …

— Какая интересная формулировка, — лениво заметил второй посетитель, и я отвлеклась от лэрда, чтобы бросить на наглеца испепеляющий взгляд.

Надо признать, в дорогую обстановку кабинета он вписывался куда больше самого прокурора: темные волосы волосок к волоску, костюм, пошитый на заказ, стоимостью в наш с Инэс трехмесячный бюджет. Я знаю эту ткань — антимаг-покрытие, не мнется, не промокает, пуля не берет! Мне её хозяйка лавки показывала. И физиономия холеная да высокомерная, он и не думал смущаться! Конечно, чего смущаться, если совести нет! Небось, аристократ или маг, все они одинаково нахальны!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Широко улыбнувшись, мужчина демонстративно поправил массивный черный перстень на своей руке. И тут я вспомнила, почему выражение «черный перстень» стало в королевстве нарицательным. Да потому что носили их менталисты, обладающие величайшим дозволением короля в случае государственной необходимости влезать в разум любого жителя Витории!

— Всё в порядке, не беспокойтесь, — взмахнул он рукой, распоряжаясь чужим секретарем как своим собственным, и дверь за моей спиной захлопнулась, отрезая мне путь назад.

По спине пробежал холодок, желудок мучительно сжался. Зато голод отступил! Великая мать, вот это я восстановила справедливость! Страшно занервничав, я потянулась к пуговицам на лифе, особенно неудачно дернула рукой и оторвала верхнюю. Моё счастливое платье! Я же так его берегла! Я даже изящные искусства, в которых ни в зуб ногой в нем на пять сдала!

Какие искусства, Лици?!

На подоконнике что-то завозилось, я машинально посмотрела в сторону окна и сощурилась — солнце садилось за горизонт, слепя глаза и расцвечивая строгий мужской кабинет теплыми закатными красками.

Пятно встрепенулось, и я опознала в нём большую полосатую сову.

— Уху-ху? — посмотрела она прямо на меня, и в круглых желтых глазах птицы я разглядела некоторую укоризну.

Мол, серьезные люди решают вопросы, а тут … лось! То есть лосиха… — мысленно поправила я себя и зачем-то прижала папку к груди.

Нет, совами в нашем королевстве никого не удивишь — они и на флагах, и на королевском гербе красуются. Герои войны наряду с менталистами как-никак. Каждую ночь столица засыпает под их уханье, а пару недель назад похожая птица поселилась прямо на нашей сосне. Мы с Инэс очень этому обрадовались — там, где живут совы — ни одна черная змея не прошмыгнет. Война давно закончилась, но слишком хорошо люди помнят, сколько жизней унесли эти страшные создания пустынных колдунов. Странно только, что она забыла в кабинете прокурора? Хотя, чему я удивляюсь? Тут же менталист! Наверняка это его птица.

Недаром совы — символ защиты, я вдруг поняла, что больше не нервничаю от присутствия рядом мага. Потому что по сравнению с перспективкой в ближайшем будущем остаться без крыши над головой, мозгоправ с черным перстнем и личной совой это прямо-таки цветочки.

Васкес хмыкнул, я перевела на него взгляд. Прокурор опустился в своё кресло, устало потер глаза и, протянув мне ладонь, сказал:

— Не волнуйтесь, справедливость — это мой профиль, юная лея.

Я подошла к нему и отдала документ. На краю его стола стояла ароматическая свеча, и я повела носом, глубоко вдыхая необыкновенно приятный аромат. Жаль, узнать в какой лавке её приобрели, не представлялось возможным. Васкес наверняка не знает, а лея секретарь мне если и скажет, то только то, что она обо мне думает. А что старушка может думать о той, кто врывается в чужой кабинет? Да уж ничего хорошего…

Вечернее солнце заглянуло в окно рядом с рабочим столом, Васкес прикрыл глаза ладонью, и на миг мне показалось, что на уставшем лице прокурора мелькнула улыбка. Пробежав глазами по постановлению, лэрд перевел на меня тяжелый взгляд.

Какая уж тут улыбка…

— Лея Фелиция Гарсиа, — медленно проговорил он моё имя и так внимательно вгляделся в моё лицо, что мне захотелось немедленно испариться из кабинета, но предварительно сознаться во всех прегрешениях, включая отвратительный рисовый пудинг, который, пока Инэс не видела, я выбросила в окно, случайно залепив им в голову очередного её незадачливого воздыхателя. Мне тогда было восемь.

Хорошо, что я ничего не ела, а то меня бы точно стошнило от таких волнений. Вот и думай, кто из них страшнее, менталист или прокурор…

— Гарсиа, — не узнавая собственный голос, подтвердила я.

Богиня, на меня, кажется, никогда в жизни так не смотрели. Не взгляд, а хирургический нож. А собственно, с чего бы это? Я уж точно ничего не нарушила! Как и моя Инэс!

— Что здесь написано? — спросил он меня.

— В смысле? — растерялась я.

— В прямом, — ответил Васкес.

— Эм… — промямлила я, окончательно перестав понимать происходящее.

Ну не может же прокурор употреблять что-нибудь эдакое, способное повлиять на его способности к чтению, накануне рабочего дня? Кстати… а не потому ли у него в кабинете ароматическая свеча? Я повела носом, принюхиваясь. Алкоголем не пахло.

— Это подписанное вами постановление о сносе нашего дома, — осторожно произнесла я.

Прокурор окинул меня нечитаемым взглядом и, потерев подбородок, подозвал менталиста:

— Энтони, взгляни-ка.

Тот подошел к эрду, выгнул бровь, а потом посмотрел на меня примерно так же, как только что смотрел Васкес.

— Следующая жертва нашла нас сама? Так просто?

Жертва? В каком это плане, жертва? От иррационального страха желудок у меня прилип к позвоночнику, и сердце застучало как бешеное.

Богиня, да и змеи с ним, с домом! Земля всё равно наша, до зимы полгода. Возьмем кредит, наймем рабочих, поставим тентик, построим будку…

— Ну… я … пойду? — робко спросила я.

— Куда? — хищно сверкнув глазами, усмехнулся прокурор.

— Домой… спать. Вещи собирать, — пробормотала я.

И признаваться Инэс … потому что постановление о сносе я от неё скрыла…

— Да, пожалуй, спать, — потер мужчина подбородок и бросил на менталиста острый взгляд.

Тот кивнул и, пристально посмотрев мне в глаза, мягко сказал:

— Спать.

Спать? Да… спать. И чего я так нервничала? Я прорвалась в кабинет? Прорвалась. Правда, понимание, зачем я куда-то прорвалась, выветрилось из моей головы. Наверняка ничего существенного. А вот поспать надо. Лечь в кровать…

Перед глазами встала моя маленькая спальня, светлые обои в мелкий цветочек, дубовый шкаф, заваленный бухгалтерскими книгами пол и застеленная лоскутным покрывалом кровать. Глаза закрывались, подушка манила.

«…пару минут… не пугать… маячок… подстрахую … — донеслось до меня откуда-то с улицы, — … и осторожнее!»

Осторожнее? Голос был мужским! Опять какой-то умник решил оборвать наши розы! Надо бы хоть собаку завести! Спереть-то, конечно, не сопрут, больно колются, но газон испортят.

«Пустынный змей, защита! Мне не пройти!» — зашипел второй голос, и я хмыкнула.

Конечно, это самый шипастый сорт, но как пахнет, а цветет и того лучше! Шум в саду стих. Незадачливые похитители цветов ушли, слава Богине.

Покачав головой, я стянула своё счастливое платье через голову и, набросив его на плечики, подошла к большому овальному зеркалу. Зевнула, вглядываясь в своё отражение. Нет, что-то я как-то очень на нервной почве схуднула, одни глаза на лице, а на фигуру и вовсе без слёз не взглянешь… надо зайти в кондитерскую. Я задумчиво провела рукой от шеи до груди, поправила белое кружево на белье, переложила ладонь на живот. Резко убрав руки за спину, я наощупь нашла застежку, отработанным движением сняла бюстье.

Кто-то шумно выдохнул совсем рядом.

— Уху-ху? — услышала я как будто возмущенное ухание, резко повернула голову к окну и замерла — на моем подоконнике, сверкая ярко-желтыми глазами, сидела большая серая сова. Гляди, как освоилась! Уже и в дом залетела!

Я улыбнулась птице, а потом мотнула головой. Погодите, какая сова? Какая ночь? Какая, к змеям, кондитерская? Какая спальня?! Я-по прежнему стояла на ковре королевского прокурора, к счастью, одетая и стыдливо прикрывающая оторванную пуговицу на платье папкой с документами.

— Нет, это, пожалуй, очень интересно, — сказал мертвенно бледный менталист, болезненно поморщился и щелкнул пальцами, вызывая сноп искр.

— Простите, а что происходит? — посмотрела я на хмурого как грозовая туча Васкеса.

— Торжество справедливости, лея, — ответил прокурор. — Рассказывайте, кто доставил вам это постановление? Важны любые детали.

— И честный рассказ о том, как вы додумались скрывать настолько сильный магический дар, нам бы тоже хотелось услышать, — недовольно добавил менталист.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 2

— Простите? — переспросила я и, повернувшись к магу, даже ладонь к уху приложила, будто пыталась образовавшимся вакуумом достать из него остатки невесть как попавшей воды.

Послышится же всякое… но, что тут странного? Нервы, ночь без сна… я вообще как-то очень медленно соображала, в голове будто стоял мягкий ватный туман.

Соберись, Фелиция! — приказала я себе, усилием воли подавив зевок. Что-то не больно-то мне это помогло собраться…

— Не расслышала ваш вопрос, — любезно улыбнулась я менталисту.

Он мне, конечно, совершенно не нравился. Но я еще не сошла с ума хамить черному перстню!

Менталист помрачнел еще больше. Куда больше? А вот, однако, умудрился. Васкес крякнул, я недоуменно посмотрела на прокурора, и боковым зрением заметила, как встрепенувшись на подоконнике, сова вылетела в открытое окно.

Похоже, всё же безхозная…

Какое-то странное, связанное с такой же птицей воспоминание на миг мелькнуло в моей голове.

Сова на моём подоконнике. Зеркало в полный рост…

Лэрд Кристиан кашлянул, я моргнула, с удивлением понимая, что мужчина стоит совсем рядом, придерживая за спинку выдвинутый, судя по всему, для меня стул.

— Присаживайтесь, лея Гарсиа.

Я, разумеется, послушалась и, чего скрывать, приободрилась. Если из кабинета меня не просят, значит, как минимум, выслушают!

Менталист устроился напротив и, дождавшись кивка от Васкеса, посмотрел мне прямо в глаза. Мне совсем не понравились переглядывания мужчин, и я вновь вцепилась в свою папку. Прокурор направился к выходу из кабинета, что совсем уж меня насторожило, а Черный перстень медленно и громко, как будто бы я была глуховата и глуповата, спросил:

— Вы понимаете, что сокрытие не просто магической силы, но сильнейшего ментального дара — это не только огромный штраф и принудительное обучение, это прямая опасность для вашего окружения? Именно из-за рисков спонтанного раскрытия способностей королевским законом предусмотрена уголовная ответственность для опекунов, не поставивших одаренного ребенка на учет, вплоть до каторги, лея!

— Какой такой дар? — растерянно пробормотала я. — Это дурной розыгрыш? Быть менталистом, даже слабым — положение в обществе и полное отсутствие финансовых проблем, — напомнила я лощеному магу. — Если бы у меня был дар, я бы совершенно точно не стала его скрывать. Зачем?

— Вот и мне очень интересно, — свёл мужчина брови. — Зачем?

Я нашла глазами прокурора. Ну он-то должен понимать, что эти обвинения — полный бред! Васкес приоткрыл дверь в приемную и прежде чем повернуться ко мне, приказал:

— Лея Эльза, дорогая, принесите нам чай и чего-нибудь перекусить.

Что за нелепость? Откуда бы у меня быть ментальному дару, он по крови передается! Дети менталистов с рождения на строгом учете у государства — ведь они основа королевской безопасности.

Я смотрела на приближающегося ко мне прокурора и мысленно уговаривала себя успокоиться. Но сердце стучало сильней и сильней, потому что где-то глубоко внутри скреблась неприятная мысль — я не знаю, кто мой отец. Так почему бы ему не быть менталистом?

И редкостным козлом!

Васкес сел на свое место. Повернувшись к нему лицом, я снова почувствовала успокаивающий аромат свечи и немного расслабилась. Сейчас всё разрешится самым лучшим образом. Или хоть каким-нибудь, но разрешится…

— В этой бумаге, — он глазами показал на оставленное им на столе постановление, — нет моей подписи и уж тем более нет никакой печати, — огорошил меня прокурор.

От неожиданности я выронила прижатую к груди папку на стол. К счастью, на пол ничего не упало, зато у меня появилась пара мгновений, чтобы осмыслить сказанное. Итак, что мы имеем? А имеем мы одно из двух: или у меня галлюцинации, или … лэрд всё-таки принял что-то на грудь…

В любом случае, воспользоваться ситуацией сама Богиня велит!

— То есть, наш дом сносу не подлежит? — посмотрела я на Васкеса из-под ресниц.

— Не подлежит.

— Тогда … не могли бы вы дать мне об этом справку? — внутренне натягиваясь струной, как можно ласковее попросила я прокурора.

У него вытянулось лицо, но пальцы лэрда всё-таки потянулись к ручке. Я уже почти праздновала победу, триумф испортил менталист. Мерзко расхохотавшись, он заставил Васкеса отдернуть от каменной подставки руку. Я мысленно взвыла, а маг отсмеявшись, сказал:

— Это письмо — ловушка. Причем срабатывает она исключительно на носителей дара. Вам крупно повезло, настройки заклятия по какой-то причине сбились, и вместо нужного недоброжелателям действия, вы обратились в королевскую прокуратуру. Возможно, ловушек было несколько, и они просто наложились друг на друга. Возможно, вы контактировали с сильными менталистами, возможно, это влияние магических сов. Не проходит ли ваш обычный маршрут через городской парк?

— Не проходит, — шепотом ответила я. — Но как минимум одна сова живет у нас во дворе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Значит, это сова, — довольно отозвался маг.

У меня разболелась голова, я потерла лоб, чтобы хоть немного облегчить ощущения раз, и два — собраться с мыслями. Только вот они разбегались, как тараканы в день их травли в университетской столовой…

Не паникуем, выдыхаем. Выдохнули. Менталисты у нас кто? Маги. Менталисты у нас что? Читают мысли. Я читаю мысли? Ну разве что у бакалейщика — вечно он пытается меня надурить. Так это у нас ритуал такой с самого детства, я благодаря ему счет и выучила!

Точно ошибка.

— Ошибки быть не может, вы — скрытый менталист, лея Фелиция, — будто бы даже с сочувствием сообщил мне Васкес.

Не паникуем! Как минимум один плюс в этой ситуации имеется — постановление оказалось липовым, и никакой снос нам не грозит. Зато грозит штраф, размером в стоимость дома…законы суровы… Богиня, не одно, так другое! Я осторожно покосилась на прокурора, встретилась с ним взглядом и замерла.

Какой там хирургический нож, так, наверное, смотрят на мышей совы, прежде чем сожрать…

Дверь в кабинет открылась с громким щелчком, я вздрогнула и смогла, наконец, отвести глаза. Удерживая в руках серебряный поднос и позвякивая чашками на фарфоровых блюдцах, старушка степенно подошла к начальнику.

— Простите, лэрд, но кроме конфет у нас ничего не нашлось, — отчиталась женщина и, подав Васкесу чашку, собиралась было, поставить перед прокурором и вазочку, но тот её остановил:

— Конфеты для нашей гостьи, — ласково улыбнулся он секретарю.

Я не стала отказываться: и «спасибо» сказала и даже любезно предложенную мне конфету взяла, та оказалась немного подсохшей, но какая разница, если с утра не ел? Шоколад подсластил мне новости, и я взяла в руки чашку. Как известно, когда человек пьёт, его даже змея не жалит.

— И что я буду без вас делать… — с сожалением глядя на лею, сказал Васкес.

— Уверена, вы легко найдете нового секретаря, лэрд Кристиан, — мягко парировала женщина. — У меня целая стопка с анкетами желающих.

— Только они все мне не подходят… — пробормотал прокурор.

То-то он к нам приходил, в прокуратуре кадровый голод. Кто бы мог подумать?

Я сделала глоток — чай был не просто вкусным, изумительным. Терпкий, с нотками ягод, трав и чего-то волшебного. Я даже зажмурилась от удовольствия.

— Ваши фирменные чары? — с усмешкой спросил менталист.

— И успокоительное. Девочке не повредит, — ответила ему секретарь, а я распахнула глаза.

Какие еще чары?

— Лея Эльза, вы — сокровище, я вам уже говорил? Зачем вам этот зануда, он же только вслух разговаривает! Переходите ко мне! — смеясь, предложил менталист.

Только вот ведь какая штука, он сидел напротив меня с каменным лицом и закрытым ртом.

— Ах, Тони, отстань от старушки, — так же, не шевеля губами, отмахнулась от него секретарь, а я явственно увидела вспыхивающую фиолетовыми искрами вязь полупрозрачных рун у её головы. — Я ухожу на пенсию, и это решено!

Васкес будто в ответ тяжело вздохнул. Я пальцами вцепилась в белую чашку и опустила ресницы. Волшебный аромат ударил мне в нос.

Тихо-тихо. Нервы, ночь без сна…

— Сколько девушке до прорыва? — перешел на серьезный тон менталист, я осторожно на него посмотрела — теперь руны светились вокруг него.

Перешел, ага. Только он по-прежнему молчал!

Богиня-богиня-богиня… что это за чай-то такой?!

— Потенциал очень высокий, мой приказ остановиться она просто не заметила, думаю не больше двух месяцев, — ответила ему женщина.

Я поставила чашку на стол. Не буду я больше это пить!

— Похоже, охота ведется прицельно, — мрачно заметил маг.

Руна ярко вспыхнула у его виска.

Сглотнув, я не глядя нашарила на столе свою папку, и, вцепившись в неё, прижала к груди и посмотрела на прокурора.

— Вы помните, кто принес вам это письмо? — спросил он.

Слава тебе, Великая мать! Мои молитвы были услышаны, и галлюцинации у меня прошли. Васкес шевелил губами!

— Письмо … — немного с задержкой повторила я.

— Успокоительное подействовало, — безмолвно хохотнул менталист.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Руны вокруг головы мага вспыхнули и погасли. Что я там говорила про чтение мыслей? А оно и не чтение вовсе! Оно подслушивание!

У меня закружилась голова, грудь сдавило, и руки начали дрожать.

Я честный бухгалтер, выпускница Королевского Университета по специальности Делопроизводство! Не хочу я ничего подслушивать!

Успокоительное… да. Мне надо успокоиться! А лучший способ успокоиться — это хорошенько проанализировать ситуацию. Разложить всё по полочкам, свести, так сказать, внутренний баланс…

Богиня-богиня-богиня…

Возьму в учет еще пару лавочниц, слух обо мне хороший, рекомендации прекрасные, а через пару месяцев у меня уже и диплом будет на руках! Деньги — дело наживное.

— Лея Фелиция? — позвал меня маг.

В памяти у меня всплыло «спать», сказанное примерно таким же тоном, и какое-то очень странное ощущение, как будто бы меня застукали за чем-то запретным. Даже интимным. Глупости, конечно! Из интимного у меня разве что журнальчик с закупочными ценами на вина лея Родригеса.

В висках стучало, моргнув, я подняла глаза на менталиста и, с трудом ворочая языком, наконец, выдала:

— Письмо было в ящике, как оно там оказалось, я не видела.

— Кто вас растил? Что вам известно о родителях? Где и с кем вы проживаете? — строго просил меня он. — И не пытайтесь лгать, лея. Скоро вы и сами узнаете, как именно менталисты ощущают ложь.

Мир вертелся, руны у лица мага то сияли, то гасли. Я попыталась сосредоточиться, но смысл его слов всё время норовил ускользнуть от меня, как должник от кредитора.

— Подожди, Энтони, — взмахнул рукой Васкес, — Фелиция, вам плохо?

— Душно, — шепотом призналась я.

Лэрд Кристиан ничего не ответил, только чуть привстав, взглянул на настежь открытое окно в другом конце кабинета и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, поднялся на ноги. Краем глаза проследив за стройной фигурой прокурора — он подошел ко второму окну, я облизнула пересохшие губы и ответила менталисту:

— Я … живу … с Инэс.

— Инэс?

Ставни скрипнули, сквозняк прошелся по кабинету, сметая со стола злосчастное постановление. Васкес бросился поднимать бумагу, я потерла лоб и пояснила:

— Инэс … Гарсиа.

— Я же просил вас не лгать, — свел брови менталист.

Снова руна вспыхнула у головы старушки, я поморщилась от яркого света и услышала:

«Не дави, Тони! Первое желание человека — защитить близких. Ложь в этой ситуации — нормальная реакция. Это не твои преступники, это маг накануне прорыва! Забыл мои лекции? Осторожнее!»

Осторожнее… моя спальня… зеркало в полный рост… похитители роз…

Это было! Но было … только в моей голове… И, выходит, я у себя в голове … раздевалась? И не перед зеркалом! Перед магом?!

Я вскинула на него глаза, менталист ласково мне улыбнулся. Мерзавец!

— Не переживайте, лея. Сейчас я отвезу вас специалистам по позднему раскрытию дара, вам всё расскажут, покажут, обучат. Всё будет хорошо.

«Ваши лекции, дорогая лея, забыть невозможно! Вы правы, успеем допросить, пока идет изоляция, уж за два месяца справимся».

Какая такая изоляция? А как же Инэс? Она с ума сойдет от беспокойства за меня! Есть перестанет и спать, мы это уже проходили! Меня тогда неделю не было, я была на практике в королевском архиве, тот расположен в нескольких часах от столицы, и руководство университета разместило нас в санатории, рядом. Так Инэс исхудала так, что смотреть без слез нельзя было! Мы с ней обе есть не можем, когда нервничаем — семейное. А тут два месяца? Не собираюсь я изолироваться!

У меня налоговая в конце концов!

— Энтони, — позвал мага Васкес.

«И некую Инэс мы тоже допросим. Как следует», — мрачно додумал менталист.

Ах, допросим?!

Сколько я себя помню, самым большим моим желанием было не доставлять хлопот Инэс. Как-то раз, мне тогда было пять — первый год обучения в младшей школе, я поднялась ни свет ни заря, чтобы самой погладить своё платье. Платье я погладила, только вот я и руку себе погладила повыше локтя. Больно было ужасно, но я не пикнула, чтобы, не дай Богиня, она услышала мои всхлипы. Несколько дней я прятала от неё след от утюга, но Инэс всё-таки его заметила. Никогда не забуду её глаза, в них тогда стояли слёзы.

Мир закружился, сияющие руны замелькали у меня перед глазами.

— Тони! — будто сквозь толстый слой воды донесся до меня крик Васкеса.

Никакая угроза не могла бы напугать меня больше, чем угроза благополучию моей Инэс! Тем более от какого-то … вуайериста! Я сцепила челюсти! Ну Тони, покажу я тебе … как злить бухгалтера! И изоляцию покажу!

— Совы! — срывая голос, заорал прокурор.

Совы? Я даже опомнилась и с недоумением посмотрела на папку в своих руках. А, собственно, что именно я собиралась показывать? Как я буду ставить на место… менталиста с черным перстнем! Он же скажет, что в целях королевской безопасности на меня голую пялился!

— Прорыв! Крис, закрой окна!

И мой вопрос сразу же отошел на второй план, потому что в кабинет с победным «уху-ху» залетели три агрессивно настроенные совы, и две из них сразу же набросились на менталиста.

Маг махал руками, руны и перья, кружась и сверкая разноцветными брызгами, летели от него в стороны. Ругаясь сквозь зубы, мужчина, пытался защититься от острых клювов и когтей. Сражение было настолько яростным, что у меня уши заложило. Васкес быстро закрыл ставни на окне и, оглядываясь на меня, побежал ко второму. Вовремя — в стекло ударила когтистая лапа. Одна, вторая, а потом стало темно — окно облепили совы. И только старушка секретарь, спокойная как скала, делала пассы руками.

— Богиня-богиня-богиня… — зажмурилась я, цепляясь за свою папку.

Вот это я сходила к прокурору на приём!

— Всё! — огласила женщина вслух.

Стало тихо. Я приоткрыла один глаз.

Менталист, с которого после драки слетел былой лоск, ласково гладил хорошо потрепавшую его сову. Вторая птица ворковала со старушкой. Васкес, морщась, оглядывал царивший в кабинете бардак.

— Уху-ху? — спросили меня откуда-то сбоку.

Я повернула голову. На краю стола сидела большая полосатая уже знакомая мне птица, из клюва её свисал мышиный хвост.

— Здравствуйте, — зачем-то поздоровалась с ней я.

Сова взмахнула крыльями и, взлетев, бросила свой трофей мне на колени. Я беспомощно посмотрела на прокурора.

— Она почувствовала, что вы голодны, — равнодушно пожал он плечами.

— А… — я кивнула.

— Знакомая птица, — с усмешкой заметил побитый менталист.

— Ах… — громко вздохнула секретарь, подозрительно аккуратно падая на пол. — Это слишком большой стресс для меня, лэрд Васкес! Я увольняюсь прямо сейчас. Без отработки!

Глава 3

Я перевела взгляд на мертвую мышь на моих коленях и с ужасом поняла, что еще немного, и я действительно её съем. Такого голода я не испытывала никогда в жизни. Цветные руны, чужие громкие мысли, слишком явное удовлетворение на нахальном лице менталиста, театральный обморок секретаря и хмурый вид прокурора — всё отступило на второй план. Желудок заурчал, я сглотнула выступившую слюну и мотнула головой.

Великая мать, мертвая мышь! Гадость-то какая!

Но если её пожарить…

— Не лезь — ударит, будешь месяц в себя приходить.

— А ты?

— А у меня отпуск, — слышала я краем уха обрывки мужского разговора, но даже головы не повернула, словно под гипнозом разглядывая совиный подарок.

Не знаю, до каких гастрономических изысков дошла бы моя фантазия — в один миг Васкес оказался рядом со мной и, двумя пальцами подхватив мышь за хвост, швырнул её куда-то в угол кабинета.

— Идемте, Фелиция, — подал он мне руку, и пока я раздумывала, чего мне хочется больше: поблагодарить его за то, что избавил меня от голодного наваждения, или покусать по той же самой причине, добавил: — на улице стоит киоск, там продают отличные соленые крендели.

— Крендели… — завороженно повторила я.

— А какие у них сосиски в тесте… — глядя мне в глаза, протянул прокурор.

— Вкусные?

— Очень, — подтвердил мужчина.

Лицо его было абсолютно серьезным, даже как будто напряженным, но я отметила этот факт совсем мимоходом. Сосиска и крендель манили меня на улицу, казалось, я даже их запахи ощущала. Вложив пальцы в ладонь лэрда Кристиана, я покрепче перехватила свою папку — хороший бухгалтер не оставит документов без присмотра, даже у прокурора! — и пошла за мужчиной на улицу через запасной, служебный вход.

Я шла, ничего не замечая. Только заминка у выхода — Васкес активировал артефакт, чтобы открыть дверь, немного привела меня в чувство. В коридоре было темно, и пахло той самой ароматической свечой, даже сильнее чем в кабинете. Я сделала глубокий вдох, голод отступил, и в голове посветлело.

Посветлело настолько, что я явственно поняла — со мной что-то очень сильно не так!

— Мне … мне срочно нужно домой, лэрд Кристиан, — выдавила я, глядя на то, как поворачивая дверную ручку, он сбрасывает с плеч форменный пиджак с золотыми эмблемами прокуратуры. — Могу я идти?

Васкес распахнул дверь. Улица обрушилась на меня словно внеплановая проверка — не просто врасплох, еще и безжалостно. Стемнело, но кристаллы в фонарях сияли не хуже маленьких солнц. Глаза слезились, и от множества самых разных запахов у меня снова закружилась голова, а потом вернулся он — голод.

Обернувшись, прокурор подал мне локоть и, окидывая меня внимательным взглядом, ответил:

— Конечно, лея. Но сначала крендель.

— И сосиска… — поправила я мужчину.

— И сосиска, — согласился Васкес.

Я сама не поняла, как мы оказались у ларька, единственное, что удерживало меня от того, чтобы не стянуть сосиску прямо с витрины — это даже не прокурор, который, и расплачиваясь, периодически на меня оглядывался, а стекло, эти сосиски закрывающее.

Когда я откусила кусок, не было на свете человека счастливее. Васкес подал мне бумажный стаканчик, я запила просто неприлично маленькую, но очень вкусную булку, в один глоток осушив весь имеющийся в стакане чай.

И тут-то я, наконец, осознала, что делаю — ем сосиску за счет прокурора. Причем делаю это после того, как совы в моем присутствии разгромили его кабинет. Злосчастная сосиска встала у меня в горле вместе с чаем.

Поддельное постановление. Сова. Дохлая мышь. Богиня-богиня-богиня. Я… менталист?

Это не точно. А вот то, что не поблагодарить за ужин — невежливо, это точно.

Лэрд Кристиан стоял совсем рядом. Через руку у него был перекинут пиджак. Рабочий день закончился, а потому широкая, мощеная светлым камнем улица, была полна людей. Кроме нас у ларька было еще несколько покупателей, но никто не обращал на нас внимания — не зря Васкес снял свой пиджак. Хотя, возможно, дело было в том, что горожанам было что обсуждать — совиный слёт, а потом и вылет прямо в центре столицы.

Я подняла взгляд на прокурора. Мужчина протянул мне ладонь, предлагая отдать пустой стакан. Машинально отметив, что глаза у него в свете уличных фонарей не серые, а зеленые, я сказала:

— Большое спасибо. Сколько вы заплатили? Я всё верну.

— Отпустило? — с сочувствием поинтересовался он.

— Вроде бы … — робко улыбнулась я. — Так всё-таки, сколько я вам должна?

— Не переживайте, — отмахнулся Васкес. — Проведем эту сосиску по протоколу, а нашу сегодняшнюю встречу запишем в королевской канцелярии как обязательное свидание. Так что это мне вас впору благодарить, хоть на несколько месяцев меня перестанут дергать по этому поводу.

Не знаю, как я удержалась от того, чтобы не раскрыть рот от удивления. Совсем рядом открыли окно, я повернула голову на звук и увидела трех сов, взмывающих в вечернее небо.

— Обязательное свидание? — переспросила я, провожая птиц взглядом.

Может, послышалось?

— Наш король, дай ему Богиня долгих лет жизни, заботится о рождаемости не только магов, но и аристократов, — пояснил мужчина.

— Селекция? — я охнула и, не успев как следует обдумать информацию, внутренне напряглась — из неприметной двери на торце здания показался менталист. Завидев меня и лэрда, он направился в нашу сторону.

Я вновь повернулась к прокурору лицом.

— Нет, — Васкес улыбнулся, качая головой. — Не селекция. Так, способ … — лэрд свел брови и по памяти процитировал: — «помочь одиноким сердцам найти друг друга».

— Всё ясно, — кивнула я. — Бюрократия.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Васкес рассмеялся, и я тоже не удержалась от смешка. Фонари мигнули, яркий свет потускнел. Прокурор мгновенно стал серьезным, бросил в урну пустой бумажный стакан и напряженно огляделся.

— Вот же змеи! — выругался рядом продавец сосисок. — Печь разрядилась! Я же только вчера магам кристалл относил!

И вроде бы не было в этом чего-то из ряда вон — ничто не вечно. Может быть, кристалл был старым и давно уже вышел из строя. Покупка нового — дело затратное, вот и заряжают их, как правило, до того момента, как они в принципе уже перестают энергию удерживать. Но я всё равно занервничала, особенно после того, как поймала пронизывающий до костей взгляд прокурора, а он возьми и улыбнись мне… подозрительно ласково…

Я достала папку из подмышки (видимо, сунула туда, пока пребывала в голодной прострации), и прижала к груди. И дело было вовсе не в оторванной пуговице — документы всегда действовали на меня успокаивающе, а потому я сразу почувствовала себя увереннее, и даже менталист, который остановился в нескольких шагах от нас, меня не смутил.

В конце концов, это он без разрешения влез в мою голову! Вот пусть сам и смущается! И, похоже, еще и намеренно меня провоцировал на пару с леей секретарем.

Если всё это мне, конечно, не почудилось.

Дождавшись приглашающего жеста лэрда Кристиана, маг подошел ближе, задрал голову и, нахмурившись, осмотрел едва светящиеся фонари.

— Кристаллы вышли из строя, — покосился на меня прокурор. — Повезло, что совы были рядом, иначе волна прошла бы по всей округе. Надеюсь, ты осознаешь, как рисковал, Энтони.

— Брось, в нашей ситуации гораздо большим риском было бы ждать естественного прорыва. И ты это знаешь не хуже меня, — возразил менталист. — Зато теперь мы можем быть полностью уверены, что в ближайшие несколько недель лея Гарсиа будет защищена от любого ментального воздействия, — бросив взгляд в мою сторону, примирительно добавил он.

Но меня уже не волновали мужские взгляды. Меня уже вообще ничего не волновало. В желудке было тепло, на улице стояла чудесная погода, настоящий летний вечер — весна в этом году пришла рано. Я прикрыла ладонью рот и сладко зевнула. Полежать бы…

Ну менталист я, подумаешь, ерунда какая. Не самое страшное, что может быть в жизни. Вот когда лей Родригез с отсрочкой платежа передал в таверну три партии лучшего вина, а потом потерял накладные — то была проблема. А это так — досадное недоразумение. Я снова зевнула.

Фонари погасли, ох и ударит же по городскому бюджету этот прорыв… но тут, главное, чтобы вышедшие из строя кристаллы не на меня записали. Если со штрафом я еще как-нибудь разберусь, то тут уже вряд ли… несправедливо, кстати. Меня же совершенно точно провоцировали! Так и скажу в суде…

Обязательно скажу…

Земля под моими ногами качнулась, я испуганно дернулась, но опора, удивительно удобная, нашлась совсем рядом, и я прикрыла веки. На секундочку…

— Откат. Очень быстрый. Так не должно быть, — где-то над моим ухом прожужжал менталист. — Хотя … с таким всплеском… в любом случае, я уже вызвал мобиль, скоро будет.

— Повезешь лею Фелицию к вашим медикам? — с беспокойством уточнил Васкес.

Медиков с детства не люблю! Я разлепила свинцовые веки. Богиня! Перед моим носом была белая ткань рубашки, и пахло той самой кабинетной свечой.

— Да. Пусть разбираются с этим уникумом, — мрачно усмехнулся маг.

Осторожно отступив от прокурора, я пригладила волосы. Спокойно, Лици.

— Я никуда с вами не поеду! — заявила я. — Мне домой надо!

К Инес!

— Это не обсуждается, лея, — отмахнулся от меня маг.

— Что значит, не обсуждается? — закипела я. Сонное марево окончательно с меня слетело.

Менталист в ответ только поморщился.

— И … — я даже подавилась от возмущения, — И где моя папка, я вас спрашиваю?!

Маг щелкнул пальцами, фиолетовые искры рассыпались вокруг нас, собираясь в полупрозрачную сияющую пленку.

— Фелиция? — с опаской позвал меня Васкес.

Едва не пыхтя от злости, я повернулась к нему и смутилась — он протягивал мне мои документы.

— Благодарю, — смутилась, не смутилась, но приняла её с достоинством.

— Не злитесь, лея, — улыбнулся прокурор. — А то на ваш зов снова слетятся все совы столицы.

— Вот именно, — поддакнул менталист. — А я еще от прошлой атаки не отошел.

Очень хотелось ответить, что он сам в этой атаке виноват, но я сдержалась по годами выработанной бухгалтерской привычке. Не стоит говорить клиенту всё, что ты думаешь о его ошибках. Пар-то ты, может быть, и спустишь, а вот работы лишишься.

— Вы только что в экстремальных условиях раскрыли дар, Фелиция. Вам нужна помощь, — особенно выделив голосом слово «нужна», сказал лэрд Кристиан. — Вам необходимо хотя бы минимальное обучение, но самое главное — речь идет о вашей безопасности. Мы не знаем, кто отправил вам ментальную ловушку, но знаем, что уже две девушки, скрытые менталисты, стали жертвами преступлений.

Опять жертвы… я сощурилась и, глядя лэрду в глаза, спросила:

— Что вы имеете в виду, когда говорите жертвы?

Васкес тяжело вздохнул.

— Трупы он имеет ввиду, — буркнул менталист. — Вы ведь знаете, почему во времена пустынных войн тела погибших магов никогда не оставляли врагам?

— Знаю, — похолодела я. — Колдуны охотились за их кровью.

Лэрд Кристиан кивнул и добавил:

— Погибшие были обескровлены, лея Фелиция.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Богиня…

— Как обескровлены? — дрожащим голосом переспросила я прокурора. — Что… совсем?

Васкес не ответил, только посмотрел на друга, да так выразительно, будто просил помощи в каком-то очень серьезном вопросе, а не в доведении сведений до не вполне еще адекватной после так называемого прорыва меня.

— Вы уверены, что хотите подробностей, лея? — скептически уточнил у меня менталист.

— Нет… — прохрипела я.

Бедные девушки…

Великая мать, спасибо тебе, что послала на наше дерево сову! Обязательно поблагодарю твою любимицу лично, и обязательно загляну в твой храм, сделаю щедрое подношение на корм всем твоим посланницам!

Выходит, если бы не сбой в ловушке… если бы я была менее настойчива в достижении целей и не попала бы на прием… то, могла стать … следующей жертвой?

И до сих пор могу ею стать?

В горле стоял ком, я потерла шею и откашлялась, оглядываясь по сторонам. Продавец сосисок, сетуя на севший кристалл и отсутствие нормального освещения, собирал лоток. Фонари не работали, и единственным источником света кроме люстр в окнах, служили фиолетовые всполохи вокруг нас троих. Но горожане не видели ни искр, ни сияющих рун, а те, кто проходил мимо, даже не смотрели в нашу сторону, из чего я сделала вывод — менталист скрыл нас от нежелательного внимания.

Богиня-богиня-богиня…

— Мобиль на месте, — сообщил маг то ли мне, то ли Васкесу.

В этот миг из-за угла действительно показался скромный черный «виктор» — гордость нашего королевства, лучшая марка кристалломобилей на континенте, и я занервничала еще сильнее.

Итак, сомнений быть не может — я совершенно точно менталист! А с учетом того, что я менталист свежеиспеченный, то меня … изолируют!

Но я не могу изолироваться… у меня Инэс, у меня диплом… Невидящим взглядом я посмотрела на папку в своих руках. И да… у меня отчеты. Я не могу подвести клиентов, не для того я их с таким трудом нарабатывала!

Не психуем. Всё можно решить! Нужно просто представить, что я выторговываю себе пару дней отсрочки в оплате счета, или … уговариваю особенно въедливого налоговика на первый раз простить малюсенькую оплошность. С выгодой для обеих сторон.

— Уважаемый лэрд маг? — я спокойна, и я очень, ну просто очень вежлива!

— Лэрд Энтони, — равнодушно поправил меня он.

— Лэрд Энтони, может быть, мы с вами придем к соглашению, устраивающему нас обоих?

Он хмыкнул и, окинув меня заинтересованным взглядом, ехидно уточнил:

— Это по какому же вопросу?

Не нервничаем, Лици. Не злимся! Мало ли ты в жизни видала … самодовольных нахалов? Сколько угодно! Да ты научилась от них избавляться раньше, чем начала говорить! Вечно их крутилось вокруг Инэс!

— По вопросу моей будущей изоляции, — пояснила я.

— Какой еще изоляции? — вступил в разговор прокурор и, поворачиваясь к магу, с угрозой спросил: — Тони?

— Это недоразумение, — отряхивая невидимую ворсинку с лацкана пиджака, ответил Васкесу тот.

Я наклонила голову к плечу, оглядывая менталиста. Недоразумение, значит? Выдыхаем, не злимся, Фелиция. Ты же не хочешь быть обескровленным трупом? Не хочешь. Поэтому, улыбаемся. А то, что методы пробуждения дара у старушки и её Тони не самые честные, это вопрос второй. Зато они у них действенные!

Сияющий шар вокруг нас исчез, стало темно. Я сощурилась, давая глазам привыкнуть к отсутствию света, а Маг качнулся и пробормотал:

— Еще немного, и медика нужно будет мне. Успокойтесь, лея, будьте так любезны.

— Я совершенно спокойна, — сквозь зубы процедила я.

— Тони, у тебя истощение, — хмуро выдал вердикт Васкес.

Сияя яркими фарами, мобиль подъезжал к нам ближе и ближе.

— А то я не чувствую, — болезненно поморщившись, буркнул менталист. — Такая атака, странно, что я вообще еще живой.

— Я ничего не делаю! — возмутилась я, и это была истинная правда!

— Но фоните так, что у меня сейчас голова треснет, — скривился маг и снова пошатнулся — лэрд Кристиан подхватил.

— В одном мобиле вам ехать нельзя, — покачал головой прокурор.

Что ответил ему Черный перстень, я не расслышала. Шурша шинами, рядом с нами остановился виктор.

Постоянно посматривая в мою сторону, Васкес погрузил на заднее сидение менталиста и, сунув что-то небольшое в карман брюк, захлопнул дверь. Чем ближе он подходил ко мне, тем сильнее у меня стучало сердце, так не хотелось мне ехать на этом мобиле куда бы то ни было, пусть бы и причины для поездки были самые веские!

— Лэрд Кристиан, мне очень надо домой, хотя бы на пару минут! — чуть не плача, сообщила я прокурору

— Хорошо, — кивнул он мне, и я распахнула глаза от удивления.

Как это?

Шины зашуршали, черный виктор двинулся с места. Без меня! Шумно выдохнув, я проводила отъезжающий мобиль взглядом и только потом подумала, как глупо это, должно быть, выглядело со стороны.

