Ильина Настя

Фиктивная мама для дочери чудовища

Пролог

В ушах гудит так сильно, что начинает казаться, словно я нахожусь на взлётной полосе, а самолёт с каждой секундой всё сильнее набирает скорость. Открываю глаза, и яркий свет сразу же режет по ним, вынуждая сощуриться. Меня начинает мутить, а в голове царит такой хаос, что, кажется, словно кто-то здорово мне приложил по затылку. Или так и было на самом деле?

Что произошло?

Почему мне так плохо?

И где я нахожусь?

Глаза широко распахиваются, как только до меня доходит осознание того, что я лежу на чужом диване в совершенно незнакомой мне комнате. Я ещё ни разу в жизни не была здесь.

Надо мной нависает мужчина восточной внешности. От него сильно пахнет парфюмом, и мне приходится задержать дыхание, чтобы содержимое желудка не вышло наружу.

— П-п-простите, я не помню, кто вы! — едва слышно выдавливаю я и сдерживаю в себе порыв положить ладони на его грудь и оттолкнуть от себя.

Для начала следует понять, с кем я имею дело, и почему он ведёт себя, как хозяин. У нас с ним было что-то? Такое вполне возможно, ведь вчера я выпила… Впервые зашла в клуб, о котором мне так часто щебетала Аська, коллега по работе.

— У нас не было возможности познакомиться! — ледяным тоном отвечает мужчина и немного щурится, разглядывая меня.

— Как я оказалась здесь?

— Считай, что я спас тебе жизнь!

— Спасибо! — лепечу, вспоминая события вчерашней ночи.

История до банального проста: любимый человек оказался редкостной сволочью и переспал с моей начальницей. Она уволила меня с работы, и я впервые в своей жизни решила напиться. Могла, конечно, позвонить сестре или просто поехать домой, чтобы выплакаться в подушку, но вместо этого предпочла пойти в клуб в гордом одиночестве. Выпив пару ядрёных коктейлей, я потеряла связь с реальностью и оказалась в руках каких-то бандитов. Дальше всё как в тумане. Аська говорила, что в этом клубе можно утопить все проблемы… Кажется, она была со мной? Или нет? Не могу вспомнить этого…

— Простого спасибо не хватит! — категорично заявляет мужчина. — Моя дочь признала в тебе свою покойную мать. Тебе придётся стать её фиктивной мамой на время, если хочешь жить дальше!

Прямолинейность, конечно, украшает мужчин, но не настолько. Неужели, он не понимает, что угрозы выглядят отнюдь не привлекательно?

Я улыбаюсь, воспринимая его слова, скорее за шутку, но шутить незнакомец явно не планировал. Он на самом деле может причинить мне вред — об этом говорят горящие ярким пламенем карие глаза. Мужчина отстраняется, подходит к окну и распахивает его, впуская в комнату свежий воздух.

Даже не знаю, что можно сказать в этом случае — покрутить пальцем у виска?

Нет…

Одержимых злить нельзя.

Я потихонечку присаживаюсь, опускаю ноги на пол и смотрю на своего спасителя. Или теперь я должна считать его палачом?

— Послушайте, вы меня спутали с кем-то… Мне ещё рано становиться мамой.

Пытаюсь разговорить мужчину и доказать, что на роль матери я не гожусь. Единственные дети, с которыми я общалась — мои племянники, но это одно дело… Мне не приходилось находиться рядом с ними двадцать четыре на семь. Я, может, вообще не собиралась обзаводиться детьми?

— Моя дочь не говорила полтора года! — цедит мужчина сквозь зубы, бросая на меня взгляд, полный циничности и безразличия. — Вчера она произнесла первое слово с момента похорон матери! Если для того, чтобы она восстановилась, мне нужна ты, то ты выполнишь все мои требования. Вопрос в другом — по доброй воле ты это сделаешь, или мне придётся заставить тебя угрозами?

Скулы сводит. Дыхание перехватывает. Мимика немного морщится, как при откусывание слишком кислого лимона. Мелкая дрожь пробирается под кожу, покалывая изнутри.

Мне нечего сказать.

Я не знаю, что можно вообще говорить в такой ситуации. Как вести себя? Этот мужчина явно ненормальный. Ему бы самому полечиться у психолога… Вот только он уверен в том, что я соглашусь на его условия. Плечи незнакомца напряжены. Он держит осанку. Взгляд прикован ко мне. Он больше напоминает мне хищника, который заприметил добычу и пока просто приглядывается к ней, думает, как повести себя дальше: наброситься и растерзать прямо сейчас, или подождать ещё немного.

— Не думаю, что это хорошая идея…

Последняя попытка терпит поражение. Я почти слышу, как трещат по швам остатки надежды вразумить этого человека. Он уже всё для себя решил и просто не желает слышать меня.

— Я совсем не умею ладить с детьми!

Я пытаюсь ещё раз, понимая, что, скорее всего, не смогу заставить его принять тот факт, что он сильно ошибается. Если ничего не выйдет, то придётся искать пути отступления. Найти бы только телефон и понять, где я нахожусь. Сестра точно сможет вытащить меня отсюда.

— Научишься! Я оплачу всё! И я могу дать тебе всё! Мне нужно только, чтобы ты сыграла любящую мать, вернувшуюся с того света!

Нет, он точно ненормальный.

Он не думает, как сломается психика ребёнка, если тот будет считать, что мама воскресла. Кем будет называть меня его дочь? Зомби? На месте этого мужчины я в первую очередь задумалась бы над этим. Да и я ведь не смогу всю жизнь играть маму девочки. Как она будет чувствовать себя, когда поймёт, что её обманули? Это слишком глупо и опрометчиво!

— Мама! — влетает в комнату белокурая девчушка, бежит к дивану, ловко забираясь на него, и обхватывает мою шею ручонками.

Я не успеваю как-то отреагировать на её слова, а взгляд моего спасителя говорит о том, что он растерзает меня, если я посмею причинить его дочери вред и скажу ей правду.

Сделав глубокий вдох, я выдавливаю улыбку и обнимаю девочку в ответ.

Внутри что-то обрывается от этих невинных объятий, а сердце начинает ныть, когда из глаз малышки капают слёзы, обжигая обнажённую кожу моего плеча.

Мама…

Кажется, я стала героиней какого-то психологического триллера, который вот-вот закончится, и я смогу проснуться со спокойной душой.

Или покой нам только снится?

Глава 1. Лиза

— Алиса, тебе не следует входить в мой кабинет, когда дверь в него заперта! — произносит отец девочки грозным голосом.

Малышка сжимается в комочек, продолжая льнуть ко мне, и к горлу подступает ком. Неужели можно быть таким холодным циником с собственным ребёнком? Она ведь совсем ещё маленькая… Сколько ей? Лет пять? Шесть? Точно не старше. И если мужчина пытался показать себя заботливым отцом поначалу, то теперь выглядит самым настоящим тираном. Впрочем, его тоже можно было понять: разговор мы не закончили. Скорее всего, мой пленитель боится, что я прямо сейчас поведаю его дочери о том, что отец силой удерживает меня в доме, и никакая я не мама ей.

— Алиса, пожалуйста, поиграй немного в игрушки. Я должен решить один важный вопрос, после которого ты сможешь увидеться с…

Наши взгляды пересекаются. В тёмных карих глазах плещется ярость. Вкрапления жёлтого вокруг зрачка на мгновения обретают яркий оранжевый оттенок.

— С мамой, — выдавливает из себя мой похититель.

Девочка снова вздрагивает, смотрит на меня с отчаянной мольбой, но её отец прав — нам с ним действительно следует поговорить наедине. Пока мы не пришли к общему мнению касательно будущего, и мне нельзя привязываться к этой девочке, потому что я намерена вернуться домой.

— Алиса-а-а! — негромко тянет мужчина, а малышка отпускает меня и убегает из кабинета, бросив на отца обиженный взгляд.

Почему она вдруг посчитала меня своей мамой? Неужели я на самом деле так сильно похожа на неё? Мне вдруг захотелось посмотреть фотографии погибшей, но я одёрнула себя. Какое мне вообще дело до сходства с ней? Я не планировала задерживаться в этом доме.

— Немудрено, что ваш ребёнок не разговаривал полтора года с таким-то отцом! — выдаю я и тут же кусаю кончик языка.

Глупая дурочка!

Зачем я сказала это?

Забыла о том, что злить чудовище нельзя.

Делаю глубокий вдох в попытке успокоиться, втягиваю больше воздуха, наполняя им лёгкие, и немного жмурюсь, потому что мужчина, стоящий напротив меня, негромко покашливает.

— Ты ничего обо мне не знаешь, поэтому не смей осуждать. Пока я не уверен в том, что мы поняли друг друга, поэтому не могу позволить тебе находиться рядом с моей дочерью.

— Прекрасно! Тогда просто отпустите меня домой! Вы удерживаете меня здесь против воли, а это уже похищение. Наверное, не следует напоминать вам, что за это можно понести наказание!

— Стоп! Ничего больше не говори! — почти рычит Чудовище, скрещивая руки на груди. — Когда я спас тебя, я хотел отпустить тебя домой, как только ты проспишься, но многое изменилось после того, как Алиса увидела в тебе мать! Теперь ты должна стать ею. Не могу сказать точно, сколько придётся играть эту роль. Как тебя зовут?

— Лиза.

Не знаю, почему иду на контакт с этим монстром, но что-то подсказывает, что у меня есть шанс достучаться до него, даже если совсем небольшой.

— Ко мне можешь обращаться тоже без отчества, просто Марат. Я предлагаю тебе сделку Лиза: я дам тебе всё, что попросишь, а ты заменишь мать моей дочери и будешь делать это, пока требуется.

— Мне ничего не нужно от вас…

Скольжу взглядом по обтянутым рельефным мышцам мужчины, которые напряжены в этот момент до предела. Немного выгибаю спину в попытке размяться. Марат смотрит на меня несколько секунд, а затем уголки его губ начинают медленно приподниматься в улыбке.

— Правда? Тебе действительно ничего не нужно? Совсем ничего? А как же безбедная старость для матери? Ты не думала, что неплохо было бы отправить её на курорт и дать отдых, которого она заслуживает?

Если Марату и удалось что-то нарыть на меня, то многого он не знал: сестра уже обеспечила прекрасную старость нашей матери. Конечно, мне бы тоже хотелось внести свою лепту, но не таким образом. Я мечтала о карьере, хотела добиться высот, но в итоге топталась на месте из-за предвзятого отношения начальницы.

— Выстрел мимо, — констатирую факт.

— Ладно… Тогда просто скажи, что тебе нужно! Я начинаю злиться и думать, что договориться у нас не выйдет.

Вижу, что Марат едва сдерживает ярость, а злить его ещё сильнее я не хочу. Даже если у меня получится сбежать, он всё равно найдёт меня. И не только меня. Этот человек навредит тем, кого я люблю.

Деньги действительно не интересовали меня, но было кое-что… Я желала отомстить бывшему за то, что так скверно поступил со мной и доказать, что я не пропаду без него.

— Я согласна подумать над вашими условиями, но мне нужен телефон, чтобы позвонить маме и предупредить ее, что со мной все в порядке, а потом…

— Не будет никаких потом, Лиза, потому что средства связи получишь только тогда, когда я смогу полностью доверять тебе, а пока придётся немного посидеть взаперти и подумать над своим поведением.

Марат направляется к двери, и я подскакиваю на ноги, чтобы остановить его.

— Не делайте этого! Прошу вас! Моя мама ведь сойдёт с ума, если я не вернусь и не дам ей знать, что жива.

— Тогда тебе придётся думать быстрее. Как только ты подпишешь со мной договор на беспрекословное подчинение, я позволю тебе сделать звонок, но всего один и в моём присутствии. И если ты меня разочаруешь…

Марат покачивает головой, немного отталкивая меня, чтобы не увязалась за ним. Слышу, как проворачивается ключ в замочной скважине. Сердце начинает тяжело биться в груди. На глаза наворачиваются слёзы. Я могу подписать всё что угодно, а потом сбегу от этого тирана…

— Мама! — слышу вкрадчивый голос из коридора и понимаю, что малышка — мой шанс на побег.

Я могу попросить её открыть кабинет и помочь мне выйти, но что будет дальше?

И всё-таки язык не поворачивается, чтобы попросить девочку о помощи. Боюсь, что Марат накажет её. Как бы ни было страшно за свою жизнь, но я не должна вмешивать во всё это ребёнка. Пусть он пытался показаться отцом, готовым пойти на всё, ради блага собственной дочери, а тот холод, с которым говорил в её присутствии, до сих пор не оставляет меня в покое ни на секунду.

— Алиса, пожалуйста, поиграй пока в игрушки, чтобы не сердить папу! Я… Мне нужно немного времени, чтобы отдохнуть! — пытаюсь убедить девочку держаться подальше от меня.

Смотрю в одну точку перед собой, прислоняюсь к стене у двери и медленно скатываюсь по ней на пол. Голова начинает кружиться. Обхватываю её ладонями и сдавливаю пальцами область висков. Эта девочка на самом деле искренне верит в то, что её мама ожила? Конечно, она совсем ребёнок, и я могла бы попытаться помочь, но что станет со мной, если привяжусь к ней, а потом окажусь ненужной? Мне кажется, Марат не тот человек, которому знакомы человеческие чувства. Он избавится от меня, как от ненужной вещи… Наверное…

Вспоминаю, как Марат вырвал меня из лап насильников, потащивших меня в VIP комнату в клубе. Как я оказалась в их компании, я уже и не помнила, но я изо всех сил отбивалась и уже потеряла надежду на счастливый исход, но тут возник он… Сильный мускулистый мужчина со звериным оскалом на лице. Кажется, там даже и драки не было… Хотя нет, я слышала, как орали те несостоявшиеся насильники, когда Марат пытался втолковать им, что так себя вести нельзя. Он спас мне жизнь, но теперь угрожал отнять её. Способен ли он на подобное?

— Мама! — Снова негромкий шёпот, от которого мурашки пробираются под кожу.

— Знаешь, когда я была маленькой, мне часто становилось одиноко… — начинаю зачем-то рассказывать я и окунаюсь в воспоминания прошлой жизни. — Нет, ты не подумай, у меня была семья. Мама очень любила меня и любит до сих пор! У меня есть чудесная сестра, но Ксюша была старшей, и она начала ходить на подготовительные занятия, а я заболела и была вынуждена оставаться дома. Мама оставляла мне еду на столе, воду… Я могла смотреть мультики. У меня были игрушки, но всё равно я тосковала и хотела поскорее обнять мамочку, которая вынужденно уходила на работу. Она всегда говорила, что я взрослая и непременно со всем справлюсь. Так вот, Алиса, ты взрослая девочка! Ты сильная и обязательно со всем справишься. Пойди пока, поиграй немного. Устрой своим любимым куклам встречу с родителями, а потом мы непременно поиграем вместе.

Сердце сжалось от обещания, выполнять которое я не собиралась. Я хотела сбежать из этого места и вернуться домой, пусть не имела и малейшего представления, где именно находилась. Главное, верить и желать чего-то, а пути отступления я непременно придумаю.

Услышав скрежет ключа в замке, я встрепенулась. Скорее всего, Марат решил вернуться. Но почему тогда я не слышала его голос? Он ничего не сказал своей дочери. Перед кем тогда я распиналась, рассказывая о своём детстве? Неужели перед ним? От этих вопросов стало невыносимо холодно, внутренности заледенели. Я не желала раскрывать перед ним свою душу. Не раскрою ни перед одним мужчиной больше.

Оборачиваюсь, когда дверь открывается, и я вижу Алису. Она открыла и теперь смотрит на меня с улыбкой, а я не знаю, что можно сказать. Воспользоваться ее помощью и сбежать? Нельзя подставлять ребёнка под гнев отца. Впрочем, станет ли Марат срываться на неё, если решил оставить меня тут ради дочери? Или не ради неё? Если я действительно так сильно похожа на его бывшую жену, то он вполне мог сам спутать нас и пожелать, чтобы я осталась тут в качестве её замены. В горле начинает драть от тошноты, которая тут же накатывает, стоит подумать о том, что на самом деле я нужна ему не ради дочери.

Это могла быть больная маниакальная тяга…

Мне бы найти телефон и позвонить маме, сказать, что я жива, что скоро вернусь домой… А потом сбежать.

— Алиса, где ты взяла ключи?

Девочка ничего не говорит, просто протягивает мне их и продолжает с грустью улыбаться. Неужели она на самом деле не говорит?

— Ты меня понимаешь? — спрашиваю я, и она кивает в ответ. — Прекрасно. Ты сама взяла ключи у папы? — Снова кивок. — А он об этом знает? — Алиса молчит, но её взгляд становится грустным.

Скорее всего, ничего Марат об этой шалости не знает.

— Папа сейчас дома?

Мне бы оценить обстановку и понять, как вырваться из плена…

Алиса отрицательно мотает головой.

Жаль девочку, в глазах которой плещется надежда. Сердце сжимается в камень, и я просто тяну к ней руки.

— Иди сюда! Давай пока просто поболтаем, а когда вернётся папа, я с ним ещё раз обстоятельно поговорю, и мы решим, как быть дальше. Хорошо?

Алиса кивает и начинает радоваться. Я делаю глубокий вдох. На что я себя обрекаю в эту секунду? Ведь это был мой шанс на побег! Я могла сбежать без оглядки, но не сделала этого.

Почему?

Я пересаживаюсь на диван. Алиса удобно устраивается у меня на коленях, и я начинаю рассказывать ей о своих любимых играх. Она хихикает, когда я говорю, что постригла волосы любимой куклы сестры, чтобы та стала похожей на меня, потому что в детстве я всегда ходила с каре.

Сердце обрывается, когда в кабинет входит он. Тяжело дыша, Марат смотрит сначала на меня, а потом на свою дочь.

— Милая, Анна уже накрыла на стол, беги мыть ручки. Папа сейчас присоединится.

В голосе Марата больше нет того льда, сводящего все мышцы на теле ноющими спазмами. Он ведёт себя как самый настоящий любящий и заботливый отец, и я совсем не понимаю его.

Алиса убегает, а наши взгляды с Чудовищем пересекаются.

— Это твои вещи! Забирай всё и проваливай.

Он кидает на диван рядом со мной сумку и мобильный, и я хватаю телефон трясущимися пальцами. Смотрю на экран и вижу уйму пропущенных от мамы и сестры, а ещё от бывшего. Открываю сообщения и прилипаю к буквам гневным взглядом.

Бывший: «Я сказала твоей маме, что ты ночуешь у меня! Надеюсь, ты не натворила глупостей. Позвони, как проспишься. Хочу встретиться с тобой и обо всём поговорить. Мы должны быть вместе. Ты обязательно простишь меня, когда всё узнаешь».

На губах появляется усмешка. Как можно простить измену, которую видела собственными глазами? Никогда не прощу его, несмотря на то, что прикрыл меня перед мамой и успокоил её. Впрочем, прикрытием это вряд ли назовёшь, ведь теперь мне придётся выслушивать целую лекцию о том, что веду себя слишком легкомысленно.

— Не задерживайся в моём доме, Лиза! — злым голосом цедит Марат, и я поднимаю на него взгляд.

— Вы отпускаете меня? А как же ваша дочь?

— Моя дочь — моя проблема. Я был неправ, когда требовал от тебя остаться. Теперь я хочу, чтобы ты ушла из этого дома и больше никогда не появлялась на его пороге.

Я смотрю на колени, где ещё недавно сидела Алиса и смеялась. Она будет скучать без меня… Снова закроется в себе… А я…

— У меня есть предложение получше: я останусь в вашем доме и стану фиктивной мамой для вашей дочери, а вы сделаете кое-что для меня. Женитесь на мне!

Во взгляде Марата появляется замешательство. Он ничего не понимает, а я не знаю, как объяснить ему, что просто хочу проучить бывшего и дать ему понять, что вокруг него одного мир не крутится.

— Ну так как вам моё предложение?

Понимаю, что ещё пожалею об этом, но дороги назад уже нет.

Глава 2. Марат

Меня удивляют слова Лизы, и глаза начинают ползти на лоб от её условий. Она хочет, чтобы я взял её в жёны? Зачем ей это нужно? Впрочем, всё и без того понятно — жаждет отомстить своему бывшему ухажёру и показать, что без него не пропадёт, а потом будет проклинать меня за то, что «испачкал» её паспорт. Вспоминаю Диану. Моя жена тоже частенько кричала на меня и говорила, что зря она согласилась на эту проклятую печать, что могла бы легко уйти от меня, не будь этого проклятого штампа в паспорте. Наша любовь была больной, уничтожающей, и в последнее время я держался только ради дочери, боялся, что Диана отнимет Алису у меня. А потом она просто ушла на небеса, оставив пустоту в душе и нестерпимую боль потери. Лучше бы я до сих пор слушал её возмущения о том, что зря она всё это затеяла, зря согласилась стать женой Ратаканова.

— Какая тебе выгода с женитьбы? — спрашиваю, сам зная ответ на этот вопрос.

Вчера она многое успела вывалить на меня, пока вёз её к себе.

— Это неважно. Мы с вами можем помочь друг другу! Достаточно просто согласиться на мои условия.

Лиза смотрит на меня с вызовом и больше не напоминает трепетную лань, которой была вчерашней ночью, когда я отбил её от насильников. Она не та запуганная девчонка с большими глазами, глядящими на меня, как на самого настоящего спасителя.

Костяшки пальцев до сих пор саднит, и я непроизвольно кошусь на них, а затем возвращаю взгляд к девчонке.

— Ты выбрала не совсем верное орудие отмщения. Потом сама будешь жалеть, что поставила штамп на эмоциях.

— Это всего лишь рисунок… Можно будет поставить потом второй о разводе, когда ваша дочь подрастёт и… В общем, когда я стану ненужной. А пока у меня такое условие. Я хочу, чтобы вы взяли меня в жёны. Я готова подписать любой договор, согласно которому я не буду претендовать на ваше имущество после развода.

Я негромко посмеиваюсь.

Девчонка не промах.

У неё железная хватка.

Она начинает нравиться мне, но я привык к тому, что все идут на мои условия, и не готов отступать сейчас.

— Ты станешь фиктивной матерью моей дочери, и я буду платить тебе за это деньги. Это моё условие. Если оно тебя не устраивает, ты можешь проваливать на все четыре стороны.

Девчонка щурится. Она явно не ожидала такого поворота. Наверняка думала, что я соглашусь с ней, пойду на всё, но я решил дать ей мнимую свободу выбора. Если она не станет думать в правильном русле, тогда уже я поговорю с ней по-другому, а пока…

— Ладно. Договорились. Я ухожу. Я думала, что это вы нуждаетесь в спасении своей дочери… — Голос девчонки дрожит, а на моих губах тут же появляется победная улыбка. Всё-таки Алиса смогла тронуть её сердце. Моя девочка не оставила Лизу равнодушной. Мой план может сработать, и Лиза вернётся… Наверное.

— Проваливай. Я не собираюсь ходить перед тобой на задних лапках… Тем более я уже решил отпустить тебя.

Девчонка закидывает телефон в сумочку, поправляет свои густые немного растрёпанные светлые волосы, распрямляет спину и подскакивает на ноги. Ей явно не по нраву мои слова. Неужели она на самом деле думала, что я позволю управлять мной? Ставить мне условия? Этому точно не бывать. Никто и никогда не сделает из Ратаканова ручного питомца.

Лиза уходит, а я стараюсь держать себя в руках, чтобы не схватить её и не заставить подчиниться мне. Как далеко она зайдёт? Я поставил три дня на то, что она вернётся, а если не сделает этого… Верну её силой.

Наблюдаю за происходящим со стороны. Я попросил няньку придержать Алису, чтобы она не увидела, как Лиза будет уходить, но дочь всё равно выбегает из столовой, и у меня сжимается сердце. Убью… Уволю к дьявольской бабушке эту глупую курицу, которая не может исполнить простой приказ и удержать ребёнка в столовой. Неужели она даже дверь не закрыла?..

Мне хочется вмешаться, когда Алиса обхватывает Лизу за ноги и начинает плакать, прижимаясь к ней. Девчонка присаживается, прижимает мою дочь к себе и целует в макушку. Алиса вытирает глазки кулачками и убегает в столовую, а Лиза медленно поднимает на меня взгляд. Мне кажется, что в её глазах блестят слёзы, но я могу ошибаться, потому что мы находимся друг от друга метрах в пяти, если не больше. Несколько секунд она выдержанно смотрит на меня, а затем выскакивает из дома, и я спешным шагом иду следом за ней.

Нет.

Она не покинет мой дом просто так.

Не теперь, когда Алиса снова столкнулась с ней и знает, что «мама» хочет уйти. Не теперь, когда я видел, как Лиза отреагировала на объятия моей дочери. Я заставлю её остаться на моих условиях, даже если снова придётся угрожать.

— Лиза! — останавливаю её голосом, и девчонка медленно оборачивается, прижимая сумочку к себе.

— Я подвезу тебя до дома.

— Зачем вам это нужно? Вы психопат, неуравновешенный человек! Сначала вы спасаете меня, потом плените, потом снова корчите из себя спасителя! Я боюсь вас! Вы меня пугаете! — кричит Лиза, вытирая слёзы со щёк.

— Ты права, Лиза. Я неуравновешенный человек, и со мной лучше не спорить. Лучше всего просто делать то, что я говорю, не выдвигая требований взамен. Я умею награждать послушных девочек.

— А я не умею и не собираюсь становиться податливой игрушкой! Вы ведь не ради дочери всё это затеяли! Если бы только ради неё, то вы бы не отпустили меня так просто! Вы решили оставить меня, потому что и вам я напомнила покойную жену. Вот только я — не она. Если она и была покорной, то я такой никогда не стану. И… Лучше вам держаться подальше от меня, потому что иначе я…

Я стискиваю зубы и едва сдерживаюсь, чтобы не схватить её за плечи и не встряхнуть хорошенько. Вместо этого подхожу ближе, резко притягиваю к себе и обнимаю. Сам не знаю, зачем это делаю. Объятия никогда не помогали мне успокоить истерики Дианы. Когда жена подсела на какие-то колёса, она бросалась на меня, готовая глаза мне выцарапать, и я ничего не мог поделать с этим её состоянием, вот только Лиза обмякает в моих руках, утыкается лбом в моё плечо и принимается рыдать. Она плачет. Я напугал её своим поведением. Добавил ещё больше дёгтя в ту бочку, куда успел нагадить её бывший вчера. Прижимаю её крепче и прикрываю глаза. От неё приятно пахнет розами. Кажется, эта девчонка ещё попьёт немало моей кровушки, но я готов к этому, если так моей дочери будет лучше.

— Я отвезу тебя домой, ты соберёшь вещи и поедешь ко мне. Скажешь своим родителям, что едешь в командировку! А потом мы решим, как быть! — говорю я приказным тоном.

Лиза вздрагивает и поднимает на меня взгляд.

— Не могу, не умею врать маме, — лепечет она.

— Всё приходит с опытом! — отвечаю я, поглаживая её волосы.

«Я тоже не умею жалеть, но тебя ведь пожалел», — мысленно добавляю я.

Пока я везу Лизу к её дому, несколько раз успеваю пожалеть, что пошёл на это. Было в ней что-то такое, отчего моё каменное сердце становилось мягким, но я не понимал своих чувств, просто не мог объяснить их. Наверное, это просто жалость. Я мог бы вынудить её пойти на мои условия сделки, запугать, сделать так, чтобы она выполнила мои требования, но вместо этого решил отпустить. Конечно, это мнимая свобода, но всё-таки я жалел, что поступил именно так. Быть может, где-то глубоко в душе я надеялся на то, что девчонка сбежит? Постарается испариться и больше не попадаться мне на глаза? Я не привык держать пленных…

— Успокоилась? — спрашиваю, когда она перестаёт шмыгать носом и утирать свои раскрасневшиеся щёки.

Она даже не оборачивается в мою сторону, никак не реагирует на вопрос, и я резко выворачиваю руль, перестраивая машину на другую полосу. Нас не хило встряхивает, но девчонка всё равно никак не реагирует, будто она бесчувственный робот. Это немного странно, непредсказуемо и…

— Слушай, я не собираюсь прыгать вокруг тебя и жалеть! Ты сама оказалась в том клубе! Если бы ты была в состоянии назвать мне свой адрес, я отвёз бы тебя домой, и мы забыли бы друг о друге ещё той ночью! Только твоя вина в том, что тебя увидела Алиска. Конечно, она ничего не значит для тебя, я понимаю, но ты попала в руки отнюдь не хорошего мальчика. Я чудовище. Все вокруг боятся меня.

— Я не боюсь! — отвечает Лиза без каких-либо эмоций в голосе.

— Вот как? Считаешь меня недостаточно устрашающим из-за того, что решил отпустить?

— Я просто ничего не боюсь… Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на свои страхи. Если бы вы хотели убить меня, то сделали бы это… Наверное, вы даже не стали бы спасать меня от насильников. Однако вы везёте меня домой, чтобы я забрала свои вещи…

Я понимаю, что девчонка начинает сходить с ума. Она смотрит в одну точку на стекле и не проявляет ни единой эмоции. Её лицо больше напоминает скульптуру, глиняное изваяние, у которого не существует мимики.

Просто прекрасно!

Надеюсь, она не успела найти в моём кабинете успокоительные, которые я пил несколько месяцев после смерти жены. Кажется, там осталась упаковка, а препараты эти сильные — стоит только подсесть, и потом сложно соскочить с них.

— У тебя что, вся жизнь крутилась вокруг придурка, который изменил?

— Я вам всё рассказала? — спрашивает Лиза и поворачивается, глядя на меня.

Стараюсь следить за дорогой и улыбаюсь уголками губ — хоть как-то отреагировала. А если именно бывший вызвал у неё эмоции, значит, действительно был многим для неё. И я могу использовать его, чтобы заставить её выполнить всё, что нужно мне.

— Думаю, ты рассказала больше, чем мне следовало знать.

— Я собиралась выйти за него замуж… Планировала долгую и счастливую семейную жизнь с ним, рассчитывала, что у нас будет большой дом…

— Дети и собака! — перебиваю её я. — Прости, но слишком банально и глупо!

— Вот как? Несмотря на это у вас есть большой дом и дочь!

Я стискиваю зубы и ничего не отвечаю. Не собираюсь ничего говорить и спорить с девчонкой. Пусть думает всё, что ей захочется.

— У тебя будет всё это, но с другим человеком. Ты обязательно встретишь того, кто будет достоин твоей любви, а по этому кобелю и слёзы лить не стоит!

Не знаю, с чего вдруг я заделался в психотерапевты или психологи?.. Не знаю, как правильно, и называю их психонавтами. У самого жизнь — то ещё шоу.

— Вот как? Почему же тогда вы не двинулись дальше? Почему не нашли себе другую женщину, которая смогла бы заменить вашей дочери мать?

Я резко сворачиваю на обочину. Лиза пугается и хватается за ручку над дверью, а я смотрю в её глаза и рвано дышу. Никто не смеет копаться в моей душе. Совсем никто, потому что я не распахиваю её. Я давно закрылся от всех. От ВСЕХ.

— Это не твоё дело! Поняла? Я не собирался искать себе другую женщину! И тебе никогда не стать той самой другой! Ты мне не нужна! Поняла? Твои выводы о том, что это я нашёл похожую на свою жену женщину и маниакально хочу присвоить её себе — это просто твои глупые домыслы. Мне никто не нужен! А Алисе нужна ты!

— Тогда просто согласитесь на моё условие — возьмите меня в жёны. Вам не нужна жена, мне нужен муж лишь для того, чтобы поставить бывшего на место. Это прекрасный вариант для нас обоих! Почему вы противитесь?

— Это наиглупейший вариант! Но если ты так хочешь… Я возьму тебя в жёны. Надеюсь, ты помнишь, что одна из обязанностей жены — спать со своим мужем, чтобы ему не приходилось искать себе женщин на стороне, тем самым зарабатывая себе и ей дурную славу!

Я надеюсь спугнуть девчонку, потому что она нужна мне просто в роли няньки. Она ведь ещё молодая и неопытная. Моложе меня лет на семь. Зачем мне сдалась такая жена? Зачем мне вообще сдался кто-то? Я больше не хочу окунаться в эти треклятые «серьёзные» отношения с головой. Хватит с меня одного брака, который успел вытрясти из меня всю душу. Достаточно женщин, которые ложатся в мою кровать за подарки, которые я могу дать им. Вот так я и хочу провести остаток своих дней — не обременяя себя тяжёлой ношей в виде жены.

— Я согласна! — отвечает Лиза, отводя взгляд в сторону окна.

Она в себе, вообще? Никто пока не выдерживал такой прямолинейности, но она… Мне кажется, что у этой девочки точно непорядок с головой, а ещё я понимаю, что подписал себе приговор…

Следовало бы проверить её у психолога, прежде чем подпускать к Алисе, ведь если она так легко согласилась спать со мной… Пытаюсь не думать об этом, потому что внутри просыпается мужчина, хищник, почуявший лёгкую добычу. Нет. Я не стану прикасаться к ней. Просто отвезу домой и брошу к чертям. А завтра… Завтра я проведу кастинг и найду женщину, которая на самом деле будет похожа на мою бывшую жену, а ещё будет готова работать за хорошие деньги и беспрекословно станет идеальной мамой.

Глава 3. Лиза

Я выскакиваю около подъезда нашей старенькой квартиры, словно ошпаренная. Конечно, муж сестры купил для нас с мамой другое жильё, но пока там делали ремонт, мама решила пожить здесь.

Стою около машины и не могу сдвинуться с места, словно прилипла к нему. Даже бросаю взгляд под ноги, чтобы понять, не погрязла ли по колено в свеженьком бетоне. Но нет. Ничего такого вокруг нет. Могла бы, наверное, сказать что-то Марату, но не делаю этого. Сама не знаю, как поступить дальше. Ждёт ли он, что я соберу вещи и выйду, или рассчитывает избавиться от меня? Наверное, моё предложение удивило его. Скорее всего, он не думал, что пленница отважится диктовать свои условия. Возможно, никто из женщин раньше не вёл себя с ним так, как я. Я перенервничала, но и он, наверняка, никого не похищал раньше. Если бы он попытался поговорить со мной по-человечески с самого начала… Или он пытался? Мысли в голове крутятся разные, а я пытаюсь понять, как повести себя дальше. Голова идёт кругом. В висках стучит. Я оборачиваюсь и вижу нацеленный на меня взгляд Марата. Мужчина внимательно выжидающе смотрит на меня. Скорее всего, нам с ним следует поговорить, решить, как быть дальше.

Вспоминаю ту маленькую девочку, Алису, и сердце сразу же сжимается. Я нужна ей. Она нуждается во мне, пусть и воспринимает за другого человека. Вот только могу ли я дать ей то, что следует? Получится ли позаботиться о ней? И что я скажу маме?

Марат выходит из машины и опирается на дверцу. Он сморит на меня несколько секунд, а его тёмные волосы раздувает ветер. Игра в гляделки может продолжаться долго, но я не выдерживаю её и первой отвожу взгляд.

— Почему ты ещё не сбежала? Чего ты ждёшь? — спрашивает он вкрадчивым голосом.

— Должна была? Вы решили отпустить меня не просто так, и я хочу понять, где искать подводные камни.

— Считай это жестом доброй воли! — отвечает мужчина, чуть поведя плечом.

Его взгляд наполнен любопытством, словно он хочет прочесть меня, понять мои мысли и вскрыть подноготную.

— Такие, как вы, не умеют делать жесты доброй воли! — мотаю головой я.

— А какой я?

Марат щурится, а я прикусываю язык. Не следовало мне цеплять его. Нужно было промолчать и попрощаться, а потом держаться в стороне от тонированных внедорожников и больше никогда не ходить в ночные клубы.

— Циничный! — отвечаю и снова прикусываю язык.

Глупая!

Я ведь оказалась рядом с домом. Надо было бежать без оглядки и пригрозить, что обращусь в полицию, если посмеет снова появиться в моей жизни.

— Тогда мы с тобой похожи! — отвечает Марат и улыбается.

— Вот как? И в чём же?

Отчего-то разговор затягивается и помогает мне отвлечься от пугающих мыслей и переживания.

— Ну… Ты расчетливая, а я циничный… Мне уже начинает казаться, что мы друг друга стоим.

Расчётливая? Я? С чего он сделал такие выводы?

Я не была уверена, что это определение подходит мне, но спорить не стала — пусть считает, как хочет.

После измены жениха я готова к любому удару судьбы.

Вспоминаю, как сестра страдала по своему бывшему, разбившему ей сердце, и понимаю, что это непременно пройдёт. Нужно просто пережить этот момент. Потом будет проще, а пока… Нужно просто отвлечься и занять себя чем-то. Понимаю, что последнее сделать будет сложнее, если не приму предложение Марата стать фиктивной матерью его дочери, потому что работы я лишилась. Я прекрасно знала, что стерва — начальница непременно разошлёт во все нормальные организации такие «рекомендации», что мою кандидатуру и рассматривать не станут.

— Мне пора. Было приятно познакомиться, но наши пути разойдутся здесь и сейчас, — холодным тоном говорит Марат, и что-то внутри надрывается.

Он садится в машину, а я отхожу немного в сторону. Прижимаю к себе сумочку и смотрю на мужчину через приоткрытое окно. Он поднимает стёкла, отгораживаясь от меня, заводит машину и рвёт с места, а я продолжаю стоять.

Как дура!

Самая настоящая, между прочим…

Не следовало мне ставить свои условия. Нужно было ухватиться за работу, чтобы не стать обузой для сестры или матери.

Стою ещё какое-то время и наблюдаю за оседающей на землю пылью.

Чего я жду?

Марат не вернётся.

Убеждаю себя, что должна идти домой, чтобы снова не вляпаться в неприятности, и спешу к подъезду.

Пока не знаю, как объясняться перед мамой, ведь если расскажу ей правду, то её хватит сердечный приступ… Можно было бы, конечно, позвонить сестре и попросить её прикрыть меня, а потом всё объяснить, но отчего-то я не делаю этого.

Телефон начинает звонить, и я смотрю на экран.

«Марат».

Когда он успел внести свой номер в мой справочник?

Впрочем, это неважно…

Это точно он, потому что других Маратов я не знаю и уж тем более не вносила в контакты своего телефона.

Нажимаю кнопку ответа и медленно подношу телефон к уху.

— Я кое-что забыл рядом с твоим подъездом! — произносит Марат немного хрипловатым голосом. — Можешь спуститься и помочь найти?

Я хмурюсь, не понимая, о чём он говорит, но уже через несколько мгновений свет фар ослепляет. Мужчина паркует свой автомобиль неподалёку и выходит из него. Он приближается ко мне и несколько секунд смотрит в глаза, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Вы что-то забыли? Или потеряли? Простите, но я так и не поняла! — пытаюсь оправдаться я.

— Поймёшь! У тебя есть полчаса на то, чтобы придумать объяснения для матери и собрать вещи.

Я ничего не отвечаю Марату, просто спешно иду в подъезд, нашариваю ключи в сумочке трясущимися пальцами и открываю дверь. Оборачиваюсь, сталкиваясь с пронзительным взглядом мужчины, от которого по коже бегут мурашки. Он не отворачивается, и я снова сбегаю, ныряю в сырой подъезд с затхлым воздухом и прячусь за металлической дверью.

Что я могу сказать маме?

Как объяснить ей, что человек, за которого я собиралась выйти замуж, предал меня?

Как оправдаться?

И как собрать вещи, чтобы она не подняла панику?

Отчего-то я доверяю Марату и знаю, что он не сделает мне ничего плохого. Он не навредит мне. Не должен. Или всё-таки мне важно держаться подальше от него?

Ничего не понимаю, потому что все мысли в голове спутались, перекрутились, и мне сложно выделить какую-то одну. Как поступить правильно в сложившейся ситуации? Сложно принять такое важное решение спонтанно, но, по сути, у меня нет другого выхода. Нужно думать быстро. Марат не тот человек, который будет ждать, а я… Кажется, я нуждаюсь в той девочке не меньше, чем она во мне.

Поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь и вполне ожидаемо сталкиваюсь с мамой. Она стоит, прислонившись к косяку в коридоре, и смотрит на свою непутёвую дочь. Её глаза красные от слёз, и мне хочется попросить прощения, но я ничего не могу сказать — язык немеет и отказывается двигаться. Из-за её плеча показывается отец. Так как этот мужчина слишком поздно появился в моей жизни, я не воспринимала его за родного человека, и он ничего не значил для меня. Он даже не пытается что-то сказать, только покачивает головой и уходит в комнату, к своему любимому компьютеру, сидя за которым строчит шедевры для детей. Его книги, конечно, хорошо продаются, но я отношусь к его роду деятельности предвзято. Не думаю, что человек, бросивший своих детей, не знающий, каково это — быть отцом, — может написать стоящую детскую литературу.

Мама осуждающе смотрит на меня, но молчит. Возможно, она обидится и не станет со мной разговаривать, но я должна как-то оправдать то, что планирую сделать дальше.

— Почему ты не позвонила даже, Лиза? — наконец, спрашивает мама, когда я избавляюсь от обуви и делаю несколько несмелых шагов вперёд.

Немного ускоряю шаг, подхожу к ней и обнимаю. Мне были необходимы эти материнские объятия. Прикрываю глаза, когда мама начинает шмыгать носом, негромко всхлипывая.

— Мам, у тебя непутёвая дочь… Ты ведь знаешь! — говорю ей негромким голосом и выдавливаю улыбку. Решаю рассказать всё, как есть, потому что обманывать не хочу. Я не умею врать ей, да и талант отца мне не передался по наследству — плохой из меня сочинитель.

— Лиза, не говори так! — покачивает головой мама. — Ну решила ты остаться у Жени, могла бы сказать! Не вижу ничего постыдного, ведь вы помолвлены и совсем скоро станете мужем и женой.

— Мы с ним расстались! — выпаливаю как на духу и вижу, что отец выглядывает из своей комнаты, с удивлением поглядывая на меня.

Новость дня — я рассталась с человеком, за которого ручалась собственной головой. Никогда не стоит клясться за кого-то. Ни-ког-да. Люди слишком непостоянны.

Иду к себе в комнату, чтобы начать собирать вещи. Мама следует за мной, буркая что-то отцу, чтобы даже не пытался вмешиваться в женские разговоры. Прикрыв за собой дверь, мама садится на кровать.

— Что ты делаешь, Лиза? — спрашивает она, когда я достаю с верхушки шкафа сумку и начинаю складывать в неё вещи.

— У меня не так много времени, поэтому я расскажу тебе, пока собираю их.

Мама тяжело вздыхает.

— Я застукала собственного жениха с собственной начальницей… Не знаю, как он там оказался, что привело его ко мне на работу и почему он так старательно трудился на ней, но мы с ним расстались. Мам, эту ночь я провела не у него. Скорее всего, он прикрыл меня из чувства стыда. Ему стало стыдно перед тобой, вот и всё. Я боялась возвращаться домой, не хотела предаваться боли и решила пойти в клуб… Только не переживай, мам, оттуда меня увёз хороший человек. Марат помог мне, и… Я переезжаю к нему.

— Какой Марат? Как ты была не у Жени? Лиза, я ничего не понимаю! — принимается волноваться мама. — Как это ты переезжаешь к нему?

— В клубе ко мне привязались плохие парни, а Марат поставил их на место и отвёз меня домой. Мама, всё на самом деле нормально! Он хороший человек!

— Почему ты решила переехать к нему? У вас с ним что-то было?

Я бросаю на маму взгляд и замечаю, как дёргается её нижняя губа. Мы с сестрой были совсем не идеальными дочерьми… Маме с нами пришлось очень и очень непросто, и мне жаль её… Хочется упасть к её ногам, обхватить колени и сказать, что я никуда не поеду, что останусь дома, но я понимаю, что не смогу. В четырёх стенах на меня давит всё. Слишком тяжёлая атмосфера… Слишком много воспоминаний о человеке, который предал меня.

Кратко рассказываю маме о том, что Алиса признала во мне свою умершую мать, и теперь Марат хочет, чтобы я стала няней для чего дочери.

— Даже не няней, а матерью! — завершаю свой рассказ я.

— Лиза, никакой здравомыслящий человек не пойдёт на такое! У него в голове явно другие мысли! Скорее всего, он хочет запудрить тебе мозг, а потом навредить! Не ведись на эту сладкую ложь, Лизочка! Беги от него подальше! Давай, вызовем полицию.

— Это не ложь… Девочка на самом деле называла меня «мама»… И она плакала, когда увидела меня на пороге. Мам, я должна поехать туда. Не знаю почему, но я чувствую это.

Я беру ручку сумки и приближаюсь к двери. Мама обгоняет меня и преграждает путь.

— Ты выйдешь отсюда только через мой труп! — грозным голосом заявляет мама и скрещивает руки на груди.

Глава 4. Марат

Импульсивность потихоньку отступает назад. Пока сижу один в машине, успеваю обдумать всю абсурдность сложившейся ситуации. Я повёл себя глупо, сначала угрожая, а затем отпуская. Следовало стоять на своём или вообще не начинать всё это. Смотрю на наручные часы и понимаю, что Лиза уже не придёт. Она не спустится и не поедет со мной, так как время, выделенное ей на сборы, уже давно закончилось. Быть может, она даже вызвала наряд полиции, который вот-вот подъедет, чтобы захватить меня, злобного похитителя.

Негромкая ухмылка слетает с губ, а я сосредотачиваю внимание на её номере в телефоне. Можно позвонить и выяснить, почему она задерживается… Или… Просто уехать. Последнее сделать проще всего, но как я буду смотреть в глаза дочери? Алиса впервые заговорила! Это чудо, и я не могу потерять это мгновение, упустить ниточку к восстановлению дочери. Мне нужна Лиза, но ей не нужны мы. Суровая правда жизни.

Вижу машины с мигалками, въезжающие во двор, и негромко чертыхаюсь, потому что она, судя по всему, на самом деле вызвала копов. Не думал, что она на такое способна, но завожу машину и медленно выезжаю со двора, не попадаясь на глаза блюстителей закона. Я точно знаю, что накажу Лизу за эту провинность. Не сейчас. Позже я непременно накажу её. Найду и заставлю ответить за содеянное.

Телефон начинает отчаянно звонить, и я смотрю на экран.

Лиза.

Интересно, что она придумает для того, чтобы заманить меня обратно?

Я не глупый, прекрасно понимаю, что полиции достаточно моего номера телефона, чтобы пробить меня и найти, поэтому сбегать и не отвечать на звонки, как подросток — глупо!

— Что тебе нужно, Дюймовочка? — спрашиваю я, выворачивая руль.

— Мама вызвала полицию. Вам следует уехать. Я не сдам ваш номер телефона!

Так и хочется сказать ей что-то колкое и поблагодарить за то, что предупредила так «вовремя», но я не делаю этого.

— А что я такого сделал, чтобы сдавать меня полиции? Спас тебе жизнь?

Даже если копы и прослушивают наш разговор, то пусть знают, что своей вины я не признаю, да и девчонке полезно понимать, что меня не за что обвинить. Я спас её в клубе, никаких следов насилия на ней нет. Всё чисто, так что девочке стоит успокоиться…

— Марат, я ничего не могла поделать… Я постараюсь убедить маму, что всё в порядке, но сегодня ничего не выйдет! — лепечет она.