Будто прочитав мои мысли, прокурор хмыкнул и, улыбаясь, покачал головой. Подошел ближе и, перекинув пиджак на другую руку, пояснил:

— Хоть Энтони и один из самых сильных менталистов Витории, ваш прорыв дался ему нелегко. Страховать вас должно было как минимум четверо опытных магов, а их было всего двое, и в заботе о лее Эльзе всю нагрузку Тони взял на себя. Ну а сфера вокруг нас окончательно вывела его из строя.

Лэрд Кристиан говорил со мной на равных — ни упрека, ни высокомерия, ни обычно присущей мужчинам снисходительности к женскому уму, и мне стало стыдно за свои недавние эмоции. Да, маг мне не нравился, но было бы странно, если бы Черный перстень имел чудесный характер — не та работа. И, к счастью, мне с этим Тони не детей в храме Богини благословлять. Может быть, я его вообще больше не увижу. Хотя это, наверное, вряд ли.

— Лэрд Энтони сказал, что теперь несколько недель мне можно не бояться ментального воздействия? — подавив зевок, посмотрела я на Васкеса.

— Да, это естественная защита после прорыва, — кивнул прокурор.

Естественная защита… так вот зачем был нужен этот экстренный прорыв! Выходит, я не злиться на менталиста должна, а благодарить. Нехорошо вышло… Я окончательно расстроилась — очень неприятно это, понимать, что был неправ и обидел человека зазря.

Васкес подал мне локоть, я привычно уже оперлась о его руку и, прикрыв лицо папкой, сладко зевнула. Как именно действует защита? На что распространяется? Какие побочные эффекты имеет?

Виктор менталиста скрылся за поворотом, снова стало темно. Улица была пуста, даже продавец кренделей и сосисок уже успел увезти свой ларек.

Я снова зевнула. Что я там хотела спросить?

— Мой мобиль стоит вон в том дворе, — сообщил мне лэрд Кристиан, рукой показывая на светлое четырехэтажное здание, кажется, это было здание районного суда. — Едем? — уточнил у меня он.

Глаза у меня закрывались, мысли путались, и я сонно спросила:

— С вами?

— Вы что-то имеете против?

Богиня, что я такое говорю? Тщетно пытаясь побороть сонливость, я тряхнула головой и вгляделась в его лицо. В полумраке мало, что было видно, но я почему-то была уверена — лэрд Кристиан, ожидая моего ответа, улыбается.

— Я ничего не имею против, я только за! — искренне заверила я мужчину и опять зевнула, неудачно ударив себя папкой по носу.

— Вот и прекрасно, — ответил Васкес, аккуратно забирая документы из моих рук. — Не волнуйтесь, я не потеряю.

А я и не волновалась, я была абсолютно уверена — лэрду Кристиану можно доверять. Уж кто-кто, а прокурор понимает, как это важно — беречь документы.

Глава 4

Мобиль у Васкеса был синий — под цвет мундира. И удобный. Я с удовольствием откинулась в мягком кресле. Лэрд сел на своё место и любезно помог мне пристегнуться.

— Отдыхайте, — сказал он, щелкая замком на моем ремне безопасности.

Я открыла было рот, чтобы поблагодарить его за всё: и за то, что выслушал, и за то, что накормил, пояснил мне ситуацию, и даже в просьбе заехать домой не отказал, хотя совсем не обязан был это делать. Но вместо слов у меня получился зевок. Лэрд Кристиан приложил симпатичный круглый брелок — артефакт к рулю. Виктор тихо заурчал, круглая приборная панель мигнула фиолетовым, мобиль мягко двинулся с места, и …

И…

— Фелиция? Лея Гарсиа? — услышала я сквозь сладкий сон. — Фелиция, просыпайтесь, мы на месте.

— Не хочу, — буркнула я, не открывая глаз, и попыталась перевернуться на другой бок.

Сделать этого мне не удалось — что-то крепко удерживало моё положение, но я не стала переживать, (а смысл? удобно же), вновь проваливаясь в сладкую дрёму.

— Совсем не хотите? — голос был приятным. Веселым, не слишком высоким, и не слишком низким но, определенно, мужским и даже как будто знакомым.

— Совсем.

— Ну, хорошо, спите, — разрешил мне неизвестный. — Я пока кроссворд порешаю.

— Договорились, — кем бы он ни был, человек этот был понятливый и очень вежливый.

Над ухом у меня зашуршали бумагой, а потом тихо заскрипел по ней карандаш.

— Город на юге Витории, родина знаменитого художника и богатейшего промышленника, лэрда Э. Гонсалеза… — задумчиво прочитал мужчина.

— Алькана, — не задумываясь, ответила я и, окончательно проснувшись, открыла глаза, одновременно пытаясь встать.

К счастью, у меня ничего не получилось. Мы по-прежнему находились в мобиле, моё сидение было откинуто, и ремень безопасности удержал меня от удара о крышу виктора головой.

— Точно! Алькана, — кивнул Васкес и вписал слово в нужные клеточки. — О, вы проснулись? — заметил он мои попытки отстегнуться.

Мне очень хотелось хотя бы сесть! Богиня, это что же получается? Я спала с прокурором?

Лэрд Кристиан наклонился ко мне, чтобы помочь, и, чувствуя, как меня заливает краска стыда, я вознесла хвалу покровительнице: Великая мать, спасибо, что он не читает мыслей!

Лицо Васкеса оказалось совсем близко, я чувствовала и запах его одеколона, (как можно было принять его за аромат свечи? он же явно мужской!), и даже отросшую щетину на щеке видела! Одним движением лэрд раскрыл хитрый замок и, улыбаясь, спросил:

— И как? Выспались?

Глаза его смеялись, длинные ресницы дрожали — похоже, он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Зачем мужчине такие ресницы? Это вообще законно? Я медленно моргнула. Соберись, Фелиция! Где твоя хваленая бухгалтерская выдержка? Ресницы, одеколон… что за глупости? Нет у меня на них времени!

— Прекрасно выспалась, благодарю, — с достоинством ответила я.

Лэрд Кристиан потускнел, бросил быстрый взгляд в окно мобиля на нашу тихую улицу и, пока я приглаживала волосы, сунул руку в карман брюк, доставая на свет знаменитый черный перстень менталистов.

Богиня, так он что … тоже? Из этих?

— Это … ваш? — прохрипела я.

— Что? Нет, — рассмеялся Васкес. — Это перстень Тони. Но пока он будет у вас. Надевайте! — и он протянул мне кольцо.

Я с опаской смотрела на его ладонь, вовсе не торопясь брать чужую вещь. Еще и вещь с дурной репутацией!

— Это стационарный маячок, — пояснил лэрд. — Не будь вы едва открывшим дар менталистом, Энтони поставил бы метку на вашу ауру, но пока этого сделать нельзя. И оставлять вас без защиты нельзя тоже. В случае опасности перстень сработает как артефакт вызова.

Я взяла кольцо, вопросы безопасности — это серьезно, а когда речь идет о жизни и смерти, не до щепетильности. Чей там этот перстень, нахального менталиста? Да и змеи с ним!

— Лучше на цепочку, — заметил Васкес.

Без лишних слов я расстегнула цепочку, чтобы, нанизав на неё перстень, убрать в ворот платья.

Вряд ли менталисты разбрасываются своими перстнями направо и лево, а значит…у меня застучало сердце, и от страха потемнело в глазах:

— Вы … вы думаете, в доме опасно? Что-то случилось? С Инэс?

— Нет-нет, не волнуйтесь! — горячо заверил меня мужчина. — Этого как раз я не думаю. Злоумышленники действуют гораздо осторожнее, и вряд ли станут нападать в открытую. Именно поэтому мы пока не можем их поймать, — хмуро добавил он.

— Тогда зачем мне кольцо?

— Потому что мне так спокойнее, — серьезно ответил прокурор.

Не могу сказать, что его слова меня успокоили. Скорее, наоборот. У меня защита, и естественная, и неестественная, а как же Инэс?

Лэрд Кристиан первым вышел из мобиля, открыл мне дверь и, подав мне руку, сказал:

— Не задерживайтесь.

Я кивнула, оглядывая сонную улицу. Одноэтажные домики, ровные газоны, чудесные соседи. Кстати, новых, через дом напротив, я еще не видела — то экзамены, то отчеты, то вот … я покосилась на Васкеса … прокурор…

Васкес проводил меня до самых дверей. В нашей гостиной горел свет, и я немного расслабилась — Инэс дома. Я позвонила в звонок, а лэрд Кристиан глазами показал на металлическую лавочку на нашей террасе.

— Я подожду вас здесь.

Я не успела ответить, дверь открылась. На пороге стояла улыбающаяся Инэс. Слава Богине! У меня ноги от облегчения подкосились — Васкес поймал под локоть.

— Привет, ребенок! А у меня новости! — радостно сказала мне она, а потом заметила, что я не одна. — Лей Кристиан! Вы наконец-то познакомились с Фелицией! Замечательно! Заходите, заходите же скорее!

— Добрый вечер, лея Инэс, — поздоровался Васкес.

— В каком смысле, наконец-то? — окончательно растерялась я.

— Так ведь лей уже две недели как живет через дом наискосок, — ответила мне Инэс.

— Лэрд, — только и смогла поправить её я.

Но вообще — логично. Адрес-то Васкесу я не говорила…

Две недели живет через дом наискосок!

— Значит, лэрд, — ничуть не смутилась Инэс, — Кофе, лэрд Кристиан? Черный, с корицей и без сахара? — лукаво сощурившись, наклонила она голову к плечу.

— С удовольствием! У вас лучший кофе в округе, лея! Не устаю повторять, — галантно отозвался прокурор.

То есть, пока я штурмую его кабинет и не сплю ночами, Васкес распивает кофе в моём доме? На моей кухне? Я скосила на него глаза, он заметил и с улыбкой спросил:

— Интересное совпадение, не правда ли?

— Очень, — задумчиво подтвердила я.

Как бы то ни было, совпадение это еще раз говорило в пользу интуиции Инэс. Меня всегда поражало в ней это потрясающее сочетание творческого начала и деловой хватки. Хотя, если вспомнить, кто её отец … что тут странного?

Десять лет назад я еще не отличалась финансовой грамотностью и несколько дней проревела, узнав, что она продала все свои драгоценности, чтобы оплатить первый взнос на дом. Но с тех самых пор, как его величество затеял масштабную реконструкцию столицы, и наш район оказался ближайшей к центру города зоной малоэтажной застройки, недвижимость здесь многократно выросла в цене. Приватность, тишина и спокойствие — стабильно пользуются спросом у богачей. Будешь тут волосы на себе рвать, получив постановление о сносе…

Васкес пропустил меня вперед, я оказалась совсем рядом с Инэс, и, наклонившись к моему уху, она шепнула:

— Какой скромняшка, надо брать!

Я чуть не подавилась, а она, хохотнув, прошла в гостиную — варить обещанный кофе.

Шутница! Я укоризненно покачала головой ей вслед. У меня вся жизнь распланирована на много лет вперед, и мужчина в этом плане не предусмотрен!

В коридоре у нас висело зеркало. Окинув себя придирчивым взглядом, я поправила прическу и, разглядывая в отражении обтянутую белой рубашкой ровную спину Васкеса, некстати подумала, что мужчины-то у меня в плане, может, и нет, а вот ребенок, желательно девочка, там очень даже значится…

Прокурор, который в этот момент пристраивал свой пиджак на вешалку, замер с поднятой у крючка рукой.

Что-то меня куда-то не туда понесло… какая уж тут девочка? В связи с новыми неучтенными обстоятельствами весь мой прежний план теперь в принципе летит к змеям! Мне нужно как можно скорее запереться в комнате, разложить на полу разноцветные листочки и создать новый, экстренный!

Лэрд Кристиан отмер и, повесив пиджак, развернулся вполоборота, встречаясь с моим взглядом в зеркале. Сердце у меня забилось чаще безо всяких причин. Я потянулась к оставшимся пуговицам на лифе, не зная, чем занять руки.

План. Листочки, стрелочки, циферки… и оставь ты в покое эти пуговицы! Лучше вон, счета-фактуры перепроверь, всё больше пользы, и руки пристроишь.

Руки… у меня пустые руки!

— Моя папка! — охнула я.

— Осталась в мобиле, сейчас, — сказал Васкес и, шагнув к выходу, распахнул дверь, а я только тогда заметила пухлый собранный чемодан, скромно стоящий в углу между шкафом и дверью.

Вещи для благотворительности? Не верится, что Инэс куда-то собралась одна. Она меня никогда больше чем на день одну не оставляла, а тут чемодан набит до отказа, как если бы сборы были на несколько недель.

«Чего гадать? Спрошу», — решила я и только на улице поняла, что зачем-то вышла из дома вслед за Васекесом. Раздумывая над своим более чем нелогичным поведением, я остановилась на верхней ступеньке нашего крыльца и положила ладонь на кованые перила.

Лэрд Кристиан тем временем подошел к виктору и, открыв дверь, заглянул в салон, чтобы затем достать мою папку. Сунув документы подмышку, он закрыл мобиль и, глядя себе под ноги, направился к дому. На полпути он оторвался от занимательного зрелища — собственных начищенных ботинок, поднял голову и, заметив меня, остановился.

— Переживаете за сохранность ваших документов? — улыбнулся он и демонстративно посмотрел на папку. — Что же вы там такое храните? Даже хочется воспользоваться служебным положением и проверить…

Спустившись с крыльца, я подошла к мужчине и встала напротив, протягивая ладонь.

— Я — честный бухгалтер, — важно ответила я. — А потому не признаюсь ни в чем, и вообще … рабочий день давно закончился, вы уже с час как в отпуске. Не при исполнении вы, лэрд прокурор.

Васкес рассмеялся и, сдавшись, вернул мне папку. Улыбка необыкновенно ему шла, делая строгое лицо моложе и мягче. Красивый всё-таки мужчина — наш прокурор.

Не знаю, до чего бы я додумалась, во всяком случае, отсутствие золотой совы в правом ухе я уже отметила, но в вечерней тишине вдруг послышалось громкое: «уху-ху!» и шелест крыльев.

Лэрд Кристиан нахмурился, вся веселость разом с него слетела, он вытянул руку, и вскоре рыжая сова уверенно ухватилась лапами за белую ткань его рубашки. В клюве её белел кусочек бумаги, прокурор привычным жестом её оттуда извлек и, прочитав послание, поднял на меня глаза:

— Ваш сегодняшний визит к медикам отменяется, — отрывисто сказал он. — Оставайтесь дома, никуда не выходите. Утром к вам приедет офицер магической полиции, дальнейшие указания получите от него. И передайте лее Инэс мои глубочайшие извинения — я вынужден уехать.

Что-то случилось, и это что-то явно не было приятным. По спине у меня пробежал холодок, в голову лезли самые страшные мысли. Новое убийство? Змеи? Колдуны? Со времен окончания пустнынных конфликтов прошло больше двадцати лет, последние ожесточенные бои шли незадолго до моего рождения. Но охота на потенциальных менталистов — это новый виток войны. И война эта теперь ведется изнутри. Вот, что страшно.

— Идите в дом, Фелиция, — приказал мне Васкес. — Я хочу быть уверен, что вы в безопасности, — без тени улыбки добавил он.

— Хорошо, — так же серьезно ответила я.

Птица улетела, я поднялась на крыльцо и, не оглядываясь, вернулась в дом. Я и не глядя, спиной чувствовала тяжелый взгляд лэрда. Закрыв дверь на замок, прислушалась к шуму отъезжающего виктора.

По каменному полу застучали каблучки Инэс. Вытирая руки о домашний фартук, она вышла в коридор.

— А где лэрд? — заправив за ухо темный локон, спросила она.

Я с любовью на неё посмотрела. Разве дашь этой стройной синеглазой красавице её тридцать семь? Никогда!

Богиня, как же мне оградить тебя от менталистов, жутких историй с трупами и … не только. Ведь магов немного, все они — достояние семей… что будет, если в Алькане узнают? Узнают обо мне…

— Лэрд Кристиан уехал по срочным делам, — развела я руками.

— Ты даже от соседа избавилась, — печально вздохнула она и, посмотрев на настенные часы, заключила: — За рекордные семь минут.

— Не поверишь, но я здесь совершенно ни при чем, — хохотнула я.

— Да? — недоверчиво сощурилась Инэс.

— Точно тебе говорю! — я сделала честное лицо.

Она весело рассмеялась и, привстав на носочки, нежно поцеловала меня в щеку. И меня будто огнем опалило. Васкес пил её кофе. Похоже, не единожды. И сейчас она явно обрадовалась, увидев его на пороге…

Богиня, так лэрд Кристиан ухаживает за Инэс!

— А когда вы с лэрдом успели познакомиться? — убито уточнила я.

Инэс, которая в этот момент отвернулась, чтобы положить мою папку с документами на комод — я даже не заметила, как она её забрала из моих рук, нездоровая тенденция! — ответила:

— Да буквально на днях. Помнишь, у нас дерево ветром поломало? Ветка еще на дорогу свалилась?

А у нас поломало дерево? Я была так занята штурмом прокуратуры, что ничего не замечала вокруг. Но ураган, и правда, был, вроде бы…

Она повернулась ко мне.

— Ага, не помнишь, — совершенно правильно прочла она по моему лицу ответ. — Неудивительно. Я тебя вообще эти несколько дней поймать не могу. В общем, Кристиан ветку эту с дороги убрал и дерево спилил.

Кристиан…

— Ну вот, пока убирал да пилил, я ему кофе сварила! — улыбнулась она. — Дважды сварила, он добавку попросил. Долго возился, — пояснила Инэс.

Долго возился…

— Он тебе нравится? — прямо спросила я.

— Очень, — просияла она, становясь в этот миг такой красивой, что у меня защемило сердце.

Что Инэс говорила дальше, я уже не слышала. Я искала плюсы в имеющейся ситуации. И даже нашла. Если Васкес ей увлекся, то есть большая вероятность, что и штрафа не будет…

Всё прекрасно! Отлично даже! Её счастье и безопасность — не это ли самое главное?

Соберись! И слушай, что тебе говорят, Лици!

Что-то стукнуло в окно, и я шагнула ближе — посмотреть, что там такое? Ну и спрятать от Инэс свою физиономию — не получалось у меня с ней совладать. Только вот и Инэс решила посмотреть в окно вместе со мной.

— Смотри-ка, это же наша сова! — удивилась она. — Я, конечно, не эксперт, но мне почему-то кажется, что она нервничает…

Птица, действительно, вела себя беспокойно. Трясла крыльями, вертела головой и переминалась с лапы на лапу на узком оконном отливе.

И там, в кабинете прокурора, на менталиста напала она, еще и подруг привела. Выходит, действительно нервничает! Из-за меня! Нельзя нервировать сов — они посланницы Богини и великое благословение нашего королевства.

Я улыбнулась птице и даже попыталась мысленно перед ней извиниться. Всё-всё, я в полном порядке. Я не расстроена, честное слово, я счастлива как никогда!

Кажется, сработало. Сказав своё излюбленное «уху-ху», сова взмахнула крыльями и, оттолкнувшись лапами, улетела на сосну.

— Упорхнула, — заметила Инэс, а я посмотрела на неё, любуясь изящным профилем.

Художник, она и сама была как картинка. Прокурор или кто-то другой, она заслуживает быть любимой.

— Я счастлива, что он тебе нравится. И я очень рада за тебя, — твердо сказала я.

— А как он на тебя сейчас смотрел …. как филин на мышь! — мечтательно протянула Инэс и, повернувшись ко мне, недоуменно замолчала. — Погоди, при чем тут я? — свела она брови к переносице.

Как обычно, поняв меня безо всяких слов, она весело рассмеялась:

— С ума сошла, ребенок?

— Кофе, долго пилил… а еще «скромняшка» и «надо брать», — почему-то обиженно получилось у меня.

— Лици, он этот кофе на улице пил! Наотрез отказался заходить к нам в дом, а с тобой — даже уговаривать не пришлось.

— Стеснялся, — буркнула я.

— Ой, не могу, — качая головой, расхохоталась она. — Я Кристиану — в матери гожусь! Я его для тебя присмотрела!

— Богиня, ты опять за своё! В какие матери, Инэс? — я возвела глаза к потолку, чувствуя, как в груди у меня становится жарко, а глупая улыбка буквально намертво приклеивается к моим губам. — Ты даже мне в матери не годишься!

Она фыркнула и, уперев руки в бока, укоризненно заметила:

— Я вообще-то и есть твоя мать. Если ты вдруг забыла.

— На память не жалуюсь, — степенно ответила я.

— Не жалуешься. Ты — нос морщишь, — улыбнулась Инэс и, раскрыв объятия, поманила меня к себе.

Я прижалась к ней и закрыла глаза, нежась в её руках. Получая порцию ласки за всю эту безумную неделю разом. Мы ведь, и правда, уже несколько дней толком не виделись.

— Неискоренимая у тебя нелюбовь к слову «мать»… — целуя меня в щеку, грустно добавила она.

И это была истинная правда. Как только она меня не уговаривала, чего только не делала. Даже к модным нынче в столице врачевателям душ меня водила, бестолку.

Я была обычным ребенком и лет до семи, как все нормальные дети, звала Инэс … мамой — я поморщилась, даже в мыслях назвать её так мне удавалось с трудом. Ничто, так сказать, не предвещало … пока в один из вечеров на пороге нашей квартиры не появился очередной её воздыхатель. Воздыхателя-то я выгнала, он газету у нас в прихожей выронил, а Инэс взяла её в руки и стала белой, как сваленные стопкой в коридоре еще чистые холсты.

«Мама…» — прошептала она и впервые на моей памяти заплакала. Моей сильной, смелой, самой любимой на свете маме было больно, и я ничего, ничего не могла сделать, чтобы ей помочь.

На первой полосе с прискорбием сообщалось, что лэрд Эдуардо Гонсалез в свои неполные пятьдесят стал вдовцом. Лэри Селеста Гонсалез умерла, упав с лестницы в собственном доме, так ни разу и не увидев родную внучку. А ведь если бы не её помощь, никакой внучки бы не было. Мать и дочь рискнули всем, чтобы я появилась на свет. Урожденная лэри жила как простая лея, считая каждый медяк, а её мать, моя бабушка, приняла на себя гнев жестокого супруга.

Лэри упала с лестницы… а лэрд Гонсалез женился второй раз и … признал наследником сына молодой супруги, просто копии приёмного отца. Вот ведь совпадение!

Ну и всё… как отрезало… с тех самых пор я и зову Инэс только по имени.

«Детская травма, гипертрофированная привязанность к матери, обернувшаяся в навязчивое состояние не просто не быть обузой, а стать опорой. И ребенок таким образом запретил себе ребенком быть», — так в один голос утверждали доктора.

— У меня … как это … психоневротическое расстройство, — пробормотала я, всё-таки вспомнив свой замудрёный диагноз, и носом зарылась в её пахнущие красками, кофе и ванилью волосы — самый лучший запах на всем белом свете. — Я у тебя немного … не того.

— Того, не того, это, знаешь ли, вопрос относительный. Главное, что ты у меня есть, — с улыбкой в голосе ответила Инэс и, нежно погладив меня по голове, повторила излюбленное: — Ну Инэс, так Инэс… не самое страшное, что может быть в жизни. Правда же, мой пумпончик? Пошли кофе пить?

— Пошли, — сладко зевнула я.

— Нет, иди-ка ты спать, — покачала она головой, а у меня даже челюсть заныла от очередного зевка.

Инэс рассмеялась и, подхватив меня под руку, проводила до спальни. Я привычно встала у зеркала и пока расстегивала оставшиеся на лифе пуговицы, она аккуратно достала из моих волос, удерживающие их заколки. Я тряхнула головой, глядя на неё в отражение. Вот ведь странная вещь — наследственность. От Инэс мне достались две вещи — глаза и абсолютно идентичное телосложение. И всё. Даже цвет волос у нас был разный, я — светловолосая, она — жгучая брюнетка. Я — белокожая, она — смуглая, как и положено уроженке Альканы. Что поделать, не досталось мне её внешности.

— Моя красавица, — с материнской гордостью сказала Инэс.

Ох уж эта слепая любовь… но кем бы мы были без этой любви? Да и чего скромничать, я, конечно, не Инэс, но тоже ничего.

— Ну что есть, то есть, — важно заметила я.

Она хохотнула, забирая платье из моих рук, и отошла к шкафу, чтобы повесить его на плечики.

— И умница! — открывая дверцу, добавила Инэс.

А вот с «умницей» сегодня вышли накладки… что это вообще за мысли в сторону прокурора? Нет, он, конечно, мужчина видный, но с каких это пор я примеряю на того, кого толком не знаю, роль будущего отца для своей гипотетической дочери?

У меня же целый список технических характеристик для кандидатов имеется! Шикарный, кстати, список. Все эти кандидаты моментально отваливаются, о нём узнав. А я о нем всем проявляющим ко мне интерес сообщаю — безотказно работает. Даже самые упёртые отваливаются.

За этими размышлениями я даже не поняла, как оказалась в кровати. Инэс присела рядом, накрывая меня одеялом.

Надо всё ей рассказать, и про постановление, и про менталистов… и она вроде бы что-то говорила про новости…

— Доброй ночи, Пумпончик. Жаль только, что не успеем поболтать до моего отъезда. Отправление с самого утра. Вернусь через пару-тройку недель. Я тебе записку на кухне оставлю, — послышалось мне сквозь сон или приснилось.

Конечно, приснилось. Инэс, оставляющая меня больше чем на несколько часов — это что-то за гранью реальности.

Глава 5

Разбудил меня стук в окно, едва слышное из-за стекла уханье и скрежет когтей. Я открыла глаза, в первый миг не понимая, что происходит? А всё потому, что я впервые за долгое время выспалась (очень странное ощущение) — раз, за окном было темно — два, и три — от голода у меня желудок буквально прилип к спине.

Сколько я спала? Явно же больше, чем пару часов… тогда почему темно? Неужели я проспала сутки?

Спрыгнув с кровати, я на ходу накинула на плечи халат. Подошла к окну — тишина, в фонарях мягко сияли кристаллы, но в окнах напротив горел свет, и виднелся пышный силуэт леи Гомес, порхающей у плиты — она ждала с работы мужа. Значит, сейчас вечер.

Я пропустила визит полицейского? Почему Инэс меня не разбудила? И почему так тихо?

Намереваясь немедленно это выяснить, я отвернулась от окна и боковым зрением заметила серый меховой комочек с самого края отлива. У комочка был хвост, и не было признаков жизни, из чего я сделала вывод — наша сова снова обо мне позаботилась.

Богиня, спасибо тебе за неё! И отдельное спасибо, что мышей мне в этот раз не хочется ни в каком виде…

В доме было темно, нигде не горел свет, и с кухни не пахло вечерним кофе… мастерская закрыта, кровать в спальне Инэс, небывалое дело! — заправлена. И в ванной — никого. Тут-то я и вспомнила! И о чемодане, и о том, что слышала сквозь сон: об отъезде, и об обещании оставить мне записку на кухне!

Я рванула с места, длинная прядь зацепилась за цепочку с перстнем, напоминая мне о вчерашнем вечере, и я зашипела от боли, освобождая волосы. На ходу активировала кристаллы освещения, причем одновременно во всём доме — так сильно нажала на рычажок артефакта в коридоре, что он аварийную систему запустил. Зато записка сразу нашлась! На столе, прижатая жестяной баночкой с кофе. Схватив её в руки, я несколько раз перечитала первую строчку.

«Ребенок, я получила королевский контракт!» Рядом с этой надписью простым карандашом была нарисована ликующая сова в колпаке, дергающая когтистой лапой за нитку хлопушки.

Я опустилась на стул. Контракт… с ума сойти!

Еще несколько лет назад, когда его величество Карл только объявил о строительстве новой королевской резиденции, Инэс загорелась целью войти в состав художников-оформителей будущего дворца. Был объявлен конкурс, и всё это время лея Гарсиа без особой надежды на успех, но всё же участвовала в нем. И прошла в финал!

«И уже получила аванс!» — вторая сова держала в клюве золотые монеты.

«Перечислила на твой счет! Сама с деньгами разбирайся, у тебя лучше получается», — на третьем рисунке у птицы появились круглые очки и счеты, зажатые в лапах.

«Билет первым классом. Напишу, как приеду. Не скучай!» — узнаваемая лента горной монорельсы.

Да … всё верно. Новый дворец строился за несколько сотен миль от столицы, в туристическом Пантано, на берегу моря.

«Люблю тебя, Пумпончик!» — последняя сова крыльями обнимала крошечного птенчика.

И постскриптум, на этот раз без рисунка: «Наконец-то мы выплатим ссуду, и ты перестанешь работать день и ночь! Может, на свидания начнешь ходить?»

Свидания… я пальцами постучала по столу, раздумывая, хорошо это или плохо, что она уехала, так и не узнав, что дочь-то у неё … менталист. С одной стороны, плохо — мало ли, как может это незнание обернуться? Жизнь штука непредсказуемая, хоть ты миллион планов сделай, а всё равно что-нибудь, да не учтешь. С другой, может и неплохо, у Инэс не будет повода нервничать, а убийства потенциальных менталистов — еще какой повод переживать.

Меня передернуло, я потерла руки повыше локтя, прогоняя страх, и поднялась со стула — надеть тапки. Где я их оставила? Я дошла до спальни, прежде чем застыть на месте.

Убийства потенциальных менталистов… что если и моя Инэс тоже скрытый маг? Что если этот выигрыш в конкурсе такая же ловушка?!

Богиня, что делать? Куда бежать… Сердце застучало, и не только сердце — меня всю трясло! За окном громко заухала наша сова, и я медленно, медленно, кому говорят! — выдохнула. Я — спокойна, и я не одна! Я пальцами нашла перстень на своей цепочке. Сейчас я приведу себя в порядок, оденусь и пойду к прокурору. Не зря же он оставил мне перстень менталиста, не зря же он наш сосед! Расскажу лэрду Кристиану о своих подозрениях, и он что-нибудь придумает. Как минимум, сможет подтвердить, есть ли Инэс в числе победителей конкурса.

Только бы он был дома!

Мысли, что Васкесу есть чем заняться и без меня, я сознательно от себя отгоняла. Не может он отказать! Может, конечно, может… Не отчаиваться! Надеть платье и причесаться.

Убрать волосы в привычный пучок у меня не получилось, заколки вываливались, и я впервые за много лет оставила их распущенными. Бросив расческу на кровать, я сморщила нос от того, во что превратилась моя обычно идеально прибранная спальня. Даже бухгалтерские папки на полу у меня лежали вовсе не хаотически, а в особой последовательности.

Да и змеи с этой аккуратностью, не до неё сейчас!

В несколько ударов сердца достигнув прихожей, я сбросила тапки, надела туфли, распахнула дверь и чуть было не ударила ею … заказчицу? Высокая, стройная, холёная и явно чем-то взвинченная девица, стояла прямо напротив меня.

— Лея Гарсиа временно не принимает заказы, приходите через месяц, — выпалила я, закрывая дверь. Змейский ключ! Ни в какую не хотел попадать в скважину!

— Где он? — прошипела она за моей спиной.

— Кто? — удивилась я, и даже дверь у меня получилось закрыть от неожиданности.

— Васкес! Где он? Или уже ушел? — она окинула меня презрительным взглядом, задерживая внимания на растрепанных волосах. Ну да, не чета её сложной прическе. Сразу видно — не сама за пять минут у зеркала соорудила.

— Ушел, — осторожно ответила я. По лицу гостьи чуть ли не судорога прошла, и я поспешила добавить: — давно уже ушел.

Она поджала губы.

— Простите, лея, мне некогда. Но я как раз в самое ближайшее время собираюсь к лэрду, если у вас что-то срочное, могу передать, — любезно предложила я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Знала бы она адрес, сразу бы к нему пошла. Поэтому, не будем выдавать нервной лее место обитания прокурора. На всякий случай. Вопрос только в том, почему она ищет Васкеса у меня?

— Лэри, — сквозь зубы процедила девушка, не давая мне додумать.

— Лэри, — повторила я. Да хоть твоё высочество, только с дороги уйди!

Она молчала, и я шагнула к крыльцу, оставляя благородную лэри у порога.

— Остановись и посмотри на меня! — ледяным тоном приказала она мне, и я действительно остановилась и развернулась к ней, высказать всё, что я думаю о таких приказах.

Но пожелание отправиться в задницу пустынного змея застыло у меня на губах: у головы девицы искрились знакомые фиолетовые руны!

Менталистка!

— Ты не пойдешь к Васкесу, — сказала она, глядя мне в глаза. — У него скоро свадьба, а ты — хорошая, честная девушка, и не станешь портить ему торжество.

Богиня, и что отвечать? Я застыла в полном раздрае… признаться ей, что я вроде как тоже маг? Ну а дальше, что? Она же явно не в себе, еще в драку полезет! Не то, чтобы я сильно боялась подобного поворота, но длинные острые ногти благородной лэри внушали опасение.

На сосне громко ухнула сова. Девица закусила губу и закрутила головой в поисках моей птицы.

А и пусть нападает! У меня поддержка пернатая имеется — уж вместе-то мы точно её одолеем!

Но… как же обязательные свидания? Или лэрд Кристиан потому на них год и не ходил, что давно заневестился с вот этой истеричной особой?

Так, не моё это дело! Моё дело — решить, наконец, как себя вести с менталисткой!

Кстати, о менталистах. Их, разумеется, опасаются, но что-то не слышала я, что они имеют право вот так, безнаказанно, раздавать направо и налево ментальные приказы! Если это, конечно, был приказ… может, она просто нахалка? Как менталист с черным перестнем по имени Тони.

Я опустила глаза, присматриваясь к рукам лэри — перстня не было. Неудивительно, этот знак — для избранных. Черный перстень лично его величество вручает, их всего штук десять на королевство. Безоговорочное доверие короны, ну и ответственность, в том числе, за вот таких, как эта лэри, чтобы не наворотили дел.

Пока я размышляла, как быть, птица решила взять ситуацию в свои лапы и, вспорхнув с ветки, подлетела ко мне на террасу, махая крыльями и зависнув в воздухе рядом. Вспомнив, как общался с похожей совой прокурор, — да и змеи с тем, что он давно занят! — я протянула сове руку и едва удержалась на ногах, когда она на неё опустилась. Тяжелая! И аккуратная — как будто когти втянула!

На душе у меня стало тепло. Всё будет хорошо! Иначе и быть не может, когда тебя так явно избрала в хозяйки посланница богини. И плевать мне на эту надменную деваху, и на их будущую с лэрдом свадьбу — плевать. Да, надо признаться самой себе — обидно, что Васкес несвободен. Но не настолько, чтобы из-за чужой ревности не пойти к нему за помощью!

— Правда же, Фифи? — улыбнулась я и дотронулась до мягких перьев на совиной голове.

Она издала своё излюбленное «уху-ху», похоже, имя её устроило.

— Ты ничего не докажешь… — прошептала лэри, о которой я почти забыла.

Я посмотрела на девушку — ага, испугалась. У неё губы дрожали, лицо исказила злоба, и красивой она уже не казалась.

— Ничего, это что? — уточнила я, чувствуя себя как никогда уверенной и смелой, только и лэри уже взяла себя в руки.

Не знаю, что она разглядела в моей Фифи, но девушка вдруг расслабилась и даже дрожать перестала. Улыбнувшись мне ласковой улыбкой змеи — не только характер, но и чуть вывернутые ноздри придавали ей сходство с рептилией — она поправила шелковый шарфик на шее и, оглядывая меня с ног до головы, сказала:

— Простите меня, лея. Я просто люблю его, очень люблю. Любовь менталиста, сами знаете, хуже, чем самая тяжелая болезнь. Я перенервничала. Простите меня, — вновь повторила она. — Мы ведь с вами почти сестры! Чем я могу загладить свою вину?

Да… не дай богиня таких родственников. По разуму, что ли, мы с ней сестры?

— Всё в порядке, — заверила я новую «сестру», рука у меня уже отваливалась под тяжестью совы, и Фифи понятливо с неё слетела, устроившись на перилах крыльца.

Сторожевая птица! Как же мне избавиться от этой лэри? Принесло ведь не вовремя!

— Я пойду, — вдруг заявила девица. — Всего доброго и до встречи, — попрощалась со мной она и, не дожидаясь моего ответа, быстро спустилась по ступеням вниз к ожидающему её мобилю. И как я только его не заметила?

Ушла, слава богине! Её «до встречи» мне понравилось сильно не очень, но времени думать, чем мне в принципе грозил этот разговор, у меня не было. Как хоть зовут её? Да какая разница? Невеста… змеи бы её побрали…

Лэри села в виктор, приказав водителю трогаться. Я проводила мобиль взглядом, и когда он скрылся за поворотом, побежала к дому прокурора.

В окнах у него не горел свет, но я всё равно взлетела на его крыльцо и громко постучала в закрытую дверь. Никто мне не открыл, и из дома не раздавалось ни единого звука (насколько я могла расслышать, конечно).

Богиня… его нет! Меня разрывало от желания срочно что-то предпринять. Вызвать мобиль? Поехать к зданию прокуратуры? Так ведь не факт, что лэрд Кристиан там! Еще разминемся, закон подлости, он такой…

Кристаллы мигнули в фонарях, а из-за поворота показались огни мобиля. Невеста, что ли, вернулась? Змеи её знают, что она там себе придумала, может, пристукнуть меня решила, чтобы я не выдала её тому же Тони? Что там она болтала про доказательства? Или … это лэрд? Виктор был черным, и остановился он, не доехав до дома прокурора. У моего дома остановился! Я почему-то порядочно струхнула, спиной прижимаясь к двери лэрда Кристиана. Из мобиля вышло двое мужчин, и моя сова радостно полетела к одному из них.

А вот и Тони-менталист, — узнала я мага.

И я тоже почти обрадовалась, можно обратиться со своей проблемой к нему! Почти, потому что я бы всё же предпочла просить помощи у другого, пусть и почти женатого. Какая разница, свободен Васкес или нет, если он мне нужен исключительно по делу?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Подбадривая себя и пару раз обернувшись в процессе подбадривания на закрытую дверь, я спустилась с чужого крыльца, но остановилась, прячась в тени распустившего розовые цветы деревца. Ну, мало ли… Слышно было плохо, да и видно не так чтобы хорошо. Неизвестный мужчина, поглядывая на мои окна, что-то говорил менталисту. Лэрд Тони кивал, а когда его собеседник договорил, поднял руку, отпуская сову.

Так, ладно. Маг мне перстень отдал, откуда вдруг такая подозрительность? Птица вернулась на сосну, не проявляя агрессии к гостям, и я вышла на свет, мгновенно обратив на себя мужские взоры.

— Добрый вечер! Здравствуйте, лея! — в один голос сказали мужчины, и я ускорила шаг. Ну не буду же я кричать им в ответ?

Менталист сиял белоснежной улыбкой, его спутник тоже смотрел на меня с одобрением, но чем ближе я подходила, тем изумлённее, а потом и недовольнее становилось лицо Тони. А когда я поздоровалась в ответ, он и вовсе — поморщился.

— Вам было велено ждать дома, лея Гарсиа! — повысил он на меня голос. — Какого змея вы разгуливаете в темноте, в одиночестве и в таком виде?!

— Каком, таком? — тут же вспыхнула я.

Лэрд Энтони демонстративно осмотрел меня с ног до головы, особенного его внимания удостоились мои волосы:

— Небезопасном! — отрезал он.

Небезопасном? Я даже подавилась от возмущения. Интересно, это какой же, по его мнению, вид, считается безопасным? Уж не у зеркала ли? В одних трусах!

— И нечего злиться! — не дав мне открыть рот, заявил Тони. — Вы пока не в состоянии себя защитить! Где ваш инстинкт самосохранения? Потеряли вместе с заколками?

Вот … хам! Злая отповедь готова была сорваться у меня с языка, но я сдержалась. Он мне нужен. Прямо сейчас. Нахамить в ответ, я всегда успею.

— Проснувшись, я обнаружила, что в доме одна, лэрд, — медленно сказала я.

Менталист хмыкнул, но перебивать не стал.

— Моя Инэс … — я сделала над собой усилие и повторила: — моя мать … оставила мне записку, в которой сообщила о своем отъезде в Пантано. Памятуя о поддельном постановлении, я испугалась, что полученный королевский контракт на работу в новой резиденции такая же ловушка. А поскольку лэрд Васкес наш сосед, я решила, что самым правильным и быстрым будет обратиться к нему.

— Кристиан во дворце, — кивая, смягчился менталист. — Что касается возможной ловушки, проверим, — серьезно добавил он. — Лей Максимиллиан и проверит.

Маг кивнул в сторону второго мужчины.

— Капитан магической полиции, Максимиллиан Кортес, к вашим услугам, — представился тот, вежливо мне кивнув.

Отметив про себя необычную внешность (рыжие, почти красные волосы, темные брови и светло-серые глаза — нечастое сочетание в Витории), я протянула лею правую ладонь для рукопожатия:

— Лея Фелиция Гарсиа.

— Рад знакомству, — улыбнулся он и аккуратно, но в тоже время с силой, пожал мою руку. — Расскажите подробнее, что за контракт?

Быстро вывалив на него всё, что мне было известно, я вцепилась в свою цепочку, ожидая вердикта.

— Думаю, отъезд вашей матери, совпадение, лея. Но я немедленно отправлю срочный запрос в королевскую канцелярию, чтобы вы были спокойны.

— Спасибо, — я с благодарностью на него посмотрела.

— Пока не за что, — отмахнулся лей и, закрыв глаза, накрыл правой ладонью левую, сжимая не замеченное мною ранее кольцо.

Знакомое фиолетовое сияние вспыхнуло вокруг его головы. Маг. Я и не удивилась. Даже тому, что это не просто менталист, а Черный перстень не удивилась. Убийства магов — не шутки. А вот то, что перстень лей Максимиллиан носил на левой руке — было странно. Левша?

— Слава Богине, вы хоть перстень догадались не снимать, — тихо буркнул Тони.

Перстень! Я всё это время крутила его в пальцах, будто собственную подвеску! Пока я лихорадочно нащупывала замочек на цепочке, лей Максимиллиан, погаснув, открыл глаза. Я справилась с застежкой, хоть и парочку волос выдернула и, расстегнув цепочку, протянула её менталисту вместе с перстнем.

— Пусть пока побудет у вас, — недовольно поджал он губы.

А теперь-то ему, что не так?

— Не глупи, Энтони, — вступил в разговор офицер. — Ты и так сейчас, считай, калека. Не думай, что я не заметил, как ты не почувствовал собственный артефакт. Ничего с леей Гарсиа не случится. Я прослежу.

Интересно, почему калека? Не после моего ли «прорыва»? И если это так, ничего удивительного в том, как кривится при виде меня менталист. Уделала я его, как богиня черепаху. И мне даже и не стыдно, разве что совсем чуть-чуть.

— Сам прослежу, — покосился на меня Тони и, вновь задержав взгляд на моих волосах, состроил недовольное лицо. — Выбора у нас обоих всё равно нет, надо привыкать друг к другу, — обреченно добавил он.

Лей Максимиллиан понятливо кивнул, и я немного напряглась. Змеи, кому я лгу? Много, много напряглась!

— Я прошу прощения, лэрд, но «у нас нет выбора» — это в каком смысле?

Менталист посмотрел на наручные часы и, не удостоив меня взглядом, ответил:

— В самом что ни на есть прямом. Едем! Нас уже заждались в управлении.

Так, я не нервничаю. Мало ли о чем он? Может, он теперь за мой дар ответственный, что-то вроде второго отца, как у младенца в храме Великой матери.

Лэрд Энтони уверенно направился в сторону мобиля, не удосужившись пояснить, кто меня ждет, зачем и в каком таком управлении, и я подумала, что лучше вообще без отца, чем такой, как Тони. Бедные его дети, и родные, и благословенные. Но за магом пошла, конечно. Разобраться с даром в первую очередь в моих интересах. Выяснить, как сделать так, чтобы избавиться от его «нет выбора» — тоже.

Сомнительное, прямо скажем, это удовольствие — рядом с Тони даже стоять, что уж про общение говорить? Но и не самое страшное: лучше быть живой в компании Тони, чем мертвой и одной.

Богиня… когда же офицеру придет ответ по Инэс!

Лей Кортес остановился за пару шагов до мобиля, на руке его сверкнул фиолетовым перстень. И я застыла, вглядываясь в его лицо и нервно кусая губы. Несколько бесконечно долгих мгновений он стоял, не открывая глаз. Наконец моргнул и, встретившись со мной взглядом, отчитался безо всяких просьб:

— Да, имя леи Гарсиа есть среди списка работников резиденции в Пантано. Контракт зарегистрирован в канцелярии. Больше того, лея уже прибыла на место, где её встретили и разместили в корпусе для персонала.

— Слава тебе, Великая мать… — шумно выдохнула я. — Спасибо, лей Максимиллиан!

— Пожалуйста, — улыбнулся мужчина и прошел вперед к мобилю, чтобы затем открыть мне дверь.

Неужели не все менталисты придурки? Есть ведь среди них нормальные люди! Хотя, чего это я? Я же тоже менталист… правда, назвать меня нормальной может разве что Инэс… она мать, а значит — необъективна. Но это меня даже в детстве не расстраивало, а теперь и подавно!

Мы сели в мобиль. Тони впереди, рядом с водителем, а мы с леем Максимиллианом — сзади. Я пристегнула ремень безопасности, окончательно успокаиваясь. Даже посещение неведомого управления и, предположительно, долгих допросов меня уже не пугало. Инэс в безопасности! Остальное — ерунда. Справлюсь, как-нибудь. Только есть очень хочется…

Виктор двинулся, лэрд Энтони бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида и сообщил:

— Вам повезло, лея Эльза согласилась курировать вашу адаптацию, прежде чем окончательно отойти от дел.

Перед глазами у меня встала картинка падающей на пол старушки.

— Я … тронута, — отозвалась я как можно нейтральнее.

Змеи поймут этого менталиста, какого ответа он ожидает?

— По разработанной леей Эльзой методике наставники работают с молодыми менталистами, — пояснил мне Кортес. — Жаль, что она давно уже оставила работу в управлении ментального контроля. Незаменимый сотрудник. Нашему прокурору все маги Витории завидуют — легенда в секретарях.

— Она уволилась. Уже можно не завидовать, — хохотнул Энтони, вновь посмотрев на меня в отражении, и я зябко повела плечами, хоть в мобиле и было тепло.

Неужели старушка не притворялась? Кто знает, как на неё повлиял этот прорыв? Но почему тогда она согласилась мной заниматься? И… как же лэрд Кристиан теперь без помощника?

— А ты и рад! — подхватил лей Максимиллиан. — Хорошего секретаря днём с огнём!

— Ещё и менталиста, — глядя мне в глаза, ворчливо поддакнул Тони.

А хороший бухгалтер — это бухгалтер с холодной головой, спокойный, как скалы на севере Витории. Я всегда старалась быть именно такой, но попробуй, сдержи раздражение, когда тебя так умело провоцируют, а ты — голодный.

— Если бы вы, лэрд, не учинили мне экстренный прорыв, то на одну проблему у прокурора было бы меньше! — рявкнула я и, с ужасом соображая, что натворила — ну давай, мало тебе истеричной невесты Васкеса, еще Тони против себя настрой! — поспешно добавила: — То есть, я хотела сказать, мне очень, очень жаль, что так вышло!

— Да. Я вижу, — саркастично заметил он.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 6

Чтобы не сказать еще что-нибудь не подходящее случаю, я отвернулась к окну, представляя, что набрала полный рот воды — отличный способ удержаться от опрометчивых слов, многократно испытанный на клиентах.

Это же надо было так сглупить… и как мне теперь подъехать к Энтони с вопросом о невесте лэрда Кристиана? Я тяжело вздохнула. А что спрашивать-то? Мы с лэри вроде бы расстались полюбовно…

Мужчины негромко переговаривались о каких-то своих делах, и я расслабилась. Теплый желтый свет от кристаллов освещал нашу улицу, по тротуарам прогуливались пожилые пары с собачками, а у одного из домов, нисколько не стесняясь ни жильцов, ни мобилей, объедало клумбы с цветами семейство оленей: мама и два олененка.

Да… расстались-то мы полюбовно, но рассказать о сверкающих рунах у её головы всё равно следует. Это сегодня у меня защита, а завтра она мне сброситься со скалы от ревности прикажет! Ну … или не мне, а еще кому-нибудь. Как говорит Инэс, иногда лучше перебдеть, чем недобдеть. Проявлю я, пожалуй, активную гражданскую позицию на благо общества. Я кивнула своему отражению — на благо. Исключительно из лучших побуждений и во имя справедливости, вовсе даже не от обиды, что Васкес на ней почти женат.

Вдруг, узнав о неподобающем поведении лэри, он передумает?

Богиня, Фелиция, ну и мысли! Даже если и передумает, тебе-то чего? Или ради симпатичного мужчины, которого ты и видела-то всего раз, уже и принципы свои забыла? Моё собственное отражение теперь смотрело на меня крайне неодобрительно. Тяжело вздохнув, я сосредоточилась на знакомых пейзажах.

Виктор ехал по широкому проспекту королевы Виктории — удивительная женщина была, после смерти супруга тридцать лет одна страной правила, подняла экономику, возродила культ богини-матери. А главное, благодаря её грамотному управлению, закончилась война с пустынниками! Есть у нас в истории примеры успешных одиноких женщин, слава Богине! Есть.

Зачем далеко ходить, да вот хотя бы моя Инэс!

Только плакать ночами она всего несколько лет как перестала…

— Не вздыхайте так, лея, всё будет хорошо, — тихо сказал мне лей Кортес. — Никто вас не съест, — с улыбкой добавил он.

— Это обнадеживает, — важно задрав нос, ответила я мужчине.

Он расхохотался, продемонстрировав ровные белые зубы, и я в очередной раз отметила, что с этим менталистом, в отличие от Тони, мне было как-то … надежно. Может быть, потому что он был старше лэрда Энтони? — на висках у лея уже поблескивала седина, что как ни странно только добавляло ему привлекательности. Или, дело было как раз в том, что лэрдом он не был.

Лей Максимиллиан отсмеялся и, поправив ворот белой рубашки, внимательно на меня посмотрел.

— Волнуетесь?

— Немного, — согласилась я.

— Если у вас есть вопросы — задавайте, — любезно предложил он.

И я, конечно, воспользовалась предложением, озвучив давно терзавший меня вопрос:

— Скажите, лей, разве способности к ментальной магии не должны открываться в детстве?

Кортес кивнул.

— Да, как правило, прорыв случается в подростковом возрасте, к этому моменту у близких не остается никаких сомнений в одаренности ребенка. Менталисты, скажем так … обладают некоторыми … особенностями.

— Ага, — мрачно хохотнул впереди Тони, — у всех присутствует отклонение психики в той или иной степени.

У меня, наверное, глаза оказались на лбу. И хуже всего, не потому, что я не ожидала ничего подобного, а как раз наоборот. Мои худшие опасения подтверждались, и только во всех отношениях приятный лей Максимиллиан внушал надежду, что шанс быть более-менее нормальной у меня имеется.

— Ничего такого, не бойтесь! — заверил меня Кортес. — Обычно, это проявляется как небольшое расстройство. Кто-то, например, зациклен на чистоте. Кто-то слишком привязан к какому-то месту или вещи. Хуже, когда речь идет о влюбленности.

— Да уж, — понимающе поддакнул Энтони. — Влюбленный менталист — что-то среднее между ослом и идиотом, — брезгливо скривился он.

Лей Максимилиан хохотнул, только что-то веселья в этом смехе я не увидела. У него как будто глаза потемнели, цветом сравнившись с графитовым стержнем в карандашах Инэс. Удивительная внешность. Никогда не думала, что рыжие мужчины бывают настолько красивы…

Заметив моё внимание, Кортес тепло мне улыбнулся:

— Ну а поздние прорывы, как у вас лея, — признак высокой внутренней дисциплинированности мага. Нечасто, но случается. Дар обычно у этих магов тоже выше среднего.

— Все Черные перстни из таких, — вставил замечание Тони.

— И я, и Энтони, — подтвердил лей Максимиллиан. — Лея Эльза расскажет вам обо всем подробнее, — добавил он.

— Жду не дождусь… — пробормотала я.

Проспект закончился широкой площадью. Здесь, на самой высокой точке города стоял великолепный белокаменный дворцовый комплекс. Я немного напряглась, понимая, что мобиль снизил скорость. Неужели таинственное управление находится прямо во дворце? С другой стороны, а где ему быть, как ни под боком короля?

Но что-то не готова я случайно встретиться с кем-то сильно высокостоящим… да у меня и вид для этого … розовое платье чуть ниже колен в мелкий цветочек средней степени заношенности. Небезопасный у меня вид.

Я фыркнула, не удержав эмоции, и поймала тяжелый взгляд менталиста в зеркале. Как бы он меня не раздражал, но контакт налаживать было необходимо, и я вежливо ему улыбнулась. И это, вероятно, сработало. Тони недоуменно моргнул, а затем настороженно спросил:

— Как вы себя чувствуете, лея?

— За исключением того, что я голодна — прекрасно, — честно ответила я.

Нет ничего глупее, чем терпеть неудобства, когда ты можешь этих неудобств избежать.

— Голодны? — напряженно спросил у меня лей Кортес, а я заметила, как подобрался на переднем сидении лэрд Энтони и, повернувшись ко мне вполоборота мягко поинтересовался:

— Скажите, лея Фелиция, не случалось ли с вами сегодня чего-то необычного? Может быть, тревожного?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Это было идеальное время, рассказать о нервной лэри, что я с превеликим удовольствием и сделала:

— Да, пожалуй. Незадолго до вашего приезда ко мне приходила агрессивно настроенная лэри, представившаяся невестой лэрда Кристиана. Во время нашей беседы вокруг её головы я видела сияющие руны.

— И что же она хотела? — сглотнув, уточнил Тони.

Я, конечно, заметила, что реакция у мужчин на мои слова даже больше, чем просто внимательная. Похоже, менталистам неизвестная лэри была хорошо известна. И не в положительном ключе.

— Лэри сообщила мне, что у лэрда Кристиана скоро свадьба, — тщательно подбирая слова, чтобы ненароком не наговорить на неё лишнего (я не только честный, но еще и справедливый бухгалтер), и в тоже время не замолчать чего важного, ответила я.

— Свадьба… — задумчиво повторил лей Максимиллиан и, пригладив темно-рыжую бородку, взялся за перстень на левой руке.

«А девица-то натуральный маньяк! — с некоторым злорадством подумала я. — Иначе с чего бы Черному перстню за этот самый перстень хвататься?»

— После этого она настоятельно рекомендовала мне не обращаться к нему со своими проблемами, дабы не отвлекать, — договорила я уже менталисту.

— Ясно, — севшим голосом обронил Энтони.

И я, разумеется, тоже напряглась. Маньяки это ни разу не смешно!

— Вы … её знаете? Она сумасшедшая? — в лоб спросила я Тони.

— Да как бы сказать… — замялся он.

Энтони. Замялся? Да и вид у него был какой-то бледный…

— Не волнуйтесь, лея, — отвлек меня от разглядывания менталиста лей Кортес. — Эта лэри не опасна.

— Нет? — недоверчиво посмотрела я на мужчину.

— Абсолютно. Лея Эльза поможет вам от неё избавиться, и всё будет хорошо.

То есть старушка не просто легенда в сфере обучения менталистов, а ещё и ликвидатор? Что там Тони говорил про то, как мне повезло? Повезло, так повезло!

Со стороны Энтони раздался мученический стон и едва слышное, но явно витиеватое ругательство. Причем ругал он почему-то себя!

Я нервно оправила подол своего платья. Богиня, да что ж это такое?! Покосилась на Максимиллиана, он ласково мне улыбнулся, всем видом демонстрируя безмятежность.

Точно. Она — маньяк. Маньяк — рецидивист!

Конечно, они не хотят говорить мне правду! Сумасшедшая менталистка, это же какое пятно на репутации всех магов?! Тем более, благородная лэри! Перед законом все равны, но некоторые-то, как известно, равнее.

Я так испереживалась, что не сразу поняла — мобиль остановился у одного из корпусов дворца. Лей Кортес открыл свою дверь и, прежде чем выйти, положил ладонь на плечо Тони, чуть сжав.

— Вдвоем вы справитесь, и не такое случалось, — твердо сказал он.

Что это было? Не переживай, дружище, устраните маньяка сообща? Цеховая солидарность? Почему лей Максимиллиан сопереживает Энтони? Да что не так?! Змеи бы побрали этих менталистов с их секретами!

Страшно нервничая, я распахнула свою дверь, чуть не сбив с ног рыжеволосого мага — Кортес успел отскочить.

«Отличная реакция», — мрачно подумала я и вышла на дорогу, не дожидаясь помощи. Не нужно мне вежливости! — руку лея я проигнорировала. Расправила спину и, перекинув вперед рассыпавшиеся по плечам волосы, посмотрела на убийственно мрачного Тони. Он тоже уже вышел из мобиля и теперь оглядывал высокое здание с таким видом, как будто это не дворец, а как минимум зубодерня, а то и вовсе — пыточная.

Я быстро осмотрелась по сторонам — пути отступления надо прорабатывать заранее! Виктор стоял у статуи королевы Виктории, и её спокойная уверенность и меня успокоила. Жива, здорова, и на дом никто не претендует. С остальным — разберемся, и не с таким разбирались.

— … я сообщу Кристиану… — услышала я тихий голос Кортеса.

— Спасибо, — опустив плечи, ответил ему Энтони.

Да… жаль, что лэрд Васкес не менталист… уж он-то наверняка не стал бы отмахиваться, а объяснил всё как есть!

Лей Максимиллиан обернулся на меня и, одарив сияющей улыбкой, сообщил:

— Я ненадолго вас оставлю.

— До встречи, — ровно ответила я.

Ну не истерику же мне закатывать? Хотя, конечно, очень хочется.

Кортес вошел в здание, а Тони подошел к мобилю и, отпустив водителя, проследил за отъезжающим виктором тяжелым взглядом.

— Лэрд Энтони? — позвала я явно избегающего смотреть на меня менталиста.

— Да? — даже не удосужившись ко мне повернуться, ответил он.

— Разве лэрд Кристиан не в отпуске? Почему же он во дворце?

— В отпуске, — подтвердил менталист. — Просто на его должности отпуск зачастую проходит именно так — на работе.

Отвечает, и то хорошо. Можно сказать, есть у нас контакт.

— Понимаю. У бухгалтеров дела обстоят примерно так же, — заметила я.

Идеальной мы были бы с Васкесом парой. Если бы у него не было невесты, а я бы в принципе нуждалась в паре, разумеется.

Тони хмыкнул и, наконец, обернулся ко мне. Встретился со мной взглядом, нахмурился и замер, погружаясь в себя. Богиня, с совой общий язык найти проще, чем с этим менталистом! Что ему опять не так?

— Эмоциональная встряска… — сказал он и сфокусировал на мне горящий безумной надеждой взгляд.

Я машинально отступила, но затем, задрав подбородок, вновь шагнула вперед. Ну не будет же он меня убивать? Не под окнами же дворца! А показывать хищнику страх, это только его раззадоривать.

— Хуже уже не будет, — тем временем кивнул он себе и решительной походкой идущего на верную смерть воина направился ко мне.

— Лэрд Тони, не надо! — пискнула я, когда он, в два удара сердца оказавшись рядом, навис надо мной непоколебимой черной горой. Что за страсть у него к этому цвету?

«А ты бы предпочла, чтобы твоя смерть носила розовый?» — нервно хохотнула я.

— Надо! — заявил мне менталист. — Это единственный шанс решить проблему с постпрорывным раздвоением личности максимально быстро, — добавил он и крепко обхватил меня за плечи, не давая вырваться.

Да я и не пыталась. Я хлопала глазами, пытаясь осознать услышанное. Какое ещё, к змеям, раздвоение личности?! У кого?

— Это какая-то … — пробормотала я, глядя в темные глаза менталиста с огромным жутким черным зрачком.

Богиня, и этот тоже маньяк… Маньяк, как все менталисты!

Великая мать, я, конечно, очень благодарна тебе за то, что ты меня отметила, но, может, заберешь свой дар обратно? Обещаю исправно посещать твои храмы! Даже во время отчетной недели!

— Потом, — поморщился Тони, а дальше случилось совсем уж невероятное: лэрд Энтони еще сильнее стиснул пальцы, наклонился ко мне и нагло, бесцеремонно и совершенно неожиданно ворвался мне в рот. Языком!

«А язык Тони наверняка в прямом смысле ядовит!» — холодея от ужаса, догадалась я.

Сердце у меня ударилось о ребра, и ноги задрожали. Но время шло, горячие губы менталиста становились всё горячее, он положил правую ладонь мне на затылок, пальцами зарываясь в мои волосы, а смерть всё не думала наступать.

Лэрд явственно увлекся процессом убивания, подозрительно напоминавшим обыкновенный поцелуй…

Только тем самым пресловутым эффектом неожиданности можно объяснить, что сопротивляться я начала с хорошей такой задержкой. Ну и с детства взрощенным благоговением к менталистам, маг всё-таки, да еще и Черный перстень.

Зато когда пришла в себя, то компенсировала скорость реакции её силой! Уж пнула я его, так пнула! Острым носком туфли прямо по ноге, я бы и коленом пнула, да не дотянуться было! Не обидела Тони природа ростом и наглости ему сверх меры определила!

Он взвыл и машинально согнулся, отпуская меня. Я стянула правую лодочку, поудобнее её перехватив.

Эмоциональная встряска?! Будет вам, лэрд, встряска! Даже совы не понадобятся! Я и сама справлюсь!

Отца у меня не было, у меня вообще не было мало-мальски близких мужчин в окружении. Некому было провожать меня после занятий, и рассчитывать ни на какое заступничество не приходилось. Вот я и была с детских лет сама себе заступник!

И я от всей души отходила его по спине, голове, докуда дотянулась! Жаль, не было на этой паре каблуков!

— Всё-всё, хватит, лея! — закрываясь руками, взмолился он.

Я сдула со лба прилипшую длинную прядь — вспотела, пока отстаивала свою честь! Но остановилась и посмотрела на дело туфлей своих — на побитого менталиста.

Если уж быть совсем честной, ни разу мне не приходилось заступаться за саму себя таким агрессивным манером. Лучший способ избавиться от ненужного внимания — это от мужчины удрать, что я обычно и делала… а тут …

Менталист, согнувшись под ударами судьбы, по-прежнему закрывал своё лицо руками. Пиджак помят, волосы в беспорядке, штаны испачканы — от былого лоска не осталось и следа. Второй раз за сутки, и снова по моей вине.

Богиня … а в тюрьму-то меня не посадят за нападение?

— Как … к-к-как вы себя чувствуете, б-б-благородный лэрд? — запинаясь, вежливо поинтересовалась я.

Великая мать, что я такое спрашиваю?!

Менталист убрал от лица сначала правую руку, осторожно оглядел меня с ног до головы. Затем убрал вторую ладонь и возмутительно довольно … заржал!

— Хорошо я себя чувствую, — сквозь смех, услышала я.

Ему ещё и смешно! Меня бросило в жар, я вернула туфлю на ногу и, уперев руки в бока, беззаппеляционо заявила:

— Я требую объяснений! Немедленно!

Тони продолжал хохотать, а я бы наверняка продолжила избиение менталиста, если бы не злое шипение позади:

— Мне бы тоже очень хотелось услышать эти объяснения. Интересно проводите время, лэрд Энтони?

Шипение было знакомое, очень знакомое. У меня волосы на руках дыбом встали от этого голоса. Психопатическая лэри приехала к своему жениху во дворец! Логично, если она Васкеса даже у меня умудрилась искать, что ей какой-то король на пути?

И точно — рядом с нами, у статуи королевы, ожидал прокурорскую невесту её мобиль. А мы с лэрдом Энтони были так заняты друг другом, что не заметили, как он приехал …

Я осторожно покосилась на брюнетку. По странной случайности именно в этот миг на том пятачке, где она стояла, зажглось множество кристаллов в ветках едва зазеленевших крон. И выглядела лэри в этом свете волшебно и одновременно жутко. Длинные темные волосы развеваются за спиной — она разобрала свою прическу, хотя до того так неодобрительно смотрела на мою, — ноздри трепещут, глаза мечут молнии.

Только с чего бы такая злость на Тони?

— Вполне, — равнодушно ответил ей менталист. — Добрый вечер, лэри Ракель. Познакомьтесь — лея Фелиция Гарсиа, — и он кивнул в мою сторону головой.

— Мы знакомы, — одновременно с красоткой ответила я.

На лице менталиста отразилось полное недоумение, а я впервые в жизни поняла, что злорадство — это в тысячу раз приятнее обыкновенной, доброй радости!

— Лэри искала у меня своего жениха, — добила я Тони.

Он сглотнул.

Раздвоение личности, подумать только! Ни он, ни лей Максимиллиан мне не поверили! Ничего, зато теперь уж Энтони точно убедится, что женщин надо слушать, а не списывать неприятную тебе информацию на постпрорывное сумасшествие!

— И ведь нашла, — кривя губы, с ненавистью посмотрела на меня девица.

Менталист изобразил мученическую гримасу.

— Ракель, пожалуйста, не заставляй меня …

— Всё в порядке, — зло улыбнулась она. — Не нужно повторяться. Оставляю вас. Доброй ночи, лея Фелиция, — посмотрела она мне в глаза, и если бы взглядом можно было испепелить, от меня бы только горстка осталась.

Не стоит лишний раз провоцировать сумасшедшую магиню.

— До свидания, — вежливо попрощалась я.

Она кивнула и, взглядом впиваясь в лицо избитого Тони, ядовито заметила:

— Сладких вам снов, лэрд Васкес.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ракель вернулась в свой виктор, он благополучно отъехал от статуи королевы. Тони отряхивал белый след с рукава черного пиджака, а я всё пыталась осмыслить услышанное.

— Так вы … вас … двое? — уточнила я, а когда поняла, как странно это прозвучало, дополнила: — Васкесов…

— В некоторых семьях, лея, бывает по несколько детей, — не отрываясь от своего занятия, ехидно заметил он.

— Логично … — я кивнула. — Трое?

С силой хлопнув себя по правой ноге, Энтони посмотрел на меня исподлобья.

— Четверо?

Он выгнул бровь, и я спешно добавила:

— Чем больше Васкесов, тем лучше!

Менталист выпрямился и, сложив руки на груди, протянул:

— Что вы говорите?

Свет от кристаллов упал на черный перстень мага, на миг вспыхивая фиолетовыми искрами, и я сощурилась, припоминая брошенную лэрдом Кристианом фразу. Перстень — это своеобразный маячок. Выходит, лэри не просто так пришла ко мне? Она шла на артефакт Энтони!

— Конечно! Такой … славный древний род … — я запнулась и, не сдержав довольной улыбки, закончила свою мысль: — Вот лэри Ракель вам его сейчас и увеличит! Она ведь по вашу душу ко мне приходила, да, лэрд Васкес?

— Нас двое, — недовольно скривившись, уронил менталист.

Настроение у меня подпрыгнуло до самых небес. Даже то, что маг мне сначала не поверил, а затем устроил так называемую эмоциональную встряску, уже почти меня не возмущало. Ненормальная лэри — невеста Энтони. Жизнь многократно отомстила менталисту сама!

— Вы такая красивая пара! — нарочито восторженно заметила я и закрыла рот руками — запрещая себе смеяться. Только вышло у меня ровно наоборот, даже слёзы из глаз потекли, а всё Тони — такое у него было обиженное на лице выражение.

Но долго радоваться он мне, разумеется, не дал. Как же это возможно? Над ним, великим и ужасным — и смеются! Васкес-второй мотнул головой, хмыкнул и решительно двинулся в мою сторону.

Памятуя недавнее прошлое — точно так же он наступал, прежде чем на меня наброситься, я тут же перестала смеяться и попятилась.

— Смешно? — остановившись в шаге напротив, холодно спросил он у меня.

— Уже не очень…

— И это правильно. Неразделенная любовь менталиста, в данном случае менталистки, это совсем не смешно, лея. Это болезнь. Вам расскажут.

Даже так?

— Извините…

— Мы надеялись, что это пройдет. Но … не проходит. Ракель не принимает отказа уже несколько лет.

Да, пожалуй, жизнь ему отомстила даже слишком. Я уже через пару минут общения с этой невестой бежать хотела, а Тони она несколько лет преследует. И наверняка никакой жизни ему не дает, отгоняя от любимого всех симпатичных девушек в зоне видимости. Я это на своем примере увидела.

— Мне очень вас жаль, — искренне заверила его я.

— О, поверьте, мне тоже очень, очень вас жаль, лея, — саркастично ответил Тони.

— Меня? — растерялась я.

— Вас-вас, Фелиция, — довольно, даже с видом победителя, улыбнулся он. — Стать объектом неприязни и ревности менталистки… древнего, славного и очень богатого рода … я вам не завидую.

— Что?

— Она ведь видела не только то, как вы отлупили меня своей обувью, но и за что вы меня отлупили.

И тут-то я поняла, что дела мои плохи. Богиня, не одно, так другое, и всё наперекосяк!

— Ну что вы, не нужно так пугаться, — вкрадчиво шепнул Энтони мне на ухо.

А когда он успел ко мне наклониться?

— Я вам помогу, — радостно пообещал он.

Интуиция у меня всегда отменно работала, а потому я сощурилась и недоверчиво на него посмотрела:

— Неужели?

— Как менталист менталисту, — ярко сверкнули его глаза.

Я наклонила голову к плечу:

— Ваши условия?

— Я решаю вопрос с Ракель, а вы никому не рассказываете о том, что тут только что было.

Ага, боится Тони, что получит нагоняй за примененную ко мне эмоциональную встряску. Но ссориться мне с ним всё равно не с руки. Лучше иметь одного менталиста на своей стороне, чем сразу двоих — против. Я тяжело вздохнула.

Васкес второй протянул мне ладонь.

— Сделка? — тихо спросил меня он.

Да и не так уж мне было противно …

— Сделка, — решила я и скрепила данное менталисту слово рукопожатием.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 7

Таинственное Управление, где менталисты денно и нощно творили свои магические дела, было настолько таинственным, что ни у входа, ни в длинном мрачном коридоре, ни даже у лифта первого этажа — вот уже где в госучреждениях сбивался народ — никого не было.

Я повертела головой по сторонам: ни одной таблички на дверях, никаких лотков для свежей прессы, только обитые до середины темным деревом стены, и невразумительного цвета ковровая дорожка, заглушающая звуки наших с Тони шагов.

— Может, быстрее будет пешком? — посмотрела я на Энтони — он гипнотизировал табло над дверями лифта, как будто от этого кабина бы пришла быстрей.

Четыре этажа, даже если нам на последний, я бы предпочла размять ноги. Вдвоем… в узкой кабинке … еще застрянем, не дай Богиня… Меня передернуло от этой мысли, а Тони покосился на меня и ехидно сообщил:

— Если вы не заметили, я хромаю. Нога у меня болит, лея, — скорчившись, потер он ногу, правую — а пнула-то я по левой, и снова уставился на светящееся табло.

Вот … врун! Негодяй и нахал! Нога у него болит! Мало того, что набросился на меня со своими… со своим языком! Он даже не извинился, а теперь ещё и виноватой выставляет?!

— Вы что-то хотели сказать, лея Гарсиа? — почти нежно уточнил он у меня.

Спокойно, Фелиция. Не поддаемся! И не расшатываем наш и без того шатающийся, хрупкий как стеклянная тара лея Родригеза, мир. А вернее — перемирие.

— Д-д-да, — я буквально слышала, как скрипят мои зубы, от этого «да».

— Говорите, — с королевским видом дозволил менталист.

На табло горела двойка. Еще немного — приедет лифт, а мы с Тони окажемся в замкнутом пространстве. Одни.

Богиня, защити меня от него! Челюсти у меня заныли от напряжения, и я дополнила свою молитву, возможно, самоуверенной, но не лишенной смысла просьбой:

«И его от меня тоже защити!»

Нацепив на лицо максимально вежливое выражение, я спросила:

— Где остальные … работники магического труда, лэрд Васкес? — удивительно, но вопрос прозвучал вежливо.

«Молодец, Лици!» — похвалила я сама себя.

— Ну, во-первых, сейчас поздний вечер, — с некоторым разочарованием в голосе ответил Энтони.

Действительно, с чего я решила, что они должны работать по ночам? Да и вид у меня не слишком для знакомств подходящий. С другой стороны, меня-то привезли именно ночью! И теперь вот … тащат, змеи знают, куда.

И даже лея Кортеса нет…

Я быстро огляделась. Может, сбежать, пока не поздно? Сказать, что у меня голова заболела, или живот…

Опоздала — в этот момент звякнул сигнал. Лифт прибыл. Тони открыл резную решетку, отделяющую шахту лифта от коридора, а затем и сам лифт.

— Прошу, — кивнул он.

Да что я так нервничаю? У нас с ним сделка, в конце концов!

И я вошла. Менталист закрыл решетку, она зловеще скрипнула. Закрыл он и глухую металлическую дверь лифта, а затем, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд, нажал на цифру два.

Да-а-а … это…

Или у него и правда нога болит?

— А во-вторых, всем присутствующим работникам первого этажа лей Максимиллиан приказал закрыться в кабинетах, чтобы ненароком не попасться вам на глаза, — между делом закончил он.

Нервно перекинув волосы вперед, я понятливо кивнула. Доля логики в этом распоряжении была. Энтони-то я вывела из строя? Вывела. Совы опять-таки… мало ли что?

Снова брякнул звонок, магический кристалл привел механизм в движение.

Или дело в том, что два Черных перстня записали меня в сумасшедшие?

Свет над нашими головами подозрительно мигнул. Мы оба задрали головы, и Тони с опаской озвучил то, что меня уже несколько минут как волновало:

— Как бы не застрять…

— Очень бы не хотелось! — с пылом воскликнула я.

— С другой стороны, познакомимся ближе. Хотя куда уж ближе?.. — рассеянно потер он затылок и поморщился от боли.

Великая мать, неловко-то как… У меня загорелись щеки. Каблучки на этой паре были маленькими — макушкой я едва доставала менталисту до подбородка. Но это не отменяло того, что каблуки всё-таки были, и били они в полную силу…

Такая бурная реакция была настолько мне не свойственна, что у меня вдруг волосы на затылке зашевелились от страшной догадки.

Так вот же оно — то самое сумасшествие — последствие прорыва! Не зря от меня теперь прячут людей…

Опомнившись, Энтони убрал руку, посмотрел мне в глаза и с какой-то невообразимой смесью злорадства и обиды спросил:

— Но с чего-то же нам надо начинать нашу дружбу?

Кристалл мигнул теперь уже несколько раз, лифт дернулся. И я не знаю, чему ужасаясь больше: будущей дружбе или тому, что менталисты не сильно ошиблись в диагнозе, просипела:

— А дружить, это обязательно? Как насчет ограничиться исключительно деловыми отношениями?

Кабинка остановилась. Громкое звяканье известило наше прибытие на нужный этаж. Богиня, это была самая насыщенная моя поездка в лифте, пусть и самая непродолжительная.

Энтони потянулся к железной ручке и, тяжело вздыхая, ответил:

— Да я и сам не любитель дружить, лея. Но деваться нам некуда, лучше смириться. Чем раньше, тем и лучше.

Бедный, бедный Тони! Меня и причина, по которой этому несчастному явно привалило счастье в виде необходимости со мною дружить, уже почти не волновала. Какой бы она не была, я уже заранее чувствовала себя отомщенной — уж больно недовольный, даже обреченный вид был у менталиста. Я даже щеку закусила изнутри — некрасиво это, так откровенно радоваться чужому горю.

Но и не радоваться-то невозможно!

— Дружить — это хорошо, — серьезно заметила я, наслаждаясь и скрипом ручки лифта, и скрипом зубов Энтони — что-то мне это напоминает… наверное, меня саму пару минут назад!

Тони открыл решетку и первым вышел из лифта, а я не удержалась и радостно добавила ему в спину:

— Замечательно даже!

Особенно, если дружить на расстоянии, а еще лучше — по переписке!

— Что замечательно? — спросил знакомый усталый, как будто простуженный и в тоже время встревоженный голос.

Лэрд Кристиан… Здесь! Я была так счастлива его слышать, что у меня голова закружилась, а в животе предвкушающе запорхали голодные бабочки — они помнили, этот мужчина не оставит девушку без ужина!

— Всё замечательно, — проворчал Энтони.

— Доброй ночи, лея, — завидев меня из-за спины брата, поклонился мне прокурор.

— Доброй … — пробормотала я, буквально приклеиваясь к нему взглядом.

Великая мать, какой измученный у него вид… Синяки под глазами достигли угрожающих размеров, на щеках темнела теперь уже двухдневная щетина, и даже форменный пиджак — помят. Да он ведь … не спал!

Что же это за отпуск такой? Надеюсь, ему хотя бы оплатят это время? В двойном, нет, в тройном размере!

Лэрд чуть улыбнулся, и голодные бабочки в моем животе пустились в бешеный пляс.

Богиня-богиня-богиня… у меня, кажется, испарина на лбу от страха выступила. Я спрятала дрожащие руки за спину.

Только не это!

— Фелиция, что с вами? Чего вы испугались? — шагнул ко мне прокурор, а я сглотнула, вдыхая запах его одеколона, еще более резкого, чем обычно.

Он остановился, но по-прежнему смотрел на меня с сочувствием и беспокойством.

— Головокружение, — промямлила я. — Перенервничала.

Васкес неуверенно кивнул.

— Ты получил сообщение от Макса? — сухо спросил его Тони, а я напряглась.

Уж не о моём ли постпрорывном раздвоении речь? Богиня, что лэрд Кристиан обо мне подумал?.. Теперь ведь даже когда прокурор убедится, что всё это неправда, маленький червячок сомнения нет-нет, да останется где-то на задворках памяти. Наветы тем и плохи, как не отмывайся, а до конца не отмоешься…

Я быстро зажмурилась — глаза подозрительно защипало.

Неужели ты вздумала разреветься, Фелиция? Да еще и по такому глупому поводу!

— Что? А, да, получил, — моргнув, ответил Кристиан.

— Тогда какого змея ты здесь делаешь?! — рыкнул менталист.

Я вздрогнула от неожиданности, прокурор дернул щекой и посмотрел на брата исподлобья. А меня догнало запоздалое возмущение. Лей Кортес предупредил магов обо мне. Но я же не безумна!

— Вы ничего не забыли, лэрд Энтони? — рявкнула я не менее яростно. Меланхолию как рукой сняло!

Прокурор удивленно на меня посмотрел, а я тут же принялась себя ругать.

Ну можно же было спрятать свой характер, зачем так явно его демонстрировать!

Удивительно, но Тони стушевался и, прокашлявшись, отчитался:

— Произошло недоразумение, к Фелиции приходила Ракель.

— Да, ты же отдал лее Гариса свой перстень, — кивнул Васкес. — Я так Максу и сказал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Спасибо! — от всей души поблагодарила я прокурора. — Спасибо, что не усомнились в моём разуме!

Я понимала — лэрд Кристиан вступился за меня перед Кортесом вовсе не потому, что я произвела на него впечатление необыкновенно разумной девушки. Я чуть мышь при нем не съела, какая тут разумность? Наверняка причина была в абсолютно ненормальной «невесте» Энтони, была бы она хоть сколько-нибудь нормальной — на менталиста бы не позарилась. Видать, затерроризировала лэри Ракель всю их семью!

Прокурор едва заметно улыбнулся, и змейские бабочки с утроенной силой запорхали у меня в животе.

Надо … поесть…

— Пожалуйста, — потерев глаза, кивнул Васкес.

Что же случилось? Почему он не спал? Да уж никак не развлекался, явно ведь работал… разве можно так себя не жалеть?

«Можно», — печально ответила я сама себе. К сожалению, на ответственных должностях это зачастую единственно возможно — работать на износ. И счастлив тот, кого дома не шпыняют за излишний трудоголизм. Мне-то повезло, Инэс давно смирилась с этой моей привычкой. А бывает иначе, от лея Родригеза жена вот ушла…

Пока я раздумывала о тяжелой доле влюбленного в свое дело работника, лэрд Кристиан подошел к единственному в коридоре высокому окну и, распахнув оконные створки, выглянул на улицу.

Да, надо поесть… от острого приступа голода у меня закружилась голова, в глазах поплыло, и окружающие звуки я слышала, как если бы пуховой подушкой закрыла уши, и подушка эта издавала какой-то жуткий, вымораживающий внутренности монотонный звук.

— Шёл бы ты уже домой — спать, — с трудом разобрала я ворчание Тони.

— Не сейчас, — ответил брату Васкес. — Макс снова слышал зов.

Шум в моей голове исчез вместе с его словами. Надо хотя бы кофе попросить, мне уже шипение какое-то чудится от голода. Причем поняла я это только сейчас, когда оно пропало.

— Когда? — напрягся Энтони. — Он мне не сказал…

— Только что, — снова потер глаза прокурор. — Тревога объявлена, все кто был рядом, уже подключились.

— Змеи, и от меня пользы ноль! — выругался менталист. — Эльза с ним?

— Да, как и её величество. Она как раз пришла в управление, чтобы встретиться с леей Эльзой, когда это случилось, — ответил Васкес и вновь обернулся к окну, приглашающее вытянув правую руку. Не прошло и двух ударов сердца, как на неё опустилась рыжая сова. Почесав птицу за ухом, прокурор вытащил из её клюва записку.

— Пустынный змей… — выдохнул он, прочитав сообщение.

— Что там?! — бросился к нему Тони и, забрав записку из рук прокурора, вспыхнул фиолетовыми искрами.

Что-то случилось, это было абсолютно ясно. Только я почему-то совсем не чувствовала страха, я вообще ничего не чувствовала и ни о чем не думала. Всё, что я могла — слушать странное шипение, которое становилось то громче, то тише, и вовсе не было монотонным, как показалось мне в начале. Это было … словно осыпающийся с высокого бархана раскаленный пустынный песок — завораживающе …

Песчинки золотятся, переливаются на жарком солнце. Порыв ветра подхватывает их и несет далеко за собой, много миль на север, где горячая кровь, впитывается в лишенные силы вдали от матери-пустыни мертвые пески.

Громко стучит чье-то сердце, в такт ему бьет барабан. И песок оживает — там, где только что были красные капли, шипят черные змеи. Они ползут туда, куда зовет их голод, чувствуя добычу раздвоенным языком за несколько дней пути до неё.

— … Фелиция, лея, что с вами? — услышала я встревоженный голос прокурора.

Пустыня вокруг меня дрожала, сквозь её мираж проступали стены коридора. Я сощурилась, изо всех сил сосредотачивая внимание на лице лэрда Кристиана.

— Что-то болит? — спросил меня он, я моргнула, и странное видение окончательно пропало.

Причудится же! Неужели во мне неожиданно проснулся художник? Кровь и всё-такое… Инэс рассказывала, как начала рисовать — это было примерно так же. Яркая картинка, как гром среди ясного неба. Она говорила, что не могла спать и есть, пока не излила её на холст. Ей тогда привиделось бушующее море и крошечный кораблик, пытающийся выжить в сражении со стихией.

А мне вот — пустыня. И змеи. Только что-то никакого желания рисовать я не испытываю… терпеть не могу змей, как и всякий нормальный житель Витории.

— Нет-нет, просто задумалась, — опомнилась я — лэрд ждал ответа, напряженно вглядываясь в моё лицо.

— Лея Эльза пока не сможет заниматься с вами, — сообщил мне он.

— Да, конечно … — покладисто ответила я, а какие варианты?

Узнать бы, что случилось, и выдадут ли мне какого-то другого сопровождающего в мир менталистов? Пока я собиралась с формулировками, тихо сидевшая на руке лэрда Кристиана рыжая сова неожиданно встрепенулась. Прокурор отвлекся на птицу, выпуская её обратно в окно, а у меня в глазах снова начало расплываться. К счастью, на этот раз безо всяких подозрительных картинок в голове.

Наверняка от голода. Где бы разжиться хотя бы бутербродом?..

— Я прошу тебя проводить Фелицию домой, — услышала я усталый, но твердый голос прокурора.