Становится так смешно, словно имею дело со школьницей, которую мама не отпустила на свидание. Впрочем, наверное, так даже лучше. Пускай остаётся у себя и не вмешивается в нашу с Алиской жизнь.

Отключаю телефон и вжимаю педаль газа в пол. Мчу домой, чтобы поскорее увидеть свою дочку и прижать к себе. Пару раз подумываю, как объяснить ей, что Лиза не её мама, но стоит только оказаться рядом и увидеть заполненные надеждой глаза, как все мысли в голове рассыпаются в прах, когда дочка подходит, смотрит на меня своими преданными глазёнками и спрашивает:

— Мама?

— Сегодня мама не может быть с нами, милая! А папа прочитает тебе сказку на ночь! Хочешь?

Алиса отрицательно мотает головой и поджимает губы. Она снова закрывается в себе, снова не желает отвечать мне, даже не пытается говорить, отчего мне становится не по себе. Кажется, что душу разрывает холодное стальное лезвие. Моя дочь начала восстанавливаться, а теперь… Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и я проклинаю ту секунду, когда решил спасти Лизу. Следовало пройти мимо неё, чтобы не получить эту призрачную надежду.

Телефон снова начинает вибрировать в кармане.

Достаю его и смотрю на экран.

Проклятая Лиза.

Какого дьявола ей надо?

Зачем она звонит мне, словно пытается насмехаться? Или копы всё-таки решили сорвать куш, выследить меня и получить взятку? Я хмурюсь, думая, стоит ли отвечать, ведь рядом находится Алиса, и она услышит голос этой девчонки… До сих пор не понимаю, почему она восприняла Лизу за свою мать. Всё же отвечаю, хоть и хочется сбросить и поставить её номер в чёрный список своего телефона.

— Полицейские уехали, — уставшим голосом говорит Лиза. — Маме было непросто принять правду, которую я вывалила на неё, но она начала успокаиваться. Как Алиса?

Я смотрю на дочь и не знаю, что тут можно ответить. Никогда не думал, что могу оказаться в столь патовой ситуации. Моя дочь признала мать в девчонке, которую я спас от насильников. Есть ли что-то схожее в моей бывшей жене и Лизе? Мне хочется достать старые фото, потому что за последний год образ Дианы практически выветрился из головы, но я не хочу напоминать себе о ней. Не сейчас.

— В порядке! Тебе не следует беспокоиться, потому что моя дочь — мои проблемы.

— Я приеду! Завтра! Постараюсь убедить маму, что всё в порядке. Я не могу оставить её прямо сейчас!

Не знаю, радуют ли меня её слова… Лиза начинает казаться мне ветреной девушкой, и больше всего на свете я боюсь, что она появится в жизни моей дочери, а затем исчезнет, оставив ещё большую рану в сердце малышки, ведь Алиса никто ей, чужой человек, как, впрочем, и я сам. Все мысли путаются, а я просто стою рядом с дочерью и смотрю на неё. Наверное, мне самому следует посетить психолога, чтобы понять, стоит ли впускать Лизу в нашу жизнь.

— Не надо завтра… И послезавтра не надо! Я погорячился! — говорю ей и отключаю телефон.

Сажусь на колени рядом с дочкой и прижимаю ее к себе. Алиса единственное, что заставляет меня жить, и я не могу навредить ей ещё сильнее.

— Хочешь, завтра мы с тобой пойдём в кино? — спрашиваю я. — Папа пропустит визит на работу, и мы с тобой целый день проведём вместе?

Дочь лишь отрицательно мотает головой, обхватывает мои щёки ручонками и заглядывает мне прямо в глаза.

— Мама! — настойчивым голосом произносит она.

Всю ночь то и дело просыпаюсь в холодном поту и с ужасом думаю о том, что моя дочь признала мать в чужой женщине. Кто бы только мог подумать! Никогда раньше никакая нянька не вызывала в Алисе столько эмоций, не заставляла её говорить. Ни одна женщина в торговых центрах, куда я частенько водил дочь, чтобы хоть как-то отвлекать, не зацепила её точно так же, как Лиза. Мне хочется поговорить с лечащим врачом Алисы, и первым делом, когда просыпаюсь, с раннего утра, набираю её номер телефона.

— Валерия Павловна, это Марат, я звоню вам по поводу Алисы…

Я хорошо плачу за занятия с Алисой, поэтому звонить могу в любое время дня и ночи, если вдруг появится срочный вопрос, поэтому я ничуть не переживаю, что до открытия кабинета семейного психолога ещё пара часов.

— Марат, доброе утро! — отвечает женщина уже довольно бодрым голосом, и я слышу, как на заднем фоне у неё мелодично пиликает кофемашина.

— Доброе утро! Простите, что даже не поприветствовал! Я хотел спросить у вас, сможем ли мы сегодня встретиться? Кое-что случилось…

— Да, конечно! Вы можете подъезжать в любое время. Вы ведь знаете, что для вас я всегда смогу найти окошечко. Вы будете с Алисой или без неё?

— Думаю, без… Разговор нам предстоит довольно непростой.

Не следует везти с собой дочь и лишний раз напоминать ей о Лизе, тем более тема для обсуждения у нас была довольно пикантная.

— Я уже даже заинтригована!

Мы договариваемся о встрече примерно через час, и я иду в душ, чтобы как можно быстрее привести себя в порядок. Ополаскиваюсь, переодеваюсь, и уже скоро спускаюсь на первый этаж. Вижу Алису, стоящую у окна в гостиной, и сердце пропускает удар. Она часто стоит там и ждёт, ждёт, когда же мамочка приедет… Солёный ком сдавливает горло, но я силюсь и избавляюсь от этого состояния.

Решаю, что сейчас не имеет смысла пытаться заговорить с дочерью, потому что она продолжит смотреть на меня щенячьими глазками и спрашивать про «маму»… А мне нечего ей ответить. Пока я ещё не понял, можно ли ребёнку проводить время с чужой женщиной. Не определился, как вести себя и настаивать ли на переезде Лизы.

Сажусь в машину, завожу мотор и замечаю заколку, которая упала с волос Лизы. Она выполнена в форме цветка камелии с яркими красными лепестками. Провожу подушечками пальцев по прохладному металлу и вспоминаю испуганное лицо девушки. Когда два ублюдка тащили её подальше от всех ради утехи, она отбивалась, а эта заколка отчего-то была первым, что бросилось в глаза после перепуганного взгляда. Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. Если кто-то и сможет помочь мне, то это только Валерия Павловна. Она прекрасный психолог и хорошо знает историю болезни моей девочки. Если только можно называть болезнью то, что Алиса перестала разговаривать. Каких-то явных отклонений у моей дочери не обнаружили, потому всё списали на стресс и обещали, что она заговорит, вот только пока дело не сдвинулось с мёртвой точки…

До появления Лизы…

Доезжаю до нужного бизнес-центра, на пятом этаже которого и расположен кабинет Валерии Павловны, и паркую машину. Пока поднимаюсь, думаю, с чего начать разговор, вот только стоит открыть рот в кабинете, как слова с языка слетают совсем не те, которые я продумывал и мысленно репетировал. Рассказываю как на духу всё с самого начала, а женщина внимательно слушает меня, не сводя своего взгляда.

— Ваша дочь впервые заговорила! Мне бы хотелось встретиться с ней и проверить её эмоциональный фон, но это определённо огромное достижение! — говорит Валерия Павловна, а мне хочется сказать, что это я понял и без её заключений.

— Что мне делать дальше? Алиса ждёт, что та, кого она приняла за мать, снова появится. Она выглядывает в окно и ждёт…

— Вам не следует позволять дочери контактировать с той женщиной…

— Но!..

Договорить мне Валерия Павловна не даёт.

— Понимаете, Марат, ребёнок может психологически привязаться к чужому человеку. Женщина, в лице которой ваша дочь признала мать, вряд ли проникнется к ребёнку симпатией. В конце концов однажды она решит завести семью, и тогда она исчезнет из жизни Алисы. А что будете делать вы? У ребёнка и без того есть травма, она может усилиться. Нельзя допускать, чтобы девочка испытала ещё один удар.

— Я понял! Спасибо!

Я поднимаюсь на ноги. Как всегда, оставляю щедрую оплату без сдачи и ухожу. Ничего больше не говорю, потому что примерно такого ответа я и ждал, и он не устроил меня. Конечно, умом я понимал, что всё так, что Лиза совсем чужая для Алиски, но как же мне было жаль дочь, которая снова стала ждать маму у окошка.

Мне хочется рвануть к дому спасённой мной девчонки, подняться в её квартиру и поговорить с её родителями, а потом я понимаю, что всё это могло быть простым оправданием. Лиза могла решить просто свалить своё решение на кого-то другого, ведь сегодня она даже не позвонила мне.

Усилием воли заставляю себя развернуть машину и еду к дочери. Мне просто следует проводить с ней больше времени и объяснить ей, что я люблю её, что папа ничуть не хуже мамы, что он нуждается в своей маленькой принцессе и хочет защитить её от целого мира.

Однако дома меня ждёт сюрприз.

Лиза сидит с Алисой на диванчике, обнимает мою дочь и читает ей сказку, а та широко улыбается, положив голову на плечо знакомой незнакомки.

— Анна, какого дьявола происходит? — сквозь зубы спрашиваю у няньки, которая стоит у дверного проёма, скрестив руки на груди.

Женщина вздрагивает и оборачивается в мою сторону.

— Ну как же? Елизавета сказала, что это ваш приказ — она приехала с вещами, а как только Алиса увидела её, она сразу же побежала к Лизе и стала обнимать её, называй мамой!

Нянька начинает тушеваться под моим плавящим взором. Она часто дышит и испуганно смотрит в сторону заметившей меня Лизы.

— Разве это не было вашим приказом?

Глава 5. Лиза

— Марат, здравствуйте! — негромко приветствую мужчину и отмечаю его хищный взгляд, направленный в мою сторону.

Не следовало приходить сюда без звонка, но рано утром я вспомнила щенячьи глазки девочки и почувствовала, что мы с ней должны встретиться. Она будто бы звала меня, тянула к себе, пусть мы и не были знакомы. Мы всего лишь встречались один раз, и она признала во мне маму. Казалось бы, что меня это ничуть не должно волновать, но я переживала. Я видела её во сне. И я думала не о расставании с женихом, не о потери работы, к которой я так сильно стремилась… нет… Я думала об Алисе перед тем, как погрузилась в сон, а потом она явилась ко мне и разбудила, попросила как можно быстрее приехать к ней… И я сорвалась. Спасибо сестре, что в своё время внушила мне уверенность в том, что действовать важно, слушая своё сердце. А оно тянуло меня в чужой дом, в дом, где я чуть было не стала пленницей, как бы абсурдно это ни звучало.

Нужно было спросить у её отца разрешения, но судя по его вчерашнему настрою, он был готов на всё.

И я тоже.

После того как Женя заявился поздно вечером в квартиру мамы и начал требовать, чтобы я позволила ему объясниться и дала шанс, я ощутила острую необходимость избавиться от его навязчивого внимания. Раньше мне казалось, что настойчивость — большое преимущество, а теперь… Теперь я думала иначе. Он был одержим нашими отношениями, мной. Он желал, чтобы я находилась рядом с ним, но не любил меня. Никогда. Жаль, что я осознала это слишком поздно.

— Здравствуй, Лиза! — сухим голосом отвечает мужчина и проводит большим пальцем правой руки по своей нижней губе.

Отвожу взгляд, потому что этот жест заставляет меня покраснеть. Сама не знаю, почему отреагировала именно так. Возможно, всё дело в этих хищных, животных повадках, от которых горло сдавливает комом. Марат напоминает мне льва, готового наброситься и растерзать меня, словно я уставшая, загнанная лань.

— Папа! — говорит Алиса, спускается с диванчика и бежит к отцу.

Марат стоит словно изваяние. Даже рука, которую он до этого опускал, как бы застывает и повисает в воздухе. Его губы немного приоткрываются, а в глазах застывают слёзы. Девочка действительно не говорила раньше, в ином случае её отец сейчас не реагировал бы так остро. Нянька вообще прикрывает рот руками и смаргивает слёзы.

Нет…

Теперь Марат точно не прогонит меня.

Он согласится на мои условия, потому что видит, как я влияю на Алису.

Я нужна им, а они нужны мне. Пусть нас свела нелепая случайность, но мы нуждаемся друг в друге. Возможно, сама судьба толкнула меня в клуб, а его убедила стать моим спасителем.

Находясь рядом, я попытаюсь сделать эту девочку счастливой, и если она хочет маму, я стану ею. На губах появляется тёплая улыбка, когда Марат хватает дочь в объятия и прижимает её к себе. Он смотрит на меня, словно не может поверить в только что услышанные слова, а я просто киваю.

Объятия отца и дочери длятся пару минут. Скорее всего, утомившись от нахождения в одной позе, Алиса берёт отца за руку и тащит его в мою сторону. Пока она не очень разговорчивая, но я рассчитываю на то, что мы сможем наверстать всё, и она вернёт себе нормальную речь. Пусть я не психолог, не воспитатель даже, и у меня не было своих детей, я готова учиться. Я буду читать необходимую литературу, буду бороться за эту девочку. Я частенько помогала сестре с её детьми, поэтому уверена, что мы с Алисой поладим. Мы будем здорово проводить время, а потом… Не хочу загадывать, как всё сложится потом.

— Почему ты даже не позвонила? — спрашивает Марат, присаживаясь на диван рядом со мной.

— Хотела сделать сюрприз? — пожимаю плечами я. — Ладно… Оправдание на самом деле такое себе… У меня не было времени на звонки. Мама ушла по делам, я написала ей записку, собрала вещи и нырнула в машину такси. Не думаю, что успела бы дождаться вас! — отвечаю шёпотом, потому что Алиса удобно устраивается между нами и включает какой-то мультик на телевизоре.

— А если бы я передумал? — щурится Марат, поглаживая дочь по плечику.

— Вы бы не передумали! — уверенно говорю ему в ответ и улыбаюсь.

Желваки на лице мужчины передёргиваются: ему явно не нравится тот факт, что сейчас «балом правлю я». Он злится на меня, но ничего не может поделать с этим, а я хочу объяснить ему, что мы на одной стороне. Мне не нужно ничего, кроме фиктивной свадьбы. Я хочу защититься от Жени, потому что вчера поняла, что в последнее время больше боялась его, чем любила. Если я выйду замуж за другого, он будет вынужден отступить, отпустить меня.

— Ты так уверена в этом? — хмурится Марат.

Я покачиваю головой и негромко цокаю языком.

— А вы — нет?

Меня забавляет этот диалог, а Марата злит. Он понимает, что сам загнал себя в сеть, и теперь нескоро сможет выбраться из неё. Он чувствует отчаяние, потому что ничего не может изменить. Состояние мужчины начинает забавлять, но я стараюсь не улыбаться, чтобы не выдать свою уверенность.

— Тебе придётся изучить договор! — цедит сквозь зубы и косится на дочь, опасаясь, что она поймёт, о чём именно идёт речь.

— А вам придётся внести в него пару дополнительных пунктов касательно нашей свадьбы, — немного склонившись к уху Марата, добавляю я и широко улыбаюсь.

Он открывает рот, чтобы сказать, что-то против, но Алиса поворачивается в его сторону и начинает дуть губки. Суровый папа тает под таким пристальным взглядом дочери, а я негромко хихикаю, понимая, что одержала ещё одну маленькую победу. На моей стороне Алиса, так что Марат заведомо проиграл… Если только не решит применить силу. Вспоминаю его вчерашние угрозы, и по коже начинают бежать мурашки. Мне становится не по себе, даже кожа на голове начинает чесаться. Я даже не подозревала, что Женя способен на принуждение, но вчера испугалась его реакции… Марат изначально проявил себя деспотичным тираном, так что мне, наверное, не следовало играть с огнём.

* * *

Мультик заканчивается, и няня зовёт Алису на прогулку. Девочка смотрит на меня печальными глазками и принимается хлопать ресничками.

— Тебе следует подышать свежим воздухом и нагулять аппетит перед обедом! Я больше никуда не исчезну! Обещаю тебе! — улыбаюсь я, сжимая руки девочки, а она улыбается мне.

Если бы кто-то сказал, что чужой ребёнок назовёт меня мамой не в шутку, а я соглашусь ею стать, я бы посмеялась, но теперь, когда это на самом деле случилось, мне ни капли не до смеха. Это странно и даже неправильно, пугающе, но в то же время другого пути я не вижу.

Мы с Алисой станем спасением друг для друга.

— Поговорим в моём кабинете! — командует Марат, когда его дочь уходит, и я послушно киваю ему, хоть и не понимаю, какая разница, где говорить?

Не знаю, что он там решил, но мне кажется, что я уже никуда не денусь из этого дома. У меня будет работа и защита от бывшего, а дальше… Дальше мы посмотрим.

Вхожу в кабинет, пленницей которого была ещё вчера и немного передёргиваю плечами. Правильно ли было возвращаться в этот дом? Наверное, любая другая женщина никогда бы не поступила настолько опрометчиво на моём месте…

Телефон начинает звонить в самый неподходящий момент. Я достаю его из кармана и смотрю на экран.

Мама.

Скорее всего, она уже вернулась домой и прочла мою записку.

Я уже даже примерно представляю, как будет складываться наш разговор с ней, поэтому сбрасываю вызов и быстро набираю сообщение, давая понять, что пока я не могу говорить. Мы обсудим с ней всё немного позже, не в присутствии чужого мне человека.

Марат садится за стол и несколько минут молчит. Он будто бы пытается подобрать правильные слова, но сам не понимает, какие из них будут правильными.

— Сегодня я был у психолога Алисы и пришёл к выводу, что общение с тобой не приведёт ни к чему хорошему. Я не смогу удерживать тебя силой всё время. В конце концов, если мать моей дочери будет пленницей, это отрицательно воздействует на психику ребёнка. Ты зря приехала! — говорит Марат, но на этот раз не смотрит мне в глаза.

Я чувствую сомнение в его голосе и не понимаю, куда подевалось то Чудовище, которое готово было лишить меня жизни в случае отказа.

— Послушайте, я не знаю, что вам сказал психолог, но эта девочка уже всё решила за нас. Вам так же не кажется?

Марат сцепляет руки в замок и вытягивает их перед собой, шаркая по столешнице. Теперь он поднимает взгляд и смотрит на меня как-то пугающе.

— Я могу убить тебя, Лиза… Я плохой человек… Очень плохой. Неужели ты ещё не поняла этого вчера? Знаешь, что случилось с теми, кто пытался тебя изнасиловать? Один из них очень долго будет питаться через трубочку… Я всё решаю силой. Если кто-то навредит моей семье, я уничтожу этого человека, разорву на кусочки…

Наверное, эти слова должны были стать последней каплей, точкой невозврата, чтобы я сбежала из дома и больше никогда не появлялась на его пороге, но я продолжаю стоять и смотреть в глаза того, кто пытается выставить себя Чудовищем. За свою семью я тоже готова пойти на многое.

— Любой человек за свою семью может пойти на убийство, — отвечаю я. — Ваша дочь — маленький ребёнок. Я осознаю всю сложность становления её фиктивной матерью, и я согласна на это. Но мне нужна помощь. Я хочу стать вашей женой, чтобы избавиться от преследования бывшего жениха, который теперь угрожает моей жизни. Его я боюсь больше, чем вас, потому что вредить вашему ребёнку я не собираюсь, а он готов причинить мне боль и заставить меня страдать просто так. Ваша дочь назвала меня своей матерью. Я стала частью вашей семьи по умолчанию, вам так не кажется? Вы сами сказали, что защитите свою семью от чужих посягательств…

Марат запускает пятерню в свои волосы и покачивает головой. Он делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает воздух, скопившийся в лёгких, и пристально смотрит на меня.

— Твоя комната будет первой по правой стороне на втором этаже. Чистое постельное бельё в шкафу. Вещи ты уже привезла?

Я радуюсь своей маленькой победе и широко улыбаюсь.

— Завтра мы поедем в ЗАГС, у меня есть знакомый, поэтому нас могут расписать без очереди. У тебя есть ещё какие-то пожелания?

— Я хочу свадебную фотосессию, — киваю я, а Марат закатывает глаза.

— Может, ещё белое платье и гостей?

— В идеале…

— Тогда я хочу брачную ночь со всеми вытекающими… Я не собираюсь изменять своей жене, раз уж решила стать ей, должна будешь согревать мою постель! — Марат смотрит на меня с вызовом, ждёт испуга в моих глазах, какой-то реакции, но я лишь выдавливаю улыбку. Приближаюсь к его столу и протягиваю ему правую руку.

— По рукам! — заявляю я и слышу негромкое шипение, слетевшее с его губ.

Марат пожимает мне руку, и я ощущаю странное покалывание, от которого даже кончики пальцев начинают неметь.

Одёргиваю руку, потому что эти ощущения пугают меня.

Конечно, я понимаю, что он блефует и не станет ложиться со мной в одну кровать… А если даже попытается сделать это, то я непременно что-то да придумаю.

Телефон снова начинает звонить, но на этот раз входящий не от мамы.

Это Женя, и мне становится страшно.

— Я могу пойти в свою комнату и разобрать вещи?

— Можешь не торопиться… Сегодня мои юристы подготовят договор, а ты решишь, готова ли подписать его…

— Готова, — отвечаю, сжимая трубку в руке.

Вспоминаю вчерашний взгляд Жени и его нервный срыв. Его пальцы, сжавшиеся на моей шее… Я слишком сильно боюсь его, чтобы отказываться скрыться от него в доме другого мужчины.

Выхожу в коридор, и на телефон приходит сообщение от сестры.

Ксюша: «Отца избили, ничего серьёзного, но он в больнице. Мне кажется, это был привет от твоего бывшего».

Дыхание перехватывает, а на глаза наворачиваются слёзы. Неужели он способен зайти так далеко и навредить моим родным?

Глава 6. Марат

Звонок телефона отрезвляет меня и заставляет вернуться в реальность, где всё совсем не радужно. Смотрю на экран несколько секунд и думаю, стоит ли отвечать. Примерно я даже представляю, как пройдёт наш разговор, и на какой ноте он закончится, поэтому подумываю поднять своих старых приятелей, чтобы поставить эту сварливую бабу на место. Хватит мне уже затыкать ей рот деньгами и жалеть её…

Она не заслужила жалости.

Ни капли.

Если бы она вела себя иначе с самого начала, я ещё мог бы посчитать её жертвой, но с самого первого дня она превратилась в хищницу, которую интересовали деньги.

— Слушаю! — говорю ледяным тоном, от которого даже голосовые связки начинают звенеть, что не уходит от моего внимания.

— Марат… Я бы хотела увидеться со своей внучкой! — вкрадчивым тоном, словно кошка, готовая наброситься и выцарапать глаза, произносит она.

— Сколько? — спрашиваю, понимая, что деньги — единственное желание этой женщины.

— Ты не понял, Марат! Я на самом деле хочу увидеться со своей внучкой! Мне тоскливо. Мне плохо без Дианы. Я хочу встретиться хотя бы с внучкой, с частичкой моей дочери.

— Нет! — заявляю, а вибрации проходятся по всему телу, покалывая кончики ушей.

— Я не спрашивала разрешения. Я имею на это полное право! Мне важно увидеть Алису, прижать её к себе и отвести душу. Мне это нужно, понимаешь! — кричит она, пытаясь воззвать к моей угольно-чёрной душе, к сердцу, на месте которого теперь зияет огромная чёрная дыра.

— Это важно и нужно вам, но не моей дочери. Где вы были последние полтора года? — выдерживаю недолгую паузу. — Всё верно! Вы сливали мои деньги на путешествия… Вам не нужны были встречи с внучкой, а теперь она вас не помнит. Не следует травмировать душу девочки и напоминать ей о себе, вы не тот человек, в котором нуждается Алиса.

— Я свяжусь с лучшими юристами, Марат! Ты ведь знаешь, что последним желанием Дианы было то, чтобы её дочь жила со мной!

— Я её родной отец!

И плевать я хотел, чего там просила Диана.

Я был отцом Алисы, и я всегда жил ради дочери, в отличие от своей жёнушки, которая на первое место каждый раз ставила развлечения. Почему-то именно сейчас в голове начинает возникать всё самое плохое.

— У меня есть на тебя компромат! Я лишу тебя ребёнка, вот увидишь!

Не знаю, о каком там компромате идёт речь, но это и не имеет значения. Мне плевать на бред этой сумасшедшей, поэтому сбрасываю вызов и решаю, что больше она не получит от меня ни копейки.

Она не может объявиться сейчас и потребовать встреч с Алисой.

Полтора года назад я молил о помощи, просил быть рядом с внучкой, но Алла Викторовна отказалась. И вот теперь она просит невозможного, того, чего дать ей я никогда не смогу. Не сейчас, когда Алиса увидела маму в другой женщине и начала восстанавливаться. Последняя мысль бьёт молотом Тора по голове, и я готов прямо сейчас броситься к Лизе, чтобы вытрясти из неё правду. Она не просто так появилась в моём доме!

Скорее всего, именно она и есть тот самый компромат, о котором сказала сумасшедшая баба. Куда отправят отца, который привёл в дом чужую бабу и позволил ребёнку называть её мамой? У меня могут отнять Алису. Руки начинают трястись, и я подскакиваю на ноги. Спешу в комнату, которую отвёл нашей временной маме только с одной мыслью: выгнать её, вымести из дома и не оставить больше никаких следов.

По лестнице поднимаюсь в два счёта, и, как только оказываюсь на втором этаже, распахиваю дверь. Без стука. Без церемоний. Залетаю в комнату и смотрю на женщину, а сердце сжимается от боли. Лицо Лизы залито слезами. Почему? Что с ней стало? Почему она плакала? Неужели услышала мои шаги и решила сыграть? На игру это не походило. Или она на самом деле такая опытная актриса? Мысли начинают закипать, перебивая одна другую, а я немного щурюсь и выдавливаю улыбку. Она хочет получить договор, который станет компроматом? Или она никак не связана с моей бывшей тёщей?

— Вы что-то хотели? — негромко спрашивает Лиза.

— Что с тобой? — спрашиваю сухим тоном без капли эмоций и смотрю ей прямо в глаза.

— Всё в порядке… Я немного приду в себя, приведу себя в порядок и спущусь к Алисе.

— Зачем ты пошла в тот клуб? Почему появилась на моём пути? Я докопаюсь до правды, и если ты повязана с ней, я от тебя избавлюсь, Лиза!

Девчонка начинает смеяться, чуть ли не закатываясь в истерическом припадке. Она вытирает слёзы со щёк, встаёт на ноги и приближается ко мне.

— Не кажется, что вы уже перебрали для одного дня с угрозами? Вы уж определитесь, нужна мама вашей дочери или нет, потому что я устала от неопределенности. Я устала делать вид, что всё хорошо, когда на душе скребут кошки. Я устала от постоянных угроз… И теперь мне начинает казаться, что я ошиблась в вас! — Она тыкает указательным пальчиком мне в грудь. — Вы абьюзер! Ужасный человек! Вы ничуть не лучше моего бывшего, а значит, вы не сможете защитить меня… Поэтому я просто уйду, чтобы сильнее не привязывать к себе Алису! А вам следует самому позаниматься с психологом, чтобы понять, чего вы, вообще, хотите от жизни. Если вы в каждом человеке будете видеть врага, то не до чего хорошего не доведёте! Поработайте над собой, Марат, чтобы больше не доводить до абсурда, ведь вроде бы взрослый мужчина!

Её слова отрезвляют сильнее пощёчины.

— Стой!

Хватаю её за руку, когда Лиза готова выйти из комнаты, а она оступается и падает на меня. Успеваю подхватить её за талию, и наши взгляды пересекаются, скрещиваются в огненной лавине. Хочу потянуться к её губам и впиться в них, но не имею на это никакого права. Лиза испуганно хлопает глазами и немного приоткрывает губы, словно готова для поцелуя и приглашает меня не медлить.

Сердце Лизы начинает биться чаще, практически в один такт с моим. Она понимает, куда направлен мой взгляд, но не спешит отпрянуть, отстраниться от меня.

Вовремя понимаю, что это невозможно.

И без того наворотил немало дел, которые следует исправлять. Нельзя целовать девушку, с которой не знаком толком и планирую задержать в своём доме ради дочери. Да и вообще не понимаю истоки этого спонтанно возникшего желания. Она ведь даже не в моем вкусе. Наверное, я просто перенервничал.

Лиза считает меня ветреным психом, который в мгновение ока меняет решения. Возможно, в чём-то она и права. Панические атаки давно не посещали меня, а теперь накатывают с новой силой, толчками бьются в груди, и я просто не вижу выхода. Мне страшно за дочь. Я боюсь, что не справлюсь с ролью отца и наврежу Алисе. В висках навязчивой идеей пульсирует мысль, что мою малышку хотят отнять у меня, и я готов раненым зверем броситься на того, кто посмеет сделать это.

— Я узнаю, если ты как-то связана с ней… Не дай бог это окажется правдой! — шепчу невероятно напряжённым голосом, и Лиза чуть морщится.

Она вырывается и делает пару шагов назад. Скрестив руки на груди, она с вызовом смотрит мне в глаза. У девочки есть характер. Это даже хорошо. Наверное…

— Я не понимаю, о чём вы говорите! Я не враг вам!

— Договор подпишем в одном экземпляре, и он будет храниться у меня!

В этом я точно уверен — договор на руки девчонка не получит, чтобы не использовала его против меня. Если я выполню своё обещание, то ей придётся поставить подпись, так как я доверю ей самое важное — свою дочь.

— Мне не нужен договор. Мне нужна защита. Сегодня моего отца избили, и он попал в больницу. Я только что узнала об этом. Если это мой бывший, я боюсь, что он не остановится и продолжит вредить моим родным. Я хочу получить защиту от него!

Стискиваю зубы, понимая, что найду этого ублюдка и душу из него вытрясу, если это на самом деле правда.

— Ты уверена, что он может оказаться замешенным? — спрашиваю, немного щурясь.

— Нет… Я не могу быть в этом уверена, но он угрожал мне. Врагов у отца нет. Всё слишком уж удачно сложилось, не находите?

Я обхватываю подбородок, постукивая по нему указательным пальцем, и негромко цокаю. Конечно, совпадение феноменальное.

— Твой бывший… Ты переживала разрыв с ним, решила напиться в клубе из-за его измены, но ты не похожа на влюблённую в него девушку… Что вас связывало?

— Не знаю! Это были больные отношения, только теперь я понимаю, что должна была сразу покончить с ними, но не сделала этого. Между нами проскользнула безудержная искра, когда мы встретились на вечеринке. Тогда я не знала, что он мой преподаватель… Мы с ним гуляли целую ночь на пролёт, пили шампанское и целовались, а потом… В общем, мы долгое время не могли быть вместе, но те редкие встречи, сводившие нас, они были слишком безудержными. Когда сошлись, часто ссорились и расставались. Он ещё молод, к нему клеились многие девушки, и я ревновала. Он мог открыто флиртовать с ними, но если замечал за чем-то подобном меня… Стоило мне только поговорить с каким-то парнем дольше пяти минут, он закатывал мне сцены ревности и внушал, что я должна принадлежать только ему… Взлёты и падения бывают в отношениях каждой пары. Я думала, что это нормально. Мне казалось, что я любила его, а потом мы с ним всё чаще стали ссориться. Когда я поймала его на измене, то испугалась… Я знала, что он будет угрожать мне, не позволит расстаться с ним так просто. Вот только измена стала последней каплей, и я не хотела его прощать, не могла просто… То, чего я опасалась — сбылось. Он начал угрожать мне и, кажется, воплощать свои угрозы в реальность.

Я внимательно слушаю слова Лизы и не понимаю, как она терпела мужика, угрожающего ей. Почему не обратилась в полицию? Впрочем, там бы ей вряд ли помогли. С такими, как её бывший, нужно вести совсем иные разговоры. Вынуть бы ему хребет через одно место и пропустить на мясорубке за такое. Ярость накатывает, и я понимаю, что ещё немного, и могу взорваться.

Хочу найти этого мужика прямо сейчас и объяснить ему, как правильно вести себя с девушками. Впрочем, наверное, я и сам недалеко ушёл со своими угрозами, которых на Лизу свалилось немало с момента нашего знакомства.

— Назови мне его имя! Я проверю твоего бывшего на причастность к избиению отца, а потом решу, что с ним делать. Возможно, поговорю с ним по-мужски!

— Пообещайте, что не станете убивать его! Мне нужно лишь показать ему, что я замужем, и он оставит меня в покое!

Не оставит…

Такие не оставляют…

Но я не хочу пугать девчонку, поэтому держу свои мысли и выводы при себе.

— Назови мне его имя, Лиза! Ты ведь не хочешь, чтобы я потратил время на его поиски? А я потрачу и непременно найду его.

— Морозов Евгений Алексеевич… Он преподает в архитектурно-строительном, только, пожалуйста, пообещайте, что…

— Я ничего не буду тебе обещать! — говорю негромко, разворачиваюсь и ухожу.

Иду к себе в кабинет только с одной мыслью — передать этого перца ребятам, чтобы все косточки ему пересчитали, но когда ко мне бежит Алиса и обнимает меня, что-то внутри надрывается. В последнее время я стал слишком жестоким. Наверное, следует что-то пересмотреть в своём отношении к жизни, или… Мысленно снова закипаю, потому что не хочу ничего менять. Виновные должны понимать, что наказание неизбежно. Если закон не хочет покарать их, то я сам стану этим законом.

— Папа! — говорит Алиса, и у меня на глаза наворачиваются слёзы.

Сильнее прижимаю её к себе и утыкаюсь носом в её макушку.

Лиза сделала маленькое чудо для меня, а я сделаю его для неё…

Я найду человека, который угрожает ей, и навсегда заставлю замолчать, вот только пока ещё не знаю: мирным путём сделаю это или…

Глава 7. Лиза

Немного успокоившись после очередной стычки с Маратом, я пытаюсь взять себя в руки и набираю номер мамы. Ей сейчас и без того непросто, а ещё мой побег… Мне ужасно стыдно, хочется извиниться перед ней, заверить, что со мной всё будет хорошо.

Хотя…

С чего я в этом так уверена?

Я ведь раньше не думала, что мой бывший окажется зверем, так почему теперь доверяла Марату? Он угрожал мне с первого дня знакомства — это многое говорило о нём, как о человеке…

Долгое время мама не отвечает, а когда берёт трубку, на мозг давит её убитый горем голос, и я начинаю корить себя в её страданиях.

— Лиза, ты уже знаешь, да? — спрашивает мама.

Мне кажется, что она никогда не была такой уставшей и расстроенной. На неё так повлиял мой побег, или она расстроилась из-за папы? Между ними никогда не было большой любви. После того, как он бросил нас и ушёл к другой женщине, мама пыталась убедить нас, что не любит его, но теперь она так сильно переживала, что у меня самой сжималось сердце.

— Мне Ксюша отправила сообщение… Мам, я хотела попросить у тебя прощения! Я должна была уехать к Марату… Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую, что он защитит меня. Я должна была это сделать, мам…

— Ты уехала к Марату? К какому Марату?

Понимаю, что мама ещё даже не была дома и не успела прочесть мою записку, и мне становится противно: ей и без того непросто, а тут ещё и я подливаю масло в огонь своим побегом.

— Это тот мужчина, который спас меня в клубе! Я нужна его дочери, а она нужна мне…

— Лиза, сколько раз повторять тебе, что ты пока слишком молода? Сейчас тебе кажется, что эта девочка нужна тебе, но что будет дальше? Она может привязаться к тебе, а вот когда ты захочешь свою семью…

Мурашки пробирают от мысли о семье.

Нет, мама, ты сильно заблуждаешься!

Я не захочу себе семью, не после предательства человека, который мог ею стать. Попросту страшно снова довериться кому-то и оказаться втянутой в токсичные отношения, где мужчина будет держать рядом угрозами. Сейчас я понимаю, что случившееся произошло к лучшему: если бы не измена, я продолжала бы терпеть замашки Жени, и однажды это могло плачевно закончиться. Вчера он доказал мне, что способен и руку поднять на женщину, если она сделает что-то против его воли.

— Мам, я приняла решение, и я не хочу, чтобы оно стало камнем преткновения в наших с тобой отношениях, потому что я очень сильно люблю тебя!

— Я тебя тоже люблю, и я должна встретиться с этим твоим Маратом, чтобы убедиться, что его намерения чисты.

— Вы встретитесь, обязательно!

Я готова с облегчением выдохнуть до того момента, как в голове появляется мысль — как сам мужчина отреагирует на новость о знакомстве с моей мамой. Он может посчитать, что я решила охомутать его, сделать своим мужем из-за денег… Но я постараюсь сказать ему всё правильно, чтобы не возникли не те мысли. В любом случае, с ним объясниться будет куда проще, чем с мамой…

— Мам, хочешь, я приеду к тебе?

Понимаю, что она снова попытается задержать меня рядом, снова будет говорить, что я не должна ехать к Марату и Алисе, но я хочу поддержать её, хоть как-то…

— Не нужно. Сейчас сюда приедет Ксюша, она оставила детей с Димой. Всё хорошо. Состояние отца стабилизировали, но мне кажется, что он ничего не помнит…

Ничего не помнит…

Слишком удачно для человека, который сделал это.

— Неизвестно, кто напал на него?

— Нет…

Мамин голос такой уставший, что его звучание давит на виски. Хочется поехать в больницу, закутать маму в плед, обнять и просидеть рядом с ней долго-долго. Уверена, что именно это сестра и сделает. Делиться предположениями о том, что это может оказаться делом рук моего бывшего, я не спешу. Возможно, Евгений никак не причастен к нападению на отца, а если и так, то… Я надеюсь, что Марат сможет во всём разобраться, не причинив вред невиновному.

— Мам, пожалуйста, не обижайся на меня и звони, если тебе что-то будет нужно… И… Будь осторожна, ладно?

— Это ты будь осторожна! А уж я-то всегда начеку!

Я улыбаюсь и отключаю телефон. Долгое время смотрю в одну точку и думаю. Может ли Евгений оказаться причастным к этому нападению? Или я просто стала слишком плохого мнения о нём?

Поднимаюсь на ноги и решаю пойти к Марату. Мне следует ещё раз настоятельно попросить его не причинять Евгению боль, если он не виновен. Я бы хотела, чтобы виновные понесли наказание, но законным путём. И остановить своего бывшего я желала без рукоприкладства.

Телефон звонит, когда я уже прикасаюсь к дверной ручке, чтобы выйти из комнаты. Я смотрю на экран, и мелкая дрожь пробирает всё тело. Поднимаю взгляд и делаю глубокий вдох.

Бывший.

— Слушаю! — отвечаю ему, понимая, что долгое время бегать друг от друга не получится. Я должна высказать ему за вчерашний разговор и дать понять, что не боюсь его.

— Лиза-а-а! — Нотки голоса Жени наполнены какой-то странной маниакальностью.

— Что ты хочешь от меня?

Стою, слушая бешеные удары своего сердца.

Как он смеет требовать от меня оставаться рядом после всего, что сделал? После того, как каким-то образом оказался рядом с моей начальницей и изменил мне?

— Я хочу… Догадаешься сама или тебе объяснить ещё подробнее, чего я хочу, Лиза?

Двусмысленность в вопросе Евгения заставляет мысленно вздрогнуть. Он намекнул тем самым на свою причастность к избиению отца?

— Эт-т-то твоих рук дело? — спрашиваю я, включая запись разговора. — Ты организовал нападение на моего отца?

— Нет, Лиза! Это сделала ты! — Будто вонзает мне нож в спину своим ответом бывший.

— Ты не в своём уме! Остановись, Женя! Если ты на самом деле так поступил с моим отцом, то, видит Бог, бумеранг придёт скоро.

Я начинаю паниковать, понимая, что мой бывший практически признался в избиении, и у меня есть запись, которая докажет это. Хотя бы небольшой, но шанс заставить человека ответить перед законом, начал мелькать на горизонте.

— Я не говорил, что я так поступил… Твоего отца избили за карточные долги, но ты ведь не знала, что он картёжник, правда, Лиза? Потому что тебя никогда и ничто не интересовало кроме собственных эгоистичных убеждений! Я хочу напомнить тебе, что в нашем расставании есть часть твоей вины. Я сделал это ради тебя… Ты ведь так мечтала о повышении, хотела заполучить его, и я решил устроить для тебя небольшой сюрприз. Мы с тобой могли пожениться и создать нормальную семью, но вместо этого ты сбежала и заставляешь меня нервничать…

С каждой секундой я всё сильнее убеждаюсь в том, что голос бывшего маниакален. Он помешан на мне, одержим идеей сделать меня своей и удержать рядом. Вот только что такого необычного он во мне увидел? Почему именно я?

— Женя, перестань звонить мне, пожалуйста! Всё кончено, и я… Я…

Не решаюсь сказать о том, что выхожу замуж за другого, потому что начинаю думать, что это была не самая лучшая идея — просить Марата сыграть роль моего мужа. Узнав о том, что у меня появился другой, Евгений совсем слетит с катушек, и тогда… Мне страшно подумать, что будет тогда. Делаю глубокий вдох и думаю, как завершить разговор.

— Ты на самом деле считаешь, что сможешь справиться без меня? Не ври себе, Лиза! Ты меня любишь! Никому кроме меня ты не нужна! Тебе суждено стать моей! Просто заруби себе это на носу и прими моё превосходство… Без меня ты никто!

Я отключаю телефон, отлично понимая, что каждое моё слово бывший жених повернёт против меня. Решаю на всякий случай поговорить позднее с сестрой и рассказать ей всё. Ксюша уже давно начала говорить мне, что Евгений не нравится ей. Она пыталась быть мягкой, но я никогда не жаловалась на него. Никто не знал, что жених давненько угрожал мне и говорил, что я заплачу высокую цену за расставание с ним. Наверное, зря.

Прячу телефон в карман и обхватываю себя руками. Чувствую, как сильно дрожит всё тело. Хочется уткнуться в чьё-то сильное плечо и расплакаться. Вспоминаю множественные сводки из газет и новостей в интернете о том, как на нервной почве бывшие расправлялись с теми, кто не оправдал их ожидания, и мне становится жутко. С самого начала я заметила замашки тирана в своём преподавателе, но всё равно решила попытаться построить с ним отношения. Поначалу меня даже забавляло это. Было в его агрессии и собственническом поведение что-то такое, отчего в венах стыла кровь, но со временем выработался страх. Сильный страх. И теперь он нарастал.

Посмотрев на своё отражение в зеркале, я задумалась: нужна ли Алисе такая мама, которая не может держать себя в руках? У меня ведь на лице написаны все страхи… Быть может, Марат был прав, и мне не стоило появляться на пороге его дома? Возможно, я должна была обратиться в полицию, сбежать от бывшего на другой конец географии?

Господи!

Как же всё сложно!

Поджимаю губы.

Достаю из сумочки консилер и пытаюсь исправить с его помощью безобразие, творящееся на моём лице. Наношу немного румян и снова смотрю на себя. Так лучше, но долго я скрывать свою внутреннюю боль не смогу. Если бывший продолжит настолько настойчиво звонить мне, то я сорвусь однажды…

Снова и снова думая, правильно ли я поступила, придя в этот дом и решив стать фиктивной мамой для девочки, я хожу из угла в угол, измеряя комнату шагами. Голова идёт кругом, а к горлу то и дело подступает сдавливающий ком. Привет, щитовидка, или что именно вызывает это неприятное ощущение?

Неважно…

Отважившись выйти, я приближаюсь к двери и поворачиваю ручку.

Слышу визг Алисы, доносящийся откуда-то снизу, и немного пугаюсь. Спешно спускаюсь по лестнице, и, только подойдя к гостиной, вижу, что девочка играет в пятнашки со своим отцом. Рядом с дочерью Марат совсем не похож на чудовище, но я обрываю эти мысли, не позволяю себе думать, что он какой-то особенный, потому что такое уже было, когда я считала, что Евгений не такой как все. Я наивно верила в исправление абьюзера и зря это делала.

— Мама! — говорит Алиса, увидев меня, и торопится ко мне.

Присаживаюсь, чтобы поймать её в свои объятия, и прижимаю к себе. Алиса кладёт голову мне на плечо и прижимается. От её близости становится легче, словно это мой родной ребёнок. А может, в прошлой жизни мы на самом деле были мамой и дочкой и теперь вот снова отыскали друг друга? Пусть я и не верю в реинкарнацию, но эта теория звучит очень интересно.

Марат окидывает нас оценивающим взглядом, словно всё ещё думает, может ли доверять мне свою дочь.

Перестав обнимать Алису, я встаю на ноги и иду вместе с ней в гостиную. За окном уже начинает вечереть. Скоро закончится ещё один день, но надо мной нависла устрашающая неопределённость, и я понятия не имею, как с ней бороться. Главное не скатиться в вечную депрессию и не подсесть на антидепрессанты — такое мне Марат точно не простит.

— Когда Алиса уснёт, я хочу поговорить с тобой у себя в кабинете. Ты ответишь на все мои вопросы, Лиза, если на самом деле хочешь, чтобы я помог тебе, — говорит Марат, проходя мимо меня, и вся кожа покрывается мурашками.

Вроде бы я рассказала ему уже больше, чем могла… Что ещё он хочет узнать? Снова будет обвинять меня в шпионаже и тайной работе на кого-то из его врагов? Будет говорить о том, что я хочу навредить ему или его дочери? Думаю о том, что между ним и Евгением есть какая-то общая черта, и если Марат очередной абьюзер, то я сделаю всё возможное, чтобы защитить его дочь от родного отца.

Глава 8. Марат

Кто бы и что ни говорил мне, в одном я убеждён точно — теперь Лиза никуда не денется от нас с Алисой. Дочь на самом деле приняла её, пусть я и не совсем понимаю, как такое могло произойти. Конечно, Валерия Павловна права в своих суждениях: мы не можем знать наверняка, как скажется на будущем общение Алисы с Лизой, но я вижу, что оно благотворно влияет на мою дочь в настоящим. Вижу, а потому хочу продлить это положительное влияние, чтобы моя девочка окончательно пришла в себя. Вот только нам придётся что-то делать с душевным настроем Лизы. Не дело, если она будет ходить с понурым лицом перед Алисой. Я должен разобраться как можно быстрее с этим Евгением, педагогом, мать его.

Кручусь в кресле, думая, что в последнее время совсем отошёл от бизнеса, и что там сделают без меня — огромный вопрос. Следует брать себя в руки и возвращаться. Но для начала уладить несколько важных вопросов. Набираю номер хорошего знакомого и подношу телефон к уху.

— Олег, здарова! Как дела у тебя? — спрашиваю, виня себя, что в очередной раз звоню только из-за того, что так надо, а не просто поболтать по-дружески.

— Здорово, Марат! Да ничего! Пытаюсь укротить тут одну Недотрогу… Меня телохранителем к ней приставили, но девчонка уж слишком брыкается… А у тебя как дела?