— Ты … уверен, что это … разумно? — медленно подбирая слова, возразил ему Энтони. — Менталистам нужна помощь, а лея — маг с огромным резервом, пусть и не обученный. Поделиться силой с Эльзой или Максом она бы смогла.

Приятно, конечно, что твой потенциал высоко оценили, но как-то бы хотелось для начала немного объяснений и … поесть.

Лэрд Кристиан покачал головой:

— В другой раз. Не на второй день после прорыва.

— Я тебя умоляю, стакан сока, кусок мяса, хороший сон — и резерв восстановится за пару часов.

Кусок мяса … у меня руки затряслись, так мне этот кусок захотелось!

— Вот и проследи, чтобы лея поужинала, — ледяным тоном приказал брату лэрд Кристиан.

— Как скажешь, — кивнул менталист и снова нажал кнопку вызова лифта. — Куда ты сейчас?

— Обратно к его величеству, — тяжело вздохнул Васкес.

— И какой ему с тебя прок, если ты на ногах едва стоишь? — проворчал Энтони.

— Ничего. Стакан сока, кусок мяса, хороший сон — этот рецепт даже на меня подействует, — улыбнулся прокурор.

— Вернусь и лично прослежу, чтобы ты поспал хотя бы пару часов, — пригрозил ему менталист.

— Хорошо, — согласился лэрд Кристиан и тихо добавил: — мамочка.

Я отвернулась к окну, пряча смешок, но успела заметить, как смутился Тони. Даже кончики ушей покраснели!

А Ракель-то не просто так приклеилась, я была не права. Менталист вполне симпатичный, хорошо-хорошо, очень симпатичный. Если быть предельно честной, лэрд Энтони канонический красавец. Просто за характером этого не видать. Надо же, волнуется за брата, переживает за него и стесняется этого. Как мило…

Интересно, кто из них старший?

— До встречи, Фелиция, — коротко поклонился мне прокурор и, дождавшись ответного прощания, быстрым шагом вышел из коридора на лестницу.

Лифт звякнул, мы вошли в кабину, Тони закрыл за нами дверь, и …

Город сияет огнями, сверху землю патрулируют стражи. Зов сильнее страха — даже здесь есть скрытые ото всех темные уголки. Барабан звучит то громче, то тише, песок кружится, пустыня злится — шипит. Кто-то и сам стал кормом, кому-то не хватило сил. Не все дошли до цели… а кто-то … уже здесь.

Здесь… здесь… здесь…

— … кто здесь? Фелиция, лея Гарсиа?

Перед глазами у меня мельтешило светлое пятно. Знакомое пятно, которое всё никак не хотело собраться из частей — нос, рот, глаза — в лицо лэрда Энтони Васкеса.

— Змеи! — выругался он мне в самое ухо и, пальцами нащупав пульс на моей шее, слегка надавал по щекам.

Это возымело действие, мимоходом отметив, что мы теперь почти квиты — удар, так сказать, за удар, — я смогла сфокусировать взгляд.

— Ну что, опять вас целовать? — спросил меня Тони. — Побьете, но хоть очнетесь! — и он уверенно подался ко мне.

— Нет, сейчас моя очередь! — громко возмутилась я и, окончательно придя в себя, быстро пояснила: — То есть, я имела ввиду, я в полном порядке!

Мы так и стояли — в лифте. Вернее, стоял менталист. Меня он держал под руки, прижимая к себе, чтобы не упала. Почувствовав твердый металлический пол под ногами, я попыталась от него отступить.

— Какая очередь? — от удивления продолжая меня удерживать, моргнул Энтони.

Какая-какая? Пощечина за туфлю, поцелуй за поцелуй…

— Шутка это такая.

Тони выгнул бровь, и я честно призналась:

— Неудачная.

Васкес-второй хмыкнул и вместо того, чтобы отпустить, наклонился к моему лицу и, обжигая дыханием, тихо спросил:

— Почему не удачная? Целуйте. Я, так и быть, потерплю.

И мне бы разозлиться на такое самодовольство или как-нибудь ехидно поставить его на место! А я расхохоталась, да так сильно, что у меня слёзы из глаз потекли.

Ну … нахал! И нельзя не признать, нахал обаятельный.

Лифт звякнул и двинулся наверх, а я опомнилась. Мы не успели выйти — Васкес-второй приводил меня в чувство, и теперь мы поднимались неизвестно на какой этаж. Вот ведь … Я опасливо посмотрела на менталиста. Надеюсь, его самооценка не пострадала от моего смеха? Не хотелось бы…

Тони же, похоже, не оскорбился ничуть, он вообще на меня не смотрел — ругаясь себе под нос, одной рукой он нажимал кнопки, намереваясь перехватить управление лифтом, и явно проигрывал, потому что, когда я попыталась избавиться от его поддержки, он пресек это на корню — второй рукой еще крепче прижав меня к себе.

— Вот, змеи… — повторил он. — Придется прокатиться, — и он повернулся ко мне лицом.

— Спасибо за помощь, лэрд, — вежливо сказала я.

— Это мой долг, — отмахнулся менталист.

— Меня можно отпустить, — напомнила я.

— Что? А, да, — он нехотя убрал руку с моей спины и признался: — Никогда не думал, что это скажу, но лучше бы вы, лея, тоже разыграли обморок.

— Тоже? — переспросила я.

Это что же, на менталиста с завидной регулярностью падают дамы? Если так, не удивительно, почему он так уверен в своей неотразимости. И почему не особенно любит людей — тоже. Я и сама терпеть не могу, когда кто-то без разрешения нарушает моё личное пространство.

— Так что с вами случилось, Фелиция? — проигнорировал он мой вопрос.

— Голодный обморок? — предположила я.

— Сейчас накормим, — серьезно пообещал мне менталист и чуть улыбнулся.

Лифт остановился, кто-то открывал снаружи решетку, я занервничала — а вдруг там … какой-нибудь очень важный министр. И, чтобы отвлечься, добавила:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Хорошо бы… а то мне уже пустыня и шипящие змеи стали чудиться…

Тони схватился за ручку, не давая кому-то войти, и напряженно застыл.

— Минуту! — срывая голос, крикнул он и, повернувшись ко мне, хрипло спросил: — Повторите, что вы сказали, лея?

Глава 8

Меня кормили. Замечательный вроде бы факт, если сбросить со счетов, где меня кормили, а главное — кто.

— Ешьте, лея, — напомнили мне, и я быстро отправила в рот кусок мяса. Есть-то я уже не хотела, но попробуй, откажи! Королю…

Богиня-богиня-богиня…

С моего признания в лифте прошло не более десяти минут, и за них я успела на собственной шкуре прочувствовать, что ощущает так называемый везунчик, когда его стремительно тащит наверх лифт другой. Социальный!

Так вот, ощущает он себя, прямо скажем, отнюдь не везунчиком. Если бы не присутствие в кабинете обоих Васкесов, я бы, наверное, не то, что есть, говорить бы не могла. Хотя мне говорить и не пришлось — это сделал за меня Энтони.

Выслушав мой рассказ, Васкес-второй смачно выругался и, заявив, что Крис его убьет, схватил меня за руку. Дальше всё слилось в какой-то безумный хоровод. Вот он открыл дверь и крикнул какому-то мужчине в лицо: «Срочно, передать всем! У нас второй слышащий!»

Слышащий, видящий… я даже обдумать это не успела, проваливаясь в очередной то ли обморок, то ли видение. А Тони геройски подхватил меня на руки.

Очнулась уже в кабинете. Рядом переговаривались трое мужчин, и умопомрачительно пахло едой. Васкесов я узнала сразу, голос третьего мужчины тоже показался мне знакомым. Я открыла глаза, обнаружив себя на кожаном диване, напротив — накрытый переносной металлический столик, а как подняла взгляд, так и подскочила.

Седые волосы, знакомый профиль, хороший бухгалтер просто не может не узнать его величество в лицо!

— Ешьте, лея, — приказал мне он.

Вот я и … ела.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И ела я в абсолютной тишине. Его величество, а с ним и Васкесы, молчали и не спускали с меня глаз.

Как бы заворот кишок не получить от такого ужина…

Чтобы зубы не стучали о вилку, я усиленно думала, пытаясь связать всё, что мне удалось ухватить из чужих разговоров в одну общую картину. Задача была сложная, потому как слышала-то я в основном какие-то обрывочные фразы. Одно я поняла точно — «слышащие» — страшная редкость среди менталистов и вообще — достояние королевства. Судя по тому, что своим вниманием меня почтил его величество Франциск — это ни разу не преувеличение.

Запив водой, показавшийся мне подошвой от ботинка кусок мяса — каждый мой глоток, был таким громким, что напоминал раскат грома — я отставила приборы и промокнула губы салфеткой.

— Благодарю за чудесный ужин, — вежливо соврала я.

Вывод созрел и был неутешительным. Похоже, жить мне теперь под колпаком и работать на благо Витории до конца своих дней.

Его величество медленно кивнул.

С другой стороны, я и не собиралась никуда переезжать. Я люблю свою страну, люблю свой город и свою жизнь. Меня даже путешествия не так чтобы привлекали, потому ради них них всякий раз приходиться менять привычный уклад. Спать на чужих кроватях, куда-то ехать… То ли дело моя комната! Там же даже беспорядок упорядочен, из окна видна сосна, на которой каждый вечер ухает Фи-Фи, и пахнет … домом.

Так и чего переживать? Кто сказал что менталистика не совместима с бухгалтерией? Никто.

— Как вы себя чувствуете, лея Гарсиа? — поинтересовался Франциск-третий, вырывая меня из уютного мирка фантазий.

От его вопроса сердце у меня убежало в пятки, а интуиция трусливо поджала хвост — его величество Франциск запомнил мою фамилию. Как бы мне вообще частную практику не запретили… у государственных служащих это вроде бы так?

— Прекрасно, — продолжила я бессовестно лгать своему суверену.

Всё будет в порядке, Фелиция. У нас свободная страна, в которой уважают права человека и его свободный выбор! Выбор профессии, выбор места жительства, да у нас даже браки договорные давным-давно канули в небытие! Нечего мне бояться.

— В таком случае … — пальцами постучав по резной спинке кресла, его величество посмотрел мне в глаза: — Ни в какое другое время я не стал бы рисковать молодым необученным менталистом, тем более девушкой. Но у меня нет выбора, лея. Прямо под носом лучших магов страны выслеживают и приносят в жертвы ничего не знающих о своих возможностях, а потому не способных защититься магов. Мы на пороге новой войны с пустынниками, и ваш дар — наш шанс если не остановить её вовсе, то хотя бы отсрочить. Витория нуждается в вас, Фелиция.

Он замолчал, то ли ожидая ответа, то ли погружаясь в невеселые мысли, а я подумала, что наш король и без ментального дара способен управлять умами своих подданных.

Всё в мире должно быть уравновешено. Принимая власть, далекий прадед его величества Франциска поклялся одинаково заботиться обо всех своих свои подопечных и быть беспристрастным. Богиня приняла эту клятву, даровав королю и всем его потомкам полную резистентность к ментальной магии. И работает этот подарок в обе стороны. Нельзя заколдовать короля, но и королю магия недоступна.

Правда, не думаю, что это сильно расстраивает членов королевской семьи. Им зато доступна другая, особая магия — магия власти. Я, к примеру, уже готова была прямо сейчас бежать куда угодно — защищать свою страну от пустынников…

— Я сделаю, всё, что в моих силах, ваше величество, — искренне пообещала я.

На лице короля мелькнула улыбка, но так быстро исчезла, что я всерьез задумалась — не показалось ли мне.

— Прекрасно, — заметил мужчина. — Завтра к утру королевская канцелярия составит для вас расписание на ближайший месяц.

Расписание? Наверное, меня будут обучать? Или видения можно как-то упорядочить во времени? Кто его знает, почему нет? В любом случае, завтра узнаю.

— По его итогам я прошу вас определиться с кандидатурой, — с нажимом сказал мне его величество.

Сразу после его слов раздался зловещий стук в окно. Франциск-третий обернулся на звук и лично открыл деревянную раму, впуская в кабинет пернатого гостя. Или гостью, не больно-то я мыслю в совиной анатомии.

— Интересно… — многозначительно хмыкнул король.

А мне-то как интересно… интересней некуда и примерно так же нервозно. Вон, даже Фи-фи прилетела. С неизменным "уху-ху" сова подлетела ко мне, вольготно устроившись на моих коленях.

— Кандидатурой? — почесав птицу за ушами, уточнила я, а потом догадалась!

Лея Эльзя по какой-то причине не может со мной заниматься, значит, речь идет о каком-то другом менталисте, который будет меня обучать. Свободный выбор даже здесь! Это прекрасно.

— Поняла, речь о наставнике, — кивнула я.

Энтони хмыкнул и тут же прикрыл ладонью рот. Лэрд Кристиан посмотрел на него таким взглядом, что я бы не удивилась, если бы Тони загорелся. Вот и я не вижу, что тут смешного? Я перевела взгляд на его величество.

— Речь о вашем будущем муже, лея, — серьезно ответил он.

Не об этом я думала, когда обещала, сделать для своей страны всё…

Какой, к змеям, муж?! А как же … как же те самые змеи?! Они же… ползают!

Детей от меня, что ли, хотят? Кучу маленьких «слышащих»? А с чего они взяли, что дельце выгорит? Может «слышащие» потому и редкость, что в неволе не размножаются!

— Уху-ху! — тычась мне головой в ладонь, громко напомнила о себе Фи-Фи — я перестала её чесать, потому как после слов Франциска-третьего, так и застыла с занесенной над птицей рукой.

Положив ладонь сове на макушку, я вдруг поняла, что больше не нервничаю. Королю, конечно, отказать нельзя, но это … совершенно не значит!

Не знаю, чего не значит! Я еще не решила, как быть. Но решу.

— Вижу, радости эта задача вам не доставляет, — справедливо заметил его величество.

Плохо, что заметил… расстраивать королей — последнее дело. Это может быть в прямом смысле последним, что я сделаю в своей жизни, будь я хоть трижды слышащей. Очень бы хотелось при этом оставаться еще и дышащей!

— Не то, чтобы я была категорически против … — попробовала я смягчить ситуацию. — Но я пока не планировала заводить семью, и вообще…

Его величество Франциск, который всё то время, что я ела, стоял на ногах, шагнул ко мне. У меня застучало сердце, Фи-фи предупреждающе встопорщила перья на хохолке, и я испугалась еще сильнее. Для совы регалии значения не имеют — Тони она уже покусала!

Упомянутый Тони закрутил головой, Лэрд Кристиан подался вперед, а я двумя руками обхватила птицу и прижала к себе, чтобы спасти короля от её когтей и клюва.

— Я присяду? — остановившись, уточнил его величество скорее у выглядывающей из моих объятий совы, чем у меня.

— К-конечно! — тут же ответила я.

Крутанув головой на сто восемьдесят градусов, сова возмущенно посмотрела на меня. Её бессменное «уху-ху» было расшифровано мной как: «Ты чего паникуешь? Я же только для уважения и обозначения личных границ, а короля клевать и не собиралась вовсе».

Пока мы безмолвно общались с птицей, Франциск-третий устроился в кресле напротив и, поправив массивный черный перстень на руке — странно, перстень-то как у менталистов, носит с собой, чтобы подарить кому при случае? — пояснил:

— Никто не собирается насильно выдавать вас замуж и заставлять рожать детей, как вы наверняка успели подумать, лея.

— Нет?

— Нет, — с улыбкой, подтвердил его величество. — Как только о вас станет известно, а это рано или поздно произойдет — скрыть мага такой силы у нас не выйдет при всём желании, начнется борьба. Ни одна влиятельная семья не упустит такого шанса — заполучить себе слышащую. Наши соседи — Эмираты, да и не только они, тоже не останутся в стороне. У Эмира двенадцать сыновей, уверен, ради вас кто-то из них и гарем распустит. Временно.

От подобной перспективы меня затошнило, хотя, допускаю, что это комом в горле встал недавний ужин.

Алькана, город, в котором выросла Инэс, находится почти на самой границе с Эмиратами. И это, без преувеличения, самый дремучий угол во всей Витории. Нет, на бумаге-то у них всё прилично, а вот в реальности… а в реальности у женщин даже карманных денег нет. Бабушка отдала Инэс украшения просто потому, что больше ничем не могла помочь.

— Я не хочу в Эмираты, — замотала я головой.

— Я тоже не хочу вас отдавать ни в Эмираты, ни даже куда-нибудь в Алькану. Вы нужны мне здесь, в столице. А потому — просто выберете себе мужа из одобренных кандидатур. Помолвка — и проблема будет решена заранее.

*

Да… вот ты какой — свободный выбор. Среди одобренных кандидатур. Но помолвка, не свадьба, помолвку-то и расторгнуть можно. Да и с мужем можно развестись! Нет, так далеко мы заходить не будем — проблемы нужно решать по мере их поступления. Для начала неплохо бы мне как можно больше разузнать о менталистах и хотя бы чему-нибудь у них научиться.

— Я всё уяснила, ваше величество.

— Вот и прекрасно, — решил Франциск-третий. — Оставляю вас, лея. Дела государственные.

Я попыталась подняться с дивана. Может, я и не лэри, но то, что сидеть, когда король уходит — нельзя, догадалась. Только не так-то просто было это сделать с Фи-Фи на руках. Сова пригрелась, и никакого желания облегчить мне задачу не испытывала. Наоборот, лапами вцепилась в подол моего платья, наверняка наставив на нем зацепок.

— Сидите, — разрешил мне его величество и, приказав лэрду Кристиану зайти утром, вышел из кабинета.

Не могу сказать, что наш король обладал крупной фигурой. Нет, он был среднего роста, стройный и поджарый для своего возраста — а было ему за пятьдесят, но как только он покинул помещение, в кабинет стало как будто легче дышать. Вот это аура…

И всё-таки, как бы мне избавиться от совы? Тяжелая ведь, и обижать нельзя. Я снова попыталась отодрать её от себя. Не тут-то было.

— Фи, имей совесть! — не выдержал Энтони.

Удивительно, но сова послушала. Взмахнула крыльями и, отпустив ткань, улетела от меня к окну.

Посмотрев на дело её лап — да не так и страшно всё — я поправила Тони:

— Фи-Фи ей больше подходит.

Лэрд Кристиан выпустил птицу на улицу, а Васкес-второй, проследив за её полетом взглядом, ответил:

— Только это мальчик.

— О… — почему-то растерялась я.

— Фи-Фи отличное имя, не думаю, что он будет возражать, — улыбнулся мне лэрд Кристиан.

Вот ведь интересная вещь — родство. Сейчас, когда Васкесы стояли рядом, я видела насколько они похожи, и не похожи одновременно. Тони был выше и как будто ярче. Если он бесспорно красив классической красотой, то внешность лэрда Кристиана была всего-навсего приятной. Но Энтони мгновенно бледнел на фоне брата, стоило прокурору лишь улыбнуться.

— Устали? — мягко спросил меня Лэрд Кристиан.

Да… это совершенно точно не законно! Не законно так улыбаться…

— Нет, что вы! — заверила его я.

Интересно, это будет очень большой наглостью, если я попрошу Великую мать похлопотать за имя Васкеса в списке потенциальных женихов? Всё равно ведь в храм идти …

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ну а раз не устали, самое время вам наведаться к Максу в лазарет! — громко предложил Энтони, чем привел меня в чувство, за что ему огромное спасибо.

Я ведь не собираюсь отказываться от своих принципов! И просить себе жениха, чтобы потом же просить от него свободы — это редкая глупость.

Лэрд Кристиан потускнел и, устало вздохнув, хмуро посмотрел на брата.

— Чем быстрее Макс восстановится, тем быстрее сможет помочь лее Гарсиа с освоением дара, — сообщил ему менталист.

То, что второй слышащий — лей Максимиллиан, я уже успела понять. Не зря же лэрд Кристиан говорил, что тот слышал пустыню. А вот то, что с ним случилось что-то нехорошее, осознала только сейчас. Что же произошло? И связано ли это что-то с моими недавними видениями?

Васкес молчал и всем своим видом выражал брату неодобрение.

— Она слышащая, Крис. Слы-ша-щая, — по слогам повторил Тони и многозначительно на меня покосился. — Там же бездонный резерв, как ты не понимаешь?

— Вот именно, — ледяным тоном подтвердил прокурор. — Милое дело — взять больше, чем нужно. Кто будет контролировать передачу сил?

— Крис, Макс уже в сознании! — закатил глаза менталист. — Мы теряем время! Змей было много, ты уверен, что прежде чем он отключился, совы уничтожили всех? И если нет, надо ли говорить, на кого нападут в первую очередь?

Лэрд Кристиан сменился в лице, разом сделавшись даже не белым, а каким-то зелёным.

— То-то же, — кивнул Энтони.

Понятно, что опасность грозила кому-то очень важному, как бы не самому королю, раз даже прокурора пробрало. На ходу размышляя, что в храм мне стоит наведаться как можно скорее — да хотя бы для морального успокоения, я поднялась с дивана, всем видом демонстрируя свою готовность идти на выручку лею Кортесу.

— Если у вас снова будут видения, не молчите, — строго посмотрел на меня Тони. — Это крайне важно.

Можно подумать, я об этом сама не догадалась.

— Хорошо, лэрд.

Он почему-то недовольно поморщился на моё обращение и, фыркнув, уверенно направился к двери. Я не стала раздумывать над его реакцией. В случае менталиста, недовольство — это как раз нормально. Это его перманентное состояние. А вот и без того усталый, а теперь еще более озабоченный вид лэрда Кристиана меня тревожил. Богиня, как бы он с ног не свалился от переутомления…

— Что такое, лея? — с тревогой спросил меня он. — Видения?

— Нет-нет, извините, я просто задумалась…

О том, что задумалась я как раз таки о нём, конечно, умолчала. Тем более, поводов для задумчивости у меня было предостаточно. Меньше чем за день моя привычная, упорядоченная жизнь перевернулась с ног на голову, и хуже всего, я совершенно не могла хоть как-то и хоть на что-то повлиять!

Я, которая всегда и всё контролировала. Я, которая всегда всё планировала, а главное — прежде чем сделать что-то новое, всегда от корки до корки изучающая тему!

Щепка, угодившая в водоворот — вот, как я себя чувствовала.

Знала бы, чем всё обернется… ну почему я хоть немного не интересовалась менталистами? Была же возможность! Одна моя одногруппница, девица из благородной семьи, магами грезила и вроде бы даже ходила с кем-то из них на свидание — во всяком случае, остальные точно завистливо вздыхали, обсуждая её везучесть. Как кстати звали-то её… вроде бы Люсия? Не помню…

Никогда я не нуждалась в друзьях, Инэс мне было больше, чем достаточно. И никогда меня это не смущало, но сейчас я с ужасом осознала, что и сама … не лучше Тони… мизантроп.

— Вы всегда морщите нос, когда думаете? — со смешком спросил меня Васкес.

Я смущенно улыбнулась. Никакой я не мизантроп, слава богине! Мне нравятся люди. Как минимум один…

— Только когда эти мысли мне не нравятся, — шутливо ответила я, но прокурор, на то и прокурор — не проведешь, даже если он на ногах еле стоит.

— Что не так, Фелиция? Что вас беспокоит? — посмотрел он мне в глаза.

Всю жизнь я рассчитывала только на себя, не перекладывала свои проблемы на чужие плечи. Но полный искренней заботы и сочувствия взгляд буквально гипнотизировал, и я, сама от себя не ожидая, пожаловалась:

— Я ничего не понимаю, лэрд Кристиан. Ни про магов, ни про слышащих, ни про руны … то есть совсем-совсем ничего… — призналась я. — Это меня и беспокоит.

Васкес свел брови, а Энтони, у которого обнаружился невероятно острый слух, остановился у самой двери.

— Я не успел! — обернулся он к нам и виновато посмотрел на брата. — То одно, то другое… то мы думали, прорыв прошел с частичным расщеплением личности, то зов пустыни…

— Да что ты? — ехидно уточнил у него Кристиан.

— Так всё и было! — воскликнул менталист. — Зато мы успели подружиться! Близко. Правда же, лея Гарсиа?

— Еще как близко, — хмуро подтвердила я. — Я бы даже сказала — в дёсны.

Глава 9

Когда в следующий раз мне придет в голову пошутить над Тони, я откушу себе язык, но сдержусь.

Мы шли по одной из многочисленных аллей королевского парка, и менталист читал мне краткий курс ментальной магии. С душой читал, я бы даже сказала, с небывалым рвением.

— Любое ментальное воздействие, будь то внушение или мысленное послание, создается при помощи рун, — он щелкнул пальцами, и у его руки тускло засветился какой-то немного жалкий магический знак.

Вспыхнув фиолетовым, руна почти мгновенно погасла, растворяясь в свете разноцветных древесных фонарей.

— Увы, мой резерв по-прежнему на нуле, — развел он руками.

— Растратил во имя дружбы, — саркастично заметил лэрд Кристиан.

— Да, — запнувшись на долю секунды, кивнул Тони и с доброй улыбкой аллигатора сообщил мне: — Ничего, лэри Ракель мастерски владеет рунической магией, я попрошу её дать вам несколько уроков.

Нет, я не откушу язык, я его себе вырву. Прекрасную лэри менталист упомянул уже раз пять. У меня, кажется, на её имя начал дергаться глаз. А ведь я тогда сказала, что «десны» — это такое иносказание. Бухгалтерское. Ну, что-то мне нужно было пояснить в ответ на тихое, и какое-то пугающе нежное от лэрда Кристиана:

— В дёсны, это как?

И вот в тот миг, когда он это у меня спросил, я мельком взглянула на закаменевшего Тони и без всякой магии рун прочитала возмущенное: «мы же договорились!» в темных глазах менталиста. Ну и то, что месть его будет страшна, тоже, конечно, поняла…

Богиня-богиня-богиня, где же этот лазарет?

— Думаю, твоих записей Фелиции будет достаточно, — прервал оду способностям лэри Ракель Кристиан.

— Это жестоко, Крис, — остановившись, с обидой сказал Тони.

— Нет. Делиться с другом — это совершенно нормально, — ехидно парировал прокурор.

Мне снова достался обещающий кровавую расплату взгляд:

— Хорошо, — сквозь зубы выдохнул менталист. — Я принесу вам свои конспекты, лея.

Что же там за конспекты? Такое ощущение, что там не тетради, а личное сокровище мага. Тайные знания? Дневник с его секретами? Упаси меня богиня от них!

— Он их даже преподавателям в руки не давал, — пояснил мне лэрд Кристиан.

— И как же те их проверяли?

— Я стоял рядом и перелистывал, — буркнул Энтони, догнав нас.

Не смеяться! У каждого менталиста свои … как бы это помягче… мании.

— Понимаю, — закивала я. — Хороший конспект — на вес золота. Как хороший отчет. Мне тоже всякий раз тяжело отдавать их в руки налоговиков.

— Да, — немного оттаял маг. — Так на чем я остановился?

— На рунах, — зевнув, напомнил ему брат. — Потом продолжишь, мы пришли.

Королевский лазарет располагался в одном из самых живописных уголков парка. Что логично. Красота вокруг порой помогает выздоровлению лучше всяких лекарств. У самого входа стоял симпатичный фонтан, из которого тонкими струйками, то выше, то ниже, била вода.

— Я возьму халаты, — сообщил нам Тони, стремительно поднимаясь на крыльцо.

— Хорошо, — Кристиан зачерпнул в ладонь горстку воды, чтобы затем отереть ею лицо.

Бедный, как же он устал…

— Идёмте к лею Кортесу? — заметив мой взгляд, спросил мужчина. — Уверен, он будет рад поделиться с вами знаниями.

— Да, идём.

— Вы снова нос морщите, — сообщил мне прокурор. — Что не так?

Всё не так. Особенно не так то, что мне совершенно не хочется от этого фонтана уходить, но придется. Лею Максимиллиану нужна помощь, а мне — знания.

— Если у вас такой отпуск, страшно представить, какой же тогда у вас рабочий день, лэрд прокурор.

Он негромко рассмеялся.

— Отпуск как отпуск, завтра — на работу.

— Какой ужас!

— Согласен, — тяжело вздохнул Васкес. — Особенно в свете того, что я теперь остался без секретаря.

Богиня, так ведь это из-за меня …

— И лею Эльзу никак не уговорить вернуться обратно? Может быть, я могла бы попробовать? Тем более, её увольнение — моя вина.

— А вы-то здесь при чем, Фелиция? — удивился лэрд Кристиан.

— Так ведь она из-за моего прорыва ушла на пенсию?

— Лея Эльза регулярно уходит на пенсию, и всякий раз её уход выглядит примерно так же, как сейчас выглядит мой отпуск. Нет, не в этом дело. Дело в недавнем нападении пустынников. Удар был очень сильным, что и не удивительно … с учетом нескольких жертв.

Он замолчал, погружаясь в невеселые мысли, по лицу его пробежала тень.

Я поежилась, чувствуя неприятный озноб. Страшно понимать, что совсем рядом со мной была смерть. А еще страшнее, что «была» — это неправильное слово, и она по-прежнему где-то здесь.

Да, я любила свою жизнь, свою работу и свой дом, и никогда не мечтала о менталистике. Но раз уж Великая мать по какой-то причине наградила меня даром, я сделаю всё, чтобы помочь магам в новой войне. Не представляю, правда, чем умение видеть и слышать змей может помочь…

— Лея Эльза … серьезно пострадала? — тихо спросила я.

— К счастью, для её жизни опасности нет, — отмер Васкес. — Но восстановление будет длительным.

— Ясно.

— Время идет быстро, Фелиция. Стихийная, постпрорывная защита будет длиться еще пару недель, но даже она не спасет вас от черных змей. Пустынники всегда в первую очередь бьют по слышащим, потому что именно вы — представляете для них самую большую опасность. Отражать атаки колдунов — это то, чему вы должны научиться у Максимиллиана как можно скорее, — посмотрел мне в глаза прокурор.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Поскольку училась я в школе для девочек, первые … ну пусть будут ухажеры, появились у меня уже после поступления в Королевский Университет. Тогда же я составила список требований к будущему мужу, а всё благодаря одному особенно упертому сокурснику. После моего категорического «нет» на предложение встречаться, он почему-то решил, что я непременно передумаю, если он станет показательно обо мне заботиться. Пару недель я стойко терпела все эти его: «не стой у открытого окна», «одевайся теплее», «я провожу», а потом придумала список и торжественно ему вручила, чтоб он, наконец, отстал. Сработало, я вздохнула спокойно. А там уже слава о моём списке ушла вперед меня, и поползновения в мою сторону окончательно прекратились, слава Богине.

Но сейчас, когда о моей безопасности беспокоился лэрд Кристиан, мне даже было немного жаль, что беспокоится он исключительно по долгу службы.

— Уверяю вас, лэрд Васкес, что сделаю это со всем возможным рвением. У меня большие планы на жизнь.

Снова он улыбнулся — в уголках его глаз разбежались лучики морщин:

— Поделитесь?

И тут я вспомнила, что планы-то мои со вчерашнего дня перестали быть актуальными, а новые я составить не успела. Но были же там какие-то важные пункты, которые почему-то никак не хотели формулироваться… Точно, погасить ссуду за дом!

— Поделюсь, — радуясь, что способность мыслить ко мне вернулась, я действительно поделилась: — мне бы дочку, и чтобы глаза …

У лэрда Васкеса в этих самых глазах от удивления раза в два увеличился зрачок, и я осознала, что именно сказала, и как это прозвучало со стороны.

— Очень … правильный план, — осторожно подбирая слова, ответил прокурор. — Дети — это счастье. Но этот месяц придется подождать.

— Это план в долгосрочной перспективе, — чувствуя, как от стыда у меня пылают уши, пояснила я.

С другой стороны, а чего мне стыдиться? Против инстинктов не попрешь, а когда жизнь человеческой особи в опасности, они и обостряются…

— Слишком долго с этим тянуть тоже не стоит, — посоветовал он мне с крайне серьезным лицом.

Прокурор ведь, умеет его держать. Но есть в словах Васкеса рациональное зерно! Инэс мне уже года два как постоянно напоминает, что молодая бабушка, гораздо лучше, чем бабушка старая, и единственное, чего ей не хватает для абсолютного счастья — это топота детских ног.

Я повеселела и окончательно успокоилась — вот что делает с бухгалтером правильный своевременный план. Осталось только выучить руническую магию, разобраться с пустынниками и — за девочкой.

— Не буду тянуть, — важно сказала я, и серьезная маска на лице прокурора дала трещину — лэрд Кристиан расхохотался.

И пусть — ему идет. Когда в твоих руках власть, когда любое твое решение способно перевернуть множество судеб, а жизнь регулярно предстает не с самой лучшей стороны, смех — лучшее средство от постоянного стресса. Уж я-то знаю, бухгалтер — это же самый главный человек в любом деле! И если кто-то из нас говорит, что это не так, ясно одно — он просто скромничает. Шучу, конечно. Но не до конца!

— Вы кстати так и не договорили, Фелиция, — отсмеявшись, ослабил Кристиан галстук на белой рубашке.

— Не договорила?

— Девочку, и чтобы глаза, — повторил он мои слова. — Так что за глаза?

К счастью, отвечать мне не пришлось, дверь в лазарет распахнулась, и вечно недовольный Тони спас меня от неизбежного вранья. В моём воображении, глаза моей будущей дочери окончательно приобрели глубокий зеленый цвет, но не признаваться же в этом Васкесу? А с другой стороны…

— Вы идёте? — выглянул менталист на крыльцо.

Сам он уже облачился в белый больничный халат, а на согнутой руке держал еще два — для нас с Кристианом.

— Да, идём, — вздохнул прокурор, потускнел, глядя на открытые двери больницы.

А вот и она — та самая, другая сторона. Лэрд Кристиан вечно занят. Вон, посмотреть только на его отпуск… с такой должностью ходи, не ходи на обязательные свидания… Редкая женщина будет такое терпеть. Вот и нет у него до сих пор в ухе серьги — золотой совы, и невесты никакой нет, слава богине!

Надо это всё хорошенько обдумать…

Мы поднялись на крыльцо, и весь недолгий подъем я усиленно свою мысль обдумывала… Как бы мне так … нет, наверное, не получится… ну кто на такое согласится? А обманывать в таких вопросах — последнее дело.

И кстати, что он имел ввиду, когда говорил, что месяц придется подождать?..

Лэрд Кристиан отошел к какому-то журналу, взял ручку, чтобы записать, вероятно, наши имена, а я всё думала над своей … целью. Так задумалась, что даже не поняла, когда Тони успел подать мне больничный халат.

— Королевский ужин пришелся вам не по вкусу, раз вы не наелись, лея Гарсиа? — наклонившись к моему уху, спросил он меня в своей излюбленной саркастичной манере.

— Почему же, я — наелась, — догадываясь, что вопрос с подвохом, сощурилась я.

Менталист стряхнул с рукава несуществующую соринку и, убедившись, что всё моё внимание сосредоточенно исключительно на нём, заявил:

— А взгляд у вас такой, как будто вы хотите Криса сожрать.

Вот ведь… одним словом, Тони! И всё-то он замечает. И промолчать не может — обязательно нужно прокомментировать! Я демонстративно медленно осмотрела его с ног до головы, задерживая взгляд на подбородке — у него там была ямочка, потом перевела взгляд на его плечи — хорошие плечи, широкие. Халат доходил ему до бедра, так что я и ноги рассмотрела. Правильные такие ноги — длинные, стройные и ровные. С такими ногами и в балет не стыдно.

Менталист, который вполне успешно изображал, что занят разглядыванием своего рукава, ощутимо напрягся. Правильно ты напрягся, лэрд Энтони!

— Что? — не выдержал он.

— Да вот … думаю…

— О чем это вы думаете с таким выражением на лице, лея? — высокомерно выгнул он бровь, но я-то видела — на дне его глаз уже затаился практически первобытный ужас.

Язвит он! Издевается!

— О том, что такой генофонд как у вас, непременно нужно использовать, — и убедившись, что противник полностью дезориентирован — шок на его физиономии был бальзамом для моего сердца — с удовольствием припечатала: — По назначению!

Вот. Теперь тоже хорошо будет думать, прежде чем пошутить!

— Ну что, готовы? — подошел к нам лэрд Кристиан.

— Да, — ответила я и за себя, и за того парня — Тони окончательно ушел в себя, только и смог, что кивнуть, и то с заметным опозданием.

Я бывала в больницах — детских инфекций еще ни один посещающий школу ребенок не избежал, так вот королевский лазарет ничем особенно не выделялся. Белые стены, белый с синими треугольниками по краям, плиточный пол. Разве что потолки здесь были арочными, очень высокими, как и положено потолкам во дворце, ну и коридоры — огромными.

Тони я умудрилась нейтрализовать — он молча шел позади с таким лицом, как будто жизнь переосмысливал, не иначе. Ненадолго, конечно, нейтрализовала, но всё равно собой гордилась. Лэрд Кристиан на ходу вчитывался в какие-то документы — папку с ними ему передал взявшийся из ниоткуда молодой мужчина в сером мундире, который затем так же в никуда и исчез. Мне же оставалось только смотреть себе под ноги, в любом другом случае мой взгляд неизменно прилипал к прокурору, а в голове с пугающими подробностями строился и строился новый, очень подробный план. План по получению от него будущей дочери.

Кстати, о дочерях…

Помню, зимой я заглянула к Инэс в мастерскую. У неё был большой заказ — иллюстрации для серии открыток к Новогодью. Нравилось мне смотреть на нарисованный снег — настоящего-то видеть не доводилось — в столице его не бывает, только в горах. Я вошла и встала за её спиной. Незаконченные открытки были свалены на краю стола, серым карандашом в большом блокноте она, ничего не замечая, набрасывала чей-то портрет. Мужской портрет. Она зачеркивала его, отрывала лист и рисовала снова — у неё уже их целая стопка набралась. Каким-то особым чутьем я догадалась, что рисует она моего отца, и тихо позвала:

— Инэс?

Она не услышала.

— Мама? — выдавила я.

— Не помню, Лици, я совсем его не помню… — со смесью ужаса и какой-то невыносимой тоски посмотрела она на меня.

— Да и … змеи с ним, — легкомысленно хохотнула я. — Забыла, и хорошо.

Я действительно искренне не понимала, зачем вообще вспоминать того, кто перед алтарем богини поклялся любить всю свою жизнь, а потом исчез? Только не было мне весело, меня пугали её глаза.

— Нет, ребенок, — тихо прошептала Инэс и, кусая губы, призналась: — иногда мне кажется, что твоего отца и вовсе — не было в моей жизни. Ты много раз спрашивала у меня его имя…

— И ты сказала, что не скажешь, потому что в пять лет я на своем первом табеле поклялась жестоко ему отомстить, — подхватила я.

— Зная твоё упорство, ты бы так и сделала, — она чуть улыбнулась.

— Да больно он мне нужен, — фыркнула я.

Меня действительно давно уже оставили мысли о мести. Если мой отец отказался от Инэс, он идиот. Тратить время на идиотов? Вот ещё. Пусть живёт, змеи с ним, Великая мать наказала нам прощать дураков.

— Мне нужно было сказать тебе, — покачала она головой.

— Зачем? Передумала? Будем искать его? Потребуем компенсации за моё содержание? Заявим права на наследство?

— Потому что я уже давно не могу вспомнить, Фелиция. Ни его имени, ни его лица.

Я замедлила шаг, перед глазами у меня всё стоял полный набросков огромный белый стол. Не помнила… ни имени, ни лица… и это Инэс, которая по памяти могла всю Алькану нарисовать! Но в свете открывшихся обстоятельств… и если мой отец — маг, а он совершенно точно маг! Не внушение ли это было? Странно только почему сработало не сразу? С другой стороны, а почему бы не быть каким-нибудь отложенным внушениям…

Какая же это мерзость: использовать влюбленную девочку, а потом бросить беременной, предварительно прочистив мозги!

Со мной очень вовремя поравнялся менталист, и я спросила:

— Лэрд Энтони, можно вопрос?

— Я ещё думаю, — буркнул он. — Ответ дам через три дня.

— Какой ответ? — не поняла я.

— На ваше ко мне предложение! — злорадно улыбнулся Тони.

Шутник. Что-то такое я от него и ждала. Как же, Тони, и без реванша? Никак.

— Любите вы, лэрд, неоправданный риск, — покачала я головой.

Энтони выгнул бровь.

— Мало вам лэри Ракель? А если бы вы мне, и правда, нравились?

Лицо у него вытянулось — видимо, проникся; и пока он еще что-нибудь мне не пошутил — в глазах его уже что-то такое засветилось, я быстро задала свой вопрос:

— Лучше скажите, бывают ли внушения отложенными?

Надо отдать менталисту должное, он сразу же понял, что это не простое любопытство, и, замедлив шаг, уточнил:

— Поясните, что вы имеете ввиду, лея?

— Например, можно ли заставить человека забыть что-то не в момент внушения, а, допустим, через несколько лет?

— Никогда о подобном не слышал, — серьезно ответил он. — Обычно воздействия происходят сразу, или по каким-то причинам не происходят совсем. Например, руны в заклинании были выстроены неправильно, или у человека, на которого воздействовали, оказался артефакт защиты.

— Благодарю, — задумчиво ответила я.

Значит, это не внушение, или внушение было сделано позже.

— То, что мне о чем-то не известно, совершенно не означает, что этого не существует, — заметил Энтони.

Я с удивлением на него посмотрела.

Мало того, что он от меня не отмахнулся, Черный перстень, пусть и выведенный из строя, допускает, что может ошибаться.

— Вспомнить хотя бы вашу историю с поддельным постановлением. Руны, я уверен, были составлены правильно, да и внушение сработало. Однако, сработало оно лишь частично. Слава богине… — тихо добавил он. — Но почему вы спросили об этом, Фелиция? Откуда у вас возникла такая мысль?

Я замялась: одно дело спросить об абстрактной возможности, и совсем другое посвящать чужого мужчину в дела своей семьи. Тем более, именно Тони грозил мне штрафом для Инэс. Но ведь рано или поздно вопрос о личности моего отца, так или иначе, поднимется?

— Лея Гарсиа? — мягко позвал меня Энтони, а я остановилась, словно громом пораженная.

Дар всегда передается по крови, свой я унаследовала от отца. Слышащих — всего ничего на всё королевство, и мы идем к одному из них. В глазах у меня потемнело, и от иррационального страха в ушах как будто снова зашипели сразу несколько тысяч ядовитых змей.

— Фелиция? — повторил менталист.

— Скажите, лэрд Васкес, — сглотнула я, — сколько лет лею Кортесу?

— Чуть больше тридцати, — ответил Энтони.

Чуть больше тридцати… — очень размытый ответ, с учетом того, что и Инэс примерно столько же. Выглядит он, конечно, так, как будто это «чуть больше» действительно чуть, но так и лея Гарсиа-старшая скорее похожа на мою сестру, чем на мать.

— А на юге он случайно не жил? — продолжила я свой допрос.

— Да, он оттуда родом, из Альканы, если не ошибаюсь, — кивнул менталист.

И тут совпадение! Неужели … нашелся? Так просто? И … что мне теперь делать с этой информацией?

— А вы с какой целью интересуетесь? Неужели Макс успел по-настоящему вам понравиться? И это всего за несколько минут знакомства? — особенно выделил он «по-настоящему».

Тут-то я и догадалась, что сама того не желая, своим «а если бы вы мне, и правда, нравились» сильно задела гордость и самолюбие красавчика-Тони.

Бедолага, как его проняло! У меня даже настроение поднялось!

— Понравился, — с удовольствием и абсолютно честно призналась я.

Это, кстати, было фактором в пользу ошибочности моего предположения. Слишком Кортес казался приличным для отъявленного негодяя. Менталист явно уже сочинил мне особенно ехидный ответ — больно предвкушающая у него была физиономия, но я не дала ему проявить остроумие, пояснив:

— Но интересуюсь я потому, что подумала, не можем ли мы приходиться друг другу родственниками?

— С кем? — подошел к нам прокурор.

Я перевела на него взгляд, мимоходом отмечая, что постороннее шипение с его вопросом окончательно из моей головы выветрилось.

Даже если Кортес действительно мой отец, что в этом такого страшного? Да ничего.

— С Максом, — ответил за меня Тони.

— Макс сирота, его родители погибли на войне. Разве что очень дальними, но да, это возможно, — сказал лэрд Кристиан. — Уверен, он очень обрадуется, если ваше предположение окажется правдой.

— А вот его величество не очень, — хмыкнул менталист.

— Почему? — удивилась я.

— На сегодняшний день почти сорок процентов всех добываемых кристаллов, добываются в месторождении, расположенном на принадлежащей ему земле. Макс очень богатый человек. К сожалению, бездетный богатый человек. После его смерти всё его состояние отойдет короне.

Глава 10

Лей Максимиллиан читал книгу. При виде нас он дернулся было встать, и чуть не свалил штатив с капельницей.

— Змеи, совсем забыл! — выругавшись, он осторожно поправил иглу на своей руке. — Доброй ночи, лэрды, лея! Медики как обычно перестраховываются, — кивком головы указав на подвешенную склянку с лекарством, пояснил Кортес. — Нет, я понимаю, витамины еще никому не вредили, но лучше бы они ставили их тем, кому это действительно нужно.

— Тебе, например, — с усмешкой сказал лэрд Кристиан и устроился на одном из стульев для посетителей.

Я скромно присела рядом и, поправив подол, приготовилась участвовать в беседе ну и делиться резервом, мы вроде как именно за этим сюда пришли.

— Или тебе, лэрд прокурор, — хохотнул мой предполагаемый родственник.

Симпатичный, богатый, холостой … не обремененный какой-нибудь даже самой дальней роднёй (если бы были, на такие деньги давно бы нашлись)… прямо-таки мечта, а не отец. Правда, эта стройная теория сильно пошатнулась после предоставленной мне лэрдом Кристианом информации.

Лей Кортес не мог иметь детей. Увы.

Ещё будучи подростком, лей Максимиллиан участвовал в одном из последних сражений с пустынниками. Тогда же он получил звание героя (он закрыл собой мага, и тот смог уничтожить колдуна), и тогда же получил укус черной змеи. Если бы не открывшийся дар, он бы погиб — от их яда не существует лекарства.

Он выздоровел, вроде бы полностью. Боли в месте укуса медиками в расчет не принимались. Несколько лет назад, по требованию его величества, Кортес переехал в столицу. Здесь он всячески отнекивался от возлагаемой на него обязанности — увеличить редкую популяцию слышащих, но всё-таки вынужден был жениться на одной из аристократок. То был прямой приказ короля. Тогда-то и выяснилось, что старое ранение не прошло бесследно. Не вышло у них детей, зато вышел стремительный развод. Отстали от него с обязательными свиданиями, лей Максимиллиан только рад этому был, ну и король выгоду нашел… на то он и король.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Испугались? — поймал Кортес мой взгляд, я же отметила и синяки под его глазами, особенно заметные на фоне голубой больничной рубашки, и потрескавшиеся губы, и то, что руки у него чуть подрагивали, тоже заметила.

— Нет, не успела, — честно ответила я, отчего-то уверенная, что спрашивал он меня о змеях. — Я вообще мало, что поняла…

— Потом обсудите, — встрял в разговор Тони. — Макс, лея любезно согласилась поделиться с тобой резервом.

Кортес почему-то посмотрел даже не на меня, на прокурора.

— Да, — кивнул тот. — И я прошу тебя помочь Фелиции с защитой.

— Разумеется. Безо всяких просьб, Кристиан. Не волнуйся. Мне нужна ваша рука, лея, — наконец, обратился он ко мне.

Максимиллиан привстал, отсоединив иглу, протянул мне ладонь. Я выдвинула свой стул и, подавшись вперед, взяла его за руку. Теплую. А вот моя была ледяной, еще и какой-то мокрой.

— Не бойтесь, — сказал мне лей Кортес.

— Не буду, — пообещала я.

Я и не боялась. Я — разволновалась. Конечно, я за несколько минут успела найти отца, почти свыкнуться с этой мыслью, примерить на себя его миллионы, а потом потерять. И миллионы, и отца потерять. Такое, знаете ли, не каждый день случается.

Как всё-таки хорошо, что менталисты не читают мысли! Вот был бы конфуз. Правда, это мне объяснял Тони, а он тот еще шутник. Я с опаской на него покосилась, но незамеченной мне остаться не удалось. Словно догадываясь, что доверяю я его лекциям не так чтобы сильно, менталист высокомерно выгнул бровь.

— Закройте глаза, Фелиция, и попытайтесь расслабиться, — сказал он. — Когда почувствуете, что у вас получилось, представьте… ну, пусть будет, река. Внутри вас река, и вы позволяете маленькому ручейку бежать по вашей руке. Направляете его в ладонь Макса.

Река, ручеек…

— Приёмы классической менталистики могут и не сработать, — поворачиваясь к Васкесу-второму, задумчиво сказал Кортес.

В ухе у него обнаружилась темная точка на том месте, где должна быть серьга у женатых мужчин. Ну да, разведён ведь. Точка была неаккуратная, как будто ритуал бракосочетания проходил по старым традициям, и это не специально обученный человек за пару недель до церемонии бракосочетания, а сама невеста собственными руками прокалывала ему мочку иглой, взятой с алтаря богини. Боль за боль…

— Сосредоточьтесь, лея, — отвлекая меня от разглядывания чужих ушей, буркнул менталист и ответил Максу. — Но других-то приемов нет.

Ну, раз других нет. Будем работать с тем, что имеем. Правой руке было приятно тепло, я закрыла глаза, усиленно расслабляясь.

— И сколько ждать? — шепотом спросила я у Кортеса.

— Как повезет, — так же тихо ответил мне он.

Время шло. Я старательно думала о ручейке, до того додумалась, что мне уже уединиться захотелось… Васкесы молчали, молчал и Макс. Я посмотрела на прокурора из-под ресниц — лэрд Кристиан так устал, что уснул сидя.

Бедный…

— Получается? — недовольно спросил Тони.

Был бы довольным, не был бы Тони!

— Не торопи, — тихо рассмеялся Кортес.

Я вздохнула, мысль о ручейке становилась всё более дискомфортной. Закрыла глаза и попросила:

— А вторую руку дадите?

«И зачем мне его вторая рука? Какая странная просьба», — успела я подумать, прежде чем лей выполнил мою просьбу, а я рухнула, провалилась в ледяную реку. Еще и не одна провалилась — Максимиллиана я чувствовала, нет, видела его рядом с собой.

Он что-то мне говорил, но вместо звука изо рта его вылетали пузыри.

— Ничего не слышу! — чувствуя, как вода раздирает лёгкие, закричала я.

Богиня, лучше бы мне сказали представить пустыню! Там хотя бы сухо и тепло!

Вода исчезла, я полной грудью вдохнула горячий воздух. Мокрое платье липло к моим ногам, вокруг нас, закручивая песок в воронку, запели ветра. Где-то далеко, и в то же время близко, будто в самой моей голове — стучали барабаны. Барханы чернели — поднимая головы, отовсюду ползли к нам черные змеи. Я нервно рассмеялась. Кто бы мог подумать, насколько богатое у меня воображение! Зато тепло! Но какая жуть…

Лей Кортес, который и в воображаемой воде не отпускал мои руки, теперь уже просто прижал меня к груди. Под моей щекой была мокрая рубашка, сердце у лея стучало как бешеное, и я догадалась — что-то у нас явно пошло не по плану.

— Это же мне чудится? — прокричала я, поднимая я голову. Песок тут же ударил мне в лицо, и я снова спрятала лицо на мужской груди.

— В какой-то степени! — отплевываясь, ответил Кортес.

Мысли у меня плавились от жары, барабаны в голове стучали всё громче.

Длинное тело вьется в горячем песке, он щекочет кожу… кровь к крови … пришли…

— Фелиция! Не слушайте! — приказал мне Макс, я облизнула сухие губы.

Не слушаю. Я не слушаю змей, как вообще можно их слушать?

Барабаны стали тише.

— Умница! Ничего — выберемся, главное, успеть до прихода заклинателей! — наклонившись к моему уху, докричал мне Кортес.

Он поднял руку, ветер медленно стихал — воронка опала вокруг нас песком. По-прежнему не рискуя ни отойти, ни отпустить рубашку Максимиллиана, я посмотрела на мужчину — от напряжения у него на лбу выступили капли пота.

Богиня-богиня-богиня…

Стало тихо, только менее жутко от этого не стало. Я даже голову повернуть боялась — змей было так много, что пески скорее напоминали живое, лоснящееся на солнце черное море, чем сами пески.

— Зато теперь ты, Фелиция, на практике знаешь, чем слышащие отличаются от обычных магов, — спокойно сказал он.

— Наши галлюцинации реальнее?

— Почти, — он не улыбнулся. — И это — не галлюцинации. Это — наша магия. Мы не только слышим зов пустыни, мы способны сознанием перемещаться в Пески. И только мы способны брать из них силу. Правда, до сегодняшнего дня я был уверен, что сделать это можно лишь на грани жизни и смерти, а не просто взявшись за руки.

— Сознанием? — уточнила я, выхватив из его слов самое главное. — То есть, в реальности нас здесь нет?

— Как сказать, — хмыкнул Макс. — Смотря что, считать реальностью. Если позволить этим милым созданиям пустынников напасть, — показал он на змей, — другой реальности для нас уже не будет.

Кровь к крови… пришли…пришли…

Я закрыла глаза и будто тысячами глаз одновременно увидела себя и Макса — две человеческие фигуры, двое потерянных детей. Вернулись.

Кровь к крови… пришли…пришли…

Замолчите же! Я сжала виски руками, и одновременно со всех сторон будто текла по песку к самой себе.

— Фелиция! — Макс встряхнул меня за плечи. — Надо уходить!

Я сосредоточилась на его лице.

— Заклинатели чувствуют змей. Как только я расчищу от них дорогу, пустынники сразу узнают, что мы здесь. Твоя задача — идти за мной. Я выведу нас. Поняла?

— Поняла. Ты — знаешь дорогу.

— Нет, — покачал он головой. — Дороги не существует. Но однажды я уже выбрался отсюда, тогда я нашел озеро. Один раз получилось, есть шанс, что получится снова.

Я не успела ответить, да и что бы я возразила? У Кортеса хотя бы есть опыт! Макс взмахнул рукой, змей от нас отбросило в сторону. Крепко взяв меня за руку, он без лишних слов побежал вперед, утягивая меня за собой.

— А руны как же? — задыхаясь, удивилась я. — Тони говорил, руны нужны всегда!

— Нужны, — на ходу бросил мне Макс, — но здесь они не работают!

Снова поднялся ветер, песок кружился вокруг нас, и я уже вообще ничего не видела. Только мысленно молилась богине, да переставляла ноги, но они всё глубже и глубже проваливались в песок.

— Мария! — громко позвал Кортес.

Я сощурилась, приглядываясь к соткавшемуся из песка силуэту впереди. Закутанная в темное покрывало девушка звала нас за собой. Лица её не было видно, и единственное что я смогла разглядеть — это золотые браслеты на тонких руках и пальцы, унизанные кольцами.

Кровь к крови… пришли… пришли…

Идти становилось всё тяжелей, во рту у меня скрипел песок. В какой-то момент я поняла, что Макс уже не просто тащит меня за собой, а почти несет, придерживая за талию и обливаясь потом. Где же это змейское озеро… пусть бы оно нашлось прямо сейчас!

Девушка из песка обернулась, подошла ближе.

— Мария? — хрипло повторил её имя Кортес.

Мы остановились, она медленно подняла песчаную руку, осторожно отерла пот со лба мужчины, а затем подалась ко мне и рассыпалась.

— Пришли, — выдохнул лей Максимиллиан. — Слава тебе, богиня…

Озеро было у самых наших ног, но я уже и не удивлялась совсем, что мы только его заметили. Сил на удивление у меня не было.

Я слышала, как вновь и вновь повторяя «пришли», со всех сторон ползли к нам змеи.

— Змеи, пустынники! — выругался Макс. — Скорее, ныряй, Фелиция!

Он подтолкнул меня вперед, я не устояла и упала в ледяную воду, ей захлебываясь. Справившись с паникой, я вынырнула на поверхность. Вдалеке, на самом высоком бархане стоял человек, но я видела его так четко, как если бы он стоял совсем рядом. Видела я и черный платок, почти полностью закрывающий его лицо, и светлые глаза в прорези, и то, как нежно он гладил по плоской голове обвивавшую его руку черного змея, тоже видела.

— Ныряй же, Фелиция! — приказал мне Кортес.

Я с трудом оторвала взгляд от пустынника. Макс стоял по пояс в песке, и одна из черных змей стремительно двигалась в его сторону.

Богиня, что же делать! Как её остановить?! Совы… Совы!

— Фи! — заорала я, выбираясь обратно на берег.

То, что моя сова осталась в столице Витории, а это несколько дней пути от Песков меня в тот момент не смутило.

— Фи! Ты нужен мне! Сейчас! Фи!

— Куда, назад! — дернулся Макс, проваливаясь еще глубже.

Я подбежала к нему, падая на колени. Змея оказалась у моих ног, подняла голову и исчезла в когтях рухнувшей на неё с неба совы, а я схватила Кортеса за руки.

— Фелиция, уходи! — попытался оттолкнуть меня Макс, но я лишь крепче вцепилась в него.

Повернув голову, я вновь посмотрела на колдуна. Он взмахнул рукой, и я захлебнулась в холодной воде пустынного озера.

Первое, что я увидела, очнувшись — это мокрый Фи, выплевывающий дохлого черного змея на колени менталисту.

— Поделились резервом? — сквозь зубы спросил прокурор почему-то брата, но ответ Тони прошел мимо меня.

— Какого змея, Фелиция! — зло рыкнул на меня Кортес. — Почему не послушала?!

— Так получилось… — пробормотала я, отпуская мужские ладони.

Перед глазами у меня всё еще стояла пустыня и тонкие руки девушки, из песка сотканные.

Что-что, а уж браслеты и кольца Марии Инэс Гонсалез я даже если они из песка будут — идентифицирую.

Глава 11

Всю ночь я промаялась, переворачиваясь с бока на бок. Расспросить Макса о девушке в пустыне я не решилась — он был так на меня зол, что вряд ли бы поведал мне что-то большее, чем какой-нибудь «призрак прошлого» или вроде того.

Лэрд Кристиан, как мой сосед, вызвался сопроводить меня домой. Но я ушла в себя и дорогу даже не запомнила. Закрыла за ним дверь и сразу же пошла спать. Если бы спать … мучиться от бессонницы. В итоге поднялась с первыми лучами солнца, зато привела себя в порядок. Я остановилась в коридоре и бросила на себя взгляд в зеркало. Волосы убраны, белая блузка, сверху — черное платье без рукавов. Хороша. Настоящий бухгалтер. Кивнув самой себе я прошла на кухню — завтракать.

Сварив, а затем и допив отвратительный кофе (он у меня никогда не получался, всё время какая-то бурда выходила) я вернулась в свою комнату и достала из-под кровати резную деревянную шкатулку.

Когда все свои украшения Инэс заложила в ломбард, я была совсем ребенком. Но память у меня не хуже, чем у художника: погоревала я, погоревала, да и решила — слезами горю не поможешь, надо брать свою жизнь вот в эти, тогда еще детские руки и бороться за то, что тебе дорого.

В общем, следила я за нашим золотом. Что-то, конечно, ушло безвозвратно, что-то я выкупила в самом ломбарде. Лей Эррера, его владелец, так ко мне проникся, что браслеты даже на прилавок не выложил, потому что продав какой-то клиентке наше кольцо, имел счастье ежедневно наблюдать моё заплаканное лицо в своём окне. Ну и мода в столице была немного другой, браслеты из Альканы не интересовали дам как украшение, а по себестоимости отдавать ему смысла не было, проще дождаться, пока у меня появятся деньги. Что-то я выкупила у новых владельцев, и тоже благодаря лею. Он, хоть и под присмотром, но предоставил мне свою учетную книжечку. Там даже адреса покупателей были. Доверял он мне. Конечно, доверял. Я ему пару ошибок в финансовых отчетах нашла.

Я открыла крышку и любовно осмотрела свои сокровища. Достала широкий браслет, и пальцами погладив золотую змеиную голову, тяжело вздохнула.

Как быть-то? Что делать? Самое правильное в данной ситуации — рассказать обо всём Инэс. Вдруг я ошиблась? Но это точно были её руки, и этот самый браслет. Лэрд Гонсалес заказал его по рисунку дочери и для дочери. В подарок на шестнадцатилетие. Других таких больше нет.

Или, может быть, они с Максом дружили? Ну да, конечно. Дружили. Потому-то он и зовет её в минуту опасности, и именно она уже второй раз выводит его из пустыни.

Тогда … какого змея? Какого змея мы… вот это вот всё… какого змея мы золото закладывали?!

Хороший вопрос! И одной мне его точно не стоит решать, нет у меня таких полномочий. Надо посоветоваться…

Но Инэс далеко. Связаться с ней нет возможности. А вот Кортес — близко… мы, вроде бы, встретиться вечером должны. Или завтра утром? В голове у меня был такой кавардак, что я даже в днях недели запуталась. Какой сегодня день?

Я посмотрела на настенный календарь. Вчера я забыла передвинуть деревяшку, а значит, сегодня у нас … пятница. Пятница-пятница… я вернула браслет в шкатулку, захлопнула крышку и убрала сокровища обратно под кровать.

Какая-то мысль настойчиво стучала мне в голову, зудела и ныла, как простуженный зуб. Именно так я всегда ощущала приближающуюся неделю сдачи отчетов и экзаменационную сессию. Пальцем я подцепила цепочку с перстнем менталиста — во второй раз он уже мне его лично всучил, и отказать было нельзя. Попробуй, откажи троим мужчинам, когда они, все трое, находятся не в самом лучшем расположении духа. Зато все трое, кстати, хотя бы выглядеть стали прилично. Правда, Тони это не касалось, тот всегда как с картинки, а вот лэрд Кристиан поспал и посвежел, как и Макс. Он сообщил менталисту, что до отвала накачался силой и даже с Тони ею поделился.

Лучше б не делился, честное слово. Как будто мне было мало нотаций, Васкес-второй еще сверху добавил. Хотя он, наверное, и без сил бы не промолчал…

Так что же всё-таки не так? Отчеты сданы, до новых еще есть время. Сессия тоже давным-давно закрыта — последний курс как-никак. И что я в таком случае могла забыть?

Я пригладила выбившиеся из пучка волосы — это всегда помогало мне сосредоточиться.

Забыла… богиня… я забыла про свой диплом! У меня же защита! Через четверть часа!

Я не стала себя ругать — деструктивное это дело! Я просто выхватила из верхнего ящика письменного стола папку с дипломом да заранее заготовленной речью и, сунув её под мышку, предусмотрительно обула туфли без каблуков. Сдернула с крючка сумочку, вылетела на улицу — до остановки маршрутного мобиля было всего ничего, если повезет, профессура моего опоздания не заметит. Хотя, скорее не поверит. Сложно поверить в опоздание того, кто за все годы учебы ни разу никуда не опоздал!

Повезло. Мобиль, хоть и словно банка с сардинами набитый горожанами, приехал быстро. Я юркнула к дверям, а дальше всё было просто, меня внесли внутрь, прямиком к окну. Погода радовала ярким солнечным днем, а я мысленно перебирала в памяти давно заученные наизусть тезисы.

— Билеты, уважаемые пассажиры. Не забываем пробивать билетики! — громко напомнила нам контролер.

Краем глаза заметив проезжающий мимо черный виктор, я щелкнула замочек на сумке. Билетик лежал внутри, я достала его из внутреннего кармашка и, привстав на носочки, пробила на нем дырочку. Ага… две поездки осталось, надо покупать новый.

— Ваш билет, лей?

— В кармане билет! — недовольно отозвался мужчина, а меня аж передернуло. Ощущения были такими, как будто кто-то прямо у моего уха ногтем царапал стекло.

Я внимательно присмотрелась к пассажиру. Не молодой, сухощавый, лысоватый и немного жуликоватый. Он хлопал себя по карману, резко высказываясь об отвратительном сервисе, за который, не понятно почему, еще и платить должен.

— Билетик, — непреклонно повторила контролер.

— Был, был билет! Пропал! Вытащили… обворовали!

И снова меня передернуло от того же противного ощущения, только на этот раз еще сильнее.

— Как вам не стыдно, лей! — не выдержала я. — Не было у вас никакого билета, вы их вот уже несколько лет принципиально не покупаете. Потому и ездите всякий раз в это время, хотя вам так рано не надо никуда!

— Это неправда! — возмутился он, покраснел, потом побледнел, а потом остановился мобиль, и я так и не узнала, правду сказала или нет — меня вынесли на улицу точно так же, как до этого внесли.

Остановка была моя, это радовало. А то, что я только что выдала — не очень. Что это было? Откуда вдруг такая уверенность? Наговорила на человека… ни с того ни с сего!

Я задумчиво посмотрела на отъезжающую маршрутку. А может и с того, Тони говорил, что менталисты чувствуют ложь, и даже мне обещал, что я скоро узнаю, как именно. Ну вот, кажется, узнала. Принеприятное ощущение.

Жила, не тужила…

С другой стороны, с лэрдом Кристианом познакомилась. Я больше не боялась своих явно проклёвывающихся к прокурору чувств. Любовь — штука страшная, это я на примере Инэс воочию наблюдала много лет. Но кто сказал, что любовью нельзя управлять? Очень даже можно, нужно всего лишь направить её в правильное русло. А что может быть правильнее детей? Ничего.

Черный виктор громко посигналил рядом. Наверное, какой-то водитель зазевался на перекрестке. Так, дети потом. Сначала диплом! Я кивнула сама себе, поправила ремешок на сумке и, прижав папку с дипломом к груди, почти бегом направилась в сторону университета.

Снова раздался протяжный гудок, но я не обернулась. Время — деньги, мне еще в дамскую комнату неплохо бы забежать. Поправить прическу и у зеркала нацепить на лицо выражение «бухгалтер не опаздывает, он задерживается».

— Лея Гарсиа! — услышала я знакомый окрик. Недовольный окрик.

Богиня… как же не вовремя тебя принесло!

Университетская калитка была совсем близко, и я прибавила скорость. Не слышу, не вижу, спасаю мозг! Потому что как только Тони меня догонит, непременно его мне выест. Ему и ложка не понадобится! И ладно бы во имя цели, так он ведь из природной вредности это сделает.

Но удача моя закончилась на вовремя подоспевшем мобиле. Менталист схватился за мою сумку за шаг до входа и, запнувшись начищенным ботинком о камень брусчатки, выругался:

— Фелиция, змеи бы тебя покусали!

Я остановилась, аккуратно забрала у него свою сумочку.

— И вам того же, лэрд Энтони, — вежливо сказала я.

— Случайно вырвалось, — поморщился Васкес-второй.

Видимо, совесть у него еще не окончательно умерла. Но Тони, на то и Тони, он тут же её добил:

— Я что, мальчик, за тобой бегать?! Мне, по-твоему, делать нечего?! — преграждая мне вход, навис он надо мной.

— Похоже, что нечего! — не выдержала я. — Иначе, какого змея ты за мной бегаешь?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Меня … заставили! — с некоторым опозданием возмутился менталист.

У меня свело зубы. Ощущение было таким противным, что я обличительно ткнула его пальцем в грудь, напрочь позабыв о дипломе подмышкой.

— Врешь!

Папка упала на землю. По закону подлости завязки на ней оказались не завязаны, и парочка листков вылетела на камни мостовой. Пришлось срочно наклоняться, чтобы их поднять.

— О, ты уже чувствуешь неправду? — обрадовался Энтони и наклонился ко мне.

— Чувствую-чувствую, — пробормотала я, пряча листки обратно в папку.

Змеи, мало того, что опоздала, теперь всё еще и не по порядку будет! Странно только, почему листы пустые?

— Очень хорошо, а еще что-то заметила? — спросил меня он, поднимая с земли последний выпавший лист.

— Нет. Не знаю. Давай потом! — практически взмолилась я, рукой потянувшись за своей бумажкой. Только вместо того, чтобы мне её отдать, Тони быстро поднялся в полный рост, внимательно вчитываясь в мою будущую речь.

Я поднялась вслед за ним, с удивлением отмечая, что брови у него уехали высоко на лоб, и челюсть, что называется, отвисла. Менталисты никогда не слышали о необходимости оптимизировать архивы? Что его там так поразило?

Я попыталась выхватить у него лист, он поднял руку выше. Я подпрыгнула, прическу растрепала, а маг просто от меня отвернулся!

— Тони, это не смешно! У меня защита диплома! Отдай! — гаркнула я на него, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, и для надежности ногой топнула.

Энтони наконец на меня посмотрел. Лицо у него было серьезным, а вот глаза буквально сияли от предвкушения. Шуточку мне приготовил, не иначе. Он их именно с таким выражением на лице отвешивает. Другого времени не нашлось!

— А ты, оказывается, опасная женщина, лея Гарсиа, — цокнул Тони.

— Дай сюда! — протянув руку, с угрозой повторила я.

— Пожалуйста, — отдал он мне бумагу и со смешком заметил: — Но вот уж не думал я, что темой дипломной работы может быть выполнение списка требований к потенциальному мужу! По пунктам!

И заржал. Гаденько так, раскатисто.

Список? Как список… Холодея, я вгляделась в исписанный лист.

— Бедный, бедный этот, как его, Густав? — продолжал менталист издеваться.

Я же читала чужие пометки напротив каждого из пунктов и не верила собственным глазам.

— Рауль, — пробормотала я и дрожащими руками вытащила из папки всё её содержимое.

Диплома не было. Одни только пустые листы. И мой список требований, разобранный от и до. Список, который я придумала, чтобы на первом году обучения избавиться от ухаживаний Рауля Коста, моего одногруппника! Избавилась, расслабилась, забыла. А он — не забыл. Отомстить решил… изощренно…

— Столько трудов, и всё разбивается о новый, неучтенный фактор — канцелярию его величества Франциска!

— Очень смешно, — сквозь зубы сказала я.

— Подумать только, парень даже научился доить коров! — восхищенно присвистнул Тони. — Признайся, Фелиция, за что ты так ненавидишь животных?

— Он говорил, что ни за что в жизни к корове не подойдет, — посмотрела я на менталиста исподлобья.

— Мотивация, Лици, — со знанием дела заявил Энтони, — когда она правильная, мужчина и не на то способен! Но фантазия у тебя… — покачал он головой и прежде чем снова расхохотаться, договорил: — богатая!

«Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что зря воротила нос, Лици?» — было написано в конце списка.

Я понимала. Понимала только одно: нам с Инэс срочно нужна собака! Большая, злая и зубастая.

Богиня, у меня украли диплом, а я только сейчас об этом узнала…

*

Тони продолжал посмеиваться. Ну да, что ему до моих проблем? В системе ценностей мага это и не проблема вовсе, а повод повеселиться. Делопроизводство — ерунда какая, не менталистика ведь. Только я ночами не спала, пытаясь объять необъятное, совмещая работу и учебу. Столько трудов… я бы справилась, написала бы диплом заново. За ночь, лучше прежнего! Если бы вчера вспомнила о нем…

Я вдруг поняла, что у меня нет сил. Совсем. Даже руку поднять не могла, чтобы щеки вытереть. Разревелась всё-таки…

— Лици? — позвал меня менталист.

Лицо его немного расплывалось, но то, что его почему-то перекосило, я всё равно разглядела. Что это с ним? Я даже от своих неприятностях отвлеклась — так необычно было видеть обычно идеального Тони неидеальным.

Ну-ка соберись, Фелиция! Чем ныть, лучше выслушай менталиста. Он же наверняка не просто так за тобой бежал. Открывшийся дар, змеи, пустынники, кровавые ритуалы — проблемы посерьезнее пропажи диплома. А тут… что-нибудь придумаю. Объясню ситуацию, попрошу перенести защиту. Я на хорошем счету, не может быть, чтобы мне не пошли на встречу. Так и сделаю.

Пока я размышляла, Васкес-второй стал мертвенно бледным, и я с ужасом догадалась: что-то стряслось… Только бы не убийство! Снова…

— Что случилось, лэрд Васкес? — минута слабости прошла быстро, даже голос уже не дрожал. Вон, даже то, что с менталистом на ты мы не переходили, вспомнила.

— Я … не знаю… — он растерянно хлопнул глазами.

— В смысле?

— Что… что случилось, Фелиция? Почему ты плачешь? — каким-то странным голосом спросил меня Тони.

— А, ерунда, — отмахнулась я. — Защита диплома временно отменяется. Вы совершенно справедливо заметили, что список требований к жениху за диплом не сойдет. Так что я в полном вашем распоряжении. Что вы хотели, лэрд?

Может и неплохо, что до самого университета я не дошла? Избежала, так сказать, позора.

К калитке подошла группа студентов, и Тони посторонился, пропуская их на территорию. Он больше не смеялся, только смотрел на мою папку таким взглядом, что если бы она ожила и созналась ему во всех своих прегрешениях, я бы не удивилась.

— Диплома, как я понимаю, в папке нет, — ровно сказал менталист.

— Нет, — подтвердила я.

— Зато есть записка от отставного ухажера.

Я пожала плечами.

— Идём, — процедил Тони и протянул руку, призывая меня отдать ему папку с белыми листами.

Отдала, проку-то мне с неё. Даже не спросила куда идём и зачем, смысл? Я просто пошла за ним. Странно только, что вел он меня на территорию университета. У виска менталиста ярко вспыхнула руна. Погасла, а потом засветилась снова.

— Лэрд Энтони?

Он не обернулся, но у меня почему-то возникло полное ощущение, что игнорирует он меня не из вредности, а потому, что действительно не слышит. Общается что ли с кем-то? Но почему тогда руна одна и та же? Придерживая ремешок сумочки, я побежала за ним, потому как успела от менталиста отстать.

— Лэрд Васкес! Лэрд Энтони! — ноль эмоций. — Тони! — особенно громко крикнула я.

Он услышал — не может быть! — и остановился, чтобы меня подождать.

— А мы куда? — отдышавшись, уточнила я.

— Что значит, куда? — состроив на лице излюбленное выражение: «что за идиоты меня окружают?», выгнул он правую бровь. — На твою защиту, конечно.

— Действительно, чего это я? Предъявлю комиссии список, проверю ученых мужей и жён на наличие и отсутствие у них чувства юмора. Рауля, опять-таки повеселю. Пусть порадуется, что мне, жалко что ли?..

Тони сцепил челюсти и посмотрел на меня убийственным взглядом, руна у его виска снова сверкнула фиолетовым.

— Шучу, я всё поняла — мы идем переносить защиту.

Менталист шагнул ко мне, я позорно от него отступила. Кто его знает, что у него в голове? Руна эта подозрительная, опять-таки…

— Спасибо, что идешь со мной. Я очень это ценю! — закивала я.

Сияющую руну я уже выучить успела, так часто она появлялась и исчезала. Прямо-таки рябила.

— Пожалуйста, — медленно выдохнув, ответил Тони. Прикрыл веки, а открыв, брюзгливо заявил: — дай руку и прекрати болтать, только время теряем.

Солнце светит, ветер дует, вода течет, менталист ворчит — всё в порядке, в общем.

— Вам когда-нибудь говорили, что у вас чудесный характер, лэрд? — уже на пороге главного корпуса между делом поинтересовалась я.

— Говорили, — буркнул Тони.

— Врали.

Глава 12

Я поняла, почему у менталиста на лице вечно высокомерное и как будто недовольное выражение — оно у него вместо пропуска! Даже перстень черный не понадобился, никто и не думал его останавливать. А ведь сегодня дежурил самый вредный из наших охранников, тот, кто ни за какие коврижки не пускал в здание университета забывшего студенческий билет. Так вот он со стула вскочил, вытягиваясь по струнке. Больше того, он честь Энтони отдал!

Кафедра была закрыта, что и логично — все были на защите в аудитории рядом. Но по счастливой случайности её заведующий, лей Бланко, как раз вышел в коридор. Вероятно, забрать из своего кабинета документы.

— Фелиция, где же вы ходите, дорогуша? Что у вас стряслось? — поправил очки мужчина, а потом заметил рядом со мной мага.

Безошибочно определив статус Тони, лей вежливо ему поклонился:

— Добрый день, лэрд?

— Энтони Васкес, — с готовностью ответил Тони и даже, невероятно, улыбнулся мужчине. — Приношу свои извинения, лея Гарсиа задержалась по моей вине.

Тони. Вежливо попросил прощения? Где-то кто-то сдох…

— Ничего-ничего, — открывая дверь в кабинет и пропуская нас внутрь, закивал профессор будто болванчик.

Я так удивилась любезности менталиста, что сообразила остановить лея, когда он уже снова стоял в дверях. Быстро подхватив со стола какой-то журнал, профессор намеревался вернуться к дипломникам.

— Лей Бланко, позвольте мне объяснить вам ситуацию! — воскликнула я.

— Не переживайте, Фелиция. Я всё понимаю, — сказал мне мужчина. — То, что лэрд Энтони нашел время в своем графике, чтобы поддержать вас на защите — заслуживает только восхищения!

— Да уж… — пробормотала я. — Но я как раз и хотела попросить вас… возможно ли… могу ли я … защититься в другой день? — ну вот. Сказала.

Профессор приспустил очки, одарив меня полным недоумения взглядом.

— Дело в том, что мой диплом … — тут я немного сбилась.

«Мой диплом украл один из лучших студентов курса, ни в чем не запятнавший себя за годы учебы одногруппник. И обнаружила я это за три минуты до защиты», — звучит, как оправдание вечного двоечника. Причем младшеклассника. В старших такую дурь даже совсем лентяи себе не позволяют!

У меня руки похолодели от волнения. На здоровье валить нельзя — точно заболею! Богиня, что же сказать?!

— Перенервничала, — с улыбкой договорил за меня менталист и, отпустив мою руку, (я уже так привыкла к его захвату, что о нём забыла) демонстративно вручил мне мою папку.

Несколько рун зажглось у его виска, а затем почти мгновенно осело на том, что должно было быть моим дипломом.

— У меня нет диплома, — беспомощно посмотрев на сияющие символы, призналась я.

— Да. Перенервничала. Вижу, — крякнул профессор и, более не удостаивая меня вниманием, обратился к менталисту: — Защита идет, поэтому, лэрд, я попрошу вас занять любое свободное место. Перед тем как вызвать лею Гарсиа, мы непременно пересадим вас на первый ряд.

— Благодарю! — просиял Тони, как будто только о том и мечтал — с первого ряда за мной наблюдать и, наклонившись к моему уху, спросил: — а ты речь-то свою выучила, надеюсь?

— Издеваешься? — зло прошептала я. — Какая мне уже теперь речь?!

Завкафедрой вышел, напоследок попросив нас не забыть закрыть кабинет, а менталист ехидно выгнул бровь:

— То есть, не выучила?

Очень мне хотелось швырнуть сияющую рунами папку в его лицо. До чего же самодовольный! Так, выдыхаем! И еще раз! Молодец.

С Тони нельзя ссориться. Вообще. Даже без причин. А у меня и причина есть — виды на его брата.

— Лици-Лици… — покачал головой менталист, — как же ты до диплома-то добралась, с такой ленью?

Ну … Тони! И всё-таки выдыхаем. Выдыхаем медленно, Фелиция!

— Я, по-твоему, лею Бланко чистые листы предоставить должна? — посмотрела я на него так, как он смотрит на всех — как на идиота, в общем. — Хотя, какие листы? Свой списочек. А что, глядишь, и тут жениха подберут? Чем больше женихов, тем оно лучше. Кстати, Рауль-то вроде бы из какой-то там непростой семьи. Кристиан говорил, что под королевским прицелом не только маги, но и аристократы.

— Кристиан, — едва слышно проворчал менталист, а я окончательно разошлась:

— А действительно, зачем мне диплом? У меня поважнее задача стоит! Мне — замуж надо!

Да … не работало больше моё самоуспокоение. Зато менталист казался подозрительно довольным. Довёл и радуется. Я сдулась и, устало выдвинув из-за большого овального стола стул, на него рухнула. Буду ждать профессора здесь. А что еще остается?

Тони подошел ко мне и, бедром опираясь о крышку стола, серьезно спросил:

— Ты диплом хочешь?

— В том-то и дело, что хочу, — вздохнула.

— Вот иди и прочти свою речь, остальное — не твоя забота.

Я подняла на него глаза и хмыкнула. Мол, да, я оценила твой юмор. Ты прямо клоун, Энтони.

— Лици, я — менталист, — высокомерно напомнил мне он и глазами показал на папку в моих руках.

Это да. Менталист. Или? Я посмотрела на сияющие руны. А ведь то, полученное мною поддельное постановление о сносе, тоже на деле было пустым листом…

Не может быть…

— Это то, что я думаю? — недоверчиво спросила я.

— Откуда мне знать, о чем ты думаешь? — закатил он глаза, протягивая мне руку. — Пошли уже!

Кабинет закрыл Тони — у меня руки были заняты, а еще они немного дрожали. Вот так и становятся жуликами… И ведь из лучших побуждений, но сам факт…

Кстати, о лучших побуждениях. Какова вероятность, что Тони издевается? Вот это будет номер, если в самый ответственный момент, руны исчезнут, или члены комиссии вместо диплома увидят что-нибудь … эдакое…

От волнения я укусила себя за щеку и покосилась на менталиста. Прическа волосок к волоску, гладко выбрит, невозмутим. Попробуй, догадайся, что у него в голове?

Мы уже подошли к нужной двери, и Васкес-второй потянулся к ручке.

Еще есть шанс сбежать и избежать позора. А если менталист не задумал ничего плохо, то окончательно испортить с ним отношения…

Как быть?

— Не оттягивай свою очередь, — строго посмотрел он на меня. — Мы и так опаздываем.

— Хорошо, — обреченно согласилась я.

Именно это я и собиралась сделать. Вот и думай, точно ли менталисты не читают мысли? С другой стороны, зачем ему врать? Да и Кристиан был рядом и брата поправлять не стал…

— И перестань так нервничать, а то помимо меня сюда притащится Фи. Хорошо, если один.

Только совы мне сейчас не хватало, а он, и правда, вполне может прилететь. Тони говорил, никто из магов так до конца и не понял, по каким параметрам посланницы богини выбирают себе подопечных, но если уж выбрали — будут оберегать. И того, кого выбрали, и тех, кто ему дорог.

— Я постараюсь, — да, я очень стараюсь.

Тони фыркнул, у его виска вспыхнула знакомая руна. Щелкнув пальцами, он направил её в мою сторону и недовольно скривился, когда знак растворился в воздухе.

— Защита, будь она неладна. Не пропускает. Это — руна спокойствия, — пояснил он на мой немой вопрос.

Да, спокойствие бы мне не повредило…

— А куда мы опаздываем? — опомнилась я.

Менталист открыл дверь, и чуть приобняв меня за плечи, втолкнул в аудиторию.

— На работу, — наклонившись к моему уху, ответил Тони.

На работу. Логично. В принципе я уже и сама догадалась, что с некоторых пор я и есть его работа. Не зря же он так пережевал о нашей будущей дружбе? Говорил, что выбора у нас нет и всё такое… додумать мысль не получилось: не успела я войти, как секретарь кафедры забрала из моих рук папку с якобы дипломом, а меня направила в ряд, занятый одногруппниками.

— Наконец-то, Лици, — шепнула мне девушка. — Профессор весь извелся, ожидая тебя.

Я сглотнула. Не нервничаем!

— А что случилось?

— О, не хочу портить сюрприз! — улыбнулась она и кокетливо поправила рыжие кудряшки.

Еще один сюрприз — это прямо то, чего мне сейчас не хватает. Как будто мне утреннего мало.

— Ладно, на тебя пришло распределение! Всё, мне пора. Ты через одного. Удачи!

— Спасибо, — пробормотала я и присела на край жесткой лавки.