— Мне нужна твоя помощь! Никто лучше тебя не ищет нужную инфу… Мне надо узнать всё про одного перца. Преподаватель из архитектурно-строительного нашего. Морозов Евгений Алексеевич. Сможешь нарыть о нём что-то? Не за спасибо, конечно же! Я отблагодарю хорошо!

— Да засунь ты себе свою благодарность, сам знаешь куда! — отвечает Олег возмущённым голосом. — Ты меня выручил однажды, я тебе по гроб жизни обязан. Поищу, отправлю на почту, всё, что удастся нарыть… Есть у меня знакомый в этом архитектурном… Строительном. Знакомая, точнее. В общем, перетру с ней вопрос. Быть может, даже получится заполучить личное дело нашего преподавателя, а нет, так взломаем всё, что потребуется, чтобы выцепить больше информации. А что этот перец натворил-то?

— Девочку одну обидел, Олег. Важную для меня девочку… Возможно, причастен к избиению её отца.

— А ты отправь мне и отца имя, я пробью его тоже, вдруг у него какие долги или ещё что-то? Людей ведь просто так не избивают…

— Я спрошу у Лизы, а пока мне нужно всё, что удастся найти на Морозова. Следует отморозка этого проучить, чтобы думал в следующий раз на кого свой рот разевает.

— Всё будет сделано. Уже ищу! Бывай, братан!

— Спасибо, Олег!

Отключаю телефон и смотрю перед собой. Ну вот и всё. Процесс запущен. Ещё бы понять, что именно есть у моей тёщи на меня и зачем ей вдруг потребовалась Алиса. Почему она пропадала столько времени, а теперь решила вдруг превратиться в любящую и заботливую бабушку? Уж точно не от большой любви! Да и шоком вряд ли назовёшь то, что она пропадала последние полтора года. Этой женщине что-то нужно, вот только что?

Поворачиваю шею, чтобы немного размять её, до появления небольшой боли, до хруста каждой косточки. Закрываю глаза, а когда открываю их, дверь в кабинет отворяется, и Лиза несмело проходит вперёд.

— У вас было приоткрыто, поэтому я не стала стучать! — оправдывается девчонка.

— Алиса уже уснула?

Удивляюсь, потому что обычно дочка несколько часов бегает от няньки и не позволяет не просто уложить её в кровать, но даже провести вечерние водные процедуры.

— Алиса пошла купаться с няней. Я пообещала ей, что прочту ей сказку на ночь после того, как она всё сделает. Решила поговорить с вами, раз вы настаивали на этом.

— Настаивал? Да… Наверное, так и есть. Как зовут твоего отца, Лиза?

— Завьялов Юрий Дмитриевич. Это имеет значение?

— Значение имеет любая деталь. Мой знакомый пробьёт его по базе должников, чтобы понять, не задолжал ли твой отец кому-то…

— Он был писателем, писал детские книжки. Он мухи не обидит… Кому он мог задолжать? — принимается спорить Лиза.

— Кому угодно… Коллекторы, картёжники, чёрные пиарщики. Проверка лишней точно не будет.

— Женя сказал, что отца избили за долги по картам. Он попытался обвинить меня в этом и заявил, что я эгоистка, — опускает голову Лиза и присаживается на стул напротив меня.

Женя…

Почему-то меня пробирает от того, как ласково она произносит имя своего бывшего, и от того, что она продолжает общаться с ним.

— Зачем ты говорила с ним? — спрашиваю, пытаясь выдержать безразличие в голосе.

— Он позвонил, а я испугалась. У меня ведь мама теперь одна осталась… Вдруг, он попытается как-то навредить ей?

— Ты предупредила её, чтобы не общалась с ним?

— Мне кажется, что она не услышала меня. Я поговорю с сестрой, попрошу её на время забрать маму к себе… У Ксюши дети маленькие, ей нужна помощь, а маме следует отвлечься. Надеюсь, что всё получится.

— Отличная идея! Так будет даже лучше! Я обещаю тебе, что поставлю твоего бывшего на место.

— Спасибо. Этого будет достаточно! — кивает Лиза, продолжая глядеть куда-то себе под ноги. — Я о том, что нам… — Она замолкает и принимается теребить свои пальцы. — Не нужно будет играть фиктивную свадьбу. Если вы поможете мне избавиться от бывшего, то этого хватит.

На моих губах появляется усмешка. Я покачиваю головой. Лиза смотрит на меня и хмурится, явно не понимая, почему я так отреагировал на её слова.

— Хватит тебе, Лиза, но не мне… Помнишь, ты обещала исполнять все функции моей жены?

Она начинает морщиться, скрещивает руки на груди, выражая тем самым протест, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Лиза бросает на меня возмущённый взгляд, но ничего не отвечает. Я и сам больше ничего не говорю, и между нами начинает нарастать напряжённая тишина, давление которой отдаётся во всех нервных окончаниях. Слышу скрип зубов девчонки и понимаю, что она злится в первую очередь на себя, ведь это она предложила мне фиктивный брак. Конечно, мне не нужна жена, и я хотел просто посмеяться над её реакцией, но, кажется, зашёл слишком далёко. Лиза растеряна: вижу её желание пойти на попятную, но в то же мгновение она понимает, что сама настаивала на фиктивном браке.

Решаю, что поговорить об этом у нас ещё появится время, поэтому просто перевожу тему разговора, потому что так будет легче сейчас.

— Я хочу уяснить с тобой некоторые моменты. Пока мы не подписали договор, ты должна будешь соблюдать определённые правила.

Лиза вскидывает бровь и выжидающе смотрит на меня. Выдерживаю паузу, позволяя ей вставить слово, но она лишь фыркает, как обиженный ёжик, и продолжает играть в молчанку.

Ладно.

— Тебе нельзя говорить Алисе, что ты не её мать или как-то намекать ей на это. При встрече с твоими знакомыми во время прогулки тебе следует всячески уводить их от разговора и избавляться от их компании, чтобы не успели задать неправильные вопросы. Ты должна вести себя, как любящая и надёжная мать, которая в любой момент подставит своё плечо. Тебе нельзя баловать Алису, нельзя наказывать её и быть жестокой с моей дочерью. За каждую слезу Алисы я спрошу с тебя! Я буду платить тебе хорошие деньги, и по договору ты будешь нянькой, но тебе следует уяснить, что если только посмеешь проболтаться, что ты ей никто — вылетишь отсюда и лишишься всего.

Лиза театрально закатывает глаза и цокает языком. Она делает глубокий вдох, и, видит Бог, готовится вылить на меня целую тираду недовольства.

— Вы хоть раз можете провести диалог без угроз? Порой мне кажется, что вы куда хуже моего бывшего жениха!

Меня задевают её слова, но я сдерживаю в себе порыв послать всё и избавиться от компании Лизы раз и навсегда. Я не женщина, чтобы следовать за эмоциями и совершать необдуманные поступки.

— Поверь мне, я просто защищаю своего ребёнка. Когда ты станешь матерью, ты будешь вести себя точно так же.

Лиза отводит взгляд в сторону и сжимает губы, словно хочет что-то ответить мне, но борется с этим желанием. Мне становится интересно, что там, у неё на уме, но я не спрашиваю. Ни к чему это… Мне не стоит понимать её. Нельзя разбираться с её внутренним миром, потому что он может оказаться слишком уютным, и мне захочется остаться там.

— Пока всё. Если тебе нечего больше сказать или спросить, ты можешь идти!..

— Есть! — бойко говорит Лиза, но тут же сбавляет запал. — Что сказать есть… Вы позволите мне завтра поехать в больницу, чтобы встретиться с мамой и узнать, как чувствует себя отец?

— Да, разумеется. У тебя будет личное время и выходные… Выходные в редких случаях, потому что сложно объяснить ребёнку, куда подевалась мама. Надеюсь, что у нас получится сработаться, потому что зарплата, которую я предлагаю тебе, куда выше всего того, что платят… Архитекторам.

Лиза негромко усмехается, словно её позабавили мои слова, кивает, ещё несколько секунд думает и разворачивается. Она задерживается в дверном проёме на пару секунд и останавливается. Обернувшись, она смотрит на меня и выдавливает усталую улыбку.

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Лиза! — отвечаю я.

Она выходит, и в кабинете становится одиноко. Знаю, что сейчас она не пойдёт спать, ведь обещала Алисе почитать ей сказки на ночь, а мне нужно немного поработать, и мы можем столкнуться снова… Поглядываю на диванчик, стоящий в кабинете. Не хочу сегодня ни с кем сталкиваться. Сегодня я испытал слишком много эмоций. Чего только стоило услышать «папа» от дочери. Такое долгожданное «папа»…

Наливаю себе немного вина и начинаю отвечать на электронную почту. На работе меня потеряли. Я не смотрел, кто мне сегодня звонил, но наверняка все пытались добиться до меня, а я просто поставил сотовый на беззвучный режим. Отвечаю заму, что ещё завтра ему придётся заниматься работой самостоятельно, потому что хочу прогуляться со своей дочерью. Возможно, это скажется благотворительно на состоянии Алисы: ей бы не помешало поиграть с другими детьми, да и мне самому развеяться.

* * *

Засыпаю я быстро. С утра пробуждаюсь от яркого солнечного света. Даже жалюзи забыл закрыть… Видимо, я сильно устал вчера. В голове пульсирует. Сделав глубокий вдох, я присаживаюсь и скидываю ноги с кровати. Больно. Вероятно, алкоголь мне противопоказан. Во рту появляется сильнейшая сухость, словно я не бокал вина выпил, а целую бутылку. Смотрю на столешницу и отрицательно мотаю головой: я на самом деле приговорил бутылку…

И чем я думал вчера?

Скорее всего, совершенно ничем…

Поднимаю телефон с пола и смотрю на экран. До звонка будильника ещё целый час, проснулся я рано, а вот пропущенных уже шесть… Четыре из них от тёщи. Хочется набрать её и послать к чёртовой бабушке. Не знаю, что она там смогла нарыть на меня, и что она хочет от моей дочери, но я закопаю её, если она только посмеет навредить нам с Алисой или приблизится к моей принцессе. Два пропущенных от Олега. Набираю его номер и подношу телефон к уху. Во рту самая настоящая Сахара, обгаженная кошками. Хотя откуда в пустыне взяться кошкам? Морщусь, потому что привкус на самом деле отвратительнейший.

— Марат, здаров! Удалось мне кое что отыскать на отца твоей важной девушки и на её бывшего хахаля… И мне кажется, что тебя заинтересует эта информация.

Сердце начинает замирать и ударяться о рёбра как-то хаотично. Я жду, потому что знаю, что Олег ерунду не скажет. Какие такие зацепки ему удалось найти?

Глава 9. Лиза

Как и обещала, я укладываю Алису спать, читая ей сказку «Джек и волшебный стебель» и, когда она засыпает, долгое время любуюсь безмятежным выражением её личика. Я не могла проводить много времени с племянниками, потому что училась, но как только появлялась минутка, я ехала к сестре и помогала ей с детьми. Мне нравилось оставаться с ними, читать книги на ночь, укладывать и смотреть на их спокойствие… Они любят меня, как тётю, но рядом с Алисой я чувствую себя нужной. Девочка тянется ко мне, как цветочек к солнышку, и я не понимаю, почему так, ведь я ей совершенно чужая.

Хочется узнать, как выглядела умершая жена Марата, чтобы понять, на самом ли деле мы так сильно похожи с ней, вот только вряд ли он станет давать мне её фотографии и вообще захочет говорить на эту тему. Да и я сама не хочу ворошить болезненную тему, причиняя тем самым мужчине боль.

Укрыв девочку одеялом, я ухожу в отведённую мне комнату. Не решаюсь поцеловать Алису на ночь, потому что боюсь привязаться к ней. Слишком быстро всё случилось. Марат спас меня, привёз в свой дом, а потом…

Всё случилось очень скоротечно.

Для него это тоже стрессовая ситуация, потому что мужчина успел несколько раз поменять своё мнение и говорил то одно, то другое… Наверное, если бы я не приехала в этот дом сама, то Марат и Алиса остались бы всего лишь воспоминанием для меня, а я для них. Возможно, так было бы правильнее, но теперь всё иначе, потому что я тут, потому что Алиса привязывается ко мне всё сильнее.

Я тяжело вздыхаю, падаю на кровать и закрываю глаза. Не хочу даже смотреть на телефон, но делаю это, потому что пока я играла с Алисой, мама могла звонить или писать мне. Вот только в основном все пропущенные от Евгения. Он так просто не оставит меня в покое. И в этом виновата я сама. Я понимала, что у него есть замашки тирана с самого начала. Они казались мне какой-то перчинкой, изюминкой. Наверное, всё это навязанные стереотипы из детства. Чудесная Бэль смогла приручить Чудовище и превратила его в прекрасного принца поцелуем любви… Добро всегда побеждало зло, но часто отрицательных персонажей нам преподносили, как положительных. В подростковом возрасте я взахлёб читала книги о любви плохих мальчиков и хороших девочек. Конечно, так называемые «плохиши» со временем исправлялись, но они привлекали изначально своей циничностью, дерзостью и чересчур страстной, собственнической любовью. Я думала, что в жизни всё будет так же, что я стану для Жени тем самым смыслом, ради которого он изменится, но этого не случилось. Реальность оказалась куда сложнее и суровее сказки, а я попала в плен собственных образов идеальной любви, которые когда-то рисовала в мыслях. Вот теперь и в доме Марата я считала себя той самой Бэль… Нет, я не планировала растопить сердце Чудовища, но я хотела помочь его дочери, стать для неё, если не матерью, то близким другом.

Дура!

Когда же я, наконец, избавлюсь от этого треклятого синдрома матери Терезы? Я не спасительница! Я была рождена не для этого. Или именно для этого? Голова идёт кругом. Я пишу сообщение сестре, надеясь, что она ещё не легла спать. Если нам удастся поговорить, то я хотя бы немного отвлекусь, а потом засну и перестану думать о правильности своего поведения.

Я: «Ксюнь, можно позвонить? Не спишь?».

Через пару минут подумываю, что она уже не ответит мне, но мелодичный звон уведомляет о входящем звонке.

— Привет, Лиз, собиралась, но пока не сплю. Мама у нас… Отец в стабильном состоянии, но он ничего не хочет говорить об избиении. Мне кажется, что нет у него никакой частичной амнезии… Он знает что-то, но молчит, и я не понимаю, почему!..

— Привет, Ксюш… — вздыхаю и провожу подушечками пальцев свободной руки по простыне, медленно сминая её. — Это хорошо, что мама к тебе поехала. Я боюсь, что Женька попытается навредить ей или кому-то из моих близких.

— Я тебе говорила, что он гад… Может, попросить Диму, чтобы поговорил с ним и поставил на место? Твоему Жене давно надо было мозги вправить…

Не вижу сестру, но точно знаю, что она забавно хмурится в эту секунду: она всегда так делала, когда речь заходила о моём бывшем.

— Нет, Ксюш… Пока не нужно. Есть человек, который пообещал мне помочь…

— Лиз, тут маме не спится… Пойду поговорю с ней. Давай созвонимся завтра? Или встретимся? Поболтаем тогда уже точно наедине…

— Да. Завтра я планирую поехать в больницу, может, встретимся там и прогуляемся?

— Я попробую вырваться, если Дима сможет посидеть с младшим. Всё! Целую сестрёнка!

— Целую, систер!

Отключаю телефон и закрываю глаза.

Почему-то я начинаю думать о Марате. Каково ему живётся сейчас? Можно было понять его жестокость, ведь он потерял жену, а дочь из-за этого перестала разговаривать… Услышав первое за полтора года слово из уст дочери, он решил оставить меня в своём доме любым путём, потому и начал угрожать… Возможно, он не такой плохой, как может показаться на первый взгляд…

Вспоминаю последние слова мужчины о том, что он всё-таки хочет стать моим фиктивным мужем, и мурашки начинаю бегать по телу, покалывая конечности и затрагивая все нервные окончания.

Заснуть не получается, а любопытство всё-таки одерживает верх. Я снимаю блокировку с экрана телефона и открываю сообщения от бывшего. Он прислал мне фотографию, и кровь в жилах стынет, когда я понимаю, что это дом Марата.

Откуда Евгению известно, где я нахожусь?

Как он смог вычислить меня и зачем делает это?

Почему он мучает меня?

Чего хочет добиться этим аморальным поведением?

Рано утром я просыпаюсь с ощущением беспокойства и сразу же начинаю приводить себя в порядок. Не уверена, что сегодня Марат будет дома, а встретиться с ним мне хотелось ещё до того, как он уедет на работу или по делам, ведь у такого состоятельного человека их точно немало.

Когда я спускаюсь, няня Алисы говорит, что Марат уже успел уйти, и мне становится горько: опоздала. Подумываю позвонить ему или написать, спросить, как скоро он вернётся, но не хочу навязываться. Нельзя пугать его раньше времени. Пока я не знаю, как Евгению удалось узнать, что я нахожусь именно здесь, да и в дом он забраться не сможет, а дальше будет видно. Я не могу отвлекать Марата по пустякам и дёргать его из-за своего маниакального бывшего.

— Вы не знаете, как скоро Марат вернётся? — спрашиваю с надеждой, но женщина лишь отрицательно мотает головой.

— Хозяин никогда не отчитывается и не объясняется. Алиса уже успела привыкнуть к тому, что папа частенько отсутствует дома. Кроме работы у него есть разные дела… Женщин в дом он не водит, но проводит с ними время на нейтральной территории, ведь он мужчина в самом расцвете сил…

От последних слов няньки, щёки начинают гореть, как и кончики ушей. Мне отчего-то становится не по себе. О личной жизни Марата я не думала, да и не воспринимала всерьёз его слова о том, что он желает, чтобы я отдавала ему супружеский долг, а теперь меня вдруг захлёстывает чувство стыда. Он на самом деле может проводить время со своими любовницами… И меня это точно не должно интересовать.

— А Алиса скоро проснётся? — поглядываю на наручные часы, думая о том, что могла бы поехать на встречу с сестрой, пока девочка спит, а потом занимается.

— Через час, я думаю. Вы что-то хотели?

— Я договорилась с Маратом о поездке в больницу к отцу… Мне нужно всего пару часов, — принимаюсь оправдываться я.

— Так вы можете ехать. Вам не стоит думать, что Алиса без вас не справится. Мы с ней прекрасно проводим время!

Слышу в голосе няньки тонкие нотки ревность, которую она тщательно старается скрывать, и по коже отчего-то бегут мурашки. Выдавливаю из себя улыбку и киваю.

— А вы надолго решили задержаться в этом доме? — спрашивает вдруг женщина, глядя на меня прямо в упор.

— Я… Не знаю… Наверное.

— А на какую должность вы претендуете?

Понимаю, что нянька просто ревнует. Она злится и боится, что я займу её место. Вот только её поведение раздражает меня, выводит из себя. Я ведь не давала ей повода говорить со мной таким надменным голосом и смотреть, как на врага народа.

— На должность жены хозяина дома! — отвечаю и широко улыбаюсь.

Оставляю шокированную женщину один на один с собственными мыслями: пусть думает всё, что ей угодно. Отчего-то я вспоминаю, как Марат залетел вчера в мою комнату и попытался обвинить меня в связи с женщиной, желающей навредить ему и его дочери. Уж не нянька ли с ней связана? Подумываю поделиться этой мыслью с мужчиной, как только нам удастся встретиться. Надеюсь, что он не рассердится, что я назвала себя его невестой перед прислугой. Сама не знаю, что мной двигало в этот момент. Я ведь и сама своего рода прислуга…

Пока я собираюсь, Алиса просыпается. Она бежит ко мне в объятия и утопает в них. Пока она ничего практически не говорит, лишь показывает пальцем, чего хочет, и она показывает на игрушки, предлагая мне присоединиться к интересной игре в куклы.

— Солнышко, мне нужно поехать по делам. — Ловлю грустный взгляд Алисы и тут же пытаюсь успокоить её: — Не расстраивайся, это не займёт много времени, а ты… Ты пока заплети косички с няней, обязательно хорошо позавтракай и погуляй. Как только приеду, мы с тобой займёмся чем-нибудь интересным.

Краем глаза замечаю няньку, скрестившую руки на груди. Женщине не нравится, что в первую очередь Алиса бежит ко мне. Кажется, что со вчерашнего дня она изменила своё отношение ко мне, и это отчего-то заставляет задуматься: что не так я сделала?

Договорившись с сестрой встретиться в больнице, и уже оттуда поехать куда-нибудь на прогулку, я вызываю такси. Не знаю, что может прийти в голову Евгению и боюсь его, поэтому решаю, что лучше всего будет поехать на такси. Пока едет машина, показываю Алисе фотографии красивых косичек и говорю, что мы непременно попробуем заплести каждую из них.

СМС оповещает о том, что машина подъехала и ожидает меня у ворот. Улыбаюсь Алисе и чмокаю её в щёку. На губах появляется какое-то трепетное тепло, а сердце бешено колотится в груди. Я только что поцеловала ребёнка, считающего меня своей мамой.

— Я скоро приеду! — обещаю я и спешу на улицу.

Выхожу за ворота и смотрю по сторонам, но нигде не вижу машину такси. Снова прислали сообщение раньше, чем водитель приехал? Хочется отправить на них жалобу. Открываю приложение и пытаюсь понять, где именно находится машина, но связь ловил плохо, а может, просто телефон следует перезагрузить?..

— Он уехал! — слышу полный цинизма голос и медленно оборачиваюсь.

Евгений!

Что он здесь забыл? Совсем слетел с катушек? Он ведь должен находиться сейчас на работе? Замечаю огромные синяки под его глазами, а на губах улыбку, от которой меня пронизывает сильнейший страх.

— Пожалуйста, не делай ничего необдуманного! — лепечу я, делая шаг назад.

— Не делать что, Ли-за-а-а? — тянет моё имя Евгений и наступает на меня, хватая за запястье и с силой дёргая на себя. — Забыла, что ты моя невеста?

Глава 10. Марат

Слова Олега пока ещё не укладываются в голове. Мне хочется обсудить открывшуюся правду с Лизой, но дождаться её пробуждения я не успеваю, потому что партнёр по бизнесу звонит и требует неотложно встретиться с ним. Он взволнован, и я не могу отказать. Встречу он назначает в ресторане, куда я еду сразу же после звонка и решаю, что потом заскочу в офис и вернусь домой.

Душная чересчур слащавая атмосфера ресторана давит на мозг. Не люблю решать важные вопросы в подобных заведениях и очень надеюсь, что партнёр просто решил поболтать по-дружески, а ещё одну жилетку найти ему не удалось.

Заказываю себе газированную воду, потому что на еду после ночной попойки смотреть не могу. Во рту всё ещё царит Сахара, и я подумываю избавиться от всего алкоголя, который есть дома. Ничего хорошего в том, что я могу напиться и ничего не вспомнить об этом, нет. Заметив Борцова, идущего ко мне быстрым шагом, распрямляю плечи. Партнёр пожимает мне руку и плюхается на диванчик напротив. Официант сразу же направляется в нашу сторону, но Борцов вытягивает руку и отрицательно мотает головой, давая знак, что пока мы не нуждаемся в лишних ушах.

— Что такое случилось? — спрашиваю я, не понимая, почему он ведёт себя так, словно за ним гонится наряд полиции.

— Мне кажется, что на меня кто-то начал охоту. Это не шутки, Марат! Вчера мой личный водитель попал в аварию: на машине, в которой вместе с ним должен был ехать я, были перерезаны тормозные шланги. Не знаю, что за чертовщина творится, но уверен, что это связано с нашим бизнесом. Не вся наша деятельность законна, а после того, как мы подвинули Павлова… Я думаю, он решил отомстить нам!

Борцов говорит полушёпотом, словно за его спиной кто-то стоит и внимательно слушает его откровения. Впервые вижу его таким испуганным. Наверное, если бы в моей машине перерезали тормозные шланги, то я тоже боялся бы выйти на улицу.

Однако Павлов?

Нет…

Он не способен на месть.

Да и не за что ему мстить.

С Павловым мы разошлись полюбовно. Так как мы начинали бизнес втроём, я не мог оставить Павлова без его доли. Борцову я не стал говорить, что отдал бабки нашему старому приятелю из своего кармана. Уж не знаю, что именно они не поделили, но Борцов настаивал на том, что я должен оставить Павлова без копейки.

— Слушай, мне кажется, что ты слишком мнительный… Расслабься, друг. Посмотри вокруг себя. Павлов не стал бы мстить. Он слишком… Валенок он в душе, понятно? Может, кто-то из твоих бывших? Ты ведь недавно с женой развёлся и привёл в дом какую-то восемнадцатилетнюю девочку? Не думаешь, что супруга решила таким образом отомстить за обиду? Ты ранил её в самое сердце… Я бы на её месте попытался надрать тебе задницу!

— Нет! Я уверен, что это как-то связано с нашим бизнесом, потому что два дня назад мне звонили и требовали продать пакет своих акций. Я не стал этого делать и тогда эта авария. Мне просто повезло решить остаться дома в этот день.

Неужели на горизонте нарисовалась ещё одна проблема, и кто-то стал копать под мой бизнес? Негромко чертыхаюсь себе под нос, думая о том, что почему-то если на голову начинают падать беды, то рушатся как-то разом. Голова идёт кругом, и я пытаюсь понять, кому и зачем нужно копать под меня. Вроде бы никому и ничего не задолжал, ни у кого и ничего не забрал. Кто бы это мог быть? Склоняюсь к тому, что проблемы моего партнёра всё-таки связаны с его недавним разводом. Возможно, именно его бывшая жена хочет запугать его… Или всё-таки нет?

— Слушай, я поговорю со своими СБ-шниками. Проверят, кто там тебе звонил на самом деле. Советую тебе пока усилить охрану и присмотреться к обслуживающему персоналу дома. Водитель-то в порядке?

— Водитель жив, но в больнице… Всё могло закончиться куда хуже, Марат!

— Всё будет в порядке! Я попытаюсь проверить, кому и что от тебя нужно, а пока пойду… Мне нужно в офис заехать, возможно, там тоже появились какие-то сюрпризы.

— Будь осторожен! А я свалю на Бали и пережду всю эту жару там.

Я киваю. Пожимаю Борцову руку, и моя ладонь вдруг повисает в воздухе, когда я замечаю женщину, от вида которой по коже бегут мурашки.

Этого не может быть.

Она улыбается и чуть жмурится.

Совсем как раньше…

Поправляет свои каштановые волосы до плеч и ведёт плечом как-то неестественно, словно она ненастоящая, пластилиновая, сотканная из моих фантазий.

Она оборачивается и смотрит в мою сторону несколько секунд с застывшей на губах улыбкой, а затем подмигивает мне, отправляет воздушный поцелуй и машет ручкой, словно издевается, играет со мной, опускает в ад, в те дни, когда я навсегда попрощался с ней.

— Диана? — окликиваю её, а она разворачивается на своих высоких тонких шпильках и, цокая ими, направляется к выходу.

Она останавливается и на секунду оборачивается в мою сторону. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, а затем она делает лёгкий кивок головой, словно приглашает меня пойти следом за ней. Губы, окрашенные яркой алой помадой, снова вытягиваются в хищной улыбке.

Я спешно достаю деньги за воду и прощаюсь с ошалевшим Борцовым. Быстро двигаюсь к выходу, слушая бешеные удары собственного сердца. Как, черт побери, так вышло, что моя жена оказалась жива? Я похоронил её. Мы с дочерью только-только смогли начать восстанавливаться, и она снова появилась в нашей жизни? Впервые мне жаль, что это не мираж, потому что я так отчётливо вижу её, а по лицу Борцова понял, что и он заметил призрак, не иначе.

Выскакиваю на улицу в надежде получить ответы на все интересующие вопросы и понять, как Диана воскресла из мёртвых, и почему она появилась именно сейчас?..

Что ей теперь от меня нужно?

Шарю взглядом по парковке, но никого не вижу. Я превращаюсь в параноике и обегаю всё вокруг, но её нигде нет. Диана будто бы вышла из ресторана и испарилась. Тогда зачем она звала меня? Или мне показалось? Быть может, это просто мираж? У меня давненько не было подобных видений. Я не думал о ней последние дни, так почему тогда она так отчётливо промелькнула перед глазами? Зачем снова напомнила о себе?

Её образ до сих пор стоит перед глазами. Несмотря на то, что от рождения Диана была блондинкой, она предпочитала красить волосы в тёмный и стричь их до плеч. Ей нравилось часто менять что-то в своей внешности. Вспоминаю, как она не могла дождаться родов, чтобы поскорее увеличить себе губы. Отчего-то становится неприятно. Я говорил ей, что мне больше нравится естественность, но Диана старалась непонятно для кого.

Телефон начинает звонить.

Достаю его из кармана и смотрю на экран.

«Любимая тёща».

Сердце бьётся где-то в районе горла, которое тут же сдавливает тошнотворным комом. Мне тошно, противно от мыслей, которые появляются в голове и начинают роиться в ней, как стая голодных мух.

— Ты повстречался с моим компроматом? Правда, Марат? — шипит как змея женщина, а мне хочется найти её и схватить за глотку.

Хотя почему как?

Она самая настоящая змея, всегда была ею и остаётся.

Голова идёт кругом.

Этого не может быть. Просто не может. Это была не Диана.

— Как? Как такое возможно?

— Я не могу рассказать тебе всего, милый зятёк, но теперь ты понимаешь, что Алиса долго не проживёт с тобой? Как только она увидит свою мать…

— Не бывать этому! Это не её мать! Это какое-то чудовище?

Из телефона доносится женский смех.

Я всё ещё не понимаю, как такое могло случиться, ведь я лично обнаружил тело Дианы в доме. Это я вызывал бригаду скорой помощи. Я прощался с ней и целовал её в алые губы в последний раз. Тогда как? Как она восстала из мёртвых? Если бы я увидел её, поговорил с ней, то понял бы, что меня пытаются обмануть, что это жалкая копия…

— Я должен увидеться с ней. Куда она подевалась?

— Всему своё время… Всему своё время!

— Чего вы хотите от меня?

— Это ты тоже скоро узнаешь! — заговорщическим голосом отвечает бывшая тёща и хихикает.

Она сбрасывает вызов, а я ругаюсь себе под нос трёхэтажным матом. Телефон снова вибрирует. Что-то не успела сказать? Вот только это не она. Охранник, сидящий на посту моего дома. Отвечаю и подношу телефон к уху. Неужели, они добрались и до моего дома? Вряд ли Диана или тот, кто пытался убедить меня, что она жива, мог так быстро доехать туда. Или у моей почившей жены теперь несколько клонов?

— Марат Ринатович, здравствуйте! Тут у нас произошла небольшая неприятность. Один дядя… кхм без больших усов напал на вашу девушку. Елизавету. Мы его задержали, а вот что с ним делать дальше, не знаем. Всё зависит от вашего решения. Можем пойти по плану «Альфа». Кажется, что «Бета» будет сильно гуманной для этого муд…

Руки сжимаются в кулаки.

Какого дьявола этот дядя без больших усов забыл возле моего дома?

Стискиваю зубы и злюсь. Злюсь до мозга костей. День сегодня не задался. Все мускулы на теле напрягаются, даже в челюсти появляется неприятный хруст.

— Задержите его до моего возвращения. Что с Лизой? Она в порядке?

— Да. Мы успели вовремя.

— Вы ещё пожалеете о том, что незаконно удерживаете меня здесь! — слышу рык того самого пойманного дяди.

Вроде бы пытается рычать, но на самом деле скулит, как побитый пёс.

Закатываю глаза и негромко цокаю языком. Так говорят многие. Вот только жалеть пока приходилось только им. И теперь точно придётся очень сильно, потому что этот мужик попадает мне прямо под горячую руку.

— Скоро буду!

Отключаю телефон и смотрю на экран. Сегодня прямо день переговоров какой-то. Набираю номер Олега. Краем глаза замечаю Борцова. Натянув солнцезащитные очки, словно они на самом деле могут превратить его в невидимку, он оглядывается по сторонам и ныряет в машину такси. Делаю глубокий вдох: не хочу точно так же со страхом смотреть по сторонам и бояться, что у меня могут отнять дочь. Если Диана на самом деле жива, она точно попытается сделать это. Вот только… Если она жива, то почему скрывалась полтора года? Почему не пришла раньше? Почему мучила дочь, которая так сильно тосковала по своей мамочке, что признала её в чужой женщине, совершенно не похожей на саму Диану.

Достаю из кармана брелок и снимаю машину с сигнализации. Олег не отвечает, поэтому я сажусь в салон своей красотки и завожу мотор. Приятное урчание немного успокаивает меня. Мне важно проследить за тёщей, найти место, где она остановилась и понять, что именно она задумала. На самом деле Диана жива, или меня просто пытаются обвести вокруг пальца? Мне важно узнать это как можно быстрее…

Еду домой, по пути пытаясь перестать думать о том мимолётном видении, промелькнувшем у меня перед глазами. Что я ощутил, когда увидел её? Смятение? Разрывающее душу щемящее одиночество? Желание прижать её к себе?

Нет… Я не хотел бы прижимать её к себе. Прошло время. Я успел успокоиться. Если бы не смерть, мы бы с Дианой всё равно рано или поздно разбежались, потому что не было между нами больше той искры, не было огня… Только ссоры и её потребительское отношение ко мне.

Отвлекаюсь от дороги и не сразу замечаю собаку, выскочившую прямо под колёса. Резко жму на тормоза и выворачиваю руль, вот только мне кажется, что тормоза отказываются слушаться. Неужели Борцов прав, и кто-то открыл на нас с ним охоту?

Глава 11. Лиза

Нервы всё ещё натянуты до предела. Меня продолжает потряхивать от пережитого в течение нескольких секунд ужаса: я думала, что Жене удастся утащить меня, похитить. Кто бы тогда стал искать меня? Конечно, моя семья не оставила бы этого, но успела бы полиция или нет? В голове не укладывается степень безумия, которой обладает мой бывший. Если бы не охрана Марата… страшно представить, чем всё могло обернуться. Женя сошёл с ума и, по-хорошему, ему следовало бы пройти лечение, чтобы избавиться от навязчивой идеи сделать меня своей.

— Всё в порядке? — спрашивает охранник, заглядывая в сторожку, где они позволили мне посидеть, чтобы пришла в себя и не пугала Алису своим состоянием.

— Да… Спасибо, — оправдываюсь, понимая, что ничего не в порядке.

— Выпей воды!

Он наливает в стакан воду из кулера и протягивает мне, глядя прямо в глаза. Отчего-то по коже пробегает толпа мурашек. Я принимаю и благодарю мужчину. Это он вырвал меня из хватки бывшего. Если бы он не успел… Нет! Не хочу думать о том, что было бы, если он не успел. Нельзя.

— Марат Ринатович уже едет домой. Сейчас он со всем разберётся.

— Г-где он? — спрашиваю я, дрожащей рукой поднося стакан к губам и делая несколько жадных глотков.

— Марат Ринатович? Не знаю… Он перед нами не отчитывается. Сказал, что скоро будет!

— Нет. Я про того, кто напал на меня… Мой бывший. Где он?

— А-а-а! Этот! Этот перец сидит в нашей машине в наручниках и пытается доказать, что удерживаем мы его незаконно. Ты не переживай, мы с ним разберёмся! Нужно только получить разрешение от Марата Ринатовича, и на этом дружке места живого не останется!

Я смотрю на охранника и боюсь что-то сказать. Кажется, что я попала в какой-то триллер, ведь ещё несколько дней назад жила совсем в другом мире, в том, где не было страха… Ужаса… Где никто не пытался ужалить тебя в спину и уж тем более не было разговоров под тип «места живого не оставлю».

— Слушай, ты девушка красивая, он дурак, что тебя потерял… Понял видимо, какое сокровище упустил, но лапы пусть не распускает! Не стоит тебе жалеть этого козла! Мы ему объясним, чтобы держался подальше от тебя!

Я негромко ухмыляюсь и с горечью отвожу взгляд в сторону.

— Как вас зовут? — нерешительно спрашиваю у своего спасителя.

Поверить только! За несколько дней я успела обзавестись двумя спасителями.

— Беркут! Банально, но спрошу: а тебя?

Приглядываюсь к Беркуту и замечаю, насколько синие и большие у него глаза. Я даже немного завидую ему и думаю о том, что он практически идеал — светлые волосы, синие глаза.

— Лиза! — отвечаю с улыбкой.

— Приятно познакомиться, Лиза! А ты нянькой Алисы устроилась или кем?

Мне кажется, что я понравилась Беркуту, и теперь он пытается выяснить, как часто мы будем встречаться с ним, вот только я не готова к новым отношениям и не хочу давать ему надежду.

— Я просто…

Сказать ничего не успеваю, потому что дверь в сторожку открывается, и на пороге появляется Марат. Мужчина пристально смотрит на меня несколько секунд, переводит взгляд на Беркута и немного щурится, словно пытается понять, чем мы тут занимались. В это мгновение он напоминает хищника, высматривающего добычу.

— Выйди, — кивает Марат.

Беркут выходит, а я как-то по привычке подскакиваю на ноги, словно команда была отдана мне.

— А ты посиди тут и объясни мне, Лиза, как твоему бывшему стало известно, где именно ты находишься?

— Я не знаю!

Марат щурится, давит на меня своей аурой, и мне от этого немного не по себе. Виновато начинаю теребить пальцы руки. Я вроде бы и не при чём, вот только с момента нашего знакомства я доставила этому мужчине кучу неприятностей. Ему проще избавиться от меня, чем пытаться решать мои проблемы.

— Я хотела поговорить об этом с вами… Вчера Женя прислал мне сообщение… Он отправил мне фотографии вашего дома. Когда я проснулась, вас уже не было, и я не успела рассказать это, а потом…

— Вместо того чтобы позвонить мне, ты решила пойти во всём разбираться самостоятельно?

Понимаю, что и без меня проблем у Марата немало: он рассержен, зол, но пытается подавить своё состояние, переместить малую часть на меня, обвинив меня в своих бедах. Возможно, так ему станет легче. Мне хочется поговорить с ним, попытаться помочь, если только смогу, но не сейчас.

— Я не собиралась разбираться с ним самостоятельно… Я планировала поехать в больницу к отцу, где договорилась встретиться с сестрой. Ну вы ведь позволили мне вчера. Я вызвала такси, а когда вышла, машина уже уехала. Евгений совсем с ума сошёл. Я не понимаю, как он нашёл меня и почему караулил здесь.

Марат несколько секунд молчит, напряжённо глядя на меня.

— Больше не смей никуда выходить без охраны. Я назначу Беркута твоим… ммм… телохранителем, и он будет следовать за тобой по пятам. Если встреча с сестрой ещё в силе, то можешь поехать туда. Разумеется, не одна. Я разберусь с твоим бывшим, а после мы поговорим кое о чём. Нашёл мой человек интересную информацию на твоего отца…

— Я могу отменить встречу с сестрой!

Мне становится интересно, что такого удалось отыскать человеку Марата на моего отца. Чем смог заинтересовать простой писатель? Или он не таким простым был, как мы думаем?

— Не стоит! У меня есть кое какие важные дела.

— Марат! — останавливаю мужчину голосом, когда он разворачивается и собирается выйти. — Не нужно избивать его. Так он ещё сильнее разозлится. Может быть, нам следует вызвать полицию?

— Полицию? — ухмыляется Марат. — Я сам решу, как мне вести себя с падалью, Лиза! Не стоит тебе вмешиваться в разборки, которые непосильны женщине.

— Марат, не могу я так… Не хочу, чтобы из-за меня у вас появились проблемы или кого-то избили…

Сердце сжимается, а я пытаюсь успокоить его, умом понимая, что простые слова Евгений не поймёт, да и насилие тоже.

— Ты ведь не думала, что я приглашу его чай с тортиком попить, когда обратилась ко мне за помощью? Просто доверься мне, Лиза! Убивать я никого не стану… Наверное.

Марат выходит, а сердце начинает бешено колотиться в груди. В сторожку заглядывает Беркут:

— Лиз, Марат Ринатович приказал, чтобы я отвёз тебя на встречу с сестрой.

Я начинаю кивать и поднимаюсь на ноги. Выхожу следом за Беркутом и ловлю на себе взгляд бывшего, пропитанный ненавистью. Он сидит в машине и смотрит на меня так, что все внутренности холодеют.

Сама связалась с абьюзером, не думая, во что это всё может вылиться.

— Лиз, идём! — тянет меня за локоть Беркут, и я невольно подаюсь в его сторону.

Не могу оторвать взгляд от Жени, потому что боюсь. Мне страшно, чем всё это закончится. Марат как-то странно смотрит то на меня, то на охранника, а затем цокает языком — это видно по выражению его лица — и отворачивается. Он считает меня слишком мягкой, наверное, даже жалкой… Сердце глухо ударяется в груди, когда я сажусь в машину, оказываясь в духоте салона и сливаясь с щемящей душу тишиной.

— Слушай, Марат Ринатович убивать его не станет… Не такой он человек. Вот я прибил бы, наверное. У меня табу есть: ну не люблю я скотов, которые руку на женщину поднимают.

— Он меня не…

Понимаю, что Женя применял ко мне насилие, поэтому будет нечестно оправдывать его поведение, и просто отвожу взгляд сторону окна.

— Не уверена, что Марату Ринатовичу стоит разбираться с моим бывшим самостоятельно. Если бы мы вызвали полицию, они могли бы посадить его.

— Сама веришь, во что говоришь? Ну правда, Лиз! Ты взрослая женщина ведь, а ведёшь себя, как маленькая. Пока нет трупа, полиция вряд ли станет разбираться. Попугают его немного и отпустят, а он найдёт тебя, и ещё хуже всё будет.

— Думаешь, он не найдёт меня после разговора, — специально делаю акцент на последнем слове, — с Маратом Ринатовичем?

— Нет!

Беркут включает музыку и начинает покачивать головой ей в такт. Он мягко выруливает на дорогу, и скоро особняк Марата пропадает из виду. А я всё думаю… Думаю, что же будет дальше, во что выльются эти разборки, и чем они будут грозить моей семье.

— Куда едем-то? — врезается в сознание голос Беркута, а я вздрагиваю и с опаской поглядываю на него. — Прости, что испугал. Куда поедем?

Мне нельзя в таком состоянии показываться в больнице. Мама испугается. Сестре тоже не следует говорить о моих неприятностях. Я должна во всём разобраться самостоятельно. Марат поможет мне, я уверена в этом, а пока Ксюше и маме лучше просто быть внимательнее и смотреть по сторонам, чтобы не нарваться на этого психа… Вот только как я потом буду расплачиваться с Маратом?.. Очень интересный вопрос.

— Подожди секунду… Сейчас я свяжусь с сестрой…

Набираю Ксюхе сообщение и прошу простить меня за то, что встреча на сегодня откладывается. Вру, что не могу оставить Алису одну и обязательно всё расскажу позже, а сестра присылает кучу недовольных смайлов мне в ответ.

Ксения: «Ты даже не представляешь, как сложно мне было уговорить Димку отпустить меня, мы ведь с ним и без того мало времени проводим вместе… Ладно. Встретимся позже, но тогда уже примчишься к нам».

Сестра преувеличивает, говоря, что проводит со своим мужем мало времени. Или преуменьшает? Они друг другу посвящают каждую секунду своей жизни… Ладно, каждую свободную секунду, но и это довольно большой срок. Впрочем, после всего, что они пережили, их любовь стала только крепче. Хотя… Быть может, им на самом деле мало того, что у них есть?..

— Ну так что? Решила, куда поедем? Мне поворачивать нужно будет сейчас на центральную…

— Давай погуляем немного? Давно не была на набережной.

На мгновение лицо Беркута бледнеет. Он думает несколько секунд и улыбается. Пожимает плечами и ненадолго отвлекается, чтобы взглянуть на меня. По взгляду мужчины я понимаю, что тот явно неправильно истолковал мое предложение.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты думал, что я…

Не знаю, какие слова тут лучше подобрать, чтобы оправдать свое поведение.

— Я ничего не думаю. Просто дружеская прогулка. Да?

— Дружеская! — отвечаю я и начинаю кивать.

— Ну и отлично. Мне ведь тоже все эти сложности не нужны. Я птица свободного полёта… В общем, так будет лучше, да. Дружеская прогулка.

Внутренности сжимаются, и я ещё сильнее жалею о своём поступке. Мне хотелось просто успокоиться. Остаться в особняке Марат не позволил мне. Быть может, он не желал, чтобы я видела наказание, которое он выбрал для моего бывшего… Или просто дал мне время, чтобы успеть остыть. Нам обоим следовало прийти в себя перед разговором. Мне стоит попросить у мужчины прощения за то, что доставляю ему так много неприятностей.

— Расскажешь, что у вас с этим хмырём случилось? Почему расстались? — вдруг нарушает тишину голос Беркута.

Я понимаю, что он просто пытается скрасить возникшую неловкость. Вряд ли ему действительно интересно, что на самом деле случилось между мной и Евгением.

— Всё до банального просто… Он изменил мне, что стало последней каплей, и я ушла. Прошло всего несколько дней…

— Тогда мне немного понятна его агония. Эх… Врезать бы ему ещё раз.

Я негромко хихикаю, но тут же пытаюсь скрыть улыбку: нельзя одобрять и поддерживать жестокость. Я никогда не поддерживала такое поведение. Месть — ужасная вещь, которая движет нами, превращая в животных.

Беркут подъезжает к парковке на набережной, получает талончик, и как только ставит машину на свободное место, мы выходим. На небольшом расстоянии друг от друга мы бредём к реке. Дурацкая была идея — предлагать охраннику прогуляться вместе. Конечно, это приказ Марата — выходить куда-то только с его человеком, который будет защищать меня, но пока Евгений всё равно занят, ему не до меня.

— Лиза, стой! — громко произносит Беркут, и я замираю, испуганно оборачиваясь в его сторону.

— Что такое?

Не понимаю, что вдруг заставило его заговорить так, но я испугалась от неожиданности, и сердце стало рьяно рваться наружу, звенящими ударами отдаваясь в висках.

— Дай мне руку!

— З-зачем?

Я уже подумываю напомнить ему, что это просто дружеская прогулка и держаться за ручку нам совсем необязательно. Да и не нужно вообще этого делать! Вот только он сам берёт меня за правое запястье и чуть приподнимает, приглядываясь к моему браслету.

— Откуда у тебя эта вещица? Бывший подарил? — серьёзным тоном спрашивает мужчина, напоминая ревнивого ухажёра.

— Н-нет…

Я пытаюсь вытащить руку, но безуспешно. Беркут не причиняет мне боли, но при этом держит крепко.

— Да что случилось-то?

— В нём маячок… Скорее всего, именно так он и отследил твоё местонахождение. Нам следует вернуться и доложить об этом Марату Ринатовичу.

Беркут отпускает меня, а я смотрю на браслет со всех сторон и не могу понять, что он там углядел. Лишь приглядевшись внимательно, замечаю бледное мерцание.

— Зачем ему это было нужно?

— Скорее всего, отпускать тебя так просто он не намерен… — разводит руками Беркут и кивает в сторону парковки. — Не будем терять время.