Вот так сюрприз… распределение — мечта самых амбициозных выпускников, прямой путь к должностям и карьере. Но за всё то время, что я училась в университете, не было ни одного запроса. Ничего удивительного, что и явление королевского прокурора несколько недель назад большая часть студентов восприняла скептически. Старайтесь, и мы вас возьмем — так себе мотивация. Но тот же Рауль, я знала, одним из первых подал документы на конкурс в прокуратуру. Второй по успеваемости студент на всём нашем курсе, семья, связи — я бы на его месте тоже попробовала. А так, зная, что мне всё равно ничего не светит, я даже время на это тратить не стала. Да и отчеты тогда были…

Я оглядела наш ряд. Странно, но Рауля среди ожидающих защиты не было. Уже защитился? Но тогда почему так быстро ушел?

— … не может быть! …что он здесь делает? Смотрит! Сюда! — услышала я возбужденный шепот девчонок и посмотрела туда, куда было направлено всё их внимание. Вовсе не на листочки с тезисами к речи.

Энтони, убрав руки за спину, стоял у двери и, очаровательно улыбаясь, невероятно! — о чем-то переговаривался с секретарем. Похоже, ничего хорошего она ему не сказала — с каждым её словом лицо менталиста становилось всё более нормальным — то есть, недовольным. И смотрел он действительно на наши ряды.

Та самая, мечтающая стать женой кому-нибудь из менталистов одногруппница, осторожно поднялась со своего места и пересела ко мне. И всё-таки, как же её имя?

— Фелиция, ты же пришла последней, не слышала, что здесь делает Васкес-старший? — спросила она меня.

— А он старший? — почему-то очень удивилась я.

— Ну ты … совсем! — вспыхнула девушка и, махнув на меня рукой, вернулась на своё место.

Что я такого сказала? Я беспомощно посмотрела на соседку по столу.

— Селесте в последний день заменили кандидатуру Васкеса на другую. Ну… на свидании, — тихо пояснила мне девушка. — Она же несколько дней потом только о том и говорила.

— Я прослушала, — призналась я.

— Плюнь, — посоветовали мне, и я бы так и сделала, но тут ведь такой источник информации прямо из-под носа уплыл.

Что еще Селеста (надо запомнить) знает о Васкесах? Может, и про младшего ей что-то известно? Я осторожно поднялась из-за стола и, стараясь казаться как можно незаметней, сделала маленький шажок вперед. Пересяду к ней, извинюсь, может и узнаю что новое. Всё лучше, чем трястись в ожидании своей очереди!

— Лея Фелиция Гарсиа, просим! — громко позвал меня лей Бланко.

Как… уже?!

Я расправила плечи, выдохнула и, бросив взгляд на Энтони — лей Бланко лично провожал его к первому ряду, направилась к высокой кафедре. Встала за постамент, оглядела собравшихся. Члены комиссии негромко переговаривались между собой, а декан нашего факультета внимательно вчитывалась в сияющий рунами абсолютно пустой лист и согласно кивала, одному менталисту известно чему…

Богиня, как же меня так угораздило…

— Начинайте, лея, — скомандовали мне.

Спокойствие!

Сердце стучало, какое уж тут спокойствие?

Так, мне нужен диплом? Нужен! Это дело принципа! Да и не могу я профессора подвести — идея работы, может и моя, но именно лей Бланко помогал мне с её исполнением. Исправлял ошибки в расчетах, вдохновлял и подбадривал. «Мы перевернем научный мир, это революция в делопроизводстве, моя дорогая!» — говорил он мне.

Я рассеянно осмотрела первый ряд. Тони поймал мой взгляд, демонстративно сложил руки на груди и, ехидно выгнув бровь, одними губами сказал:

— Ну?

И так он мне гадко улыбнулся, что я даже волноваться перестала. Тому, кому грозит вынужденная дружба с менталистом, никакая потеря диплома не страшна!

Всё, пришла пора переворачивать мир!

Не спуская с Тони глаз, я широко улыбнулась.

— Добрый день, уважаемая комиссия! — начала я. — Человеческий фактор — самая непредсказуемая в любом деле вещь, а уж если это касается хранения важных документов…

Энтони заинтересованно крякнул.

— Один мой знакомый, владелец винной лавки, во время ссоры с супругой лишился не только любимой коллекции вин, но и королевского патента на торговлю.

Менталист хохотнул и, изображая кашель, прикрыл ладонью рот.

Смешно ему, а мне вот было не смешно: по закону подлости на следующий день пришла проверка и этот патент у лея попросила. Приостановка торговли, штраф — сомнительное удовольствие!

— К счастью, восстановить патент, не большая проблема. Но были в истории и гораздо более серьезные случаи, — сделала я театральную паузу и строго посмотрела на Тони.

Тот показал мне открытые ладони, мол, всё — он весь внимание, и я продолжила:

— Всем нам известно, именно потеря купчей на крупное месторождение кристаллов у одного из князей Пустыни в своё время стало поводом для войны между странами. Но что если бы у нас была копия, в достоверности которой нельзя было бы усомниться? Копия, которой не страшны были бы ни вода, ни огонь, ни чернила? А что, если бы это была копия не одного, а нескольких сотен документов одновременно?

Менталист подобрался и сосредоточенно свёл брови.

— Интересно… — тихо пробормотал он.

Да уж, интересней некуда. И деваться тоже некуда…

— Наука не стоит на месте, — серьезно заметила я. — Кристаллы давно и прочно вошли в нашу повседневную жизнь. Мы используем их как источник энергии и света, но главное замечательное их свойство — возможность хранить информацию, догадались использовать одни только … фотографы. Ведь именно кристалл фиксирует изображение, прежде чем передать его на пленку. Тема моей дипломной работы: «Использование кристаллов в документообороте», и я хочу рассказать вам, какие возможности перед всеми нами открывают инновации!

Я решилась и перевела взгляд на лея Бланко. Мой научный руководитель сиял и ласково гладил пустой лист по такой же сияющей руне.

Богиня-богиня-богиня… нет, лучше смотреть на менталиста, не могу я врать, глядя на профессора.

— Откройте, пожалуйста, мой диплом на пятой странице… — севшим голосом попросила я. — Перед вами примерная схема портативного хранилища данных на основе кристаллов.

Лей Бланко перевернул пустой лист, показывая моё изобретение Тони. Менталист же глубокомысленно потер подбородок и, глядя мне в глаза, громко сказал:

— Это — потрясающе.

То-то меня трясет…

— Благодарю, — с достоинством ответила я, нервно нащупала цепочку с черным перстнем и, набрав воздуха в грудь, выдала давно заученную речь.

Революция, так революция. Главное, быть убедительной. Не так это и сложно, быть убедительной, если для этих целей в твоём распоряжении оказался целый менталист.

Меня никто не рискнул перебить, и даже вопросы комиссии были скорее формальными, чем скептическими. Всё было хорошо, относительно хорошо, меня уже поблагодарили за выступление и практически отпустили. Как вдруг неизвестно откуда взявшийся Рауль, змеи бы его побрали, подошел к кафедре и, нервно оглядываясь, во всеуслышание заявил:

— Я принес твой диплом, Фелиция. Случайно перепутал со своим. Приношу свои извинения.

И он действительно протянул мне мой диплом. Все два экземпляра. Один, верхний, был немного помят, как если бы кто-то решил разобрать его на части, но передумал и собрал заново.

— Спа… — я кашлянула, нашла взглядом Энтони.

Васкес-старший привстал из-за стола, у его виска пульсировала руна спокойствия, но что-то спокойным он не выглядел. Такое ощущение, что он нервничал за нас обоих. Или, повод был? Чем грозит Черному перстню воздействие на членов комисии? Это же наверняка не получится выдать за дело государственной важности!

— В каком смысле, диплом? Вы шутите, молодой человек? — заворчали с первого ряда.

Я похолодела. Богиня, что теперь будет… ладно бы сама тонула, а я, сама того не желая, тащу за собой Васкеса-старшего! На лице Тони желваки ходили, и я догадалась — примерно те же мысли и его посетили. Он уже вышел из-за стола и стремительно направлялся ко мне.

— Ничего страшного, Рауль. У меня были запасные экземпляры! — уверенно и как можно громче соврала я.

Члены комиссии обрадованно закивали, секретарь объявил перерыв.

Я же сбежала с кафедры, с деревянной улыбкой вручила документы Тони и, привстав на цыпочки, быстро прошептала ему в ухо:

— Не волнуйся, я тебя не выдам! Если что, возьму вину на себя! Но, может, мы как-нибудь это подменим?

Энтони недоуменно хлопнул глазами, даже руна у виска пропала.

— Обязательно, — пообещал он мне и перевел тяжелый взгляд на Рауля. — Случайно перепутали дипломы?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я уже всё объяснил вашему брату, лэрд. А теперь, прошу меня извинить, через несколько часов у меня поезд, а до отъезда еще диплом защитить нужно, — хмуро сообщил нам мой одногруппник и быстренько свинтил, пока мы с Энтони непонимающе смотрели друг на друга.

Как брату?

— Лэрд Кристиан, какая приятная неожиданность! — услышали мы радостный голос лея Бланко и синхронно на него повернулись.

Васкес-младший, выбритый, причесанный и одетый с иголочки, стоял рядом с профессором и, не скрывая насмешки, смотрел на Васкеса-старшего.

— Не говорите, лей, — сказал Кристиан. — Еще какая неожиданность.

Глава 13

Тони был абсолютно прав, чувства — делают менталистов идиотами. Чем еще объяснить разом вылетевшие из моей головы при виде лэрда Кристиана мысли, и внезапное, какое-то маниакальное желание прихорошиться? Я поправила пучок, поправила платье, поправила бант на блузке, и всё это не спуская с прокурора глаз. Сам же лэрд Кристиан, к счастью, моих потуг не видел — он беседовал о чем-то с леем Бланко и на меня не смотрел.

И всё же зря я не подала документы на конкурс в прокуратуру… такой повод был бы для ежедневных встреч!

— У тебя тик, что ли? — проворчал менталист прямо мне в ухо.

— Какой же ты всё-таки… — пробормотала я, но дергаться перестала и даже на Тони глаза подняла.

— Какой? — сухо уточнил он.

Вечно недовольный менталист — это прямо точка опоры в безумном мире, океан надежности, можно сказать. Я окончательно успокоилась и запоздало подумала, что неплохо бы уточнить, куда меня распределили, и что мне с этим распределением делать ввиду открывшихся магических способностей.

— Ты — мой герой, — серьезно сказала я и, любуясь изумлением на его физиономии, спросила: — так что насчет заменить экземпляры?

Тони медленно кивнул в ответ, мотнул головой и, подав мне локоть, высокомерно заметил:

— Заменю. Я, в отличие от тебя, слово держу.

— Слово? — не поняла я.

— У нас сделка вообще-то была, — с укоризной напомнил мне он и кивком головы показал на брата.

Выходит, брошенное прокурору в порыве эмоций «дружить в дёсна», Тони мне до сих пор не простил.

Да … мой герой, помимо прочих своих «достоинств», оказался не просто злопамятным, а страшно злопамятным. В принципе, ничего неожиданного.

— Так получилось, — сделала я виноватый вид.

Он удовлетворился, вроде бы. Во всяком случае, лэри Ракель не упомянул, что уже можно было считать хорошим признаком.

Мы подошли к столам комиссии, и менталист небрежно положил рядом с деканом мой диплом, а затем, улыбнувшись очаровательной улыбкой пустынного змея, поблагодарил женщину за воспитание юного дарования от делопроизводства. То есть меня.

Пока декан отвечала, руны на зачарованном листе погасли, а я осторожно пододвинула к ней свою настоящую работу. Полдела было сделано.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍*

Мы с Тони отошли от стола декана, остановились у окна. Я нашла глазами профессора, с прокурором он договорил — лэрд Кристиан куда-то отошел, но зачарованный лист из рук лей Бланко выпускать явно не собирался.

— Да… со вторым экземпляром будет сложнее, — мрачно заметила я. — Подойдем к профессору сейчас, или подождем?

— Сам подойдет, — уверенно заявил Энтони.

В этот момент лей Бланко как раз завертел головой и, заметив нас с менталистом, двинулся в нашу сторону.

— Ты — отвлекаешь профессора, я — снимаю руны, — улыбаясь лею и не глядя в мою сторону, сказал мне Тони.

— Хорошо, — я сосредоточилась.

Богиня, а как его отвлекать?

Профессор поздравлял меня с успешным окончанием обучения, я же усиленно думала о том, как выцарапать у него этот злосчастный лист. Сказать, что забыла подписать? Страницы не пронумеровала? Ничего толкового не приходило в голову!

— … распределение! — особенно эмоционально воскликнул лей Бланко.

Изобразить обморок? Так ведь не поможет!

— Очень, очень рад за вас, моя дорогая! — восторгался профессор. — … такая удача для начала карьеры!

Или сказать, что именно в этой копии затесалась ошибка?

— А я-то как рад… — буркнул Тони и наклонился, видимо что-то поднять.

Только ничего менталист не потерял, разве что терпение. Он ущипнул меня за ногу! От неожиданности я ойкнула и выпалила:

— Позволите мне мой диплом на секунду, профессор?

— Конечно! — тут же ответил мужчина и протянул мне вожделенный листок.

Руны погасли, а Тони сунул мне в руки настоящий диплом. Операция прошла успешно, только над коленкой немного ныло. Зато я даже на Васкеса-младшего не отвлеклась — он как раз подошел к нам, улыбаясь своей невероятной улыбкой.

Сердце, которое всё это время у меня стучало как бешеное, с каждым ударом билось всё медленней, успокаиваясь, и я заставила себя прислушаться к разговору, потому что до того только и могла, что кивать.

— … конечно, гарнизон на северной границе — это довольно далеко от столицы … — говорил профессор, кажется, прокурору.

Военный гарнизон на северной границе? Ничего себе далековато! Это мало того, что край географии, туда в прямом смысле на оленях добираются. Когда-то давно там нашли кристаллы, но желающих добывать их на морозе не нашли. Вот и организовали тюрьму, заключенных об их желаниях не спрашивают. А при тюрьме организовали гарнизон. Попасть туда — кошмар любого госслужащего. Только с чего профессор про него вспомнил?

— … но распределение, мы всё понимаем… тем более, в этом году у нас неожиданный запрос сразу на двоих лучших студентов, Гарсиа и Коста.

Прокуратура и второй запрос… в прокуратуру я документы не подавала. Богиня… это что ли меня в гарнизон?

Меня качнуло, менталист поймал, поддержав рукой.

— Ты чего? — свёл он брови.

— Я не хочу в гарнизон! — с ужасом прошептала я.

— Туда вообще мало кто хочет, — мрачно рассмеялся Тони.

— А вот студент Коста — горел желанием, — заметил лэрд Кристиан. — Ночами не спал, другим не давал. Под окнами чужими бродил. Пришлось просить королевскую канцелярию предоставить ему такую возможность.

Рауль… просился на север? Разве не мечтал он в обозримом будущем занять теплое отцовское кресло? Тот вроде бы служит в каком-то министерстве…

— Уверен, Рауль не посрамит честь университета на севере, — подхватил профессор, а затем, сунув мой диплом подмышку, лей Бланко обхватил мою ладонь двумя руками и сжал.

— Удачи вам на новом рабочем месте, — посмотрел он мне в глаза, — и до встречи на торжественном вручении диплома, моя дорогая, — сказал мне профессор и, отпустив мою руку, посмотрел на обоих Васкесов: — Всего доброго, лэрды!

Мужчины прощались, а я немного зависла. В гарнизон распределили Рауля …

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я нашла его взглядом — он сидел за столом и готовился к выступлению, повернул голову в мою сторону и мгновенно отвернулся.

— Так если Рауля в гарнизон … то меня… в прокуратуру? — посмотрела я почему-то на Тони. Наверное, потому что его физиономия, как правило, действовала на меня тонизирующе.

Он выгнул бровь и одарил меня своим излюбленным взглядом.

— Тебя профессор трижды с этим поздравил, — сообщил мне менталист.

— Но я не участвовала в конкурсе, — возразила я.

— Это лея Эльза, — рассмеялся прокурор. — Она сразу после знакомства с вами направила запрос в ваш университет, — пояснил он мне. — Сказала, что вы — идеальная для неё замена.

Нет, я, конечно, счастлива… такие перспективы открываются, и не только карьерные. Я бросила на прокурора взгляд из под ресниц, до чего же хорош… Но старушка слишком подозрительная. И этот её показательный обморок… откуда лея Эльза узнала, где я учусь? Я точно ничего про это не говорила!

— Да и всем нам будет спокойнее, если вы будете работать у меня под присмотром, — серьезно добавил лэрд Кристиан.

— Верно, — нахмурился Васкес-старший. — Макс сказал, этой ночью пустыня волновалась особенно сильно.

Я передернула плечами, вспоминая наше с Кортесом приключение. Этой ночью пустыня волновалась не одна…

Секретарь громко объявила окончание перерыва, и мы вышли из аудитории, чтобы не мешать другим защищаться. Весь путь от окна до двери у меня горело между лопатками, и, обернувшись у самого выхода, я поняла, в чем дело. В моей одногруппнице, имя которой я снова забыла. Да и не велика потеря, судя по её взгляду, никакой информации я бы от неё всё равно не добилась. Разве что дезинформации, как врагам. Да… хорошо, что я уже защитила диплом.

Мы вышли на улицу, и, спустившись с крыльца, я остановилась, обернувшись к университету. Змеи с этой пустыней и всякими ужасами. Я защитила диплом!

— Поздравляю вас с окончанием обучения, Фелиция, — сказал лэрд Кристиан и, когда я на него посмотрела, улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у меня привычно уже затрепыхали в груди невидимые насекомые.

— Благодарю вас! — расцвела я.

— Как насчет кофе? — спросил он.

— Можно и кофе, — ответил за меня Тони.

Лэрд Кристиан бросил взгляд на наручные часы, поднял на брата глаза:

— Полдень. Мне кажется, или ты очень торопишься в Управление?

У меня перехватило дыхание, так это всё было похоже на воплощенные мечты: прокурор избавляется от брата, чтобы остаться со мной наедине. Только вместо радостного предвкушения у меня поджилки задрожали от страха.

А не слишком ли всё быстро? Нет, лэрд Кристиан мне, конечно, очень нравится. В качестве потенциального отца моей будущей дочери. Но … чего хочет он? Что, если пока я присматривала его в качестве отца для моей дочери, он присмотрел меня в качестве матери для своего сына?

— Я не … — начал было Энтони, но запнулся, посмотрел на меня, поправил галстук, снова повернулся к Кристиану лицом и сказал: — Я зайду вечером. Поговорить.

И распределение это подозрительное… Да, с отличной зарплатой и социальным пакетом, только я вынуждена буду отказаться от частной бухгалтерской практики. А это — никакой свободы, и полная зависимость от начальства!

— Договорились, — хмыкнул прокурор.

Наше соседство, его знакомство с Инэс…

— Я заходил утром, тебя не было, — ворчливо заметил Тони.

— Задержался в канцелярии.

Всё, всё это очень подозрительно! От волнения я пребольно укусила себя за щеку.

— Я уже понял, — сверкнул глазами Энтони. — Пока думал, где тебя искать, из дома вылетела лея Гарсиа. Пришлось догонять. Думал, раз тебя нет, отвезу Фелицию в Управление. Передам аналитикам и прослежу, чтобы допрос не затянулся.

Допрос? От неожиданности я замерла, а лэрд Кристиан повернулся ко мне и пояснил:

— После вчерашнего нападения … — по лицу его пробежала тень. — Вчера было найдено несколько зацепок в деле об убийствах. Полноценный допрос — лишний стресс, сейчас это крайне нежелательно, и мы с Максом решили, что я сам задам вам интересующие аналитиков вопросы с утра. Тем более, и живем мы с вами по соседству. Ничего такого, не волнуйтесь. Пока проверяются общие знакомые. Всё это не срочно и скорее формально, аналитики и сами справляются. Но всё-таки…

Я неуверенно кивнула.

— Но под окнами прекрасной Фелиции с утра был ажиотаж? — хохотнул Тони. — Парень, видимо, разгорячился, раз ты лично позаботился о том, чтобы он отправился на север, остудиться?

— Не люблю лжецов, — холодно сказал прокурор и, вновь посмотрев на часы, напомнил: — не заговаривай мне зубы, Тони. Тебя лэри Ракель не тронет, а меня за твоё опоздание на совещание — сожрет с потрохами.

Васкес старший скривился, а я в очередной раз нашла подтверждение словам менталиста. Про любовь и идиотов. Богиня, это же надо такое себе придумать. Придумать и поверить! И прокурор-то на ней жениться собрался, и к брату-то он приревновал.

Я даже не знаю, какой из этих двух пунктов звучит бредовее…

Идиотка!

Я посмотрела на Тони, на Кристиана смотреть не позволял стыд.

— Ракель — аналитик, — пояснил мне менталист.

— Один из лучших, — поправил его брат. — Она ведет это дело.

— Ясно, — уронила я.

— Вы морщите нос, — с улыбкой заметил Васкес-младший. — Да, у нас не самая лучшая тема для разговора, но мы ведь скрасим его кофе? — немного извинительно добавил он.

И запишем этот кофе в обязательное свидание… потому что необязательное тебе, Фелиция, не светит!

— Отличная идея, — выдавила я.

— Ладно, я ушел. До встречи, — бросил нам Энтони и, не спеша, направился в сторону калитки.

Прощалась я уже с его спиной, а на моё «до свидания, и большое спасибо за помощь!» он даже не обернулся. Вот ведь характерец у человека, достанется же кому-то такое счастье. Хотя, не факт, что достанется, не больно-то он торопится выполнять королевский наказ. Вон, даже со свиданий обязательных наловчился соскакивать.

Свидания… чувствуя, как к щекам приливает кровь, я взглянула на прокурора. Задумчиво потирая подбородок, Кристиан смотрел вслед брату.

Говорят, мечтать не вредно. На собственном примере я убедилась: некоторым, оказывается, вредно мечтать. Эти некоторые умудряются собственной мечты до трясучки испугаться!

Никаких больше мечтаний. Только цель и точный план на пути к ней. Да, у нас не свидание, но мы будем вдвоем в неформальной обстановке, и это отличный шанс показать себя с лучшей стороны. Изящные манеры, кроткий нрав, хорошее настроение. Что там еще обычно нравится мужчинам?

Как я выгляжу? Я поправила ремень сумочки, потянулась к волосам. Распустить? Оставить пучок?

Тони вдруг остановился, обернулся.

— Кстати, чуть не забыл! — легонько шлепнул он себя по лбу. — Фелиция уже начала чувствовать неправду. А в купе с недавним эмоциональным напряжением, ей бы не кофе сейчас пить, а трав успокоительных. Желательно в домашней обстановке.

Васкес-младший медленно кивнул.

Змейский Тони! Кристиан ведь сейчас заберет своё приглашение назад! И тогда у меня не то, что свидания, даже допроса с ним наедине не будет!

Так, улыбаемся. Нежный голос, хорошее настроение!

— Я нисколько не нервничаю, я совершенно спокойна, — заверила я прокурора.

— Двадцать раз поправить платье — это, Лици, компульсивные действия. Навязчивое состояние это, а не спокойствие, — громко сказал менталист.

Кристиан снова нахмурился:

— Я отвезу вас домой. Энтони прав.

Я послала Тони горящий праведным гневом взгляд. Может, повезет, и он задымится? Как бы не так, он только изобразил на лице сочувствие и развел руками.

— Но, может быть, вы угостите меня чашечкой кофе? — улыбнулся мне лэрд Кристиан.

Да! Я просияла, потом опомнилась — если я сама сварю ему кофе, какова вероятность, что его от этого моего кофе стошнит? Пожалуй, лучше не рисковать, а предложить чаю. Открыла рот, но Тони, чтоб его змеи покусали, вновь подал голос:

— В домашней обстановке и одной.

— Я прекрасно себя чувствую! — взорвалась я.

Змеи! Всё-таки не сдержалась.

— Тебе кажется, уж поверь моему опыту, — лениво протянул менталист. — Очень скоро ты прямо на ходу засыпать начнешь. И это в лучшем случае.

— Тебя там, вроде бы, лэри Ракель ждет? — ласково напомнила я Васкесу-старшему, чтоб он провалился!

— Не переживай, я всё равно уже опоздал, — отмахнулся от меня он.

— Я тебя понял, — сообщил брату лэрд Кристиан, и по его тону я поняла — никакого кофе мне сегодня не светит.

Так, успокаиваемся. Улыбаемся. Не показываем прокурору своё истинное я. Ты его будущий секретарь, будет у тебя с ним кофе! Это, в конце концов, твоя прямая обязанность. От этой мысли мне стало дурно. Ну вот, Фелиция, зря ты переживала, что теперь не сможешь вести частную практику. Можно было не переживать. Прокурор тебя после первой чашки и уволит!

— Ну всё, я ушел, — широко улыбаясь, объявил Тони и, весело насвистывая какой-то мотивчик, пошел себе дальше.

Нет, ну какой же … какой же гад!

Глава 14

Лэрд Кристиан вез меня к дому, по дороге аккуратно расспрашивая о моих знакомых. Ехать было недолго, но и знакомых у меня — всего ничего.

— … лей Родригез, владелец винной лавки; лей Эррера, ему принадлежит ломбард, — перечисляла я имена.

Допрос есть, кофе нет. Просто прекрасно, ничего не скажешь…

— Вот, пожалуй, и всё, — заключила я и, окончательно расстроившись, посмотрела в окно.

На ярком голубом небе не было ни облачка. Полуденное солнце отражалось от белых камней мостовой и слепило глаза, многочисленные клумбы пестрели цветами. Хоть погода радует…

Ну, Тони…

А чего я, собственно, раскисла? Ничего! Будет и на моей улице праздник. Найдется и на менталиста — Ракель! И измором возьмет.

Молодец она, не сдается! И я не буду. Не можешь изменить исходные данные, извлеки из того что имеешь максимальную выгоду. Травки, попить, значит? А если у девушки не хватает сил даже на то, чтобы вскипятить воду? Лэрд Васкес уж точно не оставит бедняжку в беде!

Мобиль остановился у моего дома, лэрд Кристиан вышел, чтобы открыть мне дверь, подал руку. Я благополучно её приняла, а затем пошатнулась и, сжав пальцами виски, изобразила страшную головную боль:

— Ох… простите… — и я, вся такая превозмогающая, встала ровно.

Слишком переигрывать тоже не стоит, есть большая вероятность, что вместо того, чтобы помочь мне лично, прокурор вызовет мне врача.

— Провожу вас и вызову вам доктора.

Змеи, всё-таки переиграла! Никудышная из меня актриса, и обольстительница видимо такая же.

— Не нужно, я уже в порядке, — мрачно сказала я.

Еще немного, и я окончательно превращусь в Ракель. И тогда бегать от менталисток будут оба Васкеса. Не лучшая это была мысль — брать с неё пример.

— Уверены? — вгляделся он в моё лицо. В глазах его было неподдельное беспокойство, и мне вдобавок стало стыдно за свой обман.

— Да, не волнуйтесь. Укачало, видимо.

Богиня, ну почему он такой … такой … идеальный?

Хотя, я знаю почему. Закон равновесия в действии! Один Васкес идеальный, а второй — Тони, чтоб его змеи покусали, чтоб его Ракель на себе женила!

Мы поднялись на крыльцо, и я достала из сумочки ключи.

А кстати, где мои обещанные конспекты? Покажу я тебе… компульсивные действия!

Открыв дверь, я обернулась к Кристиану.

— Спасибо и… до встречи?

— Отдыхайте, — улыбнулся он. — Я заеду за вами утром понедельника.

— Утром понедельника? — нахмурилась я. — На работу? Так быстро?

— Да, на работу, — подтвердил прокурор. — Я понимаю, что за выходные вы не успеете закрыть все свои дела, но оформить вас мне нужно как можно скорее. Не волнуйтесь, я буду отпускать вас, когда нужно и насколько нужно.

Всё это, конечно, замечательно звучит, но у меня почему-то волосы на затылке встали от страха.

— Зачем такая спешка? — осторожно уточнила я.

— Чтобы менталисты не увели, — улыбнулся Кристиан, но в этот раз меня даже его улыбка не отвлекла.

Я нервно поправила волосы, а он, тяжело вздохнув, договорил:

— Если серьезно, дело в охране, Фелиция. Так будет быстрее и проще её вам выделить.

В охране. Не зря я боялась.

— Вы говорили, что злоумышленники вряд ли станут действовать в открытую?

— Вероятность мала, но не исключена. А вы — слышащая.

— Необученная, — добавила я, и замолчала, пораженная внезапной догадкой.

Я — слышащая, вся из себя полезный элемент. Мне вон, король лично приказал мужа найти. Но вместо того, чтобы отправить меня к менталистам, меня распределяют перебирать бумажки в прокуратуру!

— У вас есть подозрения… — от волнения в горле запершило, я откашлялась и договорила: — Подозрения, что убийца имеет отношение к менталистам из Управления. Так ведь?

— Так, — не стал он юлить.

Впрочем, попробуй, обмани менталиста… Лучше уж сразу сказать правду.

— Ясно, — я снова потянулась поправить пучок, пальцы у меня дрожали, да и не только пальцы, меня всю немного трясло.

Лэрд Кристиан неожиданно шагнул ко мне и перехватил моё запястье.

— Не бойтесь, — сказал он, а я вздрогнула — так близко ко мне были его глаза. — Всё будет хорошо.

— Хорошо, — сглотнув, повторила я.

Прокурор опустил глаза и посмотрел на мои губы. У меня застучало сердце, и я не знаю, чего в тот миг боялась больше, того, что он отстранится от меня, или того, что решится и…

У него потемнели глаза, и я задрожала еще сильнее.

Сейчас.

— Уху-ху! — громко заорали над нашими головами, и Кристиан, тихо выругавшись, отпустил меня, чтобы вытянуть руку для Фи.

Я вцепилась в ремень своей сумочки. Ничего не было, и смущаться нечему! Только щеки всё равно горели, и губы подозрительно пересохли. Достав из клюва птицы записку, Васкес-младший внимательно читал послание. Явно не радостное, судя по его белому лицу.

— Спасибо, Фи, — погладил он сову и отпустил. — Я прошу вас не выходить из дома, Фелиция, — посмотрел он на меня. — Составьте список необходимого, вечером передадите его охране.

— Что случилось?

— Лэри Ракель не пришла на совещание. Это совсем на неё непохоже, её бросились искать и нашли. Мертвой в собственном доме.

— Богиня… — прошептала я.

— Её нашел Энтони.

Кристиан ушел, напоследок приказав мне отдыхать и никому не открывать. Я заперла дверь на засов и, сбросив туфли, уселась на табурет в коридоре. Сумочка свалилась с плеча, но я не стала её поднимать. Вместо этого я, привычно уже достав из ворота черный перстень, вцепилась в него пальцами.

Каких-то два дня в одиночестве, а в понедельник утром за мной приедет лэрд Васкес-младший. Всё будет хорошо, у меня маячок вон есть. Чего мне бояться?

Интересно только, как быстро он сработает в случае необходимости? Тони сказал, на страх он точно среагирует. Это, конечно, радует, но как быстро меня придут спасать раз, и два: может, я испугаться не успею, пока меня будут убивать…

Богиня, да что за мысли?!

Мне сказано составить список, вот списком я и займусь. Не хватало еще со страху устроить менталистам ложную тревогу… можно подумать, у них без меня мало проблем.

Список… список… я открыла холодильник, он был полон. Конечно, полон, я за этим даже на отчетной неделе слежу. Но это же неплохо, меньше работы охране. Охране… Интересно, была ли у Ракель охрана? Как её убили? Почему? Раз она аналитик, что-то нашла? Но разве можно так просто убить менталиста? Тони говорил, она в совершенстве владела рунической магией, значит, не сопротивлялась? Не ожидала нападения? Была знакома с убийцей? Или он … тоже менталист?

А было ли нападение? Может быть, её вообще отравили…

И что, если расследование тут ни при чем? Может, это какие-то другие мотивы? Личные, например? Характер у неё не сахар, представляю, как она того же Тони успела достать.

Ну не он же её … а что, если он?

Богиня, какая глупость! Он много лет успешно держал от неё оборону, с чего бы ему это делать сейчас?

Снова я от переживаний укусила себя за щеку! Мне точно нужен успокоительный чай! И делом заняться, а не игрой в аналитика.

Чай я заварила и, перекусив, прошла в свою комнату — подготовить дела для передачи. Бумаги, цифры … я увлеклась, руки перестали дрожать, но мысли то и дело возвращались к покойной менталистке. Молодая, красивая… влюбленная, пусть и без взаимности. Была. А теперь нет.

И … без взаимности ли? Тони — менталист, все они … все мы … с особенностями. Не просто так нашел её именно Васкес-старший. Значит, испугался, значит, не так и равнодушен был. Кто знает, не было ли это их многолетнее противостояние игрой, в которую они оба играли по одним им известным правилам?

Я перевязала очередную стопку счетов и, зевнув, посмотрела в окно, во двор. Стемнело. Фи, который всё то время, что я работала, сидел на ветке напротив, улетел. Наверное, на охоту. Я передернула плечами, остро почувствовав, что осталась в доме одна.

Вышла в коридор. Настенные часы тихо тикали, в доме напротив не горел свет. Пятница, соседи, как обычно, уехали к родителям на выходные, и лэрда Кристиана тоже нет. Как нет и обещанной охраны… а ведь уже вечер. Может быть, обо мне забыли? Не удивлюсь… можно подумать, прокурору не о чем больше беспокоиться, кроме как обо мне… я всё понимаю, тут и не может быть никаких претензий.

Но …богиня, как же … страшно…

Кольцо в моей руке нагрелось, я и не заметила, как снова в него вцепилась. Опомнилась и почти побежала на кухню — пить успокоительный чай. Выпила, помогло, но не сильно. Всё, хватит страхов! Я не Ракель, в конце концов. С чего бы меня убивать, я ничего не знаю! Можно подумать, убитые девушки что-то знали…

Змеи, сказала же, хватит!

Я бросила взгляд в зеркало — нос сморщен, под глазами синяки, я молчу о прическе… Снова я зевнула — несмотря на ничем не сбиваемый страх, спать хотелось. Значит, надо прилечь. Всё лучше, чем бояться каждого шороха.

Вернувшись в спальню, я разделась и, аккуратно развесив в шкафу одежду, легла в кровать. Воздуха не хватало, и я открыла окно. Сон не шел, я вздрагивала от каждого уличного звука. В каждой тени мне чудились змеи. Они шипели, ковром укрывали рыжий песок, который в свете белой луны казался серебряным.

Холодно, но зов родной крови греет кровь в жилах. Барабан звучит то громче, то тише, песок кружится, пустыня шипит… кто-то стал кормом, кому-то не хватило сил. Не все дошли до цели… а кто-то …уже здесь.

Здесь… здесь… Фелиция! Здесь! Фелиция. Фелиция. Стук барабана быстрей и быстрей. Фелиция!

— Лици?!

Я распахнула глаза, подскакивая на кровати. Сердце билось в груди так часто и сильно, что, казалось, еще немного, и оно вырвется из неё. В ушах шумело, но хуже всего, то шумела не кровь. Кто-то не просто стучал, кто-то ломился в мою дверь!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Охрана?

— Ломай! — услышала я мужской крик, схватилась за кольцо на цепочке и, быстро спрыгнув с кровати, лихорадочно заозиралась по сторонам.

Охрана, конечно! Любая охрана первым делом только так и делает: выламывает двери в доме того, кого должна охранять!

На стуле висели одни чулки, всю одежду я по привычке непредусмотрительно убрала. Богиня, знала бы, не раздевалась! Грохот сотряс дом, и я бросилась к окну. Какая одежда, уж лучше в сорочке, но живой!

Я толкнула створки, открывая окно нараспашку и, одной рукой подобрав подол — зараза, ну почему сорочка такая длинная, животом навалилась на подоконник. Задрала ногу и каким-то невероятным чудом взгромоздилась наверх.

Сердце стучало так, что я ничего кроме этого стука не слышала. Где же эти менталисты, когда они так нужны?! Я бы даже Тони с его дурацким чувством юмора сейчас обрадовалась!

Занят он, сама ведь знаешь…

Осторожно свесив ноги с отлива, я посмотрела вниз. Один этаж, всего один. Какого змея так высоко?! По дому бежали, я слышала в коридоре топот мужских ног. Некогда трусить! Я развернулась лицом к комнате, живот на подоконнике, попа — на улице. Длинная сорочка зацепилась за шершавую стену дома. Богиня, сейчас эта сорочка у меня на голове окажется! Я опустила руку, кое-как поправила задравшийся подол.

— Лея Гарсиа! — позвали меня из дома.

Да, конечно, так я и откликнулась!

Только бы в сад не догадались никого послать!

Обернувшись через плечо, я попыталась осмотреться, ничего не видно! Голоса в доме стали еще ближе. Я свесилась в окно вся и тут услышала, как кто-то бежит через сад.

Богиня-богиня-богиня.

Лезть обратно, прыгать вниз? Что делать?!

Сорочка бордовая, стена дома — белая. Да я же здесь как бельмо на глазу! Надо срочно спускаться! Внизу есть шанс затеряться среди кустов, а в доме — не затеряешься!

Торопливо сползая по стене, я повисла на руках. Колени царапались о стену, ветер холодил ягодицы. Ягодицы! Подол задрался!

— Фе … Фелиция! — хрипел и кашлял злоумышленник где-то за моей спиной.

Богиня-богиня-богиня!

Я дернула рукой, чтобы вернуть на место предательский подол, не удержалась и сорвалась вниз. Правую ногу пронзила боль, я взвыла, но быстро закрыла рукою рот, чтобы себя не выдать.

— Гребаные розы! — сипел убийца, путаясь в кустах.

Розы! Это фора!

Я рванула по тропинке, от резкой боли у меня слезы из глаз полились. Поджала больную ступню, заваливаясь на бок. Земля приближалась, убийца подбежал ко мне сзади и схватил. Жутко хрипя мне в ухо, одной рукой прижал к себе, а вторая ползла куда-то к моей шее.

Богиня, сейчас он меня задушит!

— Отпустите немедленно! Я — вооружена! — дернувшись, отчаянно заорала я.

Испугался? Я вдруг поняла, что никто меня не душит. Да, из рук не выпускает, держит крепко — не вырваться. Но как-то странно трясется. Неужели, и правда, испугался? Или я случайно ему чего-нибудь внушила? Без рун?

Я замерла, опустила глаза, растерянного разглядывая перепачканные землей носы дорогущей мужской обуви.

Дорогущей…

— Да, я только что имел честь, как следует разглядеть твоё … вооружение, — прохрипели мне в ухо со знакомой интонацией. — Ты страшная женщина, лея Гарсиа, я уже говорил.

Я выпрямила спину, двумя пальцами сняла с груди мужскую ладонь — сползла, пока Тони ржал, и буркнула:

— Что у тебя с голосом?

— Сорвал, видимо, — сообщил мне менталист и снова то ли засмеялся, то ли закашлялся.

Смешно, да. Ну просто не передать как!

Я с достоинством отхромала от него на пару шагов. Пока хромала, в моей комнате загорелся свет, а в открытое окно высунулся какой-то мужчина.

— Лэрд Васкес, у вас всё в порядке? — позвал он менталиста.

— Да, всё отлично, лея Гарсиа со мной! Мы сейчас подойдем, — шагая ко мне и на ходу снимая пиджак, просипел ему в ответ Энтони.

Полностью закрыв мне обзор, Васкес-старший протянул мне свою одежду.

— Прикройся, — скомандовал он. — А то у ребят мозги откажут от твоего вооружения, — и он снова заржал.

Плечи у него подрагивали, на белой рубашке в такт смеху скакали подтяжки. Я окинула его придирчивым взглядом: ботинки в земле, в волосах — листья безвинно пострадавших кустов, но даже так, менталист выглядел в разы приличнее меня.

Лодыжка опухла и ныла, подол, ставший причиной моей травмы, я и вовсе умудрилась порвать. И так мне стало обидно от этой несправедливости, какого змея? Какого змея нужно было меня так пугать?!

Заметив, что я не собираюсь принимать его помощь, Тони нацепил на лицо серьезное выражение и вопросительно выгнул бровь.

— Обойдусь, — задрала я подбородок. — Уверена, ребята и не то в жизни видели, а если не видели — пусть любуются. Не всё же тебе одному ржать! — рявкнула я на него.

И, гордо расправив плечи, я ковыльнула в сторону дома.

— Ладно-ладно, не злись, — примирительно сказал менталист, преграждая мне дорогу. — Обопрись на меня, а лучше, хватайся за шею, я отнесу тебя в дом. Посмотрим на твою ногу.

— Спасибо за предложение, как-нибудь обойдусь.

Васкес-старший закатил глаза.

— Фелиция, ты хромаешь!

— Да что ты говоришь? — вспылила я. — Так может, я из-за тебя и хромаю? Весело тебе, я смотрю. Конечно, это же так весело, когда в дом врываются неизвестные люди!

— Лици, подожди, — скорчил он кислую мину.

— Какого змея? — зашипела я и, медленно выдохнув — я спокойна! — сказала: — Кристиан говорил, что вечером вернется с охраной. Так какого змея в моем саду делаешь ты?!

— Какого змея, значит? — сощурился Тони и отступил от меня. — Сейчас поясню, какого. Криса срочно вызвали во дворец. Не каждый день, знаешь ли, в собственном доме душат аналитика!

Я сглотнула, ощущая, как на руках у меня волосы дыбом встают, то ли от прохладного ветра, который теперь, когда Тони отошел, добрался до моих плеч, то ли от страха.

— Сначала душат, потом лишают крови, — ледяным тоном говорил менталист.

— Я … поняла, — опустила я глаза.

— Замечательно, что ты поняла, — сквозь зубы выдавил Энтони. — Так, может, теперь ты потрудишься объяснить мне, какого … змея, какого змея ты не отвечала, когда я орал «Фелиция» под твоими окнами?!

Так вот почему я слышала своё имя во сне. Это было не во сне!

— Извини, — робко взглянула я на него. — Я напилась травяного чая, уснула и не слышала. По твоему же наставлению и напилась, — скороговоркой напомнила ему я, больно вид у него был даже не хмурый, к этому-то я привыкла, какой-то совсем уж он был … злой.

— Допустим, — сцепил он челюсти. — Какого змея, зная о том, что на тебя велась охота, после того, как средь бела дня убили Ракель, дочь министра, менталистку, владеющую собственной силой и способной за себя постоять, ты, Фелиция, сняла с себя мой перстень?!

— Перстень? — нахмурившись, я привычно уже наощупь нашла кольцо менталиста в положенном месте — на цепочке в вороте ночной сорочки.

— Перстень-перстень, — повторил Васкес-старший. — И ты, спешу напомнить, не должна была его снимать ни при каких обстоятельствах, потому что когда ты его снимаешь, я не чувствую, жива ты или нет! Это тебе понятно?!

— Понятно, — закивала я.

Богиня, так вот почему охрана ломала мою дверь! И это после того, как днем Тони лично обнаружил Ракель мертвой… будешь тут нервничать, когда тебе не открывают…

— Теперь, надеюсь, ты позволишь мне тебе помочь? — строго спросил меня Энтони и снова протянул мне свой пиджак.

Я без лишних слов его надела и, запахнув полы на манер халата, ухватилась за шею менталиста. Идти было недолго, совсем скоро Тони занес меня в дом и, на ходу представив двоим охранникам, сгрузил меня на стул в кухне. Присев на корточки рядом, осмотрел мою ногу и огласил вердикт:

— Растяжение, жить будешь.

— Это радует, — вздохнула я. В голове всё крутилось это его «не чувствую, жива ты или нет», и я сказала: — Тони, я всё думаю над твоими словами…

— Боюсь представить? — ехидно фыркнул он и, поднявшись, посмотрел на меня сверху вниз.

— Про перстень.

— И? — свел он брови.

— И я точно помню, что его не снимала. Даже в душе.

— Ты уверена? — нахмурившись, уточнил он.

— Совершенно уверена. Ты ведь говорил — не снимать.

Глава 15

Взглядом гипнотизируя перстень в моих руках, менталист ушел в себя. Не знаю, о чем он думал, но ощущение было такое, что он пытается решить задачу с множеством неизвестных, и что-то у него даже получается, но результат решения нравится Энтони примерно так же, как мне нравится результат внеплановой налоговой проверки. То есть, вроде как, и ожидаемо, но лучше бы этой проверки не было вовсе.

— Змеи… — устало потирая глаза, без эмоций, констатируя факт наличия этих самых змей и не более того, прошептал он, напомив брата — у прокурора была точно такая же привычка.

— Тони? — тихонько позвала его я.

Он отмер и, рассеянно оглядев моё лицо, ответил:

— Да, Лици?

— Ты … как будто не очень удивился? У тебя есть какие-то … догадки? Почему я могла выпасть из твоего поля … как бы правильно выразиться, зрения?

Пока формулировала вопрос, успела тридцать раз пожалеть о том, что в принципе его задала. И не потому, что обречь свои мысли в слова мне было сложно — слишком мало я понимала в менталистике, а потому, что с каждым моим словом он становился всё более и более мрачным.

Снова Энтони задумчиво посмотрел на перстень, кивнул:

— Есть.

Судя по его лицу, догадка эта была не самой приятной. Не просто так не горит он желанием мне её озвучивать. Или … не хочет пугать?

— Расскажешь? — голос сел.

Со стороны входа раздался хлопок, от неожиданности, будучи на нервах, я вздрогнула.

— Не бойся, парни дверь на место поставили, — улыбнулся Тони и, вновь став непривычно серьезным, добавил: — да, Фелиция, я расскажу.

И ни тени ехидства, ни одной завалящей шуточки… Богиня, лучше бы шутил! У меня мурашки по всему телу бегают табуном от его тона. Хорошо, хоть под пиджаком…

На кухню заглянул начальник охраны:

— Готово, лэрд Васкес, — отчитался мужчина, вновь оставляя нас одних.

— Дай мне пару минут, — попросил меня Этнони и, дождавшись моего кивка, вышел в коридор — принять работу.

Ожидание было мучительным, и причина тому совсем не ноющая нога. Я аккуратно встала со стула, не забывая о недавней травме раз, и два — прислушиваться. Судя по обрывкам разговора, менталист просил кого-то из охраны привезти лечебную мазь. Дело хорошее…

Голоса стали тише, я уже вообще ничего не могла разобрать, а оттого нервничала еще больше. Почему Тони так долго? Что-то случилось? Или … он оттягивает неприятный момент?

Хватит бояться! В конце концов, ты не одна…

Лучший способ не нервничать — занять голову какой-нибудь задачей. Я оглядела кухню и, осторожно опираясь на здоровую ногу, подошла к плите. Нашла ковшик, закатала рукава пиджака, зачерпнула из банки молотый кофе. Бросила на глаз, налила воды и … сварила. На вид получилось ужасно, на вкус наверняка так же, но пахло это варево, как ни странно, хорошо, а ещё я прекратила волноваться. Ну и плита стояла напротив выхода в коридор, отсюда мне хоть что-то да было слышно.

Тони говорил. Что именно — я не разобрала, зато то, как он говорил, не разобрать было невозможно. Негромко, но уверенно, как человек, который имеет право распоряжаться, как человек, приказы которого неоспоримы. Как Черный перстень. «Слушаюсь», «будет сделано», «доброй ночи, лэрд Васкес», — донеслось до меня, и я подавилась нервным смешком — охрана ушла, но я, и правда, не одна. Несколько суматошных, сумасшедших дней, и у меня в доме командует менталист.

Богиня, я ведь его совсем не знаю! Я даже не уточнила, действительно ли он старший из братьев. И я ничего не знаю о задачах и возможностях Черных перстней.

А всё потому, что, кажется, до сих пор не осознала, насколько во всё это … влетела.

Черный перстень, который позволяет себе дурачиться и шутить в моём присутствии…

Черный перстень, который накладывает руны на мою папку, чтобы помочь на защите диплома, черный перстень, который лично следит за подопечной. Нечего делать? После нападения во дворце? И теперь, после смерти Ракель? Вот уж не думаю!

Я нашла цепочку на своей шее и, прикрыв глаза, сжала в пальцах украшение: Черный перстень без черного перстня.

Да, я совершенно точно слышала змей, видела целый ковер черных тел в пустыне. Только кольцо брата прокурор передал мне до того. И что-то сильно сомневаюсь, что перстень получил бы любой потенциальный менталист, случайно оказавшийся на моём месте.

Фи устроился на своей ветке, от напряжения я больно укусила себя за щеку. Да, зря я никогда не интересовалась менталистами… совы выбирают себе подопечных, почему рядом со мной именно эта птица?

Отсекая ненужные звуки, отсекая лишние мысли, я вспоминала последние дни. Час за часом, фразу за фразой. Всё, что тревожило, всё, могло быть важным, всё, что казалось совпадением.

Что Фи делал в кабинете прокурора в тот день, когда я пришла на прием с поддельным постановлением? Знают ли менталисты всех сов поименно? «Интересно», — сказал тогда Энтони «Интересно», — сказал его величество, увидев рядом со мной эту сову. Так что же им всем интересно? Ответит ли Тони, если я задам ему прямой вопрос? Нет, пожалуй, не так… почему я уверена, что ответит?

Как… как это могло произойти? Черный перстень … а я не чувствую страха. Три дня знакомства, и я совсем перестала его бояться. Внушение? Но ведь они на меня пока не действуют?

Да. Всё это, действительно, очень интересно.

— Фелиция? — вернулся в кухню Энтони.

— Да? — обернулась я к нему от окна.

На лицо мага набежала тень.

— Как твоя нога?

— Жить буду, — вернула я ему его недавний ответ.

— Будешь, — согласился Тони. — У тебя выбора нет.

Тысячи самых разных догадок бестолковыми мотыльками забились у меня в голове. Опять это его «нет выбора». Какого именно выбора у меня нет? Что за будущее меня ждет? И не будет ли это будущее, страшнее, чем у Ракель?

«Жертва» — сказали двое мужчин при нашем знакомстве. Жертва не состоялась, зато появилась слышащая. Только больно много возни вокруг пусть даже потенциально полезного и сильного менталиста.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Тони двинулся ко мне, и я задрала подбородок. Нет, я совсем не боюсь. Глупо как-то бояться того, кто видел тебя … так сказать… с тыла. Менталист встал совсем рядом, и когда я уже открыла рот, чтобы вывалить на него все свои подозрения, ехидно улыбнулся:

— А знаешь, почему ты будешь жить?

— Почему? — сощурилась я.

Энтони жестом фокусника достал из-за спины небольшую тубу и опустился на корточки. Задрал голову и, открыв крышку, заявил:

— Потому что я принес тебе мазь.

И нет бы его осадить, а я — расхохоталась.

— Гораздо лучше, — буркнул менталист.

Уверенными движениями он втирал мне лекарство. Мазь была прохладной, руки менталиста — теплыми. Я запахнула пиджак и сосредоточенно следила за его движениями. Закончив, Тони поднял на меня взгляд:

— Разговор будет долгим. Угостишь кофе?

— Нет.

Он поднялся, сцепил челюсти:

— Нет? — выгнул он бровь. — Кофе в этом доме только для моего брата?

— Да не умею я его варить, — со вздохом призналась я и, не зная чему улыбаясь, пояснила: — Сколько ни пыталась — всякий раз выходит отвратительный.

— Серьезно? — недоверчиво переспросил менталист.

И не ржать. Не ржать над его вытянувшимся лицом, Фелиция! Твой источник информации самолюбив и обидчив, уйдет ведь и из вредности ничего не скажет.

— А ты попробуй, — показала я на ковшик глазами.

С подозрением на меня оглядываясь, Тони подошел к плите.

Серьезное лицо, Лици!

— Какой странный цвет… — задумчиво потер он подбородок, но всё-таки в кружку налил. Сделал маленький глоток и, задерживая его во рту, прикрыл веки.

Удивительное дело, но он его проглотил. Даже не поморщился! Неужели у меня получилось? От страха, что ли?

А ведь Инэс всё время шутила, что скорее наступит конец света, чем у меня выйдет приличный кофе. С учетом недавних событий, как в воду глядела…

— Ну … как? — не дыша, уточнила я.

Открыв глаза, менталист широко улыбнулся и с явным удовольствием ответил:

— Отвратительно!

Ну слава тебе, Богиня! Миру ничего не угрожает.

— Раз этот вопрос мы выяснили, то вернемся к прежнему? — я демонстративно вытащила перстень из ворота.

— Хорошо, — серьезно согласился Тони.

Снова у меня волосы на голове зашевелились от его тона, и я нервно запахнула пиджак. Менталист хмыкнул, задерживая взгляд на закатанных на рукавах.

— Ой… — сообразила я, что испортила чужую вещь и тут же принялась раскатывать их обратно.

— Оставь, — отмахнулся Энтони, но я уже сняла пиджак с плеч и протягивала его владельцу, и только когда он его забрал, сообразила — что осталась в одной сорочке.

— Пять минут. Схожу за кофтой, — чувствуя, как кровь приливает к щекам, я уверенно ковыльнула в сторону выхода. Богиня, я, наверное, уже вся бордовая, аккурат, как эта змейская сорочка!

Плитка под ногами была шершавой и холодной, а вот мне было жарко. Спокойно, бывает. Хороший бухгалтер должен уметь держать лицо, раз уж думать головой у него не получается!

— И за тапочками, — важно кивнула я, сама себя подбадривая.

Главное — независимый вид. В моём случае только это и остается…

— Проводить? — Тони небрежно бросил пиджак на спинку кухонного стула.

— Не нужно, она в коридоре, — передернула я плечами.

— Фелиция?

— Да? — обернулась.

— У тебя уши под цвет сорочки. Ты, часом, не заболела?

Вспыхивая с ног до головы, я схватила со стола жестяную банку с кофе и запустила ею в хохочущего менталиста. Поймал, к сожалению.

— Чем ржать, лучше кофе свари, — задрала я подбородок и фыркнула: — шутник.

Наш дом был самым маленьким во всем квартале. Две спальни, кухня, ванна, мастерская, коридор. Но сейчас я поняла, что не так это и плохо — маленький дом. Не так долго хромать. Свои тапочки я оставила у кровати, не до них мне было во время побега — пришлось брать пару Инэс. Длинный кардиган, слава богине, нашелся на крючке. Я завязала пояс бантом и вернулась в кухню.

Тони стоял у плиты, спиной ко мне и что-то помешивал. Похоже, послушался и сварил кофе.

— Садись за стол, — не оборачиваясь, приказал мне он.

Не то, чтобы я собиралась спорить, но кому нравится, когда тобой командуют в твоем собственном доме? Только что-то в тоне менталиста заставило меня проглотить колкий ответ. Змеи с ним, пусть. Лишь бы рассказал всё как есть.

Я уселась на стуле и, бросив взгляд на настенные часы, посмотрела в окно. Почти полночь, желтым светом сиял кристалл в фонаре. Уютно. Только лучше бы Тони варил кофе подольше, а там, глядишь, шутить начнет. Когда он шутит — не страшно…

Но менталист не то, что шутить, он и говорить не торопился. Звякнул чашками, разливая по ним кофе, и, поставив на стол, устроился напротив. Сделав глоток, Тони устало потер глаза и спросил:

— Скажи, Фелиция, что ты знаешь о войне с пустынниками?

— Всё, что есть в учебниках, — тихо ответила я.

— И всё таки? — сделал еще один глоток Энтони.

Я сосредоточилась, вспоминая всё, что когда-то читала по этой теме и, поправив ворот вязаной кофты, начала перечислять:

— Почти сорок лет назад один из князей Пустныни вместе с войском выступил на территорию Витории. Мы не были готовы к вторжению и понесли огромные потери, пустынникам удалось захватить Алькану. На этот акт агрессии Витория ответила объявлением войны. Несколько взводов перебросили к южной границе, — я замолчала, ожидая реакции Тони.

— Дальше? — прикрыл он веки.

Я не стала расспрашивать, зачем он решил устроить мне экзамен по истории нашего государства, неизвестно откуда взявшееся чутье буквально кричало — не просто так.

— А дальше … было много крови.

Хронологию многолетней войны я знала наизусть, только что та хронология? Мы уничтожали пустынников, а те — уничтожали нас. На стороне Витории технология и маги, у князей — сама пустыня и колдуны. Однако, мы побеждали, вынуждая противника отступать. И тогда они призвали змей.

— Тысячи смертоносных змей проникли в наши города, убивая ни в чем не повинных людей. И тогда королева Виктория воззвала к Великой матери, умоляя её помочь в этой войне. И Богиня ответила — наутро храм был полон сов.

В горле у меня пересохло, и я потянулась к своей чашке. Отпила кофе и зажмурилась: горький и терпкий, одуряюще ароматный, он раскрывался цветочными нотами, оставаясь сладким привкусом на языке.

— Ну как? — с интересом спросил меня Тони.

— Волшебно, — честно ответила я и задумчиво добавила: — А ведь ты использовал тот же ковшик, ту же воду, и кофе брал из той же самой банки, что и я. Как так? Это точно — магия.

— Нет, это не магия, — покачал головой менталист. — Знаешь в чем секрет?

— В чем? — заинтересовалась я.

— Дело в руках, — заявил он.

— В руках?

— В руках. У тебя, Фелиция, они, очевидно, не из плеч, а из какого-то другого места растут, — ехидно пояснил Тони.

— Ну, знаешь ли! — закипела я. В прямом смысле закипела — меня в жар бросило, в теплой кофте стало невыносимо.

Я закашлялась и, отставив кофе, возмущенно на него посмотрела. Руки у меня не из плеч растут, подумать только!

— Из очень симпатичного места, — спрятав гадкую улыбку за своей чашкой, добавил менталист и, вновь меняя тон на серьезный, приказал: — Не отвлекайся, Лици. Что было дальше?

Чтобы удержаться от немедленной расправы, а именно, не влепить ему затрещину теми самыми руками, я, не отводя горящего взгляда от довольного лица менталиста, перевязала бант, а затем резко поднялась со стула. Нога тут же дала о себе знать, я поморщилась, но сделала пару шагов до ближайшего кухонного шкафчика. Достав вазочку с печеньем, хлопнула дверцей, развернулась и с грохотом поставила её на середину стола.

— Угощайся! — рявкнула я и уже спокойно добавила: — А дальше был заключен мир.

Тони выгнул бровь, но печенье взял. Кто бы сомневался?

— Не понимаю, почему рассказать о своих догадках мне обещал ты, а говорю — я? — проворчала я.

Менталист неторопливо прожевал печенье, огляделся по сторонам и, подхватив бумажную салфетку, стряхнул с лица крошки. Всё это он проделал с привычным выражением вы-все-грязь-под-моими-ногами на лице. Я прямо залюбовалась, даже забыла, за что на него злилась, так захотелось мне его огреть … да вот хотя бы полотенцем!

— Так нужно, — заверил он меня.

Нет, полотенцем это слишком нежно, лучше ковшом… жаль, что ни тем, ни другим не получится. Но нарисованная в воображение картинка сладкой мести помогла мне обрести душевное равновесие, и я договорила. Раз нужно.

— Совы помогали магам, уничтожая змей, но война продолжалась еще несколько лет. Вопреки возражениям кабинета министров королева Виктория самолично отправилась в Алькану, где встретилась с князем. Ею и был заключен мир. Всё.

— Всё… — задумчиво повторил Тони. — Ну, пожалуй, что так. Всё.

И он снова замолчал, погрузившись в себя. Я допила свой кофе, поднялась со стула, подошла к плите и налила себе добавки из ковшика. Раз уж она есть, чего добру пропадать? Вернулась за стол, выпила вторую кружку, а менталист так и не отмер. Не отмер, но печенье уничтожал.

— Вкусно? — уточнила я.

— Что? — моргнул Тони и посмотрел на меня так, как будто забыл, что он вообще-то в моём доме — то есть с искренним недоумением и даже какой-то обидой.

— Печенье, говорю, вкусное?

— Очень, — широко улыбнулся он.

Я не стала говорить, что печенье это — дело моих рук. Во-первых, нечего давать ему козырь, то есть понимание, что меня трогают его шутки, во-вторых, совесть у него давно спит мертвым сном, и вряд моё признание её разбудит. Ну и в-третьих — бесполезно. Опять он ушел в себя.

— Так причем тут твой перстень, Энтони? — напомнила я.

— Да, перстень, — отложил он последний кусочек печенья и посмотрел на меня. — Сильнейший ментальный артефакт, в основе которого редкий черный кристалл. И что интересно, месторождений черных кристаллов до сих пор не найдено ни на одном из трех материков.

— Не найдено? — сощурилась я. — Тогда откуда же они берутся?

— Раз в несколько лет их находят в пустыне. Слышащие. Во время транса.

Что?

Я сняла с шеи цепочку и внимательно вгляделась в черный камень кольца… да, пожалуй, больше всего наша прогулка с Максом напоминала транс. Что-то вроде сна, но разве можно вытащить из сна камень? И можно ли вытащить из сна змею? А моя сова — вытащила. Там, в больничном крыле дворца, в палате у лея Кортеса.

Богиня, но это противоречит всем законам физики!

— Это же … это же нереально… — растерянно посмотрела я на Тони.

— Но ты держишь черный кристалл в руках, — кивнул он на свой перстень.

Я сглотнула, а менталист сказал:

— Так вот, когда слышащий в трансе, его нельзя почувствовать. Похоже, во сне ты умудрилась снова провалиться в пустыню. К счастью, всего на пару минут. Я связался с Максом, он сказал, такое случается во время становления дара. К несчастью, именно в эту пару минут тебе выломали дверь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Осторожно положив перстень на стол, я поежилась и плотнее запахнула ворот кофты. Одним глотком допила свой кофе и спросила:

— Но при чем тут война?

— При том, что войны с пустынниками не было.

Я моргнула, пытаясь осознать его слова, и вдруг со всей ясностью поняла:

— Ты … не шутишь.

— Нет, — покачал головой Тони.

Настал мой черед напряженно думать. Как же так… Пески — территория на юге нашего материка, размером с три Витории. Только вот пригодных для жизни там от силы процентов двадцать, и те, насколько я помню из уроков географии, в долинах рек. Отсталое, закрытое государство. Всех богатств — парочка неразработанных месторождений кристаллов … и при таких исходных данных, даже парочка месторождений — это лакомый кусочек для соседей.

А соседи-то — мы…

Но в этой связи, скорее кажется надуманным указанный в учебниках повод — потеря оригинала купчей на проданное моему деду месторождение. Однако, месторождение было и есть… а в столице до сих пор патрулируют улицы совы, чтят память героев той войны, помнят горе.

Войны с пустынниками не было…

— И с кем же тогда была война? — прямо спросила я Тони.

Глава 16

Тони посмотрел на меня исподлобья и сказал:

— С Альканой и его герцогом, Фелиция.

Я подавилась воздухом, а он договорил:

— С лэрдом Эдуардо Гонсалезом, твоим дедом.

Чашка, которую я до сих пор держала, выпала из моих рук и громко ударилась о блюдце. Не разбилась, но кофейная гуща растеклась по столу.

Богиня…

— Сиди, я уберу, — встал из-за стола менталист.

Пальцы дрожали, и я спрятала их в вороте кофты. Мысли метались, да что там метались… кажется, я вообще потеряла способность соображать.

«Война была с твоим дедом» … нет, это же невозможно! Это — безумие! Безумие ведь?

Или не безумие?

И что мне делать? Отпираться? Говорить, что герцог Альканы не мой родственник? Солгать, что не знала? Так ведь это бессмысленно, маги чувствуют ложь…

Но откуда Энтони знает, чья я внучка? Великая мать, так ведь ответ на поверхности… С кем Инэс распивала кофе? С соседом, лэрдом Кристианом и братом Тони. А кто у нас брат? Прокурор. Уж прокурору-то не составит труда вытащить на свет всю, с таким трудом затертую, подноготную леи Гарсиа. Вот он и поделился со старшим братом информацией.

Тони прошел мимо меня и остановился рядом, забирая мою чашку. Я собралась с духом и призналась:

— Я … не знакома с лэрдом Гонсалезом. Он, возможно, и не знает о моём существовании.

— Да, возможно. По всем документам его дочь погибла в одном из последних сражений при Алькане. Лэри Мария Инэс Гонсалез похоронена на семейном кладбище, — сообщил мне Тони и отошел к раковине.

Всё верно. После побега дочь для герцога перестала существовать, её объявили мертвой. Лэрд Гонсалез даже траур носил и жену заставил. Я не уверена, что он в принципе искал дочь, просто вычеркнул её из жизни. Но Инэс, зная жестокий нрав отца, опасалась мести. Потому-то врач, принимавший у неё роды, сделал отметку о смерти роженицы и плода. Инэс так и не призналась, во сколько ей обошлись наши новые документы.

Зашумела вода, струя ударилась о металл мойки. Энтони смочил тряпку и, отжав лишнюю воду, встал рядом со мной и принялся аккуратно вытирать стол. Он закатал рукава рубашки, и я, почему-то боясь поднять глаза на его лицо, всё смотрела на лини сухожилий и вен на его запястье.

Хорошая рука. Сильная и красивая. Если такой рукой сжать горло, шансов отодрать её будет минимум.

Война с Альканой…

— Фелиция? — напряглись мышцы на этой самой руке.

— Да? — не узнавая собственный голос, ответила я.

— Не надо.

— Не надо? — растерялась я, недоуменно вглядываясь в серьезное лицо Тони.

— Даже если ты оторвешь мои руки, то кофе лучше варить не станешь

Я хлопнула глазами, а Тони глумливо улыбнулся:

— Или ты проголодалась? Так я — не вкусный.

Шумно выдохнув, я ладонями обхватила себя за шею. Совсем я… спятила. Если бы меня хотели в чем-то обвинить, давно бы уже это сделали. Богиня, да Энтони мою дверь выломать приказал, решив, что со мной что-то не так. Уж чего-чего, а смерть моя Васкесу не нужна. Ни одному, ни второму.

Вопрос лишь в том, что же тогда им нужно?

Я расслабила плечи, разом ощутив себя спущенным воздушным шариком, и мрачно выдала:

— Ха. Ха. Ха.

Скоро я начну подозревать в нехороших намерениях даже своё отражение. Оно, знаете ли, тоже — крайне опасный субъект.

— Объясни мне, почему врагами выставили пустынников? Почему, к примеру, не соседние Эмираты? — посмотрела я на Энтони.

— Эмираты входят в содружество Юго-Восточных стран, объяви мы их врагами, и получили бы проблемы куда большие, чем война с Альканой, — с готовностью ответил маг и вернулся к раковине. Открыл кран и с удивительным для лэрда навыком прополоскал тряпку.

— Зачем вообще нужно было скрывать конфликт? — спросила я его спину.

Тони закрыл воду, повернулся ко мне, бедром опираясь о кухонный шкафчик.

— Потому что для ритуала призыва пустынных змей, используют кровь менталистов.

Змеи… я нахмурилась, вспоминая самое первое своё видение. В нём кровь, падая в песок, оборачивалась черным змеем.

— А теперь представь, что было бы, если бы жители Витории узнали — ядовитые твари созданы их же согражданами? — поймал мой взгляд Энтони. — Просто потому, что кто-то наверху не поделил власть. Только подумай, маги, способные отличить ложь от правды, или осуществить внушение, маги, работающие в системе правосудия, маги, которыми с пеленок пугают детей, стали причиной тысяч смертей.

— Но ведь менталисты погибали, сражаясь против колдунов и их змей! — я осеклась и поправила сама себя: — Сражаясь против менталистов.

— Вот именно, — хмуро подтвердил маг. — Люди так устроены: они не станут разбираться в истинных причинах и искать виновников в тени. Но им нужен кто-то, на кого можно без промедления выместить гнев. А здесь гнев будет многократно усилен страхом ко всем менталистам. Витория сильна магами, иначе нас бы давно задавили. Имперцы на севере, Эмираты на юге, западный альянс — на западе. А мы живем себе, производим, торгуем, разрабатываем месторождения, и даже ссуды другим государствам даем. Проще было обвинить во всем пустынников. Что там тех пустынников? Парочка племен. Их князья только рады такой славе, хотя к ним и до того особо никто не совался. Кому нужен песок?

— Ясно, — предельно коротко ответила я. — И каковы были мотивы Альканы?

— Мотивы всегда одни, — зло хмыкнул Тони. — Деньги, они же власть.

— Судя по тому, что месторождение кристаллов осталось в частной собственности герцога Гонсалеза, он своего добился?

— Практически, — поджал менталист губы. — Влияние герцога на юг огромно. По большому счету, мы давно уже имеем государство в государстве. Но Витория не может позволить Алькане отделиться. Когда речь идет о политике, всё зыбко, как мираж в Пустыне. Сегодня мы сильны и целостны, а завтра на нас начнут давить со всех сторон, воспользовавшись местными конфликтами в свою пользу.

Я потерла лоб — голова заныла. Картинка сложилась, но была не особенно красивой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Итак, во дворе нашего дома появилась сова, а через несколько дней, небывалое дело, лэрд Кристиан лично приходит к выпускному курсу. Вакансия в прокуратуре, с ума сойти! За место подле Васкеса целая битва, а распределение получает лея Гарсиа, которая даже заявку на конкурс подать не потрудилась. «Лея Эльза всё устроила», — сказал мне прокурор. За день? Королевская канцелярия — неповоротливая, бюрократическая махина: приказ был готов задолго до защиты.

Теперь понятно, откуда столько внимания к скромному бухгалтеру. Ничего личного. Одно только дело на благо Витории. За родной кровью Гонсалеза нужно присматривать, или даже использовать… Правда, не представляю как — мы с Инэс не нужны герцогу. Но то я. А вот у короля целый штат аналитиков. Уверена, они что-нибудь придумают.

Да картинка сложилась, и романтичного в ней ничего не было. Глаза защипало, и я мысленно отвесила себе оплеуху: сама придумала, сама расстроилась? Ты бухгалтер, в конце концов, какая, к змеям, романтика?

— Кажется, девочки не будет… — нервно рассмеялась я.

— Какой девочки? — вновь усаживаясь напротив, недоуменно спросил меня Тони.

Я убрала руки от лица, оставив свой несчастный лоб в покое.

— Моей. Не обращай внимания. Это часть долгосрочного жизненного плана.

— Плана? — выгнул бровь Энтони.

— Уже неактуального.

— Почему же неактуального?

Я пожала плечами и, взяв со стола цепочку с перстнем, потянулась вернуть её обратно на шею.

— Королевская канцелярия подыскивает мне жениха, если ты забыл, — сосредотачиваясь на том, чтобы не зацепить волосы, ответила я Тони. — Напомню тебе, что разводы в семьях с детьми у нас запрещены законом. Но ослушаться приказа я не могу, а значит, замуж выходить придется. Год-два, потом суд… девочка откладывается на неопределенный срок, — замочек, наконец, защелкнулся, и я посмотрела на менталиста.

Кажется, я смогла его удивить. Во всяком случае, вид у него был именно такой — ошарашенный.

— Что-то не так? — я наклонила голову к плечу.

Тони мотнул головой и спросил:

— Погоди, но зачем разводиться?

— Потому что мне не нужен муж, — твердо ответила я. — Совсем. Никакой.

— Так не бывает, — нахмурился Васкес-старший. — Ты женщина, все женщины хотят замуж.

— Я не женщина, я — бухгалтер, — отмахнулась я и, позволив себе полюбоваться вытянувшимся лицом менталиста, вернулась к действительно важному вопросу: — Так значит, все нападения идут из Альканы?

Тони смерил меня недоверчивым взглядом, но ответил:

— В том-то и дело, что лэрд Эдуардо клянется в непричастности к этим убийствам. И у короля нет повода ему не верить. Гонсалезу незачем нападать, он и так почти независим. В Алькане даже законы свои, нет смысла нарушать устраивающий всех мир.

— Только тут и повод не нужен… — пробормотала я, поправляя волосы — одна прядь всё же зацепилась за цепочку.

Двадцать лет мира — вроде бы существенный довод в пользу герцога. Одна беда — в выражении «почти независим», ключевое слово — «почти».

— Не нужен, — подтвердил Тони. — Но лэрд Гонсалез не просто настаивает на своей невиновности, впервые за много лет он беспрепятственно допустил королевских дознавателей на территорию герцогства, открыв свои архивы и оказывая всяческое содействие в деле. Больше того, его сын и единственный наследник, лэрд Адан Гонсалез, сегодня утром выехал из Альканы в Викторию.

А ведь я ни разу не слышала, чтобы герцог Альканы или его сын выезжали с юга в столицу, и теперь ясна причина такой оседлости южных правителей…

Может ли приезд наследника быть отвлекающим ходом? Может, это бесспорно, но Тони не просто так отметил, Адан — единственный наследник герцога. Опасно, очень опасно, ведь сын Гонсалеза будет зависим только от доброй воли его величества Франциска. Почти заложник! Но, пожалуй, этот приезд сейчас — единственный реальный довод в пользу невиновности герцога.

Итого, что мы имеем? А имеем мы убийства менталистов и уже известного врага, который наотрез отказывается брать на себя вину за эти преступления. Может, врет, а если нет, то мы имеем и врага неизвестного.

Неизвестного менталиста… вполне вероятно, столичного. И лэрд Гонсалез не может этого не понимать! Зачем так рисковать сыном?

Если только им жизненно необходимо найти что-то в Виктории? Нет, не нас с Инэс — мы двадцать с лишним лет не интересовали герцога, а, например … молодого слышащего? Но откуда бы в Алькане могли обо мне узнать? Я ею стала всего два дня как! Так ведь … от кого-то из менталистов?

От волнения меня начало знобить, и я закуталась в кофту.

Почему выбор беглой дочери герцога пал на столицу Витории? Не потому ли, что для лэрда Гонсалеза проще было бы вернуть её даже из соседней империи, чем из-под носа сына покойной королевы Виктории. Знала ли Инэс об истинном положении дел в той войне? Знала и не сказала? Нет, это же Инэс — она никогда и ничего от меня не скрывала. Но, что если… она не помнит моего отца, и этот провал в памяти слишком уж похож на внушение менталистов.

Чтобы скрыть от всего мира реальных участников войны, недостаточно будет и сотни лет. Где-то да всплывет, просто не может не всплыть! Сотни лет недостаточно, а сотни менталистов?

Богиня…как же мне не хватает Инэс, чтобы всё обсудить! А еще прижаться к ней и почувствовать себя самой нужной и самой любимой. Она бы погладила меня по голове и прошептала: — не вешай нос, Пумпончик. Всё будет хорошо.

Я бросила на Энтони взгляд из-под ресниц. Облокотившись о стол, он ладонью подпер подбородок и терпеливо ждал, пока я до чего-нибудь додумаюсь.

Да оно и так хорошо, в общем-то. Чем жить в неведении и купаться в приятных фантазиях, гораздо лучше знать настоящие причины, происходящего вокруг. Если сосед смотрит на тебя как филин на мышь, далеко не факт, что ты ему нравишься. Возможно, он примеряется, как бы половчее тебя съесть.

— Ты когда морщишь нос, просто вылитый Фи, — заметил вдруг Тони.

Я расправила плечи, собрала воедино весь своей невеликий актерский талант и, изобразила на лице любимое выражение менталиста, с достоинством ответила:

— Не стоит завидовать, лэрд.

Тони выгнул бровь, предлагая мне продолжить мысль, что я с удовольствием и сделала:

— До нас с совой тебе, конечно, очень далеко. Но, так уж и быть, ты — тоже ничего.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Удивительное дело, но Тони не смог ответить — прикрыв лицо ладонью, он закашлялся. Не подавился — беззвучно ржал, но вполне достоверно изображал. Пришлось мне встать на здоровую ногу и, перевесившись через стол, хлопнуть его по спине. Помогло мгновенно! Кашлять менталист перестал. Он крепко ухватил меня за запястье, не давая вернуться на место, и я зависла в очень неудобной позе прямо над столом. Ну и над его лицом.

Под правой бровью у Тони нашелся крошечный шрам, кожа светлела на небольшой горбинке переносицы, на гладких щеках — темные точки отросшей с утра щетины. И на лбу я разглядела парочку глубоких морщин, сказывалась привычка часто хмуриться.

Странное дело, но, несмотря на неудобство, мне даже в голову не пришло вырываться, я ждала его слов, потому что слишком серьезным он был для того, кто только что наглым образом смеялся.

— Даже король не может принудить менталиста к браку, Фелиция, — сказал он.

Хорошая штука — ментальные способности, сразу понятно, лжет человек, или нет. Энтони говорил правду, и в то же время … врал?

— Нет? — я сощурилась, вглядываясь в его глаза, как будто могла найти в них подтверждение этой догадке. Не нашла. Глаза как глаза, разве что с этого ракурса, они казалось, стали еще темнее. Черные и блестящие как кристалл в перстне на моей шее, нет, камень мертв, а они изменчивые, живые, как черное море пустынных змей.

Я вздрогнула, испугавшись этой ассоциации, и Тони мгновенно отпустил меня.

— Нет, — повторил он, а когда я снова села за стол, буквально пригвоздил к стулу тяжелым взглядом: — Но слышащей внучке герцога Альканы безопаснее быть замужем.

— За тем, кого утвердила канцелярия?

— Да, — спокойно подтвердил Энтони и, подхватив со стола пустую чашку, отошел к мойке.

Ну что ж, во всяком случае, честно. Да и замужней, определенно, лучше, чем мертвой. Осталось дождаться списка женихов.

Богиня, как же всё это … невесело.

Словно почувствовав подступающую ко мне депрессию, на оконный отлив кухни приземлилась сова.

— Прилетел, наконец, — недовольно заметил Тони и, повернувшись ко мне, сообщил: — мне пора.

— Хорошо.

Ничего хорошего, если честно. Но не признаваться же менталисту, что мне страшно оставаться одной?

Ополоснув кружку, Тони поставил её в шкафчик над мойкой и, вытирая руки полотенцем, посмотрел на меня:

— Насчет сломанной двери не волнуйся, за домом ведется наблюдение. Утром лей Карлос проинструктирует тебя о том, как следует себя вести охраняемому объекту, чтобы не доставлять охране лишних хлопот.

— Ясно.

Наблюдение, значит…

Придерживаясь за край стола, я посмотрела на пол, чтобы ненароком не наступить на что-нибудь больной ногой. Вряд ли, конечно, за чистотой я следила. Но с травмой лучше не рисковать. Мужская рука нарисовалась прямо перед моим носом, и я воспользовалась предложенной молчаливой помощью, мысленно призывая себя не волноваться.

Когда Тони не шутит и не ворчит — это очень нервирует. Вот такая странная связь…

Менталист подхватил свой пиджак, и мы вместе вышли в коридор. Тони оделся у двери. Самое забавное, если б не выбитый замок, и не подумаешь, что её только что брали штурмом. Я хмыкнула, а Васкес-старший, оглядев меня с ног до головы, поправил ворот немного мятого пиджака.

— Отдыхай, только окно в спальне не закрывай, Фи будет следить за твоим сном.

— Сова не даст мне провалиться в Пески? — потирая лоб, догадалась я — голова снова начала ныть.

— Что-то в этом роде, — кивнул Энтони. — Макс обещал заехать к тебе и, по возможности всё объяснить. Завтра, после, — он осекся, — после похорон. Но, в любом случае, ты помнишь? — он глазами показал на ворот моей кофты.

— Помню. Перстень не снимать.

— И на всякий случай, никому не открывай, — серьезно сказал он. — Совсем никому, Фелиция.

Да, Тони, который не шутит и не язвит, не улыбается своей гадкой улыбкой… невыносимо нервирует.

— Спокойной ночи.

— И тебе хороших снов, — улыбнулась я и, спрятав за спиной дрожащие руки, поняла, что мне холодно даже в теплой вязанной кофте.

Вокруг дома охрана, напротив — дом прокурора. Прекрати ты дрожать, никто тебя не тронет!

Менталист вышел на крыльцо, я потянула на себя расшатанную дверную ручку.

— Да какие уж тут хорошие сны, — задержал он дверь рукой, — кошмары меня ждут, и это — твоя вина, Фелиция, — недовольно сказал мне он.

— Моя? — я даже дрожать перестала от удивления.

— Твоя-твоя, — подтвердил он и, гадко улыбаясь, договорил: — Совершенно кошмарное у тебя вооружение!

Я ничего не ответила, только посмотрела на него «я-тебя-убью!» взглядом. Без лишних слов отодрала его ладонь с двери и осторожно её закрыла перед носом Тони, чтобы затем прислушаться к бодрым шагам и тихому глумливому хохоту. Закрыв сломанную дверь на цепочку, я прохромала к окну и, удостоверившись, что он уселся в мобиль и уехал, рассмеялась в голос.

Какой же … гад!

*

Виктор скрылся за поворотом, и в нашем тупичке стало значительно темней — кристалл в одиноком уличном фонаре давно пора было заменить. Я погасила свет в кухне и, вновь повернувшись к окну, посмотрела на дом наискосок. Дернув плечом, поймала своё отражение в стекле и хмыкнула — опять я недовольно морщила нос. Надо признать, некоторое сходство с совой у меня сейчас, определенно, имелось.

Сняв кофту, я повесила её на крючок. Нога почти перестала доставлять мне беспокойство, но на всякий случай я продолжала её беречь, осторожно ступая к входной двери, чтобы и в коридоре погасить кристаллы в лампах.

В доме стало темно, но мне хватало уличного света, чтобы выдвинуться в сторону спальни. Страх ушел вслед за Тони, прячась где-то в дальнем уголке сознания, надо срочно ловить момент и ложиться спать. Анализировать, делать выводы и строить планы буду завтра.

Я, кажется, каждый день теперь это себе говорю…

На улице ярко вспыхнули фары подъезжающего виктора, и я задержалась у окна. Лея Гомес поссорилась со свекровью и заставила супруга вернуться раньше?

Мобиль остановился напротив моего дома. Тони? Что-то забыл? Или это… Кристиан?

Дверь водителя открылась, мужчина вышел на дорогу, и даже в свете нашего фонаря я увидела, как блеснули золотом погоны королевской прокуратуры, нашитые на его темно-синий пиджак. Сердце застучало, но я поджала губы — Фелиция, голову включи!

Оторвавшись от чтения занимательной бумаги, лэрд Кристиан посмотрел на моё окно.

Нервно вцепившись в кулон на шее, я расправила плечи. Спокойно. Лучше вон, кофту обратно надень.

Руки у меня немного дрожали — будешь тут спокойной, когда на дворе ночь, а во дворе — королевский прокурор. Что-то снова случилось. Не на кофе же он пришел…

Я завязала пояс, прислушиваясь к звукам мужских шагов. Скрипнули ступени, Васкес-младший замер у порога на пять ударов сердца и … постучал. Я рвано выдохнула:

— Да?

— Фелиция, это Кристиан! — скороговоркой сказал прокурор. — У вас горел свет, и я решил не откладывать на завтра и отдать вам … — он запнулся, — передать вам список из канцелярии.

Список? А, ну да, список моих женихов. Я сцепила челюсти и шагнула к порогу. Список — это не страшно, лучше список, чем чья-нибудь смерть. Отодвинув цепочку, я открыла дверь на ладонь — столько позволяла её длина.

— Очень мило с вашей стороны, — протянув руку в щель и не отрывая взгляда от тапочек Инэс на своих ногах, вежливо сказала я.

Лэрд Кристиан передал мне листок и, наверняка улыбаясь, тихо сказал:

— Вы морщитесь. Что не так?

Нос щекотнул запах его одеколона, и я подняла на него глаза. Одеколон, улыбка, зеленые глаза … ничего личного, Фелиция! Вот уж не думала, что можно мысленно дать самой себе в лоб.

— Всё так, — не меняя тона, ответила я и кивком показала прокурору на выломанный в двери замок. — Выполняю распоряжения вашего брата, лэрд Васкес.

— Распоряжение? — напрягся он.

— Никому не открывать! — я широко улыбнулась и с каким-то даже злорадством захлопнула перед носом прокурора дверь. — Доброй ночи, лэрд Васкес! — рявкнула я и задернула цепочку.

Девочка от него мне всё равно не светит. Так пусть, наконец, узнает, кого на работу взял!

— Хороших снов… — недоуменно пробормотал закрытой двери прокурор, а я со злостью смяла список и замерла: мне почудился глухой стон.

Несколько мгновений была тишина.