Глава 12. Марат

Я смотрю на морального урода, который не принимает того факта, что девушка больше не желает с ним общаться и имеет к ней крайне нездоровый интерес. Он понимает, что простым разговором мы не обойдёмся, но и бить такую тварь я не хочу. Толку от ударов будет мало: он только сильнее разозлится и будет искать способ укусить Лизу посильнее и отомстить ей. Этого я допустить не могу, потому что однажды меня или моих людей рядом просто не окажется. Можно было бы, конечно, сделать так, чтобы он к ней не приблизился вообще, но я не Бог. Не буду решать судьбу этого недоделанного женишка. Я никогда не убивал раньше и сейчас не опущусь до подобного. В конце концов, у меня маленькая дочь, и мне нужно думать в первую очередь о ней.

Достаю телефон из кармана и набираю номер своего хорошего знакомого. Снова думаю о том, что встречаюсь с приятелями крайне редко и хочу как-то исправить эту ситуацию. Собрать, что ли, всех? Пока слушаю гудки в трубке, пытаюсь понять, какой там праздник будет в ближайшее время, но что-то ничего не идёт в голову, потому что забита она совершенно иными мыслями.

— Диман, здоров! Как твоё «всё нормально»? — спрашиваю я, как только он отвечает.

— Здоров, Марат! Просто прекрасно! Наслаждаюсь жизнью! У тебя случилось что-то?

Дожили!

Старый друг сходу спрашивает, что у меня случилось!

Впрочем, чего ещё можно ожидать от такой «дружбы»?

Друг из меня, честно говоря, не очень.

Всегда был таким, а когда с головой окунулся во «взрослую» жизнь, так вообще растерял всех из своего окружения. Даже поговорить по душам не с кем, когда хочется высказаться и отпустить то, что накопилось и стало тянуть вниз.

— Случилось, Дим, потому тебе и звоню. У тебя ведь в кругах коллег по-любому должен быть психонавт какой-то хороший… Есть один перец, который явно повёрнут на всю голову. Мне бы хотелось, чтобы его положили на принудительное лечение. Деньги заплачу любые!

— Да не вопрос, я свяжусь с одним старым знакомым. Думаю, что он сможет тебе помочь. А что за перец такой? Ты там снова в криминал подался, что ли?

— Боже упаси! Ты ведь знаешь, что я с этим всего один раз связался, да и то из-за Дианы, чтобы семью защитить. Нет. Ничего страшного, просто докучает одной девочке, которая мне дорога.

— Да ты никак влюбился?

— Нет!

И почему все сразу думают, что я влюбился?

Лиза дорога мне, как фиктивная мать моей дочери, вот и всё. Впрочем, никто всех деталей не знает, потому что я немногословен. Не готов пока распространяться и рассказывать, как всё на самом деле. Диману, может, и расскажу при встрече. А может быть, и нет.

— А тебе как срочно определить-то «приятеля» в лечебницу надо? — спрашивает Дмитрий.

— Уже час назад, Дим! Он сидит у меня тут в машине в наручниках и орёт что-то о своих правах, но там псих на самом деле… Мало того, что девчонке прохода не даёт, так ещё и вещи творит, о которых лучше не говорить вслух.

— О как! Сейчас позвоню знакомому из хорошей лечебницы и свяжусь с тобой!

— Договорились!

Отключаю телефон и смотрю на уставшего охранника, вышедшего из машины. Он сидел там вместе с нашим пленником, и по виду парня я понимаю, что тот устал.

— Что он там напевает?

— Говорит, что мы все ответим по закону, что можем делать с ним всё, что угодно, но правда будет на его стороне, потому что ничего плохого он Елизавете не сделал.

— Это пока не сделал! А если бы вы не подоспели, то на нём бы уже статья за похищение висела.

Я злюсь.

Как можно быть настолько самонадеянным ублюдком?

Была бы моя воля, я бы сам вправил ему мозг, но я держусь из последних сил, чтобы не вырвать его из машины и не размазать по асфальту.

Телефон начинает звонить, и я злюсь ещё сильнее, потому что вижу номер своей «обожаемой» бывшей тещи. Ей-то что от меня надо? Снова хочет начать петь о своём компромате на меня? Не хочу ей отвечать, но знаю, что если не сделаю этого, меня непременно съест любопытство.

— Нехорошо задерживать людей, Марат… Нехорошо. Это ведь статья, а полиция уже совсем скоро будет у тебя! Вот ещё одна галочка в мою копилку, которая поможет мне как можно быстрее лишить тебя дочери.

Слышу вой сирены полицейской машины за спиной и негромко чертыхаюсь.

Приплыли.

Как знал, что следовало отвезти этого хорька недоделанного за город и там уже поговорить с ним по-мужски.

— Зачем тебе нужна Алиса? Почему ты появилась сейчас и требуешь общения с внучкой? Она не нужна была тебе раньше, так что же случилось сейчас?

— Не хочу провести старость в одиночестве! — театрально вздыхает женщина, а мне хочется найти её и вырвать ей язык.

— Алиса моя дочь! Чтобы ты там не плела против меня, ведьма, тебе не удастся до неё добраться! Это моя дочь!

— Твоя и Дианы… Не стоит забывать об этом, Марат!

— Диана мертва! Не стоит забывать об этом! — ударяю по самому больному.

Пусть я и видел свою умершую жену сегодня, но я мог обознаться. Мы с ней находились на расстоянии друг от друга. Скорее всего, это была не она, не Диана… Просто кто-то очень похожий. Просто мираж. Просто.

Я отключаю телефон, потому что полицейские уже останавливаются рядом с нашей машиной, выходят и тычут в нос своими удостоверениями. Бывший Лизы лыбится, глядя на меня, словно это он прислал полицейских. Но нет! Это сделал не он… Хотя… Если моей «любимой тёще» стало известно о том, что у меня пленник, то она следила скорее всего за ним… Они как-то связаны? Очень интересно. Решаю, что проработаю эту версию потом и попытаюсь найти нити их соприкосновения, а сам переключаю внимание на ребят в форме.

Одного из них сразу же узнаёт мой охранник и пожимает ему руку. Уж не знаю, когда и при каких обстоятельствах эти двое успели познакомиться, но понимаю, что это сыграет в нашу пользу.

— Говорят, что у вас тут пленника держат силой!..

Полицейский смотрит в сторону машины, где сидит недоделанный педагог, а тот начинает маяковать и показывать, как ему плохо.

— Он пытался изнасиловать мою невесту. Этот псих преследует её и, возможно, именно он виновен в нападении на её отца… Ребят, я заплачу, сколько скажите… За решёткой он всё равно показания давать не станет, вы же понимаете. Выйдет на свободу и может завершить начатое… Я его бить не собираюсь, просто положу на принудительное лечение, чтобы ему немного мозги вправили… Вот и всё.

Полицейский чуть щурится и хитро улыбается. Я знал, что нам удастся договориться. Бросаю взгляд в сторону машины и показываю своему «гостю-Евгению-недоделанному-педагогу» средний палец. Так просто он от меня точно не избавится. Решил доказать Лизе, что он может взять её силой? Что же, тогда придётся подстраиваться под чужие правила, ведь никто не посмеет обидеть семью Ратаканова, а Лиза неосознанно стала ею.

— Никто не говорил вам, что получится договориться! — подаёт голос второй полицейский.

— Все мы понимаем, что такие вопросы легко уладить! — подмигиваю я и выдавливаю улыбку.

Ненавижу торговаться.

Понимаю, что полицай просто хочет набить себе цену и злюсь на него. Хочется поставить его на место и сказать, что я готов поехать в участок, потому что доказать мою вину у них не получится. Я даже почти готов сделать это, но первый отводит своего приятеля в сторону и долго что-то втолковывает ему, а потом возвращается и пожимает мне руку, передавая визитку, где написан номер счёта и сумма, которой хватит, чтобы они смогли закрыть глаза. Мы расходимся мирно, и уже скоро мой охранник везёт «препода» в клинику, адрес которой Диман скинул в сообщении. Я еду следом за ними на своей машине и думаю, что если парня удалось отследить, то отслеживают меня или его. Нужно будет оставить его в клинике без штанов, чтобы никто не смог отыскать его и вытащить. А лучше сделать это на нейтральной территории… Хотя я не хочу прикасаться к этому ничтожеству. Уверен, что руководство клиники разберётся, что и как сделать правильно.

Около клиники встречаюсь с Дмитрием, приехавшим поддержать меня. Знаю, что ему непросто оставлять любимую жену с кучей детишек, отвлекаясь на чужие заботы, и хочу придумать, как отблагодарить его после.

— Марат, возмужал! Давненько не виделись! — говорит Дмитрий, пожимая мне руку.

— Не то слово! А ты так и не смог избавиться от хромоты?

Вспоминаю ту страшную аварию, в которой Дмитрий едва живым остался, и чувство стыда бьёт обухом по голове. Не следовало, наверное, напоминать ему об этом.

— Пожалуй, хромота останется для меня пожизненным напоминанием об ошибках… Погоди… Это вон в той машине сидит твой «клиент»? — спрашивает приятель, явно озадачившись столь неожиданной встречей.

— Ну да… Собственной персоной.

— Дела! — Дмитрий почёсывает затылок и тяжело вздыхает. — А кого он обидел-то? Тут просто… Мы знакомы с ним.

— Да ладно? Земля круглее, чем кажется, правда? Обидел он свою бывшую девушку, Лизу… Угрожает ей и ведёт себя, как тварь последняя… Пытался сегодня похитить её у моего особняка, но ребята вовремя отреагировали. Всё-таки хорошо, что я в своё время поставил охрану от Олега.

— Бывшую девушку? Лизу?

Мне начинает казаться, что и с Лизой Дмитрий знаком. И почему-то это немного напрягает, натягивает и без того чересчур взвинченные нервы до предела.

— Дим, ну скажи, что ты и Лизу знаешь! — пожимаю плечами я.

— Если мы говорим об одной Лизе, то да… знаю. Погоди!

Дима достаёт телефон из кармана, какое-то время копается в нём, а затем протягивает мне и показывает фото. Лиза на снимке широко улыбается, прижимая к себе девочку в костюме зайчика так похожую на него.

— И откуда вы знакомы?

Я начинаю нервничать. Жену Димы я не знаю, видел её мельком пару раз и очень надеюсь, что он не из тех муда… кхм… В общем, не из тех, кто бегает от своих жён налево.

— Ну дела… — посмеивается Дмитрий, но в то же мгновение становится серьёзным. — Не думал, что такое совпадение возможно. — Лиза сестра моей Ксюши, младшая… А этот… Он её бывший, получается?.. Почему-то Лиза ничего не говорила о своём расставании с ним и об угрозах.

— Наверное, пыталась во всём разобраться сама или просто не успела. Всё случилось слишком быстро, и если ты хочешь, я тебе расскажу, но для начала давай уже определим этого хахаля в дурку. По его взгляду видно, что не все дома в его голове, поэтому…

— Ты прав, конечно, но это противозаконно… Быть может, Лизе следовало обратиться в полицию для начала?

Дмитрий почёсывает затылок и застывает взглядом на моём лице. Наверное, у меня написано, что «по закону» с этим хрычём не получится.

— Дим, давай так… Сделай вид, что ты ничего не видел и не знаешь, раз такой правильный, а я сам всё решу дальше.

Мужчина какое-то время сомневается, а затем отрицательно мотает головой.

— Разборки моей семьи и моё дело тоже, — отвечает он немного глухим голосом, всё ещё сомневаясь, что поступает правильно.

* * *

Не думал, что знакомый Димана окажется сыклом, иначе обратился бы к другому человеку. Пришлось заплатить ему немало денег, но нам удалось договориться. Пообещав, что проверит нашего «пациента» как следует, он сказал, что если никаких отклонений не найдут, то придётся выпустить птенчика. И если его выпустят… Я буду вынужден пойти на преступление, потому что иначе жизнь Лизы будет под угрозой. Размен, конечно, так себе, но ради своей семьи я готов пойти на многое.

— Как так получилось, что Лиза под твоим крылом? — спрашивает Диман, когда мы усаживаемся в кафешке неподалёку и заказываем кофе.

— Долгая история. Спас её от придурков в клубе, а Алиска признала в ней мать. Не следовало тащить девчонку к себе… Я не думал, что всё может закончиться вот так, но теперь я завишу от Лизы, потому что моя дочь снова начала говорить. Через полтора года, Диман! Через полтора года! Это дорого стоит, ты даже не представляешь, каково снова услышать её голос.

Во взгляде приятеля появляется понимание. Он тоже в своё время прошёл через огонь и воду… Мы друг друга понимаем: ради детей можешь сделать многое, лишь бы они были счастливы.

— Сложная ситуация, и я даже не знаю, что тут посоветовать можно… С одной стороны, Лизка ведь мне как родная, мне бы не хотелось, чтобы ты разбил её сердце, а с другой… Не знаю, как оно будет правильно. Нельзя Алиску лишать матери второй раз, если она сама нашла её, пусть и в лице чужой женщины…

На короткое время между мной и Диманом повисает напряжённое молчание. Мне хочется поделиться шокирующей новостью о том, что я встретился с Дианой сегодня, но я держу мысли при себе и пытаюсь перестать верить в эту чепуху. Это была не она, просто какая-то копия… Жалкая копия моего прошлого, а может, и более достойная…

Замечаю на телефоне кучу пропущенных и немного напрягаюсь.

Беркут.

Неужели что-то случилось?

— Дим, а Лиза сегодня встретилась с сестрой? — спрашиваю, потому что он точно должен знать.

— Нет, у неё изменились планы. Лиза позвонила и сказала Ксюше, что не сможет сегодня, поэтому жена вернулась домой раньше. А что не так?

— Да нет… Всё в порядке! Я просто вспомнил, что обещал Лизе свозить их с Алисой на прогулку. Не дело из-за её бывшего отменять приятное времяпровождение… Ты извини, я не буду кофе дожидаться, поеду. Если появятся какие-то новости, позвони, договор?

Дмитрий кивает, а я спешно выхожу, слушая удары своего бешено бьющегося сердца. Набираю Беркута, но он не отвечает. Я не хотел пугать Димана, но если с Лизой что-то случится, то он с меня три шкуры спустит. А я ведь даже сопротивляться не буду. Продолжаю пытаться дозвониться до Беркута, пока иду к машине, но ничего… Только гудки отдаюсь эхом в голове.

Дьявольщина какая-то!

Почему всё свалилось на голову настолько неожиданно и откуда ждать новый подвох?

Глава 13. Лиза

— Спасибо, что прогулялся со мной и помог… Надеюсь, что у вас не возникнет никаких проблем с Евгением, а он поймёт, что ему стоит просто принять наше расставание и жить дальше, — говорю я, поймав на себе внимательный взгляд Беркута, когда мы подъезжаем к особняку Марата.

— Было бы за что благодарить! Я с удовольствием прогуляюсь с тобой ещё не один раз, только дай знать, когда у тебя будут выходные…

Мужчина въезжает во двор и негромко чертыхается, оглядев обстановку.

— Босса пока нет дома. Попробую позвонить ему.

Он набирает номер Марата снова и снова, и я начинаю нервничать. Почему он не берёт трубку так долго? Что он там делает с Женей? Каким бы маниакальным не оказался мой бывший, мы с ним были связаны. Я сама выбрала его, и теперь мне жаль мужчину. Он человек, и если он болен, то ему следует пролечиться… Сердце сжимается всё сильнее, а Марат не отвечает на звонки Беркута, словно испытывает наше терпение.

— Ничего! — заключает охранник, разводя руками. — Ты, наверное, можешь пока в дом пойти… Только эту штуковину мне отдай. Кто подарил тебе этот браслет?

— М-м-мама! Не думаю, что она стала бы устанавливать туда какой-то маячок.

— Это определённо сделала не она, что же, мы во всём разберёмся! Ты, главное, не переживай.

Я расстёгиваю браслет и рассматриваю его теперь уже внимательно: если бы не знала, что к нему прилажен какой-то там маячок, то, наверное, и не разглядела бы его никогда. Тяжело вздыхаю от мысли, что в нынешнее время стоит сидеть в высокой каменной башне и не общаться ни с кем, если хочешь сохранить свою шкуру. Я не думала, что Евгений может оказаться таким… Повёрнутым? Снова тяжело вздыхаю и кладу браслет в ладонь Беркута. Соприкоснувшись пальцами с его рукой, я чувствую некую неловкость, а мужчина улыбается как-то неправильно.

— Я пойду?

— Да, конечно! Я переговорю с Маратом Ринатовичем!

Я киваю и пулей выскакиваю из машины. Кажется, я даже вспотела от волнения. Давно так сильно не нервничала. Близость Беркута немного смущает меня, и я решаю, что постараюсь ограничить наше общение с ним. Мне ни к чему нырять в новые отношения, когда ещё не разобралась окончательно в старых, да и Алисе ведь нужна мать… Как долго я буду фиктивной матерью девочки? Только Богу одному известно. Спешу в дом, решив, что общение с малышкой поможет мне прийти в себя. Лучше почитать ей книги или поиграть с ней в кукол, чтобы отвлечься от собственных страхов и от этого щемящего ощущения чуждости миру.

Телефон звонит, когда я приближаюсь к крыльцу. Это Марат. Ну слава богу! Нажимаю на кнопку ответа дрожащей рукой и подношу сотовый к уху.

— Лиза! Хвала небесам! Я смог дозвониться хоть до кого-то из вас! У Беркута почему-то телефон недоступен! У вас всё в порядке?

Я смотрю на Беркута, чистящего фары на автомобиле, а он ловит мой взгляд, неловко машет мне и улыбается.

— Да. Всё хорошо. Мы уже вернулись домой. — Вашему охраннику удалось обнаружить маячок на моём браслете. Он сказал, что сам всё вам объяснит.

— Час от часу не легче! Ты в порядке? Как Алиса?

— Я пока не успела встретиться с вашей дочерью! Как раз направлялась к ней!

— Хорошо! Погуляй с ней немного, сегодня прекрасная погода. Как только вернусь, мы с тобой обязательно всё обсудим. У меня есть кое-что, уверен, что тебе будет интересно это.

— Да. Конечно. Спасибо за всё!

Отключаю телефон и спешу в дом к Алисе. Девочка как раз только закончила обедать и бежит ко мне, улыбаясь, как маленькое ясное солнышко, выглянувшее в непогоду.

— Алиса, тебе следует заниматься! — доносится вслед малышке строгий голос её няньки.

Отчего-то эта женщина раздражает меня, и мне хочется поговорить с Маратом о том, что если уж буду фиктивной мамой, то я легко смогла бы заменить и няню.

— Алиса сейчас не будет заниматься, — отвечаю я.

Нянька выплывает в дверной проём и, подбоченившись, смотрит на меня.

— Это ещё почему? — Ей едва удаётся скрывать свою злость на меня.

— Потому что Марат сказал нам погулять во дворе, чем мы с удовольствием займёмся!

— Марат Ринатович непременно изменит своё мнение, когда увидит, что вы отрицательно влияете на его дочь! — чуть вздёргивает подбородок вверх нянька, заявляя эти слова с таким гонором, что у меня аж дыхание перехватывает.

Алиса жмётся ко мне, и я чувствую, что она волнуется, боится, что меня могут отнять у неё. Удивительно, что за такой короткий срок мы научились чувствовать друг друга. Решаю, что не стану спорить с этой горделивой ланью в присутствии ребёнка, поэтому лишь окидываю её безмолвным закрывающим рот взглядом и веду Алису на улицу.

— Мы с тобой немного поиграем в пятнашки, а потом приедет папа, и мы будем пить чай с вкуснятиной. Правда?

— Да! — улыбается девочка.

Мои глаза распахиваются чуть шире. Пусть и нерешительно, маленькими шажочками, но Алиса начинает говорить, и это огромное достижение.

— Вот и прекрасно!

Поглаживаю её и целую в макушку. Мне страшно от того, что я начинаю влюбляться в эту девочку. И я безумно боюсь, что нам с ней придётся разлучиться.

— Решили прогуляться на свежем воздухе? — спрашивает Беркут, только-только закончив с обработкой автомобиля.

— Хотим поиграть в пятнашки! — отвечаю мужчине и веду Алису за дом, но Беркут, кажется, не собирается отступать.

— А можно мне с вами?

Алиса оборачивается, смотрит на охранника несколько мгновений, а я мысленно молю Бога, чтобы она ответила мужчине — «нет».

К моему огорчению Алиса улыбается и кивает, позволяя Беркуту присоединиться к нашей игре. Меня начинает настораживать настойчивость мужчины, потому что чем-то он похож в этом поведении на моего бывшего.

Неужели сам не понимает этого?

Плохое предчувствие не отпускает меня, когда мы выходим на влажный после поливки газон. Чувствую, что по головке Марат меня не погладит за то, что стала проводить много времени с его охранником, ещё и к Алисе подпускаю этого мужчину. Вот только девочке нравится играть втроём, она светится от счастья, и ради неё я позволяю себе ненадолго расслабиться.

Интуиция никогда меня не подводила, и с каждой секундой она начинает усиливаться, пульсировать в жилах неприятным волнением.

Поскользнувшись на мокрой земле, я начинаю падать, а Беркут ловко ловит меня, и я оказываюсь в его объятиях. На секунду я смущаюсь, а когда слышу звонкое: — Папа! — краснею.

Марат здесь.

Что он подумал, увидев меня в объятиях своего охранника?

Даже представить страшно!

Мотаю головой, дабы отогнать от себя дурные мысли. Нельзя мне накручивать себя ещё сильнее. Я просто постараюсь объяснить, что поскользнулась, а Беркут помог мне, ведь так и было на самом деле! Мне нечего скрывать от Марата! Я не собираюсь крутить хвостом перед мужчинами, работающими на него. Попрошу, чтобы он избавил меня от необходимости выходить из особняка только под присмотром охраны.

— Вижу, вы быстро нашли общий язык! — сухим тоном говорит Марат, поднимая дочь на руки и целуя её в макушку.

Одного взгляда мужчины хватает, чтобы провалиться сквозь землю.

Никогда раньше мне не было так же стыдно, как сейчас. Пока мой спаситель, вырвавший меня из лап насильников в клубе, разбирается с моим бывшим женихом, я во дворе его же дома падаю в объятия его охранника!.. Что он ещё мог подумать? Наверняка посчитал меня девушкой лёгкого поведения и уже успел пожалеть, что связался со мной. На глаза наворачиваются слёзы, но я умело подавляю их. Ещё чего! Только разреветься мне не хватало!

— Лиза поскользнулась, просто успел вовремя подхватить… А ещё совсем немного поиграл с вашей дочерью! Она делает значительные успехи! — оправдывается Беркут, явно тушуясь зоркого взгляда своего босса. — Я хотел рассказать вам о маячке…

— Что-то стало известно, кроме того, что он был встроен в браслет Лизы?

Беркут отрицательно мотает головой.

— Тогда я не понимаю, почему ты тратишь время на игры, вместо поиска информации. У моей дочери для этих целей есть нянька.

Строго, но по существу.

Беркут опускает голову под строгим властным взглядом своего босса и уходит.

Я чувствую напряжение, исходящее от Чудовища, в замке которого оказалась, но точно знаю, что он не выпустит его наружу в присутствии дочери. Он не покажет свои истинные эмоции рядом с Алисой — это преимущество для меня.

— Пока! — машет Алиса Беркуту, и тот оборачивается, а каменное выражение лица Марата на мгновение пробирают эмоции.

Мужчина пытается скрыть едва различимую улыбку, появляющуюся на его губах, и я думаю, что неплохо было бы поговорить с ним и объяснить, что не следует прятать эмоции от дочери. Алисе важно видеть, как радуется папочка её достижениям.

Опустив дочь на травку, Марат любуется ею, а Алиса убегает на батут и принимается высоко прыгать и широко улыбаться.

— Знаешь, почему я буду держаться за тебя и никуда не отпущу?

Я киваю, глядя на эту маленькую, светящуюся от счастья девочку.

— Лиза, раз всё набирает настолько серьёзные обороты, я всерьёз думаю о том, что нам необходимо пожениться. Лучшего мужа ты вряд ли найдёшь. Я дам тебе всё, что ты захочешь: деньги, украшения, машину, шубы… Всё, на что укажешь пальцем положу к твоим ногам… Я окружу тебя заботой и безопасностью! Мне же многого не нужно — верность и любовь к моей дочери! К себе я не требую даже уважения!

Слова Марата бьют наотмашь, сильнее пощёчины.

— Не стоит смотреть на меня невинными глазками и делать вид, что готова остаться в моём доме из благих побуждений! — с пренебрежением бросает мужчина. — Кроме того, я уверен, что защита тебе понадобится!

«Защита от тебя», — хочется сказать, но я вовремя прикусываю язык.

Марат прав: чтобы оставаться рядом с ним и его дочерью из благих побуждений, я слишком мало знакома с ними обоими. Нас разделяет океан недопонимания. Мы слишком разные с этим человеком. Даже ради Алисы я могла бы не оставаться рядом, но что-то держит.

— Почему вы так уверены, что мне нужна будет защита? И что вы сделали с Евгением?

— Твой бывший сейчас находится на обследовании в психиатрической лечебнице! Я не тронул его и пальцем, хоть очень хотелось!

— В лечебнице?

Мелкие мурашки начинают бегать под кожей, покалывая её изнутри.

— Ты ведь и сама видела, что у него есть странные наклонности… Его проверят и проведут лечение, если потребуется.

— Лечение? Вы хотите превратить его в безвольный овощ?

Снова прикусываю язык.

Евгений опасный человек.

Если не мне, то он может навредить другой женщине, а я не должна этого позволить. Если у него есть какие-то отклонения в психике, то ему на самом деле следует пролечиться. Вот только чего именно хочет добиться Марат? Я прекрасно понимаю, что за деньги можно превратить в психа кого угодно.

— Я не такой монстр, как ты думаешь! Если у него ничего не найдут и отпустят, я просто установлю слежку за этим человеком. Мои люди будут ходить за ним попятам и следить, чтобы больше не приблизился к тебе… Не могу обещать, что не трону его, если у него хватит дурости всё-таки ослушаться меня и снова угрожать тебе.

— Почему вы сказали, что мне требуется защита? — не унимаюсь я.

— Смотрите! — кричит Алиса.

Новое слово.

Сердце бьётся чаще.

Мне уже даже не верится, что эта девочка молчала полтора года. Она ведь рождена для того, чтобы быть той ещё болтушкой и нести всем позитив. На душе становится легче, стоит только увидеть эту искреннюю улыбку.

Краем глаза замечаю, что Марат отводит взгляд в сторону. Скорее всего, он готов был прослезиться, и виной тому совсем не лёгкий ветерок, дующий прямо в лицо.

— Ты умница, девочка моя! — отвечает мужчина дочери и переводит внимание на меня. — Мы можем вернуться к этому разговору позже, а пока я могу сказать только то, что твой бывший работал не один. Он как-то связан с твоим отцом. Оба обращались в разные клиники для того, чтобы провести ДНК-тест. И оба использовали твой материал: слюну, волосы!..

Глаза непроизвольно ползут на лоб.

Мой материал? Для ДНК-теста? Зачем?

Глава 14. Марат

Лиза смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Она явно не ожидала такого поворота. Если честно, я и сам не думал, что нечто подобное возможно, вообще. Если можно попытаться понять, зачем её отцу нужно было делать этот анализ, то какие именно цели преследовал Евгений? Чего он хотел добиться? Неужели подумывал о том, что Лиза может оказаться его сестрой? Или хотел сделать с ней идеально здоровых детишек, а потому пытался подготовиться заранее и исключить возможный процент родства?

Снова оказавшись с Лизой в своём кабинете, я хочу засмеяться. Почему-то именно здесь мы с ней проводим большую часть времени, и в голове вдруг появляются не самые правильные мысли о том, что ещё мы могли бы сделать здесь.

Скользнув жадным взглядом по чертам лица девчонки и изгибам её фигуры, я распрямляю плечи и отвожу взгляд в сторону. Не стоит думать о ней. Она молода, хороша собой, но мне она нужна в первую очередь ради дочери. Говорят, что кашу маслом не испортишь, а вот отношения сексом легко можно свести на нет.

— Зачем они делали этот треклятый анализ ДНК?

— Хотели вырастить твоего клона?

Знаю, что мои предположения глупы, но больше не нахожусь со словами. Я не знаю этого, а залезть в их головы, к сожалению, не могу.

— Очень смешно! — огрызается Лиза. — Наверное, окажись вы сами в такой ситуации, вам бы не до смеха было!

Я смотрю на девчонку и пожимаю плечами. Ей лучше не знать, в какой ситуации оказался я сам. Не каждый день можешь увидеть свою умершую жену, разгуливающую по улице. Впрочем, мои проблемы — это мои проблемы, и я не собираюсь делиться ими с кем-то, раскрывая душу. Важнее всего огородить дочь от возможной встречи с копией её умершей матери, ведь для Алисы это будет сильнейшим ударом. Если Диана жива на самом деле, то я никогда не подпущу её к дочери. Вспоминаю как хоронил жену и понимаю, что последняя мысль точно неверная… Ну не может она оказаться живой на самом деле! Из мёртвых не воскресают!

— Мои люди пытаются получить результаты этих анализов или хотя бы понять, с кем они сдавали твой материал. Я хочу провести хоть какую-то параллель в том, что примерно в одно время твой бывший и твой отец пошли на это. Может, они хотели продать тебя на органы?

Лиза скрещивает руки на груди и негромко фыркает, чуть морща свой аккуратненький маленький носик.

Понимаю, что шутки у меня получаются какие-то не самые удачные. Ну что тут поделаешь! Не умею я шутить, да никогда и не пытался в юмористы заделаться. Окидываю взглядом душную, напряжённую обстановку кабинета и снова подумываю о том, что следует выбраться куда-то вместе с дочерью и Лизой. На мгновение мне кажется, что неплохо было бы поехать к психологу дочери вместе с её новой «мамой», чтобы женщина своими глазами посмотрела, как Лиза влияет на мою девочку, но тут же отметаю эту мысль. Говорят, что счастье любит тишину, и пока я не готов делиться им даже с врачом дочери. Пусть всё пока идёт так, как идёт, а дальше…

— Лиза, что ты думаешь насчёт фиктивного брака?

Девушка вздрагивает и с опаской поглядывает на меня. Вижу, что она уже сама жалеет, ведь первая начала разговоры об этом. Наверное, я бы и не задумался о том, чтобы жениться на ней, если бы она не подала такую чудесную идею.

— Будет странно, если Алиса начнёт называть тебя мамой в обществе…

— Это ребёнок… Не вижу ничего странного в её поведении. Я могу подумать? Понимаю, что сама настойчиво предлагала вам фиктивный брак, практически требовала взамен, но… Слишком многое произошло за такой короткий промежуток времени. Мы с вами третий день знакомы, и я не знаю, смогу ли…

Лиза осекается, а мне становится немного неприятно. Понимаю, что она считает меня бездушным монстром, вольным распоряжаться чужими жизнями, несмотря на то, что я вступился за неё. Она не знает, сможет ли находиться рядом с чудовищем. Впрочем, она права — нужно всё обдумать. Хотя для себя я уже всё решил.

— Я понимаю, что ты ещё молода, и у тебя вся жизнь впереди, вот только такие мужчины, как Беркут, не смогут дать тебе ничего, а я могу.

Девушка бросает на меня полный презрения взгляд, словно не деньги интересуют современных девушек. Она недовольно фыркает и мотает головой, силой держит язык за зубами, чтобы не сорваться на меня и не начать сыпать оскорблениями.

— Мне не нужны деньги… И Беркут меня не интересует. Вы ведь понимаете, что я только-только разорвала токсичные отношения. Быть может, я хочу свободы?

— Вчера ты говорила иначе!

— Вчера я была на эмоциях. Ведомая страхом, я хотела получить защиту и укрыться под надёжным крылом, но теперь я понимаю, что пока не знаю вас. Зачем нужен штамп в паспорте, если я всё равно рядом? Если вы боитесь, что я обижу Алису, то давайте мне договор, который я должна подписать! Я не собираюсь причинять девочке боль, потому что… — Лиза негромко всхлипывает. — Как бы странно это ни звучало, но она тоже помогает мне залечивать душевные раны.

Я молчу. Пытаюсь просто умерить пыл и успокоить эмоции, которые начинают буквально зашкаливать, кипеть внутри. Ставлю локти на столешницу и поглядываю на мерцающий экран телефона. Снова «любимая тёща». И когда она уже успокоится?

— Ладно. Ты можешь подумать, но я хочу получить ответ как можно быстрее. Став моей женой ты получишь больше прав и свободы. У тебя будет всё…

— Я помню… Всё, о чём я мечтала… Но я мечтала раньше о карьере и крепкой семье, а теперь у меня нет ни того, ни другого.

Её слова немного колют, но я понимаю, что за два дня мы с Алисой не могли стать семьёй для девчонки, да и она для нас тоже. Выдавливаю из себя улыбку и снова киваю.

— Что будет дальше? Когда подготовят результаты обследования Евгения? — спрашивает Лиза, ловко переводя тему на своего бывшего, и я вдруг начинаю заводиться, вспомнив взгляд того обезумевшего психа.

— Дальше будет видно. Я уже сказал, что к тебе он точно не приблизится. Убивать его я не стану. Думаю, тебе следует поверить мне на слово!

Снова кивок с её стороны, безмолвный и какой-то слишком покорный для строптивой девушки. Наверное, Лиза всё ещё пытается понять, зачем её отец и бывший пытались сделать анализ ДНК, а я не знаю, что ещё тут можно добавить.

— Пожалуйста, не стой истуканом! Присядь на диван или на стул… — предлагаю, но Лиза отрицательно мотает головой.

— Есть кое-что, о чём вы должны узнать! — вдруг говорит она, и мои глаза широко распахиваются.

Неужели даст какую-то наводку на связь своего бывшего с её отцом?

— Няня вашей дочери, — начинает Лиза и запинается, словно думает, стоит ли продолжать свой рассказ.

Что не так с нянькой? Я выбирал лучшую, опираясь на рекомендации… Подумываю о том, что любую рекомендацию можно нарисовать, и немного хмурюсь. Неужели я ошибся в выборе?.. Чаще всего я не ошибался, когда читал людей, так почему теперь допустил промашку?

— Я сказала ей, что я ваша невеста! — Лиза прикусывает губу и виновато смотрит на меня, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Думал уже, что она заметила какие-то странности в поведении няньки, а она просто назвала себя моей невестой.

— Ну теперь ты тем более должна стать женой! — негромкий смешок всё-таки срывается с губ.

Лиза открывает и закрывает рот.

Я понимаю, как для неё звучат эти слова. Лиза непохожа на девушку, которая согласится выйти замуж ради богатства. Мне даже начинает казаться, что хоть предложи я ей все деньги мира, она их не возьмёт. В этом мне с ней не повезло. Легче договориться с девушкой, которая нуждается во всём этом. Или, наоборот, повезло? Мысли начинают перебивать одна другую, и я старательно отрешаюсь от них.

— Есть что-то ещё?

Лиза кивает.

— Мне показалось, что она ревнует Алису ко мне, может, боится остаться без работы. Не знаю, что именно она испытывает, но её поведение кажется мне странным. Она слишком строга к девочке, а ведь ваша дочь нуждается в заботе и ласке! Я подумала, что раз уж я остаюсь в вашем доме в качестве… — Лиза ненадолго замолкает, словно ей тяжело сказать эти слова: — В качестве фиктивной матери, то, возможно, я смогла бы проводить с Алисой больше времени и заменить няню?

Почему-то мне не нравится то, какие обороты обретает наш разговор. Я снова подумываю о том, что Лиза может быть заодно с моей тёщей и хочу проверить её, установить слежку, если потребуется.

— Лиза… Я не думаю, что это на самом деле хорошая идея, по крайней мере, сейчас. Вы с Алисой незнакомы толком… Я не знаю, что из этого может выйти. Во-первых, тебе придётся ознакомиться с занятиями моей дочери… Во-вторых, ты должна будешь проводить с ней всё свободное время, как настоящая мать, но тогда тебе некогда будет жить, а ты ещё молода!

Объясняюсь с ней, но отчего-то чувствую себя дураком. Мне кажется, что я сам говорю ерунду. Ну при чём тут занятия? Причём молодость? Я просто боюсь. И возможно, я зря ищу врага в лице этой девушки, изменившей поведение моего ребёнка до неузнаваемости за какие-то два дня. Я не проверял няньку, но если Лиза жалуется на неё, не значит ли это, что мне следует присмотреться к женщине? Вроде бы она ни разу не давала повода не доверять ей… Вот только говорят же, что в тихом омуте черти водятся. Раньше я не думал, что моя тёща сойдёт с ума и начнёт угрожать мне тем, что отнимет дочь, например.

— Не понимаю, почему вы пытаетесь решать за меня, как будет лучше мне! — снова начинает спорить Лиза. — Впрочем… вы не доверяете мне дочь, а потому желаете, чтобы она находилась рядом со мной под чьим-то чутким контролем! Я не могу винить вас, поэтому не стану спорить! Могу ли я пойти к себе? Я должна позвонить маме…

— Разумеется! — киваю, потому что отлично понимаю, что если мы продолжим пререкаться, то ни к чему хорошему это не приведёт. — Только… Лиза, прошу, обращайся ко мне на «ты». Всё-таки мы живём в современном мире, а не средневековье каком-то, чтобы ты выкала мне. Я бы не хотел, чтобы у дочери появились вопросы, да и у няньки, раз уж ты назвалась моей невестой.

Щёки Лизы немного окрашивает румянец, и она смущённо отворачивается. Кивнув мне, Лиза выходит, а я бросаю взгляд на экран мобильного, где светится послание от матери Дианы.

Тёща: «Зря ты сделал это с Евгением, но мне только на руку. Наскребай на свою голову ещё больше углей, зятёк!».

Стискиваю мобильник в руке, слыша скрип пластмассы. Какого дьявола от меня хочет эта упрямая ослица? Раньше всё было понятно: она просила деньги, и я давал их, сколько было нужно, пусть порой хотелось заявить, что женщина запрашивает слишком большие суммы на «утешение». А что у меня есть теперь? Она пытается растоптать меня и уничтожить… И ведь не выносит никаких требований!

Набираю номер начальника службы безопасности, которому поручил проверить, кто перерезал тормозные шланги у моего партнёра.

— Марат Ринатович, а я уже собирался звонить вам! Есть новости! Мне удалось поймать исполнителя и выйти на заказчика. Это бывшая тёща Борцова. Решила таким образом отомстить за измену дочери, так что ничего общего с вашим бизнесом.

Я благодарю мужчину и прошу его продолжать внимательную слежку за нашими конкурентами, с которыми бывшая тёща Борцова могла быть связана. В такой непростой ситуации лучше уж перестраховаться лишний раз, чем недоглядеть, хотя, я более чем уверен, что конкурентов я интересую в последнюю очередь.

Усталость разливается по телу, и я решаю, что мне просто необходимо принять ванну и хорошенько отоспаться, а завтра будет новый день… Возможно, удастся получить хоть какие-то результаты диагностики бывшего Лизы, и я надеюсь, что смогу провести много времени со своей дочерью…

Вот только утро встречает меня неприятным сюрпризом: на работе снова проблемы с клиентами, и решить их никто, кроме меня, не сможет. Закатываю глаза, громко ругаясь себе под нос, и спешно одеваюсь. Ну что у меня за сотрудники такие, что не могут договориться с клиентами? Неужели это так сложно сделать? У них ведь высшее и опыт есть, у каждого, между прочим! Выхожу из комнаты взъерошенный и чувствую, как покалывает кожу: будто у дикобраза проступают колючки.

— Доброе утро! А вы уже уходите? — спрашивает Лиза, когда мы сталкиваемся в коридоре.

На кухне стоит невероятный запах жареной картошки с ветчиной, и у меня начинают активно выделяться слюни. Не знаю, что такого Лиза добавила в еду, но с удовольствием отведал бы это вкусное блюдо.

— Доброе! Ты решила ещё и кухарку заменить? — спрашиваю, проходя в прихожую и садясь на пуф, чтобы надеть туфли.

— Я подумала, что Алисе понравится такой завтрак: когда мы играли с ней в кукол вчера, я спрашивала, и она кивнула, подтвердив, что любит картошку. Если вы против того, что я готовлю…

— Нет, прости, если мой голос прозвучал слишком резко. Я опаздываю. Надеюсь, что к обеду успею вернуться, и тогда мы сможем поехать покататься на теплоходе.

— Прекрасная идея, — улыбается Лиза, и мне нравится эта улыбка, излучающая какую-то особенную теплоту.

Киваю и выхожу из дома, снимая машину с сигнализации.

Телефон снова вибрирует. Да что же это такое?

Не глядя, нажимаю на кнопку ответа.

— Марат Ринатович? — спрашивает мужской голос.

— Да. Это я.

— Марат Ринатович, это Виктор, я лечащий врач Евгения. Вынужден сообщить вам, что никаких отклонений у пациента нет, и мы не имеем права силой удерживать его.

— Значит, сегодня он выйдет из лечебницы?

— Уже вышел. Извините, но вас предупреждали, что против воли никто никого не станет удерживать.

— Да, я помню. Спасибо.

Оборачиваюсь в сторону дома и несколько секунд смотрю на дверь: вроде бы Лиза не спрашивала о том, чтобы отлучиться сегодня, значит, со своим бывшим точно не столкнётся, а дом я велю охранять усиленнее.

Глава 15. Лиза

Марат не захотел прислушиваться ко мне и всем видом показал, что няньке Алисы доверяет куда больше. Я не смела винить его в этом, ведь со мной он и не знаком толком. Он даже паспорт мой не попросил, что несколько напрягает, ведь он должен был проверить совершенно чужого ему человека, прежде чем подпустит к дочери. Впрочем, со своими деньгами он легко мог сделать это и без моих документов. Он же успел вбить свой номер в мой телефон? Значит, и найти там что-то интересное для себя тоже. Наверняка Марату известно обо мне куда больше, чем мне самой, ведь он как-то выяснил о том, что отец и Евгений сдавали анализ ДНК, пытаясь проверить меня. Зачем им это потребовалось?

Я допускаю, что отец мог посчитать меня неродной, ведь если Ксюша пошла в него, то я полностью повторила маму. Однако я ничего не просила у этого человека и не пыталась с ним сблизиться. Он не платил нам алименты, так зачем тогда проверял, родная я ему или нет? Или он проверял не это? Голова идёт кругом. Всю ночь я думала об этом, но так и не смогла отыскать ответ на мучающий меня вопрос. Беспокоить маму лишний раз я не хотела, поэтому решила, что поеду в клинику сама и поговорю с отцом.

Впрочем, скорее всего, у нас ни к чему не удастся прийти, ведь у него амнезия.

— Доброе утро, солнышко! — приветствую я Алису, когда она заспанная заходит на кухню.

В ночнушке почти до пола, она больше похожа на маленькую царевну, и уголки моих губ трогает улыбка.

— Привет! — шире улыбается Алиса.

— Садись скорее завтракать! Я сама приготовила, — я киваю на стол, а сама принимаюсь накладывать ей картошку с ветчиной.

— Алиса, что это за вид такой? Почему ты убежала из спальни раньше времени? Ну-ка пойдём умываться, причесываться и переодеваться! — показывается из коридора нянька.

Ну прям истинная Фрекен Бок! Иначе её и не назовёшь.

Я хмурюсь и мельком смотрю на девочку: Алиса ёжится, вжимая шею. Она не спешит уходить, и я решаю заступиться.

— Вы бы занялись действительно важным делом! Дайте ребёнку позавтракать нормально. А потом мы с ней вместе заплетёмся и переоденемся. Да, Алиса?

Я ставлю тарелку с завтраком на стол и наливаю стакан киселя, который тоже успела приготовить и уже даже остудить.

— Да кто вы такая, чтобы унижать меня перед ребёнком?! — немного пищит нянька.

Возможно, я на самом деле немного перегнула палку, когда вступилась за Алису, но я не могла просто стоять и смотреть, как эта тиранша тыкает ребёнку, как и что та должна делать в первую очередь, словно она её мать или бабушка. Она была простой нянькой и не смела ставить мои слова под сомнения! Мне захотелось прямо сейчас поехать с Маратом в ЗАГС и расписаться, но я быстро поняла, что это глупая мысль — нельзя выходить замуж за первого встречного только для того, чтобы управлять его прислугой.

— Марат Ринатович забыл сказать вам, что у вас сегодня выходной? Он крайне недоволен вашей работой и хотел попросить вас отдохнуть сегодня! — говорю, а сама начинаю жалеть, ведь если она позвонит Марату…

Нянька багровеет, разворачивается на месте и быстрым шагом, с силой ударяя подошвами о пол, уходит, а мы с Алисой остаёмся наедине. Раз уж так получилось, то теперь навещу отца завтра… А может, не стану этого делать. Вдруг Марату быстрее удастся найти информацию о том, зачем именно были сделаны тесты ДНК?..

— Как ты смотришь на то, чтобы отменить все занятия и провести этот день вдвоём? — спрашиваю, понимая, что по головке меня за такие вольности уж точно не погладят. Но это ребёнок! И ей хочется дурачиться и веселиться!

— Да! Хочу!

У девочки пополняется копилка вновь произнесённых слов: она говорит больше, и я радуюсь, ведь это отчасти моя заслуга. Марат должен будет поблагодарить меня, вместо того, чтобы заступаться за няньку и нападать.

Слышу из коридора всхлипы и на носочках иду туда, чтобы услышать, с кем именно говорит нянька. Алиса с удовольствием кушает, но я на всякий случай прикладываю указательный палец к губам и едва слышно шепчу девочке: — Как шпионы. — Она быстро понимает, в чём дело, хитро улыбается и кивает. Наверное, я на самом деле подаю ребёнку дурной пример. Не следует так себя вести, вот только на собственной шкуре знаю, что детство — пора хулиганства и чудес, которых малышка лишена, и мне хочется исправить это.

Вслушиваюсь в голос няньки:

— Я поняла, Марат Ринатович, но попрошу вас впредь не забывать, что вы решили дать мне выходной и оставить свою дочь с этой… — несколько секунд тишины. — Простите, Марат Ринатович, я не знала, что она ваша невеста!

На губах появляется победоносная улыбка. Марат заступился за меня! Он поставил на место эту напыщенную няньку, хотя… меня наверняка ждёт серьёзный разговор, о котором я подумаю, когда придёт его время.

Алиса кушает, после завтрака я помогаю ей нарядиться, и мы начинаем играть в принцесс. Я любила эту игру, когда была маленькой и теперь с удовольствием отдаюсь ностальгическим воспоминаниям.

Время летит слишком быстро. Мы с Алисой даже пообедать не успеваем, когда возвращается Марат и застаёт нас ползающими как гусеницы в зале по ковру. Мне становится немного неловко, но ненадолго.

— А вот и папа вернулся, Алиса! Позовёшь папу присоединиться к нам и изобразить личинку майского жука? — пытаюсь исправить неловкость возникшего момента.

— Личинку майского жука? — хмурится Марат.

— Папа, давай!

Видно, как дёргаются желваки на лице мужчины от новых слов дочери, а его губы трогает тёплая беззаветная улыбка.

— Лучше я буду птичкой, которая съест вас!

Марат бросается в нашу сторону, раскидывая руки в разные стороны, как крылья, а Алиса начинает с радостным визгом уползать от него.

— Одну гусеничку птичка уже съела! — Марат опирается ладонями по обе стороны от меня, отчего дыхание перехватывает, а взгляд предательски падает на губы мужчины. — Правда, гусеничка-врунишка? — Он выдыхает мне почти в губы, и я едва не задыхаюсь от нахлынувших эмоций.

* * *

— Не стану спрашивать, почему ты обманула няньку и решила отправить её домой, надеюсь, что у тебя были весомые причины для того, чтобы поступить так. Хорошие няньки на дороге не валяются, — отчитывает меня Марат, когда Алиса уже сладко спит в своей кровати.

Мы здорово провели этот день, и мне не хочется ругаться с мужчиной. Впервые я ощутила себя целостной, словно здесь, рядом с этим мужчиной и его дочерью, и было моё место. Я растворялась в них, отдавая всю себя без остатка.

— Молчишь? — спрашивает Марат, постукивая подушечками пальцев по дверному косяку.

Я укрываю Алису одеялком, выхожу из её комнаты, немного соприкоснувшись с мужчиной, и прислоняюсь к противоположной стене. Марат потихоньку закрывает дверь, продолжая сверлить меня взглядом хищника.

— Я не уверена, что поведение няни допустимо, если учитывать состояние Алисы. Вашей дочери нужна ласка и забота, но вместо того, чтобы получать всё это, она вынуждена выполнять приказы и делать то, что ей не нравится. Вы не леди ведь воспитываете, не великосветскую даму! К чему такие строгости? Какая разница причешется она до или после завтрака? Уверена, что не следует отнимать у ребёнка детство. Важно подарить Алисе больше улыбок, дать ей счастье, которого она заслуживает.

Марат не сводит с меня взгляд, даже не моргает. Он внимательно вглядывается в мои эмоции, словно пытается читать их, а потом улыбается и пожимает плечами.

— Уверен, что ты права, но такую тактику поведения выбрала не нянька, а психолог Алисы!

— А вы сами-то к психологам ходите? Ну что хорошего они могут посоветовать? Господи! Ну вы посмотрите на свою дочь! Посмотрите, как она светится сегодня! Ей важно проводить время с дорогими ей людьми! Ей важно больше общаться с отцом!

Понимаю, что это укол в сторону Марата, но я не намерена молчать и делать вид, что не замечаю его промашек. Он ведёт себя… Мягко говоря, слабовато для отца. Быть может, он и считает, что прав, но он слишком отдалён от своей дочери, слишком чужой ей. Ему следует побороть внутренние комплексы и перестать избегать общения с девочкой.

— Я пусть и не имею образования психолога, к мнению которых вы прислушиваетесь, но вот что я хочу сказать вам!..

Договорить мне мужчина не даёт: он резко сокращает расстояние, разделяющее нас, и впивается в мои губы, как изголодавшийся по женской ласке отшельник. Мурашки мгновенно взрываются покалывающими вибрациями во всём теле, а на глаза наворачиваются слёзы. Я не понимаю — приятно мне или обидно, что он поступил так? Марат прижимает меня к стене, продолжая жадно целовать, возбуждая своим напором и в то же время отталкивая от себя. Его язык бесцеремонно ныряет в мой рот, а я отчего-то отвечаю на этот поцелуй, но недолго, пока не прихожу в себя и резко не отталкиваю мужчину. Как-то на автомате отвешиваю ему пощёчину и лишь потом понимаю, что сотворила. Смотрю испуганно в его опьянённые глаза, а Марат отступает на шаг и облизывает верхнюю губу кончиком языка. Он уязвлён и не понимает, почему я поступила так… Почему не ответила ему… Хотя тут всё до банального просто: мы слишком чужие друг для друга.

— Прости! Мне не следовало этого делать, — извиняется Марат.

— Вам действительно не следовало делать этого! — мотаю головой я, стараясь отдышаться. — Забудем о сём инциденте и просто не будем больше говорить!

— Лиза, я не понимаю, что со мной произошло! Ты просто говорила, а меня вдруг потянуло к тебе, словно быка на красную тряпку. Ты симпатична мне, я не стану скрывать этого, и если мы с тобой заговорили о фиктивном браке, я хотел бы предложить тебе…

Сердце начинает так часто биться в груди, что мне кажется, словно вот-вот вырвется. Я не хочу услышать то, что он пытается сказать, потому что мне пока рано думать о настоящих отношениях. Слишком рано! Кроме того, у меня никогда не было таких мужчин, как Марат… Он же чудовище! Он куда опаснее Евгения, ведь имеет огромную власть!

— Вам стало известно что-то об анализах ДНК, которые делали Евгений и мой отец? — перебиваю я Марата, не дав ему закончить мысль, и он кивает, понимая, что пока я не готова говорить с ним на ту тему, которую он пытается поднять.

— Да… Пока я в ступоре. Они оба проверяли родство с тобой, Лиза!

Глаза широко распахиваются. Зачем Евгению проверять родство со мной? Неужели он думает, что мы можем оказаться братом и сестрой? Я совсем ничего не понимаю и немного хмыкаю, пытаясь осознать, что именно он хочет сказать.

— Я пока и сам не понял, зачем им это было нужно. Мой человек будет следить за Евгением, если станет известно что-то новое, я непременно дам тебе знать это!

— За Евгением? Разве он не находится сейчас в лечебнице?

— Нет! Его психика полностью здорова, поэтому его отпустили. Тебе следует быть осторожной: не выходи из двора без сопровождения!

Я киваю и обхватываю себя руками. Спокойствие продлилось совсем недолго. Евгений снова на свободе, и теперь я буду переживать за жизнь своих близких.

— За сестру и мать не переживай, Дима нанял им хорошую охрану.

— Дима? — невольно переспрашиваю, пытаясь понять, как именно Марат связан с мужем моей сестры.

— Дмитрий Звонарёв мой приятель… Так уж вышло, что узнал о вашем родстве с ним я только вчера, но всё это не так важно! Спокойной ночи, Лиза!

Марат разворачивается и уходит, а я понимаю, что обидела его. Он так сильно помогает мне, заботится и пытается защитить, а я оттолкнула его. Но что ещё я могла сделать после столь короткого знакомства? Уж точно не оказаться в его постели…

Глава 16. Марат

Новый день начинается с жуткой головной боли. Давненько она не раскалывалась у меня так же сильно, как сейчас. В висках стучит с такой силой, что хочется волком выть, но я поднимаюсь и думаю о запланированной прогулке.

Согласится ли Лиза поехать со мной и Алисой кататься на теплоходе?

После того, что я совершил вчера, мне нет прощения.

Зачем полез к ней целоваться?

Да мы знакомы без году неделю, даже того меньше! Идиот!

Вспоминаю, как коснулся нежных девичьих губ своими, и внизу всё закипает от желания повторить это. Единственный плюс — головная боль немного отступает вместе с сильным потоком крови, который направляется в эту секунду совсем не туда, куда следовало бы.

Я потираю виски и думаю, какие сюрпризы преподнесёт мне сегодняшний день. На работу решаю не ехать, потому что хочу провести время с дочерью. Скорее всего, Лиза права — я отдалился от Алисы очень сильно. В своих попытках задобрить дочь подарками я превратился в ничтожество, лишившее её любви, и от этой мысли мне совсем нерадостно. Возможно, метод лечения, который определила психолог, Алисе действительно не подходит. Возможно, вместо обучения ей действительно впору играть и наслаждаться жизнью?..

Когда я выхожу из комнаты, слышу визг Алисы и спешу вниз, потому что пугаюсь. По пути я понимаю, что сюда никто посторонний точно не попал бы — повсюду охрана, — значит, навредить моей дочери не смогут. Вот только не исключается падение или ещё какая-либо травма. Наверное, я в это мгновение был похож на курицу-наседку, когда быстро спустился и перепуганным взглядом уставился на дочь, обнимающуюся с Лизой.

— Что-то случилось? — спрашиваю, стараясь перевести дыхание.

— Вот видишь, мы папу разбудили, а ведь ничего плохого не произошло! Мы всего лишь разлили кашу, и сейчас уберём её, — успокаивает мою дочь Лиза, поднимая на меня взгляд. — Доброе утро! Всё в порядке, просто Алиса немного испугалась.

Я киваю, а дочь вытирает слёзки и широко улыбается.

— Лиза сваит кашу новаю! — старательно, по словам, выдавливает из себя моя принцесса, а я готов до потолка прыгать от счастья, потому что она говорит. Пусть пока не так хорошо проговаривает слова, а некоторые буквы, вообще, проглатывает, но она говорит просто прекрасно для ребёнка, который молчал полтора года.

— Сварю, конечно! — посмеивается Лиза. — Ты, главное, не переживай так! Всё это пустяки, ведь никто не поранился!

Алиса внимательно слушает Лизу и кивает, а мне кажется, что нянька действительно была слишком строга с моей дочерью, раз та испугалась разлитой каши.

— А что если я предложу вам прогуляться на теплоходе после завтрака? Кто со мной? — спрашиваю и с надеждой смотрю на Лизу, потому что дочь точно согласится.

— Я обещала маме встретиться с ней, но… — Сердце начинает биться чаще. Кажется, Лиза начала избегать меня после поцелуя, потому что её взгляд бегает, и она переминается с ноги на ногу, словно чувствует себя неловко. — Я могу перенести эту встречу на завтра.

— Если тебе несложно будет сделать это! — выдаю я и отвожу взгляд.

Теперь секундная слабость будет преследовать меня, напоминая о том, что я не сумел сдержать себя в руках и поцеловал девушку, которая не принадлежит мне и никогда не будет моей. Поступил как гопник подзаборный…

Никогда больше так не сделаю.

Наверное…

— Давай! — просит Алиса, и Лиза сдаётся.

— Договорились… Вот только для начала я всё уберу, и мы позавтракаем.

Я подаюсь вперёд, чтобы помочь Лизе, и к тряпке мы прикасаемся в один и тот же момент, соприкасаясь кончиками пальцев. Сердца начинают биться в унисон, а в скрещенных взглядах плещется волнение. Первым убираю руку, понимая, что мне следует взять эмоции под контроль хотя бы из-за того, что родился мужиком. Лиза выдавливает улыбку и немного краснеет. Она пытается скрыть своё смущение, но оно так отчётливо написано на её лице, что мне даже забавно становится.

— Марат Ринатович, я могу поговорить с вами? — негромко зовёт меня нянька со стороны коридора.

Я успел позабыть, что мы находимся дома не одни, и чьё-то постороннее присутствие начинает раздражать меня.

Заприметив няньку, Алиса начинает хмуриться и зажиматься. Скорее всего, она боится, что у неё отнимут внимание Лизы, поэтому ведёт себя именно так, потому что никто и никогда не посмел бы поднять руку или как-то ещё наказать мою дочь — дом ведь камерами утыкан.

Иду, чтобы поговорить с женщиной, заранее зная, что именно скажу ей.

— Простите, но я подумываю отправить вас в бессрочный отпуск, — извиняюсь я. — Вы вправе найти себе новую работу. Оплату за два месяца переведу на расчётный счёт, как компенсацию. Дело в том, что Алисе нужно проводить больше времени с моей невестой, чтобы после нашей свадьбы она стала воспринимать Лизу как свою мать, — вываливаю слова, приправляя их щепоткой лжи, которую сам хотел бы принимать за действительность.

— Так значит это правда? — ахает женщина.

— Что именно?

— То, что эта… — молча пожевав губами от обиды, нянька продолжает: — Елизавета ваша невеста?

— Это чистая правда, и я рад, что вы поняли это. Вы можете собрать вещи прямо сейчас, а я попрошу одного из охранников отвезти вас домой. Простите ещё раз, что вот так сообщаю об этом, но моя компенсация должна будет всё восполнить.

Нянька гордо вздёргивает нос, кивает, и идёт в комнату для прислуги, которая была отведена ей, так как женщина практически жила у нас в особняке. Мне немного жаль её, но я понимаю, что так будет лучше для всех: для Лизы с Алисой уж точно.

— Что хотела Гингема? — спрашивает Лиза, показавшись в коридоре.

— Гингема? — задаю встречный вопрос, немного удивившись.

— Злая волшебница из страны Оз, — смеётся Лиза.

— Ну… Если ты имеешь ввиду няньку, то я выполнил твою просьбу — с сегодняшнего дня ты не просто фиктивная мама Алисы, но ещё и её няня.

— Что такое активная мама? — спрашивает Алиса, выглянув из-за спины Лизы, и я впадаю в ступор.

Ну и как объяснить дочери, что именно я имел в виду?

— Активная мама? — пытается спасти ситуацию Лиза, решив ответить на вопрос моей дочери и избавить от этого меня. — Ну это очень активная мама, которая любит гулять, играть и веселиться, как маленький ребёнок! А ещё я люблю вкусняшки и… Нам с тобой, кажется, пора кушать кашу! Она уже приготовилась! Слышишь, нас зовёт микроволновка?

Алиса начинает кивать и бежит на кухню, а я с облегчением выдыхаю: Лиза снова спасла меня, вот только мне стал интересен один момент, который я решил обсудить, когда мы с девушкой останемся наедине.

— Ты уверена, что справишься со всем? Быть может, я поторопился с принятием такого решения и зря уволил няньку? — не могу успокоиться я и негромко спрашиваю у Лизы, приблизившись к ней, когда она наливает моей дочери детский какао.

— Если я не буду справляться, то обязательно скажу вам об этом! — улыбается Лиза. — В любом случае, вы приняли верное решение, потому что прежняя нянька не нравилась вашей дочери.

— Кстати о ней! — кошусь в сторону Алисы, чтобы убедиться, что она занята едой и не навострила свои маленькие ушки, чтобы подслушать наш разговор. — Почему она назвала тебя Лизой?

Девушка пожимает плечами, испуганно глядя на меня, а потом улыбается.

— Правда? Я даже не заметила как-то… Быть может, ей так удобнее?

А мне вот кажется, что моя дочь совсем не глупая. Конечно, она ребёнок, но она многое понимает, в том числе и то, что Лиза ей не мать. Если всё так, то Алиса точно не будет тяжело переживать уход Лизы из нашей жизни, если он всё-таки случится. Последняя мысль причиняет мне самому боль, пусть я и не понимаю, почему всё так.

После завтрака мы собираемся на прогулку. Погода то, что надо! Солнце светит яркое, и у меня не сходит улыбка с губ, пусть я и понимаю, что вокруг много нерешённых вопросов и проблемы, от которых нужно избавляться как можно быстрее.

Лиза садится рядом с Алисой на заднем сиденье автомобиля, и я замечаю, что немного ревную её к собственной дочери. Неправильно это, ведь Алиса первая выбрала себе маму, а я… Я просто как идиот повёлся на красивую девушку. Сердце неровно ударяется о рёбра, когда я думаю, что сам Всевышний послал мне эту женщину, чтобы скрасить годы одиночества, перечеркнуть их и оставить в прошлом.

Мы едем на набережную, и когда уже поднимаемся на теплоход, занимая один из столиков, проблемы напоминают о себе звонком телефона.

«Тёща».

Не хочется омрачать прогулку разговором с этой женщиной, поэтому я не отвечаю ей. Она как дьявол вылезает из табакерки в самый неподходящий момент, и мне хочется избавиться от неё раз и навсегда. Как заткнуть эту женщину за пояс и заставить замолчать? Не знаю… Пока не знаю, но уверен, что обязательно придумаю что-то при помощи своих друзей.

Кладу телефон на столик, но взгляд всё равно прилипает к экрану, когда я вижу сообщение, пробирающееся в самые потайные уголки души: «Ничем хорошим эта прогулка не закончится». Эта старуха возомнила себя провидицей, что ли? Решила предсказать мне будущее? Подумываю о том, что это уже похоже на угрозы, которые я легко могу предъявить в полицию. И что она скажет тогда? Как будет оправдываться?

— Что-то случилось? — спрашивает Лиза, поймав моё напряжение.

— Нет! — огрызаюсь я, ответив ей ледяным тоном. — Тебя это не касается!

Ловлю на себе обиженный взгляд Лизы и грусть в глазах дочери, и понимаю, что повёл себя, как самая настоящая свинья. Снова сорвался из-за собственных проблем, а не должен был делать этого.

— Прости! — мотаю головой, отводя взгляд в сторону.

— Всё в порядке!

Лиза не отвечает мне, не вступает в перепалку, хотя я отлично понимаю, что она готова начать спорить со мной, ругаться и доказывать свою правоту, говорить, что она на самом деле чужой человек, и ей не должно быть дела до моих проблем, но при этом показывать, что её обижают мои слова.

Неужели она не должна была делать всего этого?

Мне кажется, что любая девушка на её месте повела себя именно так.

Вот только Лиза не любая.

Она особенная.

Думаю о том, что между нами разница в возрасте семь с половиной лет, и ей нужен другой мужчина, более молодой, перспективный, без детей в довесок. Я выигрываю только по одному пункту: я перспективный, выгодная партия… Пусть и понимаю, что если Лиза выберет меня из-за этого, я не смогу так жить, потому что буду желать любви, ответных чувств, которых никогда не испытывала ко мне Диана.

Воспоминания об умершей жене заставляют меня стиснуть зубы и сжать руки в кулаки.

— Папа, не руг-г-гайся с ней! — хмурится Алиса и начинает заикаться.

Раньше она не заикалась кажется, впрочем, долго она и не говорила… Сейчас всё будет в новинку. Я открываю рот, чтобы ответить, но Лиза снова опережает меня, найдя выход из ситуации.

— Солнышко, папа не ругается! Я на него ничуть не обиделась ведь! Папа всё правильно сказал: он должен решать свои дела сам… И наши тоже! — Лиза хихикает, и я понимаю, что она делает это через боль.

Думал, что прогулка будет наполнена счастьем и искрящимися улыбками, а вместо этого чувствую себя каким-то идиотом, испортившим всё. Ещё и это сообщение никак не выходит из головы, из-за чего я на взводе.

— Я схожу в туалет! — поднимается на ноги Лиза.

Я понимаю, что она просто хочет перевести дух и успокоиться, и отвечаю ей лёгким кивком. Теплоход медленно движется, и люди уже начинают собираться у борта, чтобы полюбоваться красивыми видами. Меня немного укачивает, поэтому я решаю посмотреть на воду.

— Хочешь полюбоваться водичкой? — спрашиваю я.

— Да! — улыбается Алиса.

Мы встаём из-за стола и идём к тому краю, около которого меньше людей. Дочь держится за перила и смотрит на воду, а в её взгляде плещется столько восхищения, что теперь я хочу взять её на море. Телефон снова пиликает в кармане, я достаю его и утыкаюсь в экран. Сверлю его взглядом всего несколько секунд, уверенный в том, что звонит тёща, но это не она.

Олег.

— Да, — отвечаю я и отхожу на пару метров от дочери, чтобы она не услышала разговор.

— Слушай, Марат, кое-что удалось найти на твою тёщу…

Визг из-за спины заставляет резко обернуться. Двое дерущихся скатываются в нашу сторону и толкают Алиску, успевшую залезть на деревянные ящики, которых я не заметил сразу. Телефон выпадает из рук, когда дочь переваливается за борт и начинает испуганно кричать. Шок схватывает всё тело сильнейшей судорогой, и я теряюсь. Мимо пролетает Лиза и перемахивает через борт. Мне кажется, что я попал в прошлое, когда точно так же ничего не успел сделать…

Глава 17. Лиза

— Я не понимаю, как всё произошло! — говорю я, кутаясь в тёплый плед, который мне принёс кто-то из персонала теплохода.

Меня всю трясёт от холода, стоит только ветерку пройтись по коже или попасть в моё «укрытие». Я чувствую себя мокрой тряпкой, которую кто-то долго и упорно поливал водой. Вода стекает по ногам, и плед уже практически не защищает: мне кажется, что он насквозь пропитался, и теперь такой же мокрый, как и я сама.

Алису быстро переодели в сухую одежду, которую я догадалась положить в сумку и взять с собой на всякий случай, потому что сестра постоянно так делала. Ксюша каждый раз брала чистые вещи, когда шла с детьми на прогулку, и говорила, что это малышня — никогда не знаешь, что они учудят. Наверное, именно по этой причине я собрала сумку и для Алисы, и сделала это очень кстати.

Теплоход возвращается обратно, потому что мы с Алисой нуждаемся в осмотре. Девочка не пострадала, скорее, просто испугалась, а вот я до сих пор не могу прийти в себя.

Зубы стучат друг о дружку, а ноги пор сводит судорогой, хоть меня давно вытащили из воды.

Когда бросалась в реку, чтобы спасти ребёнка, сама не знаю, чем думала, потому что плаваю я не особо хорошо. Следовало дать возможность более опытным пловцам проявить себя. В конце концов, рядом с Алисой находился её отец. Не понимаю, почему Марат ничего не сделал, почему не бросился за своей дочерью, и как так получилось, что он стоял рядом, а она упала в воду?..

Как такое, вообще, могло случиться?

Мы с ним почти не говорим, а мужчина неустанно обнимает Алису, поглядывая на меня взглядом побитого пса.

Я даже толком не помню, как добираемся до дома, и как я переодеваюсь. В себя прихожу только тогда, когда сижу с кружкой горячего чая в руках и смотрю на поверхность, с которой медленно поднимается пар. Мне казалось, что я успела согреться, но время от времени плечи всё равно передёргиваются.

— Я уже уложил Алису! — виноватым тоном выдаёт Марат и переминается с ноги на ногу, не решаясь сесть за стол вместе со мной.

Весь день пролетел, и я даже не заметила как… До сих пор сердце не на месте, а все мысли возвращаются к тому моменту, когда я вышла из туалета и увидела падающую за борт Алису. Что было бы, если я немного задержалась? Руки начинают трястись. Не следовало мне снова думать об этом! Страшно даже представить, что я опоздала… Общая слабость делает тело похожим на вату. Меня немного знобит, но в целом состояние вроде бы нормальное, и я очень рассчитываю, что не заболею.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Марат, пытаясь вывести меня на разговор, потому что я ничего не ответила на его первую фразу.

Я пожимаю плечами ему в ответ.

— Лодыжку тянет… В целом всё вроде бы хорошо.

Мне хочется спросить, почему отец не бросился на спасение своей дочери, но я не делаю этого — у каждого поступка должна быть своя причина. Не так важно, почему он не бросился в воду, важнее то, что девочку удалось спасти. Не та сейчас ситуация, чтобы препираться и обвинять кого-то в том, что он чего-то не сделал.

Марат всё-таки приближается, садится в углу стола и пытается заглянуть мне в глаза. Я позволяю ему сделать это, и наши взгляды скрещиваются. Губы мужчины трогает едва заметная тень улыбки.

— На выпускном, в одиннадцатом классе, мы решили прокатиться на теплоходе. Мой лучший друг выпил, считая, что уже вроде как стал самостоятельным. Многие парни выпивали, а я не хотел этого… Меня отправили к девчонкам, но и те тайком от учителя попивали шампанское. В общем, когда градус стал бить им в голову, они начали вести себя, как одержимые. Весельем эту вечеринку назвать нельзя было. Учительница тогда ужасно жалела, что согласилась сопровождать нас. Мой друг, Кирилл, решил доказать всем свою крутизну: он забрался на борт и хотел пройтись по нему, как по канату. Его пытались остановить, а теплоход покачнулся на волне, и парень рухнул в воду. Я мог бы спасти его, ведь был единственным трезвым, но всё тело оцепенело. Несколько секунд я стоял как вкопанный, а потом бросился к борту и увидел кровь. Кирилл неудачно ударился головой обо что-то… В общем, шансов у него не было. Когда Алиса… — Марат шумно выдыхает и потирает виски. — Когда моя дочь оказалась в воде, перед глазами появились эти кадры. Меня стало трясти, как обезумевшего, и я боялся посмотреть в воду. Наверное, мне следует проработать этот момент с психологом, не знаю… Из-за этой слабости я чуть было не потерял дочь.

— Все хорошо!

Вижу, что Марату тяжело и беру его за руку, чтобы хоть как-то поддержать.

Наши взгляды снова пересекаются.

Это должна была стать радостная прогулка, но она с самого начала не задалась…

Хорошо, что я успела.

Решаю, что следует забыть об этой ситуации и постараться убедить Алису, чтобы не вспоминала, ведь на психике ребёнка это могло отразиться гораздо сильнее, чем на нашей. Меня начинает потрясывать, и я убираю руку.

— Ты вся горишь! — хмурится Марат. — Может быть, вызвать скорую? Пусть тебя осмотрит доктор!

— Нет! Не нужно скорую. Я в порядке! Мне просто следует немного отдохнуть…

— Даа… Спасибо, что спасла мою дочь!

— За такое нельзя говорить спасибо! — мотаю головой.

— Спасибо можно и нужно говорить всегда! — продолжает спорить мужчина, и я решаю, что лучше промолчу.

Допиваю чай, бросаю на Марата усталый взгляд, поднимаюсь на ноги и иду в комнату, чтобы прилечь и позвонить сестре, но… Кажется, зря я отказалась от осмотра врачом. Состояние на самом деле оставляет желать лучшего. Меня покачивает из стороны в сторону и приходится придерживаться за стеночку, чтобы не рухнуть.

Что со мной такое?

Оказавшись в комнате, я плюхаюсь на кровать, готовая хоть сейчас закрыть глаза и отключиться от реальности. Переворачиваюсь на живот и ненадолго обхватываю голову руками, массируя виски. Почему она вдруг заболела? Скорее всего, дело в стрессе. Сегодняшний день достаточно потрепал меня, но зато нам удалось избавиться от чувства неловкости, образовавшегося между мной и Маратом из-за того нелепого поцелуя. Надеюсь, что оно не вернётся, и мы сможем забыть о случившемся. Делаю глубокий вдох и набираю номер сестры, потому что расстраивать маму новостями о случившемся не хочется.

— Лиз, ну слава Богу! — начинает Ксюша, а на заднем фоне слышится смех её детей. — Мама чуть с ума не сошла, потому что не могла до тебя дозвониться. Ты почему на звонки не отвечала? И мои сообщения не открывала даже! Я тебе писала вообще-то.

— Со мной всё хорошо! Привет, систер! Я просто сегодня немного отвлеклась… В общем, ты маме не рассказывай только, я сегодня искупалась в реке… Боюсь простудиться.

— Искупалась в реке? Ты в своём уме? Зачем ты сделала это? Там же течение, да и вода ледяная…

— Долгая история, Ксюш… Если коротко, то дочь Марата упала за борт, когда мы катались на теплоходе, и я ни о чём не думала, бросившись спасать её.

— Господи! Как малышка?

Сестра слишком трепетно относится к теме детей после того, как чуть было не потеряла свою первую дочь. Конечно, всё обошлось хорошо, но, вероятно, именно этот случай превратил её в самую настоящую «наседку», трясущуюся над своими детьми и беспокоящуюся за чужих. Я рассказываю ей, как всё случилось: всё, что помню сама, а из-за шока у меня в голове сохранилось не так много воспоминаний.

— Ну вы даёте! — выдаёт Ксюша, дослушав мой рассказ. — Грейся тёплым чаем с лимоном! Может, приехать, привезти что-то? Ты всё-таки одна в чужом доме. До сих пор не могу ума приложить, как ты на такое решилась! Стать фиктивной матерью для ребёнка… Это сильно и опрометчиво глупо.

— Ксюш, ну ты только не начинай! Так получилось! Сама ведь не думала ни о чём, когда решила стать фиктивной невестой Димы, чтобы оплатить мне учёбу! Каждый сам выбирает, по какому пути пойти!

— Знаешь, а Димка сказал, что знаком с твоим этим Маратом. Говорит, что мужик видный, хороший… У вас с ним ничего не наклёвывается?

Румянец обжигает щёки, стоит мне вспомнить о поцелуе Марата. Стараюсь напомнить себе, что это был всего лишь секундный порыв, о котором мужчина вскоре пожалел, но тут же в голове вспыхивает его предложение о фиктивном браке.

— Я не знаю… Он предлагает обеспечить меня защитой и всем необходимым, если стану его женой… Ксюш, всё правда очень сложно. Ты скажи маме, что я в порядке, всё хорошо! А дальше посмотрим, может вы к нам приедете, или мы с Алиской к вам! Познакомится с твоими сорванцами! Ей полезно общаться с детьми. Сегодня Марат уволил няньку, поэтому оставлять Алиску я пока не смогу… По крайней мере, пока Марат на работе.

— О-о-о! Лучше я к вам тогда! Немного отдохну от детского гомона, если Алиска не такая шумная, как моя ребятня! Ладно, Лиз, ты давай, отдыхай! Если что-то потребуется, ты звони и пиши в любое время!.. Мама не справляется с внуками!

— Договорились! — негромко посмеиваюсь я.

Отключаю телефон, и понимаю, что состояние с каждой секундой становится только хуже. Тело трясёт от озноба, голова кажется какой-то надутой, больше напоминая воздушный шарик. Меня даже подташнивает, сама не понимаю почему. Отравиться я точно не могла. Воды грязной не хлебнула вроде бы… Хотя, если честно, не помню даже, может, что-то и попалось в рот, но вряд ли я смогла бы подцепить какую-то инфекцию.

Закутавшись в одеяло, я кладу голову на подушку и прикрываю глаза. Кажется, что попала на какой-то аттракцион из-за сильного головокружения, поэтому приходится сесть, чтобы сохранить то немногочисленное содержимое желудка, которое успело попасть туда сегодня.

Негромкий стук в дверь заставляет меня поднять взгляд, но сил, чтобы ответить, попросту нет. Стук повторяется. Наверное, Марат боится заходить без разрешения, и я негромко пищу себе под нос, что войти можно… Мужчина осторожно заглядывает и виновато смотрит на меня: скорее всего, не услышал, что он может войти.

— Прости… Ты не ответила, а я беспокоюсь. Может, всё-таки вызовем скорую?

Я отрицательно мотаю головой, а мужчина приближается ко мне и садится на край кровати. Пару секунд он внимательно смотрит на меня, после чего осторожно берёт за руку.

— Лиза, ты вся горишь! Так нельзя! Нам следует показать тебя доктору! Я был сейчас у Алисы, она в порядке, чего не скажешь о тебе! Не отказывайся от помощи, прошу тебя!

— Марат, пожалуйста! — шепчу одними губами, отводя взгляд в сторону.

— Никаких «пожалуйста», Лиза!

Марат достаёт из кармана телефон и набирает чей-то номер. Понимаю, что он вызывает личного врача, но не могу как-то противиться, потому что все слова таят на кончике языка, а внутри появляется волнительный трепет от мысли, что мужчина проявляет заботу по отношении ко мне. Не в первый раз. Женя никогда даже не пытался заботиться, лишь изредка спрашивая, как долго ещё я планирую болеть и в порядке ли. В такие моменты мне казалось, что за него больше говорит его эгоизм, потому что, когда я болела, мы с ним подолгу не встречались.

— Скоро приедет доктор! Продержись, Лиза! Ты меня очень сильно пугаешь! — бормочет Марат, помогая мне лечь и заботливо поправляя одеяло.

Наверное, выгляжу я действительно отвратительно, потому что мужчина побледнел, а его скулы напряглись.

Он приносит полотенце, смоченное в холодной воде, кладёт его мне на лоб, и я немного расслабляюсь. Мне необычайно хорошо и тепло… Поволока сна быстро принимает в свой плен и позволяет расстаться со всеми негативными мыслями.

Вот бы проспать так целую вечность…

Глава 18. Марат

Врач осматривает Лизу, а мне хочется поторопить его, попросить двигаться быстрее и оказать ей помощь, потому что мне начинает казаться, что вот-вот и она сгорит. Сердце готово выскочить из груди от страха. Лиза отчаянно бросилась спасать мою дочь, и я по гроб жизни обязан ей. В голову пытается закрасться неприятное подозрение о её связи с моей тёщей. Что, если Лиза заранее знала о планах коварной женщины и просто должна была пожертвовать собой? Вдруг именно это и было основной задачей? Лиза охомутает меня, а потом начнёт действовать против меня… В таком случае я, наверное, никогда не смогу доверять людям больше, не смогу верить в человеческую доброту, если эти домыслы подтвердятся и окажутся правдой.

Вспоминаю о том, что до случившегося мне звонил Олег, вот только рассказать, что именно ему удалось выяснить, он не успел. Я сказал, что перезвоню, но напрочь вылетело из головы сделать это, а теперь вспомнил, но всё равно не могу набрать его номер. Пока не узнаю, как дела у Лизы.

— Ну как она? — спрашивают голосом полным нетерпения.

— Сказал бы, что всё в порядке, но пока рано судить! — покачивает головой Сергей Алексеевич, мой семейный терапевт. — У неё было сильное переохлаждение и стресс. Простуда в этом случае гарантирована, а вот насчёт воспаления лёгких ничего сказать не могу. Нужно будет наблюдать за её самочувствие. Сейчас я поставлю девушке укол, он снизит температуру. Если вдруг поднимется снова, звоните в любое время. Выпишу лечение по текущим признакам. Желательно будет провести повторный осмотр через три дня. Если всё будет хорошо, то на осмотр тоже лучше всего будет прийти.

Я киваю и смотрю на Лизу. Понимаю, что врач будет ставить ей укол, поэтому отворачиваюсь, приближаюсь к окну и устремляю взгляд в него. Сергей Алексеевич делает всё быстро, и уже скоро я перевожу на его счёт приличную сумму в благодарность за то, что могу вызвать его в любое время, и он сразу же приедет или пришлёт лучшего врача из своих знакомых.

Едва он уходит, я присаживаюсь на стул около кровати Лизы и беру девушку за руку. Она стала немного прохладнее, пусть температура до сих пор держится. Мне хочется благодарить её за спасение Алиски и просить прощения за все подозрения, которые я обрушил на неё с момента нашего знакомства. Веки начинают тяжелеть, но я решаю, что не могу уйти и оставить Лизу одну, поэтому аккуратно кладу её руку, обхожу кровать с другой стороны и потихонечку присаживаюсь на самый край. Я ложусь рядом с Лизой, надеясь, что не разбужу её. Старюсь практически не шевелиться и ненадолго позволяю себе расслабиться. Олегу позвоню завтра, в конце концов, вряд ли новости, которые ему удалось обнаружить, важнее состояния девушки. А с тёщей мне придётся встретиться лицом к лицу, чтобы выяснить, что за игры она устроила, и почему пытается потопить меня.

Закрываю глаза и снова вспоминаю своего друга. Если бы я оказался хоть чуточку расторопнее, я бы мог спасти его, наверное… Хотя… Врачи говорили, что он ударился головой до падения в воду и умер от этого удара, а не от того, что захлебнулся водой, но я всё равно до сих пор ощущаю острейшее чувство вины за случившееся. Думаю о том, что если бы ничего подобного не случилось, то наши отношения с Дианой могли сложиться совершенно по-другому. Гоню мысли о бывшей жене, но они не уходят. Её облик снова появляется перед глазами. Диана умерла. Я ведь видел это, точно знаю, что похоронил не кого-то другого, а Диану… Тогда кого я видел там, в ресторане?

«Ты видел меня, любимый!» — слышу в голове голос и проваливаюсь в сон, который, скорее следует назвать кошмаром.

Просыпаюсь я от тяжёлого вздоха, раздавшегося рядом.

— Марат?

Открываю глаза и несколько секунд моргаю, пытаясь понять, что именно происходит, а когда понимаю, то вздрагиваю. Я уснул и совсем не следил за состоянием Лизы. Тянусь к её лбу, но она инстинктивно отстраняется, словно пугается моей близости. Любая бы испугалась, проснувшись с чужим мужиком в одной постели!

— Прости, что заснул рядом с тобой. Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Температура ещё есть?

— Горло болит немного, общая слабость… В целом всё хорошо. Марат, скажи мне, между нами было что-то? Я совсем ничего не помню… Уснула, как убитая, а вот что было после того, как пришла в комнату и поговорила с сестрой, не помню.

Мог бы сказать, что у нас был умопомрачительный секс, наврав с три короба о том, что это она сама набросилась на меня, но не делаю этого.

— Я всё-таки вызвал доктора! Прости! Он выписал лекарства. Сейчас я разбужу Алису и вместе с ней съезжу в аптеку или… Попрошу Беркута, чтобы купил для тебя лекарства, посмотрим. У тебя точно нет температуры?

Волнуюсь как мальчишка, встаю с кровати и принимаюсь теребить пальцы.

— Вроде бы нет, если только совсем невысокая. Я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Спасибо за заботу!

Я улыбаюсь и киваю. Выхожу из комнаты Лизы и ощущаю внутри какие-то странные чувства. Пока иду в спальню дочери, чтобы проверить, как она, набираю номер Олега.

— Олег, доброе утро! Извини, что вчера не перезвонил, у меня тут заварушка произошла!

— Доброе утро! Прочитал вчера в новостях о том, что твоя невеста героически спасла твою дочь из реки! Ну даёте!

Вот же! Уже по всем новостям разнести успели. Найти бы этих журналюг и поставить на место!

— Олег, ты хотел рассказать что-то важное…

— Да, как раз о твоей невесте… Лиза работала какое-то время на твою тёщу Марат… И уволилась аккурат в момент появления в твоём доме.

— Твою мать! — ругаюсь себе под нос и медленно опускаю трубку.

Неужели мои худшие подозрения подтвердятся? Может ли Лиза оказаться предательницей?

— Не уверен, что они до сих пор связаны, не могу найти никаких нитей… Я продолжу копать и постараюсь узнать, как Лиза связана с этой ведьмой, но пока говорю то, что уже успел нарыть. Ты можешь спросить у Лизы напрямую, прижать её к стене. Ты ведь умеешь делать это!

Я думаю.

Мог бы.

Именно так я и поступил бы раньше, а теперь не знаю.

Не зверь ведь я, чтобы нападать на бедную девушку. Она спасла мою дочь. Даже если всё это могло оказаться не случайностью, Лиза рисковала собой.

— Спасибо, Олег, но я не уверен, что могу так поступить с ней! Если что-то ещё выяснишь, то, пожалуйста, сообщи мне, а пока попытаюсь сделать вид, что этого разговора не было!

Отключаю телефон и на едва гнущихся ногах иду в спальню дочери. Я не понимаю, какие именно чувства переполняют меня в эту секунду. Страшно оказаться преданным женщиной, которой я сумел снова довериться. Я уже почти влюбился в Лизу, готов был мир положить к её ногам. И я не знаю, как поступлю с ней теперь, если узнаю, что она на самом деле связана с моей бывшей тёщей и работает на неё.

Алиска уже не спит, поэтому я зову её завтракать, пусть не особо умею готовить и подумываю заказать пиццу на обед и ужин. Можно, конечно, и из ресторана заказать еду. Так будет даже лучше. Пока я иду и тону в своих мыслях, дочь дёргает меня за указательный палец.

— Папа! — хмурит бровки Алиса, когда я смотрю на неё, и я улыбаюсь сквозь грусть.

Как бы мне хотелось радоваться и наслаждаться этим выходным, но теперь все мысли сосредоточены на одном единственном вопросе, который не даёт мне покоя.

— Мама? — спрашивает дочь, и я понимаю, что она имеет в виду.

— Мама, — повторяю за ней и выдавливаю улыбку. — Она приболела немного. Поэтому сейчас мы с тобой будем готовить хлопья для тебя и для мамы на завтрак, а потом я закажу что-нибудь вкусненькое из ресторана.

Алиса мгновенно становится хмурой, и я понимаю, что она хочет проверить Лизу, убедиться, что та в порядке, что она не сбежала и не оставила нас одних. Больно становится от мысли, что будет с моей дочерью, если Лиза окажется предательницей. Что будет со мной? Отгоняю эти мысли прочь и, войдя на кухню, занимаюсь приготовлением завтрака для своих домочадцев. Думал ли я, что практически чужой и едва знакомый мне человек может оказаться родным за столь короткий промежуток времени? Никогда раньше…

Пока дочь завтракает хлопьями, я готовлю бутерброды для Лизы: отчего-то мне кажется, что хлопья с молоком слишком детский завтрак для неё, хотя… Если верить фильмам, то многие девушки завтракают именно ими, дабы поддержать свою фигуру в хорошей форме. Немного хмурюсь, облизываю пересохшие губы и смотрю на своё творение. Выглядят бутерброды, мягко говоря, не особо презентабельно, но пахнет вкусно. Не могу сдержаться и пробую один — вкусно, пусть и не так красиво сервировано, как это делают в ресторанах. Ловлю себя на мысли, что никогда раньше не готовил для женщины. Наливаю горячий чай с мёдом и молоком и ставлю всё на поднос. Пока Алиса доедает свои хлопья, Лиза уже сама спускается и садится за стол с улыбкой на губах.

— Ну вот… Ты испортила весь сюрприз! — хмурюсь я, поглядывая на девушку.

— Сюрприз? Испортила? — она начинает невинно хлопать глазками.

— Мы с Алисой хотели приготовить для тебя завтрак и принести его в постель!

Алиса начинает широко улыбаться и прижимается к Лизе, приобнявшей её, а девушка смущается и покрывается румянцем, стоит мне только сказать о «постели». Эту ночь мы провели в одной кровати. Мы могли бы предаваться любви, но просто спали. Лиза ломала все мои стереотипы, топтала мои привычки, и я не знаю — хорошо это или плохо.

— Собственно, это завтрак, после которого ты просто обязана будешь вернуться в комнату. Врач рекомендовал постельный режим.

Я ставлю поднос перед Лизой, а она восхищённо смотрит на еду, словно я ей предлагаю какой-то кулинарный шедевр.

— Прости, но повар из меня так себе! — пожимаю плечами.

— Самый чудесный повар! — лепечет Лиза одними губами, поглядывает на Алису, и они обе хихикают.

Мне становится немного не по себе. Чувствую себя мальчишкой, который решил очаровать девушку завтраком. Как-то глупо всё это и неправильно. В голове продолжает кружить мысль о том, что Лиза может оказаться предательницей.

— Ммм! Это самые вкусные бутерброды, которые я ела когда-то! — говорит Лиза, откусив кусок, и начинает пережёвывать его, смакуя вкус.

— На самом деле? И почему я ещё не открыл собственный ресторан? — посмеиваюсь, а сам открываю фотогаллерею в телефоне и ищу тот самый снимок.

Не знаю, смогу ли задать вопрос Лизе напрямую, можно ли это делать, ведь вчера она выглядела настолько ужасно, что я боялся за её жизнь, а сейчас уже светится и, кажется, что вчерашний вечер просто приснился мне. Нахожу единственное фото тёщи, которое есть у меня: на снимке она обнимается с Дианой.

Интересно, как отреагирует Лиза, если я покажу ей фото?..

— Вкусный чай! Марат, почему ты не присоединишься к нам? Нужно завтракать! — предлагает Лиза, а я кручу телефон в руке, думая — задать этот вопрос или нет…

Может, мне просто нужно научиться доверять окружающим?

Быть может, Лиза не связана с моей тёщей на самом деле?

Что, если она просто работала на неё?

А если нет?

Понимаю, что сойду с ума от этих вопросов, поэтому приближаюсь и показываю телефон Лизе так, чтобы Алиса не заглянула туда краем глаза.

— Ты узнаёшь кого-то с этого снимка? — спрашиваю я, слушая бешеные удары собственного сердца.

— Моя бывшая начальница! — лепечет Лиза испуганным голосом. — Она! — тычет пальцем на левую сторону фото. — Откуда у тебя эта фотография? Вы знакомы?

Знакомы…

Ты даже не представляешь, как хорошо знакомы!

Вот только почему Лиза указала на Диану? Неужели она видела мою умершую супругу?

Глава 19. Лиза

— Откуда у тебя её фото? Марат? — спрашиваю дрожащим голосом и снова вспоминаю, как увидела Евгений с ней на рабочем столе начальницы. Это было ужасное зрелище. До этого момента я бы никогда не подумала, что он может изменить мне, а когда увидела…

— Ты уверена, что видела именно эту женщину, Лиза? — спрашивает Марат, и я вижу, как он волнуется. Его нижняя губа подрагивает, а все мускулы на лице напрягаются.

— Я уверена! Это точно была она, пусть старше, но она! Что не так? Кто она такая?

Аппетит мгновенно улетучивается, и мне начинает казаться, что у меня поднимается температура. Всё тело трясёт, а в горле застревает тошнотворный ком.

Как Марат связан с этой женщиной?

Почему у него в телефоне её фотография?

Вопросов на языке крутится очень много, но я не решаюсь задавать их все в присутствии ребёнка. Не стоит Алисе слушать все эти разборки. Поднимаюсь на ноги и отхожу к окну, чтобы распахнуть его и впустить в помещение прохладный свежий воздух. Марат идёт следом за мной. На секунду он оказывается настолько близко, что я готова задохнуться. Мы спали с ним в одной кровати. Он заботился обо мне и оберегал мой сон… Обо мне никогда раньше не заботились мужчины так же трепетно, как Марат… Впрочем, можно понять его, скорее всего, он ощущал вину за то, что я бросилась спасать его дочь.

— Это Диана! — шепчет Марат и берёт меня за плечи, ненадолго прижимаясь ко мне.

Его горячие губы прикасаются к мочке уха, пробуждая волну нетерпеливых перепуганных мурашков, разбежавшихся в разные стороны.

— Диана? — говорю на выдохе, пытаясь совладать с собственными ощущениями, кажущимися мне чересчур странными.

— Мама Алисы и моя бывшая жена, которую я считал умершей! — отвечает Марат, и мне становится немного не по себе от его слов.

Бывшая жена, которую он считал умершей? Но как такое возможно? Мне казалось, что смерть человека нельзя спутать ни с чем другим… Если мама Алисы умерла, то как она могла оказаться моей начальницей? И только в эту секунду я понимаю, что Марат путает её с кем-то другим… Мою начальницу зовут совсем не так.

— Марат, ты путаешь что-то… Это не может быть женщина, про которую ты говоришь! — шепчу я, понимая, что мы находимся на опасно близком расстоянии друг от друга.

— Но ведь ты узнала её!

— Узнала, но она старше сейчас… И зовут её Алла Викторовна, а не Диана!

Мы перешёптываемся с Маратом, как любовники, а меня пробирает до мурашек его близость. Хочется развернуться и прикоснуться губами к его губам. Неужели гормоны играют? Облизываю губы кончиком языка и нервно отвожу взгляд в сторону.

— Алла Викторовна! — повторяет мои слова Марат и сжимает пальцы на моих плечах чуть сильнее. Невольно ёжусь под таким напором, а мужчина тут же принимается просить прощения за неосторожность. — Прости, задумался. Этого просто не может быть…

— Почему? — удивляюсь я. — Знаешь, существует ведь теория о двойниках. У каждого из нас он есть. Ты ведь не думаешь, что твоя жена воскресла на самом деле?

Алиса кушает быстро и уже начинает поглядывать в нашу сторону. Мне кажется, что вот-вот, и она позовёт играть, а мне безумно интересно, с чего у Марата такая реакция? Неужели он снова посчитал меня предательницей, решившей навредить ему или его дочери?..

— Марат, ты ещё здесь?

Мужчина отпускает меня и делает пару шагов назад. Он смотрит какое-то время себе под ноги, а потом поднимает взгляд и несколько секунд глядит на меня.

— А вторая женщина с фотографии? Она не знакома тебе?

Я пожимаю плечами и отрицательно мотаю головой.