— Змеи! — услышала я всего одно слово, а затем и звук удаляющихся шагов.

Ругательство из уст Васкеса-младшего меня некоторым образом отрезвило. Я опомнилась и, развернув список, аккуратно сложила его вчетверо. Документ всё-таки, не что-нибудь! Дрожащими руками сунула его в карман кофты и в несколько шагов дошла до своей спальни. Сбросила одежду на спинку стула и, раскрыв окно нараспашку, нырнула в кровать.

Какая разница кто в списке? Утром прочту.

Глава 17

Как это бывает после полного волнений дня, сон мой был поверхностный и беспокойный. Зато яркий! Такими яркими мои сновидения были разве что в детстве, но сейчас я почему-то особенно ясно понимала, что сплю.

Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок и подложила ладонь под щеку, а уличный фонарь в моем сне слепил, заставляя меня щуриться. Ветер скользнул по моему плечу, я поправила одеяло и приказала кристаллу погаснуть. Стало темно. Ухнула сова, мир вздрогнул, и фокус мгновенно сместился, показав мне… вроде бы знакомое лицо. Не понять, больно ракурс во сне был странный… сбоку и как-то … сверху?

— Всё в порядке? — узнала я голос менталиста, но еще раньше маленький шрам на его веке, непривычно четкий в полной темноте.

Длинные пальцы щекотнули мой подбородок, ласково зарылись в волосы, я замерла, прислушиваясь к удивительно реальным ощущениям, а совсем рядом довольно ответили:

— Уху-ху.

Тони задержался у порога, и мы вместе посмотрели на потухший кристалл и мой дом наискосок. Васкес-старший хмыкнул, развернулся к двери, поднял руку, чтобы постучать, но не успел. Ему открыл Кристиан.

Ну, конечно, кто бы еще мог мне сниться?

— Звал? — спросил Тони.

— Звал, — зло ответил ему брат. — Какого змея, Энтони?

— Какой именно змей тебя интересует? — забирая ладонь и прекращая перебирать мои волосы, высокомерно процедил менталист.

Засранца включил, совсем как в жизни. Надо бы тебя немного воспитать!

Я повернула голову и, подавшись к его уху, сделала то, о чем давно уже мечтала — я его укусила. Легонько, не совсем же я зверь.

Тони ойкнул, теряя всё свое высокомерие, и с обидой на меня посмотрел.

— Мой сон, имею право, — сообщила ему я, — Какие-то претензии?

И сова повторила:

— Уху-ху?

— Так тебе и надо, — ехидно заметил Кристиан и, устало потерев глаза, кивнул в сторону моего дома: — Что ты такого сказал, что Фелиция меня даже на порог не пустила?

Я фыркнула, это же как мне хочется, чтобы Васкесы обо мне говорили? И ведь умом-то я всё уже для себя решила — деловые отношения, ничего личного, но змейское подсознание так быстро не переубедишь.

И ругать его бесполезно, оно уже соблазнительно шепчет тебе на ушко: «Это же только сон… никто не узнает, можно и помечтать…»

Я снова перевернулась, чувствуя, как сбивается в ногах одеяло, и… сдалась.

Темное небо манило, обещая полет. Рывок вверх, падение вниз, и … приветливо раскрытое окно.

Братья Васкесы сидели напротив друг друга в широких креслах, на столике между ними стояла бутылка вина. Знакомая бутылка из лучшей коллекции лея Родригеза — и снова, привет подсознание! — а единственным источником света в помещении служила сияющая руна у виска Энтони. Спокойствие — вспомнила я её значение.

Всё верно: спокойствие мне теперь только снится.

Тони снял галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубахе, но, несмотря на небрежный вид, под тяжелым взглядом брата совсем не казался расслабленным. Как и сжимающий бокал Кристиан.

Хорошо сидят, красиво. Я залюбовалась и наклонила голову к плечу. Картинка почему-то перевернулась на сто восемьдесят градусов, пришлось поворачиваться обратно. Да. Идеально — хоть я и не художник, а не чужда прекрасному.

— Ты недооцениваешь разумность Фелиции, и переоцениваешь её охрану. Уверен, она уже поняла, ради чего в столицу едет младший Гонсалез. Так лучше пусть знает заранее, кого и почему ей стоит опасаться.

— Не считай меня идиотом, — мрачно заметил прокурор. — Я ничего не имею против этой информации.

— Тогда, что не так?

— А ты догадайся, — сощурился Кристиан. — Догадайся, какой вывод сделала лея Гарсиа, когда ты сообщил ей о том, что нам известно о том, чья она родственница?

— Я … — осекся Тони. — Да брось…

— Если ты испортишь мне всё мое дело с Фелицией, с его величеством будешь объясняться сам.

Я поморщилась: ну нет, это отклонение от заданного маршрута. Тут должно было бы быть что-то вроде: «я тебя убью», или, в крайнем случае: «женишься на ней сам». Уверена, такая угроза на Тони даже во сне бы подействовала.

Хотя, это же мой сон… неудивительно, что я и во сне не лишена рациональности.

— Она, кстати, против брака, — застегнул Тони раскрытые пуговицы.

Это правда.

— Зато она не против детей, — парировал Кристиан.

И это тоже.

Энтони закаменел, а Крис посмотрел на брата исподлобья и холодно сообщил:

— О будущей лэри Васкес я знаю всё.

*

Я мысленно рассмеялась, Фи ухнул вместе со мной. Вот это фантазия… или где-то очень глубоко внутри все женщины действительно хотят замуж? Выходит, Васкес-старший был прав.

— Значит, ты не передумал, — взяв в руки галстук, буркнул Энтони.

— А должен был?

— Она ведь менталист! — вспыхнул Тони, набросил галстук на шею и, взяв себя в руки, договорил: — Еще и слышащая. Ладно, Макс, он — мужчина, но даже он от одиночества дуреет. А Фелиция — женщина, и ты — вечно на работе, как ты себе представляешь вашу семейную жизнь?

— Я купил дом напротив дома её матери. Не беспокойся, она не будет одна.

— Потрясающая прозорливость.

— Да, её способности немного усложнили задачу, — делая вид, что не слышит сарказма в голосе брата, продолжил Кристиан.

— Неожиданно вскрывшиеся родственники, опять же, добавили проблем, — подражая манере прокурора, вставил менталист.

— Родственники — это всегда проблемы, — отмахнулся Крис. — А в случае с родственниками леи Гарсии это даже не минус, а еще один довод в пользу нашей будущей свадьбы.

— Я понял, тебе просто лень искать кого-то другого. Ты ведь уже и дом купил, — процедил Васкес-старший.

Кристиан сделал глоток вина:

— Не понимаю, что плохого в том, что я подошел основательно к вопросу брака?

— Ты собрал на неё досье, — сверкнул глазами Тони. — Странные у тебя представления об основательности.

— Нормальные. Будь уверен, имей Фелиция мои возможности, с вероятностью девяносто восьмь процентов, она поступила бы так же.

А ведь это мысль… светлая всё-таки у меня голова, такие идеи рождает. Даже во сне! Изучу список женихов и, пользуясь новым служебным положением, заведу на каждого из них отдельную папочку!

— Нормальные люди сначала знакомятся, ищут точки соприкосновения, на свидания ходят. А ты еще до знакомства с ней — карту психических реакций у аналитиков на неё запросил, — менталист затянул узел галстука.

Да, жаль, что аналитиков к моему вопросу привлечь нельзя. Боюсь, не оценят они задачи — найти кандидата, с которым будет проще всего развестись.

Изучить чужие предпочтения, антипатии, сильные стороны и слабые места еще до знакомства… — это же какая эффективность при выборе супруга! И никаких ненужных эмоций, голый расчет.

Кристиан поставил почти нетронутый бокал на стол и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди:

— Девяносто шесть процентов совместимости, Энтони, ты же видел вердикт аналитиков. Мне нравится эта женщина, действительно нравится и нравится давно. Не вижу ничего плохого в том, чтобы приложить усилия для того, чтобы понравится ей. И да, у меня нет времени на статистические погрешности.

— Это ты сейчас так вероятность отсутствия ответной симпатии с её стороны так обозвал? — выгнул Тони бровь.

— Четыре процента против девяносто шести.

— Крис, ты даже одеколон заказал, опираясь на эти данные! Думаешь, это нормально? Так вот я тебе сразу скажу — нет! — Менталист повернул голову и, взглянув мне в глаза, спросил: — правда ведь, Фи?

— Совершенно, согласна! — я рассмеялась.

— Уху-ху! — подтвердила сова.

Подушка свалилась с кровати, хохоча, я вернула её на место и, вновь провалилась в сон. На этот раз без сновидений.

Выбор одеколона при помощи аналитиков, чтобы уж точно понравиться женщине! Нет, ну кто бы мог подумать, какой я, оказывается, юморист!

***

Удивительная вещь — ограничения. Пока их нет, ты и не замечаешь, как, оказывается, прекрасно жил до того. Во всяком случае, тебе и в голову не могло прийти отпрашиваться у охраны к работодателю.

— Бывшему работодателю, — сухо напомнили мне.

Проглотив особенно заковыристое ругательство, я повторила в десятый раз:

— Деловая этика, лей, предполагает: о том, что работодатель стал бывшим, его неплохо бы предупредить.

Лей Винсент, знакомый мне со вчерашнего вечера, свёл брови. Он был одним из тех, кто ломал мою дверь и даже немного этому факту смущался. Недолго. Когда плотник ушел, благополучно дверь эту починив, мой охранник, судя по всему, окончательно совесть потерял.

А с виду такой приличный! Симпатичный, спортивный, среднего возраста и наполовину седой. Сова вон, в ухе торчит — женатый. И совершенно к моим доводам глухой.

Смяв в кармане белого летнего платья список своих женихов, я зажмурилась. Вдруг, когда я открою глаза обратно, лей исчезнет? Увы. Не исчез. Еще и смотрел на меня крайне неодобрительно. Кажется, у него начал дергаться глаз. В принципе, логично. Я его, наверное, уже часа два уговаривала меня отпустить, методично и с улыбкой повторяя одни и те же доводы, а в ответ получала только: «Лэрд Васкес на сегодня ваши выходы не согласовал».

Причем на вопрос, какой именно из Васкесов так оплошал, мужчина сурово молчал. Кремень, а не охранник.

«Спокойно, Фелиция. Сваришь ему кофе, заставишь выпить, и путь свободен…» — мрачно подумала я, по памяти вспоминая руну того самого, так не хватающего мне сейчас спокойствия, и вновь улыбнулась мужчине.

— Не, — сказал он, запнулся и рассеянно посмотрел сквозь меня.

Я повернула голову, пытаясь понять, что там такое за моей спиной, и сощурилась от яркого света. У моего виска, а теперь уже прямо у носа, обнаружилась знакомая сияющая руна, колышущаяся словно лента на ветру. Я осторожно повернулась обратно, руна с некоторым опозданием вернулась к моему виску. Бросила взгляд на охранника — он так и стоял, глубоко задумавшись, прямо скажем, немного не в себе. И, чего там, казался очень спокойным. Зачарованным он казался. А поскольку никого кроме меня и самого лея Винсента в моем доме не было — одного охранника на одну девицу начальство посчитало достаточным, я сделала логичный вывод, что зачаровала его я. И руна у моего виска тоже — моя.

Богиня-богиня-богиня…

А это вообще законно? Что мне за это будет?

Руна ярко вспыхнула, и меня окутало приятное тепло. Да ничего мне не будет. Девушке с такими женихами бояться нечего. Разве что самих женихов.

— А чего мы, собственно, спорим, лей Винсент? — задушевно сказала я, подхватывая мужчину под руку. — Идемте вместе!

Он сладко зевнул и, осоловело кивнув, сказал:

— Хорошо.

И, заперев свежепочиненную дверь, мы пошли. Неторопливым прогулочным шагом пошли. Лей любезно согласился мне помочь и нес коробку с документами. Он вообще на все мои вопросы и предложениями отвечал согласием. Золото, а не охранник.

Плохо только, что на уговоры ушло всё утро, и шли мы по самой жаре. Я-то предусмотрительно взяла с собой соломенную шляпу, а вот мой охранник рисковал получить солнечный удар. Потому-то я и нырнула с широкого проспекта на узкую улочку — идти чуть дольше, зато в тени.

Календарная весна уступила южному томному лету в считанные дни. На улицах было пусто — горожане прятались от жары за плотными ставнями, в охлаждаемых холодильными установками лавках, и только под тентами уличных кафе бурлила жизнь.

— Сидра? — предложила я охраннику, заметив с каким наслаждением делает глоток из холодного бокала мужчина за одним из столиков.

У Винсента (он разрешил мне называть его по имени) по виску текла капля пота, и я почувствовала себя немного виноватой за его состояние. Это же только полпути…

— Хорошо, — снова согласился он.

Оставив охранника за свободным столиком, и оставив вместе с ним свою шляпку, я вошла внутрь заведения и направилась прямиком к барной стойке. Официанты заняты, мне и надо-то всего ничего. Так будет быстрее. Я благополучно расплатилась и, на ходу ополовинив свой стакан, пошла на улицу. Руна так и сияла у моего виска, но совершенно мне не мешала. Даже наоборот, освещала путь. Красиво, опять-таки…

На выходе я задержалась, выглядывая своего сопровождающего.

— Лея! — нервно сказал он, появившись передо мной буквально из-под земли.

— Спокойно, — ласково улыбнулась я, руна у моего виска ярко вспыхнула и пришла в движение, сделала круг вокруг его головы, а затем вновь вернулась ко мне.

Да, очень красиво. И удивительно спокойно…

— Так что насчет сидра? — я протянула ему бокал.

Винсент мгновенно расслабился, принял бокал и, отпив, сказал:

— Хорошо.

Точно, очень. Очень хорошо. И чего я раньше об этой руне не вспомнила? Глядишь, и имена в списке восприняла бы нормально. Подумаешь, Васкес-младший, ожидаемо же? Ожидаемо. Парочка аристократов, неизвестный мне менталист в ранге черный перстень — это тоже нормально. Ну а то, что помимо них в списке этом оказался сын короля, так это, может быть, чтоб прониклась серьезностью задачи и выбирала быстрей.

Тони, ясное дело, не было. Он, похоже, в деле ухода от свиданий — собаку съел.

Мы с Винсентом спокойненько вернулись на место и, устроившись в плетеных креслах, спокойненько допили свой сидр.

— Очень хорошо, — сощурился мужчина.

— Лучший сидр в столице, — кивнула я и немного грустно добавила: — лей Родригез им много лет его поставляет.

Жаль мне было оставлять любимого клиента, очень. Может быть потому, что лей давно уже стал для меня больше, чем просто клиентом. Он же меня и кормил, и поил, оборудовал мне прекрасное рабочее место рядышком с барной стойкой, но за ширмочкой, так, чтобы клиенты меня не беспокоили. Еще и у окна — чтобы света было достаточно. Золотой человек.

Я тяжело вздохнула и, подхватив шляпу, поднялась из-за стола. Кто-то крепко, но в тоже время осторожно схватил меня за запястье, не давая уйти. Я недоуменно посмотрела на смутно знакомого мужчину. Вспомнила! Это он так вкусно пил сидр, что я решила сюда зайти.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Простите, лея, — отпуская меня, улыбнулся он во все свои тридцать два крепких белых зуба. — Я случайно услышал, что вам знаком производитель этого замечательного напитка, — чуть растягивая гласные, повинился он.

Я придирчиво осмотрела его с ног до головы. Темноглазый, темноволосый, но кожа светлая. Холеный, одежда пошита на заказ, на руках перстни с изумрудами, на запястье золотые часы. Держится с достоинством, молчаливые спутники (я насчитала троих) — явно охрана. Аристократ. А лей Родригез ссуду взял, чтобы приобрести для любимой супруги мобиль. Думал, порадует, брак спасет. Жаль, она все равно от него ушла. А долг остался…

Сощурившись, я наклонила голову к плечу и сказала.

— Да, знаком. Я работаю у него бухгалтером. А вы с какой целью интересуетесь?

Мужчина рассмеялся. Смех у него был красивый, я бы даже сказала по-мужски притягательный, женщины рядом головы свернули.

— Приятно иметь дело с деловым человеком, — сверкнул он глазами. — Я хотел бы поговорить с ним о поставках его продукции в мой город.

Мой город. Не местный. Значит, небольшой выговор мне не показался. Неплохо, очень неплохо было бы лею Родригезу поставлять свою продукцию не только в столице, но и за её пределами.

— Думаю, это можно обсудить, лэрд, — улыбнулась я, надевая шляпку и, чего скромничать, наслаждаясь тем, с каким восторгом он смотрел на мои волосы. Ну, или на меня в целом.

— Лэрд Гонсалез, — представился мужчина. — Но вы можете звать меня Адан.

На вспыхнувшую у виска руну я даже внимания не обратила — привыкла. Да и сияла она чуть в стороне, за полями соломенной шляпы — презабавно выглядело.

— Благодарю. Это очень любезно с вашей стороны, — хлопнула я ресницами.

Ну родственник, ну, вполне вероятно, по мою душу. Подумаешь. Даже хорошо, что он нашелся так быстро. Неизвестность — вот, что страшит больше всего. А теперь можно с чистой совестью не нервничать. Потому что поздно.

Гонсалез снова одарил меня своей улыбкой и плавным движением встал в полный рост — хороший рост, я машинально голову подняла, придерживая шляпу правой рукой, чтобы смотреть ему в глаза. В глазах этих, кстати, очень симпатично отражались фиолетовые руны, и зрачок у него становился всё шире и шире. Чернота эта опять вызвала у меня ассоциацию с пустынными змеями, на миг мне даже почудилось, что я слышу шипение и шепот песков. Да… золотом переливаясь на солнце, они шептали … что-то про … кровь?

Адан медленно моргнул, и я вернулась в реальность.

— А как зовут вас, прелестная лея? — облизнув сухие губы, хрипло спросил меня он.

Я, было, занервничала: что сказать-то? Может, лучше соврать? Но руна за полями шляпки продолжала мягко сиять фиолетовым, и в этом свете мои метания казались совершенно глупыми. Не украдут же меня средь бела дня? У меня и охранник имеется. К слову, охранник казался еще спокойнее, чем был до того. Скала. Спрашивается, чего переживать? У меня вон — еще и руна есть, ей даже шляпа не помеха. Если Адан Гонсалез как-нибудь неправильно в мою сторону дернется — так я этой руной и его мгновенно успокою. Наверное. В общем, шляпу я на всякий случай сняла.

— Фелиция, — честно созналась я и зачем-то добавила: — Фелиция Гарсиа.

— У вас наше, южное имя, вы знаете? — тряхнув головой, он с явным усилием изобразил удивление на своем лице, а может, и правда, удивился. Фиолетовая руна снова вспыхнула, и мне стало совершенно все равно на чужие реакции.

Пески снова начали шептать, а под широким тентом уличного кафе Адан рукой потянулся к моему виску. Завороженно глядя на руну, он медленно прикоснулся к сияющему знаку, над губой у него выступили капли пота. Мужчина вновь облизнул губы и выдохнул:

— Это невозможно…

Его рука упала плетью, и он качнулся, оседая на стул.

— Как вы обошли мою защиту? — прошептал он. — Или это … какая-то шутка? Проверка? Демонстрация, что маги Альканы и наши амулеты, ничего не стоят против менталистов столицы? — щурясь, мужчина сморщил нос.

В этой его манере я узнала себя и окончательно очнулась. Сердце у меня оборвалось, я запоздало, зато как следует, до самой печенки прочувствовала, что натворила. Успокоила не только охранника, но и себя. До полного отключения мозгов.

— Чего вы хотите? — на виске у него вена проступила от напряжения. Он как будто пытался вырваться из-под влияния рун и не мог.

Спокойно. И нет, обойдемся без рун — я взмахнула рукой, отгоняя навязчивое заклинание от лица — и осторожно отступила назад, прямо в объятия очнувшегося после внушения Винсента.

— Уходим, — шепнул он мне на ухо. Вышел вперед, закрывая меня плечом и демонстрируя какой-то жетон. — Это недоразумение, лэрд, прошу нас извинить.

И, пока сонная охрана, да и сам Гонсалез не успели оклематься, он схватил меня за руку и потянул в сторону, не забыв и коробку с документами прихватить. Я, не будь дура, и сама ускорилась, еще и направление нашей пробежки задала. Если уж влетела в переплет, так хоть дело доделай. И вообще, у лея Родригеза мне всегда хорошо думалось…

Богиня-богиня-богиня.

Кто же мог представить, что сын герцога Альканы окажется менталистом?! Богиня, да кто угодно! Тот же Тони, не зря он мне целую лекцию вчера устроил, призывая быть осторожной!

— У тебя защита высшего уровня, ещё и лучшими амулетами обеспечат, — зажимая коробку под мышкой, ворчал на бегу Винсент.

Даже не запыхался, а у меня уже легкие горели.

— Месяцок всего. Заработаешь немного перед пенсией. Девчонка, чуть старше твоей Розки, маг необученный. Плёвое дело, — явно передразнивал он кого-то.

Мы отбежали уже на достаточное расстояние, впереди показалась знакомая вывеска лавки лея Родригеза — бутылка и два бокала на ярко-красном фоне, и Винсент перешел на быстрый шаг. Мы дошли до самых дверей, а мой охранник даже не попытался меня остановить или заставить вернуться обратно, и ругаться он тоже почему-то не стал. Наверное, именно поэтому мне стало очень неловко и я, замешкавшись у входа, спросила:

— Если хотите, можем вернуться ко мне домой?

Винсент тяжело вздохнул, посмотрел на меня сверху вниз и, хмыкнув, сообщил:

— Да теперь то чего? Вы, лея, в первый же день работы меня зачаровали, невзирая ни на мою собственную защиту, ни на какие амулеты. И Гонсалеза. С ним, кстати, у вас ни в коем случае не должно было быть никаких контактов. Тут вас бояться надо, а не за вас.

— Простите, — понурившись, пробормотала я.

— Идемте, — он глазами показал на коробку с документами в своих руках. — Зря, что ли, бежали?

Глава 18

Я дернула ручку, но дверь оказалась заперта, тогда-то я и догадалась на неё посмотреть. Небольшая табличка, привычно гласившая «открыто», была перевернута к улице противоположной стороной.

Суббота — лучший день для покупок. Совсем не похоже на лея Родригеза.

— Что-то случилось… — догадалась я.

Привстав на носочки, подтянулась к выступающему над дверью козырьку. Там лей Карлос держал запасной ключ от лавки. Заболел, и явно сильно! Иначе он бы пригласил кого-то заменить его у прилавка. После того, как от него ушла жена, он остался совсем один. Единственный сын четы Родригез обнаружил талант к иностранным языкам, пошел по дипломатической стезе и давно уже работал в Империи.

Богиня, да ведь ему даже лекарства принести некому!

Я провернула ключ и распахнула дверь, изумленно застыв на пороге. За прилавком обнаружился мой любимый работодатель. Он держал за руки и влюбленно смотрел на крупную ярко-рыжую женщину в цветастом платье, обнажающем выдающуюся грудь.

Дверной колокольчик запоздало звякнул, лей Карлос дернулся на звук и близоруко зашарил по сторонам в поисках очков, а неизвестная лея оскорбленно тряхнула волосами и с яростью уставилась на меня.

— З…здравствуйте, лея Родригез, — ошарашенно пробормотала я, с трудом, но опознав обычно скромную лею.

— И до свидания! — припечатала она, оборачиваясь к бывшему мужу. — Я ухожу.

— Лючия, подожди! Да что стряслось?! — всё еще пытался найти очки лей Карлос, которые, как и положено приличным очкам, висели у него на груди, на цепочке, пристегнутой к дужкам.

Наконец, он надел их на нос и, завидев меня, радостно воскликнул:

— Фелиция, девочка! Что такое, ты почему такая бледная? Что-то случилось? — с отеческим беспокойством спросил он меня и совершенно зря, потому что лея Лючия вспыхнула, став красной как перезрелый томат и, разъяренно воскликнула:

— Ноги моей больше здесь не будет!

— Но почему?! — схватился за голову лей Родригез.

— Я отдала тебе всю свою молодость! Я родила тебе сына! Я любила тебя! Я старалась быть лучшей женой, и что взамен?

— Что? — застыл он, любуясь возмущенной супругой.

— Ничего, — она опустила плечи. — Ты вечно занят в своей лавке, разговоры о прибыли и расширении! Ты зовешь девочкой своего бухгалтера! А меня … давно не замечаешь.

— Но я же… я же старался только для тебя…

— В долги влез, виктор купил, — шепотом подсказала я.

— Нужна мне эта железяка! — женщина презрительно фыркнула.

За моей спиной кашлянул охранник, я же поймала ошарашенный, одновременно и счастливый, и расстроенный взгляд лея Родригеза. Похоже, мы с ним одновременно догадались, почему от него ушла жена! И уходит снова! Лея Лючия стремительно приближалась к выходу, то есть ко мне. Выглядела она так грозно, что я машинально попятилась, спиной ударившись о дверь.

— С дороги! — повела она массивным плечом.

— Фелиция, выручай! Она же сейчас опять уйдет! — воскликнул лей Карлос, заламывая руки.

Надо что-то делать!

Я храбро перегородила выход, сунула руку в карман и, сжавшись под суровым взглядом, выставила перед леей смятую бумагу, как загонщик плащ перед разъяренным быком.

— Это что? — растерялась женщина.

— Это мои женихи, — задрала я подбородок и, убедившись, что противник дезориентирован, добавила: — Не ревнуйте, лея! Я замуж выхожу.

Она забрала у меня из рук список, аккуратно расправила и, внимательно прочитав, расслабилась. Даже снова вернула себе прежний окрас, только румянец остался. Очень ей шедший, кстати. Лея Лючия поправила рыжий локон, обернулась к мужу, одарила его улыбкой, и когда я совсем уже потеряла бдительность, уточнила:

— За всех?

Лея Лючия ехидно изогнула краешек рта, но список мне вернула безо всяких возражений. Даже не поторапливала меня с ответом, терпеливо ожидая, чего я такое собираюсь соврать. А то, что именно враньем она мои слова и посчитала, сомнений у меня не вызывало никаких.

Я беспомощно оглянулась, мой охранник показал мне глазами в сторону прилавка. Показывал Винсент на лея Карлоса. Тот как-то уж очень обреченно присматривался к стоящей на прилавке бутылке.

— Я … — посмотрела я на лею Родригез и, чувствуя, как щекам становится жарко, сунула список в карман. — Я в процессе выбора.

— Конечно, — хмыкнула она. — Сначала надо всех посмотреть!

А лей Родригез, которому категорически нельзя напиваться — у меня потом ничего в расчетах не сходится — уже пробку из бутылки вытаскивал. И как же я его понимала сейчас!

Мало мне угрозы быть обескровленной, открывшегося дара и срочного выбора жениха, я и родственника умудрилась встретить в самый неподходящий момент, а потом еще и только помирившихся супругов рассорила обратно.

— Надо было остаться дома, — убито прошептала я.

— Надо, — согласился со мной Винсент.

— Но теперь уже поздно, — сурово огласила женщина.

С того момента, как в кабинет прокурора влетели совы, и у меня обнаружился дар, прошло всего несколько дней. И все эти несколько дней я намеренно позволяла себе плыть в хлипкой лодочке посреди бурной реки под названием «моя новая жизнь». Как человек прагматичный, я знала — в тех обстоятельствах, когда от тебя ничего не зависит, лучшим решением вполне может оказаться решение немного обождать. Осмотреться, дать себе время… Я усиленно гнала от себя страхи, но они меня догнали, и теперь я смотрела им в глаза. Странный они, конечно, выбрали образ. Не больно-то я боялась лею Родригез, даже когда она не была рыжей, а теперь и подавно.

Надо было остаться дома? Запереться в своей комнате и трястись от страха где-нибудь в шкафу. Какого змея?! Я бухгалтер в конце концов!

— В самый раз! — рявкнула я на женщину, да так громко, что она даже отступила от меня на шаг. — Ну-ка немедленно вернулись к супругу, а то я на вас руну какую-нибудь напущу! Я менталист вообще-то, а не кто-нибудь!

Надо сказать, оправилась от шока она очень быстро. Гордо поправив рыжие локоны, лея Родригез шагнула ко мне и, осмотрев меня с ног до головы, протянула.

— Менталист, ну надо же! Вот как это теперь называется? А я-то думала, милочка, что вы — бухгалтер!

— Одно другому не мешает! — я и не думала уступать её напору.

Не ушла же она? Не ушла! Да и смотрит на меня как будто без прежней злости, скорее, с интересом. Значит, двигаюсь я в верном направлении. Есть шанс, что хорошенько поругавшись со мной, она и вовсе к мужу вернется.

— Пропусти её, Фелиция, — устало сказал лей Карлос из-за прилавка, испортив мне всю игру. — Пусть уходит, это бесполезно.

Лея Родригез, которая всё это время не отводила от меня насмешливого взгляда, вздрогнула. Я взглянула в её глаза и поняла, что игру испортили не только мне, но и ей.

— Что мне делать? — едва слышно спросила она меня, а мне и отвечать не пришлось.

От облегчения и радости за лея Родригеза, меня как-то очень неудачно повело в сторону. Я качнулась и ударилась плечом. Винсент бросил коробку с документами и подхватил меня под локоть, помогая удержаться на ногах.

— Откат, — хмуро заметил он и покачал головой. — Рано что-то.

— Нормально, — отмахнулась я, припоминая: что-то такое мне уже говорили.

— Карлос, что ты стоишь?! Не видишь, девочке плохо! — воскликнула лея. — Срочно неси лекарства!

И она заохала надо мной как над птенцом, умудряясь при этом командовать счастливым супругом.

Меня усадили за высокий прилавок, лей Карлос скрылся в глубине лавки, а когда вернулся, поставил передо мной наполненную до краев рюмку.

— Алкоголь зло, — неуверенно сказала я, меня так трясло, что даже высокий стул подо мной ходуном ходил.

— Детка, тебя трясет, — заметила лея и, накрыв мою руку своей, наклонилась ко мне, чтобы тихо шепнуть: — Спасибо.

Лей Родригез посмотрел на меня счастливым взглядом, кивком подтвердил слова жены и тряпочкой протер деревянный прилавок.

— Нет, не буду, — решила я и, вздохнув, пояснила: — голова заболит.

— Правильно. Не стоит. Голова менталиста — собственность королевства, — глубокомысленно заметил рядом Винсент и убрал из-под моего носа рюмку. — Я отойду на пару минут, свяжусь с начальством. И прошу вас удержаться от призыва рун, Фелиция. Сейчас это может быть опасно.

Я поежилась — в лавке как будто стало холоднее после этих его слов.

— Хорошо.

Он вышел на улицу, мы с четой Родригез молча следили за его спиной. За мужчиной закрылась дверь, Винсент неторопливо переходил дорогу, а потом вдруг вытянул руку, на которую будто из ниоткуда спикировала рыжая птица.

— Сова… — охнула лея. — Так это … правда? Вы — менталист?

— Правда, — печально согласилась я. — И про замужество тоже правда. Мне действительно велено выбрать себе жениха.

Лей Карлос свел брови и пробормотал:

— Погоди, а лэрд прокурор-то как же?

От удивления я даже дрожать перестала:

— А при чем здесь прокурор?

*

Лей Родригез сменился в лице. Кажется, ни разу я не видела его настолько растерянным. Даже когда ему штраф в размере годовой выручки грозил он и то выглядел собраннее. Ну и я, конечно, тоже начала нервничать. Неужели из-за моего родства с семейством Гонсалез лей Карлос попал под пристальное внимание властей? Чем ему это грозит? Да уж ничем хорошим!

— Перепутал я, наверное, — выдавил он, смахнул с начищенного прилавка ему одному видимую пыль и, поправив очки, признался: — Да заходил он, про тебя спрашивал. Ну не по работе же он тобой интересовался? Вряд ли ему нужен бухгалтер. Я и подумал — понравилась.

— Бухгалтер прокурору, конечно, ни к чему… — я неуверенно кивнула.

Если лэрду Кристиану было известно о том, чья я родственница, вполне вероятно, что и мои контакты были отработаны. Одно странно, зачем делать это лично? Разве что дело секретное… всё равно как-то это …

— А когда он заходил?

Лей Родригез, не задумываясь, ответил:

— Первый раз где-то с месяц назад.

С месяц назад… примерно в это время на нашей сосне поселился Фи…

— Тараканов я еще травил, а ты отчет какой-то составляла. Пришлось тебя в зал временно пересадить. Вот тогда это и было.

Я нахмурилась. Интересно получается… если лэрд Кристиан уже тогда знал о моих родственниках и собирал обо мне информацию, то почему зашел именно тогда, когда я была в зале? Как-то это не укладывалось в мою теорию…

— Он к тебе подошел, только ты и глаз от своего отчета не оторвала.

Я свела брови, силясь вспомнить тот день. Да, тараканов лей травил, это было. Я еще поместила эту строчку в расход. И в зал он меня тогда, и правда, усадил, но чтобы ко мне подходил лэрд Кристиан? Такого я не помнила, хоть убей. Никогда я не жаловалась на память, но… но змеи его знают! После вчерашнего происшествия с дипломом доверять себе полностью я уже не могла…

— А может, ему и правда нужен был бухгалтер? — спросила я почему-то лею Лючию.

— Ну… почему нет? — пожала она плечами, а лей Карлос громко рассмеялся, даже слезы на глазах выступили.

Приспустив очки, он отерся рукавом и сказал:

— Фелиция, он тебя на свидание пригласил.

— Как на свидание… — пробормотала я.

От бесплотных попыток вспомнить тот день у меня голова начала ныть, но единственное, что я смогла восстановить в памяти — это то, как я громко и недовольно ворчу что-то про свою занятость на отвлекающего меня от работы…

Ну нет… не может такого быть! Не могла я сказать такое прокурору! Или … могла? Да ну нет же! Лей шутит!

— А ты его ко мне отправила. Чтоб он с твоим списком требований к ухажерам ознакомился, — добил меня лей Карлос. — Представляешь, как я удивился, когда понял, что именно он у меня спрашивает?

Я почему-то снова посмотрела на лею Лючию.

— А молодец наш прокурор, — поправила локоны лея, — так или иначе, но на свидание девушку уже, считай, вытащил.

Сглотнув, я запустила руку в карман платья, а нащупав там бумагу, отдернула её как от огня и вцепилась в перстень на цепочке.

— Очень это … сложно … — прохрипела я.

— Зато гарантированно, — хохотнул лей Карлос.

— А прокурору и не пристало искать легких путей, — подхватила лея Лючия.

Зачем лэрду Васкесу приглашать меня на свидание? Не верю я в случайность! У Кристиана нет времени даже на сон, какие тут свидания? Что он вообще забыл в винной лавке? Разве что … внучку герцога Альканы. Но что он хотел узнать?

— Кстати, Фелиция, а ты почему пришла? Случилось чего? — отсмеявшись, спросил меня лей Родригез.

— Да, на меня пришло распределение в Университет, — призналась я.

— Ясно, — понятливо вздохнул лей Карлос. — Значит, попрощаться.

— Ну вот… только всё разрешилось… — расстроилась лея Лючия.

Я отпустила перстень и оглядела ставшие мне родными стены пустого зала — редкое явление. Обычно в лавке Родригеза очереди, и за покупателями даже не видно, насколько красиво оформлено помещение. Резные панели — всё здесь оплетала будто живающая виноградная лоза. Полумрак, запах старого дерева. Я взглядом нашла коробку с документами, прикрытую соломенной шляпкой.

Какого змея я должна прощаться с любимой работой?!

— Нет, пришла сказать, что теперь буду по выходным работать, — твердо сказала я.

— Прекрасно! — обрадовалась лея Родригез даже вперед мужа.

— А куда тебя распределили? — похлопав меня по руке, поинтересовался он.

— В… — я запнулась, но договорила: — в прокуратуру. На должность секретаря лэрда Кристиана.

Со значением переглянувшись с супругом, лея Родригез накрыла мою руку своей и сказала:

— Поздравляю, девочка. Прекрасная должность. И партия тоже замечательная.

Я только и смогла, что кивнуть. Отпираться — глупо, объяснять, что всё совсем не так — небезопасно в первую очередь для них.

Меня оставили за прилавком одну: лея Лючия торжественно надела белый фартук поверх платья и, заколов рыжие кудри, встала за кассу. Лей Карлос, одарив супругу восхищенным взглядом, подошел к двери и перевернул табличку надписью «открыто» к улице. Как будто только того и ожидая, тут же в лавку вошел первый клиент. Я же пыталась хорошенько всё обдумать — получалась какая-то очень несимпатичная ерунда…

Лэрд Кристиан первым номером значится кандидатом в мои мужья. Что если этот брак часть какого-то плана его величества? Политическое сближение, туда-сюда…

И что тебя смущает? Ты же планировала его соблазнить, Фелиция? Считай, теперь у тебя имеется на это величайшее дозволение!

Я застонала в голос и, положив руки на прилавок, уперлась в них лбом, но глаза не закрыла — смотрела на каменный пол.

Ну и дела…

Колокольчик над дверью звякнул, повеяло сквозняком — в лавку снова кто-то вошел. У меня совсем не было сил посмотреть на посетителя, и только заметив рядом с моим стулом носы лаковых мужских ботинок, я поняла, что было не так — с ним не поздоровались хозяева.

— Страдаешь? Совесть замучила? Или ты на жалость давишь, чтоб не ругали за несанкционированное использование рун?

— У тебя отдышка, — пряча улыбку, заметила я. И голову не подняла, и нисколько не испугалась обрисованным перспективам. На меня снизошло полное и безоговорочное спокойствие, даже без рун.

— Торопился, — буркнул Тони.

Я повернулась в сторону и посмотрела на лею Лючию, умудряясь при этом так и лежать на прилавке. Полупрозрачная сияющая сфера — менталист закрыл нас от посторонних глаз — нисколько мне не мешала. Лея отпустила клиента и, сияя, смотрела на мужа, тот протягивал ей небольшой букет. И когда только успел сбегать к цветочнику?

— Понимаю… — я зевнула.

— О, зеваешь. Откат. Ты и на этой парочке какую-то руну проверила? — ехидно спросил меня менталист. — Талантище, змеи бы тебя покусали… — чуть тише добавил он.

— Никаких рун, это — любовь, — проворчала я и, сунув руку в карман, вытащила оттуда список женихов. — На-ка вот, чем ругаться, лучше посмотри.

Тони забрал бумагу из моих пальцев, зашуршал листком.

— О, младший принц, надо же, — удивился он. — Не повезло, он редкий зануда, хотя… логично.

Я собралась с силами и оторвалась от прилавка, выпрямляя спину. Взглянула на одетого в черное Тони, мимоходом отмечая синяки под глазами, и с интересом спросила:

— Почему логично?

— Потому что пару менталистам аналитики подбирают, у них и формула есть. Это же не просто список — это результат всеобщей выборки. Так что всё в соответствии с расчетами. Ты зануда, он зануда — идеальное совпадение. Процентов девяносто, не меньше, — глубокомысленно закончил он.

Я расхохоталась, но нашла в себе силы — нацепила на лицо серьезное выражение и заинтересованно уточнила:

— Прямо-таки всеобщей?

— Конечно, всеобщей, — Тони устало оперся о прилавок, поправляя галстук, и мрачно добавил: — От аналитиков не спрячешься.

Он замолчал, невидяще глядя куда-то в пол, и я мгновенно связала эту его оговорку и, казалось бы странную, но абсолютную уверенность погибшей Ракель в том, что они с Тони рано или поздно будут вместе. От аналитиков не спрячешься … нет, я не стала любопытствовать, не моё это дело, да и не время. Что бы ни связывало их с Ракель, её больше нет, она — мертва.

— Как … как всё прошло? — тихо спросила я.

— Нормально, — он отмер, дернул плечом. — Отец Ракель публично обвинил меня в её смерти, а тут как раз сообщение от твоей охраны. Пришлось бежать спасать.

— Как обвинил… — растерялась я. — Может быть, тебе стоит вернуться? Со мной всё хорошо, даю тебе слово! — горячо воскликнула я.

— Не тебя спасать, а от тебя! — гадко улыбнулся менталист и, поджав губы, покачал головой: — И ладно бы охрану спасать, так ведь нет — Гонсалеза!

— Это случайность. Я не хотела, — я поморщилась, очень уж по-детски это прозвучало.

— Еще бы ты хотела! — рыкнул он на меня. — Я же тебя предупреждал, просил тебя быть осторожной! — он выдохнул и, перейдя на спокойный тон, принялся нудно меня отчитывать, не забывая при этом пугать родственниками и дипломатическим скандалом, который непременно случится, потому что Адану обещали полную безопасность, а я её в первый же день подставила под угрозу.

И умом-то я понимала — разнос этот более чем справедлив. Менталист еще очень оптимистичен, только и страшно мне было как-то вполсилы. То ли надоело, то ли откат сказывался, а может быть то, что кропотливо выедая мой мозг, Тони несколько раз повторил: «и этому человеку я вынужден доверить свои конспекты».

Фиолетовая сфера вокруг нас мягко искрилась, и надежды на то, что чета Родригез спасет меня от этой экзекуции, у меня не было. Я потерла лоб и, закатив глаза, тоскливо заметила:

— И это он назвал меня занудой … куда смотрели аналитики? Да ты первый в моём списке должен быть! — пошутила я и посмотрела на него, ожидая ответной подначки.

Но Тони молчал. Даже не улыбнулся. Кажется, никогда я не видела его настолько подавленным. Фелиция, ты идиотка! Терпела ведь раньше, и еще потерпела бы! Он же только с похорон… Лучше бы он и дальше продолжал меня распекать, чем эта безысходность в его глазах.

Васкес-старший обвел глазами темный зал винной лавки, и сообщил:

— У нас с тобой совместимость менее трех процентов, то есть, почти полное несовпадение. Редкий случай, кстати. Можно сказать, уникальный, — криво улыбнулся он.

— Значит, ты точно не зануда, — я почему-то сглотнула, а Тони посмотрел мне в глаза и договорил:

— Нет, конечно. Аналитики не ошибаются.

Конец

Content

Зволинская Ирина
Любовь, сова и бюрократия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18