— Не знаю, кто она такая… Что-то не так?

— Не так, Лиза… Не так… Дело в том, что Алла Викторовна как раз та самая женщина, которую ты не можешь узнать. Она мать моей дочери и женщина, угрожающая безопасности Алисы. И если ты говоришь, что она похожа на Диану… Поверить не могу…

Марат запускает пятерню в волосы, взъерошивая их и поднимая ёжиком. Они забавно торчат в разные стороны, а мужчина немного хмурится, обдумывая что-то очень важное.

— Ты хочешь сказать, что твоя тёща сделала пластическую операцию, чтобы стать такой же, как её умершая дочь?

— Я не знаю, Лиза… Не знаю, но такая вероятность на самом деле существует.

Глаза широко распахиваются, и я понимаю, что если и есть в этой истории человек, которому пора бы оказаться на психе, так это моя бывшая начальница…

Наши взгляды с Маратом пересекаются, и я понимаю, что он не доверяет мне. Он подозревает меня в связи с женщиной, которая угрожает безопасности Алисы.

— Я пойду играть! — говорит Алиса и убегает в зал.

Делаю глубокий вдох и готовлюсь сказать, что не имею ничего общего с ней, но губы Марата внезапно накрывают мои, и я не могу сопротивляться. Обвиваю руки вокруг шеи мужчины и подаюсь немного вперёд, прижимаясь к нему всем телом.

Пусть это как-то глупо и неправильно, но я хотела бы, чтобы этот поцелуй оказался только началом, которое получит своё горячее продолжение, сопровождаемое безудержной страстью в постели… Вот только этого не будет, ведь мне нужно заняться Алисой, а Марату разобраться, как его бывшая тёща стала похожей на умершую жену. И почему она решила отнять у него дочь? Осознаю, что у него есть дочь, для которой я стала временным заменителем мамы, и внутри появляется неприятный осадок. Несмотря на желание продолжать отвечать на поцелуи Марата, задыхаясь его томительной истомой, я всё же первой останавливаюсь и отрываю свои губы от его.

— Прости, я снова не смог сдержать себя в руках. Когда мне становится так плохо, когда я не понимаю, что и как делать, я хочу безудержно целовать тебя… Ты становишься моим спасением.

— Марат, это всё на самом деле неправильно. Я думаю, что нам следует немного притормозить. Нельзя вот так бросаться в омут с головой и поддаваться этим безумным порывам. Мы слишком разные и чужие друг другу люди.

Мужчина негромко покашливает, отстраняется и кивает.

— Спасибо, что чётко расставила всё по своим местам! — цедит он сквозь зубы и удаляется, а я всё думаю — почему у меня язык такой бескостный?

Ну неужели не могла промолчать?

Становится обидно, а внутри появляется желание догнать его и заставить остановиться, посмотреть мне в глаза, которые точно не могут врать, а в них должно быть видно, что меня к нему тянет.

Я иду к Алисе, чувствуя себя виноватой перед её отцом. Голова готова разорваться от мыслей, которые пульсируют в ней и меняются со скоростью света. Моя бывшая начальница — умершая жена Марата, носящая имя его тёщи? Бред… Полнейший бред. Не знаю, что должно твориться в голове человека, который решится пойти на подобные крайности. Наверное, следует совсем сойти с ума, чтобы сделать нечто подобное. С помощью пластических операций стать один в один, как умершая дочь? Зачем этой женщине нужно было так поступать? Почему она решилась на такой отчаянный шаг? Чтобы отомстить Марату и отнять у него Алису? Но вряд ли бабушке отдадут ребёнка, как бы активно она ни пыталась этого добиться. Да, она может испортить психику Алисы, но не более того…

Привожу Алису в порядок, и мы решаем пойти поиграть на улице. Свежий воздух пойдёт только на пользу ребёнку, а мне поможет отрешиться от отягощающих мыслей. Мы бегаем по двору, и время от времени меня начинает штормить. Скорее всего, так сказывается палящее солнце.

— Привет! Решили погулять? — слышу голос Беркута и покрываюсь мурашками.

Вот только его здесь не хватало.

Медленно оборачиваюсь в его сторону и шумно выдыхаю, давая понять, что занята.

— Привет! А разве раньше няни не гуляли с Алисой? — задаю встречный вопрос.

Мне отчего-то кажется, что Марат наблюдает за мной, внимательно следит за каждым моим шагом, и от этой мысли мелкая дрожь бьёт все нервные окончания. Лучше бы ему не видеть настойчивые знаки внимания, которые мне оказывает охранник.

— Ну… Раньше я не особо смотрел в эту часть двора, а теперь поглядываю! — широко улыбается Беркут.

— Зачем? — спрашиваю немного хрипловатым голосом.

— Чтобы увидеть тебя? Не знаю почему, но ты запала мне в душу! Хочется встретиться с тобой и поболтать. Конечно, это неправильно, наверное…

Он подходит слишком близко.

— Это неправильно! — мотаю головой я и кошусь на Алису: она прыгает на батуте и радостно вскрикивает при каждом прыжке.

Голова начинает болеть. Мне становится слишком жарко. То ли солнце так сказывается, то ли снова начинает подниматься температура, но я снова вся горю. Хочется окунуться в таз с ледяной водой и остаться в нём. Виски сдавливает. Уже и давление меня мучает? Перед глазами всё плывёт, и я подаюсь вперёд, успев ухватиться за мужчину, стоящего рядом. Со стороны может показаться, что я повисла у него на шее, но я никак не могу проконтролировать это. Кажется, что вот-вот рухну и распластаюсь без сознания.

— Ну… Я, конечно, рассчитывал, что мы с тобой найдём общий язык, но думаю, что на рабочем месте лучше воздержаться… — смущается Беркут, а через пару мгновений понимает, что я не в объятия к нему бросилась: — Лиз, ты в порядке? Ты же горишь вся!

— Нет… Мне плохо! — шепчу пересохшими губами.

Наверное, мне не следовало активничать и нервничать…

Я ведь вчера чуть было не умерла от ужасного состояния и сильнейшей температуры! Следовало быть хоть чуточку осторожнее!

Глупая!

— Пожалуйста, отведи Алису домой! — шепчу я и пытаюсь отстраниться от мужчины, но едва делаю это, как земля под ногами плывёт, и тошнота подкатывает слишком быстро.

— Что за разврат на рабочем месте? — разрезает тишину сухой голос Марата, и я хочу обернуться в его сторону, но не могу.

Даже рот открыть не получается.

Что это на меня накатило такое?

— Марат Ринатович, это совсем не то, что вы могли подумать! Лизе стало плохо! Она горит вся!

Марат приближается ко мне, трогает лоб, а уже через несколько мгновений я оказываюсь на его руках.

— Лисёнок, пойдём скорее в дом, Лизе плохо. Мы должны вызвать доктора, — зовёт дочь Марат, а я хочу сказать ему, что всё нормально, но не могу.

Кажется, раньше у меня никогда не было такого состояния, так что же случилось теперь? Почему так плохо? Невольно начинаю думать, что это какая-то чёрная магия, колдовство… Марат поднимает меня в спальню и укладывает на кровать. Всё происходит слишком быстро. Я чувствую, что он весь дрожит, словно боится, что я умру прямо на его руках.

— Спасибо! — шепчу я, когда голова оказывается на подушке.

— Что же ты творишь, Лиза? Я ведь говорил тебе — постельный режим! — отчитывает меня Марат.

Маленькая Алиса приносит мне стакан воды, и на глаза наворачиваются слёзы от такой заботы.

— Какая ты у меня чуткая! — хвалит дочь Марат. — Сегодня мы должны позаботиться о Лизе. Она болеет, и мы станем её поддержкой! Сейчас я вызову доктора, а ты наблюдай, чтобы она лежала! Если вдруг что-то потребуется, зови меня. Хорошо? И обязательно ругай Лизу, если она снова попытается встать.

Алиса просто кивает, а я улыбаюсь уголками губ — всё, на что сейчас хватает сил.

Наверное, я немного ослабла… Может, просто стоит выспаться?

Кутаюсь в одеяло, а Алиса присаживается рядом и испуганно смотрит на меня.

— Всё будет хорошо, малышка!

— Я знаю! — улыбается Алиса. — Ты ведь обещала, что станешь моей мамой!

Глаза широко распахиваются, и я думаю — когда именно это случилось. Быть может, существует и мой двойник? Та, что обещала Алисе стать её мамой? Вроде бы сестёр-близнецов у меня в семье не было… Или всё-таки были? Вопросов в голове становится ещё больше, отчего боль нарастает, превращаясь в невыносимую пытку. Марат приносит мне жаропонижающее и требует, чтобы я поспала немного. Не могу противиться ему, пусть очень хочу поговорить с Алисой и выяснить, когда я приходила к ней, и когда именно обещала стать её мамой.

— Пойдём, поиграем, Лисёнок, пока Лиза будет спать! — уводит он дочь, а я с благодарностью смотрю вслед мужчине.

И всё-таки меня мучает вопрос — когда я обещала Алисе, что стану её мамой?

Глава 20. Марат

Сильнейшая вспышка ревности заставляет кровь закипеть в венах, когда я вижу, как Лиза обнимается с Беркутом. Мне хочется вышвырнуть их обоих из дома ровно до того момента, пока не понимаю, что Лиза ничего мне не обещала. Я уже столько успел надумать себе, но когда понял, что ей плохо, чуть с ума не сошёл… Не знаю, что эта девчонка сделала со мной, но я знаком с ней несколько дней, а уже готов ради неё на многое. От этой мысли жутко не по себе. Я не хочу превратиться в безумца, не хочу, чтобы мной управляли, как марионеткой. Не хочу!!! Но я уже попал в искусно расставленные сети, если можно назвать именно так влияние Лизы на меня. И как из них выбираться, я не знаю.

Пока врач едет, я как могу отвлекаю Алису. Мы успеваем поиграть в игру, правила которой я даже не запомнил, пропустил мимо ушей, но, вероятно, всё делал правильно, ведь дочь остаётся довольна.

— Лиза? — спрашивает Алиса, поглядывая на меня.

— С ней всё будет хорошо! Врач поможет!

Я сам не знаю, что у неё с состоянием, ведь утром Лиза вроде бы хорошо себя чувствовала, а потом снова резко слегла в постель. Мне становится страшно от одной только мысли, что это может оказаться какое-то серьёзное заболевание. Конечно, я заплачу любые деньги за лечение, но они не всегда могут спасти. Пытаюсь сделать вид, что всё хорошо, а как только приходит врач, отправляю Алису порисовать немного у себя в комнате, а сам иду за ним. Успеваю пожалеть, что поторопился увольнять няньку и надеюсь, что вторая скоро выйдет из отпуска — её Алиса любит, и я уверен, что она подружится с Лизой.

— Она соблюдала постельный режим? — глухим тоном спрашивает Сергей Алексеевич, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Нет! — отрицательно мотаю головой, понимая, что это моя вина по большей части.

— В этом всё дело! Ей следовало после такого стресса и переохлаждения хотя бы денёк отлежаться… — мужчина хмурится, а я сжимаю руки в кулаки.

Ну почему я не заставил Лизу вернуться в комнату? Зачем пошёл на поводу своих эмоций и снова заставил её волноваться этим ненужным разговором о моей тёще и поцелуем? Всё, что происходит с ней — только моя вина.

Сергей Алексеевич входит в спальню Лизы. Девушка открывает глаза и начинает отвечать на все вопросы врача. Она выглядит лучше чем вчера… Хотя бы это хорошо.

— Лиза, вам следует отлежаться! — настоятельно произносит Сергей Алексеевич, проведя осмотр. — И исключить из своей жизни всё, что заставляет вас волноваться. Стресс отрицательно сказывается на состоянии, ведь вы и без того в настоящий момент слишком слабы. Я вчера написал рецепт… Марат Ринатович, приобретите указанные там препараты, и пусть девушка пропьёт их. Пока я не вижу ничего серьёзного, чтобы назначать дополнительное обследование. Тут стресс налицо.

Я вздыхаю, и мы с Лизой переглядываемся. Девушка старается выдавить улыбку, и я снова ощущаю острое желание впиться в её губы своими. Неужели я влюбился? И ведь как мальчишка… Так это глупо.

— Я сейчас же отправлю человека в аптеку, спасибо, Сергей Алексеевич! — благодарю мужчину я, и он кивает.

Доктор раз настоятельно просит Лизу быть осторожнее и уходит, а я направляюсь к посту охраны. Конечно, охранники не должны выезжать по моему первому требованию, но я заплачу за этот выезд и рассчитываю, что они не откажут. А если откажут… Вылетят с работы без лишних разбирательств, потому что сейчас я слишком зол.

— Беркут, мне нужно, чтобы ты съездил в аптеку и купил для Лизы лекарства. Всё, что необходимо, написано в этом списке.

— Что с ней? — взволнованно смотрит на меня мужчина, и я понимаю, что Лиза не только на меня подействовала, как сильнейший магнит.

— Стресс… Скорее всего, предсвадебные волнения так сказались! — пожимаю плечами я.

— Предсвадебные волнения? — Беркут хмурится.

Наверное, он не понимает, как у девушки, которая только-только рассталась с недалёким парнем, могут быть предсвадебные переживания.

— Предсвадебные волнения! — киваю я. — Ну добавь сюда назойливость её бывшего, вчерашний стресс с Алисой… В любом случае, всё будет хорошо. До свадьбы Лиза восстановиться.

— До свадьбы? — снова переспрашивает Беркут.

Я понимаю, что веду себя по-детски глупо. Наверное, точно так же, как поступила Лиза, когда назвалась няньке Алисы моей невестой. В любом случае, отступать от начатого я не планирую.

— Лиза скоро станет моей женой… Поезжай как можно быстрее! Таблетки нужны сейчас!

Выражение ужаса быстро сходит с лица Беркута, и он кивает. Несколько секунд стоит на месте, глядя на рецепт, а затем уходит к машине. Ну вот… Хотя бы парень понял, что ему ничего не светит. С другой стороны, мне, скорее всего, тоже…

Взрослый мужик ведущий себя как подросток!

Я мотаю головой и возвращаюсь в дом.

Пока поднимаюсь по лестнице в комнату Лизы, звонит телефон. Я достаю его из кармана и смотрю на экран.

Тёща…

Ну конечно!

— Это ты подстроила вчерашний случай на теплоходе? — сразу спрашиваю я, решив, что хватит уже общаться с ней уважительно.

— Вчерашний случай? А что случилось вчера, Марат? Ничего не понимаю! — включает дурочку она, а возможно на самом деле ничего не знает.

Но если бы не знала, то вряд ли стала бы присылать мне сообщения с угрозами.

— Ты совсем с ума сошла, правда? Сделала пластическую операцию, чтобы стать похожей на умершую дочь?

Я говорю напрямую.

Пусть знает, что я обо всём догадался.

Женщина хохочет, как психически нездоровая.

— Давно сошла… Жаль, что ты понял это только сейчас… Хотя… Нет. Не жаль. Скоро я заберу у тебя твою дочь, Марат, так, как ты отнял моих детей! И ты узнаешь, что такое боль, пронзающая сердце!

— Я тебя уничтожу! — цежу сквозь зубы я, но сумасшедшая женщина уже сбрасывает звонок, а меня наполняет боль.

По крайней мере, она признала, что сделала пластику, и теперь я знаю, что не сошёл с ума, и Диана на самом деле не могла вернуться. Несколько секунд стою, сжимая телефон в руке, а когда заглядываю в комнату Алисы, чтобы убедиться, что дочь в порядке, то вижу распахнутое окно и пустоту, которая на самом деле пронзает меня уничтожающей болью.

— Алиса! — кричу я и спешу в спальню Лизы, надеясь, что дочь там.

Лиза и Алиса взволнованно глядят на меня, когда я залетаю в комнату, а я не понимаю своё состояние, ведь должно было полегчать, но сердце всё равно бешено колотится, бьётся в груди с такой силой, что вот-вот вырвется наружу.

В порядке.

Моя дочь в порядке.

Лиза тоже.

Возможно, моя бывшая тёща просто хочет извести меня морально, загнать в могилу, доведя своими угрозами?.. И мне нужно как можно быстрее решить этот вопрос. Следует избавиться от её назойливого внимания, и я снова вспоминаю о том докторе, к которому мы отвозили бывшего Лизы. Возможно, он смог бы помочь, ведь эта женщина на самом деле одержимая… Или так кажется только мне одному?

— Что случилось? — спрашивает Лиза, прочитав мою растерянность.

— Да нет… Всё нормально. Я просто испугался, когда не увидел Алису в комнате. Наверное, это просто стресс…

— Папа, я же тут! — улыбается дочь, немного заикаясь и глотая буквы.

Тяжёлый груз падает с плеч, и я выдавливаю улыбку.

Тут. Со мной.

С мамой…

— Марат, доктор сказал, что мне рекомендован постельный режим, и я подумала… Если ты не против, конечно, то я бы могла попросить маму приехать сюда на несколько дней и приглядеть за Алисой. У неё хороший опыт общения с детьми. Уверена, что она не откажет! — говорит Лиза.

Я вижу, что она сама устала, и хочу дать ей возможность отдохнуть, но у меня есть важное дело, которое требует какого-то безотлагательного решения, поэтому я думаю, что идея с приездом в наш дом мамы Лизы не такая уж плохая. Вот только будет немного неловко, ведь я уже успел назвать дочь женщины своей невестой… Я немного тушуюсь, думаю, а потом выдавливаю улыбку и киваю. Уж лучше пусть рядом будет проверенный человек, который точно приглядит за моей дочкой и не причинит ей вреда. Да и за Лизой её мама приглядит, чтобы она не набедокурила и соблюдала всё, что рекомендовал доктор.

Однако червячок сомнения продолжает глодать.

Я привык к тому, что не могу доверять никому из своего окружения. Даже жена нагло врала мне и изменяла… Могу ли я верить Лизе? Девушке, которая меньше недели как появилась в моей жизни, и это появление могло оказаться не случайным?

Вспоминаю, что приехал в клуб после звонка одного из партнёров, предложившего мне встретиться там. Вот только он не смог явиться из-за внезапно возникших дел, а я вырвал Лизу из рук амбалов и стал её спасителем. Вот только какой во всём этом смысл? Вряд ли моя тёща могла быть на сто процентов уверена в том, что Алиса привяжется к Лизе! Голова идёт кругом, но меня потихонечку начинает отпускать тревога.

Думаю о том, что встреча у меня была назначена с Борцовым…

Он свалил на время, опасаясь, что кто-то угрожает его безопасности.

Что, если он просто хотел запудрить мне мозги, а на самом деле плясал под дудочку ведьмы, решившей отравить жизнь?

Приближаюсь к кровати Лизы, присаживаюсь на край у её ног и смотрю на девушку с улыбкой. Рядом с ней я отключаюсь от всех негативных мыслей, мне становится гораздо легче на душе…

— Прости, что доставляю тебе столько хлопот! — шепчет Лиза, а Алиса кладёт голову к ней на грудь и жмурится, словно на самом деле оказалась рядом с любимой мамочкой.

Наверное, я никогда не пойму, почему моя дочь признала мать в незнакомой женщине, которая ничуть не похожа на Диану. По каким признакам она решила, что Лиза её мать?

— Это приятные хлопоты… И ты прекрасно знаешь это! — говорю, пристально глядя в глаза девушки, отчего она краснеет.

— Ты сможешь отправить кого-то из охранников за мамой?

— Конечно! Отправлю Беркута, как только он вернётся с лекарствами… Если твоя мама, конечно же, согласится поехать к нам и помочь. Если нет, то я могу вырвать из отпуска вторую няню.

Алиса начинает морщить носик — видимо, вторая няня тоже не вызывает у неё восторга. Ловлю себя на мысли, что до появления Лизы в моей жизни, я никогда не задумывался о том, что моему ребёнку может быть некомфортно с няньками. Наверное, я плохой отец, потому что, как и говорила Лиза, не давал достаточно любви своему маленькому Лисёнку, и я хочу исправить это. Мне становится неприятно от мысли, что всё это состояние дочери было вызвано стрессами и недостатком отцовской любви. Следовало проводить с Алисой больше времени, а не ограждаться от неё и не пытаться откупиться дорогими подарками. Да, у моей дочери ни в чём не было нужды, кроме отца… Скорее всего, она нуждалась во мне, в то время, пока я активно пропадал на работе, а потом таскал её к психологу, пытаясь понять, почему малышка так и не говорит.

— Тогда я позвоню ей и скажу, что ты отправишь за ней водителя! — кивает Лиза и широко улыбается.

Пальцы сами тянутся к руке девушки, лежащей на кровати, и я осторожно касаюсь её. Лиза косится на наши руки, но не одёргивает свою, и я смелею: сжимаю руку девушки, слушая бешеные удары собственного сердца. Возбуждение нарастает, но мне не становится неловко: это естественная реакция на близость красивой женщины, успевшей занять значимое место в моём сердце. Хорошо, что одежда свободная, и ничего видно не будет. Смотрю на Лизу, а она на меня. Её щёки слегка краснеют, а язычок медленно скользит по верхней губе. Это выглядит слишком соблазнительно, чтобы выдержать, ведь поцеловать Лизу снова я не могу, не в присутствии дочери точно.

Мне кажется, что Лиза именно тот человек, которого я и искал всю свою жизнь… Вот только испытывает ли она похожие чувства?

Глава 21. Лиза

Мама приезжает довольно скоро. Марат не позволяет мне встать на ноги и вместе с Алисой идёт встречать нашу гостью. Я предупредила, что чувствую себя неважно, поэтому мама не должна испугаться. Когда она входит в комнату, я вижу восхищение в её взгляде, которое быстро сменяется взволнованными вздохами. Мама сразу же спешит к окну и широко распахивает его, впуская свежий воздух, а затем садится на кровать рядом со мной и бережно кладёт ладонь мне на лоб.

— Как ты себя чувствуешь, солнышко? — спрашивает мама ласковым голосом.

— Уже лучше… Врач сказал, что во всём виновен стресс…

— Да, стресс всегда негативно сказывается на организме. Я испугалась, когда Ксюшка рассказала мне, как ты дочку Марата спасла, но ты у меня умничка, отважная…

— Мам, как отец?

Говорить о нём хочется меньше всего на свете. Всё-таки не смогла я стать дочерью, полюбившей его, ведь он ушёл, когда я ещё жила в утробе матери… Или только родилась? Я не знала его, и когда он появился в моей взрослой жизни, не смогла принять.

— Не знаю! — мотает она головой и поджимает губы. — Он помнит, но не всё… Он будто бы вернулся назад во времени, в те дни, когда Ксюше было пять лет. Обвиняет меня в измене и говорит, что ты не его дочь… Теперь я понимаю, почему он ушёл из семьи. Скорее всего, считал, что я обманула его. Уж не знаю, кто затуманил ему рассудок такими мыслями.

— Так вот зачем он делал анализ ДНК! — шепчу себе под нос.

— Анализ ДНК? — удивляется мама.

— Прости… Я не хотела тебе говорить, но раз уж проболталась…

Я рассказываю маме всё с самого начала, вскользь затронув тему с безумством Жени, его изменой и связью с бывшей тёщей Марата.

— Господи! Санта-Барбара какая-то! — покачивает головой мама. — Не понимаю, зачем ему это нужно было! Как он посмел подумать, что ты не его дочь? Ты же так похожа на него!

Я решаю больше не продолжать эту тему. Хоть что-то прояснилось. Если отец сомневался в том, что я ему родная, мотивы проведения им анализов ДНК в принципе понятны мне, пусть я не могу понять, зачем нужно было делать то же самое Евгению. Для чего он решил проверить степень родства со мной? Странно.

— Мам, как тебе Алиса? — решаю последовать совету доктора и не думать о плохом.

— Чудесная девочка, но слишком замкнутая в себе… С этим справимся, ты не переживай! Будет порхать как бабочка! Да и мне появится занятие, а то дома тошно сидеть, а Ксюшкины на мамочке висят целыми днями, разбаловали их родители излишним вниманием. Я всё ещё не знаю, как быть дальше с вашим отцом… Порой мне кажется, что мы с ним зря сошлись снова.

Мама тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону. Мне хочется поговорить с ней о его тяге к азартным играм, о которой говорил Марат, возможно, мама знала что-то подобное.

— Твой отец частенько встречался с твоим бывшим парнем. Насколько мне известно, он думал, что Евгений его внебрачный сын, так как узнав его мать, признался, что у них была связь в прошлом. Возможно, ещё для этого он делал тест, чтобы убедиться, что Евгений и ты не брат и сестра… Не знаю уже, что думать.

Евгений мог оказаться сыном моего отца?

Неприятное мерзкое ощущение, похожее на слизь, скользит по коже.

Быть такого не может! Уж не Алла Викторовна ли пыталась стравить нас? Но зачем ей это нужно? Откуда ей было знать, что я попаду в дом Марата? Голова снова начинает идти кругом.

— А что у вас с хозяином дома? — спрашивает мама, заставляя покраснеть от смущения.

— С Маратом? Да ничего… Я просто фиктивная мама для его дочери, только и всего, — пожимаю плечами я.

— Я вижу, как он смотрит на тебя, как заботится о тебе… Там не всё так просто, как кажется, Лизочка!

Я поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону. Так себе ужимочка, которая быстро выдаёт смущение. Делаю глубокий вздох и смотрю на маму.

— Не знаю, мам… Мы только недавно расстались с Женей. Ну не могла же я влюбиться в Марата, правда?

— Влюбиться можно в одно мгновение, дочка… Если это твой человек, то любовь приходит нежданно негаданно. Я в вашего отца влюбилась за пару секунд, когда он заскочил в булочную, где я подрабатывала на летних каникулах.

Я облизываю верхнюю губу кончиком языка. Мама никогда раньше не рассказывала, как познакомилась с отцом, и мне становится интересно узнать, как она поняла, что любит его.

— Как ты узнала, что это любовь? — спрашиваю я, поглядывая на неё.

— Любовь ни с чем не спутаешь, моя дорогая! Вот только теперь уж и не знаю, любила ли его… Или обманывалась… Не знаю! — мама с грустью опускает голову, а затем подскакивает на ноги. — Ну нечего тут про любовь говорить! Пойду я с девочкой знакомиться и супик сварю на ужин! Куриный бульон ещё никому не навредил! И девочка покушает, и ты похлебаешь. Может, и Марат не откажется.

Мама подмигивает мне и выходит, а я смотрю на дверной проём и думаю… Вот только сама не понимаю, о чём именно. Все мысли перемешались в непонятное нечто. Я набираю номер Ксюхи, решив, что мне просто необходим её совет.

— Ксюш, как ты поняла, что любишь Диму? — спрашиваю я, а взгляд вдруг пересекается с Маратом, появившимся в дверном проёме.

— Когда я чуть было не потеряла его во время аварии, поняла, что люблю и жить без него будет очень непросто! А что такое, Лиз?

Я ничего не отвечаю, просто продолжаю смотреть на Марата, а затем опускаю трубку и отвожу взгляд в сторону.

— Марат… — шепчу одними губами, понимая, что он услышал мой вопрос, адресованный Ксюше.

— Я хотел узнать, в порядке ли ты! — отвечает мужчина, делая вид, словно он ничего не услышал и не понимает моего смущения.

Пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит, потому что меня начинает трясти, как безумную. Подношу телефон к уху, чтобы не заставлять сестру волноваться и негромко шепчу:

— Ксюш, я тебе позже перезвоню…

Смотрю на Марата и понимаю, что за какие-то сутки моё мнение о нём резко изменилось: он больше не кажется мне Чудовищем, не пугает меня. Влечение к нему становится сильнее, словно тонкая ниточка, появившаяся меж нами в день знакомства, превратилась в прочнейший канат. Возможно ли такое так скоро? С одной стороны, да… Влюблённость приходит очень быстро… Но сможет ли она перерасти в любовь?

— Всё нормально. Я чувствую себя гораздо лучше. Лекарства подействовали, и температура понизилась. Спасибо за заботу! — Я всё-таки отвожу взгляд в сторону, потому что так проще скрывать свои эмоции.

— Чудесно! Твоя мама прекрасная женщина. Мне кажется, что мы с ней поладим. То, как она понравилась Алисе, следует отметить отдельно. Не удивлюсь, если дочь назовёт её бабушкой, — с восхищением делится своими мыслями Марат.

Я облизываю пересохшие губы и улыбаюсь. Мама прекрасно ладит с детьми в отличие от этих дипломированных нянек с рекомендациями а-ля Фрекен Бок. Не всегда рекомендации и дипломы означают то, что женщина справится с чужим ребёнком. Такие даже своих держат в ежовых рукавицах, руководствуясь какими-то только им понятными правилами. А потом вырастают строгие недолюбленные дети вроде Евгения.

— Лиза, я понимаю, что сейчас не самое лучшее время для разговоров, но я не могу долго находиться в подвешенном состоянии. Понимаешь, в бизнесе ответы нужны здесь и сейчас, чтобы строить какие-то планы, я к этому успел привыкнуть, поэтому я хотел спросить у тебя по поводу твоего решения о нашей фиктивной семье.

— Марат… — я шумно выдыхаю и начинаю теребить одеяло, в которое скоро укутаюсь как в кокон, дабы огородиться от ненужных мыслей и проблем. — Я не знаю… Ты ведь понимаешь, что брак — это нечто серьёзное?.. В первые дни я злилась на Женю, боялась его и хотела уязвить… Прости, что я предложила тебе отношения. Понимаешь, семья ради денег — это не моё. Тебе не следует переживать, потому что я не брошу Алису, но то, что происходит между мной и тобой… Я пока ничего сама понять не могу… Осмыслить всё очень тяжело. Ты предлагаешь обеспечить меня, но я хочу не этого… Я хочу любви…

Марат подходит ближе и присаживается на край кровати около моих ног. Сердце заходится в груди и начинает с такой силой колотиться о рёбра, что мне становится страшно. Кусаю от нервов нижнюю губу, понимая, что там непременно останутся следы. Даже сейчас Марат наверняка замечает моё нервное напряжение, но я ничего не могу с собой поделать, потому что его близость действует на меня как-то невообразимо странно.

— Ты чувствуешь тоже, что и я? Смятение? Я сам не понимаю, как это получилось… У меня ни с кем и никогда не было ничего подобного…

— Даже с Дианой? — вопрос срывается с губ сам, и я ругаю себя за то, что не остановилась во время.

— С Дианой мы были знакомы с детства. Так вышло, что она была младшей сестрой моего друга и постоянно хвостиком увивалась за нами. В школьные годы Диана писала мне романтические записки, и все окрестили нас женихом и невестой. Мой друг хотел, чтобы мы с ним породнились… После его смерти… Через полгода, а может и чуть больше, мы с Дианой сблизились и стали встречаться. Поначалу мне казалось, что я хочу исполнить его волю, а потом я стал считать, что люблю её. Конечно, то, что было между мной и Дианой, сложно назвать настоящей любовью, но о мёртвых не говорят плохо… Я сам предложил ей пожениться, и я не собираюсь жалеть об этом. С тобой всё иначе!..

— После его смерти? Что с ним случилось? — испугавшись признания, которое может последовать дальше, я решила перевести тему разговора.

— Он разбился, упав в воду с теплохода… Я ведь рассказывал тебе.

— Вот оно в чём дело! — лепечу я себе под нос, сложив два и два.

Всё слишком просто, но в то же время сразу не догадаешься…

— В чём? О чём ты задумалась? — хмурится Марат, явно не успевая уследить за ходом моих мыслей.

— Алла Викторовна потеряла не только дочь… Она потеряла сына… И она считает, что это всё случилось по твоей вине! Я понимаю, почему она хочет лишить тебя дочери! Она пытается отомстить за боль, виновником которой считает тебя! И она слишком сильна в своём безумии. На твоём месте я попыталась бы увезти Алису подальше, спрятать от этой сумасшедшей и постараться разобраться с женщиной.

— Ты думаешь, что она хочет отомстить мне за смерть своих детей? Но ведь я не виновен…

— Ты не объяснишь этого убитой горем матери. Она нашла в тебе отдушину, и пока она жива, она будет пытаться отомстить тебе!

Губы Марата сжимаются в тонкую полоску, и я понимаю, что мои слова заставили его задуматься. Не знаю, как далеко сможет зайти Алла Викторовна, и не решит ли она избавиться от Алисы, ведь девочка — её внучка… Возможно, родство больше не имеет для неё совершенно никакого значения.

Наши взгляды с Маратом пересекаются, и глубоко в душе я радуюсь тому, что удалось уйти от темы моих чувств к нему, но мне становится очень жаль, что он оказался в такой патовой ситуации, и я хочу как-то помочь ему, но как?.. Что я могу сделать? И почему Алла Викторовна оказалась связана со мной? Неужели сам Божий перст направил меня в этот дом, чтобы уберечь Алису?

Глава 22. Марат

Я думаю о словах Лизы, и они вдалбливаются в голову, проникают в сознание, заставляют думать о том, что в них есть часть правды… Диана ненавидела меня за смерть брата какое-то время, а потом вдруг решила сблизиться со мной. Наши отношения нельзя было назвать идеальными. Какое-то время мне казалось, что мы любим друг друга, а потом… Наши отношения были слишком сложными, но мне меньше всего на свете хотелось думать, что с самого начала они были пропитаны фальшью во имя отмщения. Возможно, так и есть на самом деле. Диана ведь никогда не была плохой… Возможно, она пошла на поводу своей матери, согласилась соблазнить и уничтожить меня в отместку, а потом мучилась и потому начала употреблять все эти запрещённые вещества? Ещё и рождение Алисы могло помешать воплощению их планов!

— Ты задумался над моими словами? — спрашивает Лиза, с беспокойством глядя на меня. — Слушай, это просто предположение… Я не хотела обвинить твою жену и выставить её в плохом свете, да и Алла Викторовна могла преследовать совсем иные цели.

— Не знаю, Лиза! — отрицательно мотаю головой. — В любом случае, в твоих словах есть что-то. Мне бы хотелось уберечь свою дочь от обезумевшей женщины, которая постаралась стать похожей на свою умершую дочь… Мне непонятно её поведение, я не могу предугадать её дальнейшие шаги, и это смущает меня, сводит с ума.

Лиза виновато улыбается и отводит взгляд в сторону, а мне хочется сказать, что она тут совсем не виновата, но я замолкаю.

— Лиза, ты отдыхай, а я пока немного поработаю… Узнаю у твоей мамы, не нужна ли ей помощь!

— Да, спасибо! — улыбается она, а я встаю на ноги.

Нам снова не удалось решить что-то о нашем будущем, и, скорее всего, девушка права — не стоит торопить события, потому что мы знакомы слишком мало для брака, который нельзя будет назвать браком по расчёту.

Выхожу из комнаты и тянусь к телефону. Смотрю несколько секунд на дверь, которая закрывается за моей спиной. Мне хотелось остаться с Лизой, но это было бы сильнейшим испытанием. Нельзя проводить с этой девушкой много времени, пока мы ещё ни с чем не определились. Звоню Олегу, чтобы рассказать всё, что выяснил сам о своей тёще.

— Олег, прости, что я беспокою тебя снова…

— Брось, Марат! Всё в порядке! Я как раз хотел позвонить тебе… Твоя тёща не так давно приобрела пригородный дом в глуши. Уж не знаю, чего она хочет добиться, но я бы на твоём месте усилил охрану… Вдруг она попытается похитить Алису?

— Я усилю! Спасибо, Олег! Есть какие-то ниточки, за которые можно дёрнуть эту психопатку?

— Увы, но ничего не вижу… У неё вроде бы всё законно… А за то, что она сделала пластику и стала полной копией Дианы, так за такое вряд ли можно наказать, ведь никто не запрещает делать пластику… И становиться похожим на кого-то из своих умерших родственников тоже не запрещено. Правда, такое может прийти в голову лишь самому больному человеку.

Я негромко покашливаю. Это точно… Никак не докажешь, что она сделала пластику, дабы выпить всю мою кровь. Интересно, ей самой не противно смотреться в зеркало? Ведь каждый раз она снова и снова переживает боль потери своей дочери. Или ей не было дела до Дианы? Что, если она пытается отомстить за сына, которого я не успел остановить и уберечь от гибели? Что, если Диана просто стала разменной монетой в коварных планах матери?

— Марат, есть ещё кое-что. Борцов связан с твоей тёщей. Она дала ему бабки для того, чтобы свалил за границу, а ещё… Тут такое дело… Не уверен, что ты обрадуешься, но Борцов продал ей все свои акции, и теперь вы с тёщей партнёры.

— Твою мать! — громко ругаюсь я сквозь зубы.

— Знал, что тебе не понравится это… Я бы на твоём месте провернул фальшивое банкротство фирмы, чтобы скинуть её…

Понимаю, что Борцов специально назначил мне встречу в клубе, чтобы я столкнулся там с Лизой и спас её из лап амбалов. Моя тёща точно знала, что девушка пойдёт с горя в ночной клуб, где окажется в ловушке. Вот только для чего она хотела использовать Лизу? Зачем ей всё это, если на самом деле девушка играла против её правил? Ни черта не понимаю, но не хочу использовать Лизу, как козла отпущения и свешивать все подозрения на неё. Она не может быть связана с такой гадюкой. Просто не может.

— Олег, спасибо тебе! Я тебе по гроб жизни… Впрочем, ты и сам знаешь, что всегда можешь на меня положиться! Я буду думать, что с ней сделать…

— У тебя дочь, Марат, не забывай об этом! Скорее всего, твоя тёща попытается использовать какой-то запрещённый приём для того, чтобы вывести тебя из себя… Если ты попробуешь напасть на неё, она может лишить тебя родительских прав и забрать Алису!

— Я не выйду из себя, Олег! Постараюсь!

Мы прощаемся, и я сбрасываю звонок. В голове не укладывается, что эта тварь плакалась, как ей плохо живётся без дочери, тянула с меня деньги, а сама делала пластические операции для того, чтобы потом явиться и перевернуть мою жизнь вверх дном. Наверное, мне следовало встретиться с ней и поговорить с глазу на глаз, ведь должно быть что-то, что заставит её остановиться?

Долго думаю, глядя на экран, а затем набираю номер ненавистной женщины.

— Любимый зять! Уж не думала, что ты решишься на разговор так скоро! — с мурлыканьем довольной кошки произносит Алла Викторовна.

— Нам следует встретиться. Уверен, что нам будет что обсудить…

— Встретиться? Что же… Я согласна… Время и место назначу позднее, потому что у меня слишком плотный график…

Я хочу сказать, что хочу встретиться сегодня, сейчас, но она уже отключает телефон, а я как дурак стою и смотрю в одну точку. Важно взять себя в руки и сделать вид, что этой полоумной удаётся контролировать меня… А самому стоит подготовиться к встрече с ней, потому что бездумно бросаться в лапы львицы, приготовившейся к прыжку, я не стану. Пусть Алла Викторовна думает, что сильнее меня…

До поры…

До ужина я работаю у себя в кабинете, время от времени выглядывая, чтобы проверить, как себя ведёт Алиса. Дочери понравилась мама Лизы, и она играет с той так же оживлённо, как и со своей «мамой». Наверное, у них родственное обаяние. Мне женщина тоже показалась неплохой. Возможно, она согласится помогать своей дочери, если я предложу ей работать няней, но пока решаю не торопить события. Пусть всё идёт своим чередом, а дальше будет видно.

Негромкий стук в дверь отвлекает меня от отчёта, который заместитель прислал на почту. Я поднимаю взгляд и позволяю войти. Слегка удивляюсь, когда передо мной оказывается Алиса. Обычно она не стучалась… Впрочем, я не так часто бывал дома раньше.

— Баба Тася сказала, что пора ужинать! — лепечет малышка, а у меня сердце кровью обливается от того, как хорошо она говорит.

На мгновение меня снова охватывает чувство вины, и я ругаю себя за то, что был слишком невнимателен к ней. Если бы я проводил с Алисой больше времени, то она и не переставала бы говорить… Наверное. Отгоняю эти мысли прочь, потому что жить с чувством вины, съедающим тебя, не самое лучшее. Нужно исправиться, а не думать, как было бы, если…

— Баба Тася? — спрашиваю с улыбкой.

Алиса немного краснеет и смущённо отводит взгляд.

— Скажи бабе Тасе, что я сейчас приду.

Алиса кивает и убегает, а я чувствую, что глаза стали влажными от подступивших слёз. Никогда не думал, что я настолько сентиментален. Дочь с каждым днём удивляет меня всё сильнее, и я радуюсь, как ребёнок каждому слову, которое слетает с её уст.

Перевожу дух, бегло пробегаюсь по отчёту и отправляю заместителю добро, а затем выхожу из-за стола и спешу оценить предложенный мне ужин.

— Вы уж простите, что я похозяйничала тут у вас немного! — принимается извиняться женщина, когда я вхожу на кухню.

Запах ароматного куриного супа будоражит приятные воспоминания из детства, и я улыбаюсь. Боковым зрением замечаю, с каким удовольствием ест моя дочь, и радуюсь этому.

— Вы можете хозяйничать столько, сколько хотите! Я только рад этому! — честно признаюсь я.

— Садитесь ужинать, если вы кушаете такую простую еду, а я отнесу суп Лизе…

Я приближаюсь к подносу, предназначенному для девушки, которая с первого взгляда одурманила меня.

— Кушаю! С большим удовольствием, но, если позволите, я подниму еду Лизе сам. Зачем вам тяжести таскать?

Таисия Павловна смотрит на меня с подозрением. Нижняя губа женщины дёргается, словно она хотела сказать что-то, но передумала. Я уже считаю, что зря задал ей этот вопрос и отступаю. Ну какая это тяжесть? Это просто предлог лишний раз увидеться с девушкой, только и всего…

— Ну ладно! Отнесите, а я тогда тоже покушаю с Алисой, а то сегодня набегались мы с ней знатно, столько калорий сожгли!..

Я киваю и улыбаюсь. Беру поднос с едой, от аромата которой во рту начинает активно образовываться слюна, и выхожу из кухни. Я понимаю, что мне предстоит непростой разговор с мамой Лизы. Придётся объясниться о планах, которые я преследую в отношении девушки. Вот только пока всё слишком шатко, и если я предлагаю Лизе фиктивный брак, а она раздумывает, стоит ли согласиться, то её мать вряд ли погладит меня по головке за это.

Дверь в спальню Лизы приоткрыта, поэтому я чуть толкаю её ногой и вхожу. Девушка просыпается и присаживается.

— Прости, если бы знал, что ты спишь, то зашёл позже… — стараюсь извиниться, но выходит как-то нелепо.

Я ведь видел, что она дремлет, а всё равно пошёл, потому что соскучился по ней.

— Всё нормально! Не стоит извиняться! Кажется, я очень голодна! Спасибо!

— Не меня благодарить нужно! У твоей мамы золотые руки! На кухне стоит такой аромат, что просто пальчики оближешь.

Ставлю поднос на тумбочку рядом с кроватью и отхожу, не решаясь присесть. Смотрю на заспанную девушку и понимаю, что она кажется мне самой красивой даже в таком виде. Ни одна модель из тех, что оказывались в моей постели в гостиничном номере пару раз в месяц, не сравнится с Лизой. Естественная красота и светлота души — самое лучшее, чем может обладать человек.

— Она вкусно готовит! Мама у меня, вообще, большая умничка, а вот я… Порой мне кажется, что я ей неродная! — хихикает Лиза. — Я о том, что я не обладаю столькими же талантами.

— Ты даже не представляешь, сколькими талантами обладаешь! — говорю я и прикусываю язык, потому что обещал себе, что не стану давить на неё.

Лизе нужно прийти в себя и разобраться с тем, чего хочет она, потому что я не желаю принуждать её находиться рядом со мной. Если она решит, что мне нет места в её жизни, то так тому и быть. Хочу, чтобы она была счастлива.

— Представляешь, Алиса называет твою маму бабой Тасей… Как думаешь, если я предложу твоей маме стать няней, она согласится? Я просто не знаю, как начать этот разговор…

— Не нужно, Марат!..

Лиза тянется за подносом, и я хочу помочь ей, поэтому мы соприкасаемся пальцами, когда я оказываюсь рядом и беру его, чтобы переставить ей на кровать. Она поднимает взгляд, смотрит на меня и чуть приоткрывает губы, и мне едва удаётся сдержаться, чтобы не поцеловать её в очередной раз.

— Мама будет помогать с Алисой, но если ты предложишь ей за это деньги, она может обидеться… Не стоит этого делать. По крайней мере, не сейчас…

Я киваю. Примерно такие же мысли посетили и меня, поэтому я не стал сразу спрашивать у женщины, согласна ли она работать в моём доме.

Лиза принимается ужинать, а я любуюсь ею. Хочу заправить выбившуюся прядку волос ей за ухо, но боюсь, что не смогу удержать себя в руках. Моё самообладание трещит по швам.

И тут голову посещает оглушающая мысль: Лиза стала слишком значимым для меня человеком, и если тёще прознает об этом, она может попытаться навредить девушке.

— Думаю, что уже завтра буду чувствовать себя лучше! — вдруг говорит Лиза. — Спасибо, что принёс мне ужин! Ты, наверное, и сам голоден? Быть может, тебе следует подкрепиться?

— Не переживай за меня. Я обязательно поем, но немного позже. Я могу попросить тебя об одолжении?

— Да? — Лиза внимательно смотрит на меня, отчего губы тут же растягиваются в улыбке при виде её милого задумчивого выражения лица.

— Пожалуйста, не покидай двор без охраны. Я уверен, что ты оказалась в моей жизни не просто так. Моя тёща, на которую ты работала, готовилась свести нас. Не знаю, зачем ей это было нужно, но она хотела, чтобы ты попала в этот дом… И я боюсь, что теперь она будет держать тебя на мушке…

— Будет держать меня на мушке? Ты думаешь, что она попытается навредить мне?

Не думаю, уверен в этом, но мне не хочется пугать Лизу. Я запускаю пятерню в волосы, взъерошивая их. Ещё какую-то неделю назад мне казалось, что у меня слишком скучная жизнь, а теперь вот я смотрел на Лизу и понимал, что всё перевернулось с ног на голову. И мне не хотелось такого «веселья». Лучше бы всё продолжало тянуться «тихо» и «скучно», но с некоторыми коррективами. Знакомство с Лизой — это то, что мне ни в коем случае не хотелось бы исключать из своей жизни.

— Скорее всего… — решаю дать мягкий ответ, чтобы не напугать девушку я. — Я не собирался идти в клуб тем вечером, но партнёр назвал это место и заявил, что нам с ним следует обсудить что-то слишком срочное и важное. Он завершил нашу беседу так же неожиданно, как пригласил меня на встречу, словно ждал сигнала…

Я рассказываю Лизе всё, что удалось узнать от Олега о переходе акций моего партнёра бывшей тёще, а она хмурится и покачивает головой.

— Марат… Алиса сказала, что я каким-то образом пообещала ей, что стану её мамой… Она тоже ждала моего появления. Не знаю, как это случилось, ведь я не встречалась с твоей дочерью раньше и ничего не могла обещать ей, тем более то, что стану её мамой… Её слова зацепили меня, но я даже не пыталась провести параллель с моим появлением в вашей семье. Возможно, кто-то похожий на меня, говорил с девочкой, чтобы она была готова к встрече?

Меня сильнее вдавливает в землю, словно по мне проезжает громадный самосвал. Кажется, что я уже по горло погряз в болоте недопонимания. Всё становится страньше и страньше. Раскрывшиеся подробности сводят меня с ума. Думал, что хотя бы один вечер пройдёт спокойно, а в итоге голова заполоняется ненужными мыслями ещё сильнее.

— Мы всё узнаем. Ты не переживай, Лиза, я разберусь со своей бывшей тёщей и объясню ей, что она должна держаться подальше от нас. Я договорился встретиться с ней. Скоро всё это закончится.

— Не нужно встречаться с ней!

Лиза кладёт ложку в тарелку и отстраняет от себя поднос. Она смотрит на меня с мольбой во взгляде, словно боится за меня.

— Марат, пожалуйста, не ходи на встречу с ней один!

Она волнуется за меня? Неужели я ей тоже небезразличен?

Улыбаюсь уголками губ и киваю. Лизе ни к чему лишний раз волноваться, а я пока не знаю даже, позвонит ли сумасшедшая и назначит ли время и место встречи. Только Богу одному известно, что творится в голове обезумевшей старухи…

Немного успокоившись, Лиза доедает суп и жмурится, с благодарностью глядя на меня.

— Спасибо, что побыл со мной… Если ты не против, то я лягу спать? Мама уложит Алису, ты только покажи ей комнату, в которой она может остановиться. Она у меня стеснительная, может просидеть всю ночь на диване, если не догадается, конечно, подняться ко мне.

— Тебе не о чем волноваться. Я уже всё показал ей, и она осталась довольна своей комнатой.

— Спасибо! — шепчет Лиза.

Беру поднос с кровати и несколько секунд пристально смотрю на девушку. Сердце часто-часто бьётся в груди, когда я вспоминаю, что сегодня провёл ночь в одной постели вместе с ней, пусть между нами не было ничего… Даже простых объятий. Однако этот сон был самым лучшим в жизни. Я никогда не чувствовал себя настолько хорошо, как утром, когда открыл глаза и увидел её рядом с собой.

— Что у тебя с температурой?

Девушка прекрасно понимает, что я просто тяну время, чтобы побыть чуть дольше рядом с ней, но она ничего не говорит против.

— Всё нормально. У меня ничего не болит, клонит в сон только после приема лекарств и такого вкусного целительного супа. Спасибо за заботу! Не думала, что мужчина когда-то будет так беспокоиться обо мне!

— Пустяки! — качаю головой я, желаю Лизе спокойной ночи и вынужденно покидаю спальню.

Дохожу до лестницы и слышу разговор Таисии Павловны по телефону. От слов женщины меня пробирает до мозга гостей. Ужас заполоняет сознание и бьётся в венах сильнейшей пульсацией крови.

— Да, Алла Викторовна! Да! Я всё поняла! Сделаю так, как вы велели! Есть ещё какие-то пожелания?

Алла Викторовна? Сердце переворачивается в груди, а горло сдавливает тошнотворным спазмом. Неужели я пригрел змею у себя на груди? И не одну, а целых две? Или Лиза не знает о том, что её мать связана с моей бывшей тёщей? В любом случае я пока не могу мыслить здраво, поэтому быстро спускаюсь вниз и бросаю на женщину уничтожающий взгляд.

— Получается, что вы в стане врага? Интересно, а ваша дочь знает об этом? Вы вместе работаете на мою бывшую тёщу?

Таисия Павловна хлопает глазами, словно не понимает, о чём именно я говорю. Врёт она искусно. Наверное, у них в крови наглая ложь. Или Лизе всё-таки неизвестна страшная тайна матери?

Глава 23. Лиза

Во рту отчего-то становится слишком сухо, тянусь к стакану с водой, стоящему на тумбочке, но она слишком тёплая, ничуть не помогает, а ещё отдаёт лекарством, которое я запивала, поэтому решаю всё-таки спуститься вниз, чтобы выпить немного прохладной воды. Выйдя из комнаты, я застываю взглядом на двери, ведущей в комнату Марата, и сердце заходится в груди.

Он уже лёг спать?

Нет!

Глупая!

Он же сказал, что поужинает позже!

И сейчас, скорее всего, мы встретимся на кухне.

От последней мысли по коже пробегает волнительная дрожь.

Приблизившись к лестнице, слышу испуганный голос мамы: она пытается оправдаться перед Маратом. Что она сделала не так? Я быстро спускаюсь и смотрю на мужчину, выглядит который, как рассвирепевшее Чудовище.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, нервно поглядывая то на Марата, то на маму.

— Всё хорошо, Лиза…

— Действительно? — хмурится Марат. — Быть может, вы расскажете своей дочери, с кем только что говорили по телефону?

Я задыхаюсь и чувствую, что вот-вот рухну в обморок от нервного напряжения. Как беременная, ей-богу! Пугаюсь последней мысли и решаю, что нужно бы сделать тест… А потом отметаю эту мысль — у нас с Евгением ничего не было несколько недель… Вряд ли я могу оказаться беременной от него.

Внимательно смотрю на маму, желая услышать её версию происходящего.

— Я говорила со своей постоянной заказчицей, которой шью вечерние платья в свободное время! — отвечает мама, вздёрнув подбородок, и я понимаю, почему мужчина так разозлился.

— Марат, пожалуйста, не руби с горяча… Это не та Алла Викторовна, совсем не та! — мотаю головой я. Мама шьёт одежду для директора школы, в которой я училась. Боже! Да посмотри ты хотя бы на номер телефона!

Я беру из рук мамы телефон, открываю звонки и показываю мужчине. Несколько секунд он пристально смотрит, словно пытается запомнить каждую цифру.

— Хочешь, ты можешь позвонить туда со своего телефона и убедиться, что это не та женщина?!

Я вижу на лице мужчины недоверие. Свой телефон я не взяла, а не то сама бы позвонила. Мне хочется доказать мужчине, что он может доверять мне и моей семье. Обидно, когда ты не сделал ничего дурного, но тебе не доверяют. Представляю, как обидно маме.

— Пожалуйста, перезвони! — настаиваю я.

Вижу, как оскорбило маму подобное поведение и рассчитываю, что у Марата хватит смелости извиниться перед ней.

Достав свой сотовый, он крутит его в руках какое-то время, набирает номер, но потом мотает головой.

— Нет! Я не буду перезванивать. Простите, Таисия Павловна за то, что обидел вас. Всё слишком сложно, и когда на кону безопасность ребёнка, приходится становиться чересчур осторожным. Мне на самом деле очень жаль, что я обидел вас.

— Всё в порядке, — отвечает мама, но видно, что поведение мужчины причинило ей боль, ударив под дых таким небрежным отношением.

— Да нет, не в порядке… Мне следует научиться доверять людям. Как я могу искупить свою вину?

— Научитесь доверять людям! — улыбается мама. — Я пойду готовить Алису ко сну!

Марат кивает, и мама уходит, бросив на меня беглый взгляд. Она даёт мне понять, что мы непременно поговорим сегодня наедине.

Ото сна не остаётся и следа. Оставшись наедине с мужчиной, которой ещё какое-то время назад напоминал мне Чудовище, я чувствую, как душу заполняют смешанные чувства. С одной стороны, меня тянет к нему, а с другой — обидно становится, что Марат во всех видит угрозу.

— Извини… Мне не следовало сразу срываться. Понимаю, что поступил слишком глупо, но когда услышал её имя, в голове перемкнуло что-то…

— Тебе не следует извиняться передо мной, — мотаю головой я.

Марат берёт поднос, который поставил на тумбу неподалёку.

— А ты почему встала? Ты ведь сказала, что хочешь спать…

— Захотелось выпить прохладной воды…

— Тогда идём на кухню, — кивает мужчина.

С Алисой мы не пересекаемся и, наверное, это даже к лучшему. Сейчас мне меньше всего на свете хочется выдавливать фальшивые улыбки, особенно перед девочкой, которая так искренна со мной.

Мы с Маратом в молчании заходим на кухню. Мужчина ставит поднос в мойку и включает воду. Неужели и посуду помоет вручную? Но он споласкивает руки и разворачивается ко мне. Я наливаю холодную воду из кулера, желая убежать от такого пронзительного взгляда.

— Я не знаю, как защитить дочь, Лиза! Наверное, я превращаюсь в параноика, потому что везде вижу угрозу!

— Понимаю! — киваю я.

Марат подходит к столу, плюхается на него и обхватывает голову руками. Мужчина потирает виски пальцами и кладёт телефон на столешницу. Экран светится, словно мужчина забыл заблокировать его. Хочу сказать об этом, но отчего-то молчу. Делаю несколько глотков воды и понимаю, что напилась.

— Ты веришь, что мы не причиним Алисе зла? — спрашиваю я, рассчитывая, что сделала достаточно, чтобы Марат доверял мне.

Если он начнёт доверять, то, возможно, у нас и получатся настоящие отношения…

— Да. Конечно, да. Прости ещё раз.

Марат встаёт на ноги, подходит к кофеварке и принимается заправлять её. Я приближаюсь к столу, а взгляд невольно прилипает к телефону мужчины.

«Олег, пробей, пожалуйста, кому принадлежит этот номер»…

Он не просто так достал телефон и крутил в руках, когда я предложила позвонить директору школы… Марат не доверяет нам. Он проверяет. Вряд ли из таких отношений может получиться что-то стоящее. Мне становится обидно, но я не показываю эти чувства. Молча пожёвываю губами, допиваю воду и возвращаю стакан на место.

— Спокойной ночи! Теперь я действительно пойду спать! — шепчу я и сбегаю из кухни, не дожидаясь ответа, потому что на глаза наворачиваются слёзы.

* * *

Мама приходит ко мне в комнату довольно скоро. По её мрачному виду понимаю, что Марат её не особо впечатлил.

— Мама, только не говори, что я должна бросить всё… Алиса верит мне. Не знаю, что насчёт Марата, но девочка ни в чём не виновата…

— Я не собиралась говорить это! — покачивает головой она, проходит к моей кровати и присаживается на край. — С одной стороны мужика понять можно — у него паранойя, а с другой — ну разве мужик, если так эмоционально реагирует на всё?

Я прикусываю губу и отвожу взгляд в сторону. Не знаю, что сказать маме, потому что оправдывать Марата не хочу, но и прекрасно понимаю его. Внутри всё ещё плещется обида, но сама я, скорее всего, поступила бы точно так же, как и он. Я бы боролась за безопасность собственного ребёнка и маниакального проверяла каждого, кто проникает в моё окружение.

— Я увидела всё, что должна была! Ты влюбилась в него! — заявляет мама и хитро улыбается.

— С чего ты взяла? — хмурюсь я в ответ.

— Видно по взгляду твоему бегающему. А он сам знает? Как он относится к тебе? Учитывая тот факт, что он так сильно не доверяет нам, я боюсь, что твоё сердце будет разбито.

Я рассказываю маме о предложении Марата зарегистрировать фиктивный брак, а она слушает и кивает, давая мне возможность высказаться. Как только я договариваю, мама тяжело вздыхает.

— Может, оно и правильно… Когда ты выходишь замуж по расчёту, ты не ждёшь большой любви и преданности. Там ты начинаешь строить семью, и только от тебя зависит, во что она перерастёт…

Я поджимаю губы и киваю.

— Но это не ваш случай, Лиза, потому что ты уже влюбилась… Вам нужно поговорить, объясниться! Пока я помогу с Алисой, если Ксюша не вырвет вдруг… С утра вот только поеду в больницу, отца вашего навещу, а потом вернусь и займусь девочкой.

— Мам, ты сильно рано не выезжай только… Я поговорю с Маратом, и он даст тебе охранника, который отвезёт и привезёт. Ну… Беркута, с которым ты вчера приехала.

— Беркут… Орёл… Совсем у людей фантазии нет, раз клички себе такие придумывают, — покачивает головой мама. — Не уверена, что хочу, чтобы за мной постоянно была слежка, но если твоему Марату это поможет научиться доверять другим, я согласна.

Мама встаёт на ноги и улыбается уголками губ. Она сегодня устала, а ещё и это обвинение Марата выбило её из колеи. Видно, что маме до сих пор немного не по себе из-за этого, но она старается не подавать вида. Мама отходчивая, уже завтра она забудет об этом, а пока ей нужно просто отдохнуть.

— Пойду я! Ты спи, Лиза! Тебе надо восстанавливаться быстрее!

Я киваю, желаю маме спокойной ночи, и она уходит.

А я остаюсь одна…

Обида, которую вроде бы удалось заглушить поначалу, снова начинает лезть наружу. Не стоит мне так остро реагировать на попытки Марата защитить семью… Достаю телефон, чтобы поставить будильник и удивляюсь, увидев несколько пропущенных от Евгения. Мне уже стало казаться, что он исчез из моей жизни, а он вдруг решил появиться в ней снова…

Открываю сообщение, отправленное мне бывшим. Он набил себе татуировку с моим именем… Зачем? Что за одержимость такая? Наверное, увидев, что я в сети, Евгений начинает снова строчить что-то, а борюсь с желанием поставить его в чёрный список и жалостью, ведь в прошлом между нами было что-то хорошее…

Евгений: «Привет! Не спится?».

Я ничего не отвечаю ему, надеясь, что он поймёт этот знак и отстанет от меня, но Евгений пишет следующее сообщение.

Евгений: «Я понимаю, что ты не хочешь верить мне, но всё это было ради нашего будущего».

Мне становится смешно. Изменить невесте с её начальницей, чтобы та получила повышение? Звучит как-то не очень… Если он действительно думал, что нам будет лучше от его измены, то сильно ошибся. Евгений даже не подозревает, что стал простой пешкой в игре искусной Аллы Викторовны. Или он куда умнее, чем мне кажется, и обо всём знал изначально? Мысли пульсируют в голове, и мне хочется задать ему вопрос напрямую, но бывший опережает меня.

Евгений: «Ты же понимаешь, что не просто так оказалась в доме этого Чудовища? Это был план, в реализации которого я принимал участие… Но я передумал! Я схожу с ума от мысли, что он может прикасаться к тебе… Я сам обеспечу нашу семью! Только прости меня и вернись ко мне, Лиза!».

Я отвечаю Евгению осторожно, но чётко: «Жень, между нами всё кончено. Пожалуйста, услышь меня и прими это».

Убираю телефон, выключив при этом звук, и закрываю глаза. Волнение снова захлёстывает. Мне хочется успокоиться, но я не могу, потому что дурное предчувствие быстро расползается внутри, оставляя ядовитые пагубные следы.

Засыпаю я быстро, а просыпаюсь поздно от того, что в комнату заглядывает Марат. Немного смущаюсь и натягиваю на себя одеяло, а мужчина тут же принимается извиняться.

— Я беспокоился, ведь уже много времени, а ты ещё спишь… Прости, что открыл дверь без стука. Твоя мама ещё в больнице… Попросил бы её посмотреть, в порядке ли ты, но не знал, как скоро она вернётся…

— Доброе утро! Ничего страшного!

Я вспоминаю, что вчера выключила звук на телефоне, отчего и не услышала будильник. Мысленно ругаю саму себя и смотрю на часы. Уже полдень! Вот это я поспала! Тяжело вздыхаю и случайно открываю переписку с Евгением, прилипнув взглядом к его последнему сообщению.

Евгений: «Скоро у Чудовища не останется ничего. Нужен ли он будет тебе без денег?».

Поднимаю взгляд на Марата и пытаюсь скрыть свою обеспокоенность. Неужели тёща решила, что у неё получится разорить его?

Глава 24. Марат

Проходит неделя. Всё вроде бы нормально: между мной и Лизой начинают зарождаться доверительные тёплые отношения, вот только есть одно «но». Тёща пропала с горизонта. Она не даёт о себе знать, несмотря на то, что мы с ней договорились о встрече. Меня беспокоит это. Вроде бы следует радоваться, ведь Змея исчезла и больше не появляется, не пытается источать свой яд, но слишком много непонятного в её поведении. Теперь она владеет частью акций в моей компании, обладает внешностью моей умершей жены и знает обо мне слишком много… Она явно готовится к финальному броску, а я не могу предугадать её дальнейшие шаги. И неопределённость бесит больше всего на свете.

Алиса говорит всё больше. Она начинает вести такие умные разговоры, что я не могу поверить в реальность происходящего. Ещё около месяца назад я не мог даже рассчитывать на то, что снова услышу «папа», слетающее с губ дочурки, а теперь она болтает без умолку. Алиса полюбила «бабу Тасю», а мне всё ещё приходится заглаживать свою вину перед женщиной за то, что сорвался на неё по ошибке.

С работы я уезжаю раньше времени, чтобы поскорее встретиться со своей семьёй, обнять дочку и поговорить с Лизой, хоть о погоде за окном. Вот только когда вхожу во двор, цепенею и начинаю злиться. Ревность опутывает меня леской и начинает давить так, что я даже задыхаюсь. У меня в руках букет, который я купил для девушки, но теперь даже не знаю — стоит ли дарить его или вернуть в машину, пока она не увидела?

Лиза мило беседует о чём-то с Беркутом и непринуждённо смеётся. Мне кажется, что со мной она не смеётся так же легко, как с ним.

Почему?

Неужели, он действительно симпатичен ей?

Хотя… Если говорить откровенно, то внешность у него будет получше моей. Да и молодость — главный конёк моего охранника. Я старше Беркута на пять лет… Вроде бы небольшая разница, но, кто его знает, что творится в голове Лизы? Вдруг для неё это имеет высокое значение?

Всё-таки решаюсь нарушить их минуты душевного единения и направляюсь к Лизе.

Негромко покашливаю, замечая, как Беркут начинает тушеваться. Мужчина чуть хмурится, здоровается со мной и говорит, что всё в порядке, и он охраняет безопасность моего «имения». Он пытается выдать мне какой-то отчёт, но его занятость беспокоит меня меньше всего на свете.

— А что вы вдруг замолчали? Вроде бы смеялись тут совсем недавно! — не могу сдержаться, чтобы не указать на то, что не понравилось мне.

Смотрю на Лизу, совсем не замечая присутствие Беркута рядом.

— Да я Лизе один случай рассказал с работы… Ничего серьёзного. Я пойду в сторожку!

Я ничего не говорю ему, желая, чтобы он как можно быстрее ушёл, и отмечаю краем глаза, что Беркут действительно уходит.

Правильно он поступил — не нужно лишний раз злить меня, ведь у меня до сих пор нервы на пределе. Наверное, всё видно по моему состоянию. Я напряжён, и скрыть это никак не удаётся.

— Тебя больше привлекает обслуга? — язвлю я, поглядывая на Лизу.

— А тебе начала давить корона? — огрызается девушка, выдерживая мой пристальный взгляд. — Я ведь тоже своего рода обслуга в твоём доме… Не забыл?

Мы частенько пререкаемся в последнее время и быстро отходим, но это не похоже на ссоры… Я понимаю, что не имею права требовать что-то от Лизы, но всё равно не могу держать ревность внутри себя, потому что она слишком очевидна.

— Маловата, вероятно… Нужно бы корону побольше нацепить! — отвечаю я и продолжаю смотреть на Лизу, немного щурясь. — И ты не обслуга… Зря ты так говоришь!

— А цветы для Алисы? Ты бы их дочери отнёс, а то завянут ведь! — кивает Лиза на букет.

— Цветы для тебя! — отвечаю честно, хотя мог бы воспользоваться возможностью не дарить букет той, кому он предназначался изначально.

Алису я уже задарил цветами. Мне кажется, что у нас уже весь дом заставлен букетами, которые я каждый день покупаю для Алисы, Таисии Павловны и Лизы…

— Спасибо! Но это не отменяет того, что их пора поставить в воду! — негромко хихикает Лиза. Она такая лёгкая и воздушная, что мне хочется подхватить её на руки, но я держу себя в руках.

— Скажи честно, он тебе нравится? — спрашиваю, кивая на пост охраны, где и скрылся Беркут.

— Он хороший человек, забавный… С ним можно поговорить, — отвечает девушка.

— А со мной?

Она молчит, и эта тишина давит на виски. Мне хочется уже расставить все знаки препинания в этой неопределённости, где я чувствую себя третьим лишним. Никогда не любил многоточие.

— Пойдёшь со мной на свидание? — вырывается вопрос, который я хотел задать уже давно.

— Сегодня?

Лиза не отвечает отказом, и внутри меня что-то вдруг начинает ликовать.

Неужели она согласится? Или уже согласилась?

— Сегодня! Почему нет? — пожимаю плечами я. — Забронировать ресторан — дело пяти секунд.

— Бронируй! Только цветы сначала отдай! Я их в вазу поставлю!

Я отдаю Лизе цветы, и она спешно покидает меня с широкой улыбкой на лице, а я всё ещё стою и не могу поверить, что это правда.

Она. Согласилась. Пойти. Со. Мной. На. Свидание.

Рука даже тянется к другой, чтобы ущипнуть и убедиться, что я не сплю. И ведь не сплю. Больно.

От радости мне хочется станцевать знаменитую джигу-дрыгу, или как там назывался популярный в Зазеркалье танец? Впрочем, я мог и «Зазеркалье» спутать с чем-то другим, потому что книги не читал, а фильм смотрел уже давненько. Ловлю себя на мысли, что сто лет не был в кино, и хочу пойти туда вместе с Лизой. Мы могли бы здорово провести время с девушкой. Так много мест существует, которые хочется посетить вместе с ней…

Поверить только!

Она согласилась пойти со мной на свидание!

Бронирую столик на девять вечера и спешу в дом, чтобы успеть принять душ и привести себя в порядок.

Мать Лизы сейчас почти всё время проводит с Алисой. Женщина решилась на непростой шаг и поставила финальную точку в своих отношениях с бывшим мужем. Память у мужчины начала восстанавливаться, вот только и его пристрастие к азартным играм только усугубилось, а терпеть его и надеяться, что он изменится, в таком возрасте было бы слишком глупо. Чтобы хоть как-то отвлечься от одиночества, женщина живёт с нами и занимается с Алисой, время от времени навещая свою старшую дочь и внуков.

Пока я так и не придумал, как организовать встречу с друзьями, потому что мысли о тёще и её замыслах тяготили меня. Мне хотелось бы устроить пикник, на котором мы все смогли бы встретиться и познакомиться. О сестре Лизы и их с Диманом детях я пока знал только понаслышке.

Захожу в дом, целую дочку и кружу её на руках какое-то время, делаю комплимент Таисии Павловне, говоря, что она очень хорошо выглядит сегодня, и спешу в душ.

После водных процедур возвращаюсь в комнату и замечаю пропущенный на телефоне.

Меня вдруг прошибает ознобом от мысли, что тёща решила напомнить о себе в самый неподходящий момент. Я даже не хочу смотреть в телефон, чтобы не омрачать наше первое свидание с Лизой, но всё-таки делаю это: снимаю блокировку и гляжу на экран.

Пропущенный от Олега.

Мало приятного, конечно, ведь приятель звонил мне не просто так. Жаль, что мы не общаемся просто так, ведь тогда я бы не боялся так сильно этого звонка.

Олегу наверняка удалось найти какую-то информацию на Аллу Викторовну или ещё что-то.

В любом случае, лучше знать, чего ждать, чем мучиться в неведении.

Набираю Олега и подношу телефон к уху.

— Марат, здаров! У меня тут новости, которые ты уже мог и узнать… Начну сначала. Я узнал, что твоя тёща переводила хорошие суммы психотерапевту, которая работала с Алисой. Уверен, что делала она это не просто так. Женщина работала на неё, отсюда травма, с которой твоя дочь долгое время не могла справиться.

— Убью! — цежу сквозь стиснутые зубы я.

— Ну… Тут я с тобой поспорю… Ты опоздал часов так на одиннадцать. Женщину нашли сегодня в её кабинете… Точнее её тело. Ей помогли уйти туда, Марат… Сказал бы, что всё хорошо, и можно расслабиться, да не скажешь. Твоя тёща бьёт наверняка. Тебе бы вывезти её в лес с мешком на голове и выбить из неё все планы…

Мороз бежит по коже, а конечности немеют от раскрывшихся подробностей. Я не знаю, как мне реагировать. Казалось, что эта страшная женщина успокоилась, поняла что-то для себя, но нет… Видимо, её действительно может усмирить лишь мешок на голове. Мне жутко от этих мыслей.

— Я тебя услышал, Олег! Спасибо большое! Неприятно, конечно, всё это, но мне Валерию Павловну не жаль. Она сама себя закопала, подписала себе смертельный приговор… Если бы была жива, то лишилась бы сейчас всего, чем дорожила…

— В общем, будь осторожнее… Я копаю глубже, задействовал уже все свои связи. Тяжело немного делать это из глуши, но я пытаюсь собрать на ведьму всё возможное.

— Спасибо, друг! — выдаю я.

Мы с Олегом прощаемся, и, когда я отключаю телефон, в висках бьётся страшная мысль о том, что ждать дальше.

Если все такие продажные, то как я могу доверять своей охране?

Как верить кому-то ещё?

Я волнуюсь.

Страшно оставлять Алиску с матерью Лизы и уходить на свидание, которое получится слишком напряжённым, вот только и отменять всё не хочется, ведь возможно, это мой единственный шанс сблизиться с девушкой.

Немного успокаиваюсь, думая, что охрана подставить меня не должна…

С другой стороны, поведение Беркута в последнее время выглядело слишком подозрительно. Или мне так казалось из-за ревности?

Не знаю, что и думать, поэтому решаю немного расслабиться. Как-то повлиять на ситуацию я всё равно не смогу.

Одевшись в костюм, я выхожу в зал. Лизы ещё нет, хотя я отправил ей время встречи в сообщении, потому что не хотел заходить в комнату и отвлекать от сборов. Таисия Павловна замечает меня и сразу же направляется в мою сторону.

— Марат, Ксения попросила меня помочь с детьми ей сегодня. Вы не будете против, если я возьму с собой Алису? Девочке там понравится… Она хотя бы с детками пообщается. Перед сном планируется просмотр мультика с вкусняшками и весёлыми играми. Но если вы против, я всё пойму…

Таисия Павловна предлагала забрать Алису с собой на ночь?

Мне очень нравится её предложение, ведь в доме Дмитрия моя дочь точно будет в безопасности, а ещё у нас с Лизой появится шанс остаться наедине после свидания, которое может закончиться…

— Я только «за», но в таком случае мы подвезём вас.

— Ой! Не нужно! Дима уже рядом… Поэтому, если можно, мы побежим собирать вещи. Алиса очень хочет!

Я улыбаюсь, глядя на дочь, и киваю.

Алиса бежит в комнату с радостными возгласами, а я ненадолго остаюсь один и думаю…

Валерия Павловна работала на мою бывшую тёщу…

Дрянь…

Мне даже не жаль её, пожалуй…

Вот только какой шаг у Змеи будет следующим? Кого она выберет очередной жертвой?

Глава 25. Лиза

Я совсем не привыкла ходить по ресторанам, поэтому чувствую себя неловко в столь роскошной обстановке, которая кричит о том, что цены в меню оправдывают весь этот лоск. Никогда не понимала, чем людей прельщают столь дорогие заведения. Можно потратить гораздо меньше средств и поесть не менее вкусно. Взгляд пробегает по пожилым парочкам, сидящим за столиками. Они мило беседуют о чём-то. Столы посетителей не изобилуют едой, и я понимаю, что кому-то пришлось копить немало времени, чтобы прийти сюда.

Марат выглядит грустным. Мне казалось, что он желал этого свидания, а теперь думаю, что лучше бы отказалась идти. Может, он потерял весь интерес ко мне, когда согласилась пойти с ним?

— Марат, в чём дело? Я думала, что ты желал, чтобы я ответила согласием… Мне казалось, что этот поход должен был порадовать тебя, но ты выглядишь таким грустным, словно жалеешь, что пригласил меня на свидание. Я всё пойму, если так! — говорю я, а мужчина отрывает взгляд от меню и смотрит на меня.

— Ты что? Прости, что заставил тебя так подумать… Нет, конечно же, дело не в тебе, и я рад, что ты приняла моё приглашение, просто случилось кое-что, и это никак не выходит из моей головы, как и не желает укладываться в ней.

— Что произошло?

Сердце учащённо бьётся о рёбра.

Это было как-то связано с тёщей Марата, которая сошла с ума?

— Психонавт, который занимался Алисой…

— Психонавт?

— Прости… Я называю так всех этих психологов, психотерапевтов… Не понимаю толком кто из них чем занимается. В общем, сегодня мне стало известно, что женщина работала на мою бывшую тёщу. Это сильно озадачило меня.

— Работала? — переспрашиваю я.

— Да, ты всё верно поняла. Сегодня её нашли убитой в кабинете. Нетрудно догадаться, кто именно сделал это. Я не знаю, что она хотела сказать мне, потому что утром она звонила мне на телефон, но я не услышал звонка. Возможно, она хотела предупредить и попросить о помощи. В любом случае, теперь я уже и не узнаю никогда. Конечно, меня огорчила не её смерть… Эта женщина занималась наедине с Алисой, и только Богу одному известно, что именно успела внушить моей девочке. Да и я до сих пор не понимаю, чего именно ждать дальше. К чему стремится эта Змея и почему хочет разрушить моё спокойствие?.. Она не отступится, а я не знаю, как остановить её… Если бы я только мог изменить хоть что-то. Сложнее всего находиться в неопределённости.

Я опускаю голову и думаю, что это свидание на самом деле не уместно сейчас. Не следовало мне пока соглашаться, ведь голова Марата забита безопасностью дочери. Как поступила бы на его месте с Аллой Викторовной, не знаю даже.

— А нельзя доказать её причастность к убийству психонавта? — прикусываю кончик языка, понимая, что заговорила словами Марата.

— Не знаю… Скорее всего, всё было сделано чисто, чтобы комар носа не подточил. Я не понимаю, откуда у моей тёщи столько связи с криминалом. Она казалась мне всегда тихой и спокойной женщиной.

— В тихом омуте…

Марат кивает, отводит взгляд в сторону, а потом устремляет его на меня и устало улыбается.

— Прости, что заставил тебя подумать, словно это свидание испортило мне настроение. Всё ведь совсем не так. Возможно, это единственное, что позволяет мне держаться. Твоя близость меняет меня, делает другим. Наверное, в прошлом я уже попытался избавиться от этой женщины…

— Ты не такой как она! — мотаю головой я.

— Порой мне кажется, что такой же… — тяжело вздыхает Марат. — Прости ещё раз и давай уже не будем омрачать себе остаток вечера? Я хочу, чтобы он прошёл незабываемо для нас обоих, несмотря на то, что начался не совсем так, как хотелось.

— Совсем не так! — хихикаю я.

Мы делаем заказ. Официант уходит, а в зале начинает играть какая-то медленная романтичная музыка. Она немного грустная, но в то же время пробуждает внутри прекрасные чувства.

— Согласишься потанцевать со мной? — спрашивает Марат, заставляя меня вздрогнуть, потому что позволила себе расслабиться и унестись куда-то в далёкое детство, ведомая такими знакомыми и родными звуками, достигающими самого сердца.

— Соглашусь, если ты не оттопчешь мне ноги!

— Я прекрасный танцор! Зря ты так плохо думаешь обо мне! — хмурится Марат, выходит из-за стола, обходит его, приближаясь ко мне, и берёт меня за руку. От его прикосновения по коже расходятся приятные вибрации.

Мы начинаем медленно танцевать, и я прижимаюсь к мужчине, обвивая его шею руками. Мало волнует то, что мы единственные, кому захотелось потанцевать, и то, что на нас косятся. Мы никому ведь не мешаем. Или мешаем? Не знаю, как принято вести себя в ресторанах… Вроде бы, когда мы ходили в один из них с семьёй Ксюши, там разрешали танцевать…

— Мне хорошо с тобой и Алисой. С вами я чувствую себя целостной. Я не знаю, к чему всё это может привести… — честно признаюсь я.

— Ты мне очень нравишься, Лиза! — Марат обжигает кожу свои горячим дыханием, и всё тело покрывается мелкими мурашками.

Мы слишком близко друг от друга, и от этой мысли рассудок становится мутным, не позволяя думать ни о чём на свете, кроме мига, который есть у нас здесь и сейчас.

— Ты мне тоже… Вот только не стоит ревновать меня к каждому, с кем я разговариваю… Евгений не позволял мне общаться с окружающими, и для меня это болезненная тема. Я верная, и если я скажу, что люблю, значит, никогда не смогу изменить!

Пальцы Марата сминают ткань платья на моих лопатках. Мужчина начинает часто дышать, но не останавливается и продолжает искусно вести танец.

— А ты меня любишь? — спрашивает он, и я чувствую, как начинаю краснеть.

Я только что призналась ему в любви?

Именно так выглядели мои слова со стороны?

— Марат… — шепчу я, думая, как можно уйти от неудобного вопроса, потому что пока не готова говорить о таком высоком чувстве. Я сама толком не разобралась, что между нами происходит.

Тянусь на носочках и касаюсь губ мужчины. Сначала он какое-то время медлит, словно не может поверить, что я сделала первый шаг сама, а потом начинает страстно отвечать на мой поцелуй, прижимая меня к себе.

— Марат, на нас все смотрят! — шепчу я, уворачиваясь от поцелуя.

— Пусть завидуют! — посмеивается мужчина.

— Я не привыкла к таким проявлениям чувств на людях…

— Ты впервые поцеловала меня сама! И так всё разорвала…

— Лучше я ещё раз впервые поцелую тебя дома!

— Ловлю на слове! — подмигивает Марат, и я утыкаюсь носом в его плечо, потому что сильно смущаюсь от его слов.

Я думаю о том, что этот вечер — всего лишь мгновение, которое дано нам небесами, чтобы подготовиться к чему-то более серьёзному. Алла Викторовна стала стрелять прямо в цель. Она действует наверняка, и я уверена, что она ни перед чем не остановиться, чтобы завершить начатое. Вот только что именно она хочет добиться? И зачем ей нужно было отправлять меня в дом Марата? Неужели рассчитывала, что он ослабит внимание, и она сможет выкрасть ребёнка? Вопросов много, но я уверена, что очень скоро получу на каждый из них ответы.

Глава 26. Марат

Наши отношения с Лизой сдвинулись с мёртвой точки, чему я просто не могу не радоваться, несмотря на события, омрачающие нашу жизнь. Мне хочется птицей порхать в небесах после её поцелуя, а когда мы возвращаемся домой, она выполняет своё обещание: встаёт на носочки и целует, зарываясь пальцами в мои волосы. Я отвечаю со всей нежностью, которая трепещется внутри в присутствии этой девушки, сводящей меня с ума.

Я влюбился как мальчишка и хочу кричать об этом на весь свет, чтобы все знали, но… Счастье любит тишину. Важнее, чтобы Лиза знала правду, а всё остальное не так важно.

— Лиза! — шепчу я, когда девушка разрывает поцелуй и ненадолго отстраняется от моих губ. — Я должен сказать тебе…

— Нет… Ты ничего не должен говорить мне! — улыбается Лиза. — Не сейчас…

Она даёт мне знак, что пока ещё не готова говорить о любви, и я принимаю его, ловлю её губы своими снова, а руки жадно скользят по телу девушки, вдохнувшей в меня жизнь.

— Я сначала приму душ… А потом приду в твою комнату! — шепчет она и выскальзывает из моих объятий.

А я схожу с ума от мысли, что ждём нас обоих дальше…

Она. Придёт. В. Мою. Комнату.

В висках начинает стучать с бешеной силой, но настроение мгновенно улетучивается, когда снова звонит Олег.

Опять что-то стряслось?

Как же я устал от этого…

Однако не ответить не могу, потому что мужчина в настоящий момент занимается моими делами, за что я обязан ему, как земля колхозу.

— Олег, — отвечаю я без лишних предисловий.

— Марат, не спишь ещё?

— Нет, Олег… Детское время ведь ещё!

— И не говори, ну у нас пока часовой пояс разнится, но не суть. В общем, мне удалось найти интересное видео в архиве Варвары Павловны, в папке с твоей фамилией… Там сцена не для слабонервных, наверное. Ты присмотрись к своей Лизе, может, она чего не договаривает… Ну или напрямую спроси, когда эта запись сделана, может, она не такая уж и свежая…

Слова Олега бьют по всем нервным окончаниям. Лиза не может оказаться ненастоящей. Наверное, такой удар я точно не переживу.

— Что за видео? — голос срывается.

— Я тебе пересылаю сейчас на почту. Ты только глупостей не натвори на эмоциях… Узнай у девчонки, что к чему там… В одном уверен точно — это не монтаж, вот только меня шум на заднем фоне смущает, поэтому могу судить о том, что оно было записано не с целью оболгать кого-то…

— Договорились!

Отключаю телефон и долгое время боюсь открыть письмо, которое приходит от Олега практически сразу. Я хожу по залу, думаю, а потом всё-таки открываю его. Увидев на записи улыбающуюся Лизу, я чувствую, как сердце обливается кровью.

— Я заменю тебе мать… Ты только дождись меня! — лепечет Лиза нежным голосом, а от её слов фейерверк эмоций взрывается внутри и начинает бешено пульсировать в висках.

Я пересматриваю видео снова и снова. Иду в свою комнату, где должен был дожидаться Лизу, и расстёгиваю верхние пуговицы на рубашке, потому что мне нечем дышать.

Да как такое может быть, вообще?

Это всё чертовски неправильно!

— Марат, мама прислала видео, как Алиска веселится с моими племянниками… У них только что был кинотеатр, после которого они легли спать. Я впервые вижу девочку такой счастливой! — входит в комнату Лиза, но останавливается и внимательно смотрит на меня.

Наверное, моё лицо искажено ужасом, потому что Лиза замирает и ничего не говорит. Она какое-то время молчит, словно ждёт, что я сам всё расскажу, а потом всё-таки негромко покашливает, обращая моё внимание на себя.

— Снова какие-то новости?

Я киваю, но не могу выдавить из себя и слово, просто даю знак, чтобы она села рядом со мной и включаю эту треклятую запись.

«Я заменю тебе мать… Ты только дождись меня!» — говорит с улыбкой Лиза на видео, а я не могу поверить, что это правда. Это точно сфабрикованное представление, потому что она не могла подставить меня…

Не верю!

Не хочу!

— Скажи, что тебя оболгали, и я поверю тебе! — говорю я хрипловатым голосом, признавая своё поражение.

— Оболгали? О чём ты? И откуда у тебя это видео? — недоумевает Лиза.

Она ведёт себя так, словно эта запись на самом деле имеет место быть.

— Это ты на записи? Или твой клон? Лиза, прошу, только будь со мной честна, потому что я душу вывернуть готов перед тобой, вырвать сердце и принести его тебе на блюдечке.

— Это я на записи, но я не понимаю, откуда она у тебя? Зачем? Ей ведь уже несколько лет точно…

Лиза немного фыркает, смотрит на меня непонимающим взглядом, а потом снова переводит его на экран. Мне становится чуточку легче. Я верю ей. Хочу верить.

— Несколько лет?

— Ну да… Это часть выступления нашего театрального кружка в университете… Иногда нам хотелось похулиганить, и на праздники мы готовили выступления. Это рассказ про потерянную девочку, которая нашла волшебную звезду и… Постой, а в чём тебя могли обмануть, и почему эта запись оказалась у тебя?

Лиза на самом деле ничего не понимает. Я верю ей. Она не может быть участницей проклятого спектакля, устроенного моей тёщей. Просто кто-то чересчур успешно сфабриковал всё, вырезав из записи удобный момент.

— Она была у психонавта моей дочери… Судя по всему Варвара Павловна показала эту запись Алисе, и та ждала тебя… Вот почему она сразу назвала тебя мамой…

— Вот почему она сказала, что я обещала стать её матерью, — договаривает за меня Лиза. — Эта запись была у Евгения. Он мог передать видео со спектакля твоей тёще, но пока я так и не понимаю — зачем? К чему им потребовалось моё участие? Почему они решили, что я непременно должна оказаться рядом? Я ведь ничего не знала и не могла сыграть им на руку… Да моё присутствие в их задумке вообще не сходится ни с каким здравым смыслом…

— Возможно, потому что ты настоящая?! Тебя невозможно не любить… Они хотели, чтобы я влюбился без памяти и потерял контроль. Я могу найти этому только такое оправдание. Прости, что я испортил сегодняшний день… Сначала свидание, а теперь вот это…

Смотрю на шёлковый халатик, в который одета Лиза, и хочу снять его, но не могу, не смею позволить себе сделать это, потому что сейчас совсем не то настроение… И оно такое не только у меня. Я вижу, как мрачнеет Лиза. Она чувствует себя неловко, точно так же, как и я.

— Надеюсь, что в этот раз ты не усомнился в том, что я говорю тебе правду? — осторожно интересуется Лиза, и сердце колит от мыслей, которые я ненадолго посмел к себе подпустить.

— Не стану врать, я испугался, но я был уверен в том, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Мне сложно научиться доверять людям после всего, что случилось в моей жизни, но я изо всех сил стараюсь. Лиза, ты веришь мне?

— Да, конечно, да…

Я вижу, как она мгновенно становится грустной, и обнимаю, мягко целуя в висок. Мне повезло с ней. Другая на месте Лизы уже давно сбежала бы от такого осторожного мужика с проблемами, которые ни коим образом не должны касаться её, а она терпела меня, принимала и пыталась поддерживать. Это ли не любовь? Пусть она нагрянула слишком быстро, но я уверен, что она настоящая. Это именно те чувства, которые и должны быть.

— Лиза, мне не хочется, чтобы между нами были недопонимания… Ты дорога мне, и я доверяю тебе. Я уверен в том, что ты не смогла бы притворяться и делать вид, словно мы с Алисой небезразличны тебе… В конце концов, сегодня я отпустил дочь с твоей матерью в дом твоей сестры…

— И твоего приятеля! — напоминает мне Лиза. — Если бы ты не знал Диму…

Она словно хочет уколоть меня, заставить чувствовать себя виноватым, но тут же обрывается на полуслове и замолкает.

— В общем-то, Диме я тоже мог не доверять… Но давай не будем об этом? Я так сильно устал от недоверия… Хочу, чтобы у нас с тобой всё сложилось иначе. Ты мне слишком дорога, чтобы терять шанс быть вместе.

Лиза некоторое время молчит, а затем устало улыбается и кладёт голову мне на плечо. Мне становится так тепло и уютно рядом с ней, что я прикрываю глаза на какое-то время.

Мы оба понимаем, что после случившегося уже не может быть речи о бурном завершении нашего свидания, поэтому я решаю предложить Лизе просто остаться в моей комнате этой ночью.

— Думаешь, так будет правильно? — осторожно спрашивает она.

— Уверен. Я не хочу, чтобы ты куда-то уходила… В последнее время мне страшно засыпать одному… — признаюсь я.

— Значит, я останусь…

Мы с Лизой ложимся на одну кровать, и я обнимаю её. Давно мне не было так же хорошо, как сейчас, несмотря на то, что голова забита тревожными мыслями. Засыпаем мы оба слишком быстро, и ночь пролетает незаметно.

Утром я просыпаюсь в холодном поту.

Кажется, я видел какой-то кошмар, в котором потерял Алису и нигде не мог найти её. Мелкая дрожь сотрясает всё тело. Я смотрю на Лизу, спящую рядом со мной, а затем медленно перевожу взгляд на экран телефона, мигающий из-за уведомлений о пропущенных событиях. Тянусь к нему и смотрю на экран.

Тёща.

Она звонила несколько раз, а потом отправила сообщение.

Змея: «Жду тебя в ресторане «Меланхолия» в 17–00. Не опаздывай».

Сердце начинает хаотично биться в груди, и я думаю о том, что тот самый час настал. Совсем скоро я узнаю, что эта Гадина хочет от меня, и смогу поставить её на место. Я уже устал ходить вокруг да около и постоянно бояться чего-то. Важно решить всё здесь и сейчас.

Кошусь на спящую рядом Лизу. На губах девушки играет безмятежная улыбка, и я не хочу рушить её счастье. Хочу, чтобы она всегда вот так же улыбалась, и сделаю для этого всё, что будет зависеть от меня. Если мне нужно пойти в логово Змеи, то так тому и быть. Сегодня всё решится, и я очень рассчитываю, что у меня получится сбросить эту тварь в пекло ада.

Думаю о том, что Лизе совсем необязательно знать правду о том, куда я поеду сегодня, чтобы она лишний раз не волновалась. Аккуратно слезаю с кровати и решаю принести своей женщине завтрак в постель. Если, конечно, она не проснётся раньше и не пойдёт меня искать.

Выхожу и думаю о предстоящей встрече с Ведьмой.

Придётся, как следует подготовиться…

Наверняка она будет следить, чтобы я был один, но вот оружие у неё вряд ли получится не позволить мне взять с собой… Возьму пистолет, который буду держать наготове, если она задумает что-то неладное.

Смогу ли я убить человека, если потребуется?

Человека — нет, а вот Змею… Скорее всего… Ведь только так я смогу стать уверенным в том, что моя семья будет в безопасности. Однако я совсем не понимаю, как буду жить дальше, если всё-таки сделаю это… Но пока я не вижу другого выхода. Если тёща не пойдёт на контакт, мне придётся избавиться от неё… Я рассчитываю, что у неё достаточно ума для того, чтобы принять моё предложение, взять деньги и свалить подальше… Но что-то внутри подсказывает, что она не просто так собирала сложнейшую головоломку, чтобы сейчас взять и сдаться. Возможно, нам придётся повоевать?

Глава 27. Лиза

Просыпаться от нежных поцелуев очень непривычно, поэтому я не сразу понимаю, что балансирую на грани сна и реальности. Отношения с Маратом развиваются слишком стремительно, и вот теперь они стали чем-то обыденном, хотя вроде бы мы пока ничего не обещали друг другу. Мы и знакомы то совсем немного времени, но, находясь рядом с ним, я думаю, что знаю этого человека вечность.

Я отвечаю на поцелуй Марата, обвиваю его шею руками и тяну на себя. Хочется хотя бы сегодня стать ближе друг к другу, сделать ещё один шаг на пути к серьёзным отношениям, но у меня ничего не выходит, потому что Марат отстраняется.

Почему?

Неужели снова случилось что-то?

Или он до сих пор не смог отойти после вчерашних новостей?

— Не думал, что реакция будет такой… Чуть не перевернули поднос! — хихикает Марат и почёсывает в затылок.

Я смотрю на поднос, стоящий рядом на кровати, и не могу поверить: это завтрак в постель? На подносе стоят ещё горячий кофе и бутерброды с ветчиной, сыром и зеленью. Улыбка тут же трогает уголки губ. Не думала, что когда-то мужчина решит порадовать меня завтраком в постель… Обычно они делают так только в фильмах…

Мне становится немного неловко, а Марат, словно ловит моё смущение, и целует меня снова, но быстро разрывает поцелуй.

— Там Беркут уехал за твоей мамой с Алисой, они вернутся уже скоро, но я уверен, что у нас будет целая ночь, и мы сможем наверстать всё за вчерашний и сегодняшний дни…

Марат многозначительно улыбается, а я немного стесняюсь, стыжусь своего порыва.

— Брось! Сначала ты чуть ли не набрасываешься на меня, а потом краснеешь? — хмурится Марат.

— Прости, — улыбаюсь я. — Не думала, что не смогу держать себя в руках.

— А мне нравится, когда ты не пытаешься держать себя в руках… До умопомрачения нравится… Но сейчас вернутся твоя мама с Алисой. Уверен, что им есть чем поделиться с нами.

Я негромко хихикаю, представляя себе, как Алиса начнёт хвалиться тем, что сумела завести себе новых друзей. Я вдруг задумываюсь: а были ли у неё друзья раньше? Судя по всему, нет.

Едва успеваю насладиться завтраком и привести себя в порядок, и начинается самый настоящий сумбур. Алиса говорит так много и на эмоциях проглатывает уйму букв. Марат счастлив, но меня не покидает странное ощущение, словно над нами нависла самая настоящая грозовая туча, которая может в любую секунду разразиться громом.

Вечером Марат уезжает, но не говорит куда, отчего интуиция начинает противиться и не желает отпускать его.

— Ты ведь говорил, что сегодня у тебя нет работы! — Я стараюсь не давить на него, но в тот же момент хочу, чтобы он остался с нами.

— Работы нет, но есть кое-что важное, и мне обязательно следует разобраться с этим… Когда я вернусь, тебя будет ждать сюрприз… Не забыла?

Марат касается своими губами кончика моего носа, отчего по коже тут же пробегает табун мурашек.

Мы обнимаемся в коридоре, ни капли не беспокоясь, что нас могут заметить.

— Что за сюрприз такой? Ты говоришь загадками, но мне кажется, что не договариваешь главного…

Надеюсь, что он не предложение мне решил делать?

Я пока ещё не понимаю своих чувств и боюсь, что могу принять слишком скорое решение в этом вопросе… Нам бы походить на свидания какое-то время, как нормальные пары… Впрочем, у нас всё совсем не как у нормальных пар с самого начала. Да и познакомились мы не по велению судьбы, а из-за коварного плана моей бывшей начальницы. Уж что она там задумала, я не знаю, но выглядит это, мягко говоря, не очень.

— Возможно, но пока я не могу сказать тебе большего, прости… Я обещаю тебе, что всё будет хорошо, и вечером я расскажу тебе всё. Мне самому хочется как можно быстрее вернуться к вам, к тебе… ведь нас ждёт одна очень длинная и жаркая ночь…

Я смущённо утыкаюсь в плечо Марата носом.

Не могу пока говорить с ним о таких вещах, потому что вспыхиваю от кончиков корней волос на голове до кончиков пальцев на ногах. Это немного странно, но в то же время волнительно.

— Надеюсь, что когда-нибудь ты научишься полностью доверять мне и перестанешь сбегать вот так… — шепчу я, забегая намного вперёд.

— Уверен, что так и будет, но есть дела, которые я должен решать сам… Ты ведь понимаешь…

— Наверное.

Когда Марат уезжает, а мама начинает заниматься с Алисой рисованием, у меня звонит телефон. Я думала, что это Ксюша, но звонит бывший. Я тяжело вздыхаю и нажимаю на кнопку ответа.

— Лиза… Можешь выйти? — спрашивает Женя полушепотом без приветствий и прочих предисловий.

— Выйти? Куда? Ты снова явился к особняку Марата? Не боишься, что всё закончится как в прошлый раз?

— Честно? Мне уже совсем нечего бояться… Ну, пожалуйста, Лиза… Я должен кое-что рассказать тебе, потому что устал… От того, выйдешь ли ты, зависит, будет ли жить твой новый ухажёр.

Сердце пробивает сильнейший удар, а потом на мгновение останавливается.

Будет ли жить? Что задумал мой бывший?

Я понимаю, что охрана Марата не даст меня в обиду. Беркут точно будет наблюдать за нашим разговором с Евгением своим зорким глазом, поэтому решаю, что ничего страшного не случится, если я всё-таки соглашусь на просьбу бывшего и выйду.

Убедившись, что Алиса увлечена, а мама что-то рассказывает ей, я понимаю, что времени у меня совсем немного. Не хочу, чтобы они волновались, поэтому ловко выныриваю на улицу и иду к Евгению.

— Куда ты? — спрашивает Беркут, стоит мне только приблизиться к воротам. — Забыла, что одной тебе нельзя выходить за забор?

— Там Евгений! — отвечаю я.

— Значит, позволь мне разобраться с этим. Марат с меня три шкуры спустит, если с тобой что-то случится… Да и даже если не Марат… Не дело тебе выходить к этому психу. Забыла, чем всё закончилось в прошлый раз?

Беркут перекрывает мне дорогу и скрещивает руки на груди. Мне приятна его забота, пусть и немного раздражает настойчивость и непринятие моих решений. Конечно, я понимаю, что в первую очередь мужчина выполняет приказ, но ведь всегда можно найти обходные пути…

— Пожалуйста, поверь мне, со мной не случится ничего плохого. В прошлый раз я не была готова к встрече с Евгением, а сейчас… Сейчас ты будешь за спиной и подстрахуешь.

Беркут поджимает губы.

— Ты знаешь, куда уехал Марат?

Мужчина отрицательно мотает головой.

— А он, Женя, скорее всего, знает, и он говорит, что жизнь Марата находится под угрозой. Прошу тебя, доверься мне!

Беркут тяжело вздыхает и позволяет мне выйти. Вижу, как тяжело ему даётся это решение и обещаю, что я возьму всё на себя, если внезапно вернётся Марат и решит отчитать своего охранника.

— Я пойду с тобой! — заявляет мужчина.

— Стой!

Кладу ладони на его грудь, чтобы остановить, а затем резко одёргиваю руки, потому что не должна прикасаться к чужому мужчине. Особенно в том случае, когда нравишься ему, но не сможешь ответить взаимностью.

— Я боюсь, что он не станет разговаривать со мной под твоим соколиным надзором… Ты ведь можешь наблюдать со стороны? Через камеры? И в случае необходимости вмешаться?

— Могу, наверное! — пожимает плечами Беркут, но я вижу сомнения в его взгляде. — Ты уверена, что он не набросится на тебя с оружием?

Я не могу ни в чём быть уверенной, но я постараюсь держаться подальше от Евгения, а ещё, по ноткам его голоса, мне показалось, что он на самом деле жалеет, что влез во всё это.

Оказавшись за забором, я смотрю по сторонам. Евгений выбирается откуда-то из-за кустов и направляется в мою сторону. Он больше напоминает побитого пса всем своим видом. Мужчина несколько раз оглядывается, натягивает капюшон толстовки, чтобы спрятать своё лицо и оказывается слишком близко.

— Держись от меня подальше! — предупреждаю, отступая к забору. — Что случилось? И как разговор с тобой может повлиять на будущее Марата?

— Значит, ты из-за него только вышло… Знаешь, а я не сомневался. Я думал, что ты меня любила, Лиза… Раньше мне казалось, что у нас есть будущее… Хорошо, что сейчас я вижу правду: я тебе не был нужен.

— Я рада, что это было только раньше. Ты пришёл поговорить о наших прошлых отношениях?

— Нет… Я пришёл предупредить тебя… Вы наивно предполагали, что целью Аллы Викторовны была девочка, но это не так… Она уже давно мечтала уничтожить Марата, и сегодня тот самый день настал. Сегодня на особняк будет совершено нападение… Алиса останется жить, но получит ранение… Попросил бы тебя уйти отсюда вместе со мной, но ты не сделаешь этого, потому и пришёл, чтобы предупредить, ведь так или иначе у нас с тобой есть совместное прошлое.

— Алису должны ранить? Ты в своём уме? Как этой сумасшедшей такое смогло прийти в голову? Она ведь ещё совсем ребёнок! Ребёнок, который только-только начал приходить в себя!

Я озираюсь по сторонам и ищу какой-нибудь подвох. Не пытается ли Евгений отвлечь меня от того самого нападения, о котором он говорит, если учесть тот факт, что и внимание Беркута сейчас устремлено на меня, а не на остальные камеры по периметру?

— Она хочет убедить Марата, что его дочери больше нет, заставить его прочувствовать на собственной шкуре, что такое — потерять собственного ребёнка, а потом избавиться от него самого… А после всего ты станешь опекуном Алисы, потому что девочка уже доверяет тебе и считает своей матерью.

— Господи! Что за бред? Почему? Как ты во всём этом замешан? Зачем тебе надо было связываться с ней…

— Скажем так: мы были знакомы с этой женщиной давно… Какое-то время я ухаживал за её дочерью, но та вышла замуж за Марата… Почему-то все мои женщины выбирают его… Стоит отметить, что это замужество было спланировано Аллой Викторовной, но Диана влюбилась вроде бы… И даже забеременела… Всё пошло наперекосяк, а потом ещё и эта глупая смерть от передозировки. Алла Викторовна потеряла не только сына, но и дочь. Она желала отомстить своему зятю… Тебя она заприметила ещё на спектакле про ту девочку, нашедшую волшебную звезду. Должно быть, ты помнишь, его Лиза… Это была твоя лучшая роль. Тогда в голове женщины зародился план, как раздавить Марата окончательно и пристроить внучку. Так или иначе, Алиса была ей родной, и она не могла взять и просто избавиться от ребёнка… Она хотела, чтобы с девочкой было кому остаться.

— А тебе-то зачем всё это потребовалось? — срывается с губ.

— Я не успею тебе ответить… Время… В течение пяти минут на дом должны напасть.

Я срываюсь с места и бегу во двор.

— Беркут, вызывай полицию! — кричу я.

— Полицию? Зачем?

— На дом нападут, и… Кажется, внутри уже кто-то есть!

Замечаю скользнувшую в зале тень и мчусь в дом.

Глава 28. Марат

— Выкупила целый ресторан, чтобы встретится со мной? — спрашиваю сходу, войдя в пустое помещение, внутри которого играет какая-то загробная музыка.

Даже музыкантов здесь нет.

Тёща здорово постаралась сделать так, чтобы никто не стал свидетелем этой встречи. Конечно, мне это только на руку, если придётся воспользоваться последним, что у меня есть, и избавиться от неё.

Пистолет лежит в кармане, но я рассчитываю, что не буду вынужден пользоваться им.

По пути сюда я долго думал, смогу ли жить дальше, и пока так ничего не смог понять. Наверное, осознание придёт только тогда, когда я нажму на курок и лишу её жизнь.

Я никогда раньше не примерял на себя роль Бога, не решал, жить человеку или нет.

Смотрю на разукрашенное лицо бывшей тёщи, кожа которого стянута где-то на затылке. Вблизи она выглядит настолько отвратительно, что у меня тут же подступает тошнотворный ком к горлу. Идеально гладкая кожа, как будто после утюга… Даже у молоденьких девушек местами есть морщинки, а тут просто кошмар. Неужели, она считает, что выглядит хорошо? Наверняка так и есть… Иначе не стала бы делать столь броский макияж и вытягивать губы уточкой, словно опытная соблазнительница, явившаяся на свидание.

— Ты ведь не думал, что я стану встречаться с тобой в ресторане, заполненном людьми? — хихикает Ведьма. — Не ожидал увидеть такое преображение? Что ты испытал, когда впервые увидел меня?

Тёща поправляет локон, выбившийся из причёски, и смотрит на меня остервенелым взглядом. Я вижу в этом взоре потерянную забитую женщину, лишённую всего. Она сама лишила себя покоя. Чего ради? Месть не стоит того, чтобы отдавать во имя неё собственную жизнь.

— Неужели думала, что я куплюсь на эту жалкую копию и поверю, что моя жена воскресла из мёртвых? — спрашиваю без капли сочувствия в голосе.

— Я много чего думала, но разве теперь это имеет какое-то значение? Сейчас у нас есть то, что нам дала сама судьба…

— Не судьба сделала тебя такой! — мотаю головой я.

— Ты прав… Не судьба… Ты сделал меня такой, но, прежде чем мы перейдём к разговору, давай закажем что-нибудь съестное? Терпеть не могу говорить на голодный желудок…

— Я пришёл сюда не для того, чтобы набивать живот! — огрызаюсь я.

Тёще плевать на мои доводы. Она зовёт официанта, и к нам приближается запуганная девушка с опущенной головой.

Алла Викторовна уже и тут успела показать всем, кто главный?

Девушка взволнованно теребит блокнотик, в который планирует записывать заказ. Она бросает на меня всего лишь секундный взгляд, наполненный сожалением, словно знает что-то о планах тёщи и сочувствует моему незавидному будущему.

— Мариночка, принеси нам фирменное блюдо и красное вино, — говорит тёща и закидывает одну ногу на другую, обнажая свои колени, покрытые паутинкой морщинок.

Тошнотворный спазм стягивает всё в животе. А ведь природу не обманешь — всё тело не сделаешь таким же идеальным, как лицо.

Официантка кивает и уходит.

Ладони начинают потеть от мысли, что я на собственных двоих пришёл в логово Змеи. Единственный человек, который знает, где я — Олег. Я просил его не сообщать никому и вызвать полицию, если не выйду на связь в течение часа.

«Ты идиот, Ратаканов! Смелый, но идиот!» — заявил мне Олег, когда я позвонил ему из машины. Нельзя было игнорировать и тот факт, который мы знали оба: в моей ситуации Олег и сам поступил бы точно так же.

— Зачем тебе всё это было нужно? Понимаю, хотела отомстить, но зачем ты превратила себя в такое пугало? — спрашиваю я, понимая, что давлю на больные мозоли.

Скорее всего, она считала себя писаной красавицей, а тут явился я и стал бить наотмашь правдой. Алла Викторовна ненадолго корчит недовольную гримасу, а потом усмехается:

— Считаешь мою дочь пугалом? Хорошего же ты мнения о женщине, которую назвал своей женой, и которая подарила тебе ребёнка…

— Я не говорил о Диане. Я сказал о тебе. Как нужно было ненавидеть свою дочь, чтобы попытаться сотворить этот жалкий образ? Ты хотя бы понимаешь, что всем своим видом топчешься грязными лапами по воспоминаниям о ней?

Тёща начинает хохотать. Она ведёт себя, как безумная, и мне становится немного жаль её. Женщина не в своём уме, и она явно не осознаёт последствия своих поступков. В таком состоянии она может наворотить немало дел, о которых впоследствии обязательно пожалеет. Или нет? Быть может, её воспалённый мозг никогда не осознает, насколько неправильно она поступила?

— Ты хотя бы знаешь, каково это — жить с мыслью, что детей, на которых ты возлагал определённые надежды, больше нет? Признаюсь, изначально я взяла образ своей дочери, рассчитывая отнять у тебя Алису. Я хотела появиться в доме неожиданно, и она узнала бы во мне мать… Я представляла, с какой болью ты будешь смотреть на то, что дочь живёт не с тобой, но потом поняла, что она не нужна мне… Она не заменит мне детей и постоянно будет напоминать о твари, лишившей меня их! В ней много твоего, Ратаканов, да ты и сам знаешь это!

Последние слова бьют под дых. Я догадывался, что внучка не интересует Аллу Викторовну, но сейчас, когда она говорит об этом напрямую, мне становится страшно. На что она может пойти и что сделает с девочкой, если меня не будет рядом? Я рассчитываю, что сейчас Алиса под надёжной защитой. У неё есть Лиза, и Лиза не оставит её в беде… Даже если со мной что-то случится.

— Жаль, зря слила столько денег на операции, а ведь на самом деле могла отдохнуть и привести свои мысли в порядок! — подначиваю я.

— Могла… Конечно, могла. И я привела. Как тебе мой ресторан? Кстати, я выкупила его, продав свои акции в твоей компании. Милое местечко, правда? Жаль, что от него скоро не останется следа. Только пыль развеется по ветру вместе с воспоминаниями о сладостной мести, которая, наконец свершится.

— Не останется следа? Решила снести его и построить на его месте памятник своим несбывшимся мечтам?

Я понимаю, что психов нельзя злить ещё сильнее, но ничего не могу с собой поделать и хочу, чтобы она прочувствовала всю степень своей никчёмности.

Алла Викторовна не казалась мне такой маниакальной раньше. Возможно, она умело скрывала свою неприязнь ко мне, когда делала вид, что рада за свою дочь.

Она возненавидела меня с того самого дня, когда погиб Кирилл. Но при чём тут я? То, что мы были друзьями, ничего ведь не значило… Я не мог таскаться за Киром по пятам и превратиться матушку-наседку, которая будет подтирать ему сопли. Он сам предпочёл нажраться в хлам в тот самый день.

— Вроде того… А может, воздвигнуть себе мемориал славы? — противно хохотнула тёща.

— Зачем тебе потребовалась эта встреча? Что ты хочешь сделать? Раз уж мы встретились, то следует поговорить, как взрослые люди…

— А ты так и не понял, зачем я пригласила тебя сюда? Я хочу поставить последнюю точку в этой истории, Ратаканов! Ты убил моего сына и умрёшь сам, но для начала я подарю тебе один ма-а-аленький сюрприз!

Мне становится смешно.

Неужели она решила, что сможет убить меня?

Вот только эта мысль быстро распространяется и пугает меня, потому что я понимаю, что в любом тёмном углу ресторана может сидеть киллер, ожидающий удобный момент, чтобы выстрелить прямо в цель. Впервые мне становится страшно. Боюсь не за себя, а за то, как переживёт дочь новость о том, что папы больше нет? Нужно было думать головой раньше, а я в который раз пошёл на поводу у эмоций… Я подставил не только себя, но и Лизу. Ей придётся как-то объяснить Алисе, если я умру… Нет. Я не умру. Хватит дочери того, что однажды потеряла мать. Я буду жить всем смертям назло.

— Я не убивал твоего сына! Кирилл напился в стельку и решил показать трюки, чтобы удивить девушек и соблазнить их, но у него ничего не вышло… Твой сын сорвался и ударился головой о камень. Я никак не повлиял бы на его жизнь… Даже если бы сразу нырнул в воду… Он разбился о борт теплохода или камень, что уж там написали в заключении, тебе лучше знать… Никто не мог помочь ему в виду сложившейся ситуации!

— Ты должен был сдохнуть вместо него! Кирилл не хотел вообще идти на этот выпускной. Думаешь, что он не сказал мне правду? Это ты убедил его пойти и не оставлять тебя одного! Это ты угощал его спиртным!

Мои глаза широко раскрываются, буквально ползут на лоб. Неужели Кирилл говорил своей матери, что не хочет ехать со всеми и делает это только ради меня? А он мог… Его мать всегда была властной и беспринципной. Парень впервые попробовал алкоголь на борту, может, потому ему и снесло крышу?.. голова идёт кругом, а я делаю глубокий вдох и понимаю, что доказать правду этой Ведьме не смогу. Кирилл умолял меня пойти вместе с ним, но своей матери сказал иначе. На теплоходе была девочка, которая нравилась моему приятелю, он хотел впечатлить её, потому и полез на борт, как идиот, а потом случилось всё остальное…

Отрешаюсь от воспоминаний того неприятного дня, который до сих пор напоминает о себе отголосками сознания. Мне бы теперь найти выход из этого места. Поглядываю на экран телефона, но не могу отправить сообщение Олегу, потому что Змея внимательно следит за каждым движением моих пальцев.

— Рассчитываешь, что сможешь вернуться домой? Нет, Ратаканов! Твоя жизнь оборвётся здесь и сейчас, только давай дождёмся одного важного звонка. Уверена, что тебе понравится то, что ты там увидишь!

Ведьма громко хохочет, а я чувствую сильнейшую дрожь в конечностях. Я не готов умирать. Уверен, что есть какой-то выход, нужно просто отыскать правильный рычаг давления, заставив Аллу Викторовну выйти из себя. И я чувствую, что этот рычаг где-то рядом.

— Ты и дочь свою использовала для того, чтобы совершить отмщение? Неужели ты так сильно не любила её, что решила подложить под того, кого так рьяно ненавидела? Как думаешь, Диана простила тебя за то, что мать сделала её орудием отмщения?

— Диана ненавидела тебя ровно так же, как и я! Она хотела заставить тебя страдать, но что-то пошло не та. Беременность всё перевернула с ног на голову. Твоя дочь во всём виновата. Если бы не твоя дочь, всё могло сложиться иначе! Но сейчас она исчезнет. Раз и навсегда… Хочешь узнать, какой именно сюрприз я приготовила тебе?

Алла Викторовна набирает чей-то номер телефона и ехидно улыбается, поворачивая трубку ко мне, вот только её шавки не спешат отвечать, и я замечаю, как нервно подёргиваются её губы.

— Твой план успешно провалился? Не правда ли?

— Мой план был слишком идеальным, чтобы провалиться… Подожди ещё немного…

Шавка всё-таки нажимает на кнопку ответа, и я понимаю, что он находится в моём доме. Вот только сказать он ничего не успевает и сбрасывает, а сердце тут же переворачивается в груди.

— Что ты задумала, дрянь? — рычу я, с ужасом глядя в глаза тёщи.

Глава 29. Лиза

Забежав в дом, я вижу напарника Беркута и уже хочу предупредить его, попросить о помощи, но он медленно поднимает руку, в которой сжимает пистолет, и направляет дуло в мою сторону. Рот широко раскрывается, и я почти вываливаю на мужчину тираду возмущений, но вовремя осекаю себя. Где-то в доме мама и Алиса. Мне важно выжить и найти их, убедиться, что они в безопасности, защитить. Я даже не знаю имени мужчины, стоящего напротив меня, не могу обратиться к нему, но следом за мной в дом залетает Беркут. Он шумно выдыхает за спиной, явно шокированный происходящим не меньше моего.

— Серёга, спокойно! — Беркут прикрывает меня и вытягивает вперёд ладонь. — Ты чё, совсем с ума сошёл? Ещё можно сдать назад… Ты подумай, у тебя же тоже сын есть! Если сядешь, на кого его с женой оставишь? Серёг, уймись, серьёзно тебе говорю. Лиза то в чём тут виновата?

Охранник в замешательстве, и я пользуюсь этим. Рассчитываю на то, что он не станет стрелять в Беркута, и медленно ускользаю в сторону лестницы. Скорее всего, мама с Алисой поднялись в комнату, сообразив, что что-то неладно. Сердце колотится в груди, когда я поднимаюсь по лестнице. Не могу поверить, что Алла Викторовна пошла на такое. Почти на носочках крадусь по коридору и вздрагиваю, когда слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь и удивляюсь ещё сильнее, увидев Евгения.

Он тоже замешан в этом?

Не он ли должен выпустить пулю в беззащитную девочку?

Почему он появился?

Вопросов много, но я не могу медлить и искать ответы на них.

Я должна спасти Алису, даже если мне придётся сцепиться с бывшим.

— Женя? — лепечу я.

— Тсс! — он прикладывает палец к губам и отрицательно мотает головой.

Я поворачиваю в сторону комнат и вижу перед дверью, ведущую в спальню Алисы, мужчину в маске. Мама с Алисой успели закрыться внутри, и он пытается выломать дверь. Вот только услышав мои шаги, оборачивается, поднимает пистолет и стреляет.

Всё происходит, как в каком-то дешёвом спектакле. Я даже не чувствую раны, а потом понимаю, что меня прикрыл Евгений. Он бросается на мужчину в маске, и тот снова стреляет, но пуля улетает куда-то в стену. Когда Евгений выбивает пистолет из рук нападавшего, я тут же хватаю его и трясущимися руками направляю на незнакомца.

— Прекратите! — дрожащим голосом кричу я. — Стоп.

Перед глазами всё мелькает, когда кто-то осторожно шепчет со спины, что всё хорошо и вытаскивает пистолет из моих рук.

Беркут.

Ненадолго приходит облегчение.

Беркут помогает Евгению повязать второго и бросает взгляд в мою сторону.

— Алиса? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами. Боюсь даже заходить в комнату девочки. Что, если они успели ранить кого-то? Что если убили? Страх скручивает все внутренности узлом. Мне становится плохо, а голова тут же начинает кружиться. На глаза наворачиваются слёзы. Страшно шагнуть в неизвестность, чтобы узнать, что там случилось на самом деле.

Беркут понимает меня без лишних слов, осторожно стучит в комнату и говорит, что всё в порядке.

— Пожалуйста, откройте, а иначе я буду вынужден выламывать дверь! — настойчиво произносит мужчина, но никто не спешит открывать ему. — Мне нужно убедиться, что вы в порядке.

— Мама, мамочка, вы живы? Вы там? Как Алиса? Как ты? Не ранены?

Я слышу шорох, но тут же с недоверием кошусь на Беркута и Евгения. Я не знаю, кому можно доверять в этой ситуации…

— Лиза? — спрашивает мама.

— Не открывайте дверь! — лепечу я, поглядывая на мужчин, находящихся рядом. — Просто скажите, в порядке ли вы.

— Всё хорошо! Лиза, кто это такие? Я вызвала полицию! — шепчет мама.

— Алиса в безопасности?

— Алиса со мной!

— Вы не ранены?

— Нет, мы успели спрятаться!

— Тогда не открывайте дверь до приезда полиции. Сидите там, мама! Всё хорошо.

Я снова смотрю на Евгения и Беркута и пытаюсь извиниться перед ними, но в виду сложившейся ситуации я не могу доверять никому из них. Незнакомец, руки которого скрутили бичёвкой, извивается на полу и мычит что-то нечленораздельное — Беркут здорово приложил ему. Оглядев Евгения, я вижу кровь, пропитавшую его одежду: его ранили в плечо.

— Почему ты решил помочь? — спрашиваю я.

— Может, чтобы заслужить твоё прощение? — пожимает плечами мужчина.

— Тебе нужно присесть… Я вызову скорую.

Достаю мобильник, трясясь от страха, и вызываю скорую помощь, сообщив о том, что в доме есть раненые. В голове пока не укладывается случившееся, потому что всё пролетело перед глазами слишком быстро, словно я поставила фильм на ускоренный просмотр.

— Ты как? — спрашиваю у Беркута, заметив кровь в уголках губ мужчины.

— Нормально! — обиженно отвечает он. — Могло быть и хуже. Так, лёгкая потасовка. Сложно поверить, что на нас напали… Сколько работаю в охране, а такое впервые… Ещё и свой же оказался крысой — это немного обидно. Никогда и никому нельзя доверять.

Я перевожу взгляд на Евгения. Он прислонился к стене и стал медленно скатываться на пол. Он прикрыл меня собой, ведь на его месте могла находиться я. Бросаюсь к нему и пытаюсь вспомнить, как там правильно нужно оказывать первую помощь. Вот только в голову ничего не приходит. Совсем ничего.

Беркут пинает незнакомца в маске, словно проверяет, в сознании ли он, а затем бросает взгляд на меня.

— Слышу сирену, пойду встречать подмогу. Ты уверена, что можешь оставаться с этим, — он кивает на Евгения. — Наедине?

Я киваю.

Он спас мою жизнь, пожертвовав собой. Уж не знаю, чем мой бывший руководствовался на самом деле, но можно сказать, что он совершил героический поступок.

— Ладно!

Беркут даёт мне пистолет на всякий случай и уходит, а я смотрю на Женю, но не знаю, как помочь ему. В голове всё, словно в тумане, перед глазами пелена слёз.

Жив ли ещё Марат?

Что ожидало его наедине со Змеёй, которая не погнушалась напасть на собственную внучку?

И почему он ушёл, ничего не сказав мне?

Не хотел, чтобы я волновалась?

Снова не доверял?

Хоровод вопросов в очередной раз кружит голову, но я старательно отрешаюсь от них, потому что пока не в состоянии отыскать ответы. Адреналин зашкаливает, ноги всё ещё ватные, а сердце готово вырваться из груди. Я надеюсь, что сегодня всё закончится и бездушную тварь, продумавшую весь этот план, закопают за решёткой.

— Тебе следует беспокоиться не обо мне. Я то выживу, а вот твой обожаемый, вряд ли… — Евгений начинает покашливать. — Ресторан, в котором Ратаканов сейчас ужинает со своей бывшей тёщей, заминирован. Она не оставит ему путей для отступления. Она готова пожертвовать даже собственной жизнью, чтобы сдох он.

— Почему ты говоришь мне всё это сейчас? — спрашиваю я, не веря, что человек может измениться по щелчку пальцев.

— Просто понял, что ты всё равно его выбрала… Вешать на свою совесть убийства не хочу. Хватит с меня этой больной тяги к тебе… Я просто хочу уехать и начать всё с чистого листа, а она не позволит мне сделать это… Я хочу, чтобы она села… И села надолго. Я связался не с той компанией, Лиза… И потерял всё. Теперь я хочу просто начать всё с чистого листа, пусть ты и не веришь мне.

— Ты спал с ней… — не знаю, зачем говорю это.

— Я хотел счастливого будущего для нас. Всё было продумано. Ты должна была влюбить в себя девочку, чтобы потом стать её опекуном и пользоваться имуществом, которое останется у неё после смерти отца. Мы могли бы зажить, как цари… Тебе не пришлось бы работать, у нас родились бы совместные дети. Но это был глупый план, согласен… В любом случае, уже поздно смотреть назад и думать о том, как всё сложилось бы «если»… Тебе следует попытаться спасти его, если любишь на самом деле… Я ведь спас тебя!

Слова Евгения прожигают в душе дыру. Я не знаю, что можно ответить на это признание. Он хочет сказать, что любит меня, потому и спас? Если честно, то верится с огромным трудом. Ничего не говорю, просто киваю и спешу вниз, но сталкиваюсь на лестничной клетке с полицейскими.

— Вы должны спасти Марата… Сейчас он находится в заминированном ресторане, счёт может идти на секунды! — хватаю одного из представителей за грудки, цепляясь пальцами за его одежду, как за единственную соломинку.

Слёз нет. Никаких эмоций, кроме страха. Я знаю, что позднее меня немного отпустит, и эмоции захлестнут, но пока нет ничего. Внимательно смотрю на полицейского, а он теряется на несколько мгновений, наверное, ещё никто так нагло не хватал его.

— Поехали, выделим один из отрядов, а по пути вызовем подкрепление! — кивает мужчина, и я спешу следом за ним, надеясь, что хотя бы полицейские приехали не фальшивые.

Глава 30. Марат

— Что ты задумала дрянь? — рычу я, глядя в глаза тёщи, которую хочется схватить за шею и придушить здесь и сейчас.

Она совсем сошла с ума, раз решила пойти на такое и напасть на маленькую девочку. На свою внучку, между прочим. Неужели ей плевать на то, что Алиса пострадает? Неужели у неё никогда не было родственных чувств к этой малышке? Наверное, нет… В ином случае она не платила бы треклятому психонавту за то, что губила мою дочь, и та не говорила полтора года.

— Хочу, чтобы ты посмотрел, как будет мучиться и умирать твой ребёнок. Чтобы ты прочувствовал, что это такое — потерять частичку себя, на которую ты возлагал большие надежды.

Большие надежды…

Так вот в чём дело!

Я всегда знал, что этой бездушной твари плевать на собственных детей.

Единственное, что поддерживало её, и что она так сильно боялась потерять — надежда на то, что дети станут такими, какими она видела их в своих представлениях. Она желала, чтобы те исполнили её мечты, но на деле… Именно от этого мечтал сбежать Кирилл, именно это он ненавидел в собственной матери, от которой сбегал при удобном случае. Мотаю головой, чтобы отрешиться от ненужных мыслей. Сейчас важно только то, что происходит в моём доме.

Где охрана?

Где Беркут?

Как там Лиза и её мама?

Я понимаю, что целью этой безумной женщины является моя дочь, но вряд ли её головорезы пощадят тех, кто попадётся на их пути. Они избавятся от каждого, кто попытается защитить Алису…

Сердце разрывается, а я достаю пистолет и направляю его на Аллу Викторовну.

— Ты выбрал не правильную стратегию поведения, Марат… Я рассчитывала на то, что ты будешь ползать у меня в ногах и молить о прощении, а ты разочаровал меня. Сильно разочаровал. Даже не знаю, что мне теперь делать с тобой… Приказать убить девчонку сразу или заставить моих людей пытать её медленно и мучительно?..

Ведьма начинает хохотать своим мерзким загробным голоском, и я хочу отправить её в ад одним выстрелом, но не могу, потому что она единственный человек, который может остановить всё это. Я не успею вернуться домой и спасти дочь.

— Отменяй всё! — говорю дрожащим голосом и понимаю, что могу сорваться.

Внутри всё трясётся от мысли, что эта тварь может сделать с моим ребёнком. Неужели внутри неё не осталось совсем ничего святого? Это ведь её внучка! Родной ей человек! Впрочем, нет смысла искать что-то хорошее в дрянном человеке, который с самого начала только и делал, что планировал смешать меня с грязью. Ладно, меня… Но почему мою дочь? Чем эта крошка провинилась? Только тем, что родилась с моими генами?

— Ты заставила психолога показать Алисе то видео! Зачем? Для чего тебе нужно было, чтобы Лиза появилась в нашем доме? Не говори только, что хотела счастья для меня или Алисы…

— Хотела отвлечь твоё внимание и создать ненадолго иллюзию счастья, которое больнее всего потерять? — хихикает психопатка.

Официантка приносит поднос с едой, но взвизгивает, когда видит пистолет в моей руке. Поднос падает из рук и бокалы с вином разбиваются. Красная тягучая жидкость брызгает во все стороны и попадает на полы платья Змеи, что заставляет её сморщиться от негодования и завизжать.

— Криворукая дрянь! — огрызается Алла Викторовна, а девушка начинает извиняться, но вовремя понимает, что сейчас её слова никого не тронут, и сбегает.

— Ты с самого начала знала, что я не смогу пройти мимо Лизы и приведу её в свой дом… Откуда?

— Зная твою слабость по отношению к несчастным и обиженным судьбой, я была уверена в том, что ты не пройдёшь мимо. Моя помощница, которая оказалась рядом с Лизой в самый непростой для неё момент, подсыпала в её напиток специальное вещество, сделавшее девушку мягкой и податливой. Лиза ничего не соображала, и я была уверена, что ты привезёшь её в свой дом. Большим вопросом было — встретится ли она с Алисой, но и тут мне помогла нянька. Да… Все твои люди работали на меня, Ратаканов! Передавали мне информацию о каждом твоём шаге, вели меня и помогали продумывать план.

Я понимаю, что, пока веду разговоры с психопаткой, её головорезы мучают мою семью. Все внутренности выворачиваются наизнанку. Мне хочется наброситься на эту дрянь и выбить всю дурь из её пустой головы.

Сердце рвётся в клочья.

— Звони своим людям и отменяй всё, а иначе я буду стрелять.

— Правда? Стреляй… мне нечего терять… Ты вроде бы взрослый мальчик, должен понимать это. Я уже всё потеряла, а вот ты… Наверное, уже и ты тоже.

Палец дрожит на спусковом крючке, но я слышу вой полицейской сирены. Алла Викторовна подскакивает на ноги и приближается к окну. Она несколько секунд глядит на улицу, а затем достаёт пистолет и смотрит на меня очень долго.

— Хотела избавиться от тебя иначе, чтобы ты прочувствовал всю боль, которую годами носила в себе я, но, вероятно, придётся действовать иначе…

Ведьма снимает пистолет с предохранителя, а потом начинает истерически смеяться.

— Смотри в глаза своей смерти и молись, чтобы мы с тобой не встретились в аду… Там я тоже достану тебя и буду мстить, пока ты не исчезнешь совсем, мучимый агонией, которая не даст тебе покоя.

Женщина достаёт из кармана что-то, напоминающее пусковую кнопку. У неё здесь запрятана бомба? Вот почему она говорила, что от этого места ничего не останется. Я вынужден стрелять в руку женщины. От боли она взвизгивает и роняет кнопку, которая залетает куда-то под стол. Ругаясь на чём свет стоит, она поднимает взгляд, и я слышу оглушающий выстрел. В ушах начинает звенеть, а моё тело чуть дёргается, получив пулю.

Куда?

Ничего не понимаю из-за звона, распространяющегося по всему телу. Меня начинает подташнивать, и я ощущаю острый запах металла, появившийся в носу.

Кровь…

Моя кровь…

Но это не имеет совершенно никакого значения.

— Ты сдохнешь, как пёс! — визжит тёща, но она не успевает ничего сделать, потому что со всех сторон на неё налетают копы.

Следует отдать должное Олегу.

Или не ему?

Предупреждаю о том, что под столом кнопка, которая запустит разрушительный взрыв, но полицейские говорят, что уже обо всём знают, и нам нужно на всякий случай как можно быстрее покинуть здание.

Когда тёщу протаскивают мимо меня, она брыкается, истерически визжит и пытается наброситься на меня, чтобы завершить начатое. Теперь её мучает агония, ведь она была так близка к цели, но не успела свершить отмщение. Её лицо искажается гримасой ужаса и боли.

Мне не жаль её, но я боюсь двигаться. Боюсь перед неизвестностью, ведь понятия не имею, что творится дома с дочерью.

— Пустите! — зло цежу я, вырываясь из рук полицейских, которые пытались помочь. — Мне нужно к дочери… Там головорезы. Мне надо спасти жену и дочь.

— С ними уже всё в порядке. Вы слегка опоздали, потому что на этот раз жена спасла вас! — хихикает один из полицейских, когда мы выходим на улицу.

Я смотрю на него, пытаясь понять смысл только что услышанных слов, но слышу крик Лизы и оборачиваюсь в сторону его звучания.

Девушка бежит ко мне и тут же вешается на шею, рыдая и причитая, что она чуть было не сошла у сама.

— Мне немного больно! — негромко шикаю я, всё ещё не зная, куда именно попала пуля.

Лиза испуганно отстраняется и смотрит на моё плечо.

— Ты ранен… — лепечет она. — Женю тоже ранили в плечо. Тут скорая… Они тебе помогут! Всё будет хорошо, Марат! Мы со всем справимся! Уже справились! — Лиза с опаской косится в сторону машины, в которую пытаются затолкать брыкающуюся Ведьму.

Ко мне направляются врачи, но мне интересно, как во всём этом замешан бывший Лизы, и я ненадолго задерживаюсь, чтобы выяснить у неё, почему она сказала, что он тоже получил ранение. Как Евгений вообще оказался в нашем доме?

— Откуда ты знаешь, что он тоже ранен? — спрашиваю я, хмурясь и негромко шикая от боли.

— Это он предупредил меня о планах Аллы Викторовны. Он устал быть пешкой в её руках, понял, что она избавится и от него, как от главного свидетеля, и решил исправиться… Знаю, как всё это звучит, но он действительно помог мне спасти не только Алису, но и тебя… Если бы Женя не сказал, где именно ты находишься, мы могли не успеть! — Отмечаю во взгляде девушки упрёк, и понимаю, что сам виноват во всём. Мне следовало сказать ей правду о том, куда именно я поехал, а не пытаться сыграть в супергероя, который может в одиночку справиться со всеми бедами. Важно доверять друг другу, и я отлично усвоил этот урок.

Лиза рассказывает о том, как Евгений появился в кустах около моего дома, лепечет, что вместе с Беркутом они защитили всех, кто находился внутри. Я не могу поверить, что один их охранников оказался врагом и решаю, что Беркута определённо точно следует повысить. Он защитил моих любимых, рискуя собой. Как минимум, он должен стать начальником службы охраны, моей личной, потому что теперь я буду выбирать и проверять каждого человека сам, а не слепо доверять охранному агентству.

Врачи осматривают меня, накладывают повязку и везут в больницу, чтобы вынуть пулю. Лиза едет со мной. Она держит меня за руку и плачет с улыбкой на губах, а мне хочется заверить её, что всё будет хорошо. Теперь уже точно. Ведьму поймали и сбежать ей теперь уж точно не удастся. Слишком много статей сейчас повесят на неё. Слишком много, чтобы избежать серьёзного наказания.

— Знаешь, а ведь после всего, что мы пережили, ты должна ответить мне «да» и стать моей женой… — посмеиваюсь я, вспомнив свой разговор с полицейским.

— Кажется, у нас даже свиданий толком не было, но я поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы откладывать важные решения. Как только вылечишься, мы с тобой сможем пожениться. Я люблю тебя!

— Я не ослышался? Ты не позволяла мне первым признаться тебе в любви, но теперь говоришь о чувствах сама? И мне всего лишь нужно было оказаться на пороге смерти?

Лиза посмеивается, а мне становится невероятно тепло на душе от звучания её смеха.

— Как я уже сказала, жизнь может преподнести слишком неожиданные сюрпризы, поэтому следует не откладывать важные разговоры на потом, ведь это «потом» может и не наступить совсем! — Лиза с грустью опускает голову и тяжело вздыхает, а мне хочется обнять её, но пока немного трудно шевелить правой рукой, а передвигаться в машине скорой помощи нежелательно.

Сжимаю руку девушки, поглаживая большим пальцем, и смотрю ей прямо в глаза.

Лиза любит меня.

— Я люблю тебя ещё сильнее… — наконец, и я могу признаться в своих чувствах.

И между нами завязывается шутливый спор, кто любит сильнее, пока мы не добираемся до больницы.

Эпилог

Прошло три с половиной недели. Ведьму определили в психиатрическую лечебницу. В её загородном доме полицейские обнаружили безумные дневники, исписанные планами о том, как покончить со мной.

Я стал её одержимостью.

Даже Диана ничуть не трогала сердце матери, не имела для неё совершенно никакого значения, возможно, именно это и сделало мою погибшую жену такой же дрянью, как и её мать.

Потеряв сына, на которого возлагала большие надежды, Алла Викторовна обезумела и пыталась отомстить мне любой ценой. Вот только все её планы покатились коту под хвост. Мы победили, потому что были вместе, а Ведьма осталась ни с чем. Все её планы разбились о риф суровой реальности.

— Марат, там твои друзья уже начали собираться… — заходит в мой кабинет Лиза, и я ловлю её в объятия.

Прижимаю к себе и целую.

Единственное, за что я буду благодарен тёще — встреча с Лизой, которую она подготовила для осуществления своих мерзких планов, но сделала самым настоящим подарком для меня.

Для меня и Алисы, ведь теперь у девочки появилась настоящая мама, та, которая будет любить мою девочку искренне и беззаветно.

— Там Дима… Встретит всех, а пока я хочу хотя бы пару минут постоять здесь с тобой и насладиться твоей близостью! — шепчу я, целуя девушку в макушку.

— Мы с тобой и без того много времени проводим вместе! — посмеивается Лиза.

— Тебе на самом деле кажется, что это много?

Она смотрит мне в глаза, отрицательно мотает головой и тянется к моим губам. Невесомо касается нежным поцелуем.

Я погасил все карточные долги отца Лизы, решив проявить жест доброй воли, но мужчина снова стал влезать в ещё большие, и Таисия Павловна заявила, что больше не будет дурочкой и не вернётся к нему. У женщины завершился ремонт в новеньком доме, подаренном ей старшей дочерью и её мужем, но большую часть времени она всё равно проводила у нас, помогая с Алисой и готовясь нянчиться с малышом, который непременно появится у нас с Лизой в ближайшее время, ведь мы активно делаем всё, чтобы она забеременела.

Через два месяца у нас с Лизой свадьба, а пока мы решили отметить помолвку в кругу друзей, среди которых будут только самые близкие: Дима с семьёй, Беркут, Олег со своей подопечной Недотрогой, врач из психиатрической лечебницы и мама Лизы. Больше у нас никого нет, но и без того получается вполне себе неплохая компания.

Заставив себя выпустить любимую женщину из объятий, я многообещающе целую её и отстраняюсь. Нам действительно следует выйти к остальным, ведь мы не можем всё свободное время скрываться от окружающих и наслаждаться друг другом. Хотя… Если честно, именно этот вариант я бы и выбрал.

Детский гомон создаёт звенящее эхо в ушах: Алиса веселится с детьми Димы и Ксюши и выглядит счастливой, пусть первую неделю после того ужаса, что нам пришлось пережить, она не могла прийти в себя и грустила, просыпалась от кошмаров и звала Лизу. Дочь боялась, что на дом снова могут напасть, но я заверил её, что теперь всё будет хорошо, и никто не посмеет навредить нам.

Я приближаюсь к друзьям, чтобы поприветствовать их и познакомить со своей невестой лично тех, кто ещё не знаком с ней.

Кто-то звонит Лизе, и она отходит в сторонку. Я отвлекаюсь от разговора с Олегом и перевожу взгляд на обеспокоенную девушку.

— Олег, пару минут, вы пока жарьте мясо, я сейчас…

Недотрога в сторонке нарезают с Ксюшей овощи и над чем-то смеются. Таисия Павловна приглядывает за детьми. Идиллия, но сердце всё равно не на месте, словно снова случилось что-то страшное.

С чего бы?

Ведьма уже не выйдет из психушки, потому что после препаратов, которые ей там стали колоть, она превратилась в самый настоящий овощ.

Все её подельники получили заслуженное наказание, даже мой бывший партнёр, который пытался навести меня на ложный след и заставить верить, что это конкуренты желают навредить мне.

Мог ли кто-то ещё попытаться испортить нам жизнь?

Я задумался.

Почему-то интуиция подкидывала плохое предчувствие, но я надеялся, что это всего лишь следствие стресса, не более того.

— Всё нормально? — осторожно спрашиваю, приблизившись к Лизе.

— Да. Всё хорошо…

Она отключает телефон, убирает его в карман джинс и улыбается.

— Правда, хорошо… Просто Женя звонил, чтобы попрощаться. Сегодня он улетает к новой жизни.

— Рад за него…

Несмотря на то, что Евгений помог нам и предотвратил беду, я всё равно продолжал недолюбливать его и ревновал Лизу, которая частенько отвечала на его звонки и звонила сама, чтобы узнать, как он справился с ранением. Однако я научился доверять своим любимым, и был уверен в том, что они никогда не предадут меня.

Лиза точно.

— Папа, папа! Смотри какую мне ромашку Тёмка подарил! — бежит Алиса и хвастается цветочком, который для неё сорвал новый друг, сын Димы и Ксюши.

— Просто прекрасно!

— Тёмка теперь мой жених?

Мы с Лизой переглядываемся и начинаем смеяться, а потом объясняем дочери, что в таком возрасте рановато говорить о женихах, но Алиса всё равно смущается, говорит, что Тёмка обязательно станет её женихом однажды и возвращается к друзьям.

Чувствую, что сегодня нас ждёт весёлый вечер…

А после него впереди будет ещё много-много таких дней, наполненных счастьем.

Nota bene

Еще больше книг в Дамской читальне. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/fiktivnaya-mama-dlya-docheri-chudovishcha-b324647

Content

Ильина Настя Фиктивная мама для дочери чудовища

Пролог

Глава 1. Лиза

Глава 2. Марат

Глава 3. Лиза

Глава 4. Марат

Глава 5. Лиза

Глава 6. Марат

Глава 7. Лиза

Глава 8. Марат

Глава 9. Лиза

Глава 10. Марат

Глава 11. Лиза

Глава 12. Марат

Глава 13. Лиза

Глава 14. Марат

Глава 15. Лиза

Глава 16. Марат

Глава 17. Лиза

Глава 18. Марат

Глава 19. Лиза

Глава 20. Марат

Глава 21. Лиза

Глава 22. Марат

Глава 23. Лиза

Глава 24. Марат

Глава 25. Лиза

Глава 26. Марат

Глава 27. Лиза

Глава 28. Марат

Глава 29. Лиза

Глава 30. Марат

Эпилог